Валерий Михайлович Роньшин

Эмма Мухина и Тайна танцующей коровы

© Роньшин В. М., 2020

© Лапшина Д. Ю., ил., 2020

© ООО «Издательство АСТ», 2020

Глава I

В новой школе

Я сидела на уроке биологии и смотрела в окно. За окном шел мокрый снег. По улице шли прохожие, тоже, естественно, мокрые. А в соседнем со школой киноцентре шел ужастик под названием «Дед Мороз – вампир». Из окна класса мне была видна рекламная растяжка:

НОВОГОДНИЙ ПОДАРОК ДЕТВОРЕ —

ЗАХВАТЫВАЮЩИЙ ТРИЛЛЕР

«ДЕД МОРОЗ – ВАМПИР»!

ПРИХОДИТЕ, РЕБЯТА, – БУДЕТ КРУТО!

Ага, «круто». Фиг попало. Видела я эту чушь в инете. Полный отстой!.. Урок все тянулся, тяну-у-лся, тяну-у-у-лся… Прямо как жевательная резинка. Ну когда же, наконец, звонок-то зазвенит?

Раньше я училась в другой школе, пока в этот район не переехала. И вот первого сентября пришла сюда. Мне здесь сразу же не понравилось. Не успеешь рот раскрыть, как тебе тут же двойку ставят. К примеру, на прошлой неделе историчка меня спрашивает: «Мухина, кто такой Наполеон?» И я, по приколу, разумеется, отвечаю: «Наполеон – это торт с кремом». Прикиньте, она мне сразу пару влепила… В этом году мне вообще дико не везло. Ну буквально напряг на напряге: то шпионы за мной гонялись, то бандиты меня преследовали, то чокнутый профессор Федякин хотел вытащить у меня из головы мозг для своих научных экспериментов[1].

Да-а, жизнь, конечно, не манная каша с клубничным вареньем. Это я давно поняла – еще в детском саду.

Но ничего. Скоро наступит новый год, и все мои заморочки как ветром сдует. Вы спро́сите – почему? А потому что в следующем году мне исполнится четырнадцать. А сейчас мне, как вы сами, наверное, догадались, тринадцать. Да еще и родилась я тринадцатого числа. Да еще и в роддоме под номером тринадцать. Зацени́те, три раза по тринадцать.

Вот поэтому весь год у меня и были напряги.

Зато в следующем году наступит полнейшая расслабуха. Запишусь в кружок по рисованию «Волшебная кисточка» или еще куда-нибудь, типа того… Хотя… хотя это тоже не фонтан. Со скуки помереть можно. А мне со скуки помирать неохота. Ведь приключения – это классно! При условии, конечно, если тебе везет. А мне пока что – тьфу-тьфу-тьфу – везло. Как-то умудрялась сухой из воды выходить. Да и школа в общем-то не такая уж отстойная. Взять хотя бы урок безопасности, на котором я получила сразу три пятерки.

Дело было так.

С этого года ввели новый предмет: «Личная безопасность школьника». И преподает его самый настоящий оперативник. Он приходит из МУРа[2] и подробно объясняет, как себя вести, если террористы захватят тебя в заложники; или что надо делать, если ты едешь в метро, а там бомба рванула; или как следует поступить, если к тебе пристал маньяк… Ну и так далее.

Когда опер пришел в класс первый раз, мы были разочарованы. Ну что это за оперативник – маленький, толстенький, лысенький… Спасибо хоть – с усами.

– Здоро́во, орлы! – сказал он. – Разрешите представиться – майор Гвоздь! Петр Трофимович! Двадцать пять лет безупречной службы в рядах уголовного розыска!

– Здра-а-сте, – протянули мы.

– Не «здра-а-сте», а «здравия желаем, товарищ майор!» – Он открыл классный журнал. – Начнем урок. Кто правильно ответит, что такое «сирень», – тому сразу же поставлю пятерку.

– Можно я! Можно я! – вскочила моя подружка Танька в надежде получить легкий пятак.

– Ну давай. – Майор подкрутил свои усы.

– Сирень – это такой цветочек, который…

– От-ставить! Садись. Неверно. Кто еще скажет?

Тут вскочила моя вторая подружка, Анька.

– Сирень, – затараторила она, – это род кустарника, с такими фиолетовыми цветочками, которые…

– Тоже неверно, – остановил ее майор. – Садись. Есть еще желающие ответить?

– Есть, – встала я. – «Сирень» – это специальный газ. Применяется спецназовцами для борьбы с террористами.

– Молодец! – одобрительно сказал Петр Трофимыч. – Как звать?

– Эмма Мухина.

– Ставлю тебе, Мухина, пятерку. Садись.

Я села.

– Теперь второй вопрос. Кто из вас ходит в кружок или на секцию?

Оказалось – почти что все ходят. Кто в шахматный клуб, кто в кружок танцев… И только одна я из всего класса занималась дзюдо и тхэквондо.

Гвоздь хлопнул меня по плечу.

– Вот, ребята, берите пример с Мухиной. В шахматы играть или там танцевать можно и на пенсии. Если вы, конечно, до нее доживете. А сейчас вам, перво-наперво, надо научиться себя защищать… Давно, Эмма, боевыми искусствами занимаешься?

– С прошлого года. А в этом году еще и на карате записалась.

– Вот это по-нашему! – снова хлопнул меня по плечу майор. – Ставлю тебе еще одну пятерку!..

И он влепил в журнал еще один пятак. Все прямо обалдели от такой фишки. И только наша главная задавака Элька Синичкина с ехидной улыбочкой сказала:

– Подумаешь, карате. Зато у Мухиной по биологии две двойки и одна единица.

Майор Гвоздь строго посмотрел на Синичкину.

– Тебя как зовут, красавица?

– Элеонора Синичкина, – жеманно ответила Элька. – Я круглая отличница.

– Так, так, так… А вот скажи, Элеонора Синичкина: идешь ты, к примеру, в школу, а рядом с тобой началась перестрелка. Что ты будешь делать?

Ехидная улыбка сползла с Элькиных губ.

– Убегу, – пискнула она.

– Нет, Синичкина, не убежишь. Пуля догонит. И останутся от тебя только твои хорошие отметки… – Гвоздь перевел взгляд на меня. – А ты, Мухина, как поступишь в подобной ситуа-ции?

– Лягу на землю или за столб спрячусь.

– Правильно, – одобрительно кивнул майор и, обращаясь уже ко всему классу, продолжил: – Ежели вы очертя голову броситесь наутек, то можете стать хорошей мишенью для случайной пули. Поэтому надо или залечь, или спрятаться за какое-нибудь естественное укрытие. Понятно?

– Поня-а-тно, – ответил класс.

– Эмма Мухина получает третью пятерку. А тебе, Синичкина, – пара!

Элька, конечно, в слезы.

– Ничего, ничего, – похлопал и ее по плечу Петр Трофимыч. – Двойка – это не смертельно. Верно, Мухина? – подмигнул он мне.

– Верно, – подмигнула и я бравому майору.

Глава II

Гости из Караганды

И дома в последнее время все было зашибись. К нам из Караганды приехала мамина подруга с дочкой, и родичам стало некогда пилить меня за плохие отметки. Подругу звали тетя Клара, а ее дочку – Катька. У Катьки были огненно-рыжие волосы, и я дала ей прозвище – Рыжик.

Рыжику только-только исполнилось шесть, но она уже все на свете знала. Прямо не девчонка, а ходячая энциклопедия. Когда мы с ней в первый раз отправились прогуляться, она мне тут же сообщила, что дельфины умеют разговаривать, как люди, но не хотят; что если холодную и горячую воду поместить в холодильник, быстрее замерзнет горячая; что в Австралии ученые скрестили пчелу со светлячком, и теперь бедным австралийским пчелкам приходится пахать и днем и ночью… За один день я узнала от Катьки столько интересного, сколько не узнала за все свои школьные годы.

По дороге мы зашли на мои курсы по карате, и я показала Рыжику парочку приемчиков. И эта малявка сразу же их применила: заехала моему тренеру ногой под дых.

– Хороший удар у девочки, – сказал тренер, когда к нему вернулась способность говорить.

– Моя школа, – похвасталась я.

В общем, мы с Катькой так сдружились, что буквально каждый день гуляли по заснеженной Москве… Однажды вернулись совсем уж поздно.

– Эмма, – всплеснула руками моя маман, – ну как можно часами таскать ребенка по морозу, да еще и голодного?!

– И вовсе я не голодная, – сказала Катька. – Человек, если хотите знать, может сорок дней без еды обходиться, без сна – четыре дня, а без воздуха – четыре минуты.

– А тебя никто не спрашивает, – подала голос тетя Клара.

– Уже одиннадцать, – продолжала разоряться мамочка. – Катеньке давно пора спать. И тебе, кстати, тоже. Не понимаю, где вы так долго болтались?!

– Да мы в бар зашли, – ответила я. – Пропустили там по стаканчику виски.

– Куда вы зашли?.. – ошеломленно переспросила тетя Клара.

– Чего вы пропустили?.. – ошеломленно переспросила мамочка.

– Виски! – сказала Катька. – Называется «Белая лошадь». Это один из лучших сортов виски. Я его просто обожаю.

– Доченька, – растерянно пролепетала тетя Клара, – я думала, ты обожаешь молоко.

– Не-а. Теперь я пью только виски.

Тетя Клара схватилась за сердце. Мамочка схватилась за голову. А в комнате появился мой папочка.

– Ну вы даете, девчонки, – сказал он, обращаясь к маман и тете Кларе. – Неужели вы не понимаете, что дети шутят.

– Хороши шуточки! – с негодованием воскликнула тетя Клара. – Когда я была маленькая, я так с родителями не шутила.

– Да, да! – запальчиво поддержала ее моя мамочка. – Я тоже так с родителями не шутила. Раньше за подобные шуточки можно было и ремня получить!

– Так то́ раньше, – засмеялся папочка. – Раньше вообще лучше было.

– Ага, – согласилась я с ним. – Сахар был слаще.

– И вода мокрее, – с озорством подхватила Катька.

– Вот что, юмористы, – сказал нам папочка, – а ну марш мыть руки, ужинать и спать!

Мы с Рыжиком наперегонки помчались в ванную.

А после ужина мы лежали, укрывшись теплыми одеялами, и Катька рассказывала мне арабские сказки «Тысяча и одна ночь».

За окнами мела метель, а по знойной пустыне на своем верном верблюде Улюме скакал отважный принц Бахтияр, чтобы спасти прекрасную принцессу Гюзель, попавшую в лапы коварного визиря Фаиза… Катька тихонько говорила, а я, закрыв глаза, представляла, как принц въезжает в ворота Аль-Хаббата, едет мимо многочисленных мечетей и минаретов; а на золотом поясе у него висит волшебный меч – подарок могущественного джинна Бедр-аль-дина… Одним словом, кайф!

Но вот прошло несколько дней, и тетя Клара собралась уезжать. Я стала уговаривать ее погостить еще чуток. Хотя бы до тех пор, пока Рыжик не расскажет мне все сказки «Тысяча и одной ночи». Тут-то и выяснилось, что тетя Клара уезжает вовсе не с Катькой, а с моими родителями. И не к себе, в Караганду, а в австрийские Альпы.

Оказывается, моему папочке в турагентстве, где он теперь работал, дали три бесплатные путевки на горный курорт Нойштифт. И родичи с тетей Кларой уже послезавтра свалят туда кататься на лыжах. А мы с Рыжиком остаемся вдвоем!.. Супер!..

Перед отъездом, маман забила нам холодильник под самую завязку. А тетя Клара накупила нам кучу пригласительных билетов на новогодние елки. Ну мне-то эти елки были до лампочки, а Катька прямо-таки запрыгала от восторга, предвкушая, как будет ходить на новогодние представления и получать там подарочки от Деда Мороза.

И вот родители и тетя Клара отчалили, и мы с Рыжиком зажили в свое удовольствие. Весело и свободно. Я водила Катьку на елки, она там играла в разные игры, пела, танцевала, читала стихи, принимала участие в викторинах… А в конце каждой елочки получала подарочек.

Вскоре у Рыжика набралось сто-о-лько этих подарков, что мы стали питаться исключительно сладостями. На завтрак у нас были конфетки с шоколадками; на обед – шоколадки с конфетками; а на ужин – и то, и другое.

– Мухина! – раздался вдруг над моей головой строгий голос биологички. – Опять ты меня не слушаешь?!

Я аж вздрогнула. Уйдя в себя, я совсем забыла, что сижу на уроке биологии.

– Да нет, Зинаида Аркадьевна, я вас слушаю.

– Что-то непохоже. О чем я сейчас рассказывала?

Я глянула на своего приятеля Володьку Воробьева и украдкой ему моргнула – выручай, Воробей. Он сразу въехал и, оскалив зубы, тихонько зарычал.

И я тоже сразу въехала.

– Вы рассказывали о хищниках, Зинаида Аркадьевна.

– Правильно, – смягчился тон у биологички. – А о каком конкретно хищнике я говорила?

Я вновь бросила взгляд на Володьку. Он обеими руками взъерошил свою шевелюру.

– О льве, – выдала я.

– Хм, верно. А мне показалось, что ты не слушала.

– Ну что вы, Зинаида Аркадьевна. Вы всегда так интересно рассказываете, – польстила я ей.

– Хорошо, Эмма, – отстала от меня биологичка и продолжила урок: – Львы, как и все хищники, панически боятся огня…

Опасность миновала, и я снова ушла в себя… В общем, не такая у меня и невезуха, даже наоборот – везуха. Вон уже Новый год на носу, а никаких новых заморочек нет…

Только я успела об этом подумать, как дверь распахнулась и в класс буквально влетел наш дирик – Спартак Сократович Спинозов.

– Где Мухина?! – закричал он. – Мухина где?!

Я обреченно вздохнула. Кажется, начинались новые заморочки.

Глава III

Неожиданное предложение

– Я здесь, Спартак Сократыч, – сказала я.

– Где?! – вертел он головой.

Я встала.

– Да вот я.

– Уф… – облегченно выдохнул директор и, обращаясь к биологичке, сказал: – Зинаида Аркадьевна, я заберу Мухину с урока.

– Пожалуйста, пожалуйста, – защебетала та в ответ и тут же меня заложила: – Хочу довести до вашего сведения, Спартак Сократович, что у Мухиной по биологии две двойки и одна единица.

Но директору было не до моих отметок.

– Потом, потом, – махнул он рукой. – Пошли скорей, Эмма.

И Спинозов выскочил из класса. Я – за ним. Чуть ли не бегом мы направились к директорскому кабинету.

– Войдешь – поздоровайся, – предупредил директор.

Мы вошли.

В кабинете у окна стоял какой-то тип с мобилой.

– Покупаю, – говорил он в трубку. – За сто лямов. Плачу́ баксами…. – Он спрятал мобильник в карман.

– Здрасьте, – сказала я, вспоминая, где же я его видела.

Тип, в свою очередь, начал буквально пожирать меня глазами.

– Так вот ты какая, Эмма Мухина, – сказал он.

– Какая? – спросила я, несколько сбитая с толку.

– Познакомься, Мухина, – суетливо произнес директор. – Илья Ильич Муромцев.

– Можно просто – Илья. Долларовый миллиардер.

– Илья Ильич самый богатый человек в России, – уважительно уточнил Спинозов.

Тут я сразу и вспомнила, где видела Муромцева: и в ящике, и в инете, и в глянце… Интересно, что ему от меня надо?

– Эмма, я слышал, вы блестяще распутываете запутанные преступления, – сказал миллиардер. – Это правда?

– Правда, правда, – подтвердил директор.

– А вы не согласитесь распутать еще одно запутанное преступление?

– А что за преступление? – спросила я.

Миллиардер погрустнел.

– Я просто в отчаянии. Похитили мою единственную дочку Марину.

– Сочувствую, – сказала я, – но ничем помочь не могу.

– Как не можете? – опешил Муромцев.

– А вот так. Я берусь только за крутые дела. А такими мелочами, как похищение детей, не занимаюсь. Обратитесь в полицию.

Миллиардер поспешно меня уверил:

– Вы не думайте, Эмма, я хорошо заплачу. Хотите долларами, хотите евро.

– Ничего мне не надо, – сказала я. – Ни долларов, ни евриков. Деньги меня вообще не интересуют.

– Что значит – не интересуют?! – всполошился Спартак Сократыч. – Ты, Мухина как эгоистка рассуждаешь. Если тебе деньги не нужны, родной школе отдай. Здание давно пора ремонтировать. Крыша протекает. В спортзале батареи не греют. Да и зарплата у учителей крохотная.

– Если Эмма согласится найти мою дочь, я отремонтирую школу, – пообещал Муромцев. – И учителям зарплату увеличу.

– Ты слышала, Мухина, слышала?! – воскликнул директор.

– Да некогда мне, Спартак Сократыч, – с притворным вздохом ответила я. – Вы же знаете, у меня по биологии две двойки и одна единица. А на носу конец четверти. Надо их срочно исправлять.

Директор заулыбался.

– Пустяки, Эмма. Я договорюсь с Зинаидой Аркадьевной. Можешь считать, что по биологии у тебя за четверть тройка.

– Спартак Сократович, – многозначительно произнес миллиардер.

– Четверка, – тут же исправился директор.

– Спартак Сократыч, – тоже многозначительно произнесла я.

– Ну и нахалка же ты, Мухина… Хорошо, будет тебе пятерка.

– Значит, вопрос решен. – Муромцев глянул на часы. – Теперь можно и закусить.

Директор засмущался.

– По нашей бедности могу предложить вам только компот с пирожком.

– Спасибо. Мы лучше в ресторане пообедаем. Вы не возражаете, Эмма?

Я не возражала.

И вот мы уже в шикарном ресторане. Абсолютно пустом.

– Может, сегодня у них выходной? – предположила я.

– Никаких выходных, – ответил миллиардер. – Это мой ресторан. Я приказал его закрыть, чтобы никто не мешал нашему разговору.

Официант притащил кучу всевозможной еды: красную рыбу с черной икрой, язычки колибри в черепаховом соусе, морских свинок в мармеладной подливе… Особенно мне понравилось, как выглядит блюдо под названием «Ле жабю в собственном соку».

– А что это такое? – спросила я у официанта.

– О-о, – причмокнул официант. – Французский деликатес. Делается из особого вида лягушек, разводимых в Бургундии.

От одной мысли, что я могла слопать лягуху, меня чуть не стошнило. Я решительно отодвинула тарелку в сторону.

– Не надо мне этих французских жаб. Заодно и колибри со свинками уберите. Икру можете оставить. И дайте чего-нибудь попроще. Вареники с картошкой, к примеру.

– Но мы не готовим таких простых блюд, – растерялся официант.

– Приготовьте, – распорядился Муромцев.

Официант убежал. Миллиардер закурил.

– Итак, – трагическим голосом начал он, – это случилось неделю назад. Я был тогда в Бангкоке. Мне позвонила жена и, рыдая, сообщила, что наша единственная дочь похищена.

– Ее похитили на улице? – деловито осведомилась я.

– Нет, на новогодней елке. К Мариночке подошли две девочки, ее сверстницы, и о чем-то заговорили. Ни жена, ни телохранители не придали этому значения. А когда хватились, не было ни Мариночки, ни этих девочек.

– Где проходила елка?

– В театре юного зрителя.

– Угу-у… – глубокомысленно протянула я. – Скорее всего, это киднеппинг[3].

Муромцев покачал головой.

– При киднеппинге сразу требуют выкуп. А уже прошла неделя, и никто выкупа не требовал.

– Покажите фотку своей дочки, – сказала я.

Миллиардер замялся.

– Фоток нет. Мариночка не любит фотографироваться.

«Странно», – подумала я.

– Вернее, есть один снимок, – добавил Муромцев, – на котором ей три месяца. Но он вам вряд ли поможет в расследовании.

– А в полицию вы обращались?

– Обращался.

– И – чего?

– Ничего. Вы разве нашу полицию не знаете?

– А в частные сыскные агентства?

– Да, я связался с лучшим детективным агентством. И они сразу же напали на след похитителей.

– И куда привел этот след?

– В Арабские Эмираты. Точнее, в один из эмиратов под названием Уллаухия. К сожалению, там след и потерялся. Но я готов оплатить все расходы, лишь бы вы снова отыскали этот след.

– Сколько… – начала я.

– Сколько скажете, столько и заплачу.

– Нет, я спрашиваю, сколько лет вашей дочке?

– Шесть недавно исполнилось. Такая симпатичная девочка, прямо кудрявый ангелочек… Эмма, вы моя последняя надежда. Прошу вас, найдите мою ненаглядную Ириночку.

– Ириночку?.. – повторила я с удивлением. – Вы же говорили, что вашу дочь зовут Мариночка.

Миллиардер закашлялся.

– Видите ли, когда дочка родилась, жена хотела назвать ее Ириной, а я – Мариной. Мы так и не договорились. Поэтому до сих пор зовем ее то Ириночкой, то Мариночкой.

«Странно», – вновь подумала я.

– А у вашей Марины-Ирины особые приметы имеются?

– Какие особые приметы?

– Шрамы, татушки, родинки…

– Нет у нее никаких татушек. Да и родинок со шрамами тоже нет.

– Ну хоть что-нибудь есть? Яркая деталь во внешности.

– У нее рыжие волосы.

– А еще?

– Пожалуй, все.

– Не густо, – сказала я.

– Но и не пусто, – прибавил Муромцев. – Так вы возьметесь за это дело?.. – смотрел он на меня с надеждой. – Возьметесь?..

– Может, и возьмусь. Но сначала мне надо посоветоваться со своим помощником.

Глава IV

Володька-детектив

Мой друг и одноклассник Володька Воробьев, или попросту Воробей, помогал мне в расследовании всяких таинственных преступлений. А еще он все время чем-нибудь увлекался. То с утра до вечера пиликал на скрипке, то с вечера до утра пялился в телескоп… А сейчас Воробей читал детективы. И в электронном виде, и в бумажном. И в школе, и в метро, и дома…

Когда я пришла к Володьке, дверь мне открыла его мамочка. С расстроенным лицом.

– Читает, – сразу поняла я.

– Читает, – вздохнула она. – Прямо не знаю, что делать. Может, врача вызвать?

Я прошла к Воробью.

Вся его комната была завалена книгами. Они лежали на столе, на подоконнике и даже на полу… А сам Воробей лежал на диване. Уткнувшись в планшет.

– Привет, Эмка, – сказал он, отрываясь от экрана. – Подожди секундочку, уже дочитываю.

Я прочла названия нескольких книг, валявшихся на полу: «Тайна куклы-убийцы», «Тайна оживших мертвецов», «Тайна черного молока»… В общем, сплошные тайны.

Володька отложил планшет.

– Дочитал. Отпадно написано. Но я уже на двадцатой странице понял кто убийца.

– Воробей, – сочувственно спросила я, – а ты не пробовал фильмы смотреть? Ведь куча же детективных фильмов.

– Кино меня не цепляет. Мне надо именно читать. Я как книжку возьму – бумажную или электронную, без разницы, – то пока до конца не прочту, не оторвусь. А как дочитаю, так сразу хочется следующую читать. А без чтения у меня ломка начинается.

– Да ты прямо книжный наркоман. Может, тебе и правда к врачу обратиться? Он пилюли от чтения выпишет.

– «Пилюли выпишет», – передразнил меня Володька. – Ты еще скажи: операцию сделает. Пойми, дурочка, книга – это источник знаний. Я столько полезного из книг узнал. И как машины угонять, и как банки грабить… А еще я теперь могу по внешности определить, чем человек занимается, где бывает…

– Ну определи по моей внешности, где я сейчас была?

Воробей окинул меня внимательным взглядом.

– В ресторане, – уверенно заявил он.

– А как ты узнал?

– У тебя правая щека черной икрой вымазана.

– Ой, – ойкнула я, вытирая щеку. – А вот с кем я там была, можешь сказать?

– С миллиардером Муромцевым, – сказал Володька.

Я округлила глаза.

– Ну ни фига ж себе! А это-то как ты определил?

– Ха! Да вся школа говорит о том, что к Спартаку приезжал Муромцев и кучу всего наобещал, если ты согласишься найти его дочку.

– Ты, Воробей, прямо поднимаешься в моих глазах.

– А ты, Мухина, в моих – опускаешься. Раньше такие крутые дела расследовала. А теперь какую-то малявку будешь искать. Докатилась, Эммочка, поздравляю.

– А что мне оставалось делать? Ты же знаешь нашу биологичку. У нее не заржавеет мне пару за четверть влепить. Слыхал, как она меня сегодня дирику заложила?

– Слыхал.

– Ну вот. А Спартак обещал пятак за четверть, если я малявку найду. Пришлось согласиться. И между прочим, не такое уж это отстойное дело. Хочешь расскажу?..

И я рассказала…

– Ну и ну, – сказал Володька.

– И это все, что ты можешь сказать? А еще дюдики читаешь, – поддела я Воробья.

Володька сразу завелся.

– Подозрительно, конечно, что у Муромцева нет фотки дочери. Да и вся эта история с двойным именем Марина-Ирина очень странная.

– И потом, – подхватила я, – откуда он знает, что я сыщик? Тоже странно.

– Это-то как раз не странно. Тебя же по ящику показывали.

«Ах, да», – вспомнила я. Действительно, моя физиономия несколько раз мелькнула по телику в передачах на криминальную тему. На одной передачке мне даже пистолет ТТ подарили и пачку патронов.

– Найти эту малявку будет несложно, – принялся рассуждать Воробей. – Я читал в одном дюдике, как проводятся такие расследования. Если, конечно, ее какой-нибудь маньяк-людоед не сожрал.

– Исключено. В похищении участвовали две девочки. Зачем людоеду искать себе еду на стороне, когда он может этих девчонок слопать?

– Логично, – согласился Володька.

– О! – воскликнула я. – Надо по инету пошарить: сколько за последнее время пропало маленьких девочек. Вдруг это целая банда орудует.

– Тогда уж не по инету, а по базе уголовного розыска.

– Точно! Сгоняем к Харитону!..

С участковым инспектором полиции Харитоном Забабашкиным мы познакомились, когда раскручивали очередное закрученное дельце. Он нам тогда здо́рово помог. Можно сказать, жизнь спас, вырвав из лап маньяка по кличке Мясник. Кошма-а-а-рная была история[4]… После этого Забабашкин написал диссертацию на тему: «Участие детей среднего школьного возраста в раскрытии особо опасных преступлений». И его пригласили преподавать в юридический институт, на кафедру правоохранительной деятельности.

Вот мы туда и погнали.

В коридоре висело расписание занятий:

1. ОБЫСК. Препод. Топтыжкина В. Д.

2. СЛЕЖКА. Препод. Сыч М. Н.

3. ДОПРОС. Препод. Забабашкин X. Г.

4. ЗАДЕРЖАНИЕ. Препод. Спичка Д. К.

Мы прошли к аудитории, где преподавал Забабашкин. Прозвенел звонок на перемену. Мы вошли.

– Мать честная – курица лесная! – воскликнул Харитон. – Кого я вижу! Ну что, юные сыщики, новое дело распутываете?

– Распутываем, – подтвердили мы.

– И что требуется от меня?

– Информация, – сказала я. – У вас ведь в полиции есть компьютерный банк данных, куда заносятся сведения обо всех преступлениях.

– Или компьютерная полицейская сеть, – добавил Володька.

– Есть и то и другое. Идемте в компьютерный класс.

Глава V

99 Девочек

В компьютерном классе Забабашкин врубил один из компьютеров и уселся перед монитором.

– Итак, что вас интересует?

– Сколько за последнее время исчезло девочек, – сказала я. – В возрасте шести лет.

– Сейчас глянем…

На экране возник список всевозможных преступлений:

ОГРАБЛЕНИЯ

ПОХИЩЕНИЯ

ШАНТАЖ…

– Значит, нам похищения нужны, – сказал Харитон и – клик-клик – клавишу.

Первый список исчез, появился второй:

ПОХИЩЕНИЕ ВЕЩЕЙ

ПОХИЩЕНИЕ ЛЮДЕЙ

ПОХИЩЕНИЕ ИДЕЙ…

Харитон «кликнул» дальше. Второй список тоже исчез, сменившись третьим:

ПОХИЩЕНИЕ МАЛЬЧИКОВ

ПОХИЩЕНИЕ ДЕВОЧЕК…

– Вам похищение девочек по Москве, по России или по всему миру? – спросил Забабашкин.

– По всему миру, – ответила я.

– Мухина, не тупи, – толкнул меня Воробей. – Нам только по Москве. За последние две недели.

Харитон напечатал:

СКОЛЬКО ЗА ПОСЛЕДНИЕ ДВЕ НЕДЕЛИ В МОСКВЕ ПРОПАЛО ШЕСТИЛЕТНИХ ДЕВОЧЕК?

ЖДИТЕ ОТВЕТА, – выдал комп.

Мы стали ждать. Не было ни ответа, ни привета.

– Завис, что ли? – предположила я.

Харитон вновь набрал вопрос. Комп тут же отреагировал:

ВЫ ЧТО, НА ПОЕЗД ОПАЗДЫВАЕТЕ? СКАЗАЛ ЖЕ – ЖДИТЕ!

