Эпоха переселения душ

— Мастер, как ты думаешь, почему в книге, которую так почитают многие земляне, только десять смертных грехов?

— Лайла, ты не права, смертных грехов одиннадцать.

— Но я же нигде ничего не слышала про одиннадцатый!

— И не услышишь. Одиннадцатый грех — это грех графомании, но так как им страдали все без исключения пророки, писавшие святые книги, то он никуда и не вошёл. Вот, смотри, типичный образчик, кстати, про нас с тобой, помнишь тот день когда…

Пролог.

Зеленоватое облачко внезапно сгустилось прямо перед столом, за которым изволил наслаждаться обедом исключительных вкусовых качеств высокий и смуглый господин в строгом чёрном костюме. Прислуги поблизости не наблюдалось, да и не была нужна ему никакая прислуга, честно говоря. Он уже давно не имел сомнительного удовольствия общаться с местным плебсом ибо для него было вполне достаточно, что всё, необходимое готовилось, делалось и выполнялось, абсолютно без всякого постороннего вмешательства. А уж такую малость как сервировать стол, он и сам мог совершить простой телепортацией яств, и таким же образом отправив объедки обратно. Бóльшую часть времени сей господин предпочитал находиться либо в одиночестве, либо в общении с персонами своего круга. Нет, конечно, не с ровней, ибо из равных себе он никого не знал… или не хотел признавать таковыми, что, впрочем, в его случае было равнозначно.

А вот неожиданных телепортов в свою столовую он совсем не жаловал, точнее именно с этого момента и понял, что вовсе не является их сторонником. До сих пор никаких незваных гостей в его дворце ещё не появлялось: не так уж много было желающих неизбежной, но мучительной смерти среди тех, кто обладал достаточными силами, чтобы стать таким нежданным визитёром. Тем временем из зеленоватой дымки вышел высокий блондин самого шутовского вида. По крайней мере, если судить по его костюму, ему впору было бы в на ярмарочном балагане выступать, ибо более несуразного подбора предметов одежды и украшений весьма затруднительно у кого–либо ещё встретить, кроме как у скоморохов да трубадуров.

Блондин взглянул на, теперь уже не обедающего, господина без всякого страха, скорее оценивающе. Нет, нет! Не противника он оценивал, обычно так рассматривает эксперт музея неизвестное полотно руки Рафаэля. Хозяин тоже не спешил проявлять какие–либо эмоции, однако молчание затягивалось и он начал разговор первым:

— Кто ты, я не знаю, но догадываюсь. Думаю, что моё представление также излишне — уверен, что и ты знаешь к кому пришёл, — он отставил от себя тарелку с мясом, и взял в руки бокал с красным, густым, как кровь, вином, — а также я очень надеюсь, что ты в состоянии объяснить и то зачем пришёл. Ведь ты не можешь не понимать, что шансов на возвращение у тебя не особенно много.

В его голосе совершенно не чувствовалось угрозы, скорее, это была простая констатация факта.

— Хм… судя по интонациям и твоей самоуверенности, я попал как раз туда куда надо. Можешь мне не угрожать! Это пустое… — блондин плюхнулся в кресло и бесцеремонно налил себе вина в бокал, тотчас возникший в его руке, — я ведь пришёл к тебе с предложением.

— Да неужели? Что же случилось, что вы решились на такой шаг? — несмотря на ехидные интонации, чувствовалось, что Хозяина сей поворот событий несколько озадачил. — По правде говоря, я ведь более или менее в курсе всего происходящего, и никаких особых причин для такого щедрого предложения никак не усматриваю.

— Минутку! У меня есть одна маленькая поправочка, — блондин ухмыльнулся, — небольшая, но всё же: пришёл «я», а не «они». И предложение от «меня», а не от «них».

На сей раз Хозяин с ответом не торопился. Молчание затянулось надолго, а гость вовсе и не думал торопить или добавлять что–либо к уже сказанному, отдавая дань вину, и лишь искоса поглядывая на задумавшегося брюнета. Наконец Хозяин поставил бокал на стол:

— Вопрос есть. Ответишь правильно — уйдёшь без проблем.

— Я уйду в любом случае без проблем, — гость ухмыльнулся, — проверять будешь?

— А куда уйдёшь? — Хозяин оставил пикировку гостя без внимания.

— Домой!

— Тогда уходи, мешать не буду. Но если сможешь и вправду сам уйти, то так и быть — приму твоё предложение.

— И ещё минуточку, маэстро! — гость потянулся за початой бутылкой вина на столе, но вместо того, чтобы налить себе в бокал добавки просто присосался к горлышку и в мгновение ока опустошил всю ёмкость. Только убедившись, что в бутылке не осталось ни капли, он продолжил:

— Вообще–то, я имел ввиду, что моё предложение будет работать на взаимовыгодной основе.

— Ты меня за идиота держишь? Мальчик мой, я старше тебя, как минимум, в пять раз! Думаешь, ты первый в истории такой, или у меня старческий маразм на склоне лет и я уже совсем забыл, как оно бывает? Я всё прекрасно понял. И мой ответ будет — «Да!», если конечно ты действительно сможешь отсюда уйти: со слабаками мне не по пути. Только вот ещё что: если ты не идиот, то должен понимать, что и я не всемогущ и мне нужно будет некоторое время на подготовку. С тобой свяжутся… в своё время. А теперь, проваливай!

— Фи! Как грубо! — перекривлял его гость.

— Не паясничай! — поморщился Хозяин, — я просто предупреждаю, на всякий случай. Молодой ты ещё очень, может ты и сильный колдун, но в отсутствие ветра в голове в таком нежном возрасте я не верю. А посему, сразу избавлю тебя от напрасных иллюзий: никаких других дел, помимо обговоренных, между нами нет и быть не может. И упаси тебя провидение подставить меня, или даже вообще, просто оказаться бесполезным: я не сентиментален, страдать не буду.

— Взаимно!

Внезапно гость исчез.

«Силён, однако!» — одобрительно подумал Хозяин, — «сумел прорваться без особых усилий. А значит, действительно пора!»

Глава 1. Кердана. Замок графа де Льеро

В замке было что–то от Диснейленда, но исключительно если смотреть издали. Вблизи же становилось очевидным, что замок, не только красив, но и представляет собой именно то, чем и должен быть — фортифицированную крепость, со рвом, бойницами, подъёмным мостом и прочими атрибутами настоящего средневекового замка. Да, собственно, замок Ла Венталь и был самым настоящим. Впрочем, в отличие от своих средневековых европейских аналогов, он был уютным и тёплым внутри и, судя по тому что существовал он всё–таки не в Европе, а в южной части Фионы, иначе и быть не могло. Здесь, в самой развитой стране планеты Керданы, средние века уже давно прошли, а люди научились делать свою жизнь удобной.

Любой желающий, зайдя в Фионскую библиотеку при Академии Волшебства мог без труда отыскать словарь Руаса–Борзагуза, фундаментальный труд десятков учёных, собравших воедино основы знаний по всем предметам. Во втором томе этого словаря, можно было найти, что Кердана, или как говорили в старину Кердиана — планета с окружностью примерно в две тысячи стандартных лошадиных переходов, которая вращаясь вокруг своего Солнца имеет год длительностью триста сорок четыре дня. Планета так же имеет одну Луну, которая оборачивается вокруг Керданы за тридцать дней. История этого мира оказалась полностью связанной с историей колдовства и деятельностью архимагов, а наиболее крупным и значимым государством на планете стала Фиона, имеющая весьма непривычную феодально–магократическую форму правления. Несмотря на то, что формально она разделена на графства, герцогства и баронства, большая часть крупных феодальных владений принадлежит архимагам, которые и являются высшей знатью страны.

Реальной властью в стране обладает Совет архимагов, хотя внутри личных владений власть Совета носит скорее номинальный, чем реальный характер. Хотя в Совет может войти любой архимаг по собственному желанию, но традиционно работа в Совете отнимает так много времени на хозяйственные проблемы, что далеко не каждый волшебник стремится к этому. Кроме того, традиционно, все члены Совета обязаны преподавать в Академии, а потому реально в Совете заседает не более одного–двух десятков архимагов, тогда как остальные предпочитают жить в своё удовольствие.

Хозяева в замке, несмотря на позднюю ночь, не спали. В библиотеке в кресле удобно сидела брюнетка, худенькая и очень симпатичная, на вид ей было лет шестнадцать–семнадцать, не больше. Она была одета в несколько старомодное узкое чёрное платье, которое, облегая фигуру, только подчёркивало её соблазнительные формы. Любой незнакомец, увидев девушку, безошибочно принял бы её за ведьму, при этом вряд ли смог найти хоть какой–то определённый признак, следуя которому он сделал сие заключение.

Напротив неё сидел мужчина того неопределённого склада, когда возраст определить весьма трудно. На посторонний взгляд поведение мужчины являло ту холодность, размеренность и обстоятельность, которые появляются лишь после сорока, да и то у людей, достигших в жизни немалого, привыкших повелевать и уже давно забывших, что такое принимать во внимание чужое мнение. С другой стороны, моложавость его черт, отсутствие морщин и даже намёков на дряблость пристала скорее двадцати–двадцатипяти–летнему молодцу. Мужчина был высок и жилист, одного мимолётного взгляда хватило бы, чтобы понять, что он из тех, кто и подкову согнёт и лошадь может поднять, даже если бицепсы и не играют под кожей. Тёмные, но не совсем чёрные, короткие и аккуратно подстриженные волосы каким–то образом только подчёркивали его респектабельность. Одет он был в строгий и почти абсолютно чёрный костюм элегантного, но тоже несколько старомодного покроя.

Мужчина сидел в кресле напротив волшебницы и потягивал из бокала красное вино густого и очень благородного цвета. Такой оттенок могут наблюдать немногие счастливые обладатели огромных рубинов самой чистой воды. Напиток тоже был не из дешёвых — кьянское поставлялось аж с островов Бархатного Мыса. Редкий по своим вкусовым качествам виноград произрастал фактически только на нескольких скалах, торчащих из воды среди атоллов, а всё производство вина ограничивалось лишь парой тысяч бутылей в год. Хорошо выдержанное кьянское и вовсе было ценнейшим раритетом.

Девушка отставила свой почти полный бокал на низкий столик, что стоял рядом. Чувствовалось, что красавица, несмотря на внешнее спокойствие, напряжена и тревожна. А вот мужчина, по контрасту, лучился спокойствием. Брюнетка вновь взяла со столика бокал, едва пригубила его и, поставив обратно на стол, произнесла приятным низким голосом:

— Витольд, я боюсь… Я никак не могу свыкнуться с мыслью, что тебя не будет так долго. Я всё время переживаю: вдруг ты вообще не вернёшься!

— Лайла, мы уже давно обсудили каждую мелочь, сколько можно по одному и тому же кругу топтаться… Я потратил больше трёх сотен лет на изучение трансгрессии, и даже если мне суждено погибнуть или застрять в неизвестности, это будет завершающим итогом моих исследований. Иногда я удивляюсь, — Витольд улыбнулся, — тебе уже пошёл девятый десяток, а ты ещё тратишь по напрасно эмоции, хотя это ничего не меняет. Вот, например, у тебя есть цель в жизни?

Лайла немного опешила, таких философских обсуждений в сегодняшний вечер она никак не ожидала! Что угодно, но только не это.

— Ага! — продолжил мастер, — вот и я тебе говорю: ты только–только закончила обучение и можешь претендовать на степень магистра. Перед тобой самое начало пути и у тебя есть несколько лет, чтоб подумать и выбрать свою собственную тропу. Мой же путь на данный момент требует завершения. Причём учти, вовсе не смерти, а именно завершения. Чем он закончится, я не знаю, но любой результат важен. Помнишь, я тебе говорил, что магический анализ даёт восьмидесятипроцентную вероятность того, что у меня всё получится, примерно такие же цифры дал и астрологический прогноз, и гадание на картах. Ты должна понимать, что это хороший шанс, очень хороший, ещё шестьдесят лет назад, когда я вплотную подошёл к решению Великого Уравнения Маркуса, я и не мог и надеяться на столь благоприятные предсказания.

Маркус был великим архимагом древности, и по имеющимся сведениям родился около пяти тысяч лет назад. Основатель теоретической магии как науки, он оставил после себя более двадцати томов научных статей и монографий, часть из которых до сих пор оставалась не понятной учёными, а часть и вовсе сочтена чушью, однако остальные явились основой современных школ магии. По словам летописцев, сам Маркус был очень посредственным магом–практиком. Обстоятельства его кончины в возрасте примерно восьми сотен лет до сих пор остаются неизвестны, но подозревают, что за покровами тайны стоял архимаг Файер, бывший тогда председателем Совета Архимагов и так же сгинувший бесследно примерно в те же годы.

— Мастер! — казалось, девушка держится из последних сил, чтобы не разрыдаться. — Исход не выкладки, пусть даже гениальные! Исход будет когда…

Волшебница всхлипнула, мастер нахмурился:

— Лайла! — немного грубовато одёрнул её Витольд. — Я тебя для чего учил семьдесят шесть лет? У ну–ка прекрати! Держи себя в руках! Ты даёшь мне повод усомниться: «а так ли был не прав мой покойный учитель, чтоб он воскрес, и сдох повторно, отбирая право у учеников на эмоции?» Может быть, всё же надо бы отобрать у тебя право на эмоции, как он сделал когда–то со мной? Или хотя бы на чрезмерные эмоции?

Лайла что–то прошептала, обернувшись через правое плечо. Она поспешно встряхнулась, и по её коже пробежал разряд. В воздухе отчётливо запахло грозой. Мгновение спустя на Витольда де Льеро смотрела совсем другая Лайла — свежая, решительная и целеустремлённая.

— Вот так–то гораздо лучше! — с оценил метаморфозы своей ученицы архимаг.

У маэстро Витольда де Льеро, одного из виднейших архимагов Фионы и вполне претендующего на звание Великого предыдущую жизнь нельзя было назвать ни лёгкой ни благополучной, по крайней мере вместо счастливой юности он успел хлебнуть и горечь потерь и тяжёлые, изнурительные будни работы и учёбы. Глядя сейчас на Лайлу, свою преданную ученицу и в тоже время самую любимую на свете женщину, он невольно радовался, что ей не пришлось испытать того, что он сам вынужден был пережить. Однако такие эмоции никогда нельзя раскрывать перед учеником, даже перед бесконечно близким учеником.

Тем временем Витольд сделал ещё глоток вина.

— Итак, Лайла, — видно было, что мастер, несмотря на свою внешнюю холодность, излучает тепло, пытается успокоить волшебницу. — Я ухожу. Трансгрессию я буду проводить на рассвете, а ты, пожалуйста, позаботься о моём теле: заклинание нетления ты знаешь, и, главное, никуда не уходи из замка, здесь ты в безопасности. После того, как я этому чванливому забияке, архимагу Рутеру, открутил голову прямо на виду всего Совета, мне кажется очень сомнительным, чтобы кто–либо в своём уме полез сюда в замок! Даже в моё отсутствие большинству этих архимагов не хватит духу являться в замок без приглашения. Впрочем, о моём отсутствии им сообщать всё равно не надо. Я очень надеюсь на тебя, мне больше не на кого!

Он подошёл к ученице и приобнял её, девушка прильнула к нему.

— Лайла, — продолжил Витольд, — я не заикался о всяких дипломах, ты знаешь, мне и самому статус архимага дали вопреки всем правилам. Как я понимаю, со мной это было со страху или из–за их дурацкой политики, — от слова «политика» маг поморщился, как от кислого лимона, — а о твоих документах я и вовсе не заботился. Однако, я не люблю, когда что–то делается тяп–ляп. Я тут на днях провёл несколько часов у нотариуса в Академии и теперь у меня в сейфе лежит бумага, удостоверяющая, что ты являешься полноправной графиней де Льеро и совладелицей замка и всего графства. Там же и рекомендательные письма архимагу Торису, в которых я представляю тебя для посвящения в магистры. Это всё на твоё усмотрение, можешь пройти экзамен, я уверен, что ты его сдашь легко. Думаю, что ты, по–видимому, даже деканский курс сможешь осилить без подготовки.

— Мастер, а оно мне надо? Если ты не обращал на это внимание, то мне и подавно…

Волшебник нахмурился:

— Оставь! Пока был я, ты была за мной, теперь же я вернусь не скоро: ты останешься одна, тебе нужен статус в обществе… впрочем, как я тебе уже устал повторять: на твоё усмотрение, я не буду за тебя решать. Главное — моё тело, я хочу при возвращении найти его в том же состоянии, в каком его оставил, ещё не хватало потом отбирать чужое или делать его из фантома без лишней необходимости… чужого не хочу… я к своему привык… — Тут мастер ухмыльнулся:

— А может у тебя забрать, если моё испортишь?

Лайла рассмеялась:

— Да будет тебе, Витольд! Тело останется в полном порядке, главное возвращайся! Я буду очень скучать. Я люблю тебя!

— Ладно, дорогая… Пойду подготовлю последние несколько заклятий и пора начинать трансгрессионный аркан. В лаборатории стой спокойно, можешь наблюдать, только, пожалуйста, до окончания аркана ничего не делай ни при каких обстоятельствах.

— Витольд! Да ну что ты, в самом деле! Я ж не маленькая! Ты уже сто раз повторил… я всё поняла!

Лайла осталась сидеть в кресле, когда мастер удалился в большой арканный зал, который они использовали для экспериментов. Лайле вдруг вспомнился тот дождливый вечер более семидесяти лет назад, когда она впервые встретила мастера. Ей тогда было всего одиннадцать… нищенка… Её мать была проституткой в дешёвой таверне в полудне пути на восток от Токима, столицы Фионы. Отца будущая волшебница естественно не знала, впрочем, мать практически тоже, так как она умерла от родов вместе с новорожденным, когда Лайле было всего восемь.

Она осталась в таверне, прислуживала на кухне, и уже год как Аким, хозяин этого постоялого двора, поставил её прислуживать посетителям. Аким? Лайла не чувствовала ни обиды на этого человека, ни благодарности. Он был не хуже и не лучше других хозяев постоялых дворов. Аким не издевался над ней, но и не попускал. Работая наравне со всеми, она уже год как замечала сальные взгляды Акима. Несмотря на юность лет, Лайла хорошо представляла, что её ждёт, и иллюзий на будущую роль молодой девушки в таверне не питала. Ей всё было ясно, и совершенно обыденно, единственное, хотелось, так чтобы это случилось как можно позже, но тут она мало на что могла повлиять.

В тот вечер в таверну зашёл молодой и красивый человек, впрочем, Лайле он показался уж совсем не молодым, но в одиннадцать лет и мерила другие. Несмотря на проливной дождь, шикарный чёрный костюм пришельца был абсолютно сух. Лайла сразу догадалась, что он чародей — видимо его магии хватало, чтобы путешествовать по дождю, оставаясь совершенно сухим. Вид у волшебника был уставший. В их таверну слишком редко заходили столь знатные посетители. Мастер тогда заказал половину поросёнка и кувшин вина. Он уселся в самый угол, подальше от шумной компании каких–то вооруженных людей, видимо стражников из Токима. Попробовал вино, скривился, бросил неодобрительный взгляд вслед удалявшемуся хозяину, но ничего не сказал. Потом отдал должное поросёнку, и видимо остался доволен, хотя по его лицу трудно было что–либо сказать определённо.

Чуть позже он позвал Акима и потребовал комнату на ночь. Трактирщик в ночлеге, естественно, не отказал, но заметил, что негоже такому солидному джентльмену спать в холодной постели, предложив волшебнику Айру, служанку лет двадцати. Витольд хмыкнул скептически, но трактирщик расценил это по–своему: «Мастер желает помоложе? Эй, Лайла, иди сюда!». Она подошла. Маг взглянул на неё каким–то очень странным и чрезмерно тяжелым взглядом, так на Лайлу ещё никто не смотрел. Сердце забилось учащённо, и девочка решила, что момент, которого она так боялась, настал. Волшебник словно прочёл её мысли и хмыкнул ещё раз, но как–то одобрительно. Он вынул из кармана целый гульден, между прочим, огромное состояние для провинциального трактира, которое обычный хозяин придорожного постоялого двора вряд ли мог заработать за месяц.

— Эта девочка пойдёт со мной! — сказал чародей, протягивая монету хозяину трактира, — Вообще пойдёт, ты больше её не увидишь. Вопросы есть?

Тот тон, которым это было сказано, предполагал, что вопросов нет и быть не может. Трактирщик только рассыпался в благодарностях, а маг обратился к ошалевшей девочке:

— Как тебя зовут?

— Лайла.

— А меня — мастер Витольд де Льеро. И у меня к тебе просьба, — волшебник говорил с ней совершенно серьёзно, как со взрослой, — до утра собери, пожалуйста, свои вещи. С рассветом мы выезжаем.

— У меня нет своих вещей, ваше магичество!

— Тем лучше, меньше выбрасывать. А по дороге купим тебе одежду поприличнее.

— Как прикажете, мастер.

— Спокойной, ночи! — он произнёс это совсем каким–то безразличным тоном, было видно, что он погрузился в какие–то свои мысли.

Так Лайла поселилась в Ла Вентале и стала личной ученицей архимага. Вопреки её первоначальным опасениям, мастер вовсе не питал к ней похоти. Он рассмотрел в девочке искру редкого по силе магического дара и старался, как можно полнее её дар раскрыть. Архимаг заставлял её учиться ежедневно и довольно интенсивно. Витольд был странным человеком, во всяком случае, Лайла таких до сих пор не видела. Он никогда на неё не кричал, но и не высказывал никаких любезностей. И ещё он очень не любил хвалить… Впрочем, жаловаться было не на что, так как Лайла благодаря ему, стала довольно искусной волшебницей.

Сейчас, спустя много лет, она понимала, что мастер тогда усмотрел у неё дар, и его поступок тогда не явился ни проявлением симпатии, ни следствием человеколюбия. Это было чисто прагматическое деяние чародея, который нуждался в ученике и помощнике. Однако, со временем Лайла искренне полюбила этого внешне хмурого и нелюдимого человека, Витольд тоже привязался к юной чародейке. Они отлично сработались, и последние двадцать лет Лайла уже плодотворно во всю помогала волшебнику в его исследованиях. Она оказалась на редкость прилежной ученицей, к тому же обладающей изрядными способностями к магии. Конечно, по сравнению с архимагами Академии её умения пока были очень скромными. Тут Лайла иллюзий не питала никаких, но была твёрдо уверена, что её знания и навыки гораздо глубже, чем у ровесников, окончивших официальный курс магии при Академии.

Мысли Лайлы опять вернулись к завтрашней трансгрессии. Она вздохнула и отхлебнула ещё совсем маленький глоток необычайно вкусного вина. Волшебница очень боялась грядущего эксперимента вообще, но даже более того её пугали возможные последствия. С экспериментом теперь рушился весь установившийся и такой привычный порядок. Она больше не ученица, а самостоятельная волшебница, и, как только что выяснилось, теперь уже полноправная владелица замка и титула. Однако зачем ей они, если её любимый может погибнуть или исчезнуть навсегда? Лайле было не по себе от этой мысли. Она пыталась себя уговорить, что и мастер и она лично сделали всё возможное и невозможное для успеха, она лично пересчитала заново все до единого тензоры астральных направлений, и всё же… смутная тревога никак не покидала.

Взгляд Лайлы остановился на очень старой толстенной книге, лежащей на столике. Книга была переплетена в кожу, а её страницы были слегка желтоватые, из толстой, но очень гладкой бумаги. От неё веяло мудростью веков. На обложке с невоспроизводимым искусством был изображён седовласый старик с короткой и аккуратной бородкой, с какой–то странной диадемой на голове и большой причудливой брошью на шее. Вид он имел совсем отрешённый. Архимаг Маркус Великий — главный теоретик магии на Кердане. Когда–то в незапамятные времена он доказал, что скорость света есть максимально возможная скорость во Вселенной, и что шансов достичь, даже самой ближайшей звезды, нет. Причём ни магическим, ни физическим способами. Из этого следовал печальный факт, что человечество навсегда заперто на единственной обжитой планете. Однако, Маркус же доказал и множественность Вселенных, которые разлетаются друг от друга со скоростями бóльшими скорости света, а следовательно, никогда не встретятся. Причём, каждая такая Вселенная обладает своими собственными законами. А ещё всё тот же Маркус предположил, что, несмотря на то, что перенос материальных тел в другую Вселенную невозможен, то на перемещение духовной субстанции такого запрета нет, по крайней мере, теоретически нет.

Примерно в те же века и возникла знаменитая теория трансгрессии о переселении душ. Над её практическим воплощением билось не одно поколение магов и только Витольду, похоже, удалось подобраться вплотную к разгадке природы трансгрессии. Кроме ряда теоретических трудностей в доработке теории, существовал пласт чисто практических проблем в осуществлении путешествий между мирами: трансгрессия, по расчетам магов–теоретиков, требовала очень много энергии и помимо обыденной проблемы её добычи возникал и вопрос, как и где её хранить. Такая прорва маны должна была испепелить чародея, попытайся он скопить столько энергии перед ритуалом. Витольд эту задачу решил, разработав собственную, совершенно уникальную руну Тайо, способную на короткое время впитать в себя колоссальное количество энергии.

С другой стороны, сама по себе трансгрессия была источником немалой энергии и сразу после переселения в иной Мир, по их расчётам, на мастера должна была обрушиться дополнительная волна маны. Мастер продумал и на этот случай свой вариант решения.

«Завтра всё решиться, хотя какое там завтра! Уже через несколько часов будет рассвет…», — думала Лайла, — «Да и вообще, ещё как посмотреть на то, что решиться — если всё пойдёт успешно, как предполагает мастер, то она, Лайла, этот результат выяснится ещё не скоро, если вообще она его узнает…»

Именно на рассвете Витольд задумал перенести свою душу в соседнюю Вселенную. Этот Мир по их совместным расчётам должен оказаться очень близким Миру Керданы по своим свойствам. Основную работу по проведению ритуала, естественно взял на себя архимаг, оставив Лайле задачу проследить за телом мастера, пока его душа будет жить в другом Мире. Последняя задача была сама по себе на первый взгляд не представляла особых сложностей.

Лайла вполне могла поддерживать тело в нетленном состоянии до тех пор, пока сама была жива… хм… вот тут–то есть, конечно, и загвоздки… нельзя сказать, чтобы другие архимаги пылали любовью к маэстро Витольду, да и графство было лакомым кусочком для соседей. Впрочем, сам Витольд, похоже, не слишком опасался, он рассчитывал, что на первое время никто ни о чём не узнает. Здесь надежда была на то, что Витольд нечасто и очень неохотно с кем–либо контактировал, годами у него не было ни единого посетителя. В идеале ещё лет десять после его исчезновения никому и в голову не придёт, что архимага больше нет, а потом? А дальше Лайле доставался замок заговоренный и заклятый Витольдом, с колдовской суперзащитой самого высокого уровня. Что уж говорить, даже не магически её обитель была более чем неприступной.

«Брр…», — Лайлу передёрнуло от мысли, что, возможно, придётся остаток жизни, а она у волшебницы её уровня может быть очень длинная, никак не меньше триста — четыреста лет, провести одной, не считая прислуги, практически запертой в замке, который она будет опасаться покидать даже на мгновение. Да уж, перспектива не из радостных. Лайла отпила вина, и стараясь отбросить наплывающие нехорошие мысли, направилась в сторону лаборатории. Рассвет уже близился.

Глава 2. Кердана. Примерно четыреста пятьдесят лет назад. Де Торо

Витольд широко раскрытыми и полными ужаса глазами смотрел на исчадие ада. По–другому десятилетний мальчик никак не мог воспринять жуткого магистра. Да–да, именно магистра, ибо кто ещё кроме мастера магии может вот так просто прийти в деревню, явиться в твой родной дом, посмотреть на тебя и потом прищёлкнуть пальцами в небрежном жесте. На его толстом, одутловатом лице магистра отчётливо разглядывалась смесь отвращения и брезгливости, когда он осматривался в доме Витольда. А ещё, мальчик не мог не заметить, что на его на чёрном, подбитом тёмно–синим бархатом плаще красовались жирные пятна, да и вообще весь вид пришельца был до крайности неопрятен. Впрочем, в первую очередь вовсе не об опрятности мага думал маленький Витольд. От магического щелчка пальцами, столь небрежно сделанного чародеем, мороз пробирал по коже, несмотря на летнюю жару, а на душе стало в мгновение и вовсе не по себе.

Парализованный от ужаса мальчик попытался закричать, но у него не получилось. Он больше ничего не мог: не в состоянии даже пошевелиться или отвернуться, ему оставалось только смотреть. А если выразиться точнее, то он почему–то должен был наблюдать то, что произошло секундой позже этого щелчка. Мать в это время пыталась успокоить маленькую сестрёнку Витольда — Люси, которая вопила совершенно дурным голосом после того, как влезла рукой в горшок с кипящим супом. Её вопль прекратился сразу со щелчком жуткого мага, и мгновенье только носилась в мозгу Витольда мысль: «а как я вообще мог услышать негромкий щелчок в таком вопле?», а потом стало не до неё. С ужасом наблюдал мальчик, как с тупым звуком скатилась голова ребёнка на пол, сама скатилась. Мать осела на пол, и глаза её остекленели, отец как–то неестественно выгнулся на лавке и тоже осел, каким–то образом съёжился даже.

В тот же миг на улице установилась абсолютная тишина. Магистр оглянулся и аккуратно начертал какой–то огненный знак в воздухе посохом. В ответ на его действия раздался глухой рокот, на гране восприятия — кажется, что его даже неслышно, но пробирает до глубины души, и всё вокруг осело, посыпалась штукатурка. Добротный дом, построенный ещё прадедом Витольда, зашатался и рассыпался в прах. Пыль как–то неестественно быстро осела, а Витольд остался стоять с незнакомцем, — на них не упало ни единой крошки. Родной деревни больше не существовало, — ни одного дома теперь не было! Остались стоять ровные холмики, причём даже не пепла, а просто пыли на месте домов и сараев.

Витольд почувствовал, что его отпустило и теперь он снова может двигаться. Он всхлипнул. Магистр удивлённо приподнял бровь, и вдруг, как будто металлическим кнутом, стеганул мальчишку: боль была дикая. И тут Витольд с ужасом осознал, что больше не в состоянии плакать. Вообще не может: он просто не способен это делать, с этого мига теперь плач и слёзы для него — это что–то типа махания хвостом: нет такого органа и быть не может. Ужас пробирал, хотя казалось уже дальше некуда.

— Я всё объясняю всего один раз, — голос у магистра оказался крайне неприятным, дребезжащим и каркающим, — ты должен запоминать, второго раза не будет. Итак, меня зовут метр Грун де Торо, и ты мой ученик. У тебя больше, как ты видишь, нет родителей и нет дома — ты будешь жить у меня и учиться. Мне нужно сделать из тебя магистра, и я его сделаю… В Академии тебя бы мурыжили столетие и выпустили недотёпой, но у меня нет такой прорвы времени, ты будешь магистром через пятьдесят лет, если не раньше! Но дабы это произошло, я уж позабочусь, чтобы тебя ничего не отвлекало!

Грун усмехнулся. В тот миг Витольд думал, что это самый чёрный день его жизни, но оказалось, что следующие сорок шесть лет были если не хуже, то несущественно радостнее. Метр Грун заставил учиться, он вообще умел заставлять. Только учёба в его понимании должна была быть почти круглосуточной, трату времени на развлечения магистр не понимал напрочь. Это был сплошной ежедневный кошмар — восемь часов занятия с мастером, восемь часов — занятия самостоятельно под присмотром сотворённого голема, а потом чтение любой книги из научной библиотеки по своему выбору, но не меньше семи часов… Де Торо выделял на еду и туалет один час в день… Сон? А сон мастер вообще посчитал напрасным времяпрепровождением — на него отводилось лишь два–три часа в воскресенье, и то только потому, что мастер просто не нашёл способа как можно его вообще элиминировать.

Только по прошествии многих лет Витольд узнал, что его учитель поражал своих коллег своей мизантропической натурой. У Груна никогда не было друзей или даже приятелей, что, впрочем, не мешало ему активнейшим образом вести интриги везде и повсюду, участвовать во всех вечеринках и вообще совать свой нос во все происходящие в Фионе события самым активнейшим образом.

Надо отдать должное Груну — несмотря на интенсивность и непрерывность занятий, Витольд не чувствовал физической усталости: метр основательно постарался над телом ученика. Однако накапливалось психическое изнеможение. Тут тоже мастер успел посуетиться, он её заменял болью, жуткой и интенсивной. Бич Кемерсона, как узнал Витольд позднее — специальная петля, непосредственно действующая на все болевые рецепторы организма, обычно вырубала сознание противника от чрезмерной боли. Страстный любитель этой петли, Грун достаточно глубоко видоизменил организм ученика, и теперь Витольд потерять сознание не мог, что никак нельзя было отнести к боли, которая ощущалась так же мучительно. В понимании де Торо он должен был учиться, а не отлёживаться без сознания.

Прошло сорок шесть лет. Очень–очень долгих лет ученичества, если учесть сколь много труда пришлось вложить Витольду в своё самосовершенствование, и сколько боли и страданий пришлось вытерпеть ученику по воле его воспитателя. Тем ни менее молодой маг уже чувствовал свои силы, позволявшие ему в известных пределах манипулировать астралом, но в то же время и появилось и понимание ограниченности своих познаний, как неизбежный спутник знания настоящего, не наносного, глубокого. Однако гораздо более удивительным можно считать то, что у ученика, пусть даже очень способного ученика, несмотря на изуверские воспитательные меры, проснулась непреодолимая тяга к познанию. Витольд если не смирился с тем положением в котором проходило его ученичество, то по крайней мере заставил себя привыкнуть к нему, хотя и казалось, что раз и на всегда заведенный порядок будет продолжаться до бесконечности. Однако в последние годы он уже не раз себя ловил на мысли, что всё реже и реже его учитель способен дать ему действительно новое знание.

Неожиданно настал момент, в миг изменивший отвратительную, но столь привычную жизнь ученика. По правде говоря, этого момента Грун де Торо ждал не меньше своего одарённого ученика, если даже не больше, хотя и представлял себе все последствия несколько в другом разрезе, чем это произошло на самом деле. Если у Витольда во время ученичества было лишь какое–то обыденное желание, чтобы его больше не наказывали, не заставляли, дали хоть мгновение истинного отдыха, частичку личной жизни, то Груном владела Мечта. Именно так, с большой буквы, ибо не меньше двух сотен лет все его чаянья были сосредоточены на власти, власти магической и неограниченной, близкой к абсолютной.

У кого есть реальная власть в Фионе? Ясно у кого — у Совета Архимагов Академии. Мастер де Торо вполне осознавал, что его магические способности выдающимися никак нельзя было назвать, не в привычках магистра было строить воздушные замки и принимать желаемое за действительное. В тоже время, его опыт говорил ему, что если до уровня архимага он вполне дотягивает, то великим магом ему не быть. Впрочем, Грун на сей счет имел свои соображения. Уже более семидесяти лет на Совете архимагов председательствовал Мартиньи — далеко не самый сильный архимаг.

Маэстро Мартиньи, глава Совета Архимагов Фионской Академии, уже длительное время занимал высшую должность в иерархии страны. Как и многие архимаги, Грун понимал, что для Мартиньи политика была куда более родной стихией, чем магия. Только столетия интриг и сталкивания лбами сильнейших архимагов позволили ему пробить дорогу к самому верху. Сейчас Совет под его руководством представлял собой совершенно недееспособный орган, полностью сосредоточившийся на внутренних разборках. Без Мартиньи архимаги Совета подчас не могли решить даже простейший вопрос о том, когда делать перерыв на чай. Любое обсуждение превращалось в какую–то запутанную цепь внутренних разборок и ни один архимаг, ни по одному вопросу не мог согласиться со своим коллегой, кроме Мартиньи! Именно он и был в состоянии решить любой вопрос к своему удовольствию. Де Торо был чем–то похож на Мартиньи, да и сильно завидовал маэстро. Грун не без оснований полагал, что он вполне сможет потягаться в сфере закулисных афёр с архимагом, да собственно интриги де Торо уже постепенно расшатывали кресло Мартиньи, хотя он этого пока и не замечал. Во всяком случае, де Торо очень надеялся на незаметность своей возни.

Оставалось дело совсем за малым: он должен быть официально утверждён в звании архимага. Вот тут–то всё и упёрлось в консерватизм системы: архимаг обязан самостоятельно подготовить своего ученика, причём не просто подготовить, а сделать из него такого магистра, который бы вошёл в первую десятку выпускников Академии, а это было ох как не просто. Обойти сие правило было возможно, весьма нечастые прецеденты имели место в прошлом, но Груну отказали на Совете, причём в довольно обидной и грубой форме. Как он не без основания полагал, не без участия ненавистного Мартиньи.

Оставался выход только один — найти себе одарённого ученика и как можно быстрее обучить его. Трудностей де Торо не боялся, он вообще мало чего боялся, но возню с учениками он искренне ненавидел. Нет, скорее даже не так: де Торо вообще делил для себя всех людей на две группы. «Нужных и важных» — с ними можно было играть в политические игры и «мелких и неважных» — последние в основном путались под ногами, ужасно раздражали, их де Торо просто на дух не переносил. Ученики, естественно, относились ко второй категории.

Груну пришлось сильно поколдовать, чтобы найти одарённого ученика, причём совершенно бесплодно. Два месяца непрерывной работы, самые исхищрённые арканы и никаких признаков потенциального ученика… кое–что, конечно, было, но во всех случаях какое–то неубедительное присутствие дара. У де Торо темнело в глазах от гнева только при одной мысли, что столетие будет выброшено впустую на обучение какого–то болвана с недостаточными зачатками магии. Оставив магию, он решил попытать счастье в гадании, и неожиданно просто карты указали на ученика. Астрологический анализ легко уточнил местоположение искомой деревни. Было только одно «но», карты как–то странно указывали на исходящую опасность для самого де Торо из той же самой деревни. Странное какое–то указание, там просто ничего не могло быть опасного — обычные селяне, управляющий какого–то бедного барона, даже своей ведьмы в этой глуши отродясь не водилось. И всё же, карты со всей очевидностью говорили об угрозе лично для мастера, исходящей из этого поселения.

Вот тогда–то и нашёл де Торо маленького Витольда, а за одно не оставил и праха от той деревни. Как он полагал от этого и самому польза, и мальчишка не будет на всякие ностальгические глупости отвлекаться. Карты не соврали, мальчишка оказался с большими способностями, да и угроза из деревеньки, точнее от того места где она была, после такого памятного посещения естественно исчезла.

Теперь же долгожданный момент настал. Мальчишка с необыкновенной ловкостью освоил магистерский курс за рекордное время и успел проштудировать, похоже, всю библиотеку де Торо. Грун только хмыкнул, когда пацан что–то конспектировал из Мерсера. Сам мастер Мерсера осилить не смог, а его «Астральные изопроекции» вообще счёл редкостным бредом. Впрочем, Мерсера даже собственные современники считали немножко сумасшедшим, потерявшим последние крупицы логике в процессе собственных заумствований.

А ещё, однажды Грун застал Витольда добравшимся до Маркуса Великого, и на этот раз де Торо не выдержал и протянул мальчишку сквозь «аркан чаши боли», чтоб неповадно было читать всякую теоретическую белиберду. Магистру надо знать необходимые семьдесят шесть арканов для защиты, прямые и обратные проекции астрала, ну и обязательные основные курсы по гаданию, астрологии, алхимии, некромантии и ритуалам. От всяких заумствований магов–теоретиков типа Маркуса, которые не могли себе стакан воды сотворить, а только выдумывали теоремы да мнимые проекции астрала, у де Торо обычно разыгрывалась мигрень. Мальчишка как–то подозрительно легко прошёл через «чашу боли», де Торо прищурился, заглянул в астрал, ага… вот мерзавец! Где только умудрился заклятие нейтрализации взять! В тот день де Торо явственно осознал, что ученик вполне созрел для сдачи магистерского диплома, а, следовательно, и медлить больше не следует.

Глава 3. Земля. Занятия по химзащите

Занятия по поражающим факторам химического оружия массового поражения шло своим чередом. Среди слушавших эту нудную лекцию ребят, одетых в одинаковую форму, несколько выделялся белобрысый и сухощавый паренёк, который казался немного старше своих сослуживцев. Несмотря на крепкое телосложение и серьёзное выражение лица, было совершенно ясно, что рядовой Василий Владимирский явно не вояка, уж слишком сильно его лицо выдавало в нём интеллигента до мозга костей, а расхлябанность в одежде говорила, что служба в армии даётся Василию с большим трудом. Так собственно и было.

Среди сослуживцев он пользовался в основном презрением, так как, несмотря на «широкую кость», почти никогда не вкладывался в требуемые нормативы, а неприспособленность следовать до мелочей любым приказам приводила его на внеочередные наряды так часто, как только это было вообще возможно. Офицеры просто откровенно презирали рядового, и пытались показать его ничтожность всеми возможными способами. Впрочем, по их мнению, было за что: то пояс не подтянут, то подворотничок грязный, то сапоги не чищены, то постель застелена со складками — перечислять можно до бесконечности. Причём наряды и наказания не сильно помогали. При встрече с ним офицеры кривились, вспоминая его постоянные отставания от остальных в беге, стрельбе и строевой подготовке.

Со строевой подготовкой выходило хуже всего: Вася показывал феноменальную неспособность ходить в ногу, перестраиваться и выходить из строя. Всё это делало очевидным необходимость чрезвычайных усилий, чтобы сделать из него настоящего защитника Родины. Эти чрезвычайные усилия офицерами и старослужащими ежедневно и применялись, хотя и без особых успехов.

Единственным человеком среди своего взвода, с которым Вася дружил, был Валерик — тихий и невзрачный паренёк, по армейским меркам совсем чаморошного вида. Валерик тоже попал в армию после первого курса университета, и это несколько сроднило ребят в явно недружественной к ним среде обитания.

Сегодняшняя лекция по химзащите была на редкость нудная. Вася отчаянно пытался не зевнуть и не закрыть глаза.

— Химическая защита — это кожа армии, — изрёк майор. Послышались сдавленные смешки, но желающих рассмеяться в открытую не нашлось.

Вася даже улыбнулся услышанному, не будучи в состоянии осознать всю глубину изреченного майором, ибо спать ему хотелось немилосердно. А вот чего совсем не хотелось так это слушать зануднейшее бормотание майора об устройстве противогаза и принципах первой помощи при отравлении разной боевой гадостью. Вася с ностальгией думал об университете, откуда его так неудачно «дёрнули» в армию после третьего курса, о Нине, оставшейся в далёком Киеве…. Его мысли текли…, текли…, разбегались. Волевым усилием рядовой Владимирский отчаянно пытался сосредоточиться. Никому не охота получать наряды вне очереди, но ничего не мог с собой поделать! Скорее даже наоборот: Вася почувствовал себя почему–то хуже, его начало тошнить, навалилась какая–то дурнота, и одновременно он чувствовал что «отъезжает» не будучи в состоянии даже вымолвить слово. А кроме того, на него со страшной силой наваливалась какая–то тревога, казалось, что будто душу вынимают из тела. Ощущение было, что ещё чуть–чуть и произойдёт что–то непоправимое, охватил страх неминуемой и скорой гибели. Никогда ещё Василию не приходилось переживать подобные ощущения, конечно, он знал, что такое боль, не однократно по утрам бывало и очень плохо, но ничего даже близко сравнимого с испытываемым сейчас ужасом с ним не случалось.

На краю сознания возникла мысль о том, что надо бы попросить помощи. Прилагая чудовищные усилия для концентрации расплывающегося сознания, Вася обнаружил, что не в состоянии ни пошевелиться, ни сказать чего–либо. Тело покрылось липким потом, но мир постепенно кружился быстрее и быстрее…, тая и расплываясь прямо на глазах…

Глава 4. Кердана. Переход

Мастер Витольд де Льеро стоял в центре пентаграммы в своей магической лаборатории. В строгом порядке горели свечи. В его правой руке был кубок с замысловатым и завораживающим узором. Над причудливой многоцветной жидкостью вздымался лёгкий фиолетовый дымок. Вот–вот должно было взойти солнце. Лайла устроилась чуть поодаль, вытянув руки в стороны, с закрытыми глазами и шептала про себя какое–то заклинание. Витольд залпом осушил кубок: при этом глаза его как будто приобрели какое–то внутреннее свечение. Повернувшись на восток, он посохом нарисовал в воздухе перед собой знак Тайо, свое гениальное изобретение, позволявшее кратковременно аккумулировать чудовищные количества магической энергии. Астрал ответил ему, и в тело начала вливаться энергия, больше и больше… океан энергии астрала.

Никогда ещё в истории Керданы ни одному магу не удавалось взять столько маны разом. Однако расчеты, похоже, были правильными, энергия исправно конденсировалась на астральном знаке. Мана, тёмная энергия астрала, напитывала душу Витольда и никаких неприятностей пока не доставляла. Совершенно некстати волшебнику пришла в голову мысль, что попробуй любой другой маг без приготовления и его собственного изобретения, руны Тайо, взять даже сотую часть этой энергии — гореть ему всего несколько мгновений. Усилием воли Витольд отогнал пришедшие не к месту размышления.

Пока всё шло как по маслу. Витольд мысленно потянулся через астрал к знаку, сближение своих конгруэнтностей астральной проекции со знаком, давало непередаваемое по своей остроте и тонкости чувство беснующегося, но безопасного океана энергии. По мере наполнения руны маной он явственно ощущал сопротивление знака своим действиям, чем дальше, тем сильнее, от напряжения начало ломить в висках, потом всё тело вообще превратилось в сплошной ком боли. Маг сконцентрировался и, превозмогая сопротивление и боль, с силой выдернул себя из тела в астрал, знак запылал в сознании, мгновенная темнота окутала мастера. Ещё усилие, теперь уже последнее, и Витольд почувствовал себя снова в теле. Он медленно открыл глаза.

Сотни лет Витольд думал об этом миге — открыть глаза в другом Мире, в другой Вселенной. Как это будет? Мастер был реалистом, и собственную жизнь ценил очень высоко, а потому свои действия сразу после трансгрессии он себе не просто чётко представлял, а уже давным–давно распланировал с особой тщательностью. В первое мгновение он должен сотворить себе защиту, потом слить остаток энергии в матрицу Грааля и, наконец, заклятие «Суперлингво» для того, чтобы понимать языки этого мира, и только после этих совершенно обязательных действий можно будет открыть глаза. Десятилетия подготовки к обряду не прошли даром — первые три дела у него отняли бы всего несколько мгновений, заклятия были уже давно подготовлены, напитаны энергией, упакованы и лишь небольшое усилие мага спустили бы взведенный курок. Тем более что при трансгрессии по расчетам должно было выделиться очень много энергии. И всё же мастер первым делом открыл глаза и огляделся — мальчишеская выходка, но он не смог побороть любопытство.

Маг увидел более чем обыденную картину — нечто похожее на лекцию, всё тихо и мирно, какой–то мастер рассказывает что–то студентам. Это было очень кстати: никто на студентов обычно не нападает, разве что если мастер на кафедре окажется сильным магом и почувствует неладное с одним из учеников. Впрочем, это скоро не будет иметь большого значения, не пройдёт и мгновения, как Витольд будет вооружён и защищён. Энергия перехода действительно оказалась весьма значительной и с немалой скоростью переполняла его. Ждать более становилось опасно, мастер уже не мог больше сдерживать ману в такой огромной концентрации.

Не медля более ни мгновения, Витольд призвал заготовленную матрицу своего композитного заклинания. Ему потребовался всего миг для её активации, но вместо привычного ощущения покалывания и электризации архимаг ощутил волну боли… Боль была всеобъемлющая и невыносимая, даже де Торо с его безжалостными наказаниями никогда ещё не окунал Витольда в такую пучину страданий. Столь сильная и ошеломляющая боль просто не давала никакого шанса немедленно разобраться в причинах и удалить источник проблемы. Витольд автоматически попытался просто–напросто блокировать боль, призывая защитную сферу Абрхольда — своё излюбленное заклинание, которое так его выручало во времена ученичества от постоянных наказаний наставника. Однако, годами отшлифованное и применяемое совершенно автоматически заклинание вдруг дало сбой: от него боль вместо того чтобы утихнуть, значительно усилилась, причём настолько быстро и так сильно, что архимаг на мгновение потерял всякий контроль над своим телом. Казалось, что ещё чуть–чуть, и он погибнет от боли. Не в силах больше терпеть мастер издал жуткий вопль и потерял сознание.

Глава 5. Земля. Переполох

Майор Коломенский, мучимый утренним похмельем, с трудом ворочал языком, пытаясь этим идиотам из своей роты объяснить, что делать при отравлении фосгеном. Вояка был немного грузноватым, но крепко сбитым кадровым военным. Его пристрастие к спиртному и полное отсутствие честолюбия абсолютно не давало надежды на какой–либо карьерный рост. Впрочем, его вполне устраивала должность заместителя командира полка по химической защите: место непыльное, и никакими другими обязанностями кроме как занятий с солдатами, да периодической проверки противогазов не отягощённая, что давало массу времени для различного вида удовольствий. Кроме того, к должности придавался ещё и «спиртпаёк», который майор усиленно использовал по вполне предсказуемому назначению.

С утра его голова болела жутко, в горле пересохло, всё–таки прав был вчера замполит, предостерегая от потребления последней «пол–литры», такая желанная тогда, она действительно оказалась лишней. Солдаты, разморенные жарой, всё более откровенно зевали и, уже становилось совершенно очевидным, что мало кто из них действительно слушал майора.

— Предположим, — бубнил майор, повернувшись к доске, — возьмём «А» самолётов противника, несущих оружие массового поражения в форме иприта… — лектор призадумался. А думать было очень трудно, можно сказать, даже невозможно. И всё же майор продолжил, — нет, «А» самолётов мало, давайте возьмём лучше «Б» самолётов противника.

Мелок, которым майор чертил самолётик, выпал из руки, и как ему показалось, с жутким грохотом звякнул о макет снаряда. Из–за мучительной головной боли, отдававшейся на каждый громкий звук, майор Коломенский потерял нить рассуждений, но, увидев уже почти заснувшего солдата, его мыслительный процесс возобновил работу с новой силой. Не повышая голос ни на децибел, майор поинтересовался:

— А вот вы, рядовой?

— Рядовой Бокий, товарищ майор! — браво отрапортовал дородный детина. Вояка поморщился от громкого звука. Саша Бокий отличался исключительным интеллектом, спрашивать о чём–то его обычно было бесполезно, зато он показывал чудеса выносливости в беге со всевозможными препятствиями.

— Какие вы знаете виды боевых отравляющих веществ?

— Отечественные и импортные, товарищ майор!

Майор озверел. Превозмогая тупые удары крови он смог выдавить:

— Ты такую <х-ню> будешь своей матери пороть! У вас в головах столько говна, что даже у меня в голове не умещается! Вот ты! — майор ткнул на Васиного соседа, — скажи, если рацию залило ипритом, можно работать?

— Рядовой Козловский! Нет, товарищ майор!

— Прислали на мою голову дебилов! Почему же это нельзя? Если приказ будет, то конечно можно — возьми на складе новую рацию и работай… сейчас вы у меня все пойдёте окопы рыть в учебно–оборонительных целях, а точнее — вокруг полигона, чтоб неповадно было!

Как раз в этот момент рядовой Владимирский вздрогнул и издал какой–то совершенно просто потусторонний вопль. Такой вопль можно услышать или в кошмарном сне или в каком–то голливудском триллере, в жизни он никак не мог возникнуть, во всяком случае, до этого момента все сидящие в комнате так полагали. Василий скатился под стул и, продолжая вопить, метался по полу. Его рука случайно схватила ножку стула… треск разламываемой мебели даже не был слышен на фоне вопля, зато хорошо виден сам стул, в мгновение ока просто растерзанный рядовым. Так же внезапно, как и возник, вопль прекратился: рядовой потерял сознание.

В звенящей тишине майор даже забыл о собственной боли. Находясь на автопилоте, он скомандовал взводному бежать в санчасть. Впрочем, тут же выяснилось, что это было уже без надобности: вопль рядового успел растревожить весь полк. Часа через два переполох утихомирился, рота, во избежание глупых мыслей, сейчас бежала уже седьмой километр, майор успел опохмелиться в медсанчасти, а рядовой был отправлен в военный госпиталь ближайшего города в бессознательном состоянии.

Когда Витольд очнулся, всё тело болело, так как будто его изрядно избили накануне. Он открыл глаза и огляделся. Судя по всему, его поместили в какое–то заведение для лечения.

«Ну и пусть их!» — подумал он и снова закрыл глаза, — «По крайней мере, есть время разобраться в происходящем».

Пора было подвести предварительные итоги эксперимента и выяснить, что делать дальше. Витольд задумался:

«Что мы имеем? Во–первых, трансгрессия удалась, он явно в другом мире и в другом теле, хотя и идеально похожего телосложения. Вот оно! Он всё думал — трансгрессия пройдёт в случайное тело или выбранное по какому–то признаку, похоже, что телосложение играет не последнюю роль, тут Маркус Великий был явно не прав, полагая, что тело будет случайным. Во–вторых, похоже, ему пока ничего не угрожает, его считают больным, и будут лечить. Конечно, тут надо быть осторожным, если знахарь окажется сильным колдуном он сможет обнаружить аномалии астрала из–за неполной конгруэнтности души и тела. Ну что ж, я тоже не подарочек, кое–что умею. Как там результат моего аркана–матрицы? Похоже, что защита в порядке, во всяком случае, убить меня не смогут ни с первого раза, ни со второго, а там будет время что–нибудь предпринять. Грааль тоже создан и благополучно принял форму перстня на безымянном пальце руки, что ж, на первое время у него есть запас маны и несколько неприятных неожиданностей для тех, кто на него вдруг решит напасть».

Грааль представлял собой невидимый в астрале очень мощный артефакт, один из семи описанных Великих артефактов Керданы. В отличие от многих других волшебных предметов он не «фонит» и не экранируется: идеальное оружие на чёрный день — ни один маг не сможет его засечь и определить его магическую природу. Искусство создания Граалей почти забылось на Кердане в силу его специфики. Дело в том, что единственным, но очень существенным минусом Грааля являлось то, что на его подготовку ушло более тридцати лет, а пополнить ману в нём после активации было принципиально невозможным в силу его магической конструкции. Этот своеобразный артефакт являлся магической вещью разового действия, хотя и заключал в себе много заклинаний. Трудоёмкость изготовления Грааля была настолько велика, что на Кердане они появлялись не чаще чем один в тысячелетие, и мастер его изготовил только из–за совершенно исключительных и непредсказуемых последствий своего эксперимента. Сейчас мастер был рад, что не пожалел огромного количества сил и изрядного времени на его изготовление. Владение такой штукой в незнакомой Вселенной, делало жизнь Витольда гораздо более спокойной.

Аркан Суперлингво тоже сработал, во всяком случае, Витольд понимал слова, хотя и не мог понять смысл всех фраз. Это был позитив. В негативе оставалась непонятная сильная боль и значительные затруднения в колдовстве. Медленно прокручивая события первых мгновений пребывания в этом мире, у Витольда складывалось впечатление, что астрал отчаянно сопротивлялся его манипуляциям. В отличие от Керданы, где астрал был гибким и податливым, и сам шёл навстречу пожеланиям мага, здесь же он был какой–то густой, как сироп, каждая операция с ним проходила чрезвычайно медленно. Витольд чувствовал, что его манипуляции с астралом похожи на движения мухи в меду, и только огромный опыт и умение концентрироваться помогали ему хотя и с трудом, но оперировать астралом.

Но если б только это! Главной проблемой было то, что любое, даже малейшее движение в астрале, вызывало сильнейшую боль, а попытка применить антиболевой аркан и вовсе привела его к потере сознания от болевого шока, выведя из строя на весьма длительное время. По оценкам волшебника, прошло изрядное количество времени, так как трудно предположить, что его доставка от учёбы к больнице была очень скорым мероприятием. Архимаг решил больше этот аркан не применять, уж лучше боль от заклинания, чем потеря сознания в самый неподходящий момент.

Волшебник осторожно попробовал вызвать заклятие познания сущности. Когда–то очень давно, когда он только начинал курс высшей магии, его учитель де Торо показал ему это простенькое и бесполезное заклятие. Единственное что оно делало, так это показывало основные константы континуума. Сейчас даже это пустяковое волшебство далось ему с большим трудом. Витольд потратил почти полдня на его вызов, тогда как четыре века назад ему, ещё совсем мальчишке, удалось вызвать его за какие–то мгновения, сразу после того, как он понял объяснения учителя. Ощущения были такие, как будто Витольд без остановки рубил дрова много дней подряд. Мастер откинулся на подушку и, постанывая от боли и усталости, суммировал полученные результаты. Скорость света в этом мире отклонялась на тысячную долю процента от кердианской, заряд электрона — на миллионную, гравитационная постоянная вообще такая же, отклонения физической сущности этого Мира от Керданы были незначительны.

А вот с астральной составляющей творилось что–то не так. Астральная константа здесь была меньше кердианской аж на пять порядков, а это означало, что астральные проекции почти не действовали! Маг попытался подставить в Глобальное Уравнение Континуума такую астральную постоянную. По всему выходило, что астральные проекции действовали, но настолько слабо, что их влияние на этот Мир было ничтожным. В этой Вселенной маг высочайшего уровня становился не сильнее подмастерья на Кердане, отзанимавшегося пару лет в Академии.

Мага пробил озноб, этого он не ожидал. Витольд снова прокрутил в уме глобальные формулы мироздания, и получилось, что если бы астральная константа была ещё хоть на долю процента меньше, он бы вообще не смог вернуться даже теоретически. Сейчас надежда оставалась, хотя и очень призрачная, маг просто не мог себе представить, как и откуда взять такую прорву маны, да ещё и притом, что каждая капля, извлекаемая из астрала, стоила мгновения чудовищной боли. Лишь сейчас Витольд осознал, что только благодаря исключительно тщательной подготовке, да колоссальным количествам энергии, выделившейся при трансгрессии, ему удалось активировать матрицу. Он ещё гадал, куда девать колоссальный избыток энергии при трансгрессии! Глупец! Её едва хватило на активацию матрицы! Придётся отложить колдовство на крайний случай, теперь понятно, что каждое самое невинное заклинание будет требовать от него колоссального расхода энергии, сил и сопровождаться сильной болью.

«Очень странный мир, и как они только здесь живут с такой магией!» — подумал мастер перед погружением в сон.

Глава 6. Кердана. Побег из замка

Голова Васи кружилась всё сильнее и сильнее, наконец всё замелькало как в калейдоскопе и вовсе померкло. Рядовой всё это время пытался хоть как–то пошевелиться, но не мог, было ощущение, что его как будто туго спеленали. Погрузившись на мгновение во тьму, Вася внезапно ощутил яркую вспышку, и понял, что он снова обрёл способность двигаться. Как по волшебству исчезла и тошнота, и страх, и головокружение, и, главное боль. Возникло впечатление, что его каким–то странным методом внезапно вылечили, даже сонливость и усталость как рукой сняло. Одновременно с этим Вася ощутил прямо–таки давящую тишину и дуновение приятного прохладного ветерка, принёсшее какое–то странное благовоние — то ли церковного ладана, то ли каких–то китайских курительных палочек с каким–то необычным чужеродным оттенком.

Он осторожно открыл глаза… и тут же зажмурил их вновь! Первой мыслью проскочило:

«Ох! Не стоило вчера пить этот сомнительный самогон, ох как не стоило!».

Василий опять открыл глаза и осторожно огляделся. Увиденное говорило, что самогон тут явно не причём. Для начала Вася не чувствовал ни тяжести в голове, ни похмелья и вообще он себя чувствовал на редкость посвежевшим и полным сил, что для «вчерашнего самогона» было более чем не характерным. Да и слишком уж странной оказалась, представшая его взору, картина. Вот если бы зелёные чёртики пригрезились, то было бы всё понятно, но к вящему ужасу Васи спасительных чёртиков не было, а вместо них он стоял в каком–то средневековом замке в пентаграмме!

Вокруг него горели свечи, а красивая и совсем молоденькая девушка в одеянии самой, что ни на есть настоящей ведьмы, стояла на отдалении в огненном круге. Прямо перед Васей находился небольшой пьедестал, на котором лежала очень древняя книга огромного, словно географический атлас, размера и совершенно невиданной толщины. На пожелтевшей странице книги с исключительной изящностью был выписан портрет какого–то старца, причём настолько живо исполненный, что казалось, старец слегка подмигивает Васе. Ведьма в огненном круге сначала выгнулась дугой, а затем, сделавшись казалось даже выше, она вознесла руки вверх и начала выкрикивать какое–то заклинание, подвывая некоторые слова. Перед ней возникали и распадались в воздухе искрами какие–то огненные буквы, от которых явственно пахло озоном.

Вася попробовал пошевелиться, девица вскрикнула, открыла глаза. В руке ведьмы внезапно из ниоткуда возник посох, который она, не медля ни секунды, направила на Васю. Пребывая в ступоре, страх вновь сковал всё его тело. Из посоха вылетела маленькая шаровая молния и медленно начала двигаться на Васю. У него всё внутри похолодело. Эта тварь вырвала его из его же собственного Мира и теперь делала над ним какой–то идиотский эксперимент. В голове стучала одна мысль:

«Бежать! Бежать пока не поздно!».

Рука Васи сама дёрнулась в ответ на молнию, и с кончиков пальцев неожиданно сорвались какие–то голубоватые брызги на сверкающих паутинках. Капли метнулись к ведьме и спеленали её в плотный кокон, а сама молния с ужасным треском исчезла. Надо отметить, что этого результата Вася уже не видел: он метался как обезумевший по замку в поисках выхода — быстрее и дальше, подальше от этого ужаса! Что ему делать далее, можно обдумать и потом, а сейчас главное — как можно подальше от ведьмы.

Метаясь, как сумасшедший, по незнакомому и очень мрачному замку, Вася с некоторым удивлением обнаружил, что его тело теперь гораздо сильнее и выносливее. По крайней мере, ещё вчера рядовой после такой пробежки по бесконечным коридорам уже дышал бы как загнанная лошадь, а теперь он даже не запыхался. Наконец забежав в оружейную, Вася схватил на ходу со стенки первую попавшуюся шпагу, и подбежал к окну: высота — этажа три, внизу ров с водой. В обычной жизни Васе в голову не могло прийти прыгать или даже слазить по верёвке с такой высоты, но сейчас всё его существо вопило, что другого выхода просто нет, и если он хочет жить, то это единственный выход.

Вася сначала бросил шпагу через ров, а потом прыгнул сам. Во всяком случае, он ничего себе не отбил и уже через мгновение со шпагой в руке и весь мокрый он бежал через лес. Только пробежав не менее полукилометра, до него дошло, что его прыжок совершенно никак не вписывается в способности обычного человека. Даже с очень большой натяжкой не вписывается! В голову всё время лезла глупая мысль, о том, что даже супермены в самых идиотских боевиках не прыгали через ров с водой с третьего этажа, а после этого не бежали с безумной скоростью, причём не то что без каких–либо повреждений, но даже и не сильно уставая при этом.

Вася бежал до сумерек без остановки. Только когда в лесу начало смеркаться он понял, что несмотря на непонятно откуда взявшуюся чрезвычайную выносливость всё–таки сильно устал и очень хочет пить. Обессиленный он сел на поваленное дерево. Мысли путались, и никак не получалось сосредоточиться. В лесу стояла тишина, пахло грибами и сыростью. Отдышавшись, Вася на грани восприятия услышал журчащий звук откуда–то справа и был вскоре вознаграждён чистой и холодной ключевой водой из маленького источника. Только напившись, Вася вдруг понял, насколько действительно он устал. Глаза закрывались сами, Василий отполз на сухое место, прилёг и мгновенно провалился в глубокий сон.

Лайла висела в футе от пола, туго спеленатая в митрилловый кокон. Всё было не так. Сначала ей показалось, что мастер достиг успеха и астрал исторгнул его душу во внешний Мир. Она, как они и договаривались с Витольдом, сразу же послала заклятие вечного хранения, но мастер, словно как вернулся и, по–видимому, свихнулся одновременно. Во всяком случае, по другому трудно было объяснить, зачем он вопил и бегал как угорелый по собственному замку. Да и вообще, бегающего и вопящего Витольда она представить себе не могла, по крайней мере, до сегодняшнего дня.

Мастер всегда был для ученицы воплощением спокойствия и рассудительности, он предпочитал действовать быстро и решительно, но продумано. В представлении Лайлы крик и метание никак не вязались с его возможностями. Она вполне могла себе представить мастера делающим какой–то идиотский эксперимент, или бросающим вызов всем магам сразу, чтобы посмотреть что будет или совершающим ритуальное убийство целого города, да что угодно! Но только не то, что он будет бегать с выпученными глазами по своему собственному замку и вопить что–то нечленораздельное. Впрочем, у Лайлы было всего несколько мгновений на то, чтобы оценить всё это. Мастер с какого–то перепуга бросил в неё митрилловую сеть: хорошее заклинание, любимое у мастера для обезвреживания врага. Волшебница вздохнула.

Когда–то, давным–давно, Лайла была свидетелем, как архимаг Торис явился в Ла Венталь по поручению Совета. Торис был одним из самых сильных магов Керданы, являлся членом Совета и ректором Академии, а также вполне обоснованно претендовал на звание Великого. Собственно, сам он уже давно именовал себя Великим и никто не смел говорить ему в глаза иное. Витольд тогда был занят в лаборатории с каким–то чересчур капризным экспериментом и, не отвлекаясь от работы, обездвижил Ториса митрилловой сетью. Великому потребовалось всё утро, чтобы освободится, и то, мастер снял остатки заклинания, завершив к тому времени эксперимент.

Торис тогда рассказал, что в первые мгновения был очень зол и если бы справился с сетью, то убил бы Витольда сразу. Потом он понял, что явился некстати и, проанализировав ситуацию, пришёл к выводу, что, скорее всего, и сам бы так поступил, вломись кто–либо к нему в лабораторию во время проведения эксперимента. К концу своего заточения в коконе, испытав неимоверную крепость нитей и добротность плетения, Великий пришёл в восторг. Когда Витольд окончательно освободил Ториса, последний пребывал в отличном настроении. Помнится, тогда они засиделись почти до самого утра, распивая дорогое кьянское вино, и делясь мнениями по тем или иным вопросам магии. Витольд слыл отшельником и такие встречи с коллегами Лайле хорошо запоминались, ибо их всего произошло на памяти волшебницы столько, что можно было подсчитать по пальцам на одной руке.

Лайла слегка пошевелилась. Не оставляло чувство, что что–то с этой сетью не то. Неуловимое, но немного странное, ощущение на уровне интуиции. Лайла, как и Витольд, в интуицию не сильно верила, но зато верила в системный магический анализ. Сосредоточившись, она внимательно осматривала паттерн плетения сети из астрала. Он оказался правильным, и всё же какая–то странность здесь присутствовала, но постоянно ускользала от её внимания. Лайла смотрела на узлы, и они были правильными и обычными, но когда она окидывала взглядом всю картину, то в узоре мелькало что–то неуловимо непривычное. Внезапно Лайлу осенило: общий тензор напряженности был направлен на созвездие влюблённых, тогда как Луна находилась сейчас в доме единорога.

«Очень–очень странно!», — подумала девушка, не то что мастер, даже она уже лет как пятьдесят никогда не сделала бы такой ошибки, — «а это, скорее всего, значит… что же это может значить? Похоже, мастер вовсе не хотел обездвиживать меня, а просто просил подождать?».

Выходило что так, сама Лайла знала, что иногда сделать заклинание быстрее, чем объяснить чего хочешь. И всё же Лайлу не покидала мысль, что что–то случилось неправильное. А если мастер действительно свихнулся или потерял память? Он бы сделал правильную сеть или ошибся? Ответа нет, мало данных…

Она осторожно спроецировала сеть в созвездие единорога, и она, чувствуя правильное направление астрала, от легонького прикосновения Лайлы со щелчком переориентировалась, но в то же мгновение волшебница успела воспользоваться временным хаосом плетения при переориентировке, чтобы выскользнуть из её цепких объятий. Это оказалось столь простым, что настораживало даже больше, чем странное поведение учителя. Тот мастер, которого более семидесяти лет знала Лайла, никогда не сделал бы этой ошибки.

После освобождения волшебница сразу нырнула в астрал — всё чисто, никого поблизости. Чародейка кинулась по лестнице вверх в библиотеку, где стоял сердцевидный кристалл. Кристалл находился на столике в библиотеке, нетронутый, никаких следов на защитных арканах не было, никто к кристаллу и близко не подходил. Лайла провела над ним рукой, мысленно обратившись к сторожевому аркану с приказом пустить её к управлению. Кристалл сразу потеплел и засветился изнутри каким–то радостным теплом. Девушка погладила рукой кристалл в знак благодарности. Он был почти живым и почти разумным существом — диким гибридом механики, магии и разума, который мастер ещё лет двести назад сконструировал для охраны замка и владений. Во всяком случае, никак более этот артефакт не использовался, хотя многие маги Керданы, насколько это известно Лайле, пользовались гораздо более простыми и вполне надёжными охранными амулетами. Неоднократно Лайла задавалась вопросом: «зачем нужен настолько сложный охранный кристалл?», но Витольд предпочитал с ней этими соображениями не делится. Из этого девушка сделала вывод о том, что, по–видимому, его роль не такая уж простая и не сводится лишь к защите замка.

Каждый день мастер, а потом и Лайла сбрасывали нерастраченные остатки маны в кристалл, а кристалл же следил за порядком в замке, отслеживал непрошеных гостей и пресекал любые виды магического вторжения. Как живое существо он почти не требовал постоянного управления, сам с интересом следил за всем, обрабатывал информацию, вышвыривал непрошеных гостей и отражал любые атаки на Ла Венталь. В случае чего–то экстраординарного он был способен поддерживать телепатический контакт с хозяевами.

Теперешняя просьба Лайлы была очень деликатной: она понимала, что Витольд наверняка расставил приоритеты, и Лайла никак не могла претендовать на первенство своих приказов, если они конфликтовали с предписаниями мастера. Волшебница на мгновение задумалась над тем, как себя вести с кристаллом и стоит ли вообще говорить с ним. Наконец она решилась:

— Крис, что сейчас происходит? Ты чувствуешь угрозу?

— Нет Лайла, в данный момент угрозы нет. Внутри у всех обитателей стопроцентная лояльность, снаружи не обнаружено ни чужого особого внимания, ни каких–то зломышлений, ни даже банальных флуктуаций напряжённости полей астрала.

— А как насчёт мастера?

— Мастер в настоящее время отсутствует.

— В Замке?

— Вообще отсутствует, я не могу его нигде обнаружить.

— Но куда же он делся?

— Не знаю, такое впечатление, что просто исчез.

— Но я слышала шаги буквально минуту назад и шум в стороне оружейной!

— Ты ошиблась, там не было мастера, но какое–то существо спешно покинуло замок через окно. Я не стал его задерживать, опасности оно не представляло, и стремилось не навредить замку, а как можно быстрее исчезнуть из него.

— Ладно, с этим не совсем понятно, но я разберусь позже. Я надеюсь на тебя, понимаешь, мастер… он… как это правильно сказать… не совсем в своём уме, по–моему… Я понимаю, что ты не будешь ничего предпринимать против хозяина, но можешь обещать, если от него поступит какой–либо приказ поведать мне о нём? — девушка задумалась, формулируя свою мысль, — Ну, хотя бы проанализировать его, перед тем как выполнять, чтобы попробовать не следовать ему, если он тебе покажется странным.

— Лайла, я не могу не выполнить прямое предписание, но я понял, что ты мне хотела сказать. Я внимательно проанализирую приказ мастера и, если он покажется странным, попытаюсь что–нибудь придумать. Или повременить с его выполнением, или найти лазейку как его выполнить неправильно, или хотя бы предупрежу тебя о сути приказа.

— Спасибо! — Это было даже более того, что могла ожидать волшебница в данном случае.

— «Странный этот кристалл», — подумала про себя Лайла. Она уже много лет ломала голову, действительно ли он разумен, либо просто хорошо запрограммирован. Последнее высказывание кристалла говорило в пользу куда большей его разумности, чем она полагала ранее. Интересный сюрприз.

Лайла задумчиво восстановила защиту и быстрым шагом направилась в лабораторию. Там она полезла в огромный шкаф с химическими и алхимическими реактивами. То, что она искала, найти было сложно, ибо на её памяти не использовалось ещё никогда. После получасового поиска в самой глубине шкафа между никому ненужными отварами крыльев летучих мышей и экстрактом синей полыни, волшебница наконец–таки нашла миниатюрную склянку размером не больше напёрстка. Она вся была покрыта толстым слоем пыли. Надпись гласила, что это «кровь дракона проклятая», но на самом деле в ней была кровь мастера, которая хранилась на экстренный случай, типа сегодняшнего, и о его существовании знала только Лайла. Не понадеявшись на неправильную надпись, флакон был ещё дополнительно заколдован, и если бы его открыл кто–то, кроме самого мастера или Лайлы, то склянка мгновенно раскалилась бы добела, а кровь выкипела и обуглилась.

Лайла открыла флакон, ничего не произошло. Далее маленькой палочкой она нанесла капельку крови на тыльную сторону своей руки и размазала в причудливую руну. Волшебница осторожно закрыла сосуд и поставила обратно, лёгким щелчком вызвала заклинание старения… флакон снова покрылся толстым слоем пыли. Чародейка не спеша призвала силу и, по мере того как тяжелела её рука, Лайла начала видеть следы мастера. Наконец рука занемела и волшебница теперь видела его следы совершенно отчётливо. Заклинание должно продержаться не меньше пяти–семи дней, а этого было более чем достаточно для поиска.

Лайла, не медля ни минуты, направилась по следам. В десятый раз, проходя по коридору между библиотекой и её спальней, чародейка мучилась тем, что она что–то упускает, и очень существенное… Ну не мог мастер, даже если он сошёл с ума, бегать по этому кругу и петлять на пятачке, который он знал до мельчайшей царапины на каждом камне стенной кладки более четырёх столетий. Наконец след вывел её к оружейной. Понятно, что на предписание мастера «не покидать замок», теперь обращать внимания смысла не имело. Лайла на мгновение задумалась, прикидывая план действий. Потом она ещё раз окинула уже более внимательным взглядом стены. Явно не хватало любимого клинка мастера. Лет триста назад Витольд притащил его из какого–то путешествия, во всяком случае так объяснил ей караульный, отвечающий за сохранность оружия. Сам Витольд хранил гробовое молчание по поводу и шпаги и того путешествия, но было видно, что он считает этот клинок вовсе не простой железякой, пусть даже и сделанной гениальным мастером. От шпаги всегда веяло силой, и Лайла ощущала себя неуютно каждый раз, когда её обнажали в её присутствии. Теперь же отсутствие его любимого оружия и вовсе не добавляло радости чародейке.

Лайла последний раз окинула стенку взглядом и решительно взяла перевязь, свою любимую рапиру, пусть и не такую страшную и заклятую как у мастера, но тоже не рядовую. Сама Лайла когда–то над ней очень усердно поработала, создавая несколько неприятных для врага сюрпризов, часть из них не знал даже её учитель. Тогда Лайла не придала этому значения, а мастер просто не страдал любопытством, но теперь она была в глубине души рада этому, хотя и надеялась, что прямого сражения с существом, в которого превратился мастер, не будет. Лайла также засунула кинжал в сапог, маленький кинжальчик положила в чехле в карман, и с этим вылетела через окно. Легко перекувыркнувшись, Лайла слевитировала за рвом, и немедля отправилась по следам в глубь леса.

Глава 7. Земля. В госпитале

Архимаг очнулся с резким чувством голода. Чрезмерная нагрузка при работе с астралом вызвала, катастрофическое истощение. Кроме того, мастер испытывал дискомфорт с доставшимся телом. Оно было довольно–таки болезненным и хилым, очень слабым, да к тому же видимо с многочисленными болезнями. Отточенные столетиями движения стали вдруг угловатыми и неловкими. Витольд был готов к такому повороту событий и знал, что, скорее всего, новое тело будет гораздо хуже того, что у него было на Кердане. Ведь в родном мире в распоряжении у Витольда хватало времени и возможностей над совершенствованием своего тела. К чему он не был готов, так это к тому, что даже малейшая починка этого нового тела теперь откладывалась на неопределённо–долгий срок, если вообще была возможна.

В комнату вошёл молодой, стриженный налысо, парень в белом одеянии с какими–то амулетами в руках. Архимаг решил, что это один из видов священных одежд у здешних целителей.

— Хочу кушать, — голос вышел какой–то надтреснутый и очень слабый, — Еды!

Медбрат вздрогнул:

— Гляди–ка, очнулся! Щас доложу дежурному, потерпи, браток.

Капитан медслужбы Головко не заставил себя ждать, и уже через мгновение был у постели больного. Нет, вовсе не экстраобслуживание заурядной военной лечебницы заставило капитана немедленно явиться к пациенту, в военном госпитале посчиталось нормальным, если бы он пришёл и через несколько часов. Капитаном руководило любопытство. То, что рассказали ему свидетели, не лезло ни в какие ворота. Головко взглянул на пациента и у него раздался возглас изумления:

— Чёрт побери! Что это ещё такое?!!

Капитан хорошо помнил, в каком виде он оставил пациента, вроде был солдат как солдат… теперь же перед ним лежал прямо–таки узник Освенцима — морщинистая кожа на костях, впалые щёки, тусклые глаза, торчащие рёбра. Капитан проморгался и подумал:

«Говорить об этом никому не стоит, не поймут. А то ещё и припомнят попойку на Первое мая», — тогда их доставили в комендатуру, после попытки нарвать букет цветов напротив исполкома, причём до клумбы он добрался исключительно по–пластунски. Если сейчас капитан заявит о том, что солдат внезапно похудел килограмм на двадцать, точно опять припомнят и придётся доказывать что он не пил.

«Нет уж, вот такой он и поступил, и пусть начмед службы полковник Шариков сам разбирается, а он, капитан Головко, тут ни причём», — он твёрдо решил, что лучше подправить историю болезни, чем навлечь любопытство начальства. Больной опять застонал и попросил есть. Капитан распорядился принести еду, но много не давать, и ушёл к себе.

Витольд терпеливо ждал еду. Такого голода он не испытывал ещё никогда в жизни, даже будучи мальчишкой в деревне. Болью его пытали, были у него и иные испытания, но голодать не заставляли ни разу. Уже лет как двести пятьдесят он и сам мог о себе побеспокоиться — или наколдовать еду, или питаться маной из астрала, или просто найти съестное в ближайшем месте простым магическим поиском… Теперь же от мысли о колдовстве у архимага сжало в висках. Предпринятая попытка потянуть ману из астрала не то что провалилась, но там были такие крохи, что ему потребовались бы столетия, чтобы пополнить дневную потребность в еде. А потому оставалось лишь ждать. Вскоре принесли чашку какого–то варева. Вкус был более чем сомнительным, но архимаг с жадностью прильнул к посудине, вот только этого было катастрофически мало.

— Ещё!

— Не велено, капитан сказал понемногу, а то копыта отбросишь! — без обиняков объяснил медбрат.

Витольд вздохнул, похоже, голод теперь будет его постоянным спутником. Ведь ему жизненно необходимо было хотя бы изредка колдовать, а при отсутствии маны астрала энергию можно брать только из пищи… Архимаг проанализировал состояние организма, в принципе терпимо, но что–нибудь съестное весьма желательно.

Опять вернувшийся медбрат протянул Витольду какую–то таблетку. Волшебник отнёсся с пониманием, и хотел её выпить, но вдруг сработал Грааль пульсацией на пальце, показывая, что таблетка вовсе не безвредна, а наоборот, вредна и абсолютно не нужна организму. Граалю архимаг доверял, медбрату — нет.

— Я не буду это пить!

— Ну… ты совсем оборзел, салафон! — медбрат нехорошо ухмыльнулся, — смотри мне, последний раз предупреждаю!

— Нет!

— Ну и ладно! Как знаешь.

Медбрат вышел, но прошло совсем немного времени, как в палату ввалились четверо здоровенных амбалов. Они ловко обступили архимага, и Витольд почувствовал, что Грааль напрягся, предупреждая о недружественных намерениях. Архимаг же напротив, решил расслабиться. Защищаться по пустякам у него сейчас не было сил, а если будет что–либо серьёзное то, как он надеялся, его так просто и главное неожиданно не возьмёшь. Два сильных щита и Грааль способны были защитить от нападения почти любой мощности и дать чародею необходимые мгновения для подготовки своей контратаки. Сам он даже в таком состоянии мог сотворить не одно смертельное заклятие. Исходя из этого, мастер решил не сопротивляться, да к тому же, и непосредственной угрозы он не ощущал.

Глава 8. Кердана. Примерно четыреста лет назад. Экзамен

Грун решил, что с учеником пора кончать: негодный мальчишка, похоже, вполне выучился и, насколько мог оценить сам маг, на магистра он сдаст и в первой десятке будет, мальчик был с талантом. Де Торо уставился на Витольда:

— Ты, похоже, уже готов, мы сейчас идём в академию, будешь сдавать экзамен.

— А потом?

— Ну ты и наглец! Разве я тебя не предупреждал, что от твоих идиотских вопросов у меня уже болит голова! Если экзамен не сдашь, то никакого «потом» у тебя не будет: я тебя просто прибью! Чтоб неповадно было отнимать у меня столько времени, а если сдашь и окажешься в первой десятке, я освобожу тебя от своей власти, и ты можешь катиться ко всем чертям, ибо на фиг ты мне больше не нужен!

Витольд искоса ухмыльнулся учителю. Вот он этот момент! Сколько он его ждал! Долгие сорок шесть лет! Витольд ненавидел своего учителя так, как только можно, но ничего не мог сделать. Чары ученичества де Торо накладывал по классической схеме: с полным порабощением. Полное порабощение, или как его официально называли «Большое заклятие ученичества», на Кердане не практиковалось уже многие тысячи лет. Несмотря на это, ненавистный Грун использовал именно его, причём в самом строгом варианте, да ещё и скрепил их кровью специальной жертвы. Тогда, долгих сорок шесть лет назад, по дороге в замок де Груна, Торо оторвал голову встреченному по дороге крестьянину, и его кровью, хлынувшей из разорванных артерий, был запечатан аркан ученичества. Отныне, пока Грун не сподобится снять с него чары, Витольд ничегошеньки не мог сделать во вред наставнику.

Сам ученик вовсе не был уверен, что победит учителя и даже сможет причинить ему вред, но клокочущая ярость просто не оставляла места для раздумий над последствиями. Витольд совершенно точно знал совершенно однозначно: как только чары спадут, он сделает всё возможное, чтобы уничтожить ненавистного учителя, даже если сам при этом погибнет. Для него тогда никакого потом просто не существовало, главное уничтожить, а затем можно и умереть.

Договорившись с Советом Архимагов и переговорив лично с Мартиньи, Грун представил ученика в оговоренное время на заседание Совета. Сам он, следуя ритуалу инициации нового мага, взошёл на специальный пьедестал кандидата в архимаги, откуда обязан был наблюдать за экзаменом и где каждый из архимагов получал свой титул. Витольд не подвёл, он бойко ответил теорию и весьма изящно продемонстрировал несколько магических арканов. Для поединка к нему привели лучшего выпускника академии того года — магистра Штафика, огромного и рослого детину, с уродливым шрамом на руке. Штафик отличался в годы ученичества многочисленными ратными подвигами на ниве избиения своих однокурсников, и даже более старших учеников. У него это получалось без особого труда, один раз он умудрился избить даже мага, внезапно напав на того несколько нестандартным магическим арканом. Незадачливый волшебник остался жив, и даже перекалечил руку Штафику, но оказался после этого глубоким инвалидом.

Выйдя в залу и увидев своего противника, казавшегося совершенно тщедушным на фоне Штафика, последний недобро ухмыльнулся. На таких демонстрациях разрешалось убивать противников, и Штафик совершенно серьёзно планировал потренироваться в этом деле. Как он полагал, тут главное надо ударить посильнее и наверняка, чтоб убить возгордившегося заморыша, пока не успели вмешаться наблюдающие архимаги. Именно поэтому Штафик начал состязание не с болевых или обездвиживающих арканов, а сразу со смертельных, благо последние пять лет он только их изучением и занимался.

Витольд, казалось, даже не заметил направленное на него ядовитое облако «зелёного эльфа». А ведь такое облако убивало всё на своём пути и, даже слегка коснувшись, так сильно обжигало, что большинство магов становились совершенно недееспособными с самого первого мгновения. Удивлённый де Торо напрягся, такого наставник никак не ожидал, тем более, что он и не учил Витольда мерам защиты от заклинаний такого уровня.

— Я протестую! — взвизгнул Грун, но его протест не был услышан архимагами. С вниманием, переходящим в удивление, они наблюдали за поединком. А посмотреть было на что: лёгкий взмах руки Витольда и облако прошло, никак не подействовав на экзаменующегося. Создавалось впечатление, что оно было самым обычным облачком зеленоватого цвета. Только сидевшие здесь архимаги были способны видеть в астрале, насколько сильно сверкает облако и лучится маной. Но от взмаха Витольда оно резко «просело» и потеряло бóльшую часть энергии, а выставленный щит и вовсе не оставил никаких шансов у облака причинить какой–либо вред будущему магу.

На миг Штафик растерялся, такое с ним было впервые, он же много раз пробовал заклинание на кошках и собаках, и даже однажды на одном бездомном — результат всегда был немедленным и однозначным. Нет, конечно, он знал, что архимаг вполне сможет справиться с облаком, а возможно кто–то и из магов посильнее, но он сам точно не смог бы. Растерянность Штафика длилась лишь мгновение, но её хватило, чтобы дерзкий мальчишка очень болезненно саданул его в живот, похоже, это был аркан «гномьего молота». Штафик охнул, только его громадные размеры и накаченные мускулы позволили удержаться на ногах, но в голове уже отчаянно звенело.

Красная пелена злобы опустилась на Штафика, он взревел и, отбросив «высокий штиль» изощрённых заклинаний, кинулся на обидчика в рукопашную. Накачивая маной кулаки и тело во время чудовищного прыжка, Штафик все свои силы и ярость вложил в этот удар. Попадись ему в тот момент стена Академии, была бы беда: силы и маны в удар вложено достаточно, чтобы обрушить даже несущие конструкции здания. Однако удар пришёлся в грудь обидчика, и тот час раздался душераздирающий вопль: Штафик метался по полу, пытаясь хоть на миг уменьшить чудовищную боль. Его рука представляла собой обугленную чёрную массу с торчащими из неё обломками костей. Мартиньи сразу же остановил поединок, и поздравил Витольда с победой, а к Штафику поспешил декан факультета целителей, на ходу произнося залечивающие заклинания.

Грун следил за лицом маэстро Мартиньи, председателя Совета архимагов. Вид у Председателя Совета сделался задумчивым. Грун счёл это хорошим знаком: «ага, задумался, старый лис, куда теперь приткнуть меня в Совете и кому противопоставить… ну–ну, теперь мы с тобой на равных поиграем!», Грун мысленно потёр руки в предвкушении.

Мартиньи встал, элегантным движением поправил и так безупречно сидящий галстук и поздравил Витольда с победой. После этого, его вопрос к архимагам об их мнении по проводу присвоения ученику статуса мага являлся не более чем формальностью. Ни у кого не было даже тени сомнения, что молодой человек исключительно талантлив и одарён, мало кто из архимагов сомневался, что не пройдёт и ста лет как он станет архимагом. Однако, даже самым восхищённым судьям не пришло в голову насколько действительно быстро чародей, только что защитивший диплом магистра, станет архимагом.

Мартиньи обернулся к Груну и со слащавой улыбкой, как–то чересчур радушно, поздравил де Торо с учеником и объявил, что маэстро станет полноправным архимагом в момент снятия аркана ученичества. Грун вернул Мартиньи ухмылочку и, почти не обращая внимания на ученика, снял аркан.

В этот же миг в грудь бывшего учителя ударил столб огня, вырвавшийся из ладони бывшего ученика. Грун растерялся лишь на мгновение, но и этого хватило, чтобы его собственный главный щит разлетелся вдребезги. Новоиспеченный архимаг собрался с силами и попытался просто удавить душу Витольда, но мальчишка не только легко вырвался из астрального захвата, но успел и чем–то ударить в ответ. Чем именно он ударил, Грун так и не понял, но от его удара у де Торо пошла кровь из носа, рта и ушей, а по телу разлилась тупая боль. Но не это было самым страшным, у бывшего учителя не оказалось ни секунды передышки, чтобы разобраться, что же именно применил Витольд, как его аркан вызвал быстрое истощение энергетического резерва у бывшего наставника.

Грун стремительно терял запасы накопленной энергии. Несмотря на всё нарастающую боль и слабость, де Торо из последних сил попытался поддержать свой последний щит, как вдруг его просто вышвырнули из астрала. Отчаянно сопротивляясь, он попытался снова войти в астрал или вытянуть из него хоть какую–то ману, но Витольд легко вышвыривал его снова и снова. Грун вдруг понял, что проигрывает и уже просто не в состоянии противопоставить ничего существенного этому гадёнышу. Бывший ученик не только уже разрушил все щиты и лишил притока маны, но и, заблокировав все его арканы, в конечном итоге, похоже, не понёс значительных потерь от контратак Груна.

Тогда архимаг воззвал к своему последнему шансу — трансцендентному кольцу на пальце. Это было простое железное колечко, выкованное гномами более полутора веков назад с применением некромантии. Для его напитки энергией Грун тогда уничтожил целое племя каких–то дикарей, в чьей крови в течение трёх лет вываривалось кольцо. Артефакт немедленно ответил на вызов Груна и даже начал формировать магический смерч, как рука магистра подломилась. Грун с немым удивлением проследил за своей конечностью, которая внезапно отделилась от тела, как будто никогда и не принадлежала ему. Он даже не заметил сопровождающей жуткой боли, гораздо больше его волновал контакт с кольцом. А бывший ученик первый раз за сорок шесть лет улыбнулся:

— А это тебе бич Кемерсона, только специально для тебя немного утяжелённый…

У Груна не нашлось сил хоть как–то ответить на выпад. Кто ж мог подумать, что извращённый мозг этого ученика способен на эдакое! Это было последней связной мыслью де Торо, так как с полной потерей конечности к кольцу, не соприкасающемуся с телом, он уже воззвать не мог. На автомате, обезумев от страданий, страха и злости, Грун попытался унять хотя бы жуткую боль заклятием, но кнут стегнул ещё раз и ещё… Витольд заживо четвертовал своего учителя, с каждым ударом срезая куски мяса с живого тела. Пытка продолжалась на самом деле очень недолго. Не прошло и трёх вздохов, как с почётного пьедестала скатилась голова де Торо.

Архимаг Глор де Катиллье, очень пожилой волшебник, сухонький старичок, отвечал за безопасность Совета, должность до сих пор более почётную, чем необходимую. Давно отстранившись от преподавания в Академии и активного участия в политике, он уже всерьёз подумывал удалиться в свой замок на юге доживать последние десятилетия. Когда–то один из самых выдающихся боевых магов Керданы и видный фионский полководец, теперь уже не имел ни достаточных сил, ни реакции для серьёзного противостояния сильному волшебнику. До сегодняшнего дня вероятность нападения на Совет Архимагов считалась величиной почти что отрицательной, и его роль сводилась к нескольким древним ритуалам, которые избавляли Совет от шума извне, от непрошеных посетителей, да создавали комфорт заседающим членам.

По правилам, в случае конфликта или нападения архимаг безопасности обязан был пресечь эту деятельность, но на памяти большинства присутствующих никогда ещё такой необходимости не возникало. Весь магический поединок бывшего ученика с учителем едва ли длился больше трёх–четырёх вздохов, и маэстро де Катиллье смог преодолеть свою растерянность только со стуком головы де Груна о кафедральный пол. Де Катиллье не раздумывая долго, шарахнул в разбушевавшегося ученика шаровой молнией аж шестого уровня. Это было очень много, гораздо больше, чем нужно для усмирения зарвавшегося ученика, Глор даже успел за время полёта огненного шара усомниться в правильности выбранной меры воздействия. Нецелесообразность такой силы была достаточно очевидной — ученик будет испепелён, а остаточной энергии могло вполне хватить на пролом стены академии. Но удар был отбит настолько ловко и неожиданно, что де Катиллье на миг опять растерялся, и этого мгновения вполне хватило, чтобы бывший ученик всецело парализовал архимага.

Мартиньи взглянул на Витольда. Вид у него был собранный, но интуиция и опыт говорили маэстро две простые вещи. Во–первых, молодой маг уже истощён до крайности и, скорее всего, его можно будет уничтожить относительно легко, в крайнем случае, пожертвовав одним–двумя особо неудобными архимагами. А во–вторых, Витольд сейчас находился в положении загнанной в угол крысы. А это значит, что одно движение со стороны Мартиньи и следующий удар может быть направлен против него. То, что показал сегодня ученик, говорило что он весьма не прост и, возможно, ещё раскрыл далеко не все свои козыри. Один взгляд на него был достаточным, чтобы маэстро счёл небезопасным для себя связываться с разъяренным Витольдом. Но главным вопросом перед Мартиньи был вовсе не этот, его, прежде всего, волновало: «А так ли уж нужно убивать или наказывать этого талантливого мага?».

Мартиньи давно беспокоило возраставшее влияние Великого Архимага Ториса, ректора Академии. Уже несколько лет Мартиньи небезосновательно подозревал, что не обошлось в этом без покойного Груна. В целом Мартиньи был рад исходом поединка, так как видел в де Торо грозного политического соперника. Кроме того, он на дух не переносил мизантропическую натуру этого мага. А вот его ученик вполне мог стать тем противовесом Торису, в котором всё более нуждался Мартиньи. Судя по тому, что показал этот маг сегодня — быть ему Великим очень и очень скоро. В таких вещах Мартиньи ошибался исключительно редко, а потому лучше его иметь своим сторонником, чем противником или трупом. На обдумывание всей этой логической цепочки у Мартиньи ушло меньше чем мгновение. За то время, где другой архимаг мог сотворить и разрушить защиту, Мартиньи мог задумать и разрушить заговор. Он видел, как напрягся Торис, ища бреши в защите обезумевшего ученика и постепенно очень грамотно перекрывая поток маны к Витольду. Мартиньи решился на немедленное выполнение своего плана.

— Ваше могущество, Торис, не надо ничем угрожать молодому человеку! Пожалуйста, успокойтесь! А вы, — он обратился к Витольду, — прекратите сейчас же боевые действия против Совета, с вами никто, кроме Архимага Ториса, сражаться пока не собирается! Вы ни в чём не виноваты, а дуэли между магами дело привычное.

Витольд молча стоял посреди Большого Зала Заседаний Совета, исподлобья взирая на архимагов тяжёлым взглядом. Вид у него был крайне решительный, человека, которому уже нечего терять и готового абсолютно на всё. Его руки, сложенные особым образом говорили присутствующим со всей очевидностью, что с них готов немедленно сорваться какой–то странный аркан. Витольд выжидал в позе хищника, готового к броску, намеренного очень дорого продать свою жизнь.

Тем временем Мартиньи продолжил:

— Я предлагаю высокочтимому Совету, учитывая небывалое мастерство мага Витольда, присвоить ему звание архимага досрочно, в виде исключения!

В зале стало тихо, заседавшие переваривали полученную информацию.

— Но… — начал было архимаг Рутер, однако, взглянув по очереди на Мартиньи и Витольда, а так же на голову Груна, запнулся.

Мартиньи удовлетворённо хмыкнул в ответ на его короткую речь. Это выступление было как раз тем, чего не хватало. Рутер всегда был козырной картой Мартиньи: он без разбора лез на рожон всегда и везде, но настолько грубо и прямолинейно, что это шло только на пользу самому Председателю Совета. Он иногда думал, что если бы вечно не встревающий и прущий на пролом Рутер, то не смог бы обладать и половиной теперешней власти. Именно Рутер, всё время встревающий с какими–нибудь туповатыми аргументами и резкой критикой, позволял Мартиньи успешно показывать всем, насколько глупо спорить с ним, и насколько он, Мартиньи, всегда прав. На этот раз Рутер также не подкачал, его фраза была именно тем, что нужно.

Мартиньи выждал короткую паузу, пока архимаги немного придут в себя, и поставил вопрос на голосование. Как и ожидал председатель Совета, решение было принято единогласно, если, конечно, не считать воздержавшегося Рутера. Витольду также досталось графство де Льеро и замок Ла Венталь, бывшие во владении де Торо. Остальные земли покойного отошли, естественно, к Мартиньи.

Витольд молча выслушал «приговор», развернулся и ушёл в замок Ла Венталь, наотрез отказавшись от какого–либо участия в Совете. Такой исход дела Мартиньи тоже устраивал, во всяком случае, пока устраивал. По крайней мере, свои земли Мартиньи существенно увеличил, а Торис получил головную боль в виде новоиспечённого графа де Льеро, который должен был отныне полагать его главным врагом.

Глава 9. Кердана. Погоня

Лайла лёгкой поступью бежала через влажный лес. Надо догнать мастера и попытаться разобраться в ситуации. Легко сказать, но сделать такое было довольно сложно, учитывая тотальное превосходство мастера в магии. А если он действительно сошёл с ума, и просто уничтожит её, не начав говорить? Или у него появились какие–то веские причины так поступить? Лайла, как не старалась, таких оснований найти не могла, но и исключить их возможность было нельзя. Что такого страшного увидел Мастер в другом мире за одно мгновение?

Лайла остановилась. Следы были явными, но спешить нельзя. Безопасность превыше всего. Вот уже полдня Лайла примерно половину времени бежала лёгкой поступью, стараясь не запыхаться и не устать, а другую половину времени уделяла укреплению собственной защиты и впитыванию маны из астрала.

Следы мастера вели почти точно на юг, во владения архимага Мартиньи. Лайла поморщилась. Председатель Совата был ей противен, более того, он был очень опасен. Исключительно скользкий тип. Трудно даже сказать насколько он силён как маг, но то что он мог любую карту разыграть себе на пользу у Лайлы не вызывало никаких сомнений. Волшебница припомнила, что мастер когда–то предупреждал её, что от Мартиньи им надо держаться подальше. Тогда Витольд, морщась как от кислого лимона, от необходимости говорить о политике, объяснил Лайле, что Мартиньи по началу хотел столкнуть его лбом с Торисом. Делал он это осторожно, но с завидным упрямством. Апогеем этой закулисной борьбы и был тот приснопамятный визит Ториса, когда его ловко обездвижил её наставник. После этого с Торисом у Витольда сложились хорошие отношения, настолько, насколько вообще могли быть хорошие отношения у мастера. Нелюдимый Витольд предпочитал десятилетиями ни с кем не общаться, кроме Лайлы и нескольких слуг. Мартиньи, судя по косвенным признакам, отнёсся к такому «союзу» весьма негативно. Он усиленно пытался этого не показывать, но мастер имел все основания считать, что Председатель Совета Архимагов только выжидает удобного момента, чтобы сделать какую–нибудь каверзу.

Когда Лайле было около двадцати пяти лет, ей стал усиленно оказывать знаки внимания архимаг Рутер. По началу он увлёк её светской утончённостью, чопорностью и элегантностью, делал дорогие подарки. Несколько раз даже пытался очернить мастера, но Лайла в корне пресекла такие попытки. Волшебница вздохнула: он был обаятельным, и даже милым, но непроходимо тупым. Вначале, девушке нравились его ухаживания (кстати, мастер делал вид, что не замечает их, предлагая, видимо, ученице самой разбираться в своей жизни). Спустя некоторое время Лайле приелись однообразные шутки Рутера, и его ухаживания начали тяготить девушку.

Она пыталась намекнуть Рутеру о тщетности его усилий, однако он намёков не понимал. Он даже сказанное в открытую не очень то понимал. Его доминирующими чертами характера были крайняя самовлюблённость и презрение ко всем остальным. Рутер был склонен слушать, в основном, себя самого, а над словами других людей обычно не задумывался, считая именно своё видение мира единственно правильным, а если кто–то говорил что–то иное, то архимаг склонен был это считать обыкновенной досужей болтовнёй. Рутер совершенно искренне верил, что его неотразимый шарм непременно должен влюбить в него молодую волшебницу, коль сама волшебница нравится Рутеру, и никакие больше доводы его мнения поколебать не могли.

Однажды во время ежегодной вечеринки архимагов после выпускных экзаменов молодых магистров, Рутер начал, уже совсем в наглую, приставать к Лайле. Эта была единственная вечеринка архимагов, насколько помнила Лайла, на которую пошёл и Витольд. Мастера, как архимага, естественно ежегодно приглашали официально, но он никогда туда не ходил, а тут пошёл, гадал на картах что ли? Вот там–то Рутер, изрядно выпив, попытался силой отвезти девушку в свой замок. Лайла попыталась воспротивиться, но Рутер скрутил её как котёнка. Тогда она была ещё совсем неопытной колдуньей, и для любого архимага обезвредить её составляло пару пустяков. В последний момент вмешался Витольд и попытался остановить Рутера. Он и так не любил её наставника, да вдобавок ещё считал бесталанным ничтожеством и презирал за «незаконное» получение звания архимага. Выпивши, Рутер и подавно потерял всякий контроль над своими поступками.

В ответ на окрик Витольда, Рутер швырнул в него шаровой молнией аж восьмого порядка, а этого обычно вполне хватало, чтобы испепелить добротный купеческий дом. Сразу после этого наложил руну Брано, которая должна была сильно замедлить реакцию колдуна, и выставил болевой щит Мерсера. Витольд смог погасить заряд молнии, хотя было видно, что это далось ему с трудом и причинило немалую боль. Но то, что он сделал через мгновение, воистину потрясло остальных присутствующих: это был высший магический пилотаж.

Издав протяжный вопль, Мастер вскинул руки, и руна Брано оглушительно взорвалась, рассыпавшись на фонтан мелких красноватых искр. Это был высший класс, обычно наложенную тормозную Руну маги преодолевали контрзаклинанием ускорения, оставляя очень долгий и трудоёмкий процесс её разрушения на потом. Витольд же смог непонятным образом разрушить руну за считанные мгновения! Кожа на лице мастера пошла красными пятнами, и стало очевидно насколько сильная боль мучает архимага: это была реакция на соприкосновение со щитом Мерсера. Прижатый к стене, Витольд не мог отойти от деструктивного действия щита. Архимаги знали, что у Витольда в запасе лишь считанные мгновения на то, чтобы разрешить ситуацию. Щит отличался изрядной прочностью, и просто так сломать его было сложно, а прижатым к стене и вовсе невозможно.

Большинство архимагов, попади они в такую ситуацию, уже давно телепортировались бы куда подальше. Но Витольд вдруг ринулся вперёд, прогибая щит и пытаясь добраться до Рутера. Одежда на нём мгновенно вспыхнула, и через дыры в костюме было видно, как сначала пузырится, а потом обугливается кожа архимага. Рутер продолжал давить со всех сил щитом, как вдруг де Льеро как будто схватил Рутера невидимым продолжением руки. Рутер напрягся, его лицо моментально налилось и покраснело, а через мгновение он начал синеть. Наблюдавшие через астрал архимаги узрели, что Витольд смог существенно приостановить поступление маны к противнику, а щит Мерсера по инерции продолжал тянуть энергию из создателя во всё ускоряющемся темпе. Вытерпев несколько мгновений, пока щит Мерсера хотя бы чуть–чуть ослабеет, Витольд в два прыжка оказался рядом с Рутером, и нанёс ответный удар. Не мудрствуя и пользуясь замешательством архимага при его энергетической истощённости, он в мгновение ока открутил Рутеру голову голыми руками, усиленными потоком маны.

Лайле как в замедленной съёмке тогда запомнилось лицо Мартиньи, причём, на мгновение показалось, что Председатель Совета сморщился как от лимона. Позднее, Лайла неоднократно задумывалась над такой реакцией Мартиньи, ведь он никогда не любил Рутера, и вечно с ним спорил, но ответа для себя не нашла. Впрочем, на любой вопрос по поводу Мартиньи правильный ответ было найти далеко не просто.

И вот теперь бегство мастера в сторону владений Мартиньи. Очень–очень странное направление. Смысл его оставался для Лайлы загадкой. Вряд ли Мартиньи осмелится в открытую выступить против Мастера, хотя предсказать заранее что–либо очень сложно, но то, что от него ничего хорошего ожидать было нельзя, чародейка знала наверняка.

Лайла ускорила бег. Она понимала, что желательно выяснить всё до того, как мастер пересечёт границу своего графства. К концу дня девушка основательно вымоталась: сказывалась бессонная ночь перед трансгрессией и хлопоты накануне эксперимента. Тратить дополнительную ману для поддержания организма сейчас было совсем не желательным. Лайла очень хотела поберечь астральную энергию, да и ко времени встречи с мастером надо быть в хорошей форме, а не держаться только на избытке маны. Она сосредоточилась на руке с кровью мастера: жжение прекратилось, а из этого следовало, что, похоже, он уже прекратил двигаться и заснул где–то неподалёку. Лайла оценила расстояние между ними не более, чем в одну десятую дневного перехода. Это было достаточно близко, и Лайла решила немного передохнуть, прежде чем сделать решающий бросок.

Она сотворила себе защитный круг, магический полог и расстелила походный диван — дивную волшебную вещицу, не раз выручавшую её. Когда–то давно, они с мастером его как–то сделали на уроке предметной магии. Теперь Лайла всегда таскала с собой матрицу дивана, что был в её распоряжении, стоило только потратить чуточку силы на его активацию. Перед сном волшебница ещё раз проверила астрал: всё было абсолютно спокойно.

Глава 11. Земля. В поисках пропитания

Витольд попытался заснуть. В палате, кроме него, было ещё трое. Прыщавый худой солдатик, сосед у двери, попробовал поинтересоваться у новичка, почему он тут оказался и как его зовут, но Витольд на первый вопрос ответил, что не знает, а на второй что не помнит. Потом была суета с уколом. Этот солдат, которого, как понял де Льеро, звали Серёгой, с интересом наблюдавший за новеньким, обратился к соседям по палате:

— Странный он какой–то…

— Ну… псих, наверное, — ответил Толик.

— Или съел какой–нибудь дури, или довели придурки, гляди — одни кожа да кости, небось, совсем затрахали салафона! — подвёл итог чернявый Витька.

— Толик, а ты как сюда попал? — поинтересовался Серёга.

— Да прикольная история была. Наш комполка поставил нас охранять его квартиру. Ну, у них там накладка какая–то вышла в исполкоме, ну и дали ордера на одну и ту же квартиру полкану и кому–то из гражданских. Полкан, узнав, просто осатанел. Ну, вызвал меня, да ещё Шурика, ну и приказал, мол, идите и квартиру охраняйте. Ну, в общем, приказ был, что теперь это наш пост, и надо нести караул, со всеми вытекающими, а через два часа полкан пришлёт смену. Ну, и ещё приказал, — тут Толик начал картавить и рубить слова, видимо подражая полковнику, — «И чтоб пускали в квартиру только меня и мою жену, а если увижу кого постороннего, то не обижайтесь — пойдёте под трибунал за нарушение караульной службы». Ну а сам он пошёл в исполком, значит, права качать. Ну, мы попёрлись в ту квартиру, с калашами, ну как положено. А оказалось, что тот хмырь уже успел не то чтобы вселиться, но занять квартиру. Ну, мы и призадумались, помня в каком бешенстве был полкан, ну, мы и решили его из квартиры выкурить. Начали в дверь колотить, а он ну ни в какую! Заперся там падла, и сидит. И так и этак — ни фига! Надо дверь ломать, а как? Ну и как это сделать? У меня меньше семидесяти килограмм весу, а Шурика так вообще с очка сносит от ветра. Ну, мы и прогулялись по дому — кругом стройка, ну значит надыбали мы трос металлический, хороший такой, привязали к одному концу крюк стальной, ну а к другому кусок арматуры килограмм на десять. Ну, крюк мы потом прикладом забили в глазок двери, а арматуру положили в лифт и отправили его вниз. Ну и прикол же был! Мы ну даже сами не ожидали такого — дверь выломало на раз–два, да так быстро, что я не успел увернуться и меня этой дверью о косяк лифта и звездануло. Шурик уж один того кренделя из квартиры калашом выгнал… ну а меня потом сюда, как смена караула пришла.[1]

— Силён ты «нукать» однако! А дальше–то что?

