Елена Пономарева

Грязные войны буржуинов

Моим родителям, знающим о большой политике не из книг, посвящается

© Е.Г. Пономарева, 2015

© Книжный мир, 2015

* * *

Сорвать завесу мрака (вместо предисловия)

Календарный ХХ век закончился почти 15 лет назад. Однако «коварство истории» (Гегель) заключается, в частности, в том, что она снова и снова наказывает за невыученные уроки, ценой новых жертв и разрушений заставляет исправлять допущенные ошибки. Главным призом в непрекращающейся ни на один день, ни на один миг битве за Историю, за власть и ресурсы, где бы ни находились отдельные поля ее военных, информационных и метафизических сражений, была и остается наша страна – эдакий геополитический золотой ключ к мировому господству.

Разрушение СССР и биполярной системы приблизило наших противников к заветной мечте, которую советский разведчик Л.В. Шебаршин выразил предельно четко: «От России Западу нужно только одно – чтобы ее не было», но цель все же не была достигнута. Тогда были задействованы технологии так называемого «управляемого хаоса», ставшие детонатором многих латентных конфликтов и приведшие к серии политических переворотов на постсоветском пространстве, Ближнем Востоке, в Северной Африке. Тщательно срежиссированный на Западе современный украинский кризис – это самый мощный после разрушения СССР и войн в Югославии удар по России, по русскому миру.

Более ста лет назад – в 1912 г. – выдающийся русский геополитик А.Е. Вандам (Едрихин), описывая стратегическое положение и перспективы развития России, дал исчерпывающую характеристику нашему главному противнику – англосаксам. Наша планета, писал офицер и ученый, «является для них своего рода шахматной доской, а тщательно изученные в своих основных свойствах и в духовных качествах правителей народы – живыми фигурами и пешками, которыми они двигают с таким расчетом, что их противник, видящий в каждой стоящей перед ним пешке самостоятельного игрока, в конце концов, теряется в недоумении, каким же образом и когда им был сделан роковой ход, приведший к проигрышу партии? Такого именно рода искусство увидим мы сейчас в действиях американцев и англичан против нас самих».

И увидели: в огнях и пожарищах двух мировых войн, унесших десятки миллионов жизней наших соотечественников, в уничтожении и разворовывании советского наследия, в продолжающихся конфликтах на евразийском пространстве.

Здесь можно вспомнить слова знаменитого британского разведчика Т.Э. Лоуренса (Аравийского). Описывая участие Британии в событиях на Ближнем Востоке в начале ХХ в., он выразился предельно откровенно. «Руки у нас постоянно были в крови, и нам дано было право на это. Мы ранили и убивали людей, едва ли испытывая угрызения совести, – столь недолговечна, столь уязвима была наша собственная жизнь. Скорбная реальность такого существования предопределяла безжалостность возмездия. Мы жили одним днем и принимали смерть, не задумываясь о завтрашнем. Когда появились причина и желание карать, мы вписывали в историю свои уроки орудийными залпами или же просто вырезали непокорных, попавших нам под руку».

С момента написания «Семи столпов мудрости» в 1922 г. ничто не изменилось в политике англосаксов, руки которых по-прежнему «постоянно в крови». Более того, политика властвования стала более изощренной и изуверской.

Книга, которую вы держите в руках, выходит в годовщину начала украинского кризиса, ставшего апофеозом очередной демонизации России, начало которой положила Крымская война. В то же время мы переживаем момент, переломный не только для нашей страны, но и для мировой системы в целом – рушится созданный Западом после уничтожения Советского Союза американоцентричный мир, под его обломками гибнут сотни тысяч людей, и перед нами вновь встает опасность великой битвы – битвы за наше прошлое и наше будущее, за бытие-в-истории. Одно из главных условий победы в этой битве – знание не только об опасностях и угрозах, но о замыслах (тайных и явных) главного противника не только нашей страны, но всего православного мира – англосаксонской элиты, о технологиях и методах разрушения системы под названием «Россия».

Статьи, рассматривающие наиболее острые проблемы современности – техники и технологии властвования, механизмы уничтожения суверенных государств, кризисы, конфликты, политические перевороты – расположены не тематически, а в том порядке, в котором они выходили в свет, т. е. хронологически. Большинство материалов впервые были опубликованы на сайте Фонда стратегической культуры, одного из серьезнейших аналитических изданий в России. Есть в книге и материалы из академических изданий – это «Геополитический журнал», «Обозреватель», «Свободная мысль».

В заключение еще раз вспомним А.Е. Вандама. Какой бы искусной и жестокой не была политика англосаксов, нам всегда следует помнить, что «Россия велика и могущественна. Моральные и материальные источники ее не имеют равных себе в мире, и если они будут организованы соответственно своей массе, если задачи наши будут определены ясно и точно, и армия и флот будут в полной готовности в любую минуту выступить на защиту наших собственных, правильно понимаемых интересов – у нас не будет причин опасаться наших соседей… Посмотрите пристально и вы увидите уже надвигающийся на нас новый период Истории».

Грядет новый период Истории. Обязательным условием его прихода и разрушения, перефразируем Дж. Толкиена, «завесы мрака, встающей над миром», является беспощадное знание о самих себе, о своих реальных и потенциальных противниках. Надеюсь, эта книга поможет приблизить нашу победу – сорвать завесу мрака.