– Да он у вас наглый, как танк! – воскликнул Володька. – Когда у меня комп начинает выпедриваться, я вот так делаю… – И Воробей хотел было грохнуть по компьютеру кулаком.

ОТВЕЧАЮ! ОТВЕЧАЮ!.. – мгновенно выскочила надпись.

И далее побежали строчки:

В ОТВЕТ НА ВАШ ЗАПРОС СООБЩАЮ, ЧТО В МОСКВЕ ЗА ПОСЛЕДНИЕ ДВЕ НЕДЕЛИ ПРОПАЛО ДЕВЯНОСТО ДЕВЯТЬ ШЕСТИЛЕТНИХ ДЕВОЧЕК. ВСЕ ОНИ ИСЧЕЗЛИ НА НОВОГОДНИХ ЕЛКАХ. НИ ОДНА ИЗ ДЕВОЧЕК ДО СИХ ПОР НЕ НАЙДЕНА. КОНЕЦ СПРАВКИ.

– Мать честная – курица лесная, – сказал Забабашкин. – Девяносто девять девочек. Целый детский сад.

На экране появились фотки девчонок с именами и фамилиями.

Девочки по фамилии – Муромцева – не было.

– А где же Марина-Ирина? – глянул на меня Володька.

– Не знаю, – пожала я плечами.

Харитон вырубил комп.

– Дело вашей Марины-Ирины, скорее всего, еще в разработке. А дела остальных девчат ушли в архив.

– Вы хотите сказать, что их уже не ищут, – спросила я.

– Да, не ищут, – подтвердил Забабашкин. – В угрозыске на раскрытие одного преступления отводится определенный лимит времени. Если расследование в этот лимит не укладывается, дело отправляется в архив нераскрытых преступ-лений.

Мы вышли из института, кипя от возмущения.

– Да они там все офонарели, в своем угрозыске, – кипела я. – Столько девчонок похитили, а полиции ни жарко ни холодно.

– Да я о таких приколах ни в одном дюдике не читал, – тоже кипел Володька.

– Муромцев говорил, – вспомнила я, – что след Марины-Ирины теряется в Арабских Эмиратах. Может, бандиты там девочек в рабство продают.

– Все может быть. Здесь есть о чем подумать.

– Айда ко мне думать. Родичи в Австрию свалили. Мы с Катькой теперь вдвоем. А она вчера на елке шоколадный тортик выиграла.

– Айда, – охотно согласился Воробей. – Я люблю шоколадные тортики.

И мы погнали ко мне.

– Привет, рыжая, – сказал Володька Катьке.

– Я не рыжая, а золотистая.

– Рыжая, рыжая. Не спорь со старшими.

– Ха, старший выискался.

И тут меня осенило… ой!.. то есть озарило.

– Они же все рыжие! – воскликнула я.

– Кто – рыжие? – спросил Воробей.

– Девчонки в компе. У них у всех были рыжие волосы.

– А ведь и правда… – припомнил Володька. И глянул на Катьку. – Выходит, и ее могут похитить.

Я тоже посмотрела на Рыжика.

– У тебя когда следующая елка?

– Через два часа.

– А где?

– В театре юного зрителя.

– А ведь как раз в ТЮЗе и была похищена дочка Муромцева. Да, Мухина?..

– Да, – кивнула я и решительно добавила: – Ни в какой ТЮЗ, Рыжик, ты сегодня не пойдешь!

– Еще чего, – уперлась та. – Мне Дед Мороз там подарочек должен дать.

– Да у тебя этих подарков – пруд пруди.

– Запас карман не тянет, – возразила эта финтифлюшка.

– Да пойми ты, – принялась я ей втолковывать. – В Москве на елках похищают рыжих шестилетних девочек. Значит, и тебя могут похитить.

У Катьке глаза от восторга зажглись.

– Кла-а-асс!

– Ага, класс. Особенно будет класс, когда вернется тетя Клара и узнает, что ее драгоценное чадо украдено. Да она с меня скальп снимет.

– Мухина, а ведь это шанс, – сказал Володька. – Прикинь: мы идем на елку, Катьку начинают похищать. И мы хватаем похитителя.

– А с чего ты взял, что ее сегодня будут похищать?.. Рыжик, ты на скольких елках была?

– На тридцати трех, – с гордостью ответила Катька.

– Слыхал, Воробей? И никто ее там не похитил.

– Это ничего не значит. На тридцати трех не похитили, а на тридцать четвертой похитят.

– Ну хорошо. А если похитителей много окажется? Тогда как?

– Звякнем Харитону. Пусть подмогу дает.

Глава VI

Кукла с зелеными глазами

– Мать честная – курица лесная! – восторженно орал в трубку Забабашкин. – Ай да юные сыщики! Ай да молодцы! Ни один следователь на рыжие волосы внимания не обратил, а вы сразу заметили!..

– Харитон, времени мало.

– Да, да, Эмма. Уже еду!

И вот Забабашкин приехал.

– Ай да юные сыщики! – с порога начал он снова. – Ай да молодцы! Ни один следователь…

– Да может сегодня ничего и не будет, – перебил его Володька.

– Нет, сыщики, чувствую, зацепили мы крупную рыбу. Я уже распорядился насчет ГНР.

– Насчет чего? – переспросила я.

– ГНР – Группа немедленного реагирования. Это элитный полицейский отряд. Так что не подкачают… А вы девочку проинструктировали? Она не подкачает?..

– Не подкачаю, – сказала Катька.

– Ух, какие мы смелые. А вдруг испугаешься?

– Вот еще, – фыркнула Рыжик.

– Давай все же повторим наш урок. Значит, к тебе на елке подходят две девочки и приглашают прогуляться. Что ты им отвечаешь?..

– Я говорю, что жду маму и никуда с ними не пойду.

– Правильно. А если тебя возьмет за руку какая-нибудь тетенька и поведет за собой – тогда как ты поступишь?

– Врежу тетеньке ногой под дых. Как меня Эмка учила.

– Нет, крошка, вот этого не надо. Вообще ничего не надо. Стой на месте и никуда не ходи. Эмма будет неподалеку и подаст нам сигнал.

– А какой сигнал подать? – спросила я.

– Вытрешь носовым платком лоб. И бойцы ГНР блокируют все входы и выходы.

Володька посмотрел на часы.

– Пора идти.

– Один момент… – Харитон достал из сумки два майки. – Примерьте-ка, сыщики.

– О, у меня точно такая же есть, – сказала я.

– Такой у тебя нет. Это бронежилет, замаскированный под майку. Ни пистолет, ни автомат его даже в упор не пробьют.

– А почему мне бронежилета не даете? – спросила Катька.

– Извини, крошка, на складе твоего размерчика не нашлось. Но я думаю, в тебя похитители стрелять не станут. Им же надо тебя похищать, а не убивать.

Короче, мы помчались в ТЮЗ.

Примчались.

Посредине зала стояла здоровенная елка, вся в блестящих игрушках. Гремела музыка, мигали огни, хлопали хлопушки… Детишек было целое море. И все они на головах ходили. В переносном смысле, разумеется.

Катька, увидев, что тут творится, мигом обо всем забыла. Издав боевой клич индейца, она ринулась в самую гущу орущей мелюзги. Вот чучело-мяучило!..

Мы с Воробьем договорились, что я буду контролировать левую половину зала, а он – правую. И разошлись в разные стороны.

А на сцену вышел массовик-затейник.

– Друзья, – сказал он, – хочу сообщить вам радостное известие. К нам на елку прямо с Северного полюса спешит… Как вы думаете – кто?

– Пингвинчик, – пискнула какая-то девчушка.

– Нет, не пингвинчик, а Дедушка Мороз. Но вот беда. Он может заблудиться. Давайте его хором позовем.

– Дед Мороз! Дед Мороз! – завопил зал.

– Кто это меня зовет? – послышался густой бас, и появился Дед Мороз. В оранжевом халате, валенках и прочих дедморозовских прибамбасах.

И заговорил стихами:

С Новым годом! С Новым счастьем!

Поздравляю всех детей!

Поздравляю всех гостей!

Был у вас я год назад.

Новой встрече с вами рад!

Подросли, большими стали,

А меня-то вы узнали?!

– Узна-а-ли! – вразнобой закричали детишки. – Ты Дедушка Мороз!

– Правильно, ребята.

Все такой же я седой,

Но совсем как молодой!

И готов я хоть сейчас

С вами вновь пуститься в пляс!..

Я отыскала глазами Катьку: она съезжала с горки. Потом я нашла – тоже глазами – Володьку: он ел мороженое.

А Дед Мороз тем временем перешел со стихов на прозу.

– Ребята, – спросил он, – а вы не видели мою внучку Снегурочку?

– Не-ет! – ответили все. – Не видели!

– А может, мы ее вместе позовем?

Малышня начала звать:

– Сне-гу-роч-ка-а! Сне-гу-роч-ка-а!..

Тут же нарисовалась Снегурочка.

– Я здесь, – сказала она. – Ты звал меня, дедушка?

– Мы тебя все зовем. Верно, ребята?

– Ве-е-рно!..

– Ой, простите меня, пожалуйста. Я была у своей подружки куклы Барби.

– А что же ты не пригласила Барби на нашу елку? – спросил Дед Мороз.

– Я пригласила. Она уже здесь. В Москве… Девочки, – обратилась Снегурочка в зал, – кто хочет, чтобы у нее погостила кукла Барби?

Девчонки, конечно, все хотели.

– Я! Я! Я!.. – понеслось со всех сторон.

– Ой, как много девочек, – всплеснула руками Снегурочка. – А кукла Барби одна. Как нам поступить, дедушка?

Дед Мороз сделал вид, будто усиленно размышляет.

– Придумал!.. Пускай Барби сама выберет девочку, которая ей понравится.

– Правильно, дедушка!

В руках у Снегурочка появилась кукла Барби.

– Смотри́те, – подняла она куклу над головой, – какие у Барби красивые золотистые волосы. Это значит, что в конкурсе могут участвовать только девочки с золотистыми волосами.

– Идите сюда, рыженькие, идите, – позвал Дед Мороз.

Рыжие девчонки со всех ног кинулись на сцену. Ну и Рыжик, естественно, вместе с ними. Все это уже начинало меня настораживать.

– Ишь сколько рыжеволосых девочек набежало, – продолжал Дед Мороз. – Встаньте, милые, в один ряд.

Малявки встали. Снегурочка пошла вдоль этого ряда, поднося куклу Барби к каждой девочке. Когда она поднесла ее к Катьке, глаза у куклы сверкнули зеленым светом.

– Барби понравилась эта девочка! – воскликнула Снегурочка. – У нее от радости даже глазки загорелись! Вы видели, ребята?

– Да! – захлопали дети в ладоши. – Видели!

– Ваше имя, дорогая принцесса? – обратился Дед Мороз к Катьке.

– Катя, – сказала Катька, вся млея от счастья.

– Держи, Катюша, – протянула Снегурочка ей куклу. – Надеюсь, вы с Барби станете лучшими подружками.

Зал снова зааплодировал. Снегурочка что-то шепнула Деду Морозу и увела Катьку.

А Дед Мороз вновь заговорил стихами:

Очень жарко стало мне.

Не привык я жить в тепле.

Где мои снежинки?

Снежинки-холодинки…

На сцену в белых платьях выпорхнули актрисы-снежинки и закружились, изображая падающий снег.

И тут меня озарило… ой!.. то есть осенило.

Да ведь Катьку-то похитили! Снегурочка похитила!.. Я мигом достала носовой платок и вытерла лоб.

В ту же секунду на сцену ворвалась Группа немедленного реагирования. В касках, масках, с автоматами…

Глава VII

Погоня за Дедом Морозом

Детишки завизжали от восторга, решив, что появление гэнэрэшников входит в программу представления. А Дед Мороз, выхватив из-под своего халата пистолет-пулемет, дал длинную очередь по бойцам ГНР. Бойцы открыли ответный огонь.

Началась паника.

А Деду Морозу только этого и надо было; он – с возгласом: «Ну-ка, елочка, зажгись!» – выпустил в елку зажигательные пули. Елка загорелась и, покачнувшись, начала падать. Упав, она перегородила зал, отрезав Деда Мороза от Группы немедленного реагирования.

В зале творилось что-то невообразимое.

Одна лишь я была спокойна, как мамонт. Мгновенно оценив обстановку, я выхватила свой ТТ и бросилась в погоню за Дедом Морозом.

Дверь на улицу была широко распахнута, но я успела заметить, что оранжевый халат мелькнул в коридоре, ведущем в глубь театра. Я помчалась туда и увидела еще один зал. Пустой. Здесь Деда Мороза поджидала Снегурочка.

– Рвем когти! – закричал он ей.

– Одну минуточку, – вбежала я в зал с пистолетом. – Вы забыли раздать детишкам новогодние подарки.

Они так и замерли на месте.

И тут я лоханулась – подойдя к бандитам слишком близко. У Деда Мороза оказались длинные, как у гориллы, руки, и он отвесил мне та-а-кую плюху, от которой я полетела кувырком.

Снегурочка подскочила ко мне, сжимая нож.

– Хочешь подарочек, детка?! Получай!..

Сталь лязгнула о сталь.

– На ней бронежилет! – сразу врубился Дед Мороз, тоже подскочив ко мне.

А преступница снова ударила меня ножом, целя в лицо. Я резко мотнула головой; нож просвистел мимо уха. Я, отскочив, врезала Деду Морозу ногой в бороду. Борода отлетела. А следом отлетел и Дед Мороз.

Послышались топот и голоса.

– Сюда! – закричала я. – Они здесь!

Снегурочка бросилась к дверям на улицу. Я подставила ей подножку. Снегурочка грохнулась. Я кинулась на нее.

– Говори, где Катька! – приказала я, положив преступницу на обе лопатки.

– Ее уже увезли, – сказала она.

– Кто увез?

– Массовик-затейник.

Моя версия оказалась верной на все сто. Тут орудовала целая банда.

Сзади раздался шорох. Я обернулась. Ко мне подкрадывался безбородый Дед Мороз с оранжевым халатом в руках. Я хотела стремительно откатиться в сторону. Но не успела. Бандит накинул на меня свой дедморозовский халат. И я забарахталась под этим халатом, словно рыба, попавшая в сеть.

– Вот они! – раздались голоса.

Тра-та-та-та-та… – застрочили автоматы.

А я, как рыба, точнее, как дура, продолжала барахтаться под халатом.

– Ага-а! – загремел надо мной голос Забабашкина. – Попался!..

Я наконец-то выбралась из-под этого дурацкого халата.

– Мать честная – курица лесная, – ахнул Харитон. – Эмка! А где же Дед Мороз?..

– Мухина, – подлетел ко мне Воробей, – ты в порядке?!

– В порядке.

Один из бойцов ГНР, козырнув, доложил Забабашкину:

– Очаг пожара ликвидирован! Дети эвакуированы! Жертв нет!

– А преступники?..

– Преступников тоже нет! На улице их ждала машина. Всем постам ГИБДД дана на нее ориентировка.

Харитон рукой махнул.

– Бесполезно. Машина наверняка краденая. Отъехав, они пересядут в другую украденную тачку и – поминай как звали. Вот мать честная – курица лесная, упустили мы девчонку.

– Эх, вы, – сказала я, – а еще Группа немедленного реагирования. Чего ж не среагировали?..

Бойцы ГНР удрученно молчали.

А Володька поднял с пола какую-то штучку на цепочке.

– Корова… – разглядывал он находку.

Я тоже посмотрела.

Это был медальончик с изображением трехрогой коровы с нелепо расставленными ногами. Создавалось впечатление, будто она то ли брыкается, то ли танцует.

– Танцующая корова, – подтвердил мои впечатления Воробей.

– Разреши-ка, Володя, глянуть. – Харитон взял у него медальон. – Вот мать честная – курица лесная. Как вы думаете, сыщики, что это такое?

– Медальон, – сказала я.

– Это не просто медальон. Это магический талисман. Пожалуй, его следует показать в отделе инфернальных преступлений.

– Каких-каких преступлений? – переспросил Володька.

– Инфернальных.

– Никогда о таких не слышал.

– И я не слышала – сказала я.

– А вот вы, сыщики, завтра приходи́те на Петровку, там и услышите. Я позвоню, чтоб вас пропустили.

Глава VIII

Отдел по борьбе с нечистой силой

Всю ночь я глаз не сомкнула. Настроение было хуже некуда. Катька похищена. Бандиты удрали. Родичи с тетей Кларой вот-вот вернутся… Кошма-а-а-р… Представляю, что начнется, когда они узнают об исчезновении Рыжика.

Тетя Клара, разумеется, грохнется в обморок; маман, естественно, последует ее примеру; а папочка станет бегать и размахивать руками.

Короче, будет форменный дурдом.

Что же делать?!

И тут меня осенило… ой!.. то есть озарило. Я поняла, что надо делать.

Подкрепиться!

Прошлепав босиком на кухню, я намазала на большой кусок булки большой кусок масла, сверху положила большой кусок сыра и – ам-ам! – все это слопала.

И сразу же мой мозг заработал на всю катушку.

Итак, Катьку похитили. Но родители с тетей Кларой возвращаются не «вот-вот», а только после Нового года. Значит, в запасе у меня вагон времени. Неплохо!.. Правда, бандитам удалось смыться, но зато на месте преступления осталась зацепочка – медальон с пляшущей коровой. Тоже неплохо.

– Не вешай нос, Эмка, – подбодрила я себя. – А бери ноги в руки и в темпе расследуй это дело.

Наутро мы с Воробьем погнали на Петровку.

Как и обещал Забабашкин, в здание МУРа нас пропустили без проблем.

В длинный-предлинный коридор выходило множество дверей с табличками. Каких только отделов тут не было: отдел по борьбе с организованной преступностью; отдел по борьбе с неорганизованной преступностью; отдел мелких краж; отдел крупных краж; и даже отдел средних краж…

Узнав у дежурного, где находится отдел инфернальных преступлений, мы поднялись на второй этаж.

Я постучала в дверь.

– Войдите, – раздался мужской голос.

Мы вошли. И увидели… майора Гвоздя.

– Петр Трофимыч! – воскликнула я.

– Так точно! – подкрутил бравый майор свои усы. – Чем могу служить?

– А вы разве нас не узнаете? – спросил Володька.

– Постойте, постойте, – вгляделся Гвоздь. – Вот так номер, чтоб я помер. Это ж мои ученики – Эмма Мухина и Владимир Воробьев.

– Так точно! – в шутку ответили мы.

– Забабашкин мне вчера про вас рассказывал. Оказывается, вы геройские ребята. Столько преступлений под орех разделали. Он говорил, что вы даже самого Хромого Макса взяли.

– Было дело[5], – подтвердил Воробей.

Петр Трофимыч достал сигарету и, щелкнув самодельной зажигалкой, закурил.

– Харитон мне рассказал про вчерашнюю елку. Но в двух словах. Поэтому, орлы, выкладывайте подробности.

– Значит, так, – начала я. – Ко мне обратился миллиардер Муромцев с просьбой найти его шестилетнюю дочку. Ее похитили неделю назад. На елке к ней подошли две девочки и…

– Девочки, говоришь… – Гвоздь выпустил струю дыма. – Нет, думаю, это были не девочки.

– А кто же?

– Загримированные лилипутки. Из банды черных лилипутов.

– А что это за банда? – спросил Володька.

– Эмигранты из Африки. Есть там такое племя пигмеев. Вот они к нам в Москву и пожаловали.

– Муромцев не говорил, что девочки были черными, – сказала я.

– Ну тогда это дело рук белых лилипутов. Имеется в Москве и такая банда… Продолжай, Эмма.

Я продолжила:

– Мы пошли к Забабашкину и узнали, что в Москве на новогодних елках пропало девяносто девять рыжих девочек. А у Катьки тоже рыжие волосы…

– Кто такая Катька?

– Дочка тети Клары.

– А кто такая тетя Клара?

– Мамина подруга… А потом мы с Харитоном и гэнэрэшниками устроили засаду на елке. Но бандиты, переодевшись Дедом Морозом и Снегурочкой, похитили Катьку. И потеряли вот эту штучку… – протянула я майору медальон.

– Тогда это, конечно, не лилипуты, – сказал Петр Трофимыч, крутя медальон и так и сяк. – Здесь явно орудовала банда черных колдунов.

– Тоже эмигранты из Африки? – спросил Воробей.

– Нет. Местные проходимцы.

– А почему они черные?

– Они не в том смысле черные. Эти бандиты занимаются черной магией. И у каждого члена банды имеется точно такой медальон с изображением танцующей коровы.

– А рыжие девочки зачем им понадобились?

– А затем, что они, с одной стороны, бандиты, а с другой – колдуны. И должны приносить жертвы дьяволу.

– Ой, – ойкнула я. – А вдруг они и Катьку в жертву принесут?

– Вполне возможно. Хотя главная их цель – не жертвоприношения. В старинных оккультных книгах написано, что в наш мир из Ада хочет явиться Сатана. Но он не может этого сделать, потому что адские ворота запечатаны божественной печатью. Однако существует запасной выход из Ада, который открывается только снаружи. Где он расположен – никто не знает. Вот банда черных колдунов и надеется отыскать этот выход и открыть. Тогда Сатана со своей армией демонов выйдет на поверхность Земли. И если это случится, нам, людям, мало не покажется…

– Вы прямо какой-то мистический триллер рассказываете, – хмыкнул Воробей.

– Это не триллер, Володя, а целая наука. Называется – инфернология. Слыхали о такой, орлы?..

Мы помотали головами.

– Нет, не слыхали.

– Наука об Аде, – разъяснил Петр Трофимыч. – Дело в том, что по данным, полученным из достоверных источников, Ад находится в России.

– Как это – в России? – удивился Володька.

– Вернее, не в самой России, – поправился майор, – а под Россией. Вот тут, прямо под нами. – Он постучал каблуком по полу.

– Белиберда какая-то, – сказала я.

– Белиберда не белиберда, а Министерство внутренних дел распорядилось создать в МУРе отдел инфернальных преступлений или, попросту говоря, отдел по борьбе с нечистой силой. И отдел уже начал работать. Мы установили личности сразу трех преступников из банды черных колдунов. – Гвоздь достал из ящика три фотки. – Вот, пожалуйста, это Аркадий Вампиров, по кличке Вампир. В последнее время заделался экстрасенсом… А это Макар Пенделевский, по кличке Пендель. Сейчас называет себя не иначе как Магистр абсолютной магии… Имеются в банде и свои колдуньи. Одна из них – Аида Вертихвостьева. Она же Шмакова, она же Шлакова, она же Криворукова. Мошенница и аферистка, четырежды судимая…

– Так это же Снегурочка! – воскликнула я, глянув на снимок. – Воробей, скажи?!

– Да! Она!

– А вы не путаете? Точно она?

– Точно!

– Вот так номер, чтоб я помер!.. – Гвоздь ловким щелчком послал окурок в пепельницу. – Значит, в этом деле действительно замешана банда черных колдунов. Кстати, главарем банды является некий Сатана-младший. Он выдает себя за сына Сатаны. Никто не знает его имени, и никто не видел его лицо. На тайных сборищах он всегда появляется в красной маске…

Глава IX

Рыжие волосы Грохольской

– Вот тебе и «малявку искать», – напомнила я Воробью его слова, когда мы уже шли по улице. – Вон сколько этих малявок набралось. И все рыжие, и все исчезли…

– Да уж, – ответил Володька. – Это дело покруче остальных будет. Здесь глобальный подход нужен.

– Как это – глобальный?

– Ну, то есть целенаправленный.

– Как это – целенаправленный?

– Ну, надо рассматривать вопрос в полном объеме.

– Как это – в полном объеме?

– Со всех сторон.

– Как это…

– Мухина, если ты сейчас скажешь: «Как это со всех сторон», – я тебя толкну в сугроб.

– Как это – со всех сторон? – тут же сказала я.

– А вот так!.. – И Воробей хотел толкнуть меня в сугроб. Но я отскочила в сторону, и Володька сам ткнулся носом в снег.

– Ура-а! – завопила я, набросившись на него.

– Мальчик, мальчик! – раздался строгий голос. – Сейчас же прекрати обижать девочку!..

Рядом с сугробом стояла Грохольская. Моя соседка по лестничной площадке.

– Здрасьте, Ольга Васильевна, – поздоровалась я, отряхиваясь от снега.

– Эммочка, солнышко, – узнала она меня и, сурово глянув на Воробья, добавила: – Как не стыдно обижать девочку.

– Ее, пожалуй, обидишь, – проворчал Володька, вылезая из сугроба и тоже отряхиваясь.

– Ой, Володечка, – узнала и его Грохольская. – Ребята, вы мне не поможете сумки до дома донести? А то столько всего накупила, а сил тащить уже нет.

– За деньги мы вам все дотащим, – бойко ответила я.

– Конечно, Эммочка, конечно. – Старушка суетливо полезла за кошельком.

– Да я пошутила, Ольга Васильевна. Давайте ваши сумки.

Мы подхватили сумки и направились к моему дому.

– Вот спасибо, – семенила рядом Грохольская. – Выручили…

– Воробей, – вернулась я к прежней теме, – а вдруг колдуны все-таки девчонок в жертву приносят.

– К чему тогда сложности с похищением? Хватай любую девчонку на улице и приноси в жертву.

– Но им надо именно с рыжими волосами.

– Рыжих на улицах тоже полным-полно.

– А может, им нужны не все рыжие, а определенные.

– Что значит – определенные?

– Вспомни, сколько малявок выбежало на сцену. Чего ж бандиты их всех не забрали? А похитили только Катьку.

– Ну, всех они и не могли забрать. Слишком много.

И тут меня озарило… ой!.. то есть осенило.

– А что, если кукла Барби – вовсе не кукла, а замаскированное под куклу специальное устройство. И оно сработало, когда Вертихвостьева подошла к Катьке. Помнишь, глаза зеленым светом загорелись. Прибор что-то определил в Катькиных волосах.

– Что он мог определить?

– Откуда я знаю?! Какие-нибудь гормоны или хромосомы. Не важно. Главное, все дело в свойствах рыжих волос.

– Ax-ax, – меланхолично вздохнула Грохольская. – Когда-то и у меня были роскошные золотисто-рыжие волосы. Это было так давно, так давно…

– А вас в молодости никто не пытался похитить? – поинтересовалась я.

– Конечно, пытался, – ответила Ольга Васильевна.

– Кто?! – вскричали мы с Воробьем.

– Летчик-испытатель. О-о, какой это был интересный мужчина.

– Да нет, – отмахнулся Володька. – Мы про другое спрашиваем. Вспомните, интересовался кто-нибудь вашими рыжими волосами?

– Интересовался. И не кто-нибудь, а мой собственный муж, Ванечка.

Здесь надо сказать, что Грохольская была вдовой знаменитого академика Ивана Ивановича Дундукова, который совершил множество великих открытий… Кстати, чокнутый профессор Федякин был любимым учеником Дунудкова. Ну, разумеется, до того, как чокнулся…

– Так вот, – продолжала Ольга Васильевна, – однажды Ванечка заинтересовался моими волосами. Каждый день срезал у меня несколько волосков и рассматривал их под микроскопом. А затем, тоже под микроскопом, стал изучать волосы соседской девочки. У нас по соседству жила девочка, которая…

Володька перебил:

– А сколько девочке было лет?

– Лет шесть. Она была рыженькая-рыженькая. Прямо как лисичка. И Ванюша, глядя в микроскоп, частенько восклицал: «Невероятно! Фантастично! Вот так открытие!»

Грохольская замолчала.

– Ну а дальше-то?! – поторопила я.

– А дальше мой Ванечка покинул меня, – грустно ответила Ольга Васильевна.

– А записи?! – воскликнул Воробей. – Записи сохранились?!

– Ваня никогда ничего не записывал. Он все держал в голове.

– Выходит, никто не знает, какое открытие совершил ваш муж, – сделала я вывод.

– Почему – никто? Федор Петрович знает. Федякин. Он помогал Ване.

Опять этот чокнутый Федякин!

– Бедный Федечка, – сокрушенно покачала головой Грохольская. – И как его угораздило сойти с ума.

– Володька, это след, – сказала я.

– Ты думаешь, Федякин связан с черными колдунами?

– А почему – нет? Давай проверим.

– Как ты, интересно, это проверишь?

– Сгоняем в психушку и спросим Федякина про исследования Дундукова.

– Так он же ненормальный.

– Вот и хорошо, что ненормальный. Может, нормальный бы и не сказал. А ненормальный скажет…

Короче, мы доставили Грохольскую с сумками в ее квартиру и, развернувшись на сто восемьдесят, погнали в психушку.

Глава X

В сумасшедшем доме

На проходной сидела старушка, по виду – ровесница Грохольской.

– Здрасьте, – сказал ей Воробей, – можно нам пройти в психу… э-э… в сумасшедший дом?

– Нельзя, милок. Седня нет посещения больных.

– А мы не к больному, – сказала я, – а к главврачу.

– Дак он еще не приехал.

– Приехал, приехал, – заходя в дежурку, сказала вторая старушка.

