Крис Колфер

История о магии

Всем смельчакам, которые не побоялись быть собой вопреки чужому мнению.

Благодаря вам я тоже могу быть собой.

Chris Colfer

A Tale Of Magic…

* * *

Печатается с разрешения издательства Little, Brown and Company и литературного агентства Andrew Nurnberg.

Copyright © 2019 by Christopher Colfer

Illustrations copyright © 2019 by Brandon Dorman

Cover art copyright © 2019 by Brandon Dorman

Cover design by Sasha Illingworth

Cover copyright © 2019 by Hachette Book Group, Inc.

Author photo: Andrew Scott

© А. Щербакова, перевод на русский язык, 2020

© ООО «Издательство АСТ», 2020

* * *

Пролог

Незваные гости

Магия была запрещена во всех четырех королевствах, и это еще мягко говоря. Закон гласил, что ее использование – это самое тяжкое преступление, какое только можно совершить, ведь люди не презирали ничего сильнее. Кое-где даже знакомство с осужденными ведьмой или колдуном приравнивалось к проступку, за который грозила смертная казнь.

В Северном королевстве нарушителей этого закона и членов их семей приговаривали к сожжению на костре. В Восточном королевстве достаточно было даже незначительного доказательства, чтобы отправить обвиняемых и их родных на виселицу. А в Западном королевстве подозреваемых ведьм и колдунов топили без суда и следствия.

Зачастую казни устраивали не по приказу судьи или короля. Как правило, разъяренный народ вершил справедливость своими руками. И хотя к такому жестокому самоуправству власть относилась с неодобрением, монархи нисколько этому не препятствовали. По правде говоря, правители королевств радовались, что возмущение подданных направлено не только на них. Потому-то они не пресекали действия народа, а в неспокойные времена даже поощряли их.

– Та или тот, кто изберет путь магии, подпишет себе смертный приговор, – провозгласил король севера Ноблтон. Тем временем по его вине в королевстве свирепствовал страшный голод.

– Мы не должны сочувствовать тем, кто делает такой омерзительный выбор, – заявила королева востока Эндастрия, после чего сразу подняла налоги, чтобы оплатить строительство летнего дворца.

– Магия оскорбляет Господа и природу, а также подрывает правильные моральные устои, – заметил король запада Ворворт. К счастью для него, это заявление отвлекло подданных от слухов о его восьми внебрачных детях, рожденных от восьми разных женщин.

Если ведьма или колдун попадались на использовании магии, преследования было не избежать. Многие скрывались от закона в Междулесье – дремучем и опасном лесу между королевствами и поселениями. К сожалению, там жили гномы, эльфы, гоблины, тролли, огры и прочие расы, которых люди изгоняли уже много лет. Беглецы, ищущие убежища в Междулесье, обычно встречали быструю и жестокую смерть от рук диких существ.

Единственное место, где ведьмы и колдуны могли снискать милосердие (если это можно так назвать), – Южное королевство.

Как только король Чемпион XIV занял престол после своего отца, покойного Чемпиона XIII, он первым делом издал указ об отмене смертного приговора для осужденных за применение магии. Вместо казни преступников приговаривали к пожизненному заключению и тяжкому физическому труду (и каждый день напоминали, что это величайшая милость). Король изменил закон вовсе не по доброте душевной, а чтобы примириться с болезненными воспоминаниями.

Когда Чемпион был еще ребенком, его собственную мать обезглавили за «подозрительный интерес» к магии. Приговор вынес сам Чемпион XIII, поэтому никто не усомнился в правдивости обвинений и не стал выяснять, виновна ли королева. Однако, когда на следующий день после казни супруги Чемпион XIII женился на женщине помоложе и покрасивее, многие задумались об истинных причинах его решения.

Со дня преждевременной кончины матери Чемпион XIV с нетерпением ждал, когда же наконец он сможет отомстить за ее смерть, уничтожив наследие отца. И как только корона оказалась у него на голове, он задался целью стереть из истории Южного королевства правление Чемпиона XIII.

Но прошли годы, король состарился, и теперь с каждым днем все больше и больше отходил от дел. Он перестал издавать указы – лишь вздыхал да закатывал глаза. Не посещал своих подданных лично, а только лениво махал толпам из окна закрытого экипажа. Как король он не отдавал никаких распоряжений, лишь жаловался на «слишком длинные» коридоры и «слишком крутые» лестницы во дворце.

Чемпион привык избегать людей, особенно своей самодовольной родни. Ел он в полном одиночестве, спать ложился рано, просыпался поздно, а днем любил подолгу дремать (и не дай Бог кому потревожить его раньше времени).

Но однажды сон короля внезапно прервался. И разбудил его не крикливый внук и не неуклюжая служанка, а необычная перемена погоды: по окнам неистово барабанил дождь, а в каминной трубе яростно завывал ветер. Но когда король ложился спать, день был ясный и солнечный, поэтому Чемпион подивился разыгравшейся грозе.

– Я пробудился! – провозгласил он.

Король ждал, что в покои поспешно зайдет слуга и поможет ему спуститься с высокой кровати, но никто не явился.

Чемпион недовольно покашлял.

– Я сказал, я пробудился! – снова объявил он и не получил ответа.

Король все же сполз нехотя с кровати, отчего суставы у него захрустели, и, бормоча под нос проклятия, поковылял по каменному полу за шлафроком и тапочками. Одевшись, Чемпион распахнул двери покоев, намереваясь отчитать первого же лакея, который попадется на глаза.

– Вы все оглохли, что ли?! Неужели у вас есть дела поважнее, чем…

Чемпион осекся и изумленно огляделся. В гостиной рядом с его покоями обычно всегда вертелись служанки и лакеи, но сейчас в комнате было пусто. Даже стражники, которые день и ночь стерегли вход, покинули свои посты.

Король выглянул в коридор, но и там не было ни души. И пропали не только слуги и стража – даже весь свет почему-то погас. Свечи в канделябрах и факелы на стенах не горели.

– Ау! – крикнул Чемпион в темноту коридора. – Есть тут кто-нибудь? – Но в ответ он услышал лишь собственное эхо.

Король с опаской прошелся по коридорам, но повсюду было темно и безлюдно. Чемпиону стало не по себе: он с детства жил в этом замке и никогда еще не видел его опустевшим. Король выглядывал в окна, но из-за плотной пелены дождя и тумана ничего не увидел снаружи.

Наконец Чемпион зашел за угол длинного коридора и заметил, что в его личном кабинете мерцает свет. Дверь туда была открыта настежь, и внутри кто-то грелся у камина. Эта картина могла бы показаться королю приятной и уютной, не будь ему так страшно. С каждым шагом сердце у Чемпиона колотилось все сильнее; подойдя к двери, он боязливо заглянул в комнату, чтобы узнать, кто или что его там ждет.

– О, смотрите! Король проснулся!

– Наконец-то.

– Так-так, девочки. К его величеству следует проявлять уважение.

Чемпион увидел двух девочек и красивую женщину, сидящих на диване. При его появлении все трое быстро поднялись и почтительно поклонились.

– Ваше Величество, нам очень приятно с вами познакомиться, – сказала женщина.

Она носила изысканного кроя фиолетовое платье, которое необычайно шло к ее большим выразительным глазам, и, как ни странно, всего одну перчатку, полностью скрывавшую левую руку. Темные волосы были убраны под замысловатый головной убор из цветов и перьев с короткой вуалеткой на лице. Обе девочки были не старше десяти лет и одеты в простые белые мантии и тюрбаны.

– Вы кто такие? – спросил Чемпион.

– О, прошу прощения, – спохватилась женщина. – Меня зовут мадам Грозенберри, а это мои воспитанницы, мисс Тангерина Таркин и мисс Скайлин Лавандерс. Надеюсь, вы не против, что мы устроились в вашем кабинете. Мы проделали очень долгий путь и захотели погреться у огня, пока дожидаемся вас.

Мадам Грозенберри казалась дружелюбной и обаятельной, но король совершенно не ожидал повстречать ее в своем опустевшем замке, что делало и ее, и все происходящее весьма и весьма необычными.

Мадам Грозенберри протянула Чемпиону правую руку для рукопожатия, но тот не ответил на приветственный жест. Король оглядел незваных гостей с головы до пят и отступил на шаг к дверям.

Девочки пристально посмотрели на перепуганного короля и захихикали, словно увидели его насквозь и их это позабавило.

– Это мой личный кабинет в королевском дворце! – сердито воскликнул Чемпион. – Как вы посмели войти сюда без позволения? Вас следует высечь за это плетьми!

– Прошу прощения за вторжение, – извинилась мадам Грозенберри. – Не в наших правилах входить в чужой дом без приглашения, но, боюсь, у меня не было выбора. Понимаете, я довольно долго писала вашему письмоводителю, мистеру Феллоузу, в надежде добиться аудиенции у вас. Но увы, мистер Феллоуз не ответил ни на одно письмо. Очень бестолковый малый, если позволите. Не пора ли его заменить? В общем, есть одно дело, которое не терпит отлагательств, и мне бы хотелось обсудить его с вами, поэтому мы и приехали.

– Как эта женщина попала в замок? – крикнул король в пустоту. – И куда, бога ради, все подевались?!

– Ваших подданных сейчас здесь нет, – сообщила ему мадам Грозенберри.

– Что значит «нет»? – рявкнул Чемпион.

– О, не волнуйтесь, всего одно маленькое заклинание ради нашей же безопасности. Даю слово, все ваши слуги и стража вернутся после того, как мы поговорим. Мне кажется, вести переговоры куда проще, когда никто и ничто не отвлекает. Не находите?

Мадам Грозенберри говорила очень спокойным тоном, но с каждым ее словом глаза Чемпиона открывались все шире, а кровь в висках стучала быстрее и быстрее.

– Заклинание? – потрясенно выговорил король. – Ты… ты… ты ВЕДЬМА!

Не на шутку перепугавшись, Чемпион так резко ткнул в мадам Грозенберри пальцем, что потянул правое плечо. Застонав от боли, король схватился за руку, а гостьи усмехнулись.

– Нет, Ваше Величество, я не ведьма, – сказала мадам Грозенберри.

– Не лги мне, женщина! – вскричал король. – Только ведьмы применяют заклинания!

– Нет, Ваше Величество, это неправда.

– Ты ведьма и наложила проклятие на мой замок с помощью магии! Ты за это заплатишь!

– Вижу, слушать вы не умеете, – заметила мадам Грозенберри. – Быть может, если я повторю свои слова трижды, станет понятно? Я считаю это очень действенным методом для тугодумов. Итак, я не ведьма. Я не ведьма. Я не ведь…

– ЕСЛИ ТЫ НЕ ВЕДЬМА, ТО КТО ТЫ?!

Как бы громко ни кричал рассерженный король, мадам Грозенберри по-прежнему вела себя исключительно вежливо.

– На самом деле, Ваше Величество, это одна из тем, которые я хотела бы с вами обсудить, – сказала она. – Мы постараемся не отнимать у вас больше времени, чем требуется. Вы не могли бы сесть, чтобы мы приступили к разговору?

Стул за столом короля вдруг отъехал в сторону, будто его отодвинула чья-то невидимая рука, и мадам Грозенберри жестом предложила Чемпиону сесть. Ему ничего не оставалось, кроме как опуститься на стул и тревожно поглядывать на гостей. Девочки вновь устроились на диване и аккуратно сложили руки на коленях. Мадам Грозенберри уместилась рядом с воспитанницами и приподняла вуаль, чтобы смотреть королю прямо в глаза.

– Сперва я бы хотела вас поблагодарить, Ваше Величество, – заговорила она. – Вы единственный правитель в истории нашей страны, кто проявил к магическому сообществу хоть какое-то милосердие. Впрочем, кому-то пожизненное заключение и тяжкий физический труд покажутся хуже смерти, но все же это шаг в верном направлении. И я нисколько не сомневаюсь, что эти маленькие шажки могут превратиться в большие, если мы только… Ваше Величество, что-то не так? Вы, похоже, не слушаете меня.

Ухо короля уловило какое-то необычное жужжание и журчание воды, пока мадам говорила. Он огляделся, но так и не понял, откуда идут эти звуки.

– Извините, кажется, я что-то услышал, – сказал Чемпион. – На чем вы остановились?

– Я выражала вам благодарность за проявленное милосердие к магическому сообществу.

Король фыркнул.

– Вы ошибаетесь, если считаете, что я испытываю жалость к этому вашему магическому сообществу, – насмешливо заявил он. – Я, так же, как и другие правители, думаю, что магия омерзительна и противоестественна. И меня крайне беспокоят те, кто использует ее, нарушая закон.

– И это похвально, Ваше Величество, – заметила мадам Грозенберри. – Ваша преданность справедливому суду отличает вас от других правителей. Так, теперь я бы хотела немного просветить вас в отношении магии, чтобы вы и дальше создавали приятную и безопасную обстановку в королевстве для всех ваших подданных. В конце концов, справедливость должна существовать одинаково для всех, а не для кого-то одного.

Разговор только начался, а король уже негодовал.

– Как это понимать, «просветить в отношении магии»? – с издевкой поинтересовался он.

– Ваше Величество, выставлять магию как преступление и порицать тех, кто ее использует, – величайшая несправедливость нашего времени. Но если должным образом изменить и улучшить подход к магии, а также поведать миру правду о ней, то мы сможем все изменить. И тогда вместе мы создадим общество, в котором принимают всех без исключения, и позволяют им раскрывать свои способности, и… Ваше Величество, вы слушаете? Кажется, вы опять отвлеклись.

Чемпион и правда снова уловил загадочные звуки – жужжание и журчание. Взгляд его лихорадочно метался по кабинету, и мадам Грозенберри он слушал вполуха.

– Кажется, я вас неправильно понял. На долю секунды мне показалось, что вы предлагаете узаконить магию.

– О, вы все правильно поняли, – усмехнулась мадам Грозенберри. – Именно это я и предлагаю.

Чемпион выпрямился и вцепился руками в подлокотники стула. Теперь он был весь внимание. Не могла же эта дама и в самом деле подразумевать такую глупость?

– Вы в своем уме, женщина? – с презрением спросил король. – Магию никогда не узаконят.

– Вообще-то, Ваше Величество, это очень даже возможно, – сказала мадам Грозенберри. – Требуется лишь издать указ, что владеть магией отныне не преступление, и со временем ее перестанут клеймить позором.

– Я скорее узаконю убийства и воровство! – запальчиво выкрикнул Чемпион. – Господь четко заявляет в Книге веры, что магия – это страшный грех, который приравнивается к преступлению в этом королевстве! И если бы преступления совершались безнаказанно, наша жизнь превратилась бы в полный хаос!

– Здесь вы и ошибаетесь, Ваше Величество, – возразила мадам Грозенберри. – Понимаете, магия – это не преступление, каковым ее все считают.

– Конечно же преступление! – заспорил король. – Я собственными глазами видел, как магию используют, чтобы обманывать и мучить невинных людей! Я видел изувеченные тела детей, которых убили, чтобы получить ингредиенты для зелий и заклятий! Я бывал в деревнях, на которые наслали мор и навели порчу! Так что не смейте защищать магию, госпожа! Магическое сообщество никогда не получит от меня ни сочувствия, ни понимания!

Чемпион выказал свое несогласие предельно ясно и категорично, но мадам Грозенберри подалась вперед и расплылась в улыбке, словно они наконец-то пришли к общему мнению.

– Возможно, вас это удивит, но я согласна, – сказала она.

– Правда? – Король уставился на нее с подозрением.

– О да, целиком и полностью согласна, – повторила мадам Грозенберри. – Я считаю, что те, кто пытает невинных людей, должны быть наказаны за свои преступления, и очень сурово. Однако в ваших доводах есть одно небольшое упущение: те ужасы, которые вы описали, сотворила не магия, а колдовство.

Король нахмурился и недоуменно посмотрел на нее.

– Колдовство? – переспросил он. – Никогда не слыхал о таком.

– Тогда позвольте мне объяснить. Колдовство – это скверное и пагубное занятие. Оно возникает от дурного желания обманывать и вредить. На колдовство способны люди со злобой в сердце, и, поверьте мне, они заслуживают самой страшной участи. Но магия – это совершенно другое явление. В сути ее лежит добро. Магия помогает и исцеляет, и только те, у кого доброе сердце, могут ею обладать.

Чемпион откинулся на спинку стула и в полном замешательстве схватился за голову.

– О, я вас обескуражила, – сказала мадам Грозенберри. – Давайте объясню проще. Магия – это хорошо, магия – это хорошо, магия – это хорошо. Колдовство – это плохо, колдовство – это плохо, колдовство – это…

– Хватит обращаться со мной как с ребенком, я слышал! – проворчал король. – Дайте мне самому разобраться, что к чему!

Чемпион тяжко вздохнул и потер виски. Обычно сразу после сна он с трудом шевелил мозгами, но такие сведения дались бы тяжело в любое время. Король закрыл глаза и сосредоточился, словно приготовился читать книгу.

– Вы говорите, что магия и колдовство – не одно и то же?

– Верно. – Мадам Грозенберри одобрительно кивнула. – Как яблоки и апельсины.

– И суть у них разная?

– Совершенно разная, Ваше Величество.

– Тогда как называются люди, которые используют магию, если они не ведьмы?

Мадам Грозенберри горделиво вскинула голову.

– Мы зовем себя феями, Ваше Величество.

– Феями? – переспросил король.

– Да, феями, – твердо повторила она. – Теперь вы понимаете, почему я хотела просветить вас? Все беды исходят не от фей, применяющих магию, а от ведьм, использующих колдовство. Но, к великому сожалению, люди не видели разницы и веками преследовали нас одинаково. Однако с моей помощью и вашим влиянием мы сможем исправить положение.

– Боюсь, я не согласен, – проговорил Чемпион.

– Прошу прощения?

– Кто-то крадет чужое от алчности, а кто-то – чтобы не умереть с голода, но оба они воры, и неважно, доброе ли у одного из них сердце.

– Но Ваше Величество, мне казалось, я предельно ясно объяснила, что преступление – это колдовство, а не магия.

– Да, но и то и другое считается грешным делом испокон веков, – продолжал Чемпион. – Вы хоть представляете, как сложно придать новый смысл тому, что общество уже давно порицает? Я десятки лет убеждал народ, что картофель не ядовит, но люди все равно не покупают его на рынках!

Мадам Грозенберри недоуменно качала головой.

– Вы сравниваете расу ни в чем не повинных людей с картошкой, Ваше Величество?

– Я понимаю, что у вас благая цель, мадам, но мир не готов к таким переменам. Боже, да я и сам не готов! Если вы хотите уберечь фей от несправедливого наказания, то мой вам совет: научите их помалкивать и противиться желанию использовать магию! Так будет куда проще, чем убеждать упрямый народ думать иначе.

– Противиться желанию? Ваше Величество, вы, видно, шутите!

– А почему нет? Обычные люди каждый день борются с какими-нибудь искушениями.

– Потому что вы считаете, что магия появляется по желанию, как будто это вопрос выбора.

– Конечно, магия – вопрос выбора!

– НЕТ! ЭТО! НЕ! ТАК!

Впервые с начала разговора доброжелательный тон мадам Грозенберри сменился. Глубоко затаенный гнев прорвался наружу: лицо ее будто окаменело, а глаза метали молнии. Чемпион словно увидел перед собой совершенно другую женщину – женщину, которую стоит бояться.

– Магия – это не выбор, – отчеканила мадам Грозенберри. – Невежество – это выбор. Ненависть – это выбор. Жестокость – это выбор. Но чье-то существование – это никакой не выбор, не вина и уж точно не преступление. Вам бы не помешало набраться ума.

От страха Чемпион лишился дара речи. Возможно, у него разыгралось воображение, но когда мадам Грозенберри вышла из себя, гроза снаружи словно усилилась. Похоже, эта женщина крайне редко теряла самообладание, потому что ее воспитанницам, как и королю, стало не по себе. Мадам Грозенберри закрыла глаза, глубоко вздохнула, успокоилась и продолжила разговор.

– Пожалуй, надо, чтобы Его Величество увидел все собственными глазами, – предложила она. – Тангерина? Скайлин? Покажите, пожалуйста, королю Чемпиону, почему магия – это не выбор.

Воспитанницы переглянулись – им давно не терпелось это сделать. Девочки поднялись с дивана, сняли мантии и размотали тюрбаны. У Тангерины под мантией оказалось платье из пчелиных сот, сочащихся медом, а в ее ярко-оранжевых волосах был улей, в котором жил целый рой пчел. Скайлин носила темно-синее одеяние, похожее на купальный костюм, а с ее головы ниспадали целые потоки воды, стекая по всему телу к ногам.

У Чемпиона отвисла челюсть, когда он увидел, что прятали девочки под мантиями и тюрбанами. За все годы своего правления он ни разу не лицезрел магию в человечьем обличье. Теперь ему стало понятно, откуда доносились необычное жужжание и журчание.

– Боже праведный, – выдохнул король. – Все феи так выглядят?

– Магия влияет на всех по-разному, – объяснила мадам Грозенберри. – Некоторые ведут совершенно обычную жизнь, а потом магия неожиданно проявляет себя, а у других магические черты видны с рождения.

– Но этого не может быть, – возразил Чемпион. – Если бы магические черты были видны с рождения, то в тюрьмы сажали бы младенцев! А у нас дети никогда не попадали под суд.

Мадам Грозенберри опустила голову и невидяще уставилась в пол.

– Так происходит, потому что почти всех фей убивают или бросают при рождении. Их родители боятся последствий того, что у них родился ребенок с магическими способностями, поэтому они всячески стараются избежать наказания. Мне чудом удалось найти Тангерину и Скайлин, прежде чем они пострадали бы, но не всем так везет. Ваше Величество, я понимаю ваши опасения, но с этими детьми поступают крайне жестоко. Если узаконить магию, то вы не только восстановите справедливость, но и спасете невинные жизни! Несомненно, в вашем сердце найдутся и сострадание, и понимание.

Чемпион знал, что мир суров, но он и понятия не имел, что вокруг столько зла и жестокости. Король качался вперед-назад на стуле, а в душе у него шла борьба между сомнениями и состраданием. Мадам Грозенберри видела, что ей удалось хоть отчасти достучаться до него, поэтому она пустила в ход еще один довод, который приберегала для подходящего момента.

– Представьте, как изменится мир, если к магическому сообществу станут относиться с состраданием. Представьте, как изменится ваша жизнь, Ваше Величество.

Неожиданно в памяти Чемпиона всплыли воспоминания о матери. Ее лицо, улыбка, смех. Но ярче всего – долгие крепкие объятья, перед тем как ее увели на казнь. К старости король о многом стал забывать, но эти образы запечатлелись в его памяти навечно.

– Я бы хотел вам помочь, но, если узаконить магию, это принесет больше вреда, чем пользы. Если заставить людей принять то, чего они всегда боялись и что ненавидели, они устроят мятеж! Обычная охота на ведьм превратится в полное истребление!

– Поверьте, я не понаслышке знаю человеческую натуру, – сказала мадам Грозенберри. – С узакониванием магии нельзя спешить. Наоборот, действовать надо осторожно, терпеливо, но в то же время настойчиво. Если мы хотим изменить отношение к магии, то людей нужно поощрять, а не заставлять. И ничто не поощряет так, как наглядный пример.

Король встревожился.

– Наглядный пример? – со страхом переспросил он. – Что вы под этим подразумеваете?

Мадам Грозенберри улыбнулась, у нее радостно блеснули глаза – настал момент, которого она ждала.

– Когда я только познакомилась с Тангериной и Скайлин, они были заложницами собственной магии. Никто не мог подойти близко к Тангерине – ее пчелы начинали жалить, а бедняжка Скайлин жила в озере, потому что заливала все водой. Я взяла девочек под опеку и научила владеть магией – и теперь они прекрасно справляются. Но у меня сердце кровью обливается, когда я думаю о других детях, которые борются со своей сущностью, поэтому я и решила обучать их.

– Вы собираетесь открыть школу? – уточнил король.

– Именно так, – кивнула она. – Я назову ее «Академия мадам Грозенберри для юных магов», хотя над названием надо еще подумать.

– И где же будет находиться эта академия?

– Недавно я заняла под нее участок в юго-восточном Междулесье.

– В Междулесье? – потрясенно проговорил король. – Дамочка, вы, часом, не тронулись умом? В Междулесье опасно для детей! Нельзя открывать там школу!

– О, это бесспорно. В Междулесье опасно для всех, кто не знает тамошние места. Однако многие, в том числе и я, годами преспокойно там жили. Участок, который я выбрала под школу, очень уединенный и труднодоступный. И еще я предусмотрела меры безопасности, так что ученикам ничего не грозит.

– Но как академия поможет узаконить магию?

– Как только я научу учеников пользоваться магией, мы начнем показываться людям. С помощью магии мы будем исцелять и помогать, и через какое-то время молва о нас пройдет по всем королевствам. Феи станут примером великодушия и завоюют доверие людей. Все увидят, сколько добра несет в себе магия, отношение к ней изменится, и магическое сообщество наконец-то примут.

Чемпион почесывал подбородок, обдумывая план мадам Грозенберри. И тут король понял, что она не упомянула о самом важном – о его участии.

– Похоже, вы и сами можете со всем справиться. Чего вы хотите от меня?

– Мне необходимо ваше согласие, – объяснила она. – Феям нужно завоевать доверие, а добиться этого можно лишь правильными поступками. Поэтому я запрашиваю ваше официальное разрешение позволить мне открыто путешествовать по Южному королевству, чтобы набрать учеников в академию. Также мне нужно ваше обещание, что этих детей и их семьи не накажут. Моя цель – предложить детям с магическими способностями лучшую жизнь. Я не хочу, чтобы они нарушали закон. Убедить родителей отпустить детей в школу магии будет очень сложно, но с разрешением короля, особенно письменным, уговорить их будет проще.

Мадам Грозенберри махнула рукой над столом, и перед Чемпионом появился кусок пергамента. Все, о чем она просила, уже было написано – королю оставалось только поставить подпись. Чемпион нервно тер колени, перечитывая документ снова и снова.

– Ваш план может обернуться кошмаром, – проговорил он. – Если мои подданные узнают, что я разрешил ведьме… прошу прощения, фее забирать детей в школу магии, они взбунтуются! Народ потребует отрубить мне голову!

– В таком случае, скажите подданным, что вы приказали мне очистить королевство от детей с магическими способностями, – предложила мадам Грозенберри. – Объясните, что хотите в будущем полностью избавить королевство от магии, поэтому вы решили вывезти отсюда подрастающее поколение. Как оказалось, чем грубее объяснение, тем лучше до людей доходит.

– И все же мы оба сильно рискуем! Мое разрешение никак вас не защитит. Разве вы не беспокоитесь за свою безопасность?

– Ваше Величество, я убрала из замка всех ваших слуг и стражу, Тангерина управляет пчелиным роем, а Скайлин способна затопить своей водой каньон. Мы можем за себя постоять.

Однако, несмотря на доводы мадам Грозенберри, Чемпион выглядел скорее напуганным, чем убежденным. Поскольку она почти получила желаемое, ей надо было развеять сомнения короля, пока он не поддался им. К счастью, у нее остался еще один довод.

– Тангерина? Скайлин? Вы не оставите нас с королем наедине ненадолго? – обратилась она к воспитанницам.

Очевидно, Тангерина и Скайлин не хотели пропустить ничего из разговора мадам Грозенберри с королем, но они отнеслись с уважением к просьбе наставницы и вышли в коридор. Как только двери закрылись, мадам Грозенберри наклонилась к Чемпиону и серьезно посмотрела ему в глаза.

– Сэр, вы знаете о Северном конфликте? – спросила она.

Судя по тому, как король вытаращил глаза, он был более чем осведомлен. От одного лишь упоминания Северного конфликта он обмер и потерял дар речи.

– От… от… откуда вам об этом известно? – наконец выдавил Чемпион. – Это засекреченные сведения!

– Пусть магическое сообщество невелико и разрознено, но, если кто-то из нас… э-э-э… устраивает сцену, слухи расходятся быстро.

– Устраивает сцену? Так вы это называете?!

– Ваше Величество, тише, прошу вас. – Мадам Грозенберри выразительно кивнула на двери. – Плохие вести быстро долетают до чужих ушей. Если мои воспитанницы услышат, о чем мы говорим, они с ума сойдут от беспокойства.

Чемпион и сам уже не находил себе места от тревоги. Мадам Грозенберри напомнила о крайне неприятном вопросе, который, как король надеялся, больше никто не будет поднимать.

– Зачем вы говорите о таких ужасных вещах? – спросил он.

– Потому что нет никаких гарантий, что Северный конфликт не выйдет за пределы Северного королевства и не разразится здесь, – предостерегла короля мадам Грозенберри.

Чемпион покачал головой.

– Нет, этому не бывать. Король Ноблтон заверил меня, что он уладил положение. Он дал нам честное слово.

– Король Ноблтон солгал вам! Он сказал так и другим правителям. Он постыдился признать, насколько далеко все зашло! Больше половины Северного королевства в руинах! Три четверти его армии уничтожено, а остатки сокращаются с каждым днем! Публично король винит в этих потерях голод, он до смерти боится, что народ его свергнет, если узнает правду!

Чемпион резко побледнел и задрожал от страха.

– Что-то можно сделать? Или мне сидеть сложа руки и ждать кончины?

– Недавно появилась надежда на улучшение. Ноблтон назначил нового командующего, генерала Уайта, вести остатки армии и держать оборону. И пока что он справляется с задачей куда лучше своих предшественников.

– Что ж, уже что-то, – сказал король.

– Я молюсь, чтобы генерал Уайт смог все исправить, но вы должны быть во всеоружии, если ему это не удастся. И в случае, если конфликт дойдет до Южного королевства, вам будет только на руку иметь неподалеку академию с обученными феями.

– Вы полагаете, ваши ученики смогут остановить конфликт? – с надеждой спросил король.

– Да, Ваше Величество, – уверенно заявила мадам Грозенберри. – Я верю, что мои будущие ученики добьются того, что многие нынче считают невозможным. Но сперва им нужны школа и учитель, который даст им знания.

Чемпион замолк, снова обдумывая все услышанное.

– Да… да, мне и правда будет это на руку, – пробормотал он себе под нос. – Но мне нужно переговорить с Советом Верховных судей, прежде чем дать вам ответ.

– Вообще-то, Ваше Величество, я думаю, что этот вопрос мы можем уладить и без совещания с Верховными судьями. Они весьма старомодны, и мне не хочется, чтобы их упрямство помешало моей цели. К тому же по стране ходят разговоры, о которых вам следует знать. Многие ваши подданные считают, что Южным королевством на самом деле правят Верховные судьи, а вы лишь марионетка в их руках.

– Это просто возмутительно! – воскликнул король. – Я монарх! Моя воля – закон!

– Верно, – кивнула мадам Грозенберри. – Любой здравомыслящий человек это знает. Однако слухи есть слухи. Будь я на вашем месте, я бы иногда ставила на место Верховных судей, чтобы опровергнуть эти оскорбительные домыслы. И мне кажется, лучше всего начать с подписания разрешения.

Обдумав предложение, Чемпион кивнул. Наконец долгие уговоры мадам Грозенберри возымели действие: король принял решение.

– Хорошо. Вы можете взять в Южном королевстве двух учеников в свою школу магии, мальчика и девочку, не больше. И вы должны получить письменное согласие у родителей или опекунов, иначе им нельзя будет посещать вашу школу.

– Признаться честно, я надеялась на лучшие условия, но соглашусь и на это, – сказала мадам Грозенберри. – Договорились.

Король достал из ящика стола перо и чернила и внес свои поправки в документ. Затем он подписал его и поставил сургучную печать с фамильным королевским гербом. Мадам Грозенберри живо поднялась на ноги и радостно захлопала в ладоши.

– О, как же это чудесно! Тангерина! Скайлин! Входите! Король дал разрешение!

Воспитанницы поспешно вошли в кабинет и просияли при виде королевской подписи. Тангерина свернула пергамент в свиток, а Скайлин перевязала его серебряной ленточкой.

– Спасибо большое, Ваше Величество, – поблагодарила короля мадам Грозенберри, опуская вуаль на лицо. – Обещаю, вы об этом не пожалеете!

Король с сомнением хмыкнул и потер усталые глаза.

– Молюсь, чтобы вы ведали, что творите. Иначе я всем расскажу, как на меня наложили заклятие и обманом заставили…

Чемпион осекся и, подняв взгляд, разинул рот. Мадам Грозенберри и ее воспитанницы будто растворились в воздухе. Король выглянул из кабинета проверить, не вышли ли они в коридор, но там было пусто. Однако через пару мгновений свечи и факелы в замке зажглись как по волшебству, и Чемпион услышал шаги – это слуги и стражники вернулись на свои места.

Король подошел к окну и увидел, что гроза закончилась. Но это ничуть не успокоило его. Наоборот, вглядываясь в небо на северной стороне, Чемпион испытал жуткий страх, ведь теперь он знал: грядет настоящая буря.

Глава 1

Книги и завтрак

Ни для кого не было секретом, почему все монахи Южного королевства страдали глухотой. Каждый день, на рассвете, город Чариот-Хиллз на десять минут погружался в непрерывный оглушительный звон колоколов. Словно толчки при землетрясении, гул расходился по городской площади, затем разносился по улицам и сотрясал близлежащие деревни. Монахи намеренно звонили в колокола так громко и настойчиво, чтобы все горожане точно проснулись и начали день, отмеренный Господом. А разбудив всех грешников, монахи поспешно ложились спать дальше.

Впрочем, не все в округе слышали колокола. Монахи пришли бы в ярость, узнай они, что одна девочка на окраине умудрялась спать под неистовый трезвон.

Четырнадцатилетняя Бристал Эвергрин проснулась так же, как и всегда, – от громкого стука в дверь своей комнаты.

– Бристал, ты встала? Бристал?

Ее голубые глаза открылись, когда мать постучала в седьмой или восьмой раз. Бристал обычно спала не слишком крепко, но по утрам ей было тяжело просыпаться от того, что она засиживалась ночью допоздна.

– Бристал? Ну-ка отвечай!

Бристал села в постели и услышала в отдалении последний перезвон колоколов. На животе у нее лежала открытая книга «Сказаний о Сурке Смельчаке» Сандры Сейлор, а на носу висели очки. Поняв, что снова заснула за чтением, Бристал поспешно избавилась от улик, пока ее не застукали. Книгу она засунула под подушку, очки для чтения убрала в карман ночной сорочки и задула свечу, всю ночь горевшую на прикроватном столике.

– Юная леди, уже десять минут седьмого! Я захожу!

Миссис Эвергрин распахнула дверь и ворвалась в комнату дочери, как бык, выпущенный из загона. Мама Бристал была худой, а под глазами на ее бледном лице залегли темные круги. Волосы она убирала в тугой пучок на макушке, который оттягивал ей виски, словно удила рот лошади, поэтому, выполняя повседневные домашние дела, она всегда двигалась бодро и проворно.

– Проснулась, значит, – сказала миссис Эвергрин, вздернув одну бровь. – А ответить сложно было?

– Доброе утро, мама, – радостно проговорила Бристал. – Надеюсь, тебе хорошо спалось.

– Не так, как тебе, судя по всему, – ответила миссис Эвергрин. – И правда, как ты можешь каждое утро спать под этот оглушительный звон? Тут и мертвый проснется.

– Как-то удается, – широко зевнув, сказала Бристал.

Миссис Эвергрин положила белое платье в изножье кровати Бристал и неодобрительно посмотрела на дочь.

– Ты опять оставила свою форму на бельевой веревке. Сколько можно напоминать, чтобы ты забирала свои вещи? Я еле успеваю стирать одежду твоего отца и братьев, на твою у меня времени нет.

– Прости, мама, – извинилась Бристал. – Я собиралась забрать ее после мытья посуды, но, видно, забыла.

– Пора становиться серьезнее! Мужчине не нужна жена, вечно витающая в облаках. Ладно, одевайся скорее и помоги мне с завтраком. Сегодня у твоего брата важный день, поэтому мы приготовим его любимые блюда.

Миссис Эвергрин направилась к двери, но остановилась, учуяв какой-то странный запах.

– Мне кажется, или здесь пахнет дымом? – спросила она.

– Я только что потушила свечу, – объяснила Бристал.

– И зачем ты зажигала свечу в такую рань?

– Я… я случайно не погасила ее ночью, – призналась дочь.

Миссис Эвергрин скрестила руки на груди и сердито уставилась на Бристал.

– Очень надеюсь, ты не занималась тем, о чем я думаю, – пригрозила мама. – Папе очень не понравится, если он узнает, что ты снова читала!

– Нет, клянусь! – соврала Бристал. – Я… я просто люблю спать при свете свечи. Иногда мне страшно в темноте.

К сожалению, Бристал совершенно не умела лгать. Миссис Эвергрин видела свою дочь насквозь.

– Бояться надо не темноты, а окружающего мира, Бристал. И ты глупа, если думаешь иначе. А теперь отдавай.

– Мама, пожалуйста! Мне всего несколько страниц осталось!

– Бристал Эвергрин, это не обсуждается! Ты нарушаешь правила нашего дома и законы королевства! Отдавай немедленно, или я позову отца!

Бристал вздохнула и достала из-под подушки «Сказания о Сурке Смельчаке».

– А остальные? – Миссис Эвергрин стояла с протянутой ладонью.

– У меня только одна…

– Юная леди, я больше не потерплю лжи! Книг в твоей комнате как мышей в саду – «только одной» не бывает. Так что отдавай остальные по-хорошему, или я сейчас же приведу отца.

Бристал понурилась и совсем пала духом. Выбравшись из постели, она отвела мать в угол комнаты, где под вынимающейся половицей хранилась ее коллекция. Миссис Эвергрин прямо ахнула, увидев в тайнике десятки книг. Здесь были и учебники по истории, религии, правоведению, экономике, и художественная литература – приключенческие, детективные и любовные романы. А судя по потрепанным переплетам и корешкам, Бристал читала каждую книгу много раз.

– Ох, Бристал. – Миссис Эвергрин тяжко вздохнула. – Почему из всех занятий, которые интересуют девочек твоего возраста, ты выбрала чтение?

Мама произнесла это слово так, будто описывала какую-то опасную и заразную болезнь. И Бристал знала почему: законы Южного королевства четко гласили, что книги предназначены только для мужчин. Но поскольку ничто, кроме чтения, не приносило Бристал столько радости, она постоянно подвергала себя риску.

Одну за другой Бристал целовала каждую книгу в корешок, словно прощаясь с любимыми питомцами, и отдавала матери. Под конец стопка уже качалась выше головы миссис Эвергрин, но ей было не привыкать носить тяжести, поэтому она без труда прошла по комнате.

– Не знаю, кто тебе их дает, но лучше немедленно прекрати с ним общаться. Ты знаешь, какое наказание ждет девочек, которых поймают за чтением на людях? Три месяца в работном доме! И это еще если связи твоего отца помогут!

– Но мама, почему женщинам этого королевства запрещено читать? Закон гласит, что наш ум слишком слаб, чтобы усваивать науки, но это неправда. Так почему на самом деле нам не дают читать книги?

Миссис Эвергрин замерла в дверях и замолкла. Бристал предположила, что мама размышляет над ее словами, ведь она редко стояла на месте без дела. Миссис Эвергрин с грустью посмотрела на дочь. На мгновение Бристал показалось, что в глазах матери промелькнули сочувствие и понимание, словно она сама всю жизнь задавалась тем же вопросом и до сих пор не нашла ответ.

– Я считаю, у женщин и без того дел по горло, – наконец сказала миссис Эвергрин, закрывая тему. – А теперь одевайся. Завтрак сам собой не приготовится.

Миссис Эвергрин развернулась и вышла из комнаты. Бристал со слезами на глазах проводила взглядом свои книги. Для нее они были не просто стопками пергамента, обернутыми в кожаные обложки, а друзьями, которые помогали мысленно сбежать из Южного королевства, где почти все было под запретом. Бристал вытерла уголки глаз краешком сорочки, но слезы высохли быстро. Она знала, что снова соберет свою коллекцию, ведь тот, кто давал ей книги, был гораздо ближе, чем думала мама.

Стоя перед зеркалом, Бристал надевала на себя многослойную и нелепую школьную форму: белое платье, белые лосины, белые кружевные перчатки, белую пушистую пелерину поверх платья, белые туфли на каблуках. И, чтобы завершить облик, Бристал завязала длинные каштановые волосы белой лентой.

Посмотрев на свое отражение, Бристал тяжко вздохнула. Как и все девушки королевства, она была обязана выглядеть вне дома как живая кукла, а кукол она ненавидела всей душой. Все, что побуждало задумываться о материнстве и замужестве, Бристал немедленно заносила в свой список ненавистных вещей. А благодаря закостенелым взглядам королевства на женщин список этот был очень длинным.

Сколько Бристал себя помнила, она была уверена, что ей суждено прожить жизнь без ограничений, принятых в королевстве. Ее достижения не закончатся на замужестве и детях, ее ждут приключения и испытания поинтереснее готовки и уборки, она найдет истинное счастье, как герои ее книг. Бристал не могла объяснить, почему она это чувствовала или когда все это с ней произойдет, но верила в свою мечту всем сердцем. Однако пока перемены не настали, она была вынуждена играть роль, навязанную обществом.

Бристал придумывала для себя необычные способы справляться с трудностями. Чтобы школьную форму было не так неприятно носить, Бристал прицепляла очки для чтения к золотой цепочке, как медальон, и прятала их под воротничок платья. Конечно, в школе она вряд ли прочитала бы что-нибудь стоящее – девушек учили читать только рецепты и уличные знаки, – но так Бристал чувствовала, будто владеет тайным оружием. И этот маленький бунт давал ей силы проживать каждый день.

– Бристал! Я говорила про сегодняшний завтрак! Немедленно спускайся!

– Иду!

* * *

Семья Эвергрин жила в просторном загородном доме в нескольких милях к западу от городской площади Чариот-Хиллз. Отец Бристал был судьей Южного королевства, благодаря чему семейство Эвергрин считалось более зажиточным и уважаемым, чем большинство других. К сожалению, основной доход составляли налоги горожан, поэтому Эвергрины не могли жить на широкую ногу. А поскольку Верховный судья превыше всего дорожил репутацией, он категорически запрещал своей семье любые излишества.

Все вещи, от одежды до мебели, Эвергринам отдавали друзья и соседи. Шторы шили из ткани разных расцветок, посуда и столовые приборы были из разных сервизов, мебель делали разные плотники. Даже клочки разномастных обоев они ободрали со стен других домов.

Чтобы поддерживать такой большой дом в порядке, следовало бы нанять человек двадцать прислуги, но судья Эвергрин считал, что горничные и сельские рабочие олицетворяют то самое излишество. Поэтому Бристал и ее матери приходилось справляться с работой самостоятельно.

– Мешай кашу, пока я жарю яйца, – велела миссис Эвергрин, когда Бристал наконец пришла в кухню. – Но не передержи – твой отец терпеть не может разваренную овсянку!

Бристал надела фартук поверх школьной формы и забрала у матери деревянную ложку. Но не прошло и минуты, когда из соседней комнаты раздался перепуганный вопль.

– Ма-а-ама! Скорее подойди! Срочно!

– В чем дело, Барри?

– От мантии оторвалась пуговица!

– О боже, – пробормотала мисс Эвергрин себе под нос. – Бристал, иди помоги брату с пуговицей. И не задерживайся.

Бристал достала из шкафчика набор для шитья и поспешила в гостиную. Войдя туда, она увидела, что ее семнадцатилетний братец сидит на полу с закрытыми глазами и раскачивается вперед-назад, стискивая в руках стопку карточек с записями. Худой и постоянно лохматый Барри Эвергрин с самого рождения отличался нервозностью, но сегодня он был просто на иголках.

– Барри? – тихо позвала брата Бристал. – Мама послала меня пришить твою пуговицу. Можешь ненадолго отвлечься, или мне попозже прийти?

– Нет, сейчас в самый раз, – ответил он. – Я могу заучивать, пока ты шьешь.

Барри поднялся с пола и дал Бристал оторвавшуюся пуговицу. Как и все студенты Юридического университета Чариот-Хиллз, он носил длинную серую мантию и черную шляпу с квадратными полями. Когда Бристал продевала нитку в иголку и принималась за дело, Барри нервно смотрел на вопрос в первой карточке. Вспоминая ответ, он нервно теребил пуговицы на мантии, и сестре пришлось шлепнуть его по руке, чтобы он не оторвал и остальные.

– Законодательный акт о зачистке 342 года… Законодательный акт о зачистке 342 года… – бормотал Барри. – Его ввели, когда король Чемпион VIII вменил троллям нарушение благопристойности и изгнал их из Южного королевства.

Довольный собой, он перевернул карточку и прочитал верный ответ на оборотной стороне. Поняв, что ошибся, Барри сокрушенно застонал. Бристал невольно улыбнулась: расстроенный брат напомнил ей щенка, который гоняется за собственным хвостом.

– Не смешно, Бристал! – сказал Барри. – Я провалю экзамен!

– Ой, Барри, успокойся, – рассмеялась Бристал. – Ничего ты не провалишь, ты учишь юриспруденцию всю жизнь!

– Вот поэтому меня ждет невиданное унижение! Если я не сдам сегодня экзамен, то не закончу университет, если не закончу университет, то не стану помощником судьи, если не стану помощником судьи, то не бывать мне судьей как отец, а если мне не бывать судьей, то и Верховным судьей я никогда не стану!

Барри пошел по стопам всех мужчин семьи Эвергрин и готовился вступить в судейский круг Южного королевства. Он учился в Юридическом университете Чариот-Хиллз с шести лет, и сегодня в десять часов утра ему предстояло сдать очень сложный экзамен, который определит, готов ли он к дальнейшей службе. Если у Барри все получится, следующие лет десять он будет приговаривать к наказанию преступников и защищать невиновных. Как только срок работы помощником истечет, Барри станет судьей и, как отец, будет главенствовать на судах. А если король будет доволен работой Барри, то он станет первым среди Эвергринов Верховным судьей в Королевском совете, где будет помогать правящему монарху создавать законы.

Барри мечтал стать Верховным судьей с самого детства, но его путь в Королевский совет мог оборваться сегодня, если он не сдаст экзамен. Последние полгода он заучивал законы и историю королевства при каждом удобном случае, чтобы как следует запомнить.

– Как мне смотреть отцу в глаза, если не сдам? – переживал Барри. – Лучше признать поражение прямо сейчас, чтобы не терпеть унижение!

– Не делай из мухи слона, – сказала Бристал. – Ты все знаешь. Просто так нервничаешь, что забываешь.

– Я не просто нервничаю, я сам не свой! Я всю ночь не спал, готовил эти карточки, а теперь с трудом разбираю собственный почерк! Что бы там ни гласил Законодательный акт 342 года, я ответил совершенно неправильно!

– Ты ответил почти правильно, – успокоила брата Бристал. – Но ты привел Законодательный акт 339 года – его ввели, когда король Чемпион VIII изгнал троллей из Южного королевства. К сожалению, его армия перепутала эльфов с троллями и выгнала другую расу! И чтобы окончательно утвердить новый закон, Чемпион VIII издал Законодательный акт о зачистке 342 года и изгнал из королевства все народности, кроме людей! Троллей, гоблинов, огров и эльфов собрали вместе и отправили в изгнание в Междулесье. Вскоре остальные королевства взяли пример с Южного, и это привело к Великой зачистке 345 года! Кошмар, правда? И если так подумать, самого жестокого периода в истории можно было бы избежать, если бы Чемпион VIII просто извинился перед эльфами за ошибку!

Бристал видела, что брат одновременно благодарен за подсказку и смущен, поскольку ему помогла младшая сестра.

– Верно… – проговорил Барри. – Спасибо, Бристал.

– Не за что. Вообще этот закон – сущий позор. Представляешь, как здорово было бы увидеть вживую одного из этих существ?

– Погоди, а откуда ты все это знаешь? – Барри вдруг опомнился.

Бристал оглянулась убедиться, что они все еще одни.

– Это было в одном из учебников по истории, что ты мне давал, – шепотом ответила она. – Он такой увлекательный! Я прочитала его раз пять! Хочешь, я останусь и помогу тебе заучивать?

– Хотелось бы, но мама заподозрит неладное, если ты не вернешься в кухню. А если узнает, что ты мне помогаешь, то сильно рассердится.

У Бристал в глазах загорелся лукавый огонек: она кое-что придумала. Резким движением она оторвала все пуговицы разом с мантии брата! Не успел тот опомниться, как в гостиную вошла миссис Эвергрин, будто почуяв неладное.

– И долго ты будешь пришивать одну пуговицу? – строго спросила она. – У нас каша и яйца варятся, а в печи хлеб на подходе!

Бристал пожала плечами и показала пригоршню оторванных пуговиц.

– Прости, мам, все куда хуже, чем мы думали. Он очень волнуется.

Миссис Эвергрин всплеснула руками и воскликнула:

– Барри Эвергрин, тебе здесь не портняжная мастерская! – отчитала она сына. – Убери руки подальше от мантии, или я свяжу их у тебя за спиной, как в детстве! Бристал, когда закончишь, накрой на стол в обеденной комнате. Мы садимся есть через десять минут!

Миссис Эвергрин удалилась на кухню, недовольно бормоча себе под нос. Бристал и Барри зажали рты ладонями: их рассмешило, что мама так вспылила. Впервые за несколько недель Бристал увидела улыбку брата.

– Поверить не могу, что ты это сделала, – сказал Барри.

– Твой экзамен важнее завтрака. – Бристал принялась пришивать остальные пуговицы. – И тебе не нужны эти карточки – я помню наизусть почти все старые школьные учебники, которые ты мне давал. Давай я буду называть законодательный акт, а ты – рассказывать, что предшествовало его появлению. Идет?

– Идет, – кивнул Барри.

– Хорошо. Начнем с Законодательного акта о территориях 274 года.

– Законодательный акт о территориях 274 года… Законодательный акт о территориях 274 года… – вслух размышлял Барри. – О, знаю! По этому указу в Междулесье проложили Сохранные дороги, чтобы королевства могли вести безопасную торговлю.

Бристал поморщилась, услышав ответ.

– Почти, но нет, – тактично сказала она. – Сохранные дороги проложили по Законодательному акту о Сохранных дорогах 296 года.

Барри застонал, отскочил от Бристал, которая как раз пришивала очередную пуговицу, и принялся метаться по гостиной, закрыв лицо ладонями.

– Это бессмысленно! Я ничего не знаю! Почему в истории столько чисел?

– О, а это очень интересный факт! – радостно сообщила Бристал. – Южное королевство изобрело систему летоисчисления, когда на престол взошел самый первый король Чемпион! Система эта оказалась такой удачной, что ее переняли и стали использовать другие королевства… Ой, извини, Барри! Это был риторический вопрос, да?

Брат опустил руки и посмотрел на сестру неверящим взглядом. Вопрос и правда был риторическим, но, услышав на него ответ, он понял, что заблуждался еще и насчет изобретения календаря.

– Все, сдаюсь! – заявил Барри. – Я уйду из университета и стану торговать в лавке! Начну продавать камешки и клюшки малым детям! Денег много не заработаю, но хотя бы всегда буду при деле!

Терпение Бристал было на исходе. Схватив брата за подбородок, она заставила его посмотреть ей в глаза.

– Барри, немедленно прекрати! Ты мыслишь в верном направлении, но путаешь причину и следствие. Помни, что законы исходят из истории, а история состоит из событий. И у каждого из этих событий есть предыстория и продолжение – причина и следствие. Прежде чем дать ответ, помести все известные тебе факты на воображаемую линию хронологии событий. Найди противоречия, определи, чего не хватает, а затем заполни пробелы.

Барри замолк, обдумывая совет сестры. И мало-помалу воспрянул духом. Он кивнул и набрал воздуха в грудь, будто собирался прыгнуть со скалы в воду.

– Ты права, – выдохнув, сказал он. – Мне нужно расслабиться и сосредоточиться.

Бристал отпустила подбородок Барри и продолжила пришивать пуговицы, пока тот обретал уверенность в себе.

– Так, а теперь Законодательный акт о территориях 274 года. Попробуй еще раз.

Барри как следует сосредоточился и молчал, пока не вспомнил верный ответ.

– После Войны Четырех углов 250 года все четыре королевства договорились прекратить вражду из-за земель, и правители подписали Законодательный акт о территориях 274 года. Соглашение закрепило границы каждого королевства, в результате чего между государствами появилась территория Междулесье.

– Отлично! – воскликнула Бристал. – А что гласит Законодательный акт о нейтрализации территории Междулесья 283 года?

Барри крепко задумался, но неожиданно вспомнил ответ, и у него загорелись глаза.

– Законодательный акт о нейтрализации территории Междулесья 283 года – это международное соглашение о назначении Междулесья нейтральной территорией, поэтому ни одно из королевств не может посягать на эти земли! В результате Междулесье осталось без какой-либо власти и стало очень опасным местом, что и привело к появлению Законодательного акта о Сохранных дорогах 296 года… АЙ!

От гордости за брата Бристал случайно уколола его иголкой.

– Верно! Вот видишь, у тебя достаточно знаний, чтобы сдать экзамен! Просто тебе нужно верить в себя так же сильно, как верю в тебя я.

– Спасибо, Бристал. Если бы не ты, я бы запутался в собственных мыслях. Так жаль, что ты… ну… девочка. Из тебя бы получился превосходный судья.

Бристал опустила голову и притворилась, что пришивает последнюю пуговицу, чтобы брат не увидел ее грустного взгляда.

– Да? Я как-то об этом не задумывалась.

Но Бристал лукавила: брат даже не представлял себе, как сильно она желала быть судьей. Тогда она защищала и спасала бы людей, оказывала поддержку и относилась бы с пониманием, и у нее появилась бы возможность изменить мир для девочек вроде нее самой. К сожалению, женщина в Южном королевстве вряд ли смогла бы стать кем-то, кроме жены и матери, поэтому Бристал отогнала непрошеные мысли, пока они не превратились в надежды.

– Может, когда ты станешь Верховным судьей, ты убедишь короля разрешить женщинам читать, – сказала она брату. – Почему бы не начать с этого?

– Может быть… – Барри несмело улыбнулся. – А пока у тебя есть мои старые книжки, с ними скучно не будет. Кстати, а ты дочитала «Сказания о Сурке Смельчаке»? Мне не терпится обсудить с тобой концовку, но я не хочу раскрыть сюжет.

– Мне всего семь страниц осталось! Но мама застукала меня утром за чтением и отобрала все книги. Ты можешь зайти в библиотеку и посмотреть, нет ли у них ненужных старых книг? Я уже нашла место для нового тайника.

– Конечно. Экзамен закончится ближе к вечеру, но я загляну в библиотеку завтра и… – Барри осекся и не договорил. – Вообще теперь будет куда сложнее проворачивать этот трюк. Библиотека рядом с университетом, но, если меня возьмут помощником судьи, я буду работать в здании суда. Наверное, мне удастся ускользнуть оттуда только через пару недель.

Бристал только сейчас осознала, как на ней отразится, что брат вот-вот окончит университет. Она нисколько не сомневалась: Барри с блеском сдаст экзамен, и его сразу назначат помощником судьи. И ближайшие несколько лет все свое время и силы он будет тратить на судебные процессы. Он вряд ли задумается о том, что младшей сестре нужны книги.

– Ничего страшного. – Бристал через силу улыбнулась. – Я найду чем заняться. Что ж, все пуговицы пришиты. Пойду накрою на стол, пока мама не рассердилась.

Бристал поспешно направилась в обеденную комнату, чтобы брат не заметил, как ей горько. Она знала: хоть Барри и пообещал достать книги через пару недель, на самом деле она могла прождать их несколько месяцев, а то и год. Невозможность отвлечься от скучной и заурядной жизни будет сущей пыткой. Чтобы сохранить здравый рассудок, ей придется найти книги самой, вне дома. А поскольку по законам королевства женщин сурово наказывали за чтение, Бристал следовало продумать все хорошенько: ее не должны поймать.

– Завтрак готов! – крикнула миссис Эвергрин. – Садитесь есть! Экипаж отца подъедет через пятнадцать минут!

Бристал быстро закончила накрывать на стол, пока в обеденном зале не собралась семья. Барри принес с собой карточки и листал их, пока все не приступили к еде. То ли дело было в заново пришитых пуговицах, то ли в обретенной уверенности, но Барри держался с куда большим достоинством, чем когда сидел на полу в гостиной. Бристал могла гордиться тем, как повлияла на его моральный дух.

Первым после Барри пришел Брукс, их старший брат. Он был высоким и мускулистым, с прямыми волосами, а выглядел он всегда так, будто предпочел бы находиться где-то в другом месте, подальше от семьи. Брукс выпустился из университета и стал помощником судьи два года назад. Как все помощники, он носил мантию в серо-черную клетку и черную шляпу с квадратными полями, как у Барри, только выше.

Вместо того чтобы пожелать доброго утра брату и сестре, Брукс, увидев, что Барри листает карточки, фыркнул и закатил глаза.

– Ты до сих пор зубришь? – съязвил он.

– А что в этом плохого? – резко спросил Барри.

– Возишься долго, – продолжал насмехаться старший брат. – Серьезно, раз ты такой тугодум, может, выберешь другую профессию? Я слышал, Фортворты ищут нового конюха.

Брукс уселся напротив брата и положил ноги на столешницу в нескольких сантиметрах от карточек Барри.

– Любопытно. А я слышал, что Фортворты ищут еще и нового зятя, ведь их дочь отвергла твое предложение руки и сердца, – не остался в долгу Барри. – Ходят слухи, что даже дважды.

Бристал не удержалась и рассмеялась. Брукс грубо передразнил сестру, а потом посмотрел с прищуром на Барри, придумывая новый выпад.

– Честно говоря, я очень надеюсь, что ты сдашь сегодня экзамен, – сказал Брукс брату.

– Правда? – с подозрением спросила Бристал. – На тебя это не похоже.

– Да, правда, – огрызнулся Брукс. – Мне не терпится оказаться лицом к лицу с Барри в зале суда – мне наскучило унижать его только дома.

Брукс и Барри испепеляли друг друга ненавидящими взглядами, но, к счастью, их словесная перепалка не успела перерасти в драку – в обеденный зал вошел отец. Под мышкой судья Эвергрин нес стопку пергаментных листов, а в руке держал перо. Густая белая борода придавала ему величественный вид. За годы службы лоб его избороздили глубокие морщины. Как и все судьи Южного королевства, судья Эвергрин носил черную мантию до пола и высокую черную шляпу, из-за которой ему приходилось наклоняться, заходя в комнату. Бристал походила на него не только голубым цветом глаз, но и слабым зрением. Это играло ей на руку: когда отец выбрасывал старые очки для чтения, дочь обзаводилась новыми.

При появлении отца дети почтительно встали со стульев. Во время заседаний судей всегда встречали стоя, но судья Эвергрин ввел это правило и для своей семьи.

– Доброе утро, отец, – хором сказали дети.

– Прошу садиться, – не глядя на них, объявил судья Эвергрин.

Сам он сел во главе стола и тут же уткнулся в свои документы, будто никого вокруг не существовало.

В комнату вошла миссис Эвергрин с подносом, на котором стояли горшок каши, миска с яичницей-болтуньей и тарелка с горячими булочками. Бристал помогла матери подать отцу и братьям завтрак. Только после этого женщины наполнили свои тарелки и сели за стол.

– Что это за мерзость? – спросил Брукс, тыкая вилкой еду.

– Яичница и овсянка, – ответила миссис Эвергрин. – Любимый завтрак Барри.

Брукс обиженно застонал, будто еда лично его оскорбила.

– Надо было догадаться. Барри любит то же, что и наша свинья.

– Извини, что тут нет твоих любимых блюд, Брукс, – парировал Барри. – Возможно, мама сможет приготовить для тебя завтра пудинг из котят и слезы младенцев.

– Боже праведный, эти двое меня в могилу сведут! – Миссис Эвергрин возвела взгляд к потолку. – Неужели нельзя хоть на один день прекратить эту ругань? Тем более сегодня такое важное утро! Как только Барри сдаст экзамен, вам двоим предстоит долго работать вместе. И вам обоим пошло бы на пользу научиться вести себя достойно.

Во многом Бристал радовалась, что не может стать судьей и ей не придется терпеть выходки Брукса в зале суда. Старший брат был на хорошем счету среди остальных помощников, и Бристал беспокоилась: вдруг он может воспользоваться своими связями и навредить Барри. С тех пор как младший брат появился на свет, старший видел в нем некую угрозу, словно преуспеть мог только один сын судьи Эвергрина.

– Извини, мама, – натянуто улыбнувшись, сказал Брукс. – И ты права: я просто обязан помочь Барри подготовиться к экзамену. Давай я назову вопросы, которые прямо-таки поставили меня в тупик, когда я сдавал экзамен. Уверен, к ним он не готов. Например, в чем разница между наказаниями за незаконное проникновение на территорию частной собственности и королевской собственности?

Барри уверенно приосанился. Очевидно, он подготовился к экзамену гораздо лучше Брукса.

– Наказание за незаконное проникновение на территорию частной собственности – три года тюремного заключения, а королевской – пятьдесят лет, – ответил Барри. – И еще судья решает, следует ли добавить к наказанию тяжелый физический труд.

– Увы и ах, но это неправильный ответ, – со вздохом сказал Брукс. – Пять лет за частную собственность и шестьдесят за королевскую.

На мгновение Бристал показалось, что она ослышалась. Она знала наверняка: Барри дал верный ответ. Перед глазами у нее так и стояла страница из учебника по праву, где описывался этот закон. Барри тоже пришел в замешательство. Он повернулся к судье Эвергрину, надеясь, что отец исправит Брукса, но тот не отрывал взгляда от документов.

– А вот еще один. В каком году смертная казнь через четвертование была заменена на обезглавливание?

– Господи, Брукс! Мы же завтракаем! – не выдержала миссис Эвергрин.

– Это было… это было… – бормотал Барри, пытаясь вспомнить, – это было в 567 году!

– Сно-о-ова неправильно! – пропел Брукс. – Впервые прилюдная казнь через обезглавливание была проведена в 568 году. Да уж, плохо тебе дается эта игра.

Брукс добился своего: Барри начал сомневаться в правильности своих суждений и растерял уверенность. Бристал кашлянула, пытаясь привлечь внимание брата и дать ему понять взглядом, что Брукс намеренно вводит его в заблуждение. Но Барри ее не услышал.

– Давай попробуем что-нибудь попроще, – проговорил Брукс. – Можешь назвать четыре составляющие доказательства, которые обвинитель должен предъявить подозреваемому в убийстве?

– О, это легко! – ответил Барри. – Тело, мотив преступления, свидетель и… и…

Брукс явно наслаждался, наблюдая за мучениями брата.

– Ты уже сел в лужу, так что давай попробуем еще один вопрос. Сколько судей требуется, чтобы подать прошение о назначении еще одного судьи?

– О чем это ты? – удивленно спросил Барри. – Судьи не могут подавать прошение!

– И опять неверно! – Брукс хрипло рассмеялся. – Поверить не могу, что ты совершенно не готов, тем более если учесть, сколько времени ты угробил на подготовку. На твоем месте я бы молился, чтобы экзаменатор заболел и перенес экзамен.

Барри резко побледнел, выпучил глаза и так крепко стиснул в руке карточки, что они погнулись. Теперь он выглядел таким же беспомощным и напуганным, как когда Бристал пришла к нему в гостиную. Брукс разбил в пух и прах уверенность Барри, которую она с таким трудом помогла ему обрести. Но Бристал больше не собиралась терпеть эти жестокие издевки.

– Не слушай его, Барри! – выкрикнула она, и в комнате воцарилась тишина. – Брукс нарочно задает тебе вопросы с подвохом! Во-первых, наказание за незаконное проникновение на территорию частной собственности – действительно три года тюремного заключения, а королевской – пятьдесят лет, а пять лет и шестьдесят дают только в том случае, если собственность была повреждена! Во-вторых, впервые прилюдная казнь через обезглавливание была проведена в 568 году, но закон изменили именно в 567, как ты и сказал! В-третьих, не существует четырех составляющих доказательства, которые нужно предъявить подозреваемому в убийстве, – их всего три, и ты их назвал! И в-четвертых, судьи не могут подать прошение о назначении нового судьи, только Верховный судья может снимать с…

– БРИСТАЛ ЛИНН ЭВЕРГРИН!

Впервые за утро судья Эвергрин наконец оторвался от документов. Лицо его побагровело, вены на шее вспучились, и он так громко рявкнул, что посуда на столе зазвенела.

– Как ты смеешь отчитывать брата! Кем ты себя возомнила, девчонка?

Бристал не сразу обрела дар речи.

– Н-н-но, отец, Брукс говорит неправду! – запинаясь, ответила она. – Я… я просто не хочу, чтобы Барри завалил э…

– Да Брукс даже может сказать, что небо фиолетовое, меня это не волнует! Девушка не вправе исправлять мужчину! Если Барри не хватает ума понять, что его дурачат, то и в помощниках судьи ему делать нечего!

Глаза у Бристал наполнились слезами, и она задрожала. Она посмотрела на братьев, надеясь на поддержку, но те были напуганы не меньше нее.

– П-простите, отец…

– Ты не имеешь права интересоваться всем этим! Если я узнаю, что ты снова читала, то вышвырну тебя на улицу!

Бристал повернулась к матери, мысленно умоляя ее не рассказывать о найденных в ее комнате книгах. Миссис Эвергрин, как и братья, застыла и молчала.

– Н-нет, я не читала…

– Тогда откуда ты все это узнала?!

– Я… я просто услышала из разговоров Барри и Брукса. Они же всегда обсуждают за столом законы и судебную работу…

– В таком случае ты будешь есть в одиночестве, пока не научишься не подслушивать! Моя дочь не будет нарушать законы королевства только потому, что умна не по годам!

Судья продолжал разглагольствовать о том, как глубоко его разочаровала дочь. Бристал было не впервой попасть под горячую руку отцу. По правде говоря, они с ним почти и не разговаривали, кроме случаев, когда он на нее кричал. Но чем сильнее злился судья Эвергрин, тем быстрее терял над собой контроль. С каждым ударом сердца Бристал все сильнее вжималась в стул и считала секунды. Обычно если отец не переставал орать через пятьдесят секунд, он мог поднять на нее руку.

– Не экипаж ли это подъехал? – спросила миссис Эвергрин.

Все замолкли, прислушиваясь к звукам с улицы. Через пару минут до них донесся едва слышный звон бубенцов и топот конских копыт – карета и правда подъехала к дому. Бристал задумалась: мама в самом деле услышала экипаж или же ей просто повезло вовремя прервать тираду отца?

– Вам троим лучше поторопиться, не то опоздаете.

Судья Эвергрин и его сыновья собрали вещи и вышли на улицу. Барри немного задержался, закрывая входную дверь, – хотел попрощаться с сестрой.

– Спасибо тебе, – одними губами произнес он.

– Удачи сегодня, – так же тихо ответила сестра.

Бристал сидела на своем стуле до тех пор, пока отец с братьями не отъехали подальше от дома. Когда она наконец пришла в себя, миссис Эвергрин уже убрала со стола. Бристал направилась в кухню узнать, не нужно ли помочь с мытьем посуды, но мама не занималась уборкой. Миссис Эвергрин стояла, опершись на лохань с водой, и смотрела невидящим взглядом на грязные тарелки, полностью погрузившись в свои мысли.

– Спасибо, что не сказала отцу о книгах, – проговорила Бристал.

– Ты не должна была исправлять брата, – тихо произнесла мама.

– Я знаю.

– Я не шучу, Бристал. – Миссис Эвергрин повернулась к дочери, в глазах ее метался страх. – Брукса в городе любят. Лучше не наживать в его лице врага. Если он начнет говорить о тебе гадости свои друзьям, то…

– Мама, меня не волнует, что обо мне скажет Брукс.

– А должно бы, – строго сказала миссис Эвергрин. – Через два года тебе исполнится шестнадцать, и мужчины будут свататься к тебе. Нельзя испортить себе репутацию и тем самым отпугнуть достойных кандидатов в мужья. Ты же не хочешь всю жизнь провести со злым и неблагодарным человеком? Поверь мне, я знаю, о чем говорю.

Бристал не нашлась что ответить. Но она заметила, а может, ей просто показалось, что круги у мамы под глазами стали темнее, чем до завтрака.

– Ступай в школу, – сказала миссис Эвергрин. – Я сама вымою посуду.

Бристал хотела остаться и поспорить с матерью, назвать ей целый список причин, почему она не вырастет похожей на других девушек, объяснить, что ей суждено добиться большего – не просто удачного замужества и материнства, но ей нечем было подкрепить свои доводы. Возможно, мама права. Возможно, Бристал просто дура, раз мечтает выбраться из этой беспросветной темноты.

Поскольку сказать было нечего, Бристал вышла из дома и отправилась в школу. Пока она шагала по дороге, ведущей в город, перед глазами стоял образ мамы, склонившейся над лоханью с посудой. Бристал боялась: а вдруг это вовсе не воспоминание, а то, что ждет и ее в будущем?

– Нет, – прошептала она. – Моя жизнь такой не будет. Моя жизнь такой не будет. Моя жизнь такой не будет, – повторяла Бристал, надеясь избавиться от страха. – Сейчас это кажется невозможным, но я точно знаю: скоро что-то случится. Что-то изменится. И моя жизнь станет совсем другой.

Бристал не зря беспокоилась: в Южном королевстве для девочки ее возраста было невозможно избежать уготованной роли в обществе. Но она и не догадывалась, что всего через несколько недель ее понятие о невозможном навсегда изменится.

Глава 2

Знак

В тот день в «Школе для будущих жен и матерей» Чариот-Хиллз Бристал узнала, как следует правильно подавать чай незваным гостям, какие закуски готовить на торжественный прием, как складывать салфетки в форме голубки и еще много увлекательнейших вещей. К концу урока у Бристал начали болеть глазницы – она то и дело закатывала глаза. Обычно ей лучше удавалось скрывать раздражение в школе, но теперь, когда дома она больше не могла найти утешение в чтении хорошей книги, сохранять невозмутимость стало гораздо сложнее.

Чтобы немного успокоиться, Бристал мысленно представила последнюю прочитанную вчера перед сном страницу из «Сказаний о Сурке Смельчаке». Главный герой, сурок по имени Смельчак, висел над обрывом, цепляясь за камни, а над ним летал злобный дракон. Крошечные коготки его болели от напряжения – он перескакивал с уступа на уступ, пытаясь увернуться от пламени. Из последних сил Смельчак метнул свой маленький меч в чудище, надеясь, что поранит его и сумеет спрятаться.

– Мисс Эвергрин?

Смельчак не промахнулся – и меч вонзился прямо в драконий глаз! Чудище запрокинуло голову к небу и заревело от боли, пуская огненные струи во все стороны. Тем временем Смельчак вскарабкался на уступ скалы, но дракон взмахнул заостренным хвостом и сбил его. Сурок полетел вниз, к каменистому дну ущелья, размахивая лапками и пытаясь ухватиться за что-нибудь, чтобы не упасть и не разбиться…

– Мисс Эвергрин!

Бристал резко выпрямилась, будто в нее ткнули невидимой булавкой, и увидела: одноклассницы, нахмурившись, обернулись и смотрят на ее парту в последнем ряду. Учительница, миссис Плюм, буравила ее взглядом, поджав губы и вздернув одну четко очерченную бровь.

– Эм-м, да? – Бристал невинно распахнула глаза.

– Мисс Эвергрин, вы учите урок или снова витаете в облаках? – осведомилась миссис Плюм.

– Учу урок, конечно, – солгала Бристал.

– Тогда как следует вести себя в описанном мной случае?

Разумеется, Бристал не имела понятия, о чем говорила учительница. Остальные девочки захихикали, предвкушая хорошую взбучку. Но, к счастью, Бристал знала ответ на все вопросы миссис Плюм, независимо от темы урока.

– Полагаю, мне следует спросить моего будущего мужа, как поступить, – ответила она.

Миссис Плюм не моргая смотрела на Бристал несколько секунд.

– Это… верный ответ, – удивленно признала учительница.

Бристал вздохнула с облегчением, а ее одноклассницы – с разочарованием. Они ждали, что ей как обычно достанется за невнимательность на уроке. Даже миссис Плюм, казалось, огорчилась, ведь ей не удалось отчитать нерадивую ученицу. Она бы даже понурилась, если бы корсет не был так туго зашнурован.

– Продолжим, – сказала миссис Плюм. – Теперь обсудим, в чем разница между завязыванием лент на волосах и завязыванием шнурков и чем опасно перепутать одно с другим.

Ученицы обрадовались новой теме, но Бристал стало как никогда тошно. Она знала: наверняка в школе есть еще девочки, которые мечтают о более интересной жизни. Но, глядя, как одноклассницы вытягивают шеи, чтобы получше рассмотреть ленточки и шнурки, Бристал не понимала: они притворяются или им окончательно запудрили мозги?

Ради своего же блага Бристал никому не рассказывала о своих мечтах и разочарованиях, но люди и сами видели, что она от них отличается. Одноклассницы чувствовали это, словно волки – чужака из другой стаи. А поскольку в Южном королевстве инакомыслие считалось опасным, девочки держались от нее подальше, словно от прокаженной.

«Ничего, однажды они об этом пожалеют, – думала Бристал. – Однажды они пожалеют, что не были добры ко мне. Настанет день – и мою непохожесть оценят по достоинству. И когда это время придет, несчастливы будут они, а не я…»

Чтобы не привлекать к себе внимания, Бристал вела себя тише воды ниже травы до конца урока. Только раз она незаметно дотронулась до очков для чтения, спрятанных под платьем.

* * *

В тот день Бристал возвращалась из школы медленнее обычного. Дома ее ждала только повседневная работа, поэтому она решила прогуляться до городской площади Чариот-Хиллз, надеясь, что смена обстановки отвлечет ее от забот.

В четырех углах площади возвышались четыре строения: Чемпионский королевский замок, кафедральный собор, здание суда и юридический университет. Между этими внушительными сооружениями располагались торговые лавки и рынки. Посреди площади зеленела поросшая травой лужайка, в центре которой стоял памятник королю Чемпиону I, а под ним бил фонтан. Статуя изображала великого монарха верхом на коне и с воздетым мечом, указывающим в светлое будущее, но изваяние могли почтить вниманием разве что голуби, а не гуляющие горожане.

Проходя мимо юридического университета, Бристал засмотрелась на его каменные стены и куполообразную стеклянную крышу, испытывая зависть. Прямо сейчас Барри был внутри этого здания и мучился, сдавая экзамен. Бристал буквально чувствовала сквозь стены нервозность брата, но, несмотря на все трудности, она бы все отдала, лишь бы оказаться на его месте. Прежде чем пойти дальше, она быстро помолилась за Барри.

Обойдя городскую площадь, Бристал оказалась около здания суда – с высокими колоннами и треугольной крышей, – возле которого горожанам сразу становилось не по себе: изображения Верховных судей, вырезанные на каждой колонне, сурово взирали на людей внизу, как родители, недовольные поведением своих детей. Этот взгляд Бристал знала очень хорошо. Она не смогла подавить в себе волну гнева при виде устрашающих лиц над головой. Именно из-за таких мужчин – мужчин вроде ее отца – она была так несчастна.