— А что дальше? Полкан вроде был доволен, а у меня сотрясение. Ну, а сам–то как попал сюда?

— А надо мной одноклассники решили приколоться. У меня, короче, день рождения вчера был, а эти придурки, короче, присылают телеграмму, срочную, прикинь! И там дословно: «Серёга, дуб спилили, поздравляем с днём рождения!». Прикинь, а мы после марша были, никакие, еле ноги отбросили, только глаза прикрыли, а тут ротный командует подъём, построение, и зачитывает телеграмму перед строем. Наши–то ребята порыготали, да спать пошли, а в третьем отделении Паша был — у него килограмм под сто двадцать, и два метра роста — деревенский, он у них там, наверное, быков забивал кулаком. Было дело, когда–то, он на спор гвоздь ладонью забил в стену. Но мозгов — вообще нет. Он и рассвирепел, припёрся и давай выяснять, что за дуб. Я ему как ни пытался объяснить, он ни в какую! Не понимает шуток и всё тут! Короче, озверел он окончательно и заехал мне в ухо, да так что я отлетел и головой об угол тумбочки. Очнулся уже здесь. Такой вот у меня день рождения прикольный вышел.

— Да уж, пошутили… Витька, а ты чего?

— Я тут уже неделю… нервный срыв, — от этих слов Серёга от смеха взвыл:

— Ты что армии испугался что ли?

— Та иди ты! Тебя бы так! Я в танковых войсках обретаюсь. У нас, как и у вас, с солнечного чуркистана полно чернявеньких, они с гор за солью спустились, ну их и загребли. По–русски ни в пень–колоду, ни фига не понимают, и вообще, окромя своих кишлаков в жизни ничего не видели. Короче, шо ни поручишь — нереально добиться, невозможно объяснить. У меня в расчёте был как раз такой уникум — Ахмед, блин, если увижу, убью гада! Короче, в танке, когда стреляешь, если снаряд не сработал, то надо подождать минуту, и токо потом его вынимать. А то может рвануть с опозданием. А если танковый снаряд внутри танка рванёт, сам понимаешь, шо будет. Ни фига не будет, у нас пару месяцев назад в третьей роте рванул: башню, она, кстати, до фига тонн весит, вынесло за двести метров, а от расчёта не нашли даже костей. Вот и стреляем мы на полигоне, этот Ахмед сидит впереди и заряжает–разряжает. Снаряд не выстрелил, этот мудак, тут же открывает заслонку… Я так перетрухнул, шо саданул его со всей дури по голове, он видимо от неожиданности заслонку закрыл, и в этот момент снаряд как <еб-т>! Как начал я этого Ахмеда бить, он выскочил из танка, бежит, я за ним. В общем, его куда–то после этого пристроили подальше от танков, а меня в госпиталь, нервы слегка охладить. Как вспомню, так до сих пор пробирает, в танк больше не сяду, даже под расстрелом!

— Харэ болтать! Пошли пулю писáть, — предложил Толик.

Соседи по палате продолжили писать «пулю» и больше внимания на мастера не обращали. Де Льеро мало что понял из рассказов ребят, и решил это осмыслить чуть позже, а сейчас лучше попытаться уснуть. Пока день он практически ничего не мог сделать на виду у кучи народа, и поэтому решил копить силы, чтобы быть, насколько это в таких условиях возможно, более или менее бодрым ночью.

Постепенно вечерняя суета стихла, Витольда ещё раз, на ужин, накормили совсем маленькой порцией чего–то съедобного, но не очень калорийного и совершенно невкусного. Когда в палатах выключили свет, Витольд решил, что пора действовать, и если он не хочет погибнуть от истощения в этом бедном на магию мире, ему срочно нужны калории, любые, лишь бы было съедобно. Мастер мысленно отдал приказ Граалю «успокоить» окружающих. Впрочем, подавляющее большинство и так спало, их сон только стал глубже. Единственным бодрым, и даже очень был недавно заступивший на смену медбрат, что–то пишущий на посту в конце коридора. Витольду пришлось приложить значительные усилия, чтобы и его заставить уснуть.

Мастер осторожно встал, качаясь от слабости, сделал несколько шагов. Выругался про себя по поводу бывшего хозяина тела: до такого состояния доводить собственную телесную оболочку было кощунством, мало того, что в теле была целая куча болезней, так ещё и физическая подготовка оставляла желать лучшего. Впрочем, вспомнив о том, насколько здесь трудно оперировать астралом, мастер решил, что он не совсем справедлив к бывшему обладателю своего тела.

Витольд прокрался к двери, выглянул в коридор. Убедившись, что все действительно спят, мастер начал передвигаться вдоль стены, применяя слабенькое поисковое заклинание. Радиус его действия был до обидного мал, мастер уверен, что на Кердане даже его крестьяне, кто хоть чуть–чуть одарённей, могли применять простой поиск в радиусе большем, чем пять–семь шагов. Сейчас же, даже пять шагов были для Витольда роскошью. Магический ответ оказался совсем слабеньким, и только колоссальный опыт помноженный на мастерство, позволяли мастеру отличать фон съедобных вещей от несъедобных. Еды практически не было, точнее, были какие–то крохи в тумбочках других солдат, но Витольд решил, что пока не будет их брать. Нужно найти что–то более существенное, в идеале желательно найти еду в таком количестве, чтобы можно было скрыть следы воровства, но, похоже, этот вариант приходилось заранее отбросить. Лучшее, на что можно надеяться, это сделать одну единственную кражу, в силу того, что при любой краже можно наткнуться на чьё–то охранное заклятие. На борьбу с одним заклинанием, как он надеялся, сил должно хватить, но вовсе не на несколько, и поэтому он сейчас маг решил ограничиться только одним преступлением.

Витольд уже дважды прошёл по коридору и был разочарован тем, что еды практически не было. Лишь около одной комнаты «фонило» более существенно, и то по оттенкам обертонов фона он заключил, что вещи там принадлежат скорее к категории съедобного, чем к еде:

«По–видимому, какие–то лекарские снадобья», — решил мастер.

Внимательнейшим образом осмотрев дверь, он убедился, что охранных заклятий на ней нет, зато есть какой–то примитивный замок, странной, но относительно простой механической конструкции. Моментальная концентрация энергии и язычок замка треснул. Удивительно, но мастеру удалось почти не затратить энергии для разлома металла. Мгновенное и самое поверхностное сканирование показало, что в язычке уже наличествует несколько дефектов, и, после небольшого расчета напряжённостей, хватило лишь незначительной подпитки крошечного участка металла в заданном направлении, чтобы металлический брусок треснул пополам.

Зайдя внутрь, мастер увидел что–то, похожее на алхимическую лабораторию: всюду стояли пузырьки с разными веществами, но, присмотревшись повнимательнее, он понял, что здесь был скорее алхимический склад, чем лаборатория, так как не было видно никакого алхимического оборудования, кроме простейших весов и некоторого количества чистой посуды.

Мастер направил энергию астрала себе в руку, сопутствующая любому колдовству в этом Мире тупая боль почти сразу же начала отдавать в висках. Поморщившись, мастер принялся за работу: он проводил рукой над очередным флаконом и если содержимое было съедобно, отправлял его в рот. На удивление, оказалось, что большинство хранимых веществ было не только съедобным, но и достаточно калорийным, вследствие высокого содержания крахмала или сахара. Правда, обычно с мелкими примесями чего–то ядовитого, что вынуждало волшебника производить магическую деактивацию ядов. Надо сказать, что полученное Мастером алхимическое образование было весьма основательным, и теперь это очень пригодилось.

Рука, напитанная энергией в сочетании с вызванной Базовой Алхимической Руной, порождала в мозгу яркие образы формул, и мастеру приходилось, как во времена ученичества, моментально находить путь катогенеза яда. Здесь это было даже проще чем на Кердане, так как мизерная астральная постоянная позволяла не принимать во внимание астральные проекции ядов, они были тут все «плоскими», распластанными по трёхмерному пространству, однако это с лихвой компенсировалось заковыристостью формул. Большинство увиденных веществ Витольд никогда не встречал на Кердане. Впрочем, это не имело большого значения, молекулы можно было дробить, используя общие принципы, без учёта специфики: «ломать — не строить!».

Дело шло довольно споро, и уже через полчаса кабинет старшего медбрата с лекарствами был почти полностью очищен. Витольд обвёл взглядом комнату, что–то ещё калорийное довольно здорово «фонило». Мастер безошибочно остановил свой взгляд на сейфе в углу комнаты. Удивительно, но в этом Мире даже сейф был без охранного заклинания. После еды, если так можно было назвать поглощение всякой гадости, Витольд чувствовал себя уже значительно лучше. Открыть сейф теперь труда не составляло, однако ему очень не хотелось открывать свои магические способности. Из соображений элементарной предосторожности, любую магию следовало скрывать как можно дольше. Металл сейфа оказался весьма добротным, никаких внутренних раковин, трещин или даже напряжённости:

«Фокус как с дверью, к сожалению, не получится», — решил мастер.

Он ещё немного помялся, поглядел на ворох облаток от лекарств, разбросанных по комнате, и решил, что пусть поломают голову, зачем кто–то из простых смертных лазил тут.

Мастер немного подпитал руки энергией астрала, результат получился не очень… Витольд тогда решился на заём энергии у Грааля, минут десять было ощущение, что его вываривают в кипятке целиком, особенно руки. Витольд закусил губу, чтобы не закричать, правда, надо признать, что с каждым разом ему удавалось всё легче и легче перебарывать боль, приносимую любым заклинанием. Мастер взял двумя пальцами носик крана в раковине и слегка надавил и он легко сплющился.

«Теперь гораздо лучше!», — решил чародей, — «энергии должно хватить на последующие двадцать, а то и тридцать дней, не меньше. Какое счастье, оказывается, перестать ощущать постоянную немощь тела!».

Мастер упёрся руками в сейф. С трудом, но дело пошло, ещё немного и из него была извлечена бутыль на хорошие полведра с прозрачной жидкостью. Мастер провёл рукой: «Спирт этиловый» — подсказал ему астрал.

«Очень и очень странно!» — подумал мастер, — «Зачем им спирт? Довольно бесполезное в алхимии вещество…. Ну, в вине он конечно хорош, но не в такой же концентрации!».

Впрочем, спирт — вещество питательное, и мастер решил, что можно будет от этой бутыли получить много энергии. Он большими глотками потреблял жидкость, а несложное преобразование вполне блокировало и обжигающий вкус и похмелье, так что Витольду удалось довольно просто добиться перехода спирта в энергию почти без каких–либо побочных эффектов.

«На сегодня достаточно!» — архимаг удовлетворённо вздохнул. Полученной энергии должно хватить на самые насущные нужды. Теперь будут хотя бы крохи маны в запасе, а остальное мастер решил пустить на укрепление этого тела. Устроившись поудобнее в своей кровати, Витольд сконцентрировался и начал медленно перестраивать организм. Прежде всего пришлось залечить язву желудка. Было совершенно непостижимо, насколько отсталой должна быть Планета, чтобы люди жили с такими пустячными заболеваниями. То, что успел увидеть архимаг, говорило скорее о высоком уровне развития местной цивилизации, чем о низком, но некоторые вещи ставили его в тупик. Впрочем, рассудил он, так и должно быть, было бы наоборот странно, если бы тут было точно так же как и на Кердане.

К полуночи удалось избавиться ещё от двух десятков разной степени досадности заболеваний — родинок, радикулита, шрама от удалённой грыжи, гнили в зубах, лёгкой миопии и тому подобной ерунды. Справившись с этим, волшебник отдохнул ещё часик и начал погружаться в глубокий катабиоз для напитки маной тела и глобальной перестройки тканей и органов организма. Прежде всего, его интересовало исправление метаболизма на более эффективный, а также изменение различных структур с целью усиления силы, скорости, выносливости и других факторов. Не последняя роль была отведена и на увеличение противомагической резистентности своего нового организма.

Выйти из транса Витольда заставил шум в коридоре. Слышались крики и нецензурная брань. Мастер прислушался и сразу понял, что идут разборки по поводу его вчерашнего рейда. Мастеру удалось немного усилить слух: он решил, что ему необходимо находиться в курсе дела, чтобы быть заранее готовым к возможным неприятностям. Многое из сказанного было не совсем понятно, но общее содержание архимаг улавливал, и то, что он слышал, ему пока нравилось: никому и в голову не пришло, что была задействована магия, во всяком случае, кто–то главный отмёл сразу эту мысль как несостоятельную.

В коридоре стоял полковник Шариков — начальник медслужбы госпиталя, дородный мужчина лет пятидесяти, с необъятными телесами и красным одутловатым лицом, показывавшим склонность полковника к чувственным наслаждениям в виде принятия горячительных напитков. Напротив стоял сухонький, низенького роста и поджарый майор Смоленский, лет сорока, лысоватый и со сморщенным лицом, чем–то напоминающим высохший урюк. Полковник Шариков и в «мирной жизни» с трудом мог связать два слова без мата, и то, только в присутствии вышестоящего начальства, а уж с подчинёнными да при случившемся ЧП он и вовсе периодически терял способность к связной речи, содержащей хоть какой–нибудь процент информативно–значимых лексем.

— Твою мать, Петрович, — орал начмед на заведующего отделением — ну <б!.> ты объясни мне, что это за <х.> здесь произошла! Ты можешь мне дать хоть какое–нибудь <еб.> объяснение?

— Никак нет, товарищ полковник! — отвечал зав. отделением, взмокший, но в отличие от полковника не красный, а какой–то ещё более посеревший, он судорожно пытался хоть как–то рационально объяснить увиденное, — такое впечатление, что магия какая–то, ей Богу, ну как ещё и главное кто так мог сейф изуродовать!

— Не <п. — ди>! — начмед в гневе был страшен, его речь периодически скатывалась на сплошной мат вперемешку с междометиями. Летняя духота и теснота формы, в которой еле умещалось дородное тело полковника, только усугубляли ситуацию — <бл.>! магию какую–то прикрутил, у тебя, <б!>, совсем уже мозги от современной макулатуры отсохли, ты б ещё <бл!> сказал о божественном промысле или кознях дьявола!

— Никак не могу знать, товарищ полковник! — майор уже смирился с тем, что втык всё равно будет, что бы он ни говорил, да и разумом осмыслить всё произошедшее никак не получалось.

Крики начмеда ещё слышались то здесь то там минут пятнадцать, и потом ещё продолжались где–то двумя этажами ниже. Как только начмед покинул этаж, вопли повторились с новой силой, однако теперь уже роль вопрошающего играл не начмед, а зав. отделением, а кричал он соответственно на дежурного врача, двух медбратьев и нескольких санитаров. Их перебранка, ни по сути, ни по форме изложения, мало чем отличалась от начмедовской, и понимания ситуации не принесла. Никто ничего не видел, и не слышал, и ни одна душа понятия не имеет, как и когда это произошло.

Впрочем, майор Смоленский был толковым врачом и неплохим организатором. Собственно только за неумение пить в компании с начальством, а также чрезмерным увлечением и вовсе таким непристижным занятием, как чтение, да ещё и такой крамолы, как фантастика, майор постоянно был целью для насмешек или издёвок госпитального начальства. Однако, он вполне привык не обращать на это внимание, а, пользуясь большим количеством свободного времени, дописывал диссертацию, и уже мечтал о будущей карьере преподавателя. Вот лишь ЧП ему в отделении и не хватало, но не только само по себе ЧП волновало майора, а также и то, что именно тут произошло. Ну ладно бы пьяный дебош или привычное воровство спирта, это понятно и объяснимо, но то, что произошло ночью, не вписывается ни в какие рамки. Сам майор, склонный к научному системному анализу был в тупике.

Ближе к полудню нарисовался особист, следователи из военной прокуратуры округа и бригада криминалистов из спецлаборатории при КГБ области. Какой–то невзрачный маленький человек с лицом, напоминающим лисью мордочку, в гражданской невразумительной серой форме, вёл нудный допрос уже третий час. По всему было видно, что это особист самого высокого полёта, а, следовательно, последствия его визита грозили быть очень и очень неприятными. Майор держался из последних сил:

— …да именно так, ночью ничего не было слышно или видно, никто не ходил, никого не видели, а под утро дежурный обнаружил замок на двери в кабинет старшего медбрата как будто взорванным. Внутри кабинета все таблетки вытащены из облаток и исчезли, а все ампулы разбиты и лежат без содержимого. Кое–что всё же осталось нетронутым, причём, совершенно по непонятно какой закономерности, были похищены одни лекарства и не тронуты другие, впрочем, нетронутых относительно немного: остались сода, физ. раствор, карбонат кальция и сульфат магния… Остальное, похоже, исчезло. Совершенно непонятно, если хотели украсть препараты, то зачем их вытаскивали из облаток, да и кому нужен раствор витамина B_6 из ста пятидесяти вскрытых ампул? Бред получается! Причём остатков лекарств мы в больнице не обнаружили, ни в мусоре, нигде, мы провели самый тщательный обыск. Никто из больницы ночью не уходил, у нас же КПП — дежурная смена всё ещё здесь… И главное сейф… он… как бы это сказать… он разорван пополам, не распилен, не высверлен, не раздавлен, наконец, сейф именно разорван, такое впечатление, что какой–то гигант взял его и разорвал пополам, а из всего содержимого похитителя интересовал только спирт. Странно, но триста пятьдесят восемь рублей, которые старший медбрат оставил там, как заначку от жены, остались лежать, из документов тоже ничего не пропало.

Человек в сером только поморщился:

— Оставьте ваши выводы, майор, при себе! — он повернулся к криминалисту, — давайте за работу и что б изъяли все пальцы рук до единого!

Криминалисты уже одуревшие от длительного и совершенно бесполезного допроса рванули к комнате старшего медбрата.

— Кстати, майор, — особист вновь повернулся к заведующему отделением, — а ну–ка расскажите мне об этом эпилептике подробнее, кто такой, откуда…

Майор взял историю болезни:

— Василий Коломенский одна тысяча девятьсот семьдесят первого года рождения, окончил кавказскую среднюю школу в тысяча девятьсот восемьдесят седьмо, в том же году поступил на физический факультет Харьковского университета, после третьего курса призван на срочную службу.

— Он что же это, абрек получается? Бедненькие они: одна школа на весь Кавказ! А не похож он на кавказца! Совсем не похож, да и акцента нет…

Майор решил не вдаваться в объяснения, что школа была по имени станицы «Кавказская», Краснодарского края.

— А вас я попрошу допросить весь персонал больницы, и чтобы мне было по минутам расписано, кто и где был в течение всей ночи! — обратился он к следователям военной прокуратуры.

Архимаг, лёжа с полузакрытыми глазами, своим магически усиленным слухом, внимательно следил за происходящим в госпитале. Всё было вполне предсказуемо, и пока шло по его плану, единственное что удивляло, так это то, что сами окружающие почему–то считают ночное ограбление чем–то уж очень особенным. Пока у Витольда никаких предположений, почему это происходит, не появилось. Слишком многое могло быть причиной, но единственное, чего по настоящему опасался архимаг, так это то, что эта некая странность натолкнёт следователей на мысль о колдовстве. Тогда, прощай попытка тихо отсидеться и понаблюдать за жизнью местного общества, придётся затевать или бега или войну с местными архимагами, а это было бы очень некстати. Мало того, учитывая теперешнее жалкое состояние архимага, эта схватка могла оказаться ещё и смертельно опасной.

Вдруг Витольд насторожился: «А это что за фигня: «отпечатки пальцев»?». Он с недоумением посмотрел на свои руки, которые покрывал причудливый узор линий… Очень странно, наверное, они как–то гадают по этим узорам, или, может, его в астрал проецируют. Маг на секунду спроецировал завитки на указательном пальце в астрал, пригляделся, но ничего не обнаружил… На всякий случай маг решил поменять рисунок линий, взяв за основу рисунок линий Лайлы, уж её–то тело он знал с точностью до каждой клетки, благо астральная копия ученицы отложилась в его сознании навечно. «Хех… кстати о Лайле, как она там?» — Маг искренне надеялся, что у волшебницы, в отличие от него, всё гораздо проще и легче, небось, наколдовала нетление уже давно, сидит в библиотеке, читает любовные романы своего любимого Файбера и потягивает старое кьянское. При воспоминании о Лайле, замке, уютной библиотеке и бокале с кьянским у камина на душе стало одновременно тепло и немножечко тоскливо.

Глава 12. Кердана. Попытка контакта

В это время Лайла уже давно бежала через лес. Как только забрезжил рассвет, волшебница умылась в ручейке и оценила обстановку. Магический след ещё оставался хорошо виден, и, судя по всему, мастер не успел уйти сколь нибудь далеко, но всё равно желательно было поторопиться.

Вася проснулся от холода. Руки окоченели и не хотели гнуться. Усилием воли Вася решил, что надо вставать. Каково же было его удивление, когда он не только легко встал, но и почувствовал себя хорошо выспавшимся. Он попрыгал на месте, чтобы размяться, и побрёл к ручью попить воды. Странно, но есть не хотелось. Беглец вспомнил, что последний раз он кушал только вчера утром, если то, что давали на завтрак в воинской части, можно было назвать едой. Вася подумал, что ещё два дня назад, после почти суток бега по пересечённой местности, голод был бы у него просто зверский, да и тело болело бы всё нещадно. Однако, в нынешнем виде он, несмотря ни на что, чувствовал себя на редкость хорошо.

Последнюю сонливость смыло прохладной ключевой водой. Вася напился и … вдруг отпрянул от ручья. На него из глубины «смотрело» отражение совершенно незнакомого человека. Показалось? Вася внимательно пригляделся к отражению: это был точно не он. Уже по–новому Вася взглянул на свои руки, они были определённо не его! На кануне он был в такой прострации, что, убегая через лес, вообще не обратил на это внимание. Наконец–то Вася посмотрел на свою теперешнюю одежду, она тоже была со всей очевидностью не только не его, но и вообще какого–то странного, никогда не виданного, покроя. Обнажив живот, Вася понял, что и шрама от грыжи нет…

Всё стало ясно, точнее ничего не ясно, но это был не он, то есть он, но не в своём теле… Во рту пересохло… Какое–то шестое чувство подсказало Васе, что та ведьма из замка наверняка бросилась в погоню и скоро настигнет его. Надо было идти. Теперь он уже не бежал, а просто шёл быстрым шагом, пытаясь понять, что с ним произошло и как быть дальше. Продуктивно думать выходило не очень. Перво–наперво надо было выйти хоть к каким–то людям и попытаться как–то выяснить что произошло, пунктом номер два значился продолжающийся побег от ведьмы. Прикинув всё, что ему известно, Вася решил, что просто позарез необходимо найти толкового человека. Опять же какое–то шестое чувство говорило ему, что только та ведьма и может помочь, но к ней идти очень не хотелось. Кстати, интересно бы понять, откуда это шестое чувство у него взялось, ведь раньше вроде ничего подобного он за собой не замечал.

Вскоре Вася вышел к каким–то огородам, за которыми были дома. Деревянные аккуратненькие домики выстроились вдоль единственной улицы деревни. То, что это явно не современное поселение, было видно хотя бы из того, что нигде не виднелось ни малейшего следа чего–либо моторно–автомобильного. Не было проводов или телеграфных столбов, и вообще, сколько Вася не силился, он не мог разглядеть никаких признаков современной цивилизации. Выходить было боязно, но других вариантов пока Вася не видел. Не бегать же по лесу, в самом деле, от ведьмы до скончания дней! Что бы ни случилось, надо выходить на контакт с местным населением, а при учёте, что у него информации об этом населении было почти что ничего, то наиболее разумным представлялось поговорить с первым попавшимся представителем человеческого рода.

Вот Вася и шёл по центральной улице деревни… Вокруг как будто всё вымерло, несколько человек, которые и были, едва завидев его, тут же исчезали в подворотнях. Навстречу на телеге ехал крестьянин с мешками чего–то. Заметив его, он склонился в поклоне, прямо сидя, так что Вася не смог встретиться с ним взглядом. Беглец добрался до центра деревни с небольшой площадью, и, окинув её взглядом, увидел довольно большой двухэтажный дом. Последний не мог быть ничем другим, кроме как трактиром или постоялым двором, судя по блюду с поросёнком, нарисованным над дверью, и дразнящими запахами, исходившими с той стороны. Аромат вкусной пищи напомнил Васе, что последний раз он ел вчера утром, а если учесть эфемерность армейского завтрака, то и вовсе позавчера днём. Непонятно было чем платить за обед, но других вариантов не просматривается, да и выходить на контакт с местным населением всё же надо было позарез.

Вася зашёл в почти пустой трактир. В обеденной зале околачивалось всего несколько постояльцев, но даже и они, как только его увидели, немедленно смолкли. Вася сел в уголок и тут же из–за стойки к нему уже бежал трактирщик, часто кланяясь, он поставил перед ним запотевший большой кувшин с вином и огромную кружку. Пребывая в полупоклоне, трактирщик залопотал на совершенно незнакомом языке…

«Мдя, вот это прокол!» — Вася только сейчас осознал новую проблему в форме языкового барьера.

В школе и студенческие годы он увлекался лингвистикой и языками. Его гордостью являлось свободное знание английского и французского, он ещё учил латынь и немецкий, мог читать по–гречески. Поэтому, вслушиваясь в многословную тираду трактирщика, Вася мучительно пытался найти в словах знакомые корни и понять хотя бы к какой группе языков относится речь.

Внезапно Василий осознал, что разбирает отдельные слова. Он продолжал, напрягаясь, вслушиваться в речь, а его палец непроизвольно рисовал какие–то знаки на столешнице, размазывая небольшую лужицу воды, конденсировавшуюся с холодного кувшина. Совершенно неожиданно он понял, что уже прекрасно понимает речь трактирщика, и на радостях попросил его принести свинины. Тот понял с полуслова и побежал на кухню, а обалдевший Вася сидел и никак не мог понять, как именно ему удалось вдруг выучить совершенно незнакомый язык. То, что язык для него абсолютно нов, было совершенно очевидно, но он прекрасно его понимал и говорил безо всякого акцента.

В ожидании заказа, в голове начали суммироваться все странности произошедшего: «… ну ладно он оказался в чужом теле и в пентаграмме по волшебству… волшебству? Придётся признать, что по волшебству, иначе никак объяснишь. Итак, его вызов был явно осуществлён той ведьмой, но как он смог её обездвижить? Каким образом он вдруг стал понимать чужой язык? Да и вообще, он бежал почти сутки, отмотал не меньше тридцати–сорока километров, тот Вася, что два дня назад был бы не то что бодрым как он сейчас, а вообще полумёртвым, если б выжил. А его устойчивость к голоду? И это притом, что он сразу после армейского завтрака уже мечтал об обеде. Напрашивался вывод, что он здесь научился колдовать, причём как–то автоматически. Это способность всех вокруг? Или только его, как чужака? Или волшебство является побочным эффектом того ритуала, которым его призвала ведьма? Слишком много вопросов и совершенно нет никаких ответов».

Вывод из ситуации пока напрашивался единственный: чтобы вернуться, а Вася не сомневался, что возвращаться надо, надо искать помощи у местного волшебника, чем более сильного, тем лучше, как минимум искомый чародей должен быть более сильным, чем та ведьма из замка.

Свинина оказалась великолепной и Вася без труда осилил огромный бок. Чуть погодя, он позвал трактирщика и спросил где живёт ближайший волшебник, а также, сколько он должен за обед. Трактирщик от его вопросов сделался совершенно изумлённым. Рассыпаясь в благодарностях и поклонах, и чуть ли не падая на колени, он горячо убеждал, что его светлость может и не думать об оплате. Ведь в любом случае весь постоялый двор и так является его собственностью, и что для него большáя честь принимать Великого Мастера у себя… А по поводу волшебника трактирщик замялся, и начал бормотать что–то про мастера Мартиньи, владения которого, как его светлость знают, находится совсем рядом, почти что сразу за деревней.

Василий откинулся на лавке. Было очень хорошо, впервые за сутки этого суматошного мира он почувствовал себя просто замечательно. Уют таверны и сытость после вкусного и обильного обеда на время оттеснили все тревоги и волнения. Он просто отдыхал. Внезапно какая–то ниточка его обострённого в этом мире подсознания забила тревогу. Вася вздрогнул, огляделся, вроде ничего подозрительного, но, не успев вновь расслабиться, вдруг услышал скрип входной двери. Подсознательно пришлось напрячься и приготовиться, к чему требовалась подготовка и как её осуществить беглец не понимал, но тело подсказывало, что готов он ко многому. В таверну вошла хрупкая брюнетка, от одного взгляда на которую, у Васи всё похолодело. Не помня себя, и даже не понимая, что делает, он судорожно вцепился в шпагу, единственное своё оружие и выставил её перед собой.

Ведьма не стала атаковать, а обратилась с самым невинным, но не очень–то понятным вопросом:

— Мастер?

Вася промолчал, так как на ум не пришло ничего подходящего, что можно было ответить на вопрос в такой форме, только слегка перехватил шпагу поудобнее.

— Скажи хоть что–нибудь! — ведьма сделала шаг к Васе, — с тобой всё в порядке?

— Не подходи! — Вася слегка попятился.

— Ты меня не узнаёшь? Это же я, Лайла! — ведьма сделала ещё шаг вперёд.

— Нет! — совершенно честно ответил Вася.

Колдунья замерла. Вася неотрывно следил за ней, вдруг колокольчик беспокойства внутри затрезвонил сильнее и сильнее. Вроде ничего не происходило, но Вася вдруг заметил, что чёртова ведьма, как бы невзначай, чертит какой–то странный знак пальцем у себя на штанине. Вася от отчаяния взмахнул шпагой, вложив свою злость в это движение, зачем он так сделал и как ответить не смог бы, но эффект превзошёл все его ожидания. С кончика шпаги сорвалась маленькая стеклянная сфера, которая, оставаясь висеть на высоте человеческого роста, за мгновение выросла до размеров среднего арбуза и взорвалась с оглушительным грохотом. Звук был как от стартового пистолета, если не громче. У Васи мелькнула мысль, что неплохо было бы пригнуться, но сделать он ничего не успел. К его удивлению, осколки белой тучей ударили только по направлению к ведьме. Колдунья взвыла, едва успев заслониться одной рукой, а другой сделать ещё какой–то знак. А Вася, словно в замедленной съёмке, наблюдал, как от взрывной волны половина лица ведьмы и её левая рука превратились в кровавое месиво, чародейка отшатнулась, но удержалась на ногах. Сразу после удара стеклянного облака, на девушку налетел очень сильный вихрь воздуха. С рёвом откатывались дубовые столы и стулья. Ведьма здоровой рукой выставила перед собой свою шпагу и это, казалось, на время компенсировало ураган, но это длилось только мгновение.

Вася с ужасом наблюдал, как под порывами чудовищного ветра натягивается кожа брюнетки, как куски плоти ветер просто сдирает с её повреждённой руки и половины лица. Когда обнажилась кость на предплечье ведьмы, Вася не выдержал, и его стошнило. Вдруг колдунья взвыла и не удержалась на ногах, силой ветра её вышвырнуло из таверны, наполовину вырвав косяк двери. Вася, не помня себя от ужаса, выскочил из таверны через окно и бросился бежать.

Он перевёл дыхание уже посреди леса. Сориентировавшись по солнцу, Василий продолжил путь быстрым шагом в сторону от замка и, как он надеялся, во владения какого–то мага Мартиньи.

Лайла была вне себя. Мало того, что мастер уже совершенно очевидно стал безумен, так он ещё настолько легко одолел уже готовое сорваться заклятие смирения. Ничего не помогло: она и глаза отвела и отвлекала, и как он только почувствовала?!! Впервые за последние несколько десятков лет, Лайла осознала, насколько велика пропасть между её умениями и умениями настоящего архимага, даже если он и в каком–то полубезумном состоянии. Рука уже болела не так сильно, но Лайла всё равно направила максимальный поток маны в руку. Лицо могло и подождать, но больше всего мешала боль в глазу и неудобство монокулярного зрения. Однако, глаз — слишком тонкая структура, у Лайлы не было ни необходимого времени, ни места, где она могла бы сосредоточиться для восстановления глаза. Пока девушка ограничилась лишь заживлением кожи, и вся левая половина её лица представляла один, жуткого вида рубец.

Глава 13. Земля. Расследование

В палату Витольда зашёл уже знакомый майор Смоленский и двое в форме, один старшего лейтенанта, другой капитана, представившиеся следователями окружной военной прокуратуры. Начался по очереди допрос всех больных, каковой, впрочем, не являлся ни в малейшей степени информативным. Майор зачитывал краткую выписку из истории болезни, а следователи задавали довольно стандартные вопросы. Однако, кроме паспортных данных они ничего не смогли прояснить. Ни один из допрашиваемых не видел ничего подозрительного, не слышал и ни кого не подозревает. Последним дошла очередь до архимага. Вот тут была интересная информация скорее для самого волшебника: предстояло услышать краткую сводку мнений о нём самом и о его положении.

Архимаг напрягся, используя толику маны для обеспечения абсолютной памяти: сведения могли быть жизненно необходимыми. Он искренне надеялся, что его манипуляции с потоками энергии внутри организма останутся незамеченными: на Кердане он смог бы вызвать несколько запутывающих заклятий, но тут ему просто жалко было тратить ману на такие вещи. Надо отдать должное, что даже на Кердане вряд ли жило более десятка магов, чей уровень был достаточным для того, чтоб засечь такие осторожные потоки маны в организме колдуна. Витольд тешил себя надеждой, что в этом мире маги такого уровня тоже встречаются не часто и не бросятся расследовать первое попавшее происшествие.

Его надежды не обманулись, следователи не заметили его колдовства, или очень искусно сделали вид, что не ничего не произошло. Майор уже привычно начал зачитывать отрывки из истории болезни:

— Василий Николаевич Владимирский, двадцати лет, рядовой срочной службы сорок третьего мотострелкового полка, воинская часть номер семь тысяч двести пятьдесят шесть, доставлен вчера «скорой помощью» прямо из части в состоянии комы первой степени. Со слов очевидцев, вчера на занятиях по химической защите внезапно потерял сознание, по–видимому, сопровождавшееся судорогами. Пребывал в бессознательном состоянии более восьми часов, а после выхода из комы до настоящего момента находится в состоянии сумеречного помрачения сознания, на простые вопросы отвечает и простые инструкции выполняет, наблюдается ретроградная амнезия. Диагноз пока не совсем ясен, наиболее вероятен — эпилепсия или эпилептический синдром, связанные с органическим поражением центральной нервной системы, но нельзя исключить и другие заболевания. Против эпилепсии говорит полное отсутствие пароксизмальной активности на электроэнцефалограмме[2]. Кроме того, у больного выявлена существенная кахексия, что может свидетельствовать в пользу злокачественного процесса.

— Как вас зовут? — один из следователей начал допрос, тогда как другой вёл протокол.

— Василий Николаевич Владимирский, — архимаг просто повторил сказанное зав. отделением.

— Дата и место рождения?

— Не помню, — раз уж врачи заявили, что он потерял память, то архимаг не видел ничего против, чтобы подыграть им в этом, тем более они сами для него создали идеальное прикрытие.

— Имя, значит, можете припомнить, а год рождения нет? — с ехидцей переспросил следователь.

— Имя тоже не могу, но его сказал вот этот майор, ему, наверное, виднее…

— А… так значит, и имя не помните?

— Не помню.

Следователь обратился к врачу:

— Что–то мне кажется, что он не настолько уж и с сумеречным сознанием. Не знаю как его память, но, по крайней мере, соображаловка у него работает — будь здоров! — следователь ухмыльнулся майору.

— Мы сейчас проводим ему интенсивный курс лечения — кортикоиды, антиэпилептические препараты, нейролептики, детоксикация и инфузионная терапия. Ничего нет удивительного, что он становится с каждым часом всё более и более контактным, — парировал доктор.

Следователь внимательно посмотрел на майора:

— Скажите, доктор, а вы вообще, часто видели больных с такой болезнью? — вид у следователя был такой, как будто он только что поймал, как минимум, американского шпиона.

Майору тон и сам вопрос совершенно не понравились, но нарываться было себе дороже:

— Нет, именно такого я не наблюдал, хотя и читал описание похожих случаев, вы мне не доверяете? — майор не стал дожидаться ответа. — Должен вам доложить, что я тоже себе не доверяю, поэтому больной сегодня получит консультацию профессора Коломенского и доцента Орлова. Но могу вас уверить, что проблемы с диагнозом у товарища Владимирского никаким образом не относятся к компетенции окружной прокуратуры.

— Ладно вам, майор,… не петушитесь! Никто пока вас ни в чём не обвиняет, и тем ни менее случай очень странной кражи, а у вас лежит как раз в это время очень странный пациент, с необычной болячкой. Причём такой, которой даже вы, с вашим огромным опытом, никогда в жизни не видели, или, по крайней мере, вам её трудно диагностировать. Я понятия не имею, что и как может быть связано, но, подобно тому как у вас двадцать лет опыта в лечении больных, у меня двадцать лет опыта в раскрытии преступлений. И моя задница подсказывает мне, что тут с огромной вероятностью не всё так чисто, как вы думаете.

Следователь нетерпеливо оборвал, уже попытавшегося было сказать что–то майора, и продолжил:

— Товарищ майор, считайте моим предписанием выполнить следующие действия: во–первых, этот рядовой должен быть обследован на содержание в крови уворованных лекарств.

— Всех? — майор изумлённо поднял брови.

— Не ерничайте! Всех, которые может определить ваша биохимическая лаборатория. Во–вторых, обыщите его. В третьих, — следователь обратился уже к своему коллеге, — снимите с него отпечатки пальцев. И последнее, майор, материалы консультации профессора и доцента должны быть вечером у меня на столе.

— Так точно! Будет сделано! — собственно майор не видел причин не подчинится. Если эти следователи хотят заподозрить этого рядового, то пусть их…

— Да, и ещё, — следователь вновь повернулся к коллеге, — мне нужно будет подробное описание этого приступа в части, пожалуйста, распорядитесь отправить туда лейтенанта Иванова, пусть допросит всех очевидцев. Мы не можем полагаться на непроверенные факты, в протоколе допроса много не ясно, да и допрашивали тех, кто слышал об этом приступе со слов других.

Следователи и заведующий покинули палату. Архимаг оставался совершенно спокоен. Результат был скорее позитивный, чем негативный. Для начала он узнал о «себе» и о своей «болячке» много нового, а ещё радовало то, что ни у кого не возникло мысли о магическом вмешательстве. И, наконец, никаких реальных доказательств его участия, кроме интуиции следователя пока не было, а интуицию к делу не пришьёшь, это даже на Кердане не практиковалось, а ведь дома с доступностью астрала интуиция была куда как более информативна. Очень хорошо было и то, что, по–видимому, и анализы не раскроют Витольда: отпечатки он уже успел сменить, а лекарства, собственно, и не потреблялись, всё было разложено ещё до употребления, поэтому в крови ничего нет.

Кстати о крови, у него уже дважды её брали, и архимагу это очень не нравилось, кровь — вовсе не та субстанция, чтобы её можно было просто так отдавать. Пока приходилось молча давать забирать кровь, но мастер уже всерьёз задумывался о том, что надо что–то с этим делать. Пока слабым утешением было лишь то, что Грааль показывал, что ни одна кроха его крови здания не покидала, и оседала где–то в подвальных этажах госпиталя.

Глава 14. Кердана. Плен

Вася перевёл дух. Лес как–то странно изменился, стал враждебным что ли, но беглец никак не мог определить, что именно изменилось: вроде бы те же дубы, те же кусты и солнышко так же светит. Пришлось списать на обострившуюся интуицию и волшебство. Спазмы живота больше не подкатывали от воспоминаний отрывающейся плоти от костей ведьмы. Постепенно приходя в себя, Вася снова и снова прокручивал сцену встречи с ведьмой. Он всё более убеждался, что что–то было там не так. Ведьма явно принимала его за кого–то другого, и только когда он сказал что–то не так, она решила применить колдовство. Перед глазами Васи возникла картина его магической схватки, только сейчас она виделась ему более глубинно, что ли. Проглядывали потоки маны, завязывающиеся в хитрые узлы, «сингулярности тензоров». Термин сам пришёл на ум из ниоткуда, но у Васи уже истощилась способность удивляться.

Он понял, что знает и видит гораздо больше и уже чуть–чуть понимает, что именно тогда произошло, как и куда он направил энергию, чтобы ударить ведьму. «Он это сделал???». По всему выходило, что да, именно он неведомо каким способом и направил. Вася пригляделся в своём воспоминании и к потокам маны, которыми оперировала ведьма: они вовсе не угрожали ему. Вася вдруг понял, что колдунья хотела скорее обезопасить себя, чем нанести ему вред… Он так засмотрелся на видения перед глазами, что не заметил торчащий пень, перецепился и полетел кувырком в небольшой овраг.

Отчаянно пытаясь сохранить равновесие, он вскинул руку, и вдруг всё померкло… Как будто на мгновение выключили свет. Моментом позже он оказался абсолютно обездвиженным и висящим в двадцати сантиметрах от земли. Перед ним стоял какой–то невысокий, очень худой тип, с чёрной бородкой и мерзкой ухмылкой:

— Его превосходительство, архимаг де Льеро собственной персоной решил зайти ко мне в гости? Очень интересно… и почему в таком виде? …и без предупреждения? Странно, но мне удалось вас подозрительно легко скрутить, Вы можете освободиться? — если бы этого чернявого чародея сейчас увидели его коллеги, то они были бы изумлены не менее самого этого чародея. Последний раз удивлённым до такой степени его видели несколько веков назад.

— Не могу, — Вася совершенно честно попытался ослабить невидимые путы.

— Очень интересно, а мы считали Вас куда более могущественным… Знаете, несмотря на то, что Вы мне симпатичны, молодой человек, но в последнее время Вы нарушили несколько моих планов, и это было очень некстати… Заберу–ка я Вас к себе в замок, пока не знаю зачем, но такое добро никогда лишним не бывает.

Вася хотел хоть как–то прояснить ситуацию, но незнакомец не дал ему такого шанса. У Васи вдруг онемело всё тело, прямо таки остекленело. Незнакомец развернулся и неспешным шагом отправился в глубь леса. Вася же без всякой видимой помощи двигался за ним, абсолютно неподвижной массой паря в нескольких сантиметрах от земли. Одна его рука была выставлена вперёд, одеревеневшая в тот момент, когда он пытался ухватиться за что–то при падении, а другая судорожно вцепилась в шпагу. Оружие незнакомец почему–то решил не отбирать, или опасался касаться или счёл недостойным внимания.

Внезапно незнакомец остановился и прислушался…

— Хм… похоже, что все обитатели замка Ла Венталь решили переселиться в мой подвал, — пробормотал маг.

У Васи уже не оставалось никаких сомнений, что это и есть Мартиньи, а также в том, что ведьма продолжает следовать за ним. Волны ауры, исходившие от Мартиньи, говорили Васе, что стремление к встрече с ним было большой ошибкой… В его уме быстро происходило переосмысление произошедшего, ведь если он оказался в этом мире в результате незапланированной ошибки ведьмы, то как раз колдунья и хотела ему помочь, во всяком случае, исправить ошибку, а вот Мартиньи, похоже, решил как–то этим воспользоваться. Что–то в словах мага убедило Васю, что ничего хорошего от него ждать не следует.

Тем временем, архимаг внезапным движением воткнул свой посох в землю, небольшой смерч возник и сразу исчез, но через несколько секунд зловещая воронка появилась вновь, причём с совершенно другой стороны и внутри её бешено вращалась ведьма. Можно было рассмотреть, как она машет руками и что–то пытается сделать, но Мартиньи вдруг выдернул посох из земли и направил его на девушку. Ведьма тот час застыла в той позе что была, и так же, как и Вася, парила сантиметрах в двадцати над землёй.

Мартиньи ухмыльнулся:

— Мне даже незачем знать, на кой вы припёрлись сюда, и что ты сделала с Витольдом, что он потерял остатки силы и благоразумия… У меня перевыборы Председателя Академии на носу, а то, что вас обоих на них не будет, мне только на руку… Отдохнёте несколько дней в подвале, а я пока решу что с вами делать.

Мартиньи продолжил путь, а Вася с Лайлой как два мешка летели за ним. После весьма недолгого путешествия они добрались до замка архимага, и были препровождены им в одну из комнат подвала. Закрывая дверь, Мартиньи похихикал:

— Отсюда ещё никто никогда не убегал! Поэтому берегите силу, копите ману. В общем, развлекайтесь и наслаждайтесь обществом друг друга… — он закрыл дверь, оставив их висеть в том же самом остекленевшем состоянии.

Единственный плюс в их положении был тот, что они остались не только живы, но могли мыслить. Кроме того, пленные оказались расположены так, что были в состоянии смотреть друг на друга — не самая большая удача, конечно, но хоть что–то.

Глава 15. Земля. Первые ориентировки

Мастер потянулся в постели.

— Да… — Серёга присел на своей кровати и начал разговор, — и чего это там произошло, что все на ушах стоят? Видали, судя потому, как наш майор перед капитаном был навытяжку — это кто–то из серых…

— Угу, — поддакнул Толик, — как увидишь так сразу понятно, что до Бога совсем и не далеко. Не знаю как Вы, а я действительно ничего не видел и связываться с ними не хочу, обсуждать тоже, мне осталось до дембеля каких–то полгода, на фиг надо неприятностей…

— А я когда в сортир утром выходил, — продолжил Витька, привставая с кровати, — видел, шо там суета коло кабинета старшего медбрата, похоже, шо хто–то грабанул его.

Витька довольно сильно оглушал «г», да и лексикон безошибочно выдавал в нём жителя украинского юга.

— Ага, вот оно как! — Серёга оживился, — там же спирт хранится, наркота! Кто–то оттянуться решил.

— Не всё так просто, Серый, — Витька отрицательно покачал головой, — если б хто–то из местных просто скомуниздил поллитры спирту, та даже и морфинчику, то особистов не было бы… Обошлось бы клистиром, всем кому ни попадя, а дело бы замяли. Нафиг хоспитальному начальству неприятности, списать литру спирта проще, чем разводить бодягу со следствием.

— Мож, замочили кого, — Серёга задумался.

— Вряд ли, помнишь, особист говорил шо–то о странностях, значит там дело тёмное, — Витька показывал живую работу мысли, — интересно, а шо они новенького так допытывали? Эй, как там тебя? Васёк? Ты действительно ни фига не помнишь?

— Нет, не помню, — Витольд решил постепенно начинать общаться. Надо было как–то интегрироваться в местное общество.

— Гляди–ка, ожил! — Толик обернулся к мастеру.

— Ладно, хрен с ними, с их вселенскими проблемами, — Серёга полез в тумбочку, — давайте пульку раскатаем, как раз до обеда по маленькой до десяти успеем. Витёк, ручка есть? Давай её сюда, щас буду чертить, а тебе, Толик, гору как всегда с запасом рисовать?

Парни заржали, вспоминая его выходы с мизерами… Вдруг неожиданно и новенький оживился:

— А можно посмотреть ваши карты? — у архимага был свой интерес к картам.

— Да шо их смотреть? Карты как карты, обычная колода за три — пятьдесят, в любом магáзине продают, хотя почему не дать? — Витька вытащил из тумбочки новенькую картонную пачку, — моя подойдёт?

— Сгодятся, — архимаг аккуратно взял колоду. Как и следовало ожидать, карты оказались незнакомыми, в отличие от Керданских, там было всего четыре масти и очень много карт с цифрами. Витольд как бы невзначай, так чтоб ребята не видели, дотронулся до колоды Граалем. Никакой реакции, магии в картах не чувствовалось, похоже, карты были только для честной игры, или ребята не успели их зарядить, или это специально заколдованные карты, чтобы никто не мог повесить на них какого–нибудь заклятия. В последнем случае карты для гадания явно не годились. Мастер пока решил не спрашивать заколдованы ли карты, никогда не знаешь как к этому относятся. Архимаг вспомнил Керданский остров Муриам у побережья Саарского халифата, аборигены которого специализировались в наложении заклятий на карты. Весь смысл их картёжных игр (в чём бы сама игра ни заключалась) для них был сведен к тому, кто круче заколдует всю колоду или отдельные карты и кто сможет обдурить противника.

— Можно мне немного погадать на картах? — спросил архимаг.

— Та гадай на здоровье, мне не жалко, карты новые, ещё не игранные, для гадания самый раз, — Витька ухмыльнулся.

«Если не врёт, то это действительно гадальная колода», — подумал Витольд.

Волшебник попробовал разложить «малый драконий тезис». Карты не слушались, мастер не чувствовал возникающей ментальной связи с колодой, как при настоящем гадании. Бесполезно! Или карты не такие. Или тут другие физические принципы гадания: Витольд на мгновение задумался, но, просчитав гадальную постоянную, основываясь на значениях размерности здешнего континуума, пришёл к выводу, что законы гадания должны быть в принципе теми же. Скорее всего, просто астрал настолько вязок, что требуется гораздо бóльших магических усилий и концентрации, чем он мог себе сейчас позволить. Мастер постарался сделать вид, что ничего не произошло, аккуратно сложил карты в коробочку и протянул Витьке.

— Спасибо!

— Да не за что! Не получается? Ну дык, это тебе не хухры–мухры! Мне цыганка одна гадала, дык там потребовались и свечи, и череп младенца, и чёрный кот…

«Ага, я правильно высчитал, значит с гаданием в этом мире всё нормально, только они, конечно, используют специальные ритуалы для усиления влияния астрала! Что ж, разумно, очень разумно, даже странно, что я сразу не догадался, хотя на Кердане эти ухищрения и не нужны были» — мастер удовлетворённо вздохнул.

— Ой, Витька, не <п-ди>, — откликнулся Серёга, — такой большой, а во всякую <х-ню> веришь! Вот ты мне скажи, ну на <х.> там нужен этот череп или кот?

— Я пас!

— Скажу, раз!

— Тогда, я вистую.

— Ё-моё, два красненьких вальта на Сталинграде, это сильно…

— Кстати, возвращаясь к гаданью. Вот мне скоко не гадали, всё сходилось! Главное шоб это делала не какая–то дура с базара, а настоящая цыганка! — Витька приготовился было с пеной у рта доказывать преимущества гадания, но его перебил Толик:

— Кончай базарить, давай рожай быстрее: ты как играешь? Мне уже надоело на этот «валетовый марьяж» из прикупа взирать!

Они вернулись к прерванной игре, но тут зашёл начальник отделения с обходом. Ребята мгновенно спрятали карты, но аккуратно расчерченный листик остался сверху.

— А чем вы тут это делаете? — вояка с интересом посмотрел на лист, — А… геометрию решаете! Молодцы, толковые хлопцы, только вам всё равно уже обратно в часть пора! Залежались вы тут, хватит косить, время пришло отправлять вас в гарнизон!

Глава 16. Кердана. В плену

Лайла попробовала освободиться. Получилось не очень. Единственным, чем она могла шевелить, оказались её глаза. Астрал был отрезан намертво, проанализировав своё состояние, она убедилась, что в её распоряжении остались только жалкие крохи накопленной ранее маны и внутренние резервы организма. Когда–то мастер показал ей, как можно черпать энергию из собственной плоти, он тогда ещё сказал, что это на крайний случай, да и энергии можно получить лишь совсем немного, а расплачиваться придётся резким похудением. Витольд тогда ещё намекнул, что это было его личное изобретение, и насколько он знает, больше никто из магов о таком не слыхивал. Наставник ещё тогда усмехнулся, назвав это маленьким секретным оружием. В ту пору Лайла не особо обратила внимание на его слова, уж очень бредовой представлялась ситуация когда это может понадобиться, тем более что черпание энергии из собственной плоти процесс очень утомительный, болезненный и длительный.

И вот такая ситуация возникла — на боль Лайле было наплевать, она умела терпеть болевые ощущения практически любой интенсивности. Это являлось одним из обязательных навыков в подготовке волшебника. Утомительность процесса и его длительность тоже не особо волновали: чего в любой тюрьме много, так это времени. А вот с потерей веса было хуже: Лайла была и так худой, да ещё и ростом большим не отличалась, впрочем, ей всегда нравилось её хрупкое тело, отличное для жизни и привлекательное, но сейчас оно служило плохую службу.

«Эх… вот уж никогда не думала, что захочу быть толстушкой!» — последняя мысль хоть немного приподняла настроение.

Мастер висел перед ней, и тоже, похоже, мог двигать только глазами. Впрочем, да какой это мастер?!! Лайла несколько раз, прокрутив про себя все события двух дней, а также оба её разговора с ним, и всё его поведение, теперь уже не сомневалась, что в теле напротив жил кто угодно, только не Витольд, даже не свихнувшийся Витольд. Там совершенно очевидно обитала какая–то другая личность. Лайлу как громом поразило воспоминание, как когда–то мастер в шутку сказал: «Вот смотри у меня, переселюсь в другой мир, а в мою бренную оболочку вселится душа того, чьё тело я буду использовать… вот будет тебе забот!» — потом правда, мастер объяснил ей, что этого быть по идее не должно, и что вероятность подобного развития события исчезающе мала. Исторгнутая душа или найдёт умирающее тело где–то по близости, или вообще сгинет в небытие. Для неё перенос в другой мир без предварительной подготовки, да ещё и именно в материальную оболочку того, кто забрал его тело, событие почти невероятное.

Теперь Лайла по–новому переосмысливала тот разговор: ведь мастер тоже мог ошибаться… а тогда… тогда следовало, что перед ней иномирянин. Это разом объясняло всё его поведение. Похоже, пришелец был сильным волшебником, или это остаточная рефлексия тела мастера, за века напитанное маной и магически трансформированное?

Лайла тянулась к внутреннему резервуару энергии. Шаг за шагом, преодолевая сопротивление собственной плоти и сопровождающую этот процесс дикую боль, она тянула ману из своей плоти. Иногда, на мгновения, волшебница даже теряла сознание, но тут же заставляла себя опять концентрироваться. Мана потихоньку накапливалась, ещё немного и она сможет хотя бы как–то колдовать.

Вася находился всё в той же позе, как и в начале встречи с Мартиньи. Из всех развлечений ему было доступно лишь наблюдение за обездвиженной и висящей в воздухе ведьмой. С волшебницей творилось что–то не то: цвет даже здоровой стороны лица у неё стал пепельно–серым. Девушка, казалось, умирала на глазах, её тело приобрело какой–то мраморный оттенок и стало походить умерший и высохший труп. Лайла истощалась на глазах, превращаясь из очень симпатичной девушки (даже несмотря на уродовавший половину лица шрам) в какое–то старое и полумёртвое существо. Внезапно брюнетка пошевелила головой и, через мгновение, ей удалось получить контроль над лицом и шеей. Вася услышал её голос, правда, не такой приятный как в замке или в таверне: теперь голос брюнетки стал старым и скрипучим, чувствовалось, что слова давались ей с большим трудом.

— Слушай меня внимательно, — Лайла обратилась к Васе, — я не враг тебе, чтобы ты себе ни думал по этому поводу. Насколько я понимаю, ты попал в переплёт, но, поверь, это не из–за меня, и я очень хочу помочь тебе. Мы попали в весьма скверную ситуацию, и нам удастся выжить, только если мы объединим усилия. Я попытаюсь вкратце объяснить ситуацию, но возможно у нас не так много времени. Захвативший нас Мартиньи не идиот, чтобы держать двух сильных магов длительное время в тюрьме. Боюсь, что мы имеем в запасе не более пары дней, поэтому если мы не смоемся раньше, то последствия будут, скорее всего, самыми плачевными. Я уверена, что он прослушает наш разговор, поэтому я попытаюсь говорить иносказательно, а ты уж сам додумай с учётом того, что знаем только мы с тобой. Короче, твой эксперимент удался. У тебя получилось попасть туда куда ты и не думал попадать, а попавши, решил, что это сделала я… но по существу не совсем так, я очень хочу исправить сотворённое неправильное колдовство, и душа того, кто был изгнан должна вернуться обратно, так же как и наоборот. — Лайла поморщилась, объяснять как можно более непонятным языком, было трудно. Волшебница никогда не играла в политику и не флиртовала со всеми мужчинами подряд, поэтому и опыта говорить полунамёками у неё явно не хватало.

Постепенно Лайле удалось кое–как прояснить для Васи ситуацию так чтобы в случае подслушивания для Мартиньи же остался крайне странный рассказ. Не зная о трансгрессии, на что Лайла очень надеялась, Мартиньи скорее заподозрит хитроумную политическую комбинацию или заговор, чем трансгрессию и иные миры.

Вася просто обалдел от вываленной на него информации, но если принять во внимание сказанное брюнеткой, то все кошмарные события становились на места и приобретали вполне определённый смысл, естественно только в случае, если он правильно понял все недосказанности и намёки. Не верить ведьме просто не было никакого резона, да и другого объяснения всё равно не было. Только сейчас до Васи дошло, что волшебство действительно имеет место, а не плод его воображения, что он по настоящему очутился в очень странном мире с магами и как–то попал в их внутренние разборки. А ещё ему стало страшно оттого, что будет с его собственным телом на Земле, и каких дров наломает этот мастер, который как выходило даже по местным меркам был магом с экстраординарными способностями… Потом стало ещё хуже, Васе представились толпы магов, проникающие на Землю, захватывающие чужие тела… Это уже было похоже на какой–то из голливудских кошмариков, который он как–то умудрился посмотреть по видику у Кольки, благо его родители привезли видеомагнитофон из Сирии.

Лайла тем временем попыталась наладить двусторонний контакт. Старая как мир схема: Лайла спрашивала, а Вася отвечал одними глазами: «да», «нет», «не знаю». Формулировать вопросы оказалось на удивление сложно, и Лайла убила не менее трёх часов, пока не дошла до понимания такого странного факта, что Вася не только не волшебник, но и на Земле, в его родном мире, вообще нет никакого волшебства, нет астрала, нет волшебников. Лайла впервые осознала весь ужас положения, теперь от неё зависела не только её жизнь, но и судьба мастера. В том мире нет астрала, исходя из этого, получалось, что если она не проведёт трансгрессию, то мастер, скорее всего, останется в том мире навсегда.

Лайла постаралась по быстрому объяснить, как она смогла освободить лицо от власти чар, и предложила Васе самому попробовать. О тайном способе черпания энергии, она решила умолчать, ибо, во–первых, не хотела довериться незнакомому человеку, а, кроме того, полагала, что Мартиньи почти наверняка будет подслушивать их разговоры.

Вася делал отчаянные попытки хоть как–то пошевелиться, но ничего не мог сделать. Он почти поверил ведьме во всё, что она говорила, во всяком случае, её рассказ объяснял если не всё, то многое. Единственное, что оставалось непонятным, так это как можно освободиться из заточения, а лучше вообще вернуться в старое тело и в свой мир. В мозгу всплывали картины одна мрачнее другой, если срочно не вернуться неизвестно как вообще можно будет расхлебать то, что наделает этот колдун под личиной Васи. Если верить ведьме, то они попали в очень скверную переделку, и чтобы выбраться из неё живыми надо будет очень постараться.

Вася и старался изо всех сил, но максимум, чего он смог добиться, это обретение способности прищуривать правый глаз. Лайла следила за его попытками с надеждой, но, понимала, что неопытность Васи, похоже, не позволит ему справиться с заклятиями архимага.

Глава 17. Земля. Сеанс некромантии

Уже пятый день мастер лежал в госпитале. Из разговоров врачей он понял, что те, в конце концов, зашли в тупик. С одной стороны, никаких объективных признаков болезни не обнаруживалось, энцефалограмма эпилептической активности не нашла, дополнительные обследования тоже ничего не выявили, а с другой — полная потеря памяти делала невозможным его возвращение в часть. Вот он и лежал в военном госпитале без возможности определиться хоть куда–нибудь. Само по себе это уже не устраивало архимага: он отважился на совершенно безумное путешествие и подготовке к нему посвятил более трёх сотен лет, а в итоге тратит драгоценное время, созерцая потолок одной комнаты? На открытый конфликт с местными властями и неприкрытое колдовство он был явно не готов. Те крохи маны, которые удалось скопить в сочетании с чрезвычайной вязкостью астрала и общим истощением его, хилого теперешнего организма, делали любой открытый конфликт явно безумным. Первый попавшийся недоучка–магистр мог его сейчас скрутить шутя.

С соседями по палате мастер почти не общался: трудно расспрашивать о чём–то, не понимая вообще ничего: это как ученику первого класса расспрашивать о математическом анализе — сам вопрос первоклассник самостоятельно не сформулирует. Единственная попытка хоть что–то узнать была проведена два дня назад и совершенно очевидно закончилась полным фиаско. Мастер тогда спросил:

— А вы не напомните мне историю нашей страны?

— А на фига тебе история? Лучше б шо–нибудь полезное спросил, например, как прокосить остаток службы, и уйти прям щас на дембель… — Витька, как всегда, был категоричен.

— Ну, вначале шарились, значит, славяне, древляне, поморы по лесам с каменными топорами, потом пришёл Рюрик из Швеции… — Серёга говорил это с серьёзным лицом, но чувствовалось, что он издевается.

— Ты б ещё с обезьяны начал, а лучше с динозавров, — перебил его Толик, — так тебе придётся ему курс истории целый семестр читать, надо дать парню правильную установку. Значит так, главное, что тебе надо знать, так это то, что в одна тысяча девятьсот семнадцатом году Ленин и большевики свергли царя, душегуба и эксплуататора, и построили первое самое справедливое общество, в котором не было эксплуататоров, предотвратив зарождение в России загнивающего империализма.

Ребята прыснули от этой фразы. Серёга не удержался:

— Толик, ты не на партактиве выступаешь, ну на фига ему про это рассказывать? Попадёт в часть, там замполит это же самое будет долдонить каждый день, думаю, что даже кот на кухне уже этот пассаж наизусть знает!

Ещё примерно полчаса ушло в разговорах в этом же духе, в итоге Витольд остался с минимумом новой информации, бóльшая часть из которой была, мягко говоря, непонятна. Даже доверять ей не хотелось, слишком уж многие объяснения походили на неприкрытое издевательство то ли в отношении его, то ли над самой их историей. Маг задумался о дальнейших действиях. Вариантов было немного: или идти на откровенный побег, или приобрести память Васи. И то и другое, в теперешнем состоянии архимага, было делом не лёгким, но второй вариант выглядел намного менее опасным, и он решил остановиться на нём. Заклятие для считывания памяти было не из простых, и даже на Кердане с её «лёгким» и доступным астралом было подвластно далеко не многим волшебникам. Впрочем, самому Витольду оно было вполне по силам, при наличии достаточного количества маны, разумеется. Основным условием проведения заклинания являлось полное подчинение тела считываемого, и в этом задача архимага значительно облегчалась: телом он владел всецело.

Сложнее обстояли дела с маной: её можно позаимствовать из Грааля, но это бы опустошило Грааль практически полностью, сделав из мощнейшего инструмента почти бесполезную игрушку. Кроме Грааля можно копить ману или брать её из собственного тела. Этот путь, по прикидкам мага, занял бы не менее полугода, да и то сомнительно, учитывая крайне скудный рацион госпитальной еды. Оставалась ещё некромантия. Витольд поморщился: некромантию он не любил. Это был один из самых мощных разделов магии, и входил в обязательный курс обучения, который архимаг постиг ничуть не хуже остальных. Да и сам Витольд, уже самостоятельно занимаясь магией, счёл своим долгом тщательно ознакомиться со всем, что Керданская наука знала о некромантии. Даже практический опыт у него имелся: как маг–практик он не мог пройти мимо этого, точно так же, как врач при обучении не может полностью пропустить вскрытие трупов. И всё же некромантия никогда не была симпатична архимагу и, без особой на то нужды, связываться с ней волшебник не хотел. Некромантия имела ещё и то неудобство, что требовала достаточно сложных ритуалов: места с расчерченными пентаграммами и рунами, свечи, и, конечно, главное — никто не должен мешать ритуалу, не кидаться на помощь воплям жертвы.

Итог был неутешительным: придётся воспользоваться Граалем, а значит существенно снизить свой уровень защиты. Маг вздохнул. Прикрыв глаза, он потихоньку прикоснулся разумом к Граалю и постепенно стал перетягивать в себя ману. Когда энергия начала клокотать в теле, просто обжигая его изнутри, маг начертил в воздухе перед собой Седьмую Руну, и обрушился на свой собственный мозг заклинанием познания максимального уровня. Боль была чудовищной. Архимаг знал, что заклятие познания мозга причиняла жертве сильную боль, и был готов к этому, однако и само заклинание в этом странном мире с «вязким» астралом причиняло сильную боль колдуну. Два источника боли слились в единый поток, который и обрушился на Витольда. Закрываться от него нельзя, даже наоборот, надо было открыться для нахлынувшей информации. Архимаг открыл своё сознание и просто захлебнулся окатившей его волной боли. Через мгновение он потерял сознание.

К счастью, архимаг колдовал ночью, и смог сдержать крик, поэтому никто не обратил внимания на то, что рядовой Владимирский провалялся половину ночи без сознания. Колдовство удалось, но всё же маны не хватило, воспоминания были такими, как будто прошли столетия с тех времён, многие детали забылись и Витольду приходилось каждое сведение мучительно вспоминать. Этот аркан имел и ещё один принципиальный недостаток, с его помощью нельзя научиться чему–нибудь, переданные знания были в пассиве и требовали осмысления перед использованием. Таким образом, архимаг теперь мог «вспомнить», что в тысяча девятьсот семнадцатом году была революция, но чтобы понять, что и зачем, надо напрягаться и «вспоминать» отдельно. Целостной картины заклинание не давало, скорее, оно было похоже на книгу, в которой можно получить очень быстро затребованные сведения. Теперь Витольд мог не терять бездумно время, а целиком уйти в себя, «переваривая» полученную информацию.

Перво–наперво, маг решил заняться выяснением магической составляющей этого мира и с удивлением обнаружил, что Вася практически ничего об этом не знает. Отрывочные сведения были какими–то очень уж поверхностными, отрывочными и сумбурными, и скорее озадачили мага, чем прояснили ситуацию. На Кердане даже крестьяне более подкованные в магии и почти все в той или иной степени владели мелкой бытовой магией, типа избавить дом от пыли или убить жучков в муке. Вася же не знал ни единого заклинания. Ковыряясь в памяти рядового, Витольд наткнулся на упоминание понятий «религия», «бог», «молитва» и т. п. Это было донельзя странное, философско–мистическое учение, которое, как понял архимаг, давало определённую силу посвящённым и могло как–то повлиять на бытие метафизическим путём. Хотя практических рецептов архимаг и тут не нашёл, но размышления привели его к выводу, что религия есть достаточно универсальная составляющая здешней культуры, и он решил что займется, прежде всего, именно ей.

Извлечённые сведения, касающиеся социального положения Васи, указывали, что теперь он является служащим в войсках, и что ему служить ещё полтора года. Это было интересно, к тому же армия отличная вещь, чтобы исчезнуть из поля зрения любых структур. Обычно армия хорошо оберегает сама себя от вмешательства извне, и пресекает любые попытки кого–либо или чего–либо в ней искать. К тому же армия, как ничто другое, позволяет ознакомиться с новейшими достижениями прогресса. Итак, надо было найти путь обратно в армию, поэтому архимаг весь день и последующую ночь занимался вытаскиванием из памяти и осмыслением событий, помогающих ему показать восстановление утраченной памяти. На следующий день на обходе он так и сказал лечащему врачу, что у него постепенно восстанавливается память.

— Дурак! — заявил Серёга, — и кто тебя за язык тащил? Сидел бы, молчал в тряпочку, глядишь и дембельнулся бы по дурке, а теперь будешь волынить ещё полтора года!

— А кто такой бог, как ты это понимаешь? — решил поинтересоваться мастер.

Толик вытаращил глаза на волшебника:

— Блин, ну ты даёшь! Знаешь, Серёга, он и без твоих советов дембельнётся, а точнее, дурдом ему на следующие насколько лет, похоже, обеспечен…

Архимаг немало удивился столь странной реакции ребят, и решил больше в эту сторону не копать.

В это время у полковника Шарикова пребывал с докладом майор Смоленский:

— Майор, доложите, сколько у вас на выписку?

— Всего в отделении двадцать три человека, сегодня выписываются трое, завтра четверо.

— А остальные восемнадцать когда? — с математикой у полковника были явные проблемы.

— В течение недели, наверное, всех, кроме Козлова, его придётся комиссовать.

— А, ты этого, Петрович, что там у тебя с этим долбанутым эпилептиком? Оклемался?

— Трудно сказать, товарищ полковник, вроде как очухался, но с памятью всё ещё плохо, но уже кое–что вспоминает.

— Объективно так и нет ничего?

— Нету, и рентген и энцефалограмма в норме, в анализах тоже ничего…

— Может, косит?

— Нет, не похоже: психологи подтверждают полную амнезию.

— Знаешь, ты его, наверное, выписывай на <х> в часть, мне очень не понравилось как эти <ё> следователи из окружной прокуратуры на него смотрели, нам <н. х.> тут разборки эти не нужны, пусть они его там допрашивают, если захотят… Надо вообще всех поразослать, на фиг мне не надо чтоб эти <п.> здесь ходили.

— А не рановато ли, товарищ полковник? Он, вроде как, серьёзно болен.

— Ну, <бл.>! У нас тут не санаторий «солнышко», заболеет — снова к нам попадёт! Не комиссовать же его, в самом деле! Тут за каждым комиссованным комиссий и проверок не обберёшься, а только комиссий мне сейчас и не хватало!

— Ладно, значит, завтра отправлю его.

— Только выпиши сопровождение в часть, а то ещё сам не найдёт, тогда нам уж точно пистон по полной вставят.

На следующий день Витольда отправили в часть. Архимаг был в восторге от новых впечатлений. Самым первым из них был автомобиль, из глубин памяти Василия он извлёк сведения об устройстве машины и принципах внутреннего сгорания. Маг быстренько прикинул в уме схему устройства для констант континуума Керданы: получалось не очень. Двигатель внутреннего сгорания, не то чтобы был вообще невозможен, но создать его было бы крайне затруднительно: астрал оказывал существенно большее влияние, и высокоэнергетические химические реакции быстрого типа имели значительную вероятностную погрешность. На практике это значило, что бензиновая смесь с большóй долей вероятности от искры или вообще не загоралась бы или взрывалась с выделением гораздо большего количества энергии, чем на Земле.

Да, уменьшение влияния астрала в этом мире имело и положительные стороны: физические и химические процессы становились гораздо стабильнее и более предсказуемыми. Нестабильность энергетического состояния и вероятностный характер реакций при таком мизерном влиянии астрала становился заметным только на самом мельчайшем микроуровне. На Кердане даже атомы были практически не исследованы, и алхимики оперировали скорее образными категориями, чем реальными понятиями о структуре вещества из–за крайней нестабильности законов мироздания на расстояниях меньших ангстрема. Понятия о атомах и субатомных частиц, хотя и были выведены величайшими магами–теоретиками, так и оставались лишь метафизической метафорой, не более чем отвлечённой теорией, ничего общего не имеющей с реальностью.

Здесь же, по прикидкам Витольда, выходило, что даже атомы должны быть и оставаться стабильными. А так же весьма предсказуемо вести себя даже без стабилизирующего действия астрала, и только на субатомные частицы, если таковые вообще существуют, влияние здешнего астрала становилось столь существенным, что вновь должны были проявляться неустойчивость и непредсказуемо–вероятностный характер преобразования энергий. Нечто похожее в виде какой–то «квантовой механики» и обнаружил Витольд в памяти Васи, только суть теории оказалась столь сумбурной и странной, что не заслуживала достаточного доверия. Слабость же этой теории архимагу была абсолютно очевидна: по совершенно непонятным причинам, попытки описать поведение мелких энергий производились без учёта влияния астрала. Это приводило к формулам чудовищной сложности: там, где можно было обойтись элементарным магическим биномом из программы второго курса Академии, в ход шли какие–то зубодробительные дифференциальные уравнения третьего порядка, о коих на Кердане мало кто вспоминал, кроме пары сбрендивших на математике магов.

Электроника на архимага ещё в госпитале произвела впечатление. Извлекая знания из Васиной памяти, Витольд только головой качал о хитроумии здешних приборов, все они на Кердане тоже были почти невозможны. Ещё Маркус Великий пробовал делать опыты с электричеством, но ничего толкового у него тогда не вышло. Обычное сопротивление куска металла случайным образом менялось на пять–семь порядков в каждый момент времени, а сделанная простейшая гальваническая батарея давала ток непредсказуемо–изменчивого напряжения…

Воинская часть, на первый взгляд, была достаточно похожа на военные базы виденные мастером. Муштра, вылизанные плацы и газоны были универсальным свойством армии не только в пределах Вселенной, но и даже за её пределами и совершенно не зависели от фундаментальных констант континуума. Архимаг, выкопав из «ангаров» теперь уже собственной памяти, сведения о порядке прохождения службы, прибыл в часть, доложился, и поспешил в свой взвод, как раз поспев к предобеденному построению. С песней и строевым шагом взвод направился в столовую. Вот тут–то его и ожидал небольшой сюрприз.

Лейтенант Шелудько искренне полагал, что голод один из лучших воспитателей, после самих сослуживцев конечно, и потому пользовался им в любой подходящий момент. А момент был преотличный: из госпиталя вернулся рядовой Владимирский. Вася вызывал у лейтенанта чувство глубокого отвращения: паршивый интеллигентишка, учил в университете всякую никому не нужную муру, и боец из него никудышный — тряпка! Не то что, например, Иванько, тот в плечах был в косую сажень, при надобности водопроводную трубу мог в узел связать, а Вася… тот и отжаться–то больше десяти раз не мог. Шелудько сплюнул! Лейтенант его невзлюбил с того самого первого дня полгода назад, когда он спросил Васю:

— Рядовой Владимирский! Расскажите мне устройство походной рации.

— Главной частью рации является индуктивный контур, который представляет собой индуктивную катушку определённой индуктивности, соединённую с конденсатором переменной ёмкости параллельно… — закончить рядовой не успел.

— Я тебе всю физику сейчас в трёх буквах расскажу! Че ты мне выёхиваешься! — вызверился Шелудько, — тут весь взвод на умняке сидит или только один дегенеративный? <Бл>, с «индукностями» можешь в сортир сходить, ты хоть посрать без заумствований способен? Тут ручка есть, <бл.>: сначала крутишь, потом слушаешь! Вот и весь принцип работы, а он тут <х-ю> городит! Ручка служит для вращения вправо, влево и другие стороны для генерации телефонного сигнала. А отец у тебя кто?

— Инженер–электронщик, товарищ лейтенант!

— Ягодка от яблочки далеко не катится, — подвёл итог командир взвода, окончательно уверившись в наследственной дегенеративности рядового.

Впрочем, у лейтенанта был свой рецепт, как исправить юродивого. Как раз перед болезнью он заставил этого Владимирского отжиматься, а в это время весь взвод обедал. Пока рядовой отжимается — все обедают, как только боец устал — трубим конец обеда. Это называлось «физкультурный обед». Кстати, очень помогал в плане физподготовки, после такого обеда половина взвода часа два учило Васю жизни в казарме, а потом сами же и заставляли его в любое свободное время отжиматься.

Лейтенант опять сплюнул: воспоминания о том славном физкультурном обеде омрачились неприятностями последней недели: сначала этот припадочный переполошил всех и лейтенанта долго и нудно вопрошали все кому не лень. А потом и того хуже, оказалось, что в окаянном госпитале какая–то чертовщина случилась. Лейтенант так и не понял какая, но следователи из окружной военпрокуратуры, и даже особист в части побывали. Теперь полковник Коломенский смотрел на него волком. Мало того, что у полкана нашли язву, и теперь ему пить приходилось втихоря от жены, так ещё и эти особисты и прокурорские. Жена–то полкана ежедневно пилит, а Коломенский отрывается на всех, кто под руку попадётся… и на нём, лейтенанте, в первую очередь… так и до «микромайора[3]» недолго слететь.

Настроение лейтенанта и так было паршивое, что выражалось в усиленной муштре подчинённого его личного состава, а с появлением рядового Владимирского и вовсе испортилось. Лейтенант полагал, что этот рядовой затеял приснопамятный припадок, чтоб от службы прокосить, не удалось, но в госпитале «наотдыхался» это гад предостаточно. Идея физкультурного обеда была единственным просветом в тёмных мыслях лейтенанта. Эту идею он и довёл до взвода.

Несколько ребят покрепче со значением посмотрели на архимага. Это было странно, но Вася даже и не подумал показывать страха, а ведь тогда его «отдренировали» на редкость качественно. Сосед Васи выплюнул сквозь зубы: «чтоб, гнида, отжимался подольше, а то если опять без обеда будем, я <б> тебя урою на <x>!». Архимаг снова промолчал, хотя Грааль уже просто кричал ему о недружественных намерениях бóльшей части окружающих людей.

По команде взвод дружно и очень быстро начал заглатывать кипящую жижу, по недоразумению называемую супом. Все боялись не успеть, некоторые по быстрому заталкивали в рот целиком куски хлеба. А Витольду было приказано отжиматься. Архимаг и начал отжиматься. Влитая ещё в больнице сила сделала упражнения и вовсе не трудными, архимаг даже не обращал на них внимания, глубоко задумавшись об увиденном за неполные полдня. Как учёному, магу всё вокруг было чрезвычайно интересно, он получил массу новых впечатлений, и теперь производил в уме быстрые прикидочные расчеты трансгрессионных тензоров для увиденных явлений. Попробовал даже сделать некоторые астральные изопроекции. Одно дело теоретически прикидывать, как будет выглядеть мир при других постоянных континуума, а другое дело самому, «в живую» увидеть не только это, но и родившийся в таких условиях социум. В целом можно сказать, что действительность превзошла все ожидания архимага, и он был доволен, как кот, добравшийся до сметаны. Из приятных мыслей мастер оказался выдернутым приказом прекратить отжиматься. Когда он встал, то обнаружил, что большинство сослуживцев выглядят несколько ошарашено… Это ж надо, отжался шестьсот раз! Ни фига себе…

— А чего раньше не отжимался столько? — офицер выглядел малость пришибленным.

— Не помню, товарищ лейтенант, у меня ещё память не совсем восстановилась, — ответил архимаг, как можно старательнее подражая стилю речи виденных им военных.

— Вольно! Разойдись!

Большинство из взвода остались происшедшим весьма довольными, доставший всех своими физкультурными обедами лейтенант теперь был посрамлён, а взвод, наконец, смог нормально пообедать.

— Ну, Васёк, ты молоток! Так держать! Не знаю уж какую тебе там клизму в госпитале за<х>чили, но ты классно их оттянул! — резюмировал Валерка. Насколько смог вспомнить архимаг, он был Васиным соседом по строю и по кровати, а также практически единственным во взводе, с которым Вася поддерживал более или менее дружеские отношения.

Василию разрешили пообедать не спеша, что архимаг и сделал с великим удовольствием. Правда, пища была отвратительного вкуса и низкой питательности, но, судя по всему, голод в этой Вселенной был каким–то универсальным качеством, наравне с «вязким» астралом.

«Уж нет ли тут какой глубинной взаимосвязи?» — проскользнула невольная мысль.

А лейтенанту же наоборот, обед совсем не понравился: вместо положительных эмоций преобладали отрицательные. «Теперь весь взвод сначала натрескался так, что брюха их лопаются, а теперь насмехаются над ним» — думал лейтенант, и чем больше он размышлял, тем меньше ему это нравилось. Обычно лейтенант с самого начала выбирал наиболее хилого солдата для шпыняния его по любому поводу и без. Он же служил ему и для удовлетворения своих садистских наклонностей, и как козёл отпущения при любых проблемах, и как живое наглядное пособие остальным солдатам того, как делать не надо. Отработанная годами система сейчас дала совершенно непонятный сбой, почему лейтенант понять не мог, и от того злился ещё больше.

Для укрепления воинского духа, по мнению лейтенанта, сейчас было самое время сделать марш–бросок километров на двадцать пять. Но, как известно, марш–бросок лучше всего проводить ночью, вместо сна, и сие развлекательное мероприятие лейтенант решил отложить до отбоя. Начальство к идее марш–броска отнеслось с пониманием. Тем временем старший сержант Марлюк, командир Васиного отделения, решил сам разобраться с ситуацией, поймав рядового в казарме:

— Ты чего тут самого сильного корчишь? Хочешь чтоб и нас лейтенант заставил по шестьсот раз отжиматься?

— Нет, приказали отжиматься, я и отжимался, — архимаг недоуменно смотрел на сержанта и не мог понять, чем же тот недоволен.

— Ах так! Ты, значит, хамить будешь?!! Сейчас я тебя проучу.

С несильным замахом Марлюк попытался заехать Васе по печени, но как–то неожиданно рядовой, доселе не способный вообще никого ударить, перехватил руку и сдавил. Впечатление было такое, что рука попала в тиски, по крайней мере, Марлюк не мог вообще никак пошевелить сдавленной конечностью, а сила давления была чудовищной. Через мгновение архимаг отпустил руку:

— Ещё вопросы есть, товарищ старший сержант?

— Нет вопросов, но ты за это ещё поплатишься, гнида!

Архимаг только хмыкнул на угрозу. Оба происшествия заставили задуматься: получалось, что унижение тут было вещью обычной, и пока его спасала только большая сила, взятая из энергии Грааля. По прикидкам архимага, этой маны должно было хватить ещё на две–три недели, не больше. Вариант «терпеть издевательства» архимаг отмёл сразу: всё–таки он, как никак, один из сильнейших магов Керданы, элементарная гордость не позволяла. Требовалось что–то решать на постоянной основе. Грааль был почти пуст, в нём оставались лишь несколько простых, но полезных заклинаний. Еды толком тоже не хватало. Оставалась некромантия, которую тоже не сильно применишь… впрочем, надо было заняться именно едой, наверняка её можно как–то добыть.

После отбоя, примерно через часик, когда солдаты только–только, сладко расслабились, лейтенант скомандовал тревогу и марш–бросок. Раздали всем кучу какого–то снаряжения, взводу была дана карта с прочерченными азимутами и контрольными точками и дана команда старта. Полковник, славившийся своим косноязычием, давал ориентиры:

— … примерно после трёх километров, но не более чем через час после начала движения, справа от вас будет фабрично–заводская труба ивановского цементно–кирпичного завода гражданского вида, вы должны её обогнуть справа, далее вы бежите на север около часа, пока не заберётесь на холм, откуда на расстоянии прицельного выстрела из автомата будет стоять дерево системы дуб… Ваша задача состоит в прибытии на контрольный пункт конечного назначения ровно к шести утра. Те, кто произведёт опоздание будут иметь по три наряда вне очереди! Вопросы есть?

Сонные и злые солдаты медленно бежали в темноте, почти по щиколотку в грязи по каким–то полузаброшенным задворкам деревень, по лесу и пустырям. Архимаг бежал рядом с Валеркой, и решился на его помощь:

— Валер, мне очень нужна твоя помощь! — полушёпотом сказал Витольд

— Какая на фиг помощь? Тут сдохну я от этого бега! Кто б мне помог! — Валера явно был не в восторге сейчас подсоблять кому–либо, сам он тоже, как и Вася не отличался силой и выносливостью.

— Это не проблема, сейчас помогу, — архимаг попробовал сконцентрировать немного маны.

— Странный ты какой–то! — Валерик покосился на Васю с подозрением, — и как интересно ты можешь мне помочь?

Ответ вдруг возник совершенно необъяснимым образом. Внезапно Валерке стало очень и очень легко, его просто переполняла энергия, вещи перестали быть тяжёлыми, а сам он почувствовал такую бодрость и свежесть, что марш–бросок показался пустяком. Валерик с недоумением покосился на Васю:

— И как ты это сделал?

— Наколдовал маленько.

— Вот это да! Если б кто сказал, не поверил бы! Это теперь навсегда?

— Нет, на пару часов, не больше, я собственно и хотел с тобой поговорить об этом, мне нужна еда, много еды, тогда я смогу укрепить себя и тебя на более длительное время.

— Всегда мечтал быть сильным! А как ты это делаешь?

— Объяснять долго, да и ты всё равно не поймёшь, а даже если что–то и поймёшь — не сможешь воспользоваться! Этому учиться долго надо, лучше подумай, где можно еды взять, что тут в округе есть?

— А как же марш–бросок?

— Я сделаю так, что нас не заметят, а с новыми возможностями мы успеем их догнать, сейчас мы можем бежать как минимум в три–четыре раза быстрее чем они, а если я найду еду то и ещё быстрее.

Валерик задумался… Странности с Васей продолжались, впрочем, он читал о людях, у которых вдруг открывались сверхъестественные способности, похоже, что это именно тот случай. По любому, такой шанс надо ловить, а Валерик был авантюрного склада, поэтому он был готов к таким подвигам заранее, лишь бы наказание последовало не слишком жестким.

— Ладно, уговорил, но если чего, то это останется на твоей совести! Прикрывать тебя от начальства не собираюсь.

— Теперь жди моей команды, как только я наведу морок, нам придется срочно исчезнуть из виду остальных, у нас будет только несколько секунд.

— Усегда готов! — Валерик спародировал интонацию героя небезызвестного фильма.

Архимаг потянулся мысленно к Граалю и активизировал «пелену памяти», потом ребята быстро прыгнули в кусты и затаились. Взвод продолжал бежать, не заметив потери в личном составе. По прикидкам архимага, у них было где–то четыре–пять часов, во время которых никто не подумает и не вспомнит о них, не обнаружит их отсутствие. Когда шаги последнего солдата стихли в ночной тишине, архимаг оживился:

— Итак, где ты думаешь, есть еда?

— Хм… вон деревня, огоньки видишь там, вдали, наверное, это Малиновка, а может и Лозовеньки… я не очень хорошо тут ориентируюсь, но то, что там деревня это точно.

— И что мы в ней сможем найти?

Валерик уже устал удивляться переменам Васи и некоторым его вопросам, но решил плыть по течению и аккуратно отвечать даже на самые придурковатые вопросы:

— Ну, можно попросить еды, но много не дадут, можно скоммуниздить чего–нибудь, смотря сколько еды тебе надо.

— Сейчас прикину, — архимаг попытался найти в Васиной памяти что–нибудь подходящее, — думаю свиньи должно хватить…

— Ого! — присвистнул Валерик, — а ты её одолеешь?

— Одолею, не беспокойся!

— Ну, свиньи тут, конечно, есть, это ж Украина, только она же будет кричать, вырываться, если её колоть, да и как мы будем нести такую тушу?

— Все проблемы беру на себя, свинья кричать будет, но мы далеко отойдём, никто не услышит. Веди к свинье! — «не хочется тратить ману на поисковое заклинание» добавил Витольд про себя.

Минут через десять ребята уже крались по задворкам деревни. Валерик выбрал самый большой сарай, и ребята медленно двигались в том направлении. Архимагу уже при подходе к деревне пришлось вновь воспользоваться Граалем, чтобы усыпить всех собак и петухов. Вскоре был найден хлев, где оказались аж четыре свиньи. Витольд выбрал самую жирную: она уже и ходить не могла. Маг подошёл поближе, и свинья недовольно хрюкнула. Он особым образом щёлкнул свинью по носу, и она оказалась полностью обездвиженной, потом он передал свой вещмешок и автомат Валерику и взвалил живую, но обездвиженную тушу на плечо. Приятель вытаращил глаза: одно дело шестьсот отжиманий, а совсем другое взвалить себе на плечи добрых четыре центнера небрежным движением и отправится в путь с таким грузом.

Выбравшись из амбара, архимаг спросил:

— А где можно взять свечи?

Валерик только подумал, что надо бы удивиться и на этот раз, но понял что теперь он, пожалуй, ещё не скоро вновь обретёт умение удивляться чему–нибудь:

— Надеюсь, не автомобильные?

— Нет, обычные, восковые или стеариновые.

— Наверное, в церкви. В магазинах в таких мелких деревнях искать нечего — там и мыши от голода дохнут.

— Ах, вот оно как! Тогда пошли в церковь.

— Прямо со свиньёй?

— А что? Или тебя это шокирует?

— Да ничего, можно и со свиньёй, — пробормотал совсем уже обалдевший Валерка. Архимаг лёгкой трусцой побежал по центральной улице деревни. Они так никого по пути и не встретили, а мастер как–то легко взломал церковный замок. Но, зайдя в церковь, Витольд внезапно остановился, как оглушённый. Валерик даже не заметил, что Вася как–то совсем замер, как изваяние, он прошёл по периметру церквушки и насобирал десятка два разной степени обгорелости свечей:

— Столько хватит?

Ответа он не дождался, Вася стоял абсолютно неподвижно, с отрешённым и совершенно безучастным, ничего не выражающим лицом, и с остекленевшим взглядом…

— Васёк, ты чего это? — Валерик стал теребить друга, тот ещё какое–то время стоял, потом словно очнулся:

— Этого хватит, надо сваливать отсюда побыстрее!

Валерик был полностью согласен, и ребята потрусили обратно в лес. Внезапно они вышли к небольшой речушке, не больше трёх метров в узком месте. Луна осветила водную гладь. Тут Витольд повторно привёл Васю в ступор, шагнув на водную гладь, и совершенно спокойно перейдя реку, не в самом узком месте ступая по водной глади, как по суше. Вытаращившись на библейское чудо, не долго раздумывая, Валерик сунулся за однополчанином, но тут же увяз по щиколотку в прибрежном иле. Пришлось звать Василия. Тот обернулся:

— Ой, извини, я про тебя совсем забыл, — он что–то гортанно выкрикнул и призывно махнул рукой, — сейчас ты сможешь идти тоже.

И действительно, водная гладь теперь отлично держала Валерика, на ощупь было похоже, что он идёт по надувному матрасу. Перебравшись на другой берег, он в который раз за сегодняшнюю ночь решил больше ничему не удивляться и ни о чём не спрашивать, но любопытство всё равно одержало верх над выдержкой.

— Ты прямо как Иисус!

— Извини, не знаком, — не сразу сообразил архимаг о каком Иисусе идёт речь, — а что он сильный маг?

— Теперь уже и не знаю, — обалдело ответил Валера.

— Познакомишь? — с надеждой оглянулся на приятеля Витольд.

— Это вряд ли, он уже две тысячи лет как мёртв.

— Жаль.

Более всего Валерика поразила интонация последней фразы. Создалось впечатление, что Васе действительно было жаль, что не удастся познакомиться воочию с Иисусом. Да и весь разговор был абсолютно бредовый: «понятно, конечно, что научный атеизм… но что б современный человек не был в курсе о каком Иисусе идёт речь, да ещё и не знал о чуде хождении по воде — это было выше всяких представлений». Объяснять же себе сам факт хождения по воде и подавно не хотелось.

Через полчаса блужданий они вышли на небольшой холмик без деревьев. Взойдя на холм, архимаг сбросил с плеча свинью, и покосился на всходившую Луну. Это было очень кстати, любые спутники планеты усиливали колдовство, если находились над местом приложения сил.

То, что делал Вася, Валерику показалось сценой из какого–то ужастика, виденного по видухе у соседа. Тогда Валерик даже не смог досмотреть фильм до конца и зарёкся больше так называемых триллеров не смотреть.

Архимаг же, решив что сочетание еды с некромантией не самый худший способ получить ману, тщательно вычерчивал на земле штык–ножом пентаграмму, а затем руны на пересечениях линий. Конечно, очень хотелось иметь сейчас под рукой несколько привычных и очень полезных артефактов, а вместо свиньи хорошо было бы иметь человека для жертвоприношения, но пока архимаг решил ограничиться малым. Даже жертва свиньи в таких «походных» условиях давала очень неплохой приток маны и становилась отличным подспорьем. Жаль, не было времени, чтобы сделать умирание свиньи длительным и мучительным — с муара боли можно было собрать чуть ли не втрое больше маны, но времени могло хватить лишь на проведение самого короткого ритуала. Особенно много возни доставили церковные свечки, они были первыми истинно магическими артефактами, которые имели своё собственное астральное поле.

Поле имело настолько странную конфигурацию, что архимаг на мгновение усомнился в возможности их использования для ритуала. Однако, присмотревшись внимательнее, он увидел простой выход: достаточно было перевернуть свечку и зажечь с другой стороны, как конфигурация свечных астральных полей начинала идеально соответствовать собственному астральному полю пентаграммы. О причинах такого явления надо было поразмышлять позже, в более спокойной обстановке.

Тем же штык–ножом мастер оточил свечи и воткнул их перевёрнутыми в землю, по краям рун. Он потратил ещё несколько минут, чтобы снять матрицу со свечи, с артефактом не мешало разобраться более внимательно, желательно на Кердане. Мгновение и свеча на ладони исчезла, вспыхнув фейерверком искр, а в сознании мастера отложился её образ, по которому он мог создать свечу при надлежащей подпитке энергией.

Валерик уже не столько удивлёнными, сколько усталыми глазами смотрел на возню Васи со свечами, потом как Вася гортанным голосом на незнакомом языке запел какой–то псалом, а свечи вспыхнули неестественно–фиолетовым пламенем. А потом он внезапно смолк и вонзил штык–нож в сердце жертвенного животного. Привычного крика колотой свиньи не было, но зато получилась ослепительная вспышка света, ощущение тепла, прокатившегося по всему телу, и звон в ушах… Валерик упал как подкошенный, ослепший и оглохший, причём, при падении какой–то сучок больно вонзился ему в ладонь. Валерик попытался встать и с ужасом осознал, что не может понять: где верх, а где низ. Постепенно, очень медленно Валерик приходил в себя, голова раскалывалась, из ушей видимо текла кровь, а с области живота подкатывали спазмы тошноты. Невероятным усилием воли он присел и попытался прогнать цветные круги перед глазами:

— Что это было? — хриплый, чужой голос, каждое слово давалось с трудом, горло было обожжено.

— Потерпи, сейчас помогу, немного откатом зацепило, тут астрал слишком уж вязкий, мне не хватило сил полностью удержать энергетический фронт. Это у тебя с непривычки, тебе досталось всего самую малость, — голос архимага звучал откуда–то издалека.

— Ни фига себе «малость»!

Наконец Валерик приобрёл способность что–то видеть: свинья лежала зажаренной, а Вася штык–ножом отрезал сочные ломти мяса и с аппетитом их поглощал. От свиньи шёл, ни с чем не сравнимый, аромат свежего поджаренного мяса.

— Давай, присоединяйся! — архимаг штык–ножом отрезал огромный кусок сочащейся мякоти и с невиданной прытью проглотил никак не менее полкило мяса одним махом, — кстати, чем больше съешь, тем дольше с тобой будет пребывать влитая мною сила. Я тут немного поколдовал — всё мясо идёт непосредственно в астральную энергию.

— Силён ты заумными словами говорить, но я последую твоему совету. Надеюсь, что не покончу жизнь самообжорством, — силы очень быстро восстанавливались у Валерика, а последствия «удара» таяли на глазах. Ещё минуту и он почувствовал себя в полном порядке: «Не иначе как опять колдовство!».

Ребята набросились на еду. К удивлению Валерика, он съел никак не меньше тридцати килограммов, это был абсолютный рекорд. До этого, пару лет назад, он на спор, кто больше съест, смог умять лишь чуть более двадцати вареников. Но на его глазах Вася смог умять всё остальное, через час осталась только небольшая кучка костей, а, уходя, с пальца Васи сорвалась маленькая молния, вмиг испепелив кости. После мистерии такого обеда совершенно не ощущалось ни чувства пресыщения, ни тяжести, ни «блаженного отупения», как после обжорства на каком–то празднике. Наоборот, Валерик почувствовал себя на редкость свежим и сильным. Выходит, Вася не соврал о пользе этого, так называемого обеда.

— Может, ты, наконец, объяснишь, что это было?

— Не думаю, что тебе надо так много знать, — архимаг усмехнулся и вдруг вспомнил фразу из виденного Васей фильма, — это может оказаться опасным для твоего здоровья.

Валерик поперхнулся на полуслове: «а ведь действительно так» — подумал он, — «получается, что если то, что я видел сегодня правда, и все эти возможности мне не приснились, то это становится очень опасным, и в следующий раз, как бы самому не оказаться в пентаграмме».

— Ага! Проникся?!! — голос архимага был весёлым и довольным, — не бойся, не буду я с тобой ничего плохого делать, я вообще очень не люблю человеческие жертвы, тебе всё это не надо знать потому, что другие могут и не быть лояльны к запретному знанию.

Архимаг придумал эту байку про запретное знание только что, и она ему очень понравилась, во всяком случае, она хорошо объясняла Валерику всё и в то же время ничего толком. Такие запретные школы всегда были камнем преткновения и доказать, что их нет, обычно представлялось невозможным. Архимаг имел веские основания полагать, что наряду с мифами и шарлатанами, часть таких закрытых сект на Кердане, владевших какими–то тайными силами, была вовсе не придуманным мифом.

— Думаю, что полученной энергии тебе хватит не то чтобы на всю жизнь, но на несколько лет уж точно.

— Хорошо бы так. А потом?

— Потом? — А ничего потом, будешь таким как сейчас, разве что помоложе слегка.

— А сам то ты как?

— Мне теперь силы хватит тоже надолго, если конечно расходовать умеренно. Обряд был довольно удачным, учитывая кустарные условия проведения.

Архимаг действительно чувствовал себя отлично, впервые за всё время пребывания на Земле. Наконец он укрепил тело на достаточно долгий период времени, и запасся изрядным количеством энергии. Правда, волнений тоже добавилось. Ритуал дал неожиданно много маны, гораздо больше, чем то, на которое рассчитывал Витольд. Причина крылась в церковных свечах: они оказались очень удачными артефактами для некромансерских ритуалов. Создавалось впечатление, что в отличие от простых свечей, являвшихся простыми трансмиттерами маны, церковные сами по себе имели запас внутренней энергии. В процессе обряда архимагу удалось то ли добавить их энергию к общему потоку получаемой маны, то ли усилить её приток при ритуале, то ли зачерпнуть её с помощью свечей из какого–то другого источника.

Неожиданно сильная энергетическая волна не доставила боли и неприятных ощущений волшебнику, но зато добавила тревог и опасений. Обрушившийся неожиданный шквал энергии маг не смог целиком поглотить и заблокировать вследствие его полной неожиданности. Ударной волной зацепило и Валерика, но это было не главное, гораздо хуже было то, что теперь любой маг совершенно чётко знал о проведенном ритуале. Даже подмастерье или студент начальных курсов легко засёк бы место и время ритуала, а наведенные изменения астральных проекций теперь годами будут отмечать это место. Сейчас ему требовалось убраться как можно дальше отсюда.

Задействовав поисковое заклинание на Марлюка, мастер легко побежал вглубь леса, Валерик ломанулся за ним. По дороге архимаг был задумчив, и было над чем. Для начала, зайдя в церковь, он впервые почувствовал, что кто–то использует это здание для работы с астралом, и многие вещи там являлись артефактами, очень странными, с совершенно непривычным полем, но очевидными артефактами. В отличие от привычных Керданских магических вещей, церковная утварь при взгляде из астрала не светилась, а как бы была покрыта очень тонкой красноватой и очень горячей плёнкой. Если её надрезать, то прямо в астрал начинал бить поток энергии, но энергии настолько хаотичной, что собрать её мастер сейчас не смог бы, тут надо было понять её природу. В абсолютных цифрах количество накопленной маны в церковной утвари было не так уж и велико, мастер в своих опытах на Кердане оперировал гораздо бóльшими энергиями, да и сегодняшний ритуал дал маны больше, чем во всей той церкви. Однако в масштабах этого, бедного на магию, мира такие запасы выглядели внушительно.

Насколько понимал мастер, во всей этой религии было что–то магическое, скорее всего какая–то странная разновидность магии, совершенно незнакомая на Кердане. Кроме того, абсолютно непонятным оставалось странное отношение его приятелей к религии: пока, все кого он видел, на любой его вопрос реагировали с издёвкой, похоже что эта магия здесь не котировалась, но какая тогда? Другой мастер ещё не видел. И кто такой бог? Его личность очень сильно интересовала Витольда: по тому, что он слышал и накопал в Васиной памяти, выходило, что это один или несколько магов очень высокого уровня. Он даже не смог разобраться: сколько этих богов вообще, где их искать и т. п. Витольд вздохнул: «вопросов как всегда больше, чем ответов» — и, тем не менее, архимаг мог бы сказать, что именно сейчас он по настоящему счастлив.

Ему удалось то, что не удавалось никому на Кердане: посетить другую Вселенную, понаблюдать как ведёт себя реальность в условиях других констант континуума. А теперь он наткнулся и на новый вид магии. Безусловно, эксперимент удался, единственное, что беспокоило волшебника, это Лайла. Только сейчас он ощутил в полной мере, насколько много его ученица значила для него. Каждый день в новом мире только увеличивал тоску и тревоги архимага, кроме того, ему очень не хватало её весёлого смеха и рассудительных советов. Маг прочувствовал, что последние лет пятьдесят он привык к помощи и поддержке со стороны Лайлы. Нет, конечно, он и сам может всё сделать, но насколько же приятнее и легче жить, когда рядом было это весёлое, озорное, чертовски привлекательное и исключительно талантливое существо!

Несмотря на то, что он перед трансгрессией сделал всё мыслимое и немыслимое, для того чтобы обезопасить Лайлу, архимаг с каждым днём тревожился всё сильнее и сильнее. Особенно его беспокоил Мартиньи, который, во–первых, жил в непосредственной близости. А во–вторых, и в этом Витольд был уверен, случись что Председатель Совета первый попытается прикончить и его, и Лайлу. И, наконец, в-третьих, Мартиньи имел исключительных нюх на то, чтоб появиться в нужное время в нужном месте — именно в том, где его участие доставило бы максимальные проблемы всем окружающим. Уже несколько раз мастер был свидетелем, когда кто–то из архимагов, став жертвой неудачного аркана, и временно потеряв значительную часть своей силы, непременно тот час становились его добычей. Причём, оставалось совершенно непонятным, как старый лис узнавал о неприятностях других магов и оказывался именно в тот момент рядом.

Глава 18. Кердана. Глоток свободы

Вася тщательно пытался сделать как сказала Лайла, чтобы освободить лицо, и у него ничегошеньки не выходило. Он взмок, ему стало жарко, по всему телу вдруг распространился жуткий зуд, но толку не было. Лайла, похоже, сама устала от подобных усилий, и теперь становилось очевидным, что девушку постепенно размаривает сон. Выбившись из сил, Вася заснул, причём, похоже, одновременно с Лайлой. Ему снилось, как он висит напротив волшебницы и она так мило улыбается ему, так сексуально и привлекательно, что Васе вдруг безумно захотелось близости с этой ведьмой. Не то чтобы он её полюбил, но полгода в армии, потом чудовищный стресс с этими их экспериментами, и вот теперь он висит всего в метре от такой чертовски красивой и юной девушки. Вася просто не мог сдерживаться, а лицо Лайлы, которая, по–видимому, тоже спала, так призывно улыбалось ему, куда–то подевался и нанесенный Васей уродливый шрам и чудовищное старение ведьмы из–за последнего колдовства. Вася во сне чувствовал себя просто обезумевшим от распирающего желания приблизиться к ведьме и поцеловать её губы. Лайла же во сне была такой, какой он увидел её первый раз, в замке, ещё не с обезображенным лицом и не уставшую, в красивом чистом платье и от неё доносился тонкий аромат каких–то незнакомых духов, который и вовсе подавлял любой его контроль над своими поступками.

Не в силах больше сдерживаться, Вася стал рукой пытаться дотронуться до лица Лайлы, хотелось просто погладить её гладкую кожу на щеке, почувствовать тепло её тела. Но рука Васи всё время наталкивалась на какую–то преграду, как будто плёнку — прозрачную, невидимую, очень слабо податливую и крепкую. Изнывая от желания, он снова и снова пытался нащупать рукой путь к Лайле, но плёнка, которая, похоже, окружала его со всех сторон, постоянно препятствовала этому. Тогда, взревев от ярости и отчаяния, Вася со всех сил ударил рукой по своему кокону, и ткань кокона неожиданно не выдержала, а его рука провалилась наружу. Вася протянулся к чародейке, но не хватало буквально нескольких сантиметров. Он отчаянно пытался достать рукой до лица Лайлы, почему–то в тот момент ему показалось это чрезвычайно важным — именно дотронуться до Лайлы, во что бы то ни стало. Но проклятые буквально два сантиметра никак не получалось преодолеть: было слишком далеко, как вдруг внезапно Лайла во сне улыбнулась, вытянула шею и сама потянулась навстречу Васиной руке. Прикосновение к лицу Лайлы было похоже на удар током. Пальцы словно попали в розетку: дикий разряд пробил всё тело Васи, кокон из прозрачного стал каким–то зеленоватым, посыпался сноп искр во разные стороны, он на мгновение оглох. От сильного жара, обдавшего всё тело, Вася проснулся, попробовал закричать и понял, что не может.

Он по–прежнему висел в метре от Лайлы, и точно так же практически полностью парализованный. Всё тело было обожжено и нещадно пекло. Вася не удержался, и мысленно застонал. Внезапно в его голове возник голос Лайлы:

— Поздравляю с успехом! Ты добился даже большего, чем я ожидала, тебе удалось непонятным способом открыть телепатический канал со мной, это очень сложное и малоизученное колдовство. Я никогда даже не видела его описания, и могу припомнить лишь упоминания о нем вскользь у некоторых авторов. Магия тьмы разума считается одной из самых экзотических наук на Кердане, и я не слышала ни об одном действующем адепте на этой стезе.

— Ты? Это ты говоришь? Как это может быть? — Вася в изумлении уставился на Лайлу.

— Это я, — сказала Лайла вслух, — но давай будем общаться лучше телепатически, коль скоро ты открыл канал, — добавила она мысленно.

Теперь они уже могли полноценно общаться. Лайла объяснила ему нехитрый приём как унять жжение в теле, и они теперь уже продуктивно обменивались информацией. Узнав главные события от Васи и его способности, а также основные характеристики Мира из которого он пришёл, Лайла отказала себе в удовольствии любопытствовать дальше. Хоть и очень хотелось выспрашивать больше и больше, но сейчас стояла более важная задача выживания.

Из сказанного Васей, Лайла поняла, что немногими, но крайне эффективными магическими арканами совершёнными Васей, он обязан рефлексам оболочки архимага и накопленной годами магом энергии в своём теле, видимо про запас. О запасах этой маны можно только догадываться, но, похоже, что она была их последним шансом убежать из тюрьмы. Лайла немедля начала пытаться обучать Васю умению управлять этой энергией. Волшебница знала пару очень простых, но требующих значительных больших затрат манны, заклинаний, которые, как она надеялась, способны пробить брешь в коконах. Во всяком случае, это была пока единственная зацепка для побега от Мартиньи, других шансов Лайла никак не усматривала.

Глава 19. Земля. Визит в церковь

Нагнав свой взвод, Витольд легко напустил морок, и они смогли незамеченными оказаться в середине бегущих солдат. Маг уже немного свыкся с довольно сильной болью, возникавшей в ответ на любую работу с астралом, но всё же старался применять самые слабые и наиболее щадящие варианты заклятий, к тому же мана расходовалась непропорционально быстро. Даже примитивный морок длительностью едва ли три — четыре секунды ощутимо уменьшил накопленный запас энергии астрала.

— Всё, привал пять минут! — скомандовал командир первого отделения, потом посмотрел в сторону Васи и Валеры — что–то странно вы сегодня бежите, даже не ныли ни разу! Не пойму никак, откуда вдруг столько прыти у тебя взялось, или в госпитале так хорошо отдохнул?