– А чего машины не видать?

– Склерозница ты, Семеновна. У него машина в ремонте. Он теперича, как мы с тобой, – на трамвайчике ездит.

– Ой, верно, Клава. Я и забыла. Проходите, ребятки.

– А как его зовут? – спросил Володька.

– Антон Мироныч, – дружно ответили старушки. – Сидоров.

Мы прошли на территорию сумасшедшего дома. И увидели мальчишку, который очищал от снега дорожку.

– Эй, пацан! – окликнул его Воробей.

– Какой я тебе пацан? – обиженно откликнулся мальчишка.

Это оказался лилипут.

– Извините, – сказала я, – а вы не подскажете, как нам пройти к главврачу Сидорову?

– Вон туда идите, – показал лилипут лопатой. – Третий корпус, первый этаж.

Мы направились к третьему корпусу. И в коридоре первого этажа увидели мужчину в белом халате. Он нервно ходил из угла в угол.

– А где нам найти главврача Сидорова? – спросил у него Володька.

– Я главврач Сидоров! – отрывисто ответил мужчина. – В чем дело?!

– А можно нам поговорить с чокн… э-э… с больным Федякиным?

– Говорите! Я больной Федякин!

– То есть как это? – не врубилась я.

– Мухина, он – того, – покрутил Воробей пальцем у виска.

К нам подошла девушка.

– Боренька, – обратилась она к «Сидорову-Федякину», – зачем ты опять надел мой халат?

– Потому что я ваш первый заместитель, – важно объявил Боренька.

– Снимай, снимай. И иди к себе в палату.

Мужчина нехотя снял халат и ушел. А в коридоре появился еще один тип в белом халате.

– Медсестра, почему посторонние в отделении?

– Не знаю, Антон Миронович. Я только что пришла.

Ага, значит, это и есть главврач Сидоров.

– Здрасьте, – сказала я. – А вы нам не разрешите поговорить с больным Федякиным?

– Не разрешу, – отрезал главврач.

– А почему?

– Потому что этот пациент находится в отделении для буйнопомешанных. Туда посторонним вход строго воспрещен.

– Дядя Федя мне не посторонний. Я его племянница, – стала я сочинять на ходу. – Завтра я с родителями в Гонолулу улетаю. И может, больше любимого дядечку никогда не увижу… – Для пущего эффекта я пустила слезу.

Сидоров смотрел на меня колючим взглядом.

– Девочка, ты думаешь, я идиот?

– Откуда я знаю? Мы же с вами не знакомы.

Глаза его сузились.

– Так вот, дорогуша, я не идиот. У Федякина нет никаких племянниц. У него вообще нет близких родственников.

– А она ему дальняя родственница, – пришел мне на помощь Володька. – Внучатая племянница. Ее дедушка по материнской линии был женат на двоюродной бабушке Федякина по отцовской линии. А у сына этой бабушки от первого брака имелась дочь, которая вышла замуж за брата его троюродной сестры…

– Что вы мне тут голову морочите, – перебил его Сидоров. – Идите отсюда, пока я охрану не вызвал.

Да-а, фокус не удался. Мы пошли к выходу.

Но завернув за угол, сразу же остановились.

– Мухина, – сказал Воробей, – я недавно читал один дюдик, там тоже сыщиков в психушку не пускали. И тогда они подкупили санитарку…

Не успел Володька это сказать, как появилась санитарка. И мы тут же ее подкупили. Хорошо, что у нас денежки в карманах водились.

– Идемте, ребята, – сказала подкупленная санитарка. – Только быстро.

– Да мы мигом, – заверила я ее.

Спустившись в подвальное помещение и пройдя мимо здоровенного охранника, которого тоже пришлось подкупить, – мы очутились еще в одном больничном коридоре. Здесь было множество металлических дверей с зарешеченными окошками.

Мы остановились у двери с табличкой:

ФЕДЯКИН Ф. П.

ДИАГНОЗ: АППЕНДИКС МОЗГА

Я глянула в окошко. В дальнем углу сидел мужчина в смирительной рубашке.

– Федор Петрович, – позвала я.

Мужчина вскочил и подскочил к окошку.

– Выпустите меня! – заорал он. – Я эрцгерцог Франц-Фердинанд! Вы не имеете права удерживать особу королевской крови! Я буду жаловаться Чингисхану!..

– Ой, – ойкнула я.

И было от чего «ойкать», потому что это был не Федякин.

Глава XI

Почему мухи не падают с потолка

Мы забежали в забегаловку рядом с психушкой и взяли по паре чашек чая с бутерами.

– Прикинь, Воробей, – говорила я, уплетая бутер, – жертвоприношения отпадают. Теперь я на двести процентов уверена, что похищение рыжих девочек связано с открытием академика Дундукова.

– А я уверен в этом на триста процентов, – отвечал Володька, запивая бутер чаем. – Черные колдуны для того и выкрали Федякина из психушки, чтобы он продолжил опыты Дундукова.

– Слушай, а какой лох этот Сидоров! Он даже не врубился, что вместо Федякина другой псих.

Володька удивленно на меня посмотрел.

– А ты разве не заметила?

– Что не заметила?

– А еще сыщица называется, – поддел меня Воробей. – Я думал, ты заметила.

– Да что заметила-то?!

– У главврача был точно такой же медальон, какой мы нашли в театре. С танцующей коровой.

– Не может быть!

– Еще как может! Когда он нас охраной стал пугать, у него пуговица на рубашке расстегнулась. И я увидел медальон на цепочке. С трехрогой коровой.

– Ни фига ж себе! Выходит, он из банды черных колдунов.

– Вот именно. И ему ничего не стоило подменить Федякина. Родственников у того нет. Шума никто поднимать не будет.

– А что, если нам сесть Сидорову на хвост, – предложила я. – И он приведет нас в логово бандитов.

– Так он же наверное на тачке разъезжает.

– На какой тачке?! Ты разве забыл, о чем говорили старушки на проходной?

– А о чем они говорили?

– Да-а, Воробей, – на сей раз уже я поддела Володьку. – А еще дюдики читаешь. Я думала, ты слышал…

– Что – слышал?

– Бабки же говорили, что машина Сидорова в ремонте. И что он ездит на трамвае.

– О, точно! – вспомнил Воробей.

– Гляди, гляди!.. Вон он идет!

От проходной психушки шел главврач Сидоров. Он направлялся к трамвайной остановке. Мы бросились на улицу.

К остановке подкатил трамвай. Сидоров полез в вагон. Мы – следом.

Короче, слежка началась!

На «хвосте» у главврача мы сидели три дня. И ничего подозрительного. Если не считать того, что Сидоров каждый день заходил в басик. В первый же день, чтоб не мерзнуть на улице, мы хотели тоже туда войти.

Дорогу нам преградил охранник.

– Вход запрещен! – рявкнул он.

– Мы хотим абонемент купить, – сказала я.

– Нет тут никаких абонементов. Это частный бассейн.

На четвертый день Сидоров поехал в басик в девятом часу вечера. И исчез там с концами. Прошел час, второй, третий… Сидоров не появлялся.

– А вдруг он утонул? – предположил Володька.

– Тогда они все утонули, – кивнула я на ряд иномарок у бассейна.

Наступила ночь. Сидорова не было. И подъезда поблизости тоже не было, где можно погреться. Бассейн находился в центре парка; до ближайших домов – топать и топать.

Короче, мы замерзли как собаки.

А главврач вышел только утром. Сел на трамвай и укатил. Следом за ним укатили на своих тачках и остальные любители ночного плавания.

– Слушай, Мухина, а может это и есть бандитское логово?

– Вполне возможно…

Мы осмотрели здание со всех сторон. Не бассейн, а – неприступная крепость. Двери железные, окон вообще нет… Точнее, было одно окошко. Под самой крышей. Но чтобы до него добраться, следовало обзавестись ковром-самолетом или, на худой конец, альпинистским снаряжением. У нас не было ни того, ни другого. Поэтому мы, продрогшие, погнали на Петровку.

– Вот так номер, чтоб я помер, – сказал майор Гвоздь, выслушав наш рассказ. – Будь я трижды неладен, если вы, орлы, не вышли на след черных колдунов.

– А что, если окружить бассейн, – предложил Володька, – и сразу захватить всю банду.

Петр Трофимыч достал сигарету и, щелкнув своей самодельной зажигалкой, закурил.

– Во-первых, мы не знаем, вся ли банда там собирается. А во-вторых…

Я перебила Гвоздя:

– Тогда надо это разведать.

– Правильно, Эмма, – покуривал майор. – Проникнуть незаметно в бассейн и поглядеть что к чему…

– Туда незаметно не проникнешь, – сказал Воробей. – На проходной охрана. И видеокамеры везде понатыканы. А в единственное окно можно только с крыши попасть. А на крыше, тоже, скорее всего, видеокамеры…

Майор Гвоздь прищурился, глядя на нас сквозь сигаретный дым.

– А вот ответьте мне, орлы: почему мухи не падают с потолка?

– Мухи?.. – повторили мы недоуменно. – С потолка?..

– Так точно, мухи – с потолка. Я специально изучал этот вопрос. Оказывается, у них на лапках имеются микроскопические присоски, которыми они и цепляются за стены и потолок.

Петр Трофимыч, послав метким щелчком окурок в пепельницу, достал из шкафа резиновый костюм, похожий на гидрокостюм для серфинга. И, надев его, походил перед нами туда-сюда, словно модель по подиуму.

– Обратите внимание на присоски, орлы.

Мы обратили: резиновая поверхность была сплошь покрыта малюсенькими присосочками.

– Мое собственное изобретение, – объявил Гвоздь. – Костюм под названием «Человек-муха». Сейчас я вам его продемонстрирую…

Майор подошел к стене и… пополз к потолку. Мы с Воробьем прямо обалдели от такого зрелища. А Гвоздь добрался до потолка и… И пополз по потолку.

– Ну, как вам мой костюмчик? – спросил Петр Трофимыч, глядя на нас сверху вниз.

– Кла-а-ссная вещь, – восхитилась я, глядя на него снизу вверх. – А можно и нам попробовать?

– Попробуйте.

Гвоздь спрыгнул на пол и достал из шкафа еще два резиновых костюма. Мы с Володькой начали лазать по стенам и потолку.

– Петр Трофимыч, – спустившись, предложила я, – а давайте мы на разведку в бассейн сползаем.

– Не положено, – коротко бросил Гвоздь.

– Ну-у Пе-етр Трофи-и-мыч… – заныла я.

– А если начальство узнает, что я привлек несовершеннолетних к рискованной операции?

– А откуда оно узнает? – спросил Воробей.

– Да пожалуй, что неоткуда, – прикинул майор. – Но все равно нельзя. Вы хоть и геройские ребята, но все же дети.

– Ничего себе дети! – возмутилась я. – Нам уже по тринадцать! Лучшие годы позади!

– Вы, небось, Петр Трофимыч, в тринадцать лет такие крутые дела расследовали… – сделал Володька комплимент бравому майору.

Гвоздь молодцевато подкрутил усы.

– Да уж, я в тринадцать ого-го каким орлом был. Помню, в Туле один, без посторонней помощи, банду Тимофея Бублика взял. Эх, и заварушка со стрельбой была, приятно вспомнить…

– Вот видите, – сказала я. – А мы только в окошко залезем, посмотрим и назад.

– Ну не знаю, ребятки, не знаю…

Короче, мы уломали Гвоздя, и он выдал нам костюмы, фонарики, автоматы и маски.

Глава XII

Черная книга

И вот настала ночь… Мы подкрались к басику и, натянув костюмы и маски, полезли.

Когда мы добрались до окошка, Володька открыл его еще одним изобретением майора Гвоздя – «оконной открывалкой».

Мы залезли внутрь. Я посветила фонариком. Это был коридор.

– Воробей, – зашептала я, – ты здесь побудь. А я сгоняю.

– Почему это ты сгоняешь? – зашептал в ответ Володька. – У меня опыта больше. Я вон сколько дюдиков прочел.

– Твой опыт теоретический. А мой практический. Не забывай, что я каратистка, дзюдоистка и тхэквондистка. Так могу врезать, мало не покажется.

– Ладно, иди. Автомат возьми.

– Да ну его на фиг. Только мешать будет.

И я пошла по коридору. Было тихо-претихо. Будто кроме нас с Воробьем в басике и нет никого. Однако же у входа, как и вчера, стояло множество машин. Так что бандиты где-то здесь.

Только я об этом подумала, как увидела свет. Он шел из приоткрытой двери, к которой вела железная лесенка.

Я поднялась по ступенькам и, опустившись на четвереньки, заглянула в дверную щелку. И никак не могла сообразить, что это за помещение. Открыв носом дверь пошире, я, словно кошка, проскользнула в комнату.

И сразу все поняла.

Это была никакая не комната, а вышка для прыжков в воду. Я легла на живот и, словно змея, поползла по широкой доске. Достигнув края, я глянула вниз.

До воды было метров десять. А на скамейках, где сидят зрители во время соревнований, сидели люди в черных плащах и черных масках.

Вот оно – логово черных колдунов.

Тут появился еще один колдун, тоже в плаще и маске, но только белого цвета. При его появлении все встали и почтительно поклонились.

– Братаны-колдуны, – заговорил он, и его голос гулко разнесся под сводами бассейна. – Я начинаю вызывать нашего повелителя – Сатану-младшего. Слушайте мои заклинания…

Непонятно откуда раздались громкие удары: бам-бам-бам… Повалил дым. Когда он достиг моего носа, я поняла, что это какое-то спецсредство. И быстро зажала рот и нос платком.

Вскоре дым рассеялся, и я увидела, что колдуны совершенно одурели от него. Они качались в такт звучащих ударов. А белый колдун восклицал:

– Тара бас туна ас кула оно ран…

Остальные повторяли за ним эту тарабарщину:

– Тара бас туна ас кула оно ран…

Вдруг белый колдун завертелся, как балерина, и начал выкрикивать:

– О демон с мертвыми очами! О крылатый бык, скованный цепью! Да превратится вода в огонь! Да явится Сатана-младший!..

Испустив истошный вопль, он упал и забился, будто припадочный.

– Pax! Max! Tax!.. – заорали колдуны, и дико запрыгали. – Pax! Max! Tax!..

Бам-бам-бам… – звучали удары. – Бам-бам-бам…

«Ничего себе тусовочка», – думала я, глядя на весь этот бред.

И тут вода в бассейне полыхнула ярким пламенем. От такого прикола я чуть с доски не свалились.

Вода – горела!

А над горящей водой летел человек в красном плаще и красной маске.

– Сатана-младший! Сатана-младший!.. – завопили колдуны, падая на колени.

Сатана сел на край бассейна. И поднял руку.

Колдуны мгновенно смолкли.

Бам-бамканье мгновенно стихло.

Вода мгновенно погасла.

– Я принес вам радостную весть, – заговорил Сатана-младший. – С помощью магических чар мне удалось узнать, что Черная Книга спрятана в Англии, в замке Литл-Минч…

– Литл-Минч, Литл-Минч, – начали повторять колдуны, как заклинание.

– Сейчас я выберу самого достойного из вас, – продолжил Сатана-младший. – И он отправится в этот замок, чтобы найти Черную Книгу. И тогда мы узнаем из этой Книги, где находится запасной выход из Ада. И откроем его…

– Кто же этот самый достойный?! – вскричал белый колдун.

– Ты! – указал на него пальцем Сатана.

Белый колдун вытянулся перед Сатаной-младшим по стойке смирно. И Сатана снял с него белую маску.

Свесив голову, я попыталась разглядеть лицо человека в белом плаще. И тут же, как последняя идиотка, соскользнула с доски и полетела в воду.

Перед глазами замелькали стены, потолок, вода… А следом я увидела дно бассейна. Заработав руками и ногами, я всплыла и закрутила головой.

На меня пялилась вся колдовская орава.

– Хватайте этого негодяя! – закричал Сатана-младший. – Сорвите с него маску!

На мое счастье, я упала в воду не рядом с колдунами. Быстро подплыв к краю бассейна, я выскочила из воды. Бандиты бежали ко мне с двух сторон. Бежать им мешали длинные плащи. Я кинулась к дверям, ведущим в темный коридор. Тотчас в коридоре загорелся свет. Я бросилась в другой темный коридор, но и здесь вспыхнули лампы.

Я помчалась, не разбирая дороги…

Двери, лестницы, переходы… – слились в одну сплошную линию.

Бах! Бах! Бах!.. – слышались позади выстрелы.

Несколько пуль угодило мне в спину, но так как я была в бронежилете, они не причинили мне вреда, а только заставили бежать еще быстрее.

Очередной коридор закончился очередной дверью. Распахнув ее, я влетела в маленький зал и, пробежав его, рванула следующую дверь…

Закрыто!

Мне – капец!

«Включи мозги», – посоветовал внутренний голос. Я включила мозги и сразу поняла, что надо делать: залезть на потолок!

И – залезла.

В зал ворвались колдуны. Догадайся хоть один из них посмотреть наверх, и мне была бы крышка. Но, к счастью, они не догадались. Покружив по залу, бандиты снова выбежали в коридор.

Подождав, когда стихнут шаги, я поползла по стенам и потолкам. Я не рискнула спуститься, пока не нашла коридор с окошком. Только здесь я спрыгнула на пол и помчалась.

– Воробей, – выпалила я, подбегая к Володьке, – сматываемся!

И мы смотались.

Глава XIII

Справка из Скотланд-Ярда[6]

Придя домой, я бухнулась спать и, от пережитых напрягов, продрыхла аж до полудня. Дрыхла бы и дальше, но меня разбудил телефон. Открыв глаза, я сразу вспомнила свои ночные похождения. Всех этих вопящих колдунов, летящего Сатану и прпрпр…

Дзинь-дзинь-дзинь… – трезвонил мобильник.

Это был Гвоздь.

– Эмма, как прошла операция?

– Хуже некуда, – вздохнула я. – Сейчас я к вам подскочу.

– Давай, жду.

И вот мы с Воробьем пригнали на Петровку.

– Возвращаем все в целости и сохранности, – сказал Володька, выложив из сумки на стол костюмы, автоматы, маски и фонарики.

– Тут, правда, немножечко порвалось, – показала я на рваные отверстия в костюме.

Гвоздь сунул палец в одну из дырок.

– Вот так номер, чтоб я помер. Пуля-то разрывная. Вы же, орлы, говорили: «В окошко залезем, посмотрим и назад».

– Так уж получилось, Петр Трофимыч, – виновато ответила я.

– Мухина с вышки в воду шлепнулась, – пояснил Воробей.

– Ясненько. Значит, бандитов в бассейне теперь и след простыл. Да и главврач, скорее всего, в сумасшедшем доме больше не появится. – Майор достал сигарету и, щелкнув самодельной зажигалкой, закурил. – Выходит, ни одной зацепки у нас не осталось.

– Одна осталась, – сказала я.

– Какая?

Я рассказала о замке Литл-Минч. О том, что туда собирается белый колдун на поиски Черной Книги.

– Да, это зацепка, – кивнул Гвоздь. – А вы, орлы, что-нибудь слышали об этой книге?

– Нет, не слышали.

– Черная Книга или, как ее еще называют, книга Завар Намага принадлежала знаменитому предсказателю Нострадамусу. Ее многие пытались искать. Существует предание, что в ней – абсолютно все ответы на абсолютно все вопросы… Как, ты говоришь, Эмма, замок в Англии называется?

– Литл-Минч.

Майор набрал номер.

– Алло, Джон? Привет из России. Дружище, ты что-нибудь знаешь о замке Литл-Минч?.. – Гвоздь послушал, потом посмотрел на меня. – У них есть пролив с таким названием. Может, ты путаешь?

– Точно помню. Сатана-младший говорил о замке.

– Нет, дружище, замок, – сказал майор. – Хорошо, буду ждать… – Он отключился.

– А куда вы звонили, Петр Трофимыч? – спросил Володька.

– В Скотланд-Ярд, своему приятелю инспектору Кэлси. Он у нас в МУРе практику проходил. Сейчас Джон все выяснит и кинет письмо.

Мы снова заговорили о бассейне… о горящей воде… о летящем Сатане…

– Мура все это, – сказал Гвоздь, ловким щелчком послав окурок в пепельницу. – Я в молодости в цирке работал и не раз проделывал похожие корючки.

– Корючки? – повторила я.

– Да, так в цирке называется шуточный трюк. Хотите покажу одну корючечку?..

Не дожидаясь нашего согласия, майор достал свою самодельную зажигалку и, открутив колпачок, отхлебнул бензин. Потом, щелкнув зажигалкой, прыснул бензином на появившийся огонек.

Полыхнуло пламя.

– Классно! – восхитились мы.

– Вот и Сатана классно летал по воздуху, держась за веревку из стекловолокна. Ее в воздухе не видно. И вода тоже классно горела, потому что ее заранее полили какой-нибудь горючей жидкостью. А потом подожгли. Все это, орлы, дешевые фокусы. Тут другое непонятно. Зачем Сатана-младший своим сообщникам пыль в глаза пускает? Да еще и дымом одуряет…

В этот момент пришло письмо от инспектора Кэлси.

Замок Литл-Минч расположен на одном из Гебридских островов – острове Льюис. Получил свое название от пролива Литл-Минч, отделяющего Гебриды от Великобритании. Построен в 1066 году…

Далее шел длинный список владельцев замка, вплоть до наших дней, с краткой биографической справкой о каждом.

А заключала список фамилия… Муромцев.

Майор Гвоздь прочел:

– Муромцев Илья Ильич. Долларовый миллиардер. Самый богатый человек в России. Холост. Детей не имеет…

– Как это – детей не имеет? – изумилась я. – А Марина-Ирина?

– Написано: «Не имеет».

– Может, это ошибка, – сказал Володька.

– Вряд ли. Англичане народ педантичный. Надо нам прощупать этого миллиардера. Эмма, позвони ему и назначь встречу. А когда встретитесь, скажи: «Мне все известно, никакой дочки у вас нет». И погляди, как он отреагирует. А затем заведи разговор о замке Литл-Минч. И снова понаблюдай за его реакцией. Уразумела?

– Уразумела.

– Действуй.

Я набрала номер.

– Здрасьте, Илья Ильич.

– Здравствуйте, Эмма. Ну как, вы согласны заняться поисками моей дочери?

– Я уже занялась. Давайте встретимся. У меня для вас есть важная информация.

– Я сейчас к вам подъеду.

– Нет, лучше я к вам.

– Тогда приезжайте в ресторан «Зеленая тоска». Знаете, где он находится?

– Да, знаю.

И я погнала в «Зеленую тоску».

Глава XIV

Признание в любви

Муромцева я нашла в баре ресторана. Он сидел у стойки, с мобильником у уха.

– Как «сделка сорвалась»?! – орал миллиардер. – Почему?!

И ка-а-к грохнет мобильник о стену.

– Извините, Эмма. Бизнес есть бизнес.

– Понимаю, – сказала я, усаживаясь рядом с ним на табурет.

– Что будете пить?

– Яблочный сок.

– Стакан яблочного сока и бутылку виски, – приказал Муромцев бармену.

И то и другое мигом очутилось перед нами. Миллиардер осушил сразу полбутылки.

– Если не везет, Эмма, то во всем не везет, – пожаловался Муромцев. – Дочку похитили, выгодная сделка сорвалась…

– Насчет дочки не переживайте, – сказала я. – Она нашлась.

– Нашлась?! Не может быть!

– Может. Она у входа в ресторан стоит. Сходите убедитесь.

Муромцева как ветром сдуло. И тут же, как ветром, придуло обратно.

– Ее там нет. Вы меня разыгрываете, Эмма.

– Это вы меня разыгрываете, Илья Ильич. Ее не только там нет, ее вообще нет. Вашей Мариночки-Ириночки не существует в природе.

Миллиардер покраснел как помидор.

– Сейчас я вам все объясню. Дело в том, что в седьмом классе я влюбился в одну девочку. Но, увы, я был робким мальчиком, поэтому так и не осмелился признаться ей в своих чувствах. А потом, после окончания школы, она вышла замуж и уехала в другой город… И вот прошло много лет, а я до сих пор не могу забыть свою первую любовь…

Объяснение явно затягивалось.

– Нельзя ли покороче? – спросила я.

– Да, да, сейчас вы все поймете. – Муромцев достал фотографию. – Прошу…

Я взяла фотку. Со снимка на меня смотрела – я. Точнее, не я, а очень похожая на меня девчонка.

– Теперь вам ясно, Эмма? Вы как две капли воды похожи на девочку, в которую я был влюб-лен. И когда я вас случайно увидел по телевизору, то сразу решил познакомиться.

– Странный вы придумали повод для знакомства.

– Ничего умнее в голову не пришло. Ведущий сказал, что вы частный детектив. Вот я и выдумал дурацкую историю, будто похитили мою дочь. Но поверьте, на другой же день мне стало стыдно. И я собирался вам все рассказать.

Миллиардер осушил вторую половину бутылки.

– Вы бы полегче с этим делом, – сказала я.

– А, плевать, – отмахнулся он. – Если б вы знали, Эмма, как я несчастен.

– Вы – несчастны? Да у вас же денег – как грязи.

– Ах, Эммочка, деньги это еще далеко не все, что нужно человеку для счастья… – Он немного помолчал. – Эмма, выходите за меня замуж.

Мне показалось, что я ослышалась.

– Куда выходить?

– Замуж, – повторил Муромцев. – За меня.

– Это что – прикол?

– Нет, не прикол. Я предлагаю вам руку и сердце.

– Так мне ж тринадцать лет.

– Ну и что. На Востоке в семь лет замуж выходят.

– Мы же не на Востоке.

– Поехали на Восток, – предложил миллиардер.

– А-а, так вот почему вы хотели отправить меня в Арабские Эмираты, – поняла я.

– Да, именно поэтому, – кивнул Муромцев. – В эмирате Уллаухия я купил дворец. Поехали, Эмма. Там и поженимся.

– Вы, Илья Ильич, для меня староваты. Вам небось уже полтос, если не больше.

– Обижаете. Мне всего тридцатник.

– Ничего себе – «всего». Да дело ведь даже не в возрасте.

– А в чем?

– Так я же вас не люблю.

– Полюбите. Я очень хороший человек. К тому же я фантастически богат. У меня вилла в Малибу, особняк в центре Парижа, коттедж на Антильских островах. Не говоря уже о заводах на Урале и нефтяных месторождениях на Камчатке. А недавно я еще замок в Англии купил.

– Замок? – с напускным равнодушием переспросила я. – Какой замок?

– Старинный. С башнями, бастионами, подъемным мостом… Все как положено.

– Интересно было бы взглянуть.

– Летим хоть сейчас!.. Если, конечно, ваши родители не будут возражать.

– Не будут, – сказала я, подумав, что моим родичам, пожалуй, трудновато будет возразить, находясь за тыщу километров от Москвы.

– Вот и отлично! – вскочил он. – Летим!

– Летим, но завтра. Мне надо еще собраться.

– Как скажете, Эмма. А после мы обязательно полетим в эмират Уллаухия. Вам там понравится…

– Но ни о каком замужестве не может быть и речи, – предупредила я.

– Конечно, конечно, – закивал Муромцев.

Короче, распрощавшись со втюрившимся в меня миллиардером, я погнала обратно на Петровку.

– Завтра лечу в Англию! – огорошила я Воробья и Гвоздя. – И буду жить в замке Литл-Минч!

А потом пересказала им разговор с Муромцевым. От этого пересказа они огорошились еще разок.

– Вот так номер, чтоб я помер, – подкрутил Петр Трофимыч усы.

А Воробей сказал:

– Не заливай, Мухина.

– Я не заливаю. Муромцев так прямо мне и заявил: «Люблю, сохну, сейчас сдохну». А после пригласил в Англию. И еще в Уллаухию.

– Так, так, – Гвоздь щелкнул свой самодельной зажигалкой, закуривая сигарету. – Ситуация, орлы, меняется. Поэтому и нам надо поменяться, то есть разделиться. Мы с Эммой летим в Англию, в замок Литл-Минч. А ты, Володя, остаешься в Москве и ищешь украденных девочек, профессора Федякина и банду черных колдунов.

У Воробья челюсть отвисла от такого разделения.

– А… – только и сказал он.

– Ничего, Володька, – похлопала я его по плечу. – Ты же столько дюдиков прочел. У тебя же большой теоретический опыт. Вот и применяй его на практике.

– Не прикалывай, Мухина, – буркнул Воробей и посмотрел на Гвоздя. – Петр Трофимыч, а давайте я в Англию полечу. А вы тут.

– Нет, Володя. Ты не сможешь проникнуть в замок.

– А вы сможете?

– Смогу. Меня Эмма туда пронесет.

– Как это – пронесу? – не врубилась я.

– В чемодане… – Гвоздь достал из шкафа небольшой чемоданчик. – Я с ним в цирке выступал. Изнутри он больше, чем снаружи. Понимаете, к чему я клоню?..

Мы не понимали.

– Тогда показываю, – сказал Гвоздь, ловким щелчком послав окурок в пепельницу.

Положив чемодан на пол, он открыл его, залез внутрь и как-то по-хитрому сложился.