На одной стороне площади, между университетом и зданием суда, располагалась библиотека. Она была небольшой и неприметной по сравнению с другими сооружениями вокруг, но Бристал она казалась дворцом. На двойных дверях висела черная дощечка с нарисованным на ней красным треугольником – таков был общепринятый знак в Южном королевстве, обозначающий, что женщинам вход воспрещен. Но сейчас закон был бессилен перед ее желанием подойти ближе.

Всякий раз, когда Бристал оказывалась рядом с книгами, но не имела возможности наслаждаться чтением, на душе ее становилось тяжело, но сегодня она почувствовала себя особенно скверно. Беспомощность, которую Бристал ощущала, вызвала целую бурю эмоций, и все ее страхи, сомнения и боль – как же долго она их подавляла! – захлестнули ее словно лавина. Она жалела, что решила погулять подольше. Ведь городская площадь теперь казалась ей клеткой, в которой ее заперли.

Бристал переполняли эмоции, ей стало трудно дышать. Согнав голубей с постамента памятника королю, она присела на край фонтана перевести дух.

– Я больше так не могу, – задыхаясь, проговорила Бристал тихо. – Я постоянно повторяю себе, что все наладится, но с каждым днем становится только хуже. Если жизнь – это череда разочарований, то лучше бы я не рождалась… Вот бы обратиться в облако и уплыть по небу далеко-далеко отсюда…

Бристал не смогла сдержать слез, они побежали по лицу. Несколько горожан, заметивших плачущую девочку, остановились поглазеть. Но Бристал не было до них дела. Закрыв лицо ладонями, она всхлипывала на виду у всех.

– Пожалуйста, Господи, мне нужно что-то кроме веры, чтобы не опустить руки. Мне нужно доказательство, что я не обманываю себя. Мне нужен знак, что моя жизнь не будет всегда такой ужасной. Пожалуйста, яви мне знак свыше!

По иронии судьбы, когда Бристал перестала плакать и утерла слезы, она увидела, что из библиотеки вышел старичок-библиотекарь с ярко-желтой дощечкой под мышкой и трясущимися руками прикрепил ее к двери. Бристал никогда не видела объявлений снаружи здания, и ей стало любопытно. Как только старичок зашел внутрь, она бросилась к лестнице и прочитала надпись.

ТРЕБУЕТСЯ СЛУЖАНКА

Бристал осенило так внезапно, что по телу побежали мурашки. Не дав себе подумать, правильно ли она поступает, и не взвесив все как следует, Бристал распахнула двери и вошла в библиотеку.

Увидев эту святая святых изнутри, Бристал сперва оторопела и не сразу осознала, где оказалась. Она много лет фантазировала, как выглядит библиотека, но даже в самых смелых мечтах не могла вообразить величие этого места. Бристал стояла в огромном круглом помещении, пол которого был застлан ковром изумрудного цвета, а стены обшиты деревянными резными панелями. Через стеклянный потолок внутрь струился дневной свет. Посередине комнаты высилась гигантская серебряная сфера, вокруг которой за антикварными столами в креслах сидели студенты юридического факультета. Но больше всего Бристал поразило то, что по окружности помещения, на все три этажа вверх, тянулись ряды книжных полок!

При виде тысяч книг у Бристал закружилась голова, и ей показалось, будто все это происходит не наяву, а во сне. Она думала, во всем мире не существует столько книг, – что уж говорить о местной библиотеке.

Бристал заметила за стойкой перед входом престарелого библиотекаря. Глядя на старичка, она невольно испытала зависть – представить только, как много книг он подержал в руках и прочитал за все время. Однако ее наспех придуманный план мог рухнуть, если она выдаст себя.

– Простите, мистер Вулсор? – прочитав табличку на стойке, обратилась к библиотекарю Бристал.

Старик прищурился и потянулся за очками с толстыми линзами, лежащими на столе. Когда библиотекарь надел их, у него отвисла челюсть. Он ткнул в Бристал пальцем, словно она была диким и опасным зверем.

– Юная леди, что вы здесь делаете? – воскликнул мистер Вулсор. – Женщинам запрещено находиться в библиотеке! Ступайте отсюда, пока я не позвал стражу!

– Простите, но я не нарушаю закон, – объяснила Бристал, надеясь, что ее спокойный тон смягчит библиотекаря. – Понимаете, согласно Законодательному акту о найме прислуги 417 года, женщинам разрешается входить в места, предназначенные для мужчин, чтобы устроиться на работу. Повесив снаружи объявление, вы дали мне законное право войти в здание и предложить свою кандидатуру.

Конечно, в этом акте речь шла лишь о женщинах старше двадцати лет, но Бристал надеялась, что библиотекарь не настолько хорошо знает законы, как она. Мистер Вулсор нахмурил кустистые брови и сурово уставился на нее.

– Вы хотите наняться служанкой?

– Да, – слегка пожав плечами, ответила она. – Это честный труд, правда?

– Но разве девушка вашего возраста не должна учиться принимать ухаживания и флиртовать с юношами? – спросил мистер Вулсор.

Бристал хотела было заспорить, но проглотила гордость и сосредоточилась на своей цели.

– По правде говоря, мистер Вулсор, именно из-за юноши я и хочу к вам устроиться. Видите ли, есть один помощник судьи, я прямо голову потеряла – так он мне нравится. Мне очень хочется получить от него предложение руки и сердца в будущем, но, кажется, он не видит во мне подходящую жену. У моей семьи есть прислуга, очень-очень много слуг, поэтому этот юноша считает меня белоручкой, которая не умеет ничего делать по дому. Но если он узнает, что я сама убиралась в библиотеке, чистила тут все до блеска, то поймет, что жена из меня выйдет куда лучше, чем из других местных девушек.

Бристал даже накрутила локон на палец и беспомощно похлопала глазами, чтобы выглядеть поубедительнее.

– Сочувствую, но вы не подходите на эту должность. – Библиотекарь покачал головой. – Нельзя, чтобы вы находились в библиотеке, пока здесь занимаются студенты юридического университета. Юная девушка будет отвлекать их от учебы.

– Тогда, может, мне прибираться после закрытия библиотеки? – предложила Бристал. – Почти во всех заведениях служанки начинают уборку после закрытия. Я могла бы начинать, как только вы уйдете домой, а к утру, когда вы вернетесь, тут все будет сиять.

Мистер Вулсор скрестил руки на груди и пристально посмотрел на Бристал. Слишком уж убедительно она говорила, он ей не верил.

– Уж не задумала ли ты какую-нибудь хитрость? – спросил он. – Не для того ли ты хочешь здесь работать, чтобы быть рядом с книгами?

У Бристал оборвалось сердце. Библиотекарь почувствовал ее ложь, в точности как мама. Но Бристал не позволила страху отразиться на лице и тем самым расстроить план. Она рассмеялась и попыталась воспользоваться тем, что библиотекарь совсем ее не знает.

– Мистер Вулсор, мне четырнадцать! Какое мне дело до книг?

Судя по всему, ей удалось провести его: он усмехнулся, словно понял, как глупо было такое предположить. Бристал почти убедила мистера Вулсора, осталось показать еще одно преимущество своей кандидатуры, чтобы умаслить его.

– Сколько вы платите за работу, сэр?

– Шесть золотых в неделю. Работать нужно пять дней. Выходные, а также королевские праздники – Благодарение короля и Канун Чемпиона – свободны от работы.

– Знаете что, мистер Вулсор? Раз уж вы делаете мне одолжение, то и я в долгу не останусь. Если вы наймете меня убираться в библиотеке, я буду работать за три золотых в неделю.

Вулсор был приятно удивлен этим щедрым предложением. Почесав подбородок, он одобрительно кивнул.

– Как вас зовут, юная леди?

– Бристал Эв…

К счастью, Бристал вовремя осеклась и не выдала фамилию своей семьи. Если библиотекарь узнает, что она Эвергрин, до ее отца могут дойти слухи, где она работает. Бристал не могла так рисковать. Поэтому она назвала первую пришедшую на ум фамилию, и так появился ее псевдоним.

– Моя фамилия Бейли, Бристал Эва Бейли.

– Ладно, мисс Бейли, – сказал мистер Вулсор. – Приступите завтра вечером, работа ваша.

Бристал едва сдерживала ликование. Ее бросило в дрожь, словно изнутри ее кто-то щекотал. Протянув руку над стойкой, она затрясла хрупкую ладошку библиотекаря.

– Спасибо, мистер Вулсор, большое спасибо! Обещаю: я вас не подведу! Ой, извините, что так сжала вам руку… Надеюсь, не больно! До завтра!

Бристал вылетела из библиотеки будто на крыльях и побежала домой. Она даже не ожидала, что ее план удастся, да еще так! Всего через день она окажется рядом с тысячами книг. А поскольку надзирать за ней никто не будет, она сможет каждый вечер уносить тайком хотя бы парочку, после того как закончит уборку.

Бристал кружило голову от восторга, она и не помнила, когда в последний раз испытывала такое счастье. Однако радость ее быстро испарилась, едва вдали показался дом Эвергринов. Бристал начала осознавать, как трудно будет осуществить задуманное. Вряд ли у нее получится работать каждый вечер в библиотеке незаметно для родных. Ей придется придумать вескую причину, почему ей нужно уходить из дома и поздно возвращаться, причем ложь должна быть исключительно хитроумной, чтобы семья одобрила ее затею и не заподозрила ничего дурного. Ведь если ее поймают, последствия будут ужасными.

Бристал стиснула зубы, собираясь с духом. Судя по всему, устроиться на работу в библиотеку было не единственной сложной задачей.

* * *

Вечером у семьи Эвергрин появился повод для празднования: из юридического университета прибыл гонец и сообщил, что Барри сдал экзамен, получив самые высокие оценки в группе. Чтобы отметить его блистательный успех, миссис Эвергрин готовила блюда для праздничного пира, а Бристал помогала ей. Она даже испекла для брата шоколадный торт. Когда семейство уселось за стол, Барри уже успел нарядиться в новую мантию помощника судьи.

– Как я выгляжу? – спросил он у всех.

– Как ребенок, который вырядился во взрослую одежду, – поддел его Брукс.

– Нет, ты выглядишь замечательно, – сказала Бристал. – Прирожденный помощник судьи.

Бристал очень гордилась братом, к тому же можно было не скрывать свое ликование по другому поводу. Так что, когда она думала о работе в библиотеке, ее довольная улыбка ни у кого не вызывала подозрений. Вся семья разделяла ее восторг, даже Брукс немного подобрел после нескольких бокалов шампанского.

– Поверить не могу, что мой мальчик будет помощником судьи, – сказала миссис Эвергрин, плача от радости. – Такое чувство, будто ты только вчера надевал вместо мантии мои длинные ночные сорочки и выносил приговоры игрушкам на заднем дворе. Ох, как же время летит!

– Я горжусь тобой, сын, – сказал судья Эвергрин. – Ты не посрамил семейный род.

– Спасибо, отец, – ответил Барри. – Дашь совет на первую неделю работы в суде?

– В первый месяц ты будешь только изучать дела, но обращай пристальное внимание на каждую деталь процесса, – ответил отец. – После этого тебе назначат первое слушание, где ты выступишь обвинителем. Неважно, в чем будет состоять обвинение, главное – предложить высшую меру наказания, иначе судья сочтет тебя слабаком и, вероятнее всего, примет сторону защиты. Когда тебе назначат первую защиту, то прежде всего…

Тут судья Эвергрин замолк: его взгляд упал на Бристал. Он едва не забыл, что она тоже сидит в обеденном зале.

– Пожалуй, мы закончим этот разговор позже, – сказал судья. – Не хотелось бы, чтобы нас подслушивали. И запоминали что не следует.

Услышав отца, Бристал сжалась, но не потому что его слова ее задели. Она полдня продумывала свой план и ждала подходящего момента, чтобы удостовериться, что сможет работать в библиотеке. Похоже, сейчас ей представилась такая возможность.

– Отец, можно мне кое-что сказать? – спросила Бристал.

Судья Эвергрин вздохнул, будто уделять внимание родной дочери было для него тяжкой обязанностью. Остальные члены семьи встревоженно переводили взгляды с него на Бристал, опасаясь, что ужин закончится так же, как завтрак.

– Да, в чем дело? – Судья Эвергрин повернулся к дочери.

– Я много думала о том, что ты сказал мне утром, – начала Бристал. – Я хочу уважать законы, поэтому, пожалуй, ты был прав, когда предложил мне есть отдельно.

– Да?

– Ага, и, мне кажется, я нашла решение. Сегодня после школы я заходила в приют для беспризорных Чариот-Хиллз. Им очень не хватает рабочих рук, так что, с твоего дозволения, я бы хотела добровольно помогать им вечером после школы.

– Ты хочешь подхватить блох от бедняков? – не веря своим ушам, спросил Брукс.

Миссис Эвергрин жестом заставила его замолкнуть.

– Спасибо, Брукс, но мы с отцом сами разберемся. Бристал, то, что ты хочешь помогать бедным, – очень любезно с твоей стороны, но мне нужна твоя помощь. Мне тяжело одной справляться и со стряпней, и с работой по дому.

Бристал опустила голову и уставилась на свои руки, чтобы миссис Эвергрин не почуяла подвох.

– Но я не оставлю тебя без помощи, мама. После школы я буду, как всегда, приходить и помогать тебе с уборкой и готовкой. Во время ужина я несколько часов буду работать в приюте. А поздно вечером, когда вернусь домой, буду мыть посуду перед сном. Мне придется спать чуть меньше, но в остальном ничего не изменится.

В комнате стало тихо: судья Эвергрин обдумывал просьбу дочери. У Бристал было такое чувство, что на плечи ее положили груз, и с каждой секундой он давил все сильнее и сильнее. Спустя полминуты, которые показались ей целым часом, отец дал ответ.

– Я согласен. Перемены необходимы, чтобы такие скандалы, как утром, больше не повторялись. Ты можешь помогать в приюте, но только если маме не придется работать по дому за двоих.

Судья Эвергрин стукнул по столу вилкой словно молотком, подтверждая вынесенное решение. Бристал не верилось, что ее план осуществился: она будет работать в библиотеке! Довлевший над ней груз упал с плеч, и на душе стало легко.

Поэтому лучше Бристал было уйти с глаз долой, пока семья не увидела ее чрезмерное ликование.

– Спасибо, отец. А теперь я выйду из-за стола, чтобы вы с Барри могли спокойно поговорить о судебной работе. Я вернусь убрать посуду, когда вы доедите десерт.

Бристал отпустили, и она со всех ног помчалась наверх, в свою спальню. Плотно закрыв дверь, она принялась танцевать, стараясь не шуметь. Кружась в пируэте, Бристал увидела в зеркале свое отражение и поразилась: впервые за очень долгое время на нее смотрела не подавленная и потерявшая всякую надежду на лучшее девочка, а счастливая и полная жизни девушка с горящими глазами и раскрасневшимися щеками. Она словно превратилась в другого человека.

– Ты плохая девочка, Бристал Эва Бейли, – прошептала она своему отражению. – Очень, очень плохая.

Глава 3

Только для судей

За две недели работы в библиотеке Бристал прочла больше, чем за всю жизнь. К концу первого месяца на полках первого этажа не осталось ни одной не прочитанной ею книги, и теперь она взялась за второй этаж.

Бристал удавалось так быстро читать благодаря четко составленному распорядку: каждый вечер она с головокружительной скоростью смахивала пыль с полок, мыла полы, начищала до блеска серебряную сферу и вытирала все поверхности. Закончив уборку, она выбирала одну книгу – или несколько, если впереди были выходные, – и уносила домой. Вымыв посуду после семейного ужина, Бристал запиралась у себя в комнате и читала почти всю ночь. На следующий день она возвращала книгу в библиотеку, брала другую и начинала все по новой.

Жизнь Бристал круто изменилась. Всего лишь месяц назад она расплакалась на людях, а теперь ее каждый день ждали захватывающие приключения. Благодаря работе в библиотеке она могла читать биографии, энциклопедии, словари, сборники рассказов, учебники, которые расширяли ее кругозор, а также художественную литературу, поэзию и прозу, которые обогащали ее воображение. Но больше всего Бристал обрадовалась найденному экземпляру «Сказаний о Сурке Смельчаке» – наконец-то можно узнать концовку!

Падая с обрыва, Смельчак раскинул лапы, пытаясь за что-нибудь ухватиться, но не мог ни до чего дотянуться. Он боялся, что разобьется насмерть, но каким-то чудом упал не на каменистую землю, а в бурные воды реки. Дракон спикировал вниз с утеса и стал кружить над Смельчаком, барахтавшимся в воде. Чудище попыталось схватить сурка, но течение было таким быстрым, что ему никак не удавалось поймать зверька.

Вскоре поток вынес Смельчака к краю водопада, и дракон полетел следом за ним, ощерив клыкастую пасть. Сурок понял, что вот-вот погибнет: либо его проглотит чудище, либо он разобьется о камни. Чем ниже он падал, тем ближе подбирался дракон, еще чуть-чуть – и он вонзит в него свои острые клыки! Но за миг до этого Смельчак провалился в трещину между камнями на дне водопада и благополучно упал в озеро в устье реки.

Выплыв на поверхность, Смельчак увидел дракона: его бездыханное тело со сломанной шеей распласталось на камнях. Сурок выбрался на берег и впервые за долгое время свободно вздохнул. Дракон наконец-то был повержен, и Королевству Сурков больше ничто не грозило. В государстве воцарился мир и покой благодаря крохотному сурку, который не побоялся бросить вызов огромному чудищу.

Разумеется, новый распорядок сильно утомлял Бристал. Ей удавалось выкроить всего пару часов на сон каждую ночь. Но осознание того, что на следующий день она прочитает еще больше книг, придавало сил. Впрочем, вскоре Бристал придумала хитроумный способ отдыхать, поэтому ей вдосталь хватало сна.

На уроках миссис Плюм в школе Бристал привязывала перо к пальцам и опускала голову, чтобы казалось, будто она записывает за учительницей, но на самом деле она дремала. В другой раз одноклассницы учились наносить макияж, и Бристал нарисовала на закрытых веках глаза со зрачками – никто и не заметил, что она спала. Во время обеда, когда другие девочки отправились в пекарню на городской площади, Бристал зашла в лавку плотника и прикорнула на одной из кроватей без ведома хозяина.

На выходных Бристал дремала в перерывах между делами по дому. В церкви большую часть времени она сидела с закрытыми глазами и притворялась, что молится. К счастью, братья делали то же самое, поэтому родители ничего не замечали.

За исключением легкой усталости у Бристал не возникало никаких затруднений: ее план работал без сучка без задоринки. Никто и не подозревал, что она нарушает законы. Бристал видела родных всего несколько минут по утрам, поэтому им некогда было выспрашивать у нее, чем она занимается каждый день. К тому же родители думали лишь о предстоящем назначении Барри помощником судьи, и их мало интересовала ее добровольная помощь в приюте. Однако Бристал на всякий случай придумала истории о том, как она кормит голодных и купает больных.

Единственная неувязка случилась в начале второго месяца работы. Однажды вечером Бристал пришла в библиотеку и увидела мистера Вулсора, который стоял на четвереньках перед книжным стеллажом и что-то искал.

– Мистер Вулсор? Вам помочь? – позвала библиотекаря Бристал.

– Я ищу третий том «Чемпиона всех Чемпионов», – объяснил он. – Студент попросил сегодня эту книгу, а она будто испарилась с полки.

Библиотекарь не знал, что вчера вечером Бристал взяла домой именно этот том. Она поплотнее закуталась в пальто, пытаясь скрыть от мистера Вулсора торчащую у нее под мышкой книгу.

– Наверняка она где-то здесь, – сказала Бристал. – Вам помочь с поисками?

– Нет-нет-нет, – поднимаясь на ноги, пробурчал библиотекарь. – Видно, помощник поставил ее не на место, дурак безмозглый! Если найдешь ее во время уборки, положи на стойку.

Как только мистер Вулсор ушел, Бристал положила третий том «Чемпиона всех Чемпионов» на его стол. Сейчас все обошлось, но Бристал могли поймать за руку в любой момент. Чтобы больше так не рисковать, она решила не брать тайком книги домой. С того дня Бристал читала в библиотеке, когда заканчивала уборку. Порой она возвращалась домой только под утро и пробиралась внутрь через окно.

Поначалу смена распорядка пришлась Бристал по душе. Ночью в библиотеке было спокойно и тихо – так и хотелось забыться за чтением хорошей книги. Иногда сквозь стеклянный потолок лился яркий лунный свет, и Бристал даже не зажигала светильник, чтобы было видно страницы. Увы, вскоре она слишком привыкла к новому распорядку и потеряла бдительность.

Однажды утром Бристал разбудили кафедральные колокола, но звучали они как-то иначе. Вместо отдаленного гула, который обычно пробуждал ее постепенно, на нее обрушился оглушительный звон, и она резко подскочила. Из-за такого внезапного пробуждения Бристал не сразу сообразила, где она и что происходит. Когда же она наконец пришла в себя, то остолбенела: она была не в своей комнате, а в библиотеке!

– О нет! Я заснула за чтением! Отец будет в ярости, если узнает, что меня не было всю ночь! Надо скорее бежать домой, пока мама не увидела мою пустую постель!

Бристал убрала очки под платье, поставила книгу, которую читала, на ближайшую полку и со всех ног выбежала из библиотеки. По городской площади и прилегающим к ней улицам шел гул от неистового перезвона. Бристал заткнула уши и помчалась по дороге на окраину города. Когда смолк последний колокол, она добралась до дома Эвергринов. Мама стояла на крыльце и смотрела по сторонам, выискивая дочь. Увидев Бристал, она заметно успокоилась и набросилась на нее с вопросами.

– Где ты была? Я перепугалась до полусмерти! Чуть не послала за королевскими гвардейцами!

– Прости, мама! – задыхаясь, воскликнула Бристал. – Я… я могу объяснить!

– Надеюсь, у тебя был веский повод провести ночь не дома!

– Это вышло случайно. – Бристал начала на ходу придумывать оправдание. – Я задержалась допоздна в приюте, застилала постели… и они выглядели такими удобными, что я не удержалась и прилегла всего на минутку… а потом проснулась от колокольного звона только утром! Ох, прости, пожалуйста! Я сейчас же пойду и вымою посуду со вчерашнего ужина.

Бристал хотела было войти в дом, но миссис Эвергрин преградила ей путь.

– Дело не в посуде, – сказала мама. – Ты даже не представляешь, как я напугалась! Думала, ты лежишь мертвая где-нибудь в переулке! Никогда больше так не поступай, слышишь? Никогда!

– Я больше так не буду, обещаю, – ответила Бристал. – Честно, это случайно получилось, по глупости. Я не хотела, чтобы ты волновалась. Пожалуйста, не рассказывай об этом отцу. Если он узнает, что меня не было дома всю ночь, то больше не отпустит меня помогать в приюте.

Бристал действительно сама испугалась. Она даже не задумывалась, убедительно звучит ее ложь или нет. По маминому лицу тоже было не понять, верит ли она. Миссис Эвергрин выглядела так, будто понимала, что Бристал ей лжет, но решила поверить.

– Эта помощь в приюте… – проговорила мама. – Не знаю, чем именно ты там занимаешься, но веди себя осторожнее, если не хочешь лишиться этой работы. Если отец решит, что из-за нее ты стала безответственной, то запретит тебе туда ходить.

– Я знаю, – сказала Бристал. – И этого больше не повторится. Клянусь.

Миссис Эвергрин кивнула, ее строгий взгляд смягчился.

– Хорошо. Хоть я вижу тебя всего несколько минут по утрам, этого достаточно, чтобы понять, какую радость тебе доставляет работа в приюте. С тех пор как ты приступила к ней, тебя прямо не узнать. Приятно видеть тебя такой довольной. Я бы не хотела, чтобы это изменилось.

– Да, помощь в приюте и правда доставляет мне радость, мам. Я даже и не думала, что можно быть такой счастливой.

– Что ж, это чудесно, дорогая, – сказала миссис Эвергрин с натянутой улыбкой. – Я рада за тебя.

– Но по тебе не скажешь, что ты рада, – заметила Бристал. – В чем дело, мам? Мне нельзя быть счастливой?

– Почему? Конечно можно. Каждый заслуживает иногда быть счастливым. А я счастлива, оттого что счастлива ты, просто… просто…

– Что?

Миссис Эвергрин снова улыбнулась дочери, но на этот раз искренне.

– Просто я по тебе скучаю, – призналась она. – А теперь иди наверх, пока отец или братья тебя не увидели. Я вымою посуду, а ты приведи себя в порядок и спускайся помочь на кухне. Счастливы мы или нет, но завтрак сам собой не приготовится.

* * *

На следующей неделе Бристал решила прислушаться к маминому совету. Чтобы больше не засыпать в библиотеке, она выделила себе на книги один час после уборки (два часа максимум, если было сложно оторваться от чтения), а после собиралась и возвращалась домой. Теперь она читала гораздо меньше, но понимала: лучше немного, чем совсем ничего.

Однажды поздно вечером, когда Бристал искала что почитать, она набрела на длинный извилистый коридор на втором этаже. Видимо, эта секция библиотеки не пользовалась большим спросом – здесь всегда скапливалось много пыли. На полках стояли собрания старых архивных документов и недействительных законодательных актов. Неудивительно, что сюда редко захаживали.

Разглядывая содержимое стеллажа в конце коридора, Бристал заметила книгу на самой верхней полке. В отличие от других архивных сборников в кожаных переплетах, эта имела деревянный корешок, из-за которого слилась цветом с полкой. Она была так неприметна, что вряд ли хоть кто-то ее замечал.

– Интересно, есть ли в библиотеке книги, которые никогда не читали? – подумала она вслух. – Что, если я буду ее первым читателем?

Бристал понравилась эта мысль. Сдвинув лестницу к нужному стеллажу, она поднялась к верхней полке и попыталась вытащить книгу в деревянном переплете. Но та не сдвинулась с места.

«Наверное, она там сто лет простояла», – предположила Бристал.

Она с усилием потянула книгу еще раз, но та не поддалась. Бристал налегла всем весом на полку, но и это не помогло. Как бы она ни старалась, книга не двигалась с места.

– Гвоздями ее, что ли, приколотили! Кому вообще надо приколачивать книгу к пол… А-А-А-А-А!

Ни с того ни с сего Бристал сшибло с лестницы что-то большое и тяжелое. Подняв голову, она увидела, что целый стеллаж отъехал от стены, открыв проход в длинный темный коридор. Оказалось, книга в деревянном переплете – вовсе не книга, а рычаг, отворяющий потайную дверь!

– Ау! – крикнула Бристал в темноту. – Есть тут кто?

Но в ответ она услышала только собственное эхо.

– Если меня кто-нибудь слышит, то извините, что так вышло. Я просто протирала полку, и дверь открылась. Я не думала, что найду здесь вход в… в этот мрачный коридор.

Но по-прежнему никто не отзывался. Бристал подумала, что в потайном проходе пусто, как и в библиотеке, поэтому решила осмотреться. Взяв светильник, она медленно пошла по коридору, который привел ее к широкой железной двери с привинченной к ней табличкой.

ТОЛЬКО ДЛЯ СУДЕЙ

– Только для судей? – прочитала Бристал вслух. – Как странно. Зачем судьям тайная комната в библиотеке?

Бристал нажала на ручку, и у нее екнуло сердце: дверь была не заперта. Петли натужно скрипнули, отчего по пустой библиотеке разнеслось эхо. Любопытство взяло верх над здравым смыслом, и, не подумав как следует, Бристал вошла в помещение.

– Эй! Есть тут кто? Я просто служанка.

Она оказалась в небольшой комнатке с низким потолком и без окон. К счастью, внутри было пусто. Вдоль стен тянулись черные книжные шкафы, а в центре стоял маленький стол и один стул. Рядом располагалась вешалка с двумя крючками – один для шляпы, второй для пальто. На столе был пустой подсвечник. Судя по обстановке, в эту комнату судьи заходили по одному.

Бристал надела очки для чтения и, подняв светильник повыше, подошла к шкафам посмотреть, что хранится в тайной секции библиотеки. К ее удивлению, судейская коллекция была более чем скромной. На каждой полке стояло не больше дюжины томов, а рядом с каждым из них лежали пухлые папки с документами. Бристал выбрала самую толстую книгу с ближайшей полки и прочитала название:

ИСТОРИЯ и ПРОЧАЯ ЛОЖЬ

Роббет Флэгворт

Слова было трудно разобрать, потому что книгу покрывал слой золы. Бристал поднесла светильник поближе и увидела поверх названия какой-то штамп, набранный крупными буквами:

– Запрещено? – прочитала Бристал вслух. – Глупость какая-то. Зачем запрещать книгу?

Открыв ее и прочитав первую страницу, Бристал нашла ответ.

Причины для введения Законодательного акта об изгнании 339 года являются величайшим заблуждением в истории. Сотни лет народу Южного королевства говорили, что король Чемпион VIII изгнал троллей за недостойное поведение, но в действительности за этим крылся злостный план по расовому истреблению.

До введения Законодательного акта об изгнании 339 года тролли считались уважаемыми в обществе гражданами Южного королевства. Они славились своими способностями к плотничеству и построили множество зданий, которые по сей день стоят на городской площади Чариот-Хиллз. Тролли вели мирную и уединенную жизнь в пещерах на юго-западе королевства и ничем не нарушали общественный порядок.

В 336 году при раскопках пещер, с целью расширения своих владений, тролли обнаружили залежи золота. В те времена Южное королевство погрязло в долгах после Войны Четырех углов. Узнав о находке троллей, король Чемпион VIII объявил золото королевской собственностью и приказал троллям немедленно его отдать.

По закону, тролли имели право оставить золото себе, поэтому они отказались выполнить требование короля. В ответ на это Чемпион VIII и Верховные судьи придумали злокозненный план и, чтобы очернить доброе имя троллей, стали распространять ложные слухи о скверном и недостойном образе их жизни. Вскоре жители Южного королевства поверили в эти россказни. Король прогнал троллей в Междулесье, забрал золото и благополучно выплатил долги.

К несчастью, правители соседних земель взяли пример с Чемпиона VIII и, воспользовавшись тем же актом, выплатили свои долги. В скором времени у троллей изъяли все имущество и изгнали их из четырех королевств.

Другие расы вступились за троллей, но их усилия привели лишь к тому, что их постигла та же участь. В 345 году правители королевств договорились о введении Законодательного акта о Великой зачистке, согласно которому в королевствах могла жить только людская раса.

Тролли, эльфы, огры и гоблины лишились своих домов и имущества и были насильно изгнаны в Междулесье. Оставшись без средств к существованию, эти расы были вынуждены выживать всеми способами, из-за чего их презирают и боятся по сей день.

Люди сами создали так называемых чудовищ, обитающих в Междулесье, которых теперь считают злейшими врагами.

Бристал пришлось дважды прочитать отрывок, прежде чем она осознала написанное. Преувеличивал ли Роббет Флэгворт, или же Законодательный акт об изгнании 339 года и в самом деле был сплошным обманом? Но если автор прав, то, судя по объему книги, история Южного королевства буквально напичкана подобными сфабрикованными фактами.

Сперва Бристал не хотела верить, что история государства, которую она знала досконально, была насквозь лживой. Но чем больше она думала об этом, тем более правдоподобной ей казалась книжная версия. В конце концов, в Южном королевстве повсеместно притесняли народ и ущемляли его права – так почему она должна верить, что здесь все устроено по-честному?

Бристал стала дальше осматривать полки и заметила еще одно любопытное название:

ВОЙНА ПРОТИВ ЖЕНЩИН

Дэйзи Пепперникель

Как и предыдущая книга, «Война против женщин» была покрыта плотным слоем золы и отмечена штампом «Запрещено». Заглянув внутрь, Бристал сразу заинтересовалась содержанием:

Женский ум вовсе не слаб, как нас заставляют думать. Согласно многим исследованиям человеческой анатомии, не существует подтверждений тому, что женский мозг работает медленнее или хуже мужского. Отсюда вытекает вопрос: почему нам не дают получать образование и высокие должности? Потому что Верховные судьи притесняют женщин, чтобы держать в своей власти Южное королевство!

Женщины от природы более заботливые и чуткие, чем мужчины. Если бы мы правили Южным королевством, то ввели бы новые законы, согласно которым превыше всего ценились бы справедливость, отзывчивость и помощь ближнему. Но Верховные судьи и нынешняя судебная система могут существовать, только держа народ в страхе перед наказанием и общественным осуждением. Если в стране поменяется отношение к власти и люди станут более отзывчивыми, подобные методы управления изживут себя. Именно поэтому судьи делают все возможное, чтобы не допустить женщин к власти.

С самого рождения женщинам внушают, будто замужество и материнство важнее умственного и личностного развития. Девочек заставляют играть в куклы и учиться готовить, говорят, что нам место в детской и в кухне. Эта ложь не только оскорбительна, но и пагубна. Чем слабее народ, тем слабее и королевство. И общество, где несправедливо ограничивают права людей, никогда не окажется сильнее страны, где все граждане обладают равными возможностями.

Когда нация ограничивает в правах часть населения, она тем самым снижает его способность развиваться. Поэтому ради всеобщего блага женщинам пора объединиться и потребовать новую власть, которая будет ценить мнения, идеи и моральные принципы каждого гражданина. Тогда и только тогда наша страна придет к процветанию.

Бристал разинула рот: она как будто прочитала собственные мысли. Никогда и ни от кого она не слышала разговоров на эту тему и уж тем более не читала об этом в книгах. Бристал положила «Войну против женщин» и «Историю и прочую ложь» на стол, надеясь прочитать их позже, но сперва решила посмотреть другие книги, которые хранились в тайной секции. Вскоре ей попалось на глаза еще одно любопытное название:

ТЕРЯЯ ВЕРУ в ВЕРУ

Куинт Каппамуль

На обложке тоже стоял штамп «Запрещено». Бристал открыла книгу на случайной странице, чтобы понять содержание.

Если бы «Книга веры» была правдива, как утверждают священнослужители, то ее не требовалось бы дополнять, вносить исправления и издавать разные версии с течением лет. Однако если вы сравните нынешнюю «Книгу веры» с изданием столетней давности, то обнаружите значительные расхождения в трактовках сегодняшней религии и религии прошлого.

Что же это значит? Неужели Господь просто-напросто изменил Свое мнение по прошествии многих лет? Или Он решил исправить Свои ошибки, в существовании которых его попросту убедили? Но разве предположение, что Всемогущий Господь мог ошибаться, не противоречит убеждению, что Он всеведущ?

По правде говоря, веру, изначально призванную нести любовь и счастье, власть имущие теперь используют для контроля над народом Южного королевства. Если людей не пугает лишение свободы за несоблюдение законов, то судьи добиваются своего другим способом: они обращаются к религии и, суля вечные муки в загробной жизни, держат в страхе тех, кто преступает закон.

Законы и вера должны существовать раздельно, но Южное королевство намеренно сделало их одним целым. Таким образом, любой поступок или мнение, ставящие под вопрос деятельность власти, расцениваются как грех, а образ жизни или личные предпочтения, предотвращающие рост населения, считаются неправильными.

«Книга веры» теперь отражает не волю Господа, а желания людей, которые используют религию, чтобы управлять народом, как им нужно.

Прочитанное потрясло Бристал до глубины души. Она много раз посещала церковь и никогда не подвергала сомнению проповеди священников, порицающих убийства и воровство, но ей всегда было интересно, почему они с той же страстью увещевают прихожан платить налоги. Теперь Бристал получила ответ.

Положив «Теряя веру в веру» в стопку, она продолжила осматривать полки. Еще одна книга со штампом «Запрещено» называлась так:

НЕСПРАВЕДЛИВЫЙ СУД

Как король стал

марионеткой в руках монархии

Шерпл Хиндербэк

Доставая книгу, Бристал нечаянно задела лежащую рядом с ней папку с документами. Бумаги разлетелись по полу, и, присев на корточки, Бристал стала их собирать. До сих пор она не обращала внимания на эти папки, но сейчас невольно вчиталась в содержание.

Среди бумаг было подробное досье на автора Шерпла Хиндербэка, в котором излагалась его деятельность за годы. Места проживания с течением времени указывались менее точно: адреса домов и постоялых дворов сменялись мостами и пещерами. Периоды проживания там сокращались, словно Хиндербэк все чаще переезжал из одного убежища в другое. Перечень заканчивался датой ареста автора, а последним документом в папке было свидетельство о его смерти. Причиной значилось «КАЗНЕН ЗА ЗАГОВОР ПРОТИВ КОРОЛЕВСТВА».

Бристал поднялась с пола и изучила содержимое папок, лежавших рядом с книгами Роббета Флэгворта, Дэйзи Пепперникель и Куинта Каппамуля. Как и в первой, в них хранились досье на авторов, записи об их местонахождении, ордеры на арест и, наконец, свидетельства о смерти. Причиной у всех было указано «КАЗНЕН ЗА ЗАГОВОР ПРОТИВ КОРОЛЕВСТВА».

Неожиданно Бристал бросило в дрожь, словно от порыва холодного ветра, а тело будто оцепенело. Когда она огляделась и осознала истинное предназначение этой маленькой комнаты, ей стало дурно. Это была не личная библиотека, а склеп, где хранились сокрытая правда и картотека с личными делами тех, кого судьи заставили замолчать навеки.

– Они убили их, – потрясенно проговорила Бристал. – Всех убили…

Со временем знания, хранящиеся в тайной комнате, заставят Бристал задуматься о многом. Ее мировоззрение навсегда изменится, но, что важнее всего, одна из книг изменит ее взгляд на саму себя. Как только Бристал ее прочитает, она уже не сможет вернуться к прежней жизни…

Глава 4

Правда о магии

По вечерам, прибравшись в библиотеке, Бристал возвращалась в тайную секцию для судей на втором этаже, чтобы прочитать еще одну запрещенную книгу. Ничего опаснее она не делала за всю жизнь. Каждый раз, проходя за дверь с табличкой «Только для судей», Бристал осознавала: она играет с огнем. Но в то же время понимала, что обнаружила небывалый источник познаний. Быть может, это единственная возможность открыть для себя кладезь правды и идей, и, если сейчас не рискнуть, она будет жалеть об этом всю жизнь.

Прочитав очередную запрещенную книгу, Бристал чувствовала, будто с глаз упала пелена. Все, что она, как ей казалось, знала о Южном королевстве – законы, экономика, история, военное устройство, классовая система, – держалось на лжи, с помощью которой судьи подчиняли и контролировали народ. С каждой прочитанной страницей устои, на которых ее воспитывали, рушились прямо на глазах.

Бристал было неприятно думать, а вдруг и ее отец замешан в этих скверных делах. Знал ли он о творящемся беззаконии или и вовсе возглавлял систему? Может, некоторых судей держали в неведении, а может, они все принимали участие в этом обмане? А если так, значит ли это, что ее братья в конце концов превратятся в таких же бесчестных и жадных до власти людей, как другие судьи?

Мир Бристал перевернулся с ног на голову, но была в ее открытии и положительная сторона: запрещенные издания доказали, что она вовсе не одинока в своих суждениях.

Все книги в потайной комнате были написаны людьми, которые чувствовали то же, что и она, и думали так же, как и она. Эти авторы подвергали сомнению общеизвестные сведения, осуждали запреты и ограничения, критиковали власть и не боялись заявить о своих идеях. И на каждого человека, которому судьи заткнули рот, наверняка приходилось не меньше дюжины других, оставшихся на свободе. И Бристал надеялась однажды их повстречать.

Несмотря на удачную находку, Бристал была готова к тому, что рано или поздно ее застукают. И если ее поймают на месте преступления, она собиралась до последнего изображать легкомысленную и не слишком сообразительную служанку в надежде избежать наказания. Она даже разыгрывала эту сцену и проговаривала возможные диалоги.

– Что ты здесь делаешь?

– Я, сэр? Ой, я служанка. Я убираюсь.

– Тебе нельзя находиться в этой комнате! На табличке ясно сказано, что сюда можно входить только судьям!

– Простите, сэр, но мой наниматель велел убираться в каждом помещении библиотеки. Он не говорил, что в какие-то комнаты нельзя заходить. Даже в личных покоях скапливается пыль.

К счастью, в библиотеке было по-прежнему пусто и тихо, и Бристал ничто не мешало читать.

* * *

К концу второго месяца работы Бристал прочитала все книги в тайной судейской секции, кроме одной. Когда Бристал взяла ее с нижней полки последнего стеллажа, ей стало и радостно, и грустно. На несколько недель это помещение превратилось в ее личную классную комнату, где она учила самые невероятные предметы, и теперь пришло время для последнего занятия.

Правда о магии

Селеста Грозенберри

Как ни странно, рядом с этой книгой не лежала папка с документами. Бледно-сиреневая обложка книги будто излучала сияние и рассеивала темноту в комнате. Заголовок окружало затейливое серебряное тиснение в виде единорога и грифона, между которыми порхали крылатые пикси и поблескивали звезды и полумесяц.

Такой красивой книги Бристал еще не видела, а с магией почти не была знакома. Она знала лишь, что это скверное занятие и гнусное преступление. Бристал села за стол и, предвкушая новые знания, открыла первую страницу.

Дорогой друг!

Если эта книга попала к тебе в руки, надеюсь, ты читаешь ее в безопасном месте. Не сомневаюсь, ты знаешь, что магия – это довольно щекотливая тема в нашем мире. Кое-где даже обладание чем-либо имеющим к ней отношение приравнивается к преступлению, как само ее применение. Однако к концу этой книги ты узнаешь, что магия на самом деле не порок, и поймешь, почему ее стоит уважать и ценить.

Чтобы объяснить все должным образом, сперва нужно обратиться к истории. Тысячи лет назад люди и другие разумные существа жили в мире и согласии с представителями магического сообщества. Мы были соседями, друзьями и семьей. Мы приходили на помощь и вместе трудились во благо мира и процветания. К сожалению, все изменилось, когда люди начали кровопролитную борьбу за власть.

До того как стать королем, Чемпион I прекрасно ладил с магическим сообществом. Он поклялся нам в верности, а взамен мы помогли ему взойти на трон. После коронации Чемпион I первым делом приказал основать Совет Верховных судей, и история навсегда изменилась.

Верховные судьи видели в людях с магическими способностями угрозу. Они внушили Чемпиону I, что мы хотим свергнуть его и захватить власть над королевством. Судьи переписали «Книгу веры» и убедили весь народ, будто заклинания – дьявольщина, а само наше существование богопротивно. После этого Чемпион I назвал всех представителей магического сообщества ведьмами и отнес магию к тому же роду преступлений, что и государственная измена и убийство. В конце концов остальные королевства последовали примеру Чемпиона I, что положило начало первой в истории охоте на ведьм.

По всему миру ведьм арестовывали и казнили, единорогов, драконов, грифонов, пикси и прочих волшебных зверей повсеместно истребляли, и все добро, которое магическое сообщество сделало людям, было стерто из истории. План Верховных судей оказался таким действенным, что в будущем они с его помощью разрешали и другие трудности.

С правления Чемпиона I прошло уже несколько сотен лет, но людей с магическими способностями презирают по сей день. В последние десятилетия король Чемпион XIV изменил меру наказания в Южном королевстве за использование заклинаний со смертного приговора на пожизненное заключение с тяжелым физическим трудом. Но это не спасает невинных. До сих пор многие люди бросают своих детей или подвергают себя опасности, чтобы их не сочли причастными к магии. Но само представление о ней как о чем-то неправильном и постыдном, – величайшее заблуждение нашего времени.

Магия – это прекрасный и редкий дар, который меняет мир к лучшему. Это своего рода искусство создавать что-то из ничего. Это способность помогать страждущим, исцелять больных, улучшать жизнь. Магию можно сотворить только с добрыми побуждениями, и те, кто ее практикует, называются не ведьмами, как все считают, а феями. И их дар нужно прославлять, а не подавлять.

Ведьмы действительно существуют, но составляют лишь малую часть оставшегося магического сообщества. Зло в сердцах не позволяет им творить магию, поэтому их гнусная и разрушительная деятельность называется колдовством. Те, кто использует его, обычно действуют из плохих побуждений. Они заслуживают жестокого наказания, а их гнусные занятия невозможно сравнивать со всем хорошим, что несет в себе магия.

На первый взгляд, отличить фею от ведьмы кажется сложной задачей, но для этого существует простой способ, которым представители магического сообщества пользовались испокон веков. Прочитав приведенный ниже древний текст, можно легко определить, кто перед вами.

Ахкуне авкнун ахкелле-энама, телмуне талмун ахктелле-авкнамон.

Бристал так понравилась эта фраза, что она решила прочитать ее вслух, чтобы услышать звучание.

– Ахкуне авкнун ахкелле-энама, телмуне талмун ахктелле-авкнамон, – со смехом проговорила она.

Не случилось ли рядом с вами что-нибудь неприятное? Не накрыло ли вас неожиданно роем саранчи или полчищами блох? Не покрылась ли кожа язвами? Если с вашим телом ничего не произошло и вокруг вас ничего не изменилось, то поздравляю: вы не ведьма!

Теперь прочитайте вслух следующую фразу, так вы определите, фея ли вы:

Элсуне элкнун ахкелле-энама, делмуне далмун ахктелле-авкнамон.

Бристал знала, что с ней ничего не произойдет, если она прочитает эту фразу, как и в первый раз, но ей нравилось подыгрывать автору. Все-таки не каждый день приходится определять, есть ли у тебя волшебные способности.

– Элсуне элкнун ахкелле-энама, делмуне далмун ахктелле-авкнамон, – произнесла она.

Не случилось ли рядом с вами какое-то прекрасное чудо? Не посыпались ли с неба рубины и бриллианты? Не превратилась ли одежда в более красивый наряд? Если да, то поздравляю: вы фея! Если после прочтения этого текста с вашим телом не произошло никаких изменений и обстановка вокруг не поменялась, то можно утверждать, что в вас не течет волшебная кровь.

И хотя вы не принадлежите к магическому сообществу, надеюсь, вы все равно поддержите нашу борьбу за равноправие и…

Неожиданно Бристал почуяла какой-то необычный запах. Комната вдруг наполнилась приятными ароматами лаванды, жасмина, роз и прочих цветов. Краем глаза Бристал увидела, как что-то движется сбоку, и посмотрела туда.

К ее полному изумлению, из стен вокруг прямо на глазах начали прорастать сотни цветов. А когда места для них не осталось, побеги полезли из потолка, пола и книжных стеллажей. Бристал закричала, когда цветы усеяли стол, и вскочила с места, почувствовав, что они пробиваются наружу из стула.

– Что… что происходит? – пролепетала Бристал.

Она догадывалась, в чем дело, но не хотела признаваться себе в этом. Прочитав ту строчку из книги о магии, она превратила мрачную комнату в яркий цветник. Другого объяснения для необычайного явления просто не было, но Бристал противилась ему всеми силами.

– Нет, нет, нет, это не взаправду! – говорила она себе. – Мне это просто мерещится из-за недосыпа. Через несколько секунд все исчезнет.

Но как бы ожесточенно она ни терла глаза и как бы глубоко ни дышала, цветы никуда не пропадали. У Бристал закружилась голова и задрожали руки: она наконец начала осознавать, что с ней случилось.

– Нет, не может быть, я не могу быть… – думала она вслух. – Это могло произойти с кем угодно, но только не со мной. Я другая… Мне и так хватает забот. Я не могу добавить к ним еще и магические способности!

В отчаянии Бристал решила уничтожить все доказательства, убеждавшие ее в обратном. Она побежала на первый этаж, вернулась с мусорными ведрами и принялась яростно выдергивать цветы из стен, пола и мебели и не остановилась, пока не убрала все до последнего лепестка и не привела судейскую комнату в прежний порядок. Затем Бристал поставила «Правду о магии» обратно на полку и вынесла наружу ведра. Заперла железную дверь и решила никогда сюда не возвращаться, словно это могло скрыть правду под замком.

* * *

Несколько дней Бристал старательно притворялась, будто ничего не узнала в потайной комнате на втором этаже библиотеки. Она убедила себя, что «Правды о магии» и остальных запрещенных книг не существует и что она не читала заклинание, создавшее вокруг нее цветы. По правде говоря, Бристал очень глубоко отрицала свое открытие, и потому после вечерней уборки в библиотеке сразу возвращалась домой, а не оставалась почитать, боясь вновь вспомнить о случившемся.

К сожалению, чем сильнее она пыталась стереть все из памяти, тем больше об этом думала. И вскоре она перестала отрицать, что это случилось, но начала задаваться вопросом, почему это случилось.

«Это какое-то недоразумение, – говорила она себе. – Будь у меня магические способности, будь я феей, как утверждает автор, то я бы это заметила! Феи знают, что отличаются от других. Фее было бы сложно затеряться среди людей. Фея бы всю жизнь ощущала себя не на своем месте. Ох, умолкни, Бристал! Ты же себя и описала!»

Во многом то, что в ней течет волшебная кровь, имело смысл. Бристал всегда была не такой, как все остальные, – быть может, магия была причиной ее своеобразной натуры? И вдруг она хотела от жизни большего, поскольку в глубине души знала, что на самом деле способна получить больше?

«Но почему это заняло так много времени? – спрашивала она себя. – Я пребывала в неведении или же каким-то образом осознавала это? Хотя, с другой стороны, я живу в королевстве, где женщинам не дают получать вообще никакие знания. И это еще одно доказательство того, как судьи угнетают народ. Если раньше я не была угрозой для общества, то теперь точно буду».

Интересно, узнают ли остальные правду о ней? Может, ее одноклассницы почувствуют магию, как другие ее отличия? Нельзя ли как-нибудь скрыть способности? Или они проявят себя внезапно и разоблачат ее? А если так случится, то даст ли это право отцу отречься от нее и отослать ее из дома навсегда? Опасности поджидали на каждом шагу.

* * *

– У тебя все хорошо, Бристал? – спросил у нее Барри как-то раз перед завтраком.

– Да, – быстро ответила Бристал. – Почему… почему спрашиваешь?

– Просто так, – с улыбкой сказал брат. – Ты в последнее как будто чем-то обеспокоена. И я заметил, что ты стала проводить в приюте меньше времени. Не хочешь об этом поговорить?

– О, я решила сделать перерыв, – сказала Бристал. – Там кое-что случилось… ничего серьезного, правда, но я подумала, что лучше на какое-то время отстраниться. Мне надо поразмышлять о всяком и понять, как быть дальше.

– Понять, как быть дальше? – переспросил Барри с тревогой. – Так, лучше расскажи, в чем дело, а то придется додумывать самому.

От усталости и постоянного беспокойства у Бристал не было сил притворяться, поэтому она рассказала брату историю, близкую к правде.

– Недавно я кое-что узнала о себе, и мне довольно сложно с этим смириться, – сказала Бристал.

– И что же это?

– Ну, я… кажется, мне больше не нравится благотворительность.

Барри очень удивился признанию сестры.

– Ты сама не своя, потому что тебе больше не нравится заниматься благотворительностью? – уточнил он.

– Что ж, да. – Бристал пожала плечами. – И, откровенно говоря, я не думаю, что у меня получится это долго скрывать. И теперь, когда я сама это знаю, другие наверняка тоже обо всем узнают. И мне страшно от того, что может случиться, если правда выплывет наружу.

– Правда выплывет наружу? Но, Бристал, не любить благотворительность – не преступление. Это дело вкуса.

– Знаю, но все же это можно расценивать как преступление. Люди очень жестоки к тем, кто не любит благотворительность, но это огромное недопонимание. Общество считает, что, если ты не любишь благотворительность, значит ты злой, но на самом деле это совершенно разные вещи! Ох, Барри, как бы мне хотелось объяснить тебе эту разницу, ведь это невероятно! Никогда еще мы так не заблуждались!

Увидев выражение лица брата, Бристал подумала, что, пожалуй, стоило рассказать ему правду, тогда он не выглядел бы таким обеспокоенным. Барри казалось, будто она на грани нервного срыва, и, честно говоря, она была к этому близка.

– И давно тебе разонравилась благотворительность? – спросил Барри.

– Почти неделю назад, – ответила Бристал.

– А ты помнишь, из-за чего у тебя поменялось отношение?

– Да, это случилось, когда я случайно заполнила комнату цветами, – сказала она, забыв изменить историю. – В смысле, в приюте была бездомная женщина, она сильно болела, поэтому я заполнила ее комнату цветами, чтобы сделать ей приятное. Но это оказалась не та комната, мне нельзя было туда заходить. Так что я выбросила все цветы, чтобы меня не застукали.

– Так… – протянул Барри. – Но до этого благотворительность тебе нравилась?

– Да, – кивнула Бристал. – До этого я и подумать не могла о том, чтобы не любить ее.

– Тогда все ясно, – сказал брат. – У тебя просто выдался плохой день. Нельзя, чтобы один день изменил твою сущность. Никогда не знаешь, что уготовила тебе жизнь, тем более когда что-то случается с тобой впервые.

– Правда? – Бристал посмотрела на брата, в ее глазах светилась надежда.

– Конечно, – ответил Барри. – Будь я на твоем месте, я бы вернулся в приют и помогал там, чтобы окончательно понять, что благотворительность тебе не по душе. Тогда и только тогда я бы беспокоился о том, что правда об этом выплывет наружу.

Несмотря на то что брат даже не догадывался об истинной причине беспокойства, Бристал сочла его совет хорошим. В конце концов, за одно плавание матросом не стать – вдруг и с магией так же? Возможно, на изучение магии уйдут целые годы, а до тех пор ее жизни ничего не грозит? Или же Барри прав, и то, что с ней случилось, было чистой случайностью и больше никогда не повторится. Так или иначе, Бристал следовало в этом убедиться ради собственного же блага.

На следующий день, убравшись в библиотеке, Бристал отправилась в тайную секцию на втором этаже. Надев очки для чтения, она достала с полки «Правду о магии» Селесты Грозенберри и открыла книгу на нужной странице. Бристал глубоко вздохнула, помолилась про себя, а затем проговорила вслух древнее заклинание, чтобы определить, фея она или нет.

– Элсуне элкнун ахкелле-энама, делмуне далмун ахктелле-авкнамон.

Боясь смотреть по сторонам, Бристал закрыла лицо ладонями. Сперва она ничего не ощущала и не слышала, поэтому, слегка раздвинув пальцы, посмотрела украдкой на комнату. Ничего не изменилось, и Бристал воспрянула духом. Затаив дыхание, она разглядывала стены, но цветы не появлялись. Ее глаза наполнились слезами, она выдохнула с облегчением и рассмеялась.

– Барри был прав: нельзя, чтобы один день менял нашу сущ…

Неожиданно страницы «Правды о магии» засияли. Из книги вылетели ярко светящиеся шарики и заполнили темную комнату. Затем они начали уменьшаться, но их становилось все больше, а пространство вокруг словно расширялось, и вот уже потайная секция библиотеки будто превратилась в бескрайнюю галактику.

Бристал встала и изумленно огляделась. Она даже не догадывалась, что не просто обладает способностями, а может сотворить нечто столь прекрасное. Магия была так совершенна, и Бристал даже забыла, где находится. Ей казалось, будто она не стоит в тайной секции библиотеки, а парит среди звезд в небе.

– МИСС БЕЙЛИ! ЧТО, ВО ИМЯ КОРОЛЯ, ВЫ ДЕЛАЕТЕ?

Голос, раздавшийся как гром среди ясного неба, испугал Бристал, и светящиеся шарики тут же исчезли. Когда глаза привыкли к темноте, она увидела, что железная дверь открыта, а на пороге стоит мистер Вулсор с двумя вооруженными стражниками. Все трое смотрели на нее с отвращением.

– Об этой девчонке я вас предупреждал! – выкрикнул мистер Вулсор, тыча в нее трясущимся пальцем. – Я вам несколько месяцев говорил, что она что-то замышляет, а вы мне не верили! Сказали, я спятил, раз думаю, что какая-то девчонка способна на такое! Убедились? Мы поймали ведьму!

– Мистер Вулсор! – воскликнула Бристал. – Подождите, я могу все объяснить! Вы неправильно поняли!

– Прибереги свою ложь для судей, ведьма! Тебя поймали с поличным! – завопил библиотекарь, а затем повернулся к стражникам. – Да не стойте вы как истуканы, хватайте ее, пока она не наложила еще одно заклятие!

Бристал много раз мысленно прокручивала в голове сцены, как ее застанут в потайной секции библиотеки, но она даже представить не могла, что это случится, когда она применит магию. Не дав ей объясниться, стражники подошли и заломили ей руки за спину.

– Нет! Вы не понимаете! – умоляла Бристал. – Я не ведьма! Прошу, отпустите! Я докажу это!

Когда стражники тащили ее вон из комнаты, мистер Вулсор сорвал с ее лица очки для чтения и переломил их надвое.

– Там, куда ты отправишься, они тебе ни к чему. Уведите ее!

Глава 5

Семейный суд

Впервые в жизни Бристал узнала, что такое безумный страх. Ее запястья сковали тяжелыми кандалами, но она их не замечала. Воздух пропах гнилью и плесенью, но она не чувствовала вони. Вокруг то и дело раздавались душераздирающие вопли заключенных, которых секли плетьми, но она их едва слышала. Бристал не отрываясь глядела на стальные прутья темницы, но она не осознавала, на что смотрит.

Бристал сидела на краю каменной скамьи и не шевелилась с той минуты, когда ее сюда привели. Вчера вечером все произошло так быстро, что она толком не помнила, где она и как здесь оказалась. Вдобавок она была глубоко потрясена и не мыслила ясно.

На рассвете зазвонили кафедральные колокола, и Бристал даже не вздрогнула. Худшая ночь в ее жизни закончилась, наступило утро, но она потеряла счет времени. В голове было пусто, тело словно окаменело, а мир вокруг, казалось, замер.

Неожиданно дверь ее камеры открылась, внутрь вошел тюремный страж, но даже его появление не вывело ее из оцепенения.

– Прибыл ваш защитник из помощников судьи, – сообщил он.

Услышав это, она наконец начала осознавать, где она и что случилось. Ее, Бристал Эвергрин, заключили под стражу за преступление. Она сидит в тюрьме в глубоком подземелье под зданием суда Чариот-Хиллз, и помощник судьи, которого назначили ее защитником, пришел поговорить с ней о предстоящем процессе.

Страж отступил в сторону, и в камеру вошел высокий молодой человек в черной шляпе и мантии в серо-черную клетку. Бристал подняла взгляд и не поверила глазам.

– Брукс?

Ее старший брат застыл на месте. При виде сестры, закованной в кандалы, глаза его расширились, а лицо сильно побледнело.

– Бристал? – выдохнул он.

Они молча смотрели друг на друга целую минуту. Впервые в жизни Бристал была искренне рада брату, но радость ее быстро угасла, когда она поняла, зачем он пришел: Брукс будет защищать ее в суде!

– Брукс, я… я… – Бристал попыталась заговорить, но не могла подобрать слов.

– Вы друг друга знаете? – с подозрением спросил тюремный страж.

Брукс все так же неверяще смотрел на сестру, но взгляд его стал серьезным и взволнованным. Подняв указательный палец к губам, он знаком велел Бристал молчать. Она не поняла зачем, но повиновалась.

– Мы знакомы, – сказал стражнику Брукс. – Она одна из школьниц, которые от меня без ума. Ничего удивительного.

Бристал была озадачена: зачем брат лжет, что они не родственники, если по закону помощники судей могут защищать членов семьи? Брукс тем временем открыл сумку и, достав оттуда перо и лист пергамента, быстро нацарапал записку, сложил и дал ее стражнику.

– Доставьте это письмо в кабинет судьи Эвергрина на четвертом этаже, – велел Брукс. – Я только что вспомнил об одном деле, оно не терпит отлагательств.

– Сэр, я не могу оставить вас наедине с заключенной, – возразил стражник.

– Эта девчонка ничего мне не сделает. А вот если эта записка, которая касается очень серьезного и срочного дела, не попадет прямо сейчас в руки судьи Эвергрина и это повлияет на ход процесса, я обязательно расскажу ему, что заминка возникла из-за вас.

Разумеется, стражнику не понравилось, что его отчитывают. Бросив сердитый взгляд на Брукса, он с грохотом захлопнул дверь темницы и неохотно поплелся на четвертый этаж. Брукс повернулся к сестре, во взгляде его вновь отразилось потрясение.

– Господи, Бристал! Во что ты влипла?! Статья за незаконное проникновение! Статья за нарушение запрета на чтение для женщин! Статья за применение магии! Ты хоть понимаешь, как это серьезно?

Бристал уставилась в пол и покачала головой.

– Я не знаю, что сказать, – тихо проговорила она. – Такое чувство, что мне снится кошмар.

– Когда тебя утром не было дома на завтраке, мама подумала, ты ушла помогать в приют перед школой! Когда я пришел в здание суда, все помощники только и говорили о ведьме, которую ночью поймали в библиотеке, но я не связал одно с другим! Мне даже в голову не пришло, что этой самой ведьмой может оказаться моя родная сестра!

– Но я не ведьма! – воскликнула Бристал. – В запрещенной книге, которую я читала, все объясняется! Пожалуйста, найди ее и покажи…

– Ты спятила? – перебил ее Брукс. – Я не могу использовать запрещенную книгу как доказательство!

– Тогда как ты будешь меня защищать? – спросила Бристал.

– Защищать? – Брукса будто оскорбили ее слова. – Бристал, тебя поймали с поличным при трех свидетелях – ни о какой защите не может быть и речи! За одно только использование магии тебе грозит пожизненное заключение с применением тяжелого физического труда, а если к этому добавить незаконное проникновение и нарушение запрета на чтение, то хорошо, если тебя оставят в живых!

– Хочешь сказать… меня могут казнить?

Бристал обдало холодом, живот скрутило. Из нее словно вынули внутренности. Все это время она осознанно совершала ошибки и нарушала законы, но ей даже не приходило в голову, что все может закончиться вот так. Бристал начала задыхаться.

– Нет, не может быть! – закричала она. – Не позволяй им казнить меня! Пожалуйста, Брукс, помоги мне! Я твоя сестра!

Услышав это, Брукс закатил глаза.

– О да, счастье-то какое, что ты моя сестра! – язвительно сказал он. – Боюсь, тебе не помогут даже мои превосходные навыки защитника.

– Но можно же хоть что-то сделать?

Брат замолк и принялся грызть ногти, размышляя.

– Мне только одно приходит на ум.

– Что?

– Отец.

Брукс преподнес это как добрую весть, но Бристал почувствовала, что всякая надежда для нее потеряна. Отец уж точно не станет ее спасать.

– Он мне не поможет, – сказала Бристал. – Когда он узнает, что я натворила, он убьет меня собственными руками!

– Да, тут ты права, – усмехнулся Брукс. – До твоей жизни ему, может, и нет дела, но свою он ценит превыше всего. И на что угодно пойдет, чтобы сохранить безупречную репутацию. А ничто не очерняет доброе имя так, как арест и смертный приговор для одного из его отпрысков. К счастью, о том, что ты здесь, знаю только я.

– Почему?

– Все считают, что это дело «Бейли против Южного королевства» – обвинения выдвинули по имени, которым ты назвалась в библиотеке. Когда отец получит мою записку и поймет, кого на самом деле будут судить, он сделает все, чтобы не дать делу ход, пока об этом не узнали другие!

– Но вдруг он не станет? – спросила Бристал. – Отец не может быть моим единственным шансом на спасение.

– Тогда все будет зависеть от слушания по делу, – объяснил Брукс. – Сначала обвинитель сообщит судье о составе преступления и предложит меру наказания. Если он посоветует низшую меру, судья, скорее всего, приговорит тебя к пожизненному заключению с тяжелым физическим трудом. Но если обвинитель будет настаивать на высшей мере, то судья точно вынесет тебе смертный приговор.

– Но судья не обязан следовать совету обвинителя, это всего лишь предложение. – Бристал вспомнила положения закона, которые когда-то читала. – Даже если обвинитель будет настаивать на высшей мере, судья все равно может проявить милосердие.

Брукс изменился в лице, и Бристал поняла, что он чего-то недоговаривает.

– В этот раз на милосердие можно не рассчитывать. Судьей по твоему делу назначен Олдрегейд.

– Кто?

– Все в судебном сообществе терпеть не могут судью Олдрегейда. Он считает себя самым умным и сведущим и известен тем, что налево и направо выносит смертные приговоры. Даже когда обвинители советуют назначить низшую меру наказания, Олдрегейд любит намеренно подначивать их на высшую, чтобы принудительно приговорить к казни.

– Боже праведный! – ахнула Бристал.

– Но это еще не все, – продолжал Брукс. – Олдрегейд ненавидит нашего отца еще со времен учебы в университете права. Когда они оба стали помощниками судей, отец не проиграл ни одного дела Олдрегейду как в роли обвинителя, так и защитника, а во время слушаний всячески унижал его. Потому-то он и назначил меня твоим защитником: помощнику судьи ни за что не выиграть подобное дело, а Олдрегейд хочет увидеть провал Эвергрина! И он с превеликим удовольствием приговорит тебя к смерти, если дать ему такую возможность.

Бристал не верилось, что ей так не повезло. Все работало против нее – и законы Южного королевства, и вселенская несправедливость.

– Тогда я обречена, – тихо проговорила она. – Мне никак не выбраться.

– Не забывай, кое-что все же играет тебе на пользу, – напомнил Брукс. – Как я уже сказал, это дело «Бейли против Южного королевства». Судья Олдрегейд не знает, кто ты такая. Слушания обычно не начинаются раньше, чем через два дня после ареста, поэтому будем надеяться, отцу хватит времени помочь тебе, прежде чем Олдрегейд обо всем узнает.

– Так вот почему ты притворился перед стражником, что мы не родственники. Ты не хочешь, чтобы кто-то догадался, кто я.

– Именно.

Бристал и представить не могла, как однажды будет благодарна за то, что Брукс – ее брат, но это случилось. Его расчетливость и коварство – качества, которые она в нем презирала, – сейчас помогали спасти ей жизнь.

– Мне так страшно, Брукс.

– Ясное дело. Даже если отец найдет способ тебе помочь, ты не окажешься на свободе. В лучшем случае тебя отправят до конца жизни в тюрьму, куда-нибудь далеко от Чариот-Хиллз.

– Думаю, ты считаешь, что я этого заслуживаю, раз поступила так глупо, – сказала Бристал сквозь слезы. – Я не хотела, чтобы так вышло. Я просто хотела другой жизни…

– Значит, ты получила, что просила.

Тут дверь в камеру открылась – это вернулся стражник. Он запыхался и вспотел, пока бегал вверх-вниз на четвертый этаж.

– Я передал ваше послание судье, сэр, – буркнул он.

– Вовремя. Я как раз ухожу.

Брукс взял свою сумку и направился к выходу, но Бристал крикнула ему вслед:

– Помощник судьи Эвергрин! Если увидите моих маму и брата, можете передать им, пожалуйста, что я их люблю? И сказать, что мне очень-очень жаль, что все так вышло?

Брукс кивнул так, чтобы стражник не заметил, и отчетливо проговорил:

– Я тебе не гонец, преступница. Увидимся в суде.

Брат зашагал по коридору, стражник вышел из камеры и запер дверь. Когда звук их шагов затих, на Бристал накатила такая грусть, какой она никогда прежде не испытывала. Она легла на каменную скамью, горько разрыдавшись, и плакала до тех пор, пока не осталось ни слезинки.

Брукс был ее единственной связью с домом, куда она больше никогда не вернется.

* * *

Посреди ночи Бристал резко разбудили: дверь камеры распахнулась, внутрь ворвались два стражника и, схватив ее под руки, заставили подняться со скамьи. Не говоря ни слова, они вывели ее из камеры, протащили по тюремному коридору, а затем повели наверх по винтовой лестнице. Стражники шагали быстро, и Бристал за ними не успевала, поэтому им приходилось волочить ее большую часть пути. Она не понимала, что происходит и куда ее ведут, а спросить боялась.

Поднявшись наверх, они вошли в главный холл здания суда, который оказался темным и безлюдным, хотя обычно здесь было полно помощников судей и самих судей. Бристал подумала, что сейчас, наверное, за полночь, и это напугало ее еще сильнее. Но зачем такая срочность?

В конце коридора, возле высоких двойных дверей, Бристал увидела Брукса, который сердито ходил взад-вперед и что-то бормотал себе под нос.

– Брукс! – крикнула Бристал. – В чем дело? Почему мы здесь в такой поздний час?

– Потому что судья Олдрегейд узнал, кто ты такая! Должно быть, стражник прочитал мою записку и доложил ему. Вот же мерзавец! Олдрегейд перенес слушание по твоему делу – он хочет вынести тебе приговор, прежде чем отец успеет вмешаться!

– Подожди, я не понимаю, – проговорила Бристал. – Когда состоится слушание?

– Сейчас.

Стражники открыли двери и затащили Бристал в зал суда. Брат зашел следом.

Когда Бристал оказалась внутри, у нее перехватило дух – она никогда не бывала в таком огромном помещении. Толстые мраморные колонны, стоявшие на каждой стороне, тянулись до самого потолка, который казался бесконечным. На деревянных трибунах, опоясывающих зал, могло поместиться не меньше тысячи свидетелей. В этот час зал освещался лишь двумя факелами – по одному с каждой стороны судейского кресла, стоявшего на высоком помосте в передней части помещения. На стене, прямо за возвышением, висел гигантский портрет короля Чемпиона XIV: казалось, правитель-великан осуждающе взирает на зал судебных заседаний.

Стражники заперли Бристал в высокой железной клетке посреди зала. Сквозь широкие прутья она мало что видела. Брукс занял место за столом слева от клетки, и Бристал предположила, что стол справа предназначается для обвинителя.

– Постарайся успокоиться, – шепотом сказал брат. – И лучше ничего не говори. Станет только хуже.

Дверь за возвышением открылась, и судья Олдрегейд вошел в зал суда из своих личных покоев. От одного его вида бросало в дрожь, и неважно, вел ли он слушание или занимался чем-то другим. Он был худощав, с черной как смоль бородой и кожей землистого цвета. Глаза его ввалились глубоко в глазницы, казалось даже, будто у него нет зрачков, а ногти на пальцах рук до того отросли, что походили на когти.

Олдрегейда сопровождали четверо стражников и – к полному ужасу Бристал – палач с огромным топором, который тоже вышел из личной судейской комнаты. Бристал повернулась к Бруксу в надежде, что тот подбодрит ее взглядом, но брат тревожился не меньше нее. Слушание еще не началось, а ее судьба, похоже, уже была предрешена.

Судья Олдрегейд поднялся на помост и, усевшись в кресло, уставился на Бристал с кривой ухмылкой, как кот на мышь, угодившую в ловушку. Затем он три раза ударил молотком, и слушание началось.

– Разбирается дело «Бейли против Южного королевства», – объявил Олдрегейд.

– Ваша честь, разрешите напомнить, что незаконно проводить судебный процесс без представителя обвинения, – заметил Брукс. – Кроме того, крайне неэтично допускать в зал суда палача, прежде чем обвиняемому вынесен приговор.

– Я знаю законы, уважаемый защитник, – осклабился судья. – Представитель обвинения будет здесь с минуты на минуту. Однако не вам читать мне нотации о судебной этике. До моего сведения дошло, что вы намеренно пытались скрыть информацию от суда. Это прямое нарушение морального долга помощника судьи, а все нарушители должны понести наказание.

Судья Олдрегейд подал знак стражникам, и те накрыли камеру Бристал большим полотнищем. Теперь она совсем ничего не видела.

– Ваша честь, зачем это? – возразил Брукс.

– Как вы наверняка знаете, господин защитник, когда помощник судьи совершает правонарушение по отношению к суду, председательствующий судья выбирает подходящее наказание за его проступок, – объяснил Олдрегейд. – И я решил преподать вам урок. Поскольку вы попытались скрыть от меня личность подсудимой, она будет скрыта от всех присутствующих до окончания заседания. Вам запрещается говорить, кто она, до тех пор, пока представитель обвинения не предложит меру наказания. Скажете хоть слово – и я осужу вас за содействие преступнику. Все ясно?

Бристал не видела, с какой ненавистью брат смотрел на Олдрегейда, но чувствовала ее.

– Да, Ваша честь, – сказал Брукс. – Я понимаю.

– Славно. Приведите представителя обвинения!

Двери со скрипом открылись, и Бристал услышала шаги. Как ни странно, обвинитель резко остановился посреди зала, не дойдя до положенного места.

– Брукс? – послышался знакомый голос.

– Барри? – оторопело спросил Брукс. – Ты обвинитель?

У Бристал закружилась голова и подогнулись колени. Она не могла поверить: с помощью судебного процесса Олдрегейд собирался отомстить семье Эвергринов, и это было крайне жестоко и подло. Бристал пришлось схватиться за прутья клетки, чтобы не рухнуть на пол.

– Это мое первое назначение, – с радостью сообщил Барри. – Почему ты не сказал, что выступаешь защитником в деле «Бейли против Южного королевства»?

– Я… я… не хотел это оглашать, – ответил Брукс.

– Почему подсудимая скрыта от глаз? – поинтересовался Барри.

– Мне не разрешено это обсуждать, – сказал старший брат. – Барри, послушай, это на самом деле вовсе не…

– Довольно, господин защитник! – перебил его судья Олдрегейд. – Спасибо, что пришли к нам так скоро, господин обвинитель. А теперь подойдите и огласите меру наказания для подсудимой.

Барри занял свое место за столом справа от Бристал. Она слышала, как он достает документы из портфеля. Затем, откашлявшись, Барри зачитал обвинение.

– Ваша честь, три мужчины были свидетелями того, как подсудимая применила заклинание из книги в закрытой секции библиотеки Чариот-Хиллз. Первым свидетелем был библиотекарь мистер Пэтвайз Вулсор, двое других – стражи из королевской гвардии. Все трое дали показания под присягой и рассказали о том, что увидели. Исходя из достоверных показаний свидетелей, подсудимой вменяется в вину нарушение статьи за незаконное проникновение на территорию чужой собственности, за нарушение запрета на чтение и за применение магии. Предоставляю слово защите.

– Принимая во внимание неопровержимые доказательства вины и состав преступления, мы не будем тратить время на защиту, – заявил судья Олдрегейд.

– Ваша честь, я протестую! – выкрикнул Брукс.

– Протест отклонен! И сбавьте тон, господин защитник! – с угрозой сказал судья. – Итак, продолжим. Какую меру наказания предлагает сторона обвинения?

Именно этого момента Бристал ждала со страхом. Ее родной брат произнесет слова, которые либо спасут ее, либо лишат жизни. Сердце бешено колотилось у Бристал в груди, она не дыша ждала ответа Барри.

– Ваша честь, в связи с тем, что подсудимая нарушила сразу несколько законов за короткое время, я полагаю, она может совершить еще больше преступлений, если ее оправдать. Чтобы это не повторилось, мы должны пресечь все возможности для обвиняемой преступать закон и вредить обществу. Поэтому я предлагаю приговорить ее к…

– Барри, остановись! – выкрикнул Брукс.

– ГОСПОДИН ЗАЩИТНИК, ДЕРЖИТЕ СЕБЯ в РУКАХ! – заорал Олдрегейд.

– Я знаю, ты думаешь, что поступаешь правильно, но это не так!