— Ну, дык! — Валерик и мастер решили на мелкие выпады не обращать внимания: себе дороже будет. Через пять минут бежали снова. Валерику тоже бежать было совсем легко, чувствовалось, что не то что двадцать пять, а даже сто километров ему сейчас пробежать ничего не стоит. Его немного раздражало только то, что бегущие рядом очень тяжело сопели и вообще еле передвигались. Через полкилометра Сашка из третьего отделения подвернул ногу и кубарем скатился в овраг. Ребята бросились ему на помощь, оказалось ничего страшного: немного подвернул ногу, но бежать с грузом он теперь не мог. Валерик молча взял его снаряжение, автомат и побежал с ними. Ребята удивлённо, молча, но с уважением посмотрели ему вслед. Валерик подумал, что, наверное, и самого Сашку он теперь мог бы запросто понести, но тогда ребята вообще не поймут. Этого допустить было нельзя: где–где, а в армии надо быть таким как все — выделяться всегда выходило боком.

Валерик периодически бросал взгляд на Васю, но тот замкнулся в себе и на его взгляды никак не реагировал, что–то видимо обдумывал на бегу и не выделялся на фоне остальных, разве что дышал более размеренно.

Два последующих дня были вполне обыденными — пара лекций по химической защите, стрельба, физподготовка, строевая… Архимаг с интересом выяснил как работает оружие на Земле, прикинул, что на Кердане такой тип оружия, естественно, невозможен из–за нестабильности возгорания пороха, по крайней мере без магической стабилизации. На третий день Витольд откровенно заскучал, хотелось новых знаний. Но самым странным было то, что его всё время не покидало предчувствие, что надо как можно быстрее вернуться на Кердану. Обычно в предчувствия волшебник не особенно верил, считая себя мало восприимчивым к такой магии. Но на этот раз предчувствие было какое–то необычное, более острое что ли. Архимаг всю ночь занимался вычислениями и на утро пришёл к выводу, что желательно вернуться, а сюда архимаг теперь может всегда возвратиться.

Сейчас, когда он знает многие особенности этого мира, путь должен быть значительно легче, кроме того пробитый им астральный туннель с каждой трансгрессией должен обретать всё большую проходимость. А ещё Витольд решил, что следующий раз надо будет жить в своём теле, а не в чужом, уж слишком много проблем с этой оболочкой. Естественно своё истинное тело сюда перенести было невозможно, но это отнюдь не значило, что нельзя изготовить новую оболочку — фантом, полностью конгруэнтный его телу. Тогда следующая трансгрессия без вариантов перенесёт душу в фантом, кстати, и сам переход при этом должен получиться энергетически легче: ведь не придётся исторгать чужака из его тела.

Изготовление нового тела являлось задачей посильной, но очень трудоёмкой, требовался источник энергии мощнее, чем заколотая свинья, пусть даже и с некромансерским ритуалом. В принципе, можно провести более масштабное жертвоприношение: скажем, изничтожить население какой–нибудь деревни, но мастеру всегда претила неоправданная жестокость. А ещё не было уверенности, что после такого события его поисками займутся всерьёз сильные местные чародеи. Второй задачей являлось выяснение сути церковной магии, возможно изучение этого решит и первый вопрос, во всяком случае, попробовать стоило.

Витольду повезло, на следующий день он получил увольнительную и пошёл в город. Впрочем, далеко волшебник не ушёл, практически сразу ему встретился какой–то паренёк в белой рубашке с галстуком и в брюках. С сильным акцентом парень поинтересовался у архимага, верит ли тот в Бога и не желает ли послушать его и приобщиться к таинствам бытия божьего, а заодно, покаяться в грехах и спасти свою бессмертную душу.

Маг счёл появление незваного проповедника очень своевременным и внимательно выслушал всё, что тот ему говорил. Уяснив суть сказанного, Витольд пресёк попытки начать проповедь сначала. Главное, что он для себя понял, что все основные постулаты содержатся в книге с названием «Библия». На вопрос, а где можно взять эту Библию, парень ответил, что может продать за пятнадцать рублей канадское издание. У архимага таких денег естественно не было, однако, оглядев критически парня, он понял, что никакой ауры у того нет, и вообще ничего хоть отдалённо магического в нём не было. Витольд, недолго раздумывая, просто выхватил Библию из рук парня, оставив ему искусно сделанный фантом, и быстро зашагал по улице. Подмены парень не должен был заметить, но фантом вряд ли продержится более получаса.

Остановившись в парке, маг присел на скамейку, вытащил Библию, полистал… Текста было много, очень много. Поморщившись, приложил к книге Грааль, который ещё покоился на его пальце и имел пару слабых заклятий. Одно из них, аркан быстрочтения, и задействовал маг. На то, чтоб одолеть Библию в ускоренном режиме, потребовалось чуть более часа. Выйдя из транса, архимаг задумался. Смысла в прочитанном он увидел, прямо скажем, не очень много, но если присмотреться к системе, то становилось ясно, что была создана какая–то система для собирания маны. Центральной фигурой этой системы было существо (?) по имени Бог, который эту ману собирает. Судя по описанию ритуалов, Бог оказывался грозным волшебником, настолько грозным, насколько тут вообще может быть грозным волшебник в условиях вязкого астрала.

Архимагу очень захотелось с ним повидаться, хотя нельзя было не осознавать, насколько опасной могла оказаться такая встреча. Анализируя прочитанное, он понял, что Бог был существом достаточно жестоким, весьма тщеславным и иногда мелочным. Не скупился на наказания, подчас за несопоставимо мелкие проступки. Настораживало и достаточно большое количество нестыковок, противоречий и несуразностей повествования. А описанному в начале книги сотворению мира верить и вовсе было смешно.

Мастер окинул взглядом астрал и быстро обнаружил где–то по другую сторону парка сияние красноватой уже виданной «плёнки». Он поспешил туда, оставив томик Библии на лавочке. Зайдя в церковь, маг огляделся. В целом всё немного фонило, но особенно сильно магическую ауру излучал церковный алтарь. Архимаг потянулся к нему через астрал и попытался вызвать заклинание познания, ожидая уже привычную в сей Вселенной боль. Однако вместо этого он внезапно ощутил чьё–то присутствие. Воздух перед ним сгустился и побежал волнами, как если бы маг смотрел через воду. Воздушная зябь исказила все предметы, и мгновение спустя из одного искривлённого изображения вышел седой старик в привычной для Керданы одежде. От удивления у Витольда отвалилась челюсть:

— Ты?!! — вид незнакомца был очень знакомым, кроме того, от него несло маной так, что аж «зашкаливало». Мастеру пришлось прищурить глаза, чтобы не ослепнуть от сияния астрала.

— Не знаю, кого ты ожидал увидеть, но я есмь Господь этого мира! А ты кто? Я не видел такой магии уже многие тысячи лет!

— Мне сложно сказать, про какого ты Господа говоришь, но у меня в моей библиотеке под твоим портретом стоит надпись Маркус Великий! — несмотря на видимую мощь встреченного волшебника, Витольд никогда не любил особенно расшаркиваться перед авторитетами.

— Ах, вот оно как! Да ты никак маг с Керданы! — Господь почесал бороду, — таки обнаружили дорогу сюда. И кто ж ты будешь?

— Архимаг Витольд де Льеро, собственной персоной, — волшебник улыбнулся, — хотя нет, не правильно, не совсем своей персоной, тело не моё.

— Вот как? А жаль что не твоё, а то я тебя прихлопнул бы с удовольствием! Мне здесь только магов с Керданы и не хватает!

— Со мной воевать нет смысла, я тебе мешать не буду. Ты мне интересен скорее как собеседник, конкуренции между нами не будет. Я сюда попал из любопытства, и как представится возможным, вернусь обратно. Не бойся, на твою власть покушаться не буду.

Странно, но с момента появления Маркуса церковь просто опустела, посетители разошлись, поп, с кем–то беседовавший в уголке, тоже незаметно куда–то подевался. Архимаги разговаривали, будучи совершенно одни во всей церкви.

— Да я вижу, что ты книжный червь, — Маркус, прищурившись, окинул взглядом Витольда, — как я когда–то был, только вот не поручусь за тебя через тысячу лет, когда ты больше не сможешь поддерживать свою душу в теле. И за дружков твоих не поручусь, небось, спят и видят как власти по более оттяпать!

— Нет у меня друзей! — архимаг выдержал взгляд Маркуса, — лучше расскажи про то, какую ты тут магию придумал, это очень интересно!

— Это хорошо, что нет друзей. Значит никто тебя спасать тут не кинется. Знаешь, то, что ты сюда добрался, говорит о твоей недюжей прыти, но ты можешь оказаться проходимцем, перед которым не стоит метать бисер, — Маркус ещё раз задумчиво посмотрел на Витольда, — дай–ка я проверю чего ты стоишь!

В тот же миг мир обрушился на Витольда, столь мощный поток маны маг испытал только раз в жизни, когда тянул энергию для проведения обряда трансгрессии. Похоже, Маркус не стал мудрствовать с арканами, а решил ударить чистой силой. Это было эффективно против простолюдина или подмастерья, но совершенно не годилось в случае архимага уровня Витольда. Он взвыл от боли, волшебник чувствовал, как затрещал первый щит защиты. Стиснув зубы, Витольд заставил себя не обращать внимания на боль. Маг концентрировал свои резервы. Витольд вытянул руку для аркана, но в этот момент первый щит, не выдержав напора, разлетелся вдребезги. Протянутая рука мага обуглилась, а кончики пальцев загорелись.

Через мгновение пошёл трещинами и второй, последний щит. В тех местах, где он трескался, на теле мага вспарывались кровавые рубцы, кровь начинала сочиться, а стекающие её капли обугливаться прямо на теле. К безумной боли добавился жар и затруднение движений. Маг, превозмогая страдания, начертил вновь руну Тайо, его новейшую разработку для конденсации энергии, которую он использовал при трансгрессии. Выкрикнув формулу реализации руны, маг начал заваливаться на бок. В тот же миг вся гигантская мощь энергии хлынула в руну, как вода проваливается в дыру… Огромный смерч затягивал ману внутрь руны, преобразовывал её, и ровный поток энергии теперь уже напитывал архимага без всякого для него вреда. Миг и напор маны ослаб, потом и вовсе начал иссякать.

Витольд постепенно приходил в себя. Выпрямившись, архимаг усилил ментальное давление на знак. Боль при этом только усилилась, но зато руна начала уже не просто пассивно впитывать избыток энергии, а прямо вытягивать ману из Маркуса. Старик заверещал, лицо его пошло зелёными пятнами. Было видно, что он задыхается. Внезапно Маркус возвел обе руки вверх и быстро протянул их вперёд. Истечение маны прекратилось. Руна всё ещё ярко пылала в полуметре от архимага. Витольд усмехнулся и погасил руну щелчком руки. Мана уже полностью перекочевала в тело архимага.

Избыток энергии был столь велик, что Витольду приходилось прилагать значительные усилия, чтобы обуздать плескавшуюся в нём стихию. Долго он так протянуть не мог: волшебник не был готов оперировать такими мощностями, особенно в столь отличном от привычного мире. Впрочем, часть маны тут же была потрачена на восстановление разбитых щитов, излечение обуглившейся руки и кровоточащих ран на теле, но это была капля в море. У него в запасе оставалось совсем немного времени, примерно полчаса, максимум сорок минут, пока он ещё сможет удерживать эту мощь внутри себя, а потом эта волна выплеснется, сметая всё на своём пути. И первым от неё погибнет сам Витольд. Маг про себя хмыкнул: «Видно, судьба».

А вот Маркус выглядел неважно, очевидно, руна почти полностью осушила его резервы, и теперь маг держался из последних сил. Похоже, Маркус привык купаться в мане и такой недостаток доставляет ему сильные страдания. Но Витольд и не думал помогать: каждый должен отвечать за свои поступки по мнению волшебника.

— Да уж… Ты действительно сильный колдун, Витольд, — Маркус постепенно приходил в себя. С кряхтением он сел на появившийся стул, — Я тут, видимо, расслабился за столетия купания в мане, и это не пошло на пользу, а наука, как видно, в моём родном мире не стоит, очень ловко ты меня отделал… Ну и по делом мне, забыл, что не одной силой должно бить, но ещё и умением… Говори, чего хочешь? Только не обольщайся, несмотря на то, что ты перед собой видишь дряхлого старика — я то здесь у себя дома, и ману вскоре раздобуду в нужных количествах, а вот ты больше ни капли не получишь! — Маркус с ехидцей уставился на Витольда.

— Да ничего мне от тебя не нужно, ни маны, ни денег, ни власти, — тут Витольд совсем немного покривил душой, мана ему была нужна для возвращения на Кердану, но он её уже получил… — я тебе сказал, что я учёный. На Землю меня привело любопытство, не более того. Хотел подтвердить на практике несколько своих, да и твоих тоже теорий, узнать чего нового. Чем сердиться, да кидаться на меня, лучше б рассказал, как ты здесь оказался и что это за церковная магия такая…

— Хм… действительно будет лучше…, знаешь, я тебе расскажу, только уважь мою просьбу, — голос мага был донельзя усталым.

— ?

— Пообещай мне, что ты никогда больше на Землю не придёшь!

— Нет, этого я обещать не могу, я тут только во вкус вошёл, слишком много интересного.

— А если я тебя в следующий раз убью?

— Не думаю, что это так запросто получится. Знаешь Маркус, скажи честно, для себя, не для меня скажи: за то время как попал на Землю ты наукой всерьёз занимался? Я имею ввиду настоящей магической наукой: астралами, проекциями, тензорной магией? Вижу, что нет, у тебя была другая игрушка — твоя церковная магия, так ведь? Ты, наверное, за последние сколько тысяч лет радел только о наращивании энергетического потенциала? Не надо, можешь мне не отвечать, достаточно если ты ответишь себе самому! А ведь эти тысячи лет маги на Кердане наукой занимались, я не самый слабый из них, но здесь я был малость не в форме, да ты и сам знаешь, как тут трудно работать с этим вязким астралом, да ещё и без энергии. На Кердане тебя сейчас легко заткнёт мало–мальски грамотный маг — выпускник Академии, а тут, тут ты прав, ты на у себя дома и играть будешь на своём поле, но против меня у тебя шансов всё равно нет! Просто даже забудь об этом.

— Как?!! — Маркус вскинул удивлённый взгляд на Витольда, — ты оперировал непосредственно вязким астралом?

— Ну… да, я ведь здесь всего лишь несколько дней, не разобрался ещё, как с ним оперировать по–другому, а что есть способ?

Маркус посмотрел совсем иначе на Витольда, уважительно:

— Ты даёшь! Я полагал… то что ты только что показывал с вязким астралом, должно было вообще убить колдуна!

— Оно меня почти убило, но только почти!

— Да… ты неожиданно сильный волшебник, — Маркус только покачал головой, — но я всё равно возьму с тебя клятву!

— Далась тебе эта клятва!

— Да, далась. Ты можешь мне поклясться, что сохранишь в тайне свой способ попадания на Землю от других архимагов и не будешь претендовать на мою власть?

— Запросто! Клянусь, что никто из архимагов Керданы не узнает от меня о способе трансгрессии на Землю, и я не буду посягать на твою власть в этом Мире. Клятва будет считаться недействительной автоматически при твоих любых агрессивных действиях против меня. Это слово Витольда де Льеро, и не будет оно нарушено во веки веков ни в какой Вселенной!

— Хех… спасибо, тогда и я выполню свою часть обещания, благо это будет несложно. Удовлетворю твоё любопытство. Перво–наперво про колдовство, силён ты конечно «густой» астрал гонять, но ведь можно и расчистить место для колдовства, вот, например, под твоими щитами астрал густой? То–то же, большего не скажу, ты сам умник сообразишь, а не поймёшь, тем лучше, не твоего ума значит! А попал я сюда по довольно банальной причине, умирать не хотелось, — Маркус, кряхтя, попытался умоститься поудобнее на стуле, но не смог.

Со вздохом он заменил его креслом, одновременно кутаясь в халат от холода, несмотря на то, что духота стояла в тот год для тех мест редкостная.

Глава 20. Кердана. Около пяти тысяч лет назад. Маркус Великий

Маркус сидел в полутёмной коморке, называемой своим домом, видимо по недоразумению… Развалины полуподвала это были, а не дом, если честно говорить. Но архимагу сейчас стало не до архитектурных излишеств. Он отложил перо в сторону. Основной труд, на который учёный потратил большую часть жизни: «Теоретические основы магии мироздания», был наконец–таки завершён. Волшебник кисло улыбнулся, неодобрительно качая головой при воспоминаниях значительной давности.

Когда–то, ещё совсем молодым, как ждал он этого момента, как мечтал о славе самого великого учёного. Как интересно было познавать мир, как хотелось стать Великим архимагом. Каким же молодым и наивным он тогда был! Кому нужны его изыскания! Чего добился? Вот он сидит в полуподвале, и по правде, живёт похуже некоторых крестьян. Другие архимаги частью презирают его, а остальные и просто насмехаются, прозвище «Великого» он получил, но если его так кто–то и называл, то, скорее, с издёвкой, чем искренне.

В глазах подавляющего большинства волшебников ценилась, прежде всего, практическая сторона магии: боевые арканы, а также волошба, позволяющая сделать жизнь приятной и безмятежной. У Маркуса же с практической стороной было туго, поначалу он не уделял практике должного внимания просто потому, что она ему была неинтересна, позже попробовал несколько раз сплести пару сложных арканов и понял, что его мастерства для них просто недостаточно и бросил. Много раз за свою жизнь он пытался обращаться к практической магии, но с каждым разом становилось всё более и более очевидным, что способностей у него к ней совсем немного.

Глава Совета архимагов мессир Файер, приятель Маркуса ещё со школьных времён, был практически единственным, кто хоть иногда поддерживал его. Он тоже относился с изрядной долей пренебрежения к Маркусу, но отдавал должное его уму и важности теоретических изысканий. Файер стал архимагом очень быстро и, ещё будучи совсем молодым, уже присматривался к месту главы Совета архимагов. Надо отметить, что его претензии были более чем основательны: молодой волшебник отличался исключительным талантом к боевой магии. Когда это было? Маркус попытался посчитать, выходило, что более семи веков назад. В то время, когда Файер только входил во вкус власти и просто дышал силой, а его вид вводил в трепет гораздо более опытных, но куда как менее сильных магов, Маркус уже стал глубоким стариком. Его собственных сил явно не хватало для того, чтобы замедлить процесс старения тела и укрепить свою духовную сущность.

Файер тогда решил помочь Маркусу, впрочем, поступок этот был, если честно, то вовсе не альтруистический: Файеру позарез требовалось грозное оружие, с помощью которого он смог бы победить тогдашнего главу Совета: архимага Джигу. Уже тогда Файер понимал, что только умением и силой такого противника не возьмешь. Джига, вовсе не старый архимаг, заслуженно звался Великим, и приобрёл славу как завоеватель Восточного Архипелага. Эти земли в те времена были костью в горле у Совета и располагались очень далеко в Тёмном Океане, там жили какие–то дикари, управляемые полубезумными шаманами. Излюбленным развлечением туземных колдунов были массовые и очень жестокие человеческие жертвы, а после ритуала, переполненные энергией, шаманы частенько появлялись на материке чтобы развлечься, терроризируя местное население.

Их, конечно, отлавливали и убивали, но те зачастую успевали при этом опустошать целые области, а в боях с ними неоднократно погибали и маги и даже архимаги. На сами же острова фионским волшебникам попасть никак не получалось. Лишь дважды корабли, оснащённые Академией Волшебства по последнему слову науки, смогли дойти до островов, и оба раза были полностью истреблены шаманами. Великий Джига решил эту проблему, применив некромантию, и при помощи грандиозного жертвоприношения просто телепортировал переполненных маной архимагов с собой во главе на главный из островов Восточного Архипелага. Он смог лично расправиться с дюжиной шаманов, а его маленькая, но сильная армия боевых магов прикончила остальных.

Ещё месяц Джига потратил на то, что отлавливал по островам в дремучих лесах всех дикарей у кого имелся хотя бы намёк на магическую одарённость. Все они были принесены в жертву Председателем Совета. Под конец войны Джига просто переполнился энергией, а его немалые способности вообще развились до фантастических. Про приобретенный гигантский боевой опыт можно даже не говорить.

Честолюбивому Файеру было понятно, что одолеть Джигу ни сейчас, ни в ближайшую тысячу лет не получится, здесь требовалось что–то экстраординарное, простой силой Джигу не победить. Именно поэтому Файер обратил внимание на своего одноклассника Маркуса, совершенно бездарного мага, но башковитого теоретика. В конце концов, увидев что Маркус может и умереть от старости, так и не успев создать какой–нибудь хитрый аркан, Файер помог ему, существенно продлив жизнь, а взамен вытребовал придумать какое–нибудь невиданное боевое заклинание.

Маркусу потребовалось более пятидесяти лет для создания теории искажений астрала, на основе которой он и сделал знаменитое «кривое зеркало» мага — заклинание, позволявшее изрядно исказить магическую атаку противника. «Зеркало» было из разряда «тяжёлых» заклинаний, требовавших огромного мастерства и ещё большей магической силы, а потому относилось к доступным лишь единицам архимагов заклинанием. С помощью этого «кривого зеркала» мага Файер смог пленить, а потом и убить Джигу и захватить власть. Маркусу же за труды не досталось даже славы, потому как Файер приписал «кривое зеркало» себе самому. Впрочем, Маркус получил более чем щедрую награду — долголетие, долгие дополнительные почти семь сотен лет жизни, а это немало, хотя по исходу он уже видел — ЭТО МАЛО, жизни всегда будет катастрофически мало.

Маркус чувствовал, что ему осталось жить не более года. Душа уже рвалась вон из тела, и сам маг ничего не мог с этим поделать. Тогда же и был задуман им его самый гениальный план, который никто из современников так и не узнал. Веря в изобретенную им теорию множественных миров, Маркус решил провести трансгрессию, но в этом решении таилось несколько сложностей. Во–первых, ритуал должен был проводить очень сильный маг–практик, и не с силами Маркуса было затевать столь сложный ритуал. Во–вторых, требовалось изрядная энергия. И, наконец, в третьих, очень не хотелось раскрывать суть ритуала, чтобы в новом мире не ждать других архимагов с Керданы.

Со всеми тремя проблемами Маркус справился просто блестяще. Он направился к Файеру и заявил, что больше уже не может жить. Он слишком стар, но есть у него желание уйти в мир мёртвых с астральной проекции, чтобы попытаться исследовать загробную жизнь, так сказать в натуральном виде.

Бред конечно, но от Маркуса именно таких идей обычно и ожидали, и больших возражений подобное заявление не встретило. Маркус просил совершить над ним последний ритуал на могиле, а именно положить его на собственное надгробие и умертвить при помощи ритуального ножа, но дополнительно выполнить ещё ряд магических действий. Единственное, о чём он специально просил Файера, так это держать ритуал в секрете, ибо любопытные маги своим присутствием будут вносить искажения в ткань астрала.

Файер пошёл навстречу и выполнил все условия, не почувствовав подвоха. Он реализовал ритуал: напитал маной надгробие, а потом всадил обсидиановый нож в сердце старого учёного. Результат оказался вовсе не тем, который ожидал Файер: Маркус, вместо того чтобы умереть, вдруг начал растворяться в собственном надгробии и, к ужасу Файера, за собой потащил и его. Противостоять этому архимаг не смог, гениальный аркан великого теоретика выполненный, по иронии, самим же Файером не только выпил изрядную энергию главного архимага, но и подкреплённый немалой силой Файера для противодействия требовал ещё более сильного вмешательства. К такому архимаг был совершенно не готов, да и вообще, разве можно быть готовым противостоять самому себе? Вместе с энергией, полученной от некромансерского ритуала, Файер вслед за Маркусом влился в надгробие, ставшее трансгрессором энергии и перебросившее Маркуса на Землю. Сам Файер остался в надгробии, шансов спастись у него не было никаких.

Глава 21. Земля. Обмен мнениями

Витольд слушал, затаив дыхание. Не каждый мог похвастаться тем, что слышал такие откровения от архимага, считавшегося мёртвым уже более четырёх тысяч лет, да ещё и о событиях, столь много значивших в Истории Керданы… Это была мечта любого копателя древностей, а мастер вполне относил себя к таковым.

— И что же ты делал на Земле?

— Ха! А тут я нашёл, как и ты, «густой» астрал и почти полную невозможность колдовать, но, кроме того, тут были верования людей в каких–то сверхсуществ, которые ими управляют, а народ им молится и приносит жертвы. От этих ритуалов даже по «густому» астралу, идут довольно сильные возмущения, а предметы поклонения аккумулируют энергию. Пришлось найти способ собирать эту ману, каждая молитва идёт фактически мне в поддержку, тонкой струйкой, но, учитывая что молящихся миллионы, я получаю изрядное количество маны…

— И ты тут оказался единственным «богом» и архимагом?

— Какое там! — Маркус поморщился, — есть умники и кроме меня, часть местных, а часть таких же как и я, пришельцев из более магических миров, в общем, борьбы на мою жизнь хватит. Кроме того, ты сегодня существенно ослабил меня. Мне теперь будет трудно вновь восстановить равновесие, но это моя вина, за годы здесь расслабился и привык доверять чистой силе… Тут почти сотня магов ошивается самого разного пошиба и уровня. А религиозных течений даже больше чем волшебников, их курирующих. Некоторые маги подмяли под себя несколько течений, другие довольствуются одним. Иногда мы пытаемся захватить чужое течение или отколоть кусок у другого для себя. Например, индуизм некогда контролировался тремя магами, но только один из них дожил до сегодняшнего дня, сейчас там куча течений и более десяти магов их контролируют. Даже вполне стабильные и однородные религии зачастую меняют своих хозяев раз в несколько сотен лет или даже чаще. Для людей это незаметно, мы редко вмешиваемся и меняем теологию, разве что хотим расколоть чьё–нибудь течение, чтобы захватить кусок чужого влияния. Обычно люди прекрасно справляются и без нас, придумывая легенды и детали культа поклонения кому–либо. Остаётся только приспособиться собирать их ману. А мы стараемся держаться в тени, мало кто подозревает о нашем существовании. А главный секрет у каждого мага здесь — это, от каких культов он черпает ману. Только самых крупных игроках типа меня или Яроха можно сказать что–либо более или менее определённое, и то о нас известны только самые основные наши источники маны, а не все абсолютно. Хотя мы и не боги и пользуемся дарами религии, в сущности совершенно неизвестно, существуют ли на самом деле те, кому поклоняются люди. Многие мои коллеги считают, что нет, так как никаких данных в пользу их существования мы пока не обнаружили. Я же, как истинный учёный, не могу отметать то, что не опровергнуто научно. Возможно, все мы пытаемся урвать крохи с чужого стола.

Витольд встал:

— Очень и очень интересно, совершенно необычно для меня. К сожалению, мне пора. Весьма сожалею, но не могу больше задерживаться, — маг уже чувствовал, что постепенно теряет контроль над переполнявшей его маной, нужно было действовать незамедлительно.

Витольд взмахнул рукой и принялся быстро чертить руны перед собой в воздухе. Они вспыхивали сначала огнём, а через мгновение рассыпались мелкими голубоватыми искрами, которые не гасли и постепенно образовывали контуры человека. Миг спустя переливающееся искрами существо сделало первый шаг.

— Что это?!! Что ты сотворил?!! — Маркус был не на шутку взволнован.

Витольд только покачал головой, показывая, что он не способен сейчас ничего объяснять. Человек из искорок сделал второй шаг.

Глава 22. Кердана. На пороге смерти

Несмотря на отчаянные усилия, ни Вася, ни Лайла, ни на йоту не продвинулись в попытках освободиться. Самым большим достижением у них была телепатическая связь, и они успели уже обговорить множество вещей. Для Лайлы встреча с иномирянином была очень интересна. Девушка впитала у мастера то непосредственное любопытство ко всему неизведанному, каковое является отличительной чертой людей подлинно научного склада ума. Тут же случай был явно экстраординарный. К большому сожалению для Лайлы выяснилось, что Вася ничего не знает о магии, и по его словам выходило, что волшебства в его мире нет, кроме как в сказках. И тем не менее Лайла не оставляла попыток научить Васю кое–каким колдовским приёмам.

Большую надежду она возлагала также на шпагу Витольда, зная, что мастер неоднократно проводил над ней различные обряды и весьма ценил её как могущественный артефакт. Пару раз, когда мастер брал шпагу в руки, её аура разгоралась так ярко, что больно было смотреть. Сейчас шпага почти не фонила, но Вася не оставлял попытки как–то наладить с ней связь.

Внезапно дверь отворилась, вошёл Мартиньи со своим ближайшим помощником мессиром Даргоном. Длинный как жердь Даргон, был настолько худ, что его можно было с успехом использовать вместо скелета. Сейчас на нём был надет чёрный длинный плащ, а в руке он держал шпагу из какого–то неестественно чёрного металла. Даргон был другом Мартиньи, настолько, насколько у Председателя Совета вообще мог быть друг. Он был умён, чрезвычайно физически силён и одарён магической силой не хуже Мартиньи, однако в отличие от последнего, по–видимому, напрочь лишён какого–либо честолюбия. Он был вечно хмурым и даже неприветливым, а единственным его настоящим увлечением была некромантия, деканом факультета некромантии он собственно и являлся…

— Ну, что скажете, мессир? — Мартиньи усмехнулся, стараясь уловить реакцию товарища.

— И ты туда же, Даргон? — Лайла не смогла удержаться, чтобы не вставить свой комментарий.

Мартиньи нахмурился и уже начал поднимать руку для какого–то аркана, как Даргон произнёс своим баритоном:

— Не тратьте усилий, маэстро. Пусть себе поговорит… наоборот, если сейчас она начнёт кричать, это будет хорошо, крики… они, знаете ли, способствуют большему эффекту чёрного аркана.

— Как скажете, — Мартиньи усмехнулся.

— Да что, в конце концов, происходит? — не выдержала Лайла.

— Ничего особенного, детка, — Мартиньи заговорил слащавым голосом, — просто тебе не повезло, а твой сумасшедший наставник нам ещё понадобится. Мы тут с мессиром Даргоном решили небольшой эксперимент провести, не каждый день случается возможность совершить некромансерский ритуал над архимагом. По слухам, последний раз такую роскошь себе смог позволить только Файер Великий четыре тысячи лет назад, и то это были лишь ничем не подтверждённые слухи. Знаешь ли, архимаги — материал крайне редкий для эксперимента, а уж такие немножко «великие», как де Льеро и подавно. Кроме того, надо отдать должное твоему учителю, нервов он мне попортил изрядно и планов поломал тоже. Мало кто из архимагов может таким гордиться… Можешь начинать кричать: видишь Даргон сказал, что так даже лучше.

В это время Даргон тщательно вычертил пентаграмму вокруг Лайлы и Васи и начал рисовать какие–то руны. Одни из них были Лайле совсем незнакомыми — другие вполне знакомы, и от них ничем хорошим не веяло. Даргон работал аккуратно, тщательно соблюдая дистанцию. Вскоре всё было готово, и некромант, упёршись на шпагу как на посох, выкрикнул какое–то заклинание. Внезапно страшная волна боли обрушилась на Лайлу, по телепатической связи она поняла, что с Васей происходит то же самое. Терпеть было трудно, но Лайла постаралась не произнести ни звука. Ощущение такое, что кожу медленно отделяют от мяса по всей поверхности, а кости выламывают. Маг продолжал выкрикивать слова, и с каждым разом его шпага всё ярче и ярче начинала светиться фиолетовым огнём, а на Лайлу и Васю накатывались тугие волны боли. Наконец Даргон упёр взгляд на Василия и ударил со всех сил шпагой ему в грудь. Светящийся металл пронзил мускулистую грудь насквозь в районе сердца и Лайла телепатически ощутила его чудовищную боль.

Она отметила на лице Даргона невиданное ею доселе выражение: некромант расплылся в улыбке наслаждения. Астральное зрение чётко вырисовывало бешеный поток маны, струившийся к нему через шпагу. Похоже, что он испытывает необычайное блаженство от этого. Внезапно цветовая гамма астрального потока поменяла окраску, а по телу Даргона пробежала судорога. Он попытался вытащить шпагу, и это у него не получилось. Некромант дёрнул сильнее, казалось теперь самого Даргона тоже мучает боль. Пытаясь прекратить ритуал, маг сделал попытку отшатнуться и выпустить свою шпагу. Но и это у него не получилось: Лайла отчётливо видела, что он был словно притянут невидимыми нитями, не дававшими сделать ни шагу назад.

Лайла потеряла телепатический контакт и теперь изумлённо наблюдала схватку недобитого тела с самым сильным некромантом Керданы. Проткнутое тело её мужа обрело свободу движения, а рука сжала торчащий в груди клинок. Миг — и свечение от шпаги превратилось из фиолетового в кроваво–красное, и уже Даргон молча извивался от боли. Рука Витольда выдернула шпагу из своей груди, и в тот же миг некромант вспыхнул ярким пламенем. Он с воем ринулся из комнаты, но успел пробежать только пару шагов. Преступив невидимую черту действия ритуала, он споткнулся и начал падать, но до пола долетела только горстка пепла.

— Это твои шуточки, Мартиньи? — с пробитой грудью голос был немного булькающим, но Лайла отчётливо узнала интонации Витольда, причём очень рассерженного Витольда. — Стоило мне немного отлучиться, и ты уже покушаешься на мою собственность и на меня самого?!!

— Я не этого, это… — Мартиньи, заикаясь, пятился, пытаясь ещё и одновременно сотворить защиту.

Мастер жутковато рассмеялся, Лайла увидела как шрамы на его теле мгновенно исчезли, а энергия от него шла такая, что Лайла даже от простого нахождения в одной комнате с ним чувствовала жжение по всему телу.

— Лайла, это я, не бойся, — он небрежно махнул рукой в её сторону. Лайла мгновенно почувствовала тёплую волну, окатившую её: миг и она свободна, похоже, мастер успел даже вылечить её обезображенное лицо и восстановить одежду. В это было сложно поверить!

Мастер вытянул левую руку и в ней оказался охранный кристалл из замка, другой рукой мастер перехватил за рукоять шпагу Даргона и легонько бросил её в сторону Мартиньи. Однако оружие, едва оторвавшись от руки де Льеро, моментально начало резко ускоряться. Мартиньи делал отчаянные попытки увернуться, поставить щит или даже просто отойти в сторону: всё это было совершенно безрезультатно. Мгновение и шпага вонзилась точно в область сердца Мартиньи. Архимаг рухнул на колени и так и застыл, как бабочка приколотая к доске булавкой.

Мастер подошёл к нему и легонько бросил кристалл в его сторону, последний завис над головой Мартиньи и начал медленное вращение. С каждым оборотом кристалл светился всё ярче и ярче, а тело Мартиньи сморщивалось и скукоживалось. Наконец, когда свечение стало нестерпимым, Витольд протянул руку и взял кристалл. То, что было совсем недавно председателем Совета Архимагов, упало и рассыпалось маленькой горкой пепла.

Обернувшись, Великий архимаг Витольд де Льеро галантно подал руку Лайле де Льеро. Едва они соприкоснулись, как тут же они оба очутились в замке Ла Венталь.

Глава 23. Земля. Возврат

От ужаса у Васи спутались все мысли, лихорадочный поиск выхода из ситуации не давал ничего. Мужчина, словно из паршивого триллера, приближался к парализованному солдату со шпагой в руках. От одного взгляда на этого некроманта у Васи всё опустилось, душа в буквальном смысле ушла в пятки, а от шпаги незнакомца дохнуло могильным холодом.

Некромант взмахнул оружием и клинок пронзил грудь землянина. Вася зажмурился, ожидая дикую боль, но вместо этого у него перехватило дыхание, заложило уши и закрутило в непонятном водовороте. Он попытался открыть глаза, но тьма полностью поглотила его. Вася с ужасом обнаружил, что не может ни вдохнуть, ни выдохнуть. На миг пронеслась мысль: «Так вот, значит, какая она, смерть!». Однако, уже через мгновение выяснилось, что он может не только дышать, но и шевелиться, и вообще, похоже, он полностью свободен. Вокруг что–то незримо изменилось: возникли другие запахи, звуки. Вася очень осторожно открыл глаза.

Он стоял посредине абсолютно пустой, совершенно обыкновенной и привычной церкви, перед ним в кресле сидел керданский чародей, что было явно видно по его одеянию, а навстречу ему двигалось странное существо — вроде как человек, но словно сотканный из мириады искр, переливающихся всеми цветами. Вася понял, что удивляться более он уже не способен, и застыл в ожидании дальнейших событий. Чародей кричал что–то совсем непонятное:

— Витольд, что это? Ты что делаешь?

Внезапно чародей умолк, а его глаза расширились от удивления. Переливающийся фантом подошёл к Васе, опустился на одно колено и поцеловал руку. Поцелуй длился всего мгновение, но Вася понял, что произошло что–то важное, однако смысл пока ускользал от него. Фантом поднялся на ноги, присел и подпрыгнул вверх. Взмыв под самый купол церкви, он рассыпался фейерверком искр, которые постепенно гасли, но ещё несколько минут на этом месте воздух мерцал, и, казалось, жил своей жизнью.

Вася обратил внимание, что керданский чародей наблюдает за фантомом с не меньшим интересом и удивлением. Наконец, чародей вновь обратил взор на солдата:

— И всё–таки, что это было?

— Фантом. — Вася почему–то решил не открывать свою личность. Логично было предположить, что чародей принимал его за Витольда. От старика веяло опасностью, даже, несмотря на то, что он сам в данный момент был очень испуган. Наконец Вася решил что делать.

— Знаешь, мне пора. Этот фантом трансгрессирует меня обратно на Кердану. Через мгновение тут будет предыдущая личность, истинный владелец этого тела. Он ничего естественно не знает, ну ты сам понимаешь.

— Как это может быть? Какой фантом для трансгрессии? — старик, похоже, был совсем растерян, но Вася совершенно отчётливо понял, что игру надо доводить до конца, если он хочет остаться живым.

— Я тебе не нанимался давать объяснения! У меня свои секреты. Пока! Прощаться не буду, мы ещё увидимся!

Вася рухнул на пол и вскрикнул, и через мгновение начал подниматься, пытаясь выглядеть как можно более растерянным и непонимающим.

— Где я? Что это было? А где Валерик? — театр, похоже, удался, на месте старика стоял поп в рясе и с огромным крестом на толстой цепи. Смена маскарада была столь неожиданной, что Васе даже не пришлось разыгрывать удивление. Внимательно вглядываясь в священника, он не видел в нём ни малейших признаков сходства с тем керданским магом. Кресло тоже пропало, а в церкви по углам молился десяток старушек. У ларька со свечками что–то выспрашивал шкафообразный «браток» с бычьей шеей, на которой висела золотая цепь в два пальца толщиной. Мир очнулся от спячки и наполнился звуками.

Кстати, керданский чародей показался Васе смутно знакомым, но сейчас было явно не время вспоминать, где он его видел. А поп тем временем вопрошал глубоким баритоном:

— Встань с колен, сын мой! — слова старик растягивал и окал, как будто проповедь читал, — расскажи, что с тобой случилось, отрок!

— Не знаю, — играть надо было до конца, седьмым чувством Вася понял, что Кердану приплетать никак нельзя, — я сидел на лекции по химзащите…

— И? — в голосе «батюшки» чувствовалось нетерпение, заинтересованность и любопытство.

— Батюшка, — Вася попытался изобразить иронию, в Бога он не верил, и относился к попам с огромной долей скепсиса, — а я неверующий, мне, пожалуй, не исповедоваться надо, а к психиатру пойти… у меня какие–то провалы в памяти. Я сидел на лекции по химзащите и потерял сознание, очнулся почему–то здесь, как бы под трибунал не попасть.

— К психиатру говоришь? — в интонациях старца послышалась откровенная фальшь, а голос стал прямо–таки медовым, — хорошая мысль, погоди, сейчас я вызову скорую.

— Нет! Не стоит беспокоиться, — Вася понял коварный замысел старого хрыча: «Нет уж! Не упрячешь меня в дурку! Даже не надейся!» — Вася решил, что пора делать ноги.

— Я, пожалуй, поспешу в часть. Как бы проблем не было. — Вася быстрым шагом поспешил к выходу, обернувшись, он с облегчением заметил, что его никто не преследует, и вообще старец–священник уже исчез, а из боковой двери выходит настоящий священнослужитель, довольно–таки молодой парень.

Выйдя из церкви, Вася очень быстро проскочил три квартала, свернул за угол и забежал в пивную. Пошарив в карманах, он отыскал завалявшийся рубль. В такую рань народу почти не было, и, взяв две кружки пива, Вася забился в самый угол. Опустошив первую порцию пенного напитка залпом, он начал собираться с мыслями.

«Эх, знать бы, что тут натворил в моём теле Витольд! А то ведь не ровен час, наворотил дел, а мне расхлёбывай. Я всё–таки в армии, недолго и под трибунал загреметь!» Сейчас Вася уже боялся не столько этих потусторонних малопонятных магов и всякой чертовщины, сколько совершенно земных и абсолютно понятных военных. Вася поймал себя на том, что, несмотря на опасения, он стал совершенно по другому относиться к такого рода угрозам, спокойнее, рассудительнее и увереннее.

«С чего бы это?» — и тут же дал себе мысленный ответ, — «Понятно, что в сравнении с охотой на тебя сумасшедших магов и всякими некромансерскими ритуалами, «губа» — это мелочь жизни!».

Но всё же: откуда уверенность? Оглядевшись по сторонам очередной раз, Вася не заметил ни малейших признаков присутствия каких–либо магов или чего–то подозрительного: пьяный бомж дрожащей рукой подбирал бутылку на полу за мусорным ящиком, а за соседним столиком болтали два студента, поглощая пиво кружка за кружкой. Опустив глаза на свой стол, Вася замер: рядом с пустой посудиной лежал листок пожелтевшей бумаги, его точно не было ещё мгновение назад. Чертовщина, похоже, продолжалась. На ощупь бумага была совсем необычной. Вася читал иногда раритеты: книги семнадцатого или восемнадцатого веков. У него даже было роскошное издание профессора Фраубера о святом апостоле Павле, перевод с немецкого начала девятнадцатого века: огромная книга на полторы тысячи страниц с золотым окладом и изумительной полиграфией. Это в ней была такая бумага — слегка пожелтевшая, плотная, гладкая. Сейчас столь качественную бумагу не делают, а если и делают, то кому придёт в голову на ней писать записки?

Вася развернул записку. Каллиграфическим почерком с наклоном влево было написано несколько строк. Начертание букв было хотя и русским, но готическим шрифтом, а сами буквы искрились и переливались всеми цветами радуги:

Дорогой Василий.

Если ты читаешь эти строки, значит ты вновь в своём теле и смог запудрить мозги тому старикашке, которого ты видел в церкви, чему я чрезвычайно рад. Я должен перед тобой извиниться, за то, что мне пришлось воспользоваться твоим телом. Поверь, у меня не было другого выхода, но я постарался компенсировать твои неудобства. Я излечил все обнаруженные недуги и значительно укрепил твоё тело. Надеюсь, ты сможешь оценить это по достоинству.

Теперь о деле. Насколько я могу предвидеть будущее, ты очнулся перед одним стариком, который является весьма грозным колдуном и имя ему Маркус Великий. Перед уходом мне удалось изрядно напугать этого волшебника и обезвредить его магию. Надеюсь, в ближайшее время он не опасен. Постарайся забыть всё, что с тобой произошло, и никогда не сталкиваться с ним. Вторую встречу с этим магом ты не переживёшь. Особенно остерегайся любых церквей и вещей, связанных с отправлением культа.

Предвидя твой основной вопрос, который, я знаю, должен мучить тебя в данный момент: ничего преступного или страшного за время твоего «отсутствия» я не совершил, можешь смело возвращаться в часть. Если тебя будут о чём–либо спрашивать, можешь ссылаться на провалы в памяти, да собственно так оно и есть.

И последний совет: не вздумай искать меня или что–либо выяснять: попытки будут совершенно безуспешными, а вот Маркуса или его подручных на тебя такие поиски могут навести.

Успехов тебе! Извини, но подписываться не буду, да и моя монограмма тебе ничего и не скажет.

Разбирать такой шрифт было сложно, а по мере чтения буквы сами собой гасли и исчезали. Через мгновение после прочтения записка вдруг стала прозрачной и, миг спустя, совсем исчезла. «Да уж, хотелось бы верить, что это галлюцинация» — подумал Василий.

Глава 24. Кердана. Цена убийства

Витольд обнял Лайлу и опустился на диван в библиотеке. Он очень устал, но счёл, что ознакомиться с приключениями Лайлы надо как можно скорее, не откладывая это на завтра. Её рассказ был не очень длинным, но зато весьма насыщенным.

— Вот оно как! — мастер с огромным удивлением выслушал рассказ Лайлы, — знаешь, а я ведь с самого начала был уверен, что буду отсутствовать никак не менее нескольких лет, но, попав на Землю, мне вдруг отчаянно захотелось вернуться. Словно что–то толкало. Последний день беспокойство нарастало настолько лавинообразно, что я с трудом себя контролировал. Ты же знаешь, насколько я мало всегда предавал значения интуиции, но, по–видимому, здесь я был не прав.

— Милый, я так рада, что ты наконец вернулся! Всё уже позади, главное, что ты здесь! — Лайла поедала его влюблёнными глазами.

— Боюсь, что это только начало. Не могу сформулировать чётко свои опасения, но меня не покидает чувство, что мы упускаем из виду нечто важное. Понимаешь, я никогда не делал столько ошибок за последние несколько столетий, и вдруг, в течение каких–то двух недель сплошные недоразумения. Мы, конечно, справились, но всё равно это сильно настораживает. Все факты по отдельности вроде бы вполне объяснимы, но… поверь, у меня такое чувство, что события будут разворачиваться и далее.

— Мастер, я надеюсь, ты не рванёшь опять в другую Вселенную? Это оказалось ещё опаснее, чем я предполагала!

— Лайла, не всё так плохо. Во–первых, я подготовился к переходу, и если я повторно туда отправлюсь, то мне будет несравненно легче. Кроме того, меня не покидает ощущение, что второй трансгрессии не миновать. Пока не могу четко сформулировать, что нас вынудит к этому, хотя и надеюсь, что обстоятельства дадут нам по крайней мере небольшую передышку. Я обнаружил ещё одну ошибку, которую мне надо срочно исправлять. Я оставался слишком беспечен, понадеялся на свою «зловещую славу» и укрепления зáмка. А ты же у меня оказалась совсем бессильна против любого, даже слабенького волшебника, хоть немного искушенного в битках. Я никогда с тобой всерьёз не занимался боевой магией, а ты ею не интересовалась.

— Мастер, я не люблю воевать! Мне бы книгу по теоретической магии потолще, да поскучнее! Ты же знаешь!

— А погибать любишь? Придётся потерпеть, с завтрашнего дня начнёшь тренироваться. Постараюсь научить тебя по меньшей мере нескольким особо важным приёмам.

— Как я счастлива, что хотя бы завтра, а не сегодня! — в глазах Лайлы блеснул огонёк, — я так устала и хочу спать! Давай переберёмся в спальню!

— Милая, может ты сама, а я ещё посижу, нужно обдумать кое–что.

— Но мне будет скучно!

— Если я тоже приду в спальню, твой отдых придётся отложить! — речь Витольда тоже приобрела лукавый оттенок.

— Звучит очень заманчиво! — Лайла встала с дивана и за руку потащила мага в сторону спальни. Впрочем, Витольд совершенно не сопротивлялся.

Поспать не удалось. Архимаг как в воду глядел. Первую половину ночи, естественно, было не до сна, а когда влюблённые, наконец, насытились друг другом и, обнявшись, сомкнули веки в голове мага зазвонил сигнал от привратника, извещающий, что кто–то важный требует хозяев немедленно выслушать его.

Ругаясь, но тем ни менее вскакивая с постели, Витольд послал сигнал Крису:

— Ну что там стряслось?

— Архимаг Торис требует немедленной аудиенции, говорит что дело срочное.

— Впусти его и пригласи пройти в библиотеку, я умоюсь и подоспею туда, не задерживаясь.

Он накинул на себя халат, умылся, щёлкнув пальцами, сотворил чашку кофе, которую одним глотком опорожнил, и даже толком не почувствовав вкуса поплёлся в библиотеку.

— Не могу сказать, что очень рад тебя видеть в такой поздний час, Торис! — не пытаясь изобразить дружелюбие, встретил гостя хозяин замка, — Что случилось?

— Витольд, не пытайся прикидываться, что ничего не произошло, — вид у Ториса был сильно озабоченный, он даже не присел, а нервно расхаживал из угла в угол.

— Знаешь, — мастер завалился в кресло, — за последние дни со мной так много всего произошло, что скрывать нет смысла. Но сейчас не время и не место всё рассказывать. Мало того, у меня есть свои собственные секреты, которые я не хочу рассказывать даже тебе, — Торис поморщился, но Витольд тут же попытался разрядить ситуацию, — не обижайся, пожалуйста! Если нечто будет важным, я обязательно тебе всё расскажу. Только не требуй от меня, чтобы я сам по своей воле всё абсолютно тебе рассказывал. Давай, ты мне всё–таки поведаешь о причинах твоего прихода.

— Даже так! Получается, что события, о которых мне известно, есть только вершина айсберга… так–так… выходит, дела обстоят ещё хуже, чем я думал. — Торис почесал себя в затылке и углубился в какие–то свои мысли уставившись взглядом куда–то вдаль мимо Витольда.

— Слушай, я очень устал, у меня был ужасный день! Давай, не тяни! Или говори что случилось, или я пошёл спать! — в голосе Витольда прорезались недовольные нотки.

— Ладно, слушай. Только что у меня побывал Альендо, знаешь такого?

— Нет, имя вроде знакомое, но не припоминаю.

— Это ученик Мартиньи. Абсолютно бесталанный маг, но хитрюга и интриган, подстать своему наставнику, да ещё и предан ему безгранично. Его Мартиньи использовал во многих деликатных делишках. Он прибежал ко мне только что, кстати, мальчишка скакал во весь отпор полдня и полночи. То, что он мне рассказал, заставило меня немедленно телепортироваться к тебе. Извини, что прервал твой сон, но некоторые моменты надо прояснить, чем скорее тем лучше, это, кстати, в твоих же интересах.

— Я к твоим услугам, — сухо заметил Витольд, уже догадываясь, что речь пойдёт о смерти Председатела Совета. О том, что его прикончил Витольд, ученик Мартиньи знать не мог. Архимаг совершенно точно был уверен, что помимо Даргона и Мартиньи никого более в подвале тогда не присутствовало. Он допускал, что имело удалённое наблюдение какого–то очень сильного мага, хотя и не в привычках Мартиньи позволять слежку за своим замком. Но в том, что это никак не мог быть какой–то ученик, Витольд абсолютно уверен.

— Альендо рассказал, что ты сегодня напал и прикончил Мартиньи и Даргона в замке самого нашего Председатела Совета. А также сказал, что бежать ему удалось только чудом. Хотел бы я знать, сколько из сказанного правда и что за этим стоит?

— Хех! — Витольд налил себе в бокал немного вина, и улыбнулся Торису, — а ты сам как считаешь? Мне просто интересно, насколько ты способен логически мыслить.

— Хм… ладно, будь по–твоему, не воевать же с тобой. Я проверял и действительно не могу обнаружить Мартиньи среди живых, как и Даргона, но с последним сложнее: он некромант и способен путешествовать за грань. Кстати, Мартиньи тоже способен на такое, хотя и не станет делать без крайней необходимости. Но, несмотря на это, думаю, что встреча на этом свете с Мартиньи и Даргоном больше никому не грозит. Не стал бы мальчишка врать, такое уж слишком легко проверяется. И убил их ты. Больше некому, мастеров такого уровня, которые бы смогли завалить двух не самых слабых архимагов и остаться не только живыми, но и невредимыми у нас по пальцам пересчитать можно, а наговаривать на тебя слишком опасное удовольствие. В любом случае, скоро в замке Мартиньи будет не продохнуть от обилия экспертов, и уж кто этих двоих прикончил они разберутся. Ты классический маг и от нашей экспертизы ты вряд ли сможешь уйти, при всём моём уважении. А вот как ты напал на замок и почему — мне не ясно. Преодолеть тамошнюю защиту довольно сложно, да и астрал при таком сражении трясти так будет, что половина архимагов придёт посмотреть. О причинах вообще только гадать могу. Знаю, что Мартиньи тебя не очень любил, кстати, для меня так и не ясно за что. Но он не из тех, кто будет открыто воевать, он же у нас любит всё чужими руками делать. Ну что? Угадал? Может, наконец, прояснишь ситуацию?

— Преклоняюсь перед твоей догадливостью, — улыбнулся Витольд, — Я действительно прикончил обоих. Только я на них не нападал. Я тут делал один очень сложный эксперимент, позволь не вдаваться в детали, это к делу, скорее всего, отношения не имеет. В результате провалялся совершенно без сознания две недели…

— Что–то серьёзное? Мы имеем большие проблемы?

— И «да» и «нет». «Валяться без сознания» входило в схему эксперимента, тут всё нормально, Лайла должна была обо всём позаботиться, да и потеря сознания вовсе не была вызвана нападением. Это было ожидаемое явление, скорее даже не потеря сознания, я неудачно выразился, давай назовём это «трансом». Однако, последствия эксперимента не совсем ясны, а роль Мартиньи мне ещё предстоит узнать. Так вот, вываливаюсь я из «транса» и обнаруживаю себя в подвале замка Мартиньи, парализованным, в пентаграмме, рядом, в таком же состоянии, находится Лайла, а Даргон закончил подготовку какого–то ритуала и протыкает меня своей шпагой! — Витольд распахнул халат. В области сердца красовался ещё совсем свежий и воспалённый рубец от удара шпагой, — знаешь, мне некогда было думать и оценивать что к чему, счёт шёл на мгновения, пришлось расправиться с Даргоном, кстати, он оказал мне сильное сопротивление. Думаю, что ритуал был близок к концу, и он успел перекачать в себя изрядное количество моей маны. Мартиньи был рядом, но, похоже, он не ожидал такого исхода и был изрядно озадачен, а я был сильно истощён. Может быть, можно было его и не убивать, но, Торис, ты меня должен понять: если бы мерзавец на меня напал, то убил бы без малейших проблем, а от раны Даргона, кстати, сердце он мне насквозь пробил, я быстро слабел. Сил и времени колдовать всякие там сети, обездвиживающие и парализующие заклятия, у меня не было. Единственным шансом для меня выжить наверняка было убить Мартиньи максимально быстро и полно, пока он не очухался. Кроме того, не забывай, этот ублюдок Даргон грудь мне проткнул насквозь, мне позарез нужна была мана, иначе бы я, даже парализовав Мартиньи, рисковал отправиться к праотцам ещё до захода солнца.

— Ну и дела! Хотел бы я знать, зачем всё это…

— Я тоже.

— А ты Лайлу не спрашивал? Должна же была она знать о предшествующих событиях.

— Увы, толком ничего она не сказала, девушку парализовало точно так же, и она тоже очнулась только перед самим ритуалом.

— Даже так! — чувствовалось, что Торис не сильно поверил Витольду, но счёл ненужным пока лазить в чужие тайны.

— Знаешь, у меня создалось чёткое впечатление, что зачинщиком был Мартиньи, кроме того, наложенная на меня парализующая сеть — его рук дело, его структура плетения, а Даргон бы вообще никогда сеть не наложил, ты ж его знал, из него стихийный маг очень посредственный. Он бы скорее какой–нибудь аркан типа «уздечки для души» накинул. Дай мне пару дней, я вернусь в замок Мартиньи и попробую прочитать тени примененных заклятий.

— Витольд, тебе, похоже, и впрямь досталось, — Торис изобразил на совеем лице подобие сожаления. — Во всяком случае, голова твоя если не повредилась, то уж точно «тормознулась». Никто тебя туда не пустит. Я тебе и без гадания и ясновидения скажу, что будет завтра, а точнее уже очень скоро сегодня: Совет будет как рой пчёл, в который ткнули дубиной. Сначала все со всеми перецапаются, потом половина обвинит тебя во всех смертных грехах, а потом будет драка не на жизнь, а на смерть за освобождённые места, причём результаты обследований с места происшествия и твои рассказы будут играть ключевую роль в этих играх. В открытую с тобой воевать, конечно, никто не будет, хотя кто знает, но проблем ты можешь обрести больше, чем ты думаешь. Займёт место Мартиньи какая–нибудь змея подколодная наподобие его самого, тут всем места мало будет. Я тебя очень прошу, придумай с экспериментом что–то поправдоподобнее. Я так и быть сделаю вид, что верю, но у многих на тебя зуб есть, слухов будет много.

— Хорошо, а почему бы тебе самому не стать главой Совета?

— Ох, как не хотелось бы! А тебе? За всю историю существования Совета, тот, кто убивал главу Совета, сам главой и становился. Между прочим, это поймут, у нас же такая «традиция», сам знаешь, — слово «традиция» Торис произнёс с нескрываемым отвращением, — а вот если ты не претендуешь, вот тогда часть Совета сочтут твоё поведение странным, а вторая — слабым. И те и другие захотят попробовать проверить…

— А ты сам, к какой части относишься? — волшебник хитровато подмигнул Торису.

— Витольд, — покачал головой ректор, — ты как был мальчишкой, так и остался. Дело серьёзное, а ты шутками шутишь, таких как я там заседает немного…

— Да понял я, только сразу отвечу — никаких глав Совета, даже под угрозой смерти, оно мне не надо. А с дураками я как–нибудь справлюсь, — глаза Витольда блеснули нехорошим огнём, — надоели мне вокруг идиоты, с утра я буду готов сражаться хоть со всем Советом, и из замка не выйду.

—Ладно, не кипятись, против всего Совета тебе не устоять, хотя я лично думаю, что горячих голов идти на тебя в атаку будет не так уж много.

— Пожалуй, я пойду всё–таки посплю хоть немного, и буду заниматься обороной замка. Спасибо что зашёл ко мне, а не сразу на Совет.

— Ладно, бывай, как что–то узнаю, сразу тебе скажу.

Торис активировал телепорт и исчез, а Витольд поплёлся в спальню.

Глава 25. Земля. Становление мага. Часть вторая, земная

Пиво показалось безвкусным, но Вася залпом опрокинул две кружки. Пора было собираться с мыслями. В целом всё ясно, Витольд вновь поменялся телами, кстати, очень вовремя. «Интересно, как там Витольд и Лайла? Уже мертвы или архимаг что–то придумал?» — Вася поморщился, боли от удара шпагой не было, но ощущение проткнутой груди и тянущая боль в области сердца оставались. Он даже залез рукой под рубашку и убедился, что ни малейшего намёка на шрам нет. Оставался старикашка, Маркус Великий. Понятно, что опасаться его надо непременно.

Впервые за две недели Вася не только ни от кого не убегал, но и, похоже, был предоставлен самому себе. Наконец настало время обдумать ситуацию в целом. Только сейчас Вася сформулировал для себя главную мысль: «Нельзя допустить, чтоб на Землю шлялись полубезумные маги и менялись с людьми телами». Хорошо сказать, а как сделать? Ладно, ещё Витольд, Вася в целом был рад, что маг оказался порядочным человеком с понятиями о чести, а если такие, как Мартиньи полезут на Землю? Внезапно Васю озарило, он вспомнил, где ему приходилось видеть этого Маркуса — на обложке книги перед собой, когда только попал на Кердану.

Получалось, что, несмотря на предупреждение Витольда, надо уничтожить этого Маркуса. Мастер, конечно, предупреждал об опасности, но откуда ему из средневековья знать о мощи земной цивилизации, небось, очередь из автомата никакой Маркус не переживёт. И всё же, лучше покамест не высовываться. Пока надо разобраться с непосредственными делами и узнать чего его тело без него наворотило.

Вася вышел из пивной и побрёл в сторону части. Идти было совсем не далеко и, уже подходя к КПП, он вспомнил, что после последних событий на алкоголь проверяют очень тщательно. Был даже приказ, предписывающий проверять каждого солдата, возвращающегося из увольнения. После нескольких кружек пива, да ещё и без закуски, выпитого всего несколько минут назад, штын должен идти изо рта порядочный. Вася решил положиться на удачу.

На КПП его узнали:

— Что–то ты возвращаешься, не успев выйти, — дежурный был порядком удивлён, — случилось чего?

— Да нет, решил в части посидеть, — Вася старался держаться естественно. Сам же про себя повторял, как молитву: «только не проверяй на алкоголь, только не подходи ко мне, стоишь там себе и стой, не подходи…». Неожиданно дежурный сказал:

— Вообще–то приказано всех проверять на алкоголь, но я тебе доверяю, иди уж…

По дороге в казарму Вася натолкнулся на Марлюка и троих его приятелей из старослужащих «дедов». Попытка обойти их стороной к успеху не привела:

— Что, не отдыхается, падла? А ну–ка иди сюда! А то ты оборзел в последнее время сверх всякой меры.

— Чего тебе? — Вася остановился, собственно идти было некуда, четвёрка плотно окружила его.

— Не уважаешь старших, надо тебя немного поучить жизни, падлюка! — Марлюк сделал сильный замах. Вася успел сгруппироваться и закрыться. «Откуда только умение такое возникло?». Но Марлюк бить не торопился. Внезапно сильная боль расколола череп Васи, кто–то сзади огрел чем–то тяжёлым его по голове и тогда вся четвёрка словно по команде начала избиение его ногами. От боли Вася скрючился и упал, дыхание спёрло. Он попытался крикнуть, но удар сапога по животу полностью перекрыл дыхание, в глазах потемнело. Вася почти отчаялся выйти живым из драки, и в последний момент он весь свой гнев направил на Марлюка, подонок изрядно достал его за полгода издевательств. Неожиданно все его эмоции перед внутренним взором оформились в образ кровавого молота, которым Вася ударил по голове Марлюка.

Дикий вопль сотряс часть, Марлюк, закрыв лицо руками, отчаянно вопил и крутился на одном месте. Бить Васю перестали. Приятели Марлюка с удивлением смотрели на товарища. Раздался топот бегущих военных. Не сговариваясь, вся тройка «сделала ноги» в разные стороны. Вася вжался в угол казармы, посреди океана боли во всём теле оставалась только одна мысль: «я тут не причём! Меня здесь нет! Он сам пристал!». Рядовой наблюдал за офицерами, пытавшимися выяснить у Марлюка в чём дело. Немного погодя вопившего солдата в буквальном смысле поволокли в медсанчасть. Несколько офицеров ещё минут пятнадцать ходило по двору, расспрашивая всех очевидцев о происшествии. Удивительное дело, но Васю ни один из служащих не заметил, к нему никто не подходил и ни о чём не спрашивал.

Боль от ушибов отпустила на удивление быстро. Вася встал и побрёл в сторону казармы чистить одежду. Сложить два и два труда не составило: Вася умел колдовать, непонятно как, но у него появились какие–то волшебные способности. Получалось, что он мог влиять на психику других людей, другие объяснения происшедшему придумать было затруднительно. Вася сплюнул, такой вид магии ему особого удовольствия не доставлял, но Лайла объясняла про все виды магических воздействий, назвав его телепатический канал магией «тьмы разума». Насколько понял её Вася, у каждого имеется предрасположенность только к одному виду магии, для овладения другими разновидностями требуются значительные усилия — многолетние тренировки, обучение у мастеров, понимание теории и т. п. Оставалось только одно — или Вася пытается сам обучиться хотя бы этому виду магии, или вообще забудет о ней.

Внезапно нахлынувшие воспоминания о Мартиньи, Даргоне и Маркусе побудили Васю принять твёрдое решение: этой магией надо овладеть. Только магическая сила может помочь ему выгнать Маркуса с Земли. Только она способна помочь ему бороться с пришельцами, и выжить при встрече с иноземными магами.

Глава 26. Кердана. Убийства с продолжением

Витольду так и не суждено было сегодня поспать. Буквально через мгновение после того как он закрыл глаза, Крис вновь разбудил его:

— Мастер, у нас опять гости!

— Кто там ещё?

— Майк Ронкин, ученик Ториса, судя по остаточному следу магии, его телепортировал сам ректор.

— Напомни мне основное, что известно о нём. — Витольд никак не мог вспомнить никакой информации про учеников Ториса.

— Майк Ронкин, девятнадцать лет, ученик архимага Ториса, происходит из очень знатной, но бедной семьи графов Ронкиных, как младший сын не унаследовал земель, а получил только титул виконта. Магические способности неизвестны.

— Ага, понятно! Спасибо. Проводи в библиотеку. Сейчас я выйду.

Теперь архимаг окончательно убедился — поспать не получится. Лайла посапывала рядом, свернувшись калачиком. Витольд наклонился и поцеловал её, девушка улыбнулась ему во сне. Затем, он ещё раз умылся, вздохнул, встал в центре лаборатории на цыпочки и, раскинув руки, попытался вызвать силу. Прошло совсем немного времени, Майк даже не успел дойти до библиотеки, а Витольд уже чувствовал себя гораздо бодрее. Полноценный отдых это, конечно, не заменит, но хоть что–то. Как оказалось и не зря, ему предстоял насыщенный на события день.

— Что случилось? — архимаг остановился на пороге библиотеки.

— Господин де Льеро, его могущество Торис просит Вас немедленно встретиться с ним, он в своём дворце. Его могущество велел передать, что дело не терпит отлагательства! — Майк был очень молод, Торис всего пару лет как взял его в ученики. Он очень сильно смущался, встречаясь с самыми могущественными людьми Фионы.

— Тебе известно, что именно стряслось?

— Не много, но мой учитель просил на эту тему ни с кем не говорить, извините, пожалуйста, — Майк замялся.

— Не переживай, раз так, то не буду спрашивать.

Витольд подал левую руку Майку, а правой в это время уже чертил ворота телепорта, мгновение и они оказались во дворце Ториса. Ректор Академии являлся одним из немногих архимагов, кто не имел собственного имения и фортифицированной крепости. Он предпочитал жить в столице в собственном дворце, а ректорская должность ему давала стабильный доход. Кроме того, имея под рукой все лабораторные мощности Академии он не был вынужден, в отличие других волшебников, тратится на магический инвентарь, алхимические реактивы и прочие наиболее значимые для любого чародея вещи, чем неизменно вызывал зависть у коллег.

— Здороваться повторно не буду, — Торис даже не скрывал своей озабоченности и отвратительного настроения, — а события развиваются так, что «доброго дня» желать будет выглядеть и вовсе насмешкой.

— Ладно, не тяни, что тут стряслось? — мастер присел в кресло и жестом указал на графин Майку. Ученик тут же подал мастеру бокал с напитком.

— Зря устроился, пойдём покажу!

— Далеко?

— Нет, в мою лабораторию.

Витольд залпом допил содержимое бокала и поспешил за Торисом. Ректор был приземист, лысоват и немного грузен, однако, несмотря на это, он спускался по лестницам своего дворца на удивление шустро и изрядно уставший Витольд с трудом поспевал за ним.

— Вот, полюбуйся! — он приподнял кусок ткани с большого свёртка посреди лаборатории. Под ним лежало два трупа. Оба принадлежали молодым людям в характерной одежде магов, — узнаёшь?

— Нет, но лица мне кажутся знакомыми; какие–то ученики Академии?

— Нет, прошу знакомиться, вот это, — Торис показал на изуродованный труп черноволосого парня низенького роста с очень тёмной кожей, — его магичество Альендо, ученик Мартиньи. Что скажешь по поводу причины смерти?

— Тоже мне, тензорная теорема! — мастер хмыкнул, — сердце вырвано, магическим способом, с использованием стихийной магии, то, что не некромантия могу поручиться.

— Ты не очень–то спеши с выводами, не всё так просто, — Торис обошёл вокруг тела и показал на второй труп, — этого я не знал, но, как мне доложили, это его коллега — Артуан де Герфорд, ученик Даргона. Как видишь, у него сердце на месте, но грудь пробита насквозь магическим копьём, через дырку пол видать, такой удар сделать не каждому под силу! Бил, прямо скажем, силач.

— Ты что–нибудь узнал про этого Герфорда?

— Он был учеником Даргона чуть более двадцати лет и сейчас ему сорок три года. По слухам так же скрытен как и сам некромант. Его магические способности мне неизвестны. Происходит из мелкопоместных баронов юга Фионы.

— Стало быть тоже пешка. И где их нашли?

— Сказать или сам догадаешься?

— В замке у Мартиньи?

— Угу! Мало того, доброжелатели успели растрезвонить всем про это происшествие.

— Кто–то пытается копать под меня, я так думаю, — мастер задумался.

— И под меня тоже, — Торис отошёл от трупов и сел в кресло рядом со своим лабораторным столом, — ты не стой, Витольд, присаживайся, разговор будет долгим, хотя времени совсем немного.

— Значит, сначала этот Альендо всем растрезвонил, что я пристукнул Мартиньи и Даргона, а потом, пока мы с тобой мило беседовали, кто–то убил их учеников, и даже успел довести этот скорбный факт до всеобщего сведения. Свидетелей нашего разговора нет, и логично было бы предположить, что или я сам или на пару с тобой заметаю следы? — Витольд присел рядом с Торисом, продолжая внимательно осматривать оба трупа.

— На пару со мной, к сожалению, — Торис небрежным движением извлёк из вызванного телепорта чашку кофе, — тут все знают, что стихийное копьё — моё любимое боевое заклинание, силой меня природа не обделила. Вот, присмотрись: Артуан длинный, как швабра, я ему едва до плеча достаю и дыра внизу груди в аккурат под мой рост. Ты же знаешь, моей комплекции магов не так много: кто способен на что–то серьёзное, делает себя красивым и стройным, как ты, например, а кто не способен, тот и дыры такой не сделает. Это я тут один этакий оригинал, строю из себя плешивого старикашку, — Торис ухмыльнулся, — а по поводу выдирания всяких органов и четвертования, это ты у нас специалист, у тебя каждый второй противник оказывался с оторванными конечностями, без головы и тому подобными увечьями.

— Тут ты не прав, я давно уже убиваю гораздо более «чисто».

— А кто это знает? Я? А ты когда последний раз вообще с архимагами виделся? Живёшь затворником, десятилетиями тебя никто не видит, все так и считают, что «с де Льеро связываться нельзя — или голову оторвёт, или сердце вырвет и съест».

— Брешут, никогда я не ел противников!

— Знаю, но, к сожалению, все считают сей факт доказанным. Скажи спасибо покойному председателю, это он этот слух распустил ещё полторы сотни лет назад.

— Да уж, удружил. И что теперь делать? Я так понимаю, сейчас шум начнётся в Совете, потребуют моей крови? Тебя, скорее всего, не тронут, фактов мало, а против меня всё очень складно получается. — Витольд вызвал из телепорта уже непонятно какую по счёту чашку крепчайшего кофе и залпом опрокинул её, — Бред какой–то! Ну, допустим, они объединятся, и полсотни архимагов ринется на мой зáмок. У них будет неплохой шанс если не захватить меня, то, по крайней мере, овладеть моим зáмком и землями. А мне придётся телепортироваться за тридевять земель, но должны же они понимать, что перед тем как это произойдёт я две трети их войск отправлю на тот свет, а выжившие будут всю жизнь трястись от страха, ожидая моего возвращения. Или есть некто, кто может потягаться со мной на равных?

— На равных мог бы поспорить с тобой в состоянии разве что я, но не буду, да и в дерьме мы с тобой вместе оказались. А по поводу штурма, вот что я тебе скажу: ты, похоже, недооцениваешь наших архимагов. Мне тут Майк рассказал последние сплетни среди учеников. Ходит слух, что ты немного на голову приболел, кстати, есть тому и подтверждения: нашлась куча свидетелей, как ты с безумными глазами бегал по своему графству, напал на свою ученицу, а потом, будучи совершенно невменяемым, потащился в имение Мартиньи. Бóльшая часть наших волшебников уверена, что ты открыл «сезон охоты» за фионскими колдунами, кстати, этот же Альендо всем рассказывал, как ты тянул ману из Мартиньи, теперь они считают, что ты решил пополнить свои запасы маны за счёт других магов. Часть верит в то, что ты сошёл с ума, другая нет, но сходятся в одном: тебя надо немедленно изничтожить.

— А ты? — Витольд с интересом взглянул на ректора Академии.

— А что я? Думаешь много трезвомыслящих магов в нашем Совете и Академии? Большинство сначала бьёт, потом думает, а точнее и потом не думает: Мартиньи за пол тысячи лет вообще отучил всех соображать.

— И что ты предлагаешь?

— Витольд, ты ведаешь, как я к тебе хорошо отношусь, и знаешь, что я никогда от тебя ничего не требовал, однако времена меняются. Я просто вынужден узнать до конца, в какое именно дерьмо мы тут залезли! Я тебя настоятельно прошу, объясни суть твоего эксперимента. Пока я не пойму до конца события двух последних недель, я не смогу эффективно противостоять всем сразу. Просто удивительное дело: козни Мартиньи живее его самого, он уже в прах обратился, а его комбинации живут и развиваются! Давай, не тяни, я внимательно слушаю, желательно, как можно короче: у нас очень мало времени, сразу после рассвета соберётся Совет, и мы должны быть во всеоружии. Обещаю, что без твоего ведома больше никто об этом не узнает.

— Ты сказал «мы»? Что я там забыл на этом Совете?

— Витольд, ты пойдёшь на Совет, — отчеканил Торис, — пойми, у нас нет выхода! Или мы берём ситуацию под контроль, или начнётся война, причём настоящий противник останется в стороне. Боюсь, что сейчас и Совет и мы с тобой пешки в чьей–то игре, нас столкнули лбами, и ждут, пока мы друг другу пустим кровь. А потом они добьют победителей и спляшут на наших костях. Чувствую, что всё гораздо серьёзнее, чем кажется на первый взгляд. После твоего рассказа я тебе кое–что ещё покажу.

— Ладно, уговорил. Я связан клятвой, поэтому технические детали объяснить не смогу, но в целом картину описать можно. Помнишь, мы говорили о трансгрессии? — Торис кивнул, — я работал над этим и достиг успеха.

— Вот как?!! Ты смог? — впервые за прошедшую ночь на лице Ториса обозначилось неподдельное удивление.

— Да, я смог попасть в другую Вселенную и прожить там около двух недель. В виде духовной сущности, естественно. Кстати, большинство постулатов Маркуса верно, хотя имеются и кое–какие уточнения.

— И как там? — не удержался ректор.

— Интересно, — впервые за день улыбнулся и Витольд, — но не будем отвлекаться, тамошние дела, скорее всего, значения не имеют, закончится вся эта дребедень с нападениями, и мы как–нибудь посидим за бокалом старого кьянского, я тебе расскажу. Неожиданность заключалась в том, что Лайла должна была присмотреть за моей бренной оболочкой в моё отсутствие, но в тело переселилась духовная сущность человека из той Вселенной, именно того, в чьё тело я трансгрессировал. Он там не был магом, но здесь или из–за моего напитанного маной тела или из–за здешней структуры астрала внезапно обрёл неслабые магические способности. Он смог несколько раз победить Лайлу. Я, вообще–то, её никогда толком не учил боевой магии, но всё же она полноценный волшебник с более чем полувековым опытом. Мальчишка скрутил её как котёнка! Он действовал больше с перепугу, чем осмысленно, даже не понимая сути происходящего, и до последнего момента вовсе не осознавал что колдует!

— Бывает же! Даёт! Значит у него действительно очень и очень сильные способности к магии, если без подготовки смог успешно колдовать, — Торис восхищённо покачал головой.

— И да, и нет! Боюсь, что слишком многое ему стало доступно из–за моего тела, большинство заклинаний он провел на чистом автоматизме, рефлексии моего тела, да ещё и за счёт излишне щедрого расходования моих резервов. Черпать ману из астрала он не умел, заклинаний толком не знал, но в критических ситуациях инстинктивно отбивался, причём довольно успешно. Короче, офигев от трансгрессии и испугавшись Лайлы, он побежал куда глаза глядят, к несчастию, в направлении поместья Мартиньи. Лайла его догнала, но нейтрализовать не смогла. Он убежал к Мартиньи, вёл себя соответственно запуганному человеку в чужом и враждебном мире. Для меня вовсе не удивительно, что все встреченные им люди сочли что я сошёл с ума. Но самое интересное, что Мартиньи, обнаружив его у себя в поместье вместе с Лайлой, захватил их в плен. Без всяких обвинений и причин. Настораживает, что он даже не допросил их! Как будто всё знал! Только захват пришёлся на очередную сессию Совета, и он продержал их в своём подвале почти неделю, а потом они заявились на пару с Даргоном. Мартиньи был в основном наблюдателем, хотя и помогал по мелочам. А Даргон начал некий некромансерский ритуал. Какой это был ритуал, я тогда не разобрался, ты же знаешь, я не особо силён в некромантии, решил посмотреть потом в справочнике. Да и не до того тогда было.

— Не думаю что это важно, скорее всего, хотел получить много маны и изготовить какой–нибудь великий артефакт, кстати, если б он тебя прикончил, артефакт был бы что надо, любой маг за такой готов полжизни отдать, опасная была бы вещица.

— Спасибо, утешил! — Витольд вздохнул. — В общем, Даргон успел моё тело насквозь проткнуть своей шпагой. Я чудом трансгрессировал обратно на Кердану в момент, когда он меня протыкал. Сам понимаешь, трансгрессионный переход не телепорт. Штука новая и не самая простая, а если по завершению этого перехода оказываешься в пентаграмме со шпагой в сердце… ты бы на моём месте испепелил наглеца, так же как и я, уверен на все сто! У меня же совсем не было времени на раздумья, а дальше события развивались, как я тебе и рассказывал. Во–первых, я не был в состоянии дать качественный отпор Мартиньи, а во–вторых, мне тогда позарез и срочно нужна была мана, мои собственные запасы опустошил этот иномирянин, а остатки успел забрать Даргон. Я всё ещё считаю, что для меня лично, моя жизнь важнее, чем здоровье нашего уважаемого покойного Председателя. Уже потом, узнав от Лайлы результаты её злоключений, понял, что всё сделал правильно. Уже хотя бы потому, что я никому не позволю брать меня в плен без объяснения причин и класть на алтарь под нож некроманта!

— Не кипятись! Меня убеждать не требуется, я верю тебе, только боюсь, мало кто ещё на Совете поверит.

— Поверит. Я знаю чтó надо делать!

— ?

— Придётся тебе, Торис, брать власть в свои руки. Другого выхода нет. Победителей не судят. Почти все председатели Совета убивали своих предшественников, и их никто за это не судил, почти что традиция. Кто–то из нас обязан занять это место, хотя бы для того, чтобы не втянуть Фиону в магическую войну и найти виноватых. Меня не изберут… а вот твою кандидатуру большинство поддержит, врагов у тебя явных немного, а опасаются тебя не меньше, да и в психическом твоём здоровье ни у кого сомнений нет.

— Пожалуй… — Торис призадумался, — в твоих словах есть частичка здравого смысла. Наверное в данном случае это действительно единственный выход.

— Светает, скоро уже соберётся Совет. Да кстати, что ты мне ещё хотел сказать?

— Ой, чуть не забыл. Я тут до твоего прихода просчитал направление астральных проекций ударов, которыми были убиты ученики, и сопоставил их с теоретически расчётными значениями тех заклинаний, о которых мы говорили. Разница примерно на пять процентов, мелочь, но всё равно почти в два раза больше, чем обычные погрешности при подобных заклинаниях.

— Интересный факт, сейчас уже некогда, после Совета, если останемся в живых, хочу забрать тела к себе в лабораторию, у меня есть кое–какие мысли.

Не медля более, оба мага телепортировались в главный зал Совета.

Глава 27. Земля. Служба

Служба для Васи теперь превратилась в необременительное времяпрепровождение. Витольд действительно постарался на славу: Вася избавился от всех болячек и таким здоровым, как сейчас, он не чувствовал себя никогда, исчезли даже шрамы на теле. Армейские нагрузки казались совсем лёгкими и из всех тягот, пожалуй, разве что голод всё ещё беспокоил Васю. Марлюка после того памятного нападения отвезли в госпиталь в совершенно невменяемом состоянии, и больше он в части уже не появлялся. Ходили слухи, что его комиссовали с диагнозом «инсульт».

Валерик, похоже, тоже попал под влияние Витольда и сильно изменился, он начал относиться к Васе с подчёркнутым уважением. Вася долго гадал, что же такое между ними произошло, но так и не смог придумать ничего путёвого, а в лоб спрашивать совершенно не хотелось. Сейчас Вася пытался развивать свои вновь приобретенные способности. Причислив колдовство к умениям и навыкам, он рассудил, что тренировка может существенно улучшить и развить их. Ещё раз перебрав в уме все сведения касающиеся колдовства, почёрпнутые от Лайлы и Витольда, а также собственный опыт на Кердане, Вася пришёл к неутешительному выводу, что магия — наука точная, а, следовательно, кроме практики должна быть и теория. Тут был тупик, учить Васю теории было некому, а чтобы выводить теоремы самостоятельно, ему не хватало экспериментального материала, для которого нужна теория… замкнутый круг, другими словами.

Он пробовал повторить те самые эффектные заклинания, которыми пользовался на Кердане, и совершенно безуспешно. Как будто ничего и не было, никакого намёка на магию. На Кердане при колдовстве возникала необъяснимая лёгкость, здесь же никаких ощущений. Даже скорее наоборот, после длительных попыток что–либо колдовать обычно разыгрывалась мигрень. Единственное, что неизменно получалось — это управление людьми на расстоянии. Такого эффективного удара, который он нанёс Марлюку, больше не получалось, да, впрочем, Вася и не пытался его воспроизвести: не будешь же калечить людей просто из любопытства. Нападать на него после того случая сослуживцы опасались, они его вообще стали бояться панически, до икотки и дрожи в ногах.

Поэтому Вася ограничился мысленными приказами людям, например, на лекции «просил» лектора пойти вправо или влево, оглянуться и тому подобное. Кое–что из этого получалось, и Вася вскоре выяснил закономерности. Оказалось, что если требуемое действие было обыденное, «вписывалось» в текущую схему поведения, то колдовство проходито на редкость успешно. А если он требовал более странные вещи, то люди отказывались их выполнять, или выполняли не так, а Вася затрачивал много усилий, уставал и чувствовал после таких тренировок сильное чувство голода, а иногда и головную боль.

Так, например, если какой–нибудь солдат прогуливался по части, то Васе не составляло никакого труда заставить его повернуть на развилке в нужную сторону. Очевидно, что в этот момент солдату было всё равно куда поворачивать, и лёгкий толчок извне незаметно подталкивал его к необходимым действиям. А вот заставить того же солдата выбросить недокуренную сигарету было уже довольно трудной задачей и получалось, прямо скажем, через раз. Более странные вещи и вовсе не удавалось побудить делать. Успехи пока были настолько мизерные, что Вася подчас и вовсе сомневался в способности колдовать и существовании магии вообще, однако воспоминания о Кердане полностью нельзя было выбросить из головы.

Глава 28. Кердана. Лабораторная работа

Совет прошёл бурно, с выпадами и ссорами, несколько раз чуть не дошло до драки. В конце концов, Торис отстоял право стать председателем Совета, а заодно уговорил не принимать никаких мер против Витольда, правда, с одним условием: архимаг обязан был в течение месяца предоставить преступника, убившего учеников, причём сам Совет категорически отказал в какой–либо помощи ему в этом деле. После Совета Витольд сначала телепортировался к Торису, захватил там трупы и направился к себе в лабораторию. Архимагу пришлось изрядно повозиться, чтобы настроить конфигурацию своего астрала на проекции трупов, учитывая все обстоятельства Витольд добивался их подгонки с ювелирной точностью. Теперь уже не спеша, он тщательно осматривал труп Альендо, стараясь не пропустить ни малейшего участка.

Его тоже не покидало чувство, что с убийством не всё чисто, какие–то несоответствия были, но пока воспринимались только на интуитивном уровне, сформулировать их мастер не мог. Закончив с Альендо и в результате так ничего и не обнаружив, маг занялся вторым трупом. Здесь Витольда ожидал сюрприз: тело Артуана де Герфорда оказалось неподвластно исследованию магией. С немалым удивлением, он обнаружил, что рана на теле оказывает сильное магическое сопротивление самым разнообразным заклинаниям познания. До самого обеда архимаг пробовал одно за другим различные заклинания познания, и совершенно безуспешно. Все они «соскальзывали» мимо раны, или отскакивали, словно наталкиваясь на непреодолимую поверхность. Такого поведения объектов он никогда не встречал, мало того, даже не мог припомнить, чтобы кто–либо описывал нечто подобное. Такое поведение заклинаний познания встречалось только в отношении живых магов, закрытых сильными щитами, но тело Герфорда было мертво со всей очевидностью.

К обеду Витольд вышел совершенно обессиленным. Кушали они с Лайлой, как обычно, в главной трапезной замка. Волшебница только совсем недавно встала, и вышла к обеду после кратковременного купания в бассейне.

— Что с тобой? Ты сегодня сам не свой. Не отошёл ещё от всех этих событий?

Архимаг вкратце изложил своей ученице происшествия сегодняшней ночи и утра, а так же скромные магические изыскания в лаборатории.

— Не получается разобраться с убийствами, что–то не так, а ухватиться не за что. У Альендо Торис обнаружил отклонение направления астрального тензора, я его тоже вижу, но не пойму почему, а тело Герфорда и вовсе не колдуется, — подвёл итог Витольд.

— Покажи! Мне тоже интересно взглянуть.

— Ладно, сразу после обеда продолжим, а пока подай мне, пожалуйста, ещё салата.

Прошло совсем немного времени, и Лайла тоже внимательно осмотрела обоих покойников:

— А это что такое? — ученица показала на украшение в ухе Альендо.

— Побрякушка какая–то, — мастер махнул рукой, — не фонит, в астрал не проецируется, небось, носил её как украшение, молодёжь вечно на себя что–нибудь цепляет.

— Витольд, — Лайла улыбнулась, — а ты видел такие побрякушки часто?

— Конкретно этакие нет, но серьги сейчас в моде, уж не говоря о высшем свете, среди молодёжи сейчас труднее найти юношу без серьги, чем с ней!

— Эх, мужчины, что с них взять! — Лайла усмехнулась, — ты просто неисправим, сам не носишь ничего и совершенно в этом не разбираешься! Это не серьга — это клипса.

— Это что–то меняет? — мастер заинтересовано взглянул на Лайлу.

— Всё меняет! Серьги в моде среди мужчин, а клипсы нет, никогда не были и не собираются в моду входить. Они и среди женщин–то были в моде ещё до твоего рождения, а к тому времени, когда ты сказал первое «дай», считались безнадёжно устаревшими. Сейчас клипсы носят, только если они являются артефактами. Проверь, не в сторону ли клипсы развёрнут тензор?

— Мысль интересная, — мастер на мгновение закрыл глаза и погрузился в кратковременный транс для осмотра астрала, — так и есть, именно к ней и повёрнут!

Лайла протянула руку, примеряясь снять клипсу, одновременно она автоматически произнесла заклинание познания.

— Не тронь! — окрик мастера заставил девушку отдёрнуть руку, но она успела коснуться до клипсы уже активизированной рукой.

Клипса от прикосновения вдруг стала менять цвет и увеличиваться в размерах. Мастер в один прыжок оказался возле Лайлы и толкнул её что было сил от трупа, а сам, сложив руки специальным жестом, воздвиг защитный кокон вокруг мёртвого тела. Лайла упала и откатилась к столу, Витольд тоже не удержал равновесие, поскользнулся и упал, но рук не разжал. Миг спустя раздался оглушительный взрыв, кокон тряхнуло так, что со стен посыпалась штукатурка, но оболочка выдержала. Ещё несколько мгновений мастер сдерживал кокон, преодолевая взрывную волну и, наконец, отпустил. Лаборатория наполнилась запахом дыма и горелого мяса. От трупа осталась куча обуглившихся ошметков.

— Вот так–то, Лайла, — мастер встал с пола и подал девушке руку, — теперь тебе придётся забыть о мирных исследованиях, мы на военном положении. Боюсь, что это не последний сюрприз, впредь надо не забывать работать очень и очень аккуратно. Если мы не постараемся соблюдать чрезвычайные меры предосторожности, то вскоре исследовать будут наши трупы. Ты как?

— Нормально, чуть локоть ушибла, спасибо за беспокойство!

— И что тебе удалось узнать?

— Я… я не помню… — Лайла чуть не плакала, — я так растерялась, что заклятие произнесла, а информацию не приняла…

— Как это не приняла! Такого просто не бывает! Не расстраивайся, сядь сюда в кресло и попытайся расслабиться.

— У меня не получается! — Лайла пыталась успокоиться, но непроизвольно всхлипывала.

Витольд отошёл к шкафу, порылся на полке с алхимическими реактивами, достал оттуда запылённую бутылку и налил немного сине–зелёной густой жидкости в рюмку:

— Пей!

Лайла сделала глоток и внезапно ослепла, к тому же и оглохла. Перед глазами вращались красные круги, да стоял звон в ушах. Мастер положил руки на лицо волшебницы, они оказались ледяными. Когда через мгновение мастер убрал руки, к Лайле полностью вернулись зрение и слух:

— Всё нормально, я прочитал. Ты как в порядке?

— Нет! То есть уже да! Ну и гадость, что это вообще такое?

— Настойка корня йорги на ликворе годовалой самки дикого шоргала. — мастер усмехнулся, — незаменимая вещь, если надо срочно считать чью–то память без разрушения мозга, действует быстро, эффективно, и считывает только то, что относится к последним нескольким часам, не забивая голову всем, чем ни попадя.

— Ликворе? — заинтересованно переспросила ученица.

— Ох, Лайла, иногда у тебя бывают непростительные пробелы в образовании, — Витольд покачал головой, — но это претензии скорее ко мне, чем к тебе. Ликвор — это заумное название спинномозговой жидкости, в которой плавает мозг животных. Между прочим, ценный алхимический реактив, а ведь из одного животного её можно добыть совсем немного. На будущее знай, что для алхимии ликвор должен быть взят у живого животного, а это сильно затрудняет его добычу. Кстати, стоимость ликвора многих существ на рынке бывает совершенно фантастической!

— Я хоть не зря мучилась? — Лайла показывала своё нетерпение и любопытство.

— Не зря, это, похоже, эльфийский артефакт, — мастер на мгновение задумался, — жаль, что тела как такового больше нет. Тут мы более ничего не узнаем.

— Слушай, я почти ничего не знаю про эльфийские артефакты, в учебниках до сих пор мне ничего не попадалось, или я не то читала?

— Что надо читала, а в учебниках действительно ничего толком нет. Эльфы очень редко делают артефакты, и почти никогда они не попадают в руки людей. Единственный эльфийский артефакт, о котором я знаю, принадлежит Торису — это заколка, помогающая ориентироваться в лесу. По сути — это ерундовая безделушка, которую Торис где–то добыл ещё задолго до моего рождения во времена последней эльфийской войны. Артефакт, который мы лицезрели сегодня, куда как более мощный. Знать бы, что он делает, кроме как заметает следы. Ходили слухи, что у эльфов встречаются очень действенные артефакты, но никому из людских магов с ними ещё не удалось поработать.

— А может, он только заметает следы, и его надели на Альендо уже после смерти?

— Не исключено, но теперь мы уже этого не узнаем, — Витольд задумался, — по крайней мере, так просто не сможем выяснить.

— Взгляни–ка лучше на Герфорда, женским взглядом, может тоже чего–то увидишь, только не колдуй ничего и не трогай.

Лайла присела на корточки перед телом:

— А колдовство «отталкивается» во всех местах одинаково или есть разница?

— Ноги я могу щупать, а чем выше, тем хуже. Голова, шея и грудь вообще не колдуются, до живота я добраться смог, но, во–первых, это стоило мне изрядных трудов, во–вторых, отклик был минимальный, на гране восприятия, и, в-третьих, ничего особенного я не обнаружил.

— Вроде ничего необычного, но татуировка на плече очень странная, я такие никогда не видела, что это за молот?

— Это боевой молот гномов, насколько я могу судить. Знаешь, давай попробуем срезать эту татуировку, после случая с клипсой, я уже ничему не удивлюсь. Только, пожалуйста, сделай дополнительный щит третьего α-класса для себя.

— Мастер, это же очень мощная защита, я такую не осилю!

— Осилишь, тебе его надо будет продержать всего пару секунд, я быстро справлюсь. Если не осилишь, тогда тебе придётся выйти из лаборатории.

— Ни за что! — Лайла немедленно принялась устанавливать щит, через минуту у неё с лица капали крупные капли пота, а сама она аж покраснела от напряжения. Заклинание давалось волшебнице ценой огромных усилий.

Витольд стоял с ножом наготове, наблюдая за стараниями ведьмы, и явно не собирался вмешиваться, ученица должна была тренироваться.

— Готово! — Лайла произнесла это полушёпотом сквозь зубы, боясь потерять концентрацию внимания и контроль над установленным щитом.

Витольд быстрым взмахом с одной попытки срезал кусок кожи с татуировкой:

— Подержи ещё секунду, я исследую материал, — мастер быстро провёл рукой над отрезанным куском, быстро произнеся несколько фраз, — всё, можешь снимать щит.

Лайла с облегчением развеяла колдовскую защиту и обессилено опустилась в кресло:

— Ох, сложное это заклинание для меня! Я чувствую себя совсем опустошённой.

— Ничего, тренируйся, возможно, наступит такой момент, когда оно спасёт тебе жизнь.

— Если не прикончит раньше, — Лайла усмехнулась, — И как результат?

— В яблочко! Татуировка и блокировала всё, теперь тело колдуется, а наколка нет. Но это уже проще, я не хотел повредить тело и не прибегал к слишком интенсивным воздействиям. А, кроме того, сконцентрировать силы на человеческом теле и на небольшом кусочке кожи — вещи совершенно разные. Сейчас я запросто могу достичь напряжённости астрального поля на два порядка больше, чем при исследовании трупа. Знаешь, ты всё–таки выйди из лаборатории, второй раз сотворить такой щит тебе, по–моему, будет не под силу, да и нескольких секунд мне явно не хватит, подожди меня в библиотеке. А ещё лучше, отыщи в погребе бутылочку белого вина, я так устал, что всё равно надо будет сделать перерыв, а я пока тут серьёзно поколдую.

— Это опасно?

— Не буду скрывать. Да, и очень. Теперь у нас вся жизнь становится очень опасной, пока не разберёмся что к чему.

— Пожалуйста, осторожней, поставь себе хоть такой же щит.

— Лайла, не волнуйся, — мастер усмехнулся и лукаво посмотрел на ученицу, — я ведь всё это время прикрыт дополнительным щитом первого α-уровня, а ты и не заметила!

— Эх! Вот это да! Высшая защита, и так долго, и даже никакого напряжения! Я тебе завидую!

— Тренируйся и у тебя тоже получится, но не так быстро, мне пришлось не один десяток лет оттачивать мастерство для этого аркана. Да и вовсе не так легко, как тебе кажется, я трачу очень много сил на его поддержание, просто научился не показывать это и делать так, чтобы та часть моего разума, которая держит щит, не мешала остальному. Ну да что я тебе рассказываю, ты сама это знаешь, только ещё не освоила как следует.

Мастер повернулся к татуировке и начал медленно поглаживать её мизинцем левой руки, одновременно правой вычерчивать какие–то знаки на столе рядом. Лайла поспешила вон из лаборатории. Предупреждения мастера, к сожалению, имели более чем весомые основания, и обгоревший труп в углу лаборатории был тому наглядной демонстрацией.

Через полчаса Витольд пришёл в библиотеку, и устало занял своё любимое кресло:

— Это гномья работа.

— Вот это да! Я, конечно, видела гномов, и их артефактами торгуют во всех дорогих лавках. Но чтобы сами гномы кому–то делали татуировки, причём в виде инкорпорированных артефактов… для меня это новость. Кстати, я почти ничего не знаю об инкорпорировании артефактов, к сожалению в учебниках, которые я читала они упоминаются только мельком.

— Для меня это тоже новость. По крайней мере ты должна знать, что Инкорпорированные артефакты это не просто вживлённые колдовские сущности, но и ещё магические симбиоты волшебника. В отличие от обычных артефактов нуждаются в небольшой, но постоянной подпитке манной и распространены весьма редко, преимущественно среди гномов и орков. Поэтому ты и не встречала в классической литературе по стихийным сферам подробных сведений. Инкорпорированные артефакты среди классических магов и некромантов вообще редкость, они обычно мешают колдовать.

— А не магам?

— А не магам, как правило, сложно с такой штукой жить, так как они требуют постоянной подпитки энергией извне. Ну ладно там орки такими вещами забавляются, шаманы их с самого рождения увешивают всякими пирсами, а их вожаки утыканы железяками как витрина антикварного магазина. Гномы тоже применяют, но реже, и не татуировки, а всякие кольца и перстни, из тех которые не снимаются.

— То есть мы имеем дело с настоящим раритетом?

— К сожалению — да! В любое другое время я бы с удовольствием встретил такую штучку и удовлетворил своё любопытство досконально исследовав её, но сейчас, к сожалению, другие времена настали. Да, кстати, татуировка тоже оказалась с секретом. Она очень сильно искажала астральную проекцию тела, но маг видимо приспособился к этим искажениям. Полагаю, что ему было очень сложно колдовать, ведь он смотрел на астрал, как сквозь весьма кривое стекло. Теперь, когда татуировку срезали, его астрал перекрутило опять так, что я ничего не могу сказать, хоть колдуй, хоть нет… сейчас то, что я вижу — это как горсть очень мелких осколков от вазы, саму вазу представить себе по ним затруднительно.

— И что это вообще всё значит?

— Хм, если ещё утром я наивно полагал, что это какие–то козни кого–то из Совета, то теперь гномы, эльфы… боюсь, как бы это совершенно неслучайно совпало с трансгрессией. Похоже, лаборатория себя исчерпала, пора задействовать ноги.

— Мы едем к гномам?

— Не совсем, это ты едешь к гномам, сама. Я, конечно, могу попросить Майка, ученика Ториса, сопровождать тебя, но он только начал обучение. Полагаю, что он будет тебе скорее в тягость, чем в помощь, а больше я никому не могу довериться.

— Нет, конечно же, мне не надо Майка! А сам ты, что будешь делать?

— А я тоже ухожу, причём к эльфам.

— Думаешь, они будут с тобой разговаривать? Они после эльфийской войны уже лет пятьсот как ни с единым человеком не общались!

— Твои сведения устарели, по крайней мере, с одним общались, — мастер ухмыльнулся, — у нас в лаборатории лежит результат этого общения в виде обгорелого человеческого фарша. Но ты права, разговорить их будет делом не простым, ещё сложнее быть уверенным, что получишь хоть крупицу правды от вислоухих. Ты ж знаешь, насколько они все с придурью.

— Ты меня куда телепортируешь?

— Сама понимаешь, гномы на то и гномы, что никакая телепортация в их горах не работает. Давай собирайся, бери оружие, запас еды, седлай коня, я тебя заброшу в таверну Макдила, это не далеко от границы гномьих владений в Вердии. Дальше добираться будешь сама. Рассчитывай дня на три–четыре пути и переход через горный перевал. Говорить будешь только со старейшинами, ни с кем другим, сведения не должны распространяться. Будет лучше, если ты обратишься к Гору, мы с ним немного знакомы, и я ему доверяю. Иди готовься, а мне тоже надо будет кое–что пока сделать.

Лайла выскочила из библиотеки и помчалась в свои комнаты, по дороге раздавая указания слугам. А Витольд тем временем опять направился в лабораторию. Он ещё раз убедился, что татуировка оставалась такой же отталкивающей магию. Сломать её непроницаемость мастер мог, но это повредило бы её структуру. Волшебник прошёл сквозь лабораторию в магическую сокровищницу. Кладовка, очень тщательно экранированная от внешнего мира, надёжно замыкалась и вообще, вход в неё был аккуратно спрятан за стеллажом с оборудованием. Преодолев собственные защитные системы, он направился к сейфу с мелкими артефактами. Ему пришлось изрядно покопаться среди самого различного барахла.

Бóльшую часть этих безделушек можно было спокойно продать или выбросить, ценности они не представляли, но никогда не знаешь, что понадобится в следующий момент. Вот и сейчас мастер искал не столько артефакт, сколько удобный контейнер для транспортировки куска кожи с татуировкой. Наконец, был найден небольшой амулет с цепочкой для ношения на шее. Он был полый внутри и идеально подходил для хранения и ношения. Вернувшись с ним в лабораторию, Витольд вначале наложил мощное экранирующее заклятие, потом вложил кусочек кожи, а после запечатал контейнер намертво. Теперь его можно было открыть, только сломав амулет.

Немного подумав, маг окунул изделие в чашку с драконьей кровью и наложил ещё одно заклинание. Он полагал, что путешествие с незаряженным амулетом может возбудить ненужные подозрения, особенно, если Лайла встретится с магом. А ведь можно использовать татуировку по назначению! Несколько модернизировав экран, Витольд спроецировал на него совсем немного астрального поля татуировки. Теперь амулет отражал направленную на него магию, не сильно, но для слабого заклинания должно хватить, а против сильного он всё равно не устоит, хотя и немного ослабит.

Архимаг ещё раз внимательно пригляделся к артефакту и задумался, получилось немного не правильно, присутствовал выраженный побочный эффект. Витольд вздохнул: «никогда нельзя спешить с артефактной магией» — всплыла в мозгу цитата из учебника, написанная красным жирным шрифтом в толстой рамке огромными буквами на второй странице. Вот и сейчас, добавив это полезное свойство, он получил побочный эффект в виде притяжения летающих предметов: «антилевитационную составляющую». Архимаг прикинул, как её можно компенсировать, получалось, что надо добавить вертикальный вектор и уменьшить стихийные флуктуации. Но если это сделать, артефакт станет очень тяжёлым, Лайла просто не сможет тянуть на шее такую тяжесть, придётся компенсировать её или зодиакальной триадой, но для этого ритуала надо ждать полгода, пока солнце не сместится в дом охотника, или применять регрессионный катагенез… «ага! И получить полсотни разных дополнительных побочных эффектов» — мастер ухмыльнулся сам себе. Подумав ещё немного, Витольд решил оставить всё как есть. Всё–таки события последних дней сильно выбили его из колеи, если он делает ошибки непростительные даже для ученика: спешит с артефактной магией.

— Я готова! — Лайла была одета в походный костюм, и сейчас пыталась приточить шпагу, — лошадь оседлана, еда и дополнительная одежда уже навьючены.

— Хорошо, идём во двор. Во время путешествия будь предельно осторожна, боюсь, что охота открыта на всех нас и враг с удовольствием свернёт шею и тебе и мне, при первом же удобном моменте. Прошу тебя, считай, что ты находишься в стане врага всё время, даже если уверена на сто процентов, что тебе ничего не угрожает.

По дороге Витольд протянул Лайле сделанный им только что артефакт:

— Держи, это татуировка, надёжно экранирована внутри, амулет также немного отражает магию, но притягивает летящие предметы, открыть его невозможно, можно только разломать. Сделать это будет не очень просто, но гномы легко совладают, они всё–таки непревзойдённые мастера артефактной магии.

— Ух ты, какой он красивый! — Лайла тут же надела амулет на шею, поцеловала наставника и лихо вскочила на лошадь. Мгновение и Витольд открыл телепорт, а волшебница с места пришпорила лошадь и впрыгнула в его врата.

«Эх, мне бы так!» — подумала Лайла, — «Запросто открыть телепорт за тридевять земель, да ещё и такого размера, чтобы лошадь прошла!»

Закрыв портал, Витольд поплёлся в библиотеку. Хотя на душе было неспокойно, но предаваться долгим размышлениям и тревогам было не время. Магу тоже предстояло приготовиться, и задача его казалась намного сложнее. С гномами было всё более или менее понятно, они с людьми хотя и вели себя довольно отчуждённо и подчёркнуто независимо, но никогда в открытую не воевали. Наоборот, достаточно успешно торговали к взаимной выгоде. Насколько понимал Витольд политическую ситуацию, никакие конфликты с Фионой гномам не нужны, и помощь они Лайле окажут, никуда не денутся. А если и не окажут, то в любом случае конфликт с Великим Скиртом весьма маловероятен, и Лайла в худшем случае просто вернётся ни с чем.

«Что тоже будет показательно!» — хмыкнул про себя архимаг.

Эльфы же ни с кем не контактировали со времён эльфийских войн. По мирному договору стороны обязались не телепортироваться непосредственно во владения друг друга, а проникать на чужую территорию разрешалось только с приглашения сторон. Нарушение считалось автоматически преступлением, и преступник карался смертью. Был пункт и о том, что систематические нарушения могут являться и поводом для новой войны. Хорошо конечно, что они тогда договорились, но как теперь получить приглашение? Получалось, что надо было переть пешком более ста вёрст через Шимурхунский лес до ближайшего поселения эльфов и там уже просить об аудиенции. Лесной народ славился иррациональностью мышления, и задача переговоров с ними была чрезвычайно трудной. За последние много сотен лет ни одного эльфа за пределами их владений никто не видел.

Витольд с тоской посмотрел на останки Альендо: придётся тянуть с собой огромный тюк с телом. Маг начал оплетать его коконом, предстояла долгая работа. Только за полночь, наконец, тело было упаковано в относительно компактный свёрток. Он практически полностью останавливал время внутри, что обеспечивало неплохую защиту содержимого и от магических преобразований и от банального протухания. Перед дорогой надо было обязательно поспать, последний раз мастер уже и не помнил, когда спал. Сон не являлся для мага такого уровня столь необходимым, но уже давно Витольд заметил, что в не выспавшемся состоянии ему гораздо труднее колдовать, а расход маны существенно возрастает. Отдав слугам все распоряжения по поводу провизии, коня и оружия, он провалился в сон.

Глава 29. Кердана. Арзонский архипелаг. Восемь лет тому назад

Кира ещё раз с отвращением посмотрела на подаренную куклу.

«Подружки, наверное, помирают от зависти» — подумала девочка, — «такую игрушку на десятилетие ещё никто из подружек в селении не получал».

От этих мыслей легче не становилось:

«Такие глупые взрослые никогда ничего не понимают!» — Кира забросила куклу в дальний угол своей комнаты, в котором уже пылились ещё пара кукол и узел платьев.

В свои десять лет она абсолютно точно знала, что никаких кукол, платьев и побрякушек ей совершенно не надо. Слова родителей, ежедневно вдалбливающих ей, что надо готовиться к замужеству, чтобы стать достойной женой какого–нибудь уважаемого кайлага, она пропускала мимо ушей. Уже в таком возрасте Кира твёрдо решила, что никакого замужества, детей, пелёнок и возни по дому у неё быть не может. Себя она представляла исключительно в роли воительницы.

Родители Киры были зажиточными кайлагами — рыбаками Вечернего острова, самого южного в Арзонском архипелаге. Отец был поселковым старостой, всеми уважаемым, наиболее опытным и удачливым рыбаком селения. Его знали на всём острове и даже соседних островах. Семья была весьма зажиточна, по островным меркам естественно, и нуждалась… лишь во вразумлении старшей дочери. Непонятно, в кого пошла Кира, но ребёнок совершенно не поддавался никакому воспитанию. И сам староста, и соседи только головой качали, наблюдая как дитя вместо игры в «дочки–матери» или возни с куклами, бегает по двору с самодельным мечом, стреляет из лука и задирает старших мальчишек.

Никаким воспитательным мероприятиям дочка не поддавалась. Ни на уговоры, ни силой… Подруги от неё разбегались, как от чумной. Опыт игры с Кирой у них был, причём обе стороны его оценивали исключительно негативно: Кире претила изнеженность сверстниц и их «глупые» игры, остальные участницы имели гораздо более обоснованные претензии к Кире в виде подбитых глаз, порванных платьев и покалеченных кукол. Впрочем, даже мальчишки чуть постарше «этой мегеры» тоже опасались, хотя и принимали в свои игры с охотой.