– Закрывай, Эмма, – приказал.

Я закрыла.

– Ну как вам, орлы, моя корючка? – спросил Гвоздь из чемодана.

– Классно! – восхитились мы.

И правда, было классно. На полу лежал маленький чемоданчик; и ни за что не подумаешь, что внутри него находится большой мужчина.

– Петр Трофимыч, – спросила я, когда Гвоздь вылез из чемодана, – как это вы умудрились так сложиться?

– За двадцать пять лет службы в уголовном розыске мне еще и не так складываться приходилось. Жизнь, ребятки, она всему научит… А ты, Владимир, не расстраивайся. Я попрошу Забабашкина, чтобы он тебе помог.

– А, ну если с Харитоном! – обрадовался Воробей.

Глава XV

Гибель майора Гвоздя

И вот мы уже ждем, когда подкатит Муромцев. Петр Трофимыч – в чемодане. Володька и я – снаружи.

Вдруг куда-то пропали все слова. Как под землю провалились.

«Что б такое сказать?» – соображала я.

Наконец, сообразила:

– Погодка сегодня не очень.

– Ага, – ответил Воробей.

– И вчера было не теплее.

– Угу, – кивнул Володька.

– Прощайтесь шустрее, орлы, – раздался голос из чемодана.

– Пока, Мухина, – буркнул Воробей и пошел.

А я смотрела ему вслед. Смотрела… смотрела…

– Володя! – закричала я, бросившись за ним.

– Что?! – мгновенно обернулся он.

– Будь осторожен. Ладно?

– Ладно. И ты будь осторожна.

– Хорошо.

Я побрела к чемодану.

– Эмма! – закричал Володька.

– Что?! – мгновенно обернулась я.

– Да так, – замялся он. – Ничего.

– Ну скажи…

– Ты, в общем… это… не выходи замуж за Муромцева.

Во смехота-то! Как будто я собиралась.

– Не выйду, Воробей, – пообещала я. – Он ведь только и умеет, что деньги делать. А ты, Воробушек, мой лучший друг.

Володька покраснел.

– Ты, Эммочка, тоже мой лучший друг.

Короче, Воробей ушел. А вместо него, на своем шикарном драндулете, прикатил Муромцев.

– Добрый день, Эмма, – сказал он. – Разрешите за вами поухаживать.

И миллиардер собрался легким движением закинуть чемодан в багажник. Естественно, у него ничего не вышло.

– Ого!.. У вас там что, кирпичи?

– Какие кирпичи? Купальник да пара платьев.

Муромцев еле-еле запихал чемодан.

– Ничего себе купальничек. В нем килограмм девяносто будет.

«Пожалуй, что будет», – мысленно представила я упитанного Петра Трофимыча.

Мы сели в тачку и поехали. Но не в сторону аэропорта.

– А разве мы не в аэропорт? – спросила я.

– У меня свой личный аэропорт…

Вскоре мы подъехали к летному полю, на котором стоял крохотный самолетик.

– Все готово, Илья Ильич, – доложил механик.

– О’кей. Возьми в багажнике чемодан и отнеси в кабину.

Механик бросился выполнять приказание.

– Ну вот, Эмма, сейчас и полетим, – сказал миллиардер. – Над Польшей, Германией, Бельгией…

– А нас какая-нибудь противовоздушная оборона не собьет?

– Не собьет. Я приобрел пропуск на пролет через все европейские границы.

– Илья Ильич, – крикнул механик, – чемодан в кабину не помещается. Может, его веревками к фюзеляжу привязать?

– А не оторвется?

– Да не должен.

– Эмма, давайте оставим чемодан, – предложил Муромцев. – Все необходимое я вам в Англии куплю.

– Нет, нет, – поспешно отказалась я. – Там мои любимые наряды.

– Тогда привязывай, – приказал миллиардер механику.

Короче, мы полетели. На автопилоте.

Муромцев закурил сигару.

– Илья Ильич, а правда, что вы самый богатый человек в России?

– Правда, Эмма.

– А откуда у вас деньги?

– Заработал честным трудом.

– Разве у нас можно честным трудом заработать миллиарды долларов?

– Очень даже можно. Надо только покупать задешево, а продавать задорого.

– И все на свете можно купить и продать?

– Конечно, – уверенно заявил Муромцев. – То, что нельзя купить за деньги, можно купить за большие деньги.

– И даже лучшего друга можно купить?

Миллиардер задумался на секундочку.

– Лучшего друга?.. Нет, лучшего друга, пожалуй, купить нельзя. – Он выкинул недокуренную сигару в окно. – Зато его можно продать.

Мы летели уже второй час.

И тут вдруг самолет сильно тряхнуло.

А потом еще раз тряхнуло…

И еще…

– Что такое?! – начал нажимать миллиардер какие-то кнопки. – Ничего не понимаю…

А я, глянув в окно, сразу все поняла. Чемодан с майором Гвоздем уже не был привязан к фюзеляжу, а болтался под самолетом, раскачиваясь на веревке: туда-сюда, туда-сюда…

– Смотрите! – показала я.

Муромцев посмотрел.

– Вот черт! Видно, моя сигара попала на веревку и пережгла ее.

– Что же делать?

– Надо освободиться от чемодана.

– Ни в коем случае!

– Эмма, если мы не освободимся, то разобьемся.

– Давайте сядем.

– Нам не сесть. Чемодан висит ниже шасси.

Болтанка становилась все сильнее. Самолет уже не летел, а – падал.

– Держите… – Муромцев протянул мне парашют. – Сбросить чемодан мы уже не успеем. Придется прыгать.

И тут болтанка прекратилась. Самолет опять полетел ровно. Я глянула в окно. Бли-и-н! Веревка сама собой отвязалась от чемоданной ручки. И чемодан, кувыркаясь, несся к земле.

Ай-яй-яй. Бедный Петр Трофимыч. Так нелепо погибнуть. Из-за недокуренной сигары. Как бы он сам сказал: «Вот так номер, чтоб я помер». Вот ты сейчас и помрешь, бравый майор…

На мои глаза навернулись слезы.

– Не расстраивайтесь, Эмма. Как только мы прилетим, так сразу же купим вам новый чемодан.

Я не ответила. Мы влетели в туман.

– Вот и Англия, – сказал миллиардер.

Глава XVI

Замок Литл-Минч

На аэродроме нас встретил англичанин. Весь из себя такой невозмутимый.

– Добро пожаловать в Англию, мистер Муромцев, – сказал он по-русски с английским акцентом. – Меня зовут Алекс Никсос. Я ваш дворецкий.

– А, так это с вами я говорил по телефону?

– Да, сэр. Как прошел полет?

– Хорошо. Вернее, плохо. Мы чуть не разбились.

– Бывает, сэр, – ответил Никсос.

Мы сели в тачку и поехали. В полнейшем тумане.

– Алекс, как вам удается разглядеть дорогу? – спросил Муромцев. – Лично я ничего не вижу.

– Привычка, сэр.

Они заговорили о том о сем, а я, глядя в окно, думала о майоре Гвозде. Мысленно я дала Петру Трофимычу клятву – обязательно найти эту дурацкую книгу и довести до конца дело о похищении рыжих девочек.

Короче, мы приехали.

– Перед вами замок Литл-Минч, – сказал дворецкий.

Замок был мрачным-премрачным, как и полагалось быть средневековому замку. Вдобавок он еще и располагался на вершине мрачной скалы.

Извилистыми и узкими коридорами, Никсос привел нас в большой зал. На стенах висели старинные картины; по углам стояли манекены в рыцарских доспехах; а посреди зала находился длиннющий стол.

– Здесь в средние века проходили рыцарские пиры, – пояснил дворецкий, – на которых рыцари обгладывали до костей жареных кабанов.

– Очень романтично, – заметила я.

– Ну, сейчас не средние века, – сказал Муромцев, – поэтому кабанов жарить не надо. Дайте нам чего-нибудь полегче.

– Могу предложить традиционное английское блюдо – творожный пудинг.

– Тащите, Алекс.

Алекс притащил. И мы стали уплетать пудинг.

А Никсос стал рассказывать:

– Этот замок был построен во времена Вильгельма Завоевателя. И постоянно переходил из рук в руки. Пока наконец в 1099 году его не захватил доблестный рыцарь Томас Морган. Но прожил он тут недолго. В один прекрасный день ему в переносицу вонзилась арбалетная стрела. Это случилось во время завтрака. Кстати, Томас Морган сидел как раз там, где сидите вы, мисс.

– А кто стрелял из арбалета? – спросила я.

– История об этом умалчивает. Но с тех пор так и пошло. Каждый следующий владелец замка погибал насильственной смертью. То стрела неизвестно откуда прилетит, то нож в спину неизвестно кто воткнет. А леди Каролине, которая владела замком в эпоху Генриха VIII, кто-то отрубил голову.

– А это что за парочка? – показал Муромцев на одну из картин.

– О, это несчастные влюбленные граф Альберт и графиня Луиза. Замок достался Альберту в наследство от его дядюшки Чарльза, которого кто-то задушил. Молодые люди решили устроить здесь свою свадьбу. Праздник закончился далеко за полночь. Гости разошлись по своим комнатам. А наутро Альберт и Луиза так и не проснулись. Они оба были мертвы.

– А гости? – спросила я.

– Гости тоже были мертвы. Отравились ядом, который кто-то подмешал им в вино. В живых остался лишь маленький мальчик, сын одной из приглашенных. Ему вино пить не разрешили. Мальчик побежал в ближайшую деревню, чтобы сообщить о трагедии. Но по дороге упал в пропасть… Хотите еще пудинга, мисс?..

– Нет, спасибо, – отказалась я, представив себе бедного мальчика, лежащего на дне пропасти. – И что, за столько веков так и не выяснилось, почему в замке происходят убийства?

– Никто этого не знает, мисс. И думаю – не узнает.

– Приятная меня ожидает перспективка, – усмехнулся Муромцев.

– От судьбы не уйти, сэр.

– Спасибо на добром слове, – шутливо поклонился дворецкому миллиардер. – А ванная комната здесь есть?

– Разумеется, сэр. И не одна.

Тут я снова вспомнила о Гвозде. И решила звякнуть Володьке и Забабашкину, чтобы сообщить им о гибели бравого майора. Полезла в один карман, в другой… А мобилка-та – тю-тю. Ну я и идиотка. Посеяла мобильник.

– Илья Ильич, можно по вашей мобилке позвонить?

– Конечно, можно.

Муромцев полез в один карман, в другой…

– Ну я и идиот, – сказал он. – Посеял мобильник… Алекс, дайте вашу мобилку.

– Я не пользуюсь мобильной связью, сэр.

– А стационарный телефон в замке есть?

– Да, сэр. В каждой комнате установлен аппарат. Но связь только внутренняя.

Я слегка занервничала.

– А вы не отвезете меня на переговорный пункт? – спросила я у дворецкого.

– Не отвезу, мисс. Машина сломалась.

Я занервничала уже не слегка.

– Как это сломалась? Мы же только что на ней приехали.

– Как приехали, так сразу и сломалась.

– А другой машины тут нет?

– Нет, мисс.

– А автобусы здесь ходят?

– Не ходят.

Я решительно поднялась.

– Тогда я пойду пешком!

– Не советую, мисс. Это очень опасно. Вы можете упасть в пропасть. Как тот мальчик.

– Но что же делать?! Мне надо срочно позвонить мамочке с папочкой.

– Не волнуйтесь, Эмма, – сказал Муромцев. – Алекс починит машину и сразу же вас отвезет.

И миллиардер пошел принимать ванну.

А дворецкий мне предложил:

– Хотите, я вам покажу замок?

– Ну покажите, – без особой охоты согласилась я.

Мы отправились на экскурсию. И куда бы ни заходили, везде совершались убийства. Даже в библиотеке кто-то убил очередного владельца, подсыпав ему между страниц книги ядовитую пыль… А в западном крыле замка, где раньше жила прислуга, был и вовсе убийственный разгул: конюхов убивали копытами взбесившиеся лошади; садовников душили вьющиеся растения; поваров и поварих находили утопленными в чанах с супами и подливами…

– Вот потому-то сюда работать и не идут, – говорил Никсос. – Окрестные жители называют Литл-Минч – «Замок Смерти». Я порой сам себе удивляюсь, как это я до сих пор жив.

– А почему вы тогда отсюда не уедете?

Дворецкий выпрямил и без того прямую спину.

– Я джентльмен, мисс. И к тому же принадлежу к аристократическому роду. Мои предки участвовали в войне Алой и Белой розы. Разве человек с такой родословной имеет право бояться?..

Глава XVII

Звонок с того света

Наша экскурсия закончилась только к вечеру. Нет, я, конечно, понимала, что средневековый замок – не однокомнатная квартира; но не думала, что он окажется таким огромным. И где, спрашивается, здесь искать Черную Книгу?..

На ужин снова был пудинг, на сей раз фруктовый. А потом я отправилась спать. Дворецкий пошел со мной, показать спальню.

Спальня оказалась довольно симпатичная: вместо бойниц – окна; большое зеркало в красивой раме; широкая кровать…

– На этой кровати в семнадцатом веке спал лорд Бэдфорд, – сказал Никсос.

– Надеюсь, его тут не придушили?

– Как вы догадались?.. Да, лорд Бэдфорд был здесь задушен. Спокойной ночи, мисс.

И дворецкий величественно удалился.

Спальня больше не казалась мне симпатичной, но делать было нечего, не в коридоре же дрыхнуть. Вздохнув, я разделась, погасила свет и юркнула под одеяло.

Трах-тарарах!.. – то и дело гремел за окнами гром.

Плям-плям-плям… – барабанил в окна дождь.

А тут еще и – дзинь-дзинь-дзинь… – телефонный звонок.

– Слушаю, – сказала я.

– Мухина? – спросил незнакомый голос.

– Да.

– Завтра ты умрешь.

Трах-тарарах!.. – прокатился по небу очередной раскат грома.

– Кто это говорит? – спросила я.

– Лорд Бэдфорд.

Связь оборвалась… Что за дурацкий розыгрыш?.. Если телефон внутренний, значит, мог звонить либо Муромцев, либо дворецкий, либо… Да! Мог звонить еще белый колдун, который, вероятно, уже проник в замок. Но зачем ему звонить?.. И откуда он знает мою фамилию?..

Нет, тут что-то другое.

Я достала свой ТТ; а магазина с патронами в нем и нет!.. Блин, ну я не просто идиотка, а идиотка в квадрате. Мало того, что мобилку посеяла, еще и патроны дома оставила.

– Аааааааааа!.. – раздался душераздирающий вопль.

Я аж подскочила. В коридоре послышались шаги и злобное бормотание. Со скоростью ракеты я кинулась к дверям – задвинуть задвижку.

Утром все снова собрались в рыцарской столовке. На завтрак было традиционное английское блюдо porridge. Это оказалась обыкновенная овсянка.

– Никто ночью не слышал криков? – спросила я.

– Криков? – повторил Муромцев.

– Да. Душераздирающих.

– Лично я не слышал.

– Странно. Орали во все горло.

Миллиардер усмехнулся.

– Вы, Эмма, видимо, перенервничали во время вчерашнего полета. Вот у вас и начались слуховые галлюцинации.

Я глянула на дворецкого.

– Вы тоже считаете, что у меня слуховые галлюцинации?

– Нет, мисс. Я вполне допускаю, что кричало привидение. Какой вы слышали крик, мужской или женский?

– Да вроде женский.

– Тогда это леди Каролина.

– Вы же говорили, что ей отрубили голову. Как она могла кричать без головы?

– Значит, кричала графиня Луиза.

– Послушайте, Алекс, – сказал Муромцев. – Вы вчера нам аппетит портили своими чернушными историями. И как видно, сегодня решили продолжить.

– Прошу прощения, сэр.

Повернувшись, я случайно задела свою чашку, приготовленную для чая. Она упала. Но не разбилась. Я наклонилась, чтоб ее поднять. Сссс!.. – просвистело что-то. Я выпрямилась. В спинке моего стула торчала стрела. А если б я не нагнулась за чашкой, то эта стрела торчала бы у меня между глаз.

– Алекс, что это такое? – спросил Муромцев.

– Стрела от арбалета, сэр, – ответил дворецкий. И, встав, направился в дальний угол зала, к одному из манекенов в рыцарских доспехах.

– Прошу сюда, – послышался оттуда его ровный голос.

Мы подошли.

– Сработало пусковое устройство, – показал Никсос на арбалет в руках манекена-рыцаря.

– У вас что, все эти железяки стоят с заряженными арбалетами? – спросил Муромцев.

– Нет, сэр.

– Как это нет?! А ну пошли посмотрим!

Мы обошли всех рыцарей, у которых имелись арбалеты. Везде тетива была спущена.

– Выходит, кто-то специально натянул тетиву, – сделал вывод миллиардер.

– Возможно, сэр.

– Что значит – возможно?! Или вы считаете, что эта железяка сама решил выстрелить?

– Вряд ли, сэр.

А я стояла рядом с ними, и в голове у меня крутилась фраза Забабашкина: «Мать честная – курица лесная».

– Дорогая, Эмма, – высокопарно обратился ко мне Муромцев. – Позвольте выразить мое самое глубокое сожаление в связи со столь неприятным инцидентом. – Он перевел взгляд на дворецкого. – Алекс, сегодня же выкиньте весь этот металлолом на свалку.

– Слушаюсь, сэр… Я тоже сожалею, мисс.

Я через силу улыбнулась.

– Да чего уж там. Я привыкла к ударам судьбы.

Остаток дня прошел для меня как в тумане. Впрочем, он и был в тумане. Длинные белые языки просочившись в замок, стелились по коридорам и витали по залам… Для очистки совести я пошла искать Черную Книгу. Но с моим таким настроением я бы, наверное, даже слона не нашла, если б его здесь спрятали.

Между тем снова надвигалась ночь.

Пора было идти спать. Я поплелась в спальню. Задвинув на двери задвижку, я села на кровать и задумалась. Утром я чуть было не потеряла голову от страха; однако сейчас поняла, что лучше ее не терять.

Надо приниматься за дело.

Перво-наперво я отломала от стула ножку, из которой вышла отличная дубинка. Затем выдернула из настольной лампы шнур и, оголив провода, положила их на кровать. А вилку воткнула в розетку. Таким образом, из старинной кровати получился электрический стул. Точнее, электрическая кровать, на которой не очень-то теперь поспишь. Впрочем, я и не собиралась спать.

Я ждала звонок лорда Бэдфорда.

В том, что лорд позвонит, у меня не было никаких сомнений.

И он позвонил.

– Мухина, – раздался в трубке смешок, – ты уже приготовила гроб?

– Приготовила! – крикнула я в ответ. – Для тебя!

– Ах ты маленькая негодяйка, – опешил лорд Бэдфорд. – Ну, мы с леди Каролиной научим тебя уму-разуму!

– Не вам, дуракам, меня учить!

Я бросила трубку и подошла к зеркалу.

– Спокойно, Эмка, – сказала я своему отражению. – Ты же крутая девчонка.

И тут…

И тут мое отражение разлетелось вдребезги. А из зеркальной рамы на меня кинулся… вампир.

Глава XVIII

Кровь на странице

Я увидела перед собой полуразложившуюся физиономию с дырками вместо глаз и огромным ртом, из которого торчали острые клыки… Одним словом – фу!

Крючковатые пальцы вцепились мне в горло. Перед глазами поплыли оранжевые пятна.

Нащупав лежащую на столе ножку от стула, я огрела вампира по башке. Он сразу же меня отпустил. Я бросилась к кровати. Вампир бросился за мной. Я подпустила его поближе и с силой толкнула на кровать. Он упал прямо на оголенные провода.

И его шарахнуло током.

Вампир взвыл.

А я огляделась в поисках спасения.

На месте зеркала зияла дыра. Не раздумывая, я кинулась в эту дыру и оказалась в узком, еле-еле освещенном проходе. И припустила что было сил.

– Жжет, жжет изнутри! – орал вампир, преследуя меня. – Дай мне напиться твоей крови!

Проход закончился винтовой лестницей. Я запрыгала по ступенькам и допрыгала до смотровой площадки дозорной башни. Бежать больше было некуда. Внизу зияла пропасть.

Вампир тоже выскочил на площадку. И я заехала ему ногой в челюсть. Точнее, хотела заехать. Но вампир успел схватить меня за ногу и толкнуть.

И я полетела в пропасть. Вернее, чуть было не полетела, потому что в последний момент уцепилась за какой-то выступ.

Надо мной склонилась противная вампирская рожа.

– Ха-ха-ха, – захохотал вампир, – повиси, детка, помучайся. А как руки устанут, добро пожаловать в пропасть.

И он пошел к лестнице, насвистывая похоронный мотивчик… Шаги стихли. Я искоса глянула вниз. Мамочки, высотища-то какая… Попытавшись зацепиться ногой за стену, я поняла, что это пустой номер.

Короче, мне трындец.

Я повернула голову вправо, и мои пальцы чуть сами собой не разжались от ужаса – по стене ползло насекомое величиной с человека. Это еще что за тварь? По биологии мы вроде бы таких не проходили.

Насекомое подползло ближе и оказалось… майором Гвоздем.

– Петр Трофимыч?! – воскликнула я и снова чуть было не разжала пальцы, теперь уже от радости.

– Держись крепче, Эмма, – сказал Гвоздь и, взобравшись на площадку, втащил меня следом. Потом снял с себя костюм «человека-мухи» и начал укладывать в рюкзак.

– Петр Трофимыч, неужели это вы? – все еще не верилось мне.

– Так точно, я.

– Прямо чудо какое-то. Я думала, вам конец пришел.

– Поначалу я тоже так подумал. Но, к счастью, мой чемодан упал в пролив Па-де-Кале. Английские рыбаки его подобрали, но открывать не стали, опасаясь, что внутри может оказаться взрывчатка. Придя в порт, рыбаки вызвали специалистов из Скотланд-Ярда. Те приехали и открыли чемодан. Вылезаю я, значит, из своего чемоданчика, гляжу – вот так номер, чтоб я помер! – инспектор Кэлси…

– Петр Трофимыч, – перебила я, – нам надо скорей отсюда сматываться. Может вернуться лорд Бэдфорд.

– Какой еще Бэдфорд?

– Вампир. У него полуразложившаяся физиономия с дырками вместо глаз и…

– И огромный рот, из которого торчат ост-рые клыки, – договорил за меня майор, доставая сигарету и щелкая самодельной зажигалкой.

– Ой, а откуда вы знаете?

– Так это ж «маска вампира». Такие маски продаются в магазинах прикольных подарков.

– Нет, что вы, – возразила я. – Это настоящий вампир. Он бежал за мной и орал: «Жжет, жжет изнутри! Дай мне напиться твоей крови!»

Гвоздь покуривал и посмеивался.

– С какой стати, Эмма, английскому вампиру кричать по-русски?

Тут только до меня дошло.

– Точно! Он же по-русски кричал. Ну я и дура! Так проколоться.

– Ничего, ничего, – подкрутил майор усы. – Вот прослужишь, как я, двадцать пять лет в уголовном розыске, сразу научишься отличать русских жуликов от английских вампиров.

– Вы думаете, это был белый колдун?

– А чего тут думать? Ясно, он.

– Но как ему удалось проникнуть в замок?

– Ему и не надо было проникать. Скорее всего, он один из здешних обитателей.

– Кроме меня, здесь только двое. Муромцев и дворецкий Никсос.

– Никсос… Никсос… – повторил на разные лады Гвоздь. – Что-то знакомое… Вот так номер, чтоб я помер!.. Это же Соскин!

– Какой еще Соскин?

– Шура Соскин, по кличке Туз. Карточный шулер. А фамилию свою он наоборот переставил: Никсос – Соскин.

– Да нет же! Никсос – англичанин!..

– Не надо ля-ля, – сказал Гвоздь. – Он такой же англичанин, как я марсианин.

– Но тогда он мог уже найти Черную Книгу.

– Вряд ли. Если б нашел, давно б отсюда ноги сделал. А он не только ноги не сделал, но еще и тебя хотел пришить.

– Чем, интересно, я ему помешала?

Гвоздь метким щелчком послал окурок в пропасть.

– Поживем – узнаем… А ты, Эмма, не пыталась искать книгу?

– Да как-то все не до того было.

– Ладненько. Сейчас мы ее в два счета разыщем.

– Вы хотите обыскать весь замок?

– Зачем?.. За двадцать пять лет службы в уголовном розыске у меня уже нюх выработался на спрятанные предметы. Я иголку в стоге сена смогу найти…

– Средневековый замок – это вам не стог сена.

– А, ерунда, – отмахнулся бравый майор. – В замке искать легче всего. Да мне и искать не надо. Я примерно представляю, где она может лежать.

– И где же?

– В склепе. В старинных замках обычно туда все прячут.

– Да, но я не знаю, где тут склеп.

– Сейчас узнаем… – Гвоздь вытащил из рюкзака листок. – Это план замка Литл-Минч. Мне инспектор Кэлси дал. Ага, вот он, склепчик… – ткнул пальцем майор. – Идем, Эмма.

Мы быстро отыскали склеп.

Железная дверь была вся в ржавчине и паутине. Гвоздь, порывшись в рюкзаке, вытащил отмычку и фонарь.

– Петр Трофимыч, – рассмеялась я, – у вас прямо волшебный рюкзачок. Любая вещь в нем имеется.

– У настоящего сыщика все должно быть под рукой, – ответил Гвоздь и вставил отмычку в замочную скважину.

– Згхдрг, – сказал замок, открываясь.

Майор толкнул дверь. Мы вошли. Все стены и саркофаги были покрыты мхом и плесенью.

Я принялась с интересом глазеть.

– Хватит глазеть, – сказал Гвоздь, доставая из рюкзака два ломика. – За работу!

Мы начали поддевать ломиками крышки саркофагов. Под каждой крышкой лежал скелет. И только в седьмом саркофаге вместо скелета лежала книга.

– Петр Трофимыч, нашла!

Я вытащила книгу и открыла. Там вместо текста была какая-то абракадабра.

– Отдадим переводчикам в Скотланд-Ярде, – сказал Гвоздь. – А сейчас надо ее переснять.

– Зачем?

– На всякий пожарный.

– Пойдемте в мою комнату, – предложила я. – Там хорошее освещение. И «вампир» туда не сунется. Он же думает, что я в пропасть грохнулась.

Мы пошли.

И пришли.

Гвоздь вытащил из рюкзака фотик.

– Я буду снимать. А ты переворачивай страницы.

Работа закипела. Книга была толстенная, и мы с ней провозились до утра.

Гвоздь командовал:

– Переворачивай…

Я переворачивала. Вспышка вспыхивала.

Наконец страницы закончились.

Я уже хотела захлопнуть книгу, но тут на страницу упала красная капля. Не успела я удивиться, как рядом с первой каплей появилась вторая.

– Ой, – ойкнула я.

Мы с майором одновременно посмотрели на потолок. Посредине потолка расплывалось красное пятно.

– Мчимся наверх! – распорядился Гвоздь, бросив фотик в рюкзак.

И мы помчались.

Глава XIX

Вторая гибель майора Гвоздя

Когда мы примчались, то увидели ванну, полную крови. А в ванне лежал Муромцев.

Меня прямо заколбасило от такого зрелища.

– Петр Трофимыч, – пролепетала я, – его убили, да?

– Похоже на то… – Гвоздь задернул занавеску.

Из водопроводного крана вода текла в ванну, а из переполненной ванны – на пол.

Майор закрутил кран.

Голова моя тоже закрутилась.

– Ой, мамочка, я сейчас в обморок грохнусь.

– Будь мужчиной, Эмма, – сурово сказал майор. – Возьми себя в руки.

Я кое-как взяла себя в руки.

За дверью послышались шаги.

– Оставайся здесь, – приказал Гвоздь, а сам юркнул в шкафчик.

В ванную вошел Никсос.

– Что случилось, мисс? – спросил он. – В коридоре весь пол мокрый.

– Посмотрите за занавеску…

Дворецкий посмотрел. И ни капельки не встревожился. Буквально – ноль эмоций.

– Надо вызвать полицию, – сказала я.

– Не надо, – ответил Никсос. – Полицейские сразу решат, что это мы убили мистера Муромцева.

– А вы что предлагаете? Бросить тело в пропасть?!

– Я ничего не предлагаю. Но если приедет полиция, мы можем угодить в тюрьму.

– Не «мы», а вы, – уточнила я. – Мне только тринадцать.

– Это ничего не значит, мисс. У нас, в Англии, в тюрьму сажают с пяти лет. – Он снова посмотрел за занавеску. – Интересно, кто его мог убить?

– Ты мог, – появился из шкафа майор Гвоздь. С пистолетом.

– Кто вы такой? – холодно осведомился у него Никсос.

– Ты меня отлично знаешь, Соскин, – сказал Гвоздь, подкрутив усы. – Так что не прикидывайся лопухом.

– Попрошу без оскорблений. Я потомственный аристократ. Мои предки участвовали в войне Алой и Белой розы…

– А это что такое? – Майор пистолетом чуть сдвинул рукав рубашки Никсоса.