– СТРАЖА! НЕМЕДЛЕННО ЗАТКНИТЕ ЕМУ РОТ!

– Олдрегейд намеренно прячет от тебя подсудимую! Не предлагай высшую меру! Поверь, ты будешь жалеть об этом до конца жизни!

Бристал слышала, как Брукс сопротивляется стражникам, пытаясь вразумить брата. Он сопел и задыхался, пока те запихивали кляп ему в рот.

– Боже, как ты жалок, – сказал Барри старшему брату. – Ты так жаждешь навредить мне, что готов выставить себя дураком в суде! Но я не так глуп и не позволю тебе испортить мне карьеру! Отец сказал, я должен проявить твердость, чтобы меня воспринимали в суде всерьез, и именно это я и сделаю! Ваша честь, обвинение предлагает высшую меру наказания!

Услышав ответ брата, Бристал лишилась чувств и рухнула на пол камеры, как марионетка, которой подрезали веревочки. Брукс кричал что есть мочи, но кляп надежно закрывал ему рот.

– В таком случае я приговариваю подсудимую к смерти, – объявил Олдрегейд. – Казнь будет проведена безотлагательно. Стража, выведите обвиняемую из камеры и предоставьте палачу. Но сначала свяжите обвинителя – для него зрелище это будет крайне неприятным.

Стражники схватили Барри и связали ему руки за спиной. Тот пытался сопротивляться, но они оказались сильнее.

– Что все это значит? Почему меня связали? Отпустите меня немедленно! Я ничего плохого не сделал!

Полотнище сняли с клетки, и Барри тут же понял, кто был подсудимой.

– Бристал? – ошарашенно спросил он. – Но… но… что ты здесь делаешь? Ты же должна помогать в приюте!

Тем временем палач поставил на пол деревянную колоду перед судейским помостом. Стражники выволокли Бристал из клетки, подвели к плахе и заставили положить на нее голову. Глядя на то, как палач склоняется над сестрой, Барри осознал, что натворил. Он пришел в неистовство и принялся извиваться, изо всех сил пытаясь избавиться от пут.

– Не-е-ет! – завопил он. – Я не хотел! Я не знал, что это она!

Судья Олдрегейд улыбнулся и захихикал, наслаждаясь страданиями семьи Эвергрин. Палач вознес топор над шеей Бристал и несколько раз взмахнул им, примериваясь к удару. Стоя на коленях, Бристал видела, как братья яростно борются с держащими их стражниками. В эту минуту она была почти благодарна Олдрегейду за его план мести – если ей суждено умереть, по крайней мере, она простится с жизнью, глядя на людей, которых любит.

– Бристал, мне так жаль! – всхлипывал Барри. – Прости меня! Прости!

– Все будет хорошо, Барри, – прошептала Бристал. – Ты не виноват, ты не виноват, ты не виноват…

БАМ! Двери распахнулись настежь, и все в зале подскочили от неожиданности. Судья Эвергрин ворвался внутрь, он был вне себя от гнева.

– ОЛДРЕГЕЙД, НЕМЕДЛЕННО ПРЕКРАТИ ЭТО БЕЗОБРАЗИЕ! – потребовал он.

– Как ты смеешь прерывать судебный процесс, Эвергрин! – вскричал Олдрегейд. – Сию же минуту покинь зал, иначе тебя выведут силой!

– Это не суд, а зверская расправа!

Палач переводил взгляд с одного судьи на другого, не зная, чьим приказам повиноваться.

– Продолжай! – крикнул ему Олдрегейд. – Это мое слушание! Судья Эвергрин здесь не властен!

– Ошибаешься! – Отец Бристал вскинул руку, в которой держал свиток пергамента. – Я только что был дома у Верховного судьи Монклера. Он наделил меня правом председательствовать на этом суде и отклонить твой приговор!

Судья Эвергрин развернул свиток, чтобы все в зале увидели официальный приказ, заверенный подписью Верховного судьи Монклера.

– Это возмутительно! – воскликнул Олдрегейд. – Твоя дочь – ведьма, Эвергрин! Она должна понести наказание за свои преступления!

– И понесет, но не ты его назначишь, – оборвал его отец Бристал. – Монклер приговорил ее к жизни в исправительном учреждении на Северо-восточной равнине Южного королевства, где она будет пребывать до дальнейших указаний. В этом учреждении содержатся девушки с теми же отклонениями, как у моей дочери. Снаружи ждет карета, чтобы отвезти ее туда. Также Верховный судья приказал тебе убрать любые упоминания об этом слушании из всех судебных протоколов.

Судья Олдрегейд замолк, обдумывая следующий шаг. Осознав, что связан по рукам, он пришел в ярость и принялся колотить судейским молотком по подставке, пока тот не развалился на части.

– Что ж, похоже, судья Эвергрин воспользовался своими связями, чтобы использовать закон в личных целях. Сейчас мне не остается другого выбора, кроме как подчиниться приказу Верховного судьи. Стража, отведите ведьму Эвергрин к карете.

Не дав ей попрощаться с братьями, стражники подняли Бристал с плахи и потащили прочь из зала суда.

– Отец, куда меня везут? Что это за учреждение? Отец!

Несмотря на отчаянные мольбы дочери, судья Эвергрин хранил молчание. Он даже не посмотрел ей в глаза, когда стражники провели ее мимо него.

– Не смей называть меня отцом, – бросил он ей вслед. – Ты мне больше не дочь.

Глава 6

Исправительное учреждение для неблагополучных девиц

К рассвету Бристал была уже так далеко от Чариот-Хиллз, что не слышала утренний колокольный звон. Закованная в кандалы, она тряслась в маленькой карете, ехавшей по длинной и ухабистой дороге через Северо-восточные равнины Южного королевства. Эта местность оправдывала свое название: куда ни глянь, на мили вокруг простиралась равнина. С каждым часом поросшая травой земля становилась все суше, а небо над ней – все темнее, пока они не слились в одну беспросветную серость.

Возница делал остановки, только чтобы покормить лошадей, и время от времени стражники выпускали Бристал из кареты справить нужду на обочине дороги. Из еды они дали ей лишь кусок черствого хлеба, но она боялась есть его сразу, потому что не знала, когда ее покормят в следующий раз. Кучер не говорил, далеко ли до места назначения, поэтому на второй день путешествия Бристал забеспокоилась, доедут ли они туда вообще. Она пришла к мысли, что в конце концов карета остановится и стражники бросят ее одну в какой-нибудь глуши, – возможно, это и задумали отец с Верховным судьей.

Ближе к вечеру второго дня Бристал наконец заметила вдали признаки цивилизации. Когда карета подъехала ближе, она увидела деревянный указатель, на котором было написано:

ИСПРАВИТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ

ДЛЯ НЕБЛАГОПОЛУЧНЫХ ДЕВИЦ

Карета свернула на грунтовую дорогу и поехала в ту сторону, куда показывал знак. Бристал порадовалась, что пункт назначения все же существует, но, когда на горизонте показалось то самое учреждение, она подумала, что лучше бы ее бросили посреди глуши. Место это было очень неприглядным, при одном лишь взгляде на него Бристал почувствовала, как в ней гаснет надежда.

Исправительное учреждение для неблагополучных девиц стояло на вершине единственного холма на Северо-восточной равнине. Это пятиэтажное здание представляло собой жалкое зрелище: стены, построенные из крошащегося кирпича, обветшали и покосились, крошечные окна, забранные решетками, не имели стекол. Соломенная крыша сильно прохудилась, а торчащая из ее верхушки кривая каминная труба придавала строению вид громадной гниющей тыквы. Здание было обнесено каменным забором с острыми зубцами поверху.

Карета Бристал остановилась у ворот учреждения, и возница свистнул горбатому привратнику; тот, прихрамывая, вышел из будки и впустил их. Они поехали дальше по дороге, которая вилась между высохшими земельными угодьями, принадлежащими учреждению. Куда бы Бристал ни посмотрела, она всюду видела девочек и девушек примерно от восьми до семнадцати лет. Каждая из них носила блеклое платье в серо-черную полоску, косынку, которая убирала волосы с лица, и рабочие ботинки на несколько размеров больше. Все девушки были бледными и выглядели изнуренными и истощенными, словно давно недоедали и недосыпали. Глядя на них, Бристал подумала, что в скором времени и сама превратится в такую же невзрачную тень, как и они, а от нее прежней ничего не останется.

Заключенные были поделены на группы, каждая из которых занималась каким-то делом. Одни кормили кур в переполненном курятнике, другие доили тощих коров в небольшом хлеву, третьи собирали овощи в огороде, где все, казалось, зачахло на корню. Но у девушек были и другие занятия, смысла которых Бристал не поняла: одни копали лопатами глубокие ямы в земле, другие перетаскивали туда-сюда тяжелые булыжники, а третьи ходили по кругу с полными воды ведрами в руках.

Девушки не противились этим бессмысленным занятиям и выполняли их бессознательно. Бристал подумала, что так они стараются не привлекать к себе лишнего внимания надзирателей, следивших за их работой. Одетые в черные мундиры, они держали руки на хлыстах, свисающих с пояса, и не сводили глаз с заключенных.

Посреди двора стояло необычное устройство, от одного вида которого у Бристал побежали мурашки. Выглядело оно как большой каменный колодец, но вместо ведра к вороту крепилась толстая доска с тремя отверстиями – судя по размерам, под чьи-нибудь запястья и шею. Бристал надеялась, что ей не придется узнать истинное предназначение этого приспособления, пока она будет здесь находиться.

Карета остановилась у входа в здание. Кучер и стражники вытащили Бристал наружу, и она вздрогнула: на улице оказалось холоднее, чем она ожидала. Двери дома открылись, скрипя заржавелыми петлями подобно хрипу раненого зверя, и на крыльцо вышли мужчина и женщина, чтобы приветствовать прибывших.

Невысокий мужчина фигурой походил на перевернутую грушу: голова у него была необычайно широкой, шея очень толстой, а туловище сужалось книзу. Одевался он щегольски: как ни странно, голубой костюм ладно сидел на его несуразных формах, а его наряд завершал красный галстук-бабочка. С губ его не сходила кривая усмешка. Женщина же напоминала огурец: при росте вдвое больше, чем у мужчины, ее фигура во всех местах от шеи до ног имела одну ширину. Выглядела она скромнее и носила черное платье с высоким кружевным воротничком. На лице женщины будто застыла хмурая гримаса, и казалось, что она никогда в жизни не смеялась.

– Что вам угодно? – сказал мужчина низким хриплым голосом.

– Вы мистер и миссис Эдгар? Управляющие этого учреждения? – спросил кучер.

– Да, верно, – ответила женщина. Голос у нее был резкий и гнусавый.

– По приказу Верховного судьи Чариот-Хиллз Монклера мисс Бристал Линн Эвергрин приговорена к пребыванию в вашем учреждении до получения дальнейших указаний, – сообщил один из стражников.

Он протянул мистеру Эдгару свиток с письменным приказом. Тот развернул документ, прочитал его, а затем посмотрел на Бристал как на ценный подарок.

– Так-так, верно, мисс Эвергрин натворила бед, раз сам Верховный судья вынес ей приговор. Конечно, мы будем рады принять ее.

– Тогда забирайте, – сказал кучер.

Стражи сняли с Бристал кандалы и пихнули ее к хозяевам учреждения. Затем без промедления вернулись к карете и уехали прочь. Мистер и миссис Эдгар оглядывали Бристал с головы до ног, как две собаки присматриваются к куску мяса, решая с какой стороны откусить.

– Позволь предупредить тебя, милочка: здесь чтут божьи заветы, – ехидно проговорила миссис Эдгар. – Если ты понимаешь, что тебе на пользу, то оставишь свою распущенность за этим порогом.

– Ты, должно быть, устала и проголодалась после такой долгой дороги, – заметил мистер Эдгар дружелюбным тоном, но Бристал не купилась на это. – Но тебе повезло: скоро сядем ужинать. Заходи внутрь, мы поможем тебе переодеться во что-то более подходящее.

Мистер Эдгар положил руку на затылок Бристал и завел ее в дом. Обстановка внутри учреждения была такой же неказистой, как и снаружи. Деревянный пол прогнил, над головой зияли дыры, а стены были испещрены трещинами и щелями. Пройдя вместе с хозяевами по коридору со сводчатым потолком, Бристал оказалась в просторном обеденном зале.

Во всю длину зала стояли три стола, а в передней части был отдельный стол поменьше, для обслуги. Сейчас за ними сидели девочки и девушки в полосатых платьях и в поте лица трудились, сшивая куски кожи для ботинок. Как и заключенные на улице, эти тоже выглядели изможденными. Кончики их пальцев распухли и кровоточили из-за того, что им приходилось шить затупившимися иглами. Надзиратели, ходившие по залу и следившие за девушками, били их наотмашь, если те, по их мнению, отлынивали или работали недостаточно быстро.

В передней части зала над столом поменьше висел гигантский лист пергамента с написанными постулатами, прочитав которые Бристал пришла в ярость.

Прежде чем она успела высказаться насчет возмутительных постулатов, управляющие подтолкнули ее к шаткой лестнице в дальнем конце зала. Мистер Эдгар отпер зарешеченную дверь, и пара повела Бристал в свой кабинет на верхнем этаже.

В отличие от других помещений в учреждении, личный кабинет Эдгаров выглядел очень изысканно. Пол устилал ковер, с потолка свисала хрустальная люстра, стены украшали панно с красивыми пейзажами. Из больших окон открывался вид как на обеденный зал, так и на прилегающую к учреждению территорию. Отсюда было очень удобно следить за работающими девушками.

Мистер Эдгар сел на обитый кожей стул за стол из вишневого дерева. Миссис Эдгар завела Бристал за ширму в углу кабинета и заставила снять одежду и обувь. Бросив ее вещи в мусорную корзину, она подошла к громоздкому гардеробу в другом конце комнаты и, открыв створки, достала с полки выцветшее платье в серо-черную полоску, косынку и рабочие ботинки.

– Держи. – Миссис Эдгар протянула вещи Бристал. – Переодевайся.

Поскольку на ней осталось только нижнее белье, а в комнате было зябко, Бристал как можно быстрее надела предложенную одежду. Увы, та совсем не согревала, и Бристал по-прежнему дрожала от холода.

– Мэм? Можно мне вязаную кофту? – попросила она.

– Тебе тут не базар, – резко сказала миссис Эдгар. – Холод пойдет тебе во благо. Так ты охотнее будешь искать божьего тепла.

Затем она усадила Бристал на стул напротив своего мужа. Тот, ухмыляясь, смотрел на девочку и, казалось, наслаждался тем, что она продрогла до костей.

– Мисс Эвергрин, позволь поприветствовать тебя в исправительном учреждении для неблагополучных девиц, – начал мистер Эдгар. – Ты знаешь, почему Верховный судья препоручил тебя нашей заботе?

– Говорят, вы должны меня исцелить, – ответила Бристал.

– Верно. Видишь ли, в тебе есть то, чего быть не должно. То, что тебе кажется даром свыше или талантом, на самом деле – болезнь, которую следует излечить. Мы с женой создали это учреждение, чтобы помогать девицам в подобном положении. Усердный труд и молитвы искоренят все твои противоестественные качества, и ничто более не помешает тебе однажды стать уважаемой женой и матерью.

– Я не понимаю, как физический труд и молитвы могут что-то излечить, – сказала Бристал.

Мистер Эдгар хрипло рассмеялся и покачал головой.

– Наш подход может показаться слишком суровым, но он очень действенный. Ты поражена страшной душевной болезнью, которая противна Богу, и, чтобы избавить тебя от нее, потребуется потратить много времени и приложить немало усилий. Однако при должном прилежании и послушании мы сумеем задавить в зародыше симптомы болезни. Мы изведем порок в твоей душе, доведем до изнеможения сердце, чтобы прогнать из него тьму, и опустошим разум, чтобы в нем не осталось нечестивых мыслей.

Бристал понимала, что лучше просто молча слушать и кивать, но с каждым словом мистера Эдгара она закипала все сильнее.

– Мистер Эдгар, вы согласны, что Господь всезнающий, всемогущий и является создателем всего сущего? – спросила Бристал.

– Несомненно, – кивнул мистер Эдгар.

– Тогда зачем Господь создал магию, если так ее ненавидит? Вам не кажется, что одно противоречит другому?

Мистер Эдгар замолк и пару секунд обдумывал, что ответить.

– Затем, чтобы подвергнуть испытанию на верность твою душу. Господь хочет отделить тех, кто ищет спасения, от тех, кто предается греху. И если ты добровольно жертвуешь собой, дабы преодолеть тягу поддаться искушению, то тем самым доказываешь свою преданность Богу и его возлюбленному Южному королевству.

– Но если Господь хочет распознать тех, кто добровольно преодолевает тягу к магии, то разве вы не мешаете Его замыслу, заставляя девушек ее преодолевать?

Второй каверзный вопрос озадачил мистера Эдгара больше, чем первый. Он сконфузился, а его щеки густо покраснели, слившись цветом с галстуком-бабочкой. Обдумывая ответ, он нервно переводил взгляд с Бристал на жену.

– Ничего подобного! – воскликнул он. – Магия – это нечестивое и преступное действие против природы! Наш прекрасный мир создал Господь, и только он может диктовать правила! И он благоволит к тем, кто старается не допустить скверну в наш мир!

– Но вы пытаетесь диктовать правила мне, разве это не нечестиво? – поинтересовалась Бристал.

Мистер и миссис Эдгар дружно ахнули – их еще не обвиняли в подобном. Бристал понимала, что лучше прикусить язык, но она была сыта по горло этим лицемерием. И решила откровенно высказать свое мнение, нравится им это или нет.

– Да как ты смеешь! – выкрикнул мистер Эдгар. – Мы с женой всю жизнь посвятили служению Господу!

– Но что, если вы заблуждаетесь на Его счет? – заспорила Бристал. – Что, если Бог гораздо добрее и человечнее, чем вы считаете? Что, если Он изобрел магию, чтобы люди помогали друг другу и делали жизнь лучше? Что, если это вы противны Богу, поскольку плохо обращаетесь с людьми и внушаете им, что их существование – это…

Шлеп! Миссис Эдгар со всей силы влепила Бристал пощечину, да так, что у той даже голова повернулась в другую сторону.

– Не смей дерзить, мерзавка! – заорала миссис Эдгар. – Прикуси язык, не то я его выдерну из твоего нечестивого рта! Все ясно?

Бристал кивнула; из уголка рта у нее текла кровь. Мистер Эдгар откинулся на спинку стула и уставился на Бристал как на дикого зверя, которого ему не терпелось укротить.

– Тебе предстоит долгий путь, мисс Эвергрин. С удовольствием буду следить за твоими успехами.

Неожиданно прозвонил гонг.

– О, пора ужинать, – сказал мистер Эдгар. – Можешь присоединиться к остальным в обеденном зале. Постарайся сегодня отдохнуть – завтра тебя ждет длинный и трудный день.

Мистер Эдгар поднял Бристал со стула, довел до двери и подтолкнул к лестнице.

После того как прозвучал гонг на ужин, девушки, тачавшие сапоги в обеденном зале, отложили работу, а те, кто трудился на улице, вошли внутрь и заняли места за столами. Бристал не знала, где сесть, поэтому просто нашла пустой стул. Никто и не заметил новенькую. Несмотря на попытки Бристал познакомиться, девушки не проронили ни слова и сидели как истуканы, глядя прямо перед собой.

Мистер и миссис Эдгар сели на стулья, больше похожие на кресла, за столом для обслуги, где к ним присоединились надзиратели и горбун-привратник. Когда они заняли свои места, со стороны кухни вышли несколько девушек в фартуках поверх полосатых платьев и подали на стол жареную курицу, картофельное пюре и запеченные овощи. Запах пищи напомнил Бристал о том, как же она голодна, живот недовольно забурчал.

Когда вся обслуга наполнила тарелки, девушки выстроились в очередь за своим ужином. Бристал получила грязную плошку с каким-то комковатым коричневым варевом, которое булькало и неприятно воняло. Ей стоило большого труда сдержать рвотные позывы при виде этой омерзительной пищи. Бристал вернулась к столу и увидела, что никто не садится: девушки ждали, когда все получат ужин.

Пока они стояли, Бристал заметила девочку через несколько мест от себя. Она выглядела самой младшей в зале, не больше шести или семи лет. У нее были большие карие глаза, нос пуговкой и коротко стриженные волнистые волосы. В отличие от остальных, она почувствовала на себе взгляд и обернулась. В первое мгновение Бристал растерялась и не знала, что делать.

– Здравствуй, – улыбнувшись, прошептала она. – Как тебя зовут?

Девочка не ответила и продолжила таращиться на Бристал ничего не выражающим взглядом.

– Меня зовут Бристал. Я здесь первый день. А ты давно…

Но тут односторонний разговор прервался: мистер Эдгар ударил кулаком по столу. Девушки уже вернулись на места, и управляющий встал со стула и обратился ко всем в зале:

– Пора прочитать вечернюю молитву. Начинайте!

Бристал думала, девушки не умеют разговаривать, но, к ее удивлению, они беспрекословно повиновались приказу мистера Эдгара и хором начали читать:

Господь наш на небесах, благодарим мы тебя за пищу, нам посланную. Да наполнит она тела наши, дабы продолжили мы трудиться душою и телом. Даруй нам мудрость свою, дабы мы узнали грехи свои, даруй нам силу свою, дабы мы исцелились, и укажи нам путь, дабы мы избежали искушения. Мы молимся во имя Южного королевства. Аминь.

Когда девушки замолчали, они сели за столы и набросились на похлебку, как будто никогда раньше не ели. Бристал была очень голодна, но не могла заставить себя притронуться к этой еде – настолько ее разозлила молитва. Даже в худшем кошмаре ей не могло привидеться такое ужасное место, а насколько она знала, ей предстояло провести здесь очень много времени.

* * *

Комната Бристал оказалась размером с чулан, но беспокоило ее не это. Сразу после ужина два надзирателя отвели ее на пятый этаж и заперли в каморке с зарешеченной дверью. Ночью похолодало еще сильнее, а у Бристал не было ничего, кроме тонкого истрепанного одеяла, которое совсем не грело. Она промерзла до костей и так сильно дрожала, что у нее зуб на зуб не попадал, и даже деревянные нары, на которых она лежала, ходили ходуном.

Посреди ночи Бристал почувствовала на себе чей-то взгляд. Приподнявшись на постели, она испугалась: снаружи за решеткой стояла девочка с короткими волосами, которую она заметила на ужине в столовой. Она смотрела на Бристал так же безучастно и держала в руках сложенное шерстяное одеяло.

– Э-э… привет, – сказала Бристал. Интересно, и давно эта девочка стоит там? – Что ты здесь делаешь?

– Пип, – ответила она.

Бристал была озадачена. Сев в постели, она присмотрелась к чудной девочке.

– Что, прости?

– Пип, – повторила девочка.

– Извини, я не понимаю, что ты говоришь. Это что-то значит на другом языке?

– За ужином ты спросила, как меня зовут, – объяснила она. – Мое имя – Пип.

– А, теперь поняла. Что ж, приятно познакомиться, Пип. А можно узнать, почему ты так затянула с ответом?

Пип пожала плечами.

– Не знаю, просто я его только что вспомнила.

Взгляд Пип был по-прежнему безучастен, но ее простодушие понравилось Бристал.

– А фамилия у тебя есть, Пип?

Пип потупила взгляд, плечи ее поникли. Ей было непросто вспомнить свое имя, и новый вопрос привел ее в замешательство. Но через пару секунд она вскинула голову:

– Погоди, я помню! Моя фамилия Скрипс. Пип Скрипс.

– Пип Скрипс? – недоуменно переспросила Бристал. – Это твое настоящее имя?

– По-другому меня не называли, – ответила Пип. – Впрочем, я мало что помню о своей жизни до того, как попала сюда.

– Ты здесь давно?

– Кажется, лет шесть.

– Так долго?

– Меня привезли сюда совсем маленькой, – сказала Пип. – Родители отдали меня, как только поняли, что я не такая, как все. Мои способности проявились очень рано.

– Ты имеешь в виду магические способности? Ты применяла магию в раннем детстве?

– Хм, я и сейчас ее применяю. Хочешь покажу?

– Конечно! – недолго думая ответила Бристал.

Пип обернулась и проверила, пусто ли в коридоре. Убедившись, что там никого нет, она вытянула шею и руки с ногами, затем прижалась головой к решетке. На глазах у изумленной Бристал Пип мало-помалу протиснулась сквозь прутья, словно ее тело было податливой глиной. Оказавшись с другой стороны, она приняла прежнюю форму.

– Невероятно! – воскликнула Бристал, забыв говорить потише. – И ты так с самого детства умеешь?

– Я пролезала между прутьями кроватки.

Бристал рассмеялась.

– Теперь понятно, как ты выбралась из своей комнаты.

– Я постоянно так делаю, – призналась Пип. – Ой, кстати, я ведь принесла тебе одеяло. Я услышала, как ты дрожишь от холода, поэтому пробралась в бельевой шкаф Эдгаров и стянула его.

Пип подошла к Бристал и накинула ей на плечи одеяло. Бристал так замерзла, что без возражений приняла подарок и была очень тронута таким искренним проявлением заботы.

– Ты так добра, Пип. Уверена, что тебе оно не нужно?

– Нет, я привыкла к холоду. Хотя в последнее время частенько бывает очень зябко. Обычно в это время года наоборот теплеет, но я слышала, как мистер Эдгар говорил, что в Северном королевстве разразилась сильная снежная буря. Мы довольно близко к границе, но будем надеяться, буран до нас не дойдет.

– Будем надеяться, – кивнула Бристал. – Мне кажется, я не вынесу более сильного холода. В Чариот-Хиллз снег выпадает редко.

– Что за Чариот-Хиллз?

Бристал удивилась, что Пип не знает этого города, но потом вспомнила, что та и своего настоящего имени не знает.

– Я оттуда родом, – объяснила Бристал.

– А, ясно. Извини, я редко где-то бываю, вернее, никогда. Какой это город?

– Большой и людный. Там есть городская площадь, а на ней стоят здание суда, кафедральный собор и юридический университет. Еще это столица Южного королевства, и там живут король и его семья.

– Ты жила в одном городе с королевской семьей? – спросила Пип. – Как же ты оказалась здесь?

– Так же, как и ты. Меня застукали, когда я применяла магию. Неделю назад я даже не знала, что у меня есть магические способности. Я работала в библиотеке и нашла там книгу «Правда о магии». В ней было древнее заклинание, с помощью которого можно определить, есть ли в тебе магия. И я совершила глупость – прочитала его вслух, и вот я здесь.

– А что случилось, когда ты его прочитала?

– В первый раз я заполнила комнату цветами. Во второй появились тысячи светящихся шариков, и это было похоже на звездное небо.

Пип округлила глаза.

– Потрясающе! Я еще не встречала никого с такими выдающимися способностями. У большинства здешних девочек магия проявляется почти как у меня. У одной, в соседней от моей комнате, волосы растут по ее пожеланию, девочка на втором этаже может стоять на воде и не тонуть, а еще как-то раз я видела, как одна девушка разговаривала с коровами в хлеву, но вот это, может, и не магия, скорее всего, она просто со странностями. А ты, должно быть, очень могущественная, раз заполнила целую комнату цветами и звездами!

Бристал не приходило это в голову.

– Думаешь? Мне не с чем сравнить. Кроме тебя, я еще не встречала никого с магическими способностями. Я рада, что мистер и миссис Эдгар не избавили тебя от них.

– Не волнуйся, их методами от магии не избавить, – усмехнулась Пип. – Эдгары используют это учреждение, чтобы под прикрытием вести свое семейное дело. Раньше здесь была обычная обувная фабрика, но потом мистер Эдгар получил ее в наследство, и они с женой превратили ее в исправительное учреждение, только чтобы пользоваться бесплатной рабочей силой девочек. Во всяком случае, так говорил привратник. Забавно, сколько всего можно узнать, когда никто не догадывается, что ты слушаешь разговоры.

– Эти Эдгары – ужасные люди! – воскликнула Бристал. – И они еще смеют говорить, что это мы грешны!

Неожиданно с нижних этажей послышались чьи-то тяжелые шаги, и девочки вздрогнули.

– Кто это? – спросила Бристал.

– Надзиратели делают ночной обход, – сказала Пип. – Мне надо вернуться в комнату, пока они не поднялись сюда!

– Подожди, не забудь это. – Бристал сняла с себя одеяло и протянула было его Пип, но та не взяла.

– Оставь его себе до утра. Но на рассвете я заберу его и верну в шкаф до того, как проснется миссис Эдгар. На прошлой неделе она меня застукала, когда я выбралась из комнаты, и в наказание отрезала мне волосы. Если поймает меня снова, то точно посадит в окуналку.

– Куда? – не поняла Бристал.

– Если девочки очень плохо себя ведут, то их привязывают к вороту колодца во дворе и окунают в холодную воду, где они сидят до тех пор, пока мистер Эдгар не сочтет, что урок усвоен. Иногда наказание длится несколько часов!

Бристал не поверила ушам.

– Это место кажется мне все более кошмарным! Как ты продержалась здесь так долго?

– Наверное, бывают места похуже, – сказала Пип.

– Разве?

– Ой, на самом-то деле я не знаю более ужасных мест. Я мало с чем могу его сравнить, вернее, ни с чем.

– Вот я точно не бывала в более ужасном месте, – проговорила Бристал. – Но я рада, что мы с тобой познакомилась, ты очень добрая. Давай как-нибудь сбежим отсюда и поедем туда, где тепло и видно океан. Что скажешь?

Бристал видела, что Пип понравилось ее предложение: уголки ее губ дернулись вверх, и на лице появилась улыбка – возможно, впервые за очень долгое время.

– Хорошо засыпать с такими мыслями, – сказала Пип. – Доброй ночи, Бристал.

Она просочилась сквозь прутья и быстро прокралась обратно в свою комнату, прежде чем надзиратели дошли до пятого этажа. Бристал легла на нары и попыталась заснуть. Ей все еще было холодно даже под вторым одеялом, но, согретая теплотой новой подруги, она уже не так дрожала.

* * *

Работа в библиотеке казалась Бристал довольно трудной, но это не шло ни в какое сравнение с ее первыми днями в исправительном учреждении. Каждое утро на рассвете надзиратели выпускали девушек из комнат, кормили их скудным завтраком, а затем заставляли трудиться без передышки до ужина. У Бристал ломило все тело от непосильных нагрузок, и с каждым часом ей казалось, будто она вот-вот не выдержит, но выбора не было. К концу первой недели полосатое форменное платье сидело на ней гораздо свободнее, чем в первый день.

Сложнее всего было никак не показывать свое недовольство, иначе надзиратели могли ударить. Время от времени у Бристал возникало ощущение, что за ней следят не только они: если она поднимала голову, то в окне кабинета управляющих видела мистера Эдгара, который, казалось, получал удовольствие, глядя на ее мучения.

В конце каждого дня у Бристал все болело, и она уже даже не обращала внимания на холод. Пип по-прежнему тайком приносила ей одеяло, после того как Эдгары ложились спать, а утром забирала его, пока те не проснулись. Бристал не нравилось, что Пип подвергает себя опасности ради нее, но тем не менее она с нетерпением ждала этих ночных встреч. Их мечты о побеге и свободе давали ей силы не сдаваться.

* * *

Однажды ночью Пип не пришла, и Бристал забеспокоилась. Ее подруга весь день копала ямы во дворе – может, она просто очень устала и решила не выбираться из комнаты? Наутро, дожидаясь завтрака, Бристал уже разволновалась не на шутку: Пип не явилась в столовую.

Тут из кабинета вышли мистер и миссис Эдгар и, громко хлопнув дверью, торопливо затопали по ступенькам лестницы, которая зашаталась под их весом, а затем направились в переднюю часть зала.

– Сегодня завтрака не будет, – объявил мистер Эдгар.

Бристал тяжко вздохнула и поникла – она уже начала привыкать к тошнотворной пище, – но другие девушки за столом остались, как всегда, безучастны и не изменились в лице.

– Ночью случилось крайне неприятное событие, – продолжал мистер Эдгар. – Пока мы с женой спали, надзиратели поймали девочку, которая воровала наше личное имущество. Как вы знаете, воровство – это непростительный грех в глазах Господа, и мы не потерпим этого здесь! Мы должны наказать воровку, дабы Господь не подумал, что мы отринули Его! Приведите ее!

Бристал в ужасе смотрела, как надзиратели втаскивают в зал Пип. Руки у нее были связаны за спиной, а отрешенный взгляд совсем ничего не выражал, словно от страха разум покинул ее тело. Надзиратели подвели ее к мистеру Эдгару, и тот приступил к допросу.

– Расскажи остальным, что ты сделала, – приказал он.

– Я… я… я взяла одеяло из бельевого шкафа, – призналась Пип.

– И почему ты совершила такое гнусное злодеяние?

– Я… я замерзла.

Пип подняла взгляд и сразу же нашла в толпе девочек Бристал. Той стало не по себе, ведь подруга лгала ради нее; Бристал понимала, что должна спасти Пип, но не знала, как ей помочь.

– И что мы говорим о холоде? – спросил мистер Эдгар.

– Вы… вы говорите, что холод нам во благо, – произнесла Пип. – Так мы охотнее ищем божьего тепла.

– Вот именно. Но сегодня ночью тебя не согревало тепло Господа. Ты думала только о себе, поэтому отринула Бога и предалась греху, чтобы удовлетворить свои низменные потребности. А как мы поступаем с грешниками?

– Мы… мы очищаем их от греха, – сказала Пип.

– Верно. – Мистер Эдгар повернулся к девочкам. – Дабы удостовериться, что никто из вас не последует дурному примеру, ступайте во двор и смотрите, как эту воровку накажут за ее постыдный проступок! Посадите ее в окуналку!

При упоминании чудовищного орудия пыток девочки в зале одновременно содрогнулись от страха: Бристал впервые увидела перемену в их отрешенном поведении. Они ахнули и стали переглядываться, глаза их округлились от ужаса. Тем временем надзиратели схватили Пип под руки и повели прочь из зала, но тут Бристал выскочила перед ними, преграждая путь.

– Подождите! Это я виновата! Пип не сделала ничего дурного!

– Отойди, мерзавка! – выкрикнул мистер Эдгар. – Эту девчонку поймали с поличным, а ты сидела в своей комнате!

– Нет, это я сделала! – заявила вдруг Бристал. – Я наложила на нее заклятие, оно заставило ее украсть одеяло! Накажите меня, а ее отпустите!

– Лгунья! Никто в этом учреждении не обладает такой силой! А теперь отойди, не то я…

– Я докажу! Элсуне элкнун ахкелле-энама, делмуне далмун ахктелле-авкнамон!

Строки древнего заклинания эхом прокатились по залу. Пару минут управляющие обеспокоенно озирались, но ничего не произошло. Бристал подумала, что, наверное, неправильно произнесла слова: в библиотеке они сработали гораздо быстрее. Мистер и миссис Эдгар рассмеялись над ее попыткой отвлечь их.

– Глупая девчонка! – с издевкой сказал мистер Эдгар. – С тобой мы разберемся позже. Эй, надзиратели, отведите воровку во двор и привяжите к…

Неожиданно послышался какой-то скрежет. Шум нарастал и нарастал, как надвигающиеся раскаты грома. И тут, к всеобщему изумлению, в окна ворвалась целая стая разноцветных птиц, которая, разлетевшись по залу, посеяла панику.

Птицы завертелись воронкой вокруг Бристал, а затем ринулись на обслугу, сбивая с ног надзирателей и управляющих. После этого они полетели в переднюю часть зала и яростно набросились на лист с постулатами, висящий над столом для обслуги. Птицы рвали и терзали его когтями и клювами, пока на изодранном в клочки пергаменте не осталось всего шесть слов: «хорошие девочки всегда хотят получить больше».

Закончив расправу над пергаментом, птицы вылетели в окно и бесследно исчезли. На целую минуту все в зале застыли как громом пораженные. Но тут мистер Эдгар испустил душераздирающий вопль, тыча пальцем в Бристал:

– ОТВЕДИТЕ ЭТУ БЕЗБОЖНИЦУ к КОЛОДЦУ!

И, прежде чем Бристал успела осознать, что происходит, ее схватили и поволокли во двор. Все остальные тоже вышли на улицу и столпились вокруг колодца. Надзиратели засунули шею и запястья Бристал в отверстия в доске и подняли ее так, чтобы ноги болтались над ледяной водой. Ожидание пытки было мучительным, Бристал с трудом дышала.

– Окунайте ее по моему сигналу! – распорядился мистер Эдгар. – Раз… два…

Бристал собралась с духом, готовясь оказаться в воде, но, как ни странно, мистер Эдгар так и не досчитал до трех. На долю секунды она подумала, а вдруг вернулась стая птиц: управляющие будто остолбенели и недоуменно смотрели куда-то вдаль. Вскоре двор огласился топотом конских копыт, и все увидели, что же так потрясло Эдгаров.

По дороге, ведущей к учреждению, неслась золотая карета, запряженная четверкой лошадей с длинными малиновыми гривами, но на козлах не было видно того, кто мог бы править ими. Когда же она подъехала ближе, Бристал поняла, что везли ее вовсе не лошади, а единороги с серебристыми рогами.

Едва карета приблизилась к воротам, те распахнулись сами, без помощи привратника. Единороги замедлили бег и, прогарцевав по двору, остановились возле колодца. Дверь кареты открылась, и наружу вышла красивая темноволосая дама в ярко-фиолетовом платье. Лицо ее скрывала вуаль, а на одной руке – левой – была надета перчатка. Незнакомка окинула учреждение осуждающим взглядом.

– Так вот где рождается мрак, – проговорила она.

Никто не ответил. Все во дворе молчали, оторопело глядя на единорогов, будто не верили, что они им не мерещатся.

– Вы такие разговорчивые, – заметила женщина. – Впрочем, в такой обстановке и говорить не о чем. Полагаю, я нахожусь в исправительном учреждении для неблагополучных девиц?

– Вы кто такая? – опомнился мистер Эдгар.

– О, простите мою невоспитанность, – лучезарно улыбаясь, сказала женщина. – Меня зовут мадам Грозенберри. Я ищу Бристал Эвергрин.

Глава 7

Дозволение

– Возможно, я неясно выразилась. – Мадам Грозенберри окинула взглядом ошеломленную толпу. – Я ищу девочку по имени Бристал Эвергрин. Может кто-нибудь подсказать, где она?

Не говоря ни слова, Эдгары, надзиратели и все девушки повернулись к Бристал. Мадам Грозенберри только теперь заметила, что она болтается над колодцем, и ужаснулась.

– Это мисс Эвергрин там висит? – потрясенно спросила она. – Зачем вы так с ней поступаете? Немедленно отпустите девочку!

– Мы не выполняем приказы незнакомцев, – заявил мистер Эдгар.

Мадам Грозенберри вскинула брови и сказала:

– Ладно, я сама ее освобожу.

Она хлопнула в ладоши, и в тот же миг доска с отверстиями отпустила шею и запястья Бристал, но, вместо того чтобы плюхнуться в ледяную воду, она проплыла по воздуху над колодцем и благополучно опустилась на землю. Мистер и миссис Эдгар пронзительно вскрикнули, увидев магию мадам Грозенберри.

– Ах ты дьяволица! – Миссис Эдгар заорала на Бристал. – Сначала ты наколдовала целую стаю обезумевших птиц, а теперь ведьму вызвала себе на подмогу! Твои грехи нанесли непоправимый ущерб нашему учреждению!

– Прошу прощения, но вообще-то я не ведьма, – перебила ее мадам Грозенберри. – Не хочу показаться грубой, но вашему заведению и без грехов мало что поможет… Хотя свежий слой краски пришелся бы очень кстати… Подождите, вы сказали, мисс Эвергрин наколдовала стаю птиц?

Очевидно, на нее это произвело огромное впечатление; она с широкой улыбкой повернулась к Бристал, но та не ответила: она пыталась осознать, что же произошло до появления мадам Грозенберри. Она видела и слышала все, но словно находилась в другом месте, а не в двух шагах от золотой кареты, единорогов и мадам Грозенберри.

– Послушайте, дамочка! – рявкнул мистер Эдгар. – Мне плевать, кто вы, мы здесь не жалуем вам подобных! Немедленно покиньте наши владения!

– А знаете, это прекрасная мысль, – заметила мадам Грозенберри. – Но мисс Эвергрин покинет их вместе со мной.

Все поразились, услышав это заявление, и сильнее всех – Бристал. Что мадам Грозенберри от нее нужно? Она была в полном замешательстве. Но прежде чем Бристал успела задать хотя бы один вопрос, мистер и миссис Эдгар вышли вперед, преграждая ей путь.

– Никуда она не поедет! – гаркнул мистер Эдгар. – Эту девчонку приговорил к отбыванию срока в нашем учреждении сам Верховный судья Монклер из Чариот-Хиллз! И она останется под нашей опекой до тех пор, пока Верховный судья не распорядится иначе!

Мадам Грозенберри, казалось, позабавил столь бурный протест. Она вытянула руку и сотворила из воздуха золотистый пергаментный свиток, перевязанный серебряной ленточкой. Мадам развернула его и подала управляющим, чтобы те сами посмотрели. При виде изящной подписи короля Чемпиона XIV и королевской сургучной печати внизу листа у Эдгаров округлились глаза.

– Король дал мне свое дозволение забрать мисс Эвергрин, а, как известно любому уважающему законы подданному, указы его величества важнее приговора Верховного судьи. Но если вы не согласны с королем и хотите оспорить его повеление, милости прошу.

Мистер и миссис Эдгар боязливо переглянулись и, признав поражение, расступились – даже они не додумались бы перечить королю. Бристал же была совершенно сбита с толку: мало того что все происходящее не поддается никакому здравому объяснению, так в этом еще и замешан Чемпион XIV? Мадам Грозенберри заметила ее растерянность и, наклонившись к Бристал, посмотрела ей в глаза.

– Все хорошо, милая? – спросила она.

– Простите, я запуталась и ничего не понимаю.

– Не сомневаюсь, для тебя это большое потрясение, – заметила мадам Грозенберри. – Будь я на твоем месте, то испугалась бы странной женщины с единорогами, но тебе совершенно нечего бояться. Я приехала забрать тебя туда, где тебе откроются невероятные возможности, и обещаю: со мной ты будешь в полной безопасности.

Мадам Грозенберри достала из кармашка платья носовой платок и вытерла грязь с лица Бристал. Эта женщина словно излучала доброту, тепло и заботу. И Бристал, еще не до конца оправившись от потрясения, поняла, что ей можно довериться.

– Что ж, мисс Эвергрин, не хотела бы ты собрать вещи и сесть в карету?

– А у меня… у меня нет никаких вещей, – призналась Бристал.

– Да? Ничего страшного. Единорогам нравится, когда пассажиры путешествуют налегке.

– Куда мы поедем?

Мадам Грозенберри не ответила: она заметила, что мистер и миссис Эдгар без зазрения совести подслушивают их разговор.

– Лучше не будем обсуждать это здесь. Но я отвечу на все твои вопросы и все объясню в дороге. Пойдем?

– Можно с нами поедет моя подруга Пип? – спросила Бристал. – Она маленькая и не займет много места.

– Прости, милая, но король дал разрешение забрать только одну девочку, – с сожалением сказала мадам Грозенберри. – Твоей подруге придется остаться здесь с остальными.

Бристал покачала головой и медленно попятилась от нее. Да, она и не мечтала отсюда выбраться, но оставить в этом ужасном месте Пип? Нет, этого она себе никогда не простит.

– Я не поеду. Простите, но я не могу бросить ее здесь.

Мадам Грозенберри погладила Бристал по щеке.

– Милая, мне бы очень этого не хотелось. Я не стану заставлять тебя ехать со мной, но подумай о том, как изменится твоя жизнь, если ты согласишься. Ты станешь гораздо счастливее, поверь.

– Я хочу поехать, – сказала Бристал. – Но я не прощу себе, если она останется.

– Бристал, ты с ума сошла?

Бристал повернулась и увидела Пип – та проталкивалась сквозь толпу девочек вперед.

– Чего ты ждешь? Уезжай отсюда, пока можешь!

– Нет, Пип, – покачала головой Бристал. – Я не брошу тебя здесь одну!

– Но я привыкла жить тут одна, – возразила Пип. – Это мой дом с самого детства, помнишь? И, честно говоря, с тех пор как ты тут появилась, я постоянно попадаю в неприятности. Так что, возможно, без тебя мне будет лучше.

– Я даже не знаю, куда поеду, – сказала Бристал. – А вдруг мы больше никогда не встретимся?

– В таком случае я буду знать, что хотя бы одна из нас отсюда выбралась, – ответила Пип. – И если ты откажешься от такой возможности из-за меня, я с тобой больше не буду разговаривать. Так что поезжай.

Пип не оставила Бристал выбора, но расставаться от этого было не легче. С болью на сердце, едва сдерживая слезы, Бристал крепко обняла на прощание свою маленькую подругу.

– Мы довольно времени потратили впустую! – заорал мистер Эдгар. – Сейчас же ступайте внутрь и принимайтесь за работу!

Девушки гурьбой кинулись выполнять приказ, и Пип выскользнула из объятий Бристал.

Мадам Грозенберри подала ей руку и отвела к карете. Внутри были мягкие, обитые шелком сиденья и бархатные занавески – резкая перемена после убогой обстановки учреждения. Сев напротив мадам Грозенберри, Бристал вспомнила, что подушки бывают удобными. Крышу кареты оплетали покрытые листьями растения, на которых росли ягоды и фрукты всех цветов радуги.

– Они настоящие? – спросила Бристал.

– Да, – кивнула мадам Грозенберри. – Ты, наверное, проголодалась. Угощайся, пожалуйста.

Бристал не надо было просить дважды. Она сорвала с крыши спелый фрукт и проглотила почти не жуя. Ничего вкуснее она еще не ела. Каждый раз, когда она брала гроздь ягод с ветки, на ее месте как по волшебству появлялась новая.

Дверца кареты сама захлопнулась, и единороги пустились вскачь по дороге. К тому времени как Бристал насытилась, исправительное учреждение осталось далеко позади.

– Ты молодец, что проявила заботу о своей подруге, – заметила мадам Грозенберри. – Не каждый поступил бы так же.

– Она не заслуживает там находиться, – сказала Бристал. – Как и остальные девочки.

Мадам Грозенберри кивнула со вздохом.

– Хоть это и неприятно слышать, но девушкам в этом заведении, можно сказать, повезло, в отличие от тех, которых видела я. То, как общество обращается с людьми вроде нас, – вопиющая несправедливость. А то, как люди понимают суть магии, – величайшее заблуждение нашего времени.

Бристал подумала, что ослышалась. Слова мадам Грозенберри напомнили ей о книге, которую она читала несколько недель назад.

– Погодите, вы – Селеста Грозенберри? Автор «Правды о магии»?

Мадам Грозенберри несказанно удивилась, что Бристал знает название этой книги.

– Э-э-э, да. Но откуда ты о ней знаешь?

– Именно из-за «Правды о магии» меня и отправили в исправительное учреждение, – объяснила Бристал. – Я работала в библиотеке и однажды нашла в тайной секции эту книгу – среди множества других научных трудов, запрещенных в Южном королевстве.

– Мне как автору очень льстит, что моя книга попала в запретную секцию, – со смехом сказала мадам Грозенберри. – Ты прочла ее?

– Сколько успела. Я прочитала все об истории магии, различии между феями и ведьмами и о том, как колдовство ошибочно относят к магии. Потом я дошла до части, где приводится древнее заклинание, и по глупости зачитала его вслух. Вот тогда меня и поймал библиотекарь, и Верховный судья отправил меня в исправительное учреждение, чтобы я вылечилась.

– Глупость несусветная! – воскликнула мадам Грозенберри. – Магия – это не болезнь, ее нельзя вылечить. А что случилось, когда ты произнесла заклинание?

– Каждый раз было по-разному. В первый раз я заполнила комнату цветами, во второй появились тысячи светящихся шариков, а сегодня утром прилетела целая стая птиц – поэтому меня засунули в колодец.

Мадам Грозенберри сдвинулась на край сиденья.

– А до того как ты прочитала заклинание из книги, с тобой происходило что-нибудь волшебное?

– Нет, – пожав плечами, ответила Бристал. – До недавнего времени я даже и не догадывалась, что способна на такое. Это плохо?

– Вовсе нет. У каждого из нас магия проявляется по-своему. У одних фей магические черты и способности видны с рождения, у других – развиваются с возрастом. Обычно новички могут только видоизменять окружающие их предметы и обстановку, но дар сотворения чего-то из ничего у них встречается крайне редко. Если ты будешь прилежно заниматься и следовать советам опытного учителя, со временем твои способности станут выдающимися.

Глубоко задумавшись о блестящем будущем своей новой подопечной, мадам Грозенберри потирала подбородок. Бристал стало не по себе от напора этой дамы: у нее самой было много вопросов, которые ей хотелось задать, и с каждой минутой их становилось все больше.

– Мадам Грозенберри, вы не могли бы сказать мне, что вообще происходит? – спросила Бристал. – Почему король дал дозволение забрать меня из исправительного учреждения?

– Ох, извини, что оставила тебя в неведении. Как ты, возможно, поняла из книги, моя цель – изменить отношение людей к магии. Если все пройдет хорошо, мы создадим новый мир, в котором будут принимать и уважать нам подобных.

– Но как? С чего вы хотите начать?

У мадам Грозенберри загорелись глаза от охватившего ее восторга.

– Со школы магии.

– Школы?

– Пока я называю ее «Академия истинного понимания магии мадам Грозенберри», но над названием надо еще подумать. Я намерена оказать помощь и поддержку юным феям и научить их контролировать и развивать свои способности. Как только обучение закончится, мы с учениками будем помогать людям и исцелять их по всему миру. Со временем наши добрые и бескорыстные поступки изменят отношение людей к магии, и они поймут, что она не несет в себе зла и ее не нужно бояться. Люди примут магическое сообщество как равное и больше не будут относиться к нам с жестокостью и ненавистью, это останется в прошлом.

– И вы хотите, чтобы я училась в вашей академии? – потрясенно спросила Бристал.

– Конечно. Зачем же еще я проделала такой путь, чтобы забрать тебя?

Бристал попыталась понять услышанное, но день у нее выдался не из легких, и голова плохо соображала.

– Но в исправительном учреждении содержатся девочки, которые применяли магию всю жизнь. Почему вы выбрали меня?

– Потому что на моей карте твоя звезда светилась ярче всего, – ответила мадам Грозенберри.

Прежде чем Бристал успела спросить, что это значит, мадам подняла подлокотник своего сиденья, под которым обнаружился потайной отсек, и, достав оттуда большой свиток, осторожно разложила его на коленях. Как только мадам Грозенберри развернула его, карета наполнилась мерцающим светом. Это была обыкновенная карта мира, с нарисованными границами четырех королевств и Междулесья, но тут и там на ней поблескивали сотни звездочек.

– Что это такое? – Бристал округлила глаза.

– Это Карта магии, – объяснила мадам Грозенберри. – Каждая светящаяся звезда олицетворяет ныне живущих фею или ведьму. Чем ярче свет, тем сильнее их магия. Король Чемпион позволил мне взять лишь двух учеников из Южного королевства, поэтому я решила найти самых блистательных.

– И я оказалась среди них? – уточнила Бристал.

Мадам Грозенберри кивнула и указала на северо-восточный угол Южного королевства.

– Видишь вот это скопление звездочек? Они олицетворяют девочек из исправительного учреждения. А вот эти точки побольше, которые медленно удаляются от остальных, – мы с тобой.

Мадам Грозенберри коснулась пальцем звезды поменьше из двух, и рядом с ней, словно написанное невидимым пером, появилось имя «Бристал Эвергрин». Затем она дотронулась до звезды побольше, и около нее высветилось «Селеста Грозенберри». Бристал восхищенно разглядывала карту: она и подумать не могла, что в мире существует столько фей и ведьм. Мадам Грозенберри свернула карту и убрала ее в отсек сбоку сиденья.

– Вы должны неукоснительно следовать приказу короля? – спросила Бристал. – Наверняка он не заметит, если вы возьмете еще одного или двух учеников.

– К сожалению, лучше ему подчиниться. Я уже через это проходила. Если мы хотим добиться справедливости, то следует проявлять осторожность, выбирая способы достижения своей цели. Нас не будут уважать, если мы станем пускаться на уловки и чинить неприятности. Я могла бы щелкнуть пальцами, и тогда девушки из учреждения в мгновение ока оказались бы на свободе, но люди возненавидели бы нас еще сильнее. Ненависть как огонь, а его не погасить, если все время подливать масло.

– Вот бы ненависть и правда была огнем, – сказала Бристал. – Люди вроде Эдгаров и судей заслуживают получить ожоги за свое отношение к людям.

– Бесспорно, – кивнула мадам Грозенберри. – Однако мы не можем допустить, чтобы жестокость брала над нами верх и мешала поступать правильно. Это можно счесть справедливостью, но месть как обоюдоострый меч – чем дольше его держишь, тем сильнее он ранит.

Бристал вздохнула.

– Мне просто так жаль девушек в этом учреждении. Стоит закрыть глаза, в памяти всплывают их лица. Хотелось бы как-нибудь им помочь.

– Но мы им помогаем. Да, мы не спасем их сегодня или завтра, но если проявим терпение и будем сговорчивыми, то сможем изменить будущее, и тогда девочек вроде Пип больше не отправят в подобные учреждения.

Бристал понимала объяснения мадам Грозенберри, но все же ее план казался слишком смелым и мог не осуществиться. Чтобы принять магию, общество должно кардинально изменить к ней отношение, но такие разительные перемены сложно было вообразить.

– Простите, но мне кажется, это недостижимая цель, – сказала Бристал. – Я бы хотела представить мир, в котором феи живут честно и открыто, где они счастливы и не боятся преследования, но не получается.

– Каждое достижение в истории начиналось с недостижимой цели, – заметила мадам Грозенберри. – Благоденствие в будущем строится на проявлении упорства в прошлом, и мы не можем допустить, чтобы сомнения сдерживали наше упорство. То, что я предлагаю, не дает гарантий, и добиться этого будет нелегко, но по крайней мере мы должны попытаться. Даже если у нас ничего не получится, каждым сделанным шагом мы проторим путь нашим преемникам.

Хотя Бристал не до конца убедили слова мадам Грозенберри, ее пламенная речь все же произвела на нее впечатление. Она и представить не могла, что когда-нибудь отправится учиться в школу магии. Но мадам Грозенберри предлагала ей цель в жизни и будущее, о котором она всегда мечтала. Неизвестно, удастся им изменить мир к лучшему или нет, но посвятить себя помощи людям и развитию магических способностей было гораздо лучше, чем влачить существование в исправительном учреждении.

– Похоже, меня ждут приключения, – сказала Бристал. – Я с радостью буду учиться в вашей академии магии.

– А я рада это слышать, – с улыбкой ответила мадам Грозенберри. – И, честно говоря, это облегчение: единороги очень не любят менять направление посреди пути.

– Где находится ваша школа? – поинтересовалась Бристал.

– На юго-востоке Междулесья, между Южным и Восточным королевствами. Но не волнуйся о местоположении – академия под надежной защитой. Я не поскупилась на охранные меры. Но сперва мы ненадолго заедем к твоим родителям, чтобы получить разрешение тебя забрать.

– Что? – воскликнула Бристал. – Зачем нужно их разрешение?

– Король решительно настоял на том, чтобы я получила разрешение у родителей или опекунов моих будущих учеников. А, как я уже объяснила, очень важно исполнять его требования.

У Бристал и раньше закрадывались подозрения, что план мадам Грозенберри слишком хорош, чтобы быть правдой, и вот она в этом убедилась. Стоило ей только размечтаться о новой жизни в академии магии, как у нее выбили почву из-под ног и все ее надежды рухнули в один миг.

– Можете разворачиваться, – сказала Бристал. – Мой отец – прославленный судья Южного королевства. Он лично предложил отправить меня в исправительное учреждение, чтобы никто не узнал, что меня арестовали за применение магии! Он точно не позволит мне учиться в вашей школе!

Мадам Грозенберри отмахнулась от Бристал, словно ее тревоги не стоили выеденного яйца.

– Не волнуйся, милая, я умею убеждать. Мне удалось получить дозволение короля, уж судья-то мне точно по зубам. Мы славно поболтаем, когда увидимся с ним сегодня вечером.

– Сегодня вечером? – переспросила Бристал. – Но моя семья живет в Чариот-Хиллз, дотуда два дня пути.

Мадам Грозенберри находила очаровательным, что Бристал почти ничего не знает о магии. Она лукаво улыбнулась и объяснила:

– Вообще единороги скачут быстрее обычных лошадей. – Она кивнула на окно. – Выгляни и все поймешь.

Бристал слишком увлек их разговор, она и не думала смотреть по сторонам, но как только выглянула наружу, у нее отвисла челюсть. Золотая карета мчалась по Северо-восточной равнине с молниеносной скоростью. Серая местность проносилась за окном так быстро, что все сливалось в одно размытое пятно.

– Кажется, мне нравится магия, – сказала Бристал.

* * *

Когда стало смеркаться, единороги домчали карету до окраины Чариот-Хиллз и замедлили бег. На городской площади прогуливавшиеся жители застыли как вкопанные, стоило золотому экипажу проехать мимо них. Бристал заметила среди глазеющей толпы своих бывших одноклассниц: те увидели ее в окне, побелели как их форменные платья и изумленно вытаращили глаза. Бристал дружески помахала им, но тут же поняла, что не следовало этого делать: одна из них упала в обморок.

Карета свернула на дорогу, ведущую на восточную окраину города, и вскоре вдали показался дом Эвергринов. Бристал уехала отсюда не так давно, но казалось, что прошли годы. Единороги остановились перед крыльцом; мадам Грозенберри вышла из кареты, но Бристал мешкала.

– Не волнуйся, я все улажу, – заверила ее мадам Грозенберри. – Доверься мне.

Подав Бристал руку, она помогла ей выбраться наружу. Вместе они подошли к входной двери, и мадам постучалась. Через несколько секунд Бристал услышала мамины шаги.

– Да иду я, иду… – бормотала она. – Что вам угодно?..

Дверь открылась. Миссис Эвергрин вскрикнула и закрыла рот ладонью. Она выглядела такой испуганной, словно увидела привидение. Бристал тоже опешила, увидев маму. Она заметила, что круги у нее под глазами стали еще темнее, а пучок затянут еще туже. Судя по всему, на маме плохо сказывалась необходимость вести домашнее хозяйство без помощи дочери.

– Здравствуй, мама, – тихо проговорила Бристал. – Не ждала?

– Бристал! Что ты здесь делаешь?!

– Долго рассказывать, – ответила она.

Не дав договорить, миссис Эвергрин обхватила Бристал руками и обняла так крепко, что та чуть не задохнулась.

– Я думала, больше никогда тебя не увижу, – расплакалась мама. – Отец сказал, тебя застали за применением магии в библиотеке! Я не поверила, подумала, что это ошибка! Моя прекрасная дочь не способна на такое! Но потом твои братья рассказали мне о том ужасном судебном слушании! Богом клянусь, если я когда-нибудь встречу этого судью Олдрегейда, придушу его собственными руками! От мальчиков я узнала, что Верховный судья отправил тебя в исправительное учреждение на Северо-восток, где тебя будут лечить. Тебя уже вылечили? Поэтому ты вернулась?

Бристал вздрогнула, услышав мамины слова, в которых звучало столько надежды. Ей будет нелегко узнать правду. Миссис Эвергрин так обрадовалась возвращению дочери, что до сих пор не замечала ни мадам Грозенберри, ни золотую карету.

– Э-э-э, кто вы? – спросила мама Бристал.

– Здравствуйте, миссис Эвергрин, меня зовут мадам Грозенберри. Простите, что явилась без предупреждения. Его величество король дал мне дозволение забрать Бристал из исправительного учреждения для неблагополучных девиц, чтобы она приняла участие в одном замысле, который я разрабатываю. Могу я обсудить это с вами и вашим мужем?

– О, у мужа сегодня было только одно слушание, поэтому он скоро приедет. Проходите, пожалуйста, я заварю чай, пока мы ждем.

Миссис Эвергрин провела Бристал и мадам Грозенберри в гостиную, а сама ушла в кухню готовить чай. Разномастная мебель и пестрые обои с узорами, которые не сочетались между собой, привлекли внимание мадам Грозенберри.

– В твоем доме знают цену деньгам, – заметила она.

– Мой отец не любит ими бросаться, – ответила Бристал.

– Это видно.

Миссис Эвергрин вернулась в гостиную с подносом, на котором стоял сервиз.

– Садитесь, пожалуйста, – сказала она, разливая чай по чашкам. – Вы, верно, устали с дороги. Твой отец говорил, что это учреждение находится далеко на Северо-восточной равнине.

– Вообще, мы добрались быстро, – усмехнулась Бристал.

– Ты останешься подольше? – спросила миссис Эвергрин. – Твои братья обычно возвращаются домой довольно поздно. Они расстроятся, если не застанут тебя.

– Не думаю, что разговор с отцом затянется, – заметила Бристал. – Наверное, мы уедем почти сразу после его прихода. Передай от меня привет Бруксу и Барри.

– Конечно. – Миссис Эвергрин окинула дочь взглядом и встревожилась. – Ох, Бристал, что с тобой делали в том учреждении? Ты же просто кожа да кости! Надеюсь, они хотя бы помогли тебе… ну, с твоим состоянием.

– Э-э, не совсем.

Но рассказать подробнее Бристал не успела: с улицы донесся шум подъезжающего к дому отцовского экипажа. Глубоко вздохнув, она мысленно приготовилась к тому, что ее ждало. Через пару минут судья Эвергрин вошел в дом, и, хотя он еще не видел дочь, по гремевшим в коридоре шагам было ясно: он не в духе.

– Почему во дворе стоит какая-то нелепая карета и четыре расфуфыренные лошади?! – заорал он. – Что подумают соседи, если увидят…

Судья ворвался в гостиную, и мадам Грозенберри с Бристал встали со стульев при его появлении. Несколько секунд он с недоумением смотрел на свою дочь. Убедившись, что глаза его не обманывают и перед ним действительно Бристал, он побагровел и взревел как разъяренный зверь:

– Что она делает в моем доме?!

Миссис Эвергрин встала перед мужем и попыталась его отвлечь:

– Пожалуйста, не спеши с выводами. Эта женщина забрала Бристал из учреждения с разрешения короля.

– Короля? А ему какое до нее дело?

– Не знаю, они только что приехали. Дай им объясниться.

Сделав несколько глубоких вдохов, судья Эвергрин нехотя сел на диван напротив дочери. Мадам Грозенберри протянула руку для рукопожатия, но отец Бристал не проявил вежливости.

– Судья Эвергрин, очень приятно с вами познакомиться. Меня зовут мадам Грозенберри. Спасибо, что нашли время поговорить с нами.

– Ближе к делу, – бросил отец Бристал.

– А, вижу, вы не любите долгих вступлений, – заметила мадам Грозенберри. – Я приехала, потому что король Чемпион позволил мне открыть академию, и вот я езжу по Южному королевству и отбираю учеников. Скажу сразу: она отличается от обычных школ. Это академия для особенных детей с исключительными способностями.

Миссис Эвергрин радостно всплеснула руками.

– Это же просто чудесно! Его величество хочет, чтобы наша дочь училась в особенной школе!

– Что вы подразумеваете под исключительными способностями? – с подозрением осведомился судья. – Сомневаюсь, что вы ищете учеников в исправительных учреждениях.

– Что ж, буду с вами предельно откровенной, – чуть поколебавшись, проговорила мадам Грозенберри. – Это школа магии.

Бристал буквально услышала участившееся сердцебиение отца и увидела, как кровь прилила к его лицу.

– Что, простите?! – рявкнул он.

– Я называю ее «Академия магических наук и философии мадам Грозенберри», но над названием надо еще подумать, – заявила мадам. – Я пообещала его величеству, что, прежде чем взять учеников, я получу разрешение у их родителей. Если вы не против, подпишите, пожалуйста, форму разрешения Бристал.

Мадам Грозенберри кивнула на чайный столик: на нем появился золотистый пергаментный лист и пушистое перо. Судья и миссис Эвергрин аж подскочили, увидев магию в собственном доме.

– Все подробности изложены в документе, если хотите, можете ознакомиться, – предложила мадам Грозенберри.

Бристал видела, что отец уже кипит от ярости, но форма разрешения довела его до белого каления. Покраснев как помидор, он схватил листок со стола и изорвал на мелкие кусочки.

– Да как вы смеете оскорблять меня такой просьбой! – заорал он.

– Вообще-то, судья Эвергрин, более оскорбительно было бы вовсе не просить вашего разрешения, – возразила мадам Грозенберри. – Понимаете, я хочу, чтобы все дела в отношении моей академии были улажены должным образом, и в первую очередь это касается набора учеников. Наша цель – показать людям, что магическое сообщество гораздо добропорядочнее, чем…

Ее слова снова вывели судью из себя, и со злости он опрокинул чайный столик. Чашки попадали на пол и разбились вдребезги.

– Я предпочту, чтобы моя дочь сгнила в тюрьме, чем отдам ее кому-то вроде вас!

– Ни к чему устраивать беспорядок, – примирительно сказала миссис Эвергрин. – Давайте все успокоимся, а я принесу еще чая.

Мама Бристал собрала осколки чашек и клочки в фартук и ушла в кухню. Бристал закрыла глаза и представила себя в другом месте. Она знала: даже если отец успокоится, он ни за что не передумает. Но мадам Грозенберри не собиралась так просто сдаваться.

– Сэр, я понимаю, почему вы принимаете это так близко к сердцу. Вы думаете, будто я заберу вашу дочь в скверное место и стану учить ее скверным вещам, но вы заблуждаетесь, потому что у вас неверное представление о магии.

– Я судья Южного королевства, мадам! У меня совершенно верное представление о магии!

– Уверена, за годы службы вы сталкивались со многими случаями, вызванными недопониманием. Поверьте, отношение к магии – одно из таких заблуждений. Откровенно говоря, это вообще величайшее заблуждение нашего…

– Магия – это мерзость в глазах закона и Господа! И не смейте меня оскорблять своими ложными заявлениями!

– Судья Эвергрин, кому как не вам знать: законы и религия Южного королевства менялись во все времена, чтобы отражать мнения людей, стоящих у власти. Магия безвинно пострадала из-за этой традиции. То, что все считают страшным грехом, несущим зло и разруху, на самом деле чудесный и полезный дар. И ваша дочь наделена редчайшим и очень сильным талантом. В последнее время она несколько раз проявила свои выдающиеся способности, и я думаю, в моей академии ей откроется потрясающая возможность развивать и…

– Я не допущу, чтобы моя дочь занималась магией и тем самым порочила мое доброе имя!

– Но сам король одобрил открытие академии. Конечно, поначалу вам будет трудно свыкнуться с этой мыслью, но со временем вы будете гордиться тем, что ваша дочь обладает магическими способностями. Возможно, однажды весь мир узнает ее имя и будет равняться на нее, как на образец доброты и сострадания. Кто знает, вдруг ее доброе имя прославится даже больше, чем ваше, и из всех Эвергринов ею будут восхищаться сильнее, чем…

– ДОВОЛЬНО! – завопил судья, вскакивая на ноги. – Не желаю больше слышать ни слова этой чепухи! Вы немедленно отвезете мою дочь в исправительное учреждение для неблагополучных девиц, где ей самое место! А ТЕПЕРЬ УБИРАЙТЕСЬ ИЗ МОЕГО ДОМА!

Судья Эвергрин помчался прочь из комнаты, но на пороге обернулся и с ненавистью посмотрел на Бристал.

– Надо было дать им казнить тебя.

Бристал показалось, что сердце ее распалось на тысячи осколков, как чашки, которые отец разбил вдребезги. После того как судья Эвергрин вышел из комнаты, Бристал несколько минут приходила в себя. Мадам Грозенберри качала головой: такие жестокие слова потрясли ее до глубины души.

– Я не ожидала, что все так обернется, – сказала она. – Но не отчаивайся, Бристал. Мы что-нибудь придумаем.

Бристал была благодарна, что мадам Грозенберри не теряет надежды, но сама она знала: добиться желаемого, не нарушив обещания королю, невозможно. А без разрешения отца ей оставалось только вернуться в исправительное учреждение.

– Не надо было сюда приезжать, – проговорила Бристал. – Давайте уедем.

Они направились к двери. Оказавшись на улице, Бристал так пала духом, что боялась рухнуть на землю. Но когда она собралась было сесть в карету, из дома выбежала миссис Эвергрин и бросилась к дочери.

– Бристал!

– Мама, прости, что я не попрощалась. Я не хотела увидеть твое лицо, когда я скажу, что…

– Вот, возьми.

Мама быстро сунула сложенный лист пергамента Бристал в руку. Та развернула его и не поверила глазам: миссис Эвергрин склеила обрывки документа с разрешением и подписала его внизу!

– Мама! – ахнула Бристал. – Что ты сделала?

Миссис Эвергрин притянула к себе дочь и, крепко обняв, прошептала ей на ухо:

– Говори потише, вдруг отец услышит. В документе сказано, что нужна подпись только одного родителя. Неважно, что думает отец. Ты и моя дочь тоже, и я не переживу, если ты умрешь от непосильной работы в том ужасном учреждении. А теперь поезжай в академию и проживи жизнь так, чтобы было чем гордиться. Уезжай как можно дальше отсюда и найди счастье, которого заслуживаешь. И пожалуйста, ради своего же блага, не возвращайся больше в этот скверный дом.

Не дав ничего ответить, миссис Эвергрин отпустила дочь и поспешно удалилась. Мамин поступок лишил Бристал дара речи. Она не могла думать, не могла дышать, не могла пошевелиться – просто стояла как вкопанная и оторопело смотрела на дом.

– Бристал, с тобой все хорошо? – спросила мадам Грозенберри. – В чем дело?

– Мама подарила мне возможность начать новую жизнь.

Глава 8

Огненный мальчик и изумрудная девочка

Золотая карета увозила Бристал все дальше от Чариот-Хиллз, и она не могла сдержать счастливой улыбки. В последнее время жизнь была сущим кошмаром, но благодаря чудесному повороту судьбы сегодня осуществилась ее давняя мечта. Никто и никогда не совершал ради нее таких самоотверженных поступков, как мама. Бристал надеялась, что когда-нибудь воздаст ей добром за добро и поможет выбраться из Южного королевства.

Миссис Эвергрин попросила ее уехать и никогда не возвращаться, но у Бристал не укладывалось это в голове. У нее не было теплых воспоминаний о родном доме, поэтому у нее легко получится держаться подальше, ведь до сих пор она не могла свободно выбирать, где ей быть и куда поехать. Дом Эвергринов, школа для будущих жен и матерей, здание суда и исправительное учреждение – во всех этих местах она находилась не по своей воле, но теперь, под официальной опекой мадам Грозенберри, ей больше не придется туда возвращаться. Обретенная свобода кружила Бристал голову, и на лице ее то и дело появлялась улыбка.

– Тебе говорили, что у тебя чудесная улыбка? – спросила мадам Грозенберри.

– Вроде нет, – сказала Бристал. – Но у меня раньше было мало поводов улыбаться.

– Надеюсь, в академии их будет гораздо больше.

– Мне так хочется поскорее ее увидеть! Долго еще ехать?

– Нам нужно сперва забрать одного ученика в Южном королевстве, а после этого найти третьего в Междулесье. Очень надеюсь, что это не займет много времени, тогда мы прибудем в академию завтра вечером. Ты, наверное, сильно устала, день сегодня был насыщенный, так что хорошенько отдохни.

Бристал вдруг широко зевнула – мадам Грозенберри была права. Растянувшись на мягком сиденье, она устроилась поудобнее и заснула, едва коснувшись головой атласной подушки.

За ночь карета проделала путь до Северо-западных Холмов Южного королевства. Наутро Бристал проснулась отдохнувшей и чувствовала себя как никогда хорошо. Вместо разноцветных фруктов на ветвях под крышей кареты висели кексы, хлеб и разная выпечка.

– Доброе утро, мадам Грозенберри, – сказала Бристал, срывая с ветки кекс. – Вам хорошо спалось?

Мадам Грозенберри, похоже, не ложилась вовсе: она сидела в той же позе, что и вечером, и так пристально вглядывалась в Карту магии, что не услышала вопроса Бристал.

– Мадам? Вы в порядке?

Но та по-прежнему не отрывала глаз от карты.

– Любопытно… – пробормотала она себе под нос.

– Что любопытно? – поинтересовалась Бристал.

– Ой, прости, милая, я задумалась. Меня немного беспокоит тот ученик, за которым мы едем. Со вчерашнего вечера он поменял местоположение уже дважды и, похоже, меняет его снова.

Мадам Грозенберри перевернула карту, чтобы Бристал увидела все сама. В северо-западном углу Южного королевства светящаяся звездочка медленно двигалась к границе Междулесья. Рядом с ней значилось имя «Ксантус Хейфилд».

– Как думаете, что это значит? – спросила Бристал.

– То, что он движется. Но меня больше беспокоит, что он, возможно, от чего-то или кого-то убегает. Надо постараться перехватить его, прежде чем он пересечет границу.

Мадам Грозенберри щелкнула пальцами, и единороги поскакали еще быстрее. За окном кареты проносились покатые холмы и вековые дубы, но разглядеть пейзаж было невозможно из-за скорости. Мадам Грозенберри не сводила глаз с Карты магии: они с Бристал приближались к звездочке мальчика.

Неожиданно все словно заволокло туманом, а в воздухе запахло дымом. Мадам Грозенберри снова щелкнула пальцами – единороги замедлили бег. Она и Бристал выглянули в окно и увидели, что земля выжжена на много километров вокруг, а деревья и кусты охвачены пламенем, будто здесь недавно случился лесной пожар.

Пепелище простиралось на несколько километров вперед вдоль дороги, которая упиралась в большой деревянный сарай. Строение полыхало огнем, над разрушающейся крышей в небо взвивались языки пламени. Казалось, пожар остановился перевести дух в этом сарае, прежде чем отправиться дальше уничтожать все на своем пути.

– Теперь ясно, от чего он убегал, – сказала Бристал. – Думаете, ему удалось спастись от огня?

Мадам Грозенберри, прищурившись, разглядывала горящий сарай.

– Нет, я думаю, что он и есть этот огонь. Бристал, останься в карете. Если мы его испугаем, обстановка может сильно накалиться.

– А разве она уже не раскалена до предела? – заметила Бристал.

Карета остановилась на безопасном расстоянии от горящего сарая. Выйдя наружу, мадам Грозенберри приблизилась к строению и, подняв руки, принялась описывать ими круги в воздухе. Через пару секунд хлынул ливень и погасил огонь. От сарая остались только опорные балки и обугленный остов.

Внутри, на покрытой пеплом земле, спал мальчик лет одиннадцати. У него были золотистые волосы и светлая кожа, а его одежда сильно пострадала от огня. Но, как ни удивительно, на теле его не оказалось ни единого ожога или ранения.

– Здравствуй, Ксантус, – поприветствовала его мадам Грозенберри.