Староста охал после каждой выходки дочери, кричал на жену, чтобы она «заняла этого несносного ребёнка хоть чем–то». Из этой затеи, как правило, тоже мало чего выходило путёвого. Руки у Киры совсем не из того места выросли, если сравнивать с женщинами кайлагов посёлка. Любое поручение обычно заканчивалось разбитой домашней утварью, сгоревшим обедом и порванными сетями. Наказывать и бить было абсолютно бесполезно. Девочка терпела любые наказания, не проронив ни слова, стиснув зубы и делая своё лицо, похожим на восковую маску.

Наказания для Киры закончились полгода назад. Порыв ветра сбил выпущенную стрелу, и вместо доски забора, кованый наконечник разбил только что купленный горшок. Отец был в гневе и поставил ребёнка на гречку коленями, приказав: «стоять, пока не прощу». Кира безропотно подчинилась, не проронив ни звука и никак не показывая боль от зерен впивающихся в колени. Случилось так, что староста сразу после этого ушёл к кузнецу, потом завернул в трактир, а после его попросили ещё помочь просмолить лодку. После работы, естественно, угостился кружечкой эля, и не одной. Вернувшись домой далеко за полночь, он завалился спать. Только утром, не услышав привычного бряцанья металлического прута по старому мельничному жернову, используемому Кирой для тренировок, озадаченный староста поспешил в комнату старшей дочери. Девочка стояла на гречке в той же самой позе, в которой её оставили сутки назад. Запах отчётливо давал знать, что гречку уже использовать не получится. Лицо дочери ничего не выражало, никаких эмоций, кроме как исключительной бледности с каким–то сине–зелёным оттенком и чёрными кругами под глазами.

Староста разрешил встать, Кира попыталась подняться на ноги и вдруг повалилась без сознания. После этого случая она пролежала в полубреду три дня, воспалённую кожу на ногах пришлось лечить две недели, только к исходу месяца девочка смогла бегать, так же как и раньше. Несмотря на это, она ни разу не пожаловалась и никак не высказала своего отношения к произошедшему. На родителей этот случай произвёл такое тягостное впечатление, что, скрипя зубами, староста решил больше воспитанием дочери не заниматься — будь что будет!

Единственным человеком, к которому привязалась Кира, был отставной гвардеец из Лао, решивший на старости лет поселиться где потеплее. Ван Чен за свою жизнь повидал достаточно много, чтобы на старости искать покой подальше от мирской суеты. Его сбережений вполне хватило и на добротный дом в кайгалской деревне, и на скромный обед и кружечку эля перед сном. Кайгалы в целом настороженно относились к чужакам, но Ван Чен обладал покладистым характером, никого не задевал и старался при случае односельчанам помогать. Постепенно к его странностям привыкли, а после того как он спас от лихорадки сына одного из рыбаков какими–то странными растираниями да прижиганиями, его и вовсе принимали как своего.

Однажды, когда Кира очередной раз дралась с мальчишками на деревянных мечах, Ван Чен остановился посмотреть на сражение. Кира лидировала с огромным перевесом: у двоих пацанов мечи были переломаны, один держался за огромный синячище на щеке, и только один мальчик лет двенадцати ещё держался. Впрочем, ему это удавалось за счёт силы, подкреплённой немалой разницей в возрасте и, скрипя зубами, терпел набухавший синяк на лбу и вывихнутый большой палец на левой руке. Сдаваться «сопливой» девчонке, ещё и младшей на четыре года было невыносимо стыдно. Кира сделала обманное движение и саданула его по ноге, мальчик отшагнул назад, споткнулся и упал.

— Не так надо, — Ван Чен подошёл к девочке, наклонился, взял деревянный меч у пацана, — попробуй меня ударь!

Кира с удвоенной силой попыталась напасть на старика, но с удивлением обнаружила, что не в состоянии пробить его защиту. Он стоял, вроде не напрягаясь, не отходя ни на шаг и даже почти не двигая мечом, лишь поворачивая его слегка. И тем не менее Кира не могла пробить защиту. С того момента она днями пропадала у Ван Чена, а старик получил развлечение на старости лет в виде тренировок маленькой воительницы. Надо сказать, что ученицей она была на редкость прилежной.

Глава 30. Кердана. Лайла. На пути к гномам

Лайлу телепорт выбросил за пределы Фионы в горную и бедную страну Вердию. Она раскинулась на западе от Фионы узкой полоской полупустынной и гористой местности между владениями гномов и лесостепью Фионы. В Вердии жили пастухи, выпасающие коров и коз на горных склонах, не признающие никакой власти, с горячей кровью. Больше всего в жизни вердийцы ценили рог хорошего вина, лихую езду, умелое обращение с кинжалами и полную независимость.

Прямо посреди этой страны, на месте бывшей харчевни, телепорт и выбросил волшебницу. Оглядевшись, девушка поняла, что местность ей совершенно незнакома, но вписывается в её представления о географии края. Выехав на просёлочную дорогу, она, недолго раздумывая, поспешила на запад к виднеющейся вдали горной гряде, увенчанной снежными пиками.

Край был почти полностью безлюдным, и, казалось, одинокую путницу никто даже не заметил. Не узрев никого, кроме пары пастухов на горизонте, Лайла проскакала до позднего вечера. Уже смеркалось, когда показался постоялый двор. Сама Лайла с удовольствием бы переночевала и у обочины, но лошадь в этой местности вряд ли смогла бы насытится скудными кустиками травы. Лайла хотела сохранить запас провизии для восхождения, а лошадь иметь свежей. Она спешилась и произвела магический поиск. Результат успокаивал: в таверне магии не ощущалось, опасностью тоже не «пахло».

Волшебница направилась к входу. Внутри было жарко, носились ароматы жареного мяса и хмельной перегар. Хозяин, увидев дорогую посетительницу, немедленно отпустил подзатыльник прислуживающему мальчишке, и тот со всех ног бросился снимать поклажу с коня. Он отнёс седельные сумки к чистому небольшому столу в углу залы, облюбованному гостьей. Лайла села так, чтобы видеть всех в зале: стандартный трюк опытных и одиноких странников. Трактирщик так и вился вокруг знатной госпожи:

— Что пожелает, сударыня? У нас самое вкусное мясо в Вердии, мой фирменный рецепт. Может вина?

— Давайте мясо!

— Прожарить хорошо или с кровью?

— Прожарить хорошо, только не пересуши.

— Вина? Белое или красное? Прошлогодний урожай на юге был очень хорош!

— Нет, мне надо иметь трезвую голову, у тебя ключевая вода есть?

— Да, очень холодная, только из родника.

Трактирщик убежал на кухню. Лайла оглядела таверну: около стойки сидел писарь, который что–то тихо обсуждал с клиентом, человеком в невзрачной поношенной одежде, скорее всего каким–то управляющим. Они, переговариваясь полушёпотом, разбирали бумаги, которые писарь зачитывал, а потом вносил пометки в какой–то список. В другом углу в такой же позе, как и Лайла, спиной к стене сидел пожилой воин. Его лицо обезображивали несколько шрамов, на одной руке не хватало мизинца, а на другой три пальца были, по–видимому, когда–то перебиты и срослись неправильно. Воин ковырял кинжалом небольшой кусок мяса, но больше налегал на вино. Чувствовалось, что ветеран был очень закалённым и опытным воином, но сейчас пребывал в отвратительном настроении и заливал свои проблемы красным вином.

По центру залы, составив несколько столов вместе, сидела шумная компания орков. Они пили вино, грязными руками с длинными когтями брали из общего казана большие куски почти не прожаренного кровавого мяса. Запивали его пивом из больших кружек, которые наполняли тут же, зачёрпывая пенную янтарную жидкость прямо из здоровенного жбана на столе, весело галдели и бросали кости. Играли на зуботычины. Выигравший бил в морду проигравшего, стараясь сбить того с ног, а вся компания при этом сгибалась от хохота. Орки были вполне обычными для этих мест. Хотя их родные владения и были далеко от Вердии в степях Корка, но многие из них скитанию по сухой и бесплодной полупустыне предпочитали наёмную службу. В отличие от Фионы, где наёмников–инородцев не жаловали, в Вердии, наоборот, армию составляли и орки и гномы и даже гоблины с троллями. Кочевников было необычайно дёшево содержать, достаточно обеспечить им еду и питьё, а так же возможность «порезвиться» и получался отличный отряд головорезов. Им позволялось практически всё — они совершенно «законно» могли грабить путников–чужестранцев, нападать на соседей, единственным условием службы была неприкосновенность коренных вердийцев, с чем такие банды обычно соглашались.

С приходом Лайлы, орки на мгновение замолкли, осмотрели девушку с ног до головы, но вскоре продолжили свою игру. То ли сочли волшебницу слишком хлопотной жертвой, то ли сейчас они были не на «службе» и отдыхали, но особого внимания они на неё не обратили. Лайле принесли мясо и воду, большой кусок тёплого хлеба, тарелку с зеленью и какой–то соус.

— А комната у вас есть для ночлега?

— А как же! Отличные палаты! Госпожа желает взглянуть?

— Не сейчас, на ночь. И чтоб без насекомых!

— Как можно?!! — трактирщик в притворном жесте возмущения заломил руки.

Лайла бросила ему несколько серебряных монет, которые тут же исчезли в глубоких карманах. Мясо оказалось более чем достойно похвальбы трактирщика: сочное и нежное, оно таяло во рту. Мясо по–вердийски на гриле было знаменитым блюдом на Кердане, и его подавали в любом городе Фионы. Лайла изредка заходила в Токиме в вердийский ресторан полакомиться жареным мясом. Однако пришлось отметить, что в столице сильно халтурили, так как в затрапезном трактире на обочине просёлочной дороги готовили не в пример лучше.

Чуть позже в трактир шумно ввалился молодой вердиец, огромного роста, широкоплечий и постоянно улыбающийся. Он заказал себе пива, мяса и начал уплетать за обе щёки, казалось, нимало не заботясь об окружающих. Ел он с потрясающей скоростью, пил тоже. Первые две кружки он выпил вообще залпом, да и после них хозяин только и успевал ему подливать. Насытившись, он наконец–то поднял глаза от тарелки, обвёл зал взглядом. Захватив свою кружку с пивом, величиной с изрядный кувшин, он направился к солдату:

— Эй, служивый, не составишь мне компанию, давай перебросимся в картишки? И выпьем слегка, за мой счёт, конечно. Тебе не надоело ещё сидеть с таким постным выражением лица?

— Не надоело, нет никакого настроения играть. Поищи себе кого–нибудь другого, а выпить я и в одиночестве могу.

Тогда здоровяк направился к Лайле:

— Девушка, сделайте милость, не откажите бедному Роберту Бейли в скромном желании совершить совместное убийство, — парень говорил так громко, что от слова «убийство» в кабаке стало очень тихо, даже орки замолчали и с удивлением уставились на него, — хотите стать соучастницей?

— Ээээ… — Лайла с трудом пыталась найти необходимый ответ, уж очень странным показался вопрос, — а кого, собственно, вы хотели убить?

— Не «кого», а «что»! Убить я хотел сегодняшний вечер, чтоб не помереть самому со скуки, — хохотнул Бейли, — так как несравненная магичка относится к совместному убийству времени?

Лайла замялась, подбирая слова, как бы аккуратно намекнуть, что развлекаться она сегодня не собирается. Но случай избавил её от необходимости ответа. В таверну ввалился окровавленный гном, он шатался от усталости и вид имел очень жалкий. Висок был рассечен, весь в крови, ссадинах, одежда в лохмотьях. Самым удивительным было то, что гномий боевой топор был согнут и окровавлен. До сих пор Лайла пребывала в уверенности что топор, да ещё и гномий, согнуть весьма проблематично.

Гном доковылял до стола и со стоном опустился на лавку:

— Пива мне или вина, — хриплым и усталым голосом проговорил он.

Один из орков встал и, нехорошо улыбаясь, направился к гному:

— И откуда же ты, падла, вылез? Ваших же всех замкнули, как крыс в мешке! А ну–ка пошли к нам за стол, будет тебе и пиво, и вино, и рыба с мясом, я сейчас заливное сделаю из твоего языка, ты мне всё расскажешь про потайной ход, которым бежал! — Орк на ходу доставал свой ятаган, намерения у него были самые серьёзные.

Гном с перепугу соскочил с лавки и начал пятиться от орка, но путь к двери был ему перекрыт. Он отскочил назад, оббежал Бейли и, хромая, направился по направлению к Лайле. Орк рванул, было за ним, но натолкнулся на Бейли, который и не думал уходить с дороги:

— Поосторожней с ножиком, как бы не порезался! — Бейли положил руку на плечо орку, и последний понял, что обогнуть вердийца не получится.

— Отойди, это не твоё дело, жив останешься! Мы тут как раз и поджидали этого ублюдка! — прохрипел орк.

— Ну, коли так, проходи, — Бейли посторонился, орк направился к гному, но не успел сделать и шага как Бейли без замаха внезапно врезал орка в челюсть. Кулаки у Бейли были пудовые, подстать размеру хозяина. Лайлу передёрнуло от неприятного хруста в костях у орка. Орк отлетел на стол к своим товарищам, а его собутыльники повыскакивали со своих мест. Замелькали обнажаемые ятаганы. Бейли усмехнувшись, вытащил кнут и с чрезвычайной ловкостью стал лупить орков, иногда даже умудряясь хлыстом вырывать у кого–нибудь из них оружие. Вначале, ошеломлённые орки отступили, но потом, осознав, что Бейли всего лишь на всего один, перестроились и начали наступать плотным строем. Хлыст, против плотного строя, оказался почти бессилен. И всё же, нескольких орков Бейли уже вывел из строя.

В следующее мгновение Лайла поняла, что пора вмешаться. С чего вдруг она решила сунуться в чужой бой, она сказать не могла, не иначе как предчувствие, что она поступает совершенно правильно. Она выкрикнула аркан и быстро провела рукой над своей кружкой с водой, мгновение — и кружка, взмыв в воздух, разбилась о лоб ближайшего орка, вода, которую Лайла за мгновение нагрела до состояния крутого кипятка, обожгла лицо орка и тот с воплями покатился по полу. В следующий миг волшебница вызвала рой пчёл, и орки ослабили натиск, яростно отбиваясь от насекомых. Несмотря на укусы, они продолжали теснить Бейли, хотя и не так интенсивно. Неожиданно наступление орков прекратилось и, подняв голову, Лайла увидела, что в их стане прибыло помощников: в драку вступил старый солдат, уверенно работая сразу двумя клинками, он зашёл в тыл к нападавшим.

Ряды орков смешались, тем самым открывшись для кнута Бейли. Но гигант к тому времени отбросил кнут и ухватился за тяжеленную табуретку. В таверне мебель использовали добротную, дубовую, из очень толстых брусков, что позволяло ей пережить не одну драку. Табуретка была такой, что Лайла не смогла бы без магии её даже поднять, а Бейли легко держал её за ножку, и с силой опускал на орчьи головы. Несмотря на исключительную крепость этого органа у степного народа, головы всё же несколько проигрывали в прочности дубовому табурету.

Отдышавшись, Лайла быстро наколдовала скользкий пол позади орков. По её расчётам это сильно затруднит битву неуклюжим и угловатым монстрам. Но не успела она закончить заклинание, как почувствовала, что кто–то её душит. Чья–то враждебная магия нащупала девушку и попыталась удушить. Лайла захрипела, и изо всех сил напитывала шею энергией, стараясь предупредить удушье. Противостоящий ей колдун был силён, очень силён. Он ничуть не уступал в силе волшебнице, а, судя по ловкости наложенного аркана, в отличие от магички, имел немалый опыт в боевой магии. Лайла упала на стол, и схватилась за шею, отчаянно пытаясь противостоять враждебной стихии. Внезапно гном, стоявший рядом, и доселе в драке не участвовавший, без малейшего замаха метнул свой погнутый топор куда–то за спину Лайлы. Удушье мгновенно прекратилось, волшебница осела на табурет, глубоко дыша.

Когда у Лайлы прошло мелькание разноцветных кругов перед глазами, и она вновь приобрела способность соображать, орки уже беспорядочно отступали. Солдат только что зарубил ещё одного орка, а Бейли приложил главаря табуреткой с такой силой, что та со страшным треском раскололась, вожак охнул, и побежал вон со всей прытью, на которую был только способен. Таверна быстро опустела. Лайла повернулась к гному:

— Где колдун?

— А вон! Писаря видишь? — гном указал на угол.

У писаря в груди торчал топор, но, несмотря на страшную рану, он был жив и ещё пытался колдовать. Лайла немедленно бросила в него негативистскую сетку, это заклинание должно было ослабить приток маны к колдуну из астрала. Писарь взглянул со злобой на Лайлу, схватил стакан со стола и залпом его выпил, после чего мгновенно захрипел, завалился на бок и застыл. Больше воевать было не с кем. Чиновник, сидевший с писарем, умудрился куда–то исчезнуть, а четыре трупа орков остались лежать в зале. Остальные успели убежать, пребывая в разной степени потрёпанности. Бейли выглянул во двор:

— Ага, а тут и пятый лежит, значит, спаслось или двое или трое, они опасности не представляют, да и вряд ли успеют привести кого–то из своих.

— Господа, а кто будет платить за ущерб! — трактирщик появился так же внезапно, как и исчез при первых признаках драки.

Старый солдат, скорчив жуткий оскал, сделал шаг в направлении трактирщика, вытаскивая один из мечей из ножен. Хозяин постоялого двора испуганно сделал шаг назад.

— Я заплачý… — раздался усталый голос Лайлы.

Трактирщик изобразил на лице угодливо–довольную ухмылку и повернулся в сторону волшебницы.

— … если ты мне скажешь, кто эти орки, этот писарь, и объяснишь, на кого здесь была установлена засада… — добавила Лайла.

При этих словах лицо хозяина приобрело кислый вид:

— Я не знаю, я лишь жарю мясо…

— Это я сейчас буду жарить мясо! И даже знаю чьё! — в голосе Лайлы неожиданно возникли металлические нотки и небывалая властность. Стало очевидным, что она госпожа и привыкла повелевать, да к тому же занимает немалое положение в свете. Лайла обернулась к старому солдату и Бейли, — взять его!

Удивительно, но ни тот, ни другой даже не усомнились в праве незнакомой девушки командовать, и немедленно вытащили трактирщика на средину зала.

— Свяжите его! — пока солдат и Бейли вязали трактирщика, Лайла вытащила из сумки кусок угля и стала рисовать вокруг трактирщика пентаграмму, — я слишком устала сегодня, чтобы слушать твою брехню. Я лучше допрошу твой труп, и быстрее, и без лишних воплей, и врать он мне точно не будет.

Она оскалилась трактирщику:

— Я не поверю, чтобы и орки и писарь здесь околачивались без твоего ведома или что ты действительно ничего не знаешь.

Трактирщик заверещал и закричал дурным голосом, а когда у Лайлы сорвался с руки сноп искр, трактирщик уже бешено вращал расширившимися от ужаса глазами:

— Не надооооооо! Я всё скажу! Всю правду! Верьте мне!

— Отойдите от него! — Лайла стояла перед трактирщиком с таким властным видом и гордой осанкой, что сейчас в ней даже мастер Витольд с трудом узнал бы свою ласковую и красивую ученицу.

Мужчины послушно отошли в сторону, трактирщик на коленях со связанными руками пополз к ногам Лайлы, но, едва коснувшись линии пентаграммы, взвыл от пронизывающей боли, и откатился обратно. Лайла усмехнулась:

— Я уже начала ритуал и тебе придётся очень убедительно поведать обо всех своих тайнах, мне надо всего несколько мгновений, чтобы сделать из тебя жаркое по моему фирменному рецепту! Я слушаю тебя, но учти, что если у меня появится малейшее подозрение на враньё, я буду допрашивать вместо тебя зомби! И поменьше эмоций и причитаний, они тебе не помогут, мне время дорого.

— Да, госпожа! Не извольте беспокоиться, госпожа! Я уже всё говорю! Десять дней назад заявились эти орки, они ищут беглых гномов и убивают их. Такие группы сейчас сидят по всем трактирам вдоль западной границы.

— Тебе известно, что произошло у них с гномами?

— Да, госпожа! Я подслушал их разговоры. Тролли заблокировали все мосты на восток от гномьих гор и наняли орков, чтобы помешать гномам вызвать помощь из Фионы или Вердии.

— Зачем заблокировали?

— Не знаю, госпожа, похоже, что у них война…

— Я вам потом расскажу, — вдруг подал голос сидевший до сих пор безучастным гном.

— Ладно, с орками понятно, а что ты можешь сказать про писаря и его клиента?

— Я его не знаю, госпожа! Он пришёл неделю назад и попросил разрешить ему работать в трактире, он хорошо платил мне, госпожа, и никому не мешал, многие люди к нему ходили.

— А клиент его? — напомнила Лайла.

— Да это сэр Джозеф Рей, местный управляющий в посёлке, его все знают, он тут с самого детства живёт.

— И чем он управляет?

— Подгорным округом, это там где мы сейчас находимся, примерно один день пешего пути во все стороны отсюда, это десяток деревень и несколько станиц.

— Я знаю его, трактирщик правду говорит, — вмешался Бейли.

— Ладно, ты меня убедил, — Лайла прищёлкнула пальцами, и линии пентаграммы исчезли без следа.

— Развяжите его, — Лайла кивнула Бейли, а потом вновь повернулась к трактирщику, — сколько с меня за ущерб?

— Не извольте беспокоиться, госпожа, даже думать забудьте, всё за счёт заведения! — лебезил трактирщик, валяясь в ногах у волшебницы.

— Не хочу быть обязанной такой сволочи, как ты! — Лайла бросила трактирщику гульден и пнула ногой, — иди отсюда! И даже в мыслях чтоб у тебя не было меня подслушивать. Если узнаю, будешь у меня смерти просить!

Трактирщик подхватил монету, и побежал в сторону кухни.

— И принеси нормального вина, а то уже мутит от того кислого пойла, которым ты меня сегодня поишь! — бросил вдогонку старый солдат, его тут же поддержал Бейли, — и пожрать чего–нибудь, я что, голодать у тебя здесь буду?

Теперь все четверо сели за один стол, который прислуга уже успела вытереть, а трактирщик сгибался под тяжестью блюда, на котором возлежала половина зажаренного кабана и пыльная бутыль. Как только трактирщик и его жена исчезли за прилавком, Лайла повернулась к гному:

— Говори!

Глава 31. Кердана. Витольд де Льеро. Путь по своим и чужим правилам

К вечеру Витольд, наконец, выспался и завершил все свои дела. Начинать путешествие на ночь глядя, было неразумным. Гораздо разумнее ему казалось отправиться за несколько часов до восхода, и мастер решил ещё раз переговорить с Торисом. Он телепортировался в гостиную ректора, но к его немалому удивлению слуга сказал, что Торис уже ожидает его. Витольд застал его за ужином:

— Добрый вечер! Открой секрет, расскажи, откуда ты узнал, что я приду? — не удержался Витольд от вопроса, — ещё мгновение назад я сам не знал об этом!

— И тебе добрый вечер. Я просто был уверен, что события будут разворачиваться, наверняка ты раскопал что–то касательно этих трупов!

— Угадал! Или у тебя способности к предсказательной магии?

— Да нет, конечно. Простая логика, и никакого волшебства.

— А у меня день выдался подстать ночи. Покойнички твои оказались не такими простыми.

— Положим, они не мои, но всё равно интересно, что накопал?

— Альендо имел в ухе эльфийскую клипсу, она и отклоняла тензор.

— Ты попробовал в ней разобраться?

— Угу, только в результате имею труп Альендо в виде полуобгорелых ошметков мяса.

— Даже так?!!

— Сильный оказался артефакт, неожиданно сильный, у нас таких делать точно не умеют, а эльфийской магией от него разит за версту. Тебе что–нибудь известно об эльфийских артефактах?

— Практически ничего, кроме «официальных» сведений из учебников. Ты же знаешь, у меня есть эльфийская безделушка. Только я тебе вот что скажу, — Торис понизил голос, — не умеют эльфы мастерить стóящие волшебные вещи. Точнее, не умели раньше делать. У них был пяток артефактов с незапамятных времён, доставшийся им непонятно от кого и когда, но новых артефактов они ничего страшнее моей побрякушки не изготовляли. Точнее, раньше не делали. Может теперь научились? Или это кто–то успешно маскирует своё колдовство под эльфийское?

— Может быть, странно это всё, — задумчиво произнёс Витольд.

— А теперь про труп Герфорда, — Торис устроился в кресле поудобнее, — Витольд, ты обратил внимание, как он сопротивляется магии? У меня не было времени выяснять, но, кажется, там тоже что–то интересное.

— Обратил, и даже выяснил. Очень редкая вещица. Бьюсь об заклад, ты такую никогда не видел. Инкорпорированный артефакт — наколка, отталкивает и искажает магию!

— Хм… а как же он с ней колдовал?

— А хрен его знает! Может ему её накололи прямо перед смертью, и она должна была работать только небольшое время. А может, он приспособился как–то к ней.

— Возможно, теперь уже не узнаешь. Надеюсь, это пока все сюрпризы на сегодня?

— Нет, к сожалению не все. Эта наколка сделана гномами.

— Хм… эльфы… гномы… а орков или гоблинов там не было? — Торис только головой покачал.

— Нет, эти пока не замечены, — Витольд ответил предельно серьёзно.

— Не проспать бы следующую мировую войну…

— Скажу прямо, мне кажется, что мы её уже проспали. Что–то происходит, а что именно, по–моему не понимает никто, боюсь, как бы поздно не было, когда станет всё очевидным. В общем, перед рассветом отправляюсь в Шимурхунский лес. У нас загадок уже слишком много, пора получать ответы на накопившиеся вопросы. Лайлу я уже отправил в Вердию.

— Понимаю, на самом деле у Лайлы шансов больше, чем у тебя.

— Я знаю, эльфов я не видел, но того, что я читал в книгах, оказалось достаточным.

— Я видел, поверь, ты не много потерял.

— Ладно, Торис, пошёл я к себе, надо кое–что ещё подготовить, да буду телепортироваться в Никей, к сожалению, я дальше не был.

— Тогда, я тебе помогу. Я отлично знаю те места, — Торис нехорошо усмехнулся, — высажу прямо на границе.

— Ладно, значит перед рассветом буду у тебя.

Витольд отправился домой, времени у него оставалось не так уж и много.

За час до рассвета Торис перебросил его прямо к границе Шимурхунского леса. Витольд зажёг магический фонарь и поскакал вглубь чащи. Буквально в двух шагах от опушки он увидел частокол из копий с человеческими черепами, нанизанными сверху. Совершенно очевидное предупреждение для странников. Решив не трогать экзотический забор, он подстегнул коня, заставляя перепрыгнуть частокол и поддержав его немного магией. Конь был знаком с повадками хозяина и не стал протестовать против прыжка через абсолютно непреодолимое препятствие.

Преодолев изгородь, маг осмотрелся. Не обнаружив ни малейших признаков присутствия кого бы то ни было, сотворил ориентирное заклинание. Магическая стрелка показала, что примерно в часе езды на юг присутствуют какие–то разумные существа. Лес был совершенно запущенным, по правде не лес, а чащоба какая–то. Ни единой тропинки, даже звериных троп не было видно, зато какие–то вьющиеся растения плотно перегораживали путь, а подлесок был представлен исключительно колючими кустами. Хотя Витольду и пришлось применять магию чтобы расчистить дорогу, он старался по возможности не повредить ни одно растение.

Скорость путешествия по этим зарослям оставляла желать лучшего, запланированный час плавно превратился в четыре. Наконец Витольд почувствовал, что лесные обитатели где–то рядом. И действительно, отклонив очередной куст, он вышел на полянку. Посредине, на пне, прислонившись спиной к дереву, сидел эльф и с аппетитом ел бутерброд, запивая его чем–то из кувшина. При виде Витольда он не высказал ни удивления, ни почтения, и в первые мгновения, казалось, вообще не обратил на него никакого внимания.

— Приветствую уважа… — договорить маг не успел.

— Можешь не расшаркиваться! Говори, чего надо? Вообще–то, твой приход сюда равноценен объявлению войны, но так уж и быть, дарую тебе великую благодать в виде высочайшей милости соизволения лицезреть меня и даже высказать одну мысль!

— У меня есть неопровержимые доказательства эльфийского присутствия на территории Фионы. Это не объявление войны, мы бы хотели мирно разобраться в сути происходящего, а потому прошу встречи с членом царского дома.

Эльф продолжал жевать бутерброд, и, похоже, вообще утратил интерес к разговору, во всяком случае, он никак не отреагировал на выступление мага. Витольд простоял минут пять и видя, что эльф и не собирается ничего предпринимать, кашлянул, пытаясь обратить внимание нахала. Эльф встрепенулся и соизволил высказаться:

— Ты ещё здесь? Таки объявление войны?

— Нет!

— А почему ты ещё здесь? Я же тебе позволил высказаться, ты всё сказал, во всяком случае, больше ничего не говоришь. А теперь изволь потрудиться убраться вон! Я и так оказал тебе исключительную услугу. Последний раз людям разрешено было высказываться в присутствии эльфов более шестисот лет тому назад! Цени, ты теперь единственный кому так несказанно повезло! И я даже не заставил тебя целовать мои ноги в знак благодарности!

— А как же встреча с вашим руководством? — Витольд решил не обращать внимания на пикировки придурка.

— Аааааааааа! Вторая фраза! — эльф заверещал, так как будто его убивают.

Внезапно он смолк и затолкал остатки бутерброда в рот. Маг только диву дался, как он мог поместить такой огромный кусок в маленьком рту! Эльф поднялся на ноги и легонько хлопнул в ладоши. Витольда неожиданно затянуло в открывшийся телепорт. «Вот это сила эльфийской магии!» — только и успел восхититься Витольд.

Приземлившись посреди какого–то поля, маг огляделся: он был где–то на севере Фионы или даже в Волбе. Не раздумывая ни мгновения, он тут же сколдовал телепорт обратно, на ту же поляну.

— Ты опять здесь? Это начинает надоедать! — эльф всеми силами пытался изобразить возмущение, но с так и не прожёванным бутербродом это сделать не удавалось, — вижу, от тебя так быстро не отделаешься. Пристал хуже гоблина! Значит так, чтобы попасть к члену королевской семьи ты должен прийти сюда, без помощи магии, колдовать в Шимурхунском лесу людям запрещено, нарушившие являются преступниками, а с злоумышленниками никто из знати разговаривать не будет! Ясно тебе, неуч? Так и быть, на первый раз я тебя великодушно прощаю! Кстати, и чего я сегодня такой добренький? Но можешь в знак своей благодарности дать мне свою жену на пару дней попользоваться, я буду очень не против и обещаю её сильно не портить.

Эльф глумливо усмехнулся, а потом продолжил:

— Чего стал? Проваливай, давай! Придёшь без помощи магии, тогда и поговорим!

Не успел Витольд подобрать нужные слова, чтобы ответить наглецу, как эльф вновь хлопнул в ладоши и Витольда вынесло в открывшийся телепорт. На сей раз было хуже, его выбросило посреди океана, конь испуганно заржал. Витольд чертыхнулся и мгновенно сотворил телепорт к опушке леса. Туда, откуда сегодня он начинал путь. Проклятый эльф здорово достал архимага, и волшебник был сейчас на взводе. Очень хотелось, не откладывая на потóм, собственноручно открутить голову обнаглевшему выскочке. Только важность дела заставила его не телепортироваться обратно на поляну с эльфом.

«И ладно! Хотят без магии, значит, будет без магии!» — Витольд выругался ещё раз, и всю ярость вложил в заклинание и телепортировал к себе тяжеленное мачете из своей оружейной. Ещё одно небольшое колдовство и одежда полностью просохла. Маг направился по уже известной тропе. Разнеся секцию забора с черепами в щепки, маг углубился в эльфийский лес. Пришлось спешиться, теперь вместо магического очищения тропы приходилось просто прорубать дорогу. Расстояние до поляны он преодолел гораздо быстрее, чем в первый раз: помогала ярость, а физическая сила чародея была и так велика. К тому же сейчас он наплевал на попытки не трогать лес, к которому, как он понимал, лесной народ относился очень трепетно.

Добравшись до поляны, он обнаружил грубияна спящим в ворохе листьев. Маг коснулся мачете до руки эльфа. Тот мгновенно вскочил и заверещал на весь лес:

— Аааааааааааа! Помогите! Убивают! Выкашивают! — испуга в лице его не было, а вот кривлялся он знатно.

— Хватит! — жёстко произнёс Витольд, — я выполнил свою часть договора: прошёл без магии!

— Ага, прошёл он! Как же! — продолжал ерничать эльф, — ты не прошёл, а вломился! Весь лес перепоганил! Ограду снёс! Уходи отсюда, противный! С тобой очень скучно!

И вновь архимаг не успел! Проклятый эльф хлопнул в ладони и волшебника перенесло. Да как! Его выбросило в воздухе на высоте пяти–шести деревьев над каким–то скалистым участком земли. Пришлось колдовать телепорт с максимально возможной скоростью, буквально пару секунд и маг мог разбиться об острые камни. Больше сомнений в том, что над ним банально издеваются, у Витольда не было, и играться дальше с эльфом он не собирался.

Вновь появившись на поляне, маг моментально скрутил шутника митрилловой сетью. Взвалил его на плечо и направился в глубину леса. На всё это ушло всего несколько мгновений. Эльф мычал и пытался вывернуться.

«Силён, однако!» — подумал Витольд, — «такая сетка хорошая, а он умудряется ещё и сопротивляться! Достойный маг, очень достойный! Только если б был нормальным человеком…».

Внезапно мастер поймал себя на мысли, что уж чего–чего, а человеком этот волшебник точно не был. Витольду снова пришлось прибегнуть к магии для продвижения по чащобе, хотя бы для того, что с упакованным эльфом и огромным тюком с трупом рубиться было не с плеча. К тому же, он полагал, что прорубать просеку в эльфийском лесу не самое удачное деяние, если он желает в дальнейшем по мирному переговорить с перворожденными. Несколько раз волшебник останавливался и проверял направление, из всех обнаруженных поселений он выбрал самое крупное, и очень надеялся, что это и есть Авли — столица шимурхундских эльфов.

Витольд шёл, не прячась, не скрываясь и совершенно без экранирования своей магии. За полторы версты до города, когда лес стал существенно реже, он наткнулся на патруль из пяти эльфов:

— Куда человек идёт? Чужак, разве ты не знаешь, что в лес людям заходить запрещено, — предводитель патруля выглядел грозно.

— А я и не человек! — мастер решил попробовать пробить брешь в бюрократической машине лесного народа.

— А кто? — опешивший эльф порядком растерял свой гонор, и сейчас его растерянность смотрелась очень комично.

— Я есть тот, кто путешествует по Вселенным! — Витольд напустил на себя высокопарности, его уже «несло».

— Хм… а это ещё кто такой? Я о таких и не слышал, на вид ты обычный человек! — у эльфа начали прорезаться сомнения.

— Не твоего ума дело, мне надо встретиться с вашим правителем! И не заставляй меня ждать!

— А не то, что будет? — ухмыльнулся эльф.

— Хочешь проверить? — маг за сегодня уже слишком устал, запас его любезностей исчерпался.

— Знаешь, я тебя доставлю к правительнице, — наконец принял решение эльф, — но в связанном виде! Взять его!

В тот же момент эльф попытался накинуть на Витольда магическую удавку, а четвёрка стражников кинулась на него с копьями на перевес. Удавку маг просто разорвал, а заодно поломал все копья. Ещё мгновение и стражники были надёжно стянуты митрилловой сетью в один тугой узел.

«Как мне нравится моё коронное заклинание, кто б только знал» — подумал волшебник, глядя на результат работы и растерянное лицо эльфийского командира. Оставшийся эльф преодолел растерянность и начал шептать какое–то заклинание.

— Не стоит! — окрикнул его Витольд, — во–первых, колпак твой на мне не сработает, а, во–вторых, если бы я хотел тебя пристукнуть, то уже пристукнул бы.

С этими словами Витольд вырвал эльфа полностью из астрала, прекратив поступление к нему маны. Сделать это оказалось легко, в отличие от первого встреченного им шутника, командир эльфийской стражи был весьма посредственным магом.

— Я же тебе сказал, что мне надо только повидать вашего правителя! — Витольд попытался придать своему голосу убедительности, — я на тебя не нападал, и незачем кидаться на мирных путников! И, пожалуйста, оставь свои попытки достать меня! Мал ты ещё со мной сражаться!

— Мне уже двести двадцать три года! — возмутился эльф.

— Тем более! Я понимаю, малыш, что тебе доверили командовать десятком, но, похоже, ты ещё до этого не дорос! Изволь слушаться старших, не дерзить им и не хамить!

До эльфа уже дошло, что перед ним сильный маг, справиться с которым своими силами у него нет никакой возможности:

— Отпусти ребят! Они не будут нападать, — попросил эльф.

— Ладно, только без глупостей! — лёгким движением руки Витольд снял сеть со стражников, — показывай путь к правительнице!

— А с меня снять свой поводок?

— «Поводок»? Как–то странно ты воспринимаешь астральное зеркало… — Витольд ухмыльнулся, — нет уж, сначала доведёшь меня к правительнице, а потом я всё сниму.

— Дурак, тебя сотрут в пыль за нападение на стражника при исполнении!

— А это уже не твои заботы!

— И ты думаешь предстать перед светлым ликом её королевского величества в таком затрапезном виде и с двумя грязными тюками? — в глазах эльфа сквозило удивление.

— За вид не беспокойся, — мастер лёгким движением руки восстановил свою одежду, теперь он выглядел одетым даже по–щегольски модно, — а насчёт тюков, ты не прав. Уверен, что королева захочет ознакомиться с их содержимым.

— Ладно, тогда пойдём!

Витольд беспрепятственно достиг города и, сопровождаемый стражником, довольно быстро добрался до королевского дворца. Эльф что–то быстро сказал по–эльфийски стражникам, и те немедленно их пропустили. Не успели они пересечь огромный холл, как вышел дворцовый распорядитель в очень вычурных и дорогих одеждах, и с достоинством громко на весь зал произнёс:

— Её высочайшее величество, первая из перворожденных королева Альпина соизволит лицезреть незнакомца и его сопровождающего в тронном зале! Прошу принять мои поздравления и немедленно следовать за мной!

Витольд смело зашагал за распорядителем, неся оба свёртка, а вот его спутник чувствовал себя очень неуютно. Эльфийский десятник постоянно оглядывался, на его лице был написан страх и восхищение, он весь дрожал. Зайдя в зал, маг подошёл к королевскому трону на десять шагов, аккуратно положил свою поклажу на пол, и окинул зал быстрым взглядом. Королева сидела на деревянном резном троне исключительной красоты, она была молода и красива, но маг не обманывался, эльфы старыми не бывали никогда и умирали такими же молодыми, какими были в двадцать или тридцать лет. Эльфы жили если не вечно, то очень долго, самым старым было по несколько тысяч лет, но это компенсировалось тем, что дети рождались у них крайне и крайне редко. Население Шимурхунского леса после последней эльфийской войны восемь столетий назад вряд ли успели восстановить свою численность хотя бы до довоенного уровня. А королева, почти наверняка была лично знакома с Торисом, ещё до последней эльфийской войны.

— Граф Витольд де Льеро, член Совета Архимагов Фионы имеет честь приветствовать её величество королеву Альпину. Я прибыл сюда, как друг и по делу, которое может заинтересовать эльфов точно так же, как оно заинтересовало меня. Я прибыл по своему личному почину и не представляю ни Фиону, ни людей в целом. Прошу выслушать меня внимательно, и обещаю покинуть Шимурхунский лес немедленно по окончанию разговора. — Витольд коротко кивнул, он не собирался ни высказывать страх, ни чрезмерное чинопочитание, так же, как и не чувствовал какой–либо ненависти к эльфам.

Он счёл достаточным лишь выразить своё уважение. По реакции королевы было видно, что ему это удалось:

— Приятно познакомиться, граф, — эльфийская повелительница сохраняла на лице маску полного отсутствия эмоций. Однако, то, что она вообще заговорила, приняла, а не двинула полк гвардейцев, уже было очень добрым знаком, — но должна отметить, что обычно, с дружеским визитом не приходят с упакованным трупом и моим подданным в связанном состоянии. Граф, я настоятельно требую объяснений!

— Нет ничего проще, Ваше Величество! — Витольд почувствовал себя гораздо увереннее, — упакованный труп, это убитый неизвестными ученик Фионского архимага, собственно о нём я и хотел с Вами поговорить. А Ваш подданный встретил меня посреди леса и трижды телепортировал обратно. Один раз он заставил пройти лес без помощи магии, и мне пришлось прорубить просеку в лесу, о чём я весьма сожалею. Второй раз он меня обвинил, что я сломал изгородь и прорубил эту просеку. Причём, если во второй раз он меня телепортировал посреди океана, то в третий раз я вылетел из портала на высоте нескольких деревьев. Оба случая можно счесть за покушение на убийство, и меня спасли только мои магические способности. Он собирался и в четвёртый раз меня куда–то телепортировать или сотворить со мной что–то. У меня был небольшой выбор: или убить его или обезвредить, я предпочёл последний вариант, учитывая мои надежды на мирный исход моего визита.

— А ты храбр, странник. Я ведь ещё не решила, что с тобой сделать, возможно, что сегодня твой последний день, а ты совершенно не ведаешь страха перед лицом королевской крови и перворожденной! Такая храбрость заслуживает снисхождения и уважения, но прежде чем я выслушаю твоё дело, сними путы с пленника, я хочу на него взглянуть. Обещаю, что здесь он колдовать против тебя не будет.

Витольд одним движением снял сеть с пленного и привёл его в вертикальное положение. Эльф с трудом устоял на ногах, оглянулся и, увидев королеву, замер в состоянии сильного удивления. Витольд повернулся к повелительнице и обнаружил, что и та и её придворные тоже замерли в состоянии лёгкого шока. Очевидно было, что этот эльф им всем хорошо знаком. Королева первой пришла в себя:

— Ах, вот ты где, негодник! Токилан! У меня к тебе будет особый разговор, как только я с графом закончу, но теперь ты от меня не убежишь! — королева обернулась в сторону стражника, — придворного мага ко мне, срочно!

Эльф уже очухался, и успел наколдовать телепорт, однако шагнуть в него ему не удалось: Витольд быстрым движением парализовал эльфа.

— Спасибо, граф, — сухо поблагодарила королева, — подержите его секунду, сейчас наш придворный маг займётся им.

Эльфийский чародей вбежал в зал и склонился перед королевой, не заметив обездвиженного эльфа.

— Я прибыл, Ваше величество!

— Обернись, перед тобой скованный Токилан, забери его и позаботься о том, чтобы он не улизнул до разговора со мной, — маг с удивлением воззрился на Витольда и обездвиженного эльфа, задумчивым взглядом провожая постепенно дематериализующийся телепорт, — давай, не задерживай, ты что, первый раз увидел Токилана или человека?

Эльфийский маг встрепенулся, собрался и, взглянув на Витольда, взял под свой контроль нити парализующего заклятия. Архимаг уступил магический «поводок» коллеге. Придворный маг кивнул стражникам, двое молодцев подхватили эльфа и понесли его к дверям. Через мгновение они покинули тронный зал.

— А ты удачлив и силён, граф! — королева сделала маленький поклон в сторону архимага.

— В сражении с безоружным эльфом не много чести, а по поводу удачи, я не уверен, из–за этого вашего подданного мне пришлось потратить немало неприятных минут, повторно продираясь через чащобу.

— Ты оказал нам услугу, найдя Токилана и доставив его во дворец.

— Могу я узнать, чем он так ценен для Вас? Прошу прощения, это праздное любопытство, если я что–то спросил, что мне не положено знать…

— Это не является тайной, Токилан — мой сын, наследный принц Шимурхунского леса, только он ещё очень молод, а потому склонен к проказам, как любой ребёнок, но в нём скрыты огромные магические способности. Он смог одержать победу над своими магами–учителями и убежал странствовать по лесу в поисках приключений. Мы уже третий год пытаемся выловить его, но он слишком силён для своих лет и с лёгкостью скрывается от поисков, а придворных магов достаточной силы, чтобы с ним совладать, у нас слишком мало, дабы отправлять их всех на поиски принца. Я удовлетворила твоё любопытство, а теперь изволь изложить суть проблемы, из–за которой ты нарушил наше уединение.

— Вот, — Витольд показал на упакованный свёрток, — это труп, убит ученик одного из наших архимагов, на нём была клипса, эльфийского производства. Убийство совершено стихийным магом, вырвавшим его сердце. В момент нанесения удара клипса была на нём и слегка отклонила тензор астрального поля, что мы и отметили. Позже, проводя доскональное исследование трупа, мы заинтересовались клипсой, в ней обнаружилась эльфийская магия. При попытке проникнуть в суть артефакта он произвёл мощный магический удар и полностью изуродовал тело, сам артефакт, похоже, тоже разбит на мелкие части. Здесь в мешке лежит всё, что осталось от этого ученика.

— Ты уверен, что там была эльфийская магия?

— Убеждён! Изумрудно–зелёную ауру вашего колдовства трудно с чем–то спутать, хотя у меня, естественно, нет большого опыта работы с эльфийской магией.

— Это не мог сымитировать ваш колдун?

— Совершенно исключено, люди практически неспособны к эльфийской магии, а настолько сильную ауру мог создать только эльф или, в крайнем случае, полуэльф.

— Очень и очень странно, — задумчиво произнесла королева, — я уверена, что никто из моих подданных не стал бы связываться с убийствами фионских магов, слишком уж дорогая роскошь, если возникнет ещё одна война, мой народ её не переживёт. К тому же мы не умеем делать сколь–нибудь значительные артефакты. У нас сохранилось несколько магических вещей с незапамятных времён, но никаких клипс среди них однозначно не было. Это был твой ученик?

— Нет.

— Тогда почему ты пришёл к нам, а не его учитель?

— Его наставника я убил. — Витольд произнёс это совершенно спокойно.

— Хм… тогда очень подозрителен твой визит к нам, уж не хочешь ли ты втянуть нас в ваши разборки?

— А разборок никаких и нет, — заверил королеву архимаг, — кто–то заварил большую кашу, и, похоже, хочет меня столкнуть или с вами или с кем–то ещё. У меня есть все основания полагать, что и вас уже втянули в какую–то непонятную игру.

— Дай–ка мне посмотреть на труп! — королева встала с трона, и подошла ближе к останкам Альендо. Она начала медленно водить рукой над телом, не касаясь его, при этом закатила глаза и впала в транс. Витольд отчётливо видел в астрале, как из ладони правительницы ударили яркие зелёные нити и мгновенно пронизали всё тело. Труп вдруг замерцал феерическим, совершенно особенным зелёным цветом. Мастер впервые видел истинно эльфийское колдовство в деле, ему было очень интересно. Для большинства ныне живущих магов, то, что он видел, было преданиями седой старины. Воочию лицезрели эльфийскую волошбу не более десятка самых старых магов Керданы.

Довольно длительное время спустя королева вышла из транса и вернулась обратно на трон. Вид у неё был усталый:

— Ты поведал правду, чужестранец, — произнесла королева после небольшой паузы, — правду, к моему глубокому сожалению. Было бы куда проще, если бы ты соврал.

Королева внезапно обернулась к придворным и охране:

— Оставьте меня наедине с графом!

Начальник караула попытался возразить, но королева не дала ему даже закончить:

— Мне ничего не угрожает, и чтоб ты знал, я увидела волшебную силу графа. Могу тебя уверить, если бы он решил меня убить, то ты бы не оказался ему для этого помехой! Всем кроме графа покинуть тронный зал! Ты, — королева обратилась к начальнику охраны, — головой отвечаешь за то, что наш разговор не будет подслушан. Обеспечь полную изоляцию тронного зала и главного архимага королевства, господина Эльвенира, ко мне срочно!

Придворные поспешили из зала, начальник охраны отдавал чёткие приказы своим гвардейцам. Спустя всего несколько минут зал был полностью очищен от людей, оцеплен снаружи гвардейцами. Не успела затвориться дверь за последним солдатом, как в зал вбежал эльфийский архимаг.

— Что случилось? — Эльвенир был встревожен, он тут же нервно оглянулся на Витольда, — кто этот чародей?!! Ваше величество, он исключительно опасен! Это чрезвычайно сильный фионский архимаг!

— Эльвенир, успокойся! На меня никто не нападает. Граф де Льеро действительно сильный маг, — при этом имени эльф вздрогнул, было очевидно, что он наслышан о Витольде, — но в данный момент у нас одна и та же общая проблема. Вон лежит труп, иди и изучи его, а я пока расскажу графу одну старую и грустную сказку: тайну, которую знают лишь пятеро в нашем королевстве.

Эльвенир выразил ещё большее удивление, но послушно занялся осмотром тела. А королева тем временем обратилась к Витольду:

— На последней войне между нашими расами останавливаться не буду. Ты, наверняка, достаточно образованный, чтобы знать историю, и достаточно умный, чтобы понимать, что было в действительности, без искажений событий историками. А вот то, что ты не знаешь, это то, что та, третья эльфийская война не была последней. Она была последней между людьми и эльфами, но не последняя у эльфов. После войны мы были вынуждены согласиться на мир, но взамен суверенитета леса, обязаны были самоизолироваться от людей. Идея полного прекращения контактов была придумана не эльфами, а людьми, и забор тот, с черепами — ваша задумка. С веками, желаемое выдавалось за действительное так долго, что сейчас мало кто сомневается, что эльфы «никого не хотят видеть». Сам договор наших рас включал несколько секретных пунктов, одним из которых гласил об «эльфийском запугивании и пресечении любых контактов» с людьми. Оговорки там, на крайний случай, были, и к тебе это не относится, ты будешь у нас в абсолютной безопасности. Ладно, я отвлеклась, после войны у нас возникли внутренние распри, люди аннексировали у нас часть земель — Южный Мирей. До войны, Южный Мирей был заселён эльфами под протекторатом эльфийского князя Каури. Сам князь был выдающейся личностью, и разработал свою собственную школу волшебства, добавив к нашей врождённой магии небольшое количество драконьей составляющей. Полученный сплав был настолько странен, что не мог бы стабильно удерживаться. Князь умудрился обойти проблему совместимости магий, подготавливая своих адептов специальным образом, когда они получали драконью составляющую через некромансерский ритуал. Последователи Каури получили очень мощное колдовство, но за владение им магу приходилось ежегодно приносить в жертву разумное существо. Без такой жертвы магу грозила бы неминуемая гибель: его разрывали несовместимые составляющие их тёмной магии. Со временем, такое колдовство мы назвали тёмным, а её адептов — тёмными эльфами. Мы очень просили людей оставить за нами Южный Мирей, но Фиона не пошла на уступки. Тёмные эльфы поселились в Шимурхунском лесу, и по началу мы были даже рады более тесному общению с нашими братьями. Кризис наступил через несколько лет, к тому времени закончились военнопленные, а идиоты вблизи границ эльфийских владений перевелись. Тёмные эльфы потребовали у нас разрешить им совершать жертвоприношения эльфов, но это было невозможно. Нас и так осталось очень мало. Взамен, группа из наших наиболее талантливых магов изобрела способ избавления от тёмной составляющей, но с ней тёмные маги теряли и значительную часть своей силы. Этот выход был ими категорически отвергнут. И тогда тёмные эльфы решили охотиться на людей. Мы не могли им позволить это делать, ещё одна война с людьми привела бы к прекращению существования нашей расы. Нам пришлось начать военные действия с тёмными эльфами. Это была кровавая война, они были очень сильны, но, к счастью, адептов тёмной магии было не так уж много. Мы потеряли в этой гражданской войне почти четверть нашего населения. Князь с остатками своих наиболее близких соратников забаррикадировался в Южной Твердыне. Мы взяли её штурмом за месяц, но князя там не оказалось. Маги долго бились, пытаясь выяснить, где нашли последний приют тёмные эльфы. Даже самые мощные наши арканы не смогли их обнаружить на Кердане, поиск их в загробном мире тоже не принёс результатов. Учёные сошлись на том, что они покинули пределы нашей Вселенной. Для тебя граф, наверное, не является секретом, что путешествие в другие Вселенные возможно, хотя мы и не знаем как. Иного объяснения исчезновению тёмных эльфов мы не придумали. Вот такая интересная история выплыла из седой старины. Ты уже догадался, граф, зачем я тебе это рассказала?

— Это была магия тёмных эльфов?

— К великому сожалению, да!

— Боюсь нам надо подписывать новый договор. Если всё что ты сказала, это правда, то Кердана стоит перед угрозой нашествия тёмных эльфов, и это может быть проблемой и для вас и для нас. Да и должен сказать, что договор, наверное, очень устарел. Сейчас на Фионе слишком много всего поменялось, а люди стали значительно терпимее.

— Мы уже давно готовы, а вот захотят ли люди и особенно маги? Мы расставались не в самых лучших отношениях.

— За всех не ручаюсь, но раз вы не против, то уже полдела сделано, я надеюсь на прогресс в наших отношениях, — Витольд вдруг вспомнил о втором трупе, — скажите, а могли ли тёмные эльфы выставить какой–то антимагический экран, который не позволяет их обнаружить?

— А что, такие есть?

— До недавнего момента я считал, что нет, но вот этот ученик был убит на пару с ещё одним учеником, у него нашли инкорпорированный артефакт — наколку гномьей работы, которая весьма эффективно отталкивает все виды магического воздействия.

Королева поморщилась:

— Граф, у нас на генетическом уровне непереносимость гномов, причём взаимная. Не думаю, что, даже став тёмными, эльфы смогли перебороть свою природу. К тому же, я даже представить себе не могу гнома, который бы смог подружиться или хотя бы сотрудничать с эльфом.

— А почему? Это же неестественно! — Витольд был изумлён настолько, что совершенно позабыл об этикете.

Королева погрустнела:

— Граф, ты образованный человек, наверное, знаешь историю происхождения людей?

— Да, учил, конечно. Эволюция из обезьяны… не знаю только, насколько она соответствует действительности.

— Она полностью соответствует действительности. Это произошло на наших глазах и, к сожалению, мы сначала не обратили внимания, а потом было уже поздно, мы стали расой изгоев. А как ты думаешь, как произошли эльфы? И гномы, кстати, тоже?

— Не знаю. Никаких даже теорий об этом не читал!

— Мы, в отличие от вас, магические существа. Мы сами не знаем точно, как произошли, по одной версии — в результате эволюции астрала, по другой — нас создал какой–то великий волшебник прошлого. То же самое относится и к гномам. Наша раса оказалась на Кердане за миллион лет до появления людей. Наш век очень долог, поэтому сменилось не так много поколений с тех пор, и сведения о той поре ещё не сгладились в памяти эльфов. Наши предки оказались на Кердане внезапно, мы точно знаем, что эльфы внекердианского происхождения. А оказавшись на этой благословенной планете, с удивлением выяснили, что наша память о прошлом чиста! Мы помнили, как нас зовут, продолжали чтить традиции, родственные связи, знали, как пользоваться нашими магическими способностями, но в памяти первопоселенцев не сохранилось ни одного реального события из предыдущей жизни. Теорий было много, одни предположили, что наш родной мир был на грани катастрофы и маги нашли способ перенести народ на Кердану, но из–за ошибки колдовства мы потеряли память. Другие считают, что мы были первопроходцами, которые осваивали новые миры, и в результате ограничений применяемого аркана при трансгрессии потерялась наша память. Есть даже такие, которые полагают, что мы сотворены на Кердане, но великий волшебник, сделавший нас, по каким–то причинам решил скрыть свое имя, и дал нам ложные воспоминания. Но таких мало, так как мы знаем физические параметры породившей нас Вселенной, и она не имеет ни малейшего отношения к Кердане. К сожалению, секрет трансгрессии оказался потерян для нас, наши маги так и не смогли его восстановить, а потому проверить на практике какую–либо из теорий мы не можем. Через сотню тысяч лет в горах возникли гномы, и они точно так же, как и мы возникли из ниоткуда, и до сих пор не знают своей родины и происхождения. Наши обе расы являются магическими, мы живём в астрале больше чем вы, но наша астральная структура совершенно несовместима и противоположна. Нам не подвластны заклинания гномьей школы, а гномам — эльфийские. Наша астральная сущность в присутствии гномов деформируется, если эльфа посадить рядом с гномом, то оба будут чувствовать себя очень плохо. Вот почему я абсолютно уверена, что никакое гномье волшебство не могло быть связано с эльфами, даже тёмными эльфами.

— А другие расы?

— Что, другие расы?

— Извините, что отвлекаю таким разговором, но просто вы рассказали столько всего интересного, того, что не прочитаешь ни в одной книге, вот мне и стало интересно узнать у самой древней расы, как возникли другие разумные существа Керданы: орки, огры, тролли, гоблины, драконы…

— Я не всеведущая, и в истории не сильна, а тревожить попусту придворных магов не буду, у них и так сейчас много работы. Расскажу что знаю: орки, — это потомки одичавших эльфов. Часть лесного народа, после появления на Кердане, ушла жить в степи и там очень быстро деградировала до состояния диких кочевых племён. История не сохранила причин их ухода, но, скорее всего, речь шла о каком–то конфликте между разными родами эльфов. Наша астральная сущность требует небольшой, но постоянной подпитки маной, которую мы осуществляем через живое дерево. Это симбиоз, деревья, становясь трансмиттерами нашей маны, лучше растут, не подвержены гниению, короедам и болезням, а мы поддерживаем нашу сущность. Орки пренебрегли этим фактом, ушли в степи и вот результат. Они потеряли способность к длительной жизни и живут теперь даже меньше людей, хотя и приобрели чудовищную фертильность. Если орка заставить жить в нашем лесу, он постепенно начинает превращаться в эльфа, но потребуется пять–десять поколений, чтобы эта трансформация прошла полностью. Мы проводили такие эксперименты, но в больших масштабах сделать это невозможно: очевидно, деревья ломают теперешнюю сущность орков и они сторонятся лесов. Тролли имеют сходное происхождение, но являются потомками одичавших гномов. О генезисе гоблинов, огров и драконов сказать ничего не могу.

— Огромное спасибо за столь познавательный экскурс в историю.

— Граф, я очень устала, у меня выдался весьма напряжённый день, да и у тебя тоже, а мне надо ещё с Токиланом разбираться. Я прошу тебя оказать честь эльфийскому королевскому дому и остаться у нас ночевать. Завтра утром мы решим, что делать дальше.

— Как будет угодно вашему королевскому величеству, — Витольд отвесил королеве лёгкий поклон.

— Тогда тебя проводят в лучшие палаты для гостей. Через час у нас будет скромный ужин, — королева позвонила в колокольчик, и отдала распоряжение появившемуся слуге.

Витольд кивнул и отправился за вызванным придворным. Он принял ванну, привёл в порядок свою одежду, несколько потрёпанную во время похода, и слегка расслабился. Вскоре ему принесли «скромный» ужин, весьма смахивавший на основательный обед из расчёта на десять человек. Королева прислала записку с извинениями, что не будет присутствовать, так как ей необходимо больше времени побыть с Токиланом. Витольд, конечно же, понял королеву и только улыбнулся, взирая на стол, ломящийся от огромных блюд, источающих непередаваемый аромат и исключительно красиво сервированных. А ведь каких–то три дня назад еда на Земле была для него проблемой номер один, кто б мог подумать, что при трансгрессии именно голод будет наиболее досаждающим фактором в чужом мире. После еды маг завалился спать.

Глава 32. Кердана. Лайла. Суета вокруг Великого Скирта.

Гном насупился:

— И какой интерес у человеческой колдуньи к горному народу? Мы с вами на брудершафт не пили, если и торгуем изредка, то всё по чести: товар в обмен на деньги или наоборот, а «вась–вась» между нами никогда не было!

— И что бы ты сейчас делал, умник, если б не три случайных человека? — Лайла постаралась придать словам побольше сарказма.

Гном совсем скуксился:

— Твоя правда, — тихим виноватым голосом произнёс он, — только не привыкли мы к помощи, а заплатить мне нечем.

— Ну, мне–то ты уже заплатил, твой топор оказался очень вовремя, а теперь давай оставим всю эту наносную чушь и попытаемся разобраться что к чему. Ты же бежал за подмогой, так? Вот в моём лице ты помощь уже нашёл!

— Ты никак в уме повредилась, — гном с сожалением покачал головой, — какая с тебя помощь? Сейчас весь Великий Скирт блокирован тысячами орков и сотнями троллей. У нас мощная армия, но они блокировали гномов в нескольких узких туннелях, где даже вдвоём развернуться нельзя. Толку с нашей армии не много, мы, конечно, наступаем, но такими темпами нам и за десять лен не справиться!

— А из–за чего всё это произошло?

— Мы не знаем. Мы имеем всего пять туннелей, выходящих из наших горных поселений на восток. На их выходе издревле жили племена троллей, которым мы платили «толл» — плату за проезд. Сейчас никто не помнит, когда и как это повелось, но уже тысячелетия никто не оспаривал наши отношения. Плата была не очень велика, не обременительна для гномов, но позволяла безбедно существовать троллям. Кроме того, они заботились о мостах и переправах через горные реки и не допускали нападений грабителей. По дорогам, контролируемым троллями, можно было путешествовать без охраны, совершенно не опасаясь нападения. Только несколько дней назад произошло что–то странное, тролли, без объяснения причин, наняли орков и наглухо запечатали Великий Скирт с востока.

— Взалкали много денег?

— Странно, но нет, не хотят! Они вообще в переговоры не вступают и никаких требований не выставляют.

— А орков перекупить? Насколько я знаю, это всегда было слабым местом их наёмников, они легко переходили на сторону того, кто платит щедрее.

— Пробовали, не хотят! Мы предлагали очень большие суммы, даже заведомо бóльшие, чем мы готовы были оплатить, наши старейшины хотели узнать, насколько далеко простирается их жадность.

— И насколько?

— А не «насколько»! Они вообще игнорируют все предложения!

— Должны же быть разумные причины?

— Наверное, но мы их не знаем.

— Ладно, похоже, ты больше ничего и впрямь не знаешь. Меня зовут Лайла, а тебя? Куда ты направляешься, и почему тебя преследуют?

— Сколько вопросов сразу, — проворчал гном, — может ещё всю свою родословную пересказать?

— Не кипятись! — Лайла виновато улыбнулась, — раз уж нас свело вместе, нам не пристало сразу разбегаться в стороны. Я хочу помочь решить ваши проблемы, а вы поможете с моими, а для этого надо хоть как–то познакомиться.

— Меня зовут Кирк, я один из многих, кто был послан Великим Скиртом прорваться через горные тропы и попытаться найти помощь, чтобы ударить по оркам с этой стороны. Однако оказалось, что это очень сложно. Клыкозубые устроили засады по всей протяжённости Вердии и отлавливают всех гномов. Если бы не вы, то и я далеко не ушёл бы. Я бился сегодня уже три раза, и пока удавалось бежать, но сюда я дошёл уже настолько измотанным, что дальше двигаться точно не смог бы. Орки словно озверели, я никогда не видел, чтобы они так яростно и тщательно всех отлавливали. Их шаманы всё время колдуют поисковые заклятия и отлавливают гномов весьма прицельно, поэтому я бы на вашем месте не сильно расслаблялся, боюсь напророчить, но уверен, что сюда уже двигается не один десяток орков.

— Тогда, считай, что ты свою миссию выполнил. Я передам твои слова самым высокопоставленным магам Фионы.

— Если сама уйдёшь отсюда живой, — оптимизма в словах гнома не было, — ты телепортом владеешь?

— Нет.

— Тогда и у тебя шансов немного. Не хочу обидеть высокочтимую госпожу магичку, но к утру все мы тут будем покойниками.

— Ладно, чудо, отдыхай. Сейчас подумаем, что делать дальше, — тут Лайла вспомнила о цели своего путешествия, — кстати, Кирк, а ты случайно не маг?

— Нет, я солдат, моё главное орудие — топор, я даже ковать не умею, «выродок» другими словами. Таких как я немного, и их не очень уважают…

— Жаль, мне надо непременно встретиться с вашими магами, придётся продолжить путь в Скирт.

— Да уж! Подоспела помощь бедному гному в образе безумной ведьмы! — Кирк опять перешёл на свой любимый брюзжащий тон, — милочка, в Великий Скирт доставить не берусь, а на тот свет легко и гарантированно, причём до наступления утра. Даже спорить не буду, к рассвету если тут и останутся живые, то двигаться они вряд ли куда–то будут.

— А ты кто таков и в какую сторону направляешься? — Лайла решила проигнорировать брюзжание гнома и обратилась к Бейли.

— Имя я своё уже сказал. Куда направляюсь? Сюда и направлялся, промочить горло да перекусить чуть–чуть чего–нибудь, — Лайла только покачала головой при слове «перекусить», да бросила взгляд на возвышающуюся гору костей.

— А вступился за гнома чего? Я не слышала, чтобы вердийцы пылали большой любовью к гномам.

— Да мне наплевать на этого гнома, — Бейли был прямолинеен, — во–первых, эти орды орков в последние дни действительно обнаглели, раньше они себя так не вели, а сейчас хозяйничают, как хотят. А во–вторых, нападать на полумёртвого гнома — не велика честь, вот я и решил, что пусть сначала на мне разомнутся.

— Я поняла, у тебя не только живот бездонный, но ещё и зуд в руках неимоверный, — съязвила Лайла, — с такими талантами, и до сих пор живой!

Бейли только хохотнул в ответ.

— А ты о себе что скажешь? — Лайла обратилась к старому солдату, — мы пока не знаем даже, как тебя величать.

— Меня зовут Артос, я был наёмником в Мирее, скопил немного денег и уже бросил службу. До вчерашнего дня жил на ранчо старого Била, но вчера он приютил одного беглого гнома, на него напали орки и теперь на месте ранчо только пепелище. — Артос залпом выпил оставшиеся полстакана вина. — Мне ещё повезло, я как раз перегонял стадо на западный выгон, вернулся, а оказалось, приходить больше некуда!

— Вот как! — лицо Бейли омрачилось, — я хорошо знал Била, мировой человек, у него всегда было весело.

— Друзья! Я, надеюсь, могу вас так называть. Теперь моя очередь говорить. Меня зовут, как я уже упоминала, Лайла, я фионская волшебница, и у меня есть важное дело от одного из самых видных архимагов Фионы к королю гномов. Обстоятельства изменились, и сейчас, похоже, в Вердии происходят странные вещи, а на Скирт напали орки. Тем не менее, моя миссия очень важна, и откладывать её я не могу. Получается, что самой мне будет пробраться к гномам гораздо сложнее, чем я полагала, отправляясь в дорогу. Я готова заплатить за проявленную помощь или оказать какую–либо магическую услугу. Кто готов мне помочь?

— Давно хотел размяться! — Бейли выражал готовность отправляться хоть сейчас, — особенно если путешествовать с такой красивой цыпочкой!

— Тут тебе ничего не обломиться! — усмехнулась Лайла, — я замужем, причём за грозным колдуном.

— Ой, уже боюсь, — хохотнул гигант, — ладно, «нет» так «нет», но даже и в этом случае путешествовать с красивой девушкой куда приятнее, чем без неё. Но хоть кормить–то будут?

— Если будет где.

— Скорее уж «если будет кого», — проворчал гном.

— Я с удовольствием вам помогу, — сказал Артос, — в Вердии живут отличные люди, и Бил был не самым плохим человеком, а сейчас тут твориться чёрт знает что. Орки нуждаются в хорошей выволочке, и фионские маги подходят для этой цели как нельзя лучше.

— Твои услуги будут вознаграждены, солдат, — сказала Лайла, — уж я то знаю девиз наёмников: «нет оплаты — нет работы, есть оплата — умрём, но сделаем!»

— А… не в девизе дело, что мы не люди? Я вот хлещу вино и не пьянею, за упокой пью, они меня приняли, как родного. Я пять лет помогал Билу и получал за это не только кров над головой, а и добрую семью, которой у меня никогда не было, — солдат вылил остатки вина из кувшина в свой стакан.

— А ты что скажешь, Кирк?

— А ничего не скажу. Помрём мы в эту ночь. Если каким–то чудом выживем до рассвета, то мне не в авантюры ввязываться надо, а как–то до Фионы пробираться за помощью. Не для того ж я полумёртвым такой путь проделал, чтоб за взбалмошной девкой теперь обратно переть! — гном сплюнул.

— Экий ты пессимист, — Бейли был в эйфории, — ну подумаешь, разомнёмся маленько, или ты уже трусишь?

— Да не трушу я! — взорвался гном, — ты посмотри с кем тут идти! Дурная малолетка, недоученная магичка, которая и орков — то в первый раз увидела. Вдобавок, великовозрастный детина, у которого силы много, ума мало, а мудрости вообще никакой — только в игрушки играть: «пойдём, развеемся» — передразнил гном, — и старик, который имеет сорок лет опыта и выдохнется на пятом километре бега, ибо дыхалка у него просто отличная… была полвека назад!

— Ты в чём–то прав, — сказал Артос, — но воевать нас учили не только руками, а и головой, у тебя же, похоже, голова либо повредилась в бою, либо не придавалась изначально.

— На тебе же не лежит ответственность за судьбу всего своего народа! — высокопарности гному было не занимать.

— Хватит! — Артос повысил голос, — Лайла, ты конечно знатного рода и волшебница, но командовать людьми ты ещё не умеешь, особенно в критический момент. Чего раскуксились, негоже сидеть и рассусоливать. Начнём с тебя, Лайла, дело гнома серьёзное, в одиночку он его не выполнит, помолчи Кирк, не перебивай! Сам говорил, что ночь не переживём, теперь молчи в тряпочку! Так вот, ты можешь магическим способом доставить послание Кирка какому–нибудь из фионских архимагов?

— Думаю, что смогу. Это длительный и сложный ритуал, на пределе моих колдовских возможностей и мне будет нужна помощь.

— Тогда бери гнома в помощники, и приступайте немедленно! Кирк, возражения есть?

— Ну… откуда ты…

— Молчать! Говори «да» или «нет», хватит нюни разводить! Мы тут не на пикнике!

— Да, согласен, — пробурчал гном, но было видно, что у него впервые за всё время вселилась надежда, — Лайла, что мне делать?

— Обсудите между собой в сторонке, — оборвал Кирка Артос, — а мы с Робертом обойдём трактир со всех сторон, надо подумать, как нападение орков отбить.

— Силён ты командовать! — Бейли впервые стал серьёзным, — что, думаешь нас может спасти?

— Нас может спасти чудо, — Артос произнёс это очень тихо, чтобы не услышал Кирк, который уже отошёл в середину таверны, и расчищал Лайле место для колдовства. — Если орки действительно персонально охотятся за каждым сбежавшим гномом, а их поиском занимаются шаманы, то через три–четыре часа у нас тут будет не жарко, а очень жарко. Тебе работа по твоим силам: забаррикадируй все окна, и подтащи барную стойку к двери, она похоже на мраморном основании, сдвинуть будет сложно, зато не выбьют с первым ударом. Потом иди на второй этаж и присмотри удобные окна для обстрела. Я пока пройдусь по таверне, погляжу что тут и где, да и хозяина и его прислугу связать надо, а то, как орки подойдут, они им сразу и откроют все двери.

Бейли немедленно взялся за дело. Барная стойка оказалась не просто тяжёлой, а вообще неподъёмной. Он упёрся, желваки вздулись и пошёл красными пятнами от натуги. Артос тоже помогал, но скоро понял, что идея неосуществима, стойка слишком тяжела. Он бросил толкать и сказал, чтобы Бейли прекратил, но гигант кратко и живописно послал солдата. Ещё рывок и плита сдвинулась. Артос подумал, что за многие года службы он впервые видит такого сильного человека. На шум возни обернулась Лайла:

— Давайте я помогу, у меня есть заклятие, которое может сделать стойку раза в два легче, но потеря веса продержится только несколько мгновений.

— Не страшно, я успею, — ответил Бейли.

Лайла очень быстро что–то гортанно выкрикнула и стукнула по бару щепоткой левой руки:

— Готово!

Бейли схватил стойку, рывком поднял её и понёс! Артос был в шоке, даже в два раза облегчённая, стойка весила не менее десяти дюжих солдат! Пока Бейли блокировал окна и чёрный ход, Артос совершил экскурс по таверне. Перво–наперво он загнал трактирщика, его жену и двоих подмастерьев в чулан, связал их, в рот вставил кляп, затем полез в погреб и проделал внимательную ревизию. Как он и предполагал, после довольно длительных поисков обнаружился чёрный ход в ещё одно скрытое помещение, где трактирщик, видимо, пересиживал набеги. Удовлетворённый, Артос поднялся наверх и посмотрел, как обстоят дела у его товарищей.

Лайла с Кирком уже почти завершили подготовку к колдовству. Бейли приготовил для обороны два окна на втором этаже и приличный запас всего, что можно метать, правда, по большей части, метательные снаряды были подстать самому Бейли. Во всяком случае, Артос с трудом мог себе представить, кто ещё способен метнуть в окно притащенный им мельничный жёрнов в два локтя диаметром и маленькую наковальню, размером с небольшую табуретку.

Артос задумался: о том, чтобы удержать таверну, речи быть не могло, разве что орков будет не больше десятка, да и то им несказанно повезёт. Потайная коморка внизу могла помочь пересидеть нападение. Сделана она так, что выдержала бы даже пожар: там была на этот случай построена отдельная вентиляция. Это могло обмануть орков, но вряд ли ввести в заблуждение шаманов, они своим колдовством запросто обнаружат гнома. Помочь могло только волшебство. Артос спустился в трапезную.

Кирк впервые предстал с улыбающейся физиономией, а Лайла, наоборот, сидела очень усталой и ковыряла что–то в своей тарелке.

— Получилось? — поинтересовался Артос.

— Да, — у Лайлы, похоже, не было сил даже говорить.

— Теперь я спокоен и могу геройски умереть! — гном был бодр и решителен.

— Успокойся, помирать нам ещё рано, да и не нужно. Лайла, напрягись немного, мне требуется твоя консультация.

— Да?

— Дело в том, что мы отбиться не сможем, нас слишком мало, а если мы окажем яростное сопротивление, нас просто сожгут вместе с трактиром. Бежать нет смысла, точнее убежать сможешь только ты и Бейли. У тебя есть лошадь, она хоть и устала, но ещё может передвигаться, а Роберт с его энергией и сам побежит быстрее лошади. Кирк раненный, да и вымотался полностью, я действительно слишком стар, чтобы бегать, вёрст на пять меня хватит, но не более. Если вы собираетесь уходить, то медлить не стоит, мы задержим тут орков надолго, а без гнома за вами гнаться, скорее всего, и не будут.

— Не говори глупости, у тебя имеется что сказать по существу?

— Да, есть другой выход. Мы сначала отчаянно сопротивляемся, заставляем орков поджечь трактир, а сами прячемся в потайной комнате в подвале, пережидаем пожар и потом уходим.

— Отличная идея!

— Отличная, но есть только одно «но»: это бы сработало, если б на нас напала просто банда орков. Но ими руководят шаманы, и они ищут прицельно гнома, колдуны найдут своей магией его и в подвале. Без какого–то волшебства нам не обойтись. У тебя есть на этот счёт идеи?

Лайла надолго задумалась. Соответствующих заклинаний она не знала, но выход нашёлся очень простой. Вдруг Лайла вспомнила об антимагическом амулете, сделанным Витольдом из татуировки. С серьёзным магом в прямом противостоянии он не очень–то помог, но ненаправленное поисковое заклинание, особенно не слишком сильных в магии оркских шаманов, он мог сбить, во всяком случае, надежда была. Своими соображениями она поделилась с приятелями.

— Отлично, — сказал Артос, — теперь мы должны отчаянно сопротивляться, а как загорится трактир, срочно спускаемся в подвал и Кирк надевает амулет. В нашем плане два самых слабых места: орки не должны прорваться, и нам потребуется вынудить их поджечь трактир. Боюсь, это будет сделать нелегко.

— На крайний случай, я могу поджечь трактир, если будет совсем безнадёжно, сейчас я немного отойду и подготовлю руны во всех углах трактира.

— Это уже хорошо, но этот выход на крайний случай, огонь нужен естественный, чтобы никто не заподозрил.

— А может сжечь его сейчас?

— Нет, будет подозрительно, если бы другая отара орков его спалила, она бы не ушла тотчас восвояси. К тому же, у них полно следопытов, если свои следы мы ещё кое–как скрыть сможем, то симулировать топтание десятка орков и горячее сражение мы точно не в состоянии. Второе слабое место — это амулет, но тут мы ничего не сможем сделать, если он не сработает, то всё будет напрасно.

— А я думаю, что у нас есть шанс их перебить! — Бейли, как всегда, дышал оптимизмом.

— Посмотрим, — махнул Артос рукой и не стал разубеждать Роберта.

Оставалось только ждать и ожидание не затянулось, не прошло и получаса как послышался стук копыт. Ещё мгновение, и лунный свет озарил десяток орков. К сожалению, лук был только один, у Артоса, да и стрелять ни гном, ни Бейли толком не умели. Кроме Артоса, имела навыки в стрельбе только Лайла, хотя и не ахти какие. Девушка неплохо фехтовала и знала приёмы рукопашного боя, но стрельба не относилась к её талантам. Кирк владел топором, молотом, булавой, несколько хуже мечом. Сейчас он предпочёл свой погнутый топор. Спутники до сих пор диву давались, как можно согнуть топор, да ещё и гномьей работы, но он только насуплено бормотал про гномью кирасу орка, которую он разрубить–то разрубил, а вытащить так просто топор не удалось. Со слов выходило, что гном потратил несколько часов, вытаскивая топор из кирасы упавшего орка. Бред конечно, но лучшего объяснения гном не предложил.

У Артоса на вооружении, кроме лука, были два длинных узких прямых клинка, и он уже показал, что мастерски ими владеет. У Лайлы была шпага, но девушка полагала, что более важным в схватке будет её умение колдовать, чем навыки пользования клинком. Неизменная плеть Роберта висела у него за поясом, но беда заключалась в том, что оружие ближнего боя, следуя намеченному плану, было без надобности, поэтому Бейли занял наиболее удобное место для обстрела тяжёлыми и очень тяжёлыми предметами.

Сама таверна построена так, чтобы её легко было оборонять: задняя стена и половина боковой вплотную прижаты к совершенно отвесной и высокой скале, и за их оборону можно было совсем не беспокоиться. Сомнительно чтоб орки имели достаточные навыки скалолазания, для того, чтобы забраться на эту скалу, а потом спуститься. С другой стороны вплотную подходил огромный и глубокий вырытый пруд, где хозяин таверны разводил уток, гусей и использовал для водопоя скота. Орки плавать не то чтобы не умели, но очень не любили, атаковать с этой стороны можно, только соорудив плот или мост, что трудно сделать быстро и незаметно. Оставалась, по сути, только одна сторона, что существенно облегчало оборону.

Отряд орков стремительно приближался, когда до первого всадника оставалось не более тридцати шагов, Артос выстрелил. Но стрела только задела всадника, оцарапав плечо. Надо отдать должное, орки очень быстро сориентировались и прибавили шагу. Расчёт делался на быстроту нападения. Артос выругался и пустил вторую стрелу, которая вонзилась в грудь одного из нападающих, и он упал с лошади. Лук теперь бесполезен: всадники уже были под самыми стенами, и чтобы выстрелить, требовалось сильно высунуться из окна, что означало явную гибель. Тут в бой вступил Бейли. Он один за другим швырнул и жёрнов, и наковальню, за ними последовали три огромные дубовые скамьи, тяжеленный засов от двери и заранее приготовленные горшки. Гном вылил вниз ведро кипятка, но оказалось, что это уже не нужно. Падение столь тяжёлых предметов, да ещё и за такой небольшой промежуток времени вывели из строя практически всех орков, только двое могли передвигаться, но у одного была ранена нога, у другого плечо и они улепётывали от таверны со всех ног на безопасное расстояние. Вдогонку Артос успел ещё раз выстрелить, и убил хромавшего орка.

Первый тур остался за защитниками.

— Оно–то, конечно, хорошо, — сказал Роберт, — но у меня не осталось более тяжёлых предметов для метания.

— А ты привяжи меня к верёвке и спусти во двор, — придумал Кирк, — я буду хватать наши метательные снаряды, а ты меня поднимать.

Так и поступили, Артос стоял с луком, внимательно наблюдая за местностью, Бейли вылавливал с помощью Кирка тяжести, и затаскивал их в комнату, а Лайла помогала им, облегчая наиболее тяжёлые вещи. Через полчаса удалось собрать все снаряды, да ещё Кирк умудрился захватить и несколько вещей орков. Потом гном смотался в кухню и приволок ещё кипятка.

Снаружи пока было тихо. Последний орк отошёл шагов на сто и сел под дерево, судя по всему, он отчаянно пытался вправить выбитое плечо и теперь периодически вскрикивал от боли. Приятелям удалось отдохнуть совсем немного, как показался ещё один отряд орков. Они подъехали к раненому собрату и несколько минут что–то обсуждали, потом спешились и начали располагаться под деревом. Несколько орков принялись перевязывать плечо пострадавшему. Изредка они бросали взгляды в сторону таверны, но подходить ближе не решались.

— Ждут подкрепления, — решил Артос, — луна сейчас полная, незамеченными до нас не доберутся, единственный выход для них — взять массовостью.

Время показало, что Артос был не совсем прав, они действительно ждали, но к ним присоединился только один орк, и при его появлении вся «десятка» немедленно пошла опять на таверну. Артос успел выстрелить дважды, но ни разу даже близко не попал:

— Ерунда какая–то, ну не может быть, чтобы я промахнулся с десяти шагов, — только и успел сказать он.

В тот же момент подключился Бейли, сбросив наковальню, но к удивлению, она пролетела мимо и упала рядом с нападавшими. Орки подбежали к дверям и теперь пытались выломать дверь.

— Стой! — закричал Артос на Роберта, когда тот уже почти бросил жёрнов, — идиот! Сейчас всё выбросишь зря! Лайла, у них какой–то магический щит, придумай что–нибудь!

— Я вижу, уже делаю, дайте мне минутку!

Волшебница лихорадочно шептала какие–то слова и чертила руны в воздухе. Отчётливо запахло озоном.

— Всё, давай бросай!

Бейли не заставил себя ждать. На сей раз оркам повезло больше, спаслось трое. Шаман был убит: Артос не стал стрелять в кого ни попадя, а долго и тщательно целился. ожидал момента, когда шаман при отступлении откроется. Выстрел был метким, но, к сожалению, целых три орка успели улизнуть, причём, похоже, два из них были даже не ранены.

Друзья вновь собрали снаряды и теперь отдыхали.

— Пока мне очень нравится! — сказал Бейли, — никаких проблем, убивать их легко и даже где–то скучно. Может мы зря паникуем? Успеем и так пробиться? Сколько их ещё может быть?

— Зря переживаешь, будут и у тебя вскорости проблемы! — заявил Кирк, — помяни моё слово, до утра мы не доживём. Это были только самые передовые десятки, скоро тут будет орков не меньше, чем в Корке.

Его слова подтвердились уж слишком быстро. Вскоре из леса вышли не менее полусотни орков. Не став подходить близко, воины совещались, периодически поглядывая в сторону таверны. Похоже, что на новый штурм в лоб они не решились. Наконец они окончательно пришли к тому же выводу, что и Артос: таверну легче сжечь, чем захватить. Их атака была быстрой и очень кровопролитной для орков. Под прикрытием щитов нападающие с факелами бросились к таверне.

Друзья защищались героически, Кирк тушил пламя, Бейли крушил врагов всевозможными тяжестями, Артос стрелял из лука, а после присоединился к Бейли. Но особенно отличилась Лайла, она умудрилась задушить одного из шаманов и сделала дорогу такой скользкой, что добрый десяток орков плюхнулись в воду. Небольшое колдовство по утяжелению их доспехов и никто из них не выплыл. Когда таверна понемногу уже начала дымиться, Лайла скомандовала:

— Всем в подвал, быстро! У меня есть одна идея!

Никто даже не стал тратить время на выяснение, быстро и организованно отряд спустился в подвал, причём Бейли, походя, захватил подмышки связанного трактирщика и его жену, а Кирк подобрал двоих подмастерьев, о которых они чуть не забыли. Когда подвал, и секретный проход были тщательно закрыты, Лайла отдала амулет Кирку, и сказала:

— При слове «огонь» ты должен немедленно надеть амулет, но не секундой раньше! Всем желательно открыть рот, будет сильный грохот, можете оглохнуть.

Кирк кивнул, а Лайла начала своё колдовство. Волшебница работала на пределе сил, было видно, что каждое следующее слово или жест даётся ей всё труднее и труднее. За какие–то мгновения лицо осунулось и приобрело пепельно–зеленоватый оттенок, который особенно страшно смотрелся в свете тусклой свечи подвала. Струйки пота стекали по лицу, волосы скатались в бесформенный ком, а чуть позже и вовсе начали торчать во все стороны. Девушка согнулась под тяжестью вызванных сил и на последней руне у неё вдруг хлынула кровь из угла рта, из носа и из ушей. Огромным усилием воли она дочертила руну, напитав её остатками сил, и крикнула: «огонь». Грохот был очень сильным. Попадали все, кроме Бейли, гигант упал на колено, но успел подхватить падавшую без сознания Лайлу. Несмотря на то, что удара ожидали, действительность настолько превзошла все представления о возможном, что Кирк даже забыл надеть амулет и стоял с открытым ртом, тряся глохнувшей головой. Не растерялся Артос, залепив гному отменную затрещину, он вырвал у него из руки амулет, и нацепил ему на шею. Говорить что–либо было бессмысленно: никто ничего не слышал.

Орки от четвёрки приятелей понесли огромные потери, наверное, самые большие с начала кампании. Когда подоспели основные силы орков, было решено зажечь харчевню. Это оказалось легче сказать, чем сделать. Кто–то строил таверну по всем правилам фортификации. При штурме погибло не менее двадцати отменных бойцов, и это не считая шестнадцати убитых ранее. В самый разгар борьбы, когда, казалось, победа уже близка, шаман вдруг завопил:

— Назад! — но разгорячённые борьбой орки даже не обратили внимания на крик шамана, а те, кто и обратил, только пожали плечами да усилили натиск. Враг уже отпрянул от окон, то ли закончились снаряды, то ли испугался, таверна сначала нехотя, а потом всё более уверенно разгоралась. Когда языки пламени лизнули крышу, орки остановились, больше от них ничего не зависело, надо было только проследить, чтобы никто не выбежал из западни. Но никто и не думал пытаться убежать.

Взрыв был ужасным. Таверну разметало на сотню локтей вокруг, взрывной волной, обломками брёвен и досок орков просто смело, многих оглушило. Не до конца развеявшееся заклинание скользкой тропы привело к тому, что несколько десятков утонуло. Всё вокруг горело. Спастись удалось лишь троим оркам. Они были изрядно оглушены, сильно обгорели и имели десятки ушибов.

— Идиоты, — только и смог сказать шаман, — ну неужели трудно было послушаться, когда я скомандовал «назад»? Я же чувствовал, что эта ведьма колдует что–то очень мощное…

— Воды… — простонал один из выползших орков.

— А хрен тебе! Сам виноват! — язвительно заявил шаман, — у меня нет времени, чтобы лечить дегенератов, мне делом надо заняться.

Шаман попробовал определить гнома, и не смог. Не хватало сил. Схватка вымотала его сильнее, чем он предполагал.

«Проклятая магичка! Из–за неё пришлось работать на пределе! Сильная стерва, мне, пожалуй, нечего ей было бы и противопоставить, наверняка фионская ведьма, за каким чёртом её сюда только принесло?» — наличие фионской колдуньи значительно усугубляло положение.

Сориться с фионскими магами орки всерьёз опасались. Одно дело зажать в горах горстку гномов, другое дело иметь в недругах десяток фионских архимагов, которые не завоевали Вердию и Корк только потому, что они им на фиг не нужны.

Шаман вздохнул. Великий Вождь не простит оплошности. Узнать о гноме необходимо было любой ценой. Шаман взглянул на корчившегося у ног, сильно обожжённого орка, и злобный оскал омрачил его лицо. Шаман, более не раздумывая, потащил орка за ногу к своему походному алтарю и взвалил его центр. Несчастный истерически заверещал, но жертвенный нож тут же прекратил его крики. Полученной энергии с лихвой хватило на поисковое заклинание: гнома больше не было, ведьмы тоже, хотя сполохи в астрале всё ещё полыхали в радиусе нескольких вёрст от трактира, шаман не смог обнаружить ни гнома, ни характерную ауру сознания фионского стихийного мага.

Шаман медленно пошёл к пепелищу. Бóльшая часть уже догорела, но то, что осталось говорило о том, что живых тут быть не может. Запах горящей плоти становился невыносим, и в месиве из горящих тел опознать трупы защитников было невозможно. Шаман окрикнул одного из уцелевших орков:

— А ну иди сюда! Быстро! Или ты хочешь тоже оказаться на алтаре? — угроза возымела действие, орк, пошатываясь, подбежал к шаману, — обыщи тут всё, должен быть подвал, они могли туда залезть.

Шаман не очень, то верил в это, так как магический поиск дал отрицательный результат, но всё же кто этих фионских магов знает? Может, они умеют прятаться от поисковых заклятий. О фионских магах рассказывали много чудесного, только правду от вымысла отделить не получалось.

— Да что его искать? Вот он твой вход в подвал, — хмыкнул орк, поднимая тяжеленную осиновую ляду.

— Так лезь туда, дубина! Или ты думаешь, что я полезу? — шаман был расстроен: слишком большие потери, и всего–то надо было взять какого–то полуживого гнома.

— Нет тут никого, — крикнул орк из подвала.

— Тогда вылезь поскорее, пора уходить!

— Погодь, сейчас бочонок захвачу, не пропадать же добру!

— Давай, только быстрее! — шаман понял, что супротив бочонка никакие приказы уже не сработают.

Через полчаса орки медленно удалились.

Только к утру Лайла пришла в себя. Оказалось, что она лежит на плаще Артоса, а голова покоится на коленях Бейли:

— О, наконец–то! — хохотнул Роберт, — а я‑то думал, что всё, просто так не проснётся. Решил, что целовать надо, да вот Артос не разрешил, сказал, что он первый будет.

Лайла улыбнулась:

— Спасибо, большое!

— Это тебе спасибо, — молвил Артос, — без тебя мы бы уже были на том свете. Я, пожалуй, пойду в разведку, похоже, там уже давно никого нет.

— Ха! Да никуда ты не пойдёшь! — у Бейли была физиономия нашкодившего ребёнка, который ожидает, кто же первый из взрослых наступит на удачно поставленную швабру.

— Это почему ещё?

— А ты дверь не откроешь! — победоносно сказал Бейли, — Лайла постаралась, привалило её конкретно!

— Так открой её! — в речи Артоса прозвучали раздражённые нотки, — как маленький, прямо!

Бейли пошёл к двери, навалился всем телом, та заскрипела, но с места не сдвинулась.

— Может её с петель снять? — предложил Кирк.

— Ну уж нет! — Бейли удвоил усилия, — чтобы какая–то поганая дверь и не открылась!

Через несколько минут дверь постепенно удалось открыть настолько, чтобы протиснулся Кирк, как самый маленький.

— Ого! — присвистнул гном, — да тут завалило капитально, весь стеллаж с бочками съехал и перекрыл выход. Знаешь, Роберт, пожалуй даже ты дальше не сдвинешь, придётся дверь снимать с петель или выламывать.

— Да ну её в пень, эту дверь! — наконец разозлился Артос, — выберемся как–нибудь. Ты главное вылези из подвала тихонько и незаметно, и посмотри, нет ли поблизости орков!

— Да нет там ни души! — подала голос слегка очухавшаяся Лайла, — я их не чувствую.

— Это конечно хорошо, но ты ж не самая сильная магичка на Кердане, а потому, Кирк, делай, что я тебе сказал, — Артос оставался неприклонен.

Гном пробурчал что–то среднее между «хорошо» и «да пошли вы все со своими советами», но наружу полез. Через несколько минут он вернулся:

— Нет там никого, пора убираться.

Пришлось таки снять дверь. Трактирщика вытащили и развязали, причитаний было много, но никто и не думал обращать на него внимание. Только Бейли сказал:

— Ты, дружок, жил себе в Вердии, зарабатывал на хлеб, тебя никто не обижал, всегда защищали, а стоило стране попасть в сложное положение, так ты сразу стал привечать незваных гостей. Не пойдёт! Или ты патриот страны, в которой живёшь, или иди отсюда и радуйся, что живым остался.

Друзья, порыскав по подвалу, насобирали снеди в свои рюкзаки, а Бейли умудрился в огромный мешок положить и двухведёрную бочку вина.

— Теперь куда?

— Я иду в Скирт, — отрезала Лайла, — с вами или без, но мне надо туда добраться. Жаль только, что коня теперь нет.

— Я с тобой, — не задумываясь, ответил Бейли.

— Я тоже, — сказал Артос.

— А я иду в Фиону, — Кирк всем видом попытался показать, что уговорить его дело совершенно тщетное.

— Да пусть идёт! — не выдержал Бейли, — не панькаться же с ним!

— Я тоже так считаю, — произнёс Артос, — с амулетом у него есть шанс и дойти.

— Ну уж дудки! Артефакт я забираю, — отрезала Лайла.

— Я заплачý, — Кирк встревожился, — сколько надо! Скирт оплатит всё сполна!

— Нет!

— Лайла, я понимаю, что он упрямец, каких мало, но без артефакта он не выживет, ты обрекаешь его на верную гибель, а Скирт действительно оплатит тебе за артефакт сполна, — попытался разрядить конфликт Артос.

— Не смотри на меня, как на убийцу или скрягу, — окрысилась Лайла, — я, между прочим, тоже не на прогулку вышла, у меня есть дело, которое надо решить, и дело это связано с этой штукой. Поэтому, я или попаду в Скирт с этим артефактом или на тот свет без него, и мне наплевать на то, на чью шею он будет одет!

Лайла искоса взглянула на Кирка, который бочком начал отступать к скалам:

— Не вздумай бежать, всё равно не убежишь, а голову я тебе тогда точно откручу, — Лайла была просто в бешенстве. После трудной ночи она ещё не совсем пришла в себя, и тратить силы на упрямого гнома считала делом совершенно идиотским.

— Да никуда он уже не бежит, — Роберт крепко держал гнома за шкирку.

— Он ещё вчера хотел бежать куда–то и делать по–своему, — совсем уж разошлась Лайла, — Роберт, сними с него амулет, и пусть бежит, куда ему угодно. Мне лично только путешествия с самоубийцами не хватает. И не надо обвинять меня в жестокости: пусть лучше убьют одного контуженного на голову гнома, с напрочь отбитыми мозгами, чем погибнут очень многие в Скирте, Вердии и Фионе. В конце концов, я к гномам не на обед иду!

Кирк совсем сник, а тем временем Бейли снимал с него амулет.

— Я пойду с вами, только надень на меня артефакт, — тихо произнёс Кирк, — надеюсь, что ты не врёшь о важности твоего дела, а наше послание дошло до архимагов.

— Так–то гораздо лучше, — Лайла постепенно успокоилась, — а про успешность доставки я волнуюсь меньше всего, разве что несчастный случай с де Льеро.

— Так ты отправила послание самомý тёмному архимагу? — с удивлением воскликнул Кирк.

— А кто это? — поинтересовался Бейли, — я, как–то, кроме Мартиньи, ни о ком из фионской элиты ничего и не знаю.

— А это, — ответил Артос, — весьма занятная личность. У нас в полку штатные маги специально инструктировали нас по поводу каждого достаточно сильного волшебника Керданы. Рассказывали обо всём, что о нём известно, на всякий случай.

Бейли присвистнул:

— Серьёзно у вас поставлено дело!

— Не то слово, — продолжил Артос, — так вот об этом де Льеро очень мало что известно. Ему где–то полтысячи лет, живёт затворником, все враги, которые у него появлялись, заканчивали одинаково и очень быстро. Любимый способ уничтожения противника: нейтрализация магических способностей, а затем убивает голыми руками или холодным оружием, обычно просто отрывая голову. Очень силён физически и отлично владеет любым оружием. Ни на кого сам не нападает, не придерживается никаких группировок, ни в какие конфликты не вступает. По слухам занимается какой–то запредельной наукой, но не публикуется и держит свои разработки в тайне. У нас проходил по пятой категории противников.

— А что за категории такие? — Лайла с интересом слушала Артоса, она впервые слышала ничем не прикрытое мнение о своём муже.

— Первая — те, которых надо учитывать, но можно не считаться. Вторая — те, с которыми можно считаться, но не принимать в расчёт их мнение. Третье — те, война с кем может представлять определённые сложности. Четвёртая — те, с которыми воевать рекомендуется только в безвыходной ситуации и желательно с огромным перевесом в живой силе при наличии магической поддержки. Пятая — те, с которыми воевать безнадёжно практически при любом перевесе в живой силе и поддержке магов.

— И сколько таких монстров, пятого уровня? — хохотнул Бейли.

— Когда я демобилизовался из армии, было двое: де Льеро и Торис. Сейчас вряд ли что–то изменилось, такая расстановка сил существует без изменений уже два века.

— А как же Мартиньи? Он то ведь главный архимаг Фионы.

— А он только на четвёртом уровне, и то не из–за своих магических возможностей, а из–за политического веса.

— Ни фига себе, — Кирк поёжился и с неодобрением посмотрел на Лайлу, — похоже, что этот де Льеро ещё тот персонаж, связываться с ним что–то неохота, и ты ему послала это послание! Не могла кого–то попроще придумать? Декана там какого–нибудь или ещё кому?

— Не могла, я не такая уж сильная волшебница, чтобы телепортационный канал открывать куда угодно, а лаборатория де Льеро — это единственное место, куда я смогла бы дотянуться. Архимаги могут телепортироваться или телепортировать кого–либо почти в любое место, которое они видели хотя бы один раз, а маги моего уровня в состоянии открыть канал только для небольшого послания и то, исключительно в хорошо знакомые места, где структура ауры астрала досконально известна.

— Так де Льеро твой наставник? — спросил Кирк.

— Да, я являюсь ученицей этого мастера, Артос, кажется, дал исчерпывающее его описание.

— Артос, может, ты и про нашу волшебницу слышал?

— Мага по имени «Лайла» в пятой, четвёртой и третьей группах не было, когда я служил, — задумчиво произнёс Артос, — по поводу других групп не скажу, они слишком многочисленные, чтобы помнить их поимённо. Хотя…

Артос внимательно посмотрел на Лайлу, хмыкнул про себя, но ничего более добавлять не стал. Бейли теперь смотрел на Лайлу с детским восхищением, что впрочем, не помешало отправиться в путь.

Глава 33. Кердана. Витольд де Льеро. Возвращение от эльфов

Так хорошо как у эльфов Витольд никогда не спал. Лес действовал умиротворяюще, хотя, надо было признать, что лучшей приправой всё же явилась накопившаяся усталость. После утренних процедур Витольд был приглашён к завтраку к королевской семье. За столом были только королева, придворный маг и Токилан.

— Рад видеть Ваше величество в добром здравии, — поклонился маг.

— Присаживайся, граф, — мы тут в узком кругу, и можем обойтись без формальностей.

— Благодарю!

— Я обдумала всё сказанное вчера, — продолжила королева, — я так сразу напала на тебя со своими предложениями, не стесняйся, кушай, а я тем временем продолжу. Так вот, ситуация складывается тревожная, может быть я напрасно взволновалась, но тут лучше перестараться, чем упустить что–то действительно важное. Мы расслабились в изоляции от мира и перестали наблюдать за тем, что происходит вне нашего леса. Я могу ошибиться, но мне кажется, мы все что–то упускаем. Активизировались силы, которые противостоят нам. Не знаю, кто именно и откуда, но меня не покидает ощущение опасности, нависшей над Керданой.

— У меня тоже складывается такое впечатление, но возможно мы сгущаем краски, и мне кажется, что кто–то противостоит конкретным правителям или Фионе, но никак не всему нашему миру.

— У меня как раз появились некоторые предпосылки обратного. Вот, посмотри на это, — королева протянула графу листок, исписанный аккуратным, но сильно вычурным почерком.

— Это то, что я думаю? Это параметры какой–то Вселенной? — спросил Витольд, закончив знакомство с листком.

— Да, наши маги просчитали параметры Вселенной, откуда могли бы прийти существа, которые поколдовали над той клипсой.

— А зачем так сложно? Не могли бы они быть местными?

— Могли, но не были. Наши маги после исчезновения тёмных эльфов всегда сканировали астрал, мы улавливаем отголоски всех заклинаний, творящихся на Кердане. Обычно они не выходят за рамки традиционной магии людей, эльфов, гномов, орков или драконов. Изредка попадаются и отголоски чего–то чуждого, но они весьма слабые, мы их относим на артефактные всплески, порождаемые такими магами как ты. Выдающиеся маги способны преодолевать барьеры их внутренней сущности и вторгаться туда, где властвуют другие существа. Однако, в последние несколько дней были зарегистрированы несколько всплесков тёмной магии эльфов. Они не были сильными, и мы решили, что это кто–то из архимагов Фионы экспериментирует. Наши магоскопы очень несовершенны, мы не можем достоверно судить по возмущениям астрала об источнике. Но тут появляешься ты, и приносишь живое свидетельство тёмного волшебства. Наши маги за ночь проделали колоссальную работу по изучению останков того человека и клипсы. Теперь есть почти гарантированная уверенность, что клипса изготовлена не на Кердане и тёмными эльфами. Наши маги просчитали, какими должны быть параметры континуума, чтобы получить артефакт с параметрами клипсы. На Кердане его получить невозможно, никакой энергии не хватит, чтобы так развернуть вектор стихийного воздействия по отношению к эмиттеру энергии.

— Я даже никогда не обращал внимания на эти мелочи, ведь они практически никак не влияют на качество результата.

— Они не влияют, но зато хорошо характеризуют породивший их мир. Помнишь, я вчера тебе рассказывала о происхождении эльфов?

— Такое трудно забыть, конечно, помню.

— Так вот, нас всегда очень интересовала история нашего возникновения, поэтому мы уделяли, и уделяем этим исследованиям повышенное внимание. Были исследованы древнейшие и современные артефакты. Всего сохранилось лишь пять артефактов с доисторической эпохи. Все они уже давно выдохлись и представляют скорее музейный интерес, нежели практический. Все они сделаны за пределами Керданы.

— Но ведь передача предметов из одной Вселенной в другую невозможна!

— Вполне возможно, но их и не приносили в кармане. Достаточно, что их матрицу создали за пределами Керданы, и создали их по матрице, активировав её уже здесь.

— Это понятно, просто не думал, что матрица сохраняет направленность векторов и эмиттеров в другой Вселенной. И как, тёмная магия пришла из того же мира?

— Нет, из совершенно другого. Мы никогда не встречали ничего подобного.

Витольд ещё раз взглянул на бумажку. Это была не Земля, однозначно, это был какой–то магический мир, очень схожий с Керданой. И всё же он решил рискнуть.

— Разрешите мне активизировать маленький артефакт? Он совершенно неопасный. Я хочу, чтобы Вы на него посмотрели.

— Да, конечно!

Витольд прямо за столом начал ритуал активизации матрицы, довольно простое колдовство, не в пример созданию матрицы, что было делом куда как более сложным. Через несколько минут на столе лежала свеча из деревенской церкви с Земли. Фокус произвёл впечатление: придворный маг вытаращил глаза на свечу, а королева, казалось, тоже потеряла дар речи.

— Что это? — эльфийский маг первым пришёл в себя.

— Это один из артефактов, который я нашёл, но ещё не успел разобраться с ним, — у Витольда совсем не возникло острого желания делиться с эльфами о своих похождениях, — а что, клипса была с этой же Вселенной?

— Нет, конечно! — маг даже поперхнулся, — но этот артефакт возник в том же мире, откуда появился наш народ!

— Даже так? — Витольд тоже немного растерялся, ситуация стремительно запутывалась — ошибки быть не может?

— Нет, уж слишком хорошо я знаю все те пять артефактов, оставшихся со времён наших предтеч. Откуда он у Вас?

— У меня есть свои маленькие тайны, разрешите пока не углубляться в подробности.

— А жаль, — наконец очнулась королева, — ты мог бы сделать своим должником целый народ. Граф, ты себе просто не представляешь, что готовы сделать эльфы, чтобы приоткрыть полог этой тайны! Ты можешь попросить практически всего что пожелаешь: власти, богатства, почитания, денег…

— Увы, мне ничего не нужно. Я, пожалуй, пообещаю Вам рассказать, но не ранее, чем закончу собственное расследование. Чем дальше, тем всё больше и больше дело запутывается. Чем меньше дополнительных факторов будет, тем лучше. Ваше любопытство может пробудить силы, которые пока дремлют.

— Тебе, наверное, виднее, но знай, что с этой поры светлые эльфы тебе будут оказывать полную и безоговорочную поддержку, а твои приказы будут восприниматься как мои собственные. Я прикажу, чтобы тебя охраняли три десятка самых лучших эльфийских стрелков.

— Спасибо, конечно, но стрелков не надо. Я сам в состоянии справиться с такой опасностью, от которой меня смогут защитить несколько десятков, пусть даже и эльфийских, лучников, — усмехнулся Витольд.

— Тогда прошу взять к себе в услужение моего сына Токилана. Это личная просьба, граф. Он отличный волшебник.

— Но я не уверен, что смогу его защитить в случае опасности, он будет мне в обузу.

— Ты не понял, это Токилан будет обязан тебя защищать, а не наоборот!

— И как я буду смотреть Вам в глаза, если с ним что–то случится?

— Я переживу это, граф, хуже будет, если погибнешь ты. Тебе трудно понять эльфов, у нас культ предков, возраст которому более миллиона лет. Нет для эльфов ничего более важного, как узнать, кто их предки, откуда они возникли и историю их рода. За такое знание любой из эльфов предпочтёт умереть, не задумываясь ни на мгновение, и я, в том числе, тоже.

— Да уж! — Витольд был немного ошарашен напором королевы, и немного подумав, добавил, — нет, к сожалению, вынужден отклонить Ваше предложение. Дело, которым я занимаюсь, деликатного свойства, причём замешаны судьбы Фионы, надеюсь, Вы меня поймёте.

— Ладно, не буду более настаивать, — решила королева.

Витольд допил подаваемый чай, больше похожий на травяной настой, и решительно встал из–за стола:

— Боюсь, мне уже пора, — он захватил свечку со стола и опустил её в карман. Придворный маг проводил это движение с плохо скрываемым сожалением. Витольд открыл телепорт и шагнул в библиотеку своего замка. Сюда он любил телепортироваться больше всего.

На столе лежала записка от Лайлы. Витольд насторожился, он знал, насколько сложно девушке давалась телепортация предметов, следовательно, это было что–то очень серьёзное. Записка подтвердила опасения:

Витольд,

тут творятся очень странные дела. В Вердии война, пока необъявленная, но она уже идёт полным ходом. Тролли наняли орков и полностью блокировали Великий Скирт с востока. Отряды орков вместе с шаманами рыщут по всей Вердии, проводят магический поиск и убивают любого гнома. Гномы не могут понять причин, они пробовали подкупить орков, но обычный трюк не сработал. Скирт пытается призвать на помощь Фиону, но все посланники перехватываются оркскими отрядами.

Мне удалось спасти одного гнома, и я смогла выполнить его просьбу и передать тебе эту информацию. Продолжаю путь в Скирт, но он оказался гораздо более сложным, чем мы предполагали.

Целую, Лайла.

Витольд задумался. Причины войны были непонятными, но было совершенно очевидным, что Лайла сейчас в большой опасности. Не будучи официальным лицом в должностной иерархии Фионы, маг решил передать записку Торису, пусть сам решает, как быть с просьбой гномов. А ему надо срочно искать Лайлу. Не мешкая более, Витольд телепортировался в резиденцию Ториса. Ему навстречу вышел дворецкий:

— Чем могу служить, ваше магичество?