На руке дворецкого была татушка в виде решетки с надписью по-русски: «Сижу за решеткой в темнице сырой».

– Довольно странная татуировка для английского аристократа, – усмехнулся Гвоздь.

– Твоя взяла, начальник, – уже безо всякого акцента сказал Никсос.

– Вот так прикол! – ахнула я. – Вы прямо артист!

– Да, артист, – согласился Никсос, вернее Соскин. – Я когда в тюряге сижу, всегда в самодеятельности участвую. Царей и королей играю.

Гвоздь махнул пистолетом.

– Топай вперед, ваше королевское величество.

Мы вернулись в мою комнату. Соскин сразу же увидел Черную Книгу, лежащую на столе.

– Книга Завар Намага, – хрипло произнес он.

– Так точно, – подтвердил Петр Трофимыч. – Выкладывай, Туз, для чего она твоему хозяину понадобилась?

– Сатана-младший базарил, будто в книге написано, где запасной выход из Ада. Он хочет его открыть и выпустить своего папашу.

– А зачем Сатане-младшему рыжие девочки?

– Не знаю, начальник.

– Темнишь, Туз.

– Да чтоб мне век воли не видать! Я знаю только, что в рыжих волосах есть какая-то частица. Обнаружить ее может лишь специальный прибор.

– Кукла Барби! – воскликнула я.

– Да, кукла. Вот мы и воровали детей, на которых она реагировала.

– А что это за частица? – спросил Гвоздь.

– Об этом известно одному Сатане-младшему. Ну, может, еще Вертихвостьевой.

– Ясненько. А теперь, Туз, колись: зачем ты замочил Муромцева в ванне.

– Не замачивал я его, – угрюмо ответил бандит.

Майор достал сигарету и, щелкнув своей самодельной зажигалкой, стал закуривать. А пистолет положил на стол. Прямо под нос Соскину. Бандит тут же схватил оружие.

– Власть переменилась, начальник, – ухмыльнулся он.

– Не делай глупости, Шура, – протянул руку Гвоздь. – Дай сюда пушку.

Бах! – прозвучал выстрел. Схватившись за грудь, Гвоздь упал на пол.

Соскин повернулся ко мне.

– А это лично вам, мисс, – нажал он на спусковой крючок.

Но выстрела не последовало.

Соскин отбросил пистолет и схватил Черную Книгу. А я выхватила свой ТТ. Правда, он был без патронов, но бандит-то об этом не знал.

– Стоять на месте! – приказала я.

Соскин стоять не стал, а выскочил в коридор. Я бросилась следом.

– От-ставить! – раздался голос за спиной.

Я обернулась. Майор Гвоздь был жив и здоров.

– Петр Трофимыч, вы живы?!

– Так точно! Я применил старый милицейский прием. Зарядил пистолет холостым патроном.

– А зачем?

– Затем, что… – он не договорил.

За окном послышался шум. Я посмотрела. Машина выскочила из ворот и скрылась в тумане.

– Надо его догнать! – рванулась я к дверям.

– От-ставить!

– Но он же удерет!

– Пускай удирает, я ведь специально подстроил, чтоб он удрал с книгой.

– Специально?

– Так точно. Пусть Сатана-младший узнает из книги, где расположен выход из Ада. А мы то же самое узнаем, когда фото посмотрим. – Гвоздь вытащил карту памяти из фотика и протянул мне. – Пускай она пока что у тебя будет.

Я спрятала карту в карман.

– И как это вы, Петр Трофимыч, все так заранее предусматриваете?

– Вот прослужишь, Эмма, как я, двадцать пять лет в уголовном розыске, тоже все будешь предусматривать. В общем, отправляемся в Лондон. Ты пока собирайся, а я пойду на Муромцева еще разок гляну.

И он ушел.

Я быстро собралась и тоже пошла в ванную. Гвоздя там почему-то не оказалось. Странно.

Я вышла в коридор. Отсюда имелось только два пути: вниз – в мою комнату и наверх – на дозорную башню. Я поднялась на смотровую площадку. Походила, посмотрела, и уже хотела спуститься, как вдруг увидела на полу… самодельную зажигалку Петра Трофимыча.

Меня тотчас охватили неприятные предчувствия.

Зачем Гвоздь пошел сюда?.. И что здесь произошло?..

Сунув зажигалку в карман, я приблизилась к краю площадки и заглянула в пропасть. В этот момент кто-то постучал по моему плечу.

Я обернулась.

Позади стоял человек в маске; но не в вампирской. Ему стоило лишь мизинцем шевельнуть – и я бы полетела в пропасть. Времени на раздумье не было. Резко присев, я юркнула у него между ног, которые, к счастью для меня, были широко расставлены.

– А ну стой! – завопил тип, поняв, как ловко я его провела. – Да я тебе сейчас все кости переломаю!

– Сначала догони! – откликнулась я, улепетывая.

Он понесся следом.

«Это что ж получается, – думала я на бегу. – Если Соскин смылся на тачке, а Муромцев лежит в ванне, то кто тогда за мной гонится?» Впрочем, кто бы ни гнался – большой сообразительностью он не отличался. Я в два счета обвела его вокруг пальца, спрятавшись сначала за одну дверь, а потом за другую.

Короче, он меня потерял.

Я выскочила из замка. Надо было срочно гнать в Скотланд-Ярд! К инспектору Кэлси!.. Вот ведь какой молодец майор Гвоздь, и тут все предусмотрел, отдав мне карту памяти от фотика; будто чувствовал, что его столкнут в пропасть. Эх, Петр Трофимыч, Петр Трофимыч, – не успел спастись, как снова погиб.

Послышался шум мотора. Из тумана появился желтый автомобиль. А из автомобиля появились двое мужчин.

– Эмма ибн Мухина? – спросил один.

– Да, – машинально ответила я.

А второй, ни слова не сказав, всадил мне иглу в плечо.

И я отключилась.

Глава XX

Я выхожу замуж

А включилась я в какой-то комнате, сплошь увешанной коврами в восточном стиле. Даже на потолке был ковер. Я лежала на подушках, которые тоже были с восточными прибамбасами. Непонятно откуда лилась тягучая песня, опять же, на какой-то восточной абракадабре: «Ма-а-ла ба-а-ла ю-л-л-а…»

Ни фига ж себе. Куда это я попала?..

Дверь отворилась, и вошел старик в восточном прикиде: чалма, шаровары и прпрпр.

– О прекраснейшая из прекраснейших, – заговорил он по-русски, – позволь приветствовать тебя в благодатном эмирате Уллаухия.

– Так это что – Арабские Эмираты? – изу-милась я.

– О да, моя повелительница.

– А вы кто такой?

– Имя мое Бахтияр Хасан Ахмет ибн Бей Свет. Я наследный принц эмирата Уллаухия.

– Принц? – повторила я, сразу вспомнив сказки «Тысяча и одной ночи», которые мне рассказывала Катька. В этих сказках все принцы были сплошь молодые и красивые. А этот был – с точностью до наоборот – старый и некрасивый.

– Что-то вы больно староваты для принца, – напрямик сказала я.

– Я не старый, о сладчайший персик, я просто живу долго.

– Лет сто, да? – прикинула я на глазок.

– Это отец мой – эмир – живет сто лет. А мне всего лишь восемьдесят.

– А я-то как здесь очутилась?

– Сейчас я тебе об этом поведаю…

И он начал «ведать»:

– Да будет тебе известно, о Эмма ибн Мухина, что я имею две тысячи жен. Но среди них нет той, которая бы безраздельно владела моим сердцем. У одной жены мне нравится нос, но не нравятся губы. У другой нравятся губы, но не нравятся брови. А у третьей нравятся и брови, и губы, а вот глаза не нравятся… И так до бесконечности. Поэтому я и приказал дворцовому скульптору вылепить из воска куклу, соединив в ней все понравившиеся черты моих жен. И вот что получилось…

Принц отодвинул в сторону один из ковров. И я словно бы увидела себя в зеркале. В нише стояла восковая кукла. Точь-в-точь я.

А старик-принц продолжал:

– Да, о прелестнейшая, это – ты. Но тогда я еще не знал, что это – ты. Была лишь кукла. И я повелел сфотографировать ее и разослать снимки во все страны мира, где имелись посольства эмирата Уллаухия.

– Так, так, – начинало до меня доходить, к чему он клонит.

– Но, увы, ни в одной стране послы не могли найти девочку, похожую на эту куклу. Сердце мое готово было погрузиться в пучину печали, как вдруг из далекой Москвы пришла радостная весть. Посол сообщил, что на дипломатическом приеме он познакомился с русским миллиардером Муромцевым. И тот, взглянув на фотографию куклы, сказал, что знает точно такую же девочку. И готов ее продать…

– Как это – продать?

– За деньги, о обворожительнейшая.

– Да зачем Муромцеву деньги? Он и так самый богатый человек в России.

– Даже самому богатому человеку не помешают пятьсот миллионов долларов.

– Вы заплатили ему пятьсот лимонов?!

– Да, о свет моей души. Именно такую сумму он запросил за тебя.

Ай да Илья Ильич! Ну и прохиндей! Наврал мне про свою якобы пропавшую дочку; потом показал снимок куклы, сказав, что это его школьная любовь… А на самом деле продал меня в эмират Уллаухия за кругленькую сумму. Недаром он тогда в самолете говорил, что все продается и все покупается.

– …И вот я с трепетом стал ждать твоего появления, о райская птичка. А тебя все не было и не было. Терпению моему пришел конец и я, узнав, что Муромцев в Англии, послал туда своих слуг. Они встретили тебя у замка Литл-Минч и пригласили в эмират Уллаухия.

– Хорошенькое приглашение, – потрогала я плечо, в которое мне всадили иглу.

– Не обращай внимания на мелочи, о сладкоголосая. Послезавтра ты забудешь об этом.

Я насторожилась.

– А почему именно послезавтра?

– Потому что послезавтра состоится наша свадьба, о лунный свет на бархате ночи.

Да, прикольная у меня жизнь, ничего не скажешь. То Муромцев вешал мне лапшу насчет женитьбы. Теперь этот Бахтияр собрался на мне жениться… И это в мои-то тринадцать.

Я поднялась с подушек.

– Знаете, Бахтияр… э-э… как вас там дальше?

– Зови меня просто Ярик, о несравненная.

– Вот что, Ярик, – решительно сказала я, – никакой свадьбы послезавтра не будет. Понятно?! Я российская гражданка и пойду сейчас в посольство России.

И я деловым шагом направилась к выходу. Но когда открыла дверь, дорогу мне преградил здоровенный негр с кривой саблей.

– Не надо нервничать, о соловей в золотой клетке, – проворковал принц-старик. – Сегодня ты не хочешь выходить замуж. Но завтра, когда ты отведаешь «напитка любви», ты сама попросишь меня стать твоим мужем.

Да-а! Представляю, что это за напиток. Он мне так по мозгам вдарит, что я не только за старика захочу выйти замуж, а даже за гориллу.

– Не буду я пить ваш дурацкий напиток! – с негодованием воскликнула я.

– Тогда, о голубка, я прикажу отрубить тебе головку. Ха-ха-ха… – засмеялся принц. – Восточная шутка.

Дело явно принимало скверный оборот. И я решила включить дурочку.

– Не хотела вас расстраивать, Ярик, но придется: у меня одна нога короче другой.

– Пустяки, – отмахнулся принц. – Я будут носить тебя на руках.

– Это еще не все. У меня минус двадцать на оба глаза. Я почти ничего не вижу.

– Зато я обладаю отличным зрением.

– И потом, я туплю. У меня голова плохо соображает.

Принц Бахтияр был непробиваем.

– Красавице и не надо быть умной. Ум для нее помеха.

Да-а… «Вот так номер, чтоб я помер», – как сказал бы майор Гвоздь. Вместо того, чтобы выводить на чистую воду банду черных колдунов и спасать Катьку, я, похоже, тормознулась в этой Уллаухии по полной.

– Ты будешь есть с золотой посуды, – распространялся принц. – Спать на золотом ложе. Я стану исполнять все твои желания…

– Тогда вот вам мое первое желание, – достала я из кармана карту памяти. – Мне надо отсюда фотки напечатать.

Бахтияр хлопнул в ладоши. Тотчас влетел слуга. Принц отдал ему карту и что-то сказал. Слуга убежал. А другой слуга прибежал. С кучей восточных сладостей на подносе.

– Отведай моих скромных угощений, о великолепнейшая Эмма, – сказал Бахтияр.

Зазвучала мелодия, – естественно, восточная. Появились танцовщицы, упакованные по-восточному. А позади меня встали два громадных негра с опахалами.

Короче, я словно бы попала в восточную сказку.

Но мысли мои были совсем не сказочные.

Запихивая в рот то рахат, то шербет, я думала: «Значит, Муромцев решил меня продать в Уллаухию. А его взяли и убили. Кто мог это сделать? Соскин? Или тот, кто столкнул майора Гвоздя в пропасть?»

Вскоре явился слуга, который убежал с моей картой памяти. Он принес фотки. Бахтияр мельком их просмотрел.

– Древнеперсидский язык, – заявил он уверенно.

– Откуда вы знаете?

– Я полиглот, о любимейшая. В совершенстве владею тридцатью языками.

– А можете перевести текст?

Сняв чалму, Бахтияр почесал свою лысину.

– Тут много переводить, о изумруд моей души.

– Да мне все не надо, о верблюд моей пустыни. Переведите только то место, где говорится о запасном выходе из Ада.

Принц Бахтияр начал по новой просматривать фотки.

– Кажется, нашел, – сказал он и тут же перевел: – «Выход этот в ледяном царстве Зибир, у истока реки Алга».

– Зибир?.. – повторила я. – Алга?.. А где это?

– Не забивай себе голову чепухой, о чудеснейшая. Давай лучше поговорим о нашей предстоящей свадьбе. Ведь послезавтра ты станешь две тысячи первой женой принца Бахтияра Хасана Ахмета ибн Бей Света.

«Вот блин горелый!» – подумала я.

Глава XXI

Лев готовится к прыжку

На следующее утро явилась какая-то тетка. В парандже. Ну или как эта штуковина называется?.. Короче, лицо ее было закрыто покрывалом.

– Я ваша служанка, госпожа, – произнесла она на чистейшем русском. – Вы можете приказывать мне все, что пожелаете.

– А как вас зовут? – спросила я.

– Лейла, госпожа, – ответила она, кланяясь.

– Принесите мобилку, Лейла. – приказал я. – Мне надо позвонить.

– Вам запрещено звонить, госпожа.

– А когда будет разрешено?

– Как только ты выпьешь «напиток любви», о несравненная Эмма, – раздался от дверей голос Бахтияра. – А сейчас я хочу показать тебе свой дворец…

И мне пришлось идти смотреть его дурацкий дворец. Впрочем, дворец был вовсе не дурацкий: роскошнейшие залы, шикарнейшая обстановка… А стоял дворец на берегу большущего озера.

– Понравилась тебе моя обитель, о бесценный бриллиант? – спросил принц.

– Ничего хибарка, – ответила я.

– Это не хибарка, – с обидой произнес Бахтияр. – Мой дворец по праву считается жемчужиной Востока… А теперь, о лучезарнейшая, я хочу познакомить тебя со своим четвероногим другом Али.

Я подумал, что принц покажет мне какую-нибудь собачку, типа болонки. Но вместо этого мы подошли к клетке со львом.

Бахтияр с любовью глядел на хищника.

– Это настоящий африканский лев. Мне его подарил король Эфиопии. Али служил в эфиопской полиции служебно-розыскным львом.

– Как это – служебно-розыскным?

– Ему описывали приметы разыскиваемых преступников; Али находил их и разрывал на части.

– Круто, – сказала я.

– Алик, Алик, – ласково позвал принц льва и, открыв дверцу, вошел в клетку. – Мы с ним друзья. Правда, Алик?

Бахтияр потрепал пышную гриву льва. Лев заурчал, словно кошка.

– Заходи к нам, о отрада дней моих, – обратился ко мне принц. – Не бойся. Со мной он тебя не тронет.

Я уже хотела войти в клетку, но вдруг лев шумно втянул ноздрями воздух.

– Что с тобой, Али? – встревожился Бахтияр, поглаживая хищника.

Но лев не обратил на эти поглаживания никакого внимания. Глаза его мгновенно налились кровью. Страшно зарычав – р-р-р-р… – он прыгнул к открытой дверце.

Я едва успела отскочить в сторону. А лев, выскочив из клетки, врезался в стену. И, обалдев от удара, сел на задние лапы. Я не стала дожидаться, когда он опомнится. Взяв ноги в руки, я помчалась по коридору.

Р-р-р-р… – снова раздался львиный рык. И зверюга погнался за мной.

– Али! Али!.. – заорал принц Бахтияр.

Я рванула первую же попавшуюся дверь. И влетела в какую-то комнату. Хорошо еще, что дверь открывалась наружу, а то бы Али влетел следом. Тогда бы мне уж точно не поздоровилось. Впрочем, и сейчас было не очень-то здорово. Другого выхода комната не имела. И окон в ней тоже не имелось. А дверь уже ходила ходуном от львиных ударов.

И тут я вспомнил биологичку – Зинаиду Аркадьевну, – которая на уроке биологии рассказывала, что львы панически боятся огня. Эх, мне б сюда огнемет, я бы живо подпалила усы этом Алику. Но огнемета у меня не было.

Зато у меня была самодельная зажигалка майора Гвоздя!..

Открутив у зажигали колпачок, я набрала в рот бензин. В этот момент лев, сорвав дверь с петель, влетел в комнату. Щелкнув зажигалкой, я прыснула бензином на появившийся огонь.

То есть повторила цирковую корючку Петра Трофимыча.

Под носом у меня полыхнул сноп пламени. Лев тотчас затормозил всеми своими четырьмя лапами. А я, подскочив к нему, снова прыснула бензином на огонек зажигалки. И опять полыхнуло пламя. Прямо в львиную морду!

Вы бы видели, что с Аликом сделалось. Все его буйство как рукой сняло. Трусливо заскулив, он забился в угол.

В комнату, тяжело дыша, вбежал Бахтияр с винтовкой. За ним влетела целая орава слуг. Кто с автоматом, кто с пикой, кто с сеткой… Бедняга Алик, глядя на меня, дрожал как осиновый листок.

Принц тоже посмотрел на меня.

– Лев не разорвал тебя, о нежнейший цветок райского сада?

– Я сама его чуть не разорвала, – ответила я и потрепала льва по загривку. – Ну что, Алик, скажешь?..

– Пи-пи-пи… – боязливо запищал лев, словно мышка.

– Не бойся, не трону, – похлопала я его по морде.

Слуги увели Алика обратно в клетку. А мы с принцем пошли в мою комнату.

– Не понимаю, какая муха его укусила, – сокрушался Бахтияр по дороге. – Ведь как только он тебя увидел, о храбрейшая из храбрых, так будто взбесился.

В комнате находилась Лейла. Хотя лицо ее было закрыто покрывалом, мне показалось, что она растерялась.

– Что ты здесь делаешь? – спросил у нее принц.

– Я принесла «напиток любви», о светлейший. – Лейла почтительно подала Бахтияру кувшин с узким горлышком.

– Вери гуд! – обрадовался принц. – Можешь идти.

Служанка ушла.

Бахтияр наполнил бокал какой-то бурдой и протянул мне.

– Отведай этот волшебный напиток, о Эмма. И ты сразу полюбишь меня.

Я сунула нос в бокал.

– Не очень-то аппетитно пахнет.

– Зато вкус божественный.

– Давайте в другой раз, – попыталась я увильнуть.

– О нет, трепетная лань. Мне не терпится увидеть, как ты сойдешь с ума от любви ко мне.

Сходить с ума мне совсем не хотелось.

Что же делать, а?! Я осмотрелась и увидела аквариум с рыбками. То есть я его, конечно, и раньше видела. Но теперь я увидела в нем не только рыбок, но и мое единственное спасение.

– Ярик, – капризно сказала я, – закройте плотнее дверь. Сквозит.

– Слушаюсь и повинуюсь, – скрестил Бахтияр руки на груди.

И пошел к двери. В запасе у меня были считанные секунды. Я подлетела к аквариуму и выплеснула в него «напиток любви». Пусть лучше рыбки сойдут с ума от принца.

Когда Бахтияр повернулся, я уже стояла на прежнем месте с пустым бокалом в руке.

– Очень вкусно, – причмокнула я. – Сладенький такой.

– Ты хочешь сказать, кисленький, о моя чаровница.

– Ага, кисленький, – исправилась я.

Принц смотрел на меня во все глаза.

– Ну как, действует?

Я одарила его ослепительной улыбкой.

– Да, о цветущий кактус. Ты уже начинаешь мне нравиться.

Бахтияр тоже заулыбался. Момент был подходящий.

– Милый, – вкрадчиво сказала я, – убери, пожалуйста, этого ужасного негра от двери. Я его боюсь.

– О Эмма, самое загадочное существо во всей вселенной! – воздел принц руки к потолку. – Льва не испугалась, а какого-то негра боишься. Хорошо, я прикажу ему удалиться… Но тут лицо принца омрачилось. – А не хочешь ли ты убежать из дворца, о быстроногая серна?

– О нет, Яричка. Зачем мне убегать от такого красавца, как ты?

Принц Бахтияр вновь заулыбался.

– А тебе и не убежать, даже если б ты и хотела. Ворота дворца день и ночь охраняет неподкупная стража. Так что и не мечтай о побеге.

– Не о побеге мои мечты, дорогой Ярик, а о нашей завтрашней свадьбе.

– Действует напиток! – восторженно завопил старикан. – Действует!

А я подумала: «Пора смываться».

Глава XXII

Мертвые рыбки

Вечером я улеглась на подушки и, глядя в потолок, начала размышлять на тему: «Как свалить из дворца».

Но лежа явно не думалось. Тогда я встала и начала ходить из угла в угол. Ходила-ходила а котелок все равно не варит. Тогда я решила взять тайм-аут – извините за умное слово – и покормить рыбок. И что же я увидела, подойдя к аквариуму?..

Рыбки все сдохли!

«Вот так номер, чтоб я помер», – как сказал бы, сами знаете кто.

Выходит, вместе с «напитком любви» принц подсунул мне яд. И выпей я бурду из бокала, сейчас бы тоже была дохлая, как эти рыбки.

Кто-то явно хотел моей смерти. Но кто?..

Принц сразу же отпадал, он в меня по уши втюринный. «Лейла!» – сверкнула догадка. Ведь это она принесла кувшин с отравленным «напитком любви». Сразу же становилось понятным и поведение льва Алика; Лейла сообщила ему мои приметы, и лев, вспомнив свою службу в эфиопской полиции, решил меня разорвать. А когда не разорвал – служанка подсыпала в «напиток любви» яд.

Но зачем Лейле моя смерть?

Тут сверкнула вторая догадка: ее подкупили черные колдуны. Это их длинные руки тянутся за мной от самой Москвы.

А за второй догадкой сверкнула и третья: им нужна карта памяти!..

Точно!

Поэтому-то неизвестный в маске и не столк-нул меня в пропасть, как майора Гвоздя. Он знал, что карта в моем кармане… Но для чего бандитам карта, если у них уже есть Черная Книга?..

Я снова заходила из угла в угол.

Рыбки погибли совсем недавно. Еще полчаса назад они резвились в аквариуме. О чем это говорит?.. Да о том, что яд действует медленно. И если моя версия с картой памяти верна, то убийца рассчитывает, что я сыграю в ящик где-то к ночи; и тогда он сможет прийти сюда и эту карту забрать.

Во мне сразу же заговорил сыщик, точнее сыщица. Теперь о побеге не могло быть и речи, по крайней мере, до тех пор, пока я не проверю свою версию.

Я решила подготовиться к предстоящей встрече с убийцей. Положила на кровать восковую куклу, погасила свет и притаилась у двери.

Время шло…

шло…

шло…

Я уже начинала сомневаться в правильности своей версии, но тут в коридоре послышались шаги.

Дверь в комнату отворилась, и появилась женщина в покрывале и с фонариком. Она направилась к кровати.

– Эмма, Эмма, – наклонясь над куклой, сказала женщина мужским голосом.

Итак, это был переодетый мужик.

Я на цыпочках подкралась к нему. И тут что-то предательски скрипнуло у меня под ногами. Мужчина резко обернулся – и я нанесла ему сокрушительный удар в переносицу. Он упал и…

И – расхохотался.

– Отличный удар, Эмма! Ставлю тебе за него пятерку.

Тотчас узнав и этот голос, и этот смех, я врубила верхний свет. На полу лежал майор Гвоздь.

– Петр Трофимыч, вы не разбились, упав в пропасть?!

– Никак нет! – подкрутил бравый майор усы.

– Супер!.. А как вам в этот-то раз удалось спастись?

– Так у меня ж не просто рюкзак, а – рюкзак-парашют. Вот я на нем плавно и опустился на дно пропасти.

– Но кто вас туда столкнул?

– Понятия не имею. Когда я подходил к ванной комнате, то нос к носу встретился с человеком в маске. Он – бежать. Я – за ним. Вбегаю на башню, смотрю – а его нет. И я, как дурак, заглянул в пропасть. И в этот момент получил пинок под зад.

– Кто же это сделал, если не Соскин и не Муромцев?

– Выходит, кто-то третий.

Гвоздь достал сигарету. Я протянула ему его самодельную зажигалку.

– Ваша зажигалочка, Петр Трофимыч.

– Вот так номер, чтоб я помер. Где ты ее нашла?

– На дозорной башне… А откуда вы узнали, что я в Уллаухии?

– Я видел в бинокль, как тебя затащили в машину. Быстро надев костюм «человека-мухи», я вылез из пропасти и сел похитителям на хвост. И они привели меня во дворец принца Бахтияра. Здесь я устроился садовником и…

– Постойте, разве вы знаете местный язык?

– Так точно. За двадцать пять лет службы в уголовном розыске я все восточные языки выучил… Давай ты теперь рассказывай.

Я рассказала.

– Вот так номер, чтоб я помер, – покуривал майор. – Значит, убийца знал, что карта памяти у тебя?

– Он, наверное, видел, как вы мне ее отдали.

– Да-а, жалко, что мы не перевели текст.

– Ярик перевел.

– Какой Ярик?

– Принц Бахтияр… В книге написано: «Выход в ледяном царстве Зибир, у истока реки Алга».

– Зибир… Зибир… – повторил на разные лады Гвоздь. – Что-то знакомое… Вот так номер, чтоб я помер!.. Это ж Сибирь!

– Сибирь?..

– Так точно! В старину ее называли Зибир.

– А река Алга?

– Сейчас посмотрим…

Петр Трофимыч достал свой рюкзак. И я ни капли не удивилась, когда он вытащил из него большущую карту Сибири.

– Так-с, – майор принялся водить по карте пальцем. – Вот она – река Алга, недалеко от города Старосибирска. А это ее исток… О! Да тут деревня имеется. Ну-ка, Эмма, прочти, а то для меня шрифт мелковат.

– Горлодуевка, – прочла я.

– Ну что ж, – произнес Петр Трофимыч, ловким щелчком послав окурок в кувшин с отравленным «напитком любви». – Расследование продвигается неплохо. Кое-что уже начинает проясняться. Значит, у этой самой Горлодуевки и расположен запасной выход из Ада. – Гвоздь убрал карту в рюкзак. – Нам надо спешить. Бандиты наверняка уже перевели книгу на русский и узнали про Горлодуевку.

– Но мы же во дворце Ярика, – напомнила я. – А он мне говорил, что у него неподкупная стража.

– Эту неподкупную стражу я уже подкупил. Сейчас мы едем в Аль-Хаббат, а оттуда летим в Караганду. А потом…

– Т-с-с, – приложила я палец к губам.

По коридору кто-то крался.

– Прячемся…

Мы спрятались.

Точно так же, как и в первый раз, дверь тихонько отворилась, и в комнате появилась женщина с фонариком. По темному покрывалу с серебряными монетками я узнала Лейлу. Она направилась к кровати. Я на цыпочках пошла следом.

Лейла посветила фонариком в лицо куклы.

– Мертва, – удовлетворенно сказала она.

– Вы так считаете? – шепнула я ей на ухо.

Майор Гвоздь врубил свет. В руке Лейлы я увидела пистолет с глушителем. Раздался хлопок. И я, пролетев через всю комнату, грохнулась спиной об зеркало. Зеркало тоже, естественно, грохнулось, осыпав меня осколками. Я быстро себя ощупала. Цела и невредима. Во чудеса-то! И тут же сообразила, что это не чудеса, а – бронежилет Забабашкина.

Посредине комнаты катались по ковру Гвоздь и Лейла. Петр Трофимыч пытался надеть ей наручники. Я схватила аквариум и, подбежав к ним, вылила воду на голову Лейлы. Служанка обалдела от внезапно обрушившегося водопада. Клац-клац – клацнули наручники.

Майор Гвоздь стянул с Лейлы мокрое покрывало. И я тотчас ее узнала.

– С Новым годом, Снегурочка, – сказала я.