Мальчик проснулся, охваченный страхом. Он не ожидал увидеть идущую к нему незнакомую женщину и быстро спрятался за обгорелую балку. Наблюдая за этой сценой из окна кареты, Бристал ахнула: над головой и плечами мальчика взметнулись языки пламени. Мадам Грозенберри была права: Ксантус не убегал от огня, он сам его создавал.

– Стойте где стоите! – крикнул мальчик. – Не приближайтесь!

Мадам Грозенберри тепло улыбнулась, но не остановилась.

– Не бойся, милый, – проговорила она, – я не причиню тебе вреда.

– Вы, может, и нет, а я да! – предостерег ее Ксантус. – Держитесь от меня подальше или сгорите!

С каждым шагом мадам Грозенберри его страх возрастал. Огонь на его голове и плечах неистово полыхал, и язычки пламени уже перебрались на руки и туловище.

– Я не шучу! – выкрикнул он. – Я не контролирую огонь! Вы подвергаете себя опасности!

– Ксантус, тебе нечего бояться. Меня зовут мадам Грозенберри, и ты не причинишь мне вреда. Я такая же, как ты.

– Такая же, как я? – недоверчиво переспросил он. – Слушайте, я не знаю, что вы здесь делаете, но вы не можете быть похожей на меня! Пожалуйста, уходите, а то обгорите!

Чтобы убедить его в своей правоте, мадам Грозенберри подняла руки над головой, и неожиданно ее охватило ярко-фиолетовое пламя. И Бристал, сидящая в карете, и Ксантус не поверили глазам и изумленно раскрыли рты. Поскольку мальчик отвлекся и на секунду забыл о своем страхе, огонь на его теле погас. Добившись своего, мадам Грозенберри опустила руки, и фиолетовое пламя потухло, не оставив ни одной отметины ни на ее коже, ни на одежде.

– Я же говорила. Во мне тоже есть магия, и мы с тобой умеем делать то, чего не могут другие люди. И вызывать огонь – лишь малая часть твоих умений.

– Во мне… во мне есть магия? – пробормотал Ксантус.

– Конечно. – Мадам Грозенберри кивнула. – Отчего же еще ты можешь создавать огонь?

– Я думал, что проклят, – признался он.

– Совершенно естественно испытывать страх и смущение. Мало кто в нашем мире по-настоящему понимает магию. Уверена, тебе не раз говорили, насколько это отвратительное и богомерзкое занятие, но это неправда. Ты наделен очень могущественным даром, пусть даже сейчас ты так не считаешь.

Ксантус покачал головой и попятился от мадам Грозенберри.

– Вы ошибаетесь. Я ничем не наделен, я ходячее бедствие! Меня нужно остановить!

– И ты думаешь, что в Междулесье найдешь помощь? – спросила мадам Грозенберри.

– О чем это вы? Я иду не в Междулесье.

– Тогда куда ты направляешься?

– К Северо-западному озеру! Я привяжу к ногам камни и утоплюсь, чтобы не принести еще больше бед!

Признавшись в задуманном, Ксантус рухнул на колени и начал всхлипывать, но вместо слез из его глаз посыпались искры. Мадам Грозенберри и Бристал было больно смотреть на его терзания. Фея присела рядом с ним и погладила по плечу, стараясь утешить.

– Дорогой мой, это как-то чересчур, тебе не кажется?

– Но только так можно это прекратить! – воскликнул Ксантус. – Я не хочу больше никому навредить!

– Больше никому? Что ты под этим подразумеваешь? – поинтересовалась мадам Грозенберри. – Ты убежал из дома, потому что случилось что-то плохое?

– У меня больше нет дома, из которого можно было бы убежать, – плача, сказал он.

– Как же так? – спросила мадам Грозенберри.

Ксантус помотал головой.

– Я не могу вам рассказать. Вы подумаете, что я чудовище.

– Дорогой мой, я давно имею дело с магией и знаю, как бывает сложно поначалу. Несмотря на то что магия проистекает из добра внутри нас, порой мы не в силах контролировать способности, и тогда может случиться что-нибудь неприятное. Поэтому, если ты не нарочно причинил кому-то вред, ты не виноват. А теперь расскажи, пожалуйста, с самого начала, как ты здесь оказался.

Как и Бристал при первой встрече с мадам Грозенберри, Ксантус сразу почувствовал, что она добрая и ей можно довериться. Он глубоко вздохнул, успокаиваясь, и искры перестали вылетать из его глаз. Затем Ксантус сел прямо и рассказал о том, что не давало ему покоя.

– Думаю, я всегда знал, что этот день настанет. Моя мама умерла при родах. Повитуха сказала, дело в многочисленных ожогах, но она не могла объяснить, откуда они появились. Отец, должно быть, понял, что причиной был я: он отказывался брать меня на руки или дать мне имя. В конце концов повитуха назвала меня Ксантус – после рождения от меня исходило теплое желтое свечение, но через несколько дней оно исчезло.

– У многих с рождения проявляются магические признаки, – вставила мадам Грозенберри. – Мне очень жаль, что твои сопровождались такой потерей.

– Чем старше я становился, тем больше проявлялось этих признаков. У меня всегда была очень высокая температура, зимой я не носил теплую одежду, если я слишком крепко сжимал в руке какой-нибудь предмет, он плавился. Но около года назад все стало гораздо хуже. Если я кашлял или чихал, из меня сыпались искры, если что-то сильно удивляло или пугало меня, на мне вспыхивало пламя, а иногда, если мне снился кошмар, подо мной загоралась простынь. Но несколько дней назад отец вернулся домой из кабака и начал меня колотить…

– Потому что узнал о твоих магических способностях? – перебила его мадам Грозенберри.

– Нет, не из-за этого. Отец ненавидел меня со смерти мамы… а тогда он застукал меня за одним делом, которым я не должен был заниматься, он предупреждал меня держаться подальше от…

Было видно, что Ксантусу больно об этом вспоминать. Из глаз у него снова посыпались искры, а на голове и плечах вспыхнуло пламя.

– Можешь опустить подробности, если не готов делиться. Что случилось после того, как отец тебя застукал?

– Он начал меня бить, и я злился все сильнее и сильнее, – вспомнил Ксантус. – Было такое чувство, сложно жар копится во мне, как лава в жерле вулкана. Я понял, что вот-вот случится беда, поэтому стал умолять отца остановиться и бежать прочь, но он не слушал! А потом все вспыхнуло! Наш дом сгорел дотла, а мой отец… мой отец…

– Твой отец погиб в огне, – закончила за Ксантуса мадам Грозенберри.

Он отвернулся и заплакал так горько, что искры превратились в два огненных потока. Все его тело охватило пламя, и Бристал ощутила жар даже внутри кареты. Мадам Грозенберри взмахнула рукой и создала вокруг мальчика заслонку, не позволяющую огню распространиться дальше. Когда Ксантус выплеснул эмоции, которые он так долго сдерживал, пламя погасло, и мальчик пришел в себя.

– Я хочу, чтобы ты послушал меня очень внимательно, – сказала мадам Грозенберри. – То, что ты пережил в начале своей жизни, поистине трагедия, но это не означает, что тебя ждет трагический конец. Я понимаю, сейчас тебе кажется, будто весь мир рухнул, но знай: ты не одинок. Есть целое сообщество таких же как ты людей, которые могут помочь пережить трудные времена и научить тебя контролировать свои способности.

– Я не заслуживаю помощи. Я причиняю вред любому, кто подойдет ко мне близко.

Мадам Грозенберри протянула руку к карете, и отсек под подлокотником ее сиденья открылся. Из него выскочила хрустальная медаль на красной ленте, вылетела в окно и, проплыв по воздуху, легла на ее ладонь.

– Вот, смотри. – Мадам Грозенберри надела медаль на шею Ксантусу.

– Что это?

– Я называю ее «подавитель». Она подавляет магические способности того, кто ее носит. Я сама ее изобрела на случай, если повстречаю ребенка вроде тебя. Неважно, как сильно ты расстроишься, – пока медаль на твоей шее, огонь не появится.

Ксантус не поверил ни единому слову. Нахмурив лоб, он попытался подумать о чем-нибудь очень неприятном, но пламя на теле не вспыхивало. Ксантус даже шлепнул себя по лицу несколько раз. С каждым ударом он все сильнее радовался: огонь так и не появился.

– Работает!

– Конечно, – улыбнулась мадам Грозенберри. – Иногда даже на самую сложную проблему в жизни можно найти простейшее решение. Надеюсь, ты передумал идти к озеру.

– Можно я оставлю себе эту медаль? – с надеждой спросил Ксантус.

– Ты не будешь носить ее всю жизнь. Однажды ты научишься сам контролировать свои способности.

– Но как?

– Я научу. Дело в том, что я открываю школу для детей вроде тебя. Она называется «Институт магических искусств мадам Грозенберри», но название трудно произносить, поэтому я его сокращу. Король Чемпион дал мне дозволение набрать учеников среди фей Южного королевства, чтобы я помогала им развивать магические способности.

– Среди фей? – переспросил Ксантус.

– Да, так правильно называть людей вроде нас, – объяснила мадам Грозенберри. – Как только мои ученики всему научатся, мы будем путешествовать по миру и использовать магию, чтобы помогать людям и исцелять их. Надеюсь, со временем наши бескорыстные поступки оценят по достоинству, и тогда общество примет нас как равных. Не желаешь вступить в наши ряды?

– Вы хотите, чтобы я учился в вашей школе? – спросил Ксантус. – Но я же сжег целый лес! Стоит ли такому как я находиться в ваших владениях?

– Именно такого ученика я и искала. После всего пережитого ты как никто другой должен понимать, как важно, чтобы в мире больше узнали о магии и чтобы никто не повторил твоих ошибок. Вместе мы можем создать мир, в котором ни одному мальчику не придет в голову, что прыгнуть в озеро – единственный способ решить проблему.

Ксантус молча обдумывал предложение мадам Грозенберри. Бристал скрестила пальцы в надежде, что он его примет.

– Раз я не собираюсь пойти на дно озера, мне больше нечем заняться. Если вы уверены, что я не буду помехой, то я с радостью стану учеником вашей школы!

Мадам Грозенберри захлопала в ладоши.

– Замечательно, милый! Ты будешь там очень счастлив. А теперь давай сообразим тебе более удобный наряд для путешествия.

Мадам Грозенберри покрутила пальцем, и обгорелая одежда Ксантуса превратилась в коричневые штаны и сшитый из лоскутов жилет, в которые он был одет до пожара. Затем фея проводила мальчика к карете и помогла ему забраться внутрь. Увидев там Бристал, Ксантус оробел.

– Ксантус, познакомься со своей новой одноклассницей Бристал Эвергрин, – сказала мадам Грозенберри. – Как и ты, она тоже обладает огромной магической силой.

– Привет, Ксантус, – поздоровалась Бристал. – Приятно познакомиться!

Она хотела было пожать мальчику руку, но тот быстро спрятал ее за спину.

– Извини. Не обижайся, я просто постоянно все сжигаю.

Поколебавшись несколько секунд, Ксантус с опаской пожал Бристал руку и успокоился, увидев, что не обжег ее. Несмотря на действие медали, подавляющей силы, его ладонь все равно была очень теплой на ощупь.

– Мне тоже приятно познакомиться, Бристал.

Мадам Грозенберри и Ксантус устроились на сиденьях, дверца кареты закрылась. Фея достала из потайного отсека Карту магии и еще раз проверила местоположение последнего ученика в Междулесье. Убедившись, что он никуда не делся, мадам Грозенберри снова щелкнула пальцами, и единороги поскакали. У Ксантуса округлились глаза, когда он увидел, как стремительно проносятся за окном Северо-западные Холмы.

– Невероятно! Мы, наверное, едем со скоростью сотни миль в час!

– Здорово, да? – сказала Бристал. – Я уже успела попутешествовать с мадам Грозенберри по королевству, но у меня все равно захватывает дух всякий раз, как посмотрю в окно.

– Ты давно знаешь о своих магических способностях? – поинтересовался Ксантус.

– Нет, только недавно узнала. Но я понимаю, каково тебе. Когда я использовала способности во второй раз, меня арестовали и отправили в исправительное учреждение. Мне трудно представить, что магия может нести добро, но думаю, мадам Грозенберри переубедит нас.

Ксантус понурился.

– Если моя магия принесет хоть какое-то добро, это будет самое настоящее чудо.

– Ты наверняка удивишься этому, – заметила Бристал. – Сейчас ты считаешь, что проклят, но я знаю пару мест, где твои способности очень бы пригодились.

– Где например?

– В исправительном учреждении, куда меня отправили. По ночам там было так холодно, что моя подруга приносила мне еще одно одеяло, чтобы я не замерзла до смерти. Я бы все тогда отдала, чтобы погреться у твоего огня! А еще я уверена, ты бы очень помог жителям Северного королевства, им в последнее время несладко приходится.

Неожиданно мадам Грозенберри оторвала взгляд от карты и посмотрела на Бристал так сурово, словно она подняла не самую лучшую тему.

– Что ты сейчас сказала о Северном королевстве? – требовательно спросила мадам Грозенберри.

Бристал удивилась ее сердитому тону – впервые с их встречи фея не вела себя исключительно учтиво.

– Я сказала, что Северному королевству пригодился бы такой мальчик, как Ксантус.

– Да, но почему? – напирала мадам Грозенберри. – Ты что-то знаешь?

– Только то, что их накрыло снежными бурями. Больше ничего.

Как только Бристал объяснилась, мадам Грозенберри снова стала вести себя непринужденно, но сталь из ее взгляда никуда не делась.

– Ах да, снежные бури. Я тоже об этом слышала. Бедные люди, будем надеяться, погода скоро улучшится. Прости, Бристал, я не так тебя поняла.

– Мадам Грозенберри, неужели в Северном королевстве происходит то, о чем стоит волноваться? – осторожно спросила Бристал.

– Тебе совершенно не о чем беспокоиться, милая. Политические споры, не более. Скучнее не придумаешь. Забудь, не бери в голову.

Из уважения Бристал не стала допытываться дальше, но подозрительное поведение мадам Грозенберри убедило ее в одном: в Северном королевстве что-то было не так, и она не хотела об этом рассказывать.

* * *

В карете воцарилась тишина, пока она уносила путешественников от Северо-западного Предгорья на юг. Бристал молчала, но в голове у нее роились мысли о ее будущем в школе магии. Ксантус еще не привык к быстрой скорости и постоянно вертелся, стараясь разглядеть что-нибудь в размытом пейзаже за окном. Мадам Грозенберри ушла в себя и изучала маршрут. Неожиданно ее внимание привлекло нечто необычное, и несколько минут она пристально вглядывалась в Карту магии, не поднимая головы.

– Мадам? – позвала ее Бристал. – Что-то не так?

– Все нормально. Но кое-что в нашей будущей ученице вызывает у меня недоумение.

– Она тоже передвигается с места на место? – спросила Бристал.

– Наоборот. Ее местоположение не менялось с тех пор, как я ее обнаружила. Благодаря этому ее будет легко найти, но мне кажется, будто она и вовсе не двигается.

– Как ее зовут?

– Эмеральда Стоун. Красиво звучит, правда?

– Поскорее бы с ней встретиться, – сказала Бристал. – Здорово будет познакомиться с девочкой, с которой у нас есть что-то общее.

Через час с лишним единороги резко повернули направо и поскакали на запад. Бристал, не ожидавшая, что направление поменяется, опустила взгляд на карту, разложенную на коленях мадам Грозенберри.

– Мы правильно едем? – спросил Ксантус. – А то мы подъехали очень близко к западной границе королевства.

– Именно туда мы и едем, – ответила мадам Грозенберри. – Мисс Стоун живет в нескольких километрах к западу от Южного королевства, в угольных шахтах Междулесья.

Услышав название места, которое пользовалось дурной славой, Ксантус насторожился. Выпрямившись, он посмотрел на своих спутников округлившимися от страха глазами.

– Мы едем в Междулесье? Но разве это не опасно?

– О, это очень опасно, – закивала мадам Грозенберри. – Там живут чудовища, которые обычно являются людям в кошмарах. Еды и воды там очень мало, поэтому обитатели леса постоянно борются за эти ценные ресурсы. Умные люди держатся от Междулесья подальше. Потому-то лучше места для академии не придумать.

Ксантус встревожился не на шутку.

– Академия тоже находится в Междулесье?

– Да. – Мадам Грозенберри пожала плечами. – А разве я об этом не упоминала?

– Боюсь, об этом вы забыли сказать.

– Не бойся, я не дам вас в обиду. Моя академия находится в безопасной части Междулесья, на юго-востоке, всю территорию защищает очень сильная магия.

– А что насчет угольных шахт? – спросил Ксантус. – Там безопасно?

– С нами ничего не случится. Шахты расположены в нескольких минутах ходьбы от западной границы.

Ксантус покачал головой, словно не верил своим ушам.

– В нескольких минутах ходьбы? – в страхе переспросил он. – Нам придется выйти из кареты?

– Конечно, мы пойдем пешком, – рассмеявшись, ответила мадам Грозенберри. – Четыре единорога и золотая карета только привлекут к нам нежелательное внимание. Если будем вести себя тихо и спокойно, с нами все будет хорошо.

Ксантус сглотнул: заверения феи нисколько его не убедили. Бристал доверяла мадам Грозенберри чуть больше, чем он, но у нее скрутило живот от мысли о прогулке по опасному лесу. Девушек Южного королевства, конечно, учили в основном светским манерам и послушанию мужу, но даже они знали, что от Междулесья надо держаться подальше.

Единороги замедлили бег, добравшись до западной границы. С опаской выглянув из окна кареты, Бристал и Ксантус сразу поняли, где заканчивается Южное королевство, а где начинается Междулесье. Перед ним простирался дремучий и мрачный лес. Здесь росли деревья-исполины, стволы их всячески изгибались, словно корчась от боли, а ветви тянулись в небо, как руки узников, которые рвутся на волю, хватаясь за воздух сведенными судорогой пальцами.

Карета проехала мимо указателя, от надписи на котором у Бристал и Ксантуса побежали мурашки:

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ

ТЫ ВХОДИШЬ НА ТЕРРИТОРИЮ МЕЖДУЛЕСЬЯ

БЕРЕГИСЬ ЧУДОВИЩ

– А они нарочно написали это такими кривыми буквами, чтобы было страшно? – спросил Ксантус. – Это так необходимо?

Карета съехала на обочину и остановилась на опушке леса. Мадам Грозенберри вышла наружу с самым что ни на есть беззаботным видом и помогла, вернее, заставила выбраться Бристал и Ксантуса. Как только внутри никого не осталось, фея щелкнула пальцами, и единороги стали уменьшаться, превращаясь в крохотных полевых мышек с рожками и пушистыми малиновыми хвостиками. Мадам еще раз щелкнула пальцами, и карета съежилась до размера брошки, которую она прикрепила к платью. По третьему и последнему щелчку на земле появился крупный кусок сыра, и его тут же принялись уплетать мышки.

– Мы вернемся примерно через час, – сказала мадам Грозенберри перевоплощенным единорогам. – Отдыхайте и угощайтесь сыром… Ах да, остерегайтесь сов. Помните, что случилось с Гарцуньей?

Бристал и Ксантус последовали за феей обратно к дороге и вскоре вошли в Междулесье. Тропинка, ведущая в глубь леса, была узкой и ухабистой – карета бы здесь не проехала. Ветви деревьев переплетались между собой, закрывая небо и почти не пропуская солнечный свет, поэтому невозможно было определить время дня. Чем дальше заходили путники, тем больше Бристал и Ксантус пугались каждого шороха. Мадам Грозенберри, казалось, забавлял их страх.

До шахты оставалась половина пути, как вдруг из темного леса на тропинку выскочили два огромных создания. Бристал и Ксантус заорали и схватились друг за друга. Когда существа вышли на свет, оказалось, что это великаны-людоеды. У первого кожа была коричневая, на лице то тут, то там белел костяной пирсинг, а зеленую кожу второго покрывали бородавки. У обоих нижняя челюсть выступала вперед, из-под губы выглядывали острые зубы. Людоеды носили одежду, грубо сшитую из звериных шкур, и сжимали в руках по дубинке, вытесанной из бревна.

– Так-так, глядите, кто забрел к нам в лес, – прорычал коричневый людоед.

– Вы, должно быть, заблудились, коль забрели так далеко, – прохрипел зеленый.

Они принялись ходить вокруг путников, как волки вокруг добычи. Бристал и Ксантус от страха зажмурились, но мадам Грозенберри и бровью не повела.

– Вообще-то у нас все в порядке, но спасибо за заботу.

Бристал, Ксантус и людоеды в равной мере удивились ее бодрому тону. Меж тем она зашагала дальше по тропинке и потянула учеников за собой, но великаны кинулись вперед и преградили им путь дубинками.

– Даже не думайте, что так запросто улизнете от нас, – рыкнул коричневый.

– Здесь трудновато найти свежее мясцо. – Зеленый плотоядно облизнулся.

Мадам Грозенберри посмотрела на людоедов как на непослушных детей.

– Давайте-ка проясним: вы прервали наше путешествие с намерением нас съесть, все верно? И ваши плохие манеры и сквернословие нельзя расценивать как шутку, так?

Людоеды переглянулись с озадаченным видом: они не поняли и половины того, что сказала мадам Грозенберри.

– Конечно, мы хотим вас съесть! – рявкнул коричневый.

– Замечательно! – воскликнула фея.

– Замечательно?! – Бристал опешила. – Мадам, что здесь замечательного?

– Мы же сейчас станем их обедом! – вскричал Ксантус.

– Эти людоеды только что предоставили мне отличную возможность преподать ценный урок, – объяснила фея. – Как я говорила, магия проистекает из добра внутри нас, и цель ее – помогать, улучшать и исцелять. Однако в редких случаях, когда это оправданно, ее можно использовать и для самозащиты. Поскольку эти людоеды подтвердили свое намерение причинить нам вред, это дает нам право…

– МАДАМ ГРОЗЕНБЕРРИ, БЕРЕГИТЕСЬ! – выкрикнула Бристал.

Коричневый людоед вскинул свою дубинку над головой и бросил в путешественников. Мадам Грозенберри не глядя щелкнула пальцами, и оружие упало на землю, не задев ни ее, ни ребят. Тем временем фея повернулась на месте и протянула руки к людоедам. Те поднялись в воздух и закружились, отчего палая листва взметнулась с земли и окутала их словно кокон. Мадам Грозенберри опустила руки, и людоеды перестали вращаться, но вместо них на землю шлепнулись две маленькие черепашки.

– Как я говорила, поскольку эти людоеды подтвердили свое намерение причинить нам вред, это дает нам право использовать магию, чтобы остановить их. Теперь они научатся кротости и смирению в облике небольших существ. Обоюдная польза. Есть вопросы?

Бристал и Ксантус были ошарашены увиденным. Когда они наконец пришли в себя, Ксантус поднял руку.

– Да, Ксантус?

– Вы нас научите такому?

– Со временем, – с улыбкой ответила фея. – Ладно, пойдемте дальше.

Мадам Грозенберри, Бристал и Ксантус прошли еще несколько километров в глубь Междулесья, и наконец тропинка привела их к входу в угольную шахту в подножье горы. Бристал и Ксантус поразились, увидев, что там работают одни гномы. Крошечные шахтеры вывозили из горы тачки с углем и сбрасывали его в огромную кучу снаружи. Опустошив тележки, они возвращались в шахту, а другие работники раскладывали сырье по ящикам.

Шахтеры привыкли, что из леса часто выбираются дикие звери и разные опасные существа, но, увидев трех человек, они остолбенели, недоуменно глядя на незваных гостей. Гномы, сторожившие вход в шахту, так опешили, что даже ничего не спросили у путников, когда те прошли мимо них.

– Добрый день, господа, – мадам Грозенберри дружелюбно помахала стражникам. – Продолжайте в том же духе!

Они вошли в тоннель и несколько секунд привыкали к темноте. С каждым шагом удары кирками звенели все громче. Наконец они пришли в просторную пещеру, где шахтеры отсекали от стен уголь. Посреди нее, на возвышении из сталагмитов, располагалась обзорная площадка, наверху которой за крохотным столом сидел престарелый гном. Он был одет в костюм с галстуком и через монокль, прищурившись, разглядывал чертежи горы.

– Прошу прощения, сэр! – позвала его мадам Грозенберри. – Вы не могли бы подсказать, кто здесь главный?

Старик-гном оторвал взгляд от чертежей и ошеломленно посмотрел на женщину и детей, непонятно как оказавшихся в шахте. Один за другим работники в пещере заметили гостей и опустили кирки.

– Я главный, мэм, – сказал старик. – Меня зовут мистер Слейт, я начальник шахтерской команды.

– Приятно познакомиться, мистер Слейт. Меня зовут мадам Грозенберри, а это мои ученики Бристал Эвергрин и Ксантус Хейфилд.

– Что привело вас в шахту? – осведомился мистер Слейт.

– Я ищу девочку по имени Эмеральда Стоун. Не подскажете, где она?

Все гномы разом смолкли – в пещере повисла напряженная тишина. Мистер Слейт встревоженно переглянулся с шахтерами.

– Извините, но тут такой девочки нет, – ответил он.

– Вы уверены? А то моя карта показывает, что мисс Стоун находится в шахте. Может, ее по-другому зовут?

– Ваша карта, видимо, завела вас не туда, потому что здесь вообще нет женщин. Мне очень жаль, но вы проделали такой долгий путь зря. Однако я с радостью продам вам наш уголь подешевле, чтобы вы не ушли с пустыми руками.

Мадам Грозенберри посмотрела на гнома с подозрением.

– Мистер Слейт, моя карта не лжет. Я знаю, что здесь находится девочка с магическими способностями, и если я пойму, что вы держите у себя мисс Стоун против ее воли, я применю силу, чтобы освободить ее.

У мистера Слейта на лбу выступили капельки пота.

– Я же вам сказал, в шахте нет женщин. Прошу вас, уйдите, не то придется вас выгнать. Нам не нужны неприятности.

Мадам Грозенберри повернулась к Бристал и Ксантусу и удовлетворенно улыбнулась.

– А нам сегодня везет! Мистер Слейт дал мне еще одну возможность преподать ценный урок. Когда мы точно знаем, что человек в опасности или его держат в заложниках, магию можно использовать для спасения. Смотрите внимательно.

Мадам Грозенберри взмахнула рукой, и все шахтеры тут же рухнули на землю как подкошенные и заснули крепким сном. Мистер Слейт юркнул под стол, чтобы не попасть под чары, но фея его не тронула.

– Ах ты ведьма! – заорал он. – Что ты с ними сделала?

– Я остановила работу и дала шахтерам возможность отдохнуть, – объяснила мадам Грозенберри. – Покажите девочку, и я верну работников в ваше распоряжение.

– Нет! Я не позволю забрать ее!

– Мистер Слейт, пожалуйста, не усложняйте свое положение. Мне не хотелось бы превращать вашу угольную шахту в выгребную яму, но я это сделаю, если придется.

У мистера Слейта не было выбора. Спустившись с обзорной площадки, он нехотя повел путников туда, где находился вход в длинный извилистый тоннель. Он вел еще глубже в гору и заканчивался пещерой поменьше, которая разительно отличалась от угольной шахты: на каменных стенах, словно звезды, мерцали отсветы от алмазных, рубиновых, изумрудных и сапфировых граней. Драгоценные камни устилали пол пещеры как ковер.

В углу пещеры путники увидели девочку лет двенадцати, смуглую, зеленоглазую и черноволосую. Она была одета в платье из мешковины и грубые деревянные сандалии. Перед ней стоял верстак, а рядом с ним – банки со светлячками, которые изучали тусклый свет.

Около верстака стояла тачка, девочка брала оттуда куски угля, закрывала глаза и, сосредоточившись, крепко сжимала каждый обломок. Когда же она раскрывала руки, в ее ладонях лежал драгоценный камень, который она бросала в нужную груду. Процесс превращения так заворожил Бристал и Ксантуса, что они несколько минут наблюдали за девочкой, прежде чем та их заметила.

– Вы кто? – спросила она, встревоженная появлением нежданных гостей.

– Здравствуй, Эмеральда, меня зовут мадам Грозенберри, – сказала фея. – Я так рада наконец-то познакомиться с тобой.

Мадам Грозенберри подошла к верстаку и протянула Эмеральде ладонь, но та не пожала ее. Наоборот, она скрестила руки на груди и сердито уставилась на фею.

– Зачем вы пришли в мою пещеру?

– Они ведьмы и требовали увидеть тебя, – объяснил мистер Слейт. – Прости, Эм, они не оставили мне выбора.

– Вообще-то никакие мы не ведьмы, – поправила гнома мадам Грозенберри. – Мы феи и пришли спасти тебя.

– Спасти меня? – Казалось, Эмеральда оскорбилась. – Папа, о чем говорит эта женщина? От чего она собирается меня спасать?

– Папа? – повторила мадам Грозенберри. – Почему она называет вас папой?

– Потому что я ее вырастил, – сказал мистер Слейт. – Мы не держим ее в заложницах, это ее дом! Родители бросили ее во младенчестве, я услышал в лесу плач и нашел ее. Разумеется, я не понимал, что она обладает магической силой, пока не принес ее в шахту. Я хотел найти ей хороший дом у людей, но потом она стала превращать все, до чего дотрагивалась, в драгоценные камни.

– И тогда вы решили оставить ее себе и извлечь выгоду из ее магии, – сделала вывод мадам Грозенберри.

– Нет, я хотел защитить ее! – воскликнул мистер Слейт. – Вы хоть представляете, что бы случилось, если бы о ней узнали люди? Их алчность безгранична! Короли устроили бы войну, чтобы заполучить себе ребенка, который превращает уголь в алмазы! Она бы не знала покоя до самой смерти! Да, нам неплохо живется на деньги, вырученные с продажи камней Эмеральды, но, по крайней мере, с нами ей ничто не грозит!

Бристал видела: мадам Грозенберри стыдно, что она сделала поспешные выводы и неверно осудила старика. На пару минут она замолчала, обдумывая все услышанное.

– Мистер Слейт, простите за это недопонимание. Но шахта – не единственное место, где Эмеральда может быть в безопасности. Вернее, есть еще одно место, где ей не будет грозить опасность, пока она не научится защищаться самостоятельно.

Мадам Грозенберри наклонилась к Эмеральде, чтобы посмотреть ей в глаза.

– Я открываю академию магии, где буду учить юных фей вроде тебя контролировать и развивать свои способности. Я приехала сюда в надежде, что ты захочешь вступить в наши ряды.

Эмеральда вскинула брови: похоже, она сочла предложение мадам Грозенберри очень глупым.

– И зачем вы открываете школу магии? Все же ненавидят ее!

– Именно поэтому и открываю. После того как мои ученики всему научатся, мы будем путешествовать по миру и помогать людям нашими способностями. Мы надеемся, что наши добрые поступки не останутся незамеченными, общество примет нас как равных, и девочкам вроде тебя больше никогда не придется прятаться в пещерах.

Бристал и Ксантус пристально смотрели на Эмеральду – может, теперь ей понравится предложение мадам Грозенберри. Но она все равно восприняла его в штыки.

– Мне это не нужно.

– Ты уверена? Это великолепная возможность. Может, обдумаешь как следует?

– Не собираюсь я ничего обдумывать, – отрезала Эмеральда. – Зачем мне использовать магию, чтобы помогать людям? Я согласна с папой: люди злые! Они только и делают, что портят жизнь другим расам!

– Что ж, с этим не поспоришь, – кивнула мадам Грозенберри. – У людей много недостатков, но, к сожалению, пока они превосходят нас числом и стоят у власти, мы должны добиться принятия магического сообщества, чтобы выжить. И если мы не наладим отношения с людьми, нам грозит вымирание. Проявление к ним доброты – первый шаг к переменам в отношении к магии.

– Люди не заслуживают доброты! – воскликнула Эмеральда. – Мои родители были людьми, и они бросили меня умирать, когда я была младенцем! Каким чудовищем надо быть, чтобы поступить так с родным ребенком?

– Эмеральда, у каждого из нас есть свои шрамы, но это не значит, что мы должны сдаваться.

Мадам Грозенберри медленно сняла перчатку с левой руки, и все ахнули. Бристал до этого не приходило в голову, почему же перчатка только одна, но теперь ей стало понятно. Левая рука мадам Грозенберри была очень худой и угольно-черной от кончиков пальцев до плеча, словно сгорела до самых костей. Она больше походила на иссохшую ветвь дерева, чем на человеческую конечность.

– Мои родители тоже были людьми. Когда они узнали о моих магических способностях, то попытались сжечь меня на костре, привязав к столбу. Но в ту ночь разразилась сильная гроза, и огонь быстро погас. Однако я до самой смерти не забуду эту боль, потому что предательство семьи ранило меня гораздо сильнее, чем пламя костра, сжигавшее мою плоть.

Договорив, мадам Грозенберри снова спрятала изувеченную руку под перчаткой.

– Почему вы хотите помогать людям, которые так с вами поступили?

– Потому что если мы хотим лучшей жизни, то и поступать должны лучше. Если из-за пережитого горького опыта мы потеряем веру во весь род человеческий, то чем мы отличаемся от тех, кто причинил нам боль? Как и в магическом сообществе, в людях есть и добро, и зло, и сейчас самое подходящее время напомнить им о доброте, что кроется в их сердцах. Мы подадим людям хороший пример, поможем изменить их поведение в лучшую сторону, и они будут куда чаще проявлять сострадание к ближнему. Мы можем создать новый мир, где люди будут уважать не только нас, но и всех живущих.

Пламенная речь мадам Грозенберри, казалось, пробила брешь в непоколебимости Эмеральды, но не сломила ее полностью.

– Мне проще ненавидеть, чем проявлять сострадание, – сказала Эмеральда. – Мне жаль, что вы зря проделали такой долгий путь, мадам Грозенберри. Я не буду учиться в вашей школе. А теперь прошу извинить – у меня много работы.

Эмеральда вернулась к верстаку и продолжила превращать уголь в драгоценности. Мадам Грозенберри расстроило решение девочки, но она не стала больше давить на нее. Подойдя к выходу из пещеры, она позвала Ксантуса и Бристал.

– Нам пора, дети. Единороги наверняка нас заждались.

И пусть мадам Грозенберри приняла выбор Эмеральды, Бристал думала, что девочка совершает большую ошибку, и не хотела сдаваться. Она подошла к верстаку и встала перед Эмеральдой. Наконец та соизволила обратить на Бристал внимание.

– Чего тебе? – закатив глаза, спросила она.

– Мне стало любопытно: как ты решаешь, в какой драгоценный камень превратить кусок угля?

Эмеральда вздохнула, словно давая понять, что Бристал не хватит ума понять действие ее магической силы.

– Я ничего не решаю. Каждый кусок угля уникален и обладает своей сущностью. Я лишь нахожу внутри драгоценную сердцевину и извлекаю ее наружу.

– Как интересно. Получается, ты делаешь с углем то же самое, что и мадам Грозенберри хочет делать с нами.

Эмеральда почесала лоб.

– О чем это ты?

– Пусть ты не согласна с причинами, которые побудили мадам Грозенберри открыть школу, все же она предлагает нам возможность стать лучшими версиями самих себя. Я понимаю твое отношение к людям, но разве можно позволить им не дать тебе раскрыть свою силу в полной мере? Они ведь и так лишили тебя очень многого.

Судя по всему, Бристал удалось достучаться до Эмеральды: девочка выронила кусок угля и глубоко задумалась. Бристал обернулась и увидела, что мадам Грозенберри смотрит на нее с благодарностью. Все в пещере затаили дыхание, ожидая решения Эмеральды.

– Я ценю твои старания, но я не покину шахту. Я нужна гномам, они моя…

– Эм, собирай вещи, – сказал вдруг мистер Слейт. – Ты поедешь в эту школу.

Все повернулись к старому гному: никто не ожидал от него таких слов.

– Что ты сказал, папа? – удивленно спросила Эмеральда.

– Я сказал, что ты поедешь в эту школу, – повторил мистер Слейт. – Признаться честно, я не думаю, что план мадам Грозенберри осуществится, но эта девочка права. Тебе предоставляется возможность стать лучшей версией себя, и я не позволю тебе отказаться от нее.

– Нет! – воскликнула Эмеральда. – Шахта – мой дом! Я здесь счастлива!

– Да, но так будет не всегда. В конце концов ты вырастешь и захочешь получить от жизни больше. Ты захочешь завести друзей и создать семью, весело проводить время, влюбиться, но ты не сможешь всего этого сделать, если останешься в шахте в окружении гномов.

– Но я вам нужна! Ты сказал, что моя магия приносит вам доход!

– Мы достаточно пользовались твоими способностями. Но ты и сама как драгоценность, Эм: прячась в темной пещере, ты не засияешь всеми гранями. Пора тебе явить свою красоту миру.

Эмеральда хотела было поспорить, но мистер Слейт не стал слушать возражения. Нехотя собирая вещи в небольшую котомку, девочка едва сдерживала слезы. Когда она закончила, мистер Слейт поцеловал ее в лоб и крепко обнял.

– Я не особо рада этому, – сказала Эмеральда. – И я не буду прощаться, потому что это не конец. Правда, папа?

– Нет, милая, это только начало.

Несмотря на то что Эмеральда не жила в Южном королевстве, мадам Грозенберри на всякий случай попросила мистера Слейта подписать документ с разрешением. Он проводил гостей в главную пещеру, где фея сняла сонное заклятие с шахтеров. Прощаясь с Эмеральдой, гномы так огорчились, словно все они теряли свое дитя. Мистер Слейт дошел с путниками и Эмеральдой до выхода из шахты и помахал на прощание.

– Что ж, дети, – сказала мадам Грозенберри. – Поехали домой.

Глава 9

Академия магии мадам Грозенберри

Эмеральда изо всех сил старалась не показывать удивления при виде того, как мадам Грозенберри применяет магию. Когда фея превратила четырех мышек в единорогов, у Эмеральды округлились глаза, но она не проронила ни слова. Когда мадам сняла брошь с платья и та стала золотой каретой, у Эмеральды перехватило дыхание, но она по-прежнему молчала. Впрочем, когда единороги помчали карету по Южному королевству на головокружительной скорости, скрывать изумление Эмеральде стало труднее.

– Потрясающе, да? – сказал Ксантус. – Если быстро-быстро вертеть головой, может, и получится что-нибудь разглядеть за окном.

Он показал Эмеральде, как это делается, и та чуть не последовала его примеру, но вовремя вспомнила, что нужно сохранять невозмутимость. Бристал захихикала, глядя на ужимки Эмеральды.

– Знаешь, можно и порадоваться чуть-чуть, – заметила Бристал. – Мы еще много всего повидаем и много чего сделаем, но шахта всегда будет твоим родным домом.

Эмеральда поджала губы, чтобы не улыбнуться, но не сдержалась.

– Ладно, я согласна, это потрясающе, – сказала она. – Мы с гномами иногда катались в вагонетках по тоннелям ради веселья, но не на такой огромной скорости. Как единороги так быстро скачут?

– Это их магическая способность, – объяснила мадам Грозенберри. – Единороги не только самые быстрые животные на свете, но еще и всегда знают, куда нужно доставить своих пассажиров и как выбрать кратчайший путь до места назначения.

– Далеко еще до академии? – спросила Эмеральда.

– Часа через два мы доедем до восточной границы Южного королевства, а оттуда рукой подать до восточной части Междулесья. К закату будем на месте.

– Мы же больше не выйдем из кареты? – уточнил Ксантус.

– К сожалению, нет. Мне бы, конечно, очень хотелось преподать вам еще один урок самообороны от враждебно настроенных чудищ, но единороги везут нас по особенной дороге.

– Мадам Грозенберри, я все спросить забываю: а что такое эта академия? – поинтересовалась Бристал. – Дом? Хижина? Пещера?

– Увидите. – Мадам Грозенберри лукаво улыбнулась. – Иногда лучше увидеть, чем услышать.

Через пару часов карета добралась до восточной границы Южного королевства. Как и на западе, дремучий непроходимый лес отделял Междулесье от королевства. Деревья стояли так плотно, что человеку протиснуться между их стволами было невозможно, но единороги на полном скаку пронеслись сквозь них, и карета в мгновение ока очутилась по ту сторону на узкой дороге.

Попав в Междулесье, единороги сбавили шаг и осторожно повезли экипаж по извилистой тропке. Бристал было не по себе: мрачный лес обступал их со всех сторон. Того и гляди из темноты выскочит какой-нибудь дикий зверь или злобное чудище и нападет на карету. Бристал заметила, что Ксантус и Эмеральда тоже боятся: они зажмурились и вжались в сиденья. Мадам Грозенберри, однако, совершенно не испугалась смены обстановки. Фея спокойно и уверенно поглядывала на деревья за окном, словно была готова дать отпор любому, кто встанет у них на пути.

Время в Междулесье будто текло медленнее, чем в Южном королевстве, но в конце концов карета остановилась. Бристал, Эмеральда и Ксантус выглянули в окно и увидели высокую живую изгородь, которая преградила дорогу единорогам. Необычная стена возвышалась над деревьями и тянулась в обе стороны. Ветви и листья сплелись так плотно, что ограда казалась сплошной.

– Вот мы и прибыли, – радостно сообщила мадам Грозенберри.

Ее ученики недоуменно переглянулись. Чем дольше единороги стояли перед живой стеной, тем сильнее ребята чувствовали себя легкой добычей.

Внезапно изгородь затрещала и захрустела. Ветки и листья начали медленно разделяться, открывая проход, сквозь который могла протиснуться карета. Единороги тронулись с места и завезли пассажиров в длинный древесный тоннель внутри изгороди, тянувшийся на несколько сот футов вперед. Там было так темно, что Бристал не увидела собственных рук, когда поднесла их к лицу.

– Мадам Грозенберри, что это? – спросила она.

– Небольшая ограда, которую я посадила вокруг своих владений, чтобы академия была в безопасности.

– Небольшая? – переспросил Ксантус. – Да этот кустарник бесконечный!

– Хоть ограда и похожа на обычный кустарник, на самом деле это не так: на всей живой изгороди лежит очень мощное заклинание, – объяснила мадам Грозенберри. – Она открывает проход только тем, в чьих жилах течет волшебная кровь. Она обезопасит нас от незваных гостей, которые бродят по Междулесью.

Единороги довезли карету до конца тоннеля и остановились перед еще одной стеной из кустарника. В ней тоже открылся проход, и тотчас же темнота рассеялась: внутрь хлынули потоки света. Карета миновала живую изгородь, и ребята увидели, что страшный лес наконец-то остался позади.

Впереди раскинулся луг, сплошь усеянный яркими полевыми цветами. Вокруг росли деревья с пышными зелеными кронами, неподалеку блестело на солнце кристально-чистое озеро, на берегу которого, опустив ветви в воду, стояли плакучие ивы. Из этого озера вытекали реки, разветвляясь на мириады ручейков, а рядом в небольших прудах плавали, покачиваясь, лилии.

Живописная местность простиралась до горной гряды, за ней виднелся лазурный океан. А там, на горизонте, заходящее солнце окрашивало облака в нежно-розовый цвет.

– Глазам не верю, – пробормотала Бристал. – Мы как будто внутри картины оказались!

– Я таких ярких цветов никогда в жизни не видела! – воскликнула Эмеральда.

– Мы, наверное, умерли, – предположил Ксантус. – Наша карета разбилась в лесу, и мы попали в рай. Другого объяснения нет.

Мадам Грозенберри была тронута до глубины души.

– Я так давно хотела увидеть вот такие счастливые улыбки. Я много лет создавала это место. Надеюсь, оно станет вашим домом так же, как когда-то стало моим.

Карета поехала дальше, и там путников поджидали новые чудеса. По лугу бродили табуны единорогов, и Бристал завороженно смотрела, как они резвятся на пастбище. Подняв голову, она увидела в воздухе гигантских разноцветных бабочек и огромных птиц с длинными огненно-рыжими перьями.

– Смотрите, на лугу единороги! Глядите, что наверху! Вы когда-нибудь видели таких крупных птиц и бабочек? – спросила она Ксантуса и Эмеральду.

– В шахте я видела много мерзких насекомых и летучих мышей, но таких – никогда! – уверенно заявила Эмеральда.

– Вообще-то это не птицы и бабочки. – Мадам Грозенберри усмехнулась. – Присмотритесь как следует.

Бристал, Эмеральда и Ксантус прижались к окну и разглядели, что у бабочек человеческое тело и облачены они в одежду, сделанную из листьев и цветочных лепестков. Эти крохотные создания порхали над миниатюрными грибами-домиками, растущими вдоль тропинки. А у птиц головы и крылья были как у орла, передние конечности как у ящеров, а задние лапы и хвост как у льва. Они парили в небе, словно ястребы, и приносили белок, мышей и рыбу своим голодным детенышам, ждущим их в гнездах.

– А это еще кто такие? – спросил Ксантус.

– Пикси и грифоны, – ответила мадам Грозенберри. – И они очень обидчивые, так что лучше не называйте их насекомыми или птицами в лицо.

– Они до сих пор существуют? – поинтересовалась Бристал. – В «Правде о магии» вы писали, что люди истребили всех волшебных существ.

– Почти истребили. К счастью, мне удалось найти уцелевших и спасти несколько видов, пока они совсем не вымерли. И ради их безопасности надо, чтобы люди и дальше верили, что их полностью истребили. Увы, спасти удалось не всех. Это место – убежище не только для нас, но и для пикси, грифонов, единорогов и других волшебных видов.

Вдруг Эмеральда ахнула и ткнула пальцем в окно.

– Это то, что я думаю?

Бристал и Ксантус посмотрели, куда она показывает, и тоже раскрыли рты от изумления.

Вдали, на краю утеса с видом на океан, высился золотой замок. Его остроконечные башни и окна сияли на солнце. Карета подъехала к замку и остановилась возле парадной лестницы. Мадам Грозенберри вышла наружу и, повернувшись к ребятам, приветственно раскинула руки.

– Добро пожаловать в Академию магии мадам Грозенберри! – воскликнула фея. – Как вам новое название? Я решила, лучше меньше, да лучше!

Бристал, Ксантус и Эмеральда не ответили: они потеряли дар речи при виде величественного замка. Мадам Грозенберри была права: иногда лучше увидеть все своими глазами. Бристал, прочитавшая в библиотеке сотни потрясающих книг, сомневалась, что можно найти слова, чтобы описать великолепие этого зрелища или выразить охвативший ее восторг. Даже собственным глазам она верила с трудом, но замок никуда не исчезал, а значит, был настоящим.

Хлопком в ладоши мадам Грозенберри распрягла единорогов, и те тут же поскакали на ближайший луг и присоединились к одному из табунов на пастбище. По щелчку пальцев золотая карета снова превратилась в брошку, которую фея приколола к платью. Двери замка открылись, и оттуда поприветствовать гостей вышли две девочки и пожилая женщина.

Одна девочка, на вид лет десяти, носила платье, сделанное из сочащихся медом пчелиных сот. В ее ярко-рыжих волосах был улей, вокруг которого роились пчелы. Вторая девочка, того же возраста, накинула мантию цвета морской волны поверх сапфирового купального платья. Вместо волос с ее головы, словно водопад, ниспадали струи воды, стекая вниз по телу к ногам. Пожилая женщина была одета гораздо проще: в темно-фиолетовое платье и фартук ему в тон. Сиреневые с проседью волосы она собрала в растрепавшийся пучок, но кроме прически необычного цвета внешность ее не выдавала магической силы.

– Ребята, познакомьтесь с мисс Тангериной Таркин, мисс Скайлин Лавандер и нашей экономкой, миссис Ви, – сказала мадам Грозенберри. – Девочки, это наши новые ученики: Бристал Эвергрин, Эмеральда Стоун и Ксантус Хейфилд.

Миссис Ви обрадовалась новеньким. Торопливо спустившись по лестнице, она крепко обняла каждого из ребят.

– Простите, что я так бесцеремонно вас схватила – просто я сейчас лопну от счастья! – Миссис Ви утерла навернувшиеся на глаза слезы. – Мадам Грозенберри так давно мечтала открыть академию, и вот этот день настал! Надеюсь, вы нагуляли хороший аппетит: вас ждет пир на весь мир! Вы всё едите, есть какие-нибудь предпочтения?

Бристал, Эмеральда и Ксантус пожали плечами и помотали головами.

– Вот и славно. Сегодня я подам свое фирменное блюдо – пирог с мясом грифона. ХА-ХА!

Да шучу я! Видели бы вы свои лица! Да я б никогда такое не состряпала. К тому же поди попробуй поймать грифона – очень уж они прыткие. ХА-ХА! Снова подловила! Ладно, шутки в сторону: я очень рада, что вы здесь. А теперь прошу извинить, мне надо на кухню вернуться, пока ужин не сделал ноги! ХА-ХА! Вообще-то, такое однажды уже случалось… Увидимся в замке!

Миссис Ви поднялась по лестнице и скрылась за дверью. Бристал, Ксантус и Эмеральда немного оробели от такого бурного проявления чувств и взглянули на мадам Грозенберри, ища поддержки.

– Не волнуйтесь, стряпать у миссис Ви получается лучше, чем шутить.

Хотя экономка вела себя взбалмошно и нелепо, ребята были ей благодарны за теплый прием. Тангерина и Скайлин же не спустились поприветствовать гостей и смотрели на Бристал, Ксантуса и Эмеральду так, будто видели в них соперников. Бристал почувствовала их враждебный настрой и решила немного разрядить обстановку.

– Мне нравятся ваши наряды. Вы тоже ученицы?

Тангерина и Скайлин одновременно фыркнули – их обидел вопрос Бристал.

– Мы воспитанницы, – надменно сказала Тангерина.

– А в чем разница?

– Мы помогаем учить, – как само собой разумеющееся объяснила Скайлин.

Бристал, Ксантус и Эмеральда переглянулись: может, кто-нибудь из них понял, что имеет в виду эта девочка? Тангерине стало стыдно за подругу, и она отвела ее в сторонку.

– Скайлин, в сотый раз говорю: предоставь мне вести разговор с новичками, – прошептала она.

– А, я тебя не так поняла. Думала, ты решила наконец сменить соты на что-нибудь другое.

– Да ты никогда не слушаешь! – возмутилась Тангерина. – Вылей воду из ушей!

Скайлин помотала головой, и из ушей у нее действительно хлынули потоки воды. Тангерина закатила глаза и вернулась к ребятам.

– Так вот, я говорила, что воспитанники знают и умеют больше, чем ученики. Мы будем помогать мадам Грозенберри учить вас троих, как применять магические способности. Судя по всему, – Тангерина окинула ребят многозначительным взглядом, – помощь ей очень даже пригодится.

– Тангерина, будь добра к новеньким, – сказала мадам Грозенберри. – Мы будем учиться и расти все вместе, и неважно, у кого сколько знаний и умений. Мы все обсудим завтра на первом уроке. Давайте покажем ребятам замок, пока миссис Ви заканчивает готовить ужин.

Мадам Грозенберри и ее ученики (и воспитанницы) поднялись по лестнице и вошли в замок. У Бристал отвисла челюсть, когда ей открылось внутреннее убранство: оно не уступало по красоте наружному виду замка. Изящные золотые колонны, стоящие вдоль ослепительно-белых стен, уходили ввысь, до самого куполообразного потолка. В центре холла, прямо из серебристого пола, росло огромное дерево, покрытое хрустальными листьями и цветами. Вокруг его ствола вилась спиральная лестница, ступени которой парили в воздухе, поднимаясь к верхним этажам замка.

– Это одно из последних волшебных зданий, – объяснила мадам Грозенберри. – Почти все из них разрушили, когда король Чемпион I приравнял магию к особо тяжкому преступлению. Я унаследовала этот замок от своей семьи и с тех пор прятала и оберегала его. Очень важно, чтобы вы понимали: никому нельзя покидать территорию академии без меня. В Междулесье полно людей и существ, которые могут причинить нам вред.

Бристал заметила в словах мадам Грозенберри неувязку.

– Мадам? Вроде вы говорили, что вашей семьей были люди?

Фею приятно удивило, что Бристал так внимательна к деталям.

– Да, я забыла, что упоминала об этом. Моей кровной семьей действительно были люди, но я имела в виду фей, которые удочерили меня и помогли развить магические способности. Понимаете, магическое сообщество может создавать новые семьи, если кровные родственники отрекаются от нас. Мы с вами не одной крови, но я надеюсь, что со временем мы станем относиться друг к другу как к родным.

Поскольку все они только познакомились, Бристал с трудом представляла, как можно до такой степени сблизиться с одноклассниками. Но все же ей было приятно думать, что кто-нибудь заполнит пустоту в ее душе, возникшую после разлуки с матерью и братьями.

– Что ж, ступайте за мной, я покажу вам гостиную, – сказала мадам Грозенберри.

Фея провела ребят в коридор справа от холла, и они оказались в просторной комнате, где стояло множество обитых шелком диванчиков и удобных мягких кресел. Стены были оклеены обоями с цветочным узором и украшены рогатыми головами животных. Но стоило гостям войти внутрь, как нарисованные растения вдруг превратились в настоящие и комната наполнилась приятным благоуханием, а головы оленя и лося, прибитые к стенам, ожили и принялись жевать листья.

– Осторожнее с головами – они могут укусить, – предупредила мадам Грозенберри. – Пойдемте дальше, обеденный зал прямо за углом.

Выйдя из гостиной, ребята увидели еще одно просторное помещение, в котором стоял стол, вытесанный из широкого и плоского камня. Зал освещали сияющие лунные камни, парящие в воздухе как люстры. Стены и потолок здесь были темные и усыпанные поблескивающими огоньками, отчего вся комната казалась ночным небом. Неожиданно один огонек сорвался с места и прочертил потолок, как падающая звездочка.

– Завтрак подается ровно в семь утра, обед начинается в полдень, а ужин – в шесть часов вечера, – сказала мадам Грозенберри. – Пожалуйста, не опаздывайте: миссис Ви очень ревностно относится к приему пищи и терпеть не может подавать блюда остывшими. Кухня находится вон за теми раздвижными дверями в конце зала, а комната миссис Ви – прямо за кухней. Что ж, на первом этаже больше ничего нет. Теперь давайте вернемся в холл, я покажу вам мой кабинет на втором этаже.

– Но, мадам Грозенберри, вы ведь сказали, что это школа. А где же тогда классные комнаты? – спросил Ксантус.

– В замке нет классных комнат. Большую часть уроков я буду проводить на улице. Я придерживаюсь мнения, что знания лучше усваиваются на свежем воздухе.

Вернувшись в холл, они осторожно поднялись по парящей лестнице на второй этаж. Кабинет мадам Грозенберри располагался за деревянными дверями, на которых, как и на обложке «Правды о магии», были вырезаны изображения единорога и грифона.

Кабинет имел круглую форму, а из окон открывался великолепный вид на океан и прилегающие к академии земли. Вся мебель здесь была стеклянной, даже громоздкий письменный стол в дальнем конце комнаты. На стенах висели полки, заставленные книгами заклинаний, и шкафчики, где хранились склянки с зельями и эликсирами. Под высоким потолком клубились белые пушистые облачка: плавая по воздуху, они принимали очертания разных животных. Вместо огня из камина вылетали пузырьки, а над ним, закрывая всю стену, висела огромная Карта магии. К удивлению ребят, позади стола мадам Грозенберри были полки с целой коллекцией затейливо украшенных шляпок всевозможных расцветок.

– Если вам что-нибудь понадобится, не стесняйтесь, приходите ко мне, – сказала мадам Грозенберри. – Бывает, я уезжаю из академии, но двери моего кабинета для вас открыты. Что ж, если у вас нет вопросов, я покажу ваши комнаты на третьем этаже.

– У каждого будет собственная комната? – удивился Ксантус.

– Конечно. В замке есть семь спален, и это не предел.

– В смысле, не предел? – поинтересовалась Эмеральда.

– Одно из преимуществ жизни в волшебном замке – то, что он сам достраивает дополнительные комнаты, если прибывают новые постояльцы, и подбирает обстановку под их предпочтения и особенности. Когда я уезжала, чтобы найти вас, на третьем этаже были только комнаты Тангерины и Скайлин, но теперь там появились и ваши спальни. Проверим?

Сгорая от любопытства, ребята поднялись вслед за мадам Грозенберри по лестнице на третий этаж и оказались в длинном коридоре. Как она и говорила, по обе его стороны было пять дверей, причем три из них выглядели новее двух других, словно только недавно появились.

Подойдя к первой двери, за которой находилась комната Тангерины, ребята заглянули внутрь и сразу поняли, что подразумевала мадам Грозенберри, когда сказала, что замок сам подбирает обстановку. Стены и мебель в спальне были целиком сделаны из сот, которые так и сочились медом. Как и у Тангерины в волосах, по комнате летали тысячи пчел, а на полу росли цветы, чтобы они собирали нектар.

Комната напротив принадлежала Скайлин. Пола в ней не было – сразу за порогом начиналась купальня. Стены и потолок покрывала голубая фарфоровая плитка, а на воде качалась кровать в виде гондолы.

Дверь в третью комнату оказалась стальной. Мадам Грозенберри с силой налегла на нее и открыла.

– Ксантус, думаю, это твоя комната.

Она, как и дверь, вся состояла из стали. Окон в комнате не было, как не было и вещей, которые могли легко воспламениться, – даже кровать была застелена постельным бельем из фольги. Вместо ковра или плитки на полу лежали железные решетки, а вместо потолка над головой виднелся огромный дымоход.

– Тут как в гигантской печи! – с восторгом заявил Ксантус. – Даже если я сниму медаль, все равно никого не спалю!

– Да, это подходящее место, чтобы выпустить пар, – заметила мадам Грозенберри. – Ну, Эмеральда, твоя комната следующая.

За четвертой дверью оказалась темная комната с земляными стенами. Там стояла кровать с четырьмя сталагмитовыми столбиками и балдахином, рядом был шкаф в виде вагонетки и верстак, на котором лежали груды угля. Эмеральда вошла внутрь и почувствовала, что вернулась домой.

– Здесь как в моей пещере в шахте, – сказала она. – Даже пахнет гномами.

– Надеюсь, это избавит тебя от тоски по дому, – проговорила мадам Грозенберри. – Ну и, наконец, комната Бристал.

Последняя, пятая дверь вела под крышу башни. В комнате была точно такая же кровать, как в доме Эвергринов, и большое уютное кресло, как в библиотеке Чариот-Хиллз, в котором Бристал любила читать, а от пола до потолка вдоль стен тянулись полки с сотнями книг. На подставке в углу лежало несколько дюжин очков, и, подобно шляпной коллекции мадам Грозенберри, они были всевозможных расцветок.

Увидев все это великолепие, Бристал расплакалась от счастья, а сердце чуть не выпрыгнуло у нее из груди. Она пробежала глазами по названиям на корешках и погладила их, словно приветствуя давно потерянных и наконец-то обретенных друзей.

– «Сказания о Сурке Смельчаке», со второй по десятую часть! А я и не знала, что у этой истории есть столько продолжений!

– О, взгляни. – Мадам Грозенберри показала на одну из книг. – Здесь есть даже экземпляр «Правды о магии». Возможно, ты захочешь дочитать ее до конца. Я, конечно, не настаиваю. – Она улыбнулась. – Ладно, ребята, на этом осмотр замка завершен. Вы можете сами побродить по другим комнатам и башням, но, боюсь, вы найдете только кладовки, покрытые паутиной.

Неожиданно раздался перезвон, возвещающий о начале ужина. В отличие от гонга в исправительном учреждении, этот сигнал звучал мелодично и торжественно, будто приглашал на театральное представление.

– Похоже, миссис Ви готова подать ужин, – сказала мадам Грозенберри. – Не будем заставлять ее ждать.

Ученики вышли вслед за ней в коридор, но Бристал ненадолго задержалась в своей комнате. Из всех удивительных вещей, которые она сегодня повидала, ничто не могло сравниться с тем, что теперь у нее была собственная библиотека.

* * *

На ужин подали три блюда: томатный суп, запеченного цыпленка с морковью и черничный пирог. Кроме ягод и кекса, которыми Бристал перекусила в карете, она ничего не ела, поэтому угощение уплетала за обе щеки. Ей не верилось, что теперь каждый день ей будут подавать по три блюда за раз. После скудного рациона в исправительном учреждении распорядок в академии казался невиданной роскошью.

За ужином мадам Грозенберри делилась с новыми учениками историями о том, какие препятствия ей пришлось преодолеть, чтобы открыть академию. Фея рассказала, как встретилась с правителями четырех королевств и как, несмотря на настойчивые просьбы и убедительные доводы, получила дозволение набрать учеников только от правителя Южного королевства Чемпиона XIV. Бристал, Ксантус и Эмеральда жадно слушали истории наставницы.

– Можно мне воды? – попросил Ксантус после того, как слопал третий кусок черничного пирога.

– Сейчас налью, – отозвалась Скайлин.

Она наклонилась над столом и поднесла руку к кубку Ксантуса. Из ее указательного пальца потекла струйка воды, и кубок наполнился до краев. На Бристал и Эмеральду трюк Скайлин произвел сильное впечатление, а вот Ксантус не оценил, что вода вылилась прямо из нее.

– А другая вода есть?

Одна только Тангерина весь ужин всячески показывала недовольство. Если новенькие говорили, она фыркала, а на любой их вопрос закатывала глаза. Еще ее очень раздражало, что ребята почти ничего не знают о магии: по ее мнению, они могли бы восполнить пробелы, прежде чем приезжать сюда.

– Ну и что ты умеешь? – снисходительно обратилась Скайлин к Бристал.

– В смысле?

– Я знаю, что вы здесь, потому что обладаете магическими способностями, но какой у тебя конек?

– Какой еще конек? – недоуменно переспросила Бристал.

Тангерина и Скайлин удивились ее невежеству.

– Самая сильная сторона твоих магических способностей, – объяснила Тангерина. – Обычно это характерная черта, которая выявляет твою магию и делает тебя непохожей на других. Мой конек – это пчелы, у Скайлин – вода, а, судя по обстановке комнаты, у Ксантуса это связано с огнем.

– А-а-а, вот почему там все металлическое, – вставила Скайлин. – А я-то надеялась, это как-то связано с готовкой. Жаль.

Тангерина пропустила слова подруги мимо ушей.

– В общем, с Ксантусом все понятно, а вот насчет вас двоих у меня сомнения.

Эмеральде не понравилось желание Тангерины распределить их по группам. Закрыв глаза, она положила ладонь на каменный стол и в мгновение ока превратила его в огромный аметист.

– Вот мой конек, – бросила она.

Тангерина и Скайлин изо всех сил пытались сохранить невозмутимость, но волшебство Эмеральды вызвало у них подлинное восхищение.

– Ну а ты, Бристал? Какой у тебя конек? – не унималась Скайлин.

– Думаю, у меня его нет, – призналась Бристал. – Я применяла магию только с помощью заклинания.

– У всех фей есть своя особенная черта. – Тангерина скрестила руки на груди. – Может, твоя особенность – ничего особенного?

– Тангерина, спрячь, пожалуйста, жало, – одернула ее мадам Грозенберри. – Бристал показала способности к сотворению, и у нее одна из самых ярких звезд на моей Карте магии. Ничего страшного, что ее характерная черта пока не проявилась, в скором времени это точно случится.

Мадам Грозенберри подмигнула Бристал в знак поддержки, но слова Тангерины сильно задели девочку. Из всех учеников только у нее не было никакой явной особенности, поэтому она чувствовала себя неполноценной. Наверное, ей вообще не место в академии. От смущения Бристал покраснела. Когда же закончится этот ужин?

– Что ж, одно я знаю точно, – встряла в разговор миссис Ви. – Моим коньком всегда была стряпня, а если кто-то не согласен – бегом ловить грифона! ХА-ХА!

После ужина ребята разошлись по спальням готовиться ко сну. У Бристал было скверно на душе от колких замечаний Тангерины, но, к счастью, она знала, как отвлечься от неприятных мыслей. Взяв с полки вторую часть «Сказаний о Сурке Смельчаке» и выбрав очки для чтения, Бристал забралась в мягкую постель.

За окном тем временем разыгралась сильная гроза, и на академию обрушился ливень. Бристал вздрагивала при каждом раскате грома и вспышке молний, но непогода не могла испортить ее первую ночь в замке. Впрочем, ее одноклассники оказались не такими смелыми.

Через несколько минут в дверь тихо постучали.

– Войдите, – отозвалась Бристал.

Дверь открылась, и в комнату заглянула Эмеральда. Глаза у нее округлились от страха.

– Извини, что беспокою, – сказала Эмеральда.

– Что-то не так с твоей комнатой?

– Нет, все так. Я просто не привыкла к грому. В шахте его никогда не слышно, да и вообще на погоду как-то не обращаешь внимания. Если ты не против, я хотела… хотела…

– Если гром тебя напугал, можешь ночевать у меня, – предложила Бристал.

– Ох, спасибо! – Эмеральда выдохнула от облегчения. – А что ты читаешь?

– Вторую часть «Сказаний о Сурке Смельчаке». Это продолжение моей любимой книжки. Знаешь такую?

Эмеральда покачала головой.

– Папа раньше читал мне сказки перед сном, но эту я не помню.

– Может, у тебя получится заснуть, если я прочту тебе первую часть?

– Правда? Ты точно не против?

– Точно. Она на полке слева от тебя.

Эмеральда взяла книгу и залезла на кровать. Бристал открыла первую страницу и уже приготовилась читать, но тут громыхнул гром, а из коридора сразу послышался топот ног. В дверях появился Ксантус – гроза напугала его не меньше, чем Эмеральду.

– Привет, девочки, – пролепетал он. – Ну и гроза, да?

– Просто кошмар, – кивнула Бристал. – Ты как, держишься?

– Я-то? Ой, что мне какая-то гроза, – сказал Ксантус, но его перекошенное от страха лицо говорило об обратном. – Я просто хотел узнать, как вы.

– А мы в порядке. Мы тут с Эмеральдой собрались почитать, не хочешь послушать сказку?

Очередной раскат грома будто подстегнул Ксантуса, и он в один миг запрыгнул на кровать к девочкам. Бристал и Эмеральда хихикнули, но подвинулись. Наконец Бристал откашлялась, приготовившись читать вслух, но, когда она прочитала первое предложение, в комнату влетели Тангерина со Скайлин и захлопнули за собой дверь, словно гроза их преследовала.

– Привет, девочки, – сказала Бристал. – В чем дело?

Тангерине и Скайлин было неловко признаться, что они напуганы. Они поглядывали друг на друга в надежде придумать хоть какое-то достойное объяснение.

– Э-э-э… я намочила постель, – выдала наконец Скайлин.

Тангерина закатила глаза.

– Да она у тебя и так всегда мокрая, – прошипела она.

– А, да, – смущенно пробормотала Скайлин.

– Мы просто услышали шум из твоей комнаты и хотели убедиться, что вы не устроите переполох, – сказала Тангерина.

– Как видите, никакой переполох мы не устраиваем, – ответила Бристал. – Мы собрались почитать книжку, чтобы успокоиться.

– Это хорошо, что вы не проказничаете, – заметила Тангерина. – Раз вы хорошо себя ведете, мы вернемся к себе.

Но они так и не сдвинулись с места.

– Пусть вы знаете и умеете больше нас, но слушать истории одинаково приятно всем, – сказала Бристал. – Если вам страшно из-за грозы, можете остаться с нами и послушать сказку.

Новый раскат грома опередил ответ Тангерины и Скайлин, и перепуганные девочки залезли на кровать Бристал.

– Мы останемся на несколько минут, – сообщила Тангерина. – А что ты читаешь?

– «Сказания о Сурке Смельчаке» Сандры Сейлор, – ответила Бристал.

– И о чем она?

Эмеральда фыркнула и грозно посмотрела на ребят.

– Если вы замолчите и перестанете перебивать, то мы это узнаем!

Все разом затихли, и Бристал начала читать:

– Давным-давно в королевстве сурков жил-был маленький храбрый сурок по имени Смельчак…

Бристал читала книгу несколько часов – ее одноклассники оказались хорошими слушателями и внимали каждому слову. В конце концов ребят стало клонить в сон, и Бристал пометила страницу, на которой остановилась, чтобы дочитать историю позже.

В ту ненастную ночь никто не ушел к себе: все спали на кровати Бристал, пока за окном бушевала гроза. Благодаря непогоде и хорошей сказке ребята уже начали относиться друг к другу как к членам семьи – пожелание мадам Грозенберри сбывалось.

Глава 10

Дочь музыкантов

Наутро за завтраком ребята со смехом вспоминали свою ночевку. Даже Тангерина признала, что ей понравилось слушать историю о смелом сурке. Мадам Грозенберри обрадовалась таким новостям, но, конечно, она им напомнила, как важно перед уроками хорошо высыпаться. Такие ночевки лучше оставить для особых случаев.

Во время завтрака в столовую вошла миссис Ви и отдала мадам Грозенберри черный конверт.

– Только что пришел, мадам.

Бристал невольно задержала взгляд на конверте: он был словно покрыт змеиной чешуей и запечатан сургучной печатью цвета засохшей крови. Мадам Грозенберри посмотрела на него и побелела как полотно. Открыв конверт ножом для масла, она быстро развернула письмо.

– Сюда доставляют почту? – поинтересовался Ксантус.

Тангерина привычно закатила глаза.

– Это волшебная почта, – объяснила она. – Когда опускаешь конверт в волшебный почтовый ящик, он тут же попадает в ящик адресата.

– Небольшие вещицы тоже можно отправлять таким способом, – добавила Скайлин. – Я вот жду, когда мне пришлют мою песчанку.

– Ух ты, мгновенная почта, – восхитился Ксантус. – Отлично придумано.

Пока ребята обсуждали волшебную почту, Бристал не сводила взгляда с мадам Грозенберри. Письмо из черного конверта, видимо, содержало дурные вести: фея будто окаменела, читая послание. Закончив, она сложила пергамент и убрала его. Взгляд ее, устремленный вдаль, выражал тревогу.

– Мадам Грозенберри, что-то случилось? – спросила Бристал.

– О, вовсе нет, – отозвалась мадам Грозенберри и замолкла.

– Кто вам написал?

– Старая подруга. Увы, одна наша общая знакомая тяжело больна, и моя подруга написала мне о ее состоянии… Извините, мне нужно ответить на письмо до начала нашего урока. Встретимся на улице через несколько минут.

Мадам Грозенберри взяла конверт за уголок и сожгла его в фиолетовом пламени. Затем она вышла из-за стола и поднялась в свой кабинет. Несмотря на слова наставницы, Бристал знала, что она недоговаривает: такое же озабоченное выражение появилось на ее лице, когда Бристал накануне упомянула Северный конфликт.

– Ты молодец, что спросила, – сказала Скайлин. – Мне было любопытно, кто присылает мадам Грозенберри эти письма, но я не хотела совать нос.

– То есть это не первый раз?

– Нет, их почти каждый день присылают. И, если хочешь знать мое мнение, я думаю, они не от ее подруги.

– А от кого же?

Скайлин ухмыльнулась.

– Мне кажется, у мадам Грозенберри есть тайный поклонник.

Все за столом засмеялись над этим предположением, кроме Бристал. Нет, она не думала, что у мадам Грозенберри завелся воздыхатель, но у феи действительно были свои секреты.

– В последний раз, когда у меня был тайный поклонник, мир населяли драконы! – пошутила миссис Ви. – ХА-ХА! Смекнули? Потому что я старая.

Даже с объяснением никто из ребят не выдавил улыбку.

– Коли бы я умела шутить, стряпать мне бы не пришлось! ХА-ХА!

Экономка убрала со стола и ушла на кухню. Как только дверь за ней закрылась, Эмеральда испытующе посмотрела на Тангерину и Скайлин.

– У нее вообще есть хорошие шутки?

Тангерина и Скайлин медленно помотали головами – они были сыты по горло неуместными шутками миссис Ви.

– Нет… – пробормотала Тангерина. – Ни одной.

После завтрака ребята вышли на улицу дожидаться мадам Грозенберри. Наставница отвечала на письмо гораздо дольше, чем собиралась, и Бристал еще больше укрепилась в своих подозрениях.

Устав ждать, ребята уже собрались сходить за мадам, но вдруг услышали доносившийся издалека необычный звук: какофония из барабанной дроби, звона цимбал и рева труб сливалась в диковинную мелодию, которая повторялась снова и снова. Наконец из-за живой ограды показалась крытая повозка, похожая на домик на колесах. Расцветка у нее была пестрая: ярко-голубой корпус, красные колеса и желтая крыша. На месте возницы сидели мужчина и женщина, но, вместо того чтобы править лошадьми, они крутили педали, и повозка ехала вперед.

Незнакомцы были ярко размалеваны и одеты в нелепые цветастые наряды. Лицо мужчины украшали пышные усы, в правом ухе блестела золотая серьга, а на голове красовалась шляпа-цилиндр с красным пером. Женщина же носила тюрбан, а на шее ее в несколько рядов висели бусы. Когда они подъехали ближе, ребята заметили, что музыкальные инструменты, прикрепленные к повозке, приводятся в движение рычагами, которые, в свою очередь, работают от крутящихся педалей, поэтому мелодия и звучит непрерывно. На обеих сторонах повозки были одинаковые надписи:

ГУСИНАЯ ТРУППА

Подъехав к замку, странная парочка потянула за тормозные рычаги. Когда повозка остановилась, музыка наконец-то перестала играть. Увидев ребят, мужчина и женщина обрадовались, но те смотрели на их изукрашенный дом на колесах круглыми от удивления глазами.

– Здрасьте. – Мужчина приподнял шляпу. – Это школа для магически одаренных детей мадам Грозенберри?

– Вообще-то просто академия магии мадам Грозенберри, – ответила Тангерина.

– Она решила, что лучше меньше, да лучше, – добавила Скайлин.

– Отлично! – сказала женщина и, повернувшись назад, крикнула: – Люси, собирай вещи! Мы приехали!

Дверь повозки резко распахнулась настежь, и на землю соскочила девочка лет тринадцати, невысокая и полненькая, с короткими кудрявыми волосами и круглым румяным лицом. Одета она была в черный брючный костюм на пару размеров больше, шляпу-котелок и черные сапоги, а на шее у нее болталось ожерелье из бутылочных крышечек. В руках она держала небольшой чемоданчик из кожи дикобраза, а через плечо у нее висела походная фляга, сделанная из черепа бобра.

Чудаковатая девочка хмуро смотрела на замок – похоже, его величественный вид совсем не произвел на нее впечатления.

– Здесь все слишком радужно, – наконец выговорила она.

– Прости, а ты кто такая? – не удержалась Тангерина.

Девочка повернулась к ребятам и посмотрела на них, вздернув брови.

– Люси меня зовут. Вы что, меня не узнали?

– Откуда нам тебя знать? – удивилась Скайлин.

– Вообще-то, я известная музыкантша, играю на тамбурине, – сказала Люси, показывая на надпись на повозке. – Может, вы слыхали о нашей семейной труппе?

– Погоди, – снисходительно усмехнувшись, обратилась к девочке Тангерина, – тебя зовут Люси Гуси?

Юная музыкантша густо покраснела и зло посмотрела на нее.

– Не Гуси, а Гусь. Но откуда тебе знать, ты же невежда. Так что залепи себе рот пчелиным воском. Не имеешь права важничать – у тебя улей в волосах. Так-то.

Бристал, Ксантус и Эмеральда не смогли сдержать смех. Тангерина же разозлилась, и ее пчелки рассерженно зажужжали.