— Мне нужен Торис, и срочно!

— Он ушёл в Академию.

— Давно?

— Уже порядком, с самого раннего утра.

Не задерживаясь, Витольд телепортировался в приёмную ректора.

— Здравствуйте, мне нужен Торис, — обратился он к секретарше.

— Его тут нет, — секретарша, совершенно очевидно, маялась от безделья. Она сидела за столом, заваленным бумагами, а перед ней был раскрыт дамский журнал с модами. Бюрократическая привычка наплевательского отношения к посетителям, присущая любому мелкому чиновнику, у данного экземпляра присутствовала в достаточной степени.

— А когда он будет?

— Скоро, — секретарша перевернула листок журнала и углубилась в рассматривание смазливой блондинки в розовой кофточке.

— Как скоро?

— Может через пять минут, а может на следующей неделе, — секретарша зевнула, даже не прикрыв рот рукой.

— А где он? — Витольд уже начал терять терпение.

— Отвечать на всякие глупости посторонним не входит в мои обязанности! — фыркнула фифочка и демонстративно переложила лист бумаги из одной кучи в другую.

— Извольте ответить!

— У нас ректорат, а не проходной двор, ходят тут всякие, отвлекают от работы. Я справок не выдаю.

— А архимагам? — язвительно заметил Витольд.

— Да хоть кому угодно! — нагло ответила девица.

Терять время на напыщенную дуру было жалко. Маг легко прищёлкнул пальцами, цветной журнал вспыхнул ярким пламенем и мгновенно сгорел без следа. Секретарша вскрикнула и вскочила со стула:

— Вы что себе позволяете! Это же академия!

— Изволь отвечать на заданный вопрос, когда с тобой говорит архимаг!

— Охрана! Убивают! Помогите!

Витольд лёгким движением руки вызвал яблоко и заткнул им рот секретарши, а потом таким же небрежным жестом была материализована огромная бадья ледяной воды, которой он не замедлил окатить секретаршу. Магическая вода оказала очень странное действие на костюм бюрократки: ткань пошла дырами, она состарилась так, что создавалось впечатление, как будто платье провисело в музее добрых семь сотен лет. Краски выцвели и пошли пятнами, волосы на девушке вздыбились и причёска преобразилась в бесформенную копну, изящные туфли стали старыми и драными валенками, перстень на пальце обернулся уродливой гайкой, а вместо серёг в одном ухе возникла канцелярская скрепка, а в другом мужская запонка. На месте колье на шее теперь болталась ржавая собачья цепь с привязанной обглоданной костью.

Такая трансформация, наряду с ушатом ледяной воды, оказала должное действие на секретаршу. Та оставила попытки сопротивляться, и теперь смотрела на Витольда с нескрываемым ужасом. Тем временем в приёмную ворвались два дюжих парня из охраны и резко затормозили. Вид секретарши поверг их в шок, но, обернувшись к Витольду, они сразу поняли кто это. В отличие от глупой секретарши, охранников тренировали весьма качественно, и дураки в охране обычно не задерживались. Несмотря на затворничество Витольда, его лицо было достаточно хорошо знакомо в Фионе.

— Она неаккуратно чай заваривала, пролила воды немного на себя, не извольте беспокоиться. Я позабочусь, всё уже нормально, — со змеиным оскалом произнёс маг охранникам.

Те предпочли немедленно ретироваться. Когда последний из них закрыл за собой дверь в приёмную, архимаг повернулся к секретарше:

— А сейчас ты вытащишь изо рта яблоко, и чётко и внятно объяснишь, где и как я могу видеть господина Ториса, причём видеть мне его нужно немедленно. И учти, что следующее твоё препирательство или кокетство станет твоим последним осознанным поступком в жизни, — прошипел Витольд.

На секретаршу колдовство произвело неизгладимое впечатление, а поведение охраны, мгновенно исчезнувшей, при виде этого незнакомца и вовсе парализовали её от страха:

— Господин Торис заседает на Совете Архимагов, — заикаясь, произнесла она, упала на стул и расплакалась.

Архимаг не стал терять времени или успокаивать наглую чиновницу, а немедленно вызвал телепорт и шагнул в зал Совета.

Его явление на Совете вызвало бурю эмоций, так как случалось это исключительно редко, и по приглашению. Сразу посыпались вопросы любопытствующих, но он ничего не стал отвечать, а сразу попросил Ториса уделить ему немного времени. Торис тут же объявил перерыв и они телепортировались в резиденцию председателя.

— Вижу новостей много! Только давай сжато, я не могу делать перерыв длинным.

— Не волнуйся, я сразу приступаю к делу. Что ты знаешь о тёмных эльфах?

— Почти ничего, жили в Мирее, они там какую–то хитрую некромантию замутили, в последнюю эльфийскую войну их выселили в Шимурхунский лес и там их свои эльфы и перебили. А что?

— У тебя хорошая осведомлённость, в книгах я такого не встречал!

— И не встретишь, — Торис улыбнулся, — я‑то был сам свидетелем этой войны, не участвовал в ней, конечно, хотя и внимательно наблюдал.

— Только твои сведения немного неверны. Тёмных полностью не перебили. Эльфы уверены, что они трансгрессировали куда–то в другой мир. Серьга в ухе Альендо была сделана с помощью их тёмной эльфийской магии.

— Интересно…

— Это ещё не всё. Эльфы предлагают мир, не имея более территориальных претензий, просят прекратить их изоляцию.

— Просят или требуют?

— Просят, причём очень вежливо. Кстати, появление тёмных эльфов их не на шутку встревожило.

— Меня тоже. Ты просто не знаешь их, Витольд, это страшная магия. Мало того, что тёмная магия очень сильна, и мальчишка прошедший их обряд посвящения уламывает нашего столетнего мага, но самое страшное в том, что тёмная магия сильно меняет душу. С ними невозможно договориться, они не чувствуют сострадания, им вообще большинство человеческих чувств чуждо.

— А что по поводу предложений светлых эльфов?

— Подождём пока решаться наши проблемы, — Торис покачал головой, — не спорь, я знаю, что делаю. Они, наверное, показались тебе нормальными и обычными? Это обманчивое впечатление. Мы не можем сразу пойти на поводу их просьбы. Ещё не известно, что за всем этим стоит. Пока не будем пороть горячку.

— Узнаю старину Ториса! «Давайте подождём век–другой, пока всё не выяснится», — усмехнулся Витольд.

— Да, это так. И заметь, именно благодаря этому я пережил не одно поколение могущественных магов, некоторые из которых были даже посильнее меня. Но ты просто не имел дела с эльфами по–серьёзному, и принимаешь желаемое за действительное.

— Но они говорили правду!

— Естественно правду, настолько насколько они сами верят в неё, — Торис махнул рукой, — сядь, я у тебя много времени не отниму, я расскажу пару сведений об эльфах, которые сейчас мало кто знает, и ты поймёшь мои мотивы. Так вот, знаешь ли ты, что во время эльфийской войны часть эльфов воевало на нашей стороне?

— Ренегаты? Шпионы? Перебежчики?

— Нет! Им просто было интересно почувствовать, как это воевать против своих на стороне врага! Допрашивая эльфа, ты с одинаковым успехом можешь выяснить всё, что он знает или отдать его палачам, и те за неделю пыток не выдавят из него ни одного слова! Без какой–либо причины и подоплёки, просто так, как ему захотелось так он и делает. А ещё были и такие, которые искренне помогали и «вашим» и «нашим», тоже без всяких убеждений, под настроение.

— Знаешь, мне действительно казалось, что многие паясничают, но королева была очень благоразумна и логична.

— Именно поэтому она и королева, это их ритуал посвящения в монархи преображает личность. Впрочем, не совсем, точнее говоря, он просто даёт больший контроль над своим поведением, а личность так и остаётся взбалмошной. Пойми, их мир — это сплошная игра, как у детей трёх–пяти лет, если не считать того, что играют весьма сильные маги, причём практически бессмертные.

— Ладно, это ещё не всё. В Вердии идёт война!

— Ничего себе! Ты не преувеличиваешь? Мне ничего не известно, да и кому там воевать? Пара пастухов какое–то ранчо не поделили?

Витольд молча протянул ему записку Лайлы.

— Да уж, — протянул Торис, прочитав текст, — пойду–ка я на Совет, мы там обсудим и эльфов и гномов. В подробности я вводить их, естественно, не буду. А ты, как я понимаю, отправляешься искать Лайлу?

— Да.

— Будь осторожен! Это очень серьёзно.

— Я постараюсь.

Витольд телепортировался домой, надо было собрать некоторые вещи и подготовиться к походу.

Глава 34. Кердана. Битва в Вердии

Шаману было не по себе. Варур пребывал в отчаянье. Отряд потерял больше сотни бойцов, но самое главное, не давало покоя подозрение, что беглецам удалось убежать. И беспокойство это росло с каждым шагом. Наконец, не выдержав, шаман приказал своим товарищам остаться на месте, а сам решил ещё раз сбегать к пепелищу. Он в аккурат успел увидеть на горизонте фигурки четырёх человек, один из которых совершенно очевидно являлся коротышкой гномом. Варур выругался, попытался просканировать астрал, недомерок оставался магически невидим! «Проклятая фионская ведьма!», — он был близок к отчаянию.

Варур стремглав бросился обратно. Нагнав товарищей, шаман открыл свою флягу, незаметно подсыпал в неё порошка из ладанки на груди, и предложил вина. Его сослуживцы не могли отказаться от такого предложения. Вскоре оба уже спали крепким сном, а Варур готовил некромансерский ритуал для оповещения Великого Вождя. Шаман был слабым магом и для телепортации письма он вынужден прибегнуть к таким жертвам, но оно того стоило.

После казни обоих солдат Варур остался ждать. Великий пришлёт свой личный десяток лучших шаманов орков, чтобы призвать, а потом убить беглецов. Никто в Фионе не должен узнать о начале войны до проведения Великого Ритуала. Ждать пришлось довольно долго, но когда прибыл отряд шаманов Варур не смог сдержать радости: Великий послал два десятка своих шаманов, да ещё с подмастерьями, и три десятка сопровождающих их стражников. Это были жертвы для ритуала, только они ещё об этом не знали. Но главное, прибыл Верховный шаман, самый сильный ведун орков, хранитель традиций и второй человек после самого Великого. Да, вождь перестраховался, против такой мощи, как два десятка самых сильных шаманов, да ещё и огромного жертвоприношения никакой гном совладать не сможет! И фионская магичка ему не помешает!

Варур повёл отряд к остаткам трактира. Подготовка жертвоприношения не заняла много времени. Сделав двадцать жертвенников вокруг пожарища, орки начали одновременный ритуал. В их планы входил призыв всей четвёрки и моментальный всесокрушающий удар мощью аж сорока жертв! Против такой силы никакая фионская колдунья с трижды заклятым гномом не справится однозначно.

Ритуал вступил в решающую стадию. Ещё несколько минут и вся четвёрка телепортируется прямо посредине пепелища. Главное, успеть ударить всей мощью сразу, не дать ведьме опомниться.

Лайла внезапно почувствовала магию призыва. Давным–давно мастер учил её не только чувствовать призыв, но и сопротивляться ему. Однако выяснилось, что призыву такой силы волшебнице нечего было противопоставить. Впрочем, не только магические действия могли помешать призыву. Лайла тут же выхватила кусок толстенной магически заговоренной верёвки и приказала всем крепко–накрепко связаться, причём вокруг очень старого дуба. Возражений не последовало, поведение фионской колдуньи и интонация приказа явственно свидетельствовали о чрезвычайности ситуации. Удалось справиться с этим делом буквально за несколько мгновений, и тут же открылся телепорт, а всю четвёрку начало со страшной силой засасывать в него.

Сопротивляться было совершенно бесполезно. Все четыре тела безжалостно трепал ураганный ветер, пытаясь засосать в телепорт. В считанные мгновения в местах привязи руки изодрались в кровь, тела путешественников било о дуб и о землю. Но даже такой силы призыв не смог вырвать с корнями и затащить в телепорт так удачно выбранный дуб. Впрочем, было неизвестно, чем бы всё это кончилось, если бы внезапно напор исчез и телепорт распался. Друзья повалились на землю, пытаясь отдышаться и отойти от ударов.

— Лайла, можно уже отвязываться или они опять попытаются? — спросил Артос.

— Не знаю, но скорее «нет», чем «да». Для такого сильного призыва орки, если это были конечно они, должны были придумать что–то экстраординарное, вряд ли они в состоянии немедленно повторить призыв, но не поручусь, что они это не проделают ещё раз позже. Скорее всего, они извели множество народу на жертвоприношение, но сейчас, почти уверена, что их шаманы не в силах пошевелиться: отходят от такой мощной магии.

— И что нам делать?

— Не знаю, но единственное, что могу предложить, это быть постоянно наготове. Иметь эту крепкую верёвку и если повезёт, то успеть привязать себя к чему–нибудь такому же массивному, как этот дуб.

— Хорошенькая перспектива!

— А ты видишь альтернативу?

Друзья начали осторожно развязываться.

У орков же были другие проблемы: все двадцать шаманов усиливали и усиливали напор, но ничего не помогало, видимо, фионская ведьма действительно оказалась сильной. И вдруг телепорт всё–таки открылся и появился человек, почему–то один, но разбираться было некогда, вся чудовищная сила сорока ритуальных убийств в сочетании со всей маной, накопленной лучшими шаманами орков, в мгновение ударила в пришельца. Нанесенный удар был потрясающей мощи! От такого удара мог вполне превратиться в прах небольшой зáмок или испепелена деревня, и вся эта мощь была сконцентрирована всего на одном человеке! Попавшийся в сети заклинания не рассыпался в прах, не загорелся и не испарился. Охнул и начал медленно оседать. Шаманы надавили сильнее, и тогда тело человека не выдержало давления: слезла сначала кожа, а потом и плоть стала отслаиваться от костей. Но даже скелет никак не хотел умирать. Мощь давления магического потока достигла своего максимума, а скелет «всего лишь» начал очень медленно распадаться.

Собрав всё необходимое в дорогу, Витольд решил телепортироваться к месту, откуда была послана записка от Лайлы. Выйдя из окна телепорта, архимаг тотчас подвергся нападению небывалой силы. Ещё никогда ему не приходилось встречаться со столь мощным боевым колдовством. Обычно, такое волшебство сопровождается настолько длительной подготовкой, что любой маг высокого уровня успеет двадцать раз приготовиться к защите, а то и вообще пойдёт в атаку, не дожидаясь удара. Каким образом нападающий умудрился попасть настолько точно в момент перехода и с огромной меткостью сконцентрироваться именно на нём, магу было непонятно, да собственно на обдумывание не оставалось и времени.

Щиты лопались один за другим. Маг держался только на чудовищной концентрации резервов, и отчаянно пытался, как можно скорее, добраться до энергии астрала. К счастью, нападающие не догадались или не сумели отрезать его от астрала. В противном случае он просто не успел бы справиться с обеими проблемами, но даже и так, напор был настолько неистовым, что маг успевал с трудом. Слишком быстро разрушались его щиты, никакие защиты не смогли предупредить разрушение его тела. Он не прекращал борьбы ни на мгновение и, добравшись, наконец, до астрала, он открыл максимальный поток маны. Витольд готовился к контратаке. Ситуация была ещё не критичной, ещё мгновение и архимаг сможет уничтожить неведомого противника.

Верховный шаман орков внезапно понял, чтó именно сейчас произойдёт. Догадался также и о том, что удар пришёлся вовсе не по тому, кого они призывали, а по одному из фионских архимагов. Удару такой силы мало кто даже из верховных фионских колдунов смог бы противостоять без подготовки столь длительное время, но фортуна отвернулась от орков. Им попался действительно очень сильный противник. Шаман решил задействовать последнее, что у него было: реликтовый артефакт орков, рубиновую шестиугольную звезду — «Звезду Ночного Заката». Волшебная вещица досталась им ещё от эльфов, а те в свою очередь владели ей с незапамятных времён. Истинной силы артефакта никто не знал, им никогда ещё не пользовались в полную силу, однако сотни поколений верховные шаманы напитывали звезду маной во время пыток своих пленников. Перед лицом смертельной опасности шаман решился на отчаянный шаг и ударил всей этой накопленной мощью по окаянному «неубиенному» фионскому магу.

Жуткий удар потряс Витольда, последние ошмётки защиты разорвало в клочья. Ему не хватило считанных мгновений! Витольд знал, что уже не успеет постоять за себя и выжить. Наплевав на свою защиту, он моментально вытянул все резервы организма, и ударил по нападающим. Удар оказался ужасающей силы. Полыхнул огонь, что называется до небес. Мощнейшая магическая волна ушла во все стороны на добрых пару вёрст, не оставляя за собой ничего живого. Всё, что могло гореть, мгновенно сгорело, камни оплавились. Все орки с трупами и всем, что у них было, испарились в буквальном смысле слова. Никакие персональные щиты, защитные амулеты им не помогли. От нападавших не осталось и горстки пепла. Рассыпалась в небытие даже реликтовая Звезда Ночного Заката, которую по преданию вообще невозможно было уничтожить.

Но Витольду от этого проще не стало, он умирал. Слишком большие были повреждения, чрезвычайно большой поток маны он пропустил через себя без подготовки, его астральная сущность оказалась полностью энергетически истощена. Мир уплывал от архимага, последнее, что он увидел это была пышущая жаром раскалённая до красна равнина от горизонта до горизонта, оставшаяся после его последнего удара.

Глава 35. Кердана. Кира. Начало пути. За некоторое время до описываемых событий

Кире до чёртиков надоела деревня. За последние пару лет девушка очень похорошела, созрела, и теперь от местных женихов не было отбоя, что на редкость нервировало воительницу. Менее всего она мечтала о выходе замуж и последующей за этим домашней рутине. Хватало и таких почитателей, кто был не прочь провести с ней просто ночь, но их предложения неизменно получали отпор, а наиболее рьяные пристающие подчас уходили с синяками и ушибами. До последнего времени только Ван Чен и удерживал её на острове. Через три дня после смерти Ван Чена, девушка точно решила, что больше ничего её здесь не держит. Она ждала лишь прибытия пиратов.

У кайлагов с корсарами издревле установились дружеские отношения. Пираты привозили рыбакам заморские товары, покупали провизию, а жители островов предоставляли им убежище и нанимались ремонтировать их корабли. Обычно пиратские корабли захаживали на остров каждые две — три недели. Именно такого судна и ждала Кира. Трудно сказать чего ожидала от жизни молодая воительница, но явно не судьбы обычной рыбачки. А посему, путь был один: податься в пираты, больше никаких контактов с внешним миром у островитян не имелось.

Корабль был так себе, старый и изрядно потрёпанный, пираты в меру грязны, не в меру пьяны и безобразны. Выбирать не приходилось: Кира просто не могла представить, что ей ещё делать в опостылевшем посёлке. Пираты посмеялись над предложением, но отказывать не стали. Через два дня корабль вышел в открытое море. Отец уже давно смирился с «придурковатостью» дочери и потому на Кире сейчас была отличная кольчуга, новая шпага, кинжал, а в сундуке хранился неплохой арбалет.

— Эй, цыпа! — Хромой Джек, боцман судна, уже с утра начал отмечать выход в море, не успели скрыться последние скалы за горизонтом. К вечеру он весьма основательно набрался, — пора приниматься за свои обязанности!

Девушка с готовностью откликнулась на призыв, однако, быстро выяснилось, что вовсе не работа матроса от неё требуется.

— Так, фифочка, пошли в кубрик! Мне необходимо немного облегчиться, а ты поможешь мне, — хохотнул пират, — давай, давай, иди, не стесняйся! Что ты жмёшься как девица, как будто ты передок ещё никому не подставляла! Не строй из себя невинную девственницу и приступай к своим корабельным обязанностям!

Джек больно ущипнул её за грудь. Кира вскрикнула и попыталась оттолкнуть пирата, но только раззадорила его. Отшатнувшись, она попала в руки другого пирата, который умудрился мгновенно запустить руку в её штаны, наверное, сказывался немалый опыт по этой части. Кира резко выкрутила его руку, пират взвыл и покатился по палубе. Пришлось выхватить шпагу.

— Ах ты мерзавка! — осатанел Джек, — ты что себе, шлюха, надумала? Хотела забесплатно нами попользоваться? Не выйдет! Отработаешь по полной! Или ты полагала, что будешь по реям лазить? Нет уж, твоё место, сучка, в постели! Будешь отрабатывать по полной: сначала обслужишь капитана, потом меня, а затем всех остальных до самого последнего матроса.

С этими словами Джек обнажил свою шпагу. На шум сбежалась почти вся команда. Кира конечно знала, что именно мужчины хотят от девушки, но такой крутой поворот был для неё совершенно неожиданным, тем более что на острове пираты всегда вели себя вполне прилично.

«Они меня приняли за портовую шлюху!» — кровь ударила в голову, и придала решимости.

Шпага выскользнула из ножен. Бой был коротким и последним для Джека, но вовсе не охладил пыл пиратов. Списав неудачу покойного на его слишком пьяное состояние, вся команда дружно набросилась на Киру. Воительнице пришлось туго, максимум, на что её хватало, это не подпускать к себе близко никого из матросов, выдерживая дистанцию и уйдя в «глухую» оборону.

— Всем отойти! — раздался окрик капитана, и пираты нехотя расступились. Тот шагнул вперёд, держа заряженный арбалет нацеленный на девушку. Он нехорошо улыбнулся Кире, — или ты сейчас идёшь в постельку и расставляешь свои ножки, или твои прелести будут оценивать акулы!

Кира неуловимо быстрым движением выхватила кинжал и метнула в капитана, падая при этом на палубу. Арбалетный болт просвистел мимо, а кинжал крепко засел в глазнице капитана: уроки Ван Чена не пропали даром. Сзади захрипел рулевой, с грудью, пробитой болтом, он оседал на пол, пытаясь удержаться за штурвал. Корабль сильно накренило, и тут же раздался ужасный треск. Пираты повалились на палубу, а некоторые даже вылетели за борт. Кира тоже упала, но тут же вскочила. Корабль сильно накренился и трещал.

— Ты что, сука, наделала! — взвыл один из пиратов, — Это же рифовый коридор! Нашла когда сражаться!

Корабль быстро наполнялся водой, было совершенно очевидно, что ему уже ничего не поможет. Пираты побросали оружие и бросились к шлюпке. Через несколько мгновений она отчалила от тонущего корабля, оставляя воительницу одну посреди океана. Ошеломлённая Кира осталась стоять на тонущем корабле, не имея ни малейшего представления о том, что делать дальше. Корабль тем временем заваливало на бок всё сильнее и сильнее. Кира затравленно оглянулась, с поднявшегося борта она с трудом различила верхушку какой–то скалы на горизонте и, более не раздумывая, бросилась в воду. Плавать она, как и все рыбаки, умела отлично. Вода южного океана была тёплая, и оставалось только верить в толику везения, что акул поблизости нет, а скала окажется каким–нибудь островом, а не просто куском камня посреди океана.

Глава 36. Кердана. Лайла. Путь в Великий Скирт и его последствия

Лайла с приятелями пробиралась по поросшему редким лесом косогору. По мере подъёма ввысь деревья становились всё реже, а камней больше. Одновременно с этим видимость становилась лучше, а прятаться всё сложнее. Горы просто кишели отрядами орков. Несколько раз друзья лишь чудом увернулись от патрулей, спрятавшись за уступы и между камней. Дважды приходилось подолгу пережидать опасность, стоя на скальных карнизах над высоченной пропастью.

Солнце здесь палило нещадно, голые пустынные скалы изнывали от жары. Привал сделали днём совсем ненадолго, всухомятку по–быстрому перекусив вяленым мясом, сухарями и запив всё это несколькими стаканами вина. Темпы передвижения оставляли желать лучшего, за день отряд едва проделал пять вёрст, а оставалось, как минимум, ещё столько же. Заночевали с наступлением темноты прямо между камней. На следующий день отряду удалось пройти даже меньше, так как почти непрерывно то с одной то с другой из сторон двигался отряд орков, тщательно просматривая местность. По большей части, им удавалось передвигаться только ползком.

К исходу второго дня отряд был сильно измотан, и Бейли признался, что уже даже ждёт, когда же их захватят в плен, и больше не надо будет ползти на карачках по острым скалам. Его слова оказались пророческими, орки обнаружили их на рассвете. Друзья смогли оказать отчаянное сопротивление, но силы были явно неравными. Их просто задавили численностью, не помогли даже магические способности Лайлы.

Пленников тщательно связали, но хуже всех пришлось волшебнице. Если на остальных лишь надели цепи и колодки, то Лайле, как колдунье, в дополнение к этому заломили кисти, каждый её палец был обмотан серебрянной цепью, а обе руки в крайне неудобной позе прикованы к огромной колоде, на ноги также были надеты колодки. В результате, конечностями Лайла пошевелить никак не могла, и скоро вообще перестала их чувствовать. В рот ей вставили кляп. Всем этим действом руководил шаман орков:

— Сейчас–сейчас, погоди, милая, мы тебя упакуем, чтобы ты не колдовала, и отправимся к Великому Вождю. Очень уж жаждал поговорить наш великий предводитель с вашей четвёркой, много золота обещано за ваши головы, которые должны быть живыми. Только не дёргайся! Живыми, это не значит совсем без повреждений, — шаман хлестнул Лайлу плетью. Трудно сказать из чего были сделаны шипы на плетке, но боль они вызывали просто адскую. Волшебница не могла ни пошевельнуться, ни закричать, только слёзы покатились из глаз.

От отчаяния и сильной боли Лайла решилась на ментальный удар. Такая магия была ей плохо подвластна, но жгучая ненависть и боль сильно подстегнули колдунью. Когда подручный шамана обрушил на неё очередной удар страшной плетью, Лайла ударила. Орк завопил и рухнул, как подкошенный замертво, остальные попятились.

Шаман не растерялся:

— Кто отойдёт ещё на шаг — умрёт от меня! — заорал шаман, и выхватил кривой и очень грязный нож с пятнами крови. Он бросился к Лайле и в два взмаха срезал ей клок волос, потом ещё один. За считанные мгновения орк обрил девушку налысо и на голом скальпе вырезал своим кривым ножом какой–то знак. У Лайлы текли слёзы от боли и бессилия, но ничего существенного противопоставить шаману она не могла. Колдун повернулся и позвал самого ближнего солдата. Когда тот подошёл, шаман без предупреждения схватил того за волосы и одним молниеносным движением срубил его голову. Ритуальный нож рассёк крепкую и толстую шею орка, как спелую дыню. Никто из приятелей и не думал, что такое возможно. Шаман, тем временем, держал отрубленную голову сородича над Лайлой, напитывая свежевычерченную руну на ней кровью орка и выкрикивая при этом какие–то заклинания.

Остальным оркам, похоже, этот ритуал был хорошо знаком, и они приплясывали в такт завываний шамана. Капли крови обжигали голову чародейке. Девушке казалось, что на неё льётся крутой кипяток. Наконец колдун выпрямился и отшвырнул более бесполезную голову. Двое орков взяли Лайлу за руки и за ноги и понесли. Очень скоро волшебница обнаружила, что более она совершенно не ощущает астрала и никак не может им оперировать. Исчезала её последняя надежда на освобождение.

Великий Вождь был вне себя от злости. Вся кампания по захвату Великого Скирта была на грани срыва. Мало того, что гномы оказали отчаянное сопротивление и держались за каждую пядь каждого туннеля, так ещё и полезли гонцы изо всех потайных лазов в Фиону. Беглых гномов ловили, но их количество не убывало. Но самой плохой новостью была гибель большого войска, более сотни бойцов погибли. Отряд, пытаясь поймать одного гнома, случайно наткнулся на какую–то фионскую ведьму, которая с этим окаянным гномом умудрилась перебить всех. Великому отчаянно нужно было хотя бы ещё неделю без войны с Фионой, только седьмицу, и они смогут проникнуть в подземные города гномов, а маги Фионы там будут не так страшны.

Поэтому Вождь, не задумываясь, послал два десятка самых сильных шаманов на то, чтоб изловить гнома и примкнувшую к нему ведьму. Все они были уничтожены! Да как! У Вождя до сих пор волосы дыбом встают от ровного круга оплавленных камней диаметром более пяти вёрст. Только сейчас Вождь действительно прочувствовал силу магов Фионы и понял насколько большой авантюрой был их поход. Отступать он не привык, никогда не было так, чтобы орки отступали, не отступят и на этот раз. Он лишь увеличил количество отрядов гоняющихся за гномами. И это дало успех, к нему привели пойманную четвёрку беглецов, уничтоживших так много шаманов.

Допрос Великий решил провести сам. Тридцать шаманов охраняли Великого, ещё двадцать были готовы по малейшему приказанию уничтожить ведьму. На удивление магичка никак не проявила себя и не пыталась колдовать. Хотя трудно ворожить, если ты перевёрнута вверх ногами над котлом с кипятком и единственная часть тела, которой ты можешь пошевелить — это рот, и тот от долгого знакомства с кляпом весь пересох и затёк.

Допрос не дал Великому никаких дополнительных сведений. Кто убил шаманов, оставалось неясным, хотя ведьма и утверждала, что не она, верилось в это с трудом. Если это был кто–то другой из фионцев, то где остальные? Не решил же этот таинственный маг нападать в одиночку, а если он был один, то зачем появился именно там, где шаманы устроили засаду. Вождь решил подождать с казнью пленников. В свете продемонстрированной силы гипотетическим фионским магом, а на деле, скорее всего, самой пойманной волшебницей, неплохо было бы иметь заложников, на случай неблагоприятного развития ситуации. Вождь славился своей предусмотрительностью.

Он приказал своему главному палачу продолжать расспрашивать пленников обо всём. В результативность такого допроса, если честно, он не верил. Палач отличался редкостной тупостью даже среди орков, но зато он умело и длительно мог издеваться над пленными. Это гарантировало, что они и не погибнут, и не будут в состоянии предпринимать никаких неожиданных действий. На всякий случай, Вождь предупредил палача о том, что если пленница умрет, то сидеть тогда ему, палачу, на колу, а шаманы уж постараются, чтобы он не издох в первую же неделю.

Допрос продолжался непрерывно почти до самой полуночи. Палач всё–таки добился от Бейли признания, что они передали в Фиону сообщение, но продолжал упорно и планомерно калечить пленников. Только после полуночи, палач прекратил издевательства и пошёл спать. Полученные сведения он не счёл достаточно важными, рассудив, что с утра успеет доложить Вождю. Пленников бросили в каменную темницу, с единственной дверью и без окон, не удосужившись ни дать воды или еды, ни даже хоть какую–нибудь подстилку. Истерзанные тела сильно болели, но особенно мучила жажда. Пленники были связаны так, что толком не могли пошевелиться, особенно Лайла, она вообще не могла двигать ни одним мускулом даже самую малость. Кляпы им тоже оставили. Истерзанные пленники очень быстро провалились в сон, и только Артос силой воли заставлял себя не спать и лихорадочно искал выход.

Орки за стенкой громко веселились, выпивали, обсуждали события дня и планы на будущее. Артос пытался запоминать все малейшие крупицы информации из криков пьяных орков, это могло пригодиться на завтрашнем допросе, хотя информации набралось с гулькин нос. Это было очень непросто, истерзанное тело болело и сознание Артоса периодически покидало его, но через какое–то время он вновь заставлял себя слушать орков. Ему мерещились какие–то люди, иногда в разговор с орками вступал его бывший сотник, уже лет десять как мёртвый. У Артоса всё труднее и труднее получалось отличать явь от галлюцинаций измождённого тела. Вскоре орки, наконец, закончили веселье и, судя по доносившимся звукам, приступили к удовлетворению своих других потребностей: раздавались визги и тяжёлое сопение. Кого именно насиловали солдаты, представлять не хотелось.

Когда посреди темницы открылся телепорт и из него вышел эльф, Артос даже не обратил на это внимания: одной галлюцинацией больше, одной меньше. Эльф постоял посреди темницы, выжидая пока его глаза привыкнут к мраку, и наклонился к пленникам. Убедившись, что все они ещё живы, он повторно вызвал телепорт и по очереди вытолкнул всех пленников, только с Бейли пришлось повозиться. Хлипкий эльф никак не мог поднять гиганта. Измучившись с неподъёмным телом, он оставил попытки передвинуть Роберта, и просто сколдовал телепорт прямо под ним. В результате этого великан провалился в жерло порта. Оставшись в камере один, эльф прислушался к звукам из соседней комнаты, осмотрелся и хихикнул. Он заклинил дверь изнутри, оставил какой–то свёрток посреди темницы, хлопнул в ладоши и исчез.

Глава 37. Кердана. В гостях у эльфов

Лайла очнулась на мягкой кровати в очаровательной комнате, обшитой красивым деревом, приятно пахла какая–то трава, был ясный солнечный день и за окном щебетали птицы. После ужасного палача и душной каменной темницы это казалось нереальным. Лайла поначалу даже решила, что всё это ей пригрезилось, но когда она пошевелилась, резкая боль пронзила тело:

«Нет, не приснилось, всё так и было на самом деле», — Лайла посмотрела на свою руку, два пальца были сломаны, ногти вырваны, вся рука окровавлена, но сильной боли почему–то не было.

Луч солнышка ласкал её лицо, а голова покоилась на мягкой и очень приятной на ощупь подушке. Девушка потянулась, что вызвало тупую ноющую боль, которая разлилась по всему телу. Волшебница, собрав все свои силы, попыталась встать. У неё ничего не получилось, она была ещё очень слаба, а резкие движения вызывали чересчур сильную боль. Лайла терпеть не могла быть беспомощной, поэтому она попыталась магическим способом избавиться от боли. Это тоже не удалось: оказалось, что она всё ещё напрочь лишена своих магических способностей. Колдунья тут же вспомнила о срезанных волосах и ужасной руне, напитанной оркской кровью. Она непроизвольно потянулась к голове относительно целой рукой. Так и было, её голова была абсолютно лысой, и на коже отчётливо нащупывался шрам с неизвестной руной. Девушка погрустнела.

Дверь отворилась, и в неё заглянул эльф. Высокий, исключительной худобы, с оливковой кожей, длинными волосами и заострёнными ушами, он как бы сошёл с картинки из этнографического атласа.

«Значит, не привиделось», — промелькнула мысль.

Эльф, убедившись, что Лайла пришла в себя, провозгласил чистым высоким и певучим голосом:

— Её королевское величество королева эльфов Альпина Светлоликая изволит отметить вас своим присутствием, — сказано было слишком чопорно, если бы это не был эльф, то волшебница сочла бы высокопарную тираду за завуалированную насмешку.

В тот же момент обе створки двери распахнули двое эльфийских гвардейцев, и в комнату вошла совсем молодая и сногсшибательно красивая эльфийка с толпой придворных позади.

— Ой, я совсем не в состоянии… — попыталась промямлить что–то Лайла, но королева её перебила.

— Не стоит беспокоиться, дитя, — голос эльфийки был столь же приятен, как и её вид. Её величество обернулась к придворным:

— Оставьте нас вдвоём! Тебя, Токилан, это тоже касается. Эльвенир, можешь остаться, ты мне будешь нужен. — Придворные поспешили исполнить распоряжение, и через несколько мгновений кроме Лайлы в комнате осталась только королева и очень серьёзный строгий эльф в одеянии мага, впрочем, выглядевший так же молодо, как и остальные.

— Давай оставим формальности, — предложила королева, — я повелительница эльфов, а это наш придворный маг Эльвенир. Я знаю, кто ты, и по моему указанию Токилан доставил тебя сюда, а если сказать точнее, то мы спасли тебя от неминуемой гибели.

— Значит, Витольд добрался до вас?!! — девушка улыбнулась, — это действительно хорошая новость.

— Да, добрался, — подтвердила королева.

— Я рада за него, а где он?

— Пока мы точно не знаем, — сразу посерьёзнела королева, — он покинул нас ещё вчера, и наши маги сейчас занимаются выяснением его местоположения. Однако, я хотела бы поговорить не о нём, а о том, что происходит в Вердии, ведь ты ездила к гномам?

— Да, но я не уверена…

— Не бойся, мы друзья, у нас была очень тёплая беседа с Витольдом, да и будь мы враги, мы бы не спасали тебя и твоих приятелей, а если бы и спасли, то не лечили вас. Вы наши гости, а не пленники, и вольны покинуть нас в любое время. Если ты будешь настаивать, я тебя немедленно телепортирую в твой родной зáмок, но буду сожалеть о неудавшемся разговоре.

— Вы очень добры, я расскажу вам о ситуации в Вердии, думаю, что хуже не будет, так как хуже и быть не может, — решилась Лайла.

Девушка собралась с духом и подробно рассказала обо всех своих приключениях и о том, что она узнала по дороге.

— Да, досталось тебе крепко, — покачала головой королева, — боюсь, гном был прав, не нужно тебе было продолжать путь! Надо было возвращаться.

— Я переоценила свои силы, решила что получится. Мои друзья хоть живы?

— Да, наши маги уже занимаются лечением людей. Сложнее с гномом, мы не можем лечить представителей его расы, и ему придётся поправляться самому. Мы поместили его в самый глубокий погреб, это хоть немного оградит гнома от пагубной для него эльфийской магии. Я, пожалуй, не буду тебя больше утомлять, отдыхай. Наши целители уверены, что тебя удастся восстановить за несколько дней. Ты, наверное, осведомлена, что магия лечения является нашей самой сильной магической составляющей, поэтому, вам лучше остаться пока здесь, людские маги не смогут вас восстановить так же быстро и эффективно. Я покидаю тебя, а Эльвенир останется и продолжит сеанс восстановления.

— Ещё один вопрос можно?

— Да?

— Что с Витольдом? Только скажите правду, я чувствую, что вы чего–то не договариваете!

— Мы сами пока не знаем. На том же месте, где ты приняла отважную битву, позднее произошла другое сражение с участием Витольда. С кем он боролся, мы не знаем, но всплеск магической энергии был чудовищным. Наши маги всегда тщательно регистрировали возмущения астрала и за последние несколько сотен лет всплесков энергии такой напряженности ещё не было. Наши маги были знакомы с Витольдом, а он не пытался замаскировать своё колдовство, поэтому мы без труда смогли различить гармоники его волшебства, кроме того, было присутствие ещё и волошбы орков, тоже немалой силы. Точнее, настолько большой, что мы сами даже удивлены тем, что орки смогли получить доступ к таким силам. После этого Витольд исчез.

— Его убили?

— Не знаю, может быть и «да», но возможно, что и «нет». Дело в том, что мы действительно не в состоянии более его обнаружить, но это ни о чём не говорит. Мага его уровня, если он не хочет быть обнаруженным, невозможно обнаружить, ни живым, ни мёртвым. Даже некроманты не могут призвать из инобытия духов великих магов, если они того не хотят. Должна тебе сказать, что убить мага уровня твоего наставника очень сложно, а некоторые учёные и вовсе считают, что невозможно. Зачастую, смерть очень сильного мага есть просто ещё одна стадия в его эволюции: уход в иной Мир, смена формы бытия или перерождение в кого–нибудь другого.

— Звучит страшно…

— Не переживай понапрасну, надо немного потерпеть и ситуация с твоим учителем прояснится. Всё, мне пора, выздоравливай!

Глава 38. Земля. Вася. Увольнительная

Вася вполне освоился со своими новыми возможностями. Теперь он мог легко направлять людей делать то, что ему хотелось. Нет, он не порабощал волю человека, и не делал его рабом. Вася уже уяснил, что не в состоянии изменить чётко осмысленное, сформулированное и мотивированное желание, но при наличии сомнений или случайных факторов в принятии решения он легко мог склонить человека к решению задачи в свою пользу. Он неоднократно отлынивал от работы, когда начальник выбирал любых нескольких человек из взвода для выполнения чего бы то ни было. Применяя свои новоприобретённые таланты, Вася всегда оставался «невостребованным» к вящему своему удовольствию.

Используя свои способности, он решил в ближайшие же выходные получить увольнение, чтобы как следует отдохнуть у своих дальних родственников: троюродных братьев Миши и Олега. Обоим было по двадцать три года, они были женаты и проживали в собственных квартирах. Правда, Олег жил в богом забытом микрорайоне у самой городской черты, а Миша — почти в центре города в старой «сталинской» квартире. Жена Миши, Настя, сказала, что «в гробу она видела их попойки», и у неё совсем другие планы на этот вечер, поэтому ребята собрались у Олега. Решительное отмечание «побывки» Васи проходило с размахом, если пересчитывать количество градусов на душу участвующих. Кроме Миши, Олега, Васи и Олеговой жены Вики, пришло ещё несколько знакомых и стало весело. Как обычно, по русской традиции за водкой пришлось бегать дважды, а последние поллитры даже брать взаймы у соседей ближе к полуночи.

В час ночи Миша сказал, что ему надо домой, иначе его «не поймут», и остальные гости тоже засобирались. Миша оказался самым пьяным, поэтому решили его доставить домой лично, идти самостоятельно он был не в состоянии. Олег перезвонил Насте, но она сказала, что давно уже спит, и что оставит дверь открытой, а встречать мужа не будет, пусть сами его провожают и доставляют в квартиру. Вася вызвал такси, кое–как погрузили «тело» и довезли домой. Олег вздохнул с облегчением, когда, наконец, Миша был доставлен в квартиру и «впихнут» внутрь. Друзья поехали обратно, и вскоре легли спать.

Утром, ни свет, ни заря, их разбудил звонок Насти:

— Олег, куда вы дели Мишу?!! — в её голосе звучали истерические нотки, — его до сих пор нет.

— Э… — Олег, туго соображающий с похмелья, тупо смотрел перед собой, пытаясь вспомнить все события, — дык это, доставили…

— Куда???

— Домой, куда же ещё? — Олег отчаянно попытался сфокусировать взгляд, но от этого двоение в глазах совершенно не уменьшилось, зато, словно тиски, сдавила пульсирующая головная боль.

— Его до сих пор нет, и не было!

— Хм… — Олег совсем «тормознулся», в горле пересохло окончательно, — погодь, я перезвоню.

Положив трубку, он нетвёрдой походкой добрался до холодильника. Кружка ледяного кваса вызвала ломоту в зубах, но помогла немного прийти в себя. Вернувшись в комнату, Олег спросил Васю:

— Слушай, куда мы вчера дели Мишу?

— Ну… домой доставили… — Вася, как ни пытался напиться, и даже выпил значительно больше всех, но всё это время оставался почти трезвым. Сегодня даже похмелья не было, видимо, его новые способности или «модернизированное» Витольдом тело, существенно увеличили устойчивость к алкоголю.

— А ты точно помнишь? Настя говорит, что его до сих пор нет.

— Да совершенно точно, и квартира его, мы дверь открыли и втолкнули его туда, — Вася присел на краешек кровати, — ты не волнуйся. Я почти не опьянел и был как стёклышко, совершенно точно помню, что доставили мы его куда надо. Стопроцентная гарантия, как при покупке облигаций государственного займа.

— Я тоже вроде помню, странно это всё…

Внезапно зазвонил телефон, это оказалась опять Настя:

— Нашёлся ваш собутыльничек!

— Где?

— Пить надо меньше, тогда и будете знать где! — злорадно отрезала Настя, — этот герой вам всё сам потом расскажет!

— Ну и ладно! — Олег положил трубку, и бросил Васе: — невестка, или как она там мне приходится, совсем невыносимая стала…

— Может беременная?

— Ага, хронически, последние полтора года, — хмыкнул Олег.

Ещё раз хлебнув на кухне кваса, и повалившись на диван, он включил телевизор. Заспанная Вика принесла сделанный наспех растворимый кофе. Голова у Олега болела совершенно невыносимо, казалось ещё немного, и она просто расколется. Каждое движение отдавалось невыносимой болью, и только мелкие глотки кофе давали незначительное облегчение. По телевизору передавали утренние новости, точнее телек был включен уже под завершение выпуска. Перед прогнозом погоды и спортом, как новое веяние на «волне перестройки», теперь появлялись и курьёзные случаи, заметно оживлявшие традиционные «вести с полей». Олег всегда с удовольствием ждал этой минуты, ибо до того момента, когда жёлтая пресса захлестнёт СССР, оставалось ещё два–три года, о чём, естественно они совершенно не могли знать. Сегодня, как курьёз рассказали, что внезапное появление абсолютно голого человека на Манхэттене парализовало движение на Бруклинском мосту на несколько часов. Показали и самого виноватого, крупным планом: от его лица Васе стало не по себе, с экрана телевизора на него смотрело его собственное лицо с Керданы, точнее — Витольда де Льеро.

Вася так и сидел с открытым ртом, обдумывая эту информацию. Впрочем, на его ступор никто не обратил внимания. Вика пропала в ванной, а Олег сидел, тупо уставившись в телевизор, и практически не вникая в суть ни очередных побед советского хоккея, ни прогноза погоды. Последний был, признаться, обычно совершенно бесполезен: метеорология основана на трёх основных вопросах: «что?», «где?», и «когда?». Главной же бедой этой науки всегда было то, что со стопроцентной гарантией гидрометеоцентр давал ответ лишь на два любых вопроса из этих трёх, третий всегда оставался величиной более чем случайной. Прямо как в квантово–механическом принципе Гейзенберга, не позволяющем точно определить импульс и координаты частицы, в метеорологии совершенно отчётливо выполнялась подобная закономерность. Отношение к погоде у жителей СССР в условиях информационной депривации[4] было чем–то сродни интересу к букмейкерским ставкам или биржевым новостям в более интенсивно загнивающих странах.

Пропустив мимо ушей «местами кратковременные осадки», Вася вовсю наслаждался утренним кофе, как, внезапно, события в собственной квартире его друга и родственника вдруг получили продолжение. Олегу было совсем плохо, откинувшись на диване, он мутным взором смотрел на «ящик», почти не улавливая суть передаваемого. Телевизор создавал звуковой фон, обладающий каким–то гипнотически успокаивающим действием с выраженным отупляющим компонентом, который сейчас был как нельзя кстати. Однако через несколько минут паттерн создаваемого шума существенно изменился, и далеко не в лучшую сторону: после окончания новостей включили какую–то муть про очередное решение пленума ЦК КПСС, где с докладом выступал Горбачёв. Его Олег персонально недолюбливал за дурацкую антиалкогольную программу, всеобщие талоны и окончательно исчезнувшую колбасу с прилавков магазинов.

Когда Михаил Сергеевич под «громкие и продолжительные аплодисменты, переходящие в овации» стал углубляться в суть антиалкогольной программы, у Олега в мозгу предохранительный клапан сорвало. Он бросился к шкафу, достал охотничье ружьё и навскидку выстрелил генсеку в родимое пятно на лысине. Как оказалось, — попал! В последствии он говорил, что считал ружьё незаряженным, но суть оставалась: маленькая дырочка в импортном «Sony»[5], окруженном паутинками трещин, позволяли считать чудо японской инженерной мысли не подлежащим ремонту. Телевизор был привезен отцом Олега из заграничной командировки и являлся предметом гордости и почитания семьи. Назревал неприятный разговор и Вася ретировался, не желая участвовать в семейных разборках.

Проходя по сонному ещё городу, он думал об увиденном им на Манхэттене Витольда де Льеро. Ничего умного по этому факту он придумать так и не смог, хотя и чувствовал, что ему очень хочется увидеться с этим человеком. Витольд был единственным, кто в состоянии объяснить ему суть тех магических способностей, которыми он постепенно овладевал. Эта особенность Васиного организма интересовала его всё больше и больше. Автоматически протопав более двух десятков кварталов, Вася решил всё–таки зайти к Мише и узнать, что там с ним приключилось, заодно надо было попить нормальный кофе, которого хотелось просто смертельно. Выпитый растворимый кофе был не в счёт.

Подъехав на троллейбусе несколько остановок, Вася направился к Мише. Там его встретил просто божественный аромат только что смолотого и сваренного кофе, яичница с помидорами и изумительные гренки. Настя славилась своими кухонными талантами, а Миша был признанным и непревзойдённым мастером по части варки кофе. Напиток оказался изумительным и имел привкус чего–то заморского и очень дефицитного:

— И что ты в него добавляешь?

— Кардамон и мускатный орех.

— Надо же, и где только берёшь! Я такие слова исключительно в зарубежных романах встречал.

— Ну… кардамон не проблема купить у грузинов на благбазе[6], а вот с мускатным орехом действительно сложно. Но мне несколько штук привезла мать друга, из турпоездки в Индию, кстати, говорят, что мускатный орех ядовит, — от такого замечания Вася поперхнулся, — да ты не переживай, он в больших количествах ядовит, а в кофе его всего пара крупинок.

— Ладно, рассказывай, где ты потерялся?

— Да уж, вы меня перепугали до смерти!

— Как это? — удивился Вася, — мы тебя ж до квартиры довели!

— Ага, а я очнулся и оказался заперт, как выяснилось потом, между наружной и внутренней входными дверями. Ноги–руки затекли, не могу понять: где верх, а где низ, темно, душно, тесно. Руками пытаюсь ощупать — всюду дерево. Решил что всё, похоронили заживо. Голова раскалывается, и боюсь даже пошевелиться. Уж и не знаю, что со мной было бы, если бы не услышал как Настя ругается по телефону с Олегом. Только тогда дошло, где я.

— А у нас тоже весело было, Олег застрелил Горбачёва из своего охотничьего ружья, теперь у него телевизор с дырой вместо экрана и небольшая семейная война на почве любви к генеральному секретарю. Он, говорит, думал, что ружьё не заряжено, а как оно на самом деле было он, наверное, и сам уже не помнит с похмелья.

В целом утро у Миши было очень приятным, и ближе к обеду Вася откланялся. Он решил немного прогуляться по парку в одиночестве и подумать. Увиденный им Витольд де Льеро не давал ему покоя. Исходя из того, что архимаг появился в таком виде посреди Нью–Йорка, и вызвал там жуткий переполох, следовало, что его появление было либо случайным, либо, по крайней мере, незапланированным со стороны керданского мага. Впрочем, учитывая то, в каком положении они расстались, ничему нельзя было удивляться. Ведь последнее увиденное Васей на Кердане была шпага, пронзающая ему грудь. Полученная спустя записка не очень–то пролила свет на то, чем закончилась там эта история, да и записка, скорее всего, была сделана ещё до возвращения Витольда на Кердану.

Несколько раз Вася пытался убедить себя, что показанный незнакомец мог оказаться просто похожим на Витольда, но откуда–то появилась внутренняя уверенность, что это именно керданский архимаг и никакой ошибки тут нет. Так и не придумав ничего толкового, Вася поспешил обратно в часть, чтобы успеть вернуться до вечерней поверки.

Глава 39. Кердана. Однодневное путешествие воительницы. За некоторое время до описываемых событий

Остров, судя по всему, был невелик. К концу дня Кира не только нашла ручеёк с пресной водой, но и успела обойти не меньше половины его периметра. Красное солнце низко над горизонтом напоминало о ночлеге, а появившаяся туча на востоке указывала на то, что, несмотря на тёплый день, ночлег желательно устраивать отнюдь не под открытым небом.

На некотором расстоянии от вершины горы зияла расщелина, очень похожая на вход в пещеру, и Кира решила попытаться добраться туда засветло. Скала только издали показалась неприступной. Для сильной, тренированной и ловкой воительницы, пусть даже изрядно утомлённой чрезмерно богатым на события днём, восхождение не составило никакого труда. Однако, добравшись до расщелины, Кира услышала голоса, исходившие из глубины:

— Хе–хе! Ты пришёл к нам за помощью? А ни фига ты не получишь! Я удивляюсь твоей наглости! После всего что было ещё просить о чём–то! — голос был очень грубым и мощным, такого тембра Кира никогда не слышала. Кроме того, голос произносил фразы с очень лёгким акцентом, также незнакомым ей.

— У меня есть что предложить, Фром! — второй голос также принадлежал мужчине, был высок и певуч.

— Не смеши меня!

— Деньги! Много денег!

— Мне ничего не надо, да и…

Внезапно каменный уступ под Кирой, казавшийся таким прочным, поехал вниз и через мгновение она уже катилась, не удержавши равновесие. К счастью, девушке удалось упасть без сильных повреждений. Дело обошлось лишь саднившим плечом и болью в подвёрнутой лодыжке. Пролетев локтей двадцать, она очутилась в огромной пещере в компании… дракона и высокого стройного мужчины неопределённого возраста и весьма отталкивающего вида в тёмном плаще. Оба с удивлением воззрились на неё:

— Это что ещё за чудо? Твоя? — спросил дракон.

— Нет, конечно! — мужчина внимательно оглядел Киру, — рыбачка?

— Угу, — пробормотала та, решив не вдаваться в подробности.

— Скорее пиратская шлюха, — поправил дракон, — рыбаки сюда не заезжают, рыбы тут нет, а пираты частенько прячут в пещерах вулканических рифов свои сокровища.

— Ну, раз шлюха, то пусть и проваливает по месту назначения! — ухмыльнулся мужчина.

Кира не успела ничего даже возразить, как этот тип махнул рукой, и сильный порыв ветра заставил её сделать шаг назад. Опоры под ногой не оказалось, как ни пыталась она удержать равновесие, у неё ничего не получилось. Боль в лодыжке стала нестерпимой, и, рухнув на колени, у воительницы на мгновение потемнело в глазах. Стиснув зубы, Кира всё–таки поднялась с колен и оглянулась. Пещеры не было, а она стояла посреди какого–то дворца, в просторной, но полутёмной зале, освещённой ничуть не лучше пещеры дракона. На неё таращились разодетые кавалеры и почти совсем не одетые дамы.

Появление ободранной красавицы в Малом Зале дворца эмира Абу Аль–Сина произвело впечатление как на самого владыку, который в данный момент со скучающим видом курил кальян, заправленный слабым наркотиком, так и на придворных.

— Какая красавица! — произнёс эмир, вытащив мундштук изо рта.

Замечание тут же было принято к сведению, и Киру немедленно увлекла куда–то толпа придворных. Если отпор десятку пиратов был делом отважным и понятным для воительницы, то оказание сопротивления сотне разряженных придворных совершенно не вписывалось ни в какие представления Киры. Ничего страшного пока не случилось, её затащили в огромную ванную, раздели и два десятка женщин принялись с усердием отмывать её пропахшее потом и солью тело. Затем последовал массаж и умасливание какими–то благовониями, одновременно девушку ублажали изумительными пирожными и экзотическими фруктами. Было чертовски вкусно и приятно. Кира расслабилась, наконец дала знать о себе накопившаяся чудовищная усталость после такого длинного дня, и девушка впала в полудремотное состояние. С ней всё время что–то делали, что–то приятное, завивали волосы, подкрашивали глаза, массировали, одевали… но у неё не осталось никаких сил на то, чтобы хоть как–то следить за «процессом».

Через какое–то время она почувствовала, что её оставили одну в покое. Хотелось спать неимоверно, но годы упорных тренировок не давали просто так уснуть. «Воин не может спать, не разведав обстановку», — вспомнились слова Ван Чена. Неимоверным усилием воли Кира заставила себя открыть глаза и осмотреться. Она лежала одна на огромной кровати в окружении горы подушек, на мягчайшей перине и одетой в какой–то нелепый, но очень мягкий наряд. В комнате более никого не было. Не обнаружив ничего опасного, девушка провалилась в сон.

Снилась какая–то чушь, сначала про отца, который пытался поставить её вместо гречки на пуховую подушку и уверяющий, что пухом и перьями она поколется куда сильнее, чем зёрнами. Когда она стала на подушку, то на месте отца вдруг оказался Джек и стал щекотать пером сначала шею, а потом грудь. Во сне Джек почему–то не вызывал того отвращения, которое она испытала на корабле, а его щекотание было очень приятным. Истома разливалась по всему телу, опускаясь куда–то между ног. Мужчин у воительницы ещё не было, но «приятные» сны время от времени посещали её, давая необходимую разрядку молодому организму. Впрочем, и «непотребным» занятием со своим телом девушка изредка себя баловала. Перо щекотало и возбуждало сначала груди, а потом и внутреннюю поверхность бёдер.

Девушка выгнулась дугой от удовольствия, раздвинула бёдра и попыталась коснуться себя рукой. В этот момент резкая боль между ног пронзила воительницу. Кира вскрикнула, открыла глаза и обнаружила в своей постели эмира, примостившимся между её ног и заталкивающим «нечто» большое и твёрдое в её лоно. Кира ударила эмира в глаз, и тут же отползла назад. Между ног болело и кровоточило. Эмир схватился за глаз одной рукой, а другой больно сжал её за бедро. Воительница взвыла, и, не раздумывая, дёрнула мужчину за самое уязвимое и самое болезненное место. Эмир издал жуткий вопль и не покатился от боли только потому, что Кира крепко сжимала его сокровенное достояние.

Через мгновение комната была полна стражи. Капитан оценил ситуацию, как критическую: девица крепко держала эмира за его достоинство и отпускать не собиралась, эмир был бледен до синевы, с мутными от боли и очень широкими глазами, а на его лице быстро наливался синяк под глазом. Руки эмира предательски дрожали.

— Придворного мага ко мне! — скомандовала Кира, — а также хорошую шпагу.

Начальник стражи обернулся к эмиру. Неуловимое движение девушки и он вновь взвыл сорвавшимся на хрип голосом. Отдышавшись и уняв дрожь, он, наконец, смог бросить капитану стражи:

— Делай всё, что она тебе скажет!

Мага пришлось изрядно подождать, и пришёл он злой и заспанный. Шпага была очень сомнительного качества, но выбирать не приходилось.

— Телепортируй меня куда–нибудь подальше, — потребовала Кира.

Маг ухмыльнулся:

— Да нет проблем!

Девушка, не задумываясь, прыгнула в открытые ворота телепорта.

— Ты куда её телепортнул? — отдышавшись, спросил эмир.

Придворный маг, подданный Фионы, а вовсе не Саарского Халифа, эмира просто ненавидел, причём открыто. Сам халифат собственных магов практически не имел, пустынные отшельники и всякие блаженные по деревням, ровно, как и лекари, фокусники, заклинатели и прочий подобный сброд были не в счёт. Эмирам и даже самому халифу доводилось пользоваться услугами фионских магов, которым мало того, что приходилось щедро платить, но и терпеть их непочтительные выходки. Нет, конечно, придворный маг эмира был силён, образован, весьма квалифицирован, и выполнял все поручения согласно установленному договору, но стоило неправильно или недостаточно точно сформулировать задачу, как маг, подобно сказочному бесу, норовил сделать какую–то пакость. Вот и теперь наглая, ухмыляющаяся рожа фионца была более чем красноречивым ответом:

— Подальше телепортировал! Как вы и требовали, выполнил волю этой девицы, — маг откровенно издевался над эмиром, наблюдая непотребную позу сиятельнейшего и синеватый цвет его повреждённого органа.

— Не мог телепортировать в тюремную камеру под замком? — взбеленился эмир.

— Мог, но приказа не было, — магу надоела комедия, — Ваше сиятельное высочество может вновь ознакомиться с параграфом третьим нашего контракта, где кровавым по бумажному сказано, что я не обязан додумывать приказы и, в случае двусмысленности, волен поступать по своему уразумению.

При упоминании третьего параграфа эмир скривился, как будто съел лимон, а маг тем временем продолжал:

— Я могу идти? Или будут ещё приказы?

— Не можешь! — жёлчно заявил эмир, — изволь вылечить меня!

— Нет проблем, — маг крутанул посохом. При этом движении боль, пронзившая натерпевшуюся плоть эмира, была ничуть не меньше, чем от руки той пигалицы. Пытка длилась долго, бесконечно долго, целых две минуты, за которые эмир успел бы проклясть всех фионских магов поимённо, если б был способен связно мыслить. Внезапно боль прекратилась и эмир почувствовал себя если не хорошо, то почти сносно:

— Ты что ж вытворяешь, гад?!! — вызверился правитель.

— То, что вы и приказали: лечу! — огрызнулся маг, — точнее, уже вылечил!

— А обезболить?!!

— А надо было? Согласно параграфу третьему…

— Вон, мерзавец! — завопил эмир.

— Слушаю и повинуюсь, мой повелитель! — с наглой ухмылкой победным шагом маг прошествовал к двери.

Глава 40. Земля. Манхэттен. Нетрадиционное инобытие

После полной темноты и растворения в абсолютном небытие Витольд вдруг вновь обрёл возможность мыслить и ощущать. Странно, но в первые же мгновения маг отметил, что у него ничего не болело, после того памятного сражения такого быть просто не могло. Да и где он вообще находится? Воздух был непривычный, но странно–знакомый. Ещё мгновение и послышался резкий визг и крики. Маг отважился открыть глаза: он был со всей очевидностью на Земле, но место ему оказалось совершенно незнакомым. Мгновенный взгляд в астрал тут же подтвердил его догадку, его окружал такой уже знакомый «вязкий» астрал. Он попробовал встать на ноги и понял, что он абсолютно гол, и лежит прямо посреди широченной дороги, на том странном сером твёрдом покрытии, которым отделывали на Земле многие дороги. Двигавшиеся навстречу машины резко останавливались, яростно визжа тормозами, а он сам является центром внимания всех окружающих.

Поднявшись на ноги и оглядевшись, он отметил, что это была даже не дорога, а широченный мост над какой–то рекой или заливом. Из передней машины выскочил абсолютно чёрный лысый человек, таких Витольд ещё не видывал. На Кердане все люди были либо белыми как, например в Волбе, или смуглыми, как в Саарском халифате или Мирее. Чёрных не было, даже нелюди имели кожу от оливкового цвета у эльфов до синеватой у гоблинов. Из всех известных архимагу разумных существ чёрными были лишь драконы. На Земле в первое своё посещение все виденные им люди тоже были белыми. На дракона выбежавший однако явно не тянул. Волшебник оглядел ауру чёрнокожего в астрале: она ничем не отличалась от ауры белых людей. Странно.

Негр[7] в это время выскочил из старого–престарого бьюика, место которому давно на свалке и направился к голому человеку посреди шоссе:

— You are fucking idiot! Are you stupid? What are you doing here?[8] — интонации и жесты человека были более чем красноречивы, смысл фраз был вполне интернационален.

Витольд не спешил отвечать или как–то реагировать на эти слова. Плохим в ситуации оказалось то, что он не знал этого языка. «Суперлингво» теперь у него не было, а колдовство это было тонкое, не какой–нибудь боевой аркан, из тех что можно сотворить за мгновения и в котором важнейшую роль играло просто количество выплеснутой маны. Овладение чужим языком вовсе не из серии «чем сильнее ударишь, тем лучше». Здесь требовалась длительная, тонкая и кропотливая подготовка. Негр тем временем продолжал монолог:

— I could easily kill you! Are you insane, man?[9] — поскольку реакции со стороны голого не последовало, а повторять все междометия по второму разу было как–то глупо, негр сплюнул на асфальт, и побрёл к своему автомобилю. Завыла сирена.

По обочине подъехала машина, жутко завывая и мигая разноцветными огнями. «Цветомузыка» — Витольду не к месту пришло на ум слово из Васиного лексикона. На боку машины большими буквами было написано «NYCPD». Мгновение спустя из неё вышел человек, обвешанный всевозможнейшими амулетами, в некоторых маг тотчас опознал земное оружие. От полицейского совершенно отчётливо веяло опасностью, но маг счёл его представителем администрации, который прибыл для того, чтобы разобраться в ситуации. Сдаться властям показалось магу хорошей идеей: за такое преступление как блокирование движения по мосту вряд ли полагались суровые меры, зато в тюрьме будет время подумать и разобраться с ситуацией.

В результате кратковременного допроса на месте полицейский уяснил, что голый совершенно не понимает по–английски, и решил проводить дальнейшее разбирательство уже в участке. Надо сказать, что образовавшаяся пробка успела распространиться далеко за пределы Бруклинского моста и парализовала значительную часть нижнего Манхэттена. Пока они добирались до участка, Витольд пытался проверить свой уровень магических способностей. Он был вполне приемлемым, примерно таким же, как и в прошлый раз. Мага окружал такой же вязкий астрал, который мешал колдовать и отзывался болью в теле при попытках на него воздействовать. Кстати о теле, это было его собственное тело, а точнее активированная матрица фантома, которого он создал перед возвращением на Кердану.

Фантом должен был хранить матрицу его собственного тела, и, создавая его, Витольд надеялся, что при следующей трансгрессии его дух вселится именно в это тело, активировав матрицу, так собственно и произошло, правда, не в результате трансгрессии. Тогда, «убежав» из церкви, фантом должен был находиться в виде неактивированного призрака на Земле, пока не появится активирующий его маг. Время жизни фантома было весьма велико, но, не привязав его к конкретному месту, Витольд не мог рассчитывать, что фантом окажется в заданном месте. Он мог очутиться где угодно, но вероятность его нахождения в крупных скоплениях людей была значительно выше, чем в безлюдной местности. Всё сходилось, взирая на проносящийся за окнами пейзаж, маг даже представить себе не мог, что возможны настолько большие мегаполисы.

Задумался Витольд и над своими ближайшими шагами, получалось, что сейчас надо было «плыть по течению», ничего не делать, дать событиям развиваться своим ходом. Когда он чуть–чуть разберётся в этом мире, должен будет разузнать что–нибудь про эльфов, всё–таки они считали этот мир родным для себя. Потом обязательно встретится с Васей, архимагу были интересны его магические способности, а после искать путь возвращения на Кердану.

При мыслях о родном мире он помрачнел: там оставалась Лайла, причём ей грозила смертельная опасность. Хотя маг уже смирился с тем, что в данной ситуации он сделать ничего не может, но всё равно чувствовал — с возвращением нельзя тянуть:

«Может быть, это какой–то фундаментальный закон мироздания, и как только я оказываюсь в другой Вселенной, тут же становится необходимым спешить с возвращением? Триста лет сидел в своём зáмке никому не нужный, исчез бы на сотню лет и никто и не заметил бы, а стоило перенестись в другую Вселенную, и всё вокруг завертелось!» — в этой полушутливой мысли просматривалось рациональное зерно, и оно очень беспокоило волшебника.

Тем временем мага доставили в полицейский участок. Дежурный сначала порылся в запасниках и нашёл арестантскую одежду, которую Витольд безропотно надел. Потом были мучительные попытки узнать, на каком языке говорит задержанный. Быстро выяснилось, что он не понимает английский, испанский и французский, потом проверили на немецкий, итальянский. Полицейские решили пока не проверять на корейский, китайский, японский и арабский, слишком уж европеоидный вид был у задержанного. Когда знания языков среди сотрудников участка иссякли, один из следователей, порывшись среди всяческих документов, выудил инструкцию к использованию телевизора марки Sony, стоявшего в холле участка. В руководстве было краткое описание кнопок передней панели на более чем двадцати языках, и полицейский вручил её Витольду. Полистав книжицу, маг довольно быстро обнаружил читабельный шрифт на русском языке, о чём и не замедлил сообщить.

Следователь приказал отвести подследственного в камеру, а сам уже вызванивал главный офис с просьбой найти переводчика или сотрудника, понимающего русский язык. Отыскать такого особого труда не составило, в бруклинских отделениях было достаточное число полицейских, владеющих русским языком, на крайний случай можно было позвонить в JFK[10] и попросить помощи у тамошних сотрудников. Один из бруклинских полицейских обещал приехать буквально через час. На это его манхэттенский коллега только хмыкнул. А про себя подумал, что с учётом пропускных способностей скоростных шоссе и мостов в это время суток, за один час из того отделения в Бруклине на Манхэттен можно добраться разве что на вертолёте. И действительно, бруклинский коллега прибыл с опозданием почти в полтора часа.

Витольда вновь вызвали на допрос, и американец с довольно сильным акцентом при произношении, но на правильном русском языке начал допрос:

— Здравствуйте, меня зовут Майкл. Вы арестованы, и вправе не отвечать на вопрос. Любой ваш ответ может быть использован против вас. Вы имеете право требовать лойера[11] для своей защиты и отвечать в его присутствии. Прошу назвать вашу фамилию и имя.

— К сожалению, я не помню.

— Как вы очутились голым посредине хайвея[12]?

— Не знаю, я пришёл в себя, когда уже был посреди улицы.

— Вы раньше уже делали такие потери памяти?

— Не уверен, но, наверное, да.

— Ваш домашний адрес?

— Не помню.

— У вас есть сошиал секьюрити[13]?

— Первый раз слышу о таком, следовательно, осмелюсь предположить, что у меня его нет.

— У вас есть друзья, родственники и знакомые, проживающие в США?

— Нет, во всяком случае, я не помню.

— Страна и город рождения.

— Не помню.

— Хоть что–то вы помните из своей жизни: каких–то людей, события, место проживания, работу, родителей и тому подобное?

— Боюсь, что нет. Я ничего не могу припомнить.

— Вас не удивляет такая потеря памяти?

— Мне кажется, что у меня такое уже было или даже бывало.

Слушавший этот диалог начальник, внезапно прервал следователя:

— What did he tell?[14]

— He is talking he could not recall anything from his life before, even his name, address and other data. He is not even surprised because he supposes it had been taken place before.[15]

— It does not make any sense to continue, we need to send him to psychiatry expert. I believe this case is not our responsibility. Just make TV and newspaper announcement if somebody know him, — подумав, начальник добавил, — Also, please, take his fingerprints and check them.[16]

— Okay, boss![17]

Полицейский отвёл Витольда обратно в камеру. Через полчаса его отвезли в больницу. «Всё повторяется», — с улыбкой подумал Витольд, — «как и в прошлый раз не прошло и часа после прибытия на Землю, и я опять в больнице. Хоть причины и разные, но закономерность уже прослеживается». Лечебница здесь была и похожа и непохожа. Для начала его за руку приковали к кровати и уже больше не отпускали, сказывался перевод из полицейского участка. Далее, был длительный разговор с психиатром, через переводчика. Потом основательное обследование. Такого количества приборов в советском госпитале мастер не видел, но опасаться явно пока было нечего. Он твёрдо решил до поры до времени не предпринимать никаких шагов.

В палате был телевизор, который показывал всякую всячину, но из–за языковых проблем понять бóльшую часть из сказанного не представлялось возможным. С большим удивлением он увидел репортаж с Бруклинского моста с собой в главной роли. Покопавшись в Васиных сведениях о телевидении, он узнал, что данный репортаж могли смотреть очень много людей, теоретически почти все жители Земли. Узнать его было некому, разве что кроме Васи, но стопроцентной гарантии в свете последних событий на Кердане он уже дать не мог. Этот репортаж был тревожным, теперь надо быть наготове к неприятным неожиданностям, ведь в отличие от обычных людей здешние маги вполне могли счесть этот эпизод вовсе не таким курьёзным и понять суть ситуации. Ещё немного подумав, он пришёл к выводу, что и Маркус его мог узнать по характерной ауре астрала, даже если он и сменил облик, тем более он видел фантом, и возможно догадывается, что это было. Радовало только то, что телевизор никак не передавал астральную составляющую, показываемые по нему объекты имели очень непривычные для колдовского взгляда очертания.

Это подстегнуло Витольда срочно заняться магической подготовкой. Постепенно, за ночь усилий он воздвиг два, хотя и не очень мощных, но всё же щита. И теперь приступил к формированию основательной защиты. Работать было трудно и очень больно, хотя кормили в американском госпитале не в пример лучше, чем в советском, недостаток маны очень скоро стал серьёзной помехой. В голове крутилась фраза Маркуса по поводу его работы с астралом, он тогда ещё сказал: «но ведь можно и расчистить место для колдовства, вот, например, под твоими щитами астрал густой?». Мастер задумался, ведь действительно под щитами астрал вовсе не был таким густым. Не торопясь, он начал экспериментировать с астральными потоками.

К утру, он уже разгадал то, о чём говорил Маркус: густой астрал можно было «отодвинуть», «отжать» от себя, наподобие как он это действительно делал с защитными щитами. И тогда у него появлялась возможность оперировать с астралом, невзирая на его вязкость. Впрочем, это устраняло только боль отдачи и затруднения тонкой работы с астралом. В противоположность им, дефицит энергии и слабая связь астрального компонента с реальным миром оставалась неизменной, да и не могла никак поменяться, учитывая структуру этого мира. В любом случае, колдовать здесь было гораздо сложнее, чем на Кердане.

Глава 41. Кердана. Лайла. Встреча с Торисом

Л

айла быстро поправлялась. Эльфийская магия на удивление эффективно залечивала раны. Уже на второй день почти исчезла боль, а к концу третьего дня Лайла заметила, как начали бледнеть и рассасываться шрамы. Волосы тоже быстро отрастали. Но колдовать Лайла так и не могла. Поставленное орками клеймо надёжно изолировало девушку от астрала. Эльфы только пожимали плечами и говорили, что они ничего не в состоянии сделать, а Токилан прямо заявил, что эльфийская магия здесь абсолютно бессильна. Эльфам вообще чужда некромантия по своей сути, и им абсолютно нечего ей противопоставить. Из истории Лайла знала, что это правда: плачевный для эльфов результат в последней эльфийской войне отчасти случился как раз по этой причине.

Приятели Лайлы Роберт Бейли и Артос к исходу третьих суток уже чувствовали себя абсолютно здоровыми, а Артос к довершению ещё и избавился от пары шрамов и хронических болячек, и даже перебитые в далёкой молодости пальцы начали приобретать некоторую подвижность. Впрочем, им в плену досталось гораздо меньше, чем Лайле, но хуже всего было Кирку. Гному приходилось не только бороться со своими болячками совершенно самостоятельно, но и противодействовать губительной для него эльфийской магии. Это ещё более усугубляло его и так не простой характер, и частенько захаживающим к нему в подвал друзьям приходилось выслушивать его многочисленные капризы и стенания.

На третий день Лайла была приглашена на аудиенцию к эльфийской королеве.

— Добрый вечер, Ваше Величество.

— Добрый вечер, графиня. Как твоё здоровье?

— Спасибо, гораздо лучше.

— Ты не могла бы нам поведать о последних экспериментах графа Де Льеро, о его контактах с другими мирами? — королева решила не ходить вокруг да около.

— К моему большому сожалению, вынуждена ответить отказом. Насколько я знаю, Витольд очень дорожил сведениями о своих экспериментах. Я не могу без его разрешения. Очень прошу меня простить, но я не имею права ослушаться своего мастера, надеюсь, Вы сможете меня понять.

— Жаль, мы с пониманием относимся к Вашим секретам, но в данном случае действительно жаль. Если Витольд погиб, то ты наш единственный шанс узнать очень важные сведения для нашего народа.

— Может стоит заняться поисками Витольда?

— Наши лучшие маги занимаются этим непрерывно днём и ночью, причём очень интенсивно и совершенно безрезультатно.

— Вы ставили в известность архимагов Фионы?

— Нет, мы теперь не уверены, к кому можно вообще обратиться, мы не очень–то доверяем людям. У нас возникло достаточно высокое доверие лично к графу де Льеро, но ни с кем более из людей у нас контакта толком не было. Ты и твои друзья лишь небольшое исключение.

— Я уверена, что вы можете обратиться к Торису, а ещё лучше я сама обращусь к нему. Вы не могла бы меня телепортировать в приёмную ректора Академии.

— Мы не будем обращаться к Торису, — королева сделала явный акцент на слове «не будем», — он единственный из живых архимагов, кто лично участвовал в уничтожении эльфов в последней войне и у нас с ним свои старые счёты. Мы не хотим стать его врагами, но и другом признать так быстро не можем. Однако, ты можешь обратиться к нему без малейших проблем. А ты вернёшься к нам? Хотя бы чтобы сообщить о результатах.

— Конечно вернусь, я целиком и полностью доверяю вам после того, что вы для меня сделали.

Королева изящным жестом руки открыла портал, и Лайла тот час шагнула в него. Выйдя прямо посреди приёмной ректора, Лайла огляделась. Секретарша сидела за столиком перед ворохом каких–то бумаг и внимательно смотрела на посетительницу.

— Могу ли я видеть мистера Ториса?

— А кто его спрашивает?

— Графиня де Льеро.

При этих словах секретарша вскочила как ошпаренная, и засуетилась:

— Да–да! Конечно, госпожа! Всенепременно, не извольте беспокоиться, ваше сиятельство. Присядьте в кресло! Чай? Кофе? Вино? Я сию минутку вызову господина Ториса! Это займёт всего пару мгновений, — секретарша ни на секунду не прекращала свои расшаркивания. Лайла присела в кресло, а секретарша кинулась в кабинет ректора, через мгновения она попросила девушку войти.

Торис кивнул секретарше и, когда за ней закрылась дверь, указал Лайле на стул:

— Ну, здравствуй! Присаживайся.

— Здравствуйте. А чего это с вашей секретаршей произошло? Она со всеми посетителями так? — недоумённо поинтересовалась Лайла, — вроде как я такое за ней раньше не замечала…

— Нет, только с Витольдом де Льеро и его приближёнными! — усмехнулся Торис, — не обращай внимания, это с ней после знакомства с Витольдом приключилось. Он её слегка колдонул, когда она решила его в кабинете промариновать…

Лайла усмехнулась:

— Да уж, представляю себе!

— Даже и не пытайся, всё равно не сможешь представить, это было нéчто — вся академия теперь только это и обсуждает. Ладно, давай ближе к делу. Как успехи твоего путешествия и где Витольд?

Лайла помрачнела:

— Очень неудачно. Вы мою записку читали?

— Да. Официально Фиона ещё не приняла решение по политическому вопросу, но на самом деле мы готовим группу магов для атаки на орков.

— В общем решили мы пробираться к гномам, точнее это я настояла, и это оказалось не самым умным решением. Я не ожидала, что мы столкнёмся с настолько сильным противодействием. Нас схватили буквально на следующий день. Пытали, на меня наложили какое–то клеймо, я теперь осталась вообще без магических способностей.

— И как же вам удалось бежать?

— Нам самим и не удалось, не было ни единого шанса. Нас спасли эльфы. Принц Токилан телепортировал нас в Шимурхунский лес по приказу самой королевы. А ещё эльфы позаботились, чтобы мы поправились. Мы были в очень плохом состоянии после допросов. Нас вылечили практически полностью, вот только клеймо моё эльфы не смогли снять, хотя и очень старались! А ещё эльфы сказали, что с Витольдом что–то случилось, они «слышали» отголоски какой–то очень мощной волошбы примерно в том месте, откуда я отправила ему записку, и после этого эльфы перестали чувствовать присутствие Витольда. Их мнения разделились, одни говорят, что он погиб, другие, что такого волшебника как он так просто убить невозможно, и он поменял форму своего существования, — Лайла смахнула набежавшую слезу, — вы не могли бы помочь?

— Очень хочу, но не уверен в конечном результате. По–моему, вмешались какие–то довольно могущественные силы. Не буду торопиться, я, Лайла, жив до сих пор только потому, что в отличие от Витольда очертя голову не бросался, следуя внезапно возникшему желанию. Люблю со всем разбираться по очереди и очень обстоятельно. Не плачь, я конечно же помогу. Но если ты думала, что я немедленно кинусь смотреть, кто там чего колдовал, то ты ошибаешься. Прежде всего нужно принять все меры предосторожности. Для начала, я хочу взглянуть на твоё клеймо.

Торис пригласил Лайлу пройти в его лабораторию, которая занимала смежную с кабинетом комнату.

— Садись сюда и показывай клеймо.

Лайла устроилась в кресле, а волшебник положил руку на её голову. Рука была тяжёлая и очень горячая. Торис закрыл глаза и сосредоточился. Через несколько мгновений он произнёс:

— Тут некромантия чистой воды, не мудрено, что эльфы с ней не совладали. Они умеют отлично лечить, но с некромантией совсем не в ладах. Потерпи немного, сейчас попытаюсь избавить тебя от этой пакости.

Внезапно рука мага стала ледяной, мороз до костей пробрал Лайлу, начало сильно тошнить. Волшебница с трудом сдерживалась, присоединилось головокружение и резкая боль в глазу. Лайла чуть было не потеряла сознание, но всё быстро кончилось.

— Вот и всё, снял я клеймо, правда рубец останется, тут я тебе не помощник, у меня с целительной магией всегда были проблемы. Кстати, не очень–то и сильный чародей ставил заклятие, но для орков даже такое колдовство — большое достижение.

— Ой! Вижу! Ауру вижу! И астральные проекции теперь вижу, и энергия доступна! — Лайла очень обрадовалась, — спасибо огромное! А что дальше делать будем?

— Как ты думаешь, можно мне к эльфам попасть? Я хочу подробности узнать про Витольда. Как ты полагаешь, они не рассердятся?

— Нет, конечно, хотя ещё и помнят ваше участие в эльфийской войне! Они сами должны меня вскоре телепортом забрать.

— Мы можем не ждать их, я сам могу телепортировать нас куда надо.

— А разве вы там были, знаете куда телепортироваться?

— Был, конечно, — Торис поморщился, — во время эльфийской войны, но это, в сущности, не важно. Достаточно того, что ты знаешь куда телепортироваться. Давай свою руку и попытайся себе мысленно представить ту комнату, куда надо телепортироваться.

Лайла попыталась вызвать мысленный образ своей опочивальни у эльфов, и тот час перед ней открылся телепорт. Торис, не раздумывая, шагнул в него, и девушка последовала за ним. Через несколько минут она уже представляла Ториса королевской семье. Он отказался и от обеда и от светской беседы, но пожелал сразу перейти к делу. Лайла удалилась к себе, а Торис заперся вместе с эльфийскими магами и проторчал у них несколько часов.

Лайла успела повидаться со своими приятелями и покушать в их компании. Бейли как всегда дышал оптимизмом и сказал, что ему у эльфов нравится, такое приключение как раз по его вкусу. Артос только пожал плечами и сказал, что после того как его дом в Вердии разрушен, ему всё равно податься некуда, а у эльфов действительно интересно, кормят и поят отменно. Кирк же был естественно недоволен, друзья уже по второму десятку раз услышали «Ну я же говорил, что поход был полным безумием» и «этот эльфийский лес меня окончательно доконает».

Только сейчас Лайла смогла сообщить гному утешительную весть:

— Слушай, Кирк, хватит ныть! У меня для тебя отличная новость! Совет архимагов Фионы уже принял решение начать участие в войне и усиленно готовится к кампании. Через несколько дней Фиона выступит против орков! Только это по очень большому секрету, официально, пока Фиона ничего не знает о войне и ни к чему не готовится.

— Было бы чего там готовиться, — пробурчал гном, — пары архимагов вполне хватило бы, чтобы разогнать этих чокнутых! Отсиживаются твои колдуны, вот что я тебе скажу!

— Ты не прав, — возразила Лайла, — дело оказалось не настолько простым. Эльфы сообщили очень неприятное, для меня, известие: мой учитель попробовал телепортироваться в тот злопамятный трактир, и там произошла какая–то страшная битва. Эльфы уловили чрезвычайно сильные возмущения астрала от волошбы самого высокого уровня. После этого Витольд де Льеро исчез.

— Как это исчез? — озадачился Роберт.

— Эльфы утверждают, что больше не могут найти его астральную проекцию.

— Он умер?

— Эльфы говорят, что возможно да, а возможно и нет.

— Как это исчез, но не умер?

— Цитируя эльфов: «он перестал существовать в этом мире или изменил форму существования».

— Звучит не очень вразумительно.

— Насколько я поняла, речь идёт о том, что он или переселился в другой мир, или превратился из человека во что–то другое, или и то и другое вместе. Впрочем, эльфы не отрицают и того, что он мог погибнуть.

— Ну и дела… — только и смог произнести гном.

— Прими мои глубокие соболезнования, — сказал Артос, — и всё же я думаю, что такого мага как де Льеро, вряд ли смогли убить какие–то орки. Надеюсь, что ты ещё увидишь его живым.

— Поэтому я и говорю, что просто так схватиться нескольким магам и выбить орков не получится, там всё слишком серьёзно. И архимаги, хотя и настроены на решительные действия, торопиться не будут. Да, кстати, меня вылечил один из архимагов, вывел проклятое клеймо, из–за которого я не могла колдовать, остался только шрам, но эльфы обещали его вывести.

— Везёт тебе, — хмыкнул Кирк, — а мои шрамы в этом эльфийском лесу если когда–нибудь и затянутся, то станут самыми безобразными из шрамов, которые когда–либо имели гномы!

— Мне помнится, у гномов такие традиции, что тебе можно будет этими рубцами гордиться, а все гномы будут тебе только завидовать, иль скажешь это не так? — с ехидцей подначил гнома Артос.

— Да, в общем, так, — тихо ответил гном и потупился в свою кружку.

Вскоре вернулся Торис:

— Ну и дела! Мне эльфы показали энергетический профиль той битвы, в которую ввязался Витольд. Лайла, ты такого себе даже не представляешь! Там были задействованы чудовищные энергии. Орки каким–то образом умудрились так ударить, что мне даже удивительно, как Витольд смог такой удар не только выдержать, но даже ответить. Я всегда считал твоего учителя великим волшебником, но даже не предполагал, на что он действительно способен. Он ответил оркам, ответил как настоящий Великий, но у меня большие сомнения, что при этом он остался жив. Эльфы, конечно, оптимисты… но поверь мне, я не представляю, как может человек выжить в таком буйстве стихий. Лично я был бы точно уничтожен. Шансов, что Витольд жив, я не вижу никаких. Да что говорить, сейчас сама посмотришь. Там сейчас безопасно, мы просканировали с Эльвениром ту местность, там никого нет. Пойдём.

Лайла подошла к Торису, и тот взял её за руку. Архимаг открыл портал, и они оба вошли в него. Представшее перед ними зрелище было настолько необычным, что Лайла опешила. Впереди, справа и слева во все стороны, сколько хватало глаз, простиралась равнина из неровного оплавленного стекла и потёкших спёкшихся булыжников. Сзади такими же оплавленными камнями была выложена скала. Вокруг ни единого деревца, ни одной постройки. От бывшего пруда перед таверной остался только котлован из запёкшихся камней. Вся земля вокруг была похожа больше на расплавленное грязное стекло, чем на землю.

— Вот это да! Это орки так ударили?

— Нет, на такое орки, к счастью, не способны, это ударил Витольд в ответ на смертельное ранение.

— Что же они смогли такого наколдовать? Где остатки их колдовства?

— Лайла, дело не столько в мощности, сколько в концентрации потока энергии. Орки откуда–то знали, куда прибудет Витольд, и ударили кратковременным узконаправленным потоком очень большой интенсивности, сконцентрированным точно на место, где находился маг. Они оперировали, конечно, большой энергией, но не такой уж чрезмерной. Главное, что они каким–то образом смогли сконцентрировать заклинание на очень маленькой зоне и выпустить всю энергию за короткое время. Чтобы такое сделать, нужны долгие часы расчётов, настроек, многократные перепроверки всего ритуала. Это нудная и кропотливая работа, и, конечно же, надо заранее точно знать, где и когда появится объект с весьма и весьма малой погрешностью. Каким–то образом они умудрились это сделать, причём застали Витольда врасплох, ибо ни один маг в здравом рассудке в такое место не полезет, и отразить ничего не сможет. А у Витольда уже не было времени на тонкое колдовство, он никак не мог успеть сделать направленное заклинание против нападающих, поэтому, видимо, ударил по всему сущему вокруг со всей силой, на которую только был способен. Теперь ты понимаешь, почему я не верю, что он остался после такого живым?

— Понимаю, но принять не могу, — смахнула слезу Лайла, — пока есть надежда, он для меня живой.

Торис медленно обводил взглядом местность, задерживаясь на внешне непримечательных местах. Лайла знала, что он осматривает и астральные проекции. Сама девушка астрал видела не достаточно чётко для анализа такого уровня, да и слёзы накатывались на глаза, не давая сосредоточиться. Наконец Торис закончил осмотр:

— Теперь понятно, почему он даже и не попытался направить свой удар: орки стояли кругом, они, видимо, ударили внезапно со всех сторон. У Витольда не было никаких шансов его отбить из такой позиции. Возможно, что он вообще оказался в центре пентаграммы или какого–то другого коллектора сил. Мне же кажется удивительным факт, что орки не смогли убить его сразу, а он смог ответить.

— Торис, вы повторяетесь! — Лайла чуть не плакала, — мне неприятно слышать академические рассуждения на тему убийства моего мужа.

Лайла была на грани истерики. Рассуждения архимага вместе с увиденным зрелищем потрясли девушку до глубины души. До посещения этого места у неё ещё теплилась надежда, казалось, что всё, что говорили эльфы и Торис — это теоретические умствования, но, увидев жуткий оплавленный камень до горизонта, она поняла, что их мнения имели под собой более чем неоспоримый фундамент доказательств в пользу самого плачевного исхода.

— Прости меня, пожалуйста! Я больше не буду. — Торис смутился, — я правду не хотел, сказалась моя привычка всё разжевывать студентам. Пойдём.

Они телепортировались обратно к эльфам.

Глава 42. Земля. Бруклин. Русская Америка

Витольд зашёл в здание, на котором русскими буквами было написано:

Русская дели.

Всегда в стаке копчёный салмон и русская бейкери.

Вся полнота смысла ускользала, но главное было то, что там говорили, наверное, на русском языке. Полицейские, промучившись с Витольдом почти неделю и прочитав ворох малоинформативных, но очень наукообразных результатов психиатрических экспертиз, отчаялись найти концы и просто–напросто выбросили Витольда неподалёку от Брайтон Бич в Бруклине, на прощанье подсказав адрес синагоги, где можно было попросить помощи.

В синагогу, как религиозное заведение, Витольд предусмотрительно решил не идти. Он ещё не чувствовал себя готовым к новым сюрпризам, а потому решил зайти хоть куда–нибудь, где просто говорят по–русски. Магазинчик был совсем маленький, чрезвычайно тесный. Сильно скученный народ там толпился, протискиваясь в узких проходах между прилавками и полками. Какая–то крашенная блондинка втолковывала продавцу:

— Мне вон тот чиз[18] писами[19] наслайсайте[20]!

— Толстыми?

— Да, примерно в четверть инча[21].

— Сколько?

— Полтора паунда[22].

— Вы кэшем[23] будете платить или чеком, если кэшем, то это без тэксов[24] вам будет.

— Кэшем.

Чуть на отдалении, усиленно работая локтями, пробиралась к прилавку какая–то пятидесятилетняя габаритная тётка с полным ртом золотых зубов и огромными бриллиантами в ушах:

— Пропустите, пожалуйста! Мне быстро, мне только икорки на фудстемпы[25] взять!

— Имейте совесть! Я уже как два часа задрайвал[26] на этот шопинг[27] и уже устал торчать здесь в очереди! — не пропускал её мужик лет сорока.

— Мами! Мами! Хочу эпл джюс[28]! — в углу плакала девочка лет семи.

Подивившись малопонятному варианту русского языка, Витольд примеривался к кому бы обратиться. Наконец его внимание привлёк относительно молодой парень.

— Извините за беспокойство, разрешите обратиться?

— Хм…? — произнёс незнакомец, скептически осматривая выданную в полицейском управлении одежду незнакомца.

— У меня небольшая проблема, — решил не обращать внимания на реакцию незнакомца Витольд, — мне надо как–то попасть в СССР, не подскажите к кому обратиться?

— Хм…, — опешил парень, — с таким, наверное, всё–таки лучше всего обратиться к психиатру. Только с большим трудом оттуда выбрались, и обратно? У тебя видно действительно нешуточные проблемы.

— А если серьёзно?

Парень задумался:

— Ладно, всё равно мне надо куда–то пойти пообедать, — решился, наконец, он, — я тут знаю неподалёку отличный китайский буфет[29]. Там отменная кухня, пообедаем, за одно расскажешь о своих проблемах, может чего–нибудь и сообразим вместе.

— У меня финансовые проблемы, я после полиции вообще без денег.

— Ну, трояка за вход у меня всегда найдётся, тем более, небось, ты голоден.

— Тогда, конечно не откажусь.

— Тебя как зовут?

— Витольд, — маг решил, что под своим именем будет жить легче.

— Редкое имя, а меня зовут Михаилом.

Идти пришлось почти полчаса, по дороге Миша рассказал, что работает в автомастерской механиком. Через пару кварталов они встретили каких–то Мишиных знакомых, он перебросился с ними несколькими фразами, из которых Витольд мало что понял:

— О, Мишка! Привет! Как дела?

— Нормально, вот со знакомым идём к чайникам[30] обедать.

— Вам будет плохо! Опять обожрётесь!

— Нет, нам будет хорошо!

— Классно! Только мы уже пообедали. Слышал новость? Ты Ройтмана знаешь?

— Да кто ж его не знает? Об этом чудике весь Бруклин легенды слагает. Кстати, это ж он на весь Брайтон недавно матюкал какого–то негра на пяти языках! Это даже в вечерний выпуск CNN попало.

— Сегодня он уже с полицией поскандалил, там дело судом пахнет!

— За матюки?

— Нет хуже! Он придумал новую мульку с парковкой[31].

— Постой, он уже недавно придумывал, когда где–то скоммуниздил знак «No Parking» и выставлял его перед домом, когда отъезжал с улицы…

— Ага, тогда его полицейские оштрафовали конкретно, оказывается специальный закон есть по поводу самовольно установленных дорожных знаков с большими штрафами. Он ещё хорошо отделался. Но на этот раз он отчебучил покруче: на джанк–ярде[32] купил списанный пожарный гидрант[33], наверное, килограмм пятьдесят весит. Он когда уезжал с улицы, ставил его на травку, и естественно, напротив него всегда было свободное место для парковки. А когда парковался, прятал его в багажник машины. Всё было путём, пока Боря Хилькевич, знаешь же его, проездил почти час по кварталу и, не найдя место для парковки, припарковался напротив гидранта.

— Так ведь оштрафуют же…

— А… ему то и надо было всего на двадцать минут, да и за неправильный паркинг, сам знаешь, штраф не такой уж и большой. Короче отошел он, а в доме напротив, в бейсменте[34] задымилась сушильная машина, наверное, кто–то сунул капроновый чулок там или чего–то такое. Приехали пожарные, и прямо на виду у подбегавшего, но не успевшего, Борьки пожарники ему в машине выбивают стёкла, протягивают через салон шланг, значит, подключить к гидранту… а гидрант переворачивается на траву! Боря вовремя сориентировался, что напротив пожарного крана ведь не был покрашен бордюр[35] и теперь требует от пожарных компенсации за поломанную машину, те естественно платить не хотят, говорят, что всё делали по закону. Приехали полицейские, опросили соседей, нашли Ройтмана…

— И как?

— А никак! Он сказал, что нет такого закона, по которому нельзя на траву класть легально купленный свой собственный гидрант! Он сказал, что максимум, за что его могут оштрафовать, это на двадцать баксов за замусоривание газона, и то если докажут, что гидрант является мусором, а не был случайно забыт или потерян.

— Какая интенсивная у народа жизнь! Интересно, а Ройтман, вообще без приключений может хотя бы один день прожить?

— Это вряд ли, скорее они признают виноватым в ситуации Рейгана, который ездил в Рейкьявик, и недосмотрел за гидрантами Ройтмана!

— Ладно, мне пора бежать, потом встретимся! Пока!

— Пока!

Уже на следующем углу оказалось здание, на первом этаже которого висела огромная вывеска красными иероглифами и красный дракон очень китайского вида. Витольд спросил:

— А они у вас тоже водятся?

— Кто?

— Драконы…

— Какие драконы?

— Такие же, как нарисованный на вывеске.

— Нет, конечно. Ты всерьёз уверен, что тебе не надо к психиатру?

— Извини, я неудачно пошутил, у меня был тяжёлый день.

Они зашли в буфет. Обстановка была очень стильная: панно с видами Китая, бамбук в горшках, статуэтки с пузатыми дядечками и даже статуя Великого Кормчего в кепке в половину натуральной величины. Единственное, что не вязалось с китайским имиджем — музыка, в заведении почему–то отдали предпочтение «подмосковным вечерам», но без вокала.

— Ты впервые в буфете?

— Наверное, да. Во всяком случае, я не помню, чтобы когда–либо был до этого, — маг решил до конца играть роль с потерей памяти.

— Тогда выбирай стол и пошли за едой.

Они подошли к буфетной стойке.

— Тут можно брать сколько хочешь?

— Да, конечно. Советую попробовать эгг–ролс[36] с хот–энд–саур супом[37], и возьми сезами чикен[38], не знаю как ты, но мне мясо в сладких соусах нравится, — если бы парень не показывал пальцем на блюда маг не понял бы ни одного слова. Его лексикон был абсолютно незнакомым. Покопавшись в Васиной памяти, он понял, что и Вася не знал ни единого из этих слов.

— Конечно, — Витольд решил ловить момент, еда была ценным даром, который надо ловить, других существенных источников маны у Витольда не намечалось.

Впервые за всё время пребывания на Земле маг ел действительно вкусную еду, с армейским, больничным и тюремным рационом отличие было разительным.

— Рассказывай, что с тобой приключилось? — спросил Миша, когда они сели за стол, — Я смотрю, кормили тебя не очень… давно, небось, последний раз ел?

— Не так чтобы давно, но в тюрьме было без деликатесов.

— А чего попал в тюрьму?

— Не знаю. У меня полная потеря памяти, то, что было раньше я не помню совершенно, хоть имя вспомнил и то хорошо. Очнулся, стоя голым посреди Бруклинского моста. Там меня полиция и подобрала.

— А к врачам обращался?

— В полиции отправили в госпиталь[39], там ничего не нашли, вот и выпустили.

— А потом?

— А потом ничего, я почти сразу тебя встретил.

— А зачем тебе в совок обратно?

— Я местного языка не знаю, мне кажется, что я из Союза, вот и хочу туда обратно попасть, может, чего вспомню.

— Впустить–то тебя пустят, а вот обратно уже не выпустят… Я сюда с большим трудом попал. Через Польшу, потом Италию… добирался более трёх лет, натерпелся немало. Я бы тебе не советовал, но дело твоё. Мы всё же в свободной стране, поэтому решать тебе.

— Я всё–таки возможно попытаюсь, если решусь, то мне надо хотя бы знать, как это осуществить.

— Тебе надо идти в советское посольство, ближайшее в Вашингтоне, тебя, скорее всего, без проблем отправят обратно. Точнее «без проблем» относится только к «отправят», а в остальном проблем будет много. Одни особисты чего стоят, с ними ты уж наговоришься по самое не хочу. Кстати, в потери памяти они не верят по определению. Они от них достаточно эффективно пытками излечивают.

— Как–нибудь переживу.

— Не зарекайся, многие разговора с ними и не пережили, времена, конечно, уже не те, но всё равно, приятного будет мало.

— Да уж… ситуация…

— А ты где живёшь?

— Понятия не имею, наверное, нигде, но я и не буду останавливаться, я всё–таки в Союз поеду.

— Прямо сейчас?

— Нет, сначала дообедаю…

— Смотри, не тресни, — усмехнулся Михаил, — не каждый день встретишь человека настолько оголодавшего как ты.

— А как в Вашингтон попасть?

— Тут проблемы. У тебя документы есть?

— Нет.

— Никаких?

— Никаких.

— А деньги? Хотя, что я спрашиваю? Нет у тебя денег. Знаешь, может тебе в синагогу обратиться или в церковь? Они обычно помогают таким как ты. Им ещё и государство выделяет деньги на помощь нищим и бездомным.

— Да не беспокойся ты за меня, не пропаду, — маг попытался направить разговор в более продуктивное русло. Оставаться здесь он точно не собирался, — ты мне лучше скажи, какие есть способы добраться в Вашингтон.

— Вариант самолётом для тебя отпадает, взять машину на прокат тоже, для этого нужны деньги, но самое главное документы. Можно попробовать поездом или автобусом, для этого, впрочем, тоже нужны деньги, хотя и меньше чем на самолёт. Можно попробовать автостопом, но тут север Америки, а не юг, никто обычно не останавливается. Есть ещё, вариант — идти пешком, — Михаил критически оглядел Витольда.

Про себя он подумал: «с этого станется именно пешком и пойти», а вслух добавил, — Только я бы не рекомендовал, до Вашингтона больше тысячи миль, ты, конечно, парень крепкий, но туда даже самым быстрым шагом идти не один месяц.

— Понятно, я подумаю.

— Чудик, тебе работу надо найти и вопрос с документами решить вначале. Можно, конечно, объявить себя нелегальным иммигрантом и по идее тебя должны выпереть из страны. Но это проходит с мексиканцами, в Советский Союз никто тебя депортировать не будет, скорее, посадят в психушку. Поэтому ищи братец работу, пойди в «джуйку»[40], там тебе помогут найти чего–нибудь. Это тут же на Брайтоне в трёх блоках[41] отсюда.

— Да, мысль неплохая, — про себя Витольд соображения об «обустройстве» в Америке отмёл полностью. У него были дела поважнее, задерживаться нельзя, он сильно переживал, главным образом, за Лайлу. Мало того, что она была в самом пекле, но даже без учёта этого, наверняка, на Кердане уже все более или менее сильные маги уже знают о его смерти, и это значит, что его замок и графство теперь очень лакомая и легкодоступная добыча.

— Ладно, заговорился я тут с тобой. Мне идти пора, может, встретимся ещё.

— Бывай! Я тут ещё немного посижу?

— Да, конечно. Я всё оплатил, ешь, сколько влезет. По правде говоря, я и не думал, что в тебя может столько влезть! Чудной ты, но я всё равно пожелаю тебе удачи.

— Спасибо, удача мне скоро очень понадобится, — Витольд ответил очень серьёзно.

После ухода знакомого маг решил, что больше можно не стесняться и наполнять себя маной, пока это возможно. Еда на этой планете была пока для него наиболее ощутимым источником энергии, хотя Витольд уже подумывал и о других способах. К сожалению, все варианты были рискованными и требовали подготовки: опять всё упиралось во время, которого у мага просто не было.

Витольд просидел в буфете ещё около часа. В это время один из официантов жаловался менеджеру:

— Слушай, босс, там опять русский который жрёт непрерывно уже второй час. Как бы ему не стало плохо, как тому придурку полтора месяца назад.

— И много уже съел?

— Да тарелок двадцать, не меньше…

— Гони его, если к нам опять скорая приедет, нас вообще закроют!

Когда маг в очередной раз примерился сделать заход за новой порцией, к нему подошёл служащий. Насколько Витольд понял из его жестов, в заведении были недовольны его обильной едой, и просили удалиться. Не будучи знакóм с местными обычаями, маг решил покинуть это заведение.

Надо было осмотреться («провести рекогносцировку на местности» — вспомнился военный термин), и Витольд двинулся вдоль какой–то оживлённой улицы. Что сразу бросалось в глаза в этом городе, так это обилие автомобилей. Маг, не торопясь, выудил из Васиной памяти и систематизировал все сведения об автомобилях. К сожалению, Вася машину не водил и представления о её вождении имел самые поверхностные. Впрочем, он имел основательные теоретические знания по принципу работы машины, что тоже являлось интересным.

Вскоре Витольд дошёл до площади перед большим зданием. Присмотревшись, он понял, что это огромный магазин. Как выяснилось, это был даже не один магазин, а несколько со входами из одного огромного коридора. Побродив по этому гигантскому холлу, маг увидел, что в одной из комнат торгуют книгами. Это было кстати. Пришлось поколдовать, хотя языка он и не знал, но довольно простое заклинание скорочтения работало вне зависимости от языка, на ментальном уровне перекачивая информацию с книги непосредственно в мозг. Определившись с тематикой стеллажей, маг довольно быстро собрал сведения по географии, в частности все подробности маршрута из Нью–Йорка в Вашингтон, а также где находится Харьков и та часть, где служил Вася.

После этого он уделил пристальное внимание полке с книгами на религиозную тематику, ознакомившись с основными течениями, направлениями и тому подобными подробностями. С удивлением он обнаружил и полку с магией, мистикой и эзотерикой. Но, прочитав несколько книг, только диву дался, как можно писать такую чушь. Даже с поправкой на «странный» астрал и отличные от Керданы физические законы ему оставалось непонятным, как можно верить в такую галиматью.

Глава 43. Кердана. Вердия. В лагере орков

Ночная роса только–только легла на камни склона. Великий Вождь орков уединился у себя в походном шатре и приказал под страхом смерти никому не входить, чтобы ни случилось. Он прошёлся несколько раз из угла в угол, потом подошёл к стоявшему в углу сундуку. Это был очень старый огромный сундук, добротно сделанный из чёрного дерева и обшитый странным зеленоватым металлом. Он хранил главные сокровища клана Великого Вождя и был тщательно заклятый от чужого проникновения. Уже не один десяток воров и любопытных поплатились жизнью, посягая на эту сокровищницу.

Владыка поднял крышку сундука: древняя магия не подвела, законный вождь клана без последствий легко смог проникнуть в сундук. Немного покопавшись, он достал отполированный до блеска череп, похожий на человеческий или эльфийский, с вправленным в лобную кость огромным изумрудом. Оттуда же на свет была извлечена маленькая резная шкатулка с мелками. Мелки тоже были далеко не простыми: некоторые напитаны кровью жертв, другие тщательно готовились алхимиками, но самым драгоценным был светящийся мелок, данный Вождю самим Повелителем. Этот небольшой мелок, издавал неяркий лиловый свет и был непредсказуемой температуры. Много раз, работая с ним, Великому Вождю приходилось выть от обмораживающего холода или обжигающей жара, ведь во время черчения рун и пентаграмм мелок ни в коем случае нельзя отпускать.

Скривившись, Вождь аккуратно потрогал мелок, тот был слегка тёплый, это обычно и обманывало. Строптивый артефакт норовил то раскалиться докрасна, то замёрзнуть, причём внезапно и в самый неподходящий момент, когда Вождю приходилось проявлять неимоверную силу воли, чтобы начертанные линии были точно выверенными и абсолютно ровными. Смахнув со столешницы стола остатки трапезы, Владыка начал чертить шестиугольную звезду. На этот раз получилось без сюрпризов, мелок вёл себя просто отлично. «Всегда бы так!» — пробурчал под нос орк.

Поставив в центр нарисованной звезды череп, орк положил на него свою когтистую руку и начал бормотать слова заклинания. Через несколько мгновений рядом со столом возникла дымка, которая очень быстро уплотнилась и превратилась в черноволосого очень худого и длинного человека (?). Полностью материализовавшись, пришелец оглядел шатёр, скривился и повернулся к Вождю:

— Ты так до сих пор и сидишь в этой вонючей крысиной норе?

— Повелитель, это лучший из моих шатров! — орк попятился, его тон был извиняющимся.

— Ты до сих пор не завоевал этих недоумков, гномов? Ты не выполняешь условия нашего соглашения!

— Повелитель, эти окаянные бестии сражаются как бешенные. Мы продвигаемся на несколько локтей в день, и туннели полностью завалены трупами. Мы дорого платим за каждый шаг в этих проклятых горах!

— А маги? Я же из твоих никчемных бездарей сделал два десятка отличных магов! Я потратил на них очень много ресурсов, орк! Не так просто из тупоголовых шаманов сделать более или менее приличных магов! Ты не оправдываешь моих надежд!

— Они все мертвы, — пролепетал Вождь.

— Как мертвы?!! — опешил пришелец, — ты хочешь сказать, что с подготовленными мною магами расправились какие–то гномы? Да из них колдуны ещё хуже, чем из гоблинов! Или они друг друга перебили?

— Нет, их уничтожил фионский маг.

— А он, то откуда здесь взялся, и какого дьявола вы решили на него напасть? Только фионских магов нам и не хватало!

— Я не знаю, я послал всю группу шаманов убить беглого гнома и одну посредственную фионскую ведьму. Они должны были справиться, но там что–то произошло непредвиденное.

— И кто эта магичка, которая так легко ухлопала два десятка лучших магов, подготовленных лично мной? Я что–то про таких в Фионе не слышал.

— Возможно, что их убила и не она. Её имя Лайла де Льеро, и она категорически отрицает, что убивала наш отряд шаманов, может, она врёт? Мы её потом поймали. Она уже ушла оттуда и пряталась в горах. Шаманы должны были её призвать, но что–то с призывом было странное, отряд был уничтожен, там одни оплавленные камни остались, — орк постепенно приходил в себя и осмелился даже дерзить, — можете сами посмотреть, что там осталось!