Глава XXIII

Частица «ип»

– Вот так номер, чтоб я помер, – подкрутил усы Петр Трофимыч. – Аида Вертихвостьева. Каким ветром вас занесло в Арабские Эмираты, мадам?

– Не твое дело, мент поганый, – огрызнулась Вертихвостьева.

– Ц-ц-ц, – поцокал языком майор. – Что ж ты, Аида, при ребенке-то ругаешься? Нехорошо.

Преступница демонстративно отвернулась.

– Итак, гражданка Вертихвостьева, – перешел на официальный тон Гвоздь, – вы обвиняетесь по статье 36-а Уголовного кодекса Российской Федерации – похищение малолетних детей. Добровольное признание смягчит вашу вину. Давайте признавайтесь.

– Не в чем мне признаваться.

– Как это не в чем?! – воскликнула я. – А кто Катьку из ТЮЗа украл?! Пушкин что ли?! Говори, где она!

– А вот не скажу, – заявила Вертихвостьева. – И что вы со мной сделаете? Неужели убьете беззащитную девушку?

Петр Трофимыч достал из рюкзака баллончик.

– Убивать тебя, Аида, мы, конечно, не станем. Мы тебя усыпим.

– Че ты там проквакал? – встревожилась преступница.

– Видишь эту штучку? – повертел майор у Аиды перед носом баллончик. – Это мое последнее изобретение. Сонный газ, который усыпляет на десять лет.

– Ладно врать-то, – сказала Вертихвостьева.

– А зачем мне врать? Через десять лет проснешься и сама убедишься в моей правоте. – Майор Гвоздь снял с баллончика колпачок. – Ну что, будешь говорить?

– Буду, – бросила Аида.

– Так каким же ветром тебя занесло в Арабские Эмираты? – повторил свой вопрос Петр Трофимыч, доставая сигарету и щелкая своей самодельной зажигалкой.

– Сатана-младший приказал забрать у нее, – кивнула Вертихвостьева в мою сторону, – карту памяти.

– А откуда он знает про карту?

Глаза преступницы зажглись фанатичным огнем.

– Сатана-младший все знает! Он величайший маг и чародей! Он умеет летать по воздуху и превращать воду в огонь!..

– Ага, – сказала я, – видали мы эти фокусы.

– Фокусы?! – повторила Вертихвостьева. – Да ты, детка, просто не шаришь в магических делах.

– Очень даже шарю, – ответила я.

– Девчонки, не спорьте, – приговаривал Гвоздь. – Ты лучше Аида, скажи, где похищенные дети.

– Это известно только Сатане-младшему.

– А что за частица содержится у них в рыжих волосах? – продолжал допрос майор.

– Частица «ип», – нехотя ответила Вертихвостьева.

– Хм, – хмыкнул Гвоздь. – Не слышал о такой.

– А я слышала! – воскликнула я. – Мне Грохольская рассказывала. Академик Дундуков работал над получением этой частицы. В ней заключено столько энергии, сколько в ста атомных и ста водородных бомбах вместе взятых.

– Вот так номер, чтоб я помер!.. Это правда, Аида?

– Да, правда. С помощью частицы «ип» Сатана-младший хочет открыть запасной выход из Ада. И тогда сам дьявол явится на Землю! И вам всем придет кирдык!..

Вертихвостьева явно вошла в раж. Завизжав, она бросилась на Гвоздя, намереваясь выцарапать ему глаза. Майор тотчас нажал кнопку баллончика, и в лицо преступницы ударила струя газа. Аида судорожно вздохнула и, повалившись на пол, уснула.

– Петр Трофимыч, она теперь десять лет будет спать?

– Да какие там десять лет. Через часок проснется… – Гвоздь ловким щелчком послал окурок в аквариум без воды. – Давай подведем итоги, Эмма. Первое – с помощью частицы «ип» Сатана-младший надеется открыть запасной выход из Ада. Второе – профессор Федякин близок к получению этой частицы. Представляешь, что произойдет, если Федякин ее получит, а бандиты ею воспользуются?!

– А что произойдет?.. Откроется запасной выход из Ада?..

– Да при чем тут Ад. От такого мощного взрыва Земля может слететь с орбиты.

– Ни фига ж себе, – сказала я, представив как Земля слетает с орбиты. – И что же делать, Петр Трофимыч?..

– Надо подкрепиться… – сказал Гвоздь, доставая из рюкзака пакет с едой и термос. – Дорога нам предстоит дальняя. Аж в Сибирь. Так что давай лопать…

И мы стали лопать.

Когда мы уже допивали чай с конфетками, послышались шаги в коридоре. Мы погасили свет и встали у двери.

В дверь робко постучали.

– Кто там? – спросила я «сонным» голосом.

– Это я, о драгоценнейшая Эмма, – раздался голос принца Бахтияра.

– Чего тебе, о бесценнейший Ярик?

– Мне не терпится узнать, продолжается ли действие «напитка любви»?

– Продолжается, продолжается…

– И ты меня уже любишь, о блаженство моего сердца?

– Ну а как же… Шел бы ты спать, Ярик.

Но принц не уходил.

– Если ты меня любишь, то не покататься ли нам на лодке? Под луной. Как это делают все влюбленные.

– Соглашайся, – шепнул майор.

– Согласна, – согласилась я.

– Тогда я побегу надену теплый халат, а то у меня ревматизм. Встречаемся на пристани. По-мнишь, где мы были?..

– Помню, помню…

– Я побежал, о грациозная козочка.

– Беги, беги, козлик.

Принц Бахтияр убежал.

– Скорей на пристань, – распорядился Гвоздь.

Мы погнали к озеру. На небе висела луна. А у пристани стояла лодка. Мы прыгнули в нее. Майор лег на дно. А я оттолкнулась веслом от берега.

Тут явился Ярик в теплом халате.

– О моя русалочка, – сказал он, – почему ты уплываешь от своего дельфинчика?

– Твоя русалочка решила поплавать одна.

– Только недолго, о услада очей моих… Чмок-чмок, – чмокнул принц, изображая поцелуй.

– Чмок-чмок, – чмокнула я в ответ и энергично заработала веслом.

Мы миновали середину. Бахтияра почти что уже не было видно. Зато было хорошо слышно.

– Не заплывай так далеко, о счастье дней моих! – кричал он. – Возвращайся на пристань, а то я уже скучаю…

Майор Гвоздь достал из рюкзака круглую болванку.

– Сейчас он перестанет скучать… Это бомба с часовым механизмом. Приготовься, Эмма. У нас в запасе сорок секунд.

Петр Трофимыч щелкнул тумблером. Тик-тик-тик-тик… – заработал часовой механизм.

– Прыгаем! – сказал майор.

Мы прыгнули в воду.

– О жестокосердная, ну когда же ты приплывешь к своему возлюбленному птенчику?! – продолжал кричать с пристани Бахтияр.

– Уже плыву, птенчик! – отвечала я и действительно плыла, но только в другую сторону.

БА-БА-А-А-Х!!! – рванула бомба.

Глава XXIV

Третья гибель майора Гвоздя

Огромная волна накрыла меня с головой. Когда она схлынула, я оглянулась. Лодки и в помине не было. А над озером неслись вопли принца Бахтияра:

– О горе мне!.. Погибла моя ненаглядная Эмма ибн Мухина! Персик райского сада! Лунный свет на бархате ночи! Чистейший бриллиант! Сладчайший шербет!..

Пока он все это перечислял, мы с майором добрались до берега и побежали к воротам. Подкупленная стража выпустила нас из дворца.

Мы вскочили в тачку и помчались на сума-сшедшей скорости. За окнами все замелькало и засвистело.

– А зачем так спешить? – спросила я. – Ведь погони не будет. Принц же думает – я взорвалась.

– Плевать на принца. Скоро проснется Вертихвостьева. А я эту дамочку хорошо знаю. Она наверняка наняла себе в подручные местных бандитов.

– Ну и что?

– А то. Аида – не Бахтияр. Ее на мякине не проведешь.

– А откуда она узнает, что мы погнали в Аль-Хаббат.

– А куда ж нам еще гнать, чтоб удрать из страны. Только в международный аэропорт. Так что Вертихвостьева сразу дотумкает, где мы. Поэтому, на всякий пожарный, будем прорываться через служебный въезд.

– Тогда у вас не найдется магазин к ТТ?

– Конечно, найдется. Возьми в рюкзаке.

Открыв рюкзак, я нашла несколько тэтэшных магазинов; один сунула в свою тэтэшную пушку, другие в карман – про запас.

И вот мы уже домчались до аэропорта.

Гвоздь свернул на боковую ветку с объявлением на нескольких языках: «Для служебных машин».

Впереди показались ворота, около которых стояла охрана.

– Приготовься, Эмма, – предупредил майор. – Сейчас будем прорываться.

– А нас из самолета не высадят за такие шуточки?

– Не высадят. В крайнем случае заплатим штраф. Это все же лучше, чем получить пулю от вертихвостьевских наемников.

В открытые ворота въезжал бензозаправщик. Гвоздь ловко обогнал его, и мы выскочили на летное поле.

Позади послышались крики охранников. Потом завыла сирена – ууууууууу…

– Пригнись! – крикнул Петр Трофимыч, выжимая акселератор до отказа.

Я пригнулась. И как раз вовремя.

Бах-бах-бах… раздались пистолетные выстрелы.

Заднее стекло разлетелось вдребезги. Фьють-фьють-фьють… – просвистели пули надо мной, разбив вдребезги и лобовое стекло.

Нам наперерез мчался джип. Тра-та-та-та-та… – застрочил из него пулемет.

– А, что я говорил?! – Гвоздь подкрутил усы. – Это наемники Вертихвостьевой! Легки на помине!.. Лезь назад, Эмма! У нас тоже пулемет имеется! Покажи этой банде, с кем они имеют дело!

Я перескочила на заднее сиденье. Здесь был ручной пулемет. Выбив стволом боковое стекло, я начала стрелять по бандитам – тра-та-та-та-та…

На летном поле появился еще один джип. Из него загавкали автоматы – гав-гав-гав…

Да, веселенькая получалась картинка: справа в нас палили бандиты из одного джипа, слева палили бандиты из другого джипа, а сзади палила охрана аэропорта.

Покрышки визжали!..

Пули свистели!..

Тачка горела!..

Если огонь доберется до бензобака, мы взлетим на воздух.

Майор ударил по тормозам.

– Приехали! Выходим!..

Распахнув дырявую от пуль дверцу, Гвоздь плашмя бросился на землю. Я выкинула ему пулемет. Петр Трофимыч залег у колеса и открыл огонь по бандюгам. Я выскочила из машины со своим ТТ и залегла рядом с майором.

– Беги к самолету, Эмма! – не переставая стрелять, приказал Гвоздь. – Вдвоем нам не уйти!

– Нет, я с вами! – ответила я, тоже не переставая нажимать на спусковой крючок.

Майор повернул ко мне рассерженное лицо.

– Это приказ, Мухина!

– Подумаешь, приказ!

– Что значит – подумаешь?! Приказы не обсуждаются, а выполняются! Из Караганды позвонишь Забабашкину! Пусть дует в Горлодуевку! Надо во что бы то ни стало помешать колдунам взорвать частицу «ип»!

Несколько шальных пуль попало в бензозаправщики на стоянке.

БУ-БУ-УУУХ!!! – взлетели машины на воздух.

– А как же вы, Петр Трофимыч?!

– Авось выкручусь!

– Давайте вместе выкручиваться! – перекрикивала я свист пуль.

– Шевели лаптей, Мухина! – ответил на это Гвоздь.

И я понеслась к самолету, петляя по дороге, словно заяц, чтоб усложнить бандитам прицел.

Из самолета выглянула взволнованная стюардесса.

– Девочка, что там происходит? – спросила она.

– Быстрее взлетайте! – вскочила я в самолет. – У меня террористы на хвосте!

– О боже! – Стюардесса понеслась в кабину пилотов.

Двигатель взревел…

Самолет начал набирать скорость…

Я посмотрела в иллюминатор…

Петр Трофимыч, стреляя на ходу, бежал к охранникам. Видимо, те уже врубились в ситуа-цию, потому что тоже стреляли по бандитам, прикрывая отход майора.

«Может, еще обойдется», – с надеждой подумала я.

Но тут на взлетное поле влетела спортивная машина с открытым верхом. За рулем сидела Аида Вертихвостьева. Она неслась прямо на Петра Трофимыча. Не доехав до майора, Вертихвостьева резко затормозила и встала во весь рост с гранатой в руке. Благородный Гвоздь конечно же не мог стрелять в женщину. Даже в такую, как Аида. Воспользовавшись этим, преступница, размахнувшись, бросила в него гранату.

Петр Трофимыч кинулся навстречу гранате, пытаясь ее поймать. Но…

Но не поймал.

Оторвавшись от бетонки, самолет взмыл в небо.

А я разрыдалась, как первоклашка, получившая первую в своей жизни двойку.

Бедный, бедный Петр Трофимыч.

Опять он погиб.

И теперь уже навсегда.

Глава XXV

Володька и Забабашкин действуют

Прилетев в Караганду, я нашла дядю Карла, мужа тети Клары.

– Эмма?! – вытаращился он. – Откуда ты взялась?!

Я, разумеется, не стала ему рассказывать о своих приключениях. А сочинила вполне правдоподобную историю о том, как наш дирик, Спартак Сократыч, отправил группу лучших учеников на экскурсию по Казахстану и Сибири. И вот вся группа улетела в Старосибирск, а я отстала от самолета.

Дядя Карл принял мой рассказ за чистую монету и побежал покупать мне билет до Старосибирска. А я звякнула-брякнула в Москву. Воробью.

– Мухина, – закричал он в трубку, – ты где?!

– В Караганде!

– Где-где?

– В Ка-ра-ган-де, – по слогам повторила я.

– Кончай прикалываться. Я тебя серьезно спрашиваю.

– А я тебе серьезно отвечаю.

– Разве Караганда в Англии?

– Да я уже не в Англии, Воробей, а в Казахстане! А до этого была в эмирате Уллаухия!

– Эммочка, ты, как всегда, в своем репертуаре, – засмеялся Володька. – А майор Гвоздь с тобой?

Я замялась.

– Потом, Воробей, расскажу. Сейчас тебе надо вместе с Забабашкиным срочно лететь в Старосибирск.

– Какой еще Старосибирск?

– Прилетайте, я вам там все объясню.

– Да где он хоть находится?

– Как влетишь в Сибирь, сразу направо. Пока.

– Пока.

Тут позвонил дядя Карл. Он купил билет на самолет «Караганда – Старосибирск», который улетал через двадцать минут. И я, включив первую космическую, помчалась в аэропорт.

Бац! – и я уже в Старосибирске.

То, что это Сибирь, я поняла сразу, как только ступила на обледенелый трап. Если в Уллаухии стояла дикая жара, то в Старосибирские стоял дикий холод.

Метель мела. Ветер выл.

Пассажиры шли от самолета к аэровокзалу, держась за специально натянутые канаты, чтоб их не унесло. Моя куртка осталась во дворце Бахтияра, поэтому я мгновенно превратилась в сосульку.

А на аэровокзале меня уже ждали Володька с Харитоном.

Мы пошли в буфет, и, пока я согревалась чаем, они рассказали московские новости.

Рассказывали часа полтора. А вкратце рассказ сводился к следующему:

Как и предполагал майор Гвоздь, банда черных колдунов из бассейна смылась. Главврач Сидоров из сумасшедшего дома тоже ноги сделал. Все ниточки оборвались. Ухватиться было абсолютно не за что. И тут Володька вспомнил о лилипуте-дворнике, которого мы видели в психушке. Дело в том, что, хоть Муромцев и сочинил про свою несуществующую дочку, в похищении других, вполне реальных детей действительно принимали участие две девочки.

Воробей и Харитон решили проверить версию Петра Трофимыча, не являются ли эти девочки загримированными лилипутами. Для этого было установлено наблюдение за дворником-лилипутом.

И сразу же выяснилось, что он часто посещает ночной клуб «Гулливер», где выступают артисты-лилипуты. Оперативники тайно сфотографировали этих артистов (всех вместе и каждого по отдельности) и показали фотки родичам пропавших девчонок. И оказалось, что лилипуты похожи на тех девочек, которые участвовали в похищении детей.

Круг замкнулся.

В одну из ночей Группа немедленного реагирования провела оперативную операцию. На сей раз бойцы ГНР сработали блестяще. Никому из лилипутов и лилипуток уйти не удалось. Больше того – в подвале ночника была обнаружена лаборатория, в которой профессор Федякин проводил опыты с рыжими волосами. Здесь же находились и все похищенные рыжие девочки.

На допросе лилипуты во всем сознались. Оказалось, что они не имеют никакого отношения к банде черных колдунов. Их обманул главврач Сидоров, сказав, что он и профессор Федякин работают над получением из рыжих волос гормонов роста. И если эксперимент удастся, они всех лилипутов сделают большими. Но для этого необходимы волосы ста рыжих девочек и помещение под лабораторию.

Наивные лилипуты поверили матерому бандюгану и предоставили ему помещение в «Гулливере», а также стали помогать черным колдунам в похищении детей.

Сейчас все девочки возвращены обалдевшим от счастья родителям. А профессор Федякин снова водворен в психушку.

– Значит, с Катькой все в порядке! – обрадовалась я.

– Нет, не в порядке, – тут же погасил мою радость Воробей.

А Харитон объяснил:

– Кати среди найденных девочек не оказалось.

– А где же она?..

– Неизвестно. Правда, Федякин все время бормочет о какой-то Горлодуевке. О том, что там в последний день года будет принесена в жертву рыжая девочка. А после откроются двери Ада… ну и так далее. В общем, бред сумасшедшего.

– К сожалению, это не бред, – вздохнула я и рассказала о своих приключениях и о гибели майора Гвоздя.

Когда я закончила, над столом повисла тишина. И висела…

висела…

висела…

– Эх, мать честная – курица лесная! – грохнул Забабашкин кулаком по столу. – Не верю я, что Гвоздь погиб! Не мог Петр Трофимович подорваться на какой-то паршивой гранате!..

– И я не верю! – грохнул кулаком и Володька.

– Честно говоря, я тоже не верю, – грохнула и я за компанию кулаком.

– Ладно, сыщики, – встал Харитон. – Хоть мы и не верим, но все же давайте, на всякий пожарный, почтим память Гвоздя вставанием и молчанием.

Мы постояли, помолчали и вернулись к нашим делам.

– Если частица «ип» содержит такую офигенную мощность, – сказал Воробей, – то тогда ведь и бандиты погибнут при взрыве. Неужели они такие лохи, что этого не понимают?

– Они не лохи, а – фанатики, – уточнила я. – И уверены, что под Горлодуевкой находится запасной выход из Ада. А Сатана-младший с помощью своих фокусов-покусов поддерживает в них эту уверенность…

– Слу-у-шайте… – вдруг дошло до Володьки. – Так ведь если частица «ип» рванет, то от Земли может ничего не остаться!

– Мать честная – курица лесная! – дошло и до Харитона. – Мы тут о бандитах беспокоимся, а эта частица ка-а-ак долбанет, и на одну планету в Солнечной системе станет меньше.

– Что же делать?.. – посмотрели они на меня. – Эмма, делать-то что?..

– Надо спасать Землю, – спокойно ответила я.

– Да, но как?

– А вот как, – сказала я. – Если существует частица «ип», значит, должна существовать и античастица «ип». Верно?

– Ну верно, – согласились Харитон с Воробьем.

– А раз верно, то следует ее получить. Прикиньте, тогда античастица «ип» сможет нейтрализовать частицу «ип».

– Интересно, как ты ее получишь? – спросил Володька.

– Я – никак. А профессор Федякин получит. Но для этого нужно его быстренько вылечить.

– О! – вскричал Забабашкин. – Я знаю, как можно быстро вылечить Федякина. Путем хирургического вмешательства в работу мозга. Это уникальнейшая операция. Ее делает один-единственный хирург в мире. Японец Хасимота Ямамота.

– Все равно не успеть, – сказал Воробей. – Черные колдуны собираются взрывать частицу «ип» в последний день года. То есть через пять дней. Даже если Федякин и выздоровеет, он не сумеет за такой короткий срок получить античастицу «ип».

– А вот и сумеет! – возразил Харитон. – До своей болезни Федор Петрович считался одним из лучших ученых в России. И если он с больной головой получил частицу «ип», то со здоровой в два счета получит античастицу «ип»!

– А может, просто окружить Горлодуевку и арестовать всех колдунов? – предложил Володька.

– Ты не врубаешься, Воробей, – сказала я. – Нам сейчас важно не бандитов арестовать, а не допустить, чтобы они взорвали частицу «ип».

– Ну давайте тогда хотя бы на разведку туда смотаем.

– Давайте, – согласилась я.

– Значит, так, – подытожил Забабашкин, – вы отправляйтесь в Горлодуевку, а я – к местным оперативникам. Пусть пошлют запросы в Москву и Токио. Чтоб из Москвы срочно доставили Федякина, а из Токио срочно прилетел Хасимота Ямамота. За дело, сыщики!..

Глава XXVI

Деревня Горлодуевка

В магазинчике при аэровокзале мы купили себе тулупы, валенки, шапки-ушанки… А потом Харитон погнал в СУР[7], а мы с Воробьем помчали на автовокзал. Добирались мы до автовокзала часа три, потому что ураганный ветер все время сдувал нас обратно к аэровокзалу.

– В Горлодуевку автобусы не ходят, – ответила нам кассирша. – Это заброшенная деревня.

– А что же делать? – спросили мы. – Нам обязательно надо туда попасть.

– Сходите в пивной зал, – посоветовала кассирша. – Там сейчас Пахом Лаптев сидит. Таежный охотник. Может, он и согласится отвезти вас на своем вездеходе.

Лаптев был настоящий сибирский богатырь: двухметровый, широкоплечий, бородатый…

– Здрасьте, дядя Пахом, – сказала я.

– Здорово, однако, – басом ответил Лаптев.

– Вы нас до Горлодуевки не подбросите? – спросил Володька.

– Буран, однако, – указал Лаптев бородой на окно.

– А хотите еще пивка? – предложила я.

– Хочу, однако, – оживился охотник.

Мы не стали скупиться и заказали Пахому целый бочонок пива. Лаптев, обхватив этот бочонок богатырскими ручищами, осушил его одним махом. Потом стер пятерней пивную пену с бороды и пророкотал:

– Едем, однако.

У автовокзала стоял самодельный вездеход. Что-то среднее между мотоциклом с коляской и газонокосилкой. Вместо колес были две широкие лыжины. Минут пятнадцать Лаптев заводил свою колымагу, затем минут двадцать мы с Володькой ее толкали, пока она не раскочегарилась.

Наконец покатили.

Скоро Старосибирск остался позади, и мы въехали в тундру. Вдалеке темной полосой стояла тайга.

Острый снег сек лицо. Морозный воздух обжигал ноздри. У меня уже зуб на зуб не попадал от холода. У Воробья тоже. А Пахом Лаптев сидел себе в распахнутом тулупе и, поворачивая руль своего драндулета то направо, то налево, распевал на всю тундру:

– А-а-а-э-э-э-о-о-о…

Впереди, на пригорке, появилась собака.

– Ой, собачка, – сказала я.

– Волк, однако, – ответил Лаптев.

– Как – волк?! – ахнула я.

– Смотрите! – закричал Володька. – Их тут целая стая!

Я обернулась. За нами неслась стая волков. Штук тридцать, если не больше. Впереди несся самый крупный волчара – вожак.

– Гоните быстрее!.. – заколотила я охотника по спине.

Но вместо того чтобы увеличить скорость, Лаптев остановил свою колымагу. Меня прямо в жар бросило.

– Зачем мы остановились?!

Волки были уже совсем близко. Я видела их рыжевато-коричневые глаза и голодный оскал.

Охотник не спеша слез с сиденья и достал охотничье ружье. Но взял его почему-то не за приклад, а за ствол. Вожак стаи, не сбавляя скорости, оттолкнулся лапами от земли и как стрела взмыл в воздух.

Хищник летел так красиво, что я невольно залюбовалась его полетом. Лапы отставлены назад, морда вытянута вперед… Вот по этой-то морде Лаптев и звезданул прикладом. И вожак полетел в другую сторону, уже не столь красиво. В этот момент на Пахома налетели остальные волки.

Но, как говорится: не на того напали. Лаптев раскидал волков, как котят. Потрепанные хищники с поджатыми хвостами убежали в тайгу.

– Классно вы их! – восхитился Воробей.

– А почему вы не стреляли, дядя Пахом? – спросила я.

– Патронов жалко, однако, – ответил Лаптев, заводя вездеход.

Мы поехали. Пахом опять затянул свою песню без слов:

– А-а-а-э-э-э-о-о-о…

Короче, уже начинало темнеть, когда впереди показались домики, по самые окна занесенные снегом.

– Горлодуевка, однако, – сказал Лаптев.

Подъехав к первой попавшейся избе, мы постучали. Дверь нам открыла древняя старушка.

– Принимай, бабка, гостей, однако, – бросил ей Пахом и, повернувшись, зашагал к вездеходу.

– Дядя Пахом, – закричала я ему вслед, – куда же вы?

– Да и вправду, мил человек, – поддержала меня старушка. – Почитай, ночь на дворе. Оставайся, места всем хватит.

– Настоящий охотник в тайге ночует, однако, – ответил Лаптев и укатил в тайгу.

– Ну, вольному воля, – сказала старушка. – Заходите, касатики.

Мы вошли в избу. На кухне стояли – стол, лавка, печка… Старушка взяла ухват и достала из печи сковороду с румяными лепешками. Затем налила молока в две кружки.

– Угощайтесь, касатики, – пригласила нас к столу.

Мы не заставили себя просить дважды. Уселись на лавку и принялись нямнямкать лепешки.

– А меня бабкой Анфисой кличут, – представилась старушка. – А вас как звать-величать?

– Меня Клара, – сказала я.

– А меня Карл, – сказал Воробей.

Бабка Анфиса подложила нам еще лепешечек.

– А вы по какой надобности в Горлодуевку, касатики?

– Юные этнографы мы, – попивая молочко, сообщила я. – Изучаем старинные сибирские обряды…

– Ага, – подхватил Володька. – Записываем легенды, сказки… Ну там про леших, колдунов…

– А про колдуний часом не записываете? – осведомилась бабка. – А то ведь я как раз колдунья.

– Вы – ведьма?! – воскликнула я.

– Не ведьма, а колдунья, – поправила меня бабка Анфиса. – Ведьмы – они завсегда злые. А колдуньи бывают и злые, и добрые. Я добрая колдунья.

– Ой, да никаких колдуний не бывает, – отмахнулся Воробей. – Ни добрых, ни злых…

– Не веришь, милок? – захихикала бабка и ушла в комнату, прикрыв за собой дверь. А через минуту дверь отворилась, и на пороге появилась девушка, которая была одета точь-в-точь, как бабка Анфиса.

– Ну что, касатики, убедились? – сказала девушка голосом бабки Анфисы.

– А вы кто? – спросила я.

– Анфиса я, – ответила девушка. – Чай не признали?

Мы с Володькой, не сговариваясь, кинулись в комнату. Там стояли – кровать, шкаф… Я заглянула под кровать, Воробей – в шкаф. Бабки Анфисы нигде не было.

– Ой-ой-оеньки, – заливалась девушка. – Проверять пошли! Да говорю же вам, я она и есть. У меня просто две головы. Одна старая, другая молодая.

– Ну покажите тогда старую голову, – сказал Володька.

– Нам, колдуньям, не полагается живую голову отдельно от тела показывать.

– А зачем вам две головы? – спросила я.

– Как это – зачем? «Одна голова хорошо, а две лучше», – слыхали такую пословицу? Со старой головой я хожу пенсию получать. А с молодой головой хожу на вечеринки поплясать…

В общем, так мы с Воробьем и не врубились, прикалывала она нас или действительно имела две головы. В принципе, всякое может быть. Вон, я в инете читала: в Мексике тетка родила девочку с четырьмя головами.

Пора было ложиться спать. Анфиса постелила мне на кровати, Володьке – на диване, а сама улеглась в кухне, на печке.

За окнами все так же бушевала метель. А нам было уютно лежать в теплой избе да на мягких перинах. И совсем не хотелось думать о черных колдунах; о том, что под нами – запасной выход из Ада; и что его собираются взрывать с помощью частицы «ип»…

– Эмка, – сказал Володька.

– Чего?

– Странная бабка, правда?.. То она старая, то она молодая. Фокусы какие-то. Зачем она нас разыгрывает?..

– А тебе, Воробей, не все ли равно? Ну фокусы, ну разыгрывает. Здесь же глухомань, вот она себя и развлекает. Скажи лучше спасибо, что на ночлег пустила. Ночевали бы сейчас в тайге вместе с Пахомом.

– Верно говоришь, однако, – сказал Володька, подражая Лаптеву.

Короче, мы уснули.

Глава XXVII

Ночь в церкви

На следующее утро девушка Анфиса снова превратилась в бабушку Анфису. Она наварила нам сибирских пельменей. Позавтракав, мы отправились на поиски черных колдунов.