– Не слушай ее, Тангерина, – прошептала Скайлин. – Она так одета, будто на похороны собралась.

– Ой, простите, ходячая лужа что-то сказала про мою одежду? – напустилась за нее Люси. – Чтоб ты знала, эту шляпу я выиграла, когда победила гоблина в поединке! А эти крышки с ожерелья я собственными зубами вынимала из бутылок! А потом праздновала с троллями! А ты чего добилась в жизни? Превратилась в пар?

Ребята опешили от выпадов Люси. Родители девочки лишь покачали головами и вздохнули – видимо, им было не привыкать к грубостям дочери.

– Пожалуйста, не обижайтесь на Люси, она просто немного нервничает, – извинилась миссис Гусь. – Люси, ты нам обещала хорошо себя вести! А будешь грубить – не заведешь друзей в новой школе!

– Они первые начали, – пробормотала Люси.

– Постойте, она что, остается тут?! – воскликнула Тангерина.

Мистер и миссис Гусь переглянулись.

– Мы как раз хотели обсудить это с мадам Грозенберри, – сказал мистер Гусь. – Она здесь?

– Она у себя в кабинете, на втором этаже, – ответила Бристал. – Хотите, я вас провожу?

– Да, спасибо большое.

Бристал повела за собой семью по лестнице наверх. Прежде чем зайти в замок, Люси напоследок метнула на Тангерину недобрый взгляд.

– Не волнуйся, горшочек с медом, мадам Грозенберри не захочет, чтобы такая как я училась в ее школе. Не успеешь оглянуться, меня уже след простынет.

Чета Гусь вошла вслед за Бристал в холл, и они вместе поднялись на второй этаж. По пути Люси морщилась и корчила гримасы, словно ей было больно смотреть на окружающую обстановку. Бристал постучала в кабинет мадам Грозенберри и, приоткрыв дверь, заглянула внутрь. Фея расхаживала из стороны в сторону перед камином, судя по всему, чем-то сильно озабоченная.

– Мадам Грозенберри? – позвала ее Бристал.

Фея явно не ждала гостей и вздрогнула, услышав свое имя.

– Да, Бристал?

– К вам тут пришли. И они надеются, что вы возьмете их дочь к себе в ученицы.

– Правда? – Мадам Грозенберри выглядела удивленной. – Что ж, пригласи их.

Бристал пропустила семейство Гусь в кабинет наставницы и оставила их наедине. По всей видимости, урок откладывался на неопределенное время, поэтому Бристал пошла к себе взять книгу, чтобы скоротать ожидание.

Разглядывая названия на корешках, Бристал услышала какое-то приглушенное бормотание. Она пошла на звук и поняла, что он доносится с нижней полки. Отодвинув книги, она обнаружила небольшую дыру в стене. Бристал стало любопытно, и она заглянула в щель – из нее было видно кабинет мадам Грозенберри!

Мистер и миссис Гусь устроились в креслах напротив мадам Грозенберри, которая сидела за своим стеклянным столом. Пока взрослые разговаривали, Люси бродила по комнате, разглядывая вещи, но вид у нее был безучастный ко всему, что она видела. Бристал не хотела подслушивать, но тут миссис Гусь сказала кое-что странное.

– Все началось с воронов. Тогда-то мы и поняли, что наша Люси – особенная.

– С воронов? – переспросила мадам Грозенберри. – Ну и ну.

Миссис Гусь кивнула.

– Когда я была брюхата Люси, к нашему дому стали слетаться птицы. Мы подумали, наш дом просто попадался им по пути на юг, когда они улетали на зиму, но зима прошла, наступило лето, а вороны остались. Чем больше становился живот, тем больше воронов прилетало к нашему дому. Мой муж пытался их прогнать, но ничего не вышло. В ночь, когда у меня начались роды, все птицы истошно каркали. Это было просто невыносимо, я чуть с ума не сошла и не оглохла! Но как только Люси родилась, все вороны улетели. Мы до сих пор не знаем, зачем они прилетали.

Слушая рассказ, мадам Грозенберри задумчиво потирала подбородок. Бристал поняла, что фея точно знает, почему возле дома появились птицы, но пока не хочет это объяснять.

– Как любопытно, – произнесла она. – Надо полагать, дальше происходило еще больше странностей?

– Это еще мягко сказано, – кивнул мистер Гусь. – И так продолжалось все ее детство. Происшествия жуткие, но в целом безобидные. Пуговичные глаза на игрушках Люси превращались в настоящие и наблюдали за нами в доме. Нам пришлось закрывать сверху колыбельку Люси, чтобы она не взлетала в воздух во сне. А стоило нам отвернуться, когда Люси принимала ванну, как она наполняла ее лягушками.

В целом мы справлялись с такими случаями. Но недавно Люси совсем отбилась от рук. Мы бродячие музыканты и выступаем с концертами во всех королевствах, но в некоторые места нам теперь вход заказан из-за того, что натворила там Люси.

– А что она натворила? – спросила мадам Грозенберри.

– Однажды ночью мы выступали в пабе в Западном королевстве. Зрители прилично выпили и начали вести себя бесцеремонно. Они освистали нас, и Люси расстроилась. Она погрозила им кулаком, и их выпивка превратилась в собачью мочу! Люди задыхались, их рвало.

– В другой раз мы устроили закрытый концерт для знатных господ в Северном королевстве, – вспомнила миссис Гусь. – Люси играла соло на тамбурине, как вдруг заметила, что какая-то герцогиня в первом ряду зевнула. Люси обиделась, и косы герцогини превратились в змей!

– Несколько месяцев назад мы выступали в небольшом театре в Южном королевстве, – продолжил мистер Гусь. – После концерта владелец театра отказался нам заплатить. Сказал, мол, играем мы фальшиво, аж кровь из ушей! Как только мы отъехали на порядочное расстояние, театр просто развалился как карточный домик, словно от землетрясения! Но остальные здания рядом с ним стояли целехонькие.

– Ну и ну, – ахнула мадам Грозенберри.

– Кстати говоря, последним случаем я очень горжусь, – подала голос Люси. – Этот гад сам напросился.

– К счастью, никто не заподозрил, что к этим происшествиям причастна Люси, – сказал мистер Гусь. – Но так или иначе, о наших выступлениях пошла дурная слава. Мы боимся, что люди догадаются, кто такая Люси, и попытаются ей навредить.

– Поэтому мы и привезли ее к вам, – объяснила миссис Гусь. – Мы очень любим Люси, но больше не можем о ней заботиться. Мы не справляемся.

Наверняка Люси было больно это слышать. Она перестала разглядывать вещи мадам Грозенберри и замерла. Отвернувшись от взрослых, чтобы те не увидели навернувшиеся ей на глаза слезы, она уставилась на пузырьки в камине.

– Как вы узнали о моей академии? – спросила мадам Грозенберри.

– Мой брат – менестрель при дворе Восточного королевства, – сказала миссис Гусь. – Когда вы приезжали к королеве Эндастрии, он прятался в соседних покоях. И он слышал, как вы обсуждали с ней планы открыть академию и просили дозволения взять учеников в ее королевстве. Он знает о Люси, поэтому сразу написал нам и рассказал о вашей школе. Мы целых три дня ездили по Междулесью и разыскивали вас.

– Ясно. Что ж, мистер и миссис Гусь, простите за прямоту, но моя академия не предназначена для учеников вроде вашей дочери. Все эти случаи – и слетавшиеся к ней вороны, и неприятные происшествия по ее вине – не говорят о том, что она обладает магией.

Мистер и миссис Гусь переглянулись и одновременно тяжко вздохнули.

– К сожалению, нам это известно, мадам Грозенберри, – признался мистер Гусь. – Магическое сообщество делится на две стороны, и совершенно очевидно, к какой из них принадлежит наша дочь. Но мы надеялись, что, быть может, вы сделаете для Люси исключение?

– Пожалуйста, мадам Грозенберри, – взмолилась миссис Гусь. – Она славная девочка, и ей нужен дом, где ее примут. Мы с мужем больше не можем так. Мы в отчаянии, нам очень нужна помощь.

Просьба четы Гусь была непростой. Мадам Грозенберри замолкла и облокотилась на стол, тщательно обдумывая их рассказ. Люси тихо плакала – желание родителей избавиться от нее глубоко ранило. У Бристал сжалось сердце, когда девочка украдкой вытерла глаза, чтобы взрослые не заметили ее слез.

После нескольких минут размышлений мадам Грозенберри встала из-за стола и подошла к Люси. Наклонившись к девочке, она ласково улыбнулась и обняла ее за плечи.

– Тебе послано испытание, но вся наша жизнь состоит из испытаний. Я с радостью приму тебя в академию, Люси. Не могу обещать, что всегда буду знать, как тебе помочь, но я сделаю все возможное.

Люси оторопела. Очевидно, она совершенно не ожидала, что ее примут в академию мадам Грозенберри, а уж тем более не хотела этого. Родители Люси, наоборот, облегченно выдохнули и обнялись на радостях.

– Подождите! – выкрикнула Люси. – Я не могу здесь остаться. Мне тут не место.

– Люси, все отлично складывается, – сказала миссис Гусь. – Здесь тебе будет лучше, чем с нами.

– Но я не хочу жить в академии! – возразила Люси. – Я с вами хочу жить! Мы не просто семья, мы Гусиная труппа! Музыкальная группа не может играть без тамбурина!

– К нам присоединится твой дядя, – сказал мистер Гусь. – Все твои соло на тамбурине он заменит соло на скрипке.

– На скрипке?! – заорала Люси.

Она отвела родителей в сторонку, чтобы поговорить наедине, но Бристал все равно хорошо слышала их разговор.

– Мама, папа, сегодня же мой день рождения! – шепотом сказала Люси. – Вы не можете бросить меня в день рождения!

– Это ради твоего же блага, Люси, – ответила миссис Гусь. – Когда-нибудь ты поймешь.

Мистер и миссис Гусь поцеловали дочь на прощание и с благодарностью пожали руку мадам Грозенберри. Из окна спальни Бристал увидела, что супруги вернулись к своей повозке и укатили прочь, оставив Люси в академии. Мадам Грозенберри проводила девочку на третий этаж. Бристал выглянула в коридор, когда они проходили мимо. Замок уже сотворил новую комнату для Люси – дверь появилась рядом с дверью Бристал.

– Это твоя комната, Люси, – сказала мадам Грозенберри. – Надеюсь, тебе будет здесь удобно. Замок создает комнаты под число живущих в нем людей, и обстановка в них подбирается под особенности их обитателей…

– Да-да-да, – перебила ее объяснения Люси. – Премного благодарна, мадам Грозенберри, но, если вы не против, я бы хотела побыть одна.

Люси вошла в комнату и захлопнула за собой дверь. Оттуда сразу же послышались всхлипывания.

– Как думаете, она свыкнется с переменами? – спросила Бристал.

– К таким переменам привыкнуть будет непросто, – вздохнула мадам Грозенберри. – Думаю, сегодняшний урок лучше провести после обеда, чтобы Люси немного успокоилась. Я скажу остальным.

Мадам Грозенберри ушла к ребятам, а Бристал стояла на пороге и слушала, как плачет Люси. Она не понаслышке знала, каково это, когда от тебя отворачиваются родители, поэтому ей захотелось как-то подбодрить новенькую. Бристал понимала: словами горю не поможешь, но, возможно, она все же могла что-нибудь сделать?

Бристал спустилась на первый этаж, прошла через обеденный зал и оказалась на кухне, которая, к ее огромному удивлению, была в четыре раза больше кухни в доме Эвергринов.

Миссис Ви готовила обед, и Бристал прямо-таки оторопела, увидев магию в действии: фрукты, овощи, склянки со специями и столовые приборы летали по воздуху, лопатки сами перемешивали ингредиенты в мисках, ножи без чьей-либо помощи нарезали продукты, заслонка печи открывалась и закрывалась сама, и из нее выскакивали противни с выпечкой. Миссис Ви стояла посреди кухни и творила волшебство вокруг себя, будто руководила целой командой поваров.

– Здравствуй, милая, – заметив Бристал, сказала она. – А ты чего тут делаешь? Проголодалась?

– Нет, завтрак был очень сытный, спасибо. Миссис Ви, можно мне кое-что приготовить на кухне?

– Самой приготовить? – переспросила миссис Ви. – Уж не задумала ли ты занять мое место? А то на самом деле оно не такое хлебное, как кажется, ХА-ХА!

– Нет, что вы, это семейный рецепт, я его наизусть знаю. Просто не хотела отрывать вас от работы. Обещаю не путаться под ногами.

– Семейные рецепты – штука хорошая, если, конечно, среди ингредиентов нет членов семьи! ХА-ХА! Бери все что нужно, кухня в твоем распоряжении.

Час с лишним спустя Бристал поднималась на третий этаж со свежеиспеченным шоколадным тортом и двумя вилками. У миссис Ви не нашлось свечей, поэтому Бристал позаимствовала тринадцать свечек из разных подсвечников и канделябров в замке. Каждая из них была разной формы и цвета, но лучше так, чем совсем никак.

Бристал набрала в грудь воздуха и постучала локтем в дверь Люси.

– Люси? Это Бристал Эвергрин, я проводила тебя с родителями к мадам Грозенберри.

– Чего тебе надо? – крикнула Люси.

– Я приготовила для тебя сюрприз, открой дверь, – попросила Бристал.

Через пару минут Люси нехотя выглянула в коридор. Глаза у нее были красные и заплаканные, и они удивленно округлились, когда она увидела в руках Бристал торт.

– С днем рождения! Надеюсь, ты любишь шоколад.

Увы, реакция новенькой была не такой, как ожидала Бристал.

– Откуда ты знаешь, что у меня день рождения? – с подозрением спросила Люси.

Бристал открыла было рот, но растерялась. Она так хотела поднять новенькой настроение, что совершенно забыла, как узнала о дне рождения: подслушивая чужой разговор.

– А разве ты не говорила об этом, когда приехала? – попыталась перевести стрелки Бристал.

– Нет. – Люси нахмурилась и скрестила руки на груди.

– А… Ну, значит, это удачное совпадение, – нервно хихикнув, сказала Бристал. – Извини за свечки. Тебе ведь тринадцать исполнилось, да?

Но Люси не купилась на ее неумелое вранье.

– Ты подслушивала наш разговор с мадам Грозенберри. – Она ткнула в Бристал пальцем.

Бристал замотала головой, но вид у нее был виноватый.

– Ну ладно, ладно, признаюсь: я подслушивала! Я не хотела совать нос в чужие дела, но услышала, как твоя мама сказала о воронах, и не смогла уйти.

– Если бы мы были в гоблинских владениях, я б потребовала, чтобы тебе отрезали уши за подслушивание чужих разговоров! – заявила Люси.

– Слушай, мне жаль, что я влезла! Но я знаю, каково это, когда родители бросают тебя на произвол судьбы. Ты сказала, что у тебя день рождения, поэтому я решила испечь торт, чтоб поднять тебе настроение. Зря я это сделала, не буду больше мешать.

Бристал злилась на себя, что не продумала все как следует. Она развернулась и бросилась к лестнице, но Люси догнала ее и остановила.

– Тебе повезло, я не из тех, кто отказывается от сладкого. Торт очень вкусно пахнет, так что я прощаю твой поступок.

Люси открыла дверь комнаты и жестом пригласила Бристал войти.

Оказавшись внутри, Бристал не поверила глазам: комната тринадцатилетней девочки выглядела как таверна. По центру стоял огромный бильярдный стол, на стенах висели мишени для игры в дротики, а над ними было растянуто полотнище с надписью «НЕ СДЕЛАЛ ДЕЛО – ВСЕ РАВНО ГУЛЯЙ СМЕЛО». Другую стену украшали музыкальные инструменты и афиши прошлых выступлений Гусиной труппы. В каждом углу имелось по чучелу животного внушительных размеров. Наконец Бристал заметила, что вместо стульев, кресел и кровати по комнате были разбросаны кресла-мешки и гамак.

– Ух ты, – выговорила Бристал. – Вот это обстановочка.

– У меня специфический вкус, – сказала Люси. – Так бывает, когда с детства работаешь на публику. Видишь и узнаешь больше, чем обычные дети.

Люси сдвинула вместе два мешка, и девочки сели. Бристал протянула новенькой торт, и та, закрыв глаза, задула свечи.

– Ты, случайно, не видела тут бочонок с мятным сидром? – поинтересовалась Люси.

– Э-э-э, нет…

– Черт. Мое желание не исполнилось.

Люси прилегла на мешок и запихнула себе в рот кусок торта. Бристал же во все глаза смотрела на афиши выступлений семьи Гусь. Ее поразило, что они побывали в стольких уголках четырех королевств.

– Вы и правда выступали в этих местах? – спросила она.

– Ага. И здесь еще не упоминается подземный тур.

– Подземный тур? – переспросила Бристал.

– Да, те края, которые не указываются на карте, – объяснила Люси. – Колонии гоблинов, поселения троллей, эльфийские общины, сообщества людоедов – Гусиная труппа играла везде! Ох, какой же вкусный торт.

– И обитатели Междулесья не пытались вас убить?

– Нет конечно, – фыркнула Люси. – Они так изголодались по развлечениям, что пускали нас к себе без вопросов. И они отличные зрители, надо сказать. Знают толк в веселье.

– Ой, смотри! – Бристал показала на одну из афиш. – Вы выступали в Чариот-Хиллз! Это мой родной город.

– Фу, хуже места для выступлений, чем Южное королевство, не придумаешь. Там артистам предъявляют целый список дозволенного. Нам нельзя сквернословить, нельзя громко играть на инструментах, нельзя танцевать быстрые танцы, одежда должна быть застегнута на все пуговицы – в общем, никакого веселья! Мне даже запрещали играть на тамбурине, прислонив его к бедру. Если им хотелось скучного и занудного представления – шли бы лучше в церковь! Разве я не права?

– Ничего удивительного, – сказала Бристал. – Ты даже не представляешь, как я рада, что мне удалось уехать оттуда. Я бы все отдала за такое детство, как у тебя.

– Да, мне неплохо жилось, – призналась Люси. – Но, судя по всему, моим приключениям пришел конец – я же теперь здесь застряла.

Люси перестала жевать и с грустью опустила взгляд.

– Не делай поспешных выводов. Здесь не так уж плохо, вот увидишь.

– Тебе легко говорить – ты тут на своем месте, – понурилась Люси. – Но ты слышала, что мадам Грозенберри сказала моим родителям. Эта академия – не место для таких, как я!

Бристал вздохнула: она понимала чувства Люси как никто другой.

– Честно говоря, я тоже не уверена, что мне здесь место, – призналась она. – У всех учеников мадам Грозенберри способности проявились с рождения. А я только недавно узнала, что они у меня есть, и выяснилось это, только когда я применила древнее заклинание. Что еще хуже, кажется, я единственная во всем мире фея без какой-нибудь магической особенности. Ксантус создает огонь, Эмеральда превращает обычные камни в драгоценные, Скайлин повелевает водой, Тангерина обладает…

– Особым очарованием? – ехидно заметила Люси.

– Не обращай внимания на Тангерину, – усмехнулась Бристал. – Дай ей время, она тебя примет. В общем, не только ты чувствуешь себя не на своем месте. Я понимаю, может показаться, будто мадам Грозенберри ошиблась, но она бы не приняла нас, если бы не была уверена, что сможет нам помочь.

– Но ты хотя бы фея, Бристал, а я ведьма! Это значит, что мое сердце полно злобы, которая подпитывает мои способности! Ты себе не представляешь, каково знать, что однажды я превращусь в злую и уродливую каргу! Когда я вырасту, мне придется насылать проклятия на людей и держать у себя кошек. А я терпеть не могу кошек!

От избытка чувств Люси разрыдалась и поспешно запихнула себе в рот несколько кусков торта, чтобы заглушить печаль. Бристал вытерла ее слезы уголком своего платья.

– Если тебе станет легче, я не думаю, что ты ведьма, – сказала Бристал.

– Ты совсем, что ли? Мадам Грозенберри сама говорила…

– Мадам Грозенберри не говорила, что ты ведьма. Она сказала, что академия не предназначена для учеников вроде тебя, но это может значить что угодно! К тому же, если бы твое сердце было полно злобы и тьмы, ты бы не выступала с таким удовольствием. Чтобы доставить радость зрителям, нужно испытывать самые светлые и добрые чувства.

Люси кивала словам Бристал.

– А еще нужно обладать выдающимся талантом, – шмыгнув носом, добавила она. – Не забывай о таланте.

– Вот именно. У старой злобной ведьмы всего этого в помине нет.

Люси высморкалась и задумчиво посмотрела на Бристал.

– Наверно, ты права. Но если я не ведьма, то кто тогда? Почему из-за меня происходит всякая жуть?

Бристал старалась найти убедительное объяснение, чтобы успокоить Люси.

– Может быть, ты фея с магической особенностью чинить неприятности?

Предположение было таким нелепым, что Люси криво улыбнулась. Бристал обрадовалась: быть может, у нее получилось хоть немного поднять девочке настроение.

– Не слыхала ничего глупее, но спасибо за старания.

– Я вообще считаю, что жизнь – весьма сложная штука и ничья судьба не предопределена. Взять хотя бы меня. За последний месяц я из школьницы превратилась в служанку, из служанки – в заключенную исправительного учреждения, а потом – в ученицу академии магии и готовлюсь стать феей!

– Ого, а я-то думала, это у меня жизнь бьет ключом.

– Я просто хочу сказать: ни в чем нельзя быть уверенной, пока это не случится. Хотя кое-что мы все-таки знаем наверняка, независимо от того, превратишься ты в уродливую и злую ведьму или нет.

– И что же?

– Тангерина и Скайлин не изменят к тебе отношения.

Они покатились со смеху и хохотали до колик, а на глазах у них выступили слезы.

– Да уж, они наверняка меня ненавидят. Но я рада, что сегодня у меня появилась хотя бы одна подруга. Спасибо тебе за доброту, Бристал. Что-то мне подсказывает, что мы с тобой будем соучастницами многих проделок.

– Я тоже так думаю, Люси.

Глава 11

Магилексия

За обедом царила гробовая тишина. Люси сидела одна в дальнем конце стола, подальше от всех, и за все время не проронила ни слова. Она ковыряла еду вилкой и с подозрением посматривала на одноклассников, будто подначивая спровоцировать ее на новую выходку. Тангерина и Скайлин были сыты по горло оскорблениями Люси, поэтому сидели молча и нарочно старались не встречаться с ней взглядом.

Бристал пыталась разрядить обстановку непринужденной беседой, но никто из ребят не обращал на нее внимания. Неожиданно в обеденный зал вошла миссис Ви и вручила мадам Грозенберри второй чешуйчатый конверт.

– Вам прислали еще одно письмо, мадам.

Второе послание встревожило наставницу сильнее первого. Прежде чем кто-нибудь из ребят успел поинтересоваться, как поживает «больная подруга», фея встала из-за стола и торопливо направилась к выходу из зала.

– Первый урок начнется через несколько минут, – бросила она ученикам. – Буду ждать вас снаружи.

После обеда ребята вышли из замка, как велела мадам Грозенберри, и стали ждать ее внизу лестницы. Но, как и в первый раз, она запаздывала. Терпение учеников было уже на исходе.

– Знаете, мне кажется, мы так ничему и не научимся в академии, – заявила Эмеральда.

– Чего это она так долго? – поинтересовался Ксантус. – Уж не передумала ли она нас учить? Если нас распустят, мне даже некуда будет пойти!

– Эй, уймитесь оба, – вмешалась Тангерина. – Мадам Грозенберри наверняка не просто так задерживается. Знаете, есть такое старое изречение: «Когда ученик готов, учитель приходит».

– Я была готова сорок пять минут назад, – проворчала Эмеральда. – Это невежливо.

– Кто долго ждет, тому бог подает, – уверенно кивнув, вставила Скайлин. – Это еще одно старое изречение.

Тангерина привычно закатила глаза и отвела подругу в сторонку.

– Скайлин, в этом изречении говорится: «Кто рано встает, тому бог подает». И так говорят, чтобы люди не залеживались в постели.

– Ой, я не знала, – пробормотала Скайлин.

Пока все ждали, Бристал не сводила взгляда с окон кабинета мадам Грозенберри. Встав на цыпочки, она старалась подсмотреть, чем занята наставница, но так ничего и не увидела. Отвлекшись от своего занятия, Бристал заметила Люси, которая по-прежнему сторонилась одноклассников. Новенькая сидела на валуне в нескольких метрах от лестницы и наблюдала за ребятами с таким отвращением, словно они были разносчиками чумы. Бристал стало жалко Люси, и она села рядом с ней на камень.

– Они тебя не укусят, – сказала Бристал, поддразнивая подругу.

– О, я знаю. Просто не хочу, чтобы они ко мне привыкали. Вдруг мне не понравится в академии, и я уеду. Люди ведь быстро привязываются к знаменитостям.

Бристал рассмеялась.

– Какая ты заботливая, – заметила она. – А то я боялась, что ты плохо ладишь с людьми.

– Вовсе нет. Расскажи мне больше об этих чудиках. В какое общество я попала?

– Если честно, я и сама не знаю, – сказала Бристал. – Я же сама только вчера со всеми познакомилась. Тангерина и Скайлин здесь дольше всех. Вообще, они воспитанницы мадам Грозенберри, то есть более обученные волшебницы – и они не преминули это сообщить нам при встрече. Мадам Грозенберри нашла их, когда они были маленькими, после того как их бросила кровная родня.

– Не могу винить их родню, – усмехнулась Люси. – А Эмеральда? С ней что случилось?

– Эмеральду тоже бросили в младенчестве. Ее вырастили гномы в угольной шахте. Она не хотела ехать в академию, но отец ее заставил.

– А что насчет этого нервного пацана? Почему он носит медаль? Выиграл какой-то конкурс?

– Это Подавляющая медаль, – объяснила Бристал. – Она помогает сдерживать способности Ксантуса, пока он не научился сам их контролировать. Бедняга, он так натерпелся! Несколько дней назад отец Ксантуса застал его за каким-то делом, которым он запрещал ему заниматься, и начал бить. Боль и страх пробудили силы Ксантуса, и он случайно устроил пожар, в котором погиб его отец и сгорел дотла дом, а Северо-западные Холмы поглотило пламя. Когда мы с мадам Грозенберри нашли его, он собирался утопиться в озере. Ксантус думал, что только так можно прекратить причинять страдания себе и людям.

Люси облегченно выдохнула.

– О, хвала небесам, – пробормотала она.

– Что, прости?

– Ой, извини, это просто ужасно. Но я рада, что в этих людях есть кое-какая глубина, их жизни не лишены драмы. Я боялась попасть в компанию полных неудачников. А чем таким занимался Ксантус, когда отец его застукал?

– Не знаю. Он не говорит, но я догадываюсь, что это что-то очень постыдное.

– Я люблю тайны, – призналась Люси и ухмыльнулась, глядя на Ксантуса горящими глазами. – Дай мне неделю, и я докопаюсь до правды. Мне хорошо удается распутывать дела. Мы с родителями раньше выступали на детективных вечеринках.

Бристал снова взглянула на окна мадам Грозенберри и вздохнула.

– Не только Ксантус что-то скрывает.

Но прежде чем Люси успела что-нибудь спросить, ученики неожиданно закричали и бросились врассыпную подальше от лестницы. Над ступенями из ниоткуда появились огоньки, которые разгорались все ярче и ярче и мерцали все быстрее и быстрее.

– Это еще что такое? – спросила Эмеральда.

– Я тут ни при чем, клянусь! – воскликнул Ксантус. – Видите, медаль на мне!

– Скайлин, погаси их своей водой! – велела подруге Тангерина.

– Я тебе не слуга! – возразила Скайлин. – Воспользуйся своим медом!

Вслед за огнями сверкнула ослепительная фиолетовая вспышка, и ребята отвернулись, заслонив ладонями лица. Свет погас, и на лестнице, прямо из воздуха, появилась мадам Грозенберри. Она застыла в величественной позе с воздетыми в небо руками. Наставница была с головы до ног увешана часами всех форм и размеров: вместо шляпки на голове качались часы с кукушкой, руку в перчатке обхватывали разнообразные часы с ремешками, а с пояса свисали песочные часы на цепочке.

– Вот это я понимаю, эффектное появление, – прошептала Люси. – А я много театральных див повидала.

Изумление на лицах учеников и их ошарашенные взгляды обрадовали мадам Грозенберри.

– Добро пожаловать на первый урок! Прежде чем мы начнем, я задам вам один вопрос. Кто мне скажет, в чем разница между раной и шрамом? Между слабостью и силой? И между ненавистью и любовью?

Эмеральда подняла руку.

– Во времени?

– Верно!

– Откуда ты знала ответ? – спросила Тангерина.

– Она на час опоздала и обвешана часами. Вот я и догадалась.

– Время – одна из самых сложных материй на свете, – продолжала мадам Грозенберри. – Жизненные трудности одновременно создаются и решаются благодаря ему. Время исцеляет все раны, но в конце концов лишает нас жизни. К сожалению, оно редко играет кому-то на руку. Мы можем иметь много или не иметь ничего, но времени нам всегда не хватает. Иногда мы рождаемся в неподходящее время и зачастую позволяем времени определять нашу ценность. И на нашем первом занятии вы попытаетесь избавиться от всего, что со временем засело в ваших головах – от чужого мнения, от неуверенности и неприятия себя. Раз мы намереваемся изменить отношение мира к нам, для начала мы должны изменить мнение о самих себе. Ступайте за мной.

Мадам Грозенберри привела учеников к озеру неподалеку от замка и велела им встать у края воды в паре метров друг от друга.

– Посмотрите на свои отражения и спросите себя: это настоящий я, или же это человек, которым меня хотят видеть другие? Будь у вас возможность изменить свою внешность, чтобы соответствовать вашему внутреннему «я», то что бы вы изменили? Что вам нужно, чтобы ваша личность и ваш телесный облик стали одним целым? Закройте глаза и найдите ответ в глубине души. Определите качества, которые вы цените в себе превыше всего, и качества, которые присущи только вам. Затем представьте, как обхватываете руками свою истинную сущность и тянете изо всех сил на поверхность. Эмеральда, начнем с тебя.

Эмеральда закрыла глаза, глубоко вздохнула и приготовилась выполнить задание. Она улыбалась и хмурилась, пока мысленно перебирала свои плохие и хорошие качества, словно копалась в ворохе одежды. После нескольких минут молчания Эмеральда вдруг резко вдохнула, будто вынырнула из озера. В тот же миг ее платье из мешковины стало мантией, расшитой изумрудами, а на голове у нее появился украшенный бриллиантами ободок.

Эмеральда глядела на свое отражение и не верила глазам.

– Потрясающе! – Она провела рукой по ткани наряда. – Я и понятия не имела, что моя истинная сущность выглядит так богато!

– Молодец, Эмеральда, – сказала мадам Грозенберри. – Ксантус, сними, пожалуйста, медаль и попробуй тоже.

– Я не могу ее снять! – возразил Ксантус. – Вокруг нас все загорится!

– Не волнуйся, я буду рядом. Давай.

Ксантус нехотя снял медаль и положил ее на землю. На его голове и плечах тут же вспыхнули язычки пламени. Он закрыл глаза, сделал несколько глубоких вдохов и наконец успокоился. Было заметно, что ему сложнее найти свою истинную сущность, чем Эмеральде: он долго хмурился и корчил гримасы. И вдруг огонь охватил его целиком! Он горел несколько минут, а затем стал медленно угасать. Когда пламя полностью потухло, девочки увидели, что сшитый из лоскутков жилет и коричневые штаны Ксантуса превратились в золотой костюм, который ореолом окружало слабое свечение. Дымящиеся полы его сюртука казались длинными серыми фалдами. А на шее у Ксантуса красовался раскаленный докрасна железный галстук-бабочка.

Огненный мальчик уставился на свое отражение в воде так, словно увидел незнакомца.

– Невероятно, моему костюму не страшен огонь!

– И еще ты очень щегольски одет, – с гордой улыбкой заметила мадам Грозенберри.

Налюбовавшись своим отражением, Ксантус снова надел медаль. Пламя на его теле тут же погасло, бабочка остыла, а фалды сюртука перестали дымиться.

– Молодец, Искорка, – сказала Люси. – Да уж, после такого сложно произвести впечатление.

– Люси, не хочешь быть следующей? – спросила мадам Грозенберри.

– Нет уж, спасибо. И вообще, мне очень даже нравится мой внешний вид. Я немало времени потратила, чтобы найти свой стиль.

– Что ж, прекрасно. Тогда осталась только ты, Бристал.

Бристал посмотрела на свое полосатое платье, которое ей выдали в исправительном учреждении, и подумала, что найти свою истинную сущность будет не так уж сложно. После жизни, проведенной в Южном королевстве, где ее личность всячески подавляли, она старалась держаться за ту умную, заслуживающую уважения и обладающую влиянием девушку, которой всегда хотела стать. Бристал закрыла глаза и ясно представила свою истинную сущность, но почему-то не сумела вытянуть ее наружу.

– Не получается.

– У тебя получится, – сказала мадам Грозенберри. – Просто сосредоточься и найди в сердце свой образ.

– Я вижу этот образ, но я никогда не применяла магию сама по себе. Есть какое-нибудь заклинание, с помощью которого можно выполнить задание?

– Для магии не всегда нужны заклинания, – объяснила мадам Грозенберри. – Если ты хочешь стать могущественной феей, придется научиться использовать способности самой. Сегодня я помогу тебе найти в себе магию.

Мадам Грозенберри покрутила пальцем, и Бристал ощутила, как ее охватывает изнутри теплое и радостное чувство. Она сразу вспомнила восторг, который испытывала при чтении хорошей книги. Чувство это росло и крепло, наполняя все тело целиком, до кончиков пальцев, и казалось, что оно вот-вот вырвется наружу. К изумлению Бристал, мадам Грозенберри и одноклассники ахнули.

– Так-так, – проговорила наставница, – похоже, мисс Эвергрин наконец-то явила нам свою сущность.

Бристал открыла глаза и посмотрела на свое отражение. Ее выцветшее платье превратилось в элегантный брючный костюм небесно-голубого цвета и усыпанный сверкающими блестками, с длинным шлейфом на сюртуке, ниспадающим от талии до земли. На руках у нее появились перчатки в тон костюму, а длинные волосы завились в локоны, украшенные белыми цветами, и собрались в изящную прическу.

От избытка чувств глаза Бристал наполнились слезами. Раскрыв от изумления рот, она глядела на прекрасную и исполненную достоинства девушку, которой стала.

– Все хорошо, милая? – спросила мадам Грозенберри.

– Да. – Бристал вытерла слезы. – Просто у меня такое чувство, что я вижу себя впервые.

* * *

На следующее утро после завтрака мадам Грозенберри отвела учеников к вековому клену, который рос на территории замка. Отломив от дерева пять тоненьких веточек, она положила их на землю, а затем велела ребятам выбрать одну и подойти к ней.

– Магия делится на четыре категории: Усовершенствование, Исцеление, Сотворение и Воображение, – объяснила наставница. – С этого дня на уроках мы будем развивать ваши навыки в каждой из категорий. Сегодня мы познакомимся с магическим усовершенствованием. Став феями, вы столкнетесь со множеством вещей, мест и даже людей, которых вы будете совершенствовать с помощью способностей, и чем значительнее улучшение, тем больше сил вам потребуется. Но мы начнем с небольших и простых заданий. Пусть каждый из вас превратит лежащую на земле ветку в нечто усовершенствованное в вашем представлении. Скайлин, покажешь, как это делается?

Скайлин нетерпеливо кивнула и, выйдя вперед, вытянула правую руку над веткой. Ребята изумленно ахнули, когда та медленно превратилась в обломок разноцветного коралла.

– Отличная работа, – похвалила ее мадам Грозенберри. – Сосредоточившись на ветке и одновременно представив другой предмет, Скайлин усовершенствовала ее. Ксантус, попробуешь?

Мальчик осторожно снял медаль, и пламя тут же взвилось над его головой, плечами и окутало золотой костюм. Ксантус склонился над веткой и сильно сосредоточился на усовершенствовании. Пока он думал, ветка увеличилась, распухла и стала красной. Теперь ее форма была цилиндрической, а из одного конца торчал коротенький фитиль.

– Молодец, Ксантус! – восхитилась мадам Грозенберри. – Ты превратил ветку в шутиху!

– Получилось, у меня правда получилось! – выкрикнул Ксантус.

Гордый собой, он запрыгал от радости и не заметил, что подошел слишком близко к хлопушке и поджег фитиль своей огненной штаниной. Шутиха взорвалась с оглушительным свистом, и во все стороны полетели разноцветные искры.

– В укрытие! – завопила Люси.

Мадам Грозенберри и девочки рухнули на траву и закрыли уши. Скайлин же не растерялась и стала лить на шутиху воду, пока та не перестала искрить. Ксантус покраснел, отчего его щеки тут же вспыхнули пламенем, и смущенно извинился.

Одноклассницы испепеляли его взглядами – даже его пламя не могло так обжигать. Ксантус поспешно надел медаль, чтобы больше ничего не поджечь ненароком, и помог всем подняться с земли.

– Что ж, хорошее начало, – заметила мадам Грозенберри. – Эмеральда, вчера ты отлично справилась с заданием. Будешь следующей?

– Ой, да для меня это легче легкого!

Эмеральда хотела было взять ветку в руки, но мадам Грозенберри ее остановила.

– Мы знаем, что ты умеешь превращать предметы в драгоценности одним прикосновением, но сегодня попытайся усовершенствовать ветку мысленно.

– Мысленно? – переспросила Эмеральда.

– Да, – сказала мадам Грозенберри. – Не всегда можно получить желаемое, протянув за ним руку. Иногда для этого нужно включить воображение. Продолжай.

Эмеральда пожала плечами и сосредоточилась. Вытянув руку, она представила, как прикасается к ветке невидимыми пальцами, и через несколько мгновений та начала закручиваться в спираль и извиваться как змея. Затем она свернулась кольцом, поверхность ее стала гладкой и блестящей, пока не превратилась в прекрасный браслет, усыпанный бриллиантами. Довольная собой, Эмеральда надела украшение на запястье.

– Умница, Эмеральда, – отметила ее успех мадам Грозенберри. – Люси, вчера ты не стала отрабатывать свои умения. Попробуешь сегодня?

– Нет, я воздержусь. Поверьте, если б я умела превращать палки в бриллиантовые ожерелья, за мной не висело бы столько карточных долгов.

– Люси, у тебя не такие способности, как у других, но ты здесь, чтобы совершенствовать их так же, как остальные, – напомнила ей мадам Грозенберри. – Постарайся как следует. Посмотрим, что у тебя получится.

Люси застонала и нехотя вышла вперед. Вытянув руку, она попыталась применить магию. Ветка обмякла и стала извиваться, а затем покрылась липкой на вид слизью. Когда девочка закончила, перед ней лежала жирная и скользкая личинка. Люси была очень довольна своим творением: очевидно, она ожидала худшего, но одноклассники не разделяли ее мнения.

– И это усовершенствование? – спросила Тангерина.

Прежде чем Люси успела ответить, с неба на поляну вдруг спикировал грифон, схватил клювом личинку и был таков.

– Ну хоть его порадовала, – пожав плечами, ответила Люси.

– Молодец, – похвалила ее мадам Грозенберри. – Превращение ветки в личинку – необычное усовершенствование, но, как я всегда говорю, красота в глазах смотрящего. Что ж, осталась ты, Бристал.

Бристал подошла к ветке, молясь, чтобы у нее получилось применить способности без помощи мадам Грозенберри. Закрыв глаза, она попыталась воссоздать вчерашнее ощущение небывалой радости. После нескольких минут сосредоточения Бристал почувствовала, как магия внутри начинает набирать силу, и по мере ее нарастания решала, во что превратить ветку. Ей хотелось придумать нечто особенное, произвести впечатление на мадам Грозенберри и в то же время не дать Люси пасть духом из-за ее неудачи с личинкой.

«Думай о гусенице, – мысленно говорила себе Бристал. – Думай о гусенице… Думай о гусенице… Думай о гусенице…»

Но вместо появления упитанной гусеницы, которую Бристал представляла, произошло кое-что другое: все листья на кленовом дереве вдруг превратились в огромных бабочек! Они разом взмыли в воздух, обнажив ветви, и, собравшись в огромное, трепещущее разноцветное облако, полетели над прилегающей к замку территорией. Бристал, мадам Грозенберри и остальные ученики смотрели им вслед в полном изумлении.

– Вот это да, – выговорила наконец мадам Грозенберри. – Отменное превращение.

Фея перевела взгляд на Бристал и пристально посмотрела на нее. Бристал не догадывалась, о чем думает наставница, но понимала, что та озадачена и обеспокоена случившимся.

– Урок окончен, – сказала мадам Грозенберри.

* * *

Ночью Бристал не спалось. И не только из-за Люси, которая храпела в соседней комнате как медведь-гризли. Бристал чувствовала себя полной неудачницей. Обычно она хваталась за любую возможность научиться чему-то новому и полезному, но поскольку на каждом уроке с ней случался очередной конфуз, она со страхом ждала новой встречи с мадам Грозенберри. Ведь если она и дальше не сможет правильно применять магию, то ее дни в академии будут сочтены.

Наутро после завтрака мадам Грозенберри привела ребят в небольшую конюшню сбоку от замка, где вместо лошадей были магические животные. Внутри первого стойла стоял стул, а на нем ящик. Ученики заглянули в него и увидели пикси мужского пола. Кто-то оторвал ему крылья – обрывки лежали рядом.

Во втором стойле находились два раненых единорога. Один сидел на полу – его копытца потрескались и покрылись щербинками, у другого рог был погнут на конце и расплющен. Оба выглядели такими удрученными, словно их самолюбие пострадало не меньше, чем тело.

В третьем стойле на ворохе сена лежал грифон размером с крупную собаку с перебинтованной передней лапой. Он дрожал от боли. Бристал не знала, как долго живут грифоны, но, судя по тому, что его оперение поседело, он был уже стар.

– Бедняжки, – сказала Бристал. – Что с ними случилось?

– Пикси отбился от своей стайки, и на него напала сова, – объяснила мадам Грозенберри. – Пикси всегда держатся вместе большими группами, чтобы защищать друг друга. Без крыльев он не сможет вернуться к своей семье и станет легкой добычей для хищников. Единороги пострадали, когда упали со скалы. К счастью, раны не очень серьезные, но единороги – существа гордые и крайне трепетно относятся к своей внешности. Этим двоим стыдно вернуться в свой табун после случившегося. Что касается грифона, увы, он уже очень стар, и его кости не так крепки, как раньше. Он неудачно приземлился и сломал лапу. Как и у птиц, у грифонов кости внутри полые и с возрастом становятся более хрупкими.

– Это лазарет для животных? – догадался Ксантус.

– Совершенно верно. – Мадам Грозенберри кивнула.

– И где же тогда звериные лекари? – поинтересовалась Эмеральда.

– Мы и есть звериные лекари, – сверкнув глазами, ответила наставница. – Сегодня вы впервые попробуете применить магическое исцеление. Способность лечить больных – самая важная для магического сообщества. Так что сейчас каждый из вас выберет для себя раненое животное и попробует исцелить его раны и избавить от боли. Тангерина, покажи, пожалуйста.

Тангерина с важным видом подошла к первому стойлу и, встав перед ящиком, закрыла глаза и сосредоточилась. Из ее волос вылетели пчелы и устремились к раненому пикси. Тот испугался надвигающегося на него роя и попытался выбраться. Пчелы облепили его и стали удерживать на месте, в то время как другие с помощью меда и своих жал склеивали и сшивали поврежденные крылья.

В считаные минуты крылья пикси стали как новенькие, и он радостно взмыл в воздух. Спасенный подлетел к лицу Тангерины и обнял ее нос, а затем выразил свою благодарность на родном языке. Он состоял из пронзительных звуков, которые ученики не могли разобрать. Тангерина же, судя по всему, прекрасно его поняла и ответила «не за что» на таком же необычном наречии. Пикси вылетел из конюшни, чтобы поскорее вернуться к семье, а одноклассники оторопело уставились на Тангерину.

– Чего пялитесь?

– Как ты поняла, что он тебе сказал? – спросила Эмеральда.

– Язык пикси похож на пчелиный, – объяснила Тангерина. – Все это знают.

– Спасибо, Тангерина, – сказала мадам Грозенберри. – Кто следующий?

– Э-э-э, мадам Грозенберри? Можно вас на пару слов? – Люси отвела наставницу в сторонку. – Слушайте, я очень ценю ваши намерения обучать меня – вы просто золото, – но думаю, мне не стоит выполнять это задание из-за моего прошлого опыта. Эти животные уже и так настрадались.

– Очень мудрое решение, Люси, – сказала мадам Грозенберри. – Признаться честно, у меня были опасения на этот счет. Поэтому здесь только четыре пациента. Сегодня можешь просто понаблюдать. Эмеральда, тогда ты следующая.

– Мне можно прикасаться к животным? – спросила Эмеральда.

– Конечно. Исцелять можно любым способом.

Эмеральда осмотрела раненых и выбрала единорога с треснутыми копытами. Прикладывая руку к каждой его ноге по очереди, она заполняла трещины и сколы в копытах рубинами. Исцелив животное, Эмеральда еще и одарила его алмазными подковами, чтобы тот больше не пострадал. Вылеченный единорог радостно прогарцевал по конюшне и благодарно заржал, повернувшись к Эмеральде. Затем он поскакал на луг – похвастаться в табуне своими новыми копытами.

– Бесподобно, Эмеральда! – восхитилась мадам Грозенберри. – И очень умно!

– А я не поняла, зачем ты надела на него алмазные подковы? – поинтересовалась Скайлин.

– Потому что алмаз – самый твердый камень на свете. С такими подковами он больше не собьет себе копыта.

– Они просто прекрасны, как и ты, – с улыбкой заметила мадам Грозенберри. – Ксантус, твоя очередь.

Ксантус снял медаль с несколько большей уверенностью, чем вчера. Он переводил взгляд со второго единорога на грифона, выбирая, кому из них помочь. Наконец он выбрал единорога, и тот встревожился, увидев, что к нему подходит горящий мальчик.

– Не бойся, – прошептал он. – Кажется, я знаю, как тебя исцелить.

Успокаивая единорога, Ксантус успокаивался сам, и мало-помалу пламя на его теле погасло. Завоевав доверие животного, он потер ладони, чтобы они как следует разогрелись. Затем Ксантус осторожно дотронулся до погнутого рога, и тот начал плавиться, становясь мягким и податливым, как глина. Тогда мальчик придал ему естественную форму и дул до тех пор, пока он не охладился. Единорог лизнул щеку Ксантуса, выскочил из стойла и ускакал к своему табуну.

– Просто восхитительно, Ксантус! – воскликнула мадам Грозенберри.

От гордости за себя он чуть не забыл надеть медаль.

Теперь, когда Ксантус выполнил задание, внимание всех обратилось к Бристал. Ее будто сковал страх – вдруг магия снова подведет, и она провалит задание?

– Бристал, ты всегда последняя по счету, но не по значимости, – сказала мадам Грозенберри. – Можешь вылечить сломанную лапу грифона?

– Я очень постараюсь, – нервно улыбнувшись, ответила Бристал.

Она подошла к третьему стойлу и присела рядом с раненым животным. Закрыв глаза, она воззвала к внутреннему ощущению магии. Как и раньше, чувство стало крепнуть, но на этот раз Бристал не давала ему захватить ее полностью. Как только бурлящая в ней магия немного утихла, она осторожно взялась за лапу и представила, как срастаются кости, как уходит боль и возвращаются силы. Она мысленно увидела грифона в самом начале жизни, когда тот свободно летал, приземлялся где угодно и ничего себе не ломал.

Неожиданно грифон перестал дрожать и выпрямился. Уверенно выпятив грудь, он оглядывал конюшню ясным взором, а его перья вновь стали рыжевато-коричневыми. Грифон размотал клювом повязку и показал всем здоровую конечность, прямую и сильную, как и три остальные. Впервые за долгое время магический зверь встал на все четыре лапы.

– Ого! – выдохнула Бристал. – Я его исцелила! В кои-то веки магия сделала то, что я хотела!

– Поздравляю, Бристал! – сказала мадам Грозенберри и захлопала в ладоши, ученики тоже к ней присоединились. – Я знала, что ты справишься. Нужно было лишь немного практики, терпения, настойчивости, и все бы…

Все замолкли: магия Бристал продолжала действовать! После того как лапа исцелилась, тело грифона начало уменьшаться. Он испуганно вскрикнул, попытался выбежать из стойла и улететь прочь из конюшни, но его лапы и крылья стали очень маленькими и не могли его поднять. Грифон сжался до размера яблока, а затем вокруг него появилась оранжевая скорлупа, испещренная черными точками. Несколько секунд яйцо неподвижно лежало на земле, а потом затряслось, и из него вылупился грифоненок – без оперения, покрытый слизью и перепуганный.

– Ты обратила вспять старение? – спросила изумленная Тангерина.

– А мы так умеем? – прошептала Скайлин подруге.

Одноклассники смотрели на Бристал так, словно она сама была магическим животным, которое они впервые обнаружили. Бристал взглянула на мадам Грозенберри, надеясь найти поддержку, но у наставницы было то же озадаченное выражение лица, что и вчера, когда с дерева слетели бабочки.

– На сегодня всё, ребята, – сказала мадам Грозенберри. – Тангерина, Скайлин, найдите, пожалуйста, грифоненку безопасный дом на территории замка. Бристал, пойдем ко мне в кабинет. Я хочу поговорить с тобой наедине.

Мадам Грозенберри поспешно вышла из конюшни, Бристал побежала за ней. Бристал не знала, провинилась она или нет, а судя по вытянутым лицам одноклассников, не знали и они. Мадам Грозенберри не проронила ни слова, пока они не поднялись в ее кабинет. Наставница села за свой стол и жестом велела Бристал занять стул напротив. Опустившись на сиденье, Бристал тут же разрыдалась.

– Мне так жаль, мадам Грозенберри! Я очень стараюсь выполнять ваши указания, но магия меня не слушается! Пожалуйста, не исключайте меня из академии!

Мадам Грозенберри подумала, что ослышалась.

– Исключить тебя? Ну и ну! Зачем же мне тебя исключать?

– Потому что с моей магией явно что-то не так! У меня нет характерной особенности, я не выполняю ваши задания правильно, и у меня постоянно получается не то, что я задумывала! Если вы хотите изменить отношение общества к магии, вам нужны ученики, на которых вы можете положиться, а на меня положиться нельзя!

Судя по озадаченному лицу мадам Грозенберри, она многое хотела обсудить с Бристал, но об исключении речь не шла.

– Бристал, ты всего лишь три дня в академии, – со смехом напомнила ей наставница. – Никто не ждет от тебя совершенства, только ты сама. А стремление во всем быть совершенной проявляется из-за того, что тебя всегда подавляли. Давай начнем разговор с того, что признаем это.

– Я не понимаю… Вы хотите сказать, что из-за жизни по законам Южного королевства я во всем стремлюсь к совершенству?

– Как и многим членам магического сообщества, люди когда-то внушили тебе, что изъяны делают тебя хуже других, – объяснила фея. – И теперь уже ты сама внушаешь себе, что единственный способ заслужить одобрение – не допускать ни одной ошибки. Но с такой высокой планкой невозможно ни полноценно жить, ни тем более учиться новому. Наоборот, если ты хочешь добиться успехов в академии, ты должна принять свои недостатки и учиться на ошибках, иначе ты никогда не узнаешь, какие испытания способна преодолеть.

Бристал вытерла слезы.

– Значит, вы вызвали меня в офис не для того, чтобы исключить?

– Конечно нет. Признаться честно, я очень беспокоилась за тебя. И не потому, что я не верю в твои магические способности, а потому что я пытаюсь понять, как тебе помочь. То, что ты успела сделать за последние несколько дней – сотворила свой наряд, превратила листья в бабочек, а теперь вот случай с грифоном, – говорит о выдающихся способностях, удивительной силе и потенциале. А после сегодняшнего урока я наконец-то поняла, почему тебе трудно управлять своими способностями.

– Почему? – подавшись от нетерпения вперед, спросила Бристал.

– У тебя магилексия, – ответила мадам Грозенберри.

– Магилексия? Я что, больна?

– Нет-нет-нет, ничего подобного. Магилексия – это безобидное, но не очень приятное магическое расстройство, иногда встречается у фей. Это своего рода сдерживающие оковы, из-за которых феи не могут овладеть своими способностями должным образом. Иногда, чтобы выжить, феи подавляют свою магию и заталкивают ее так глубоко, что ее потом трудно вытащить наружу. Я уверена, когда ты жила в Южном королевстве, ты невольно подавляла свою магию и теперь не можешь управлять ею.

– Магилексию можно вылечить?

– Обычно феи всю жизнь учатся распознавать и разрушать магические оковы. К счастью, магическое сообщество придумало кое-какие методы, чтобы помочь в этом состоянии.

Мадам Грозенберри открыла ящик стола и достала оттуда сверкающий скипетр, сделанный из чистого хрусталя. И хотя Бристал впервые увидела этот предмет, она почувствовала, что ее к нему прямо-таки тянет, словно они только и ждали друг друга все это время.

– Это волшебная палочка, – сказала мадам Грозенберри. – Она очень старая и принадлежала моей наставнице. Палочка примирит тебя с твоей магией и поможет управлять ею как нужно.

– Она поможет определить мою магическую особенность? – спросила Бристал.

– Возможно. Но не думай, что ты хуже других учеников, раз у тебя пока ее нет. Не все характерные черты сразу заметны глазу, как у Тангерины и Скайлин. Иногда, хоть это и редко встречается, магическая особенность проявляется не в телесном облике, а на уровне чувств. Вполне может быть, в тебе это уже есть. Но, что бы это ни было, волшебная палочка поможет найти твою особенность, когда придет время.

Мадам Грозенберри вручила Бристал палочку как меч. Как только та взялась за хрустальную рукоятку, ее вновь наполнило внутреннее ощущение магии. Но теперь она чувствовала, что способности полностью в ее власти. Бристал направила палочку на шляпки мадам Грозенберри, взмахнула, и те тотчас превратились в разноцветных птиц. Такое мгновенное превращение напугало Бристал, и она быстро вернула им первоначальный вид.

– Ой, извините! Я не хотела… – Тут Бристал осенило, и она осеклась. – Погодите, ведь именно это я и хотела сделать! Когда я взмахнула палочкой, ваши шляпы напомнили мне птиц, и они стали птицами! Мне даже не пришлось сосредотачиваться! Палочка действует!

Мадам Грозенберри не ответила: взгляд ее был прикован к Карте магии на стене. Фея смотрела на нее как завороженная и даже приоткрыла рот от удивления.

– В чем дело? – спросила Бристал. – Что-то не так?

Наставница снова промолчала, поднялась из-за стола и поспешно подошла к карте. Поглядев на нее пару минут, фея дотронулась до большой звезды рядом с изображением замка. Над ней появилось имя «Бристал Эвергрин».

– Невероятно, – прошептала мадам Грозенберри.

– Что именно?

– Как только ты взяла в руки палочку, твоя звездочка на Карте магии вдвое увеличилась. Теперь она того же размера, что и моя звезда, может, даже чуть больше.

Бристал сглотнула.

– И что это значит?

Мадам Грозенберри повернулась к ней, взгляд ее выражал подлинное изумление.

– Это значит, что вас ждут великие свершения, мисс Эвергрин.

Глава 12

Незваные гостьи

После того как мадам Грозенберри дала Бристал волшебную палочку, все изменилось. К концу второй недели в академии Бристал не только нагнала Эмеральду и Ксантуса, но даже превзошла Тангерину и Скайлин. Теперь задания мадам Грозенберри ей удавалось выполнять гораздо лучше и куда легче, чем одноклассникам. Наставница стала частенько просить продемонстрировать волшебство не своих воспитанниц, а Бристал.

И хотя Бристал изо всех сил старалась не соперничать с Тангериной и Скайлин, ее растущие успехи вызывали у них недовольство.

– Это несправедливо, – прошептала Скайлин Тангерине. – Почему палочка досталась Бристал?

– Похоже, у нее какое-то расстройство, – ответила подруга.

Скайлин фыркнула.

– Вот же повезло. Я тоже хочу себе расстройство.

И хоть девочки иногда отпускали язвительные замечания и косо смотрели, Бристал была так счастлива, что их зависть не портила ей настроение. Научившись управлять магией, она увлеклась настолько, что применяла ее при каждом случае. Бристал взмахивала палочкой, когда нужно было открыть двери и ящики комода, когда одевалась и обувалась, а вечером, перед сном, она танцевала в комнате и заставляла книги летать вокруг себя. За трапезой Бристал даже ела с помощью магии, переправляя еду по воздуху себе в рот. Впрочем, она быстро бросила это занятие: очевидно, ее поведение раздражало всех за столом.

– Ты просто выпендриваешься, – заметила Эмеральда.

* * *

Когда ученики освоили азы усовершенствования и исцеления, мадам Грозенберри перешла к следующей теме. Она привела ребят в башню, где кроме пыли и паутины ничего не было.

– Пожалуй, самое чудесное в магии – это способность сотворить что-то из ничего, – сказала наставница. – Сегодня у нас первый урок по Сотворению, и я хочу, чтобы вы заполнили эту комнату разной мебелью. Помните, что Сотворение похоже на Усовершенствование, но у вас под рукой нет никаких исходных предметов. Чтобы создать что-то из ничего, нужно как следует сосредоточиться и включить воображение. Постарайтесь представить каждый сантиметр вещи, которую хотите создать, сосредоточьтесь на ее объеме и весе, в точности вообразите место, где она появится и как будет вписываться в обстановку. Бристал, начнешь?

Бристал почувствовала затылком сердитые взгляды Тангерины и Скайлин.

– А может, сегодня первыми будут Скайлин и Тангерина? – предложила она наставнице. – Наверняка у них гораздо больше опыта в сотворении, чем у меня.

Девочки удивились, когда Бристал уступила им очередь. Они, конечно, притворились, что им совсем не хочется показывать свои умения, но на самом деле им не терпелось оказаться в центре внимания. Тангерина встала посреди комнаты и сотворила оранжевое кресло с узором из медовых сот. Скайлин создала ванную, до краев наполненную пеной с пузырьками. Затем Эмеральда наколдовала изысканный туалетный столик с множеством коробочек для драгоценностей, а Ксантус выстроил кирпичную печь. Бристал не хотела затмевать остальных, поэтому взмахнула палочкой и сотворила простой с виду, но элегантный платяной шкаф.

– Все отлично справились, – похвалила учеников мадам Грозенберри. – Осталась только Люси… Погодите, куда она делась?

Только сейчас все заметили, что Люси куда-то пропала, и стали оглядывать комнату.

– Она прячется за креслом Тангерины, – сказала Эмеральда. – Ее ботинки торчат из-за него.

Очевидно, Люси спряталась, пытаясь увильнуть от урока, но, когда ее укрытие обнаружили, она притворилась, что ищет что-то на полу.

– Извините, мне показалось, я увидела мой талисман-трилистник.

– Когда ты его потеряла? – поинтересовался Ксантус.

– Года четыре назад, но никогда не знаешь, где объявится потерянная вещь.

Люси нехотя поднялась на ноги и вышла на середину комнаты. Она долго и усердно обдумывала предмет, который хочет создать, и улыбалась мелькающим в голове образам. Увы, Люси постигло большое разочарование: в углу башни появились поставленные друг на друга гробы.

– В свою защиту скажу, что я пыталась создать деревянные нары, – заявила она.

Мадам Грозенберри похлопала Люси по плечу.

– Плюс за попытку, милая.

Несмотря на постоянную поддержку со стороны наставницы, после каждого урока Люси все сильнее чувствовала себя неудачницей. Теперь, когда у Бристал появилась волшебная палочка, у Люси больше не было товарища по несчастью. Бристал, конечно, сочувствовала, но даже не представляла, какие душевные муки испытывает ее подруга. С каждым днем худшие страхи Люси о ее истинной сущности становились все реальнее.

* * *

На следующее утро урок начался сразу после завтрака. Впервые со дня приезда ребят в академию мадам Грозенберри не прислали письмо в черном чешуйчатом конверте. Может, так только казалось, но Бристал заметила, что фея повеселела. Не связано ли с переменой настроения отсутствие почты? Возможно, когда нет вестей – это само по себе хорошая новость.

Мадам Грозенберри вывела учеников на улицу и, пройдя по живописной территории академии, остановилась между двух крутых холмов. В этот раз на уроке присутствовала миссис Ви, и ребятам было любопытно, зачем она пришла.

– Итак, вы освоили усовершенствование, исцеление и сотворение, поэтому сегодня мы изучим четвертую и последнюю категорию магии – воображение. Всегда помните, что возможности фей ограничены силой их воображения. В будущем вы не раз столкнетесь с задачами, у которых не будет очевидных решений. И только от вас будет зависеть, к каким мерам прибегнуть, чтобы выйти из положения. Миссис Ви любезно согласилась помочь с сегодняшним заданием.

– Я понятия не имею, на что подписалась, и мне страшно до жути! ХА-ХА!

Экономка вскарабкалась на один из холмов и с опаской стала ждать начала урока.

– Сегодня каждый из вас попробует с помощью воображения переместить миссис Ви с одного холма на другой, – объявила мадам Грозенберри. – И постарайтесь проявить оригинальность. Воспользуйтесь умениями усовершенствовать, исцелять и создавать, пробудите свое воображение. Люси, ты первая.

– Ах ты, господи, – в отчаянии пробормотала Люси. – Миссис Ви, заранее приношу искренние извинения за возможные последствия.

Люси хрустнула костяшками пальцев, разминая руки, и направила все внимание на экономку. Внезапно под ногами у миссис Ви образовалась огромная яма, куда та тут же провалилась. Через несколько секунд в другом холме появилась глубокая дыра и выплюнула экономку на землю, как сгнивший фрукт.

– О, слава богу! – выдохнув от облегчения, сказала Люси. – Если честно, я думала, мы вас больше не увидим!

Миссис Ви, однако, не обрадовалась удачному завершению задания. Поднявшись на ноги, она дрожащими руками принялась отряхивать одежду от земли.

– Мадам Грозенберри, а вы не могли бы к своим указаниям добавить пункт о безопасности, чтобы меня не прикончили на уроке? ХА-ХА!

– Конечно могу, – кивнула фея. – Ребята, думаю, для вас не составит труда перемещать миссис Ви без вреда для ее здоровья. Бристал, ты следующая.

К радости экономки, Бристал выбрала более безопасный способ перемещения. Она взмахнула палочкой, и миссис Ви оказалась внутри огромного пузыря, который поднял ее в воздух и плавно перенес на соседний холм.

– Чудесно получилось, – сказала миссис Ви. – Спасибо, Бристал.

Один за другим ученики выходили вперед и каждый по-своему справлялись с заданием. Тангерина направила сотни жужжащих пчел к миссис Ви, и те окружили ее роем, подняли в воздух и отнесли на другой холм. Скайлин призвала воду из ближайшей речки, протянула поток между холмами как водную горку, и миссис Ви съехала по ней. Эмеральда плавно взмахнула рукой, будто прощаясь с кем-то, и сотворила мост из золотого топаза.

– Молодцы, девочки, – сказала мадам Грозенберри. – Ксантус, твоя очередь.

Все повернулись к мальчику, но тот не обращал ни на кого внимания – он смотрел куда-то вдаль с таким видом, словно увидел призрака.

– Мадам Грозенберри, кто они такие? – спросил он.

Ксантус ткнул куда-то пальцем, и все посмотрели в ту сторону. За живой оградой стояли четыре человека в одинаковых черных мантиях. Загадочные пришельцы не двигались и молча наблюдали за феей и ее учениками. Ребятам сразу стало не по себе: никто не заметил появления незнакомцев и не знал, как давно они там стоят. Однако сильнее всего незваные гости встревожили их наставницу.

– Мадам Грозенберри, вы знаете этих людей? – спросила Эмеральда.

Фея кивнула, и лицо ее исказилось от гнева и страха.

– Увы, да. Извините, ребята, но оставшуюся часть урока придется отложить.

Поняв, что их заметили, незнакомцы двинулись навстречу мадам Грозенберри и ученикам. Мантии полностью закрывали их тела, видно было только лица. Чем ближе они подходили, тем яснее становилось: быть может, фигуры у них женские, но на людей они мало похожи.

У первой женщины были круглые желтые глаза и заостренный нос, напоминающий клюв. У второй глаза были красные с узкими зрачками как у змеи, а изо рта высовывался раздвоенный язык. Кожу третьей покрывала слизь, а пухлые губы и черные глаза навыкате делали ее похожей на рыбу. Четвертая же смотрела на учеников зелеными кошачьими глазами, на лице у нее росли усы, а изо рта торчали острые резцы.

– Здравс-с-ствуй, С-с-селес-с-ста, – прошипела та, что с раздвоенным языком.

Ребята сразу поняли, что мадам Грозенберри и эти женщины не ладят: воздух прямо-таки звенел от напряжения.

– Дети, это Ворония Когтейл, Тритония Змейс, Кальмари́на Чернилль и Котарина Царапсон, – представила незнакомок мадам Грозенберри. – Они мои давние знакомые.

Люси скрестила руки на груди и недоверчиво посмотрела на женщин.

– Полагаю, вы сами выбрали эти имена? – поинтересовалась она.

Котарина резко повернула голову к девочке.

– Поверь, лучше тебе не знать, что еще нам приходилось выбирать, – прорычала она.

Она злорадно ухмыльнулась, обнажив острые клыки. Ребята в страхе попятились и спрятались за спиной наставницы.

– Ну все, хватит, – сказала мадам Грозенберри. – Я так понимаю, вы пришли поговорить со мной, но не стоит заводить разговор при моих учениках. Мы все обсудим в кабинете.

Женщины не стали возражать. Мадам Грозенберри развернулась и повела гостей в сторону замка. Бристал и ее одноклассники гадали, кто же они и зачем сюда явились, но ответа не знал никто. Даже Тангерина и Скайлин пришли в полное замешательство.

– Миссис Ви? – обратилась к ней Тангерина. – Кто эти женщины?

Экономка смотрела гостьям вслед с отвращением.

– Они не женщины, они ведьмы.

Ребята дружно ахнули.

– Ведьмы? – потрясенно выговорила Скайлин. – Но откуда вы знаете?

– Ведьму всегда видно по внешности, – объяснила миссис Ви. – Колдовство оставляет отметины на тех, кто им занимается. И чем больше ведьма колдует, тем быстрее превращается в чудовище. И если глаза меня не обманывают, эти четверо изрядно поколдовали.

Когда ведьмы поднимались по парадной лестнице, Ворония повернула голову как сова и злобно зыркнула на ребят, прежде чем войти в замок.

– Но зачем они пришли в академию магии? – спросила Эмеральда. – Что им нужно от мадам Грозенберри?

– Я не знаю, – покачала головой миссис Ви. – Но лучше держаться от них подальше.

Экономка дала дельный совет, но Бристал не собиралась ему следовать. Ведьмы только усилили интерес к тайне мадам Грозенберри, и теперь Бристал хотела получить ответы на мучившие ее вопросы. Но как? И тут ее осенило: дыра в книжной полке! Бристал бросилась в замок со всех ног, надеясь оказаться в своей комнате раньше, чем начнется разговор ведьм и мадам Грозенберри.

– Бристал, ты куда? – крикнула ей вслед Люси.

– В уборную! – бросила Бристал через плечо.

– Зов природы, что поделать, – заметила миссис Ви. – Еще одно напоминание, что лучше не добавлять в овсяную кашу чернослив. ХА-ХА!

Бристал вбежала в замок и в мгновение ока оказалась на третьем этаже, в своей спальне. Заглянув в дырку под книжной полкой, она увидела, что мадам Грозенберри в гневе расхаживает из стороны в сторону перед пузырящимся камином, а четыре ведьмы обступили фею и смотрят на нее, как стервятники на умирающую добычу.

– Как вы смеете являться сюда без предупреждения! – воскликнула мадам Грозенберри. – Вы не имеете права приходить вот так в мою академию!

– Ты не оставила нам выбора, – просипела Ворония. – Ты перестала отвечать на наши письма.

– Я вам сказала, что с меня хватит! – воскликнула мадам Грозенберри. – Мы больше не действуем вместе!

– Сейчас не время упрямиться, – проворчала Кальмарина. – Северный конфликт вот-вот выйдет из-под контроля, и пути назад не будет. Враг укрепляет свое положение и с каждым днем набирает силу. Если мы вскоре не нанесем удар, нас ждет поражение.

– Найдите того, кто вам поможет, – бросила мадам Грозенберри. – Но это точно не я.

– С-с-селес-с-ста, мы же одного хотим, – прошипела Тритония. – Мы вс-с-се хотим жить без с-с-страха и гонений на наше с-с-собщес-с-ство. Ес-с-сли ты поможешь нам покончить с-с-с С-с-северным конфликтом, мы на шаг приблизимс-с-ся к этой цели.

– Не смей нас сравнивать! – выкрикнула мадам Грозенберри. – Если бы не такие, как вы, то таким, как я, вообще не пришлось бы бороться за справедливое отношение к магическому сообществу!

– Селеста, не ставь себя выше нас, – заговорила Котарина. – Прежде чем тебе в голову пришла светлая идея открыть академию, мы все сошлись во мнении, что лучший способ изменить отношение людей к магическому сообществу – развязать Северный конфликт. Мы отложили свои разногласия и вместе придумали этот план. Никто не мог предугадать, что все так затянется, никто не ожидал, что будет так сложно, но нравится тебе это или нет, конфликт продолжается. Одержать победу возможно, но, если мы не закончим начатое, все наши труды пойдут насмарку.

Мадам Грозенберри села за стол и закрыла лицо рукой в перчатке. Бристал никогда еще не видела фею такой потрясенной.

– Вы не понимаете. Я верю в наш план, но я не могу вам помогать, потому что не хочу снова столкнуться с ней лицом к лицу.

Бристал не понимала, о ком говорит мадам Грозенберри, но от того, каким тоном фея это сказала, у нее побежали мурашки. Бристал думала, что наставница бесстрашна, но, очевидно, она до смерти боялась той, о ком говорила.

– Селеста, только ты можешь с ней встретиться, – скрипучим голосом сказала Ворония. – Никто, кроме тебя, не обладает силой противостоять ей.

– Всякий раз, когда я с ней встречаюсь, она становится сильнее, а я – слабее, – возразила мадам Грозенберри. – В прошлый раз я чудом спаслась. Если я снова сойдусь с ней в схватке, то, скорее всего, уже не вернусь.

– Да, но в прошлый раз мы почти победили, – заметила Кальмарина. – И тогда ты куда охотнее шла на жертвы.

– Теперь все иначе. Я руковожу академией и больше не могу подвергать себя такому риску. Даже если мы разрешим Северный конфликт, нельзя знать наверняка, что магическое сообщество больше не будут ненавидеть и преследовать. Но когда мои ученики всему научатся, они смогут помочь нам достичь цели.

– Ты возлагаешь слишком большие надежды на эту свою академию, – рявкнула Котарина. – Неужели ты всерьез веришь, что общество, которое сжигает людей заживо забавы ради, можно переубедить добрыми деяниями фей? Нет! Если мы хотим изменить отношение к нам, нужно заставить людей нас уважать. И лучшая возможность этого добиться – положить конец Северному конфликту.

– Но генерал Уайт сильно преуспел в последнее время, – заметила мадам Грозенберри. – Уверена, он уже нашел способ, как ее одолеть!

– Генералу Уайту хорошо удается защищать Северное королевство, – прохрипела Ворония. – Но мы знаем, что она его армии не по зубам.

С Северным конфликтом можно покончить раз и навсегда только с твоей помощью, Селеста.

Тритония наклонилась к мадам Грозенберри и взяла ее за руку.

– Примкни к нам. Вмес-с-сте мы пос-с-строим с-с-светлое будущее не только для нас-с-с, но и для твоих учеников.

Мадам Грозенберри замолкла, обдумывая просьбу ведьм. На глаза ей навернулись слезы, и она медленно покачала головой, но не потому, что была не согласна с ведьмами, а потому что понимала: они правы.

– Ладно, – тяжело вздохнув, ответила фея. – Я помогу вам покончить с Северным конфликтом. Но после этого я больше не желаю вас видеть.

– Мы только за, – прорычала Котарина. – Положи конец Северному конфликту, и мы больше никогда тебя не побеспокоим.

– Хорошо. И да помогут нам высшие силы, если мне это не удастся.

Ведьмы обрадовались, что получилось убедить мадам Грозенберри. Тем временем фея сложила кое-какие вещи в стеклянный чемоданчик и вышла из кабинета. Бристал поспешно выбежала из комнаты и догнала наставницу и ведьм в холле.

– Мадам Грозенберри! Вы куда-то уезжаете?

Бристал было сложно притворяться, будто она не знает о происходящем, но еще сложнее было мадам Грозенберри делать вид, что все в порядке.

– Боюсь, мне нужно на несколько дней покинуть академию, – сказала фея. – Моей больной подруге, о которой я рассказывала, стало намного хуже.

– А с вами… в смысле, с ней не случится ничего плохого? – спросила Бристал.

– Надеюсь, нет. Можешь передать миссис Ви и ребятам, что я отлучилась?

– Конечно.

Наставница грустно улыбнулась и вышла вместе с ведьмами из замка. Бристал побежала за ними.

– Мадам Грозенберри! Подождите!

– Да, милая? Что такое?

К удивлению феи, Бристал обняла ее на прощание. Мадам Грозенберри недоуменно посмотрела на нее, не понимая, с чего вдруг она так бурно проявляет чувства.

– Пожалуйста, берегите себя. Болезни бывают заразными.

– Не волнуйся, со мной ничего не случится. А ты заботься об остальных, пока меня нет.

Бристал кивнула и отпустила мадам Грозенберри. Фея сняла с платья брошь и бросила ее на землю – та тотчас же превратилась в золотую карету. Затем на свист мадам Грозенберри с ближайшего пастбища прискакали четыре единорога. Карета сама запрягла их, фея и ведьмы забрались внутрь, и вскоре экипаж исчез за заколдованной изгородью.

Бристал махала карете вслед, но, как только та скрылась из виду, она замерла, в страхе глядя вдаль. Ее не покидало неприятное чувство, что она больше не увидит мадам Грозенберри.

Глава 13

Хранитель леса

Пока мадам Грозенберри не было в академии, Бристал целыми днями отрабатывала магические навыки, а вечерами продолжала знакомить одноклассников со «Сказаниями о Сурке Смельчаке». И хоть тренировки и чтение шли на пользу, Бристал занималась ими скорее для того, чтобы отвлечься от тревожных мыслей. Подслушав разговор мадам Грозенберри и ведьм, она наконец-то получила ответы на терзавшие ее вопросы, но чем больше подробностей она узнавала, тем сложнее становилась загадка.

Теперь Бристал понимала, почему мадам Грозенберри так остро отреагировала, когда она упомянула Северное королевство. Из-за этого конфликта стране грозило уничтожение, а во главе его стояла та, кого фея сильно боялась. Черные чешуйчатые конверты с письмами присылали ведьмы, но они не сообщали мадам Грозенберри о больной подруге, а просили ее о помощи. И, судя по всему, если наставница поможет, магическое сообщество заслужит людское одобрение и принятие.