— Я желаю взглянуть на эту магичку! — казалось, Повелитель не заметил дерзости орка.

Вождь опять потупился:

— Она бежала!

— Ты даже магичку удержать не смог?!!

— Мы сделали всё, что могли, она была связана так туго, что не могла пошевелить даже пальцем, нанесли знак Кровавого Орга на скальп, охрана охраняла комнату в очень глубокой темнице. Её кто–то телепортом унёс.

— Да что ты мелешь! Фионские маги не способны телепортироваться в незнакомое место. Это принципиально невозможно для стихийной магии. Такое делать способны только эльфы, но откуда здесь взяться эльфам?

— Всем чем угодно клянусь! Сбежала! Сама! Мы сделали всё, что могли!

— Хорошо, покажи комнату, где она сидела, я хочу посмотреть на след от ауры того мага, который её увёл.

— Не могу, Повелитель! — орк был в отчаянии, — он оставил что–то магическое там, когда поутру туда пришла стража, раздался мощнейший взрыв, был обвал, теперь эта темница намертво похоронена под верстой камней. Там погибли две моих когорты! Их казармы находились над тюрьмой! Я потерял треть войска из–за этой ведьмы!

— Откуда же ты знаешь, что она сбежала? Может, просто наколдовала взрыв?

— Мы ворожили. Некромант, последний оставшийся в живых, сказал, что она жива, но где–то очень далеко. Лучше б мы не охотились за ней, в итоге у меня нет трети войска и уничтожены почти все шаманы!

— Прекрати ныть! Не забывай, что чтобы не случилось, ты должен повиноваться моим приказам! — в тоне повелителя прорезались металлические нотки.

— И что мне делать? Нам нужно будет пару лет, чтобы оставшимися силами победить гномов, и то если эта магичка не вернётся! Повелитель, я её боюсь! Я не знаю, сильная она или нет, но своими клыками готов пожертвовать, если и следующий её визит не принесёт неприятностей!

— Пока продолжайте блокировать гномов, можно без активного наступления. Не трусь, посмотрю я на твою магичку. Заинтересовал ты меня, хотя я до сих пор о ней и не слышал.

— Может не надо, я за вас боюсь! От неё обязательно будут неприятности!

— Не каркай! Не твоего ума дело!

— Слушаюсь и повинуюсь, Повелитель! — в словах Великого Вождя не было и намёка на иронию, только безграничное поклонение и почитание.

Повелитель коснулся черепа на столе и развеялся дымкой. Вождь вздохнул и повалился в кресло. Несмотря на весьма прохладный вечер в горах, орк обливался пóтом и вид у него был самый удручённый. Вместо того, чтобы предоставить помощь, Повелитель не дал ничего, да ещё и выставил его во всём виноватым.

«Проклятая ведьма! Проклятый гном! Следующий раз, если она поймается, то никаких заигрываний, только мгновенная смерть!» — у орка чесались руки расправиться с ненавистной особой. Это становилось навязчивой мыслью. Собравшись с силами, он встал, и выглянул из шатра:

— Фаруха ко мне! Немедленно! — на крик отреагировал десятник личной гвардии и помчался со всех ног выполнять приказ.

Через несколько минут тайный советник был найден и прибыл в шатёр:

— Фарух готов служить! Чем могу быть полезен, Великий? — кивок головой вместо глубокого поклона говорил об очень высоком ранге советника.

— Ты моя последняя надежда поквитаться с этой проклятой фионской ведьмой. Моё веление такое: фионский маг Лайла де Льеро должна быть убита любыми средствами. Возьми всё, что тебе надо, не жалей средств, найми лучших убийц, попробуй подкупить кого–то из магов. В общем, делай как угодно и что угодно, но она должна быть мёртвой!

— Господину нужно будет доставить голову?

— Нет, не требуются все эти глупости. Достаточно чтобы её труп был в наличии где угодно.

— Как будет угодно повелителю. Колдунья будет мертва, — Фарух собрался уходить.

— Постой!

— Да, мой повелитель?

— Не считай дело таким лёгким! Мы уже обжигались на этом. В попытке разобраться с этой магичкой, я лишился почти всех своих магов и трети войска! Не будь столь самоуверенным!

— Разрешит ли мне высказать свои ничтожные мысли Владыка?

— Говори!

— Это может быть неприятным для ушей Великого.

— Говори! Я сейчас меньше всего нуждаюсь в лизоблюдстве и дифирамбах, тем более от тебя, с этим прекрасно справляются мои придворные.

— Вы пробовали взять её силой, она оказалась слишком сильна. Я не собираюсь идти на неё открытой войной. От кинжала в бок, шальной стрелы, яда, упавшего с обрыва камня, дикого животного или удачного проклятия ещё никто не уходил. Даже самый сильный архимаг не в силах справиться со многими случайностями, которые кхе–кхе… иногда случаются.

— Посмотрим, какой ты умный, когда прикончишь её. Если выполнишь задание и останешься жив, будешь награждён. Я дарую тебе право подписать любой приказ от моего имени. Это даст тебе возможность казнить любого подданного, назначить себя на любую должность или присвоить себе любое владение. В общем, всё что пожелаешь! Это великая честь. Уже больше двухсот лет такая честь ещё не выпадала ни одному орку из моего клана!

— Почту за честь служить вашему величеству!

— Можешь идти, интендант обязан тебя обеспечить неограниченными средствами для выполнения поставленной задачи!

Глава 44. Кердана. Лайла. Будущее четвёрки

Утренний восход был восхитителен. В ласковых лучах поднимающегося солнца пели птицы, а в эльфийском лесу было на редкость спокойно и умиротворённо. Лайла любовалась восходом солнца над деревьями с огромной поляны, но полностью насладиться изумительным зрелищем мешали мысли о том, что надо что–то делать. Что именно, она сформулировать для себя не могла, но отчётливо ощущала нарастающую жажду деятельности.

Принц Токилан пытался как мог развеселить девушку, но его попытки были тщетными. В это утро Лайла после встречи восхода отправилась к принцу.

— Доброе утро, ваше высочество!

— Привет, — Токилан поморщился, — может, оставишь свои дворцовые замашки, ты же знаешь, как меня тяготит вся эта придворная шелуха и мои царственные родственнички.

— Я к тебе по делу, — Лайла проигнорировала замечание Токилана, — ты можешь меня телепортировать в мой замок?

— Могу, конечно. Надоело отлёживаться?

— Я уже полностью поправилась, теперь надо что–то делать. Мне тут ничего не приходит на ум, мне нужно быть в моём замке, поработать в своей библиотеке и лаборатории. Мне там лучше, привычней.

— Понимаю. А что делать с твоими друзьями?

— Наверное, тоже телепортировать, дальше мы сами разберёмся что делать, если они конечно хотят.

— Давай спросим их, — Токилан в своей манере хлопнул в ладоши и тут же в телепорте появились все три приятеля.

— Ага! Компания! — хохотнул Бейли, — решаем стратегические или тактические задачи?

— О чём я всю жизнь мечтал, так это о том, чтобы меня без спросу телепортировали всякие взбалмошные эльфы! — проскрипел Кирк.

Артос ничего не сказал, зато сразу обнаружил на столе Токилана чистый кубок и бутылку вина, чем и не преминул немедленно воспользоваться.

— Вопрос в следующем, — Лайла по привычке проигнорировала нытьё гнома, — я собираюсь уходить в свой замок. Вы идёте со мной или остаётесь здесь?

— Куда угодно, только подальше от эльфов и их проклятого леса! — впервые за время общения Лайла увидела неподдельную радость в глазах гнома.

— А у тебя есть свой замок? — удивился Бейли.

— Кажется, уже есть, после того как по всей видимости орки убили Витольда де Льеро, его замок переходит в мою полную собственность.

— Хм… звучит заманчиво, но я, пожалуй, откажусь, — такое решение Бейли было немного неожиданным для всех, — мне королева предложила пост советника по делам Вердии…

— Что–то тут не так, — ехидно улыбнулась Лайла.

— От тебя ничего не скроешь, — Бейли попытался сделать обиженное лицо, но это ему, как всегда, не удалось, — есть у меня тут на примете одна прекрасная эльфийка…

— Ладно, с тобой всё понятно, а ты как? — Лайла обернулась к Артосу.

— Я пойду с тобой. Я уверен, что после всех приключений твоя жизнь не будет такой уж безопасной и беззаботной. У меня есть предчувствие, что события будут разворачиваться, причём не в самую лучшую сторону. Согласна ли ты взять меня в качестве телохранителя?

— А надо ли? Я вполне и сама справлюсь, а замок отлично защищён.

— Навязываться не люблю, но считаю что надо.

Внезапно Артос выхватил свою саблю, с которой не расставался, и со свистом разрезал ею воздух в нескольких дюймах от лица магички.

— Ну? И кому нужна эта демонстрация? Я верю, что ты виртуозно владеешь этими железяками! — возмутилась Лайла.

— А это и не была демонстрация! — Артос показал рукой на гобелен на стене, — вон ту штуку видишь?

Все пригляделись к ткани с эпическим рисунком о каком–то древнем сражении эльфов, но ничего не увидели.

— А ты подойди поближе!

Лайла сделала пару шагов и увидела маленький дротик, встрявший в стену, дротик был согнут посредине, но не сломан. Лайла вытащила его и покрутила в руке:

— Что это?

— Не знаю, но эта штука только что выскочила из очень маленького телепорта прямо перед твоим лицом!

— Откуда ты знал?

— Я чувствую такую магию, и, к тому же, у меня огромный опыт телохранителя, нас специально натаскивали именно на такие приёмы профессиональных убийц.

— Ах, какая сволочь! — вскричал Токилан.

Он немедленно интенсивно что–то начал выкрикивать и махать руками, а потом что–то яркое с силой швырнул в открывшийся телепорт:

— Пусть получат!

— Ты его убил? — по–деловому спросил Артос.

— Нет, конечно, но неприятностей доставил много!

— Эх… ребёнок он и есть ребёнок… даже если ему сто лет, — Артос неодобрительно покачал головой, — мальчик мой, таких врагов надо убивать, а не наказывать, и тем более не шутить с ними шутки, если ты, конечно, хочешь ещё пожить…

— Странно, я почувствовал магию, но не понял что и к чему…

— Это приходит с опытом, запомни то, что ты сейчас видел, и не дай повториться. Тебя тоже таким фокусом можно убить, это излюбленный трюк, которым пользуются наёмные убийцы из Лао и Охамы.

— В следующий раз они такое сделать не смогут…

— Зато смогут сделать что–то другое, мой тебе совет, принц, раз ты тоже в этом замешан, найми хорошего телохранителя.

— Вот ещё! С меня хватит и моих царственных родственничков. Правда, в твоих словах тоже есть рациональное звено. Сегодня же займусь, как следует, своей персональной защитой, пара магических щитов явно не будет лишней.

— И то дело, только не очень–то доверяй даже такой защите! В гильдии наёмных убийц есть профессионалы и специализирующиеся на убийствах магов, у них имеется достаточно трюков против всяких щитов.

— Ладно, не запугивай, я уже всё понял и отнесусь со всей серьёзностью, — Лайла, следившая за разговором, отметила про себя, что Токилан был чересчур эмоционален в связи с этим покушением, но отнесла это к присущей лесному народу излишней экспрессивности.

— Ты меня тоже убедил, — сказала Лайла, — нанимаю тебя, раз моей персоной настолько заинтересовались. Токилан, перебросишь меня в мой замок?

— Да, а где он?

— Ой… я совсем забыла, ты же не знаешь, где он находится, и никогда там не был, — погрустнела Лайла.

— Для эльфийской магии это не обязательно, достаточно если это знаешь ты.

— Ты можешь это делать так же точно, как Торис? — удивилась Лайла.

— Нет, — усмехнулся эльф, — это Торис может как я! Телепорт в незнакомое место невозможен для стихийного мага, это привилегия только эльфийской магии. Торис же, как очень сильный маг, немного владеет эльфийской магией, самую чуточку, но её достаточно, чтобы немного менять характер стихийных заклятий, делая их похожими на эльфийские. Твой учитель тоже так мог.

— Ладно, как скажешь, перебрасывай!

Токилан, так же как и Торис, взял Лайлу за руку и открыл телепорт. Он махнул рукой, призывая туда зайти Кирка и Артоса, но Лайла тут же возразила:

— Я должна быть первая! Замок хорошо защищён, внезапное появление там незнакомцев будет расценено, как атака. Я могу потом и не успеть. Сейчас зайду я, подождите пару мгновений, и только потом пусть заходят остальные. Сможешь придержать открытым телепорт чуть дольше?

— Без проблем!

Шагнув через портал, Лайла очутилась в родной библиотеке. Никаких следов чьего–нибудь присутствия она не увидела, и успела бросить Крису мысль: сейчас сюда явятся мои друзья, ладно?

— Как пожелаешь! Они будут в безопасности!

Тотчас из телепорта вывалился Артос с обоими клинками наголо.

— Всё нормально! — улыбнулась Лайла, — никого нет, можешь прятать свои ножики.

В этот момент вывалился Кирк, даже эльфийский телепорт на гнома подействовал своеобразным способом, а именно: Кирк вывалился из него головой вниз и с таким ускорением, что, пролетев через половину комнаты, вылетел в дверь и загромыхал по лестнице на первый этаж, отчаянно ругаясь на гномьем диалекте. Судя по тому, что грохот от падения стих, а проклятья только усилились, с Кирком было всё в порядке.

«Крис, позови мне начальника дворцовой стражи», — мысленно приказала Лайла.

Через несколько минут явился Коро, начальник дворцовой стражи, опытный, но ещё не старый солдат. К этому времени Кирк приобрёл нормальное вертикальное положение, что, впрочем, вовсе не улучшило его плохое настроение.

— Да, госпожа?

— Коро, мы на осадном положении. Замку и его обитателям грозит большая опасность.

— Могу ли я узнать от кого? С известным врагом гораздо легче воевать, чем с неизвестным.

— Врагов довольно много. Неполный лист будет следующий: наёмные убийцы неизвестно от кого, хотят покончить со мной лично. Орки, понятия не имею почему, но боюсь, я им очень насолила, не исключён также вариант, что наёмные убийцы подосланы орками. Кроме того, не надо сбрасывать со счетов фионских магов и архимагов. Замок и графство для любого лакомый кусочек, особенно в отсутствие графа. И тут не исключено, что убийцы или орки действуют по воле кого–то из магов. А также возможно, что мы имеем и каких–то пока неизвестных врагов.

— Другими словами врагов может быть один, два, три, четыре и даже больше… Перспектива не из лучших, а может ли оказаться, что врагов вообще нет?

— Я бы не обольщалась, наёмные убийцы есть точно, сами по себе или в альянсе с кем–то. На меня уже сегодня покушались. Кроме того, я представляю тебе Артоса. Он бывалый солдат, обсудите с ним стратегию и тактику обороны, у него могут быть кое–какие свежие мысли, так как он уже имел ранее дело с наёмными убийцами. Кстати, я наняла его своим личным телохранителем. После подойдёшь к моему казначею и возьмёшь деньги на наём солдат. Я хочу иметь небольшую, но хорошую армию. В пределы графства отныне никого не пускать, а также никого без моего личного ведома не выпускать. В моё отсутствие на тебя и Артоса возлагается задача оборонять замок и графство от вторжения и поддерживать тут порядок.

— Будет сделано, госпожа.

— Можешь быть свободен, Артос к тебе скоро присоединится.

Глава 45. Земля. Восточное побережье США. Путешествие из столицы в столицу

Колдовство на Земле, после того как маг понял смысл совета Маркуса, стало более или менее доступным. Витольд, конечно же, не мог оперировать такими энергиями как на Кердане, вследствие их отсутствия, но наложение чар теперь хотя бы перестало причинять такую сильную боль. А операции с астралом стали гораздо более аккуратными, что существенно расширило круг возможных заклинаний. После посещения книжной лавки, магу удалось магически легко определить незанятый дом на одной из бруклинских боковых улочек. Залезть в него удалось без особого труда. Никем не замеченный, архимаг с удовольствием занял шикарную кровать и провалился в сон.

Утром он произвёл ревизию на кухне, и, обнаружив массу каких–то консервов и полуфабрикатов, устроил себе «небольшой» завтрак. Запасов консервов, по правде, хватило бы по–хорошему на месяц безбедной жизни, но случай был особый. Магу требовалась не столько еда, сколько мана. Не очень сложное заклинание обеспечило незамедлительную и непосредственную конверсию поедаемой пищи в чистую энергию. К полудню от запасов незадачливых хозяев остались лишь воспоминания, а Витольд с удовольствием отметил, что запасы его маны приближаются к весьма неплохому (со скидкой на местные особенности) уровню.

Потянувшись, маг собрался уходить. Предстояло раздобыть немного денег. В принципе, можно было продолжать пользоваться колдовством, но чувство осторожности говорило магу, что следует предпочесть единовременное и более сильное колдовство, чем постоянное использование мелких заклинаний. В последнем случае многократно возрастала вероятность привлечь внимание местных магов. Деньги можно было: а) заработать, б) украсть, в) позаимствовать в результате обмана. Витольду никогда не была присуща особая щепетильность в таких делах: на территории своего графства он сам по себе был законом, и никогда вообще не задумывался над законностью своих поступков, хотя надо признать, определённых традиций он всё–таки придерживался. И всё же при всех прочих равных, он предпочёл бы деньги заработать и сейчас усиленно решал задачу, как бы это можно было сделать, не сильно задерживаясь.

Раздумывая о способах заработка, он шёл по Бруклину, рассматривая вывески магазинов. Надо сказать, что за прошедшую ночь, при небольшом магическом вмешательстве у него наметился некоторый прогресс в английском. Нет, это было не «Суперлингво» и его английский в совершенстве не получился. Он всего лишь активизировал Васины познания в иностранных языках. Знания эти были, прямо скажем, отвратительными, но, тем не менее, теперь он знал основные грамматические конструкции, буквы, пару тысяч самых простых слов и два десятка расхожих фраз. О понимании беглого разговорного языка и тем более свободном разговоре не было и речи. Однако и полученных знаний вполне хватало для прочтения вывесок и объявлений.

От раздумий его оторвал окрик:

— Hey! I gonna aks ya![42] — обернувшись, Витольд заметил тройку негров, спешившую ему наперерез. Это были мускулистые молодые парни, не старше лет двадцати. Вид их мастеру очень не понравился, тем более, аура двух из них была деформирована каким–то действующим на психику снадобьем.

— Йес[43]? — ответил Витольд, останавливаясь.

— Give me twony bucks, man![44] — негр сразу перешёл к делу.

Витольд только пожал плечами. Выговор у чернокожего был настолько непохож на то, чему учили Васю, что он так и не смог понять смысла фразы.

— Man? Ya lame! Give me twony bucks and yo may go![45] — поза троицы приобрела угрожающий вид.

Витольд оценивал противников. Самый агрессивный парень, который приставал к нему, был под сильным воздействием какого–то хмельного вещества. Рядом с ним был чуть более трезвый. Третий же участник был абсолютно трезв и старался держаться подальше. Его Витольд оценил, как наиболее опасного.

Маг отошёл на шаг назад, и в этот момент самый агрессивный из парней выхватил пистолет. У Витольда был хоть и небольшой, но всё же вполне осязаемый земной «военный» опыт. Он отлично знал, что это такое и чего от него можно ожидать, мало того он даже однажды в части стрелял из похожего пистолета. Маг выставил впереди себя руку, и сейчас удерживал небольшой, но эффективный от пуль магический щит. Грабитель выстрелил из пистолета, потом ещё раз. Удивлённый отсутствием эффекта при стрельбе на расстоянии трёх шагов, он разрядил всю обойму. В это мгновение, прятавшийся за спинами товарищей абсолютно трезвый третий участник нападения, метнул нож. Маг легко поймал летевший нож и демонстративно отбросил его в сторону.

Наверное, если бы грабители были хоть чуть–чуть трезвыми, на этом инцидент и закончился бы, но наркотик сильно снизил критику восприятия нападающих. Не задумываясь о причинах своих неудач, двое самых ретивых бросились в драку, третий хотел их удержать, но не смог, и тогда решил напасть тоже. Реакция не подвела Витольда: хотя он и был намного сильнее всех троих вместе взятых, он никогда не любил рассчитывать только на силу, ни на физическую, ни на магическую, всегда предпочитая силе умение. На Кердане он проходил курс боевых искусств, ещё будучи учеником Груна, да и потом систематически тренировался для поддержания навыков. Тело сработало само собой: лёгкий шаг вперёд и в сторону с ударом в живот без замаха тут же вывел из строя первого нападающего, за ним последовал и второй.

С третьим противником пришлось повозиться, он неплохо владел каким–то неизвестным на Кердане стилем, и магу даже понравилось с ним сражаться, это был достойный противник. Чернокожий обладал отменной пластикой тела и маг искренне любовался его непривычным, немного вычурным стилем боя, когда тот, нанося серии ударов из невообразимых поз, совершал ещё и прыжки с переворотами. Маг видел, что противнику мешала академичность движений и отсутствие опыта реальных, а не турнирных драк. Кроме того, противник никак не мог ударить в полную силу. Видимо, привыкнув к тренировочным боям, вся сила удара приходилась не на тело мага, а на воображаемую плоскость в нескольких дюймах перед телом. Впрочем, даже если бы этих недочётов и не было, Витольд вполне мог справиться и с таким противником. В конце концов, маг сделал обманное движение, и, не теряя ни мгновения, ударил в челюсть. С противным хрустом третий нападавший осел на асфальт.

Наклонившись над поверженными, Витольд быстро обыскал грабителей. Из трёх собранных кошельков, два были полностью пусты, если не считать каких–то карточек, а в третьем обнаружилась очень толстая пачка денег. Без всяких угрызений совести он положил деньги себе в карман и поспешил удалиться с места происшествия. Кроме того, он обнаружил у этого же третьего нападавшего пакет, в котором лежали мелкие пакетики с каким–то белым веществом. Маг решил не тратить время на алхимический анализ и оставил пакет у бандита. Скрывшись за поворотом, и отойдя на несколько кварталов, он достал и пересчитал деньги. Оказалась очень солидная сумма, более тысячи долларов.

Маг представил себе перед мысленным взором карту города, сориентировался, и двинулся в направлении ближайшей автосвалки. Идти пришлось довольно долго. Добравшись до свалки, он подошёл к служителю, и попробовал объяснить, что ему нужно:

— Ай вонт олд кар[46].

— А теперь ещё раз, по–русски, чего тебе надо? — переспросил служитель.

— Мне нужна старая машина, — повторил, теперь уже по–русски, Витольд.

— Это ты не по адресу, тут хлам, который не ездит. Если продать лобовое стекло или бампер, то нет проблем: заходи, выбирай с какой машины и я для тебя его свинчу, а целиком машины мы не продаём. Тебе на дилерскую надо.

— На дилерской купить не получится, у меня документов нет, никаких нет. А за работу машины ты не беспокойся, мне сгодится любая, — на этих словах маг, для пущей убедительности, продемонстрировал пачку денег.

Купюры возымели действие, служащий задумался:

— Знаешь, вон тот Торнадо[47] сегодня идёт под пресс, он «очень железный», толщина металла, как на танке! Корпус ещё бы служил и служил, но там мотор угробили, а трансмиссию вчера сняли для одного парня. Если сможешь забрать — она твоя, — ухмыльнулся работник.

— Сколько с меня?

— Сотня за машину и ещё три за молчание, иначе сообщу хозяину…

— Без проблем, — маг отсчитал требуемую сумму и пошёл к машине.

Представления о том, как управлять машиной, он имел самые смутные. Наблюдая за тем, как машинами управляют другие, он уяснил, что повороты осуществляются рулём, а скорость регулируется педалями. Машина оказалась не запертой, а ключ маг и не догадался попросить, по причине простой неосведомлённости о его наличии и роли. Сев в машину, Витольд мысленно просканировал мотор. Результат был предсказуемым: мотор имел «повреждения, не совместимые с нормальным функционированием».

«Всё правильно, так продавец и сказал», — подумал маг, — «придётся немного повозиться».

Он откинулся на мягкую и удобную спинку сидения и, прежде всего, отключил мотор от ведущих колёс. В машине что–то громко хрустнуло. Теперь колёса никак не были связаны с двигателем. Сканирование также показало, что в бензобаке есть немного бензина, это тоже было неплохо. Оставалось преобразовать алхимическую энергию топлива в движение. Задачка не простая, но реальная. Маг вышел из машины и подобрал кусок гравия на обочине, дунул на него, укрепляя одну из граней до твёрдости алмаза. Затем аккуратно начертил на заднем стекле руну Лайю, обошёл машину и аккуратно вывел руну Дю на капоте, стараясь, чтобы они были абсолютно симметричны и находились на одной линии. Сложив левую руку щепотью, маг прищёлкнул правой рукой, активизируя рунный дуал.

За всеми его действиями с небольшого отдаления наблюдал служащий автосвалки. Действия незнакомца были по крайней мере странными, и теперь его одолевала мысль, а не вызвать ли «nine–one–one»[48]? Удивительные действия этого необычного посетителя были явно ненормальными. Впрочем, карман согревали большие деньги, а душу мучило любопытство: не каждый день встречаются незнакомцы, которые покупают за четыреста баксов кусок металлолома, ценой долларов в двадцать, а потом разрисовывают его камнем со всех сторон. Тем временем шоу продолжалось.

Закончив с рунами, маг сел за руль. Теперь у автомобиля была магическая тяга, и для движения требовалось только обеспечить приток энергии. Повозившись ещё минут пять с астралом, маг настроил преобразование алхимической энергии в астрал рунного дуала. Жаль только, что бензина в баке было совсем немного. Маг выглянул в окно:

— А где тут ближайшая автозаправка?

— Через два блока направо, — служитель решил уже ничему не удивляться: «или сумасшедший, или розыгрыш какой–то», — подумал он, вспомнив почему–то Ефима Шифрина с его «дрындолётом»[49].

Маг закрыл окно, встроил регулятор потока маны в педаль газа и поехал. Сказать, что, глядя на это, служитель удивился, это ничего не сказать. При виде едущего автомобиля со снятой коробкой передач, да и вообще с незаведенным мотором, сотрудник дилерской тут же отбросил все сомнения, что незнакомец был сумасшедшим! Теперь он совершенно точно знал, что из двух человек здесь присутствующих, крыша съехала именно у него, а никак не у посетителя. Провожая глазами бесшумно удаляющийся автомобиль, у него в мозгу почему–то крутилась навязчивая мысль: «а покрывает ли мой иншуранс[50] психиатра?».

Удивительно, но до заправки Витольд добрался совершенно без приключений, ему даже удалось заправиться, расплатиться на кассе и купить кучу еды. Маг, прикинув расстояние до Вашингтона, понял, что путь будет неблизкий, поэтому лучше сочетать «приятное с полезным». Следовало запастись маной, а для этого было удобно питаться всю дорогу. Продавец на заправке немного удивился, когда незнакомец скупил полсотни бутербродов, пару килограммов картошки–фри и ещё кучу фруктов, но ничего не сказал, и даже помог магу донести всё до машины.

Устроившись в водительском кресле, Витольд призадумался: вести машину оказалось не очень простым делом. С непривычки он сильно напрягался и изрядно устал, проехав всего несколько кварталов. Учитывая плотный нью–йоркский поток машин, путешествие обещало быть весьма утомительным. Маг с тоской вспомнил своего коня и восхитительные конные прогулки с Лайлой по своему графству. Наконец он решил сотворить голема, пусть ведёт машину вместо него.

Отъехав в какой–то тупик, Витольд приступил к делу. На построение голема ушло более трёх часов времени и изрядный запас маны, но он того стоил: по внешнему виду похожий на человека, он не умел ничего кроме вождения автомобиля, знал карту автомобильных дорог до Вашингтона и правила дорожного движения, которые мастер быстро считал на заправке. Вершиной творчества являлась подпитка голема: маг умудрился запитать его от того же потока маны, который двигал автомобиль. Расход бензина должен будет возрасти в два–три раза, но даже это было оправдано.

Устроившись поудобнее в кресле рядом с водителем, Витольд с любопытством смотрел по сторонам, не забывая поглощать пищу. «Если честно, то бутерброды можно было сделать и получше, а картошку вовсе не обязательно было так сильно солить», — подумал маг, но всё же лучше такая еда, чем ничего. Ещё хуже оказался кофе — этот напиток вообще имел мало общего с тем, что называлось кофе на Кердане. Через пару часов он закончил петлять по узким городским улочкам и выехал в более или менее пустынную местность на широкую скоростную трассу. Поток машин становился всё реже и вскоре стал совсем редким. Маг обратил внимание, что, несмотря на весьма высокую скорость движения, они тем ни менее движутся заметно медленнее подавляющего большинства остальных автомобилей. Поинтересовавшись причиной у голема, он обнаружил, что тот строго соблюдает какое–то правило об ограничении скорости. Маг решил на правило наплевать, сейчас важнее была скорость перемещения, и приказал голему двигаться с максимально возможной скоростью.

Пол Смит припарковал служебную машину в кустах и, включив радар, выслеживал нарушителей. На этом участке шоссе скорость была ограничена шестьюдесятью пятью[51] милями в час. Следуя неписаным традициям, он не обращал внимания на тех, кто ехал на десятку больше: себе дороже потом судье объяснять, почему он прицепился к человеку, который ехал, скажем, шестьдесят семь mph[52].

Нарушитель нашёлся очень быстро, какой–то форд двигался никак не менее девяноста[53]. Включив мигалки, Пол быстро догнал форд и пристроился сзади. Водитель форда притормозил и свернул на обочину. Полицейский вышел из машины, подошёл к водителю и попросил документы. Вчитываясь в данные страхового полиса, он краем глаза на дороге увидел какое–то движение. Когда он поднял глаза, то заметил удаляющийся с чудовищной скоростью силуэт, причём уже очень далеко. Пол не мог даже приблизительно оценить скорость, так быстро ещё никто не ездил и его скорость явно превышала двести–двести пятьдесят миль в час[54].

— You are lucky![55] — полицейский швырнул все документы опешившему водителю и помчался к своей машине.

Взвыл форсированный двигатель Crown Victoria[56] и полицейский бросился в погоню, одновременно вызывая по рации подмогу. Следующий патруль хулигана так же пропустил и безнадёжно отстал. Даже выжимая из бедной машины почти двести миль в час, полицейский оставался далеко позади. За час такой гонки по федеральному шоссе к погоне были подключены федеральные службы, и даже авиация. При помощи вертолётов, локализовав автомобиль, полицейским пришлось полностью перекрыть федеральное шоссе, поставить несколько большегрузных автомобилей поперёк и ждать нарушителя. Таковой не замедлил показаться. Скорость была чудовищной, и, казалось, у автомобиля нет никаких шансов. Удивительно, но автомобиль успел затормозить. Без скрежета, визга и даже заноса: вот он нёсся и уже стоит. На дороге установилась мёртвая тишина, мотор у нарушителя не работал. Полицейские окружили машину, с оружием наперевес подошли и заглянули внутрь.

Современного человека не обязательно удивлять появлением инопланетян, тарелок или драконов. Достаточно и того, что открылось полицейским: самая обычная машина, которую можно встретить на любой свалке, пустая и с дыркой на месте коробки передач, через которую виден асфальт дороги. Сидение водителя завалено обёртками от бутербродов, огрызками от яблок, и шкурками от апельсинов и бананов. Больше в машине ничего примечательного не было. Полицейские смолкли, ошалело обходя машину со всех сторон. Наконец один из них открыл моторное отделение и взглянул на двигатель, ситуацию это не прояснило. Обычно машина, у которой из двигателя вынуты все свечи, передвигается не иначе, как при помощи тягловой силы типа «буксир». Потрогав двигатель рукой, полицейский понял, что догадка его верна: двигатель уже давно не работал, он был совершенно холодным… только вот этой «тягловой силы» в виде буксира никак не наблюдалось.

Чуть ранее, Витольд, наконец, справившись со всеми бутербродами и фруктами, заметил погоню, ещё через мгновение увидел и заслон. Выход был один: немедленный телепорт, чем он и воспользовался, переместившись из машины всего лишь за обочину скоростной трассы. Уже оттуда он дал команду голему срочно остановиться, а затем дематериализовал его. Наблюдая за суматохой полицейских, он подумал о том, что не вовремя он вляпался в неприятности. Он успел проделать только две трети пути, оставалось ещё изрядное расстояние, и теперь перед ним снова вставал вопрос транспортировки.

Повернувшись уходить, он чуть не столкнулся со сгорбленным бородатым старичком, которого, маг мог поклясться, ещё пару минут назад тут не было. Старик стоял, опираясь на резной деревянный посох очень тонкой работы.

— Эх! Молодой человек! Зря эт вы так делаете! — вздохнул старик, обратившись к Витольду, — я, конечно, понимаю молодость, неординарные магические способности, чужой мир… но всё–таки нельзя так безалаберно шкодничать! Вы развернётесь и умчитесь в свою Вселенную, а нам с этим жить.

— Ээээ… — Витольд не совсем пришёл в себя после вынужденной мгновенной телепортации и всей суеты, а тут ещё старикашка его совсем сбил с толку слишком уж обширными познаниями.

— Вы ведь с Керданы? — старик погладил бороду и ещё раз оценивающе осмотрел мага с ног до головы, — вижу, что с Керданы… беспокойная ныне планетка… то какой–то ваш безмозглый дракон повадился купаться в Лох–Нессе, чем будоражит народ уже лет двести. То какой–то не то орк, не то тролль лазит в Гималаях, пугая народ, кхе… кхе… они его за снежного человека сочли, а теперь ты ещё шкодничаешь.

— Это не мой дракон! — маг возразил чисто автоматически, лишь бы что–то сказать и выиграть время. Ситуация складывалась нестандартная.

— А чей же тогда? — старик с искренним удивлением уставился на мага.

— Понятия не имею, я не контролирую драконов на Кердане.

— А зря, — старик осуждающе помотал головой.

— А ты собственно кто такой? — наконец пришёл в себя маг.

— Я‑то? — старик на всякий случай оглянулся назад и, убедившись что там никого нет, а керданский маг спрашивает именно его, продолжил — Я – Ярох.

— Первый раз слышу это имя.

— Вы слишком молоды ещё, как я погляжу, вам и тысячи лет нет, откуда вам знать старого Яроха?

— Вы маг?

— Да, когда–то был, но то давно было… и не на Земле.

— Вы с Керданы? — Витольд внимательно осмотрел старика из астрала, старик был непохож ни на одну виденную им расу магов.

— Нет, что вы! Я никогда на Кердане и не был. Я с другого мира, но я там так давно не был, что можно считать — я с Земли, — старик махнул рукой и задумался.

— А сейчас вы кто?

— Бог, наверное, — усмехнулся старик, — сам же видишь, из местного астрала не вытащишь толком энергии. Единственный способ значительного притока маны здесь — это собирать то, что генерируют молитвы и вера людей. Во всяком случае, я другого не знаю. Постой, я же вижу, что у тебя есть запас маны! Как ты её добыл, если не знаешь таких простых вещей?

Старик впервые за время разговора действительно выглядел заинтересованным и взволнованным.

— У всех свои тайны, Ярох. И с какого культа ты собираешь побор? — Витольд заинтересованно воззрился на старика, — я прочитал кучу религиозной литературы, но никакого Яроха там не встретил.

— И не встретишь. Причём тут религиозная литература? Она для верующих, а ману мы, маги, тянем от того культа, к которому сможем получить доступ. Тебе никто из нас не скажет, странник, из какого культа каждый берёт свои ресурсы, никто не хочет рисковать. У нас тут паранойя по поводу собственной безопасности, любителей отобрать чужой культ для себя всегда хватает.

Старик встрепенулся:

— Погодь со своей болтовнёй! Надо всё–таки исправить то, что ты натворил, а то эти, — Ярох махнул в сторону полицейских, тупо копающихся во внутренностях автомобиля, — такого наговорят репортёрам, что перед всеми магами стыдно будет.

Ярох что–то бурча себе под нос направил свой посох по направлению машины. Тот час раздался взрыв, и машина превратилась в гору оплавленных обломков, а полицейские попадали на дорогу.

— Зачем ты людей запросто так убиваешь! — возмутился Витольд.

— Да ничего им не будет, не волнуйся, — Ярох махнул рукой, — я позаботился, они отделаются синяками да ссадинами, но зато не смогут вспомнить события последнего получаса.

Старик опять задумался, а архимаг решил не прерывать его, занявшись анализом услышанного. Прошло не меньше минут десяти, как старик очнулся:

— Я так понял ты недавно в этом мире. Что тебя привело сюда и куда ты направляешься? Только не спеши отвечать, от этого зависит твоя жизнь. Маги на Земле не любят пришельцев!

— Не пугай меня, дед! Я тебя не боюсь, — усмехнулся волшебник, — а на то, что здесь «не любят пришельцев», вот что я тебе скажу: называй–ка ты вещи своими именами — «не любят конкурентов».

— Пусть так, — нехотя согласился бородач, — только я тебя не пугаю, вижу, ты сильный маг, раз пробился с другого мира, только тут остались тоже самые… кхе… кхе… сильные.

— Скорее наглые и хитрые, — поправил его Витольд, — я знаю тех, кто обычно выживает.

—Какой ты въедливый, — неодобрительно покачал головой Ярох — я, между прочим, не просто так тебя спросил, помочь хочу. Твоё присутствие тут здорово всем мешает, ладно, эти вон полицейские теперь не будут сказки рассказывать, а сколько ты ещё тут напортачишь! Не буду же я по пятам за тобой бегать и твои ошибки исправлять, нам от тебя только хлопоты. Так всё–таки, отвечать будешь?

— Меня убили в моём мире.

— Ага… бывает, только никаких проблем это не делает, возвращайся к себе, аль не можешь?

— Могу, наверное. Но у меня тут дело осталось, надо в Советский Союз попасть.

— Туда перебросить не смогу, там у меня давняя вражда со многими, стар я уже для таких развлечений.

— Мне сказали, что туда можно добраться через советское посольство в Вашингтоне.

— Можно и так, только поосторожнее там, постарайся народ не пугать зазря. Добраться то ты доберёшься, но выбираться придётся при помощи магии, наделаешь шороху. Впрочем, это уже будут не мои проблемы, — Ярох саркастически ухмыльнулся.

— Постараюсь сильно народ не пугать, — совершенно искренне пообещал маг.

— Тогда тебе тут делать больше нечего, — старик взмахнул посохом и, очертив круг в воздухе, сотворил портал, — вот оно твоё посольство! Бывай, может когда–нибудь ещё встретимся!

— Спасибо тебе, Ярох, — Витольд, не раздумывая, шагнул в телепорт, и тут же стукнулся лбом о чугунную решётку

«Да уж, старость — не радость, не мог, что ли, телепорт хоть чуть–чуть подальше от забора открыть?!!», — с досадой подумал мастер, потирая ушибленный лоб.

Надпись сбоку гласила о том, что именно эта решётка и загораживает вход в посольство СССР.

Глава 46. Кердана. Лайла. Ответный удар

Как хорошо, оказывается, в родном замке!

«Всё–таки, где бы ни была, а дома всегда лучше!», — Лайла остановилась в библиотеке, скользнула взглядом по корешкам книг.

За время отсутствия ничего не изменилось. Подойдя к столику, она откупорила початую бутылку вина, того самого, которое они пили перед трансгрессией: удивительно, но, оказывается, его ещё осталось почти треть бутылки. Волшебница наполнила бокал, и при мыслях о Витольде слёзы навернулись на глаза. На людях, в присутствии посторонних, она ещё держалась. Вне дома было легче, а тут… каждая вещь, куда бы ни упал её взгляд, напоминала о нём.

Лайла глотала густое и ароматное вино и почти не чувствовала его вкуса.

«Нельзя раскисать!», — приказала она себе, хотя и знала, что стоит ей улечься в постель, и она проплачет всю ночь вместо сна.

Осушив бокал, Лайла пошла в лабораторию. Там тоже всё было совершенно без изменений. Опять достав склянку с кровью Витольда, волшебница перебрала содержимое маленькой шкатулочки на столе, из которой извлекла абсолютно чёрное гусиное перо. Когда перо было тщательно оточено, она достала из ящика стола не начатую колоду гадальных карт.

Сосредоточившись, Лайла приступила к очень тонкой и кропотливой работе: на каждую карту надо было нанести специальную руну. Сделать это требовалось максимально аккуратно. Чтобы не сбиться, она положила перед собой атлас гадальных рун и теперь, очень тщательно выверяя линии, наносила кровь Витольда на карты. Работа потребовала гораздо бóльших усилий и времени, чем рассчитывала волшебница. Только к вечеру карты были готовы, но сама Лайла была столь измотана, что о том, чтобы тот час приступить к ритуалу, не могло быть и речи.

Лайла спрятала готовую колоду в ящик стола, вернула и бутылку с кровью на место. Разминая затёкшие руки, она поправила причёску:

«Ох! Да как она вообще выглядит! Когда последний раз ухаживала за своей причёской?!!» — думала Лайла по дороге в обеденный зал.

Там её ждали. Кирк выглядел заметно лучше, он хоть и ворчал, но уже больше для виду. Одного взгляда на него было достаточно, чтобы понять, что тут ему действительно намного лучше, чем у эльфов. Артос выглядел как всегда собранным и подтянутым. Подали ужин, по случаю прибытия хозяйки дворецкий распорядился на ужин, не уступавший по размаху званому обеду. И это было только к лучшему.

— Кирк, а почему ты так не любишь эльфов? — Лайлу заинтересовала не столько сама неприязнь, сколько ощущение того, что Кирку действительно было почему–то плохо в эльфийском лесу.

— А за что мне их любить? — насупился гном.

— Плохого они же ничего не делали, даже помогали, как могли.

— Не делали… только меня чуть в могилу не свели, я уж думал, что и не выберусь живым из этого проклятого леса.

— Почему?

— Лайла, их магия и их лес действуют на нас, гномов, губительно. Не знаю, как они это делают, но самый верный способ за месяц другой свести гнома в могилу — это поселить его в их лесу. Наверное, они специально что–то наколдовали, чтобы извести гномов, — вспомнив что–то, Кирк злорадно улыбнулся, — но наши колдуны в древности тоже были ребята — не промах, если эльфа затащить в наши горы, то он через пару месяцев лапти отбросит!

— Понятно, вы друг друга стóите, — резюмировала хозяйка замка.

— Не смей сравнивать благородного гнома с каким–то эльфийским отродьем! — побагровел гном. Его борода встопорщилась и теперь смешно торчала во все стороны. Учитывая маленький рост, гном в гневе был скорее смешон, чем страшен. Лайла с трудом сдержала смешок и смогла сохранить серьёзное выражение лица:

— Извини, пожалуйста! Я не хотела тебя обидеть. Я больше не буду!

— Вот так, то лучше, — пробурчал гном.

— А как у тебя дела? — Лайла обернулась к Артосу.

— Осмотрел зáмок, укрепления, охрану и тому подобное, — обстоятельно начал докладывать старый солдат, — всё выглядит отлично. В таком замке оборону можно держать даже не годами, а десятилетиями. Гвардейцы в отличной форме и хорошо натренированы. Если честно, то я бы не опасался прямого военного нападения: с такой защитой тут армию можно на приступе положить и не на локоть не продвинуться. Разве что магия…

— Магически замок очень хорошо укреплён и среди магов считается одним из самых неприступных.

— Даже в отсутствие архимага?

— Хорош бы был архимаг и его зáмок, если бы требовалось постоянное его присутствие для охраны, — хмыкнула Лайла, — Нет, Артос, обычно магическая защита строится на принципах автономности и работает без вмешательства архимага, его личное участие — это самый крайний случай.

— Это не может не радовать! Думаю, открытого конфликта можно не опасаться.

— А чего надо опасаться?

— Бойцов серого фронта: кинжала, яда, подкупа, удавки, порчи и т. п. Неужто забыла этот кинжал из минипортала у эльфов?

— Не забыла, но тут такие штучки не проходят. Мой зáмок очень хорошо магически защищён, а это значит, что любой телепорт немедленно оказывается под контролем. Всё, что из любого телепорта вываливается в зáмок, немедленно причисляется к категории «экстремально опасных сущностей» и подлежит жёсткому контролю со стороны магических защитных средств. Скорее всего, такой клинок вообще не сможет пролететь через портал.

— Это, конечно, радует, но я бы не обольщался. Гильдия убийц славится особыми талантами по способам «работы с их клиентами». Их девиз гласит, что не существует идеальных защит, не бывает абсолютно защищённых мест, а «заказанный клиент» не может абсолютно надёжно спрятаться от них нигде, кроме разве что собственного гроба. Будь настороже, судя по минипорту и кинжалу в нём, тебя заказали не простому убийце, а как раз такому, который специализируется на убийстве магов. Это особая каста, их очень немного, не больше десятка, но это специалисты высочайшего класса. Берут за свою работу они очень много, так, чтобы можно было лет десять безбедно жить, а то и всю жизнь. Заказы они принимают очень редко, говорят, что не чаще одного в пять–десять лет, но тренируются каждый день до изнеможения.

— Откуда такие подробности?

— В молодости чуть было не попал в эту гильдию, был у меня один друг детства, который сам туда вступил и меня подбивал. Но мне повезло, вовремя одумался, а его выследили гвардейцы и повесили после неудачного покушения. Если б не это, у меня не было бы шансов: с такими знаниями можно либо работать на гильдию, либо уйти из гильдии на шесть локтей под землю с кинжалом в груди. Только прошу не распространяться никому на эту тему. Хоть я уже и стар, но хочется остаток жизни провести в покое и пожить дольше.

— Я никому не скажу, — искренне заверила его Лайла.

— Очень надо всякую ерунду молоть, буду молчать, — на удивление легко и без капризов согласился гном.

После ароматного чая друзья разошлись по своим комнатам. Несмотря на опасения всяких кошмаров, Лайла спала крепко и отлично выспалась. Наверное, сказалась сильная усталость и пресыщенность событиями предыдущего дня, да и сон в собственной постели всегда слаще, чем где бы то ни было. Утро выдалось хмурым, холодным и пасмурным, подстать настроению. Лайла поспешила принять ванну, наспех выпила чашку принесенного дворецким кофе, и, не откладывая на потóм, поспешила в лабораторию. Она чувствовала себя достаточно отдохнувшей, чтобы более не медлить с ритуалом. Кофе добавил бодрости. Почему–то вспомнились полушутливые насмешки мастера над её привычкой постоянно пить кофе, её любовь к этому напитку никто из знакомых не разделял. Сам мастер пил или чай или вино, и лишь изредка, за компанию, мог выпить кофе.

Лайла достала колоду, вчерашнее перо, чернильницу и бутылочку с остатками крови. Осталась последняя руна, самая главная. Лайла обмакнула перо в кровь и медленно начала чертить руну на тыльной стороне правой руки. Работать левой рукой было трудно, но другого варианта не существовало. Мир, при наличии суперсимметрии[57], был несимметричен в пределах используемых изменений, и многие колдовства имели выраженную хиральность[58].

Покончив с этой процедурой, Лайла подождала, пока кровь полностью высохнет, и аккуратно спрятала бутылочку и чернильницу. Когда рабочий стол был полностью освобождён, она приступила к ритуалу. Это был довольно сложный пасьянс, Пасьянс Кровной Цепи, который раскладывался сразу в двух плоскостях: обычной и астральной. Каждая карта с руной имели свою конфигурацию астрального поля и взаимодействовали с токами энергии астрала, в обычном же трёхмерном пространстве карты были перетасованы случайным образом, что стабилизировало вероятностные флуктуации временнóго континуума. Пасьянс был не из быстрых, и, кроме того, он требовал от мага максимальной сосредоточенности и постоянной подпитки энергией извне.

Лайла очень скоро перестала замечать всё вокруг, сосредоточившись только на картах и их энергетических полях. Наконец пасьянс был разложен. Семь башен по углам фиксировали вектора: по одному на каждое измерение, один астральный и один временной вектора, один ментальный и один физический. В средине, наконец, выстроился астральный псевдофантом искомого мага. Лайла добивалась конгруэнтности астральных полей крови Витольда и полученного псевдофантома с особой тщательностью. Оглядывая получившийся расклад и в трёхмерном объектном мире и в астрале, Лайла с гордостью отметила, что она превзошла себя и даже, наверное, своего учителя. Ещё никогда она не видела столь идеальной настройки и столь аккуратной работы ни у себя, ни у других магов. Ей было чем гордиться, хотя и несколько преждевременно: предстояло самое сложное.

Вся система пока была идеально выстроена, но оставалась мертва, каждый элемент Кровной Цепи существовал отдельно и без связи с другими и без потока энергии не функционировал. Наступал самый сложный этап: наполнение элементов сущностью, в процессе его нужно было вдохнуть в выстроенную систему энергию, заставить войти в резонанс, чтобы она зажила своей жизнью, и тогда… Что будет тогда Лайла не знала. По идее Цепь сможет выяснить, жив ли мастер и в какой форме он существует. Маги древности иногда упоминали в своих сочинениях, что при исключительной настройке и большом везении, возможно установить ментальную связь с искомым разумом, или даже открыть портал для него. Впрочем, никаких достоверных сведений о том, что у кого–то подобное получилось, Лайла не нашла. Однако девушку толкало отчаяние, и даже непроверенные слухи порождали надежду.

Лайла в позе лотоса устроилась на огромном лабораторном столе. Получасовая медитация полностью сосредоточила девушку на ритуале, отрешила от мира, привела в соответствие с астралом и открыло её каналы для энергии. Потоки маны хлынули в хрупкое тело волшебницы и, пройдя через него, накапливались в начертанной на руке руне. Когда жжение от переизбытка энергии стало нестерпимым, Лайла положила руку на карточный фантом в средине пасьянса. Энергия хлынула через её тело в псевдофантом, оттуда оживила цепи и соединила его с башнями. Вся Цепь ожила, заискрилась, переливаясь многоцветными огоньками.

Лайла слилась с Системой Кровной Цепи. Стараясь добиться полного единения с фантомом и башнями, магичка всё крепче и крепче связывала себя кровными цепями. Это было опасно, любой неверный шаг в течение всего времени до конца ритуала и никто не смог бы её спасти, но в то же время это являлось единственным шансом достигнуть небывалой мощи творимого аркана. Исключительно близкое взаимодействие с Системой давало дополнительный шанс на успех, который она никак не могла упустить. Волшебница была полностью уверена в своих силах, пока всё шло даже лучше, чем она осмелилась надеяться: то ли сказывался её опыт, то ли вложенная в творимое колдовство душа и любовь, то ли и то и другое. Лайла определённо предчувствовала уверенность, что у неё всё получится.

Достигнув пика единения, колдунья начала сначала осторожно, а потом всё более интенсивно призывать разум архимага. Он не откликался. Девушка оценила состояние башен, оно было крайне странным, координаты физического мира просто не могли быть мнимыми, а астральная координата отрицательной, но в то же время башня хаоса, физическая и ментальные башни говорили о том, что минимальный уровень контакта установлен. Лайла перебирала в памяти, что могли бы означать такие странные координаты, и не смогла найти упоминаний о таком.

«Что ж, если что–то встречается впервые, то кто–то же должен быть первым, так почему бы и не я?», — подумала колдунья и усилила напор.

Поток маны стал стремительным, но, пройдя через тело девушки, он поглощался псевдофантомом с невиданной быстротой. Энергия просто стекала в воронку конструкции, как в бездонную пропасть. Лайла такого явления никогда не отмечала, обычно любые астральные конструкции имели определённую магическую ёмкость, причём довольно ограниченную. Здесь же ёмкость сотворённой Системы была потрясающе большой! Мало того, казалось, что уже не Лайла толкает ману в Цепь, а сама Цепь теперь активно вытягивает ману с жадностью оголодавшего зверя.

Уяснив тщетность дальнейших попыток усиления контакта и невозможность узнать что–то более определённое, Лайла попыталась прекратить поток маны. Сразу это не получилось: поток был столь силён, что его никак не удавалось перекрыть обычным способом. Лайла собрала воедино всю свою волю и постепенно капля за каплей перекрывала поток, отделяя от него небольшие ручейки и перекрывая их по отдельности. Дело сдвинулось с мёртвой точки, но очень и очень медленно. За полчаса неимоверных усилий поток маны удалось уменьшить всего на несколько процентов, но даже это обнадёживало. Волшебница убедилась, что эту битву она сможет выиграть и у неё есть хороший шанс разорвать аркан, пусть не сразу, пусть ценой очень долгой борьбы, но ничего невозможного здесь нет.

Внезапно жуткая боль скрутила тело Лайлы, каналы следования энергии стянуло невидимым жгутом, а поток энергии хлынул напрямую, разрывая тело волшебницы и разрушая преграды. Весь прогресс, достигнутый за час с таким трудом, был уничтожен, а поток маны не только не уменьшился, а значительно возрос. Только теперь уже структурированный магический поток превратился в бушующую неуправляемую стихию, быстро разрушающую тело чародейки. Лайла пока сопротивлялась, но чувствовала, что быстро слабеет, и теперь её хватит ещё на час не более.

«Что произошло? Почему?!! Ведь всё было так гладко! Этого просто не может быть! Почему её тело вдруг отказало в самый неподходящий момент?», — мысли скакали галопом, и она лихорадочно пыталась найти ответ на эти вопросы, почему–то казалось, что если будет найден ответ, у неё может появиться шанс.

«Это нападение», — в её голове прозвучал ответ, голос был незнакомым, хотя шум в голове был такой, что Лайла еле разбирала слова неведомого собеседника.

«Кто это? Что за нападение?», — туман в голове мешал ориентироваться, и ворочать мысли приходилось, только прилагая чрезвычайные усилия.

«Ты должна произнести формулу i80! Не забудь! Это очень важно!», — это было последним, что она услышала, и тотчас мир померк для её магичества графини Лайлы де Льеро.

Глава 47. Кердана. Кира. Путешествие продолжается

Здание, в котором очутилась Кира, было столь странным, что воительница совсем растерялась. Если о пещерах драконов ходили легенды, а о дворцах халифов и эмиров болтали все кому не лень, пережёвывая сплетни, принесенные пиратами, то дворец, в котором она неожиданно очутилась, был абсолютно чужд чему бы то ни было. Даже в сказках девушка не слышала ни о чём подобном. Высокие своды длиннющих коридоров имели угловатые формы, вместо одной из торцевых стен было вставлено стекло и, выглянув наружу, девушка зажмурилась. Буквально в локте от её ног разверзалась пропасть повыше самой высокой скалы её родного острова в несколько раз. Неподалёку стояли, видимо такие же дворцы из стекла и камня: с острыми рублеными углами, высокие и узкие, они теснились неприлично близко друг к другу, не имея даже намёка на какие–либо дворы и разделявшиеся лишь узкими улочками, запруженными многочисленными экипажами.

В коридоре не было ни души, и это обрадовало воительницу. Она осторожно заглянула в одну из дверей и обнаружила весьма бедно обставленную угловатую комнату с множеством стульев и несколькими столами. В комнате тоже никого не было. В коридор выходило ещё множество дверей, и Кира стала планомерно и предельно осторожно обследовать каждую из них. К сожалению, все остальные двери были заперты, за исключением лишь одной, которая вела в туалет. Оказавшись в туалете, девушка проверила, что там больше никого нет, закрыла на щеколду дверь и взглянула в большое зеркало перед рукомойником. Лучше бы она в него и не смотрела! Это было ужасно! Из глубины на неё смотрела гулящая девка из портового квартала, хотя нет, не совсем точно… таких гулящих и бесстыжих шлюх на островах даже в припортовых борделях встретить было трудно. Хотя нельзя не признать, что одежда была весьма дорогой, что, впрочем, никак не делало её лучше.

Одетое на ней платье было из совершенно прозрачного шёлка, оно оказалось таким коротким, что задиралось, оголяя срамные места при малейшем движении. Вырезы лифа не только почти ничего не скрывали, но скорее подчёркивали формы, а тончайшая и прозрачная ткань позволяла увидеть не только все выпуклости, но даже оценить их цвет. Более никакой одежды не предусматривалось. Нанесенный макияж на лице оказался подстать одежде. Толстый слой, теперь уже смазанных туши, румян, белил, пудры и помады создавали неизгладимое впечатление. Её всегда прямые как солома и тёмные волосы теперь были отбелены в почти белый цвет и завиты многочисленными кудряшками, которые венчались многочисленными бантиками. На шее болтались какие–то ожерелья и бусы.

Она опустила глаза: вздувавшийся лиловый синяк на внутренней стороне бедра, подарок от эмира, почему–то, не только не контрастировал с её теперешним видом, а наоборот «органически соответствовал ему». На другом бедре Кира заметила тонкий засохший ручеёк крови… Её стошнило от воспоминаний.

Презрев на необычную обстановку, неизвестное местоположение и возможные опасности, она яростно набросилась на бадью с водой и умывальник. Не менее часа потребовалось воительнице, чтобы окончательно смыть макияж, вымыть голову и избавиться как от бантиков, так и от всех остальных «украшательств». Мытьё головы, к сожалению, никак не отразилось ни на «завитости» волос, ни на их рахитичном цвете, разве что, вместо пуделеобразной причёски теперь наблюдался просто беспорядочно торчащий колтун завитушек. Видимо была применена какая–то магическая укладка волос.

«И то лучше», — подумала Кира, — «лучше быть похожей на нищенку или бродяжку, чем на проститутку».

Обследовав своё тело, она нашла его в относительном порядке, кроме наливающегося, но совершенно безобидного, синяка на бедре, ничего более серьёзного она не обнаружила. Сложнее было с одеждой, в том платье не выделяться из толпы можно было разве что в самом бесстыдном вертепе, «или в эмирском дворце» — добавила про себя Кира. Последним на повестке дня стоял вопрос об оружии. Сволочной маг, телепортировавший её сюда, умудрился так быстро захлопнуть очень узкий телепорт, что данная ей шпага при телепортации вывернулась из её руки, чуть не вывихнув её правую кисть, и теперь пребывала где угодно, только не с Кирой.

Который раз осмотрев туалетную комнату, она, наконец, остановила свой взгляд на карнизе. Встав на перевёрнутую, и уже пустую бадью из–под воды, воительница дотянулась до карниза и резким движением вырвала его из державших пазов. Теперь в её распоряжении была штора и металлический шест, на котором эта штора висела. Не бог весть какое оружие, но всё же лучше, чем никакого. Девушка попробовала приспособить штору вместо платья, или хотя бы как накидку. Ничего не вышло. Материал был очень толстый, грубый и тяжёлый. С сожалением она отбросила непригодную материю и забрала шест.

Ещё раз оглянув себя в зеркало, Кира внезапно рассмеялась: её вид мог сейчас послужить отличным оружием. Мало того, что от уличной шлюхи редко кто ожидает виртуозного владения шестом, но и взгляды возможных противников мужского пола будут наверняка прикованы вовсе не к её замахам и движениям, а к тем частям тела, что аппетитно выглядывают сверху и снизу из–под прозрачной сорочки. Ей вспомнилась история, рассказанная давным–давно в таверне одним из пиратов, о том, что однажды одну гвидонскую лавку ограбила совершенно голая девица с маской на лице. В последствии никто из свидетелей, включая владельца злосчастной лавки, не смог припомнить ничего конкретного, ни что говорила девица, ни что она украла, ни куда убежала и с кем, ни каких–либо примет этой девицы, окромя того, что «сиськи у неё были — во! Задница — о–го–го! А ноги — просто офигеть!».

Настроение от этого значительно улучшилось, тем более, тут же пришли на ум и поучения Ван Чена: «если ты жива, значит, ничего ужасного ещё не произошло, а если при этом и свободна, то значит у тебя вообще всё просто замечательно. Пусть домохозяйки расстраиваются из–за других мелочей, воительнице это не к лицу». В туалет вежливо постучали, потом настойчивее.

Кира подкралась к двери, резко отворив дверь, она стукнула шестом по лбу какую–то расфуфыренную девицу. Жертва нападения охнула и мягко осела на пол, поддерживаемая нападавшей. Кира затащила её в туалет, соорудила из тряпки кляп и принялась быстро раздевать бессознательную незнакомку. Ростом девица была выше Киры, но значительно тоньше и с совершенно плоской грудью. Поэтому, вся одежда, которой смогла воспользоваться воительница, заключалась в ярко–красной облегающей юбке до колен («как я терпеть не могу эти сковывающие движения юбки!») и серовато–неопределённого цвета жакета, застегнув который, можно было хотя бы немного прикрыть выпирающие из–под белья прелести. Беглый взгляд на туфли незнакомки на очень высокой и тонкой шпильке проинформировал об их полной непригодности для носки. В них не то что воевать, а просто ходить было смертельно опасно. Если юбка ещё растягивалась и сидела более или менее удобно, то жакет обтягивал тело со значительным напряжением, и Кира была уверена: случись сражаться, пуговицы от жакета разлетятся в разные стороны в мгновения ока. И всё–таки это было лучше, чем ничего, по крайней мере, теперь можно сойти за дурнушку, а не за проститутку… только вот шест от карниза мало вписывался в теперешний антураж.

Выйдя в коридор, Кира стала пробираться мелкими перебежками от ниши к нише, прислушиваясь к звукам. Вскоре она набрела на лестницу, и начала спускаться. Пока ей везло идти незамеченной, в здании было на редкость немного народа. Через несколько этажей лестница закончилась, и девушка выглянула в коридор. Никого. Этот коридор существенно отличался от предыдущего, он был такой же угловатый, но на полу был расстелен дорогой ковёр, а стены украшены картинами. Ковёр заметно облегчил бесшумное продвижение воительницы.

Завернув за угол, она услышала голоса из приоткрытой двери. Бесшумно подкравшись, Кира прислушалась. Разговаривали двое мужчин. Голос одного из них был подозрительно похож на знакомца из драконовой пещеры, другим был сочный баритон, который Кира слышала совершенно точно впервые.

— Логан, ты меня разочаровываешь! Ты не выполняешь наши договорённости! — «баритон» выражал неудовольствие.

— Манберг, я не виноват, что этот чёртов архимаг постоянно путается у меня под ногами! — мужчина из драконовой пещеры был разозлён, — Это была твоя идея, привлечь орков! Эти идиоты всё испортили: зачем–то послали всех своих магов сражаться с фионцем, с предсказуемым результатом, а потом подослали наёмных убийц к его жене. Теперь я очень удивлюсь, если через неделю в Вердии останется хоть один живой орк.

— А кого мне было привлекать? Гоблинов?!!

— Да какого чёрта! Ты знаешь мою ситуацию, мне позарез нужна твоя помощь, я окажу любую услугу сейчас или в будущем! Но нельзя же давать мне невыполнимое задание! Ты бы ещё предложил мне самолично извести Совет Архимагов.

— Логан, не зли меня, или ты работаешь добросовестно и исправляешь допущенные ошибки или мы умываем руки, а ты ещё платишь…

— Тихо! Тут кто–то есть!

— Да никого тут на фиг нету! Здание тщательно охраняется! Мышь не проскочит. Кроме этой дуры Эммы тут никого нет сегодня, выходной же.

— Мышь может и не проскочит, а маг запросто!

При этих словах Кира попятилась от двери, но далеко отойти не сумела. Уже знакомый мужчина выскочил из дверей и изумлённо вытаращился на неё:

— Ага! Так ты шпионка!

Кира скользнула в сторону и попыталась стукнуть незнакомца шестом. Шест наткнулся на невидимую преграду и отскочил, а мужчина швырнул в неё светящийся болид, видимо шаровую молнию. Рефлексы не подвели воительницу, и она успела увернуться, правда, рукав всё–таки зацепило и жакет начал тлеть. Ещё выпад и шест ударил мужчину в живот, на сей раз, пробив защиту. Он согнулся пополам и схватился за ушибленное место. Вторым ударом она собиралась ударить его по голове, но внезапно её движения резко замедлились. Она почувствовала себя, как муха, попавшая в мёд.

— Попалась!

Выскочивший из дверей второй мужчина был староват, лыс, и в руках держал какую–то штуку с большой красной кнопкой:

— Теперь не убежишь!

— Манберг, с меня хоть действие твоего протектора сними!

Мужчина что–то повернул на штуке, и Логан приобрёл вновь способность двигаться:

— Спасибо! И что нам с ней делать? Она явная шпионка!

— Ты её знаешь? — Манберг с подозрением уставился на Логана.

— Эээ… видел, кажется, где–то, — промямлил Логан.

«Не хочет рассказывать про знакомство с драконом», — догадалась Кира.

— А мне сдаётся это какая–то шлюха… — Манберг оценивающе присмотрелся к Кире, — хотя и напялила на себя шмотки моей секретарши. Это ничего, если она прибила эту дуру, я только спасибо скажу, сам не знал, как от неё отделаться, чёрт бы побрал эти профсоюзы, если не можешь выгнать бездарную тунеядку!

— Забудь о своей секретарше! — Логан был на взводе, — как эта фифочка попала в тщательно охраняемый офис, если ты говоришь, что это обычная шлюха?

— Да очень просто, не удовлетворила какого–то мага, он и швырнул её куда не попадя!

— Версия интересная, но допросить бы её…

— Как? Нанимать мага дорого, и она могла много слышать…

— Я найду специалиста, сможешь её удержать до завтра?

— Смогу, бери её и пошли в подвал.

Логан легко поднял Киру и взвалил себе на плечо:

«Откуда столько силы в таком тщедушном теле?» — подумала она, всеми силами пытаясь освободиться. Ничего не получалось, колдовство действовало весьма надёжно. Все движения были столь сильно замедленны, что девушку практически полностью обезвредили.

Они ещё долго петляли по каким–то коридорам и лестницам. Кира уже начала подозревать, что мужчины никогда не выберутся из этого лабиринта проходов, как Манберг объявил:

— Всё, дошли, здесь склады моей фирмы, сюда никто не заходит, а ключи есть только у меня. Давай её в эту комнату, она пока совсем пустая.

Логан сбросил Киру на каменный пол, даже не позаботившись её придержать. При падении, она больно стукнулась бедром, подвернула руку и так приложилась к камню виском, что на мгновение у неё потемнело в глазах.

— А замóк тут хороший?

— Отличный! Магический, самый современный, единичный экземпляр.

— Может оставить ей попить и поесть?

— На фиг! Более сговорчивой к завтрашнему дню будет, — Манберг захлопнул дверь и, сковывавшая девушку магия, внезапно исчезла.

Кира присела, пробуя пошевелить повреждённой рукой, похоже, что ни перелома, ни вывиха не было, только ушиб. Она огляделась: комната была очень маленькая, без окон, и вообще чего–либо, но светлая. Рассеянный белый свет испускал сам потолок. Она исследовала каждую пядь стен и уделила особое внимание двери. Пока никаких зацепок, способных подсказать путь к освобождению, она не видела. Так ничего и не обнаружив полезного, Кира улеглась в углу и попыталась заснуть, ей нужен был полноценный отдых после стольких приключений.

Глава 48. Земля. В Харьковской городской больнице № 15

Лайла очнулась в престранной комнате. Она лежала в одном только халате на убогой кровати, привязанной за руки. Обвивавшие запястья, петли толстых верёвок хоть и не стягивали до боли и оставляли значительную свободу действий, но были совершенно недоступны, чтобы от них избавиться. Голова мучительно болела, и соображала с большим трудом. Проанализировав своё состояние, Лайла пришла к выводу, что её опоили какой–то гадостью, которая мешает думать.

К счастью, возможность думать полностью не была блокирована. Осматривая однотонный потолок и стены, Лайла попыталась восстановить последние события в памяти. К немалому удивлению, это оказалось вовсе не сложно, очень быстро девушка вспомнила всё до последнего момента:

«Выходит, что со мной что–то случилось, я не смогла удержать энергию аркана Кровной Цепи и меня кто–то или что–то за мгновение до смерти перебросило сюда. Узнать бы ещё сюда — это то есть куда?».

Получалось вполне логично, если бы только не обилие всевозможных навязчивых вопросов: что произошло с ней, кто ей помог и где она сейчас находится. Закончить мысль она не успела, потому что в комнату зашла какая–то женщина в белых одеждах и что–то спросила. Язык был незнакомым. Лайла ответила:

— Не понимаю, — только теперь уже женщина её не поняла, но только покачала головой. Потрогала зачем–то её лоб, взяла за руку, подержав немного, отпустила и покинула комнату.

Смысл действий был не совсем понятен. Лайла выгнула голову, чтобы взглянуть на недоступную взору стену со стороны головы: увиденное оправдало не самые лучшие предчувствия, на маленьком, словно бойница, окне стояла толстая ржавая решётка.

«Значит, я в тюрьме», — такая мысль не могла обрадовать, хотя и не сильно огорчила волшебницу.

Если тут тюрьма, тогда условия здесь ещё не такие уж и плохие, привязана она всё–таки верёвками и не туго, а вовсе не прикована цепями, а в комнате чисто и убрано. Чем дальше Лайла перебирала в уме факты, тем скорее приходила к выводу о том, что это была самая странная тюрьма из всех доселе виданных ею.

«Язык! Язык незнакомки!» — вдруг осенило Лайлу, — «что это был за язык?».

Мысль была навязчивой, но ничего толкового в голову не приходило. В подготовку Лайлы, как и любого мага на Кердане входило изучение иностранных языков, с магической поддержкой при их изучении, все маги Керданы, владели практически всеми основными языками Керданы, разве что за исключением языка драконов, да диалектов мелких островных племён. Так ничего не придумав путного по поводу языка, Лайла попробовала осмотреться в астрале и… у неё ничего не вышло! Проклятый препарат, угнетавший мышление, мешал сосредоточиться. У волшебницы никак не выходило достигнуть нужной концентрации внимания, и магическая сфера ускользала от Лайлы. Это было отчасти похоже на то, как она чувствовала себя после той памятной татуировки орков. Только в отличие от татуировки, теперь была уверенность, что если удастся сосредоточиться, то колдовать она сможет.

Ещё немного повозившись с попыткой заглянуть в астрал, Лайла откинулась на кровати. Голова теперь гудела даже сильнее, да и усталость навалилась немаленькая. Лайла решила немного передохнуть перед новыми попытками колдовства. Пока суть да дело, она продолжила анализ того, что её привело в такое состояние. Вдруг её как током пробило, ведь неизвестный голос тогда настоятельно требовал… Лайла попыталась воспроизвести фразу как можно более точно: «Ты должна произнести формулу i80!». Лайла представила себе справочник по магическим формулам.

Подготовка магов включала в себя развитие фотографической памяти и Лайла могла путём небольших усилий вывести себе перед взором мысленно любую страницу из основных справочников. Пролистав мысленно оглавление, она быстро нашла «формулы категории i», это оказались формулы материализации. Дальше пришлось лезть в сам текст: «материализация големов… не то, дальше… материализация чувственных идей… это только i56, ещё где–то страниц пять вперёд… ага, i80‑материализация матриц и прелиминированных[59] объектов». Лайла устало откинулась на подушку: «Чтобы что–то активировать, надо бы сначала знать что именно… так? Или не так?». Никаких мыслей о том, что именно надо активировать у Лайлы не было. И вообще, проклятое снадобье настолько сильно отупляло разум, что думать получалось с очень большим трудом, да и результаты не впечатляли. Так ничего путного и не сообразив, волшебница погрузилась в сон.

Проснулась Лайла оттого, что её разбудила какая–то пожилая женщина, но тоже в белых одеждах. Она принялась кормить её с ложки какой–то совершенно невкусной пищей. Как ни противно было, когда тебя кормят малосъедобной гадостью, да ещё и насильно с ложки, волшебница заставила себя есть. По поведению женщины она поняла, что сопротивляться совершенно бесполезно, кроме всего, на заднем плане мелькала мысль, что еда — это хоть и небольшая, но энергия, которая очень скоро пригодится. Покончив с едой, женщина принялась за туалет. Лайле было стыдно, но ничего поделать она не могла, языковый барьер мешал хоть как–то объяснить, что поесть и сходить в туалет она вполне в состоянии и без чужой помощи. Кроме того, сильно мешало действие наркотика, всё ещё тормозившего её мышление и мешавшее концентрации.

Когда женщина оставила её в покое, Лайла твёрдо решила, что надо немедленно что–то предпринимать. Валяться и далее в таком состоянии не было никакого желания. Тут она вновь вспомнила про i80, и решила что надо попробовать. Раз её просили активировать, с неё не убудет, надо активировать. Ответ на вопрос «Что именно надо активировать?» после сна решился неожиданно легко: «Да какая разница что! Пусть активируется то, что будет самым ближним или самым легко активируемым!». Заклинание для активации было боевым, причём специально оптимизированным под использование в любых самых тяжёлых условиях. Волшебница вспомнила цитату из учебника: «… активация прелиминированных объектов — практически единственное заклинание, способное сработать в чрезвычайных ситуациях наподобие перекрытия астральных потоков или при серьёзных повреждениях тела волшебника, не совместимых с …».

Даже такое простое заклинание давалось с огромным трудом. Лайла уже более десятка раз сбивалась на чтении совсем простого подготовительного псалма. Помимо почти полной невозможности сосредоточиться, почему–то возникала тупая дёргающая боль во всём теле, и особенно в голове, при произнесении каждого слова. Только через полтора часа, вся взмокшая, обессиленная и истерзанная волшебница, наконец смогла одолеть эту формулу. Эффект был потрясающим — дикая боль пронзила всё тело, такое впечатление что её сначала посадили на кол, а теперь варят заживо. Лайла дико заорала и через мгновение потеряла сознание.

В себя она пришла только вечером, отметив темноту в окне и приглушенный искусственный свет в комнате. Голова была ещё более тяжёлой, а мысли более спутанными, чем до этого.

«Наверное, мне добавили ещё наркотика», — догадалась волшебница.

Единственным положительным моментом было то, что левую руку что–то грело, что–то такое приятное… Лайла даже не могла сформулировать ощущения, но веяло чем–то родным и привычным в этом странном и враждебном окружении. Лайла попыталась взглянуть на руку, немного оттянув её и изогнувшись, она умудрилась взглянуть на свои пальцы. Волшебница чуть не вскрикнула от удивления: на пальце покоился перстень — Грааль, тот который они готовили так долго перед трансгрессией мастера. Присмотревшись внимательнее, Лайла поняла, что этот Грааль был только похожим на тот. Артефакт, покоившийся на её руке, был несколько меньше, а вместо изумруда в оправу был вставлен сапфир.

Лайла мысленно потянулась к Граалю и получила незамедлительный ответ. Грааль мягко, по–дружески пожал её палец и ответил теплом, от которого вдруг стало спокойно. Внезапно, словно тёплая волна прокатилась от Грааля по всему телу девушки. Лайла тотчас почувствовала творимое волшебство, и, словно из ниоткуда, материализовался лист пергамента с каким–то текстом в руке. Ещё раз вывернувшись, Лайла попробовала прочитать текст, читать в такой позе было неудобно, сильно мешало торчавшее одеяло, но не невозможно.

Лайла!

Это послание от меня, Криса. На тебя было совершено покушение, кто–то добавил яд в твой кофе, и он начал действовать в момент, когда ты была максимально уязвима. Это какой–то специальный яд для магов, который работает именно по этому принципу, так как шансов убить мага обычным ядом, как ты понимаешь, практически нет. Извини, я не смог уследить кто, когда и как добавил яд в кофе, но могу лишь сообщить тебе, что с кофе имели контакт только готовившая его старшая горничная и принёсший его дворецкий.

Как бы там ни было, если ты читаешь эти строки, то Витольду удалась задуманная им защита на непредвиденный и самый крайний случай. Если ты помнишь, он всегда напитывал меня энергией, но он не посвящал тебя, что уже давно приготовил из меня Грааль, готовый активироваться при необходимости. Последним звеном моей подготовки была впитанная сила архимага Мартиньи, и теперь я с гордостью могу заметить, что являлся непревзойдённым Керданским артефактом по своей мощи.

При возникновении фатальной угрозы твоей жизни я был вынужден трансгрессировать тебя. По правде говоря, моё предназначение было в том, чтобы дать тебе дополнительный очень мощный щит, но в данной ситуации это бы не помогло. Кроме того, твоё безрассудное колдовство открыло астральную дыру в этот мир, который столь беден астралом, что начал интенсивно затягивать в себя астральную энергию Керданы. Ты сама стала коллектором энергетического потока, и потому я счёл, что если уж я не смогу спасти тебя на Кердане, то в данной ситуации смогу твою астральную сущность выбросить в этот мир вместе с потоком маны. Технически это оказалось не очень сложным.

Я уже почти закончил писать послание. Как прочитаешь письмо, сделай ревизию запасов заклинаний, спрятанных в Граале, надеюсь, что они окажутся очень полезными для тебя. Ещё мгновение и я развоплощусь в матрицу, которую тебе надо будет активировать, поэтому прощай! Ты больше не увидишь Криса, я буду неживым и неразумным астральным контейнером. Желаю тебе успехов.

Крис.

P. S. Я знаю, что тебя всегда волновал вопрос о моей разумности. Удовлетворю твоё любопытство: я был совершенно разумным существом, правда, без большой свободы воли. Только не переживай по поводу моего развоплощения, существа, подобные мне, не боятся смерти, мне было приятно служить вам.

Предательская слеза скатилась по щеке, со связанными руками Лайла не могла даже вытереть её.

«Сначала мастер, а теперь и Крис!», — подумала она, — «Теперь и замок точно будет захвачен без магической поддержки, хотя… зачем он мне теперь?».

Лайла поймала себя на мысли, что она очень привыкла к Крису, всё то время, пока она жила в замке, Крис всегда был рядом. Его присутствие и помощь были как сами собой разумеющимися, и Лайла никогда даже не задумывалась над тем, что он может исчезнуть. Мысли привычно путались, хотя в это мгновение девушка была даже рада этому обстоятельству. Наркотик помогал не акцентироваться на своих переживаниях. Она обессиленно откинулась на подушку, продолжая держать в руках пергамент с посланием. Она даже не заметила, как буквы постепенно поблекли и исчезли, а сам пергамент уже истончился до листка обыкновенной бумаги и продолжал уменьшаться.

Чуть передохнув и успокоившись, волшебница вызвала Грааль, и отдала приказ показать список заклятий. Он тут же выполнил приказ и перед мысленным взором Лайлы возник длинный список разнообразных заклятий. Под номером первым шёл пункт с названием: «Материализация послания Витольда де Льеро». Не читая далее, чародейка тут же активизировала заклятие. В отличие от обычного творимого волшебства, вызов заклятий Грааля вовсе не отнимал сил и не отдавался болью. В руке у волшебницы появился новый пергаментный листок, причем, куда и когда делся старый Лайла так и не заметила. Очередной раз извернувшись на неудобной кровати, она прочитала новую записку:

Лайла, если ты читаешь это сообщение, то произошло совершенно непредвиденное, и ты трансгрессировала в какую–то другую Вселенную. С наибольшей долей вероятности это будет Земля, по причине уже существующей твоей связи с Василием Владимирским, причём почти наверняка ты возникнешь в чьём–то теле неподалеку от него. Попытайся его найти, он будет служить маяком, по которому я постараюсь отыскать тебя и вытащить из этой переделки. Я немного оптимизировал матрицу под параметры Земли, так как боюсь в изначальном варианте активация матрицы тебя бы убила, слишком уж сложно классическим магам колдовать на Земле используя керданскую технику.

Самое главное — не теряйся, не падай духом и знай, что безвыходных ситуаций не бывает, а то, что кажется явным, может оказаться лишь иллюзией.

Целую, Витольд.

P. S. Не могу предсказать актуальность этой записки, я её сделал тогда, когда мы вернулись из замка Мартиньи.

P. P. S. Обрати особое внимание на здоровье доставшегося тела и перво–наперво займись его починкой, укреплением и щитами.

Уже не сдерживаясь, Лайла расплакалась: «И Витольд, и Крис уже давно мертвы, а продолжают заботиться и опекать меня!».

На всхлипы девушки явилась женщина в белой одежде и попыталась её успокоить, но эти попытки лишь привели к противоположному результату. Вскоре другая молодая девушка уколола её чем–то в руку и Лайла почувствовала, как постепенно проваливается в сон и совершенно не может противостоять этому.

Глава 49. Земля. Тернии пути, которые не ведут к звёздам

И хотя на город уже опускалась ночь, Витольд решил не откладывать визит в посольство. Выскользнув из портала, несмотря на ощутимый удар о стену (спасибо Яроху), маг огляделся. Похоже, что его выход остался незамеченным. Он повернулся и подошёл к проходной. Дежуривший на дверях охранник тут же окинул его оценивающим взором:

— Хелоу, хау мэй ай хэлп ю?[60] — акцент не оставлял никаких сомнений по поводу национальной принадлежности охранника. Учитывая неприёмные часы работы, наверное, стоило бы удивиться вежливости советского служащего, но маг таких тонкостей не знал:

— Мне надо попасть в СССР.

Выпученные глаза охранника говорили о том, что с подобной просьбой он пока не сталкивался:

— Да? Хотя… в общем… на этот случай у меня есть приказ немедленно проводить такого человека к заместителю посла. Пройди!

Витольд зашёл за ограду.

— Теперь стой здесь, я сейчас сообщу кому надо, — взяв трубку телефона, но не спуская глаз с посетителя, охранник быстро проговорил в трубку:

— Тут посетитель, из наших, хочет «вернуться в СССР», пришлите кого–нибудь.

Не прошло и минуты, как трое человек вышли к ограде и проводили Витольда в небольшую комнату без окон и дверей с одним единственным столом и двумя жёсткими стульями. Один из провожатых остался в комнате, остальные ушли.

— Садись, — показал на стул провожатый, — сейчас заместитель посла придёт.

Ждать пришлось не долго, не более десяти минут, как появился человек, при виде которого провожатый козырнул и скрылся за дверью.

— Иван Кузьмич, заместитель посла — представился посольский работник и занял место за столом, — а вас как звать?

Своим поведением и астральной аурой Иван Кузьмич неуловимо напоминал Витольду допрашивавшего его в военном госпитале следователя из военной прокуратуры.

— Меня зовут — Витольд.

— Редкое имя, а фамилия?

— Не помню.

— Хм… странно, но ладно, пока не настаиваю, может изложите суть дела? Надеюсь, что мне не зря на службу пришлось идти во внерабочее время.

— Суть в том, что каким–то образом я очутился в Бруклине. Я совершенно не помню, как и почему, а также ничего не могу вспомнить из моей предыдущей жизни, но я уверен, что я из СССР.

— На чём зиждется такая уверенность?

— Во–первых, на каком–то предчувствии, а во–вторых, я кроме русского больше никакими языками не владею даже в самом минимальном объёме.

— А документы у вас были?

— Когда очнулся — нет, я был абсолютно голый и без каких–либо документов. Да вы можете посмотреть, репортаж об этом был в каких–то новостях.

— Откуда Вы знаете о новостях?

— Меня сразу забрали в полицию и потом освидетельствовали в больнице, я там по телевизору себя и видел.

— А как зовут ваших родителей?

— Не помню.

— Вы женаты? У вас есть дети?

— Не помню.

— А город, в котором вы жили?

— Не помню, но когда я смотрел в магазине карту СССР, то мне показалось, что «Харьков» звучит как–то роднее что ли, хотя не поручусь.

В таком русле допрос длился ещё несколько часов, но картину не прояснил. В конце концов, особист сдался и отправил Витольда спать в одно из подсобных помещений с крепким запором, а сам отправился в свои апартаменты.

Когда он на следующий день позвонил начальству в Москву, причём не в МИД, а настоящему начальству, то получил ожидаемый и недвусмысленный приказ: «Странного человека обеспечить паспортом и доставить ближайшим рейсом в Москву, тут сами разберёмся».

По утру Витольду выдали загранпаспорт с его фотографией, но выданный на имя какого–то Сергея Сергеевича Ильина и на посольской машине доставили в аэропорт. Рейс делал дозаправку в Шенноне, и по этой причине с Витольдом пришлось посылать одного из посольских сотрудников. Полёт произвёл впечатление на мага. Ещё никогда маг не летал на такой высоте и с такой скоростью. Смотря в иллюминатор, он только диву давался этому чуду земной техники. Сверяя мысленно увиденную в иллюминатор местность, с теми географическими сведениями и картами, которые были у него в памяти, незадолго до конечной остановки маг понял, что они пролетают где–то весьма близко к Харькову. Его даже посетила мысль о том, чтобы покинуть самолёт немедленно, но обнаружив, что за бортом температура минус шестьдесят по Цельсию, решил: такой поступок будет слишком опрометчив. Покопавшись в Васиной памяти, он понял, что решение вдвойне правильное, так как прецедентов побега с летящего пассажирского самолёта мировая практика не знала, а создавать излишний ажиотаж вокруг себя, даже во имя скорости, маг не хотел.

По прибытии Витольда уже ждали и в обход всех официальных турникетов, на которые он насмотрелся в Вашингтоне, проводили какими–то путаными коридорами на служебный двор, и усадили в машину. По внешнему виду машины и сопровождавших её людей Витольд понял, что им заинтересовались властные структуры этой страны, которых Вася почему–то называл «особистами» или «гэбэшниками». Его доставили в какую–то тюремную камеру весьма Керданского вида: камера находилась в глубоком подвальном помещении с очень тесными одиночными камерами и огромной толщины стенами. Удобств в камере было не больше, чем в аналогичных сооружениях Гобленочи.

Оставшись наедине с самим собой, маг осмотрелся, проверил астрал, присел на нары и задумался. Возможны были два пути: можно «плыть по течению» и посмотреть что будет, скорее всего, будет опять больница, потом ничего не обнаружат и, в конце концов, отпустят. Маг не верил, что за потерю памяти могут последовать серьёзные наказания, в крайнем случае, установят слежку. Этот путь отличался надёжностью и скрытностью, человек, потерявший память, не будет к себе приковывать чрезмерного внимания. Минусом была значительная затрата времени, которую маг оценил минимум как недельную: дня два на допросы, ещё три–четыре для больницы. Вторым вариантом было бежать, но в этом случае он автоматически становился сбежавшим преступником, и его начинали искать все соответствующие структуры, кроме того, это могло привлечь ненужное внимание местных волшебников.

Витольд решил сначала придерживаться первого варианта. План дал трещину уже на третий день: бесконечная череда допросов, длившихся по десять–пятнадцать часов без каких–либо перерывов и без особых сдвигов, порядком надоела и утомила мага. На третий день, после допроса, как две капли воды похожего на вчерашний и позавчерашний, маг понял, что сильно просчитался в расчётах. Никакой неделей тут дело и не пахнет, следственная организация была на редкость въедливой и дотошной, и такими темпами не видать магу свободы ещё не один месяц. Надо было искать другой путь, путь побега.

Витольд начал с тщательной магической рекогносцировки на местности («Ну и словечко же подцепил у этих военных: «Рекогносцировка»!» — восхитился маг). Передняя стена — глухая, похоже, что за полутора ярдами кирпичей была обыкновенная земля. Пол — каменный на два–три ярда в глубину, а далее шли какие–то туннели, слева была пустая камера, а справа в камере кто–то находился. Каждый день при походе на допрос, маг осматривался: картина была грустная, охраны очень много, и расставлена она очень грамотно. Радовало только то, что сколько бы он ни присматривался, нигде не было видно ни малейших следов магической составляющей. Это означало, что, если стоит вопрос чтобы вообще отсюда выбраться, то он легко выберется. Однако, это будет очень шумный побег. Придётся атаковать очень много людей, а чем больше вовлечено народа, тем более достоверными будут их рассказы, тем больше шуму будет наделано.

Открыть телепорт на большое расстояние маг не смел и надеяться: для этого требовалась большая энергия, гораздо больше, чем владел в настоящее время волшебник. Взять её негде, кормили скудно и плохо. Астрал оставался таким же «вязким», как и везде, впрочем, с такой астральной константой иначе и быть не могло. К сожалению, он совсем не знал округу за пределами тюрьмы, что делало телепорт практически бесполезным. Уставившись в белый потолок, лёжа на тюремных нарах, Витольд искал оптимальный выход. Его посетила шальная мысль посетить соседнюю камеру и поговорить с тем заключённым. Чем бы это помогло, Витольд объяснить был не в силах, но интуиция подсказывала, что из этого может что–либо выйти.

Пройти сквозь стену маг при соответствующей концентрации мог, но сбежать из тюрьмы так не получилось бы. Его камера, к сожалению, не имела стен наружу. Для преодоления стены без классического телепорта требовался хотя и простой, но довольно длительный и нудный ритуал подготовки. Представить себе, что охрана допустит, чтобы он стоял перед каждой закрытой дверью или стеной в течение нескольких часов маг не мог. По его прикидкам выходило, что от свободы его отделяет не меньше шести стен, а это значит не менее десяти–двенадцати часов непрерывного колдовства. Ему столько времени не дадут, обнаружат раньше и бросятся искать. А вот к соседу сходить можно было, ничем не рискуя.

Маг сел в позу лотоса и сосредоточился. Постепенно погружаясь в астрал, он аккуратно манипулировал астральными потоками, открывая себе канал в камне. Это было похоже, как если бы он постепенно распутывал очень сложную сеть, постепенно расширяя одну из её ячеек. Как и ожидалось, в условиях слабого влияния астрала на объектные сущности реального мира такое колдовство потребовало около двух часов. На Кердане он справился бы за полчаса, хотя наверняка при тамошнем обилии маны легче было пробить канал силой, просто разорвав астральные связи. Здесь на разрыв ушло бы так много драгоценной энергии, что делать этого категорически не хотелось.

Когда канал расширился до достаточного размера, Витольд нырнул в него и тотчас оказался в точно такой же камере. На нарах сидел молодой парнишка лет шестнадцати в каком–то странном оранжевом балахоне и удивлённо таращился на Витольда:

— Ни фига себе, как меня колбасит! Таких глюков со мной ещё не было! — глаза у парня были по семь копеек размером.

— Не бойся, я твой сосед, сижу в соседней камере.

— Угу… а следующей придёт царица Тамара… — парень был в полном ступоре.

Витольд понял, что разговаривать с арестованным совершенно бесполезно. Он нёс полную ахинею. Маг поднялся на ноги и подошёл к пацану. Тот заверещал от страха и забился в самый угол, но маг всё–таки успел дотронуться до его руки и послать психоимпульс успокоения. Мальчишка постепенно пришёл в себя:

— Кто ты?

— Я же сказал, твой сосед.

— И как ты сюда попал? — похоже, наконец, парень полностью пришёл в себя.

— Наколдовал канал в стене.

— А наружу можешь? — сразу загорелись глаза у паренька.

— Могу, но отсюда нет стен наружу. Мы глубоко под землёй.

— Жаль.

— А ты за что сюда попал?

— Мы последователи Кришны. Хотим продвигаться к Кришне, и Господь пошлет нам вайшнава, с чьей помощью мы сможем продвигаться в Нему. Если мы служим Кришне в соответствии с указаниями садху, шастр и гуру, то сможем удовлетворить Кришну, и тогда Он явит Себя нам. В самом начале Кришна видит, насколько искренне мы стремимся найти Его, и тогда Он дает нам помощь. Человек, полностью осознавший, что Кришна — единственный, кто наслаждается всеми жертвоприношениями и плодами подвижничества, что Кришна верховный владыка всех планет и полубогов, а также друг и благодетель всех существ, избавляется от материальных страданий и обретает полное умиротворение. Но без истинного знания духовная практика превратится в фанатизм или сентиментальность. Почему бы ни осознать, что мы — слуги Кришны? Даже карма–канди могут понять, что они слуги Бога. Бог велик. Когда вы достигаете премы, то полностью осознаете вашу расу, а до этого уровня человек может только испытать, как его раса начинает пробуждаться. Описывается, что это подобно возникновению первого луча солнца перед восходом. А према подобна полностью взошедшему солнцу. Мы продолжаем наше преданное служение, что бы ни произошло. Иногда на улице может быть холодно, иногда — жарко; иногда люди относятся к нам хорошо, иногда — плохо, может быть огромное количество разных материальных обстоятельств. Каждую жизненную ситуацию нужно использовать для того, чтобы обрести сознание Кришны. Поэтому искренние преданные прогрессируют, что бы с ними не происходило. Есть такая санскритская поговорка: «Чем больше вы давите сахарный тростник, тем больше сока оттуда вытекает. Чем больше вы трете кусок сандалового дерева об камень, тем больше сладостного благоухания. И чем больше вы жжете золото, тем чище оно становится. Аналогично этому — чем больше вы испытываете вайшнава, тем больше в нем проявляется хороших качеств. Они способны также преодолеть последнее испытание, которое приходит к ним в облике смерти, и они возвращаются в духовный мир». Если ум слушается вас, можете с ним дружить. А если не слушается, то бейте. На самом деле, ваш ум должен быть рабом вашего разума. Только такие отношения разрешены между умом и разумом.

— Извини, я собственно тебя не о твоём учении спрашивал, — мастеру с трудом удалось уловить паузу, чтобы вклиниться. Речь молодого проповедника, казалось, никогда не закончится, — я спросил конкретно о тебе, как и за что ты сюда попал?

— Власти в своём скудоумии не могут постичь величие Его, преследуют последователей Его и попирают учение Его.

— А конкретнее?

— Меня поймали за проповедь на улице и теперь хотят выпытать сведения обо всех моих братьях и о том, где мы достаём и печатаем свою литературу.

Витольд с трудом пытался систематизировать полученную информацию. Продравшись сквозь нагромождение мишуры, он понял, что юноша проповедует какое–то мистическое, а может и религиозное учение, в чём–то сходное с Керданским учением Лао, но в отличие от него тут присутствовал бог.

— Как много последователей твоего учения?

— Очень много!

— А конкретнее?

— Миллионы!

Витольд критически осмотрел проповедника в астральной проекции. В руке проповедник держал чётки, которые давали тот характерный огненный отблеск в астрале, что и вещи из церкви, хотя и гораздо тусклее. Присмотревшись, он заметил слабое сияние вокруг проповедника.

— Ладно, расскажи ещё мне про философию своего учения, мне очень интересно! — на самом деле менее всего сейчас магу было интересна та галиматья, которую проповедовал юноша, но такой вопрос позволил бы волшебнику кое–что проверить, не вызывая подозрения у инока.

Пацан не заставил себя долго уговаривать:

— Это не моё учение! — возразило юное дарование, — Это учение от Него. Вот послушай, как Он сам нам ведает о Сути: две птицы сидят на ветвях одного и того же древа материального мироздания, но одна из них пребывает в постоянной тоске и тревоге, ибо пытается насладиться плодами этого дерева. Но если по той или иной причине страждущая душа обратит взор на своего друга, Верховного Господа, и осознает Его величие, она тут же освободится от всех тревог и беспокойств. Сверхдуша является первоисточником всех чувств, хотя Сама не обладает ими. Обеспечивая каждое живое существо всем необходимым для жизни, Господь, тем не менее, ни к чему не привязан. Трансцендентный к материальным гунам, Он вместе с тем является их повелителем. Высшая Истина пребывает внутри и вне всех живых существ, как движущихся, так и неподвижных. Поскольку Она тонкая по природе, Ее невозможно постичь с помощью материальных чувств. Она бесконечно далеко и вместе с тем очень близко. Хотя Сверхдуша кажется поделенной между живыми существами, Она едина и неделима. Она хранит все живые существа, но следует знать, что Она также поглощает и проявляет их все…

Витольд и не собирался слушать это, сделав «умное лицо» и периодически кивая в знак согласия, чтобы мальчишка не прерывался, маг начал осторожно экспериментировать с маной, которую он потихоньку тянул у инока. Энергия сопротивлялась, как будто была резиновой: маг легко зачёрпывал «пригоршню» маны и начинал её тянуть к себе. Поначалу это было легко и совершенно без сопротивления, но при удалении от проповедника, на каком–то вполне чётком расстоянии, сгусток энергии как бы наталкивался на гибкую, но прочную преграду и далее его было тянуть всё тяжелее и тяжелее. Витольд не сдавался, но получалось не очень. Он и сам не мог бы сейчас вразумительно объяснить, зачем ему это понадобилось, но какая–то часть его я, пресловутое седьмое чувство[61] или интуиция говорили о том, что в этом направлении надо и продолжать.

Обливаясь пóтом, маг прекратил бессмысленное перетягивание, и сосредоточился на поиске причины странного поведения энергии. Расчёт векторов показал, что дело в чётках на руке проповедника, каким–то образом чётки служили эмиттером энергии и в то же время эффективно предохраняли энергию от утечки.

— … чтобы ощутить присутствие Сверхдуши в своем сердце, необходимо прекратить деятельность материальных чувств, перестать видеть, слышать, ощущать вкус, работать и т. д. Только тогда человек сможет ощутить, что Сверхдуша находится всюду. Осознав это, он перестает испытывать враждебность: он ко всем относится одинаково, будь то человек или животное, ибо видит только душу, а не внешнюю оболочку… — вещал проповедник, совершенно не замечая экспериментов Витольда.

Сосредоточившись на чётках, маг нашёл ключевой, совсем небольшой камешек, приготовился и, набрав побольше маны, ударил заклятием инверсии. Поток энергии был очень велик. Хотя маг и задействовал не такую уж и сильную по Керданским меркам энергию, но она вся пришлась на мизерный объём: камешек размером с горошину. Он ярко вспыхнул и засветился ослепительно ярким, но холодным зелёным свечением, освещая камеру, как хороший софит в фото студии. Проповедник споткнулся на полуслове и с выкриком отбросил чётки, отскочив в другой угол, жмурясь от яркого света и закрывая глаза руками.

Витольд не обратил на эту вспышку никакого внимания, гораздо больше его интересовал астрал вокруг чёток. За мгновение, превратив энергетический эмиттер в коллектор, он почувствовал возможность доступа к огромнейшему резервуару маны. В считанные мгновения из дармового источника Витольд наполнил свой запас маны до максимально возможного и принялся очень быстро колдовать одно волшебство за другим. Оперировать открытым потоком энергии оказалось очень просто, даже проще чем на Кердане. Теперь маг был в своей стихии. Осознавая, что он, скорее всего, ворует энергию у кого–то другого, маг действовал грубо, быстро и решительно.

Сейчас всё решала скорость. Он должен успеть выполнить огромную работу перед тем, как хозяин запасника обнаружит незваного гостя и начнёт принимать меры. Кстати, к встрече с этим хозяином надо быть тоже готовым. Если маг правильно соотнёс хранимый запас с силой этого мага, то пройдёт не более пяти–шести вздохов, как этот маг будет здесь.

Все эти соображения пронеслись в мозгу не только в считанные мгновения, но и совершенно не отвлекая Витольда от колдовства. А сейчас керданский архимаг показывал чудеса высшего «пилотажа»: он одновременно колдовал целых четыре заклинания (такими способностями на Кердане мало кто мог похвастаться, да и сам Витольд проделывал такое впервые в жизни), причём не просто заклинания. Это было Колдовство с большой буквы: во–первых, он укреплял свои два щита. Во–вторых, он плёл третий, очень прочный личный щит, сродни тому, который был у него дома, только, пожалуй, даже подобротней и покрепче. В третьих, он укреплял своё тело, сейчас ему важна и физическая сила. Но самым главным было то, что, осуществляя все эти действия больше на автомате, не осознанно, маг обрушился мощнейшим заклятием познания в щель коллектора, из которой хлестал мощнейший поток маны для подпитки творимых заклинаний.

Покинув свою телесную оболочку с небольшими зачатками сознания для продолжения творимого волшебства, маг выбросил свой разум через щель в астральный резервуар. Открывшаяся картина поражала: со всех сторон струился неимоверно интенсивный свет. Присмотревшись, а это оказалось вовсе не просто из–за чрезмерно яркого света, маг увидел, что стенки резервуара неоднородны. То там, то здесь вспыхивала новая точка и в резервуар поступала новая крохотная порция маны. Поступления были мизерные, но все вместе они давали существенный поток маны. Витольд оглянулся: позади его чётко прорисовывалось небольшое рваное абсолютно чёрное отверстие, в которое утекала мана: «ага, а это мой коллектор».

Маг внимательно присматривался к мерцающим стенкам внутренности резервуара, теперь уже привыкнув к этому сиянию, магу удавалось увидеть и детали. Он обратил внимание, что точки были не одинаковые: одни вспыхивали сильнее, другие совсем тускло. Вдруг маг заметил и несколько энергетических коллекторов, через которые уходила мана, они открывались лишь на мгновение, были микроскопических размеров и весьма и весьма редки.

«Теперь понятно, видимо, кому–то из этой братии удаётся немного пользоваться накопленной маной», — подумал Витольд.

Внезапно, прямо перед взором мага, открылся огромный чёрный провал, и в него лавиной хлынула мана:

«Ага! А вот и хозяин пожаловал!», — для Витольда это не стало неожиданностью, скорее он удивился, что неведомый хозяин так долго копался и раздумывал, после того как чужак проник в его запасник.

Витольд, теперь уже купавшийся в мане, которая была полностью доступна, и не требовала ни малейших усилий по её сбору, мгновенно перекрыл коллектор. Ещё несколько мгновений работы и весь запасник опутан надёжнейшей сетью. Теперь пробить большой коллектор в него было очень непростой задачей. Микроскопические коллекторы он оставил свободными: маг всерьёз предполагал, что они необходимы для нормального функционирования этой удивительной машины для сбора магической энергии.

Проделав это, Витольд поспешил вернуться из резервуара, ставшего его собственностью, в своё тело. Если он правильно рассчитал, то противник, обнаружив себя отрезанным от своего накопителя маны, попробует взять реванш, явившись лично для встречи с обидчиком. «Вернувшись» в камеру, волшебник огляделся и оценил свои труды: тело теперь накачено маной под завязку, все три щита были как новенькими и очень качественными, а его тело налилось силой, стало ловким и очень быстрым. Маг посмотрел на зажатые в правой руке чётки: один из их камней теперь был его личным персональным сокровищем, коллектором в огромный энергетический резервуар. «И что я буду таскаться, как дурак, с чётками?» — Витольд усмехнулся, накрыл камень левой рукой и после небольшого усилия получил перстень с камнем, похожем на рубин. Теперь камень не светился и вообще стал, практически, не отличим от обычного рубина. Маг надел перстень на безымянный палец левой руки. Это было очень приятное ощущение: энергия из камня струилась напрямую в тело архимага, лаская и согревая его изнутри. Он мысленно перекрыл доступ маны, дальнейшее аккумулирование энергии в переполненном теле становилось опасным. Оставалось ждать бывшего хозяина. В углу скулил от страха молодой инок:

— Что это?!! Что это было?!! — в речи пацана проскакивали истерические нотки, — только не подходи ко мне! Я видел! Я видел! Ты превращался в чудовище! Изыди, Проклятый! Господом заклинаю!

Витольд бросил чётки парню, правда, в них теперь не хватало одного камня:

— Держи своё барахло, не теряй его, хорошая штука, — усмехнулся маг.

Увидев летящий в него предмет, пацан завопил так, что заложило уши. Видимо, его вопль переполошил даже тюремщиков: за дверью послышались шаги и звон ключей. Маг мгновенно заблокировал дверь, срастив её с дверной коробкой в единое целое. Теперь это была единая, без всякого намёка на шов, цельнометаллическая конструкция. Враждебный маг должен был прибыть с минуты на минуту, а за дверью нарастала суета. Похоже, дверь решили ломать. Посетители сейчас очень нежелательны, поэтому маг превратил сталь двери в титанониобиевый сплав, отличавшийся исключительной прочностью и жаростойкостью, а заодно тщательно позаботился, чтобы дверь нельзя было выломать из стены. Материал стены по этому случаю пришлось тоже слегка модернизировать. Теперь стража сюда доберётся очень нескоро.

Витольд почувствовал творимое колдовство недалеко от себя. Оглянувшись, он увидел открывшийся телепорт и шагнувшего из него мага. Маг был на вид, не менее старый, чем Ярох, а может даже и поболее, одет он был в чудньíе одежды в виде просторного халата и с причудливой чалмой на голове. Он, кстати, такие наряды уже видел: в них были одеты некоторые жители Бруклина. На лбу у волшебника нарисован кружок размером с горошину.

— Ты кто такой? — сразу перешёл к делу незнакомец.

— Прохожий!

— И что ты тут наделал? — на вкус мага вопрос на редкость глупый, скорее маг просто тянул время, чтобы успеть разобраться в ситуации и оценить противника.

— Тебе просто не повезло, дружище, — миролюбиво ответил Витольд, — ничего личного, мне просто понадобилась твоя игрушка, и пришлось её забрать, извини.

— Отдай немедленно назад! Ты просто не знаешь с чем играешь, незнакомец! От моего имени трепещет половина мира! Я сотру тебя в порошок!

— Я уже боюсь, — усмехнулся Витольд, — не утрируй ситуацию, я вполне знаю, чем играю. Про половину мира — это ты загнул, про порошок, кстати, тоже. Я бы тебе предложил сейчас убраться отсюда по–хорошему. Или давай договоримся: мне твой коллектор энергии нужен очень ненадолго, я пару дней им попользуюсь и отдам тебе обратно, идёт? Могу даже какую–нибудь компенсацию дать, как тебе предложение?

— Да что ты такое мелешь! — разъярился маг, было видно, что предложение Витольда он воспринял не более, чем отвлекающий манёвр. Маг неуловимым движением вскинул руку и ударил Витольда огромной шаровой молнией. Мастер её оценил бы как седьмого–восьмого уровня по Керданской классификации. Керданский волшебник легко отбил сгусток энергии, который, ударив в тюремную стенку, пробил огромную дыру в соседнюю (как раз Витольдову) камеру. Посыпалась штукатурка, в ушах звенело. Удары в дверь стали сильнее. Старый маг даже не обратил внимания на неудачу с шаровой молнией и опять ударил, на сей раз, это было незнакомое Витольду заклинание, что–то типа энергетического бумеранга. Витольду пришлось приложить большие усилия, чтобы погасить удар. Ждать дальше не имело смысла, пора было атаковать.

Витольд ударил сам в мага, митрилловая сеть, его коронное заклинание, на Земле сработало так же, как и на Кердане. Маг был в мгновение тщательно упакован и обездвижен. В отличие от Керданы, правда, при такой маленькой астральной константе эта сеть просуществует не дольше недели. «За неделю не помрёт», — решил маг, открывая телепорт в Бруклин, и выбрасывая туда мага. Ещё раз оглядев сильно порушенную камеру, Витольд подмигнул уже совсем ошалевшему иноку, от чего его мертвенная белизна лица пошла сине–зелёными пятнами, и телепортировался в Харьков.

Глава 50. Кердана. Харьков. «Все бегут–бегут, и я бегу…»

Успокоившись, Лайла ещё раз воззвала к Граалю и бегло ознакомилась с упакованными заклинаниями. Весь список девушка, конечно, не запомнила, впрочем, она и не задавалась целью его запоминать. Самые важные на настоящий момент заклинания шли первыми. Прежде всего, был активирован «Суперлингво», и теперь девушка должна была понимать тот язык, на котором к ней следующий раз обратятся. Затем волшебница попыталась заняться щитами и собственным телом. Со щитами всё было просто и понятно, быстро перестроив заклинание на свой лад, Лайла активировала щиты.

С «бодибилдингом» было сложнее: витальная магия на редкость тяжело давалась волшебнице. Витольд когда–то даже пошутил, что, наверное, у Лайлы в роду были гномы, и потому она настолько трудно овладевала этим разделом магии. Ученица усмехнулась, она была слишком красива, чтобы иметь примесь гномьей крови, впрочем, Витольд это говорил в шутку и никогда так всерьёз не считал. Но как бы там ни было, Лайла совсем мало чего поняла в спрятанном заклинании, и уж совсем не могла разобраться, какие у него есть параметры и как их менять. Пришлось рассчитывать на удачу и предусмотрительность Витольда, активируя заклинание как есть, без изменений.

Как и всегда, работа Витольда заслуживала похвалы, заклинание даже без настройки сработало как надо, не изуродовав тело, но значительно повысив его физические возможности. Следующим шагом волшебница активировала алхимический щит: теперь всякие вредоносные и просто биологически активные вещества будут подвергаться ускоренному распаду. Такой же щит она имела и на Кердане, но экстремальная сила яда, да ещё подействовавшего в столь неподходящий момент, не позволили ей тогда выжить. Оставалось надеяться, что это не повторится в ближайшем будущем, больше у неё возможности выжить не будет.