Хоть кассирша и говорила, что Горлодуевка заброшена, но это оказалось не совсем так. В каждой избе кто-нибудь да жил. Другое дело, что жили тут одни старики и старухи. За весь день мы не встретили ни одного человека моложе ста лет.

Мы обошли всю деревню. Я по-деловому расспрашивала старух и стариков о сибирских обрядах и обычаях, а Володька тем временем заглядывал во все комнаты, якобы интересуясь предметами сибирского быта.

Никаких подозрительных личностей мы не обнаружили. Хотя до взрыва частицы «ип» оставалось всего четыре дня. А где, спрашивается, колдуны?.. Не в тайге же они, в самом деле, прячутся.

К вечеру мы вернулись в избу бабки Анфисы. К нашему приходу она сварила сибирские щи. И мы энергично заработали ложками.

– А хотите, касатики, поучаствовать в старинном сибирском обряде? – спросила бабка Анфиса.

– Конечно, хотим, – ответила я.

– А что за обряд? – поинтересовался Воробей.

– Псалтырь в церкви читать. Над покойницей.

Мы как по команде опустили ложки.

– Какой псалтырь? – насторожился Володька.

– Над какой покойницей? – насторожилась я.

– Псалтырь – это такая книжка с молитвами, – объяснила Анфиса. – А покойница – старуха Матрена. Она вчерась померла. Царствие ей небесное. Вот уж она-то точно ведьмой была. Че тока не вытворяла. Бывало, так расколдуется – по всему району изображение в телевизорах пропадало.

Мы с Воробьем переглянулись.

– Знаете, бабушка… э-э… – Я даже не знала, как и выкручиваться.

– Не боись, не боись, девка, – подбодрила меня бабка Анфиса. – Вы ж юные этнографы. Потом ребятам в школе расскажете, как ночью в церкви покойника отчитывали. Они вам завидовать будут.

– Да, но… – сказал Воробей, тоже не зная, что сказать.

– Я уж и с Герасимом договорилась, – продолжала бабка. – С церковным сторожем. Он должен подойти.

В дверь постучали.

– А вот и он… – Бабка Анфиса пошла открывать. – А вы сбирайтесь, касатики, сбирайтесь.

– Во попали, Мухина, – зашептал Володька.

– Фигня, Воробей. Подумаешь, ночь в церкви провести.

– Так там же мертвец в гробу.

– Ну и что? У меня же пушка.

В избу вошел Герасим, старик лет под двести.

– Ну че, этнографы, готовы?

– Давно уж готовы, – ответила за нас бабка Анфиса. – Ждут не дождутся.

– Ну дак идемте тады, – сказал Герасим.

Что нам оставалось делать?.. Накинув тулупы, мы поплелись за церковным сторожем.

И вот мы уже в церкви.

Горели свечи. Висели иконы. А посредине на возвышении стоял черный гроб.

– Это псалтырь, – подал мне сторож потрепанную книжицу. – Читать будешь от сих и до сих. Вишь, я тут ногтем отметил. Ну, бывайте, этнографы.

И Герасим, выйдя, стал запирать дверь на замок.

– Эй, эй! – закричал Воробей. – Вы зачем нас закрываете?!

– Таков сибирский обычай, – ответил сторож. – Отходную завсегда при запертых дверях читают.

И мы остались с Володькой вдвоем. Точнее, втроем, если считать покойницу.

Пламя свечей тревожно трепетало, и от этого наши тени на стенах принимали самые причудливые формы.

Уууyyyyyyy… – раздался за окнами волчий вой. А на крышку гроба упал желтый свет луны.

– Слушай, Эмка, – зашептал Володька, – я недавно один дюдик читал, там тоже сыщик в запертой церкви вместе с покойником оказался. Так он на полу вокруг себя магический круг начертил, чтобы его мертвец не тронул. Давай и мы начертим.

– Давай.

– Ты только, Мухина, не думай, что я верю во все эти сказки про оживших мертвецов. Просто на всякий случай.

– Да я ничего не думаю, Воробей. А чем чертить-то будем?

– У меня ножик складной есть.

Володька достал нож и начертил на полу неровный круг. Мы встали посередке этого круга. Суеверия – суевериями, а как-то спокойней на душе сделалось.

Я уже без особого страха глянула на гроб.

И тут крышка гроба приподнялась.

Я решила, что мне это просто показалось… Фиг попало! Крышка гроба явно сдвигалась в сторону.

– Воробей, – выдохнула я, – смотри…

А Володька и так смотрит.

БАМ!.. – пнула покойница изнутри крышку. Крышка с грохотом упала на пол. Мы с Воробьем замерли, не дыша.

В гробу лежал… скелет.

Потом он поднял одновременно обе ноги и перекинул их через край гроба. Затем приподнялся и спрыгнул на пол. Челюсти его щелкнули.

Широко раскинув руки, он пошел к нам.

И тут я заметила одну вещь, от которой все мои страхи рассеялись как дым. На берцовой кости скелета была наклеена бирка с надписью: «Made in China».

Скелет был сделан в Китае!

Я вышла из магического круга.

– Мухина, ты куда?! – вскрикнул Володька.

– Спокойно, Воробей, – сказала я и, подойдя к скелету, огрела его кулаком по черепушке. Скелет, загремев всеми своими костями, грохнулся на пол.

– Это обычная игрушка с дистанционным управлением, – объяснила я.

– Правда что ли? – не верилось Володьке.

– Правда, мальчик, правда, – раздался мужской голос.

Из темного угла появилась фигура в красном плаще и красной маске. Это был Сатана-младший. В руках он держал винтовку. Из других темных углов стали выходить черные колдуны в черных масках и черных плащах. Каждый из них сжимал в руке пистолет.

– Я смотрю, Мухина, ты очень находчивая девочка, – поигрывал винтовкой Сатана-младший. – В какую бы переделку ни попала – всегда сумеешь выйти сухой из воды.

– Спасибо за комплимент, – машинально ответила я.

Бандиты окружили нас плотным кольцом. О том, чтобы выхватить ТТ, не могло быть и речи; да и что толку выхватывать – ведь после заварушки в аэропорту у меня не осталось ни одного патрона.

– Жаль, детки, что вы не испугались ни колдуньи с двумя головами, ни моей китайской игрушки, – с притворным сожалением сказал Сатана-младший. – Я надеялся, что вы убежите из Горлодуевки. Не хотелось мне ваши юные души губить. Но вы больно смелыми оказались. Поэтому придется вас утопить.

Глава XXVIII

Два утопленника

Утро было просто супер; в смысле погоды. «Мороз и солнце! День чудесный!» – как сказал какой-то поэт, не помню кто. Но для нас с Воробьем этот чудесный день был совсем не чудесным.

Черные колдуны привели нас на берег замерзшей реки Алги. Несколько бандитов, вооружившись ломами, пошли на середину – готовить прорубь.

«Да уж, – думала я, – похоже, что на этот раз мне выйти сухой из воды не удастся».

Что б такое предпринять?..

Я напрягла все свои извилины, но кроме дурацкой фразы: «Бывают в жизни огорченья – вместо хлеба ешь печенье» – на ум больше ничего не пришло.

– Мухина, – прошептал Володька, – я недавно один дюдик читал…

Бедный Воробей. Видно, и ему в голову лезла всякая чушь.

– …там говорится о сыщике, которого гангстеры хотели в проруби утопить. А он был бывший учитель физики и знал, что по физическим законам между льдом и водой образуется прослойка воздуха…

Я навострила уши.

– И что?

– Сыщик всплыл и стал дышать подо льдом этим воздухом. А когда гангстеры ушли, вылез из проруби…

– А ну кончай шептаться! – прикрикнул один из колдунов.

Мы замолчали. А потом Володька опять зашептал:

– Ты, Эмка, главное, холодной воды не бойся. У меня бабушка – морж. Ну, то есть моржеванием занимается. Она рассказывала, что это только залезать в ледяную воду холодно. А как залезешь, так и вылезать не хочется.

– А если нам камни к ногам привяжут? – спросила я.

– Пусть привязывают, у меня же нож в кармане. Лишь бы не захлебнуться, когда со дна подниматься будем.

– Не захлебнемся, Воробей. Мне Катька говорила, человек четыре минуты может не дышать. А за четыре минуты мы успеем всплыть.

– Я кому сказал – молчать! – снова прикрикнул колдун.

К нам подошел Сатана-младший.

– Пуска-а-й потрындят напоследок, – насмешливо произнес он.

– Гото-о-во! – закричали колдуны, которые долбили лед.

Нас подвели к проруби. Как я и предполагала, к нашим ногам привязали груз. Правда, не камни, а чугунные бруски.

Первым столкнули в прорубь Володьку. Темная вода сомкнулась над его головой.

Настала моя очередь.

– Ты уж прости, малютка, что все так получилось, – издевательски сказал Сатана-младший.

Я кинула на него презрительный взгляд и, вдохнув побольше воздуха, сама столкнула свой брусок в прорубь. И полетела вслед за ним. Ледяная вода прожгла меня от носков до висков. Но когда я опустилась на дно, стало не так уж и холодно.

Пошарив вокруг себя, я нашарила Воробья. Он перерезал веревки на моих ногах.

Почувствовав, что ноги свободны от чугунных брусков, я поплыла вверх. Не рассчитав по времени свой подъем, я ударилась головой об лед. Но это был пустяк в сравнении с тем, что я обнаружила: между льдом и водой действительно имелась воздушная прослойка!.. Сунув в эту прослойку нос, я задышала.

Рядом с моим носом появился еще один нос, Володькин.

Вода вокруг нас была светлее, чем в других местах; это означало, что прорубь где-то рядом. Интересно, убрались бандиты или нет. По идее, должны были убраться. Нас они утопили, чего им еще тут делать на таком морозе?..

Перебирая руками по льду, я нащупала край проруби и осторожно высунула голову из воды.

Ура! Бандюг не было!

Мы вылезла на лед. Наша мокрая одежда тотчас покрылась ледяной коркой.

– Д-д-д-д… – выбивали мы дробь зубами.

– Купаетесь, однако, – раздался знакомый голос.

Позади нас стоял Лаптев.

– Дядя Пахом! – кинулась я к нему. – Выручайте! Замерзаем!

Таежный охотник снял с ремня флягу и, открутив колпачок, протянул мне.

– Пей, однако.

Я сделала глоток. Внутри все заполыхало.

– Ой, что это? – скривилась я.

– Спирт, однако, – сказал Лаптев. – Для сугрева.

Володька тоже хлебнул спирта. И тоже скривился.

– Дядя Пахом, откуда вы взялись? – спросила я, прыгая на месте, чтоб согреть еще и ноги.

– Живу я здесь, однако.

И правда, недалеко от реки, среди деревьев, стоял охотничий домик Лаптева. Когда мы вошли, Пахом первым делом раскочегарил печь. Вскоре наступила такая жарища, что впору было снова лезть в прорубь – охлаждаться.

– Рассказывайте, однако, – сказал Лаптев, насыпая табак на обрывок бумаги и делая самокрутку.

И мы с Воробьем стали рассказывать.

Про похищенных рыжих девочек; про Катьку; про медальон с танцующей коровой; про банду черных колдунов; про Сатану-младшего…

И еще, конечно же, рассказали про Петра Трофимыча Гвоздя с Харитоном Забабашкиным…

И про миллиардера Муромцева с Соскиным тоже рассказали…

А также рассказали про частицу «ип» и чокнутого профессора Федякина…

А следом рассказали про главврача Сидорова и Аиду Вертихвостьеву…

И, разумеется, рассказали про Черную Книгу и запасной выход из Ада…

Ну и напоследок рассказали про Анфису, которая ловко запудрила нам мозги, прикинувшись доброй колдуньей…

Кааааааароче, все-все-все рассказали.

– Однако, – сказал Лаптев, выслушав наш длинный рассказ.

Пока мы все это рассказывали, день прошел. Наступила ночь.

И тут меня осенило… ой!.. то есть озарило.

– Дядя Пахом, – воскликнула я, – у вас есть зеленка?!

– Есть, однако.

– Воробей, мы сейчас намажем лица зеленкой, будто мы утопленники.

Сказано – сделано.

Мы намазались зеленкой и, прихватив с собой пузырек со спиртом (чтоб потом было чем зеленку оттирать), отправились к бабке Анфисе.

Володька просунул в дверную щель лезвие ножа и скинул крючок с петли. Мы тихонько вошли в избу.

Анфиса безмятежно спала.

И тут меня опять озарило… ой!.. то есть осенило.

Намочив носовой платок спиртом, я, наклонившись над спящей Анфисой, стала тереть ее лицо.

И лицо начало – стираться.

Стерлись морщины на лбу, мешки под глазами, складки у рта… Перед нами вместо старой Анфисы лежала молодая Анфиса.

– Вот тебе и две головы, – оторопел Воробей.

– Обыкновенный грим, – сказала я.

– А?.. Что?.. – вскинулась проснувшаяся Анфиса, ничего не понимая.

Увидев наши зеленые лица, она заорала, как сумасшедшая:

– Утопленники!.. Утопленники!..

– Да-а, мы-ы уто-о-пленники-и-и, – с завыванием произнес Володька. – Сейчас мы утащим тебя на дно реки. Ууууу…

В лунном свете, да еще вымазанный зеленкой, Воробей и впрямь был похож на утопленника.

– Сгиньте, сгиньте… – лепетала колдунья.

– А вот и не сгинем! А вот и не сгинем! – включилась я в игру. – Говори, где прячутся черные колдуны! Говори-и-и…

– В сухом колодце. У кладбища. Там подземелье. Его в старину старообрядцы вырыли. В Горлодуевку отовсюду съехались черные колдуны и колдуньи. Завтра, в десять вечера, в подземелье состоится жертвоприношение и торжественное открытие дверей Ада. Оба обряда будет совершать Сатана-младший…

Даже и уточнять у Анфисы ничего не надо было. Она сама все уточняла.

– А есть ли пароль, чтоб войти в подземелье? – спросил Володька.

– Пароля нет. Но у каждого поверх плаща должен быть надет магический талисман. – Колдунья показала медальон с танцующей коровой. – Вот такой…

И тут меня снова осенило… ой!.. то есть озарило.

– Собирайся, Анфиса, – сказала я.

– Куда собираться?.. – задрожала колдунья от страха. – В реку?..

– Да в какую реку, – перестала я играть роль утопленника. – В Старосибирск с нами поедете.

Глава XXIX

«Аппендикс мозга»

Пахом Лаптев в два счета доставил нас в город. Мы подъехали к СУРу и сдали Анфису дежурному полицейскому. Он посадил ее в камеру предварительного заключения. Узнав, что Забабашкин находится в городской больнице, мы погнали туда.

Вид у Харитона был озабоченный.

– Плохо дело, сыщики, – сказал он. – Была нелетная погода, и профессора Федякина привезли только сегодня. Хасимота Ямамота тоже только что из Токио прилетел… Ну а как ваши дела, рассказывайте.

Мы рассказали. Забабашкин еще больше озаботился.

– Значит, завтра Сатана-младший собирается взрывать частицу «ип». Эх, мать честная – курица лесная. А мы из-за этой нелетной погоды три дня потеряли. Ладно, идемте, я вас с мировым светилом познакомлю.

Светило оказалось в круглых очках с толстыми линзами.

– Моя осенно рада знакомиться, – поклонился японец. – Моя лететь Сибиря делать операсыя.

– А в чем суть этой операции? – поинтересовалась я.

– Харитона-сан пускай скажет. Моя плехо говорить по-рюсски.

Забабашкин принялся объяснять:

– «Аппендикс мозга» – крайне редкое заболевание, встречающееся только у очень умных людей. При интенсивной умственной деятельности на коре головного мозга образуется маленький отросток. И весь мощнейший потенциал мозга начинает работать на этот отросток-паразит. В голове у больного рождаются самые бредовые идеи, которые он с жаром берется осуществлять… Я правильно все говорю, Хасимота-сан?..

Знаменитый хирург закивал.

– Твоя говорить правильно. А моя будет отрезать этот паразита. Чик-чик, – он изобразил рукой режущее движение.

В ординаторскую вошла медсестра.

– В операционной все готово, – сказал она.

– Осенно хоросо. Моя идти делать операсыя.

– А нам нельзя посмотреть? – спросил Володька.

– Позялюста.

Мы прошли в операционную. Здесь на операционном столе лежал чокнутый профессор. Ноги и руки его были привязаны к столу.

Федякин совсем не изменился со времени нашей последней встречи. Вот только глаза… Что-то змеиное появилось в его взгляде. И я сразу поняла – что: вокруг зрачков виднелись черные кольца. Раньше их не было. «Аппендикс мозга» явно прогрессировал.

Хасимота Ямамота доброжелательно обратился к Федякину:

– Твоя не должна бояться. Моя делать операсыя, и твоя опять становиться здоровая. Твоя моя понимай?..

– Моя твоя не понимай, – усмехнулся чокнутый. – Твоя говорить поближе ко мне.

– Осторожней! – воскликнул Харитон, увидев, что Ямамота наклоняется к Федякину.

В ту же секунду сумасшедший попытался откусить японцу ухо. Но, промахнувшись, перекусил дужку очков. Очки упали на пол и разбились.

– Ну зачем вы к нему наклонились, Хасимота-сан? – расстроился Забабашкин.

Японец беспомощно щурился.

– Моя осенно плохо видеть. Харитона-сан, вы где?

– Ну, мать честная – курица лесная, – еще больше расстроился Забабашкин. – Одно к одному. Хасимота-сан, у вас есть запасные очки?

– Моя нет запасных. Моя носить спесальная линза. Моя только в них делать операсыя.

Харитон в отчаянии схватился за голову.

– Все, сыщики, приплыли.

Чокнутый Федякин дико захохотал.

– Ха-ха-ха… Так вам и надо! – стал выкрикивать он. – Так вам и надо!..

– Хасимота-сан, а может, вы вслепую сделаете операцию? – спросила я.

– Точно, – поддержал меня Воробей, – вы же, наверное, десятки таких операций делали.

– Моя не мозет слепую, – вздохнул японец. – Но моя мозет говорить. А другая хирурга делать.

– Это мысль! – обрадовался Забабашкин. – Сестра, в больнице есть хороший хирург?

– Есть. Но он сейчас в отпуске.

– Что, на всю больницу один хирург?

– Хороший – один.

– А остальные хирурги?

– Остальные улетели на съезд сибирских хирургов в Норильск.

– Мать честная – курица лесная! – снова впал в отчаяние Забабашкин. – Хоть сам оперируй!

– Твоя, Харитона-сан, нельзя это делать. Твоя осенно грубая руки. Эмма-сан руки хирурга. Я раньсе замечать.

– У меня руки хирурга? – глянула я на свои пальцы. – Вот уж никогда бы не подумала.

– Моя будет говорить. Твоя, Эмма-сан, делать.

Я прямо офонарела от такого предложения.

– Я – делать операцию?!

– Ой, да фигня, Мухина, – сказал Володька. – Я недавно дюдик читал, там восьмилетний пацан самолетом управлял. А раненый летчик сидел рядом и говорил, что надо делать.

– Самолетом-то и я управляла. А тут операция. Да еще на мозге. Я не пробовала делать операции на мозге.

– Придется попробовать, – сказал Забабашкин. – Ситуация безвыходная. Если мы сегодня не вылечим Федякина, завтра может погибнуть весь мир.

Упоминание о возможной мировой катастрофе привело меня в чувство. В самом деле, чего это я? Надо действовать, а не языком молоть.

– Хорошо. А с чего начинать?

– Твоя начинать с мытья рук, – сказал Хасимота Ямамота.

Я тщательно вымыла руки, а заодно ополоснула холодной водой горящее от волнения лицо. Потом надела операционный халат, шапочку, резиновые перчатки и марлевую повязку.

И решительно направилась к операционному столу.

– Да вы с ума все посходили! – завопил Федякин. – Я, сумасшедший, и то понимаю, какой это идиотизм! Девчонка меня скальпелем зарежет!

Я не обращала на его вопли никакого внимания.

– Наркоз.

– Есть наркоз, – поднесла медсестра маску с наркозом к лицу Федякина. Он тотчас отрубился.

– Свет.

– Есть свет, – медсестра зажгла мощную лампу над операционным столом.

– Скальпель, – протянула я руку.

– Твоя пока не надо скальпель, – сказал Хасимота Ямамота. – Твоя сисяс делать трепанасыя черепа.

– А чем трепанацию делают?

– Э-э, как это по-рюсски… топор, нет… пила…

– Ножовка по черепу, – подсказала медсестра.

Меня уже невозможно было сбить. Я была тверда, как скала.

– Давайте ножовку!

– Есть ножовка, – подала мне сестра ножовку.

– А теперь твоя пилить черепная коробка…

Операция началась!

Глава XXX

Выздоровление профессора Федякина

Не стану рассказывать, как проходила операция. Скажу лишь, что это было зрелище не для слабонервных. Конечно, вы можете не верить, что я – тринадцатилетняя девчонка – сделала сложнейшую операцию на мозге. Да я и сама бы не поверила… Но во-первых, мне было не ровно тринадцать, а – тринадцать с хвостиком; а во-вторых, я делала все так, как говорил мне Хасимота Ямамота. Где надо – резала, где не надо – не резала…

– Качать Мухину! – закричал Воробей, когда операция закончилась.

Забабашкин, Володька и медсестра несколько раз подкинули меня к потолку.

А Хасимота Ямамота торжественно объявил:

– Эмма-сан, моя приглашать твоя в Япония. И назначать главный хирург мой клиника в Токио.

– Нет уж, нет уж, – сказал Харитон. – Мы Эмму не отпустим. Кто тогда в России с преступностью бороться будет?!

– Вот именно! – поддержал его Володька. – Не отпустим!..

Вскоре Федякин открыл глаза. И первое, что я увидела, а точнее – первое, чего я не увидела, – это черных колец вокруг зрачков.

Взгляд профессора был чист и светел.

– Как вы себя чувствуете, Федор Петрович? – спросил Забабашкин.

Федякин закрыл лицо руками.

– Мне стыдно. Я ведь прекрасно помню все, что натворил.

– Не комплексуйте, профессор, – сказала я. – Вы были больны. А теперь вы здоровы.

– С каждым такое может случиться, – прибавил Воробей.

– Но случилось почему-то именно со мной, – вздохнул Федякин. – Я прошу у вас, друзья, прощения. В особенности у вас, Эмма. Ведь я хотел вынуть из вашей головы мозг. Гос-поди, я был просто чудовищем. Простите меня, Эмма, простите!..

Ну, я его, конечно, простила.

Тут Федякин увидел Хасимоту Ямамоту.

– О-о, сам Хасимота Ямамота! – с волнением воскликнул он. – Какая честь для меня, что именно вы делали операцию. Я вам чрезвычайно признателен.

– Твоя не моя благодарить, а Эмма-сан. Она делать твоя здоровый.

– Как?! – вытаращил глаза Федякин. – Это вы оперировали, Эмма?!

– Да, я, – скромно призналась я.

От нахлынувших чувств он не в силах был говорить. Лишь повторял:

– Эмма… Эмма…

– Успокойтесь, профессор. – Медсестра подала ему успокоительное. – Выпейте.

Федякин выпил и успокоился.

– У меня просто нет слов, Эмма. Вы моя спасительница…

– Пустяки, Федор Петрович. Вы лучше расскажите, что такое частица «ип».

– Да, да, – подхватил Забабашкин. – Расскажите о частице «ип». Правда ли, что в ней содержится столько энергии, сколько в ста водородных и ста атомных бомбах вместе взятых?

– Какая несусветная чушь! – воскликнул Федякин.

– Но вы же сами говорили об этом Сатане-младшему, – напомнила я.

– Чего только в голову не взбредет, когда у тебя мозги набекрень.

– Значит, частица «ип» неопасна? – спросил Харитон.

– Абсолютно, – подтвердил профессор.

– Ну а все-таки, – добивался Забабашкин, – что это такое?

Федякин наморщил свой большой лоб ученого.

– Так сразу и не вспомнить. Но даю вам стопроцентную гарантию – никаких взрывчатых веществ частица «ип» не содержит.

– Уф-ф… – с облегчением выдохнул Харитон.

– А вы, Федор Петрович, случайно не путаете? – сказала я. – Мне об этой частице Грохольская рассказывала. И говорила именно как о взрывчатом веществе.

– Это Ольга Васильевна все перепутала. Когда-то академик Дундуков исследовал одну частицу. Но называлась она не частица «ип», а частица «пи». Иван Иванович думал, что эта частица содержит в себе заряд, равный заряду ста водородных и ста атомных бомб вместе взятых. Но потом выяснилось, что энергии частицы «пи» едва хватает на батарейку для фонарика. Ее, кстати, и начали использовать в производстве батареек. А над частицей «ип» мы работали с Дундуковым гораздо позже…

– Качать Федякина! – закричал Володька.

– Ну что вы, друзья, – смутился профессор. – Меня не качать надо, а отлупить. Такую кашу заварил.

– Мать честная – курица лесная, – спохватился Забабашкин. – Нам же еще банду черных колдунов следует обезвредить.

– И спасти Катьку, – добавила я.

Харитон обвел взглядом присутствующих.

– Какие будут предложения?

– Моя предлагает устроить банкета, – сказал Хасимота Ямамота, не врубившись, о чем идет речь.

– Банкет от нас никуда не денется, Хасимота-сан, – ответила я. – Слушайте мое предложение…

Все стали слушать.

– Завтра в десять вечера бандиты соберутся в сухом колодце. Я надену Анфисины плащ с маской и пойду на это сборище. А когда колдуны начнут приносить Катьку в жертву, спасу ее.

– А как ты ее спасешь? – спросил Володька.

– Сейчас придумаем.

– Я уже придумал, – сказал Забабашкин. – В уголовный розыск на вооружение поступили баллоны с сонным газом. Это изобретение майора Гвоздя. Ты, Эмма, спрячешь баллон под плащ, а во время жертвоприношения открутишь вентиль. И все бандиты уснут.

– Так ведь и мы с Катькой уснем.

– Ну и спите на здоровье. Газ совершенно безвредный.

– Классный планчик! – одобрил Воробей.

– Это еще не все, – продолжил Харитон. – В Старосибирске базируется танковая дивизия. Я попрошу танкистов окружить Горлодуевку танками. Так что ни один колдун и ни одна колдунья не проскочат.

– Осенно холосая плана, – сказал Хасимота Ямамота. – А когда твоя, Харитона-сан, арестует бандита, мы устроим банкета.

Глава XXXI

В логове черных колдунов

И вот я прикрепила баллон с сонным газом; поверх баллона надела плащ; а поверх плаща нацепила медальон с танцующей коровой. Ну а на лицо, соответственно, напялила черную маску.

Пахом Лаптев довез меня на своей тарахтелке до Горлодуевки.

Распрощавшись с Лаптевым, я пошла к сухому колодцу. На краю колодца была закреплена веревочная лестница. Я полезла в колодец.

Внизу я увидела дверь. Открыв ее, я вошла в подземный зал.

Вдоль стен горело множество черных свечей и стояло множество черных колдунов – в черных плащах и черных масках. А посредине зала, на троне, восседал Сатана-младший. Как всегда, в красном плаще и красной маске.

– Колдуны и колдуньи, – заговорил он. – Здесь под нами находится запасной выход из Ада, который мы так долго искали и наконец нашли. Позвольте поздравить вас с этим знаменательным событием и открыть наш съезд черных колдунов!

Колдуны и колдуньи зааплодировали. Раздались возгласы: «Да здравствует Сатана-младший!», «Слава Тайному обществу черных колдунов!»… Сатана-младший поднял руку. Аплодисменты смолкли.

Он продолжил:

– Предлагаю повестку дня. Пункт первый: жертвоприношение. Пункт второй: торжественное открытие запасного выхода из Ада. Прошу голосовать. Кто – «за»?

Разумеется, все были «за».

В зал внесли черный гроб. Тот самый, в котором лежал китайский скелет. На сей раз в гробу была Катька. Она безмятежно спала; видимо, ее накачали снотворным.

– Разбудить жертву, – приказал Сатана-младший.

Катьку разбудили. Она сладко потянулась и, еще до конца не проснувшись, огляделась. На ее лице отразилась растерянность, смешанная со страхом. Еще бы! Увидеть людей в черных одеждах, черные свечи и черный гроб, в котором она лежала… Губы у Катьки задрожали, она расплакалась.

Глядя на нее, я сама чуть не заревела. Бедный Рыжик…

Сатана-младший поднялся с трона.

– Подойди ко мне, девочка, – поманил он Катьку пальцем.

Катька, словно загипнотизированная, подошла. Сатана-младший простер над ее головой руки.

– Ал-л… мал-л… церабл… – заговорил он, – о владыка нижнего святилища… сель… ель… ль… о великий командор… драмс… рамс… амс… позволь нам принести тебе эту жертву… дринь… ринь… инь…

В руке у Сатаны появился кинжал. Медлить было нельзя. Сорвав с головы маску и открыв вентиль баллона, я заорала:

– Катька, беги!

– Эмка?! – бросилась она ко мне.

Рука с кинжалом рубанула воздух.