Но что такое этот Северный конфликт? Каким образом вмешательство мадам Грозенберри примирит ведьм и фей? Кто эта женщина, встречи с которой боится наставница? И самый главный вопрос: переживет ли мадам Грозенберри еще одну схватку с ней?

Эти мысли непрестанно крутились у Бристал в голове. Ей очень хотелось поговорить об этом, но к кому обратиться? Эмеральда и Ксантус знают не больше нее, Люси и так своих забот хватает, а миссис Ви вряд ли чем-то поможет. Бристал подумывала посоветоваться с Тангериной и Скайлин, но если они узнают, что Бристал подслушивала разговоры наставницы, то наверняка наябедничают.

В конце концов Бристал сочла, что лучше держать свои тревоги при себе. Но чем дольше не возвращалась мадам Грозенберри, тем более одиноко и страшно ей становилось, а от беспокойства на сердце было тяжело.

На третий вечер после отъезда мадам Грозенберри Бристал на пару минут опоздала на ужин. Она взялась за третью часть «Сказаний о Сурке Смельчаке» и не хотела бросать книгу на середине главы, поэтому быстренько дочитала и спустилась в столовую. Как только Бристал туда вошла, она почувствовала, что что-то случилось. Тангерина, пунцовая от гнева, сидела за столом со скрещенными на груди руками. Скайлин стояла у нее за спиной и держала за плечи. Эмеральда и Ксантус выглядели так, будто стали свидетелями крайне неприятной сцены.

– Что тут происходит? – поинтересовалась Бристал.

– Их спроси! – Тангерина кивком показала на остальных.

– Люси и Тангерина поругались, – сказала Эмеральда. – Очень сильно.

– Из-за чего? – спросила Бристал.

– Люси вошла в столовую и сказала, что из-за меда с Тангерининых волос не сливается вода в раковине, – начал рассказывать Ксантус. – Тогда Тангерина удивилась, что Люси вообще знает, что такое раковина. А Люси заявила, что на самом деле кровная родня Тангерины бросила ее не из-за магии, а из-за дурного характера. В ответ Тангерина сказала, что Люси не место в академии и лучше бы ведьмы забрали ее с собой.

– После этого Люси разревелась и убежала наверх, – добавила Эмеральда. – Как по мне, было даже весело, пока она не расстроилась.

Бристал вздохнула.

– Тангерина, зачем ты такое сказала? Ты же знаешь, что у Люси и так трудности с применением магии.

– Я не виновата! – воскликнула Тангерина. – Люси сама начала!

– Но ты могла бы ей не уподобляться, – заметила Бристал. – Ты же воспитанница, помнишь? Вот и веди себя как взрослая! Я пойду наверх, посмотрю, как там Люси. Скажите миссис Ви, что я вернусь.

Бристал вышла из столовой и поднялась на третий этаж. Мысленно она заготовила воодушевляющую речь, но на случай, если этого будет недостаточно, сотворила с помощью палочки целый поднос шоколадных кексов. Однако, дойдя до коридора, Бристал увидела нечто странное: дверь в комнату Люси исчезла, а на голой стене висел клочок пергамента, на котором было написано:

Дорогая мадам Грозенберри!

Спасибо, что поверили в меня, но мне не место в академии. Я ухожу из школы и возвращаюсь к музыке. Я знаю даты концертов нашей труппы, так что запросто найду родителей. Желаю вам и всем остальным удачи.

Целую,

Люси

P.S. Тангерина гадина

Бристал так испугалась, что выронила из рук поднос с кексами, и он с грохотом упал на пол. Не медля ни секунды, Бристал взмахом палочки сотворила из воздуха плащ, накинула его на себя и побежала по ступенькам вниз. Одноклассники услышали шум и выглянули из столовой в холл. Увидев, как Бристал быстрым шагом идет на улицу, они удивились.

– Где пожар? – спросила Эмеральда.

– Люси сбежала!

– О нет! – воскликнул Ксантус. – Что же нам делать?

– Вы ничего не делайте, – ответила Бристал. – Мадам Грозенберри лично попросила меня приглядывать за вами, пока ее не будет, так что я сама догоню Люси. Вы оставайтесь в замке на случай, если Люси или мадам Грозенберри вернутся.

– Хочешь сказать, ты пойдешь в Междулесье? На ночь глядя? – спросила Скайлин.

– Нельзя уходить из академии! – ужаснулась Тангерина. – Это нарушение правил!

– Я должна найти Люси, прежде чем она попадется в лапы какому-нибудь чудищу. Она недавно ушла, поэтому выследить ее будет несложно. Вернусь как смогу!

Несмотря на уговоры перепуганных одноклассников, Бристал вышла на улицу, сбежала вниз по ступенькам и бросилась через луг к живой изгороди. Там ей пришлось подождать, пока откроется проход, а затем, промчавшись сломя голову по древесному тоннелю, Бристал оказалась в жутком лесу.

– Люси! – крикнула она в темноту. – Люси, это Бристал! Где ты?

Бристал озиралась по сторонам, но ничего не видела. Когда же глаза наконец привыкли к темноте, она разглядела лишь стволы деревьев и каменные валуны. С опаской Бристал пошла по извилистой тропинке, вздрагивая от каждого звука.

– Люси, где же ты? – прошептала она. – Ты меня слышишь?

С каждым шагом становилось все страшнее и страшнее. Вскоре дорожка привела к развилке, и Бристал стала выбирать, в какую сторону пойти дальше. Обе тропинки выглядели совершенно одинаково, и она испугалась: вдруг она тут заблудится. Чтобы запомнить это место, Бристал взмахнула палочкой, и камни возле тропинки засветились. Теперь она будет знать, где уже прошла, а где еще нет.

Стоило Бристал подумать, что она опоздала и не спасет подругу, как вдруг откуда-то послышались всхлипывания. Она пошла на звук и облегченно выдохнула, увидев под деревом Люси. Та сидела, подтянув колени к груди и опустив голову на сложенные руки, и плакала, а ее чемодан, обитый шкурой дикобраза, и фляга лежали рядом на земле.

– Люси! – воскликнула Бристал. – Вот ты где! Я тебя повсюду искала…

Услышав голос, Люси испугалась, вскочила на ноги и замахнулась на Бристал длинной палкой. Та рухнула на траву, чудом увернувшись от удара.

– Люси, успокойся! Это я, Бристал!

– Да что с тобой такое?! Нельзя так подкрадываться в темном лесу!

– Извини, я не знала, что есть какие-то правила.

– Что ты тут делаешь?

– Тебя ищу, – поднимаясь с земли, ответила Бристал. – Я нашла твою записку и пришла уговорить тебя вернуться.

– Что ж, удачи, – проворчала Люси, отбрасывая палку в сторону. – Я все решила, Бристал. Я больше ни дня не проведу в этой академии. Я знала, что мне там не место, с той секунды, как увидела замок. А уроки мадам Грозенберри это доказали.

– Но это же не так, – возразила Бристал. – Мы только начали учиться! Тебе просто нужно больше времени и практики. Не стоит опускать руки из-за того, что наговорила Тангерина.

– Хватит, не пытайся сделать меня той, кем я не являюсь! – выкрикнула Люси. – Признай это, Бристал, я ведьма! Я никогда не буду феей, как ты и остальные! А если я и дальше буду применять свои способности, то превращусь в чудовище, как те знакомые мадам Грозенберри. Не хочу, чтобы у меня на лице росли кошачьи усы или чтобы оно было покрыто змеиной чешуей, поэтому я лучше вообще буду держаться подальше от магии и колдовства. Я ухожу, и ты никак меня не остановишь.

Люси подняла свой чемодан, перекинула через плечо флягу и направилась к тропинке. Глядя ей вслед, Бристал вдруг ощутила, что все сочувствие, которое она испытывала к подруге, куда-то исчезло, и его сменило раздражение. Ведь она отправилась в опасный лес, рискуя собственной жизнью, а Люси взяла и отвернулась от нее.

– Люси Гусь, послушай меня! – выкрикнула Бристал. – Ты моя лучшая подруга, и я не хочу тебя терять! Я и так уже многих лишилась и не позволю тебе уйти вот так! Хочешь – верь, хочешь – нет, но благодаря мадам Грозенберри у нас есть возможность, которая выпадает раз в жизни, и я не дам тебе отказаться от нее ради того, чтобы играть на дурацком тамбурине с родителями!

Люси оторопела, услышав такое.

– Дурацкий тамбурин?

– ОН ДУРАЦКИЙ, и ТЫ ЭТО ЗНАЕШЬ! – завопила Бристал. – Ты столько всего еще можешь совершить в жизни! Пусть ты не веришь в себя, но я в тебя верю, и моей веры хватит на нас двоих! Так что мы прямо сейчас вернемся в академию и продолжим учиться! Ты перестанешь упиваться жалостью к себе, перестанешь искать оправдания своим неудачам и приложишь все усилия, чтобы стать феей! Я знаю, что ты можешь ею стать! А если вдруг окажется, что ты ведьма, то что из этого? Ты будешь самой лучшей ведьмой из всех! Ты переведьмуешь всех ведьмовских ведьм в мире! Но обещаю: я не допущу, чтобы ты превратилась в чудовище. Я всегда буду рядом, чтобы поддержать тебя и не дать совершить ошибку, КАК ДЕЛАЮ ЭТО ПРЯМО СЕЙЧАС!

Пылкая тирада Бристал настолько ошеломила Люси, что та смотрела на нее, как на опасного зверя.

– Ты правда веришь в то, что сказала? – спросила она.

– Я своей жизнью рискнула, чтобы найти тебя в Междулесье! Сама как думаешь?

Люси замолкла, обдумывая самоотверженный поступок Бристал.

– Ух ты… Мне кажется, в меня еще никто так не верил. А у меня ведь тысячи восторженных фанатов.

– Ну что, я тебя убедила вернуться в академию? – поинтересовалась Бристал.

Люси расплылась в улыбке. Очевидно, жестокие, но справедливые замечания Бристал оказались гораздо убедительнее любых слов поддержки.

– Ага, твоя взяла.

– Отлично, – со смехом сказала Бристал. – А то если бы моя речь не подействовала, я бы потащила тебя в академию за…

ФЬЮТЬ! ФЬЮТЬ! – неожиданно в лесу раздался непонятный свист. ФЬЮТЬ! Бристал и Люси огляделись, но ничего не увидели. ФЬЮТЬ! ФЬЮТЬ! Что-то с большой скоростью разрезало воздух. ФЬЮТЬ! ФЬЮТЬ! Бристал ощутила легкий ветерок возле лица, и тут мимо нее со свистом пролетели две стрелы и вонзились в ствол дерева у нее за спиной. ФЬЮТЬ! ФЬЮТЬ! Люси опустила голову и увидела, что из ее чемодана торчит еще пара стрел.

– В нас стреляют! – выкрикнула Люси.

– Кто? – в страхе спросила Бристал.

Из-за деревьев вышли трое мужчин. Один носил желтый жилет, подпоясанный веревкой, второй был в красном плаще, а с ремня у него свисал топор, а третий, в зеленой мантии, нес за плечом вилы. Грязные и неопрятные, мужчины выглядели так, словно провели в лесу много времени. И сейчас они целились из луков в Бристал и Люси.

– Так-так-так, – сказал мужчина в желтом жилете. – Вот так свезло нам сегодня! Господь привел нас к двум ведьмам за раз!

– Что я вам говорил, парни? – хвастливо заявил мужчина в красном плаще. – Слухи не врут! В здешних краях обитает целый клан ведьм!

– Мерзкие грешницы, – процедил мужчина в зеленой мантии. – Неужто они и впрямь думают, что могут спрятаться в лесу и никто их не найдет? Они будто сами напрашиваются, чтобы на них охотились!

Перепуганные Бристал и Люси переглянулись и медленно попятились от мужчин.

– Это охотники на ведьм! – прошептала Бристал. – Они думают, мы ведьмы!

– Что нам делать? – шепотом спросила Люси.

Разум Бристал словно отключился. Несмотря на то что в руке она сжимала волшебную палочку, все наставления мадам Грозенберри будто выветрились из головы, и она не придумала ничего лучше, кроме как…

– БЕЖИМ!

Бристал и Люси стремглав бросились в лес, прочь от охотников на ведьм. Те ринулись в погоню, свистя и улюлюкая. Вслед девочкам летели стрелы, но, к счастью, деревья здесь росли так плотно, что в цель стрелы не попадали. Бежать было сложно: тут и там из земли торчали толстые извилистые корни, а ноги скользили по камням, но Бристал и Люси старались не оступиться – ведь это могло стоить им жизни.

Девочки то и дело оглядывались, не замедляя бег, и не заметили, что тропинка привела их в тупик: в темноте они не увидели впереди пологий холм и не успели уйти в сторону. Охотники на ведьм окружили их, прямо-таки сияя от злобного ликования. Видимо, их любимым развлечением было загнать добычу и смотреть, как она дрожит от страха.

– Больно вы юные да красивые для ведьм, – глумливо проговорил охотник в желтом.

– Потому что мы не ведьмы! – выкрикнула Бристал. – Мы феи! Вы совершаете ужасную ошибку!

Мужчины грубо расхохотались.

– Слыхали, парни? Девчонка в блестящем тряпье говорит, что она не ведьма!

– Да кому какое дело, кто они? – спросил мужчина в красном. – В деревне разницы не заметят. А мы прослывем героями, когда они увидят тела!

– Целься ниже шеи, – велел охотник в зеленом. – Я хочу повесить их головы на стену.

Они вскинули луки и прицелились в Бристал и Люси. Девочки закрыли глаза и в страхе вцепились друг в дружку, ожидая, что их вот-вот пронзят стрелы.

Но когда охотники приготовились отпустить тетиву, их отвлек грохот, донесшийся из леса. Неожиданно из-за деревьев выскочило что-то огромное и бросилось на мужчин. Те рухнули на землю и выронили луки. Не дав им подняться на ноги, существо снова кинулось на них и растоптало оружие в щепки. Бристал и Люси не знали, стоило ли им бояться этого непонятного чудища. Оно было очень крупным и двигалось молниеносно. Девочки разглядели его только мельком – рога, копыта, ноздри, зубы, мех, металл, – но так и не поняли, кто или что это.

– Бежим, пока нас не убили! – закричал мужчина в красном.

Охотники на ведьм бросились наутек в лес, крича во все горло. Существо, однако, осталось на прогалине с Бристал и Люси. Оно тихо стояло на месте, и все трое молча разглядывали друг друга. Когда сердце перестало часто колотиться и Бристал пришла в себя, она вспомнила о волшебной палочке. Взмахнув ею, она сотворила множество светящихся шариков, и девочки наконец увидели своего спасителя.

– О боже, – выдохнула Бристал.

– Такое не каждый день увидишь, – проговорила Люси.

Перед ними предстал громадный рыцарь в серебристых доспехах верхом на огромном коне. Шлем его венчали оленьи рога, а с плеч ниспадала меховая накидка. Конь черной масти с длинной черной гривой, к полному изумлению девочек, был трехголовым. Несмотря на то что рыцарь всем своим видом внушал ужас и казался потусторонним существом, Бристал почему-то поняла, что ему можно доверять.

Рыцарь протянул девочкам руку. Бристал шагнула вперед, собираясь коснуться его ладони, но Люси оттащила ее назад.

– Ты с ума сошла? Не подходи к нему!

– Все хорошо, думаю, он хочет нам помочь, – сказала Бристал.

– Откуда ты знаешь?

– Он же нас спас. – Бристал пожала плечами. – Если бы он хотел нас убить, мы бы уже были мертвы.

Бристал подала рыцарю руку, и тот помог ей забраться на своего трехглавого коня. Люси сперва артачилась, но после долгих уговоров Бристал убедила ее сесть рядом. Рыцарь тронул поводья, и конь поскакал по лесу. Вскоре они вернулись на тропинку, и Бристал увидела вдалеке заколдованную изгородь.

– Откуда он знает, куда нас везти? – прошептала Люси.

– Понятия не имею, – ответила шепотом Бристал.

Девочки спешились и с благодарностью посмотрели на рыцаря.

– Спасибо, что спасли нас, – сказала Бристал.

– Ага, и что до дома подбросили, – добавила Люси. – Я бы дала вам на чай, но монетки кончились.

– Как вас зовут, господин? – спросила Бристал.

Рыцарь не ответил, но она не обиделась: похоже, он молчал, потому что вообще не умел разговаривать.

– Что ж, кто бы вы ни были, мы вам очень благодарны.

Неожиданно из лесу послышался знакомый топот копыт и стук колес. Бристал и Люси повернулись и увидели, что к изгороди приближается золотая карета мадам Грозенберри. Рыцарь на коне мешал проехать, и единороги резко остановились, заметив впереди преграду. Дверца кареты открылась, и оттуда выбралась мадам Грозенберри. Она подошла к рыцарю и поприветствовала его как старого знакомого.

– Хоренс? Что ты тут делаешь? Ничего не случилось?

Рыцарь увел коня в сторону, и фея увидела Бристал и Люси.

– Мадам Грозенберри! – воскликнула Бристал. – Вы вернулись!

Обрадовавшись возвращению наставницы, она шагнула вперед, чтобы поздороваться, но заметила, что та сильно изменилась. Фея выглядела такой изможденной, будто за время отсутствия постарела лет на десять. Под глазами у нее набрякли мешки, темные волосы поседели на висках, и теперь уже обе руки закрывали длинные перчатки. Несмотря на теплое приветствие Бристал, мадам Грозенберри пришла в ярость, увидев своих учениц.

– Что вы делаете за пределами академии?! – вскричала она.

– Мы… мы… – Бристал не нашлась что ответить.

– Это я виновата, мадам Грозенберри, – призналась Люси. – Я вышла за территорию академии. Я подумала, что будет весело погулять по Междулесью. Бристал поняла, как это опасно, и отправилась меня искать. На нас напали охотники на ведьм, но, к счастью, вот этот странный рыцарь нас спас.

– Как вы смеете пренебрегать правилами, которые я установила?! – рявкнула мадам Грозенберри. – Немедленно садитесь в карету!

Бристал и Люси без возражений забрались в экипаж.

– Хоренс, спасибо тебе за помощь, но дальше я сама, – сказала мадам Грозенберри рыцарю.

Тот поклонился фее как королеве, тронул поводья и скрылся из виду за деревьями со своим трехглавым конем. Мадам Грозенберри села в карету и захлопнула за собой дверцу.

– Как ты могла поступить так со мной, Бристал? – резко спросила она.

– Мадам Грозенберри, но это же я виновата, – перебила ее Люси.

– Но Бристал это допустила! Я доверяла тебе! Я просила тебя приглядывать за остальными, а ты подвела меня! Ты меня очень сильно разочаровала.

Услышав это, Бристал не сдержала слез.

– Мне… мне… мне так жаль.

– Ни слова больше, – оборвала ее фея. – Как только доберемся до замка, вы обе пойдете в свои комнаты и будете сидеть там, пока я не разрешу выйти! Все ясно?

Бристал и Люси кивнули и замолкли. Они еще не видели наставницу настолько разгневанной и даже не думали, что она способна так разозлиться. Мадам Грозенберри будто вернулась в академию совершенно другим человеком.

Глава 14

Гнев

После приключений в Междулесье Бристал почти не спала ночью. У нее было скверно на душе из-за того, что она предала доверие мадам Грозенберри, а еще, стоило закрыть глаза, перед мысленным взором появлялись охотники на ведьм, которые пытались убить их с Люси. Бристал снились кошмары о том, как в нее целятся из луков, а она пытается увернуться от стрел. Каждые двадцать минут она в страхе просыпалась и напоминала себе, что она уже не в лесу, а в своей кровати, в стенах академии.

Стычка в лесу сильно напугала Бристал, однако не вызвала удивления. Она знала: в мире полно тех, кто презирает и хочет погубить членов магического сообщества, но до этого вечера никогда не сталкивалась с лютой ненавистью. Бристал впервые увидела неприглядную сторону человеческой натуры и теперь сомневалась, что сможет относиться к людям как раньше.

Утром после бессонной ночи в комнату Бристал постучали, и к ней заглянула Тангерина.

– Бристал, мадам Грозенберри попросила тебя прийти к ней в кабинет.

Бристал сейчас меньше всего хотелось снова услышать, как она разочаровала фею, но ей пришлось спуститься на этаж ниже. Дверь кабинета была приоткрыта, и в щелку Бристал увидела, что мадам Грозенберри стоит возле своего стола и смотрит в окно на сверкающий на солнце океан. Бристал глубоко вздохнула, собралась с духом и легонько постучалась.

– Мадам Грозенберри? Тангерина сказала, вы хотели меня видеть.

Фея повернулась к Бристал, и она сразу заметила, что та в хорошем расположении духа, в отличие от вчерашнего вечера. Наставница все еще выглядела уставшей после поездки: те же мешки под глазами, поседевшие волосы у висков, перчатки на обеих руках – но она явно взбодрилась.

– Здравствуй, милая. Проходи, пожалуйста, и садись.

Бристал вошла в кабинет, закрыла дверь и села на стул напротив стола мадам Грозенберри.

– Я должна перед тобой извиниться, – начала фея. – Вчера я была очень уставшей и совершенно вышла из себя, когда увидела тебя и Люси за пределами академии. Тангерина разговаривала со мной утром и сказала, что в случившемся виновата она. Она рассказала, что Люси пыталась сбежать после их ссоры и что ты отправилась в лес найти ее. Твой поступок по-настоящему смелый и бескорыстный, и ты не заслужила, чтобы тебя так грубо отчитывали. Надеюсь, ты меня простишь.

Бристал облегченно выдохнула и приободрилась.

– Вы даже не представляете, как я рада это слышать. Конечно я прощаю вас, мадам Грозенберри. Наверняка последние несколько дней выдались для вас сложными. Тяжело, наверное, ухаживать за больной подругой. Как она поживает?

Бристал нарочно подняла эту тему, надеясь узнать что-нибудь новое о Северном конфликте. Теперь, когда мадам Грозенберри вернулась, Бристал было интересно, получилось ли у наставницы и ведьм положить конец конфликту. К сожалению, фея придерживалась придуманной истории.

– Ей сильно нездоровится, но она борется.

– Как ее зовут? – спросила Бристал.

Мадам Грозенберри ответила не сразу, и Бристал предположила, что она придумывает имя для своей несуществующей подруги.

– Королина, – сказала фея. – Мы знаем друг друга всю жизнь. Она борется с ужасной болезнью, которая с каждым днем прорастает в ней все сильнее и вскоре овладеет ею полностью. Конечно, это не оправдывает мое поведение, но, надеюсь, хотя бы объясняет, почему вчера я была так расстроена. Больно видеть, как близкий тебе человек страдает от боли.

Хотя Бристал знала, почему мадам Грозенберри на самом деле уезжала из академии, ее рассказ о «больной подруге» звучал очень убедительно. Она даже задумалась, есть ли в этих словах доля правды. А вдруг эта «Королина» и женщина, встречи с которой мадам Грозенберри боялась, – один и тот же человек? Или, возможно, болезнь ее подруги и есть Северный конфликт?

Тут Бристал заметила, что из-под новой перчатки виднеется какая-то темная отметина.

– У вас синяк на руке? Вас кто-то ударил?

Мадам Грозенберри бросила взгляд на свою правую руку и быстро поправила перчатку, закрывая увечье.

– Ой, ерунда! – уходя от ответа, сказала фея. – Поставила себе синяк, когда заботилась о Королине. Бедняжка терпеть не может, когда с ней нянчатся, и не осознает своей силы. Я не хотела, чтобы за меня беспокоились, поэтому и закрыла повреждение перчаткой. Но хватит об этом.

Бристал заметила, что мадам Грозенберри очень хочется поскорее сменить тему, и не стала больше допытываться.

– Итак, продолжим. Я позвала тебя, чтобы узнать, как ты себя чувствуешь. Я хотела поговорить с тобой и с Люси по отдельности и объяснить, что в стенах академии вы в полной безопасности, чего нельзя сказать о Междулесье. Уверена, вчера вы натерпелись страху.

– Мы столкнулись с жестокой реальностью. Я знала, что таких как мы люди ненавидят, но не думала, что кто-нибудь на самом деле захочет причинить мне вред. Теперь я испытала это на собственном опыте.

– Каждый считает, что точно не столкнется с несправедливостью по отношению к себе, – сказала мадам Грозенберри. – Поэтому даже одного неприятного случая достаточно, чтобы навсегда изменить взгляд на мир.

Бристал кивнула.

– Вчера те люди говорили о нас так, словно мы вещи, без души и чувств. Мы умоляли их не убивать нас, говорили, что они совершают ошибку, но им было все равно. И хотя мы не сделали ничего дурного, они вели себя так, будто мы… будто… Ох, не знаю, как сказать.

– Будто вы заслуживаете наказания за одно лишь существование, – закончила за нее мадам Грозенберри.

– Именно. Слава богу, прискакал тот рыцарь и спас нас, иначе мы были бы мертвы.

– Его зовут Хоренс, – сказала мадам Грозенберри. – Поверь, я безмерно ему благодарна. Он не раз спасал меня от гибели.

– Кто он? Человек хотя бы?

– Больше нет. Много лет назад Хоренс был главнокомандующим армии Северного королевства. Однажды он повстречал ведьму и влюбился в нее на свою беду. Той ведьме принадлежала большая часть здешних земель, в том числе территория, на которой стоит наша академия. Само собой, такие отношения были запрещены, поэтому десять с лишним лет Хоренс и ведьма встречались втайне. Когда солдаты обо всем узнали, они предали своего командира и сожгли его на столбе на глазах у ведьмы.

– Какой ужас, – проговорила Бристал.

– Ведьма сходила с ума от горя, – продолжала мадам Грозенберри. – Чтобы облегчить душевные муки, она применила самое что ни на есть темное колдовство и оживила Хоренса. Однако есть такие жуткие заклятия, которые лучше никогда не использовать. Тогда ведьма погибла, ну а Хоренс вернулся в облике потустороннего существа, тенью того, кем он был когда-то. Теперь он обречен вечно скитаться по здешним землям и спасать несчастных от преждевременной гибели, которая когда-то настигла его.

У Бристал на глазах выступили слезы.

– Они же просто хотели быть вместе. Почему люди их разлучили? Я никогда не пойму, почему люди так ненавидят сообщество, которое хочет лишь любви и принятия. Никогда не пойму, почему люди так жестоки к нам.

– Дело не в добыче, а в самой охоте. Людям всегда нужно кого-то ненавидеть и бояться – это их сплачивает. В конце концов, если бы им было нечего завоевывать и некого побеждать, им было бы нечем подпитывать свое чувство превосходства. Некоторые люди готовы разрушить мир, чтобы потешить свое самолюбие. Но это не значит, что человечество безнадежно. Как я говорила Эмеральде в шахте, если мы подадим хороший пример и на деле докажем свою значимость, люди изменят к нам отношение.

Бристал покачала головой, глядя на наставницу.

– Не понимаю. После всего, что вы пережили, как вам удается не падать духом? Почему вы не злитесь постоянно?

Мадам Грозенберри замолкла, обдумывая вопрос Бристал, а затем уверенно улыбнулась.

– Потому что мы везучие. Чтобы бороться за любовь и принятие, нужно знать, что это такое. А те, кто пытается лишить этих благ других, никогда не знали любви и своими поступками только подтверждают это. Люди, которые нас ненавидят и хотят причинять боль, напрочь лишены сострадания и считают, что единственный способ заполнить пустоту в своем сердце – создать ее в чужих сердцах. Так что, отказываясь верить, что сердца их пусты, я лишаю их власти надо мной.

Бристал вздохнула и опустила взгляд.

– Хорошая мысль. Вот только, кажется, на деле не все так просто.

Мадам Грозенберри протянула руку через стол и сжала ладонь Бристал.

– Мы должны испытывать жалость к тем, кто выбирает ненависть, Бристал. Их жизнь никогда не будет такой же значимой, как у тех, чья жизнь полна любви.

* * *

Напряжение между Люси и Тангериной достигло предела. Все утро девочки молча испепеляли друг друга взглядами, словно проверяли, кто из них не выдержит первой. К середине дня их враждебный настрой вывел из себя всех остальных, и Бристал решила, что пора положить конец их глупой ссоре. После обеда она позвала одноклассников к себе в комнату.

– Ты хочешь вмешаться? – спросила Эмеральда.

– Вроде того. Я попросила вас прийти, чтобы мы вместе придумали, как помирить Люси и Тангерину.

– Удачи, – фыркнула Скайлин. – Ты скорее помиришь кальмара с китом.

Бристал пропустила ее замечание мимо ушей и перешла к делу.

– Как вы все знаете, у Люси трудности с магией. Поскольку ее способности проявляются очень необычным образом, вполне возможно, что она ведьма. Из-за этого Люси утратила уверенность в себе, а Тангерина просто из кожи вон лезет, чтобы убедить Люси в том, что ей не место в нашей академии. И похоже, никому из нас не будет покоя, пока мы не узнаем, кто же Люси – фея или ведьма. И мы выясним это прямо сейчас.

Все притихли и с тревогой посмотрели на Люси.

– И как мы это сделаем? – спросил Ксантус.

– Тем же способом, каким я открыла свои магические способности, – ответила Бристал. – Люси прочтет оба заклинания, которые определяют принадлежность к ведьмам или феям, и мы увидим, на какое из них откликнутся ее силы.

Бристал подошла к полкам и достала «Правду о магии» мадам Грозенберри. Открыв страницу с первым заклинанием, она протянула книгу Люси, но подруга в страхе попятилась.

– Думаю, не стоит, – сглотнув, проговорила Люси. – Пожалуй, в этом случае незнание – сила.

– Люси, ты все равно рано или поздно узнаешь, – сказала Бристал. – И чем скорее мы узнаем, тем быстрее придумаем, как тебе помочь. Теперь прочти это заклинание вслух, и мы оставим тебя в покое.

Трясущимися руками Люси взяла книгу, положила ее на пол и опустилась рядом на колени. Она помедлила несколько секунд, собираясь с духом, затем глубоко вдохнула и принялась читать древнее заклинание для ведьмовства. Одноклассники обступили Люси и низко склонились над ней.

– Ахкуне акнун аккеле-энама, телмуне талмун ахктелле-акнамон.

Дочитав, Люси закрыла глаза руками, приготовившись к какому-нибудь страшному колдовству. Ребята тоже были уверены, что заклинание сработает, и боязливо озирались, но ничего не происходило. Они выждали целых пять минут, но комната Бристал осталась прежней.

– Неужели все так плохо, раз вы молчите?! – не выдержав, выкрикнула Люси. – Что, все книжки Бристал превратились в плотоядных крабов? Скайлин растеклась в лужу? Ксантуса вывернуло наизнанку? Эмеральда исчезла? Тангерина размножилась? Да скажите уже!

– Люси, все в порядке, – ответила Бристал. – Ничего не случилось.

Люси ей не поверила и посмотрела на комнату сквозь пальцы. Поняв, что ничего мерзкого и страшного не произошло, она очень удивилась.

– Нет, не может быть. Ты уверена, что заклинание работает? Может, там опечатка?

– Зачитай следующее, чтобы убедиться, – посоветовала Бристал.

Люси перевернула страницу и принялась проговаривать заклинание для выявления магии:

– Элсуне элкнун ахкелле-энама, делмуне далмун ахктелле-акнамон.

Когда и в этот раз ничего не произошло, ребята засомневались в действенности заклинаний.

Однако через несколько минут все ахнули от изумления: из книжных полок, а затем из потолка и пола проклюнулись сорняки, их становилось все больше, и вот они уже заполнили собой всю комнату.

– Вот это поворот… – пробормотала себе под нос Люси. – Я фея, что ли?

Все были поражены, а Люси и подавно. Она все терла и терла кулаками глаза, чтобы убедиться, что зрение ее не обманывает, но сорняки никуда не исчезали. Бристал сияла от гордости за подругу.

– Поздравляю, Люси и Тангерина, вы обе были неправы. Теперь, когда мы узнали, что все мы феи, вы не хотите что-нибудь сказать друг другу?

К всеобщему удивлению, Тангерина первая подошла к Люси.

– Люси, хотя все указывало на то, что ты ведьма, мне жаль, что из-за меня ты и сама так считала. Надеюсь, ты меня простишь, а я постараюсь сделать так, чтобы ты чувствовала себя здесь как дома.

– Очень хорошо, Тангерина, – сказала Бристал. – Люси? Ты что-нибудь ответишь Тангерине?

– Еще как. Удивительно, что с таким количеством меда в тебе и дегтя хватает.

– Люси!

– И-и-и… Извини, что я наговорила тебе столько остроумных колкостей. С этой минуты я буду относиться к тебе как к члену семьи, и все мои оскорбления будут сказаны с любовью.

– Пойдет, – пожав плечами, ответила Тангерина.

Они пожали руки, и все почувствовали, как схлынуло напряжение.

– Понимаете, так должно быть всегда, – сказала всем Бристал. – Вчера вечером нам с Люси напомнили, что в мире и так достаточно тех, кто нас ненавидит и хочет погубить, поэтому мы не должны ругаться друг с другом. Прежде чем вы уйдете, предлагаю заключить соглашение. Давайте пообещаем всегда поддерживать, защищать и помогать друг другу, невзирая ни на что.

Судя по улыбкам ребят, никто не возражал против затеи Бристал. Люси залезла в карман своего костюма, вытащила перочинный ножик и принялась резать ладонь. При виде крови все перепугались.

– О боже, Люси! Ты чего творишь? – воскликнула Тангерина.

– А что? – невинно поинтересовалась Люси. – Мы разве не на крови клянемся?

– На словах будет достаточно, – поспешно заверила ее Бристал.

– Ой, извини. Я неправильно поняла. Продолжай.

Люси убрала нож и вытерла руку об штаны.

– Все согласны? – спросила Бристал. – Мы обещаем заботиться друг о друге, помогать друг другу добиваться успеха и вдохновлять друг друга?

Бристал вытянула руку, и один за другим ребята положили ладони поверх ее.

– Обещаю, – сказала Эмеральда.

– И я, – сказал Ксантус.

– Я тоже, – сказала Скайлин.

– И я обещаю, – сказала Тангерина.

– Клянусь, – сказала Люси.

– Отлично, – подытожила Бристал. – А теперь помогите мне убрать эти сорняки.

Глава 15

Секреты по кругу

Наступило утро, миссис Ви ударила в гонг, возвещая о завтраке, и Бристал спустилась в обеденный зал, где уже собрались остальные. Одноклассники вместе сели за стол, а мадам Грозенберри все не появлялась. Ребята предположили, что наставница опаздывает, но тут из кухни вышла миссис Ви и начала подавать блюда.

– Кто голоден? Сегодня я попробовала новый рецепт, который сама придумала, – называется «Яйцо с сюрпризом». Кто последним угадает, что там за сюрприз, тот моет посуду! ХА-ХА!

– А мы не будем ждать мадам Грозенберри? – спросила Бристал.

– А ее нет в академии. Вчера вечером она получила письмо и рано утром уехала из замка.

– Она не сказала, куда отправилась и когда вернется?

Экономка сморщилась, пытаясь вспомнить.

– Кажется, нет, не говорила. Наверное, она снова поехала навестить свою больную подругу. Ах да, она сказала, что в ее отсутствие вы должны отрабатывать техники усовершенствования, исцеления, сотворения и воображения. Но вам придется найти другого помощника – на меня больше не рассчитывайте! ХА-ХА!

Бристал встревожил внезапный отъезд мадам Грозенберри. Скорее всего, это означало, что Северный конфликт продолжался. А она-то надеялась на лучшее, как глупо! Ее страх и волнение за мадам Грозенберри тут же вернулись, а аппетит пропал. Бристал расстроилась и не смогла съесть ни кусочка яйца с сюрпризом миссис Ви.

* * *

Ученики все утро занимались магической практикой на свежем воздухе. Бристал взяла на себя роль учителя на замену и всячески подбадривала одноклассников, когда те выполняли упражнения. Она даже давала им небольшие задания, чтобы лучше отработать навыки усовершенствования, исцеления, сотворения и воображения. Теперь, когда Люси наконец узнала всю правду о своих способностях, она применяла магию с куда большей уверенностью, чем раньше, и не старалась увильнуть от выполнения упражнений.

– Молодец, Люси! – похвалила ее Бристал. – Я попросила тебя сотворить гейзер, и именно это ты и сделала!

– Ага, только из него бьет не горячая вода, а навоз, – заметила Люси.

– Ты все равно делаешь успехи, все остальное неважно. Так, ты не обижайся, но давай уберем этот гейзер, а то вонь такая, что мы все сейчас в обморок грохнемся.

Днем ребятам пришлось вернуться в замок: с севера пришла сильная гроза и обрушила ливень на академию. Чтобы скоротать время, пока льет дождь, друзья собрались в гостиной и слушали, как Бристал читает вслух «Сказания о Сурке Смельчаке». Увы, гроза всё не утихала, поэтому ребята так и просидели до самого вечера, который перешел в ночь. Миссис Ви ушла спать, но одноклассников так увлекла история, что они умоляли Бристал не прекращать чтение. Казалось, даже головы оленя и лося, прибитые к стене, с интересом прислушиваются к сказке.

– Три дня и четыре ночи Смельчак скитался по Болотной Равнине, – читала вслух Бристал. – Куда бы он ни посмотрел, всюду простиралась бескрайняя трясина. Сурок боялся, что бродит кругами. Где же его родное Королевство Сурков? Вернется ли он домой? Вдруг мгла рассеялась, и вдали показался пылающий вулкан. У Смельчака заколотилось сердечко: он наконец-то нашел тайное убежище дракона.

Ребята обрадовались новому повороту сюжета, а вот Люси, похоже, мало занимали приключения Сурка.

– Мне ску-у-у-учно, – протянула Люси.

– В смысле, скучно? – переспросила Эмеральда. – Мы же так ждали этой части! Смельчак наконец-то сразится с драконом!

Люси закатила глаза.

– Слушай, не имею ничего против этого Сурка, он молодец, но мы уже столько времени просто сидим и слушаем чтение Бристал! Неужели вы не хотите заняться чем-нибудь другим для разнообразия?

– Но история почти закончилась! – возразил Ксантус. – Ты не хочешь узнать концовку?

– Ой да ладно тебе, в детских книжках всегда всё одинаково заканчивается, – заявила Люси. – Дай угадаю: наш замечательный герой Смельчак наконец-то доберется до вулкана и сразится со злым драконом. После схватки не на жизнь, а на смерть Смельчак окажется на волосок от гибели, но благодаря удачному стечению обстоятельств все-таки одолеет дракона и поймет, что храбрости в нем больше, чем он думал. Ну что, угадала?

Все повернулись к Бристал: та сидела с раскрытым ртом, пораженная догадливостью Люси.

– Эй, зачем ты сюжет раскрыла? – возмутилась Скайлин.

– Видишь, я же говорила! – торжествующе заявила Люси. – А теперь давайте повеселимся!

– Ну, вечер ты и так уже испортила, – заметила Тангерина. – Чем еще ты хочешь заняться?

– Не знаю, какими-нибудь безумствами. – Люси задумалась. – О, давайте подкрадемся к единорогам и опрокинем их на землю!

– Не пойду я никуда в такой ливень, – возразила Эмеральда. – Если простужусь, то неделями буду кашлять изумрудами.

– Ну ладно, не будем. Тогда, может, разыграем миссис Ви? Можно прокрасться к ней в спальню и опустить ее руку в миску с водой!

– Но это же жестоко! – воскликнула Бристал. – У тебя есть другие предложения? Желательно без причинения неудобств людям и животным.

Люси замолкла и стала потирать шею, придумывая подходящее развлечение.

– Есть! Давайте залезем в кабинет мадам Грозенберри, пока ее нет! Наверняка там столько интересного!

Тангерина и Скайлин пришли в ужас от предложения Люси.

– Нельзя влезать в кабинет мадам Грозенберри! – сказала Тангерина. – Это нарушение правил! Их и так мало, незачем их нарушать!

– Хотя ты так и так уже половину нарушила, – добавила Тангерина.

– Мы нарвемся на неприятности, только если нас застукают, – заметила Люси. – Мадам Грозенберри даже не узнает, что мы там побывали. Мы просто зайдем на секундочку, посмотрим, что там и как, и если не найдем ничего занятного, то сразу уйдем, обещаю. Ну, что скажете?

Обычно Бристал не приветствовала таких развлечений, но сейчас ей понравилась задумка Люси. Поскольку мадам Грозенберри уехала из академии в спешке, возможно, она оставила у себя в кабинете то, что объяснит ее исчезновение. Может, получится найти письмо от ведьм? Или она обнаружит зацепку к разгадке Северного конфликта? А еще, скорее всего, она сможет определить местонахождение мадам Грозенберри по Карте магии.

– Ну же, ребята! – упрашивала Люси. – У меня такое чувство, что я сижу в тюрьме, в одиночной камере! Давайте хотя бы разочек пошалим? Ну пожалуйста!

– Знаете, хоть это и нарушение правил, но от того, что мы войдем в кабинет мадам Грозенберри, вреда никому не будет, – поддержала ее Бристал. – А если после этого Люси перестанет твердить, что ей скучно, то…

– Ну ладно, давайте попробуем, – сдалась Тангерина. – Но я сильно сомневаюсь, что мы попадем внутрь. Скорее всего, на дверь кабинета наложены защитные чары.

Люси лукаво улыбнулась.

– Вызов принят!

Она вскочила с дивана и направилась в холл. Остальные пошли за ней, и вместе они поднялись на второй этаж. Когда все собрались возле кабинета мадам Грозенберри, Люси сперва попыталась открыть дверь обычным способом, но та была заперта. Тогда она вынула из кармана шпильку и, сев на корточки, внимательно рассмотрела ручку и заглянула внутрь сквозь замочную скважину.

Тангерина и Скайлин нервно поглядывали на единорога и грифона, вырезанных на двери, словно боялись их осуждения.

– Это ошибка, – сказала Тангерина. – Нужно спуститься вниз и найти другое занятие. Может, поиграем в настольную игру? Или в прятки? Или можем нарядить головы на стене в…

– Дверь открыта! – объявила Люси.

– Что? – потрясенно спросила Тангерина. – Как ты обошла заклинание?

– Я просто вскрыла замок, – пожав плечами, ответила Люси. – Ну же, заходим!

Она распахнула дверь, и ребята вошли. Обычно они чувствовали себя здесь спокойно и безопасно, но, поскольку находиться в кабинете наставницы в ее отсутствие было строго запрещено, всем стало не себе. А проливной дождь и раскаты грома за окном еще больше нагнетали атмосферу. С каждой вспышкой молнии стеклянная мебель мадам Грозенберри озарялась светом.

Люси принялась шарить по шкафам и полкам наставницы, отодвигая в сторону склянки с зельями и книги заклинаний, будто искала что-то конкретное. Одноклассники стояли поближе к двери и ничего не трогали. Бристал пристально оглядывала комнату, пытаясь заметить что-нибудь необычное, но, увы, здесь царил безупречный порядок и все вещи лежали на своих местах.

– Ага! – воскликнула Люси. – Оно до сих пор тут!

– Что до сих пор тут? – поинтересовалась Скайлин.

Люси достала из шкафчика красивую хрустальную бутылочку и показала ребятам. На лице ее расплылась коварная ухмылка.

– Вы когда-нибудь пробовали «Шикарную шипучку»?

– Шикарную шипучку? – переспросил Ксантус. – Никогда не слыхал о такой.

– Это магическая выпивка, – объяснила Люси. – Ее пьют по особым случаям, когда нужно что-то отпраздновать. Несколько лет назад мы с семьей ездили по королевствам с концертами, и на мой одиннадцатый день рождения член «Гоблинских теноров» подарил мне бутылочку этой шипучки. Поверьте, вы такого никогда не пробовали! Когда родители привезли меня в академию, я приметила бутылку с шипучкой у мадам Грозенберри на полке. Мы должны попробовать!

– Нельзя ее пить! – возразила Тангерина. – Она узнает, что мы здесь были!

– Поставь на место, нас же поймают! – воскликнула Скайлин.

– Ой, да успокойтесь вы! Тут весь шкаф в пыли. Мадам Грозенберри даже не заметит пропажу. Я сделаю первый глоток!

И прежде чем друзья принялись ее отговаривать, Люси выдернула пробку из бутылки зубами и приложилась к горлышку. После первого глотка Люси захихикала, держась за живот, словно шипучка щекотала ее изнутри. Затем она начала икать, и изо рта у нее стали вылетать большие розовые пузыри.

– Вот это я понимаю! – со смехом заявила Люси. – Кто хочет попробовать?

– Не я! – попятилась Тангерина.

– И я не буду! – замотала головой Скайлин.

– Я попробую! – сказала Эмеральда.

По лицам Тангерины и Скайлин было видно, как они разочарованы, но останавливать ее они не стали. Люси дала бутылку Эмеральде, и та, немного отпив, со знанием дела подержала шипучку во рту, прежде чем проглотить. Потом она точно так же как Люси начала давиться смешками и выпускать пузыри изо рта.

– Она права – очень вкусно, – заметила Эмеральда. – Чем-то похоже на черную настойку, которую гномы пили в шахте, но без угольного послевкусия. Если не попробуете, много потеряете.

Эмеральда протянула бутылку с шипучкой Ксантусу, и тот с опаской заглянул в горлышко, будто внутри был яд.

– Там же нет алкоголя? – уточнил он.

Люси задумалась, и Бристал догадалась, что она и сама не знает.

– Нет конечно, – ответила она. – Ну же, Искорка! Попробуй!

Ксантус не мог сопротивляться их напору и сделал маленький глоток. Ощущения оказались очень приятными: вдруг стало так смешно, что он фыркнул и выпустил пузыри через ноздри. Увидев, что с Ксантусом не произошло ничего страшного, Тангерина и Скайлин не захотели остаться не у дел, поэтому сделали по глотку шипучки. Девочки тоже принялись хихикать и пускать пузыри. Бристал последняя попробовала веселящее зелье. Как только напиток оказался у нее в животе, пузырьки защекотали язык и стали вылетать изо рта.

– Ну всё, мы достаточно повеселились, – сказала Тангерина. – Давайте уйдем, пока миссис Ви не проснулась.

– О чем это ты? – удивилась Люси. – Мы же только начали! – Она выхватила пустую бутылку у Бристал. – Я знаю, чем мы дальше займемся! Давайте играть в «Секреты по кругу»!

– Что это за игра? – спросила Скайлин.

– Похоже на бутылочку, но без всякой там романтики, – объяснила Люси. – Не обижайтесь – я скорее брызну лимонным соком себе в глаз, чем поцелую кого-нибудь из вас. Игра простая. Мы все садимся в круг и крутим бутылку. Тот, на кого она укажет, делится секретом, который никто не знает.

Не дав одноклассникам времени на раздумья, Люси усадила всех по очереди на пол и, положив в центр бутылку, резко крутанула ее. Когда та стала замедляться, Люси принялась дуть на горлышко, чтобы оно указало на нее.

– О, отлично! Я начинаю. Так, есть у меня один секретик! Несколько лет назад моя семья выступала с концертом в Западном королевстве. Так вышло, что самый знаменитый в мире игрок на тамбурине, Винни Вон Вик, выступал в то же время. В общем, я завидовала и волновалась, что он затмит меня, поэтому заперла его в гримерке, и он пропустил свое выступление. По сей день, стоит подумать о старине Винни Вон Вике, как меня начинает мучить чувство вины и я слышу, как он барабанит кулаками в дверь гримерки.

– Сомневаюсь, что это худший твой поступок, – заметила Тангерина.

– Он просидел там три недели и пропустил рождение своего первенца, – добавила Люси. – Ладно, давайте дальше! Кто следующий?

Люси снова завертела бутылку, и та указала на Бристал.

– Ой, как сложно. Вообще, если так подумать, у меня нет секретов – во всяком случае, больше нет. Когда я жила в Южном королевстве, все мои дела и поступки были большим секретом. У меня была тайная коллекция книг, тайная работа в библиотеке, и, конечно, свои магические способности я тоже держала в тайне. А здесь это незачем. Забавно, как смена обстановки может полностью изменить человека.

Люси закатила глаза.

– Ага, обхохочешься. Дальше!

Бутылка закрутилась и, остановившись, указала на Ксантуса.

– А у меня тоже нет никаких секретов.

– Ты уверен? – спросила Люси.

Незаметно для других она подмигнула Бристал, и до той вдруг дошло, зачем Люси затеяла эту игру, – она пыталась выведать, чем занимался Ксантус в ту ночь, когда устроил пожар, в котором погиб его отец.

– Совершенно уверен. Я все силы тратил на то, чтобы скрывать свои способности, так что на другие секреты у меня времени не было.

– Да ладно, Ксани, наверняка какой-нибудь один найдется, – не сдавалась Люси. – Ты никогда не занимался ничем неположенным? Тебя никогда не заставали за какой-нибудь шалостью? Ты никогда не совершал что-то запретное, из-за чего ненароком случалось нечто ужасное?

– Ты задаешь очень конкретные вопросы, – заметила Эмеральда.

Ксантус сначала не понял, о чем спрашивает Люси, но потом вспомнил страшное событие и резко побледнел. Опустив взгляд в пол, он крепко стиснул обеими руками Подавляющую медаль.

– Ах да, – тихо проговорил он. – Пожалуй, такое со мной однажды случилось.

– И? – Люси продолжала давить.

– И я не хочу об этом говорить, – сказал Ксантус. – Это произошло в ту ночь, когда умер мой отец.

– Ты должен нам рассказать, иначе удача отвернется от тебя на семь лет, – заявила Люси.

– На семь лет? – Ксантус пришел в ужас.

– Не я придумываю правила, это игра такая, – ответила Люси.

Бристал закрыла ей рот и обратилась к Ксантусу сама.

– Ксантус, из-за этой игры удача от тебя не отвернется. Просто Люси пытается таким странным образом помочь тебе. Мы все знаем, как сложно бывает держать что-то в тайне. И чем дольше хранишь что-то в секрете, тем больше боли это причиняет. Если ты когда-нибудь захочешь поговорить о той ночи, когда погиб твой отец, мы тебя выслушаем.

Ксантус обдумал ее слова и медленно кивнул.

– Ты права. Мне только хуже от того, что я держу это в себе. Надеюсь, вы не измените ко мне отношение.

– Конечно нет, – заверила его Бристал. – Мы же заключили соглашение, помнишь? Теперь тебе от нас не отделаться.

Ее улыбка придала Ксантусу храбрости. Он сел прямо и глубоко вздохнул.

– За пару дней до того, как мадам Грозенберри позвала меня в академию, я сидел дома один. В тот вечер отец вернулся из паба раньше, чем обычно. Тогда он и застал меня за тем, чего мне не следовало делать, – он много раз говорил, чтобы я этим не занимался. Отец начал меня бить, и из-за этого я воспламенился. И этот огонь сжег дотла наш дом и забрал моего отца.

– Чем же ты занимался, когда он тебя застукал? – спросила Эмеральда.

От болезненных воспоминаний у Ксантуса дрожал подбородок, а в глазах стояли слезы. Все в комнате нетерпеливо ждали его ответа.

– Когда он пришел, – с трудом выговорил мальчик, – я… я… я играл в куклы!

Как только он это сказал, из глаз его хлынули слезы. Ксантус закрыл лицо ладонями, сгорая со стыда. Одноклассники были поражены, но не из-за его признания, а потому что ожидали чего-то совершенно другого.

– В куклы? – воскликнула Люси. – И это твой большой секрет?

Ксантус опустил руки и посмотрел на ребят.

– Вам не кажется это неправильным?

– Неправильным? – выпалила Люси. – Ксантус, ты знаешь, сколько мужчин в артистической среде играют в куклы? Давай объясню по-другому: если они все в одночасье исчезнут, то не будет никакой артистической среды!

– Правда? – с надеждой спросил Ксантус. – Ты говоришь так не для того, чтобы поднять мне настроение?

– Я никогда так не делаю! – возмутилась Люси. – Черт, ну и разочарование. Я-то надеялась, что ты изготавливаешь оружие, или устраиваешь петушиные бои, или пишешь трактаты против королевской власти! Я ни за что бы не подумала, что ты всего-навсего играл в куклы. А раз твой отец считал нормальным бить собственного сына за подобную ерунду, то и поделом ему!

От ее прямоты все так и ахнули, но на самом деле Ксантусу нужно было услышать именно это. Он рос с убеждением, что его интересы и предпочтения постыдные и мерзкие, и теперь, когда Люси назвала их совершенно безобидными и простыми, ему стало значительно легче. Ксантус выдохнул, и с души у него будто камень свалился.

– Я понимаю твои чувства, – сказала Бристал. – Забавно, но в Южном королевстве меня в детстве заставляли играть в куклы. Меня всегда злило, что жизнь девочек должна строиться по определенным правилам, но я и не подозревала, что с мальчиками обходятся так же несправедливо.

Ксантус кивнул.

– Может, это и к лучшему. Если бы у нас было всё, что нам хотелось, то мы бы никогда не нашли то, что нужно нам сейчас.

Бристал и Ксантус тепло улыбнулись друг другу. Они были благодарны, что жизнь в Южном королевстве осталась позади.

– Ну все, игра окончена! – объявила Люси. – Играть с вами в «Секреты по кругу» все равно что играть в «Угадай, что я вижу» со слепыми кротами. Давайте придумаем другое развлечение.

– О, у меня есть идея, – сказала Тангерина. – Давайте поиграем в «Уходим из кабинета, пока еще можно»?

– Так себе идейка, – хмыкнула Люси. – О, давайте вместо игр рассказывать истории о привидениях? Как раз погода подходящая.

– А это весело! – воскликнул Ксантус. – Кто первый начнет?

– Я знаю хорошую историю, – сказала Эмеральда. – В шахте гномы рассказывали о призрачной вагонетке, которая сама ездила по пещерам.

– У-у-у, жуть какая! – обрадовалась Люси. – Продолжай.

– Ну, была такая призрачная вагонетка, и она сама по себе ездила по пещерам, – повторила Эмеральда. – Что еще ты хочешь услышать?

– И это твоя лучшая история?

Эмеральда закусила губу и, прищурившись, посмотрела в потолок.

– Вообще-то, могу рассказать другую. А самое страшное, что она о той, кто жив до сих пор. Кто-нибудь слыхал о Снежной королеве?

Одноклассники покачали головами.

– Это из-за нее сейчас Северное королевство в беде. Местные жители пытаются скрыть это, чтобы не поднялась всеобщая паника, но, когда живешь в Междулесье, как я, получается узнавать все дурные вести без прикрас.

– Погоди. – Бристал подалась вперед. – Ты говоришь, она вызвала волнения в Северном королевстве?

– Волнения – это еще мягко сказано. Снежная королева сеет разруху, какой свет не видывал. Много лет назад она была обычной ведьмой со способностью управлять погодой. Однажды ночью разъяренная толпа нашла ее дом и убила ее семью! Ведьма была безутешна. Гнев подпитал ее силы, и она стала Снежной королевой. Прямо сейчас она вымещает свою злость на людей, круша Северное королевство. А если верить тому, что я слышала, в ее ледяных руках уже половина королевства!

– О, я слышала об этой дамочке, – вставила Люси. – Это из-за нее на севере в последнее время такая холодрыга! Моей семье пришлось отменить там концерты, потому что все дороги замерзли!

Скайлин наклонилась к Тангерине и прошептала:

– Интересно, а Снежная королева имеет отношение к Северному конфликту?

Бристал услышала вопрос и резко повернула к ней голову. Невероятно – Скайлин говорила о том, что занимало ее мысли!

– Ты сказала «Северный конфликт»? – переспросила Бристал.

– Ага. Слышала о нем?

– Пару раз. Вы знаете, что это такое?

– Если бы, – ответила Тангерина. – Мы со Скайлин слышали, как мадам Грозенберри упоминала его, когда встречалась с правителями обсудить открытие академии, но мы толком не разобрали, что она говорила. Она всегда просила нас выйти из комнаты, прежде чем заводила эту тему.

– В таком случае, можно предположить, что Снежная королева и есть Северный конфликт, – сказала Люси. – В каждом значимом театральном представлении есть сильная главная героиня.

– Но разве мы уверены, что Снежная королева действительно существует? – спросила Бристал. – Откуда нам знать, что это не сказка?

– К папе приходили покупатели, которые видели ее собственными глазами, – сказала Эмеральда. – Они говорили, что Снежная королева способна устроить снежную бурю за считаные секунды. Они говорили, что она носит корону из снежинок и шубу, сплетенную из волос ее врагов. Они говорили, что она похищает детей из домов и лакомится их свежей плотью. Они говорили, что армия Северного королевства сражается яростно, но Снежная королева становится все сильнее. А самое страшное то, что, по их словам, Снежная королева не остановится, пока не заморозит весь мир!

В конце рассказа, будто по заказу Эмеральды, за окном полыхнула молния, и все вскрикнули.

– Так, всё же пора спать, – сказала Тангерина. – Мне хватит на сегодня шалостей и ужасов.

– Согласна, – зевнув, пробормотала Скайлин. – После такого мне точно будут сниться кошмары.

– Нам же можно не бояться Снежную королеву, да? – спросил Ксантус. – В смысле, она же не явится в академию?

– Скорее всего, нет, – ответила Эмеральда. – Северное королевство далеко от нас, наверняка ее остановят, прежде чем она подберется близко к здешним местам.

Одноклассники поднялись с пола и направились к двери, но Бристал помедлила. После рассказа Эмеральды сердце у нее колотилось как бешеное, но не от страха, а потому что история показалась ей пугающе знакомой.

– Бристал, ты идешь? – позвала ее Люси. – Мне надо запереть дверь, чтобы никто ничего не заподозрил.

– Минутку! Мне надо кое-что проверить.

Бристал подвинула стул к Карте магии и, забравшись на него, присмотрелась к сверкающим звездочкам, олицетворяющим фей и ведьм. Однако, когда она перевела взгляд на Северное королевство, звезд там не оказалось. Даже на территориях, прилегающих к крупным городам и столице, не было никаких признаков магии. Бристал задумалась: совпадение ли это, или же магическое сообщество покинуло те края, чтобы спастись от Снежной королевы?

Лишь в одной темной области Северного королевства светилось небольшое скопление из пяти звезд, и среди них одна горела ярче других. Бристал дотронулась по очереди до каждой, и рядом с ними появились имена Котарины Царапсон, Воронии Когтейл, Кальмарины Чернилль и Тритонии Змейс. Затем Бристал прикоснулась к самой крупной звезде и ахнула, когда возле нее возникло имя Селесты Грозенберри.

– Так вот какой у мадам Грозенберри секрет, – пробормотала Бристал себе под нос. – Она уезжала из академии не для того, чтобы навестить больную подругу, – она была в Северном королевстве и сражалась со Снежной королевой!

Глава 16

Обещания

Бристал ворочалась в постели всю ночь: ее мучили кошмары о том, как мадам Грозенберри сражается со Снежной королевой. Ей снилось, что фею то и дело сбивает с ног страшное чудовище в меховой накидке и короне из снежинок. Мадам Грозенберри протягивала руки к Бристал, моля о помощи, но та вмерзла в огромную ледяную глыбу и не могла сделать ничего. Даже когда Бристал проснулась в холодном поту, события из сна продолжали казаться настолько реалистичными, будто это происходило на самом деле. Впрочем, вполне возможно, так оно и было.

После кошмаров об охотниках на ведьм, преследующих ее в Междулесье, и жутких снов о гибели мадам Грозенберри Бристал стала думать, что лучше вообще не спать, – так она больше отдохнет. Встав с постели, она решила прогуляться по замку, чтобы прояснить мысли.

В коридоре на третьем этаже из-за дверей доносился храп одноклассников. Проходя мимо комнаты Ксантуса, Бристал вспомнила его болезненное признание во время игры. Она искренне сопереживала ему. Тихонько открыв тяжелую стальную дверь, Бристал заглянула в комнату проверить, всё ли хорошо у Ксантуса. Он крепко спал на металлической кровати, завернувшись в простыни из фольги. Подавляющая медаль лежала рядом на прикроватном столике, и при каждом вдохе и выдохе на его теле вспыхивали и угасали язычки пламени.

Бристал обрадовалась, что Ксантус, в отличие от нее, теперь мог нормально отдохнуть. Избавившись от тяжкого груза вины, он примирился с собой и впервые с приезда в академию спал спокойно. Прежде чем уйти, Бристал взмахнула палочкой, и в углу комнаты появилась коллекция алюминиевых кукол – утром Ксантуса будет ждать приятный сюрприз.

В замке было темно и тихо, но Бристал это, наоборот, успокаивало. Она вышла на улицу и встала возле лестницы. Дождь наконец-то перестал. Ночное небо уже начинало светлеть по мере того как приближался рассвет, и проснувшиеся грифоны вылетели на охоту, чтобы добыть завтрак. Наблюдая за этими магическими созданиями, Бристал в который раз подумала, как же ей повезло жить в таком замечательном месте. Она пробыла в академии чуть меньше месяца, но уже не представляла другой жизни где-нибудь еще.

Оглядывая территорию замка и любуясь деревьями и цветами, Бристал заметила вдалеке что-то блестящее – это была карета мадам Грозенберри! Наставница вернулась! Бристал обрадовалась и даже запрыгала от восторга. Когда экипаж наконец подъехал к лестнице, Бристал сбежала по ступенькам поприветствовать фею.

– Мадам Грозенберри! Я так рада, что вы вернулись! Я боялась, что вы…

Дверца кареты открылась, и Бристал встала как вкопанная – она еле узнала женщину, сидевшую внутри. Мадам Грозенберри состарилась еще лет на десять, она была закутана в плотный фиолетовый плащ, скрывающий ее фигуру от шеи до пят, а на левой половине ее лица чернела огромная гематома. Фея посмотрела на Бристал и замок затуманенным взором, словно не понимая, где она находится. Затем попыталась выйти из кареты, но от слабости ноги ее подкосились, и она рухнула на землю.

– Мадам Грозенберри! – закричала Бристал.

* * *

Мадам Грозенберри весь день отдыхала у себя в кабинете. Внутрь она пустила только миссис Ви, которая хотела обработать ей раны и сменить повязки. Бристал нетерпеливо расхаживала туда-сюда по коридору, дожидаясь, когда экономка выйдет и сообщит новости.

Наконец миссис Ви открыла дверь и вышла в коридор. По ее обеспокоенному взгляду Бристал поняла, что дела обстоят скверно.

– Как она? – спросила Бристал.

– Лучше, но ненамного. Я обработала рану у нее на лице, но на другие повреждения она не дала посмотреть. Боюсь, она могла сломать себе что-нибудь.

– Она может исцелиться с помощью магии?

– Обычно да, но не в том случае, если увечья нанесены магией.

– Она сказала вам, что случилось?

– Сказала, что поскользнулась и упала, когда ухаживала за своей подругой.

– Упала? – опешила Бристал. – Она сказала, что все это у нее из-за падения?

Миссис Ви вздохнула.

– Не хочу распускать слухи, но, если честно, у меня уже появились кое-какие подозрения. Эти странные письма, неожиданные поездки, ведьмы, а теперь еще это – мне кажется, мадам Грозенберри что-то от нас скрывает.

Очевидно, экономка думала, что ей первой пришло это в голову.

– Я рада, что утром ты пришла ко мне, – сказала миссис Ви. – Мадам Грозенберри скорее поползла бы в замок, чем позвала на помощь. Она хочет спасти целый мир, но не дай бог, кто-нибудь позаботится о ней самой. Что ты сказала одноклассникам?

– Только то, что мадам Грозенберри вернулась рано утром и плохо себя чувствует. Я постаралась не вдаваться в подробности, чтобы они не волновались.

– Что ж, надеюсь, это поможет, – вздохнула миссис Ви. – Мадам Грозенберри сказала, что хочет с тобой поговорить. Может, тебе удастся узнать правду? Только имей в виду: она сейчас не в самом хорошем расположении духа.

Экономка направилась к лестнице, унося неиспользованные бинты, а Бристал постучала в дверь и заглянула в кабинет.

– Мадам Грозенберри? Миссис Ви сказала, вы хотели меня видеть.

Фея сидела за своим столом и выглядела такой изможденной, что казалось, она может заснуть в любую секунду. Она подняла воротник плаща, пытаясь спрятать синяки на лице. Вуаль на шляпке закрывала ее красные воспаленные глаза. Вдобавок к усталости и увечьям мадам Грозенберри утратила привычное веселое расположение духа и с тоской смотрела в пол.

– Закрой, пожалуйста, дверь, – тихо проговорила она.

Бристал выполнила просьбу и села на стул напротив феи.

– Как вы себя чувствуете? Я слышала, вы сильно упали, когда навещали свою…

– Можешь больше не притворяться, Бристал, – резко сказала мадам Грозенберри. – Я знаю, что тебе известно гораздо больше, чем ты говоришь.

Бристал сперва хотела сделать вид, будто не понимает, о чем речь, но мадам Грозенберри так пристально посмотрела ей в глаза, что притворяться было бессмысленно.

– Откуда вы знаете? – спросила Бристал.

– Порой магия действует самостоятельно. В твой первый день в академии я заподозрила, что замок не просто так расположил твою комнату прямо над моим кабинетом. Но только когда я уезжала вместе с ведьмами и ты обняла меня на прощание, я поняла причину. Замок хотел, чтобы ты шпионила за мной. И задолго до меня он знал, что этот разговор произойдет.

– Мадам Грозенберри, я не понимаю, – сказала Бристал. – Какой разговор?

– Прежде чем мы его начнем, я хочу убедиться, что мы понимаем друг друга. Уверена, у тебя есть кое-какие догадки насчет моего странного поведения. Так что скажи сначала, что, по-твоему, происходит, а я дополню.

Бристал обрадовалась возможности наконец-то узнать правду, но она беспокоилась за мадам Грозенберри – не помутился ли у нее рассудок, раз она хочет раскрыть такую серьезную тайну?

– Вы уверены, что готовы к разговору? – спросила Бристал. – Не хочу, чтобы потом вы об этом пожалели.

– Я настаиваю, – сказала мадам Грозенберри.

– Ну тогда ладно. Я знаю, что вы уезжали из академии не для того, чтобы навестить больную подругу. Вы были в Северном королевстве и пытались помочь разрешить Северный конфликт.

– И что такое этот Северный конфликт, по твоим догадкам? – спросила мадам Грозенберри.

Бристал колебалась с ответом.

– Как бы глупо это ни звучало, я думаю, Северным конфликтом называют борьбу с женщиной по имени Снежная королева.

– Продолжай.

– Ну, Снежная королева – это очень могущественная ведьма, которая напала на Северное королевство. Она призывает снежные бури и крушит все на своем пути. И что бы ни предпринимала армия Северного королевства, им не удается ее одолеть. Прежде чем вы задумали открыть нашу академию, вы поняли, что победа над Снежной королевой – прекрасная возможность получить признание для магического сообщества. Вы думали, что если кто-то вроде вас спасет мир, то люди наконец поймут, почему нужно уважать нас. Поэтому вы объединились с ведьмами и придумали план, как остановить Снежную королеву, но на деле все оказалось куда сложнее, чем вы предполагали.

Бристал чувствовала себя очень глупо, высказывая все свои догадки вслух. Она даже думала, что мадам Грозенберри посмеется над ее безумными теориями, но фея даже не изменилась в лице.

– Ты ошиблась только в одном, – сказала наставница.

– В чем же? – спросила Бристал.

– Снежная королева – и правда больная подруга, которую я навещала. Об этом я не лгала. После трагической потери моя дорогая Королина исполнилась ненависти, а это самая сильная болезнь на свете. Годами я наблюдала за тем, как недуг овладевает ею и превращает в чудовище, но, к сожалению, ничем не смогла ей помочь. К тому времени как она начала сеять разруху в Северном королевстве, уже было поздно пытаться вразумить ее. Королину ослепила жажда мести, и теперь она способна лишь на жестокость.

– Но как вы вообще могли дружить с ведьмой? – спросила Бристал. – Разве она не была полна злобы и тьмы с самого начала?

– Возможно любить человека несмотря на его изъяны, Бристал. В конце концов, Люси могла оказаться ведьмой, но тебе это не помешало отправиться за ней в Междулесье. Ты предпочла любить Люси такой, какая она есть, а не за ее возможные пороки, и я сделала тот же выбор в отношении Королины. Но, в отличие от тебя, я подвела ее как подруга. Чем сильнее она злилась и ненавидела мир вокруг, тем больше я отдалялась от нее. Я бросила ее в нужде и сейчас отчасти виню себя за то, кем она стала.

– Значит, она до сих пор жива? – спросила Бристал. – Если бы вы уже одолели ее, то не говорили бы о ней в настоящем времени.

– Моя подруга мертва уже много лет, но, к сожалению, Снежная королева живее всех живых и сильнее, чем когда-либо.

Бристал подняла взгляд на Карту магии над камином.

– Если она так могущественна, почему ее звезды нет на карте?

– Боюсь, ты не найдешь Снежную королеву ни на одной Карте магии. Она сделала так, чтобы ее было невозможно выследить. Так она может нападать без предупреждения. Мне удалось предотвратить дальнейшие разрушения за пределами Северного королевства, но каждая встреча с ней дается мне тяжелее предыдущей.

– Вы же больше с ней не столкнетесь, верно? – с надеждой спросила Бристал.

Мадам Грозенберри закрыла глаза и покачала головой.

– Боюсь, у меня нет выбора. Никто больше не может встретиться лицом к лицу со Снежной королевой. Сейчас только я удерживаю ее от попыток уничтожить весь мир.

– Но, мадам Грозенберри, вы не можете! – возразила Бристал. – Сражаться в вашем состоянии равносильно смерти!

Фея подняла руку, вынуждая Бристал замолчать, и взгляд ее посуровел.

– Сейчас пора обсудить то, что я упоминала ранее. Пожалуйста, не говори остальным, но, скорее всего, мне не выжить после сражения со Снежной королевой. Я не падаю духом, но нельзя надеяться на лучшее, когда налицо очевидные факты. Совсем скоро меня призовут обратно в Северное королевство, и, если я погибну в схватке, ты должна взять на себя руководство академией.

– Я? – потрясенно переспросила Бристал. – Но как же миссис Ви? Или Тангерина? Или Скайлин?

– Миссис Ви и девочки не так сильны, как ты, Бристал. С той минуты, когда я дала тебе волшебную палочку и начала наблюдать, как увеличивается твоя звезда на Карте магии, я знала, что только ты можешь стать моей заменой. Поэтому прошу тебя, если я не доживу до следующего года, пообещай мне, что продолжишь мое дело, поможешь одноклассникам достичь небывалых успехов, будешь использовать свою магию, чтобы помогать и исцелять людей, и изменишь отношение мира к магическому сообществу.

Представив мир без мадам Грозенберри, Бристал не сдержала слезы. Ей не верилось, что наставница возлагает на нее такую огромную ответственность и просит согласиться на это, но она знала: о чем бы фея ни попросила ее, она всё сделает.

– Никто и никогда вас не заменит, мадам Грозенберри. Я навечно в долгу перед вами за то, что вы подарили мне новую жизнь, и я обещаю продолжить ваше дело, когда это потребуется, будь то скоро или через десятки лет.

Губы феи тронула слабая улыбка и угасла. Бристал чувствовала: мадам Грозенберри хочет обсудить что-то еще, но будто боится.

– А теперь у меня есть к тебе куда более серьезная просьба. Мне очень не хочется взваливать на тебя такое тяжкое бремя, но иначе никак.

Бристал растерялась. Она не могла представить себе более сложной задачи, чем та, на которую она уже согласилась.

– О чем вы?

Мадам Грозенберри сделала глубокий вдох, прежде чем высказать просьбу.

– Если случится так, что я погибну, не победив Снежную королеву, – с трудом выговаривая слова, сказала она, – то ее должна убить ты, Бристал.

У Бристал перехватило дыхание, сердце бешено заколотилось, ладони вспотели, а голова так закружилась, что стены кабинета словно начали шататься.

– Мадам Грозенберри, я не могу убить Снежную королеву! – воскликнула она. – Я за всю жизнь и мухи не обидела! Я даже за себя не смогла постоять, когда на нас напали охотники на ведьм, – я запаниковала!

– Это не твоя вина, а моя, – мягко проговорила мадам Грозенберри. – Я допустила серьезную ошибку как твой учитель. Мои уроки готовили вас с одноклассниками к той жизни, которой я для вас хочу, но реальность выглядит совсем иначе. Начиная с завтрашнего дня я буду обучать вас защитной магии. Возможно, сейчас ты не готова сразиться со Снежной королевой, но однажды будешь.

– Но, мадам Грозенберри, мне же всего четырнадцать! – напомнила фее Бристал. – Я еще ребенок! Вы не можете просить меня о таком!

– Бристал, пусть ты и юна, но ты никогда не была ребенком. Ты с рождения боролась. Ты всегда выходила за рамки, в которые тебя загоняли, и стремилась к лучшей жизни. Теперь ты снова должна выйти за рамки, в которые сама себя загоняешь, и стремиться к светлому будущему. Если никто из нас не одолеет Снежную королеву, тогда всё это – мир, академия, жизнь, какой мы ее знаем, – будет уничтожено.

Мадам Грозенберри поставила Бристал в безвыходное положение. Она никогда никого не убивала, а сейчас ее просили убить самую могущественную в мире ведьму. Бристал всей душой хотела отказаться, но мадам Грозенберри смотрела на нее с таким отчаянием во взгляде, что ей не хватило духу разочаровать фею. Бристал опустила голову и нехотя кивнула.

– Ладно. Я надеюсь и молюсь, что до этого не дойдет, но если вы не сможете убить Снежную королеву, то я… убью ее.

После второго обещания Бристал мадам Грозенберри закрыла глаза, откинулась на спинку стула и облегченно выдохнула.

– Спасибо тебе, Бристал. Ты даже не представляешь, как у меня теперь спокойно на душе. А теперь извини, но мне нужно отдохнуть. Нам обеим лучше набраться сил перед предстоящими испытаниями.

* * *

Утром мадам Грозенберри отвела учеников на луг возле замка, чтобы провести первый урок по самозащите. Феи не было на завтраке, поэтому, когда она наконец-то появилась, ребята поразились ее болезненному виду. Наставница шла, опираясь на стеклянную трость, а спуститься по лестнице ей помогла миссис Ви. Мадам Грозенберри выглядела совершенно обессилевшей, от ее всегдашнего обаяния не осталось ни следа, и урок ей пришлось вести, сидя на стеклянном стуле.

– Прошу прощения за мой внешний вид, – сказала мадам Грозенберри обеспокоенным ученикам. – Я сильно упала, когда навещала свою подругу.

– Вы со скалы, что ли, упали? – спросила Люси.

– Все не так страшно, как выглядит, – заверила ребят фея и тут же сменила тему: – Сегодня мы изучим применение магии в целях защиты. Порой бывает неважно, сколько радости и утешения мы приносим своей помощью. Мы живем в очень неспокойное время. Нам могут повстречаться люди или существа, которые захотят нас обидеть. И когда это оправданно, мы можем использовать магию для защиты себя и других от опасности. Сегодня вашим заданием будет защитить себя с помощью магии от нападения. Ксантус, начнем с тебя.