Лайла дождалась женщину в халате и спросила:

— Когда меня отсюда выпустят?

— Я не могу тебе сказать, сейчас я позову врача и она решит, — женщина поторопилась покинуть комнату.

— Вероника Матвеевна!… Вероника Матвеевна, там Дина Оганесян пришла в себя, Вас спрашивает, — значительно усиленный слух теперь позволял Лайле хорошо слышать, что происходило во всех помещениях на этаже, и даже кое–что на улице.

— Сейчас иду, Лидочка, сейчас… это очень странно, что она пришла в себя, несколько месяцев полной дезориентации… в последние два дня она вообще резко ухудшилась.

В комнату зашла полноватая женщина лет тридцати:

— Добрый день, как самочувствие?

— Отлично!

— Очень хорошо, а ты помнишь, как тебя зовут?

— Наверное, Дина, — Лайла решила использовать подслушанное имя.

— А фамилия?

— Оганесян.

— Отлично, а какой сейчас месяц? Год?

— Не помню, я вообще мало помню, что было до сих пор, я очнулась только что и ничего не могу вспомнить.

— А в каком году ты родилась?

— Не знаю.

— А как зовут твою маму?

— Не могу сказать.

— А ты помнишь, как ты попала к нам в клинику?

— Нет.

— У тебя что–то сейчас болит?

— Нет, я чувствую себя совершенно здоровой. Зачем меня привязали? Я в тюрьме?

— Нет, ты в больнице, а привязали тебя, потому что ты всё время пыталась куда–то бежать, дралась, покусала соседку…

— Я больше не буду, отвяжите меня.

— Посмотрим, надо немного понаблюдать, и я обязательно тебя отвяжу. А сейчас скажи, у тебя никаких голосов нет в голове? Никто не комментирует твои мысли, не пытается тебе приказать что–либо? У нас здесь специальная клиника, не бойся, расскажи, мы как раз специализируемся по борьбе с такими состояниями. Ты должна полностью открыться нам.

— Нет, — по правде, Лайлу застал этот вопрос врасплох:

«Неужели магия тёмного разума столь распространена на Земле, что существуют специальные заведения для борьбы с ней?». Лайла внимательно осмотрела женщину в астрале. Ничего особенного она не увидела: или она не была магом, или наоборот была настолько сильным магом, что ей удавалось полностью скрыть свои связи с астралом от чужого взора» — подумала Лайла.

— А видений никаких не было?

«А это–то тут причём? Или на прорицателей тут тоже гонения? Надо быть осторожной, эта женщина очень опасна!» — и хотя конечно любому магу периодически приходится вызывать видения, в слух Лайла решила всё отрицать, — Нет, я не помню, чтобы такое было.

— Ладно, сейчас я тебя посмотрю: следи за молоточком… давай смотри вверх, вправо, влево… зажмурься… так хорошо, теперь открой рот… высунь язык… отлично… здесь и здесь, когда колю, одинаково больно?

— Да. — При этом женщина стала стукать маленьким резиновым молоточком по коленям, стопам, локтям и предплечьям:

«Колдует, что ли?» — несмотря на самое пристальное внимание, не удавалось уловить ни малейшего волшебства, да и в состоянии Лайлы никаких изменений не происходило, — «Очень похоже на шаманскую магию островных аборигенов с помесью традиционной магии мистиков Лао, надо внимательнее с этим быть».

Лайла усиливала противомагический щит в тех местах, к которым касалась шаманка.

— Теперь проверим силу, сожми мои пальцы левой, а потом правой рукой… АЙ!!! — не так сильно, вскочила женщина, потирая отдавленные пальцы, — ну и силища же у тебя! Ты каким–то спортом занималась?

— Точно не помню, но кажется фехтованием и вольтижировкой.

— Хм… никогда даже и не подозревала, что фехтование требует настолько накаченных рук. Ладно, понаблюдаем за тобой ещё несколько дней, а только потом развяжем, ты уж извини.

— Извините, мне в туалет надо.

— Я сейчас позову санитарку.

— Нет уж! — окрысилась Лайла, — больше такой стыд терпеть не буду!

Лайла потянула руку, хлопковый пояс от халата, привязывавший её к кровати, легко лопнул сначала на правой руке, а потом на левой. Лайла села на кровати и поправила причёску. Женщина вскрикнула, изумлённо наблюдая, как больная разорвала прочнейшие пояса, которые даже очень сильных мужиков удерживали, но мешкать не стала:

— Лидочка! Срочно в тринадцатую, — закричала она, отскакивая к двери, — и Ваню зови!

Лайла приготовилась отражать магическую атаку, но женщина почему–то мешкала. Через несколько мгновений, волшебница поняла, что перед ней точно не маг, ибо любой маг на месте противника уже атаковал бы или хотя бы готовился к магической атаке. В палату вбежала запыхавшаяся Лидочка и уставилась на Лайлу.

— Ваню позвала? — спросила, как теперь поняла Лайла, начальница

— Сейчас будет!

В палату вошёл парень лет двадцати, очень толстый в кости, накаченный и довольно высокий:

— Шо тут у вас? Буйная?

— Не так чтобы уж очень, но и не очень чтобы уж так… сказать, чтоб очень — так не очень…

— Хм… а попонятнее? Шо делать–то надо?

— Привяжи–ка её получше к кровати.

— И всех–то делов? Лида, ты сама, что ли привязать не могла чаморошную девицу? Ты на неё посмотри: кожа да кости, её ж с горшка сквозняком сдувает… — разворчался Ваня.

— Иван, делай, что тебе говорят! — вмешалась начальница, — я не знаю откуда у неё такая сила, но она только что разорвала пояса, как гнилые нитки. А перед этим она придавила мои пальцы, у неё не руки, а тиски!

— Посмотрим…

Ваня, деловито и не спеша, подошёл к волшебнице:

— Давай сюда руку, по–хорошему! — схватил он её.

Лайлу ситуация позабавила, она психически настолько вымоталась за последние дни, что удержаться больше не могла. Она от души рассмеялась, озорные огоньки вселились в её глаза:

— Да бери!

Парень ухватил девушку за руку и попытался разогнуть её, чтобы привязать. Ему это не удалось, даже навалившись всем своим немалым весом, он не смог сдвинуть руку даже чуточку. Внезапно прекратив смеяться, Лайла оттолкнула парня. Она решила, что на её долю унижений хватит! Она уходит прямо сейчас, но перед этим надо было хоть немного узнать о себе самой, точнее, о той, в чьём теле она сейчас была. Разобравшись, что парень не представляет для неё серьёзной угрозы, Лайла позволила Ивану вновь напасть на неё. Пока он пытался её уложить и завладеть рукой, волшебница вызвала заклятие познания из Грааля. Несколько мгновений и магичка определила, что в одной из комнат неподалёку есть её документы.

Вернувшись обратно в окружающую действительность, она увидела, что Ване удалось её повалить и привязать левую руку и сейчас он «работал» над правой:

— Вот так вот! Не надо сопротивляться, девочка! Не на того напала, … — приговаривал парень.

Лайла презрительно усмехнулась:

— Не так быстро, — легко порвав только что завязанный пояс, она выдернула руку из его захвата. Иван, не ожидавший такого подвоха, на мгновение потерял равновесие и начал заваливаться на бок, но Лайла подхватила его, и легко выпрямила, одновременно выкрутив руку. Волшебница вскочила с кровати, не отпуская санитара:

— Я ухожу! И не пытайтесь меня остановить, мне нужны только мои документы.

Бросив Ваню на свою кровать, она оттолкнула Лидочку, и вышла в коридор.

— Реланиум быстро! С амиталом! — заверещала докторица.

Из соседней комнаты выскочил ещё один медбрат со шприцом, но Лайла не дала ему никаких шансов. Ударив его легонько в грудь, она отобрала шприц, и мастерски метнула его в докторицу. Попадание было точным (ещё бы, если его чуть–чуть магически подправить!), жуткая боль захлестнула Лайлу из–за колдовства, но девушке удалось её перетерпеть, призвав всю свою силу воли. Шприц же попал точнёхонько в яремную вену, а всё содержимое шприца инъецировалось начальнице. Та завалилась на бок и затихла.

Лайла подскочила к двери с надписью «ординаторская». Дверь была заперта. Лайла в последний момент остановила свой порыв открыть дверь колдовством, осознав, что это не только будет очень больно, но и то, что это не Кердана, и так легко колдовать не получится. Поэтому, притормозив, девушка просто выбила дверь ударом ноги.

Заскочив в ординаторскую, она, по магическому шлейфу от поискового заклинания, быстро отыскала толстую папку с надписью:

История болезни № 92347

Оганесян Дина Багратовна

Ds. Параноидно–кататоническая шизофрения

Забрав папку, магичка решительно направилась к выходу. Растолкав медицинский персонал, она попробовала выбить входную дверь. Это сделать так просто не удалось, дверь была мощная — на хорошем засове, дубовая филёнчатая дверь из доски шестидесятки. Строить в позапрошлом веке умели и вещи делали на века. Лайла слегка опешила: она не эльфийка: с деревом работать ей было очень тяжело. Взять такую дверь силой без магии в короткое время оказалось сложно: со всех сторон её обступали сбежавшиеся сотрудники. Тогда она повторно растолкала толпу, вырвалась из чьих–то цепких объятий и даже выбила кому–то зуб. Волшебница устремилась к окну, разбила стекло. Швырнув полезшего к ней медбрата в толпу, она впрыгнула на подоконник, и попыталась выломать решётку. Решётка не поддалась. Кто–то набросил на неё одеяло, и девушка запуталась в нём. Лайла отчаянно сопротивлялась, но перепутанная какими–то тряпками и с навалившейся толпой, она поняла, что одной только силой совладать весьма сложно. Ей пришлось быстро принимать решение: колдовать или сдаться. Если бы не история болезни, колдунья выбрала бы второй вариант, но уверенности в том, что второй раз удастся захватить документы, у неё не было.

Колдунья ударила щитом по нападавшим. Пожалуй, удар доставил Лайле больше боли, чем жертвам. Накинутая на неё одежда вместе со всеми тряпками, одеялами и халатами, которыми её пытались связать, полыхнула, а люди были отброшены. Ей снова пришла в голову авантюрная мысль, и волшебница, запустив совсем маленькую шаровую молнию, подожгла письменный стол в коридоре на отдалении. В отделении воцарилась паника: все бегали вокруг с выпученными глазами, кто–то пытался сбить пламя со своей одежды, кто–то с чужой, многие помчались за водой тушить пожар.

Магичка, воспользовавшись тем, что всем стало не до неё, вспрыгнула на подоконник, и взялась за решётку на окне. Мышцы налились сталью и решётка начала медленно сгибаться. Лайла вложила все силы, но оставалось ещё буквально чуть–чуть, но дальше сдвинуть прутья не удавалось. Тело, в которое она вселилась, оказалось ещё более миниатюрным, чем её собственное, погибшее на Кердане, да и к тому же теперь она была вообще без одежды. Остался буквально один дюйм, но как она не силилась, больше сдвинуть не удавалось ни на йоту.

Пожар был уже почти потушен, и с минуты на минуту все вокруг опять вспомнят о Лайле. В отчаянии, она опять заглянула в Грааль и быстро стала просматривать список того, что в нём ещё осталось. Очередной пункт привёл волшебницу в восторг: это была матрица её любимой шпаги! «И когда только Витольд успел!» — Лайла готова была прыгать от радости. Активировав матрицу, Лайла взяла такую привычную игрушку и со всех сил рубанула по решётке. Наложенные на клинок заклятия не подвели, шпага разрубила прутья. Несколько взмахов и проблема решётки оказалась решена.

Окно, как выяснилось, находилось на третьем этаже, что, в общем–то, было не так уж плохо, но без колдовства рисковать и прыгать с такой высоты не стоило. Пришлось ещё раз обратиться к Граалю за левитацией. Выскочив из окна, девушка огляделась: она была голая посреди незнакомой местности. В таком виде мчаться куда–либо было полным безумием, её бы схватили практически сразу же, это она отчётливо понимала. Поэтому, она не спеша прокрадывалась вдоль зданий и за кустами, стараясь не привлекать внимания.

Вечерело, и постепенно поток людей иссякал. Лайла стала заглядывать в окна зданий, стараясь придумать лучший выход. В одном из подвальных окон она заметила одиноко сидящего человека перед каким–то экраном. В комнате больше никого не было, просканировав помещение, она убедилась, что этот человек является единственным его обитателем. В помещении был и отдельный вход, к сожалению закрытый на замок. Естественно, волшебницу это не остановило, применив телекинез, ей удалось чуть–чуть сдвинуть язычок защёлки и открыть дверь.

Алексей, штатный программист отдела перспективных исследований биоадаптации психических процессов при институте неврологии и психиатрии, остался в тот день поработать попозже. Задачи в постановке врачей обычно были идиотскими, но они казались цветочками, по сравнению с тем, как ставились такие же задачи в присутствии начальника первого отдела. Шеф сказал буквально следующее:

— Мы тут провели серию экспериментов, надо посчитать результаты, — и протянул распечатку с ровными колонками цифр и проставленными кодами.

— Как это подсчитать? Мне для расчётов требуется понять суть эксперимента.

— Этого сделать никак нельзя, — вмешался начальник первого отдела, — эксперимент проходит по заказу военных, и имеет высшую степень допуска, придётся тебе считать так.

Алексей грустно посмотрел на столбцы цифр:

— Мне всё это надо сложить или перемножить? — с сарказмом переспросил он шефа.

— Не язви, мне всего лишь надо сравнить выборки.

— По Стьюденту или Вилкинсону? — обречённо спросил программист.

— По Стьюденту.

— А какие выборки с какими сравнивать? Или все со всеми? — не удержался и опять съязвил Алексей.

— Все со всеми! — ухватился за идею шеф, — и будь добр, успей до завтра, так как я улетаю в командировку в Читу.

И вот теперь Алексей смотрел с ненавистью на барабанный принтер, выплёвывавший метр за метром бумагу. Мало того, что весь день он вколачивал данные цифры, так ещё возможных комбинаций всех выборок было весьма не малое количество, но Алексей твёрдо решил показать скудоумие начальству. Завтра он им предоставит полуметровую пачку бумаги с результатами сравнений, и не его дело, что от такого результата шеф будет ходить зелёный от негодования, наверняка он надеялся получить одну–две, ну максимум десяток «очень информативных и важных цифирей». Глаза слезились из–за долгого сидения за монитором, и теперь, «бросив» результат на печать, он вышел в коридор.

Выйти–то он вышел, только с глазами явно было не всё в порядке: в коридоре стояла совершенно голая брюнетка, весьма армянского вида. В одной руке она держала историю болезни, а в другой — шпагу, причём явно не из соседнего спортклуба: гарда имела сложную форму, ювелирной ковки и отделана рубинами, такому оружию место в историческом музее, а не в руках голой армянки. Одного взгляда на клинок хватило, чтобы понять — это настоящее оружие. Алексей полюбовался бы с удовольствием прелестями прекрасной и голой незнакомки, но, посмотрев ей в глаза, понял, что шутки пора отбросить в сторону. Он вновь перевёл взгляд на шпагу, по тому, как пришелица держала оружие, у него стал ком в горле. Однозначно, девица орудовать оружием умела. Алексей нервно вздохнул, в горле пересохло:

— Здравствуйте, — с трудом выдавил он, — чем могу быть полезен?

— У тебя одежда есть, на меня?

— Нету, но могу дать Ленкин халат, на первое время хватит, чтобы не обращали внимания.

— Давай, только без фокусов.

— Да какие уж тут фокусы… — пробормотал себе под нос Алексей и мысленно добавил, — «эта, не задумываясь, проткнёт свои шампуром насквозь и не поморщится».

— И чтоб ты даже не сомневался! — ответила на его мысли волшебница.

Получив белоснежный халат, девушка облачилась в него, теперь она мало чем отличалась от массы медсестёр и лаборанток, шныряющих по территории больничного комплекса, если, конечно, не принимать во внимание оголённую наголо шпагу.

— У вас все так ходят?

— Хм… — у Алексея на мгновение проскочила шальная мысль подшутить и сказать что «все», но, бросив взгляд на девушку осёкся. Шутки с ней грозили большими проблемами со здоровьем, а то и вообще могли значительно укоротить жизнь до минимального срока, — нет, только сотрудники в больнице, пока ты не выходишь за больничную ограду, на тебя никто в таком халате не обратит внимания, если конечно спрятать шпагу. Но как только выйдешь в город, на тебя будет таращиться каждый.

— Понятно. Мне надо немного собраться с мыслями и кое–что сделать, а ты мне будешь тут мешать.

— Нет! Не убивай меня, я буду спокойно сидеть!

— Успокойся, очень ты мне нужен, чтобы тебя убивать! — фыркнула девица, — будет достаточно, если ты просто посидишь запертым.

Лайла окинула взглядом комнату, компьютерный зал, заставленный какими–то большими железными шкафами, имел небольшую боковую комнату без окон и дверей:

— Иди в ту комнату!

Алексей послушно попятился в комнату инженеров–электронщиков. Лайла закрыла за ним дверь и подпёрла её одним из железных шкафов, который оказался на редкость тяжёлым. Оставшись одна, девушка расположилась в кресле и вначале ознакомилась с папкой с документами. Признаться, она очень мало что поняла. Почерк писавшего местами был совершенно непригоден для прочтения, очень часто встречались аббревиатуры и какие–то термины, которые при всём совершенстве «Суперлингво» оставались не ясными. Очевидно, аналогов этих терминов на Кердане или не было, или Лайла сама с ними не была знакома. Все полезные сведения, которые она почерпнула из толстенной папки, с ворохом бумаг внутри, легко заключались в несколько строк:

Оганесян Дина Багратовна, двадцать три года, болеет какой–то неизлечимой формой ментального расстройства около шести лет, последние три года постоянно проживает в больнице. Шесть месяцев назад у неё было обострение, закончившееся тем, что месяц назад она впала в какое–то «катотоническое» состояние, при котором она перестала вообще каким–либо образом адекватно реагировать на окружающее: лежала, скорчившись в одной позе, и препятствовала всяким попыткам что–либо с ней сделать. Неделю назад у неё повысилась температура, и присоединилась какая–то инфекция, неподвластная применяемым лекарствам. Её состояние оценивалось как безнадёжное, и лекари были уверены в том, что жить ей остались считанные дни. Родственники и друзья от неё отказались ещё три года назад, и её никто не навещал.

Выходит, что она вселилась или в мёртвое тело или в последние мгновения умирания. Это было логично, если учесть, что её собственное тело доживало последние мгновения на Кердане.

Разобравшись с «прошлым», Лайла задумалась о будущем. На Кердану она попасть не сможет, она не Витольд, самостоятельно сотворить аркан трансгрессии в ближайшие несколько сотен лет ей не под силу. Даже в столь отдалённой перспективе надежды были более чем призрачные, ведь по силе, умениям и знаниям она существенно уступала не только Витольду, но и даже самому последнему архимагу Керданы. Выходило, что надо как–то устраивать свою жизнь здесь. А как? Ей нужен помощник, местный житель, которому она могла бы довериться, и который помог бы ей хотя бы советом. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы сообразить, что её уже ищут, а с восходом солнца вся округа наполнится кучей людей, и её поиски интенсифицируются многократно.

Решение было одно: надо искать Васю Владимирского. Это её единственный знакомый в этом мире, и у Лайлы сложилось впечатление, что это очень хороший человек. Она мысленно попыталась установить с ним контакт. Точно так же как на Кердане, она очень точно воспроизвела весь паттерн и параметры связи, и вложила в призыв толику маны. Контакт возник на удивление легко:

— Кто это? — Лайла удивилась, насколько похож был Васин голос, как будто они снова в подвале Мартиньи.

— Это Лайла, я здесь на Земле и мне очень нужна твоя помощь! — Лайла попыталась вложить в просьбу умоляющие нотки.

— Вот как! А где ты?

Лайла открыла историю болезни и нашла координаты заведения:

— Меня убили на Кердане, но мне удалось переселиться в тело одной сумасшедшей в Харькове, больница номер пятнадцать, это на Академика Павлова…

— Я знаю, где дурка. Не трать время, а где ты сейчас? В отделении?

— Нет, я сбежала, они меня там травили какой–то гадостью, от которой я не могла колдовать. Долго рассказывать, сейчас я забралась в какое–то пустое помещение здесь же неподалёку, но утром тут будет полно народу, и я уверена, что меня сейчас уже интенсивно ищут.

— Хм… дай мне часа два–три, быстрее я не доберусь до центра города, мне ещё надо как–то сбежать из части.

— Хорошо, как будешь поблизости, позови.

Васю зов застал сразу после отбоя, наверное, и связь установилась так легко из–за того, что он находился в этот момент в полудрёме между сном и явью. День выдался на редкость длинным, и совершенно безрадостным. Главная же новость касалась того, что Васю обязали в добровольно–принудительном порядке подписать бумагу с согласием на дальнейшее прохождение службы в Афганистане с целью исполнения интернационального долга. Никаких особых долгов за собой Вася не чувствовал, и за каким хреном он должен воевать с душманами в далёком и чужом Афгане категорически не понимал. Слухи о службе там приходили не самые весёлые, а виденные им демобилизованные воины–интернационалисты особой радости не добавляли. Почти все они были слишком много повидавшими для своего возраста, слишком много убивавшими и с не самой здоровой психикой. Впрочем, возвращались хоть с какой–нибудь психикой далеко не все, хватало и тех, кого доставляли из Афганистана в цинковых гробах.

После зова, Вася решился на радикальный поступок. Он тихонько подошёл к Валерику и шёпотом сказал:

— Я ухожу.

— Надолго?

— Навсегда!

— Ты чего? С глузду съехал? Под трибунал попадёшь, лет десять дисбата будет.

— Тише ты! Попытаюсь не попасться, но по мне и дисбат лучше, чем Афган. Короче, я уже всё решил. Я просто попрощаться с тобой хочу, вряд ли скоро встретимся.

— Спасибо тебе за всё! Ты много для меня сделал, особенно за то колдовство, ты из меня другого человека сделал! Я тебе очень благодарен. И успехов тебе, колдун!

— Подожди, ещё не всё. Ты видел мой перстень? Мне какое–то шестое чувство подсказывает, что я не должен брать его с собой. Возьми его, это сильный амулет, когда–нибудь он тебе пригодится! А теперь прощай!

— Прощай!

Вася растворился в темноте. Преодолеть пост дневального и КПП с его способностями особого труда не составляло. Гораздо хуже были отдалённые перспективы. Пока ночь, передвигаться по городу можно без особых сложностей. Он мог без труда убедить любой патруль, что он их совсем не интересует. Хуже будет после восхода солнца, когда его станут искать прицельно. Добравшись на такси до больничного комплекса, Вася попытался мысленно позвать Лайлу:

— Я уже во дворе, ты где?

— Я в большом красном здании.

— Тут этих зданий… давай ты выходи и иди…, — Вася огляделся. Было довольно темно, но, увидев Луну, ему пришла в голову идея, — иди в направлении Луны.

— Знаешь, не надо. Ориентирование в незнакомом мире не моя стезя. Просто стой, где стоишь, я магически тебя попробую локализовать. Только… я тут в чужом теле, выгляжу иначе.

— Зато я в своём, — хохотнул Вася, — выгляжу как всегда, так что мы друг друга не видели!

Лайла довольно быстро отыскала Васю.

— Привет, это я!

— Стало быть, тогда — это я! — усмехнулся Вася и добавил, — Разговор двух идиотов…

— Да, только сейчас не до шуток, мне надо где–то пересидеть, поутру меня начнут интенсивно разыскивать, а я имею из одежды только этот халат.

— Меня тоже будут искать, причём куда тщательнее и интенсивнее чем тебя, и именно по той одежде, что сейчас на мне.

— Это ты из–за меня в неприятности вляпался?

— В основном, да, но, наверное, так будет в любом случае лучше. По любому надо решать проблемы как можно быстрее.

— Спасибо тебе! Я тут ничего не знаю, мои магические способности минимальны, хотя кое–что могу. Есть предложения, что нам дальше делать?

— Прежде всего, нам нужна одежда. Я не знаю, как ещё её можно добыть, кроме как обворовать магазин. Тут кстати не каждый магазин подойдёт, у нас сейчас перестройка, в магазинах ни фига нет. У меня, правда, появилась идея. Ты сможешь нас сделать минут на десять невидимыми?

— На десять нет, но на немного смогу.

— Тогда положимся на удачу. Мы едем в «Берёзку».

— Что это такое?

— Это магазин, где торгуют всяким дефицитом по сертификатам.

— Хм… объяснил, — скептически хмыкнула Лайла.

— Не важно, пошли.

Они вышли за ограду больницы и поймали такси. Водитель не особенно удивился девушке в белом халате с солдатом… мало ли… и не такое бывает, особенно в столь поздний час. Подъехав к «Берёзке», Вася расплатился с водителем последними наличными, и смело пошёл к магазину.

— Теперь план такой. Разбиваем окно и залазим в магазин. Милиция приедет через две–три минуты, такой магазин они пасут очень тщательно. За это время нам надо спрятаться внутри так, чтобы нас не обнаружили. Наверное, можно спрятаться в одежде и ты колдовством немного прикроешь, я тоже постараюсь.

— Выглядит не очень сложным.

Вася начал поиски подходящего камня.

— Не стоит, — остановила его Лайла.

Она достала шпагу и легко высадила стекло. Раздался звон, мелкие осколки разлетелись по мостовой. Тут же громко взвыла сигнализация. Ребята бросились через окно в помещение и быстро запрятались в дальнем углу среди груды вещей.

Милиция действительно появилась очень быстро. Милиционеры осмотрели разбитое окно, зашли внутрь, тщательно осмотрели зал и все комнаты. Вася изо всех сил пытался внушить им, что угол, в котором они прятались, совсем не интересный, и в нём никого нет. И действительно, лишь один милиционер бросил мимолётный взгляд на ворох одежды, за которым они притаились, и поспешил дальше. Суета вокруг магазина продолжалась часа три. В конце концов, окно закрыли листом фанеры, на который прикрепили сигнализацию и разошлись.

Наконец они могли выйти и приступить к поискам одежды. Вася очень быстро собрал себе комплект неброской, но добротной одежды и теперь вполне мог бы сойти за инженера или учителя. Хуже дело было с Лайлой. Она понятия не имела, какую одежду искать, и что ей надо. Переборов стыдливость, Васе пришлось ей подобрать нижнее бельё и объяснить, зачем оно и как им пользоваться, потом он подобрал ей джинсовый костюм и несколько кофт, которые не стесняли бы движений и полуспортивные туфли.

Выбравшись из магазина, они выбросили старую одежду в мусорный бак неподалёку, и поспешили убраться из этого района. В кармане не было ни копейки, а голод уже подпирал. Лайла завернула свою шпагу в кусок материи, и теперь она не была такой вызывающей.

— Да спрячь ты эту шпагу где–нибудь! В этом мире она тебе не пригодится.

— Нет, ни за что! Ты не понимаешь, это не просто оружие, это волшебная вещь, она меня уже пару раз выручала. Лучше пусть меня считают за идиотку.

— Ладно… пошли в сторону вокзала, надо бы убраться побыстрее из города, причём, чем дальше, тем лучше. Хорошо бы успеть до семи утра. А кушать–то как хочется!

— Мне тоже, но, наверное, лучше потерпеть.

Несмотря на ночное время, на вокзале было оживлённо. Кто–то ожидал своего поезда, бродили цыгане и бездомные, было полно милиции и служащих. Друзья старались держаться в тени и особо на видные места не выходить. Пробираясь задворками, они натолкнулись на группу цыганок. Те сразу же обступили их и начали наперебой предлагать погадать им. Вася отмахивался, как мог, Лайла молча взирала на это, не говоря ни слова. Одна из цыганок схватила Лайлу за руку, а другая в этот момент умудрилась залезть в карман. Обострённые чувства Лайлы, естественно, сразу же это засекли, и такого Лайла спустить уже не могла. Резкий шаг назад и отточенным движением Лайла выхватила шпагу, короткий свист металла о воздух и острый кончик легко вспорол все платья цыганки с сверху донизу, почти не поцарапав саму нахалку.

Цыганка завизжала, Лайла сделала шпагой ещё одно движение и срезала половину копны волос со второй цыганки:

— Замолчи, дура! Или следующей по мостовой покатится твоя голова! — зашипела колдунья.

Но цыганка и не думала молчать, мало того, откуда ни возьмись, появлялось всё больше и больше цыган. Они постепенно захватывали в круг Васю и Лайлу. Лайла никогда не угрожала просто так, если сказала что–то, то уж точно делала. Она взмахнула шпагой, намереваясь срубить голову ближайшей воровке. Вася увидел это движение и в мощном броске нанёс ей хук, прежде чем Лайла её ударила. Цыганка оказалась без зубов, золотых кстати, но с целой головой.

— Лайла, никого не убивай! — крикнул Вася.

— Хорошо! — откликнулась она и замысловатым движением отрубила ближайшему цыгану несколько пальцев, а рядом стоящей цыганке глубоко распорола бедро. Толпа отхлынула. Увидев, что добыча не такая лёгкая, а трое из табора, корчась от боли, уже выбыли из строя, цыгане предпочли ретироваться.

Глава 51. Кердана. Кира. Побег

Кира проснулась, уловив чьи–то голоса за дверью. От сырости и холода она сжалась клубочком, но это мало помогало. От жёсткого каменного пола у неё затекла рука, но, услышав голоса за дверью, девушка тотчас бесшумно вскочила, и принялась усиленно разминать затёкшие конечности. Двигаясь совершенно бесшумно, она напрягла слух, чтобы услышать переговоры за дверью. Разговаривало двое мужчин, и их голоса ей были совершенно незнакомы. Похоже, что переговаривающиеся совершенно не остерегались, что их могут подслушать.

— И на кой этот старый пердун запер дверь!

— Хрен его знает, тут, кажись, вчера вообще не было замка.

— Может, он что–то туда положил?

— И где он это что–то взял? — голос выражал явный сарказм, — что–то я не припомню никаких приходивших фургонов! А если ему чего и принесли, так для этого у него в кабинете сейф стоит размером с пол этой комнаты. Скорее у него уже старческий маразм наступил…

— И что будем делать? Не бросать же два десятка заготовок посреди склада, растащат так, что уже к утру ни фига не останется!

— Я уже не удивляюсь, что тебе под сорок лет, а ты до сих пор бегаешь «за старшего куда пошлют». Изворотливее надо быть, если хочешь чего–то достичь! Изворотливее!

— И что ты предлагаешь, умник? Сидеть тут до полудня пока кто–то припрётся, или тащить груз за свои деньги домой?

— Нет, конечно. Просто я запасливый, у меня есть по копии каждого ключа к замкам, которые заказывал наш хрыч.

— Смотри, поймают тебя с твоими запасами…

— Не бойся, он ещё нам и спасибо скажет, умудриться купить весь груз за пятьдесят гульденов, это тебе не просто так. Я буду не я, если старикан не будет на седьмом небе от такой сделки! К тому же, я уже пользовался дубликатами, и шеф никогда на меня бочку не катил.

Раздалось позвякивание ключей. Кира перехватила поудобнее шест, который так и не удосужились у неё отобрать похитители, и приготовилась к атаке. В тот момент, когда, дверь приоткрылась, девушка вихрем вылетела в коридор. Молодой парень, отпиравший дверь, отлетел к стене, согнувшись пополам от удара шеста в живот, и ловил ртом воздух, отчаянно пытаясь сделать вдох. Второй взмах шеста в висок пресёк его попытки восстановить дыхание и, закатив глаза, парень медленно завалился на бок. Второй мужчина был постарше и от неожиданности стоял в растерянности, хлопая глазами. Резко повернувшись к нему, Кире потребовалось всего три удара, чтобы и его отправить в нокаут.

Теперь надо было бежать, и она затрусила по коридору. Изрядно поплутав по лабиринту, она вскоре нашла незапертый туалет и, выглянув в окно, выяснила, что находится на четвёртом этаже. Открыв фрамуги, воительница с сожалением оставила свой шест и смогла перебраться на раскидистое дерево, по которому легко спустилась на тротуар. Поправив идиотскую юбку и застегнув жакет, девушка поспешила убраться подальше. Стояло очень раннее утро, солнце ещё не выглянуло, и в полумраке улицы казались совершенно пустынными. Сориентировавшись по утренней звезде, Кира решила выбираться из города. До сих пор она ни в каких поселениях, крупнее соседней деревни, не была (дворец эмира — не в счёт!), но решила, что если двигаться в одном и том же направлении, то, в конце концов, она непременно сможет выбраться из каменных джунглей. В городе она себя чувствовала на редкость неуютно.

Пробираясь задворками, ей удалось заскочить в какой–то магазин или ресторан с чёрного хода и стащить палку очень сухой колбасы. Это утолило голод, хотя и прибавило угрызений совести. До сих пор воровать девушке не приходилось, хотя Ван Чен и предупреждал, что в походе воитель должен сосредоточиться на поставленной задаче, и для её решения все методы хороши, а снабжение армии за счёт поборов местного населения и вовсе было обыкновенной практикой. О вопросе, можно ли считать её побег «военным походом», девушка предпочла не думать. По правде говоря, голод и калейдоскоп приключений служили отличным оправданием поступка, если не для окружающих, то хотя бы для своей совести.

Солнце уже давно встало и девушке удалось почти добраться до выхода из города. Уже виднелись городские стены, но улицы к тому времени изрядно наполнились народом, и продвижение резко замедлилось. Если бы у Киры было хоть немного опыта жизни в городе, она поняла бы, что для того чтобы остаться в нём незаметным, надо вместо прятанья по углам и тёмным подворотням, наоборот выходить на самоё людное место и смешиваться с толпой. Но, увы, у воительницы был лишь опыт скрытого перемещения по пересечённой местности, который она до сего момента успешно использовала и в урбанистическом ландшафте, передвигаясь мелкими перебежками от одной тёмной подворотни к другой.

По мере наполнения улиц людьми перебегать незамеченной становилось всё труднее и труднее, но упорству Кире было не занимать. За время путешествия она уже успела собрать целую коллекцию оружия, что вносило некоторую уверенность: в одной руке у девушки был удачно свистнутый вместе с колбасой большой мясной нож. В её кармане покоилась подобранная подкова и тяжёлый костыль для крепления заборов, а в другой руке девушка держала увесистый дрын, вырванный из чьего–то плетня.

Городской маг Игнатий, предаваясь утреннему отдохновению, вкушал неизменную чашку чёрного кофе и свежую булочку с кусочками сыра. Маг особенно любил тёплое ясное утро, чтобы спокойно позавтракать на природе, а точнее во дворе собственного дома, наслаждаясь свежестью воздуха, пением птиц и ароматом свежесваренного кофе. Отхлебнув божественный напиток из красивой чашки, Игнатий потянулся за сыром, каменистой плотности козьим сыром, который выдерживался не менее пятидесяти лет и фунт которого стоил гораздо больше, чем обычный работник зарабатывал за месяц.

Маг мог себе позволить не экономить на сыре, и вообще, мало на чём экономить. Будучи магическим консультантом одного из самых крупных торговых домов Шора, Игнатий зарабатывал за одну свою консультацию подчас больше, чем иной директор торгового дома за неделю. Консультации того стоили, Игнатий считался хорошим специалистом, и работодатели весьма ценили его.

Рука застыла на полпути к соблазнительному янтарно–жёлтому полупрозрачному кубику: чья–то тень шмыгнула из–за угла и спряталась в тени калитки заднего входа во двор. На мгновение блеснуло лезвие ножа. Маг нахмурился: до сих пор его квартал считался очень благополучным. Да и не много найдётся любителей полазить в самом дорогом квартале столицы, где селились или маги или успешные предприниматели, имевшие деньги на самые новые магические охранные системы и имеющие настоящие, правда, миниатюрные, армии гвардейцев личной охраны.

Игнатий осторожно поставил чашку кофе на стол. Появление крадущегося человека с оружием вызвало у него неподдельный интерес. Маг принялся очень быстро водить своим заострённым пальцем по столешнице стола, рисуя руны одну за другой. Тень покачнулась в направлении следующей усадьбы, и в то же мгновение маг выкрикнул формулу повиновения. К счастью, преступник не обладал ни магией, ни какими–либо амулетами или магической защитой и легко поддался действию магического аркана. Маг сделал рукой приглашающее движение.

Глава 52. Земля. Заседание

Из роскошного пентахауза открывалась величественная панорама колумбийских джунглей без конца и края. Не очень большое, но современное пятиэтажное здание было единственной рукотворной постройкой на многие километры вокруг. В огромной гостиной рядом с баром сидели трое чем–то неуловимо похожих мужчин неопределённого возраста. Все трое были черноволосы, исключительно худы, высоки и имели тёмную с бронзовым отливом кожу.

— Барон, доложите ситуацию на Кердане.

— После трансгрессии я сразу направился к оркам, у них возникли непредвиденные проблемы. Гномы оказали исключительное сопротивление, и сейчас, похоже, они завязли в позиционной войне.

— Даже с нашей магической поддержкой?

— А нет у них больше этой поддержки, Ваше сиятельство!

— Как это получилось?

— Отряд орков наткнулся на гнома с какой–то магичкой и был перебит. Этот их Великий Идиот, то есть Великий Вождь, не нашёл ничего лучшего, как послать туда чуть ли не всех своих магов, включая подготовленных нами.

— И что? Они не справились с какой–то магичкой? — его сиятельство выглядел озадаченным.

— Не знаю, что там случилось, но они зачем–то напали на Витольда де Льеро…

— Эти орки просто идиоты, если полезли в драку с ним. Мы должны были поссорить его с Советом архимагов, а вовсе не с орками! И какого дьявола он полез к оркам?!! Ладно, полез, но это ж надо быть настолько непроходимо тупыми, чтобы с ним сражаться!

— Они напали и даже убили его, только он перед смертью, предсмертным заклятьем, уничтожил всё вокруг. Теперь там ровный круг стеклянной породы в три мили радиусом, и ни одного подготовленного нами мага не уцелело!

— А магичка?

— Это оказалась некто Лайла де Льеро, ученица и жена всё того же Витольда. Её орки смогли поймать, но не смогли удержать. Она сбежала от них, несмотря на все антимагические ухищрения, причём одновременно похоронив в туннелях треть армии этого «нашего Великого».

— Хм… однако… ладно, с этим уже ничего не поделаешь. А как там с магами?

— Теперь, когда Витольд убит, вместо ссоры маги ещё больше сплотились. И в этом им, вдобавок, помог ублюдочный предводитель орков! Он решил сам отомстить и убил Лайлу. Теперь Совет архимагов сплочён, как никогда, Торис уже перебрасывает архимагов и магов в Вердию. Я буду очень удивлён, если через один, максимум два дня, в Вердии останется хоть один живой орк. Уверен, что их некроманты быстро развяжут язык вождю и выйдут на нас.

— Ну не так всё печально, этот вождь, в общем–то, ничего серьёзного и не знал, хотя убрать его или выкрасть, конечно, не помешает.

— Боюсь, что уже поздно. Магических поисковых сетей над Вердией так много, что сейчас там деревенский кузнец не сможет незамеченным подкову заклясть, не то, что более серьёзное колдовство.

— Да, положение трудное, но пока не критичное.

— А ты виконт что скажешь? Что за срочность у тебя возникла, что ты прилетел стремглав, даже бросив строительство стационарного трансгрессионного портала? Неужели действительно что–то настолько важное?

— Наверное, да.

— Говори уж, не тяни!

— Для начала это на Кердане убили Витольда де Льеро, а воскрес он здесь. Каким образом — не спрашивайте, я понятия не имею. Но за несколько дней он умудрился не только воскреснуть, но и наделать шороху, поколдовать на славу, даже пообщаться с Ярохом, и, в конце концов, исчезнуть с концами!

— Искать пробовали?

— Пробовали… безрезультатно, точнее результат есть: маги чувствуют очень мощный щит и блокировку от всех видов поиска, взломать которые мы не в силах. Он где–то на Земле, но найти его невозможно.

— Вот как! И где только он силу взял! Здесь не Кердана, из астрала не много вытянешь, да и слишком больно колдовать–то тут.

— Его в Москве попытался перехватить мой агент, но не успел. Однако, он рассказал, что захваченный сотрудниками КГБ, сидя в их подвалах, архимаг оперировал колоссальными потоками энергии. Он уверяет, что в жизни никогда не видел столь мощной волошбы.

— Это всё?

— Если бы! Нет, есть ещё новости. Убитая Лайла де Льеро тоже здесь!

— Она что тоже такая крутая? — глаза у князя поползли на лоб.

— Не знаю, похоже, что нет, во всяком случае, до сих пор она оперировала энергиями вполне сопоставимыми с силой среднего фионского мага.

— Её кто–то искал? Вы проверяли астрал? Мне интересно, Витольд знает? Его заклятия мы перехватить не сможем, но легко можно определить ищет ли кто–то Лайлу.

— Я уже думал об этом: нет, её никто не искал. Она искала и нашла какого–то местного, понятия не имею кто он, но не керданец, это точно. И не из местных магов.

— Её надо захватить. Желательно потише. Она будет нашей уздой на Витольда, если он сунется в наши планы. Лучше конечно, чтобы он вообще занимался своими делами и в наши не вмешивался, но этот маг слишком непредсказуем. Потому, я тебе поручаю самому немедленно разработать и лично возглавить операцию. Учти, от её успеха может зависеть всё: если мы сможем заставить работать на нас де Льеро, то успех будет наполовину уже в наших руках, — его сиятельство на мгновение задумался, — а мне надо на Кердану. Уж и не знаю, как мне дальше договариваться и с кем, но надо что–то делать…

— Ваше сиятельство, а зачем надо вообще было с этим заводиться?

— Нам всем надо возвращаться на Кердану.

— Зачем? Нам и тут неплохо…

— А ты все эти восемь столетий здесь, что скажешь о своих магических способностях?

— Они несколько уменьшились, конечно, но мы же компенсируем их ритуалами…

— То–то! Мои расчёты показали, что регресс магических способностей будет резко ускоряться по экспоненте, и произойдёт это очень скоро. Без подпитки керданского астрала мы долго не протянем, через десяток–два лет мы превратимся в самых обычных людей, а ещё лет через тридцать мы не сможем провести наш некромансерский ритуал и погибнем. Уже сейчас для меня трансгрессировать на Ульму, где мы так хорошо обосновались, становится значительной проблемой. Именно поэтому я заставил вас перебраться на Землю, до окончания операции, ведь тебе известно, что с Ульмы нельзя трансгрессировать на Кердану непосредственно.

— А мы участим ритуалы!

— Да? Ты ещё не догадываешься, что мы пока живы только потому, что ритуалов так мало, что тот же Ярох пока на нас не обращает внимания. Ты их участи, и не только Ярох, но и Маркус и ещё десяток богов великих и не очень откроют сезон охоты на нас, и на Земле и на Ульме! У тебя есть, что им противопоставить?

— Да у Яроха труха из задницы сыпется, а Маркус, как был лопухом, так и остался…

— Я бы на твоём месте на это сильно не надеялся! Труха может и сыпется, но если надо, у него найдётся энергии побольше, чем у нас всех вместе взятых, а то, что Маркус лопух, то тоже не переживай, как только они на нас окрысятся, то сразу найдутся доброжелатели, которые всё Маркусу растолкуют и куда бить покажут.

— Очень мрачную картину, вы нам, князь, обрисовали!

— А я вам не добрая фея, на ночь сказки рассказывать! Я говорю, как оно есть… Я бы тоже сидел с удовольствием хоть на Земле, хоть на Ульме! А вместо этого я этот ребус уже десять лет решаю, и больше медлить нельзя. Только всё пошло наперекосяк, из–за этой идиотской фионской магической семейки, будь они прокляты.

— Если вам так нужен разлад среди фионских магов, то может Ториса натравить?

— Хватит, натравливали одного мага уже! Результат превзошёл все ожидания. Как ты себе представляешь: «натравить Ториса»? Я, между прочим, с ним лично был знаком! И знаю его как облупленного, эту осторожную лису выманить из норы невозможно. Это тебе не Витольд, готовый бежать за всем, что может показаться ему интересным. Торис, если вляпается во что–то, будет лет десять решать и просчитывать, как ему быть. Да и остальные архимаги могли толком не знать или недооценивать Витольда, но Ториса они все прекрасно знают, и связываться с ним будут только те, кто хочет совершить самоубийство.

Глава 53. Земля. Самое высокое здание Харькова

В сильно прокуренном кабинете, в поздний час сидел полковник очень специальной службы и майор той же самой не менее специальной службы. Они были приятелями и любили задержаться на работе, чтобы в тиши кабинета скушать поллитры коньячка и в отсутствии жён потрепаться обо всём покуривая сигареты.

— Петрович, знаешь какой новый анекдот появился в городе?

— Давай, рассказывай, тебе ж агенты носят их кипами, можно издавать уже, типа для служебного пользования.

— А! Начальство не поймёт публикацию, — ухмыльнулся майор, — вопрос: «Какое здание самое высокое в Харькове?», ответ: «Наше с тобой, потому что до Бога близко!»

Полковник усмехнулся:

— А я уж думал, ослабела народная фантазия, последнее время кроме как про генсека и его отношения к выпивке вообще ничего не услышишь.

Внезапно в закрытом кабинете возникло дуновение ветерка, и сигаретный дым полностью улетучился. Оба особиста повернулись в сторону двери, чтобы посмотреть, откуда ветер. Дверь была закрыта. Повернувшись обратно, они застыли от неожиданности: в кресле сидел высокий чернявый мужчина лет тридцати самого рокерского вида: в чёрной коже с обилием железных цепей и пряжек, с двумя серьгами в ухе, цветной татуировкой на руке и тщательно выбритым серпом и молотом на коротком ёжике черепа.

Такой тип если и мог появиться в областном управлении КГБ, то только в наручниках и в комнате для допроса в подвале, но никак не в следственно–аналитическом отделе, сам, среди ночи и без всякого сопровождения. Сюда, даже сотрудники КГБ, далеко не все имели доступ.

— Ты кто такой, и как сюда попал? — полковник наливался гневом, — я <б…> всех дежурных на проходной под трибунал пущу!

— Виктор Дмитриевич, они не виноваты, они не могли ничего сделать! — молвил незнакомец.

— Я сейчас это выясню! А ну, Паша, беги в дежурную и наряд сюда! — сам полковник схватил телефонную трубку.

Надо признать, что оба действия не возымели успеха. Трубка внезапно стала жидкой, и разлилась чёрной кляксой на служебные бумаги, а майор с разгону въехал в невидимую преграду в проёме двери, и теперь потирал быстро синеющую шишку на лбу. Оба военных повернулись к незнакомцу: тот продолжал сидеть, с интересом наблюдая за суетой.

— Ещё раз спрашиваю, ты кто такой! Ты хоть понимаешь, с кем ты в шутки играешь, и что с тобой будет?

— И что же со мной будет? — с ехидцей спросил незнакомец, — или вы меня засмеёте до смерти?

Полковник побагровел, а вот к майору, кажется, наоборот постепенно возвращалось самообладание:

— Остынь, Петрович, тут явно чертовщина какая–то, надо хотя бы выслушать его.

— Вот–вот, именно чертовщина, и вам действительно надо выслушать меня, — незнакомец улыбнулся очень хищным оскалом, — и для здоровья полезнее, и жизнь продлевает…

— Давайте обойдёмся без запугивания! — взял инициативу в свои руки майор, — итак, что вы хотите нам сообщить?

— А вот это уже другой разговор, — сразу посерьёзнел пришелец, — сегодня вечером, примерно в шесть часов, из пятнадцатой психиатрической больницы сбежала больная шизофренией некая Оганесян Дина Багратовна, двадцати трёх лет отроду.

— А нам какое дело?!! Мы психов не ловим, с этим и менты справятся, — перебил полковник.

— Во–первых, сами не справятся, а во–вторых, дослушайте до конца! — продолжил странный посетитель, — Через четыре часа после побега сумасшедшей, был произведен побег из воинской части № 33637 рядового Владимирского Василия Николаевича.

— Хм… опять не по нашей части, этим военная комендатура занимается, хотя продолжайте, становится интересно.

— Два часа назад было совершено ограбление магазина «Берёзка», по улице Отакара Яроша, догадываетесь кем?

— Наверное этими двумя, хотя и не понимаю причём тут КГБ…

— А КГБ тут притом, что этих двоих надо поймать и доставить живыми сюда, причём вашими силами.

— Ну… допустим, мы бросим все силы на их поиски… — договорить полковник не успел, «рокер» его перебил:

— Искать никого не надо, они сейчас на Южном вокзале отбиваются от местного цыганского табора. Когда я их покинул, табору везло и ещё не было жертв. Только, боюсь, это долго не продлится, и цыгане скоро оттуда будут убегать, в смысле, убегать будут те из них, кто останется живой и будет в состоянии бежать.

— Такие крутые ребята? — с сомнением хмыкнул полковник.

— Не то слово! — совершенно серьёзно заметил чернявый, — но их надо поймать, во что бы то ни стало.

— А если я откажусь?

— Извольте ознакомиться! — паскудный «рокер», громыхая цепями, извлёк из кармана листок гербовой бумаги неизвестного учреждения и протянул полковнику.

Петрович всмотрелся в лист, и чем дальше он читал, тем всё более и более жалким становился его вид.

— Что там? — не выдержал майор.

— А вот смотри, — он протянул лист.

На листе был отпечатан странным шрифтом длинный список людей. Напротив каждой фамилии была указана дата, сумма в рублях или валюте и краткая суть указанной услуги…

— Крепкий список… — лишь покачал головой майор, — и много там?

— ТАМ ВСЁ! — взорвался полковник, — Даже сраная поллитра, что мне подруга жены, Дуська, дала, чтобы я её мужа–алкоголика припугнул!

— Считайте это дополнительным побудительным мотивом в нашем сотрудничестве, — ухмыльнулся пришелец.

— А основной тогда какой мотив? — с подозрением посмотрев на гостя, поинтересовался майор.

— Ваша жизнь, — спокойно заявил чернявый.

— Ладно, хватит нас пугать! — полковник, наконец, взял себя в руки, — поймать эту парочку — пара пустяков. Мы сделаем это.

— Не торопитесь, не так всё просто.

— Прямо там сложности, по пуле в ноги, надеть наручники, и будут у вас, или в них стрелять нельзя?

— Стрелять, конечно, можно, но только это будет без толку. У вас есть пистолет?

— Да.

— Стреляйте! — незнакомец выставил перед собой руку.

— С превеликим удовольствием! — полковник даже скрывать не стал радости от предложения пристрелить незваного гостя. Но выпущенная целая обойма, с расстояния в каких–то двадцати–тридцати сантиметров, не дала никаких результатов.

— С ними будет то же самое, — «рокер» протянул полковнику пойманные пули на ладони. — На наручники тоже особенно не рассчитывайте, если я правильно понял, то для этой парочки от них избавиться будет так же просто, как и от их игрушечных пластмассовых аналогов для детей пяти лет. Хотя, скорее всего «настолько» крутой может оказаться только девица, но на все сто процентов не поручусь.

— И что нам делать? Использовать авиацию, танки и тяжёлую артиллерию?

— Не надо утрировать! — «рокер» поморщился, — вот возьмите.

Полковник с сомнением взял в руку перстень с уродливо большим жёлтым камнем:

— И как эта хрень нам поможет?

— В радиусе метров десяти от неё они потеряют свои магические способности, и вы сможете их взять. Только предупреждаю, что и без этой штуки эта парочка — очень сильные и опытные бойцы, особенно девица. Не обольщайтесь её хрупким видом, она, если надо, кулаком размозжит человеку череп даже в каске.

Опытным оперативникам доводы странного ночного посетителя показались почему–то очень даже достоверными.

Глава 54. Земля. Харьковский вокзал

На третью платформу прибывал поезд из Киева, куда он дальше следовал Вася прослушал из–за отвлёкшей его внимание Лайлы. Впрочем, куда он шёл было по большому счёту не важно, он решил, что надо уезжать из Харькова в любом направлении, сейчас важнее было покинуть город и оказаться подальше.

Обогнув здание, они направились к поезду. Но как только вышли на перрон, послышался окрик:

— Вася!

Василий обернулся и оказался нос к носу с Ниной, своей девушкой из Киева, которая только что вышла из вагона. Она бросилась ему на шею и расцеловала:

— Я так рада тебя видеть! И совсем не ожидала, что ты придёшь меня встречать! Признавайся, кто тебе сообщил?

Вася слегка оторопел от такого оборота событий:

— Это случайно, я не знал…

— А чего ты здесь?

— Это долгая история… кстати, познакомься, это — Лайла.

Наверное, более глупого действия трудно было придумать в тот момент, но всё произошло столь неожиданно, а Вася был настолько уже измотан психическим перенапряжением за прошедшую ночь, что соображал совсем туго. Нина взглянула на Лайлу и недобро сощурилась:

— А это что ещё за драная кошка? Или ты на <б-ки> собрался?

Лайла никак не отреагировала на грубость, а Вася попытался объясниться:

— Это не то, что ты подумала, я тебе всё объясню!

— И желательно побыстрее! — на лице у Нины были выражены обида и негодование, — и объясни, почему ты не в форме, и почему на вокзале, если не меня встречаешь?

Объяснение не получилось, так как внезапно они оказались окружены отрядом вооружённых людей:

— Всем оставаться на местах и медленно поднять руки!

Лайла с неимоверной скоростью выхватив шпагу, снесла голову ближайшему солдату и тут же закричала:

— Они блокировали астрал! Бей их силой, это единственный шанс! — и она ринулась в строй солдат. Послышались выстрелы, но Лайла так быстро смешалась со спецназовцами, что применять против неё огнестрельное оружие было уже невозможно. Окружённая со всех сторон, Лайла сражалась насмерть. Трое нападавших были покалечены в первые же секунды боя.

Вася хотел броситься ей на помощь, но тут раздался визг Нины:

— Ты что делаешь! — она вцепилась в него, как клещ. Ударить свою девушку Вася не мог, а отцепить быстро не получалось.

Если так просто с «Диной Оганесян» совладать спецназовцам не удалось и два десятка бойцов сошлись с ней в рукопашной, то Василий Владимирский представлял собой отличную мишень. Судьба повисшей на нём девицы спецназ не беспокоила. Автоматная очередь прошила грудь и Васи и Нины. Девушка тут же обмякла и повалилась на землю, а укреплённое магией тело Васи умирать не торопилось. Он успел кинуться к стрелявшему, выхватить его автомат и разбить им голову нападавшего. Тут на него накинулись трое или четверо, а силы быстро покидали изуродованное тело. Удар приклада в висок и сознание померкло.

Лайла при этом только ускорила «работу». Шпага её давно уже застряла в груди какого–то бедолаги, и теперь она работала кулаками. Впрочем, силы были не равными, она тоже уставала, а бойцов было много, очень много. Она даже не заметила, как открылся портал и из него вышел Витольд, бойцы его тоже не заметили. Единственным увидавшим его оказался вокзальный бездомный бродяга, с интересом наблюдавший за потасовкой. Вид человека, появившегося прямо из ниоткуда, вызвал у него непреодолимое желание срочно опохмелиться и быстренько ехать в направлении ближайшего наркодиспансера. Что такое «белка» бродяга испытал на собственном опыте и не раз, разве что появлявшиеся из ниоткуда объекты раньше были значительно поменьше.

Витольд, сразу же разобравшись в ситуации, ударил обездвиживающим заклинанием. Драка прекратилась, парализованные спецназовцы повалились на асфальт перрона. Разгорячённая от схватки Лайла бросилась на шею Витольду:

— Я не сплю? Ты жив?

— Да! Только погодь! Тут, похоже, у нашего знакомого проблемы.

Лайла мгновенно обернулась: Вася лежал в луже крови.

— Ты можешь что–то сделать? И с этой девушкой тоже! Очень надо!

Витольд что–то зашептал себе под нос и вскинул руку. Запахло озоном. Вася и Нина остались лежать неподвижно, а на отдалении раздался жуткий вой.

Майор КГБ орал и корчился. Вообще–то, тяжело не корчиться, если одетый на палец перстень внезапно раскаляется докрасна. Тёмная тень скользнула к майору и перерезала ему горло. Сняв с пальца перстень, незнакомец шагнул в телепорт.

— Я замедлил для них время, но Вася в тяжёлом состоянии, он умирает, — сказал Витольд, — в запасе у него минут двадцать, не больше.

— А девушка?

— Ей уже никто не поможет. Опять глаза на мокром месте! Прекрати, сейчас не время, соберись, надо помогать живым, и есть только один способ ему помочь.

— На Кердану?

— Да.

— А в чьём теле?

— Я в замке на всякий случай оставил несколько полиморфных фантомов, на такой случай. Не мешай мне сейчас, я постараюсь быстренько подготовить нас всех для переброски.

Витольд, не мешкая, приступил к заклинанию. Лайла же смотрела на него во все глаза: даже с учётом того, что Витольд проделывал трансгрессию не впервые. Это было удивительным. Здесь, на Земле, в условиях такого недоступного и «вязкого» астрала он собирался трёх человек трансгрессировать всего за каких–то несколько минут? Витольд что–то выкрикнул, щёлкнул пальцем, и Лайла внезапно ослепла, вызванный поток маны, был чрезвычайно силён. Лайла даже не смогла понять, откуда он черпал энергию. Когда она, наконец, приобрела способность видеть, маг уже вставал с корточек:

— Вот и всё! Можно возвращаться! Я всё подготовил.

— Как у тебя хватит сил произвести трансгрессию всех троих?

— Да, я тут, по ходу дела, богом сделался, хотя и мелким…

Витольд взялся за плетение трансгрессионного аркана.

Глава 55. Кердана. Замок Ла Венталь

Витольд появился в лаборатории сам. Ему предстояло быстро подготовить фантомы для своих спутников, по правде, он чуть–чуть покривил душой, там, на Земле, когда сказал, что у него есть эти фантомы. Они у него были, только окончательно из них готов только один, для него самого, а остальные пока не совсем готовы.

В запасе было совсем немного времени, и он метнулся к шкафу с реактивами, а потом к сундуку с артефактами. Работать пришлось с очень большой скоростью. Внезапно дверь в лабораторию приоткрылась и в ней появилась спина гнома, яростно орудовавшего секирой, отбиваясь от нескольких солдат. Мелькнул какой–то маг, попытавшийся метнуть молнию в гнома, но природная резистентность гномов к стихийной магии возымела действие. Гном зашипел от боли, но вовсе не упал замертво, а лишь обозлился сильнее и удвоил темп работы секирой. Удар рукояткой секиры в живот отбросила налетевшего на гнома воина, а Кирк виртуозным жестом продолжил движение секиры. Блеснув в воздухе, секира снесла голову нападавшего мага. Брызги крови разлетелись во все стороны, причём одна из них попала на подготавливаемый фантом. Только намётанный глаз мог бы уловить виртуозный танец оружия в руках маленького воителя, взмах — и следующий воин разрублен пополам. Если бы Витольд не был так занят, он с удовольствием бы понаблюдал за боем гнома. Маг умел сражаться, но реально ему приходилось это делать весьма редко, а таких виртуозов в обращении с секирой он вообще ещё никогда не видел.

Однако, битва сейчас была ой как не вовремя. Мастер не мог отвлекаться и усилием воли отбросил все мысли о сути происходящего в замке. В мгновение созданный сильный ветер, вышвырнул гнома и солдат за дверь. Со следующим мановением руки дверь в лабораторию с грохотом захлопнулась и намертво вросла в косяк. Последнее, что Витольд увидел за дверью, было то, что гном, перекувыркнувшись от потока воздуха, успел вскочить на ноги и продолжить работать своим орудием, как ни в чём не бывало. С хлопком двери стихли и шумы битвы за дверью.

Безумный темп работы не позволял отвлекаться на посторонние размышления. Только в дальнем углу сознания мелькала мысль, что каждый раз, когда он возвращается, попадает в самую гущу какой–то схватки. Такая закономерность не особо радовала. Капля крови слегка сбила одну из координат привязки фантома, но исправлять её уже не было времени. Приготовив фантомы, маг смог вдохнуть в них достаточно энергии, чтобы захватить блуждавшие всё это время души. Не задумываясь, маг применил интактный[62] фантом для Лайлы, которая и очнулась первой. Девушка сразу принялась разглядывать себя в зеркало за лабораторной стойкой. Ритуал над Васиным фантомом закончился казусом: магу удалось захватить и воссоединить его душу с фантомом и на физическом и на астральном уровнях, но в тот же момент из–за несогласованности координат физической и астральной составляющей тело с громким хлопком исчезло.

— Ой! — Лайла вздрогнула, — что с ним? Не получилось?

— Получилось, — буркнул Витольд, — но только из–за проклятого гнома, точнее из–за битвы, возникла несовместимость по координатам, теперь для выравнивания энергетического равновесия тело телепортировалось хрен–его–знает куда!

— Так он ожил?

— Да, только пребывает неизвестно где. Найти его я не могу, у меня нет его крови, и помочь, в общем–то, тоже не смогу. Остаётся надеяться, что он не окажется посреди океана, и не попадёт в рабство. — маг вздохнул, — короче, теперь только он сам может о себе позаботиться, поэтому, предлагаю тебе не мучиться сомнениями, а заняться нашими проблемами. Уверен, что через несколько дней, он куда–нибудь да вляпается, и мы сможем найти его по собственным каналам.

Лайла кивнула, потом опять взглянула в сторону лабораторного зеркала:

— Как это похоже на моё тело!

— Оно и есть почти что твоё! Я же воссоздавал по матрице, физически разницы нет, всё до малейшего атома точно такое же. Чуть сложнее было с его телом, — он кивнул в сторону пустой подставки от Васиного фантома, — для копирования у меня не было достаточного времени, впрочем, Василий скопирован весьма точно, с точностью до всех нюансов его астральной конфигурации, ведь я же жил в его теле.

— Мастер, у меня идея!

— ?

— Эльфы! — воскликнула Лайла.

— Что эльфы? — не понял маг.

— Эльфы умеют искать не так как мы, может они знают способ?

— Вряд ли конечно, но попробовать не помешает. Кстати, тут в замке идёт какая–то битва.

— Телепортируй меня к эльфам, а сам разберись с битвой. Идёт?

— Ты так и пойдёшь к ним голой? — усмехнулся Витольд, доставая из минителепорта свёрток одежды.

— Ой, спасибо! — Лайла бросилась на шею Витольда и поцеловала его.

— Давай одевайся, времени в обрез. Надо бы разобраться, что здесь происходит.

— Успеется! — Лайла ещё раз поцеловала его и в мгновение ока оделась.

Витольд открыл портал и придержал его, пока Лайла не вскочила в него. Сам мастер задумчиво посмотрел на дверь и прислушался к отдалённым звукам битвы. Предстояло не только выдворить захватчиков, но и выяснить, кто стоит за этим нападением. Он решительно занялся этими делами.

Сосредоточившись, мастер открыл запечатанную дверь. Криков уже не было. Чуть не поскользнувшись на мокром от крови полу, маг прошёл в сторону главного зала. Посреди залы стоял старый солдат–южанин, тяжело облокотившись о барную стойку. В одной руке у него был стакан с водой, шлем снят, в кольчуге просматривалось несколько дыр от меча или топора, но, судя по всему, солдат не был серьёзно ранен, однако сильно устал. Он отдавал приказы капитану стражи по реорганизации обороны. Гном сидел в кресле, одетый в сильно погнутую кирасу и задумчиво вертел в руках то, что осталось от его шлема. В зале лежало ещё штук пять трупов, на которые пока никто не обращал внимания.

Витольд стоял у входа незаметно, поэтому имел возможность подслушать разговор. Выходило, что одну атаку защитники отбили, хотя был и прорыв, и довольно большие потери у охраны замка. Теперь интенсивно разрабатывалась стратегия и тактика обороны при следующей атаке. Защитникам надо было перераспределить силы. Витольд шагнул в залу:

— Доброго дня всем!

Солдаты вытянулись по струнке, гном только пренебрежительно кивнул.

— Я узнал Вас, Вы — Витольд де Льеро, хозяин замка, — сказал старый солдат, — меня зовут Артос и Лайла попросила помочь с защитой замка, у меня большой опыт по этой части.

— Приятно познакомиться, судя по тому, что замок пока не взят, вы с этим делом действительно справляетесь.

— Не совсем так, замок не взят только чудом, нападавших слишком много, у них не менее чем пятидесятикратное преимущество. Следующий штурм, думаю, будет последним.

— Зависит от их магической поддержки, теперь я в замке и простой силой его взять будет сложновато, во всяком случае, не с пятидесятикратным преимуществом.

— Да, господин. А это, — Артос кивнул на гнома, — наш многоуважаемый Кирк, тоже друг Лайлы и самый величайший зануда, которого только видела Кердана. Впрочем, герой битвы, именно он смог удержать прорыв и уложить нескольких особо рьяных нападавших.

— Я видел, — улыбнулся Витольд, — только был очень занят, приятно познакомиться, Кирк.

— А мне, нет! — набычился гном, — я тебя тоже видел, мог бы и поаккуратнее со мной!

— Извини ещё раз, — мягко сказал волшебник, — между грубостью к тебе и жизнью Лайлы, я выбрал жизнь Лайлы. Но я в долгу не останусь.

Маг сколдовал минителепорт и в его руке появилась дивная секира:

— Держи! Это секира была лично выкована Хиргом Златоруким, можно сказать, жемчужина моей оружейной коллекции, когда–то пришлось отвалить за неё сундук золота и выполнить кучу разных услуг.

Гном смотрел на секиру с восхищённым благоговением:

— Такие вещи не дарят! Это королевский подарок! Бесценная вещь Великого Мастера, единственная в своём роде, — гном был просто в шоке.

— Вот и бери её, заслужил!

Гном встал на колено и опустил голову, принимая секиру:

— Это огромная честь для меня! — с благоговением произнёс он.

Встав с колен, Кирк отошёл к креслу, и опустился в него. Его было не узнать: с гордо поднятой головой и улыбающийся, он с восхищением смотрел на Витольда.

— Артос, подойдите ко мне! — в руке у архимага появился перстень, — Наденьте!

— Что это?

— Тоже реликт, но моего производства.

Артос надел перстень на палец:

— И что он делает? Я ничего не чувствую.

— И не должен, но этот перстень тянет силу из самого замка, пока замок не захвачен, перстень будет защищать своего хозяина, например, отклонять стрелы и удары оружия, не полностью, конечно, но хотя бы частично. Кроме того, он в ускоренном темпе будет лечить раны, снимать усталость и даже омолаживать организм при длительном ношении.

— Ого! Крутая штука!

— Да, только работать он будет исключительно в пределах замка, а при разрушении замка и его действие будет ослабевать пропорционально разрушениям.

— Я очень благодарен! — Артос склонил голову в поклоне.

Покончив со знакомством и наградами, больше смахивавшими на перевооружение, маг спросил:

— Ещё есть какие–нибудь новости, и кто на нас нападает?

— Единственная новость, заслуживающая внимания, кроме войны, конечно, это то, что пропал Ваш дворецкий, сразу после смерти Лайлы. Вероятно, он и отравил её. Кстати, мы похоронили её со всеми полагающимися почестями, не желаете ли зайти в склеп? — потупился Артос.

— Не надо делать скорбное лицо, — Витольд положил руку на плечо солдата, — убито было только тело мага, я уже сделал для неё новую оболочку. Пока Лайла занята, но думаю, через несколько дней она присоединится к нам.

— Вот как!!! Я очень рад за неё, — у Артоса покатилась скупая слеза, — не могу поверить.

— Не надо верить, через пару дней увидишь сам. А кто на нас напал?

— Могу только одно сказать, это люди, причём фионские, сильных магов я там не видел, во всяком случае, до сих пор они пытались действовать исключительно обычным оружием.

— Ясно. Пойдём на стены, я хочу взглянуть на них.

Они пошли к северной башне, как раз напротив лагеря осаждавших. Присмотревшись к ним, Витольд сказал:

— Наверное, кто–то из моих соседей. Надо узнать наверняка.

— Может, лучше, вы укрепите магически замок?

— Это подождёт, мне нужен наш доблестный гном.

Позвали Кирка.

— Есть дело, — сразу взял «быка за рога» Витольд.

— С радостью! — рожа гнома в кои–то века лучилась от счастья.

— Надо прогуляться до лагеря противника и взять в плен кого–нибудь. Я наложу на тебя сферу невидимости, что даст возможность подойти к ним незаметно, а потом сферу отражения, она не позволит им расстрелять тебя с расстояния. Единственная опасность, которую надо избежать, это ввязывание в ближний бой. Просто схватишь кого–нибудь, оглушишь, и со всех ног сюда. Справишься?

— Конечно! — и с надеждой спросил, — а может лучше всех их этой секирой порубить?

— Обойдёшься, всех ты даже этой секирой не уложишь, а потому сделай, как я прошу, без самодеятельности.

— Сделаю!

Кирк справился, только на солдат противника его вылазка произвела самое ошеломляющее впечатление. Витольд и Артос, наблюдавшие за всем со стены, стали свидетелями, как солдаты, увидев заколдованного гнома, даже не пытались ему препятствовать. Наоборот, лагерь в мгновение ока превратился в развороченный муравейник и не успел гном с пленённым добежать до ворот, как нападавшие уже снимали осаду, в спешке покидая поле боя.

Пленного допрашивал сам маг, выяснилось, что солдаты были посланы соседом Витольда — бароном Тиколой, очень посредственным магом. «Странно, откуда он узнал, что ни меня ни Лайлы нет?» — подумал мастер.

На утро, к завтраку в замок телепортировалась от эльфов Лайла. Новости были не очень, эльфы сказали, что новенький, только что одухотворённый фантом они найти не смогут, он просто не успел приобрести характерный паттерн, по которому его можно искать.

— Дык я же скопировал совершенно точно и физическую и астральную составляющие! — удивился маг.

— Я тоже им об этом сказала, — ответила Лайла, — но эльфы утверждают, что их эльфийский паттерн, это что–то другое, что мы, стихийные маги, не видим, и что не может быть скопировано, а обретается в процессе бытия. Некий след, который оставляет окружающий мир на проекции тела и след самого тела, на проекции мира, если я правильно поняла их объяснения.

— Думаю, что правильно поняла. Я слышал о таком, хотя и не из заслуживающих доверия источников. Боюсь, пока мы ничего для него не сможем сделать, — сказал Витольд, — меня же сейчас больше интересует вылазка этого барона. Не пойму её смысл, и кто ему сказал, что нас нет в замке?

— Может его поймать и допросить? — предложила Лайла.

— Можно конечно и так. Слишком много непонятного творится вокруг нас.

Глава 56. Кердана. Кира. Приключения

Кира почувствовала, что попала отнюдь не в лучший район для незаметного передвижения. Несмотря на значительно поредевшую толпу на улицах, дома здесь были богатые, а количество охранников весьма возросло. На многих воротах и заборах натренированный Ван Ченом взгляд выделял охранные амулеты и магические приспособления.

Так неуютно чувствовавшая себя девушка, удвоила внимание и теперь передвигалась совершенно незаметно, по крайней мере, ей так казалось. Внезапно охватившая её скованность была совершенно неожиданна, воительница так и не поняла, откуда совершено это магическое нападение. Потеряв силу воли, ноги сами повернули её к непримечательной калитке в чей–то, с виду заброшенный, сад. Кира не сопротивлялась, стараясь беречь силы.

Пройдя через густой сад по еле видной тропинке, она оказалась в очень уютном дворике, а в шезлонге сидел престарелый маг, с интересом разглядывавший её.

— Ну, и что скажет в своё оправдание молодая леди? — маг нахмурился, — такая молоденькая и хорошенькая, а уже шастаешь с ножом по кварталу, где живут достойные люди!

Ответа, видимо, не предполагалось, так как магия сковывала девушку до такой степени, что она не могла и говорить. Маг сальными глазами ощупывал её тело, и через секунду проворковал приторным голосом:

— Да ты никак шлюшка из френского квартала! Какая аппетитная! Давненько я там таких свеженьких не встречал, может, приласкаешь старичка? В накладе не останусь! Щедрость Игнатия все детки там знают.

Кира не могла пошевелиться, но внутри у неё клокотала ярость. Она была на редкость уравновешенной воительницей, а Ван Чен приложил немало усилий, чтобы научить её прятать свои эмоции, быть всегда трезвой и хладнокровной. Но, как известно, даже самый крепкий сук можно сломать, если бить в одно и то же место. Кира уже сбилась со счёта, сколько раз за последние пару дней её принимали за шлюху или требовали оказать интимные услуги. «Я воительница, а не <бл-ь>!» — ярость отдавала в голове.

— Чего молчишь? А… я ж тебя совсем туго скрутил. Сейчас отпущу слегка, а ты немножко поработаешь, идёт?

Маг сделал еле уловимое движение, и Кира почувствовала, что может пошевелиться. Это была ошибка мага, гнев захлестнул воительницу, удесятерив её силы. Чрезвычайным усилием воли ей удалось разорвать в клочья ослабевшие магические путы. Молниеносное движение, и она оказалась за спиной у мага, а её нож был приставлен к его горлу так туго, что по обушку медленно стекла капля крови:

— Дёрнешься, и ты уже не жилец! — прошипела Кира, — и не вздумай колдовать, если только заподозрю, в миг голова будет кастовать отдельно от тела! Понял?

— Понял, — прохрипел маг, боясь пошевелиться.

— Я тебе не шлюха, запомнил?

— Да.

— Повтори!

— Ты не шлюха!

— Клянись магической клятвой, что не причинишь мне вреда!

— Не имеет смысла! Любая клятва, данная под угрозой, не будет иметь силы.

— Хорошо, тогда клянусь тебе честью воина, которым я являюсь, что я не шлюха, не гулящая девка, не воровка, не преступница и не убийца. Тебе достаточно этого? Веришь? — клятва была принесена по всей форме воинов, впрочем, маг чувствовал биения астрала: девушка не врала.

— Верю, ты сказала правду и тоже клянусь, что не причиню тебе вреда, причём, теперь делаю это добровольно.

Кира отпустила мага, но нож держала наготове. Маг тяжело опустился в кресло и залпом осушил стакан лимонной воды.

— Извини меня, я поторопился, — маг показал на кресло рядом с собой, — садись, понимаешь, у нас тут респектабельный квартал, живут очень богатые и уважаемые люди. Появление человека, крадущегося с ножом, обычно предвещает какое–либо преступление, вот я и попытался в меру своих ограниченных способностей вмешаться в ситуацию. Теперь вижу, что ты вовсе не та, за которую я тебя принял, а, скорее всего, сама попала в беду.

— Ага, особенно хорошо твои «ограниченные способности» объясняют желание получить кое–какие услуги, — съязвила Кира.

— У каждого есть свои странности, — буркнул маг, — давай оставим это. Я попробую помочь тебе, если это не будет слишком хлопотно. Расскажи лучше, что произошло.

Кира вкратце пересказала события последних дней, заливаясь краской при необходимости останавливаться на некоторых подробностях.

— Дела… — заметил Игнатий, — эх… дитя–дитя, думала так просто в жизни? Воительница одна приходится на сотню воинов, а среди пиратов в иных странах так и вовсе одна на тысячи, а ты ещё молодая, да симпатичная. Не мудрено, что на тебя мужики реагируют соответственно. Те же пираты, они женщин видят, когда раз в неделю, а когда и раз в месяц. А воинам и вовсе отдают захваченные города и сёла не только на разграбление, но и для удовлетворения своих мужских потребностей, и удовлетворяют они их силой! Никогда не приходило тебе это в голову?

— Нет, никогда не задумывалась над этим. Да и пираты всегда вели себя смирно у нас.

— Но они ж вас не завоёвывали! — резонно заметил маг, — Так что, солдаты насиловать привыкли, эмира можно в расчёт не принимать, у них там вообще один большой вертеп, туда и гости ходят только те, кто разделяет их стиль жизни. Ему, наверное, и в голову не пришло, что ты можешь быть против. Больше всего меня интересует тот твой знакомец, который то с драконами о чём–то договаривается, то с кем–то из местных, шорских воротил. Интересный экземпляр, надо будет подумать, может, сведения о нём и принесут какие–то деньги, если разобраться, кому их продать и как, — маг задумался, — так сразу и не пойму что к чему, надо посоветоваться кое с кем. А с тобой что делать?

— Теперь и не знаю! Только могу точно сказать, что не буду ни перед кем юбку задирать! — в глазах воительницы мелькнула решительность, — пусть только попробуют! Пойдут в гарем эмира работать… Вы могли бы мне помочь? Хотя бы с одеждой?

— Это не проблема — маг махнул рукой, — пошли в дом, сейчас подберём тебе что–нибудь. Я тебе ещё и шпагу кое–какую дам. Но ты мне это отработаешь!

Глаза девушки гневно блеснули.

— Нет, — Игнатий усмехнулся, — этого мне не надо, я уже понял, что ты не по этой части, найдётся и без тебя кому постель согреть. Меня интересует тот твой знакомый тип, мне нужен его портрет.

— Я совершенно не умею рисовать.

— А и не надо. Ты его хорошо рассмотрела?

— Да.

— Тогда давай пройдём в лабораторию, я просто поколдую немного и смогу увидеть его твоими глазами.

— Это не опасно?

— Это не только не опасно, но и совершенно не больно. Всё что тебе надо сделать, это посидеть пару часов в кресле в моей лаборатории и попытаться вспомнить как можно более тщательно этого прыткого молодого человека, а я кое–какой ритуал проведу, чтобы увидеть образ, нарисованный твоим сознанием.

— Хорошо, уговорили.

К полудню Кира успела не только удовлетворить полностью любопытство мага, но и с его помощью разжиться более или менее приличной одеждой, недорогой шпагой и вполне сносным кинжалом.

— Огромное–преогромное вам спасибо! Наконец, за несколько последних дней я чувствую себя в полном порядке.

— Хм… а дальше–то что делать собираешься?

— Я…, — вопрос полностью поставил Киру в тупик, — даже и не знаю. В армию куда–нибудь попасть бы.

До сих пор у неё не было ни времени, ни необходимости продумывать какие–то стратегические планы, давила необходимость быстрого решения самых насущных проблем. Расправившись с ними, она вдруг обнаружила, что совершенно ничего не знает ни о Шоре, ни о том, что надо делать дальше. Волшебник понял её и без всяких слов.

— В Шоре тебе ничего не светит, тут армия чисто символическая: состоит из одной гвардейской роты у президента, и нападать на нас никто не будет: Фиона защитит в случае чего, — маг задумался, мысленно перебирая возможные варианты, — телохранителем тебя не возьмут, извини, при всём моем уважении к твоему опыту и умениям, тут нужны мордовороты, чтобы могли в случае чего прикрыть клиента собой. Да внешним видом громилы должны отпугивать всех, а ты наоборот, только привлекать будешь.

Маг чуть–чуть ещё задумался.

— Разве что в разведку… но тут ты не обучена, и драться далеко не главное умение для хорошего шпиона. Нет, решительно в Шоре тебе делать нечего. Знаешь, я бы тебе порекомендовал идти в Волбу.

— Ой, а где это?

— Это страна на севере.

— Никогда даже и не слышала, далеко это?

— От твоих островов конечно далеко, но отсюда это уже и не так уж. Через Фиону недели две пути будет, если на лошади, конечно. В Волбе держат изрядную армию, им постоянно приходится отражать набеги гоблинов с юга, и корсаров из Хеклы. Там к воительницам относятся спокойно. Сам неоднократно видел среди них воительниц, правда, северяне больше ценят толстомясых девиц, а к таким субтильным, как ты, относятся подозрительно.

— Спасибо за совет, а как туда добраться? У меня нет лошади, и я понятия не имею, как мне на неё заработать.

— Я тебя телепортирую в Фиону, рядом с границей, а там дальше сама.

После обеда маг не преминул исполнить своё обещание, и теперь Кира стояла перед заставой.

— Кто ты и куда идёшь? — вид у охранника был скучающим, едва взглянув на вышедшую из телепорта девушку, он оценил её как совершенно бесполезную, с точки зрения таможенных сборов, естественно. С одной стороны, она вышла из телепорта, что свидетельствовало, по крайней мере, о покровительстве кого–то из сильных магов. А с другой, отсутствие поклажи, коня и бедность одежды исключало надежду разжиться чем–то существенным. На гоблина девушка была похожа менее всего, поэтому вопрос пограничник задал для проформы.

— Воительница Кира, хочу попасть в армию.

— Хм… тощая ты какая–то для воительницы, — солдат ещё раз скептически окинул взором девицу, — ну да впрочем, мне всё равно. Куда–то конкретно направляешься?

— Нет, куда поближе.

— Тогда, через шагов двести, будет развилка, сворачивай направо, это будет тракт к графу Ольгерту Залесскому, у него в дружине всегда свободные вакансии имеются, особенно после очередного набега гоблинов.

Из–за угла показалась купеческая бричка, запряжённая двумя лошадями, и пограничник тут же потерял всякий интерес к Кире.

Дорога оказалась вовсе не дорогой, а хорошо утоптанной тропой через очень густой лес. Воздух был свежий, и на взгляд южанки довольно прохладный, впрочем, она привычна к утренним холодным бризам. Шагалось легко, и девушка успела пройти изрядное расстояние, наслаждаясь красотой и величием северной природы. Лес разительно отличался и от островных тропиков и от всего ранее ею виденного, поэтому немудрено, что засаду она совершенно не заметила.

Внезапное появление десятка гоблинов на дороге, блокировавших её со всех сторон, хотя и было неожиданным, но совершенно не испугало Киру. Обнажив шпагу, она попыталась прорваться из окружения. Оказалось, что это было несколько сложнее, чем виделось на первый взгляд. Убив одного гоблина и вырубив другого, ничуть не открыло путь, так как из–за поворота показалась ещё десятка синекожих.

Кира бросилась напролом через лес, успев убрать с пути ещё троих недомерков. Следующий час изнурительнейшего бега через чащу привел к двоякому результату: с одной стороны, она убила ещё троих гоблинов, и смогла оторваться от погони, с другой, она совершенно потеряла какую–либо ориентировку на местности. Следующие несколько часов девушка пробиралась через чащобу, лишь очень приблизительно ориентируясь по солнцу, в попытках найти хотя бы какое–нибудь подобие тропы. Что–что, а лес в Волбе был величественным. Это тебе не одиноко стоящие пальмы на островах, да отдельные рощицы в Шоре. Тут была настоящая, почти непролазная чащоба.

Вскоре показался просвет между деревьев, но громкая гоблинская речь заставила Киру резко притормозить и мелкими шажками подбираться к поляне, перебегая от дерева к дереву. Наконец, осторожно отогнув кусты, она выглянула на залитую солнцем лесную прогалину. Посреди огромной поляны стояло гигантское вековое дерево, причём поражало воображение не столько толщина, сколько высота лесного патриарха. Внизу ствол был абсолютно гладкий, и первые ветви раскинулись на высоте верхушек остальных деревьев. Густая крона дерева значительно возвышалась над всем лесом.

Дерево окружили десятка два гоблинов, которые, громко гомоня, пытались что–то сбить с верхушки. В ход шли копья, от которых проку, прямо скажем, не было никакого, ибо ни один гоблин даже близко не мог добросить до нижних ветвей. Более удачливы были те, кто использовал пращи и рогатки, их снаряды прорезали крону дерева. Судя по всему, меткость стрельбы значительно уступала упорности. Кира попыталась высмотреть в кроне дерева объект гоблинской охоты. Намётанный глаз быстро обнаружил силуэт, прятавшийся в ветвях, судя по всему, это был человек.

Очередной снаряд из пращи прорезал листву и послышался вскрик и шум падения. На миг человек открылся взору и стремительно сорвался с насиженной ветки. Пролетев около ярда, он умудрился зацепиться за ветку, и повис на руках. Гоблины разразились ликующими криками, наиболее прагматичные бросились собирать ветки на костёр, а остальные удвоили скорость обстрела. Теперь человека на дереве не скрывала листва и ветки, и вопрос его падения был делом только времени. Хотя он и пытался перелезть на ветку, но под градом камней сделать это было сложно. Кира несколько раз заметила, что мелкие камни, пущенные из рогаток, ударяли по человеку, и он вновь повисал на ветке.

«Дальнейшее промедление будет стоить жизни незнакомцу, падение с такой высоты вряд ли будет способствовать здоровью, а эти маленькие злобные твари тут же забьют его и зажарят!» — решение созрело мгновенно. Презрев опасность, воительница вихрем ворвалась на поляну, работая шпагой с молниеносной скоростью. Ей удалось убить не меньше пяти гоблинов, пока те разобрались, что из охотников стали добычей. Кира приняла свой бой. Это был первый раз, когда девушка не защищалась, а нападала. Атака ей удалась гораздо лучше, чем предыдущие оборонительные бои.

Перевес в численности гоблинов уменьшался с ужасающей быстротой. Буквально в следующие несколько мгновений было заколото ещё три дикаря, один упал с проломленным виском, не выдержав соприкосновение с гардой шпаги, ещё один подставился своим собственным соратникам, что закончилось для него проткнутой грудью. В кустах раздавалось подвывание ещё нескольких коротышек от повреждений разной степени тяжести. Оставшиеся семь–восемь гоблинов предпочли быстрый бег в разные стороны по пересечённой местности перспективе дальнейшего продолжения знакомства со шпагой воительницы. Впрочем, их поведение было вполне предсказуемо, гоблины частенько драпали при подобных обстоятельствах, справедливо полагая, что если вернуться через некоторое время, когда разойдутся противники, то заготовленного мяса из своих же товарищей должно хватить на всех оставшихся в живых с лихвой.

Проводив драпающих коротышек взглядом, Кира подняла голову. Человеком оказался молодой парень, довольно крепкого телосложения, который за время боя успел забраться на ветку, с которой его сбили гоблины, и теперь сидел у самого ствола, с тоской взирая на далёкую землю.

Глава 57. Кердана. Вася. Первые сутки второго пришествия

Резкая боль пронзила тело Василия, и земля ушла из–под его ног. Мир померк и разлетелся на тысячу осколков, погрузив угасающее сознание в непроглядный мрак небытия.

Очнулся он от ощущения падения, по лицу хлестали жёсткие ветви. Инстинктивно Василий ухватился за подвернувшуюся ветку, но скорость падения была слишком велика. Кожу обожгло трением о кору, руку сильно дёрнуло, но тем ни менее эта ветка значительно смягчила удар в следующее мгновение. От удара его дыхание спёрло. Потемнело в глазах. Василий умудрился не отпустить ветку, и это чудом удержало его от дальнейшего продвижения вниз. Восстановив дыхание, он огляделся и зажмурился. Он лежал на очень толстой, в несколько обхватов ветке гигантского дерева очень высоко от земли. Причём, лежал он совершенно голый.

На грани сознания мелькнула мысль о смерти, автоматчиках, Нине, но перед лицом новых трудностей предаваться размышлениям над глобальными проблемами было не досуг. Гораздо более остро стояли проблемы, требующие сиюминутного решения. Вася осторожно попытался оглядеться: дерево было весьма раскидистым, но слишком уж большим.

Спуск оказался весьма продолжительным и очень утомительным. Иногда приходилось спрыгивать с двух–трёхметровой высоты на низлежащую ветку, иногда карабкаться, держась за мелкие, не внушающие никакого доверия сучки. Через несколько часов спуск почти закончился. Во всяком случае, пребывая совершенно исцарапанным, Васе удалось оценить бесперспективность предшествующих трудов. Под ним находилось ещё несколько ярусов ветвей, но открывшаяся картина свидетельствовала, что от самой нижней ветки было не менее десяти–пятнадцати метров до земли. Голый ствол гиганта был столь широк, что не оставлял никакой надежды на спуск.

Впрочем, тосковать и раздумывать долго не пришлось: на поляну высыпали маленькие худые человечки с детскими, но очень злобными лицами и синюшной кожей. С улюлюканьем и воинственными выкриками, коротышки достали свои многочисленные орудия дальнего радиуса действия, и начали его хаотичный, но интенсивный обстрел. Если бы меткость была хоть чуть–чуть лучше, Вася уже валялся бы сбитый на земле. Сначала Вася надеялся, что «синяки» поймут бесперспективность обстрела, но через полчаса стало ясно, они будут обстреливать его до тех пор, пока не собьют, даже если им понадобится неделя. Постепенно нарастала паника.

Вася попробовал воздействовать ментально, так как когда–то на Земле. Колдовать здесь оказалось гораздо легче, чем дома и буквально сразу один из коротышек вскрикнул и повалился замертво от мысленного удара. Реакция остальных человечков была поразительной. Несколько индивидуумов тут же кинулись к упавшему, осмотрели его, и, найдя мёртвым, достали свои ножи и начали свежевать. От такого зрелища Васю выкрутило наизнанку. Зато оставшиеся удвоили усилия.

Васе удалось убить ещё троих, что совершенно не охладило пыл нападавших, разве что теперь добрый десяток занимался заготовкой мяса. А вот Васю магические усилия сильно истощили. Перед его глазами замелькали разноцветные круги, а голова шумела и кружилась. Удар в грудь был внезапным и неожиданно сильным. Не удержав равновесие, Вася сорвался вниз, но чудом умудрился зацепиться за низлежащую ветку.

Положение было отчаянным, под ним, насколько понимал Вася, больше веток не было, и он оказался совершенно открыт для обстрела. Дышать было больно, руки гудели, в глазах темно. Только страх заставил его собрать все силы истощённого организма и залезть на ветку. Как ни странно обстрел почему–то прекратился. Сидя на ветке, Вася закрыл глаза и попытался восстановить дыхание и хоть как–нибудь привести себя в порядок.

Наконец, восстановив дыхание, он открыл глаза и осмелился взглянуть вниз. Открывшаяся картина того стоила: на поляне ловко орудовала шпагой молодая девушка, при этом нестройные ряды гоблинов ежесекундно несли потери, и вскоре вся шайка малорослых головорезов бросилась в разные стороны наутёк. Девушка восстановила дыхание, вытерла шпагу об одежду одного из лежавших и взглянула наверх:

— Ни фига себе! И как ты там оказался?

— Ээээ… — Вася уже понял, что он каким–то образом опять очутился на Кердане, но вовсе не был уверен, что это явление такое уж обыденное, и сойдёт за приемлемое объяснение, — не знаю! Когда я очнулся, то уже был на дереве.

— Ну ты даёшь! Так и будешь там сидеть, или тебе слезть надо?

— Не мешало бы слезть, сидеть тут совсем не охота. Только вот не знаю как.

— Сейчас, подожди, я что–нибудь придумаю.

С этими словами девушка начала искать что–то у себя в сумке. Вскоре, оттуда был извлечён моток верёвки. Достав из голенища сапога кинжал, девушка привязала к нему верёвку. Она размотала бухту и, раскрутив кинжал на верёвке, как пращу ловко бросила его вверх. Вася только подивился точности броска: в отличие от гоблинов, девушка сразу попала куда надо и верёвка легла на расстоянии вытянутой руки от Васи на ветку.

— Обвязывай вокруг ствола. Только кинжал отвяжи и брось вниз! Надеюсь, вязать верёвки умеешь?

— Не очень, но постараюсь. А верёвка меня выдержит?

— Надеюсь, что да, но другой всё равно нет. У тебя какая–нибудь одежда, тряпка или кусок кожи есть?

— Ничего нет, я совсем без чего бы–то ни было, — Вася, в конце концов, справился с верёвками и бросил кинжал вниз.

Воительница легко поймала кинжал и тут же нагнулась над убитым гоблином. Разжившись куском голенища сапога, она завернула в него камень, обвязала куском верёвки и кинула Васе. Поймать передачу он не смог, хотя она и пролетела совсем рядом. Вторая попытка оказалась более удачной.

— Теперь обхватывай верёвку кожей и прыгай вниз, держись только крепко! — воительница отошла с концом верёвки на край поляны и теперь верёвка шла вниз под углом градусов в тридцать–сорок.

С трудом поборов страх, Вася отважился. Две трети расстояния пролетел отлично, но дальше кожа соскользнула и верёвка обожгла руку. Падение с высоты нескольких метров на мягкий грунт было неприятным, но не смертельным. Встав на ноги, Вася понял, что отделался лишь ушибами, синяками и ссадинами. Воительница подошла поближе:

— Ты в порядке?

— Вроде бы… — только теперь Вася увидел, что девушка ещё моложе, чем ему показалось, на вид ей было не больше восемнадцати–девятнадцати.

Он смутился, попытался развернуться боком.

— Не переживай, — девушка поняла его затруднения, — я видела голых мужчин, и живых и мёртвых.

При этих словах девушка сама покраснела.

— А у тебя не найдётся какой–нибудь накидки?

— Меня, кстати, Кира зовут, — она порылась в сумке и выудила штаны, — держи.

Штаны были сильно коротки, по колено, но резинка на поясе позволяла Васе их натянуть на себя.

— Спасибо, огромное! Без тебя я бы помер там наверху! Меня зовут — Вася, или Василий.

— Какое странное имя, никогда такого не слышала.

— Я из очень отдалённых мест.

— Может, расскажешь, как ты там очутился?

— Ты всё равно не поверишь!

— Попробую поверить, увидеть тебя здесь, ещё и очень высоко на таком дереве голяком… тут во многое поверишь. Во всяком случае, у меня ни малейших идей нет, как такое могло случиться.

— Дерево как раз объяснимо, — Вася вздохнул, — «моё попадание» на дерево началось с того, что я умер…

— Странно, обычно этим всё заканчивается, — Кира была в недоумении, она, конечно, ожидала чего–то особенного, но не на столько же, — в такое трудно поверить, но раз обещала, то придётся.

— Так вот, — продолжил Вася, — после того, как я умер, я почему–то очутился на этом дереве. Наверное, Витольд что–то перепутал, когда колдовал…

— Так, — вздохнула воительница, — а теперь всё то же самое, только внятнее и намного подробнее. А то я и «удивиться» как следует не смогу, так как мало что поняла из твоего рассказа.

— Извини, я ещё под впечатлением нахожусь, — Вася перевёл дух. — Я вообще из другой Вселенной. Родился и жил в мире под названием Земля.

— Вот это да! А ты не врёшь? Я и слыхом не слыхивала о чём–то таком… а это далеко от Керданы?

— Не знаю, надо у магов спрашивать. Скорее всего, это расстояние измерить невозможно, потому что, насколько я сам понял, перемещаться материальные предметы из одного мира в другой вообще не могут, могут только «духовные сущности». Во всяком случае, один знакомый маг мне так говорил.

— Ты знаком с магами?!! Я ни одного близко не знаю…

— Знаком. Только если ты будешь всё время меня отводить вопросами в сторону, то я тебе никогда не смогу досказать.

— Извини, постараюсь не мешать, — потупилась девушка, — хотя мне очень интересно, расскажешь о своём мире?

— Расскажу как–нибудь. Так вот, на Земле появился маг отсюда и его помощница — Витольд де Льеро и Лайла.

— Она красивая? Говорят, что все магички очень красивы!

— Красивая, но не в моём вкусе, кстати, она жена этого Витольда. Так вот, не знаю, в какую переделку вляпалась Лайла, но произошла стычка, причём с применением магии, — вспомнив битву на вокзале, Вася поморщился. Воспоминания о боли при разрыве груди автоматной очередью были не из приятных, ещё неприятнее было впечатление о Нине, изрешеченной пулями и выражением смеси недоумения и негодования на лице, — а потом я воскрес на дереве. Остальное ты видела.

— Так ты маг?

— Совсем немного, самоучка… Ты же сама видела, каким я был беспомощным против этих недомерков.

— Да уж… а как же та волшебница, не защитила тебя? — не прекращая разговора, Кира тщательно сматывала в моток верёвки.

— Её, по–моему, тоже убили. Хотя если я оказался на Кердане, то она и подавно должна быть здесь.

— Знаешь, хоть я и обещала, но, пожалуй, тебе пока не верю, — Кира с сомнением покачала головой, — у тебя в рассказе куча не состыковок.

— Например?

— Во–первых, ты говоришь на общем керданском без акцента, во–вторых, откуда ты знаешь, что это Кердана, если только что появился с другого мира и до моего прихода даже не слезал с дерева. И вообще, откуда ты узнал само слово «Кердана»?!! — девушка вошла в азарт, — про твоё знакомство с какими–то фионскими магами я вообще молчу. Это такие снобы! Стали бы они с не магами даже разговаривать!

— Знаешь, Кира, спасибо, конечно, что выручила меня, но, извини, я доказывать тебе ничего не буду, — менее всего Васе сейчас хотелось вступать в жаркую дискуссию о доказательствах правдивости своего рассказа.

— Да ладно тебе! Не надо мне ничего доказывать. Я просто вижу неточности и пытаюсь понять, хотя конечно просто так поверить в твой рассказ совсем не просто.

— Тогда… всё просто… сейчас объясню. Я уже был на Кердане один раз, по милости Витольда де Льеро, он наколдовал, тогда же и языком овладел. Сам не знаю как, но Лайла говорила что–то про мои магические возможности. Отсюда же знаю и о том, что это Кердана и что такое Кердана. А по поводу снобизма магов, возможно ты и права, да только путешественников из других миров не так часто заносит на Кердану, чтобы их маги игнорировали. И тебе не советую об этом распространяться, если конечно хочешь, чтобы я пожил немного, а то слетятся маги со всех сторон… а то и вообще опыты какие захотят ставить…

— Никому не скажу, — Кира закончила вытирать шпагу, которая теперь блестела как новая, — и что теперь делать намерен? Обратно на свою… как её… Землю… будешь возвращаться.

— Хотелось бы, конечно, но, боюсь, это будет не так просто, если вообще возможно.

— Чего так?

— Для начала, ты не задумывалась, почему ты о путешествиях между мирами ничего не знаешь?

— Я и сейчас ещё не очень–то верю в это.

— А всё потому, что это доступно не всем магам, а только самым сильным. Думаю, только Витольд де Льеро сможет мне помочь, если вообще сможет, а ещё захочет помогать.

— Но если ты сюда уже попадал и потом возвращался, значит и ещё раз получится!

— Я уже думал… только тело моё там убили, путешествует дух, а ему возвращаться некуда.

— А здесь ты в чьём теле? — Кира с подозрением и опаской покосилась на Васю.

— Похоже, что в своём, — Вася очередной раз осмотрел свои руки.

— Опять себе противоречишь!

— Угу… причём теперь и сам не знаю ответа. Без Витольда мне не обойтись, чтобы понять буду пробираться к нему.

— А где он обитает, ты хоть знаешь?

— Где–то в Фионе, где точно не знаю, но личность он известная среди магов. Добраться бы до Фионы, там попроще будет, — тут всплыли воспоминания о подвале Мартиньи, — хотя… там тоже разные маги бывают.

— Это не очень далеко, хотя я шла по магической тропе, возможно, что преодолела гораздо больше, чем если идти по бездорожью.

— А ты? Может поделишься со мной? Куда ты идёшь и откуда?

— У меня гораздо банальнее, хотя последние дни вышли и на редкость насыщенные, — при воспоминаниях о последних днях Кира густо покраснела. К счастью, Вася, вроде, не заметил, — ушла из дому, иду наниматься в армию наёмницей.

— Круто ты! Я сам только из армии, и туда никак не тянет!

— Тебе проще, ты — мужчина, сам себе хозяин. А я если куда–нибудь не подамся, то в жизни будут лишь пелёнки, стирка да готовка.

— Каждому своё, конечно, — Вася вспомнил свою казарму, — но как по мне, так лучше пелёнки, чем армия…

— Много ты понимаешь! — фыркнула Кира.

— Что делать–то будем?

— Так уж и быть, провожу тебя до Фионы, а то добьют тебя гоблины.

— Ты пришла оттуда?

— Ага. Только заблудилась из–за этих гоблинов, и вместо графа Ольгерта, как его там зовут, нашла тебя, — Кира улыбнулась, — не равноценная замена, но, по–моему, тебе немного повезло.

— Это точно! Куда уж какому–то графу до меня! — Вася усмехнулся шутке, но, оглядевшись вокруг, спохватился, — Вечереет уже, надо бы где–то ночлег искать, только глухомань тут вокруг. Я с дерева смотрел — вокруг чащоба непролазная, нигде никаких признаков жилья.

— Я уже это заметила, пока добиралась сюда, — согласилась девушка, — не очень населённые места. Думаю, придётся устраиваться на ночлег прямо здесь.

— А гоблины?

— Очень сомневаюсь, что они будут ночью по лесу бегать, они же не волки и не кошки, чтобы в темноте видеть. Впрочем, всё равно придётся караулить по очереди.

— И прохладно тут, к вечеру, похоже, будет совсем холодно, — Вася поёжился, — про то, какое тут будет утро, даже и думать не хочется.

— Тут я с тобой полностью соглашусь. Я сама с юга, у нас так холодно не бывает практически никогда, даже зимой, а ведь сейчас разгар лета. Но большой костёр делать нельзя — свет будет привлекать дикарей, а от тепло от маленького костерка нас от холода не спасёт. Давай–ка, насобираем сухих листьев, ими можно хоть как–то укрыться.

— А что бы нам перекусить? С таким пустым животом я давненько не был…

— А с этим тоже проблемы, у меня ничего нет, и я тоже голодна, но пока окончательно не стемнело, можно попробовать наловить рыбы вон в том маленьком озерце.

— Оно больше смахивает на лужу, но попробовать стоит. У тебя есть удочка или чего–нибудь для ловли?

— К сожалению, нет. Попробую подстрелить луком.

Вася скептически хмыкнул:

— Интересное решение, конечно, только, боюсь, из этого ни фига не выйдет. Может в большом озере или реке это и возможно, а в такой луже, вряд ли есть что–либо крупнее пескаря в палец длиной.

— Есть какие–то другие предложения?

— Нету, ты с Керданы, тебе видней.

— Я хоть и с Керданы, но совсем не с этих мест. Я всю жизнь прожила на островах очень далеко на юге, поэтому совершенно не знакома ни с местной фауной, ни местным населением, ни с географией. Можно считать, что мы с тобой сейчас в одинаковом положении.

Кира прицелилась из лука и стала всматриваться в тёмную воду, пристроившись в больших корнях раскидистого дерева. Вася тоже пытался что–то рассмотреть, но, сколько ни старался, ничего определённого в толще воды он не видел. Пару раз ему казалось, что он видит рыбу, но каждый раз, немного расслабившись, понимал, что это, скорее, его воображение принимает желаемое за действительное.

Кира несколько раз выпускала стрелу, но без особого результата. Темнело медленно, сказывались высокие широты, но всё же неуклонно. Вскоре стало ясно, что быть им без обеда:

— Дальше ловить не имеет смысла, — Кира вздохнула, — я уже почти ничего не вижу.

Вася задумчиво сидел на берегу, вглядываясь в отражения деревьев в тёмной и спокойной воде, когда к нему пришла идея попробовать использовать свои магические навыки в ловли рыбы:

— Подожди, сейчас я попробую кое–что, — с этими словами Вася напряжённо уставился на средину водоёма, концентрируя своё сознание.

Сделать это оказалось сложнее, чем он предполагал. Когда ранее он колдовал, у него всегда был чёткий «объект», на который он «нацеливал» своё воздействие, на нём осуществлял концентрацию. Теперь же объекта в строгом понимании не было, точнее он был абстракцией с неизвестной локализацией и неизвестными свойствами. Тем ни менее, Василий не прекратил попыток, а попробовал охватить вниманием весь водоём. Глубокую яму с водой о четырёх метрах в диаметре язык никак не поворачивался назвать озером. Довольно скоро начала сказываться усталость, накопленная за длинный день. Потом почему–то вспомнилось, что он уже сегодня очень много колдовал, убив нескольких гоблинов. Всё это не только мешало сосредоточиться, но и способствовало нарастанию раздражения. Усиливающееся чувство голода только усугубляло ситуацию.

Отчаявшись достичь необходимого уровня сосредоточения, Вася вложил и всю свою ярость и свои последние силы в ментальный удар, который был послан в глубину «лужи». В глазах замелькали красные круги, а в глазах потемнело. Волна боли ударила куда–то в затылок, и Вася провалился в «бездну».

Очнулся он, громко стуча зубами, от жуткого холода. Он лежал на мягкой перине листьев, укрытый немногочисленными тряпками, а неподалёку весёлыми сполохами потрескивал небольшой костерок. Вася попытался встать, но из этой попытки ничего не вышло. У него сильно кружилась голова. Немного придя в себя, он огляделся: у костра сидела Кира. Услышав шорох, она немедленно повернулась к нему:

— Очнулся? Жив?

— Вроде бы. А что собственно произошло?

— Ты сначала замер над озером, а потом что–то случилось: меня как кипятком изнутри ошпарило, не больно, но очень неприятно и неожиданно. Вода вспучилась и всплыла куча рыбы, а ты камнем упал в воду без сознания. Пришлось вытаскивать сначала тебя, потом рыбу. Я тебя попыталась обтереть немного, но у нас практически нет никаких лишних тряпок, насобирала листьев и укрыла тебя всем, что нашла. А теперь вот делаю угли, как прогорят дрова, запеку рыбу, у нас её очень много. Будет королевский ужин, впрочем, совмещённый и с обедом и, в твоём случае, с завтраком, — девушка улыбнулась, — а ты совсем–совсем ничего не помнишь?

— Нет, я после «удара» сразу потерял сознание, — Вася поморщился, и ещё раз попытался встать, — помоги мне, пожалуйста. Я хочу подсесть поближе к костру, мне холодно, или знобит, не могу понять.

— Не могу сказать, чтобы тут было жарко, но сильного холода нет. Скорее всего, тебя знобит, истощился ты. Кстати, ты не говорил мне, что ты волшебник, — Кира попыталась придать фразе обидчивые нотки, но у неё это не сильно получилось.

— Да какое там! — Вася махнул рукой, — случайно выяснил, что у меня ещё при первом пребывании на Кердане есть какие–то способности к странной магии, которую Лайла назвала «магией тёмного разума». Только толком ничего не добился от неё. Насколько я смог понять, об этой магии вообще на Кердане мало кто чего знает, а вообще магия такая сложная наука, что ею серьёзно обучаются десятилетиями. У меня же было от силы пара недель для тренировок и никаких наставников.

— Тогда ты очень сильный маг, если без тренировки смог так колдовать, — резонно заметила девушка.

— Возможно, но сейчас от этих умений мало толку. Они мало предсказуемые, да и немногое я умею.

— Не прибедняйся! Ты ужином нас обеспечил, это уже хорошо. Только вот плохо, что сам приболел от этой волошбы. Наверное, слишком сильно переутомился и истощился. Мой наставник такое рассказывал о магах, с которыми он когда–то в юности работал. И ещё он говорил, что в таком деле обильная еда обычно помогает.

— Возможно, что он прав. Голод у меня сейчас просто зверский.

— Сейчас, — девушка принялась ворошить догорающие ветки, — уже кладу рыбу, ещё немного и у нас будет уйма запечённой рыбы, правда, без соли и специй.

— Какие там специи! Ещё немного, и я буду листья из–под себя есть, без всякой соли!

— До этого не дойдёт, — последние сполохи пламени осветили улыбку Киры.

«Какая она ещё совсем молодая девочка!» — подумал Вася, — «Ей же, наверное, ещё и восемнадцати нет!»

Кира только притронулась к рыбе, еда всегда была проблемой для худенькой девушки. Ван Чен её всегда заставлял кушать больше: «Воительница не должна дрожать от дуновения ветерка!». Но Кира, сколько не пыталась, не могла себя заставить проглотить лишнюю ложку. Подруги подчас с завистью взирали на её фигуру, завидуя осиной талии и весу приближающемуся к идеальному, по мнению женщин, то есть весу собственного скелета.

Зато Вася умял рыбу в мгновение ока. По правде говоря, количество рыбы было чудовищным, и Кира только диву далась, как можно съесть столько еды:

— Ты всегда так много ешь? — спросила ошарашенная девушка.