Я открутила вентиль до отказа. А сонного газа нет как нет. Хотя в баллоне его полным-полно. Вот блин горелый!..

В общем, все пошло наперекосяк.

Катьку схватили два колдуна. А остальные кинулись на меня. Бандитов было так много, что приемов карате на всех не хватило. Тогда я начала применять дзюдо, тхэквондо, айкидо… Быстро и точно я наносила удар за ударом. Одних бандюг я вырубала ногами, других руками, третьих головой…

Но абсолютно всю эту шайку-лейку мне, конечно, было не вырубить.

И вот уже я получила удар по зубам. Не успела я понять, все ли зубы целы, как еще один удар пришелся в глаз.

Бандиты повалили меня и стали пинать. Хорошо еще, что я была в бронежилете, а то бы они мне все ребра переломали.

– Оставьте ее, – приказал Сатана-младший, доставая пистолет. И обратился ко мне: – Ты, Мухина, прямо маленькая гадюка. Отовсюду вылезешь и везде пролезешь. Но на этот раз твоя песенка спета… – Он взвел курок. – Боишься, крошка?..

– Да кто тебя боится! – с презрением бросила я. – Чмо болотное!

– И я тебя не боюсь! – закричала Рыжик, вытирая слезы. – Таракан противный! Болван!

Сатана-младший чуть от злости не лопнул. Из-под красной маски послышалось злобное скрежетание зубов. Пальцы, сжимающие пистолет, побелели.

– Стреляй, гад! – подзадорила я его. – Всех не перестреляешь!

– Легкой смерти захотела?.. Не выйдет… – Сатана повернулся к толпе колдунов. – Эй, где там наш новый колдун-палач?!

– Я тут! – выскочил из толпы маленький человечек с большим футляром в форме топора.

– Отруби девчонкам головы!

– Сей момент! – с готовностью откликнулся палач.

Итак, нам с Катькой оставалось жить считанные минуты. Эх, был бы здесь Володька, он бы сразу вспомнил какой-нибудь дюдик, где говорится, как можно спастись в подобной ситуации. Но увы…

Передо мной пронеслась вся моя тринадцатилетняя жизнь: вот я родилась; вот научилась говорить; вот первый раз пошла в первый класс…

Палач открыл футляр.

– Вот так номер, чтоб я помер, – сказал он. – Топора-то и нет…

Бо-о-же, как я обрадовалась. Ведь только один человек в мире мог произнести фразу: «Вот так номер, чтоб я помер» – с такой неподражаемой интонацией.

Майор Гвоздь!

– А где же он?! – гневно вскричал Сатана-младший.

– Понятия не имею. – «Палач» посмотрел на черных колдунов. – Граждане, признавайтесь, кто свистнул топор?

Сатана-младший был, конечно, негодяем; но дураком не был. И сразу понял, что к чему.

– Это не колдун! – указал он пальцем на «палача». – Схватите его!

«Палач» не стал дожидаться, когда его схватят. А вытащил из футляра ручной пулемет.

– От-ставить! – приказал «палач» колдунам, которые уже хотели броситься на него. – Вы все арестованы!

В зале наступила мертвая тишина. «Палач» снял маску и, разумеется, оказался майором Гвоздем. Только почему-то без усов.

– Петр Трофимыч! – радостно воскликнула я. – Это опять вы!

– Так точно!

– И вас не разорвало гранатой?

– Никак нет!

В это мгновение заработал мой злополучный баллон: ссссссс… Зал начал заполняться сонным газом. Черные колдуны стали валиться на пол и моментально засыпать. В следующую секунду сонный газ добрался и до своего изобретателя. Майор Гвоздь тоже повалился на пол и захрапел. Уснула и Катька. Во всем зале не спали лишь я и Сатана-младший.

Видя, что к нему подбирается сонный газ, Сатана-младший откинул трон в сторону. Под троном оказался люк. Бандит скрылся в этом люке.

Я, не раздумывая, полезла следом.

Хватаясь за ржавые скобы, я спустилась и по узкому, слабо освещенному проходу побежала за бандитом.

Бах! Бах!.. – стал стрелять в меня Сатана-младший.

Бах! Бах!.. – отвечала я.

Проход закончился стенкой. Сверху свешивалась веревка. Бандит бросил пистолет и, ухватившись за веревку, полез. Неужели уйдет?!

Я мысленно посчитала, сколько у меня осталось патронов в пушке; оказалось – один. Мазать больше я не имела права.

Я тщательно прицелилась.

Бах! – прозвучал выстрел. Пуля перебила веревку над головой бандита, и он упал к моим ногам.

– Встать, гражданин Сатана, – приказала я.

Сатана-младший встал. Я сорвала с лица преступника маску.

И увидела… Муромцева!

– Илья Ильич?! – ахнула я. – Вы?!

– Я. Вы, конечно, удивлены, Эмма.

– Да не особенно.

Я и в самом деле была не особенно удивлена. Если майор Гвоздь три раза воскресал, то почему бы разок не воскреснуть и Муромцеву.

– Поговорим по-хорошему, Эмма, – вкрадчиво произнес миллиардер.

– С бандитами я по-хорошему не разговариваю, – отрезала я. – Сейчас вы дадите показания. А потом отправитесь в тюрьму.

– Никаких показаний я давать не буду, – заявил Муромцев.

– Будете, Илья Ильич, – холодно произнесла я.

– Ой, как страшно, – усмехнулся он.

Я приставила к его виску пистолет без патронов.

– Считаю до трех.

– Уберите пушку, Эмма, – занервничал миллиардер.

– Раз.

– Вы же хорошая девочка.

– Два.

– Неужели вы хотите стать убийцей?

– Два с половиной.

– Черт с тобой, Мухина, – хрипло выдавил Муромцев. – Спрашивай.

Глава XXXII

Показания Муромцева

– Во-первых, – начала я, – расскажите, как вам удалось воскреснуть. Ведь вы лежали в ванне, полной крови.

Миллиардер хмыкнул.

– Это была не кровь, а томатный сок.

– Томатный сок?

– Да. Обыкновенный томатный сок. Мы, богачи, любим всякие экстравагантные выходки. Многие мои знакомые миллиардеры принимают ванны из шампанского. Я же предпочитаю мыться в теплом томатном соке. Вот и в то утро я решил принять томатную ванну. Вскоре сок начал остывать, и я открыл кран с горячей водой, сделав тоненькую струйку. И уснул… А когда проснулся, смотрю – занавеска задернута. Голоса слышатся. Я стал подслушивать. Потом прокрался за вами в комнату. Стоя у двери, я видел, как усатый тип разыграл Соскина с холостым выстрелом; как Соскин, схватив Черную Книгу, убежал; а этот тип, отдав тебе карту памяти, пошел обратно в ванную…

– Так, значит, это вы столкнули майора Гвоздя в пропасть?

– Ну а кто ж еще. Я бы и тебя, Мухина, столкнул, да надо было принцу Бахтияру отдавать. Он ведь за тебя пятьсот миллионов отвалил. А с восточными деспотами шутки плохи. Но карту памяти с переснятой книгой все равно следовало у тебя отобрать. Поэтому я и погнался за тобой, да не догнал…

– Выходит, и ночью вы орали. И в маске вампира вы бродили.

– Нет, орал и бродил Соскин. Он тебя пугал, чтоб ты не болталась по замку и не мешала ему искать Черную Книгу.

– Ничего себе пугал!.. Да он меня чуть не задушил!

– Хм… Я этого не знал. Тогда и выстрел из арбалета он подстроил. Впрочем, ничего удивительного. Шура – злобный малый. Видно, не мог найти книгу, вот и решил на тебе злость сорвать… А я, когда тебя забрали слуги принца, позвонил Вертихвостьевой и приказал ей лететь в эмират Уллаухия. И во что бы то ни стало заполучить карту памяти. Аида улетела и как в воду канула. Кстати, что с ней случилось?..

– Понятия не имею. Продолжайте.

Муромцев продолжил:

– А в это время в Москве спецназовцы нагрянули в клуб «Гулливер», где находилась лаборатория профессора Федякина. Но они опоздали. Профессору удалось получить частицу «ип» и спрятать ее в надежном месте…

– И вы, забрав частицу, отправились в Горлодуевку?

– Да. Мой план вступил в свою завершающую стадию. По этому плану все колдуны должны были погибнуть при взрыве частицы «ип». В ходе расследования стало бы ясно, что погибшие принадлежали к преступной организации черных колдунов. Никому бы и в голову не пришло заподозрить меня – миллиардера Муромцева – в похищении золотого запаса России…

– А он что, под Горлодуевкой находится?

– Под Горлодуевкой.

– А вы-то как об этом узнали?

– Случайно. Однажды я был на приеме у министра финансов и увидел у него на столе бумагу с грифом «Секретно». В этой бумаге и было сказано, что золото хранится в центре Сибири. Под деревней Горлодуевка. И еще в бумаге говорилось, что никакой охраны нет, потому что дверь супербронированная и суперзакодированная; и что ее никакими взрывчатками и отмычками не открыть.

– И вы решили взорвать дверь частицей «ип».

– Совершенно верно. Один из членов банды сообщил мне, что в сумасшедшем доме, где он работает главврачом, находится профессор Федякин. И этот профессор постоянно бормочет о какой-то частице «ип», которая содержит в себе столько энергии, сколько в ста водородных и ста атомных бомбах вместе взятых. И у меня сразу возник план ограбления хранилища…

– Но ведь такой мощный взрыв разорвал бы в клочья не только супербронированную дверь, но и нашу планету.

– А я не собирался взрывать всю частицу «ип». Вполне достаточно было рвануть малую частичку от всей частицы.

– Не понимаю вас, Муромцев, – пожала я плечами. – Зачем вам золото? Вы же и так самый богатый человек в России.

– А я хочу стать самым богатым человеком в мире.

– Поэтому вы и решили избавиться от своих товарищей-колдунов?

– Никакие они мне не товарищи. Я организовал из них банду, чтобы получать прибыль не только от легального бизнеса, но и от нелегального. А когда впереди замаячил золотой запас, я решил от них избавиться. К чему мне лишние свидетели?.. Я наврал колдунам, что существует запасной выход из Ада и если его открыть – на землю явится Сатана с толпой адских чудовищ. Эти психи встретили мое сообщение воплями восторга. Еще я им сказал, что есть старинная Черная Книга, в которой написано, где расположен запасной выход. Такая книга действительно существует, но я и не думал ее искать. Я раздобыл другую старинную книгу и вклеил в нее лишние страницы с придуманным мною текстом. Из этого текста следовало, что выход из Ада находится в Сибири, у истока реки Алга.

– И вы спрятали фальшивку в замке Литл-Минч?

– Да. И послал в Англию Соскина с заданием проникнуть в замок и найти книгу. И одновременно дал объявление, что в замок Литл-Минч требуется дворецкий. На тайных сборищах я был всегда в маске, поэтому не опасался, что Соскин меня узнает…

– А как вы объяснили колдунам, для чего вам рыжие девочки?

– Так и объяснил. Сказал, что надо найти ровно сто рыжих девочек для получения из их волос чудодейственного зелья, с помощью которого открывается дверь, ведущая в Ад…

– Ловко вы всех водили за нос, – не могла не признать я.

– Этих дураков и водить не надо было. Они же фанатики, помешанные на магии, сатанизме и прочей ерунде… В общем, все шло как по маслу. Единственной моей ошибкой было то, что я, польстившись на жалкие пятьсот миллионов, связался с тобой, Мухина. Не думал я, что ты до всего сумеешь докопаться.

– В следующий раз будете думать, – сказала я. – Остается узнать, как вы собирались вывезти золото из хранилища.

– Ну, это просто. У меня есть надежные люди, не связанные с бандой черных колдунов. Я их частично посвятил в свои планы. Через подставных лиц я купил участок в тайге, и по моему приказу там был сооружен подземный бункер. Именно к этому бункеру на транспортных вертолетах мои люди и должны были доставить золото. А затем я бы их всех отправил на тот свет, сделавшись таким образом единственным владельцем золотого запаса России. И из миллиардера превратился бы в триллионера!.. – Муромцев ухмыльнулся. – Неплохо задумано. Верно, Мухина?

– Знаете, кто вы? – спросила я.

– Кто?

– Негодяй!

– Да, я негодяй, – охотно согласился Муромцев. – За что себя люблю и уважаю. А ты, Мухина, не будь дурой. В хранилище – сотни тонн золота в слитках. Я дам тебе тонну, если ты меня отпустишь.

– Больно мало даете.

– Ну хорошо. Две тонны.

Я презрительно фыркнула.

– Три… четыре… пять… – начал накидывать миллиардер по тонне. – Пять тонн чистого золота, Эмма! Ты сможешь купить себе остров в Тихом океане.

– А на фига мне остров, да еще в Тихом океане?.. А вы, Илья Ильич, делите шкуру неубитого медведя. Никакого золота вам не светит.

– Почему это не светит? Ровно в полночь частица «ип» взорвется.

– Ага, размечтались. Не взорвется. А если не верите, спросите у Федякина. Он больше не сумасшедший. Я сделала ему операцию на мозге.

– Ах ты, мерзкая девчонка! – со злобой воскликнул Муромцев.

И не успела я ахнуть, как он вырвал у меня пистолет.

И вот уже пушка смотрит мне в лицо, а палец миллиардера жмет на спусковой крючок. Но выстрела, как вы понимаете, не последовало.

– А-а, и тут ты меня провела! – вконец обозлился Муромцев. – Ну, получай за все сполна!.. – Он выхватил из-под плаща кинжал.

– Брось ножик, однако, – раздался сверху знакомый голос.

Глава XXXIII

Государственная тайна № 1

В подземелье спустился Лаптев. С ружьем.

– Вовремя вы подоспели, дядя Пахом, – сказала я.

– Лаптев всегда вовремя поспевает, однако, – ответил таежный охотник.

Мы повели миллиардера-преступника обратно в зал. Все колдуны уже проснулись. Сотрудники Старосибирского уголовного розыска заканчивали надевать бандитам наручники. Здесь же были Володька, Харитон и Федякин.

– Ну у тебя, Мухина, и видок, – присвистнул Воробей.

Я достала карманное зеркальце и посмотрела на себя. Да уж, вид был еще тот. Волосы растрепаны, под глазом фингал…

Забабашкин подошел к Муромцеву.

– Мать честная – курица лесная! Да это же самый богатый человек в России. Что, доигрался, миллиардер?

А профессор Федякин добавил наставительно:

– Жадность, Илья Ильич, еще никого до добра не доводила.

– Ой, да ладно, – поморщился Муромцев. – Обойдемся без морали.

На него тоже надели наручники и увели.

В этот момент проснулась Катька.

– Эмка! – закричала она.

– Рыжик! – закричала я.

Взявшись за руки, мы закружились по залу.

– А ну-ка, поди сюда, редиска в шоколаде, – с напускной строгостью позвал Катьку Харитон.

Та с опаской подошла.

– Тебе что было сказано перед тем, как идти в ТЮЗ?.. «Если тебя возьмет за руку какая-нибудь тетенька, ни в коем случае с ней не ходи…» А ты чего сделала?..

– Так это ж была Снегурочка, – насупившись, ответила Рыжик.

– А Снегурочка, по-твоему, кто? Дяденька?

Катька виновато опустила голову.

– Я больше не буду, – пробурчала она себе под нос.

– Здравия желаю, орлы! – проснулся наконец и майор Гвоздь.

Мы все бросились к нему.

– Ну, что я вам говорил! – воскликнул Забабашкин. – Не таков наш Петр Трофимович, чтобы подрываться на паршивой гранате!

– И я это говорил! – воскликнул Володька.

– И я говорила! – воскликнула я, но все же спросила: – Петр Трофимыч, а как вам удалось спастись?

Гвоздь достал сигарету и, щелкнув своей самодельной зажигалкой, закурил.

– При взрыве гранаты имеются три зоны поражения, – начал объяснять он. – Зона сильного поражения, зона умеренного поражения и так называемая «мертвая зона». Вот я и кинулся в «мертвую зону». Осколки пошли поверху, взрывная волна ушла в стороны; а меня даже не оглушило, потому что я уши пальцами за-ткнул.

– А чем закончилась заварушка в аэропорту? – поинтересовалась я.

– Ну а чем она, Эмма, могла закончиться?.. Взял я, естественно, этих типчиков. Как и следовало ожидать, они оказались опасными преступниками, давно разыскиваемыми местной полицией.

– А Вертихвостьеву вы тоже взяли?

– Так точно. А на другой день состоялся суд…

– Ого, как быстро, – удивился Харитон.

– На Востоке такие дела быстро делаются. Бандитов приговорили к десяти годам лишения свободы. А Вертихвостьевой дали двадцатник…

– А почему ей больше дали? – спросил Володька.

– Потому что женщины дольше живут, – ответил майор и хотел по привычке подкрутить свои усы.

У него, конечно, ничего не вышло.

– Петр Трофимыч, – улыбнулась я, – где же ваши шикарные усы?

– Пришлось сбрить в целях конспирации. Я забрал у Аиды медальон с танцующей коровой и полетел сюда. И буквально вчера внедрился в ряды банды. А здесь меня мог опознать Соскин.

– Кстати, – спохватилась я, – а где он?.. Среди арестованных его не было.

– И вообще их мало, – прибавила Катька. – Скажи, Эмка?..

– Да, – сказала я, – мало.

Действительно, ведь колдунов в зале было полным-полно.

– А может, те, которые раньше проснулись, убежали? – предположил Володька.

– Не могли они убежать, – сказал Забабашкин. – Деревня окружена танками.

И тут меня в очередной раз озарило… ой!.. то есть осенило.

Кассирша же на автовокзале говорила, что Горлодуевка – заброшена. Между тем здесь оказались старики и старухи. А что, если…

– Лезем наверх! – распорядилась я. – Мне кажется, я поняла, в чем тут дело.

Мы вылезли из колодца.

На улице стоял предновогодний вечер. А еще стояли танки, освещая деревню фарами.

– Харитон, – продолжала я распоряжаться, – прикажите собрать всех жителей.

Забабашкин приказал.

Все жители деревни были собраны.

– Дайте, пожалуйста, немного бензинчика, – попросила я у танкистов. – И тряпку.

Мне отлили из бензобака полведра бензина и дали тряпку. Я подошла к ближайшему деду и провела смоченной в бензине тряпкой по его лицу. Старческие морщины стерлись, и я увидела, кто на самом деле передо мной.

– Гуд ивнинг, мистер Никсос, – сказала я.

– Мать честная – курица лесная! – воскликнул Харитон.

А я уже терла тряпкой лицо следующего старика. На сей раз это оказался главврач Сидоров.

– Здрасьте, доктор Айболит, – поздоровалась я.

– Новогодний маскарад, однако, – сказал Пахом Лаптев.

Третьего бандита я не узнала; зато его узнал Гвоздь.

– О, никак гражданин Пенделевский, по кличке Пендель.

За Пенделевским последовал Вампиров, по кличке Вампир, затем колдун, который изображал на елке Деда Мороза, потом массовик-затейник – с той же самой елки… Ну и т. д. и т. п.

Короче, все старики и старухи оказались загримированными колдунами и колдуньями.

– Вот теперь вся банда в сборе, – удовлетворенно произнес Забабашкин.

А Гвоздь скомандовал:

– Ша-гом марш!

– Куда шагать-то, начальник? – поинтересовался Соскин.

– В дом отдыха под названием «тюрьма», – ответил ему бравый майор.

В общем, танкисты разобрали всех бандитов по танкам и повезли их в старосибирскую тюрьму.

И тут я заметила еще одного старика, скромненько стоящего в сторонке. Подскочив к нему, я, не долго думая, мазнула его тряпкой по лицу. Грим почему-то не стерся. Я мазнула еще раз. Опять ничего. Что за фигня?..

– Эй, эй, перестань! – опомнившись, завопил старик. – Я не бандит! Я министр финансов!

– Мать честная – курица лесная, – сказал Харитон. – Совсем про вас забыл, Валерьян Валерьяныч… Знакомьтесь, это министр финансов России.

– Купюров, – важно представился министр.

– Мать честная – курица лесная, – сказала я, подражая Забабашкину. – А я совсем забыла сообщить, что под Горлодуевкой находится хранилище с золотым запасом России.

– А мы это уже знаем, – хихикнула Катька.

– Да, да, знаем, – подтвердил Володька.

А Харитон добавил:

– Я послал в Москву рапорт о ходе операции по захвату банды черных колдунов. И из Москвы сразу же прилетел Валерьян Валерьяныч.

– Друзья мои, – обратился к нам Купюров, – только вы, пожалуйста, никому не рассказывайте, что здесь расположено хранилище. Это государственная тайна номер два.

– А какая государственная тайна номер одни? – спросила я.

– Сейчас узнаете…

С этими словами, министр набрал на своем смартфоне какие-то цифры.

Тотчас земля под нашими ногами поехала. А вместе с ней поехали избы, церковь, кладбище… И вот уже на месте Горлодуевки в желтом свете луны поблескивала здоровенная двустворчатая дверь. Створки поползли в стороны, открывая подземный ход с движущимся эскалатором.

– Прощу всех в хранилище, – пригласил Купюров.

Внизу находилось огромное помещение. Совершенно пустое.

– А где же золотой запас? – спросила Катька.

– У России нет золотого запаса, – объявил Валерьян Валерьяныч. – Это и есть, друзья мои, государственная тайна номер один!

– Мать честная – курица лесная, – сказал Харитон Забабашкин.

– Вот так номер, чтоб я помер, – подкрутил майор Гвоздь свои несуществующие усы.

– Однако, – почесал затылок Пахом Лаптев.

А Володька спросил у министра:

– А куда же вы дели золото?

– Истратили, – развел руками Купюров.

– Вспомнил! Вспомнил!.. – воскликнул Федякин. – Из одного рыжего волоска, содержащего частицу «ип», можно получить тонну золота!

– Федор Петрович, – осведомилась я, – а у вас случайно крыша снова не поехала?

– Нет, Эммочка, не поехала, – заверил меня профессор. – Мы с академиком Дундуковым вывели соответствующую формулу.

– Хорошо-то как, – обрадовался министр финансов. – Теперь государственной тайной номер один будет то, что в России полно золота.

– Крутое открытие, – оценил Воробей. – Жаль, что нельзя об этом никому рассказать.

– А, гулять так гулять!.. – на радостях кинул свою шапку на пол Валерьян Валерьяныч. – Рассказывайте кому хотите! Все равно никто не поверит, что из одного волоска получается тонна золота.

Трамс-бамс-пам-па-рамс… – раздалось из охотничьей сумки Лаптева. Пахом сунул руку и вынул круглые часы с музыкой.

– Новый год, однако, – глянув на циферблат, сказал он.

– Ура-а! – закричала Катька, хлопая в ладоши. – С Новым годом!..

И мы все тоже дружно закричали:

– Ура-а! С Новым годом!..

Глава XXXIV

Страна Эммамухия

А потом мы вернулись в Старосибирск. В городской больнице стараниями Хасимоты Ямамоты был накрыт операционный стол для новогоднего банкета.

Повеселившись до утра, мы разлетелись кто куда.

Хасимота Ямамота полетел в Токио.

Пахом Лаптев полетел в тайгу (он переделал свой вездеход в вертолет).

Ну а Володька, Катька, Гвоздь, Забабашкин, Федякин, Купюров и я полетели в Москву.

Москва встретила нас московскими морозами. Но после сибирских морозов они показались нам не морозами, а – легкой прохладой. Уже начались каникулы, но мы с Воробьем все равно погнали в школу. Нашли там классную, и она нам выставила отметки за четверть. Как и обещал Спартак Сократыч, по биологии у меня была пятерка.

А на следующий день из Австрии прилетели мои драгоценные родители и тетя Клара.

Не успели они войти в прихожую, как маман спросила:

– Эмилия, надеюсь, ты исправила две двойки и единицу по биологии?

– Естественно, – ответила я.

– И что тебе Зинаида Аркадьевна поставила за четверть?

– Пятерку.

– Опять ты со своими шуточками.

– Какие шутки? – Я подала ей дневник. – Прошу убедиться.

Маман убедилась.

Папочка тоже посмотрел.

– А ты, Эмка, не сама себе пятерку нарисовала?

– Вот еще! Если не верите, можете позвонить классной или директору.

– Да нет, – сказала мамочка. – Мы верим. Просто как-то странно получается. Были две двойки и единица. А за четверть – пятерка.

– Правильно, – кивнула я. – Прибавь двойку к двойке и добавь единицу. Вот и выходит пятерка.

– Ох, Эмка, хитрая ты девчонка, – сказал папочка. – Смотри, вырастешь – никто такую хитрюгу замуж не возьмет.

Ну я, конечно, не стала ему говорить, что меня уже брали замуж. И не один раз.

Тем временем тетя Клара крутилась вокруг Рыжика.

– Катю-ю-шенька, я так по тебе соскучилась. Как ты тут, доченька?.. На елочки ходила?..

– Ходила, однако, – ответила Катька. – И на одной елке, мать честная – курица лесная, меня бандиты-колдуны похитили и хотели в жертву принести. Вот был бы номер, чтоб я помер.

Родители и тетя Клара засмеялись.

– Это она у вашей Эммы чернушному юмору научилась, – отсмеявшись, сказала тетя Клара.

Ну Катька, конечно, тоже не стала ей говорить, что это был вовсе не юмор.

Вот, собственно, и все.

Конец.

Что еще можно добавить напоследок?..

Тетя Клара вскоре улетела к себе в Караганду, к дяде Карлу; а Катька осталась в Москве. Мы упросили наших мамочек, чтоб Катька погостила до тех пор, пока не расскажет мне всю книгу «Тысяча и одна ночь». А в книге – тысяча и одна сказка. Так что Рыжик до-о-олго еще будет у нас гостить.

Харитон Забабашкин стал профессором. А профессор Федякин – академиком.

Министр финансов Валерьян Купюров по-прежнему в министерстве; а таежный охотник Пахом Лаптев по-прежнему в тайге.

Воробей, начитавшись детективчиков, решил сам написать детектив. У него уже и название есть: «Тайна танцующей коровы».

Я записалась в клуб моржей. И теперь мы вместе с Володькиной бабушкой плаваем в одной проруби.

Майор Гвоздь все так же преподает «Личную безопасность школьника». А Спартак Сократыч уговорил его преподавать еще и «Личную безопасность преподавателя» – для наших преподов… Один раз Петр Трофимыч был на оперативном задании и попросил меня провести за него урок. Я вызвала к доске Зинаиду Аркадьевну и задала ей несколько вопросиков. Биологичка ничего не смогла ответить, и я влепила ей сразу две двойки и единицу.

Впрочем, это еще не самая крутая фишка.

Захожу я на днях в инет и заглядываю в последние новости. А там написано:

В эмирате Уллаухия на сто первом году жизни скончался эмир. Новым эмиром стал его сын – Бахтияр Хасан Ахмет ибн Бей Свет. Первым же указом он повелел переименовать свое государство. Отныне эмират Уллаухия будет называться эмиратом Эммамухия.

Вот так-то!

Примечания

1

Обо всех этих приключениях Эммы Мухиной читайте в книгах В. Роньшина.

2

МУР – Московский уголовный розыск.

3

Киднеппинг – похищение людей (преимущественно детей) с целью получения выкупа.

4

Эту кошма-а-а-рную историю читайте в книге В. Роньшина «Эмма Мухина и Тайна кремлевского водопровода».

5

Об этом деле читайте в книге В. Роньшина «Эмма Мухина и Тайна африканского колдуна».

6

Скотланд-Ярд – главная резиденция лондонской полиции.

7

СУР – Старосибирский уголовный розыск.

Content

Валерий Михайлович Роньшин
Эмма Мухина и Тайна танцующей коровы

Глава I В новой школе

Глава II Гости из Караганды

Глава III Неожиданное предложение

Глава IV Володька-детектив

Глава V 99 Девочек

Глава VI Кукла с зелеными глазами

Глава VII Погоня за Дедом Морозом

Глава VIII Отдел по борьбе с нечистой силой

Глава IX Рыжие волосы Грохольской

Глава X В сумасшедшем доме

Глава XI Почему мухи не падают с потолка

Глава XII Черная книга

Глава XIII Справка из Скотланд-Ярда

Глава XIV Признание в любви

Глава XV Гибель майора Гвоздя

Глава XVI Замок Литл-Минч

Глава XVII Звонок с того света

Глава XVIII Кровь на странице

Глава XIX Вторая гибель майора Гвоздя

Глава XX Я выхожу замуж

Глава XXI Лев готовится к прыжку

Глава XXII Мертвые рыбки

Глава XXIII Частица «ип»

Глава XXIV Третья гибель майора Гвоздя

Глава XXV Володька и Забабашкин действуют

Глава XXVI Деревня Горлодуевка

Глава XXVII Ночь в церкви

Глава XXVIII Два утопленника

Глава XXIX «Аппендикс мозга»

Глава XXX Выздоровление профессора Федякина

Глава XXXI В логове черных колдунов

Глава XXXII Показания Муромцева

Глава XXXIII Государственная тайна № 1

Глава XXXIV Страна Эммамухия

Примечания