Мальчик нервно сглотнул.

– А от кого или чего мне защищаться? – спросил он.

Не ответив, мадам Грозенберри шесть раз ударила тростью о землю, и на соседнем лугу появились шесть пугал на шестах. Фея стукнула тростью еще раз, и одно из них ожило и слезло со своего шеста. Как только его ноги коснулись земли, оно помчалось к Ксантусу, размахивая руками, словно крыльями мельницы. Мальчик закричал и бросился наутек, а пугало принялось гонять его кругами по территории замка.

– Я не готов! – вопил Ксантус на бегу. – Пусть кто-нибудь другой будет первым!

– Вы можете оказаться в опасном положении, но очень важно сохранять спокойствие и мыслить ясно, – сказала мадам Грозенберри. – Сделай глубокий вдох и придумай, как можно быстрее всего обезоружить нападающего.

Несмотря на советы феи, Ксантус не мог собраться с мыслями и спастись. В конце концов пугало схватило его и повалило на землю. Одноклассники хотели помочь, но мадам Грозенберри велела им не вмешиваться. Ксантус снял Подавляющую медаль, и его тело тут же охватило пламя. Пугало загорелось, и в считаные минуты от него осталась лишь кучка пепла. Ребята радостно загалдели, подбадривая Ксантуса, а тот так и лежал на земле, хватая воздух ртом.

– Молодец, Ксантус, – похвалила его мадам Грозенберри. – Тангерина, ты следующая.

Всё утро ученики по очереди защищались с помощью магии от заколдованных пугал. Тангерина склеила своему обидчику ноги медом, и он прилип к земле. Эмеральда заточила своего в изумрудную клетку, даже не дав ему слезть с шеста. Скайлин указала в сторону пугала пальцем, и из него вырвался такой мощный поток воды, что пугало разорвало на клочки. Бристал взмахнула волшебной палочкой, и стая белых голубей подняла ее пугало в воздух и сбросила в океан. Люси хлопнула в ладоши, и ее противника раздавило упавшее с неба огромное пианино.

– Ну наконец-то у меня что-то получилось! – сказала она.

Урок по самозащите понравился ребятам больше всего. Они смеялись и аплодировали, когда кто-то из них расправлялся с пугалом. Бристал завидовала веселому настрою одноклассников. Они-то не знали, что сегодняшнее занятие мадам Грозенберри устроила специально для нее, а эти техники готовили ее к возможной схватке со Снежной королевой. Ей было тяжело радоваться своим успехам, ведь судьба мира зависела от того, насколько хорошо она отточит магические навыки.

– Блестяще, ребята. – Мадам Грозенберри сделала над собой усилие и похлопала в ладоши. – У вас отлично получается защищаться от одного нападающего, но давайте посмотрим, как вы справитесь, когда противник превосходит вас…

– Мадам Грозенберри! – внезапно выкрикнула Скайлин. – Ведьмы вернулись!

Все повернулись в ту сторону, куда показывала Скайлин, и точно: через проход в заколдованной изгороди на территорию замка пробрались четыре закутанные в мантии ведьмы. Как и в прошлый раз, ребятам стало не по себе от их появления, но страшнее всего было Бристал. Она знала: ведьмы могли явиться в академию только по одной-единственной причине.

Поняв, что их заметили, Ворония, Тритония, Котарина и Кальмарина двинулись навстречу фее и ее ученикам. Поскольку мадам Грозенберри выглядела изнуренной, по ее виду было не понять, как она относится к появлению незваных гостей. Фея медленно встала со стула и, собрав всё мужество, посмотрела на них. Не дав им заговорить при ребятах, мадам Грозенберри молча направилась к замку, и ведьмы пошли за ней.

– Видимо, оставшаяся часть урока переносится, – сказала Бристал. – Пойду немного посплю перед обедом.

Вернувшись в замок, она взбежала по лестнице на третий этаж, в свою комнату. К тому времени как она заглянула в дыру в книжной полке, мадам Грозенберри уже села за стол, а ведьмы обступили ее как хищные звери. Фея подперла подбородок рукой, она не поднимала взгляда на гостий.

– Ну? Говорите уже, – едва слышно произнесла мадам Грозенберри. – С какими вестями на этот раз явились?

– Король Ноблтон мертв, – прохрипела Ворония.

Мадам Грозенберри резко выпрямилась.

– Что? Он не уехал до ее нападения?

– Нет, – проворчала Кальмарина. – Генерал Уайт предупреждал, что она близко, и просил покинуть столицу, но король проявил упрямство и не прислушался к его совету. Когда она напала, король и его семья ужинали во дворце. Никто не выжил.

– Глупец, какой же он глупец! – сердито качая головой, проговорила мадам Грозенберри. – Я всегда знала, что гордыня его погубит.

– В Северном королевстве остался целым только один город, – прорычала Котарина. – Все жители нашли прибежище в деревне Эпплтон – она в нескольких милях от Тинзел-Хайтс. Генерал Уайт капитулирует со дня на день, и тогда королевство будет стерто с лица земли!

– А что с другими правителями? – спросила мадам Грозенберри. – Почему король Чемпион, или королева Эндастрия, или король Ворворт не прислали подкрепление? Неужели они не понимают, что их королевства в такой же опасности, что и Север?

– Правители отрицают происходящее, – вздохнула Ворония. – Ноблтон заверил, что у него все под контролем, и остальные монархи предпочитают верить в это. Генерал Уайт сообщил им о смерти Ноблтона, но они все равно отказываются помогать!

– Правители верят, что конфликт можно разрешить, если закрыть границы, – прорычала Котарина. – Они закрыли Охранные дороги, и теперь беженцы с Севера оказались в ловушке. Правда в том, что Чемпион, Эндастрия и Ворворт не признают угрозу, пока разрушения не коснутся их королевств.

– Вот же самовлюбленные болваны! – вскричала мадам Грозенберри и ударила кулаком по столу. – Я встречалась с правителями и предупреждала их об опасности! Всего этого можно было избежать, если бы они ответили на призыв о помощи генерала Уайта!

Мадам Грозенберри закрыла воспаленные глаза и принялась тереть пальцами виски, обдумывая дальнейшие действия.

– Я думала, у меня будет больше времени отдохнуть, – слабым голосом проговорила она. – Я хотела стать сильнее, прежде чем снова с ней встретиться… я не предполагала, что это случится так скоро…

– С-с-селес-с-ста, мы должны нанести удар! – прошипела Тритония. – Быть может, это наша последняя возможнос-с-сть получить зас-с-служенное уважение!

К удивлению Бристал, мадам Грозенберри подняла взгляд к потолку и посмотрела именно туда, где была щель. Так Бристал поняла: всё, что дальше скажет мадам Грозенберри, предназначается для нее.

– Ты ошибаешься, Тритония. Если нам это не удастся, кое-кто другой позаботится о том, чтобы магическое сообщество перестали незаслуженно презирать. Я в этом совершенно уверена.

У Бристал на мгновение возникло ощущение, что она находится в одной комнате с мадам Грозенберри, – так доверительно и без обиняков прозвучали ее слова. Ведьмы, конечно, не поняли, о ком она говорит, и в замешательстве огляделись. Мадам Грозенберри с трудом поднялась из-за стола и взяла свой чемодан.

– Раз нужно это сделать, я это сделаю, – сказала она ведьмам. – Мы можем ехать после того, как я попрощаюсь с учениками.

Мадам Грозенберри, прихрамывая, вышла из кабинета, ведьмы не отставали. Как же храбра фея – еле держится на ногах, но всё равно готова дать отпор Снежной королеве. У Бристал на душе скребли кошки от тревоги. А вдруг она потеряет наставницу и не сможет сдержать данные ей обещания?

К тому времени как она спустилась в холл и вышла из замка, мадам Грозенберри уже сообщила остальным о своем отъезде.

– Вы снова уезжаете? – удивилась Тангерина. – Уже?

– Увы, да. Моя подруга очень больна, ей недолго осталось. Я должна с ней попрощаться, пока еще не поздно.

– Когда вы вернетесь? – спросила Скайлин.

– Не знаю. Возможно, меня долго не будет, поэтому я хочу, чтобы вы продолжали заниматься. Бристал будет за главную до моего возвращения, слушайте ее, пожалуйста, и относитесь к ней так же уважительно, как и ко мне.

Мадам Грозенберри с трудом сдерживала слезы, прощаясь с учениками.

– Я буду очень сильно по вам скучать. То, что мне довелось стать вашим учителем, – величайшая честь для меня, а видеть, как вы превращаетесь в настоящих фей, доставляет мне невероятное счастье. Не обижайте друг друга, ребята.

Ребята были озадачены тем, что мадам Грозенберри так расчувствовалась. Затем она обняла по очереди учеников, воспитанниц и миссис Ви. Когда наставница подошла к Бристал, та стиснула ее в объятиях и прошептала на ухо:

– Пожалуйста, не уезжайте, мы не можем вас потерять.

– Если бы я могла, то осталась бы, – шепотом ответила мадам Грозенберри. – Но Вселенная уготовила для меня другую участь.

– Тогда возьмите меня с собой! Давайте вместе сразимся со Снежной королевой. Вы не должны делать это в одиночку.

– Ты нужна остальным больше, чем мне. Заботься о них, Бристал. И пожалуйста, помни о своем обещании.

Мадам Грозенберри бросила свою брошку на землю, та по обыкновению превратилась в золотую карету, а с ближайшего луга прискакали четыре единорога. Ведьмы помогли фее забраться внутрь и сели рядом с ней. Карета тронулась, и, придвинувшись ближе к окну, мадам Грозенберри смотрела, как от нее удаляются луга и озера, замок и ученики ее дорогой академии. Фея грустно улыбалась, снова и снова мысленно прощаясь со всем, что так любила.

– Как-то это странно, – заметила Эмеральда. – Она же вернется? Правда же?

Миссис Ви и одноклассники повернулись к Бристал. Даже после того как карета исчезла за заколдованной изгородью, она продолжала смотреть куда-то вдаль, чтобы никто не заметил фальши в ее взгляде.

– Конечно вернется. Мадам Грозенберри никогда нас не бросит. Никогда.

* * *

Целых две недели от мадам Грозенберри не было никаких вестей. Бристал не находила себе места от волнения, и с каждым днем оно только усиливалось. Она часто выходила из замка и стояла наверху лестницы, вглядываясь вдаль в надежде, что из-за заколдованной изгороди покажется золотая карета.

Каждые несколько часов Бристал пробиралась в кабинет мадам Грозенберри и проверяла ее местонахождение на Карте магии. К счастью, звезды феи и ведьм всё еще сияли в Северном королевстве, а значит, мадам Грозенберри была жива.

К концу второй недели Бристал с трудом удавалось скрывать свои душевные терзания, поэтому она по возможности старалась избегать одноклассников и не разговаривать с ними. На уроках она прятала свой агрессивный настрой за кажущейся невозмутимостью, но то и дело срывалась на крик или отпускала замечания. Ребята уже так наловчились, что могли одолеть десяток пугал в одиночку, но Бристал всё равно заставляла их заниматься больше и больше.

– Тангерина, сделай мед погуще! Ксантус, добавь пламени жару! Скайлин, такой струей воды не сбить с ног солдата в доспехах! Эмеральда, клетка очень хлипкая! И, Люси, швырять во врагов тяжелые инструменты – это не самозащита! Придумай что-нибудь другое! Всем повторить упражнение сначала!

Одноклассникам уже порядком надоело поведение Бристал, но сильнее всех злилась Люси. Постоянные придирки и приказной тон довели ее до белого каления, и в конце концов у нее лопнуло терпение.

– Всё, хватит! Больше мы не занимаемся!

Прежде чем Бристал успела наколдовать еще один отряд пугал, Люси выхватила у нее из руки волшебную палочку и подняла над головой.

– Люси, отдай мне палочку! – потребовала Бристал.

– Нет! Меня достало, что ты на нас орешь!

– Ты ведешь себя как ребенок, перестань! Мадам Грозенберри говорила, что вы должны относиться ко мне с уважением!

– Я буду относиться к тебе с уважением, когда ты будешь нормально себя вести! – выкрикнула Люси. – Что на тебя нашло? Ты словно с цепи сорвалась после отъезда мадам Грозенберри. Я знаю, что что-то не так, и не отдам тебе палочку, пока ты не объяснишь, в чем дело!

– Всё нормально! – солгала Бристал. – Мадам Грозенберри оставила меня за главную. Я пытаюсь вас тренировать!

– И зачем ты нас тренируешь? – спросила Люси. – Ты нас так муштруешь, словно мы воевать идем!

– А МОЖЕТ, и ТАК! – выкрикнула Бристал.

Как только слова вылетели у нее изо рта, она поняла, что пути назад нет. Люси убедилась в собственной правоте, одноклассники тоже встревожились не на шутку. Бристал очень хотелось всё объяснить, но мадам Грозенберри просила ее ничего не рассказывать ребятам. Она не знала, как поступить, и от избытка нахлынувших чувств упала на ступеньки лестницы и разрыдалась.

– Бристал, что такое, почему ты плачешь? – спросила Эмеральда.

– Я не могу рассказать.

– Конечно можешь, – сказала Тангерина.

– Вдруг мы сможем тебе помочь, – добавила Скайлин.

– Нет, это касается только меня и мадам Грозенберри, – ответила Бристал. – Я не хочу, чтобы вы переживали.

– С этим ты немного запоздала, – сказала Люси. – Ну же, наверняка всё не так плохо, как ты думаешь. Не конец же света наступил.

От слов Люси Бристал заплакала еще горше. Ксантус присел на ступеньки и ласково коснулся ее плеча.

– Пожалуйста, расскажи нам, что случилось. Нельзя держать в себе тайны, помнишь?

Не в силах больше сопротивляться наседающим друзьям, Бристал сдалась. Она знала, что правдивое признание ничего не решит, но, если ей удастся хоть чуть-чуть облегчить душу, она предаст доверие наставницы не зря.

– Мадам Грозенберри уезжала из академии не для того, чтобы навестить больную подругу. По крайней мере, всё было не совсем так. Она ездит в Северное королевство сражаться со Снежной королевой.

– Что-о-о? – выдохнула Люси.

– Я знаю, звучит безумно, но это правда!

– Откуда ты знаешь? – спросила Эмеральда.

– Мадам Грозенберри сама мне сказала. Это и есть тот самый Северный конфликт, который она втайне обсуждала с правителями и ведьмами! Снежная королева обрела небывалое могущество, и остановить ее может только мадам Грозенберри. Пока ей удалось не допустить, чтобы разрушения вышли за пределы Северного королевства, но с каждой их стычкой мадам Грозенберри теряет силы. Я умоляла ее взять меня с собой, но она твердо решила ехать одна.

– Хочешь сказать, мадам Грозенберри в опасности? – спросила Тангерина.

– В страшной опасности, – подтвердила Бристал. – Она не падает духом, но уже продумала план на случай своей гибели. Мадам Грозенберри сказала, что если она одолеет Снежную королеву, но погибнет в схватке, то я должна взять на себя руководство академией. А если она умрет, не победив Снежную королеву, то ее должна буду убить я!

Сначала ребята с трудом верили в услышанное, но чем больше думали, тем больше находили объяснений для загадочного поведения мадам Грозенберри. Бристал не винила друзей за недоверие – она знала правду уже несколько недель, но до сих пор не могла принять до конца.

– Вот те на, – протянула Люси.

– Почему ты нам раньше не рассказала? – спросила Скайлин.

Бристал вздохнула.

– Мадам Грозенберри не хотела, чтобы вы знали. Вот почему я вела себя так странно – скрывать это от вас было сущей пыткой! Я не готова потерять мадам Грозенберри и уж точно не готова убить Снежную королеву! Такой беспомощной я себя в жизни не чувствовала! А теперь я еще и на вас взвалила свои заботы!

– Твои заботы? – перебила ее Эмеральда. – Бристал, я восхищаюсь твоей верностью слову, но ты с ума сошла, если думаешь, что это только твои заботы! Если мадам Грозенберри в опасности, это касается всех нас! Ты не должна проходить через это в одиночку!

– Эмеральда права, – сказала Люси. – Мы заключили соглашение и поклялись защищать друг друга и помогать в беде! Мы тебя не бросим!

Бристал тронула поддержка друзей. Груз ответственности, который мадам Грозенберри взвалила на ее плечи, стал чуть-чуть полегче.

– Спасибо. Просто хочется что-то делать, а не сидеть сложа руки! Я надеюсь, что мадам Грозенберри победит Снежную королеву и расскажет об этом сама, но…

Бристал осеклась на полуслове, заметив на горизонте нечто странное. Оттуда ползла огромная тень, которая словно пеленой медленно накрывала территорию замка. Ребята подняли головы и увидели черные тучи, надвигающиеся с севера и заслоняющие солнце. Бристал подумала, что сейчас снова разразится гроза, но тут с неба стал сыпаться какой-то белый пух. Она протянула руку, и на ладонь ей упала снежинка.

– Это снег? – спросила Скайлин.

– Не может быть, здесь никогда не идет снег, – возразила Тангерина.

– Сейчас даже не холодно, – заметила Эмеральда.

Ребята замолкли и в страхе переглянулись. Все думали об одном и том же.

– Это Снежная королева! – воскликнула Люси. – Ее силы крепнут, раз до нас добрались ее метели!

– И мадам Грозенберри точно в беде! – взволнованно сказал Ксантус.

Друзья поддались панике. Бристал же смотрела на тающую в ладони снежинку, и в ней крепло решение: она больше не будет жить в страхе, не будет тратить силы на беспокойство, не будет ждать и надеяться на благополучное возвращение мадам Грозенберри. Теперь Бристал знала, что нужно сделать, она больше не чувствовала себя беспомощной.

– Не знаю, как вы, а я отказываюсь бездействовать и дать какой-то обмороженной ведьме отнять у нас мадам Грозенберри.

– Что же нам делать? – спросил Ксантус.

Бристал повернулась к друзьям, в ней горела решимость.

– Берите пальто, мы отправляемся спасать мадам Грозенберри.

Глава 17

Междулесье

Перед тем как готовить ужин, миссис Ви решила накрыть на стол и с удивлением обнаружила, что за ним уже собрались все ученики. Они разложили тарелки и приборы, а в центр поставили дымящийся котелок.

– Сюрприз! – хором закричали ребята.

– Что всё это значит? – спросила миссис Ви. – Вряд ли у меня день рождения – я перестала их отмечать после того, как мне пятьдесят стукнуло. ХА-ХА!

– Мы хотели сделать для вас что-нибудь особенное, миссис Ви, – сказала Бристал. – Вы целыми днями готовите для нас и прибираетесь, поэтому в знак благодарности мы решили хотя бы разок приготовить для вас ужин.

Миссис Ви прижала ладонь к сердцу.

– Что ж, это очень любезно с вашей стороны! Знаете, зря наше поколение говорит о молодежи, что вы ленивые, самовлюбленные и жадные до внимания. Некоторые из вас крайне приятные ребята! ХА-ХА!

Ксантус галантно отодвинул стул для миссис Ви, Эмеральда повязала ей на шею салфетку, Скайлин налила в бокал воды, а Тангерина протянула ложку. Люси сняла крышку с котелка, и столовая наполнилась восхитительным ароматом. Бристал зачерпнула половником содержимое и, налив в тарелку щедрую порцию, подала ее миссис Ви.

– Пахнет вкусно, – сказала она. – Что вы приготовили?

– Грибную похлебку с картофелем, как готовит моя мама, – ответила Бристал. – Это старый семейный рецепт. Надеюсь, вам понравится.

Миссис Ви схватила ложку и с предвкушением попробовала блюдо.

– Очень вкусно! Немного пересолено, но вкус это не портит. Спасибо, что приготовили ужин специально для меня. Мне так приятно, что вы так любите и цените меня. Не хочу показаться сентиментальной, но вы мне уже как родные дети. Ох, сколько соли! Меня так раздует, что я в туфли завтра не влезу! ХА-ХА! Но шутки в сторону, это и правда самое приятное, что мне когда-либо…

БАМ! Миссис Ви упала головой в тарелку, расплескав суп во все стороны.

– Быстро она, – хмыкнула Люси. – Я думала, дольше придется ждать.

Тангерина осторожно приподняла голову миссис Ви и положила ее на стол. Затем поднесла к ее носу чистую ложку, проверяя дыхание, но экономка не дышала.

– Скайлин, сколько сонной соли ты положила в суп?

– Как сказано в инструкции на бутылке. – Она достала склянку из кармана. – Тут написано, что достаточно маленькой плошки соли, чтобы спать неделю.

Тангерина выхватила у подруги из рук бутылку и внимательно прочитала инструкцию.

– Скайлин! – воскликнула она. – Ты читать разучилась? Тут сказано, достаточно маленькой ложки соли, чтобы спать неделю!

Скайлин побледнела и вытаращила глаза.

– Ой.

– О боже, мы убили миссис Ви! – вскричал Ксантус.

– Успокойтесь! – осадила их Бристал. – Мы нашли сонную соль в кабинете мадам Грозенберри. Будь соль смертельно опасной, вряд ли она бы хранила ее у себя.

К всеобщему облегчению, экономка вдруг громко всхрапнула и начала глубоко дышать.

– Старушка будет в отключке какое-то время, но в себя придет, – сказала Люси, похлопав миссис Ви по спине.

– Мы правильно поступили? – спросила Эмеральда. – Как-то нехорошо было ее усыплять.

– Мы это уже обсудили, – сказала Бристал. – Если миссис Ви проснется завтра утром и обнаружит, что нас нет, у нее случится сердечный приступ! А если она узнает, что мы отправились в Северное королевство, то пойдет следом! Пусть лучше поспит, пока нас нет, чем беспокоится. Так что надо отнести ее в комнату и уходить, пока Снежная королева не стала еще сильнее.

Вшестером они подняли безвольное тело миссис Ви и потащили через кухню в ее спальню. Экономка оказалась тяжелее, чем они ожидали, поэтому стоило немалых усилий нести ее осторожно и не ударить головой о дверные косяки и стены. Когда ребята наконец приволокли ее в комнату, уложили на кровать и накрыли одеялом, пот лил с них в три ручья.

– Погодите, – сказала Люси. – А почему мы не перенесли ее с помощью магии?

Одноклассники дружно застонали – вот же они глупые!

– А, черт, я постоянно об этом забываю, – вздохнул Ксантус.

Прежде чем отправиться в Северное королевство, каждый из ребят сотворил себе необычную верхнюю одежду, чтобы не замерзнуть в пути. Бристал взмахнула палочкой, и поверх ее брючного костюма появилось пальто из поблескивающей шерстяной ткани голубого цвета и с рукавами с оторочкой из пушистого белого меха. Эмеральда создала себе расшитую изумрудами теплую накидку, сочетавшуюся с ее нарядом. Тангерина надела стеганую телогрейку, сшитую из медовых лоскутков в виде сот. Скайлин покрыла свое тело слоем горячей воды, который окутал ее как прозрачный купальный костюм. И, наконец, Люси щелкнула пальцами и облачилась в накидку из индюшачьих перьев.

– Не на эту птичку я рассчитывала, но и так сойдет.

– Ксантус? Тебе не нужно утеплиться? – спросила Скайлин.

– Обойдусь, я никогда не мерзну.

– Тогда мы почти готовы, – сказала Бристал. – Надо только кое-что взять с собой в дорогу.

Она сложила в мешок еду, воду и прочие необходимые вещи и уменьшила его до размера кошелька для монет, чтобы было нетяжело нести. В кухне она взяла один из ножей миссис Ви и поднялась в кабинет мадам Грозенберри. Встав на стул, она вырезала кусок с изображением Северного королевства с Карты магии. Звезда мадам Грозенберри по-прежнему ярко сияла, и Бристал надеялась, что они успеют спасти фею и ее свет не угаснет. Скатав карту в свиток, она убрала его под пальто.

Напоследок Бристал быстро забежала к себе в комнату и достала с полки книгу по географии, в которой были детальные карты Междулесья и Северного королевства. Взмахом палочки Бристал уменьшила ее до размера спичечного коробка и убрала в карман. Внизу одноклассники уже собрались у входных дверей.

– Что ж, вот и всё. Приготовьтесь к тому, что впереди нас ждут опасности, нам может стать страшно, и мы можем пострадать.

– Обычное дело во время субботних концертов, – вставила Люси.

– Я не шучу, – сказала Бристал. – Как только мы выйдем из замка и покинем академию, назад дороги не будет. Все понимают, во что мы ввязываемся?

Бристал пристально посмотрела каждому из друзей в глаза, пытаясь понять, осознают ли они, что стоит на кону. Все уверенно кивнули – они точно знали.

– Я хочу сражаться за мадам Грозенберри, – сказала Эмеральда.

– Я тоже, – сказал Ксантус.

– И я, – сказала Тангерина.

– И я, – сказала Скайлин.

– Именно такие приключения я и искала, – сказала Люси.

Увидев воодушевление друзей, Бристал наполнилась еще большей решимостью, но тревога всё равно ее не отпускала. Наконец она открыла двери.

– Ну что ж, была не была.

Ребята вышли из замка и направились к заколдованной изгороди. Когда проход открылся, Бристал и ее друзья сделали глубокий вдох и взялись за руки для храбрости. Пройдя по древесному тоннелю, они оказались в мрачном Междулесье. Путешествие началось.

Когда они ушли из академии, только начинало смеркаться, но в дремучем лесу, казалось, уже наступила ночь. Несмотря на то что ребята научились магической самозащите, им всё равно было страшно шагать по мрачной чаще. Когда в тиши вдруг громко каркал ворон или ухала сова, им хотелось развернуться и бежать обратно без оглядки, но друзья продолжали идти вперед по извилистой тропинке. Как и в прошлый раз, Бристал сотворила мерцающие шарики, которые плыли впереди них, словно стайка светлячков, и освещали путь.

Неожиданно из-за деревьев вышло огромное рогатое существо и преградило им дорогу. Когда оно приблизилось к свету, Бристал и Люси облегченно выдохнули: это был Хоренс и его трехглавый конь. Однако остальные видели рыцаря впервые, а потому закричали и приготовились сражаться.

– Не бойтесь, – сказала Люси. – Он наш друг.

– Ну ясное дело, Люси дружит с дьявольским рыцарем! – воскликнула Тангерина.

– Ничего удивительного! – добавила Скайлин.

– Да нет, я имею в виду, он нас не тронет. Он спас нас с Бристал от охотников на ведьм.

Услышав это, ребята немного успокоились. Бристал вышла вперед поприветствовать рыцаря.

– Здравствуй, Хоренс, что ты здесь делаешь?

Вместо ответа рыцарь молча указал рукой на тропу позади них. Каким-то непостижимым образом Бристал поняла его без слов.

– Я знаю, что в лесу опасно, но мы не можем вернуться. Мадам Грозенберри в беде, ей нужна наша помощь. Она сражается с ужасной ведьмой – Снежной королевой. Если мы не доберемся до Северного королевства и не спасем ее, она погибнет.

– Откуда она знает, что он сказал? – шепотом спросила Эмеральда у Люси.

– Между ними установилась какая-то странная связь, – ответила Люси. – Не вникай.

На пару минут воцарилась тишина, затем Хоренс поклонился Бристал и показал на тропу впереди. И вновь Бристал поняла рыцаря без слов.

– Спасибо. Было бы замечательно.

– Э, Бристал? Что происходит? – поинтересовалась Люси.

– Хоренс сопроводит нас через лес. Он хочет защитить нас от обитателей Междулесья.

Рыцарь направил трехглавого коня вперед по тропе, ребята пошли следом. Бристал шагала рядом с Хоренсом, но другие предпочли держаться поодаль. Неудивительно, что друзья побаивались молчаливого всадника – сама Бристал ведь тоже испугалась, когда впервые его увидела, – но чем дольше длился путь, тем больше они проникались к нему доверием.

– Так кто такой Хоренс? – спросила Эмеральда. – Он человек? Солдат? Олень?

– Он скорее дух, – объяснила Бристал. – Мадам Грозенберри рассказала мне, что Хоренс когда-то любил одну ведьму, которой принадлежали здешние земли, в том числе и территория академии. После того как Хоренса убили, ведьма вернула его к жизни с помощью колдовства. Но заклинание было таким жутким, что ведьма умерла, а Хоренс вернулся на землю в обличье потустороннего существа. Мадам Грозенберри говорит, что теперь он охраняет бывшие владения ведьмы и защищает тех, кто попал в беду.

Бристал и ее друзья шли за Хоренсом всю ночь и всё утро. По пути они видели, что за ними из-за деревьев следят дикие звери, но не решаются приблизиться, боясь рыцаря. Наконец тропа вывела их к речке, которую пересекал узкий каменный мостик. Ребята без труда перебрались на другой берег и только тогда заметили, что Хоренс не пошел следом за ними.

– Ты чего, Хоренс? – обратилась к нему Бристал. – Ты не пойдешь дальше с нами?

Рыцарь медленно покачал головой и указал рукой на дерево, которое одиноко стояло на берегу. Бристал подошла ближе и увидела, что на его стволе вырезано сердце с двумя инициалами:

Сперва Бристал не поняла, зачем Хоренс показывает ей это и кто такие ХМ и СГ. Однако, вспомнив историю жизни рыцаря, она быстро сообразила, почему он остановился у реки.

– Это ваши с ведьмой инициалы, да? – спросила Бристал. – Вы, наверное, их вырезали, когда были живы. И ты не можешь пройти дальше, потому что здесь заканчиваются ее бывшие владения.

Хоренс медленно кивнул, а затем показал сразу несколько жестов, которые сильно озадачили Бристал. Сначала он поднял руку в ту сторону, куда должны были дальше пойти ребята; потом загнул три пальца на руке, оставив два, а после загнул еще один. Он повторил это несколько раз: поднятая рука, два пальца, один палец; поднятая рука, два пальца, один палец; поднятая рука, два пальца, один палец. Но Бристал всё равно не понимала, что Хоренс пытается сказать.

– Расстояние? Два пальца? Один палец? – твердила она, наблюдая за его движениями. – Расстояние? Два пальца? Один палец?

Почему-то связь между ними разорвалась, и она больше не могла понимать его без слов. Бристал пришло в голову, что всему виной разделившая их река. Но прежде чем она успела пересечь мост и получить более четкий ответ, Хоренс тронул поводья и скрылся за деревьями.

– Что он тебе говорил? – спросила Люси.

– Честно говоря, не знаю, но мне кажется, это было предостережение.

* * *

К полудню ребята валились с ног от усталости. Они с трудом передвигались и редко останавливались передохнуть. Поскольку Хоренс больше их не сопровождал, Бристал боялась, что если они задержатся на одном месте надолго, то хищники их почуют и нападут. Поэтому она заставляла друзей идти, превозмогая усталость.

– Далеко еще до Северного королевства? – спросил Ксантус.

– Судя по карте, нам осталась всего четверть пути, – сказала Бристал.

– Всего четверть?! – переспросила Скайлин. – Я думала, мы уже почти дошли! К тому же сильно похолодало.

– Будет еще холоднее, – заметила Бристал. – Поверьте, вы поймете, когда мы доберемся. Снежное королевство полностью занесено снегом.

– В какую часть королевства мы идем? – спросила Люси.

Бристал достала из-под пальто Карту магии и развернула.

– Карта показывает, что мадам Грозенберри где-то между деревней Эпплтон и столицей королевства, Тинзел-Хайтс. Недавно Снежная королева напала на столицу, поэтому мадам Грозенберри, скорее всего, старается не пустить ее дальше и предотвратить разрушения. Если Снежная королева доберется до Эпплтона, то Северное королевство обречено.

Страх подстегнул ребят, и они зашагали дальше без жалоб. Через несколько миль друзья вышли на живописную поляну, залитую солнечным светом. Прямо на траве стояла каменная скамья, вокруг росли спелые ягоды и журчал ручей с чистой водой. С тех пор как они ушли из академии, в Междулесье им не встречалось по пути ничего подобного, поэтому ребята невольно остановились.

– Простите, но мне очень нужно передохнуть! – заныла Тангерина.

– И мне! – вторила ей Скайлин. – Умираю от жажды.

Бристал решила, что одноклассники и правда заслужили короткую передышку. Она не стала возражать, когда Тангерина и Скайлин сошли с тропы и побежали к скамье. Однако Люси смотрела на поляну с подозрением.

– Подождите! Не садитесь! – крикнула она, не дав девочкам плюхнуться на скамью.

– Почему? – спросила Тангерина.

– Потому что это небезопасно. Очевидно же, это ловушка.

– Ой, Люси, не преувеличивай, – отмахнулась Тангерина. – Это самая приятная часть леса!

– Вот именно! Она слишком приятная! Мы будем в безопасности, если продолжим идти и найдем какое-нибудь мрачное и неуютное местечко.

– Отлично, так и сделаем! – сказала Тангерина. – Но если я не посижу хотя бы пять минуточек, то у меня ноги просто отвалятся…

ВЖУХ! Как только Тангерина и Скайлин присели на скамью, на них сверху упала огромная сеть. Девочки закричали и попытались скинуть ее, но чем сильнее они извивались, тем больше запутывались. Бристал, Люси, Ксантус и Эмеральда бросились им на помощь, но сеть была слишком прочной, поэтому снять так просто ее не получилось.

Тут неподалеку послышался рев рога, и из-за деревьев выскочило больше сотни троллей, низкорослых, с грязной смуглой кожей и волосатыми телами. У них были большие глаза, большие носы, большие ступни, большие зубы и крошечные рожки. Они носили одежду, сшитую из меха лис, енотов и белок, и костяные украшения. Каждый тролль для устрашения размахивал увесистой дубинкой. Самый крупный из них, с головным убором из перьев, вышел вперед, разглядывая ребят, и Бристал поняла, что он у них главарь.

– Сохраняйте спокойствие, – прошептала Люси перепуганным друзьям. – Тролли очень глупые создания, а еще они слепые как кроты и глухие как тетерева. Если не будем двигаться и разговаривать, они нас даже не заметят.

Ребята последовали совету Люси и застыли.

– Вообще-то у нас отличное зрение и превосходный слух, – прорычал главарь.

– Вот черт, – пробормотала Люси. – Я перепутала их с кем-то другим.

– Что сделаем с пленниками? – Тролль повернулся к своему племени. – Возьмем их в рабство или съедим?

Тролли затрясли дубинками, радуясь добыче, а потом начали наперебой выкрикивать «съесть» и «рабство».

– И почему нет третьего варианта? – простонал Ксантус.

– Бристал, что нам делать? – спросила Эмеральда.

– Я думаю, думаю!

Оттого что тролли орали во всю глотку, Бристал не слышала своих мыслей. В конце концов они проголосовали за «рабство» и стали подбираться ближе.

– Так, я досчитаю сейчас до трех и на счет «три» взмахну палочкой, отвлеку их, мы схватим сеть и убежим с поляны. Всё понятно?

– Я не хочу, чтобы меня тащили по земле! – запротестовала Скайлин.

– Раз… два…

Но, прежде чем она произнесла «три», земля вдруг задрожала. Тролли в страхе посмотрели под ноги и стали отступать.

– Молодец, Бристал! – воскликнула Люси. – Отличное отвлечение!

– Это не я, я еще ничего не сделала!

Внезапно из земли вылезли сотни зеленых рук с острыми когтями – это гоблины рвались из своего подземного жилища наружу. Вскоре ребята увидели высоких и поджарых существ с лоснящейся зеленой кожей. У гоблинов были большие заостренные уши, маленькие острые зубки и плоские носы. Они носили одежду из шкур летучих мышей, кротов и змей. Все гоблины держали в руках копья и потрясали ими, надвигаясь на троллей.

Один старый гоблин вышел вперед и встал перед главарем троллей.

– Как вы смеете вторгаться на нашу территорию! – заорал старый гоблин.

– Она не ваша, а наша! – выкрикнул в ответ тролль. – Всё, что не под землей, принадлежит нам! Убирайтесь в свои норы, из которых выползли!

Главарь троллей замахнулся дубинкой на предводителя гоблинов, но тот встретил удар вскинутым копьем.

– Вы уже украли нашу еду, воду и земли! И мы не дадим вам забрать еще и наших рабов! Немедленно уходите из леса, иначе вам не поздоровится!

– Тролли никого не боятся, тем более гоблинское отребье! – заявил главарь троллей.

Обстановка накалялась, и ребята забеспокоились, что сейчас начнется драка.

– Не волнуйтесь, я разберусь, – прошептала Люси друзьям.

– Пожалуйста, не надо! – испуганно сказала Тангерина.

К ужасу одноклассников, Люси пересекла поляну и встала между главарем троллей и предводителем гоблинов.

– Так-так-так, парни, остыньте, а то нам всем тут не поздоровится!

Вмешательство в спор разозлило вожаков.

– А ты еще кто? – прорычал тролль.

– Вы меня не узнали? – спросила Люси. – Я Люси Гусь из знаменитой Гусиной труппы.

Наверняка вы бывали на моих концертах. Мы с семьей выступали для троллей и гоблинов со всего Междулесья. Нас тут очень даже любят.

Гоблин прищурился и почесал подбородок.

– Ах да, припоминаю. Ты та маленькая толстуха, которая молотила по какому-то бочонку, отчего у меня разболелась голова.

– Вообще-то этот бочонок называется тамбурин, – поправила его Люси. – Слушайте, я понимаю, что вы плохо ладите. И вам совершенно незачем позориться перед знаменитостью вроде меня. Обычно я так не поступаю, но если вы позволите мне с друзьями уйти, то я обещаю вернуться и отыграть бесплатный концерт. Ну, что скажете? Нет такого спора, который нельзя было бы разрешить славным представлением.

Друзьям стало неловко за попытку Люси вести переговоры. Гоблин повернулся к троллю и выдвинул собственное предложение.

– Знаешь что? Можешь оставить себе музыкантшу, а мы заберем остальных.

– Нет! – взревел тролль. – Это ты забирай музыкантшу, а мы возьмем остальных!

Тролль дунул в рог прямо в лицо гоблину, и драка между троллями и гоблинами началась. Бристал и ее одноклассники в ужасе наблюдали за их схваткой – они никогда не видели такой жестокости. Тролли молотили гоблинов дубинками, гоблины кололи троллей копьями, а потом они принялись тянуть друг друга за носы и выкручивать уши. Бристал не могла спокойно смотреть на эту бойню: если бы люди не выгнали троллей и гоблинов из королевств, тем не пришлось бы так яростно сражаться за ресурсы. Однако она радовалась, что гоблины появились так вовремя, – у них превосходно получилось отвлечь троллей от нее с друзьями.

– СЕЙЧАС!

Бристал, Эмеральда и Ксантус схватили сеть и бросились бежать, волоча за собой Тангерину и Скайлин. Люси прокладывала путь, расталкивая троллей и гоблинов. Те хоть и были заняты дракой, но быстро заметили, что дети сбегают.

– РАБЫ СБЕЖАЛИ! – проревел главарь троллей.

– В ПОГОНЮ! – скомандовал предводитель гоблинов.

Тролли и гоблины помчались за беглецами. Ребята неслись со всех ног, несмотря на усталость, и с помощью магии не давали преследователям подобраться к ним близко. Бристал взмахнула палочкой, и тролли с гоблинами оказались внутри огромных пузырей, которые подняли их в воздух. Эмеральда бросала за спину рубины и алмазы, чтобы противники поскользнулись. Ксантус снял медаль и поджег деревья, пытаясь отпугнуть преследователей. Но, несмотря на все их старания, гоблины и тролли не прекратили погоню.

Люси, бежавшая первой, заметила впереди то, что ее насторожило.

– Эй, ребята! – крикнула она, оборачиваясь. – Там обрыв!

– Тогда сделай так, чтобы мы не упали с этого обрыва! – ответила Эмеральда.

Когда они добежали до края глубокого и каменистого ущелья, Люси щелкнула пальцами, и над ним протянулся веревочный мост с деревянными перекладинами. Ребята взошли на него, и он закачался, как гигантские качели. Не удержав равновесия, Ксантус оступился и упал плашмя, отчего Подавляющая медаль выскользнула у него из руки и полетела в ущелье. Мальчик тут же запаниковал, и на нем вспыхнуло пламя.

– Нет-нет-нет! – выдохнул он.

– Ксантус, послушай! – позвала его Бристал. – Ты должен успокоиться! Если ты сильно воспламенишься, мост…

Но было уже поздно – огонь Ксантуса поджег веревки и деревянные перекладины. Мост разорвался пополам, и ребята полетели вниз. Они кричали и размахивали руками и ногами, тщетно пытаясь за что-нибудь ухватиться. Падение напомнило Бристал последнюю главу «Сказаний о Сурке Смельчаке», но, в отличие от него, она не могла упасть в реку – ее попросту не было. Бристал попыталась вообразить то, что смягчит приземление, но, когда она взмахнула палочкой, поток воздуха выбил ее из руки.

Бристал отчаянно потянулась за палочкой… Та летела рядом, совсем рядом… Надо вытянуть руку, насколько это возможно… Вот уже пальцы коснулись рукоятки… Обхватили ее…

БУХ! Ребята упали на дно ущелья, подняв огромное облако пыли. Тролли и гоблины, оставшиеся наверху, не стали ждать, когда пыль уляжется, и ушли обратно в лес.

Никто не мог выжить после такого падения.

Глава 18

Цветочная девочка и Дерево правды

Бристал пробудил сильный цветочный аромат. Она открыла глаза и поняла, что всё вокруг желтое. Она ждала, пока глаза привыкнут к свету и получится разглядеть что-то еще, но это не помогло. К тому же насыщенный желтый цвет не тускнел. Бристал лежала на чем-то мягком, но не знала, где она и как сюда попала.

Она помнила падение… Помнила, как сложно было вдохнуть, когда ветер бил ей прямо в лицо… Помнила, как тянулась за каким-то предметом, летевшим рядом… Помнила, как коснулась палочки кончиками пальцев… и помнила, как та была ей нужна…

Бристал ахнула и резко села – все воспоминания вернулись. Как они с друзьями убегали от троллей и гоблинов, как Ксантус уронил медаль на канатном мосту и как они полетели в пропасть. Однако она приземлилась не на каменистое дно ущелья, а в бутон гигантской желтой розы.

Бристал поднялась на ноги и, раздвинув широкие лепестки, увидела вокруг волшебный сад. Куда ни глянь, всюду росли цветы, грибы, разные растения размером с дом. Ее друзья тоже удачно приземлились, но еще не очнулись. Эмеральда лежала внутри фиолетового тюльпана, Люси плюхнулась на громадную розовую лилию. Ксантус оказался на красной гвоздике, которая медленно тлела от его пламени. Тангерина и Скайлин, все еще опутанные сетью троллей, угодили на подсолнух.

– Все живы? – позвала друзей Бристал.

Один за другим ребята застонали и стали подниматься с цветов, потирая шеи и разминая затекшие конечности. Увидев сад, они изумленно застыли.

– Мне доводилось просыпаться в куда более ужасных местах, – заметила Люси.

– Где это мы? – спросила Эмеральда.

– В каком-то саду, – ответила Бристал.

– Но как мы сюда попали? – удивленно поинтересовался Ксантус.

Все одновременно подняли головы и убедились, что они в том же самом ущелье. Но, как ни странно, сад находился под каменистым дном, которое нависало над ним как прозрачная крыша.

– Наверное, дно ущелья – это магический барьер, – предположила Тангерина. – Как заколдованная изгородь вокруг нашей академии! Видимо, мы попали в зачарованное место!

Ребята осторожно выбрались из цветочных бутонов и снова огляделись. Ксантус нашел Подавляющую медаль – она зацепилась за маргаритку – и сразу же надел ее на шею. Бристал тоже поискала палочку и увидела ее в зарослях кустарника. По ее взмаху сеть, опутывающая Тангерину и Скайлин, исчезла, и девочки спустились на землю к остальным.

– Ты могла это сделать до того, как вы потащили нас по лесу, – проворчала Скайлин.

– Извини, я еще не привыкла к тому, что нам теперь постоянно грозит опасность.

Друзья стали искать выход, но его не было. Они увидели тропинку, которая вилась между волшебными растениями, и пошли по ней, но сад казался бесконечным. Пчелки Тангерины пришли в восторг при виде стольких цветов и принялись летать от одного бутона к другому и возвращаться к улью у нее на голове со сладчайшим нектаром.

Наконец ребята услышали какой-то гул из зарослей неподалеку. Обогнув растения, они увидели девочку лет шести, которая поливала маки обычного размера. У девочки были кудрявые красные волосы, а сама она носила сарафан, сшитый из крупных лепестков красной розы. Она напевала веселую мелодию, а закончив поливать цветы, поставила лейку на землю и взмахнула руками. Маки тут же начали расти и выросли высотой с дерево.

– Отличный прием, – сказала ей Люси. – А еще что умеешь?

Девочка от неожиданности закричала, юркнула за стебель мака и спряталась от незнакомцев. Бристал стало неловко, и она подошла, чтобы извиниться.

– Прости, мы не хотели тебя пугать. Тебе нечего бояться – мы тоже феи. Мы тут заблудились и надеялись, что ты покажешь, как отсюда выбраться…

– Мне нельзя разговаривать с незнакомыми, – сказала девочка.

– Давай тогда познакомимся. Меня зовут Бристал Эвергрин, а это мои друзья Люси Гусь, Эмеральда Стоун, Ксантус Хейфилд, Тангерина Таркин и Скайлин Лавандерс. А тебя как зовут?

Дружелюбный тон Бристал успокоил девочку, и она вышла из-за маков.

– Меня зовут Розетта. Розетта Мэдоуз.

– Приятно познакомиться, Розетта. Ну а теперь можешь, пожалуйста, сказать, где мы?

– Вы в Тепличном ущелье. Это самый большой в мире ботанический сад, в котором выращиваются растения, увеличенные с помощью магии.

– Ты сама выращиваешь все цветы? – спросила Бристал.

– Это наше семейное дело. Мэдоузы всегда занимались садоводством. Некоторые говорят, что у нас даже руки зеленые, как стебли цветов, хотя на самом деле это, конечно, не так, просто образное выражение. Впрочем, у дяди палец и правда однажды позеленел, но он тогда подхватил какую-то жуткую инфекцию… Ох, как же мне его не хватает. Погодите, если вы не знали о Тепличном ущелье, как вы тут оказались?

– За нами гнались гоблины и тролли, и мы сорвались с обрыва, но, к счастью, приземлились на твои цветы и не расшиблись насмерть.

– За вами гнались настоящие тролли и гоблины? – переспросила Розетта, округлив глаза. – Как здорово! Я никогда не видела тролля или гоблина. Однажды думала, что видела, но это оказался муравьед. Погодите, вы сказали, наши цветы спасли вам жизнь? Ух ты, потрясающе! Нам надо упомянуть это в торговых буклетах. Представляю, как здорово это будет звучать! «Цветы Мэдоузов – их красота спасет вам жизнь». Знаете, сложно найти новых покупателей, когда место продажи тайное.

– О, наверняка сложно торговать здесь…

– Обычно наши покупатели старые и воняют сыром. Как думаете, почему? Ребята, вы самые юные из всех, кого я встречала в ущелье. Я редко общаюсь со сверстниками. Ох, как же это здорово! Вам тоже нравится? Я ТАК много времени провожу с цветами. Говорят, если с ними беседовать, они будут расти быстрее. Не уверена, правда, что мне это на пользу. Цветы прекрасные собеседники, но общение с ними не похоже на общение с людьми. Иногда хочется слышать не только свой голос, понимаете? А хотите, я покажу вам весь сад, раз уж вы тут?

Очевидно, Розетте сильно не хватало общения, но она так тараторила, что ребята с трудом ее понимали.

– Мы бы с удовольствием остались, но мы торопимся, – сказала Бристал. – Ты не могла бы показать нам, как вернуться в Междулесье?

Розетта огляделась и почесала голову.

– Честно говоря, я не знаю, как отсюда выбраться. Хотите верьте, хотите – нет, но я никогда не покидала ущелье. Моя семья очень печется о безопасности. Вы знали, что на свете полно людей, которые хотят погубить нас? Я вот не знала. Родные еще говорят, что людям тяжело со мной. Они говорят, я должна быть тише воды ниже травы, – не знаю, что это значит. Но меня это ни капельки не задевает. Каждый выражает любовь по-своему. А вы как ее выражаете? Я проявляю внимание. Раньше я выражала любовь прикосновениями, но получалось не очень хорошо, поэтому пришлось изменить подход. Люди так ревностно относятся к личному пространству и…

– А мы можем поговорить с кем-нибудь другим? – перебила ее Люси.

– Можете поговорить с Чародейкой. Она знает, где выход.

– С Чародейкой? – переспросила Эмеральда.

– Да, она моя тетя. Пойдемте со мной, я покажу, где она живет.

Ребята отправились вслед за Розеттой, и та рассказывала им о саде, хоть они и не просили ее об этом. Каждый цветок и растение, попадавшиеся на пути, она описывала во всех подробностях. Бристал подозревала, что девочка выбрала самый длинный путь, чтобы подольше с ними пообщаться. Вскоре они подошли к зарослям кустарника с яркими разноцветными ягодками, которые привлекли внимание Ксантуса.

– А вот эти ягоды я знаю. Они растут у мадам Грозенберри в карете.

– Это Закусочные ягоды, – объяснила Розетта. – Они у нас лучше всего продаются. В зависимости от времени дня ягоды превращаются в разную еду.

– А там что? – спросила Скайлин.

– О, это наш Сад вещей. Проходите! Вам точно надо его увидеть!

Розетта свернула в сад и поманила ребят за собой. Люси бросила на друзей устрашающий взгляд.

– Хватит задавать ей вопросы! – прошептала она. – Мы и так ползем как черепахи!

Розетта показала им деревья, посаженные рядами, которые выглядели весьма необычно. Они были одинаковыми, но вместо фруктов или цветов на каждом из них росли различные предметы домашней утвари. На некоторых висели брусочки мыла, ведра и швабры, одеяла и подушки, свечи и подсвечники, столы и стулья, сковороды и кастрюли, расчески и гребни, башмаки и носки и даже плюшевые игрушки.

– Моя семья может что угодно выращивать на деревьях, – похвасталась Розетта. – Мы получаем заказы от ведьм и фей со всего мира. Больше всего люди хотят денег. Впрочем, ничего удивительного. Но ответ на ваш незаданный вопрос: нет, мы не выращиваем денежные деревья. Во всяком случае, больше нет. В последний раз, когда мы продали одно такое деревце, в Западном королевстве случился экономический кризис. Они до сих пор не оправились от…

– Розетта, а мы скоро дойдем до Чародейки? – снова перебила ее Люси. – У нас немного время поджимает.

– Почти пришли. Наш дом сразу за винодельней и парфюмерной фермой. Так хочется показать их вам!

Наконец они подошли к большому четырехэтажному зданию из виноградных лоз с закрученной в спираль крышей, увитой терновыми ветками. Внутри был крытый соломой пол и стены, сделанные из плотно сплетенных между собой ветвей кустарника. Когда Розетта провела гостей в дом, ребята услышали, как откуда-то из глубины доносится странный гомон. Войдя в гостиную, они увидели целый зоопарк из растений в горшках, которые выглядели, двигались и издавали звериные звуки. Здесь были и лающие деревца, и мяукающая кошачья мята, и верещащие как обезьяны орхидеи, и хлопающие лепестками будто крыльями тропические цветы.

В дальнем конце комнаты пожилая женщина скармливала гигантскому букету венериных мухоловок целый выводок живых цыплят. Цветы жадно хватали пташек оскаленной пастью и глотали не жуя. Ребята застыли на месте, а Розетта радостно подбежала к женщине.

– Тетушка Флоралина, у нас гости! – объявила она.

Флоралина Мэдоуз была невысокой, с серебристыми волосами, заплетенными в две косы, с широким ртом и очень длинными мочками ушей. Она носила халат, сшитый из осенних листьев. К глубокому разочарованию венериных мухоловок, Флоралина Мэдоуз отставила клеть с цыплятами в сторону и подошла поприветствовать гостей.

– Тетушка, это мои новые друзья: Бристал, Люси, Эмеральда, Ксантус, Тангерина и Скайлин, – представила их Розетта. – Друзья, это моя тетя, Чародейка Флоралина Мэдоуз.

Женщина окинула всех ребят недоверчивым взглядом.

– Вы покупатели?

– Нет, – сказала Бристал.

– Вы пришли с проверкой?

– Нет.

– Тогда что вы делаете в моем ущелье?

– Мы случайно здесь оказались, – объяснила Бристал. – За нами гнались тролли и гоблины, и мы упали с обрыва. Мы не хотим вас беспокоить, но будем очень признательны, если вы подскажете, как отсюда выбраться.

Чародейка вздернула брови.

– Такие юные и одни бродите по Междулесью? Откуда вы пришли?

– Из академии магии мадам Грозенберри, – ответила Скайлин.

– Фу-ты ну-ты. Не знала, что есть академии для людей вроде нас.

– Она одна-единственная, – гордо заявила Скайлин.

– Так-так-так, – протянула Чародейка. – Чтобы выйти из ущелья, вам нужно добраться до северо-западной части сада, повернуть налево около Посудной рощи. Там вы найдете лестницу, по которой подниметесь в Междулесье.

– Спасибо, – сказала Бристал. – Мы пойдем. Приятно было познакомиться.

– Спасибо, что зашли, – улыбнулась Розетта.

Ребята пошли к дверям, но когда Бристал обернулась, чтобы помахать на прощание, она увидела Тангерину, которая так и стояла на месте, переводя взгляд с Чародейки на венерины мухоловки.

– Мне любопытно, когда вы сказали «людей вроде нас», о ком вы говорили? Чародейки используют магию или колдовство?

– По большей части магию. Но иногда во мне проявляется немного ведьминской сущности. Зависит от настроения.

Чародейка рассмеялась, но ребята не поняли, что в этом забавного. Ее слова их озадачили.

– Вы же шутите, да? – спросила Тангерина. – Можно родиться феей или ведьмой, а выбрать, кем тебе быть, нельзя.

Чародейку сильно удивило заявление Тангерины.

– Девочка моя, о чем ты говоришь? Магические способности даруются нам с рождения, и это не выбор, но никто в нашем сообществе не рождается феей или ведьмой. Мы все становимся теми, кем хотим стать, и тогда, когда хотим. Лично я никогда не относила себя только к одной категории, поэтому и зовусь чародейкой.

– Но… но… это же неправда! – заспорила Тангерина. – Феи рождаются с добром в сердце, поэтому могут использовать только магию. Ведьмы рождаются со злобой в сердце, поэтому могут использовать только колдовство.

– Кто сказал тебе такую глупость? – спросила Чародейка.

– Наша учительница.

– Что ж, не хочу тебя расстраивать, но твоя учительница ошибается. Наш мир не черно-белый. Даже в самую темную ночь можно увидеть проблески света, а самые светлые дни может омрачить тень. Мир полон двойственности, и мы можем выбирать свое положение в нем.

Объяснение Чародейки звучало очень убедительно, но ребята всё равно не верили ее словам. Если она говорила им правду, значит, то, что они знали о магии, и само предназначение академии мадам Грозенберри было ложью.

– Нет, я вам не верю! – возразила Скайлин. – Мадам Грозенберри не стала бы нам лгать! Вы точно ведьма, раз пытаетесь нас обмануть!

– Слушайте, вы можете верить во что хотите, мне незачем вас обманывать. И я это докажу.

Флоралина Мэдоуз указала пальцем на покрытый соломой пол, и из него вырос большой красивый цветок с ярко-розовыми лепестками, которые будто светились. Дав ребятам пару минут полюбоваться его красотой, Чародейка сжала пальцы в кулак, и он начал увядать: краски его поблекли, лепестки облетели, стебель ослаб и согнулся, и вот уже растение превратилось в горстку пыли.

– Видите? Магия и колдовство.

Чародейке и правда удалось доказать свою правоту на таком простом и быстром примере. Бристал и ее одноклассники обескураженно смотрели на остатки прекрасного цветка и вспоминали всё, что им говорила мадам Грозенберри.

– Но почему она солгала нам? – спросила Бристал. – Почему мадам Грозенберри преподносила всё так, будто феи и ведьмы – разные классы, хотя дело в предпочтениях?

– Ты можешь спросить об этом у Дерева правды, – предложила Розетта.

– У Дерева правды? – переспросила Люси. – Да ты заливаешь!

– Нет, оно настоящее! Дерево правды – это волшебное дерево, которое производит честность. Оно может ответить на вопросы о вашей учительнице. В ущелье осталось только одно такое. Нам пришлось прекратить продажу, потому что покупатели стали сходить с ума.

– Это безопасно? – спросила Бристал.

– Если только ты можешь справиться с правдой, – сказала Чародейка. – Большинство людей не могут.

Бристал не была уверена, что у нее получится. Она уже знала, что мадам Грозенберри лгала им насчет таких важных вещей, но, если она выяснит причины и они окажутся бесчестными, сможет ли она и дальше доверять фее? Однако вопрос требовал ответа, и Бристал всё-таки решилась открыть правду.

– Ладно, отведите меня к дереву.

Розетта и Чародейка проводили ребят на другую сторону ущелья. В конце тропинки, на вершине небольшого холма, росло белое дерево. На первый взгляд оно показалось обычным, но, подойдя поближе, друзья заметили вырезанные на коре человеческие глаза. Бристал взобралась на холм и встала перед деревом, не зная, что делать дальше.

– Как оно говорит правду?

– Возьмись за одну из его ветвей, закрой глаза, очисти разум и мысленно задай вопрос, – объяснила Чародейка.

Бристал сделала глубокий вдох и взялась за ветвь. Как только ее пальцы сомкнулись, она перенеслась из ущелья куда-то далеко. Она больше не стояла посреди сада – холм парил высоко над землей. Облака текли мимо нее словно бурная река, звезды мерцали так ясно, казалось, до них рукой подать. Когда же Бристал перевела взгляд на Дерево правды, она увидела, что вырезанные на коре глаза неожиданно открылись, превратившись в настоящие, человеческие, – и они смотрели прямо на нее. И пускай это происходило у нее в голове, ее не покидало ощущение, что все это взаправду.

– У тебя есть вопрос? – раздался низкий голос, который отдавался эхом вокруг.

– А ты правда даешь честные ответы?

– Я не могу предсказать будущее или прочесть чьи-то мысли, но я знаю настоящее и прошлое, – ответил голос.

У Бристал еще остались сомнения насчет Дерева правды, поэтому она решила начать с простых вопросов.

– Откуда я родом?

– Из Чариот-Хиллз.

– В какую школу я ходила?

– В «Школу для будущих жен и матерей» Чариот-Хиллз.

– Чем занимается моя мама?

– Тем, что никогда не делает твой отец.

Последний вопрос был с подвохом, но ответ дерева произвел на Бристал впечатление. Она убедилась, что дерево действительно правдиво, и перешла к волнующим ее вопросам.

– Это правда, что все члены магического сообщества рождаются одинаковыми? И что быть феей или ведьмой – это выбор каждого?

– Да.

– Тогда почему мадам Грозенберри нам солгала?

– По той же причине, почему все лгут. Чтобы скрыть правду.

– Но зачем ей скрывать правду? Почему мадам Грозенберри хочет, чтобы мы верили в различия между феями и ведьмами, если их нет?

– Я не вижу истинные причины, но могу объяснить, почему другие лгут о подобном, – предложило дерево.

– Почему же?

– Когда люди сталкиваются с несправедливостью, им свойственно разделяться на два лагеря «правых» и «неправых», какими их считают угнетатели. Относя фей к «хорошим», а ведьм – к «плохим», мадам Грозенберри, возможно, пыталась добиться признания для фей, разжигая ненависть к ведьмам.

В этом предположении виделся здравый смысл, и если дерево не ошибалось, наставница поощряла людей ненавидеть и истреблять членов ее собственного сообщества. Мадам Грозенберри по доброй воле вынуждает кого-то ненавидеть и губить других? В это верилось с трудом.

– Вот почему она издала «Правду о магии»? Заклинания предназначены для того, чтобы помочь людям обнаружить и истребить ведьм?

– Заклинание для выявления колдовства ненастоящее, – сказало дерево. – Настоящее только то, что определяет магию.

Это открытие еще сильнее озадачило Бристал. Пожалуй, Дерево правды следовало назвать Деревом разочарования, потому что его ответы усложнили и без того запутанную ситуацию. Голова шла кругом, но, сосредоточившись только на фактах, Бристал мало-помалу начала понимать, почему мадам Грозенберри так поступила.

– Кажется, теперь я поняла. Если бы мадам Грозенберри убедила людей преследовать по закону только ведьм, а всех в магическом сообществе убедила бы, что они феи, это спасло бы всех! Она притворялась, что сообщество разделено на два лагеря, чтобы защитить его от людей, в то же время давая людям повод ненавидеть колдовство и бояться его! Верно?

– У благородных людей обычно благородный повод для лжи, – ответило дерево. – Увы, узнать это можно, только спросив у них самому.

– Что сейчас с мадам Грозенберри? Она еще жива?

– Твоя учительница жива, но ею овладела злая сила. От мадам Грозенберри мало что осталось, и жизнь, за которую она так отчаянно цепляется, вот-вот угаснет. Скоро она проиграет эту схватку.

– Она в плену? – в страхе спросила Бристал. – Где ее держат? Мы успеем ее спасти?

– Мадам Грозенберри в заточении во дворце Тинзел, в столице Северного королевства. Однако если ты и дальше будешь бродить по Междулесью, спасти ее вряд ли удастся.

– Туда можно добраться быстрее?

– На десять миль севернее Тепличного ущелья, в пещере Черного медведя, ты найдешь вход в заброшенный гоблинский тоннель. Через него ты доберешься до Тинзел-Хайтс вдвое быстрее.

– Так и сделаем, спасибо!

Бристал отпустила ветвь и вернулась в сад. Казалось, будто она падает с неба на землю, снова и снова. Бристал не сдержала крик, и ее друзья от неожиданности подскочили.

– Тебя кто-то ужалил? – спросил Ксантус.

– Простите! Я не ожидала, что обратный путь будет таким тряским.

– В смысле, обратный путь? – не поняла Эмеральда.

– Неважно, я получила все ответы! Мадам Грозенберри и правда нам солгала о магии и колдовстве, но только для того, чтобы защитить магическое сообщество. Я все позже объясню, нам надо идти! Если мы сейчас же не уйдем из ущелья, мадам Грозенберри погибнет!

Глава 19

Северный фронт

Бристал и ее друзья спешили как можно скорее выбраться из Междулесья. Чем ближе они подходили к Северному королевству, тем холоднее становилось. Ребята плотнее закутывались в пальто, пытаясь согреться и не пасть духом окончательно. После того как Бристал пересказала разговор с деревом, им стоило большого труда осознать и принять правду. И хоть мадам Грозенберри лгала им из благих побуждений, друзья все равно чувствовали себя преданными. Поэтому они шли по лесу молча, с понуренными головами.

Пройдя половину пути до пещеры Черного медведя, ребята остановились передохнуть. Когда все уселись на поваленное дерево, Бристал решила затронуть волнующую всех тему, прежде чем отправиться дальше.

– Я понимаю, вы все разочарованы. Нелегко узнать, что близкий человек тебе лгал. Но, если так подумать, правда о феях и ведьмах ничего не меняет. Мы всё те же ученики академии, а мадам Грозенберри – по-прежнему наша наставница, которую мы хотим спасти. И всё, что она когда-либо делала, – написала «Правду о магии», противостояла Снежной королеве, открыла академию, – она делала с целью защитить магическое сообщество и добиться справедливости для него. Мы ведь можем простить ее за несколько ошибок?

Ксантус, Эмеральда и Люси задумались над истинными намерениями мадам Грозенберри и в конце концов согласились с Бристал.

– Тангерина, Скайлин? Я понимаю, вам сложнее это принять – вы ведь дольше всех знаете мадам Грозенберри. Ваши чувства вполне объяснимы, но думаю, однажды вы поймете, что…

– Дело не только в мадам Грозенберри, – призналась Тангерина. – Я всегда считала, что феи лучше ведьм, и мне нравилось это чувство превосходства. Оно помогало мне проще относиться к тому, что нас все ненавидят. А вера в то, что я такой родилась, придавала мне ощущение собственной значимости – словно мне сильно повезло в жизни.

– И я так думаю, – добавила Скайлин. – Мы ненавидели ведьм так же, как нас ненавидят люди. Но теперь мы знаем, что, по сути, мы ничем не лучше ведьм, да и не лучше людей.

Бристал присела на корточки перед расстроенными девочками и положила руки им на колени.

– От того, чтобы превратиться в тех, кого мы презираем, нас отделяет пара ошибок. Не думайте о худшем, но пусть то, что мы узнали, поможет изменить ваш взгляд на себя. Важно не то, кем вы должны быть, а кто вы есть на самом деле.

Докажите, что вы лучше большинства людей, проявляя благосклонное отношение и сочувствие. Гордитесь тем, что создаете и чего достигаете, ведь именно это, а не врожденные способности, делает вас феями.

Тангерина и Скайлин замолкли, обдумывая совет Бристал. Они не могли в одночасье измениться, это было непросто, но ее слова вселили в них желание хотя бы попытаться.

– У тебя хорошо получается подбадривать, – сказала Тангерина.

Бристал рассмеялась.

– У меня хороший учитель. У всех нас.

После недолгой передышки ребята продолжили путь к пещере. Через каждые несколько шагов Бристал сверялась с картой в книге по географии – убедиться, что они идут куда нужно. Спустя час они добрались до холма, сбоку которого зиял вход в пещеру. Он был обложен черными камнями, и это придавало ему сходство с пастью громадного медведя.

– Видимо, это и есть пещера Черного медведя, – сказала Скайлин.

– Погодите, думаете, там правда живут медведи? – спросил Ксантус.

– Скорее всего, – заметила Люси. – Сомневаюсь, что пещера получила свое название благодаря живущим там фламинго.

– Что, больше никто не боится? – не унимался Ксантус. – Мы правда войдем в медвежью берлогу вместе с девочкой, с ног до головы покрытой медом?

Все повернулись к Тангерине и обеспокоенно посмотрели на ее тулуп из медовых сот.

– Да, Ксантус дело говорит, – согласилась Бристал.

Но прежде чем они успели обсудить, как им себя обезопасить, по лесу пронесся порыв ледяного ветра. Вслед загрохотало, вокруг резко потемнело. Ребята посмотрели наверх – с севера быстро надвигались серые тучи, несущие страшную бурю. Они заволокли небо, не оставив просвета, и в Междулесье поднялась вьюга.

– В чем дело? – спросила Тангерина.

– Это буран! – выкрикнула Бристал. – Все в пещеру, быстро!

Друзья бросились бежать по лесу, а снежные вихри гнались за ними, как белые чудовища. Ребята добрались до входа в пещеру в ту самую минуту, когда буря достигла холма. Они укрылись в пещере, чтобы их не засыпало снегом.

– Это же не обычная метель, да? – спросила Скайлин.

– Нет, – сказала Бристал. – Снежная королева вышла за пределы Северного королевства! Теперь мы должны не только спасти мадам Грозенберри, но еще и добраться до Тинзел-Хайтс и остановить Снежную королеву, прежде чем та погребет весь мир под снегом!

Чем глубже они заходили в пещеру, тем темнее становилось вокруг. Вскоре ребята уже с трудом видели даже друг друга. И тут они услышали какой-то рокот впереди и забеспокоились, что буря пробралась внутрь.

– А-А-А-А-А! – неожиданно заорала Люси.

– Что такое? – спросил Ксантус.

– Простите, до меня дотронулось что-то волосатое. Тангерина, это ты?

– Очень смешно. Я иду за тобой.

Бристал взмахнула палочкой, и, когда пещеру залил свет от мерцающих огоньков, никто не смог сдержать крик: вокруг было больше сотни черных медведей! Ребята в страхе схватились друг за дружку и оглядели пещеру. Можно было не бояться: звери крепко спали вповалку на земле, а их храп сотрясал стены пещеры сильнее, чем буран снаружи.

– Им кто-то тоже дал сонной соли? – поинтересовалась Скайлин.

– Нет, они в спячке, – предположила Эмеральда.

– Но ведь им рано впадать в спячку, – заметил Ксантус. – Еще же весна.

– Наверное, холод сбил их с толку, – сказала Эмеральда. – Вряд ли им хватило времени сделать припасы, чтобы протянуть долго.

– Никто не сможет пережить вечную зиму, – вздохнула Бристал. – Так, надо найти заброшенный гоблинский тоннель. Дерево правды сказало, что он где-то в дальнем конце пещеры.

Ребята осмотрели каждый уголок и наконец нашли вход, который охраняли две жуткие на вид статуи гоблинов. Взмахом палочки Бристал направила светящиеся огоньки в тоннель. Все увидели, что он круглый, а на облицованных камнем стенах вырезаны надписи на древнем гоблинском языке. Конца тоннеля видно не было, он терялся где-то вдалеке.

Друзья шли несколько часов. Бристал пыталась отследить их путь по карте, но тоннель не значился ни на одной из них, поэтому понять, где они, было невозможно. В конце концов тоннель разделился надвое, и Бристал пришлось выбирать, в какую сторону пойти дальше.

– Ну? Куда пойдем? – спросила Эмеральда.

Бристал посмотрела сначала на один тоннель, потом на другой, затем повертела карту так и сяк, но не смогла определить, куда ведет каждый путь.

– Мне кажется, Тинзел-Хайтс – направо… нет, погодите, налево… нет, всё-таки направо!

Уверенная в своем выборе, Бристал зашагала в тоннель, ведущий направо. Ребята пошли за ней, но через несколько минут заметили, что кого-то не хватает. Бристал оглянулась и увидела Люси, которая не спешила следовать за остальными.

– Люси, ты чего?

– Мы не туда идем, – заявила она. – Надо идти налево.

– Нет, направо, – заспорила Бристал. – Поверь, я это обдумала. Пещера находится на юго-востоке Северного королевства, а значит, тоннель ведет на северо-запад. Если тоннель и дальше будет вести нас прямо, то, вероятнее всего, Тинзел-Хайтс окажется справа, а не слева.

– Забудь о логике, – отмахнулась Люси. – Гоблинам она не свойственна. Они не хотели, чтобы тоннель получился прямым, – они просто копали, пока не наткнулись на что-то интересное.

– Но чутье подсказывает мне, что надо идти направо, – не соглашалась Бристал.

– А мое чутье подсказывает, что надо идти налево, – не уступала Люси. – Слушай, мы все время шутим, что моя характерная магическая особенность – влипать в неприятности, и сейчас я чую кучу неприятностей слева. Пожалуйста, доверься мне.

Бристал сомневалась, что стоит вернуться и пойти в другую сторону. Она переводила взгляд с Люси на карту, но никак не могла решиться. Если они выберут неверно, то не доберутся до Северного королевства вовремя и не спасут мадам Грозенберри. К счастью, Бристал не пришлось самой принимать решение.

– Думаю, надо довериться Люси, – сказала вдруг Тангерина.

Все сильно удивились тому, что именно Тангерина встала на ее сторону.

– Правда? Ты так думаешь? – спросила Бристал.

– Конечно. Уж чего Люси и умеет, так это нарываться на неприятности. Ее чутье никогда не приведет нас туда, где безопасно.

Люси хотела было заспорить, но осеклась: Тангерина была права. Никто из ребят не стал возражать. Бристал глубоко вздохнула, надеясь, что друзья не ошибаются.

– Ладно, пойдем налево.

Через несколько миль Бристал наконец-то смогла дышать свободнее. Тоннель начал уводить их вправо, в ту сторону, куда, по ее предположению, должен был привести ее выбор. Она взглянула на Карту магии и испытала небывалое облегчение – их звезды сияли в Северном королевстве.

– Ты была права, Люси! – воскликнула Бристал. – Мы почти дошли до Тинзел-Хайтс!

Люси небрежно пожала плечами.

– Ерунда, у меня просто шестое чувство на опасность.

– Не хочу вас прерывать, но у нас вообще есть план, как спасти мадам Грозенберри и остановить Снежную королеву, когда доберемся до Тинзел-Хайтс? – поинтересовалась Эмеральда.

Бристал размышляла над этим с тех пор, как они вошли в пещеру, но так сосредоточилась на самом пути в Тинзел-Хайтс, что даже не обсудила с друзьями, как им действовать.

– Дерево правды сказало, что Снежная королева держит мадам Грозенберри во дворце. Мы пойдем туда и выманим Снежную королеву, отвлечем чем-нибудь. Затем проберемся внутрь и найдем мадам Грозенберри. Потом дождемся возвращения Снежной королевы, застанем ее врасплох и… и…

– И убьем ее? – спросила Скайлин.

– Да, – с трудом выговорила Бристал.

– И как мы это сделаем? – поинтересовался Ксантус. – Судя по всему, теперь у нас больше возможностей, раз можно прибегнуть к колдовству.

Бристал понимала: эта часть плана неизбежна, но не знала, как им ее осуществить. Несмотря на горе и разрушения, которые принесла Снежная королева, у Бристал не укладывалось в голове, что придется причинить ей боль, не говоря уже о том, чтобы отнять у нее жизнь.

– Я пока не знаю, но что-нибудь придумаю, – сказала она.

* * *

Когда они дошли до окраины Тинзел-Хайтс, тоннель закончился тупиком – проход был завален грудой обвалившихся камней. На самом верху друзья увидели брезжущий свет, и Бристал поняла, что это кратчайший путь на поверхность. Тогда она превратила камни в лестницу, и ребята выбрались наружу. Мороз становился сильнее, он уже начал обжигать кожу. Все вокруг было покрыто сугробами, а из нависших над головой туч падал и падал снег.

Ребята оказались возле гор с острыми пиками и крутыми склонами. Вдалеке, в северной стороне, за вершинами виднелись башни дворца Тинзел. На юге посреди долины у подножия раскинулась деревня Эпплтон. Только она избежала разрушения, и здесь собрались все, кто сумел спастись. Между домами и торговыми лавками стояли тысячи палаток, в которых ютились беженцы.

Друзья выбрались на поверхность прямо посреди военного лагеря. У подножия горы маршировали солдаты, готовясь к бою. Приказы им отдавал высокий мужчина с черной бородой, и Бристал поняла, что это и есть генерал Уайт.

– Орудия на изготовку! А теперь постройтесь в одну шеренгу позади меня и в две шеренги впереди! Мы должны использовать всё оружие и силы, что у нас есть! Это наш последний шанс спасти королевство! Мы не дадим ей пересечь горы. Повторяю: мы не дадим ей пересечь горы!

От Северной армии осталось всего лишь несколько десятков солдат. Но после нескольких месяцев непрерывной схватки и они были измождены, ранены и изувечены, у них недоставало оружия и доспехов. Однако они беспрекословно подчинялись приказам генерала, превозмогая боль.

– Эти ребятки не переживут еще одну битву, – заметила Люси. – Надо что-то сделать.

– Согласна, – сказала Бристал. – Мы сначала поможем солдатам, а потом пойдем во дворец.

Друзья стали пробираться по сугробам к генералу Уайту. Тот был занят командованием армии и заметил ребят, только когда те подошли ближе.

– Какого черта вы здесь делаете? – выкрикнул он.

– Генерал Уайт, мы пришли помочь! – сказала Бристал.

– Детям здесь не место! Немедленно возвращайтесь в деревню!