— Ты знаешь, нет! Это сейчас какой–то жор напал. Наверное, это после колдовства так. Обычно, я ем не больше, чем простой средний парень. Конечно не так как ты, но и не так как сейчас.

После еды Вася почувствовал себя гораздо лучше, но Кира категорически отвергла его предложение постоять на страже:

— И думать забудь! В таком состоянии стоять на страже — преступление. Ты лучше выспись, а потом, завтра днём в обед, когда остановимся на отдых, постоишь на страже пару часов, я немного вздремну, — решительно отмела все возражения юная воительница.

У Васи были другие соображения по поводу того, как должен поступать мужчина, но в одном Кира права: в его теперешнем состоянии он действительно мало на что годен. После еды унялся этот жуткий озноб и окоченение, и хотя на улице по–прежнему было прохладно, теперь это было хотя бы терпимо.

Васе удалось проснуться ещё до рассвета. Сказалась армейская привычка ранних подъёмов. Приоткрыв глаза, он обнаружил, что Кира сидит поближе к костру, облокотив голову на колени. Он попробовал пошевелиться, и воительница сразу встрепенулась, устремив взгляд в его сторону.

— Это я проснулся, — сказал Вася, — как ты?

— Нормально, а ты?

Анализ собственных ощущений показал, что он, как ни странно, в полном порядке, и даже успел выспаться. На Земле подобные эксперименты с магией давались ему гораздо тяжелее, а усталость от них длилась гораздо дольше:

— Я, как ни странно, в полном порядке, наверное, Кердана так благотворно на меня действует.

— Странно, на меня никак не действует.

— Ты и не была в других мирах, у тебя не с чем сравнивать.

— Это правда.

— Давай, ложись, передохни чуток. Я постою на страже, — весь вид Киры говорил о сомнениях в отношении его боеспособности, — правда, я не обманываю, я в полном порядке!

— Ладно, только при малейшем подозрении — немедленно буди меня.

— Не изволь беспокоиться, я тебя сразу же разбужу!

«Только если на нас действительно нападут» — добавил он про себя.

Сколько бы Кира не уговаривала себя, что надо спать чутко, а лучше вообще не спать, а лишь вздремнуть, она полностью «отключилась» как только её голова коснулась листьев. Сказалось нервное истощение и накопившаяся за последние сутки усталость. Да и в предыдущие дни не до сна было, что уж и говорить.

Глава 58. Кердана. Витольд. Путь по следу

С утра пораньше Витольд явился к Торису:

— Привет! Что нового?

— Ага! Значит правы были эльфы, утверждая, что тебя вряд ли смогли убить!

— Меня действительно смогли убить, к счастью, не очень качественно. Потом как–нибудь расскажу подробности. Или ты не веришь, что убили?

— Я верю, что смогли убить, — хмыкнул Торис, — посмотрел бы ты на место вашей битвы! Бьюсь об заклад, такого ты не видел, да и вообще из современных магов такое мало кто видел. Я на место вашего сражения будут, наверное, студентов водить, чтобы показать, как настоящие маги сражаются.

— Спасибо за комплимент.

— Это не комплимент, это правда. Но я в любом случае рад тебя видеть живым.

— Так как там, насчёт новостей? Может, поделишься?

— Новостей не густо, — Торис откинулся в кресле своего кабинета в Академии, — я уже начинаю сочувствовать Мартиньи и всем своим предшественникам. Только первая неделя правления, а я уже устал так, что ловлю себя на желании телепортироваться куда–нибудь в Волбу, наняться простым магом в дружину какого–нибудь графа и просто драться с гоблинами или пиратами. К тому же, я сейчас продолжаю быть и ректором Академии, что тоже не синекура…

— Так отдай кому–нибудь ректорскую должность.

— Легко сказать «отдай»! А последствия? А ответственность? Надо бы решить, кому отдать.

— За этим дело не станет, — Витольд улыбнулся, — только объяви, от желающих будет не отбиться.

— Желающих–то, конечно, хватит. А толку? Оверт ещё молодой, хотя и достоин, по моему мнению, но его старшие не примут. Сикт такой зануда, что через год из Академии разбежится половина преподавателей. Бардером будут руководить все, кто ни попадя. Викар очень рвётся, и он маг сильный, но характер у него ужасный, если дорвётся до власти, то всем мало не покажется. Единственный достойный кандидат — Роккар, так он сам ни в какую не хочет.

— Понятно, дел у тебя невпроворот. А что слышно от эльфов или гномов?

— От эльфов ровным счётом ничего, хотя после того как оказалось, что они каким–то образом замешаны в этом деле, я поставил специальную сеть по «прослушке» астрала на предмет их магии. Кстати, довольно трудоёмкое колдовство: каждый день я трачу на её подпитку маны больше, чем в иной раз за целый год. Скоро буду снимать её, а то у меня маны такими темпами совсем не останется. Так вот, выяснилось, что эльфы сильно активизировались в последние дни. Я обнаружил отголоски эльфийской волошбы далеко за пределами Шимурхунского леса, причём колдовал явно сильный маг. Он попытался тщательно скрыть остатки колдовства, и ему это, по большей части, удалось. Я смог засечь лишь сам факт волошбы и локализацию с точностью плюс–минус сторона света.

— А гномы?

— С гномами и сложнее и проще. Собрали мы десятка три магов во главе с двумя деканами и довольно легко избавились от этих орков. Как–то даже на удивление легко они выбились. Ты помнишь, каким серьёзным представлялось нападение в начале?

— Ещё бы не помнить, — Витольд улыбнулся, — меня ведь им удалось даже убить! Кстати, надо бы найти свои останки и сделать погребение: когда ещё будет возможность поучаствовать на собственных похоронах!

— Про останки свои забудь! Нет там ничего, там даже камни далеко не все остались.

— А орки?

— А что орки… нету их там больше. Их предводитель успел сбежать, а мне не до него было. Во всяком случае, гномы довольны, орков теперь в Вердии нет и близко, даже не связанные с ними наёмники поразбежались. Кстати, твоего Кирка величают главным героем войны, — Торис хмыкнул, — гномы как всегда в своём репертуаре, прославляют своих, а то, что реальную помощь оказали маги, это и не отрицается, но и не особенно упоминается. Впрочем, они щедро расплатились, пополнив нашу и оружейную коллекцию и набор артефактов Академии большим количеством довольно приятных вещичек.

— А ты что хотел? Славы? Тогда тебе надо было на стороне орков выступать. Тогда о тебе сложили бы «тысячу песен», которые бы прославляли тебя на «века».

— Да ну их! — отмахнулся архимаг, — я их веков пережил уже много, надеюсь, и в будущем переживу. Ладно, не в них дело. Кстати, о гномах говорим, я тут вспомнил, что и Лайле твоей гномы просили передать подарок от их короля, лично. Держи!

Торис вложил в руку Витольда изящный перстень в виде разлёгшегося кота, обхватывающего палец хвостом и лапами:

— Что это?

— Понятия не имею, не разбирался. Да, честно говоря, и не хотел, подарок тебе, ты и разбирайся. На первый взгляд — какой–то сильный артефакт, хотя, и не активизированный, — Торис пожал плечами.

— Спасибо!

— Это не мне, это гномам. А ты что собираешься делать?

— То, что ты не доделал, — хмыкнул Витольд, — ловить этого оркского вождя, разбираться, кто реально и зачем нападал на мой замок, пока я был мёртв. Да и вообще, хотелось бы узнать, что в действительности происходит, и кто за этим стоит.

— Мне остаётся пожелать тебе успехов. А я сейчас убегаю на заседание деканов, они меня скоро с ума сведут! Вот брошу всё, запрусь как ты у себя, и пусть делают что хотят!

— Они понаделают. Битва будет ещё та. Впрочем, у тебя ничего не получится!

— Это ещё почему?

— А у тебя замка собственного нет! — усмехнулся Витольд и телепортировался к себе домой.

Лайла встретила его в лаборатории:

— Я попыталась погадать по Техельсону, так вот, выходит, что этот барон сейчас в своём замке сидит или где–то рядом околачивается. Ты меня сможешь телепортировать туда? Я хочу у него кое о чём спросить, — девушка хищно оскалилась.

— Только вместе с Кирком, это может быть опасно. Артос, к сожалению, больше не сможет покидать Ла Венталь. К тому же у барона была какая–то магическая поддержка. Я бы и сам присоединился, но ты в чём–то права, тебе надо учиться. Только будь предельно осторожна.

— Если только Кирк захочет куда–либо идти.

— Он захочет, будь уверена.

— Ты не знаешь, какой он бывает временами упёртый!

— Это ты просто к нему подход не нашла, — Витольд подмигнул, — вот смотри!

Кирк на зов откликнулся довольно быстро:

— Я тут вот о чём думаю, — начал он сразу с порога, — засиделся я тут у вас. Пора и честь знать. Мне надо обратно в клан спешить, а то с меня спросят, где шлялся и что я им скажу? Дезертировал? Вот приду домой, попробую отпроситься у начальника сотни. Может, если разрешат мне у вас послужить, тогда и приду обратно.

— А как бы перед этим проводить Лайлу к одному злосчастному барону, с которым ты недавно воевал. Очень мне приспичило с ним парой слов перекинуться.

— Никак невозможно, я бы с радостью, да в Скирте про меня ничего не знают, ещё сочтут умершим, имущество отпишут наследникам, и как мне потом жить?

— Это поправимо. В Скирте о тебе знают, мало того, там считают тебя национальным героем, который и спас Скирт от нашествия орков. Наверное, уже и статую в полный рост делают!

— Полагается в двойной рост по такому случаю, — пробурчал Кирк, но было видно, что хмурится он теперь больше для вида, по привычке, а на самом деле он весьма горд и доволен.

— Как ты думаешь, если я лично сообщу вашему Владыке, о том, что ты мне нужен в помощь, но ты отказываешься, он разрешит? — Витольд сохранял очень серьёзный вид, — «Эти гномы, как дети!».

— Нет! Не надо беспокоить Владыку по такому пустяку! — выпалил гном, — я иду! Я согласен!

— Вот это другой разговор! Я знал, что с тобой проблем не будет. Иди бери свою секиру, облачайся в доспехи, а мне пока Лайле надо дать несколько магических наставлений.

Когда за Кирком закрылась дверь, Лайла спросила:

— Это правда, что Кирка сделали героем?

— Конечно правда, стал бы я врать по такому пустяку.

— Ну и любитель же ты дешёвых эффектов! — улыбнулась волшебница.

— Что есть, то есть, — согласился архимаг, — только то, что я говорил о магических наставлениях, совершенная правда. Сомневаюсь, что барон будет очень рад твоему приходу, да и вообще, очень сомнительно, чтобы он в эту авантюру влез по собственному почину. У него, возможно, есть достаточно могучий покровитель, с которым ты можешь и не справиться.

Витольд полез в сундук с артефактами, и, немного порывшись там, извлёк на свет изящный браслет из кожи какого–то животного:

— Держи! Эта штука достаточно долго попылилась здесь. «Дарлана» называется, реликтовый артефакт из шкуры древнего дракона. Возможно, она тебе пригодится. Жаль только, что, как и все стóящие артефакты, она одноразовая.

— Как она работает?

— Она телепортирует тебя сюда в лабораторию, если против тебя будет направлено сильное колдовство. К сожалению, работает не всегда, её можно заблокировать, если знать, конечно…

— А как же Кирк?

— Она не сработает от простого файербола, если уж она и будет телепортировать тебя, то поверь, тебе уже будет не до Кирка.

— Ладно, — Лайла застегнула застёжку Дарланы у себя на запястье. Кожа оказалась чрезвычайно мягкой на ощупь, — но надеюсь, что ей не придётся сработать.

— Вот погляди сюда! — Витольд извлёк из кармана гномий перстень, — что скажешь?

— Гномья работа, по качеству ковки видно. Никто больше такой тонкой работы сделать не сможет. Думаю, что артефакт какой–то.

— Почему? Он же не фонит!

— Иначе, зачем бы ты его таскал? И зачем бы предлагал мне на него посмотреть? — Лайла усмехнулась, и показала язык.

— Логично! — маг тоже усмехнулся, — впрочем, тебе удалось ровно столько же, сколько и Торису. Он тоже не знал, что это за артефакт, — теперь, дай, пожалуйста, каплю своей крови.

— Зачем? — вопрос был задан скорее машинально, как послушная ученица Лайла привыкла доверять своему наставнику и не перечить.

— Попробую настроить артефакт на тебя, — маг не отрывал глаза от перстня, казалось, что он прожжет взглядом артефакт, — я ещё не совсем понимаю, как он работает, но у меня появилась кое–какая идея.

— Может не надо? — Лайла скептически отнеслась к затее мастера, — я и так уже снаряжена более чем хорошо для охоты на какого–то захудалого барона.

— В случае удачной операции, не будете же вы с бароном волочиться несколько дней сюда по лесам? — хмыкнул архимаг, — кроме того, не забывай, что у этого, как ты говоришь, «захудалого барона», скорее всего, есть какой–то весьма могущественный покровитель.

Один из мелких камней на перстне под взглядом архимага внезапно вспыхнул ослепительным зеленоватым светом. Маг осторожно положил перстень на подставку лабораторного стола, свечение постепенно ослабло. Витольд расслабленно опустился на табурет:

— Похоже, тебе досталась замечательная вещица! Давненько я не видел столь мощного магического контейнера со столь изящной конфигурацией полей, да ещё и с фокусирующим вектором. Настоящее сокровище! Сейчас наложу временный телепорт, только он будет постоянно тянуть с тебя ману, да и для активации потребует от тебя значительной концентрации. Но оно того стоит! Уже несколько тысяч лет на Кердане не было ничего подобного, и заклинание телепорта доступно лишь паре десятков самых сильных архимагов. Если повезёт, то через полчаса, ты будешь среди них, а я обрету, наконец, уверенность, что ты больше не попадёшь в какой–нибудь дурацкий плен.

Пристально всматриваясь в перстень, лежащий на подставке, маг начал какие–то странные манипуляции. Лайла внимательно следила за ним, но Витольд вдруг произнёс, прервавшись на мгновение:

— Не напрягайся, сходи переоденься, приготовь оружие и тому подобное. Эта магия пока ещё не для тебя, ты тут мало чего поймёшь, только время потеряешь.

— Да нет, я тебе кровь приготовила, — Лайла подала ему каплю своей крови в лунке предметного стекла, — не буду мешать, успехов!

Лайла не преминула тут же воспользоваться советом и исчезла из комнаты.

Глава 59. Кердана. Встреча с настоящим противником

Вася поёжился, в лесу было сыро и холодно. Однако, он набрался силы воли, сделал несколько приседаний, сходил к ручью и умылся ледяной водой. Стало легче, хотя и не теплее. Стараясь не шуметь, он собрал немного хвороста, и подбросил его в уже почти потухший костёр. Минут десять раздувания углей и подбрасывания сухих щепок, наконец, вознаградили его весёлым потрескиванием оранжевых язычков пламени. Постепенно кровь разогналась в жилах, а жар от огня начал припекать.

Всё утро Вася прислушивался к звукам в лесу, даже пытался прощупать мысленно, на астральном уровне округу. Было чисто, ему не удалось заметить ничьего присутствия. Рассветало, и вскоре вышедшее солнышко просушило росу. Вася прикинул: «сейчас должно быть около девяти утра. Хотя — нет! Кира говорила, что мы находимся весьма северно, наверное, даже меньше, лето ведь». Несколько раз мелькала мысль о том, что пора бы и двигаться куда–то, но каждый раз, бросая взгляд на спящую спутницу, он осаждал себя: «пусть поспит, вымоталась она, да если честно, и некуда мне особенно спешить». Глядя на курносый нос, и мелкие острые черты лица девушки Вася невольно мысленно возвращался на Харьковский вокзал. Образ Нины, оседающей на асфальт с кровавыми отметинами от автоматной очереди, вставал перед глазами, стоило ему хоть чуть–чуть расслабиться. Вчера было не до воспоминаний, еле сам выжил. Проскакивал и мысленный вопрос: «хотя, может, и не совсем выжил? Да нет! Я мыслю, следовательно, существую! Или, может, это не я мыслю?».

Присев спиной к костру, Вася попытался выбросить всякие воспоминания из головы и сосредоточиться на обдумывании текущих проблем, но как назло, чем решительнее он собирался с мыслями, тем больше в голову лезли старые воспоминания, тем чётче вырисовывалась не весёлая перспектива обратного возвращения. Всё более и более отчётливо приходило понимание, что обратно дороги, скорее всего, вообще нет, он умер, как и умерла девушка, которую он любил… или, наверное, любил… он никак не мог сформулировать чётко мысль. Несмотря на яркость воспоминаний, Вася ловил себя на мысли, что не может в подробности представить себе мысленно Нину. Почему–то он мог вспомнить, какой она была на фотокарточке, оставшейся в казарме в тумбочке, но когда пытался вспомнить её живой, реальной, контуры оказывались расплывчатыми не резкими, какими–то нарисованными, не реальными.

За такими мыслями и застала его Кира, очнувшись от сна:

— Доброе утро! — девушка посмотрела на солнце и резво вскочила на ноги, — Хотя, какое там утро! День уже давно!

— И тебе доброе утро!

— Чего такой кислый? Мог бы и пораньше меня разбудить! Если мы столько спать будем, то никуда не уйдём!

— Извини, я задумался.

— Лучше попробуй выловить что–нибудь, пока я умоюсь. Только не так как вчера, нам хватит и одной рыбёшки.

— Если б это так от меня зависело! — Вася вздохнул, — я почти не контролирую свои действия, у меня есть какие–то способности, но совершенно нет ни знаний, ни опыта, чтобы их держать под контролем. Но я попробую.

Он уселся на краю водоёма, попытавшись сконцентрироваться. Не прошло и пары минут, как всплыла первая рыба. Довольно увесистая, кстати. Это вышло настолько легко, что в пору было бы удивиться. К тому же, Вася не чувствовал никакой усталости после колдовства, это было необычно. За рыбой пришлось лезть в ледяную воду, хорошо что хоть по колено. Прикинув, что в рыбе было никак не меньше килограмма, он решил, что для завтрака её вполне хватит. «Поберегу лучше силы на всякий случай» — решил начинающий маг.

Запеченной рыбой позавтракали второпях, солнце уже находилось высоко и припекало. Рассиживаться далее было просто глупо, во всяком случае, именно такую идею высказала Кира. Возразить было нечего, и вскоре путешественники направились на юг. Лес стоял такой же густой, как и вчера, и подчас приходилось продираться через непролазные дебри. Кира часто останавливалась, шикала на Васю и внимательно прислушивалась к звукам в лесу. Пока всё было спокойно, а Василий тоже ничего не ощущал в астрале.

Беда случилась неожиданно, и вовсе не с той стороны, где её ожидали. Внезапно девушка вскрикнула и пропала в кустах. Вася бросился к ней. Кира упала в глубокую яму, тщательно замаскированную ветками. Трудно было сказать, кто вырыл яму, и для кого, но то, что она являлась ловушкой на какого–то зверя, сомнений не оставалось. Судя по размерам ямы, зверь, на которого охотились, представлялся весьма не маленьким.

— Ты в порядке? — яма была глубже роста девушки, но всё же не на много. Вася вполне мог дотянуться до её руки.

— Кажется да, — Кира протянула руку и Вася, ухватив её, легко вытащил девушку из ямы.

«Какая она лёгкая!» — подумал парень, но внутренний голос сразу привёл контраргумент — «Это не она лёгкая, а Витольд хорошо поработал над твоим телом!»

— Спасибо! — Кира поднялась на ноги и, вскрикнув, осела на траву.

Вася успел поддержать её:

— Что случилось?

— Нога! Что–то с ногой, наверное, ушибла, когда падала.

Вася помог Кире сесть на траву. Обследование показало, что дело намного серьёзнее, чем можно было предположить. В области лодыжки кожа припухла, а малейшее движение вызывало сильнейшую боль.

— Или вывих или перелом, — познания Васи в медицине были минимальны, — если я не ошибаюсь, то в любом случае нужно обеспечить полную неподвижность.

— Похоже на то, — вид у девушки был очень виноватый, — только как это сделать?

— Сейчас, я найду какую–нибудь деревяшку, и придётся пожертвовать какой–нибудь одеждой, и зафиксируем ногу.

Сказать гораздо легче, чем сделать, ведь ни Вася, ни Кира с десмургией[63] не были знакомы совершенно. Возня с приспосабливанием лубка к ноге при помощи нескольких лент ткани заняла несколько часов, вконец измотав путников. Надо отдать должное, что Кира терпела боль с поразительной стойкостью. Когда с бинтованием покончили, и нога была более или менее обездвижена, а импровизированные бинты не спадали при малейшем движении, Кира спросила:

— Что делать–то будем? Мы не можем оставаться на одном месте, нас выследят гоблины и съедят.

— Будем пробираться дальше, я тебя понесу.

— Не думаю, что из этого что–то выйдет. Я хоть и лёгкая, но не настолько, чтобы со мной на руках бегать по лесу, а ты тоже, чай, не великан, — Кира с сомнением осмотрела совсем не мускулистое тело Васи.

Атлетическим телосложением он и вправду не отличался, но не зря же над ним поработал архимаг:

— Попробуем, а там видно будет, — Вася попытался своим видом вселить в девушку уверенность, которой у него совершенно не было, — меня архимаг немного тренировал. Пришла пора проверить на практике эффективность тренировок.

Нести девушку оказалось не настолько сложно, как он думал. Посадив её на плечо, он двинулся сквозь лес, в который раз мысленно поблагодарив Витольда де Льеро. Тяжёлая ноша совсем не утомляла, но существенно уменьшила ловкость, что сильно снизило темп передвижения. Теперь они уже не могли ломиться напрямую, и подчас делали значительные круги, обходя особенно густые кусты, деревья с раскидистыми низкими ветками и кучи валежника.

Кира несколько раз порывалась попробовать идти самостоятельно, ведь нога в покое практически не беспокоила, но каждый раз убеждалась, что малейшая нагрузка вызывает просто нестерпимую боль. Да и Василий попытался объяснить ей, что насколько он вообще понимал в повреждениях — покой ей совершенно необходим, а сам он, благодаря фионскому архимагу вполне в состоянии нести такой груз без всякой усталости. Кира только хмыкнула:

— Как–то странно у вас лечат повреждения.

— А у вас что, разве не так? — удивился парень.

— Нет, конечно! У нас обычно маги–знахари этим занимаются. Думаю, что ты первый, кому в голову пришло какие–то деревяшки привязывать.

— А если мага под рукой нет, как у нас сейчас?

— Не знаю, — смущённо произнесла девушка, — никогда не задумывалась над этим. Обычно даже в самой забитой деревне есть хоть плохонький, но знахарь, который может заговорить повреждения. А уж в настоящих армиях и подавно, зачастую есть такие специалисты, что солдат с отрубленными ногами–руками вылечивают и отправляют дальше сражаться, не отлёживаясь по лазаретам.

— Значит придётся лечить так, как я умею, раз мага–лекаря у нас нет, — подвёл итог Вася.

— Ты же маг, может, попробуешь?

— Попробую что? Это ж не «ломать», а «строить» надо. Да и не по этой части я «специализируюсь». Нет никакой магии, пока сиди у меня на плече и не беспокойся ни о чём.

Привалы теперь делали гораздо чаще, дело было даже не в Васе, он почти не уставал. Кире требовался отдых, на руках хорошо, когда несут несколько метров, а не много часов. Хоть и пыталась Кира скрыть всяческие неудобства, терпеть до последнего и совершенно не подавать виду, Вася чувствовал её состояние. Вообще в последнее время он начал замечать, что чувствует эмоции и порывы других людей. Гораздо лучше чувствует, чем раньше, когда ориентировался только по тому, что видел и слышал. Теперь приходило какое–то глубинное знание, видимо магической природы. Какому–либо контролю это чувство не поддавалось и работало стихийно. Раньше Василий не особенно обращал внимание на это, и повода не было, и знание это было так… всего ничего. Теперь же, близко общаясь с Кирой, он удивлялся всё больше и больше, насколько легко улавливает все её эмоции и чувства. Когда у неё немела нога от долгого сидения на плече, Васю это онемение беспокоило не меньше, чем Киру, это было необычно.

Преодолев изрядный путь по совершенно непролазным кустам, Вася сделал очередной привал. По груди разлилось приятное чувство благодарности, и он взглянул на Киру:

— Устала?

— Нет, всё нормально.

Вася присел рядом с девушкой и обнял её за плечи:

— Давай договоримся, не надо обманывать меня… Ты очень устала, у тебя затекли ноги. Я это чувствую, от твоей скромности ничего хорошего не будет, ну доберёмся на пару часов позже…

— Извини. Мне, правда, неудобно, — девушка прижалась к Василию.

— Забудь! Мы же друзья, значит должны понимать друг друга и не чувствовать вины по пустякам, тем более, что твоей вины здесь совсем нет.

— Я — воительница! Это я должна защищать тебя, а получается, что ты тащишь меня на себе.

— Ты меня и защищала! И спасла от гоблинов. Даже не будь гоблинов, я до сих пор не представляю, как бы я смог спуститься с этого чёртового дерева без твоей помощи!

Взгляд девушки был красноречивее любого ответа. А Вася оглянулся на солнце, прячущееся за небольшим холмом:

— Знаешь, на сегодня, наверное, хватит. Уже вечереет…

— Не здесь, давай пройдём вон туда, — Кира указала направление, — ещё чуть–чуть, там должна быть вода.

— Откуда ты знаешь?

— Там трава немного другая, да и склон вниз, наверняка есть какое–нибудь озерко, — Кира усмехнулась, — на самом деле я не знаю, почему так решила. Просто есть чувство такое, что там будет вода. Мне мой учитель говорил, что у многих воинов со временем развивается такая способность, причём никто из них не может даже объяснить, как у них это получается.

— Магия?

— Не знаю, может быть. Магия она везде, даже самые мудрые маги не всё знают про магию.

— Да… у вас тут без магии никуда. Это я уже понял.

— А у вас не так?

— А у нас магии вообще нет, — Вася вышел на полянку и осторожно опустил девушку, — вот отличное место, в корнях того дуба вон, небольшой ключ есть. То, что надо.

— Эх, лучше бы озеро или речка!

— Почему?

— Глупенький! А есть мы что будем? — усмехнулась Кира.

— Ой, — смутился Василий, — совсем бестолковый я в походах…

— Ничего не бестолковый! Ты очень умный, сильный и добрый! А то, что опыта походов маловато, так это наверстается.

— И всё же надо подумать насчёт еды. Давай ты посиди тут, разложи костёр, а я пройду вокруг поляны.

— Только не отходи далеко, заблудишься!

— Да не волнуйся, не маленький.

Вася отошел за ближайшие деревья. Желудок уже давно напоминал о своей пустоте, и надо было что–то делать, не понятно только что именно. Идея осенила внезапно: «если мне удалось убивать рыбу ментальным ударом, то чем звери хуже!». Он вернулся на поляну, для магического поиска никуда ходить не надо.

— Так быстро! Случилось чего? — Киру взволновало его быстрое возвращение.

— Нет, всё нормально. Просто возникла кое–какая идея, — Вася успокоил девушку, — продолжай делать, что делаешь. А мне надо сосредоточиться.

— А, конечно, колдуй! Я постараюсь тебе не мешать, — она с пониманием кивнула, и отвернулась к костру.

Устроившись поудобнее на поляне, он попробовал настроиться на астрал и поискать кого–либо. На удивление поиск занял совсем немного времени, и Вася почувствовал какое–то животное невдалеке. Ментальный импульс и шорох в соседних кустах указал направление. Кира сразу поняла, что произошло, и обернулась к кустам. На свет был извлечён довольно упитанный кролик.

На двоих одного кролика было мало, особенно если учесть довольно длительный переход, но всё ж таки гораздо лучше, чем вообще ничего. Они сидели у костра, прижавшись друг к другу, чтобы не замёрзнуть. Ночь выдалась гораздо холоднее, чем вчерашняя.

— Ты мне вот что объясни, — спросил Вася, — из твоего рассказа получается, что ты от границы бежала всего несколько часов. А назад мы уже идём два дня. Как такое может быть?

— Какие–то магические штучки. Знаешь, иногда маги «ускоряют» некоторые пути, чтобы по ним было передвигаться быстрее. Идёшь по такой тропе, вроде как и обычным шагом, а за час проходишь больше, чем по соседней тропе день идти!

— До чего же чудно иногда у вас бывает!

— А ещё у нас звёзды красивые, — сказала Кира, мечтательно глядя на небо и плотнее прижимаясь к Васе.

— Знаешь, давай–ка ты спи! — Вася внёс предложение, — ты за сегодня совсем вымоталась.

— А как же караулить?

— Не сегодня!

— А ты когда спать будешь?

— Сегодня не буду. Вчера я был сильно утомлён переходом из другого мира, но сейчас я чувствую себя полным сил. Ваш мир так богат астралом, всё наполнено маной. Я очень быстро восстанавливаюсь и, чувствую, что вообще могу сегодня не спать.

— Ты же тащил меня весь день! Откуда такая выносливость? Ты на вид не выглядишь богатырём, скорее уж наоборот. Никогда не думала, что такое возможно!

— Кира, это не моя заслуга. Это фионский архимаг Витольд де Льеро, когда–то позаимствовал моё тело, чтобы попутешествовать в моём мире. А путешествовать он любил с комфортом, поэтому, поселившись в моём теле, он позаботился, о том, чтобы тело имело хорошую форму, силу и здоровье.

— Какие ужасы ты рассказываешь! Как это поселиться в твоём теле? А ты куда, в это время? — она положила голову на плечо Васе, прикосновение к нему давало тепло, чувство уюта, тепла и защищённости. Внезапно у неё возникла мысль: «Как хорошо, что есть кому защитить меня», мысль пришлось прогонять усилием воли: «Я же воительница! Меня не надо защищать! Я сама себя защищу!»… и всё же так приятно осознавать чужую заботу. Полемика между своими я грозила продолжить эскалацию, но негромкий Васин голос прервал внутренний диспут:

— Хм… вообще–то маг обо мне не позаботился. По его расчётам, я, скорее всего, умер бы, при изгнании души. Но маг просчитался, и я переселился в его тело, здесь на Кердане… Жутко испугался: у него в замке была его ассистентка, Лайла, молодая колдунья, она ему помогала при колдовстве. А я, очутившись в теле архимага, её жутко испугался, решив, что это она меня заколдовала, и устроил знатный забег по пересечённой местности. Она за мной по всей Фионе гонялась. Ещё то приключение было. — Близость очень красивой и молодой воительницы подогревала кровь в теле юноши. Вася обнял Киру за талию, девушка не только не сопротивлялась, но и наоборот, только плотнее прижалась к нему. Вася продолжал, — Потом мы с ней помирились, когда она, наконец, смогла мне внятно объяснить что к чему, я же убегал от неё как сумасшедший. Только нас захватил в плен другой архимаг, некто Мартиньи, и я не смог убегать, а в плену мы оказались в одной камере, и тогда она мне всё объяснила.

— Она красивая? — Кира почувствовала неприязнь к чужой колдунье: «Что это? Неужели я ревную?».

— Она красивая, только очень странная… и очень любит Витольда, она не только его ассистентка и ученица, а ещё и его жена. В это трудно поверить, но ей очень много лет, на вид она твоего возраста, но как–то она обмолвилась, что знакома с архимагом более пятидесяти лет.

— Маги могут сотнями лет сохранять молодость, особенно если они сильные. Кстати, неужели в Фионе в тюрьмы сажают мужчин и женщин в одну камеру?

— Ой, не бери в голову всякие мысли! — Вася усмехнулся, — нас считали за магов, поэтому мы были обездвижены и висели в магических коконах. Мы были не в силах никак пошевелиться, даже говорить поначалу не могли. Лайла как–то смогла преодолеть заклинание и говорить, а я научился говорить мысленно. Вот и получилось у нас пообщаться.

— Вам удалось бежать?

— Какое там! Ты знаешь кто такой Мартиньи?

— Нет, но имя вроде знакомое, я уже слышала его.

— Странно было бы, если не слышала бы, — Вася, не вставая, подкинул несколько веток в потухающий костёр, — Мартиньи — это самый главный фионский архимаг, председатель их совета, что–то вроде короля.

— Так значит он сильный волшебник?

— Один из самых сильных. У нас с Лайлой не было никаких шансов на побег!

— Он вас отпустил?

— Какое там! Пригласил некроманта, и решил нас убить с какой–то целью, даже проткнул меня шпагой в сердце!

— Ужас! — Кира поморщилась и плотнее прижалась к Василию.

— Да уж, ощущения не из приятных, — Васю самого передёрнуло от этого воспоминания, — нам повезло, в этот момент мы снова с Витольдом поменялись местами. Я оказался в своём неповреждённом теле на Земле, а архимаг вернулся на Кердану, где расправился с Мартиньи. Он очень сильный, наверное, самый сильный маг в этом мире.

— А как ты здесь очутился? Расскажешь подробнее? У тебя такая интересная жизнь! А ещё мне интересно как люди живут в другом мире, у тебя была семья?

— Ох… сколько вопросов сразу! Давай спать, уже совсем поздно, а завтра тебе предстоит опять сложный переход.

Вася наклонился над Кирой и попытался поцеловать её в щёку, но девушка успела подставить губы. Оторваться было сложно, и только призвав всё благоразумие на помощь, Василий смог оторваться от столь захватывающего действа:

— Кира, это просто восхитительно! Но всё же мы не на прогулке, тут полно гоблинов, и могут быть другие опасности, а завтра нам ещё идти неведомо сколько, — Вася почувствовал себя виноватым и фраза вышла какая–то неуместная, банальная: «Ох, что я делаю! Она же обидится на такое, и будет права!»

Но к его удивлению, реакция Киры оказалась совершенно другая:

— Ой! Ты конечно прав! Это я должна была это сказать, а не ты! — девушка заметно погрустнела, — это ж я воительница…

— Да брось! Ерунда это всё! — Вася решительно встал, подложил под голову Кире ещё охапку листьев и уже коротко поцеловал её в губы — спокойной ночи тебе!

— Спокойной ночи!

Вася тихонько обошёл поляну, прислушался к звукам леса. Не услышав ничего подозрительного, он подбросил ещё хвороста в костёр, задумался. Было над чем и призадуматься. Прежде всего, его мысли крутились вокруг Киры, девушка ему очень нравилась: такая красивая, женственная, и в то же время решительная, волевая, сильная. Её прикосновения были восхитительны и незабвенны.

«Это любовь? А как же Нина? Ведь он любил(?) её всего лишь несколько дней назад? Или вечность? В другой жизни?» — спрашивал он себя мысленно, впрочем, разум подсказывал, что Нины уже нет, ни в этом мире, ни в каком–либо другом. Он попытался представить образ Нины в памяти, такой, какой она была, когда они встречались в Киеве более полугода назад. Это оказалось сложным делом, почему–то, никак не получалось: образ выходил смутный, не живой, не чувственный, как фотография на паспорте. Потом и вовсе она предстала перед его внутренним взором с простреленным и окровавленным телом, лежащая на Харьковском вокзале. Он пытался увести взор от пятен крови на её платье, или хотя бы перевести взгляд на её лицо и не мог, не получалось. Ком подкатился к горлу, грудь сдавило.

Воспоминания навалились тяжёлым комом, и терпеть их становилось всё труднее и труднее. Вася встрепенулся, попытался выкинуть эти мысли и прошёлся вокруг поляны ещё раз. Всё было спокойно, Кира тихонько посапывала у костра, наполовину зарывшись в ворох сухой листвы. Вася присел рядом с девушкой, осторожно провёл рукой по её щеке, еле касаясь. В отблесках огня было видно, как она в ответ улыбается во сне.

Вася отодвинулся и, переведя взор на пламя костра, попытался прервать течение своих мыслей. У него был небольшой опыт медитаций на Земле, когда он увлекался йогой, только тогда он так ничего толком и не добился. Здесь же он провалился в мысленное небытие (может нирвану?) как–то совсем просто. Все мысли исчезли, но взамен обострились чувства: теперь Вася видел внутренним взором всю поляну и прилегающую местность во все стороны сразу. И не только видел, но и чувствовал каждый предмет здесь. Откуда–то пришло понимание, что теперь не надо прислушиваться к шорохам в ночи и напрягать глаза. Сидя с закрытыми глазами и отрешившись от всех мыслей, он стал несравненно чувствительнее, он держит под контролем всё и вся вокруг себя.

Рядом он ощущал присутствие Киры: от неё веяло тёплым и родным. Находиться в таком состоянии было совсем не сложно, не клонило в сон, и концентрация внимания не снижалась. Скорее наоборот, чем дольше он находился в этом странном оцепенении, тем острее становились его чувства, тем дальше «видел» он всё вокруг, тем легче становилось понимать суть происходящего. С чувством времени творилось что–то неладное: с одной стороны он затруднился бы сказать, сколько времени прошло, ощущение «траты времени» исчезло, время не тянулось, оно вообще как бы перестало существовать. Но в то же время пришло осознание, что он знает который час совершенно точно, без всяких часов, если они, часы, вообще есть в этом странном мире.

Вася полностью отдался захлестнувшим его новым ощущениям. Информация хлынула широким потоком в его открытое сознание, и в то же время он ощутил «дыхание» этого мира, слился и сроднился с природой и духом Керданы. Он больше не воспринимал Кердану, как чуждый и враждебный мир. Новый мир открылся ему, шагнул навстречу, мирный и такой родной. Было удивительно ощущать эти метаморфозы со своими ощущениями, но в то же время, пребывая в его теперешнем состоянии, Василий был совершенно не способен к аналитическому мышлению. Казалось, что логика заснула крепким сном, и теперь его разумом правят только чувства. Откуда–то пришло и понимание, что эти чувства правильные, истинные, не требующие логического подтверждения и анализа.

Внезапный окрик вырвал его из «нирваны»:

— Ты кто такой тут?!!

Василий тут же вскочил на ноги, огляделся, и никого не обнаружил. Он тупо пялился в тлеющие угли костра пару минут, пока до него не дошло, что его окликнули вовсе не в реальном мире, а в том странном состоянии полудрёмы, в котором он пребывал. Только окрик вовсе не был похож на сон, слишком реальный. Василий как можно более бесшумно присел на траву, повторно провалиться в это же состояние не составило никакого труда. Достаточно было захотеть и немного внутренне успокоиться, как он тут же «провалился» в это же состояние.

— Ты опять здесь?!! Последний раз спрашиваю, кто ты такой?

— Ну… допустим, Василий. А ты кто такой? — манера собеседника начинать знакомство с «наезда» вызывало чувство справедливого негодования. — И почему ты разговариваешь со мной таким тоном?

— Потому что непосвящённым сюда пути нет. Никаких таких «василиев» я не знаю, а значит ты самозванец.

— Тогда, попробуй, выгони меня отсюда! — окрысился Вася.

— И выгоню! Можешь не беспокоиться!

На Васю навалилась тяжесть. Стало трудно дышать, он не мог пошевелиться. Казалось бы, попав в такую ситуацию, он должен был лихорадочно искать выход, но и этого не случилось. Мысли тоже «оказались» в плену у чуждого колдуна и ворочались на удивление трудно. Вася опять почувствовал себя беспомощным, но за последние дни его уверенность в своих силах сильно возросла. Откуда–то появилось и чувство ответственности за свою спутницу, которая сейчас спала безмятежным сном и, в общем–то, сильно зависела от него. Вася попытался собрать силу воли и сам воздействовать на мага, примерно так же как он убивал рыбу в озере.

— Да что ж ты делаешь! — завопил невидимый маг, и он почувствовал, что тот значительно усилил в ответ своё давление. Ответить Василий уже был не в состоянии, все силы уходили на противостояние чужому магу. Внезапно маг отступил, и попытался исчезнуть из астрала.

«Этого допустить нельзя!» — понял Вася, — «надо бороться до конца. Главное, не дать уйти магу, иначе тот подготовится и нападёт опять».

Почему–то он был полностью уверен, что повторное нападение неизбежно. Вася попытался «удержать» мага и ему это удалось: он чувствовал, как маг бьётся в его астральном поле и не может его покинуть. Держать было неимоверно трудно, маг не только сопротивлялся, но и несколько раз пытался атаковать, каждый раз испытывая на прочность Васин астрал. Вася полностью потерял чувство времени. Он не мог сказать, сколько проходила схватка: секунды? часы? дни? годы? Через какое–то время, эмоциональный фон, создаваемый противником, заметно изменился: наглая уверенность заменялась страхом. Чужой страх ощущался, как что–то липкое, неприятное, омерзительное. Победа была близка. Ещё немного, и противник не сможет сопротивляться и попросту захлебнётся в астральном поле. Силы Васиного противника теперь уже таяли с катастрофической скоростью.

Величайший пессимист всех миров — Мёрфи не оценил всей глубины пакостности мира: пакости они не только случаются гораздо чаще чего–то хорошего, причём в наихудшем варианте и в самое неудачное время, заслуживает внимание ещё и тот факт, что пакости, как правило, приходят внезапно, без каких–либо предвестников. Особенно часто плохие события возникают тогда, когда их ничего не предвещает, или же когда после всяческих передряг, наконец, начинает брезжить просвет. Собственно, и пакости сами по себе есть достаточная неприятность, но внезапность их появления производит резкий диссонанс между явлением ожидаемым и явлением наблюдаемым, что не может не придавать дополнительный негативный эмоциональный импульс.

Вот и в данном случае, внезапно чужак получил откуда–то помощь, и схватка разгорелась с новой силой. Второго мага Вася чувствовал на грани восприятия, и этот второй вовсе не жаждал его внимания. Скорее наоборот, он всячески пытался остаться не замеченным и сам в бой не вступал, просто вливая свою энергию в борющегося мага. Несколько раз Василий замечал, что этот прячущий маг осторожно «поправляет» удары противника, делая их болезненнее и гораздо эффективнее. Теперь борьба опять шла на равных, но тут уже Василий начал чувствовать усталость. Всё сложнее и сложнее становилось оперировать астральными силами, всё сильнее начинал чувствоваться дефицит маны.

Памятуя о том, как хорошо чувствуется чужой эмоциональный фон, Василий решил не паниковать ни в коем случае, наоборот попытался создать чувство своего превосходства. Казалось, что такое поведение несколько смутило противников, они даже немного ослабили напор, давая небольшую передышку. Однако битва и не думала заканчиваться, причём Василий отчётливо видел, что с двумя магами ему никак не справиться. Об отступлении не было и речи. Оставалось только продать свою жизнь как можно дороже, в данном случае это означало держаться до последнего.

Глава 60. Кердана. Витольд де Льеро. Поиски виноватых

Витольд устало откинулся в кресле. Приготовление перстня отняло слишком много сил. Пришлось учитывать огромное количество факторов, чтобы минимизировать затраты энергии. Да и жалко было тратить столь совершенную матрицу, заряжая её чем ни попадя. Раньше для приготовления артефакта он потратил бы неделю, а то и две, долго взвешивая и пересчитывая возможные эффекты, тщательно подгоняя астральные проекции. Но в последнее время жизнь завертела таким образом, что этих недель просто не было. Маг чувствовал, что ждать дальше нельзя, неспроста эти нападения на него. Вопросов больше чем ответов и далее медлить с выяснением причин нельзя.

Именно поэтому архимаг и готовил артефакт, расточая без ограничений ману, без дополнительных пересчётов и вкладывая все силы. Полдня работы здорово вымотали его, но результат был неплохим. Совсем неплохим, если честно, то можно было сделать и лучше, но это длилось бы гораздо дольше.

Лайла вошла в лабораторию:

— Сильно устал?

— Очень! Старался закончить сегодня, а эта матрица, как и любые гномьи штуковины, имеет такой коэффициент астральной проницаемости, что у меня до сих пор виски ломит от тонкого оперирования такими энергиями.

— Сейчас я позову мажордома, чтоб принёс тебе перекусить.

— Спасибо, самое время. А ты уже ужинала?

— Мы уже поели. Извини, я ж не знала, насколько ты выбыл из строя с этим перстнем! — вид у Лайлы был немного виноватый.

— Не страшно. Составишь мне компанию?

— С удовольствием. Посижу попью вина, — в это время явился мажордом с ужином и принялся деловито уставлять тарелками небольшой столик в лаборатории, за которым случалось отдыхать магу в перерывах между экспериментами. Понимая, что у мага сейчас просто нет сил идти на кухню, Лайла приказала подавать ему ужин прямо в лабораторию.

— А вот и ужин! Я решила, что тут тебе будет лучше, чем тащиться в столовую.

— Так и есть, устал…

— Хоть что–нибудь получилось из затеи?

Витольд достал из кармана перстень и протянул Лайле:

— Держи! Надень и желательно не снимай. Получилось и весьма неплохо, теперь ты сможешь телепортироваться по желанию.

— Ой, он большой на меня. Можно я немного уменьшу размер, или я сломаю вложенное заклятие?

— Нет, ничего не сломается. Гномья работа, так просто ты его не сломаешь. Давай, пробуй! А я погляжу. Хотя и не уверен, что у тебя хватит сил его изменить, — Витольд усмехнулся, с интересом наблюдая за попытками Лайлы колдовать. Впрочем, это вовсе не мешало ему ужинать.

— Ты прав, резистентная штучка! Я такого ещё и не видела, — Лайла с трудом преодолевала сопротивление материала, микрон за микроном уменьшая диаметр перстня.

— Помочь?

— Не надо, я сама! Отдыхай, ты же умаялся, ещё немного и тебе самому помощь потребуется. Я справлюсь, оно поддаётся, только туго.

— Упрямая! — Витольд удовлетворённо покачал головой, — настойчивость — хорошее качество для мага. Теперь вижу, что справишься.

Лайла вытерла пот с лица и примеряла перстень ещё раз:

— Теперь, вроде, сидит неплохо, — она оглядела свою руку с перстнем, — и красивый он весьма, и на руке смотрится отлично!

— Что ж ты хочешь! Это ж гномы: если они чего делают, то это будет и на совесть добротно и достаточно красиво, чтобы украсить любую галерею искусств.

— Ой, оно ману тащит!

— Сильно? — Витольд немного забеспокоился.

— Нет, терпимо. Я смогу поддерживать.

— Это хорошо.

— А что будет, если у меня не будет маны его питать?

— Лучше если ты в такую ситуацию не попадёшь.

— А всё–таки?

— Будет тянуть всё, до чего дотянется, — Витольд поморщился, — ты настоящая колдунья, и магическая сущность уже неотъемлемая твоя часть. Догадаешься, что будет, если эту магическую сущность начнёт пожирать этот перстень, когда у тебя не хватит маны его «накормить»?

— Понятно, можешь не рассказывать… достаточно отчётливо представляю, что будет, — Лайла поёжилась.

Некоторое время спустя, телепортировав Лайлу с Кирком к злосчастному барону, Витольд задумался над своими собственными планами. Кроме барона особых зацепок не было, поэтому он решил прибегнуть к картам. На сей раз, не углубляясь в слишком сложные пасьянсы, маг разложил один из самых простых гадальных тезов, и получил скромный результат: выпал «мнимый путь» и «торговля». Весьма странное сочетание. Карты врут? Попытался разложить ещё раз: получилось с тем же результатом.

В задумчивости Витольд расположился в кресле, перебирая в уме возможные варианты: «торговый путь, торговля путями, пути торговли, путь через торговлю. Не очень понятно. Тогда попробуем с другой стороны подойти, что может означать путь? Или дорога или способ достичь чего–то, учитывая, что путь мнимый, скорее второе. А торговля? Купец? Их миллионы… явный тупик. А! Шор — страна купцов, вот кажется оно! Только они–то тут причём? Гномы, эльфы, теперь и Шор… хотя, учитывая путь, скорее всего это указание, что путь поисков надо вести через Шор».

Маг в задумчивости встал и прошёлся по лаборатории. Чем больше он раздумывал над значением карт, тем больше склонялся к выводу, что карты напрямую указывают на то, что надо попробовать поискать ответ в Шоре. Витольд спустился в библиотеку и достал с полки справочник «Ныне здравствующих архимагов и магов Керданы». Пролистал до раздела «Шор и его маги». Статья в справочнике была краткой:

Шор не имеет своей школы магов. Местные маги либо проходят обучение в Фионе, либо остаются самоучками с весьма посредственными способностями, в основном артефактной и предсказательной магии. Однако, несмотря на это Шор привлекает многочисленных магов Фионы ввиду необычного образа жизни обитателей и возможностью быстрого обогащения. Серьёзные маги уровня архимагов практически никогда не находят для себя ничего интересного в Шоре и очень редко одаривают его своим вниманием. На настоящий момент в Шоре обитает лишь единственный сильный маг: Игнатий Коппели, который, впрочем, пока не поднялся до уровня архимага. Далее идёт алфавитный список всех персоналий, за кем числятся магические способности выше третьего уровня по шкале…

«Понятно» — подумал про себя Витольд, — «юнцы, которые ничего не смогли на Фионе, толпами валят в Шор половить рыбку в мутной воде, да развлечься как следует, серьёзным магам там делать или нечего, или они тщательно маскируются. Из заслуживающих внимание, там только этот Игнатий, вспомнить бы хоть что–то о нём…».

Витольд телепортировался на центральную площадь в столице Шора. Это место он неплохо знал, так как неоднократно назначал встречи с купцами из Шора, когда ему приходилось искать алхимические ингредиенты или редкие артефакты и т. п. ерунду.

Почти тотчас же к материализовавшемуся магу подъехал кэб:

— К магу Игнатию. Дорогу знаешь?

— А кто ж его не знает! — хмыкнул извозчик и развернул лошадь в сторону богатых кварталов.

Расплатившись с ним, Витольд оглядел ограду и прилегающий сад, усадьба была столь велика, что дом практически не был виден, утопая в глубине роскошного сада:

«Да… хорошо живут маги на службе в Шоре, богато» — подумал Витольд. В Фионе, что и говорить, маги средней руки жили победнее, и только достигшие высот в колдовстве и власти архимаги были богаты.

Витольд открыл калитку и поспешил по тропинке к дому, который мог дать фору иному дворцу по богатству отделки и размерам. Настораживало отсутствие прислуги в саду. Подойдя к дому, маг обнаружил, что и двери открывать ему никто не спешит. Насколько чуткое ухо Витольда могло сказать правду, в доме тоже было тихо. Маг открыл дверь и шагнул в просторный холл, и тут же обнаружил мёртвого дворецкого на полу посреди прихожей. То, что он был мёртв, было очевидно по вполне профессионально торчащей рукоятке кинжала из левой половины груди.

Витольд автоматически запустил по дому поисковое заклятие. На втором этаже был ещё один труп. Поспешив туда, маг обнаружил уже пожилого человека с таким же точно кинжалом в сердце. По одежде и кулону на шее маг понял, что это именно тот, кого он искал. Наклонившись над трупом, он занялся внимательным осмотром места преступления. По всему выходило, что Игнатий был убит ещё вчера. А вот то, что Витольд принял за обычный кинжал, на деле оказалось обсидиановым ритуальным ножом. Это было плохо, ритуальные убийства практически исключали возможность поднять мёртвого и допросить.

Витольд походил ещё по комнате, внимательно осмотрел астрал — никаких зацепок. Единственное, что можно сказать, — поработал колдун весьма значительной силы, не новичок, опытный. В исполнении ритуала чувствовалась рука профессионала. Маг телепортировался обратно на площадь. После посещения городской ратуши и сообщения городничему об убийстве он вернулся домой. Витольд приказал подавать обед, который поглощал в полном одиночестве, задумавшись над ситуацией. Похоже, что кто–то по–быстренькому заметал за собой следы. Единственная остающаяся ниточка вела к куда–то сгинувшему вождю орков, если не считать барона, к которому отправилась Лайла.

Расправившись с обедом, маг попытался установить место нахождения оркского вождя. Это оказалось столь же не сложно, сколь и бесполезно. Вождь был мёртв, причём, судя по всему, он был убит точно таким же ритуальным убийством.

«Этого и следовало ожидать» — подумал маг, когда в лабораторию открылся минителепорт и из него вылетел только недавно виденный обсидиановый нож. Окно портала довольно быстро уменьшалось в размерах. Не раздумывая более, Витольд ухватился в астрале за телепорт и значительным усилием не только прекратил его стягивание, но и ощутимо расширил. Ещё немного усилий и он оказался в тесной комнате. В углу стояла Лайла, лихорадочно колдуя что–то, а напротив неё стоял чернявый, высокий и худой мужчина, творивший какое–то очень странное колдовство. Неподалёку лежал оглушённый Кирк.

Витольд никогда не видел такой странной, чужеродной магии, но быстро разобрался, что брюнет практически полностью обездвижил Лайлу, и теперь пытается добраться до неё самой, пробивая щиты. Маг был очень силён, и Витольд удивился, что ему так трудно совладать с Лайлой, в общем–то, не очень сильной волшебницей. Волшебница пока держалась хорошо, и Витольд ограничил своё участие в схватке тем, что незаметно для колдуна передал Лайле изрядную порцию маны. Противоборствующие стороны, полностью сосредоточившись на астрале, и друг на друге, совершенно не замечали Витольда, несмотря на то, что тот пользовался самой простенькой маскировкой. Только Лайла слегка кивнула, видимо сообразив, откуда пришла помощь.

Воспользовавшись тем, что колдун полностью поглощён схваткой, Витольд осмотрелся: они находились в какой–то комнате, явно не в лаборатории мага. Похоже, что это, как и предполагалось, баронский зáмок. В коридоре послышался шум, через некоторое время в дверь постучали:

— Логан, что там у тебя происходит? Открой немедленно! У меня магическая защита зашкаливает.

Витольд, прищёлкнув пальцами, заклинил дверь. Повернувшись к сражающимся, он обнаружил, что маг уже очнулся, и с подозрением смотрит на него. Судя по состоянию Лайлы, маг умудрялся продолжать держать её и сражаться во время разговора:

— Сам де Льеро, собственной персоной, — маг ухмыльнулся, — чем обязан?

— А ты кто таков? — Витольд вовсе не разделял его интереса.

Во время ничего не значащего разговора маг прощупывал Витольда, а тот в свою очередь пытался определить магические процессы вокруг мага. И процессы эти оказались весьма интересными. Только поверхностный анализ показывал, что маг занят Лайлой, а на самом деле при глубоком проникновении происходили ещё два процесса, которые очень заинтересовали архимага. Для начала чужой маг сражался ещё с кем–то, на ментальном уровне, точнее кто–то ему мешал, а маг пытался от него отделаться, но из–за Лайлы у него не очень–то получалось. А вот второй процесс был более интересен: происходило накопление значительного количества маны, причём её вектор не был направлен ни против Лайлы, ни против неизвестного противника. Мало того, это вообще было не боевое заклинание. Судя по темпам черпания маны, волшебнику кто–то помогал, сам он вряд ли мог черпать ману столь эффективно.

Витольд решил, что пора заканчивать все эти схватки, игрушки закончились. Пора нейтрализовать мага, и хорошенько допросить его. Судя по паттерну творимого волшебства, это был один из тёмных эльфов, факт достаточно интересный сам по себе. Учитывая, что о них говорили эльфы, тёмный маг мог быть весьма опасен, даже Торис как–то подтвердил это. Витольд пробил канал параллельно ментальному, чтобы покончить со схваткой тёмного мага с неизвестным, а заодно и отрезать его от поступления маны. Но что–то пошло наперекосяк. Вместо канала открылось жерло телепорта, и маг сделал попытку уйти. Витольд пресёк его попытку, но вместо того, чтобы оказаться связанным, маг лишь усмехнулся и развёл руки. Комната осветилась ослепительным сиянием, испускаемым зеленоватым шаром, возникшим перед магом. Шар быстро увеличивался в размерах, а его сияние становилось всё сильнее и сильнее.

Витольд ощутил, что теперь маг оперировал чудовищными энергиями. Внезапно тёмный эльф шагнул внутрь светящейся сферы и исчез. Никакие попытки Витольда удержать его не увенчались успехом, такое впечатление, что стихийная магия отскакивала от него, стекала, как с гуся вода. Архимаг замешкался, не решаясь что делать дальше. Внезапно, из пробитого им канала, выскочила девушка со шпагой наголо, и скользнула в светящуюся сферу. Уже не раздумывая более, Витольд прыгнул за ними.

Перестав ощущать давление мага, Лайла пришла в себя. Она оказалась одна в комнате, помогавший ей Витольд тоже исчез. Слева зиял овал медленно затягивающегося портала, а справа непонятная сфера, светящаяся очень ярким светом. Учитывая отсутствие времени, решение было спонтанным. Лайла схватила за шкирку оглушённого Кирка и нырнула в закрывающийся портал.

Глава 61. Кердана. Бегство из Волбы

Кира проснулась от ощущения, что происходит что–то странное. И действительно, Вася сидел неподвижно с остекленевшим взглядом, направленным в никуда. Девушка попыталась слегка потормошить Васю, но из этого ничего не вышло. Внезапно Васина мысль возникла в её голове:

— Прошу тебя, не пытайся будить меня! Я сражаюсь с каким–то магом, напавшим на меня из астрала.

— Это не опасно? — всполошилась Кира.

— Не знаю, он очень силён! Если со мной что–то случится, знай, что я люблю тебя!

— Я тебя тоже!

— Ой!

Кира потеряла контакт с Василием, а внешне он оставался таким же неподвижным. Кира обнажила шпагу и стала в стойку, приготовившись к отражению любого нападения. События начали разворачиваться уже через несколько минут: внезапно открылось жерло телепорта, и в нём мелькнул враждебный маг. Кира каким–то шестым чувством ощутила враждебность мелькнувшего чернявого незнакомца. Мгновенно сгруппировавшись, девушка метнулась в телепорт, но незнакомец успел исчезнуть в какой–то сияющей сфере. Не задумываясь над последствиями, Кира немедленно последовала за ним, одновременно занося шпагу для удара.

Внезапно враждебный маг отшвырнул Васю с необычайной лёгкостью, откуда только силы взялись! Через мгновение маг совершенно исчез из Васиного астрального поля, и он с трудом открыл глаза.

— Стой! Куда?!! — Кира его уже не слышала, впрыгивая в жерло открывшегося телепорта.

Василий вскочил на ноги и в два прыжка оказался рядом с телепортом. Тяжёлый удар по голове был столь неожиданным, что полностью дезориентировал Василия. Охнув, он начал заваливаться назад. Пытаясь удержать равновесие, он шагнул назад, но споткнулся обо что–то массивное. Чья–то рука удержала его от падения, но полностью удержать не смогла и Вася плавно приземлился на корточки. Когда разноцветные круги перестали мелькать перед глазами, он увидел перед собой Лайлу:

— Господи, а ты–то что здесь делаешь?

— А где «здравствуйте», для начала? — Лайла улыбнулась ему. — Не беспокойся, всё нормально! Кстати, спасибо, что мне немного помог в схватке с магом.

— Привет, конечно, но где тот маг?

— Понятия не имею, куда–то телепортировался.

— А Кира?

— Если ты имеешь ввиду девушку со шпагой, то она умчалась за этим магом, — Лайла рассмеялась, — и если я правильно поняла её намерения, то магу этому я не завидую, ибо он сейчас уже должен быть мёртвым.

— Но ей грозит опасность! — Вася выглядел очень встревоженным, — ты можешь меня перебросить к нему?

— Остынь, горе–любовник, — настроение у Лайлы было просто великолепным, — ничего ей не угрожает, поверь мне.

— Почему? Откуда ты знаешь?

— Потому что Витольд тоже побежал за этим магом и той девчонкой. Уверена, что лучшей защиты, чем архимаг ей найти в этом мире не удастся.

— Спасибо, успокоила. Хотя я всё равно буду волноваться.

— Тебе она нравится?

— Очень!

— Я рада за тебя, — Лайла окинула взглядом поляну, — кстати, а собственно, где мы?

— Где–то в Волбе, так мне Кира сказала.

— Понятно.

В это время что–то за спиной у Василия пришло в движение, и он напрягся, готовясь к отражению нападения. Лайла предостерегающе взяла его за рукав:

— Прошу знакомиться, это Кирк, мой помощник в этом походе.

— Приятно познакомиться, Василий, — Вася сразу успокоился, присутствие волшебницы подействовало успокаивающе.

— А мне нет! Можно подумать, я не помню, как меня швыряли и об меня спотыкались!

— Да ладно тебе бурчать, — осадила его Лайла, — мы же в боевом походе, а не на именинах, ты ещё не забыл?

— Забудешь тут, как же! Падлюка маг приложил так, что в голове до сих пор гудит, — гном поправил шлем, и огляделся, — интересно, чем он это меня так? Обычно, магия меня почти не берёт, а тут скрутил так легко, до сих пор тошнит от его колдовства! До костей пробрало.

— Это тебя стихийная магия не берёт, магия фионских колдунов. А тот маг колдовал чем–то мне неизвестным, я не знаю такой школы. Что–то нетрадиционное, причём весьма редкое, коль скоро я о таком даже и не слыхала. Появится мастер, объяснит подробнее. А теперь мы отправляемся к нам, в зáмок, хватит приключений на сегодня. Будем ждать Витольда с результатами его изысканий.

И гном и Василий молча согласились с такой повесткой дня. Лайла активировала перстень и шагнула в телепорт, друзья последовали за ней.

— Как же хорошо иметь собственный телепорт! — Лайла смотрела на перстень с обожанием, — а ещё хорошо оказаться снова дома!

— Да уж… — Вася огляделся, — и комната такая знакомая…

— Ага! — рассмеялась Лайла, — надеюсь, ты теперь не побежишь как скаженный к моим соседям?

— Ну уж нет! — улыбнулся Василий, — теперь ты мне лучше вместо этого покажешь зáмок, а то прошлый раз я кроме бесконечных коридоров ничего не увидел.

Глава 62. Земля. Кратковременный визит

Шагнув в светящуюся сферу, Витольд был готов к любому развитию событий, собрав воедино все возможные средства защиты, и держа наготове несколько наиболее мощных боевых заклинаний. Однако ничего особенного не произошло, помимо того, что мир перед глазами на мгновение померк, и тотчас вернулся, а архимаг с разгону банально споткнулся обо что–то, и с трудом удержал тело от падения. Быстрая оценка ситуации показала, что споткнулся он об голову чернявого мага, лежавшего неподвижно на земле с перерезанным горлом, а юная воительница застыла неподвижно в красивом, но не завершённом выпаде в шаге от другого, такого же чернявого мага.

Маг усмехнулся:

— Прикончили несчастного барона Логана? Ничего не скажешь, молодцы! Что теперь?

— А ничего, — хмыкнул Витольд, внимательно изучая астрал вокруг себя и незнакомого мага, — просто хочу выяснить кто ты? Что за кашу заварил? И причём тут я?

— Не слишком ли много вопросов, Витольд де Льеро?

— В самый раз! — буркнул архимаг, — причём настоятельно рекомендую начинать на них отвечать, и чем скорее, тем лучше.

— Ну–ну! Угрозы излишни. Теперь мы не на Кердане, а я почти у себя дома, да и к тому же только рыпнись, и она, — маг показал пальцем на Киру, — немедленно умрёт!

— То, что это не Кердана, я уже понял. Земля это. А про неё, — Витольд также указал на девушку, — я тебе по секрету скажу: я понятия не имею, кто она такая, и зачем она вылетела из телепорта и оттяпала голову твоему подельщику. У меня на глазах, но без всякого моего участия. Я её знаю не более чем ты, хотя, судя по её позе, я в чём–то с ней солидарен. В общем, не стоит меня шантажировать, она мне никто, и меня такие угрозы скорее сделают опаснее, чем остановят.

— Тогда придётся ухлопать вас обоих! Уж и не рассчитывал на такую удачу, как поймать тебя у себя дома.

— Жду, не дождусь! — Витольд скептически осмотрел мага, — а ещё с тобой очень жаждала поговорить королева эльфов, ей не терпится узнать о твоём местоположении, и вообще много всего прочего о тебе и твоих тёмных друзьях.

— Многое знание приносит многие печали, маг. А такое знание неизбежно принесёт много печали, только даже не тебе, а твоим друзьям!

Маг сделал магический выпад, попытавшись накинуть на Витольда митрилловую сеть. Витольд усмехнулся:

— Надо же! Это тебя кто надоумил? — маг с лёгкостью отразил своё любимое заклинание. Уж против чего–чего, а против своих излюбленных заклинаний он защиту знал отлично.

— Вот ты как! Тогда попробуй это!

Маг швырнул в него какой–то совершенно незнакомый вариант обездвиживающего заклинания. Его Витольд отклонить не смог, а заклинание подействовало, и подействовало неплохо. Мастер попытался добраться до своего земного личного резервуара маны, это получилось, хотя и с трудом: обездвиживающее заклинание по идее должно было блокировать и поступление маны, но сила Витольда была столь велика, а его резервуар с маной столь переполнен, что полной изоляции не получилось. Однако, мана поступала довольно медленно:

— Сопротивляешься? — маг озабоченно посмотрел на Витольда, — я тебя недооценил, архимаг. Когда мне сообщали, что ты и здесь, на Земле, хорошо поколдовал, думал, преувеличивают. Теперь же полагаю, что преуменьшали! Ничего, не успеешь ты маны натянуть, даже и не думай. Я же говорил тебе — это мой дом!

Целиком сосредоточившись на архимаге, и пребывая в некотором недоумении по поводу способностей оного, он совершенно напрасно упустил из виду Киру. Девушка же, будучи предоставленной самой себе, постепенно преодолевала силу заклятия. Ей и раньше удавалось силой воли пробивать брешь в заклинаниях, получилось и сейчас. Уловив момент, когда брюнет полностью увлёкся борьбой с Витольдом, Кира, собрав всю свою волю в кулак, сделала совершенно мизерный взмах шпагой, но и его хватило, чтобы покалечить два пальца на руке мага.

Маг от неожиданности и боли взвыл и резко обернулся к Кире, но тут же получил довольно сильный магический удар от Витольда. Воспользовавшись кратковременной потерей контроля над заклинанием, он успел частично освободиться от чар и зачерпнуть изрядное количество маны из своего резервуара. Для того, чтобы спасти девушку, медлить было никак нельзя, и он просто швырнул в мага чистой силой. Маг покачнулся и отступил на несколько шагов назад. Витольд полностью освободился от заклятия и немедленно приступил к подготовке серьёзной атаки.

— Ещё встретимся, граф, — маг не принял вызова и сделал ещё один шаг назад.

— Стой!

— Нет! Не сейчас, следующий раз! — скривился брюнет и внезапно сотворил ещё одну уже виденную сияющую сферу, в которой немедленно исчез.

В следующее мгновение Кира была схвачена за руку Витольдом:

— Стой! Туда не надо!

— Я его убью!

— Скорее он тебя, — архимаг отпустил девушку, когда трансгрессионный портал исчез.

— Куда он исчез?

— В какой–то другой мир.

— А он больше сюда не придёт?

— Не придёт! — раздался голос из–за спины.

Кира и Витольд немедленно оглянулись, в углу комнаты стоял Маркус:

— Не придёт, — повторил Маркус, — если мы позаботимся об этом.

— «Мы» — это то есть кто? — с подозрением спросил Витольд.

— А вот и остальные, — Маркус указал на место рядом с собой, где через мгновение появился Ярох и ещё через минуту уже знакомый Витольду тёмнокожий маг в чалме с точкой на лбу.

— Вот так встреча! — насторожился Витольд, готовясь отражать магическую атаку.

— Не стоит! — Маркус оценивающе посмотрел на Витольда, — мы тут все друг друга не слишком жалуем, но собрались вовсе не для того, чтобы перегрызть друг другу глотки. Этот маг, которого ты выгнал, больше не должен появляться здесь!

— Почему? Думаешь, он хуже вас? — Витольд скептически осмотрел «святую троицу» не то магов, не то богов.

— Хуже, — совершенно серьёзно ответил Маркус, — ты знаешь, где он черпает энергию.

— Наслышан. Некромансерские ритуалы, да?

— Да. А ты знаешь чего ему надо на Кердане?

— Реванш? Уязвлённое самолюбие? Власть? Да мало ли что…

— А вот и не угадал! Они эльфы, без своего леса они постепенно теряют способности, даже несмотря на учащение некромансерских ритуалов. Им будет требоваться жертв всё больше и больше, через десяток лет, они будут вынуждены убивать сотнями и тысячами, а через сто лет, по моим расчетам, им придётся изничтожить всё население Земли. Мы все тут враждуем не одно тысячелетие, но тем ни менее мы любим нашу планету, и не желаем, чтобы они извели всех людей. Поэтому я и уговорил своих коллег на некоторое время забыть распри и запечатать выход сюда из мира Ульмы. Поможешь нам?

— Помогу, конечно. Нам они на Кердане тем более не нужны.

Маркус объяснил, что делать. Ритуал должен был вершить только один маг, и все единогласно решили, что им будет Ярох, как наиболее опытный в таких делах. Остальные должны были обеспечить достаточный приток маны. Пока Маркус объяснял Яроху детали построения аркана, Витольд прислушался к астралу.

— А то, что вы собираетесь сделать, тёмные смогут открыть?

— Нет, конечно, по крайней мере, не в ближайшие годы, только после того как аркан с годами ослабеет.

— А с этой стороны?

— Хм… — Маркус озадаченно взглянул на Витольда, — с этой смогут…

— … и откроют, — продолжил свою мысль керданский архимаг, — как минимум ещё один их адепт где–то здесь, на Земле, я ощущаю его присутствие, хотя он и маскируется.

— Сможешь отловить?

— Постараюсь, — Витольд вызвал призывное заклинание.

На сей раз он ориентировался не на специфику ауры, индивидуальную для каждого разумного существа, а на расовую принадлежность существа. Выполнение заклинания оказалось не так просто, как это казалось изначально: сказывалось отсутствие должной сноровки оперирования энергиями на Земле. Но буквально через мгновение, Витольд почувствовал, что и другие маги начали помогать ему. С применением совместных усилий дела пошли гораздо быстрее. Скоро в комнате материализовался ещё один такой же черноволосый и смуглый эльф:

— Что за чертовщина меня сюда… — тёмный маг запнулся на полуслове, увидев в какой компании он оказался.

— Самостоятельно исчезнешь на Ульму, или ты больше предпочитаешь мир предков?

— Сам… — тёмный эльф сотворил сияющую сферу и исчез в ней.

— Теперь все? — Маркус повернулся к Витольду.

— Вроде, да. По крайней мере, я никого не чувствую.

— Тогда начинаем!

Магам пришлось работать до самого заката, и они завершили сложнейший аркан совершенно опустошёнными. Кира притащила откуда–то из недр дворца огромный поднос к фруктами и напитками:

— Угощайтесь, вы так устали! — девушка была несколько смущена, — тут всё такое чудное! Непривычное!

— Я тебе потом объясню, — устало сказал ей Витольд, — спасибо за заботу, это как раз то, что сейчас нам надо.

Немного отдохнув в полном молчании, маги собрались расходиться. Первым поспешил Ярох:

— Спасибо тебе, Витольд, до встречи! — Ярох шагнул куда–то в бок и растворился.

— Действительно, спасибо, — ухмыльнулся Маркус, — только «до встречи» желать не буду, мне бы не хотелось ещё раз с тобой встречаться, своих проблем хватает.

Маркус исчез, так же как и Ярох. Молчаливый маг в чалме просто кивнул и тоже собрался исчезнуть, но Витольд придержал его за локоть:

— Погоди, разговор есть.

— Нам не о чём разговаривать!

— Найдётся. Просто посиди ещё минутку, я всё объясню.

Маг не на шутку встревожился, было ощутимо, как он мобилизовал свои резервы.

— Пустое! Не напрягайся. Я у тебя отнял резервуар с маной, уж не знаю, как вы его тут называете. Так вот, я тут не остаюсь, мне он не нужен. Я тебе и прошлый раз говорил, но ты мне не верил. Я ухожу на Кердану, там он мне и вовсе ни к чему. К тому же, за время моего отсутствия он переполняется. Я его существенно видоизменил, поэтому он всё равно останется моим, мало ли когда меня ещё на Землю забросит, но пока я не на Земле ты сможешь пользоваться резервуаром столько, сколько тебе захочется, как своим собственным.

— Как ты это сделаешь? — на невозмутимом лице мага проскользнула тень удивления.

— Просто постой минуту спокойно и не сопротивляйся.

Витольд организовал связь мага со своим источником:

— Готово!

— Но я не могу из него брать ману!

— Но я ещё и не убрался с Земли! — возразил архимаг.

Он повернулся к Кире:

— Ты со мной или остаёшься здесь?

— А где мы?

— В другом мире.

Кира поёжилась:

— Нет, можно мне обратно туда, откуда я телепортировалась, меня там ждут.

— Тогда постой спокойно, мне надо снять с тебя матрицу.

В лаборатории зáмка Ла Венталь они материализовались уже глубоко за полночь. У Витольда после стольких приключений сил хватило только для того, чтобы доползти до кровати.

Глава 63. Кердана. Глава последняя, завершающая

Витольд проснулся от ласкового прикосновения к его щеке:

— Любимый, проспишь завтрак, уже все в сборе, — проворковала Лайла, обнимая его.

— Сейчас встаю, вот смотри!

Не открывая глаз, архимаг вдруг выкрикнул какое–то незнакомое Лайле заклинание, от которого на мгновение стало темно. Когда свет вновь осветил комнату, улыбающийся Витольд стоял полностью одетый рядом с Лайлой.

— А я так не умею! — волшебница завистливо посмотрела на Витольда. — Какое полезное заклинание! Научишь? А то я вечно опаздываю.

— Научу, конечно. Пошли уж в залу.

В обеденной их уже ждали Кира, Вася, Кирк и Артос. Когда первый голод был утолён, и был подан кофе, Лайла не выдержала:

— Рассказывай, что было?

— Да ничего особенного, как выяснилось, эльфы были правы. Это их тёмные собратья мутили воду. Мы с Кирой побывали на Земле с кратковременным визитом, она умудрилась обезглавить их барона Логана, а их главный предводитель, маг и идейный вдохновитель смылся на Ульму. А мы с земными магами–богами им запечатали вход на Землю. По крайней мере, Маркус утверждал, что запечатали.

— А перед этим ты где был? Ты мне так и не сказал куда собираешься, когда я убежала выяснять отношения с соседским бароном.

— Я тогда и не знал куда пойду. Решил раскинуть карты, выпал Шор.

— А эти–то торговцы тут каким боком?

— Я сам удивился, но решил посмотреть. Телепортировался туда и прямиком к их главному магу. Игнатием его зовут, знаешь такого?

— Нет.

— Я тоже не знал, в справочнике имя нашёл. Телепортировался и нашёл его мёртвым. Убит ритуальным ножом, вместе со своим слугой. Обсидиановый нож, очень качественное убийство, после такого некроманту там делать нечего.

— Так Игнатий мёртв?!! — воскликнула Кира.

Все обернулись к девушке.

— А ты его знала? — Витольд удивился.

— Знала, это он мне помог, доставив на Волбу. А ещё я слышала и про барона Логана, подслушала разговор в Шоре, когда меня телепортировали из дворца эмира.

— А там ты как оказалась? — теперь уже Лайла воззрилась на девушку с неподдельным изумлением.

— Меня этот чернявый хмырь, которому я перерезала глотку, туда телепортировал из драконьей пещеры.

— Стоп! Я хочу знать подробнее! Ты сейчас всё напутаешь, давай становись сюда, — Витольд указал на средину залы.

Девушка осторожно вышла.

— Не бойся, ничего страшного не будет.

Витольд подошёл к ней, наложил руки на голову и замер. Внезапно, в огромном зеркале на одной из стен залы возникла картина драконьей пещеры, такой, какой она виделась глазами Киры, и друзья получили возможность увидеть и услышать всё, что там происходило. Затем появилось изображение одного из дворцов Шора, и подслушанный там Кирой разговор.

Витольд опустил руки и сел обратно за стол:

— Вот и недостающие звенья! Теперь понятно, зачем надо было убивать Игнатия.

— Ты к дракону или Манбергу? — спросила Лайла.

— К дракону. Манберг мне не так интересен, — сказал Витольд, отставляя чашку с кофе и решительно вставая из–за стола, — я постараюсь побыстрее вернуться, не думаю, что будет длинный разговор.

— А может ну его? — Лайла беспокойно посмотрела на мага, — ведь уже выяснили, кто за всем этим стоял.

— Не совсем.

— То есть? — не поняла Лайла.

— Этому барону Логану, когда он боролся с тобой и Васей, кто–то помогал. И этот кто–то был тут, на Кердане, — Витольд повернулся к Кире, — давай, иди сюда, мне вновь нужна твоя помощь, чтобы найти эту драконову пещеру.

Витольд взял Киру за руку, немного задумался, а потом, сотворив телепорт, решительно исчез в нём. Кира осталась стоять посреди залы.

Появившись в центре огромной пещеры, Витольд тут же был атакован довольно сильным эльфийским арканом, но нападавший не смог причинить ему сколь нибудь существенный вред. А контратака мага была вполне успешна, в митрилловой сети стоял Токилан. Огромный чёрный дракон смотрел на битву магов скорее с любопытством, чем с опасением. Маг повернулся к дракону:

— Прошу прощения за вторжение, надолго не задержусь. Претензий к тебе у меня никаких нет.

— Ничего страшного, — дракон говорил с ощутимым акцентом, — это так забавно видеть, как вы сражаетесь.

— Уже закончили, — буркнул Витольд, и обратился к Токилану, — знаешь, мне уже практически всё ясно. Не прольёшь ли свет на несколько деталей?

— Смотря каких, — Токилан не казался сильно испуганным, но не оставлял попыток вырваться из митрилловой сети.

— Причём тут гномы и орки?

— Понятия не имею, это Манбергу зачем–то понадобилось, вот он и поставил это условие.

— А это уже второй вопрос: причём тут магнаты Шора?

— А жить где–то тёмные же должны были! Причём, они хотели подальше от эльфов.

— Больше вопросов не имею! — маг обернулся к дракону, — я забираю твоего приятеля.

— Какой он мне приятель, человек! — фыркнул дракон.

— Да, кстати, — Витольд ткнул пальцем по направлению к дракону, — меня один маг попросил тебе передать, что твои шалости в озере Лох–Несс вовсе не кажутся такими безобидными тамошним магам.

Захватив обездвиженного Токилана, Витольд телепортировался в зáмок королевы эльфов, и по его требованию немедленно препровождён к ней:

— Ваше величество, вот ваш сын Токилан. Боюсь, у Вас будет сложный разговор. Насколько я знаю, его целью был захват власти в эльфийском лесу и попытка организации возвращения тёмных эльфов. Заодно, он умудрился устроить войну между гномами и орками и убил нескольких магов. Покушался и на мою жизнь.

— Это тяжкие обвинения, граф! — холодно молвила королева и посмотрела на Токилана.

— Он прав, — Токилан ответил без всякого страха.

— Граф, — молвила королева, — я не хочу Вас более видеть, избавьте нас от своего присутствия ещё лет на восемьсот! Все договоры по полному прекращению контактов между людьми и эльфами остаются в силе.

— Минуточку, это ещё не всё! — Витольд не сдвинулся с места.

— Чего ещё вам от меня надо? — королева надменно взирала на мага.

— Не смейте со мной так разговаривать! — не выдержал Витольд, — это на меня нападали! И по Вашей милости погибли и мои люди тоже! У меня ещё одна просьба будет, точнее ультиматум.

— Я слушаю тебя, человек, — в голосе королевы сквозил лёд.

— Токилан со своими друзьями тёмными эльфами открыл один мир, из которого они и осуществляли свои вылазки. Из того мира я принёс и артефакт, который некогда так поразил Вас. Так вот, я категорически предостерегаю вас от появления в том мире. А всякого, кто попытается туда попасть, я лично уничтожу без всяких угрызений совести. Я всё сказал! — Витольд тут же исчез в телепорте.

Некоторое время спустя в библиотеке зáмка Ла Венталь, когда, наконец, смолкло обсуждение последнего штриха к их приключениям, Вася спросил:

— А мне теперь куда податься? Не буду же я вечно сидеть у вас на шее?

— А тут по соседству, очень кстати освободился один замок местного барона с баронством в придачу, — оскалилась Лайла, — как тебе такой вариант?

— Чтобы меня тут же завоевали какие–то маги? Я ж в магии совершенный профан!

— Пусть только попробуют! — возразила Кира.

— Ну не так уж чтоб и совершенный, — хмыкнул Витольд, — Василий, ты очень сильный маг, просто ещё совсем не обученный. К тому же, очень редкой специализации: магии тёмного разума, я предлагаю тебе помощь в обучении основам магии.

— Согласен! — Вася решил, что раздумывать над такими предложениями глупо, и был вознаграждён влюблённым взглядом Киры.

* * *

— Знаешь, Лайла, а ведь Маркус был всё–таки не прав!

— В чём?

— Тёмные эльфы как–то смогли переносить материальные предметы из Вселенной во Вселенную.

Приложения

Приложение 1. Введение в керданографию.

Остров Хорн — холодное и сырое негостеприимное место. Королевство. Населён людьми. Главное занятие жителей — рыбный промысел.

Остров Хекла — графство ранее в составе Хорна, но уже более пятисот лет Хекла объявила независимость. Населена людьми. Основной промысел — рыбная ловля, а также жители не гнушаются пиратством (так называемые корсары — «вольные мореходы» живут там вполне легально) и грабежами побережных районов Хорна, Волбы, Вердии и Великого Скирта. Как и остальные соседи, Фиону корсары предпочитают не трогать.

Волба — в переводе с вольского — «северное королевство». Королевство, главный поставщик леса и рыбы для континента. Населена людьми. Из–за корсаров и постоянных набегов гоблинов вынуждена держать большую армию.

Великий Скирт — горный массив с узким и скалистым побережьем. Населён гномами и немногочисленными троллями. Королевство. Основной бизнес — оружие, изделия из металлов и камней. Чужаков в страну гномы практически не пускают, сами покидают горы очень редко и ненадолго.

Вердия — узкая полоска предгорий. Населена людьми и троллями, повсеместно встречаются орки, гномы и даже гоблины. Практически не имеет центрального управления. Раз в году встречаются наиболее уважаемые предводители военных отрядов и решают спорные вопросы. Страна очень терпима к чужакам, пока они не ограничивают свобод коренного населения. Основной источник существования — животноводство. Самая мультирасовая страна, населена людьми, троллями, гномами, здесь также нередко можно встретить наёмников — орков и даже гоблинов.

Фиона — магократическое государство, управляется Советом Академии. Населена людьми. Основной бизнес — магия и всё, что с ней связано. Фактически представляет собой конфедерацию относительно независимых графств и баронств с архимагами и магами во главе. Зачастую маги ведут междоусобные войны, но придерживаются и определённых традиционных кодексов, и подчиняются Совету Академии. Особенность страны заключается в том, что любой феодальный правитель в Фионе имеет, как минимум, высшее магическое образование и оконченный курс Академии, что определяет их высокий интеллектуальный и образовательный уровень. Феоды очень редко наследуются, а освобождённый феод, как правило, переходит к наиболее сильному магу.

Гобленочь — золотая орда гоблинов, населена исключительно гоблинами, все чужаки немедленно убиваются и используются в пищу. Центральной власти нет, но есть до десятка крупных орд со своими ханами, которые сражаются друг с другом. Страна представляет собой непролазные болота и леса. Местные жители живут охотой. Имеются отдельные несколько людских княжеств, платящих дань орде и потому не разграбляемых. Вожди с незапамятных времён считают большую часть Волбы своей территорией, откуда люди их незаконно вытеснили, и под этим предлогом устраивают частые набеги на приграничные территории. Впрочем, в другие страны они тоже совершают набеги.

Шор — небольшая каменистая пустыня, но стараниями потомков беглых каторжников превращена в торгово–деловой центр Керданы. Сейчас в нём пересекаются все торговые пути. Республика, управляется избираемым президентом. Живёт только торговлей, ростовщичеством и небольшой промышленностью.

Корк — сплошной лес, непролазные джунгли, кишащие магической и не магической живностью. Населена орками. Никакого управления не имеет. Имеется несколько мелких баронств, которые нашли общий язык с орками. Орки из Корка целыми отрядами расползаются по Кердане, где нанимаются наёмниками всем, кто может платить деньги. Отъявленные головорезы, они не знают дисциплины, но и берут за свою службу недорого.

Шимурхунский лес — владения эльфов. За последние шестьсот лет там не ступала нога человека. Никаких сведений о жизни там нет, тип правления не известен, но ранее была монархия. Эльфы беспощадно убивают всех посетителей леса, а сами никогда не покидают его территорию.

Мирей — королевство, населено людьми, основа экономики — земледелие. Терпимость правителей к любым наукам обеспечило небывалое развитие некромантии. Во времена последней эльфийской войны Мирей значительно увеличил свою территорию, выгнав эльфов с Южного Мирея.

Урар — неприступные горы, населён крайне немногочисленными поселениями людей, гномов и драконов. Урар — это отголоски давних битв за керданское господство. Там издавна находили последнее прибежище побеждённые народы всех рас. Достоверных сведений о том, кто там проживает и как, практически нет. Никто не знает, как эволюционировали за тысячи лет многочисленные народы, нашедшие там последнее пристанище. Достоверно известно только два случая, когда жители Урара пошли на контакт с остальной частью Керданы.

Саарский халифат — пустынное государство, управляет халиф, состоит из нескольких эмиратов, единственная страна, в которой разрешено рабство. Основной источник дохода — развлечения: сети казино, кварталы красных фонарей, в которых процветают любые пороки, кроме того, государство имеет богатые залежи золота и серебра. Океаническая Ривьера халифата — наиболее дорогой и фешенебельный курорт Керданы. В версте от берега проходит гряда очень мелких островов, каждый из которых имеет свои уникальные традиции и предоставляет уникальные развлечения.

Гвидония — населена людьми, развитое государство, выращивает фрукты и овощи, но значительная удалённость континента делают торговлю и деловое общение делом весьма редким. Из–за многочисленности пиратов трансокеанские путешествия очень опасны.

Гуарам — вулканический остров. Страна населена драконами, людям там делать совершенно нечего, ни торговли, ни каких–либо сношений с этим государством нет. Эльфы Мирея были единственными, кто нашёл общий язык с драконами.

Охама — небольшое королевство, единственная страна на Кердане, которая имеет некоторое подобие религии, а точнее население проповедует мистическую философию, которой жители неукоснительно следуют в повседневной жизни. Постепенно утратило своё влияние и теперь находится в тени Лао, многие предрекают, что не далёк тот момент, когда Лао и вовсе захватит Охаму.

Лао — герцогство, более полутора тысяч лет назад отделилось от Охамы. Тогда Великий реформатор Лао Ху существенно видоизменил и дополнил охамский мистицизм, что породило конфликт, который через полстолетия привёл страну к расколу. После непродолжительной войны герцогство получило самостоятельность. Примерно девятьсот лет назад случился ещё один территориальный конфликт, результатом которого стал отход ещё трёх графств к Лао, и территории обоих государств теперь практически равны, но Лао имеет гораздо более развитую экономику и мощную армию.

Арзонский архипелаг — множество мелких островных княжеств. Занимаются рыбным промыслом, торговлей и пиратством. Каждый остров имеет полную автономию. Острова существенно гетерогенны, и в культурном, и в экономическом плане. Населены кайлагами — приморским народом, занимающимся рыболовным промыслом.

Приложение 2. Краткий экскурс в этнографию Керданы для учащихся первого курса Академии

Люди — произошли около двадцати–тридцати тысяч лет назад естественным эволюционным путём от обезьяны. Магические способности сильно зависят от врождённых, но не передающихся по наследству факторов. Основные виды магии, используемые людьми: стихийная, некромантия, витальная магия. Наиболее сильные маги способны овладеть и другими сферами, хотя и никогда не достигают там большого мастерства. Встречаются повсеместно за исключением Шимурхунского леса, Великого Скирта и Гуарама. Средний возраст жизни около семидесяти лет, но маги могут продлевать свою жизнь в зависимости от своих магических способностей. Длительность жизни архимагов практически не ограничена, достоверно известно немало случаев, когда архимаги доживали до нескольких тысяч лет.

Эльфы — магические существа, живут на Кердане не менее миллиона лет, происхождение неизвестно. Эльфы применяют свою собственную эльфийскую магию, немного способны к витальной магии. Магические способности наследуются, чем более сильными магами являются родители, тем более сильными магами будут дети. Вариации могут иметь место, но, как правило, незначительны. Это определяет наследование титулов, чем более сильные маги, тем выше титул в эльфийской иерархии. Место проживания — Шимурхунский лес, ранее населяли также Южный Мирей. Средняя продолжительность жизни не ясна, но очень длительная, возможно даже неограниченно длительная. Дети рождаются очень редко. Возможны дети между эльфами и людьми, хотя зарегистрированных случаев крайне мало. Рост эльфов в среднем равен человеческому, или даже чуть выше, но эльфы отличаются исключительной худобой и хрупкостью тела, кожа имеет смуглый оттенок.

Гномы — магические существа. Появились на Кердане очень давно, но позже эльфов. Гномы применяют свою собственную гномью магию, в основном артефактной направленности, немного способны к стихийной магии. Магические способности врождённые, но не имеют чёткого наследования. Число гномов, владеющих любыми другими видами магии, кроме артефактной, очень и очень невелико. Имеют природную устойчивость к стихийной магии. Место проживания — Великий Скирт, небольшие поселения есть и в Ураре. Средняя продолжительность жизни две–три сотни лет, маги могут жить немного дольше. Гномы мелкого роста, наиболее рослые из них могут достигать роста десяти–двенадцатилетнего ребёнка, но толстые в кости, коренастые и крепкие. Кожа имеет сероватый оттенок.

Орки — происхождение неизвестно, но обращает на себя внимание большая схожесть в анатомии и структуре астрала с эльфами. Появились на Кердане где–то в то же время, что и гномы. Магические способности невысокие и достигаются усиленными тренировками, мало зависят от наследственности и врождённого уровня. Орки применяют шаманскую ритуальную магию, которая по воздействию на астрал отдалённо напоминает магию эльфов. Место проживания — Корк, но многие страны с удовольствием нанимают орков в качестве наёмников, поэтому их можно встретить повсеместно, особенно много их проживает в Вердии. Средняя продолжительность жизни — пятьдесят лет, но короткий период жизни компенсируется их очень высокой фертильностью. Орки высокие и мощные, любой орк, как минимум, на голову выше человека и гораздо массивнее. Очень выносливы физически. Кожа имеет оливковый цвет.

Гоблины — предположительно произошли эволюционным путём, как и люди примерно в это же время. Магические способности не высоки, и ограничиваются стихийной и шаманской магией, а также некромантией, однако во всех видах магии они никогда не достигают хоть сколько–нибудь значительных успехов. Место проживания — Гобленочь, но изредка они могут встречаться и на удалении. Средняя продолжительность жизни самая маленькая на Кердане, не более сорока–сорока пяти лет. Очень редко можно встретить гоблинов старше пятидесяти лет. Гоблины малорослые и тощие, напоминают детей в возрасте тринадцати–четырнадцати лет, имеют кожу с синим или фиолетовым отливом. Большинство гоблинов — неважные бойцы, и нападают только в том случае, если имеют значительный перевес в численности, однако отличаются природной злобностью и подвержены немотивированным припадкам ярости. Не очень разборчивые в еде, с удовольствием разнообразят свой рацион любыми разумными существами: людьми, орками и даже гномами, каннибализм тоже им не чужд.

Тролли — предположительно произошли от гномов, или появились вместе с ними. Магические способности очень невысоки и, как правило, ограничиваются самыми простыми некромансерскими ритуалами и прорицательной магией. Обладают очень высокой резистентностью к любым магическим воздействиям. Место проживания — Вердия, контролируют большинство мостов и дорог в этой области, однако племена троллей очень немногочисленны. Продолжительность жизни около ста–ста пятидесяти лет. Имеют рост приблизительно такой же, как и люди, но более мощные и коренастые. Имеют зеленовато–зелёную кожу.

Драконы — сведений об их времени появления на Кердане нет. Обладают своей собственной драконьей магией, но её выраженность, зависимость от наследования не известна. Проживают на острове Гуарам, несколько семей видели в Ураре. Продолжительность жизни достоверно неизвестна, но предположительно составляет несколько сотен лет.

Огры — великаны–людоеды, крайне немногочисленные племена на востоке Саарского Халифата. Происхождение и магические способности неизвестны. Есть предположение, что они являются потомками троллей, которые переселились в пустыню. В настоящее время почти полностью выбиты, оставшиеся ведут очень уединённый образ жизни в пустыне и горах Урара. Огры ростом в полтора — два человеческих роста, многие из них к тому же невероятно толсты, но при этом обладают очень большой подвижностью, огромной физической силой и фантастической живучестью. Кожа имеет выраженный жёлтый цвет.

Разумные существа искусственного происхождения многочисленны, но истинно разумными являются лишь некоторые из них. Во–первых, надо отметить очень редко встречающиеся артефакты, наделённые собственной волей, это редкие артефакты исключительной силы, они не бывают истинно разумными. Во–вторых, големы — как правило, в их отношении можно говорить об относительной разумности, они разумны только на уровне, достаточном для выполнения возложенной на них несложной задачи. В третьих, разумна всяческая нежить, как результат действий некромантов, из нежити наиболее часто встречаются почти неразумные зомби и как высшая форма вампиры. Последние являются единственным видом искусственно сотворённых разумных существ, которые способны не только размножаться, но даже формировать свою собственную культуру.

И последняя разновидность живых существ — это пришельцы из других миров. Их существование не является доказанным, но периодически появляются сообщения об обнаружении загадочных магических существ чуждых миру Керданы. К сожалению достоверные и научно проверенные сведения о таких случаях неизвестны, а слухи о таких существах зиждутся на различных мемуарах и записках путешественников, которые, как правило, приправлены изрядной долей вымыслов.

Приложение 3. Вводная лекция к обзорному курсу магических сфер Керданы

На сегодняшний день известны следующие виды магического воздействия:

Стихийная магия — наиболее развитая среди людей сфера магии. Работает со стихией астрала напрямую, являясь одним из наиболее мощных разделов магии. Способности к ней максимально выражены у людей. Нелюди почти не способны к ней. Относится к «классической» магии. Магический вектор направлен извне в астрал.

Витальная магия — магия лечения. Тоже работает со стихией астрала, но опосредовано через живые ткани. Магический вектор всегда направлен из астрала в живую ткань. Способности к ней максимально выражены у людей. Эльфы, орки, гоблины тоже могут пользоваться ею, хотя и с меньшим успехом. Гномы и тролли полностью невосприимчивы к такому воздействию и не способны к витальной магии. Относится к «классической» магии.

Некромантия — магия умирания и работы с нежитью. Тоже работает со стихией астрала, но опосредовано, через духовную сущность живой или бывшей живой плоти. Магический вектор всегда направлен из астрала в духовную составляющую. Способности к ней максимально выражены у людей. Орки, гоблины и гномы тоже могут пользоваться ею, хотя и с меньшим успехом. Эльфы полностью невосприимчивы к такому воздействию и не способны к некромантии. Относится к «классической» магии.

Эльфийская магия — магия эльфов. Стихийная магия, но работает через растительные трансмиттеры. Магический вектор всегда направлен из астрала в растительную ткань. Только эльфы способны работать эффективно с такой магией. Элементами магии могут овладеть орки или люди, особенно те, у кого в роду были эльфы.

Гномья магия — магия гномов. Стихийная магия, но работает через артефактные трансмиттеры. Магический вектор всегда направлен из астрала в артефакт или массивную горную породу. Только гномы способны работать эффективно с такой магией. Элементами магии могут овладеть тролли или люди.

Шаманская магия — ритуальная магия, хорошо развита у отсталых племенных народов: орков, троллей, гоблинов. Остальные расы тоже могут работать с ней, но научный подход к применению ритуалов даёт значительный прирост возможностей при меньшей затрате сил, а потому у людей, эльфов и гномов считается «отсталой» и неэффективной.

Драконья магия — к ней способны только драконы, относится к крайне мало изученной сфере.

Прорицательная магия — оперирует гаданием, астрологическим прогнозированием, проклятиями и т. п.

Артефактная магия — это магия создания активных астральных проекций у неживых предметов. Она тесно связана с гномьей магией, которые могут работать с металлом и камнем. Эльфийская магия способна работать с артефактами растительного происхождения. Люди работают со всеми материалами, но, как правило, с не очень хорошим успехом, для них более естественно или работать с артефактами при помощи витальной магии или некромантии. Стихийная людская магия может работать или с драгоценными камнями, или с веществами, которые были живыми, такие как янтарь, ракушечник, бумага, или с веществами, сделанными искусственно.

Существует очень большое количество школ неклассической магии, такие как мистические школы или магия тёмного разума. Такие виды магии очень редко дают выраженный результат и сильные маги встречаются очень редко. Изучить механизмы работы неклассических магов досконально пока не удалось, так как все неклассические маги, которые известны и были изучены, оказывались слишком слабыми, чтобы сделать большинство магических измерений и картировать астральную энергетику.

Приложение 4. Карта Фионы

Примечания

1

Врёт, сочиняет на ходу. Всем известно, что советские органы власти, вооружённые марксистко–ленинской теорией не могли… (из примечаний начальника первого отдела к материалам внутренней госпитальной прослушки за номером 77352)

2

… непременным дифференциально–диагностическим признаком эпилептического синдрома является наличие пароксизмальной активности на электроэнцефалограмме, однако, в некоторых случаях необходима длительная полиграфия для выявления … (из учебника по нервным болезням, рекомендованного министерством здравоохранения СССР для студентов медицинских институтов)

3

«Микромайорами» на военном сленге называли младших лейтенантов, из–за того, что у них на погонах была, как и майоров, одна звёздочка, только маленькая. Младшие лейтенанты в войсках — явление редкое, из–за того что училища выпускали сразу лейтенантов, а младшими лейтенантами становились только разжалованные лейтенанты, что в общем–то было весьма редким событием.

4

Депривация — лишение чего–либо.

5

Sony — зарегистрированная торговая марка Sony ®, все права на Sony © принадлежат корпорации Sony, автор не нанимался рекламировать продукцию этой корпорации, и снимает с себя всякую ответственность за использование продукции вышеуказанной корпорации в качестве мишени для огнестрельного гладкоствольного и нарезного оружия.

6

Центральный рынок в Харькове, от слова Благовещенский рынок, по имени находящегося рядом Благовещенского собора.

7

Негр — представитель негроидной расы, этимологически слово восходит к древнегреческому nigros, что означает чёрный. К англоязычному сленгу это русское слово не имеет ни малейшего отношения и не несёт отрицательного оттенка. Напротив, часто применяемый «политкорректный» заменитель «чёрный» в отношении человека в русском языке обычно несёт негативный оттенок и зачастую употребляется как синоним к словам — грязный, чумазый. Типичный пример: Мать отчитала сына: «посмотри на себя в зеркало, ты весь чёрный, зачем ты так вывозился?». Из книги: «Фразеологические трудности живого русского языка».

8

Если вы не поняли сказанное, это не страшно, оно вам и не надо.

9

См. предыдущее примечание.

10

JFK — от John F. Kennedy, Сокращённое название (и CRS код) крупнейшего международного аэропорта Нью–Йорка и одного из самых крупных аэропортов мира, назван именем убитого в Далласе президента. В аэропортах зачастую находят работу иммигранты разных стран, которые кроме всего прочего помогают иммиграционным и таможенным службам в случае языковых проблем.

11

Лойер — от английского lawyer [loər], юрист, адвокат. Из словаря американского русскоязычного сленга.

12

Хайвей — от английского highway[haıweı], скоростное шоссе. Из словаря американского русскоязычного сленга.

13

Сошиал секьюрити — от английского Social Security, карточка или номер социального страхования, универсальный единый налоговый номер, который имеют все люди постоянно проживающие на территории США, даётся при рождении или въезде в страну на постоянное жительство.

14

Перевод: «Что он сказал?»

15

Следует пересказ ранее изложенного на английский.

16

Перевод: «Нет смысла продолжать, тут нужна экспертиза психиатра, и дайте объявление по телевизору и в газетных новостях, а также снимите отпечатки пальцев, чтобы проверить по каталогу»

17

Эта фраза в современном мире имеет совершенно одинаковый смысл у всех представителей вида Homo Sapience.

18

От Cheese — сыр

19

От Piece — кусочек

20

От Slice — ломтик, нарезать ломтиками

21

От Inch — дюйм, в этом варианте русского языка, наверное, было бы логично дюймовочку называть инчёвочкой.

22

От Pound — фунт

23

От Cash — наличные деньги

24

От Tax — налоги, имеется ввиду, что при оплате наличными, можно скрыть от государства НДС

25

От Food Stamp — продуктовые карточки, выдаваемые нищим

26

От Drive — ехать, вести машину

27

В переводе не нуждается даже на территории России

28

От Apple Juice — яблочный сок

29

Буфетом (buffet) в США обычно называется дешёвый ресторанчик со шведским столом

30

От China — Китай, китайский

31

Проблема парковки в больших городах США стоит остро, боковая парковка на улицах очень плотно забита

32

От Junk Yard — свалка, обычно свалка автомобилей и другого металлолома

33

Чугунный столбик для подключения воды при пожаре, почти метр высотой, окрашенный в яркие цвета. Правила дорожного движения запрещают парковаться напротив гидранта.

34

От Basement — полуподвальное помещение, зачастую используется как техническое помещение, в котором стоят отопительный агрегат, стиральные и сушильные машины.

35

Напротив гидранта бордюр красится в красный, синий или жёлтый цвет, показывающий, что парковка запрещена.

36

От Egg Rolls — китайское блюдо наподобие фаршированных блинчиков

37

От Hot and sour sup — китайский кисло–острый суп из побегов бамбука

38

От Sesame [sezami] Chicken — куриное мясо под сладким соусом в китайской кухне, по слухам изобретение калифорнийских китайцев, а не истинно традиционное блюдо.

39

От Hospital — в США любая больница называется hospital, в отличие от русского языка, где госпиталем называют, как правило, только военные лечебные заведения.

40

От Jewish Vocational Service — еврейская организация, которая помогает иммигрантам (не только евреям) найти работу

41

От Block — квартал

42

Перевод: «Эй, я хочу тебя спросить!». Примечание: диалект низших слоёв (преимущественно негритянских) американского общества, характеризующийся значительным упрощением языка и многочисленными включениями местного сленга.

43

Русский вариант слова Yes (Да).

44

Перевод: «Дай мне 20 долларов»

45

Перевод: «Чувак? Ты — придурок! Гони 20 баксов и можешь проваливать»

46

Русский вариант «I want old car» — в переводе с ломанного обозначает — я хочу старую машину.

47

Oldsmobile Tornado — машина тех годов отличалась большими размерами, шестилитровым восьмицилиндровым мотором повышенной мощности, и толстым металлом кузова.

48

911 — телефон американской службы спасения, 01+02+03 в одном флаконе

49

В своё время известная юмореска в исполнении Ефима Шифрина

50

От Insurance — страховка

51

Около 105 км/час (одна американская миля примерно равна 1,6 километра, а один американский час примерно равен 60 обычным минутам)

52

Mph — сокращённое от «Miles per hour», миль в час

53

Около 145 км/час

54

Около 300–400 км/час

55

Перевод: «Тебе повезло!»

56

Популярная у полицейских марка автомобилей, отличается большими размерами салона и мощным двигателем.

57

Подробности теории суперструн см. в букваре по квантовой механике.

58

Зеркальная симметрия. См. букварь по органической химии.

59

Preliminary — предварительный

60

От «Hello, how may I help you» — вежливая форма от: «А тебе чего тут надо?»

61

Это на Земле сверхъестественным считают шестое чувство, на Кердане шестое чувство — это чувство астрала, вполне даже естественное и хорошо изученное, правда, развитое только у магов. Среди керданцев ходят легенды о так называемом седьмом сверхъестественном чувстве, не подвластном ни метафизическому, ни магическому анализу. Этим понятием широко оперирует школа прорицательной магии, хотя и не может предоставить ни чёткого магического обоснования ему, ни хотя бы убедительных доказательств его существованию.

62

Неповреждённый, неизменённый

63

Десмургия — наука о наложении повязок

Content

Эпоха переселения душ

Пролог.

Глава 1. Кердана. Замок графа де Льеро

Глава 2. Кердана. Примерно четыреста пятьдесят лет назад. Де Торо

Глава 3. Земля. Занятия по химзащите

Глава 4. Кердана. Переход

Глава 5. Земля. Переполох

Глава 6. Кердана. Побег из замка

Глава 7. Земля. В госпитале

Глава 8. Кердана. Примерно четыреста лет назад. Экзамен

Глава 9. Кердана. Погоня

Глава 11. Земля. В поисках пропитания

Глава 12. Кердана. Попытка контакта

Глава 13. Земля. Расследование

Глава 14. Кердана. Плен

Глава 15. Земля. Первые ориентировки

Глава 16. Кердана. В плену

Глава 17. Земля. Сеанс некромантии

Глава 18. Кердана. Глоток свободы

Глава 19. Земля. Визит в церковь

Глава 20. Кердана. Около пяти тысяч лет назад. Маркус Великий

Глава 21. Земля. Обмен мнениями

Глава 22. Кердана. На пороге смерти

Глава 23. Земля. Возврат

Глава 24. Кердана. Цена убийства

Глава 25. Земля. Становление мага. Часть вторая, земная

Глава 26. Кердана. Убийства с продолжением

Глава 27. Земля. Служба

Глава 28. Кердана. Лабораторная работа

Глава 29. Кердана. Арзонский архипелаг. Восемь лет тому назад

Глава 30. Кердана. Лайла. На пути к гномам

Глава 31. Кердана. Витольд де Льеро. Путь по своим и чужим правилам

Глава 32. Кердана. Лайла. Суета вокруг Великого Скирта.

Глава 33. Кердана. Витольд де Льеро. Возвращение от эльфов

Глава 34. Кердана. Битва в Вердии

Глава 35. Кердана. Кира. Начало пути. За некоторое время до описываемых событий

Глава 36. Кердана. Лайла. Путь в Великий Скирт и его последствия

Глава 37. Кердана. В гостях у эльфов

Глава 38. Земля. Вася. Увольнительная

Глава 39. Кердана. Однодневное путешествие воительницы. За некоторое время до описываемых событий

Глава 40. Земля. Манхэттен. Нетрадиционное инобытие

Глава 41. Кердана. Лайла. Встреча с Торисом

Глава 42. Земля. Бруклин. Русская Америка

Глава 43. Кердана. Вердия. В лагере орков

Глава 44. Кердана. Лайла. Будущее четвёрки

Глава 45. Земля. Восточное побережье США. Путешествие из столицы в столицу

Глава 46. Кердана. Лайла. Ответный удар

Глава 47. Кердана. Кира. Путешествие продолжается

Глава 48. Земля. В Харьковской городской больнице № 15

Глава 49. Земля. Тернии пути, которые не ведут к звёздам

Глава 50. Кердана. Харьков. «Все бегут–бегут, и я бегу…»

Глава 51. Кердана. Кира. Побег

Глава 52. Земля. Заседание

Глава 53. Земля. Самое высокое здание Харькова

Глава 54. Земля. Харьковский вокзал

Глава 55. Кердана. Замок Ла Венталь

Глава 56. Кердана. Кира. Приключения

Глава 57. Кердана. Вася. Первые сутки второго пришествия

Глава 58. Кердана. Витольд. Путь по следу

Глава 59. Кердана. Встреча с настоящим противником

Глава 60. Кердана. Витольд де Льеро. Поиски виноватых

Глава 61. Кердана. Бегство из Волбы

Глава 62. Земля. Кратковременный визит

Глава 63. Кердана. Глава последняя, завершающая

Приложение 1. Введение в керданографию.

Приложение 2. Краткий экскурс в этнографию Керданы для учащихся первого курса Академии

Приложение 3. Вводная лекция к обзорному курсу магических сфер Керданы

Приложение 4. Карта Фионы

Примечания