– Вы не поняли, мы ученики мадам Грозенберри! – объяснила она.

– Кого?

– Мадам Грозенберри! Она помогала вам сражаться со…

– У меня нет времени на эти глупости! Ступайте в деревню, пока вас не убили!

Бристал поняла, что завоевать доверие генерала Уайта можно не словами, а делом. По взмаху ее палочки покореженные доспехи солдат расправились, все дыры и прорехи в них затянулись. Прямо на глазах у изумленных воинов и их командующего трещины на щитах исчезли, сплющенные шлемы вернули первоначальную форму, а на руках и ногах солдат появились теплые рукавицы и сапоги.

– Ладно, можете остаться, – сдался генерал. – Но не говорите потом, что я вас не предупреждал.

– Скажите, чем мы можем помочь, – сказала Бристал. – Что нужно вам и армии?

– Чудо.

Как раз в этот момент один из солдат задул в рог, и армия двинулась к горам. На ближайшей вершине появилась женщина с высокой короной на голове и в белой меховой накидке. В руке она держала длинный ледяной скипетр. Бристал взяла у одного из солдат подзорную трубу и увидела, что у женщины красные светящиеся глаза и черная обмороженная кожа, а ее костлявые руки напоминали иссохшие ветви дерева.

Вне всяких сомнений, перед ними была Снежная королева. Всем своим видом эта могущественная ведьма внушала страх, при взгляде на нее бросало в дрожь.

– Она здесь! – закричал генерал. – Готовьтесь к бою!

Пока солдаты становились на позиции, к Снежной королеве подошли четыре женщины в черных мантиях. Ребята ахнули – они узнали их.

– Это же Ворония, Тритония, Кальмарина и Котарина! – сказала Скайлин.

– Не может быть! – воскликнула Тангерина.

– Почему они со Снежной королевой? – спросил Ксантус. – Они же должны помогать мадам Грозенберри!

От вспыхнувшего гнева Бристал стало теплее. Тому, что ведьмы переметнулись на сторону Снежной королевы, было лишь одно объяснение.

– Наверное, они обманули мадам Грозенберри! Ведьмы заодно со Снежной королевой!

– Вот же мерзавки! – заорала Люси.

Теперь стало понятно, почему ведьмы упрашивали мадам Грозенберри вернуться в Северное королевство, когда та не была готова. Чем меньше сил у феи, тем проще ее одолеть. Никто не знал, давно ли ведьмы переметнулись на другую сторону, но Бристал подозревала, что они задумали это с самого начала.

– Заряжай пушки! – скомандовал генерал Уайт.

– Сэр, нам нечем их заряжать! – крикнул в ответ солдат. – Снаряды закончились!

– Я вам помогу, – вызвалась Эмеральда.

Сев на корточки, она принялась быстро лепить снежки размером с пушечные ядра, а затем превратила их в тяжелые изумрудные шары и подала один солдату.

– Подойдет? – спросила она.

Воины сразу поняли, что придумала Эмеральда, и стали ей помогать лепить снежки, из которых она делала всё больше ядер для орудий.

– Приготовьтесь стрелять! – крикнул генерал Уайт. – На счет «три»! Один… два…

Но прежде чем прогремела первая череда залпов, Снежная королева указала скипетром на армию, и с неба посыпался густой снег. Теперь ни солдаты, ни ребята не видели ничего вокруг. Ветер сбивал с ног, и Бристал с друзьями схватились за руки, чтобы не упасть.

– Пли! – скомандовал генерал Уайт.

– Сэр, мы ничего не видим из-за снегопада! – ответил один из солдат.

– Я помогу! – выкрикнула Тангерина.

Девочка закрыла глаза и как следует сосредоточилась. Пчелы вылетели из улья на ее голове и ринулись прямо в снежные завихрения. Друзья сперва не поняли, что задумала Тангерина, но вскоре стало ясно: ее магия не знает границ. Со всего Северного королевства на поле боя слетелись тысячи и тысячи пчел и шмелей и всем гудящим роем принялись ловить снежинки своими крошечными лапками. Вскоре небо прояснилось, и только ветер по-прежнему завывал.

Генерал Уайт без промедления отдал новый приказ.

– ПЛИ! Открыть огонь!

Солдаты направили пушки на горы, и в Снежную королеву полетели снаряды Эмеральды. С каждым залпом изумрудные ядра оказывались всё ближе к тому месту, где стояла ведьма. Разъяренно взревев, она ткнула скипетром в небо, и из облаков в подножие гор ударила молния. Неожиданно земля вокруг задрожала: из снега стали подниматься сотни снеговиков. Как отряд оживших мертвецов, они двинулись на армию.

– В АТАКУ! – скомандовал генерал Уайт.

Солдаты бросились сражаться с воинами королевы. Они храбро отбивались, но снеговики сильно превосходили их числом. Бристал поняла, что им с друзьями придется вмешаться в схватку.

– Эмеральда, нам нужно больше снарядов! Тангерина, пусть пчелы продолжают расчищать воздух! Люси, Ксантус и Скайлин – за мной! Мы поможем солдатам сражаться со снеговиками!

– Давайте надерем им снежные зады! – воскликнула Люси.

Одноклассники побежали к подножию горы и вступили в бой. По взмаху палочки Бристал снеговики оказались в огромных пузырях, затем она сотворила радугу и с ее помощью словно из рогатки запульнула их далеко в горы. Люси сбрасывала на них пианино, тубы и арфы, а еще создавала глубокие ямы, в которые они проваливались. Ксантус и Скайлин объединились и растапливали снеговиков потоками кипятка. С помощью ребят Северная армия разделалась с армией ведьмы без труда. Снежная королева пришла в неописуемую ярость, когда противник взял верх.

– Лучше не придумаешь! – воскликнула Бристал.

– Серьезно? – спросила Люси. – Тебе есть с чем сравнивать?

– Нет, я имею в виду, что отвлекающего маневра лучше не придумаешь! Я проберусь во дворец и спасу мадам Грозенберри, пока Снежная королева занята битвой!

– Бристал, нет! – возразила Скайлин.

– Мы не позволим тебе сражаться со Снежной королевой в одиночку! – добавил Ксантус.

– Я и не собираюсь. Если она решит вернуться во дворец, ступайте за ней и найдите там меня! Но сейчас она занята сражением с Северной армией! Нам может не представиться лучшей возможности спасти мадам Грозенберри.

План Бристал был не по душе друзьям, но, увидев, с какой злобой Снежная королева смотрит на генерала Уайта и его армию, они согласились.

– Будь осторожна! Не хочу тебя потерять, я еще слишком молода, – сказала Люси.

– Постараюсь. Берегите друг друга, пока меня не будет.

Убедившись, что ведьмы ее не видят, Бристал побежала к склону и полезла наверх. Она держала в поле зрения Снежную королеву, стараясь оставаться незамеченной.

В конце концов солдаты начали одерживать верх. Снежная королева решила, что пора пустить в ход подкрепление и кивнула стоящим рядом с ней ведьмам. Ворония, Тритония, Кальмарина и Котарина спустились с горы и вступили в бой.

Ведьмы скинули мантии, и оказалось, что тела их больше напоминают звериные, чем человеческие. Так у Воронии были большие, покрытые перьями крылья и лапы как у хищной птицы. У Тритонии – длинное чешуйчатое туловище, которое извивалось по-змеиному. Восемь гибких конечностей Кальмарины напоминали щупальца осьминога. Тело Котарины обросло мехом, а вместо рук и ног у нее были лапы с острыми когтями. Каждая из ведьм нацелилась на одного из ребят и двинулась в бой.

Ворония распростерла крылья и, взмыв в воздух, схватила Люси, как орел белку. Она подняла девочку высоко в небо, под самые облака. Люси беспомощно извивалась в ее лапах, а Ворония смеялась над ее попытками освободиться.

Люси закрыла глаза и представила, как ее спасают. И как раз когда Ворония собралась разжать лапы и сбросить ее на землю, откуда ни возьмись прилетела целая стая гогочущих гусей. Они накинулись на ведьму, стали выдергивать у нее перья и щипать крылья. Вскоре они так их истрепали, что Ворония не смогла держаться в воздухе и полетела вверх тормашками в горы. Гуси подхватили Люси клювами и благополучно приземлились с ней на снег.

– Вообще-то я призывала каких-нибудь хищных птиц, но вы постарались на славу, – сказала Люси гусям.

Ксантус и Скайлин спина к спине сражались с обступившими их Тритонией и Кальмариной. Они били в ведьм струями огня и воды, но те легко увертывались. Одним быстрым движением Кальмарина наотмашь ударила Ксантуса всеми восемью щупальцами. Мальчик упал, глаза его закрылись, а пламя на теле тут же погасло. Кальмарина подобралась к нему поближе и принялась его душить.

– Пора навсегда потушить твой огонек! – проворчала Кальмарина.

Но Ксантус думал иначе. Когда ведьма меньше всего ожидала, он очнулся и крепко примотал Подавляющую медаль к ее шее. Кальмарина попыталась сбросить путы, но ее щупальца не могли развязать маленький узелок. Силы ведьмы начали угасать, она рухнула на землю и беспомощно забилась, как вытащенная из воды рыба, а потом и вовсе случайно угодила в одну из созданных Люси дыр в снегу и исчезла.

– Скайлин, ты видела? Я сам погасил свое пламя! Мне даже не понадобилась медаль! Скайлин?

Она не ответила, уж слишком была занята тем, что хлестала в Тритонию мощными фонтанами воды. К сожалению, ведьму это не остановило: нырнув в поток, она поплыла по нему, как по реке. Подобравшись к Скайлин, она схватила ее за шиворот и подняла над землей.

– Глупая девчонка! Неужели ты думаешь, что меня ос-с-становит какая-то водичка?

– Честно говоря, я и не пыталась тебя ос-с-станавливать, – передразнила ее шипение Скайлин.

Тритония не поняла, о чем она говорит, но внезапно ощутила, как все ее тело окоченело. На холодном ветру вода, которой ее окатила Скайлин, мгновенно замерзла, и вскоре ведьма превратилась в ледяную статую.

Скайлин толкнула ее, и та рухнула на снег, разлетевшись вдребезги.

– Скайлин, ты простой гений! – восхитился Ксантус. – Откуда ты знала, что так получится?

– Магия – это не повод забывать о науке, – пожав плечами, ответила она.

Тангерина всё это время была сосредоточена на том, чтобы рассеивать снегопад с помощью своих пчелок. Котарина подкралась к ней со спины и сбила с ног, оставив у девочки на лице глубокую царапину. Тангерина попыталась сковать ведьму медом, но Котарина увернулась, отпрыгнув в сторону.

– Вы с друзьями не выиграете эту битву, – рыкнула ведьма.

– А я вот думаю, мы уже выигрываем, – сказала Тангерина. – Мои друзья уже одолели твоих.

Котарина бросила взгляд на подножие горы и сердито зарычала: остались только они со Снежной королевой.

– Пусть моих сестер больше нет, но у меня в запасе все девять жизней!

Котарина бросилась к Тангерине, но только она собралась прыгнуть, как услышала рядом негромкое покашливание. Обернувшись, ведьма увидела прямо за спиной Эмеральду.

– Может, у тебя и есть девять жизней, а вот бриллианты – вечны!

Эмеральда схватила Котарину за лапу и сжала что есть силы. Сантиметр за сантиметром тело ведьмы стало медленно превращаться в огромный драгоценный камень. Больше Котарина не рычала, не царапалась и не прыгала.

– Ты просто золото, Эмеральда! Спасибо! – поблагодарила подругу Тангерина.

Пока ребята сражались с ведьмами, генерал Уайт и его армия одолели последний отряд снеговиков. Их победа привела в ярость Снежную королеву, и ведьма закричала так громко, что эхо от ее вопля пронеслось по горам.

– Она не особо довольна, – заметила Тангерина.

– Что она сделает дальше? – спросила Скайлин.

– Похоже, нам придется несладко, – проговорила Эмеральда.

– Генерал Уайт! – крикнула Люси. – Снежная королева сейчас выложит свой козырь! Отступайте в деревню Эпплтон и уводите людей как можно дальше! Вы не спасете королевство, если останетесь здесь! Помогите своим людям пройти через Междулесье и отведите их в Южное королевство! Мы задержим Снежную королеву, насколько получится!

– Спасибо. – Генерал отдал честь ребятам. – Да поможет вам бог.

Когда армия Северного королевства ушла с поля боя, друзья затаив дыхание стали ждать нового удара Снежной королевы. На обмороженном лице ведьмы играла злорадная улыбка, пока она продумывала следующий шаг. Она ударила скипетром по камням, и горная гряда задрожала, как при сильном землетрясении. С крутых вершин вниз начала сходить снежная лавина, подбираясь всё ближе и ближе к ребятам. Если они не придумают, как ее остановить, то все Северное королевство будет погребено за считаные минуты.

– Ксантус, думаю, это по твоей части, – сказала Люси.

– Что? Я не могу остановить лавину!

– Только у тебя есть нужные навыки. Создай такую тепловую волну, чтобы весь этот снег испарился!

– Но… но… мне не хватит сил! – возразил Ксантус.

– Хватит! Поверь в себя, иначе все королевство будет уничтожено!

Лавина росла и, набирая скорость, спускалась по склону в долину. Она сносила всё на своем пути, ломала деревья, словно прутики, переворачивала каменные глыбы. Чем ближе она подступала, тем страшнее становилось Ксантусу. Люси не удалось своими словами вселить в него уверенность, поэтому она решила попробовать другой подход.

– Вспомни ночь смерти своего отца!

– Зачем? – недоуменно спросил Ксантус.

– Вспомни, как отец бил тебя за то, что ты играл в куклы! – продолжала Люси. – Вспомни о пожаре, в котором он погиб и который сжег твой дом дотла! Вспомни о стыде и чувстве вины, которые ты испытываешь с тех пор! Вспомни, как хотел утопиться в озере!

Из-за болезненных воспоминаний пламя Ксантуса высоко взвилось над его головой и плечами.

– Не понимаю… Какое это имеет отношение к…

– Вспомни, как ты себя ненавидел! Вспомни, как жил в страхе, что тебя разоблачат! Вспомни всех тех, кто говорил тебе, что ты ошибка природы! Вспомни, как отчаянно ты хотел стать кем-то другим!

Люси так разбередила раны Ксантуса, что его тело полностью охватило пламя.

– Зачем ты все это напоминаешь мне сейчас?

– Затем, что отчасти ты до сих пор ненавидишь себя за то, что отличаешься от других. Отчасти ты до сих пор боишься правды! Отчасти ты до сих пор веришь, что не заслуживаешь жить! И отчасти ты до сих пор считаешь, что тебя никогда не полюбят таким, какой ты есть! Я знаю, каково тебе, потому что чувствую то же самое!

Пламя вырывалось из Ксантуса, как лава из извергающегося вулкана.

– Прекрати, Люси! – закричал он. – Я не хочу это испытывать!

– А тебе больше не придется, как и никому из нас! Перестань стыдиться! Перестань желать изменить себя! Перестань бояться, что никто не полюбит тебя настоящего! Никому из нас совершенно нечего стыдиться! Никому из нас не надо меняться! Мы всегда будем любить и принимать друг друга! Так что отпусти этот страх и ненависть, которые вселили в тебя люди! Отпусти эти чувства, чтобы больше никогда их не испытывать!

Лавина достигла подножия горы, еще несколько секунд – и она накроет ребят.

– Вот твоя возможность, Ксантус! – закричала Люси. – Отпусти боль и останови лавину, пока она не спустилась с горы!

– Нет, я не могу!

– Можешь! Давай, Ксантус! Давай!

– А-А-А-А-А-А-А-А!

Ксантус рухнул на колени, из него вырвалась мощная огненная волна, и, когда она столкнулась с лавиной, все вокруг залил ослепительный свет. Эмеральда притянула к себе Люси, Тангерину и Скайлин и создала изумрудный купол, под которым они спрятались от жара и снега. Вскоре свет угас, и все увидели, что растаяла не только лавина, но и сугробы у подножия горы.

Девочки выбрались из-под купола и изумленно огляделись. Ксантус смотрел на гору круглыми глазами и не верил, что у него получилось. Он повернулся к подругам и гордо улыбнулся.

– Ощущения просто отличные, – проговорил он.

– Фух, я рада, что сработало, – сказала Люси.

Когда ребята расправились с лавиной, у Снежной королевы от злости затряслись руки. Ведьма развернулась и пошла в сторону дворца.

– Смотрите! Она уходит! – воскликнула Скайлин.

– Чего это она? – спросила Тангерина.

– Она отступила! – догадалась Люси. – Скорее! Надо добраться до дворца раньше, чем она найдет Бристал!

Глава 20

Снежная королева

Бристал, как могла, быстро поднималась в Северные горы. Она продрогла до костей и думала, что никогда уже не согреется. Она устала и очень боялась упасть в снег и не дойти до дворца. Еще она боялась, что если использовать магию, то Северная королева заметит ее, поэтому весь путь проделала пешком.

Большая часть горной гряды была очень крутой, и Бристал приходилось обеими руками цепляться за уступы, а палочку держать во рту. Вскоре она оказалась возле отвесного склона, покрытого коркой льда. Как бы она ни старалась вскарабкаться на него, то и дело соскальзывала и начинала подъем заново. После пятой попытки Бристал совсем отчаялась, но вдруг кое-что заметила и воспрянула духом.

Из-под толстого слоя снега на волю пробивался желтый нарцисс. Цветок выглядел неказисто: краски его поблекли, а лепестки съежились от холодного ветра, но каким-то чудом он всё же выжил на морозе. Хоть нарцисс и был очень мал, он будто говорил: «Раз мне хватило сил выстоять против холода Снежной королевы, то и ты сможешь». Бристал поднялась на ноги и в шестой раз полезла на склон, прикладывая все силы, чтобы не соскользнуть.

Скоро Бристал поднялась так высоко в горы, что воздух поредел и стало тяжело дышать. Битва между армией Северного королевства и Снежной королевой осталась далеко внизу. Впереди показались башни дворца – значит, она уже близко. Собрав последние силы, Бристал взобралась на самый высокий склон и наконец оказалась в столице Северного королевства.

Тинзел-Хайтс был довольно крупным городом в самом сердце Северных гор. Поскольку места здесь было мало, дома и торговые лавки жались друг к другу, а между ними пролегали узкие дороги, что делало столицу похожей на огромный лабиринт. Дворец стоял в центре, и его башни возносились выше горных пиков. Из-за своих остроконечных крыш они походили на частокол заточенных карандашей. Понять, из чего был построен дворец и какой имел цвет, Бристал не могла – весь город покрывала толстая корка льда. Девочка медленно и осторожно шла, стараясь не поскользнуться на обледеневших дорогах.

Бристал заметила, что в городе словно остановилось время. На улицах ей встречались горожане, которые застыли за каким-то занятием. Бристал заглядывала в окна лавок и видела неподвижных мясников, пекарей и кузнецов, а рядом с ними – таких же неподвижных покупателей. В домах замерли отцы, матери и дети, которые до этого занимались делами по дому. Очевидно, Снежная королева напала на столицу так внезапно, что горожане не успели ничего понять и даже не подумали спастись бегством.

Наконец Бристал добралась до дворца и перешла через мост над замерзшим рвом. Двери были запечатаны ледяной коркой, и Бристал с помощью палочки пришлось растопить ее. Войдя внутрь, она невольно ахнула: дворец был необычайно красив. С потолков и арочных проходов свисали сосульки, словно заостренные люстры. Стены, покрытые инеем, искрились на свету как хрусталь. На полу лежал толстый слой потрескивающего льда, и казалось, будто ступаешь по поверхности замерзшего озера. Бристал не знала, выглядел ли дворец так же до нападения Снежной королевы, но сейчас от его вида захватывало дух.

Она обошла весь дворец, но нигде не нашла мадам Грозенберри. Несколько раз ей казалось, что в конце длинного коридора или в просторном зале мелькает чей-то силуэт. С бьющимся сердцем она подходила ближе, надеясь увидеть наставницу, но натыкалась лишь на замерзших стражников или слуг.

– Мадам Грозенберри? – кричала она в пустоту. – Мадам Грозенберри, где вы?

Бристал вошла в обеденный зал и испуганно замерла при виде плачевного зрелища. За длинным столом сидела замерзшая королевская семья: король Ноблтон, королева, два юных принца и четыре принцессы. Нападение Снежной королевы застало их прямо посреди трапезы. Хотя кожа их была бледна, а глаза утратили блеск, они казались живыми. Когда смерть настигла их, мальчики бросались друг в друга едой, королева спорила с дочерьми, а король смеялся, глядя на них. Бристал ждала, что в любую секунду члены королевской семьи зашевелятся и вернутся к своим занятиям, но они не могли сбросить с себя ледяные оковы.

Как ни странно, еду и тарелки кто-то убрал со стола и разложил на нем несколько карт. Бристал пригляделась и увидела Карту магии, которая показывала местонахождение Северной армии, и карту, отражающую погоду в королевствах. Посмотрев на нее, Бристал в ужасе закрыла рот рукой – снежная буря, от которой ей с друзьями удалось убежать в Междулесье, уже бушевала во всём мире.

Неожиданно парадные двери дворца заскрипели, и еще сильнее похолодало. Послышались тяжелые шаги и учащенное дыхание, которые звучали всё ближе, – это вернулась Снежная королева. Бристал запаниковала: она думала, у нее будет куда больше времени, чтобы спасти мадам Грозенберри. Не зная, что делать, Бристал спряталась на нижней полке огромного серванта.

Снежная королева в ярости ворвалась в обеденный зал, сшибая по пути вазы и канделябры. Подойдя к столу, она посмотрела на карту и увидела, что генерал Уайт и его армия уводят жителей из деревни Эпплтон. Королева сердито взревела и ударила по столу кулаками. Затем она взглянула на карту погоды, и, поняв, что снежная буря накрыла весь мир, она удовлетворенно ухмыльнулась и хрипло засмеялась, обнажив острые гниющие зубы.

Изучая карты, Снежная королева стояла спиной к серванту, и Бристал, осторожно выглянув из-за дверцы, поняла, что ей представилась невероятная возможность. Сейчас Снежная королева ни о чем не подозревала: один взмах палочки – и с жестокой злодейкой будет покончено. Нужно только призвать нужную магию, чтобы убить ведьму. Бристал наклонилась вперед и нацелила палочку в спину Снежной королевы.

Однако, когда Бристал представила, как убьет королеву, она задумалась о другом. А что будет дальше? Возможно, она спасет тысячи жизней, но сможет ли сама нормально жить дальше? Каково это – убить ни о чем не подозревающую женщину? Изменится ли она после этого? Будут ли ее терзать чувство вины и сожаление? Бристал застопорилась, обдумывая эти мысли, и в конце концов поняла, что не способна на убийство.

– Ну? – прорычала вдруг Снежная королева. – Давай.

Бристал подскочила, услышав хриплый голос. К кому обращается королева? Она не могла ее увидеть или услышать: Бристал сидела очень тихо. Может, кто-то вошел в зал?

– В чем дело? Что, мороз по коже?

Тут Бристал поняла, что Снежная королева действительно разговаривает с ней: ведьма видела ее отражение в зеркале, висящем в зале!

Прежде чем Бристал успела хоть что-нибудь сказать или сделать, Снежная королева резко развернулась и, бросившись к серванту, схватила девочку за горло и подняла над полом. Бристал выронила палочку и попыталась обеими руками разжать костлявые пальцы ведьмы, но та держала ее мертвой хваткой. Бристал лягалась и брыкалась, но Снежная королева была слишком сильна.

– Надо было убить меня, пока была возможность! – взревела она.

Бристал оказалась лицом к лицу со Снежной королевой и увидела каждую трещину на ее обмороженной коже, каждый сколотый зуб в ее оскале и зрачки ее светящихся красных глаз. Во взгляде ведьмы промелькнуло что-то знакомое. Как только Бристал это заметила, она присмотрелась внимательнее и, кажется, начала узнавать лицо Снежной королевы.

– Нет, – прохрипела Бристал, – нет, не может быть…

Она принялась брыкаться еще сильнее и ногой выбила скипетр из руки Снежной королевы. Он упал на лед и разлетелся вдребезги. Ведьма в тот же миг лишилась всех сил. Она отпустила Бристал и вместе с ней рухнула на пол. Королева попыталась отползти в сторону, но была так слаба без своего скипетра, что еле двигалась.

Бристал схватила Снежную королеву за плечо и силой перевернула на спину, лицом к себе. Красный свет в глазах ведьмы мало-помалу угас, и они превратились в глаза, которые Бристал видела сотни раз.

Теперь стало ясно, кто на самом деле Снежная королева. У Бристал словно сердце вырвали из груди.

– Мадам Грозенберри! – выдохнула она. – Это вы!

Такого потрясения Бристал не испытывала за всю жизнь. Тело ее обмякло, она даже не чувствовала пробирающего до костей мороза. В голове теснились вопросы, но с ее губ слетело лишь одно слово:

– Как?

Разоблаченная фея закрыла обмороженное лицо руками, сгорая со стыда. Она подползла к столу и, опершись на стул, поднялась на ноги.

– Я не хотела, чтобы ты узнала, – сказала мадам Грозенберри. – Ты должна была убить меня до того, как узнаешь правду.

– Но… но… как это вообще возможно? Как вы можете быть Снежной королевой?

– Порой хорошие люди поступают плохо по правильным причинам.

– Поступают плохо? – переспросила Бристал. – Мадам Грозенберри, вашим поступкам нет никакого оправдания! Вы лгали мне с самой первой встречи! Вы наслали на весь мир снежную бурю! Вы разрушили целое королевство и убили тысячи людей!

– ЭТО НИЧТО ПО СРАВНЕНИЮ с ТЕМ, СКОЛЬКО ОНИ ОТНЯЛИ НАШИХ ЖИЗНЕЙ!

На долю секунды мадам Грозенберри снова превратилась в Снежную королеву. Фея кричала от боли, когда ее злобная сущность пыталась выбраться наружу. Бристал схватила палочку, чтобы защититься от ведьмы. Но, глядя на то, как мадам Грозенберри сопротивляется, она поняла, что ее наставница и Снежная королева – вовсе не один человек, а две личности в одном теле. В конце концов фея одержала верх и прогнала ведьму, как болезнь.

– Я не хотела, чтобы так вышло, – сказала мадам Грозенберри. – Я лишь хотела, чтобы в мире стало лучше для таких, как мы, я хотела, чтобы магическое сообщество принимали как равное. Я утратила саму себя, и на свет появилась она.

– Как можно настолько утратить себя?

Бристал стало так дурно, что она чуть не лишилась чувств. Мадам Грозенберри стыдливо понурила голову и, глубоко вздохнув, попыталась объясниться.

– Помнишь наш разговор на следующий день после того, как на тебя напали охотники на ведьм? Мы сидели у меня в кабинете, и ты спросила, как мне удается не падать духом. Ты спросила, почему я не поддаюсь гневу. Я ответила, что нам повезло. Я сказала, что раз мы боремся за любовь и принятие, это означает, что мы действительно знаем, что это такое. Поняв это, я обрела покой. Ты это помнишь?

– Да, – ответила Бристал.

– Что ж, я тебе солгала. Правда в том, что я злилась всю жизнь. В юности меня очень задевала жестокость людей, меня переполнял невыносимый гнев. Я не обращала внимания на то хорошее, что было в моей жизни, и замечала лишь несправедливость вокруг. Мне было горько и грустно, я отчаялась избавиться от снедающей меня ярости. Но я не сделала ничего, чтобы хоть как-то себе помочь. Гордость и стыд не позволяли мне обратиться за помощью к другим. Вместо этого я загоняла гнев все глубже в себя в надежде, что если запрячу его подальше, то никогда не найду. Но за многие годы его скопилось столько, что в конце концов внутри меня появилось чудовище.

– Вы хотите сказать, Снежная королева живет внутри вас? – спросила Бристал.

– Да. Большую часть жизни я старалась не обращать на нее внимания, но всегда знала, что она живет во мне и обретает всё больше власти после каждого пережитого удара. Со временем я заметила, что многие члены магического сообщества испытывают похожие чувства. Наш подавленный гнев находит выход по-разному: одни пьют зелья, чтобы заглушить боль, другие обращаются к колдовству, чтобы ее облегчить. Но, так или иначе, у меня на глазах многие мои друзья теряли себя в угоду своим внутренним демонам. Я не хотела, чтобы следующее поколение фей или ведьм пережило то же самое, поэтому решила посвятить свою жизнь тому, чтобы добиться справедливого отношения к нашему сообществу, чтобы в будущем люди перестали нас ненавидеть.

– Поэтому вы написали и издали «Правду о магии», – догадалась Бристал. – Вы пытались убедить всех, что есть различия между феями и ведьмами, вы пытались изменить отношение к магическому сообществу, чтобы спасти его.

Мадам Грозенберри кивнула.

– Однако мой план вскоре вышел мне боком. Книгу запретили во всех королевствах, а я стала изгоем. В наказание за мой поступок Северное королевство отправило отряд солдат в мои владения в Междулесье. Они привязали моего мужа к столбу и сожгли заживо у меня на глазах.

– Хоренс! – ахнула Бристал. – Вы – та самая ведьма из его истории! Хоренс пытался предупредить меня по пути сюда. Я не поняла, что он тогда имел в виду, но он пытался предупредить меня о вас! Он показывал, что два вот-вот превратятся в одно! И инициалы на дереве – они ваши!

– Хоренс Маркс и Снежна Грозенберри. Это словно случилось в прошлой жизни.

– Снежна – ваше настоящее имя? Какое странное совпадение.

– Это не совпадение. Феи назвали меня Снежна Селеста Грозенберри – в честь моей характерной магической особенности. Они говорили, я с рождения управляла погодой.

Бристал так усердно пыталась выявить свою магическую особенность, что даже ни разу не спросила мадам Грозенберри, какая особенность у нее. Как же она раньше не догадалась? Да, в ее фамилии крылась подсказка, но не только это было очевидно.

– В нашу первую ночь в академии разразилась сильная гроза. Вы вызвали ее, потому что знали, как сильно мы испугаемся, захотим собраться вместе и таким образом сблизимся, да? А после того как мы с Люси отправились в Междулесье, вы устроили еще одну грозу, чтобы мы не покидали замок, пока вас нет? А два дня назад вы наслали снегопад на академию, чтобы я отправилась в Северное королевство? Вы с самого начала манипулировали нами с помощью погоды!

Фея снова кивнула. Бристал потерла лоб – что-то в истории мадам Грозенберри всё равно не сходилось.

– Но почему вам дали имя феи? Когда мы приехали забрать Эмеральду из шахты, вы сказали, что вас вырастили люди. Вы говорили, они пытались вас убить – так вы и получили ожоги на левой руке.

– Я солгала. Я так сказала, только чтобы убедить Эмеральду поехать в академию. Ожоги на моей руке не от огня – это обморожение. И сейчас у меня обморожено все тело.

– Значит, эти отметины появились, потому что вы использовали колдовство. Поэтому вы стали носить перчатки и мантию. И поэтому не давали миссис Ви обработать раны. А синяк, который я видела у вас на лице, – тоже отметина от обморожения? Чем больше бед вы приносили в обличье Снежной королевы, тем больше у вас появлялось отметин?

Мадам Грозенберри опустила взгляд на свои костлявые почерневшие руки и тяжело вздохнула.

– Верно. И чем больше отметин она оставляет на мне снаружи, тем сильнее овладевает мной изнутри.

– Но как вы вообще пришли к колдовству? Что случилось в промежутке между тем, как вы написали «Правду о магии» и уничтожили целое королевство?

– После убийства Хоренса я впервые прибегла к колдовству, чтобы вернуть его к жизни. Заклинание было очень неудачным. Хоренс вернулся на землю в облике потустороннего существа, а моя левая рука покрылась страшными отметинами. Но изменилась не только рука. Я говорила тебе, что ведьма в истории о Хоренсе умерла после того, как применила заклятие, и отчасти это правда: мне казалось, в тот день во мне что-то умерло.

– Почему?

– Мой муж никогда не совершал преступления и за всю жизнь никого не обидел, а люди убили его только лишь для того, чтобы преподать мне урок. И в тот день я и в самом деле усвоила ценный урок. Я внезапно осознала: верить в то, что «Правда о магии» изменит отношение людей к магическому сообществу, было очень глупо. Ведь их не убедить логическими доводами и взыванием к состраданию. Люди могли принять магическое сообщество, только если им внушить страх и доказать, что мы им нужны. Мы должны были создать для них проблему и сами же стать ее решением. И когда я впервые увидела свою обмороженную кожу, то поняла, какую проблему создать.

– Снежную королеву?

– Именно. Чтобы стать Снежной королевой, мне пришлось пробудить весь гнев, что я подавляла годами. Как эта волшебная палочка помогла тебе обрести связь с твоей магией, так и скипетр помог мне обрести связь с яростью. Увы, гнева во мне оказалось слишком много. Каждый раз, когда я брала в руки скипетр, Снежная королева становилась сильнее и властнее, а мне было всё труднее ее сдерживать. Я попросила Котарину, Тритонию, Кальмарину и Воронию помогать мне при превращениях, но ведьм больше заботила месть, нежели борьба за справедливость. Они позволяли Снежной королеве держать меня в своей власти и использовали ее как свое главное орудие.

– Но почему вы не остановились? Если Снежная королева имела над вами такую власть, зачем вы постоянно возвращались в Северное королевство?

– Потому что люди не воспринимали ее всерьез. Мой план мог сработать только тогда, когда все в мире считали бы Снежную королеву несокрушимой угрозой. И только дойдя до крайнего отчаяния, они бы обратились за помощью к феям и ведьмам. Но король Ноблтон все время лгал другим правителям о том, какие разрушения Снежная королева учинила на самом деле. И чтобы привлечь их внимание, я нападала всё чаще и с каждым разом устраивала всё больше разрушений. Но и это не помогло обратить на себя внимание правителей. И тогда я поняла, что у короля Чемпиона, королевы Эндастрии и короля Ворворта глаза откроются только тогда, когда под угрозой уничтожения окажется весь мир.

– И поэтому вы наслали на все королевства снежную бурю. Вы создали серьезную проблему, но как с ней может разобраться магическое сообщество? К кому людям обращаться за помощью?

Мадам Грозенберри колебалась с ответом, и Бристал поняла, что ей тяжело это говорить.

– К академии, – призналась фея.

– Что?!

– Если бы люди с самого первого нападения поняли, что Снежная королева несет угрозу, мне бы не пришлось вовлекать в это других. Я могла бы сама разрешить созданную мной проблему. Но поскольку одним нападением не обошлось, я осознала, что Снежная королева может полностью овладеть мной раньше, чем я завершу дело. Поэтому я собрала в одном месте фей, чтобы они закончили начатое, если меня не станет.

– Значит, вот почему вы на самом деле открыли академию? Вы обучали нас не помогать людям и исцелять их, а готовили собственных убийц?

– Когда я говорила, что преподавать – огромная честь для меня, я не лгала. Мне доставляло огромное удовольствие смотреть на то, как ты и остальные учитесь быть феями. Мне очень жаль просить тебя об этом, но дабы наши труды не пошли прахом, ты должна исполнить данное мне обещание.

У Бристал душа ушла в пятки.

– Мадам Грозенберри, нет! Я не смогу вас убить!

– Сможешь. Когда люди узнают, что это ты спасла мир от уничтожения, они начнут уважать и ценить магическое сообщество. Вы с одноклассниками приведете мир в новую эру, где таким как мы больше не придется прятаться и жить в страхе и где никого больше не изувечит гнев.

– Нет! Должен быть другой способ!

– Другого нет. Поверь, я бы хотела найти более простой путь, но впервые за многие столетия феям и ведьмам представилась невероятная возможность всё изменить! Если мы не сделаем этого сейчас, второй шанс может и не выпасть!

– Нет, мы найдем другое решение! Возвращайтесь в академию. Мы придумаем, как избавить вас от Снежной королевы!

– Уже слишком поздно. Даже без скипетра Снежная королева держит меня в своей власти. Остались считаные дни или даже часы, прежде чем она овладеет мной полностью. А я не хочу остаток жизни быть ее узницей.

Мадам Грозенберри взяла Бристал за запястье и направила кончик волшебной палочки в свой обезображенный черными отметинами лоб.

– Пожалуйста, я молю тебя!

– Нет, я не могу!

– У нас нет выбора!

– Простите, мадам Грозенберри, но я…

– ТЫ НИКОГДА НЕ ОДОЛЕЕШЬ МЕНЯ, ГЛУПАЯ БЕСПОМОЩНАЯ ДЕВЧОНКА!

Неожиданно Снежная королева вернулась в тело мадам Грозенберри. Ведьма обхватила руками шею Бристал и снова принялась ее душить. Бристал было нечем дышать, взгляд затуманился, и она начала терять сознание. Если ничего не сделать, Снежная королева ее убьет. Бристал вскинула палочку, направила ее на ведьму и приняла решение, о котором будет жалеть до конца своих дней.

БАХ! Из палочки вырвался яркий луч и ударил Снежную королеву в солнечное сплетение. Ведьма перелетала через зал и рухнула на пол. Не опуская палочку, Бристал с опаской подошла к неподвижному телу Снежной королевы. Веки ее затрепетали, но вместо красных светящихся глаз Бристал увидела родные глаза мадам Грозенберри.

– Что… что случилось?

– Я приняла решение. Я не буду никого убивать.

– Ты должна была ее убить! Всё бы наконец закончилось!

– Возможно, вы правы, и потом я пожалею, что пощадила вас, но не сильнее, чем сожалела бы о вашей смерти. Мне не понять, почему вы прибегли к жестокости, чтобы достичь мира, мне не понять, почему вы выбрали страх, чтобы исцелиться от ненависти, но я не стану повторять ваши ошибки. Если мне предстоит идти по проложенному вами пути, я пойду по нему в своем темпе.

– Бристал, людям будет нужно доказательство, что ты убила Снежную королеву! И их доверие можно заслужить только моей смертью!

– Вы ошибаетесь! Вам не нужно умирать, чтобы ваш план осуществился. Наоборот, если вас не станет, все ваши действия – и хаос, который вы устроили, и страх, который вселили в людей, и жизни, которые вы отняли, – потеряют смысл!

– О чем ты говоришь? – спросила мадам Грозенберри.

– Вы сами это сказали. Люди примут магическое сообщество как равное и станут его уважать, только если поймут, что оно им необходимо, – объяснила Бристал. – Но как только Снежной королевы не станет, мы больше не будем нужны. Люди просто забудут о ее существовании, перепишут историю, выставят себя победителями и снова станут ненавидеть фей и ведьм как прежде. Но если вы останетесь живы и будете держать мир в страхе перед Снежной королевой, люди по-прежнему будут нуждаться в магии.

– Но я не могу больше с ней бороться…

– Ни за что в это не поверю! Вы сказали, что Снежная королева обретет над вами полную власть через считаные дни или даже часы, а я думаю, у вас впереди годы или даже десятилетия. Вы опускаете руки, потому что не хотите больше с ней бороться, но мадам Грозенберри, которую я знаю и люблю, не позволила бы мне сдаться, и вам я тоже не позволю.

– Но что же мне делать? Куда деваться?

– Уходите как можно дальше от людей, спрячьтесь глубоко в Северных горах в пещере. Найдите такое отдаленное место, что его будет не найти даже на Карте магии. Время от времени насылайте на королевства несильные снежные бури, так люди будут помнить, что вы живы. Но что бы вы ни делали, постарайтесь сохранить себя.

– Но что, если она возьмет надо мной верх и вернется?

– В таком случае мы будем готовы дать ей отпор. Мы найдем других фей и позовем их в академию. Мы обучим их всему, чему научили нас вы, и подготовим их к битве. Мы создадим такое сильное сообщество фей, что Снежная королева ни за что нас не победит.

Входные двери громко скрипнули, открываясь, и из коридора послышались шаги. Люси, Эмеральда, Ксантус, Тангерина и Скайлин вошли во дворец – Бристал различила их приглушенные голоса, ребята искали ее.

– Это твои одноклассники! Им нельзя увидеть меня такой! Если они узнают правду, это будет тяжким ударом, они утратят веру во всё, чему я их учила!

– Тогда не дайте им вас увидеть! Последуйте моему совету. Уходите из дворца, пока они вас не увидели!

– Но что ты им скажешь? Им нельзя узнать, что я натворила!

– Я скажу им правду. Скажу, что после долгой борьбы Снежная королева вас одолела, но перед этим вам удалось ее прогнать и отправить в изгнание. Об остальном им знать не обязательно.

Шаги звучали всё ближе, ребята подходили к обеденному залу. Мадам Грозенберри переводила взгляд с Бристал на открытые двери, но не могла решить, как поступить.

– Пожалуйста, мадам Грозенберри. Я знаю, вы не этого хотели, но так будет лучше для всех нас. И это обещание я сдержу.

Некогда было искать другой выход из положения. Мадам Грозенберри горько вздохнула и приняла совет Бристал.

– Жди северного сияния, – сказала фея.

– Что вы имеете в виду?

– Я буду подавать тебе знак. Запомни, Бристал: пока северное сияние озаряет небо, Снежная королева не властна надо мной. Но если сияние исчезнет, значит, она вернулась.

– Хорошо, я буду ждать.

– А теперь помоги мне дойти до потайной двери в углу. Я ускользну через коридор для слуг.

Бристал помогла мадам Грозенберри подняться на ноги и довела ее до черного хода. Фея крепко взяла свою ученицу за руку и серьезно посмотрела ей в глаза.

– Слушай внимательно, Бристал, я преподам тебе последний и самый важный урок. Не повторяй моих ошибок. Как бы жесток и несправедлив ни был мир, никогда не лишай себя права на счастье. И как бы скверно к тебе ни относились, не позволяй никому отобрать у тебя способность к состраданию. Битва между добром и злом происходит не на поле боя, а в душе каждого из нас. Не давай гневу выбирать за тебя сторону в этой схватке.

Как только дверь за мадам Грозенберри закрылась, в зал вбежали ребята. Они запыхались от бега и лихорадочно оглядывались. Увидев Бристал, они облегченно выдохнули.

– О, слава богу! – воскликнула Люси. – Я уж думала, придется играть на тамбурине на твоих похоронах!

– Я цела, – сказала Бристал. – Рада, что и вы тоже.

– Где Снежная королева? – спросил Ксантус.

– Она сдалась и сбежала в горы.

Ребята обрадовались и принялись обниматься, но Бристал опустила взгляд, лицо ее выражало скорбь.

– Бристал, в чем дело? – позвала ее Скайлин.

– Это же чудесные новости, разве нет? – сказала Тангерина.

– Подождите, а где мадам Грозенберри? Ты ее нашла? – К ней подошла Эмеральда.

Бристал понурила голову и расплакалась. Только когда ее спросили о мадам Грозенберри, она наконец осознала правду.

– Ее больше нет, – плача, сказала Бристал. – Ее больше нет…

Глава 21

Требования

Пять дней и пять ночей подряд Южное королевство заметало снегом. Прежде таких метелей здесь не бывало, поэтому горожанам пришлось сидеть по домам и ждать, когда уляжется пронизывающий ветер и закончится бесконечная вьюга. Все оказались не готовы к таким суровым погодным условиям: крыши домов провалились под весом снега, урожай вымерз, домашний скот пал от холода, а вскоре у жителей закончились дрова, и они стали жечь мебель, чтобы согреться.

На пятый день многие начали бояться, что наступила вечная зима. Однако вскоре после наступления полуночи ветер утих, снег перестал сыпаться с неба, а облака разошлись. Потеплело, и от бурана не осталось ни следа.

Тем временем на восточной окраине Чариот-Хиллз, когда буран закончился, в дверь дома судьи Эвергрина постучали. Как был, в исподнем, он открыл дверь и с удивлением увидел снаружи королевскую карету.

– В чем дело? – спросил судья.

– Король Чемпион созывает срочное собрание в замке, сэр, – сказал кучер. – Он велел немедленно явиться туда всем судьям, включая Верховных.

Вне всяких сомнений, король устроил это совещание, чтобы обсудить снежную бурю и ее последствия. Судья Эвергрин быстро облачился в длинную черную мантию, нахлобучил на голову высокую квадратную шляпу и сел в карету. Когда он добрался до замка, в тронном зале уже собрались все судьи.

– Как королевство оправится от такого урона? – спрашивал Верховный судья Монклер. – На ремонт уйдет уйма денег, а казна и так истощена!

Один за другим судьи принялись давать ему советы.

– Может, попросим короля продать один из его летних дворцов?

– Нет, его величество ни за что на это не согласится.

– Может, развязать войну с Восточным королевством и забрать себе их ресурсы?

– Нет, слишком долго придется искать повод начать войну.

– Может, урежем свои доходы, до тех пор пока королевство не восстановится?

– Нет, и это не обсуждается! Ну же, господа! Мы должны придумать одно достойное предложение до прихода короля!

Судья Олдрегейд злорадно поглядывал на своих товарищей из угла зала. Чтобы привлечь их внимание, он провел по стене своими длинными ногтями, и раздавшийся скрежет пробрал всех присутствующих до дрожи.

– Да, Олдрегейд? – спросил Монклер. – Что ты предлагаешь?

– Думаю, сейчас самое время ввести налог на нищету.

Судья Эвергрин громко усмехнулся.

– Глупее предложения я еще не слышал. У бедных нет денег, чтобы платить налог, – именно потому они так называются.

– Спасибо, судья Эвергрин, но я знаю, что такое нищета, – осклабился Олдрегейд. – Но выйти из положения можно не только с помощью денег. С введением налога на нищету бедные слои населения будут тут же оштрафованы за уклонение от уплаты налога. Но вместо тюремного заключения мы станем отправлять их трудиться на благо общества и тем самым получим бесплатную рабочую силу, которая и восстановит королевство после нанесенного снежной бурей урона.

Обдумав доводы Олдрегейда, судьи согласно закивали и похлопали расчетливому коллеге.

– Прекрасная идея, – объявил Монклер. – Теперь давайте подумаем, как мы объясним народу снежную бурю. Они захотят узнать, что вызвало такую резкую перемену погоды.

– Может, попросим ученых исследовать этот случай?

– Нет, правительству сейчас и без науки забот хватает, – сказал Монклер.

– А может, спишем это на Божью кару?

– Вот это уже лучше, – заметил Монклер. – Но почему Бог так поступил? На что он прогневался в этот раз?

– Может, на тех, кто держит кошек?

– Нет, не пойдет, у меня самого есть кошка, – сказал Монклер.

– Может, на тех, кто питается растительной пищей?

– Нет, большая часть скота погибла из-за снежной бури. Нельзя, чтобы народ ругался из-за еды во имя Господа. Однажды мы уже пытались подобное провернуть – ни к чему хорошему это не привело.

Судья Олдрегейд снова провел ногтями по стене.

– Олдрегейд, просто подними руку, если хочешь что-то предложить! – не выдержал Монклер.

– Учту на будущее, сэр. Я предлагаю сказать народу, что Бог прогневался на бедных. Если мы внесем поправку в «Книгу веры» и назовем нищету грехом, это убережет нас от возможного недовольства из-за введения налога.

– Еще одна замечательная мысль! – заявил Монклер. – Мы предложим это его величеству, как только он…

Двери в личные королевские покои распахнулись, и в тронный зал вошел король Чемпион. Судьи немедленно поклонились монарху, пока тот шествовал через зал к трону. Оглядев всех собравшихся, король недовольно фыркнул.

– Доброе утро, Ваше Величество, – сказал Монклер. – Вы как всегда вовремя. Мы с судьями придумали план действий, чтобы устранить последствия недавней…

– Это не потребуется, – перебил его король Чемпион. – Я уже отдал распоряжения.

Судьи обеспокоенно зашептались: им не понравилось, что король принял решение, не посоветовавшись с ними.

– Сэр, как глава королевского совета я настаиваю, чтобы вы сообщали нам о своих решениях, прежде чем объявите о них официально, – сказал Монклер.

– Я созвал вас не для того, чтобы вы мне указывали, а для того, чтобы вы слушали, – отрезал Чемпион. – Перейду сразу к фактам. Последние несколько месяцев Северное королевство подвергалось нападениям очень могущественной ведьмы, Снежной королевы. Дабы не сеять всеобщую панику, король Ноблтон держал это в тайне. К тому времени как он рассказал другим правителям о Снежной королеве, она успела уничтожить больше половины Северного королевства. Но Ноблтон не был с нами честен и не говорил о масштабах урона. Он заверил нас, что справляется с положением, поэтому мы не стали ничего предпринимать и предоставили действовать ему. Сейчас Ноблтон мертв, и от его королевства осталась только одна деревня. На этой неделе Южное королевство едва не постигла та же участь, но, к счастью для нас, Снежную королеву остановили, прежде чем ее буря стерла нас с лица земли.

– Прошу прощения, сэр, – обратился к королю Монклер. – Вы говорите, что снежную бурю вызвала ведьма?

– О, слава богу, вы слушали, – резко бросил король. – На прошлой неделе Снежная королева вышла за пределы Северного королевства. И снегом замело не только наше королевство – буря накрыла всю страну.

– Но что или кто ее остановил? – спросил Монклер.

Король Чемпион посмотрел на своих советников и самодовольно ухмыльнулся.

– Вообще говоря, это моя заслуга. Несколько месяцев назад мне нанесла визит женщина по имени мадам Грозенберри. Она намеревалась открыть академию магии, без предупреждения явилась во дворец и попросила разрешения взять в ученики детей из Южного королевства. Сперва я воспротивился, но затем мадам Грозенберри объяснила мне, как опасна Снежная королева. Она убедила меня, что ее будущие ученики смогут одолеть эту ведьму, если она когда-нибудь доберется до Южного королевства. И вот тогда, и это было поистине гениальным озарением, я решил дать мадам Грозенберри королевское дозволение. Так вышло, что именно ее ученики и остановили Снежную королеву и спасли всех нас от ледяной погибели.

Верховный судья Монклер захлопал в ладоши, вынуждая остальных судей присоединиться, чтобы отметить находчивость короля. Но Чемпион закатил глаза и взмахом руки велел им угомониться.

– Хотя Снежную королеву удалось остановить, она выжила. Мадам Грозенберри, к сожалению, пала в битве, но ее ученики остались живы. Они согласились восстановить наше королевство с помощью магии и защищать нас от Снежной королевы. Однако в обмен дети выдвинули несколько требований.

– Требований? – переспросил Монклер. – Каких еще требований?

Король повернулся к раскрытым дверям своих покоев.

– Выходите! – крикнул Чемпион. – Судьи готовы!

Судьям пришлось расступиться, чтобы дать дорогу ярко разодетым ребятам. Бристал, Люси, Эмеральда, Ксантус, Тангерина и Скайлин прошествовали через зал к трону и встали по обе стороны от короля. Увидев членов магического сообщества во дворце, судьи пришли в ярость. Они выкрикивали оскорбления, но ребята не обращали на них внимания и не опускали головы.

Бристал было тяжело находиться среди людей, которые пытались сломать ее, но она не выдала своих истинных чувств. Наоборот, она нарочно смотрела прямо в глаза судьям Монклеру, Олдрегейду и Эвергрину. Они должны понять, что теперь она их не боится. С тех пор как судья Эвергрин видел Бристал в последний раз, она сильно изменилась, поэтому он не сразу узнал дочь. Несмотря на все его усилия, она стала уверенной в себе, спокойной и исполненной достоинства девушкой, и при виде нее у него отвисла челюсть.

– Юная леди, назовите судьям требования, которые мы обсуждали, – сказал король.

Бристал взмахнула палочкой, и у нее в руке появился длинный золотистый свиток, на котором были записаны требования. Ребята стали передавать его друг другу и зачитывать по очереди.

– Первое, – сказала Бристал. – Магия будет узаконена в Южном королевстве. Все заключенные, отбывающие срок за применение не наносящей вреда магии, или те, кто ожидает суда за применение не наносящей вреда магии, будут отпущены из тюрем и работных домов по всему королевству. Это также касается частного исправительного учреждения для неблагополучных девиц. Южное королевство создаст общественные программы, чтобы уменьшить магическую дискриминацию; однако, если кто-то из магического сообщества захочет развить свои способности, их должны пригласить обучаться в академию магии имени Селесты Грозенберри в юго-восточной части Междулесья. Рыцарь по имени Хоренс будет ждать на границе, чтобы сопроводить будущих студентов на территорию академии.

– Второе, – проговорила Эмеральда, взяв у Бристал свиток. – Междулесье будет поделено на равные части, чтобы там могли жить люди и другие существа. Западная часть перейдет гномам, северо-западная – эльфам, юго-западная – ограм, северо-восточная – гоблинам, юго-восточная – магическому сообществу, а остальная – троллям. Южное королевство будет также отправлять еду, лекарства, строительные материалы и другие необходимые вещи в Междулесье, чтобы его обитателям не пришлось больше бороться за ресурсы.

– Третье, – зачитал Ксантус. – В Южном королевстве будет установлено равенство в образовании и трудовом устройстве. Вы отмените закон, запрещающий женщинам читать, посещать библиотеки и получать желаемые профессии. Мальчики и девочки смогут учиться в любом учебном заведении, в том числе в Университете права и в школе «Для будущих жен и матерей».

– Четвертое, – произнесла Скайлин. – Начиная с сегодняшнего дня первое издание «Книги веры» будет единственной «Книгой веры», на которую представители власти Южного королевства могут ссылаться. Верховным судьям более не разрешается вносить поправки и менять религиозные заветы в целях политической выгоды. Отсюда следует, что посещение служб в кафедральном соборе Чариот-Хиллз или любой другой церкви больше не является обязательным.

– Пятое, – сказала Тангерина. – Все запрещенные книги напечатают заново и сделают доступными для чтения каждому. Также вы принесете публичные извинения семьям всех авторов, которых вы заставили замолчать, и сообщите всем горожанам о тех гнусных способах, к которым вы прибегли, чтобы найти и казнить этих людей.

– Шестое, – зачитала Люси. – Все правила и ограничения, имеющие отношение к творческому и артистическому самовыражению, будут отменены. Также тамбурин станет официальным музыкальным инструментом Южного королевства, и все горожане будут должны играть на нем как минимум…

Тангерина вырвала у Люси свиток, не дав закончить.

– Последний пункт о тамбурине она придумала, – сказала Тангерина судьям. – Но все остальное в силе.

Как только ребята зачитали список требований, тронный зал просто взорвался возражениями. Судьи вопили как резаные и раскраснелись от гнева.

– Это возмутительно!

– Какое они имеют право раздавать нам приказы!

– Как смеют эти безбожники чего-то требовать!

– Им в тюрьме место, а не в тронном зале!

– Мы не будем подчиняться этому сброду!

Бристал вскинула руку, и из кончика палочки с громом вылетел яркий луч. Все судьи разом замолкли и попятились от нее.

– Вы сами во всем виноваты! Если бы вы создали общество, в котором ко всем относятся с уважением, где ценятся отличия, где не стремятся задавить в человеке потенциал, мы бы вообще это не обсуждали! Но вы всю жизнь потратили на то, чтобы разжигать ненависть, сеять несправедливость и угнетать людей, именно поэтому появилась Снежная королева! Все ее деяния на вашей совести! Так что, если хотите, чтобы мы помогли навести порядок, вы должны выполнить наши требования, а если нет, тогда советую запастись теплой одеждой, господа, потому что вас ждет долгая-предолгая зима.

Судьи лишились дара речи, услышав заявление Бристал. Этим мужчинам не решались ставить условия, и вдруг девушка, будущая жена и мать, заговорила с ними в таком тоне! Люси захлопала было в ладоши, но ребята ее одернули: неподходящее время.

– Ваше Величество, неужели вы всерьез обдумываете эти требования? – спросил Монклер.

– Я уже на них согласился, – заявил король.

– Не посоветовавшись с нами? – опешил судья.

– Да, Монклер, именно так, – ухмыльнулся Чемпион. – Как доказывает этот случай, я принимаю самые правильные решения, когда рядом нет судей. Король Ворворт, королева Эндастрия и король Уайт уже внесли эти требования в законы своих королевств, а начиная с завтрашнего дня они вступят в силу и в Южном королевстве.

– Какой еще король Уайт? – спросил Олдрегейд.

– Новый правитель Северного королевства, – объяснил король.

– Кто назначил его королем?

– Мы! – объявила Люси. – А тебе что, так сложно принять ванну и постричь ногти? Пока ты не открыл рот, я думала, ты ленивец!

Олдрегейд скрестил руки на груди и возмущенно засопел.

– И как же вы зоветесь? – поинтересовался Монклер. – «Самые наглые дети в мире»?

Бристал и ее друзья непонимающе смотрели на судей. Они еще не решили, как будут называться. Но пока судьи не заметили их замешательства, Бристал выпалила первое, что пришло в голову:

– Можете звать нас Советом фей. А теперь извините, но нам нужно восстанавливать королевство и спасать мир.

Бристал повела друзей через зал к выходу. Но следом за ней увязался судья Эвергрин, который отчаянно пытался привлечь ее внимание.

– Бристал, подожди! Бристал, остановись!

Ей было нечего сказать отцу, поэтому она не обращала на него внимания и продолжала идти. Судье Эвергрину стало стыдно, что дочь проявляет к нему неуважение на глазах у всех. Он вышел из себя и грубо схватил Бристал за руку.

– Бристал Линн Эвергрин, немедленно остановись! – заорал он. – Я не потерплю такого неуважения от собственной дочери!

Все в тронном зале замолкли и застыли – даже король Чемпион замер на троне. Слова отца задели Бристал. До этой минуты Эвергрин не обращался к ней как к члену своей семьи, а теперь, когда она спасла мир, решил заявить во всеуслышание, что она его дочь? Бристал вырвала руку, резко развернулась лицом к нему и направила палочку ему в горло.

Впервые в жизни судья Эвергрин испугался дочери и медленно попятился от нее.

– Ты в последний раз дотронулся до меня, – проговорила Бристал. – И не смей называть меня дочерью. Ты мне не отец.

Глава 22

История о магии

Мчавшиеся по Междулесью единороги несли на своих спинах необычных всадниц: заключенные, отбывавшие срок в исправительном учреждении для неблагополучных девиц, теперь были свободны и ехали верхом в академию магии имени Селесты Грозенберри. Волшебная сила единорогов полностью исцелила изможденных девушек, и они улыбались и смеялись впервые за долгое время, а кто-то – и вовсе за всю жизнь.

За пару часов единороги добрались до заколдованной изгороди, и вскоре девушки оказались на живописной территории академии. Они во все глаза смотрели на деревья и цветы, на ручьи и озера, на блестящую гладь океана вдали, на парящих в небе грифонов и порхающих пикси. Единороги подвезли всадниц к замку, где их с нетерпением ждали Бристал, Люси, Эмеральда, Ксантус, Тангерина, Скайлин и миссис Ви.

– Пип! – воскликнула Бристал.

Она сразу же заметила подругу среди новеньких и побежала к ней, чтобы обнять.

– Я так рада тебя видеть! Я думала о тебе каждый день с тех пор, как уехала оттуда! Надеюсь, у тебя все хорошо!

– Теперь мне гораздо лучше, чем было, – ответила Пип.

– Эдгары плохо с тобой обращались после моего отъезда?

– Да как всегда, – пожав плечами, сказала Пип. – Видела бы ты лица мистера и миссис Эдгар, когда они получили приказ отпустить нас на свободу! А они только получили заказ из Восточного королевства на пять тысяч пар сапог! Пусть теперь сами их тачают!

Бристал рассмеялась.

– Обычно меня не радует чужое горе, но в этом случае – поделом им!

Пип посмотрела на замок, завороженно разглядывая мерцающие золоченые стены.

– Поверить не могу, что ты это сделала, – проговорила она.

– Сделала что?

– Нашла дом возле океана! И он даже лучше того, о котором мы мечтали!

– Здесь у нас будет прекрасная жизнь. Думаю, ты будешь тут счастлива.

– Я уже счастлива.

Когда все девочки спешились, Бристал поднялась на вершину лестницы, чтобы их поприветствовать.

– Здравствуйте и добро пожаловать в академию магии имени Селесты Грозенберри. Знакомьтесь, это мои друзья: миссис Ви, Люси Гусь, Эмеральда Стоун, Ксантус Хейфилд, Тангерина Таркин и Скайлин Лавандерс.

– Можете звать меня мадам Лавандерс, – сказала Скайлин новеньким.

– Если вы не помните меня по исправительному учреждению, меня зовут Бристал Эвергрин.

– О, мы тебя помним! – выкрикнула одна девочка.

– Как такое забыть? – добавила другая.

– Что ж, я рада, что теперь мы все вместе. Эту академию основала наша любимая покойная наставница, мадам Грозенберри, и благодаря ей нам есть где учиться и расти. Мы продолжим дело ее жизни и поможем вам улучшать и развивать магические способности. А когда вы всему научитесь, мы выйдем за пределы академии и начнем применять магию, чтобы помогать людям и исцелять их.

– В следующие несколько недель вы научитесь применять пять свойств магии: Усовершенствование, Сотворение, Исцеление, Воображение и Защиту, – сказала Эмеральда. – Но прежде чем мы покажем вам замок и прилегающую к нему территорию, мы перечислим вам правила, которые следует соблюдать, находясь в академии.

– Правило первое, – сказал Ксантус. – Никогда не покидайте территорию академии без сопровождающего.

– Правило второе, – сказала Тангерина. – Всегда относитесь друг к другу уважительно.

– Правило третье, – сказала Скайлин. – Не бойтесь совершать ошибки – ведь на ошибках учатся.

– И правило четвертое, – закончила Люси. – Не делайте того, что сделала бы я.

Как только ребята огласили все правила, сверху послышался какой-то грохот, и все подняли головы. На третьем этаже выросла огромная башня со множеством спален, чтобы новенькие разместились с удобством.

– Похоже, ваши комнаты готовы, – сказала миссис Ви. – Но сначала пойдемте со мной в столовую, вам надо как следует поесть. Кстати, предупреждаю: если кто-нибудь, кроме меня, предложит вам здесь еду, бегите без оглядки! ХА-ХА!

Экономка повела девушек в замок. Бристал, Люси, Эмеральда, Ксантус, Тангерина и Скайлин сияли от гордости, глядя им вслед.

– Поверить не могу, что у нас есть ученики! – воскликнула Скайлин.

– Я тоже, – сказала Люси. – Как думаете, мы достаточно ответственные для этого? Может, стоило сначала завести растение в горшке или золотую рыбку?

– Мы справимся, – сказала Тангерина. – Я обожаю говорить людям, что делать.

– Погодите, – задумался Ксантус, – если теперь мы учителя, значит, мы больше не одноклассники?

– Думаю, мы теперь имеем право зваться феями, – ответила Эмеральда.

– Но мы же не просто феи, – усмехнулась Скайлин. – Мы Совет фей, помните?

– Как жаль, что Бристал не придумала названия получше, – вздохнула Люси. – Что-то мне подсказывает, оно прилипнет к нам надолго.

Феи рассмеялись, но Бристал пропустила их слова мимо ушей. Она смотрела вдаль, на заколдованную изгородь, и взгляд ее выражал разочарование.

– Ой-ой, – сказала Люси. – Бристал снова за свое.

– Что?

– Печально смотришь вдаль, – объяснил Ксантус. – Ты постоянно так делаешь.

– Правда?

– О да, – сказала Тангерина. – И теперь мы как минимум пять минут будем уговаривать тебя поделиться мыслями.

– Ну, я просто не хочу…

– Беспокоить нас своими заботами? – закончила за нее Эмеральда. – Мы знаем. Забавно, ведь мы больше беспокоимся, когда ты ничего не рассказываешь.

– Так что давай уже выкладывай, – добавила Скайлин.

Бристал залилась краской и не сдержала улыбку.

– Знаете, иногда очень неудобно, когда есть настолько близкие друзья. Просто я надеялась, что приедет больше людей, поэтому мне и стало грустно. Магию узаконили впервые за много веков, я думала, феи со всех ног побегут в академию! Но, похоже, магическое сообщество еще не готово выйти из тени.

– Всему свое время, – заметил Ксантус. – Нужно быть терпеливыми и не падать духом, а еще постоянно напоминать всем, что мы будем их ждать, сколько потребуется.

Бристал кивнула.

– Ты прав, Ксантус, ты совершенно прав.

После того как новенькие сытно пообедали, феи помогли им разместиться в комнатах. Потом Бристал решила вернуться на лестницу и подождать еще. Спускаясь в холл, она остановилась перед дверями в кабинет мадам Грозенберри.

С самого возвращения в академию Бристал старалась не заходить в эту часть замка. Ей хотелось верить, что мадам Грозенберри по-прежнему здесь и пока двери в кабинет закрыты, наставница навсегда останется там. Бристал представляла себе, как фея сидит за столом, ждет, когда постучит кто-то из учеников, и она даст ему мудрый совет и успокоит. Но мадам Грозенберри не стало, и за советом новые ученики будут приходить к Бристал. А если кабинет так и останется закрытым, пользы от этого никому не будет. Поэтому Бристал заставила себя открыть двери и войти внутрь.

Всё в кабинете осталось как при мадам Грозенберри: под потолком парили облака, из камина вылетали пузырьки, на полках хранились книги заклинаний, а в шкафчиках – склянки с зельями, стеклянная мебель стояла на своих местах. Только на Карте магии не хватало куска, вырезанного Бристал. Взмахнув палочкой, она вернула туда недостающее Северное королевство. Звезда мадам Грозенберри не светилась: как они и договаривались, фея нашла убежище в Северных горах, где ее никто не найдет.

Бристал указала палочкой в угол кабинета, и там появился огромный глобус, который, в отличие от обычного, показывал планету из космоса. Покрутив его, она нашла Северное королевство и обрадовалась: над горами мерцало северное сияние.

– Здравствуйте, мадам Грозенберри, – прошептала Бристал. – Надеюсь, у вас всё хорошо.

Бристал подошла к окну и взглянула на заколдованную изгородь, но никто из магического сообщества так и не пришел. Она вздохнула и опустилась за стол мадам Грозенберри. Бристал сделала это не задумываясь, но как только поняла, что сидит на бывшем месте наставницы, она быстро вскочила. Нет, она еще не готова взять на себя эту роль.

– Что, теперь это твой кабинет, да?

От неожиданности Бристал вздрогнула. Обернувшись, она увидела Люси – та стояла в дверях.

– Похоже, да, – сказала Бристал. – Без нее в замке как-то не так, согласна? Интересно, нам всегда будет ее не хватать?

– Скорее всего. К счастью для нас, мадам Грозенберри оставила после себя прекрасную преемницу.

– Спасибо. Надеюсь, я оправдаю ожидания.

– Не волнуйся, я верю в тебя за двоих.

Бристал и Люси тепло улыбнулись друг другу. На долю секунды благодаря словам подруги Бристал почувствовала, что имеет право сидеть на месте наставницы. Люси же без всякого смущения с удобством устроилась за столом и забросила на него ноги.

– Теперь для тебя всё изменится, – сказала Люси. – Лично я совсем не прочь быть лучшей подругой самой могущественной феи в мире. Каждому лидеру нужно иметь хотя бы одного друга сомнительного поведения – если ты вляпаешься в скандальную историю, я могу отвлекать народ.

– Ой, ладно тебе, я не самая могущественная фея в мире.

– Конечно же самая! Ты хоть слышала себя, когда отчитывала судей? И они, и правители полностью в твоей власти! Они так боятся Снежной королевы, что теперь выполнят любое твое требование.

– Ох, а ведь ты права, – проговорила Бристал. – Всего за пару месяцев я из школьницы превратилась в лидера свободного мира! Как это случилось?

– Да, стремительный рост, – заметила Люси. – Как нам тебя называть, раз ты теперь такая могущественная? Как по мне, бессмысленно обладать властью, если у тебя нет классного титула. Как насчет Командора магии? Нет, похоже на название романа. Предводительница фей? Нет, так назывался один моноспектакль, который я однажды смотрела. Императрица фей? Нет, как будто название духов. Владычица фей? Не, слишком пафосно. О, знаю! Как тебе Фея-крестная? Мне кажется, этот титул как бы говорит «я хороший человек, но шутки со мной плохи».

– Я не готова носить титул, – призналась Бристал. – Я до сих пор не осознала, что руковожу академией. Мне понадобится несколько дней, чтобы привыкнуть к тому, что я еще и…

Бристал замолкла, не договорив. Внезапно она осознала, что на самом деле готова к новому статусу куда больше, чем думала.

– Мне кажется, я всегда знала, что этот день настанет. Хоть мне всю жизнь говорили, что я ничего не стою и ничего не добьюсь, я знала: мне предначертана великая судьба. Кто знает, почему девочка, живущая в Южном королевстве, верила в это, – ведь нам разрешалось становиться только женами и матерями. Но если бы я не слышала внутренний голос, который поддерживал мои стремления и мечты, я бы ничего не достигла. В каком-то смысле прежняя жизнь готовила меня к этому самому моменту. Возможно, моей характерной магической особенностью всё время была вера в себя?

– Не, это звучит самодовольно. Я вот, например, давно поняла, какая у тебя магическая особенность. Странно, что ты до сих пор этого не знаешь.

– Ну? И что это?

– Вспомни те случаи, когда ты в первую очередь думала о других, а не о себе. Ты помогла брату подготовиться к экзамену, который тебе не позволялось сдавать. Ты заступилась за Пип, когда ее обвинили в воровстве одеял в учреждении. В первую ночь в академии ты читала всем книжку, чтобы они не боялись грозы. Ты испекла целый торт и подняла мне настроение. А потом, когда я сбежала, ты отправилась в лес меня искать! И даже сейчас, вместо того чтобы упиваться свалившейся на тебя властью, ты стремишься сделать мир лучше. Так что твоя магическая особенность – это сострадание.

Слова Люси тронули Бристал до глубины души.

– Ты правда так думаешь? Не льстишь мне, потому что я теперь вся такая важная Фея-крестная?

– Нет, я серьезно, – уверенно кивнув, сказала Люси. – А иначе всё это твое желание помогать людям выглядит довольно странно.

Тут двери открылись, и в кабинет ворвались Эмеральда, Ксантус, Тангерина и Скайлин. Феи раскраснелись и тяжело дышали, будто после долгого бега.

– О, вот вы где! – выдохнула Эмеральда. – Мы вас по всему замку ищем!

– Бристал, иди скорее на улицу! Вот прямо сейчас! – выкрикнул Ксантус.

– Почему? Что случилось? С учениками все хорошо?

– С ними да, – сказала Тангерина. – Феи из магического сообщества пришли!

– Чудесно! Сколько их? Дюжина? Человек десять? Пять хотя бы есть?

– Э-э… – замялась Скайлин. – У меня плохо со счетом, но я бы сказала… там все!

Бристал подумала, что друзья ее разыгрывают, но взгляды их были как никогда серьезны. Она повернулась к Карте магии и с изумлением обнаружила, как через юго-восточную часть Междулесья к академии движутся целые скопления звезд. Бристал подбежала к окну, вгляделась вдаль и ахнула.

Из прохода в заколдованной изгороди выехал Хоренс на трехглавом коне, а за ним выходила вереница из сотен людей. Цепочка тянулась и тянулась, пока на территории замка не собралась тысячная толпа представителей магического сообщества. Путники были и юные, и пожилые; некоторые пришли поодиночке, другие – целыми семьями. Они прибыли со всех концов страны. Одних недавно выпустили из тюрем, другие всю жизнь провели в бегах и скрывались от закона. Лица новоприбывших выражали неподдельную радость, ведь они впервые в жизни оказались там, где им не грозила опасность преследования, где они могли не бояться быть собой. Но что важнее всего, они наконец-то обрели дом.

– Нам понадобится замок побольше, – заметила Бристал.

– И бирки с именами, – добавила Люси. – Много-много бирок с именами.

Бристал, Люси, Эмеральда, Ксантус, Тангерина и Скайлин скорее выбежали из кабинета, спустились в холл и выскочили на улицу поприветствовать новоприбывших. Путники собрались у подножия лестницы и смотрели на фей с надеждой в глазах.

– Эй, Бристал, – прошептала Люси. – Скажи что-нибудь.

– А что говорить-то?

– Не знаю. Что-то вдохновляющее, как ты умеешь.

Друзья вытолкнули Бристал вперед, и она нервно помахала толпе. Глядя на магическое сообщество, она вспомнила о последних минутах, проведенных с мадам Грозенберри, и поняла, что нужно сказать.

– Здравствуйте. Я даже не представляю, через что вам пришлось пройти, – и в жизни, и по пути сюда. Сегодня мы собрались здесь благодаря страшным жертвам, принесенным многими смелыми людьми. И хотя кажется, что борьба за свободу и справедливость окончена, нам предстоит еще много работы. В мире не станет лучше для нас, пока не станет лучше для всех. И какие бы нас ни ждали испытания впереди, мы никому не позволим лишить нас сострадания и воли к полноценной жизни.

Правда в том, что нам всегда придется бороться и отстаивать свои права, но мы должны радоваться жизни. Когда мы забываем о том, что можно быть счастливыми, мы становимся ничуть не лучше тех, кто нас притесняет. Мы уже потеряли многих, поэтому едва ли забудем о том, за что сражаемся. Давайте чтить людей, благодаря которым сегодняшний день настал, давайте беречь память о них и жить с гордостью и радостью, как того хотели бы они. Вместе мы откроем новую главу для нашего сообщества, чтобы в будущем, когда кто-нибудь захочет рассказать о нас, у истории о магии был счастливый и удачный финал.

Благодарности

Я бы хотел поблагодарить Роба Вайсбаха, Дерека Крегера, Аллу Плоткин, Рейчел Картен, Маркуса Колена и Хизер Манцатто за помощь и поддержку.

Также спасибо всем замечательным сотрудникам издательства «Литтл, Браун», включая Альвину Линг, Меган Тингли, Никки Гарсиа, Джессику Шоффел, Сиену Конксол, Стефани Хоффман, Шона Фостера, Даниелль Кантарелла, Джеки Энгел, Эмили Полстер, Джанелль ДеЛуиз, Раквайю Дауда, Джен Грэм, Сашу Иллингворт, Вирджинию Лотер и Сандру Волебер, за то, что «История магии» появилась на свет.

Еще спасибо Джерри Мейбруку за помощь с записью аудиокниг и, конечно, замечательному Брэндону Дорману за невероятные иллюстрации.

И, наконец, спасибо всем моим друзьям и семье за их бесконечную любовь и поддержку.

Content

Крис Колфер
История о магии

Пролог Незваные гости

Глава 1 Книги и завтрак

Глава 2 Знак

Глава 3 Только для судей

Глава 4 Правда о магии

Глава 5 Семейный суд

Глава 6 Исправительное учреждение для неблагополучных девиц

Глава 7 Дозволение

Глава 8 Огненный мальчик и изумрудная девочка

Глава 9 Академия магии мадам Грозенберри

Глава 10 Дочь музыкантов

Глава 11 Магилексия

Глава 12 Незваные гостьи

Глава 13 Хранитель леса

Глава 14 Гнев

Глава 15 Секреты по кругу

Глава 16 Обещания

Глава 17 Междулесье

Глава 18 Цветочная девочка и Дерево правды

Глава 19 Северный фронт

Глава 20 Снежная королева

Глава 21 Требования

Глава 22 История о магии

Благодарности