У лабиринта «тайного» знания запада, или Эдвард Саид[1]

В 2008 году исполнилось 30 лет с момента выхода в свет книги Эдварда вади Саида «Ориентализм. Западные концепции Востока» (Said E. Orientalism. L., 1978). Однако не только эта юбилейная дата заставляет вновь обратиться к творчеству выдающегося палестинца. Происходящее в разных частях мира, будь то Ирак, Сомали или Косово, представляется совсем по иному, я бы даже сказала, вскрывается скорлупа, скрывающая сущность, благодаря парадигме «ориентализма». Но, как и тридцать лет назад она остается, к сожалению, невостребованной ни наукой, ни, тем более, политической практикой. Наступательная агрессивность, как бы сказал А.А. Зиновьев, западнизма в последние годы поражает и заставляет искать объяснения этому «феномену». Концепция же «ориентализма» позволяет проникнуть в лабиринты тайного знания Запада. Однако сначала несколько слов о самом Саиде, этом необычном человеке и ученом.

Эдвард вади Саид был арабом, христианином, специалистом по английской литературе, получившим западное образование, преподававшим и жившим на Западе. Многогранность и разносторонность его личности, конечно же, создали благоприятные условия для понимания различных культур, для персонификации и даже личностной интериоризации диалога между исламом и христианством, арабским Востоком и англосаксонским Западом. Но в то же время – за всё надо платить – эти качества постоянно создавали Саиду проблемы, он часто оказывался чужим для многих, и не случайно мемуары Саида называются «Outofplace», что можно перевести как «Без своего места» или более вольно – «выбитый из колеи». И, действительно, этот незаурядный человек – интеллектуал, ученый, литературный и музыкальный критик, пианист – был чужим для мусульман (он – христианин!), для европейцев (он – араб!), для востоковедов (он – специалист по английской литературе!).

Саид родился 1 ноября 1935 г. в Иерусалиме (квартал Тальбийе) в богатой арабской христианской (причем, весьма консервативной) семье. С 1943 г. семья жила в Каире (отец Эдварда руководил каирским филиалом The Palestinian Education Company — торговля книгами, бумагой, канцтоварами). В 1951 г. Саид отправился в США, где учился в Принстоне, Гарварде, Колумбийском университете. Если с научной карьерой Саида было все в порядке, то повседневность преподносила его семье неприятные сюрпризы. Г.А. Насер национализировал семейный бизнес Саидов, и они перебрались в Ливан.

С июня 1967 г., когда Израиль присоединил западную часть Иерусалима, Саид ощущает себя палестинским беженцем. Тем не менее, он осуждал антиеврейский террор, постоянно писал о том, что евреи и арабы должны жить вместе, в одном государстве, выступал против наиболее жестких формулировок Палестинской хартии. При этом он постоянно критиковал политику США на Ближнем Востоке за ее высокомерие и в результате оказался под перекрестным огнем критики: и не свой и не чужой.

До самой смерти в 2003 г. Саид активно работал. Трудно сказать, что было главным в его многогранной деятельности – политическая борьба, наука или искусство. Ясно одно: своей книгой «Ориентализм» он вошел и в историю науки, и в политическую практику взаимоотношений ислама и Запада.

Сразу отмечу, что «Ориентализм» Саида был не единственной книгой о проблеме взаимопонимания Востока и Запада. В том же 1978 г. были опубликованы «Марксизм и конец ориентализма» Б. Тернера (Turner B. Marxism and the End of Orientalism) и «Наука и сварадж[2]» Дж. П.С. Оберуа (Oberoi J.P.S. Science and Swaraj). То есть работа Саида не была неким изолированным феноменом, однако именно она заняла центральное место в исследованиях, главную идею которых можно сформулировать так: выявление политических корней и источников европейского обществоведческого дискурса и одновременно его пределов в понимании иных, чем европейская, культур.

Если переплавить рассуждения Саида в чистую логику, то главный вывод работы заключается в следующем: западный ориентализм был создан не для понимания цивилизаций Востока, а для понимающего контроля. Самое время осознать, что понимание в рамках этой дисциплины нужно было и закладывалось настолько, насколько это необходимо для того, чтобы представители одной цивилизации контролировали представителей других цивилизаций в своих экономических и политических интересах. Как не вспомнить в связи с этим еще одного выдающегося мыслителя – француза М. Фуко. В работе «Надзирать и наказывать», анализируя «микрофизику власти», он подчеркивал особую важность того, что: а) власть производит знание; б) власть и знание непосредственно предполагают друг друга; в) нет ни отношения власти без соответствующего образования области знания, ни знания, которое не предполагает и вместе с тем не образует отношений власти.

Таким образом, «ориентализм» – это и корпус текстов, и стиль мышления, и корпоративный институт, и средство господства (А. Грамши называл это «культурной гегемонией»), и политическая доктрина об отношениях Востока и Запада. Кроме того, как подчеркивал Саид, европейская культура, особенно в Новое время, набирала силу и формировала свою идентичность, противопоставляя себя Востоку, который выступал как «образ Другого».

Саид считал, что «ориентализм» порожден определенными политическими силами и процессами, а потому «успехи, достигнутые “наукой”, подобной ориентализму в его академической форме, меньше соответствуют объективной истине, чем нам зачастую хотелось бы думать». А зачем она, эта истина? В свое время еще М. Лютер учил: «Дух Истины болезнетворен… Ибо истина не лестна». Да к тому же, как пел В. Высоцкий: «Разницы нет никакой между Правдой и Ложью, – если, конечно, и ту, и другую раздеть».

Действительно, о какой истине можно говорить, если в «ориентализме» Восток был представлен как статичный, неспособный к самостоятельному развитию. То есть собственно восточная динамика была представлена как статика лишь потому, что она незападная, а собственно восточный тип развития был представлен как отсутствие развития, поскольку он не соответствовал западным представлениям о развитии, о линейном прогрессе. Так (текст за текстом) вырабатывалась ориенталистская мифология – миф о Востоке, в создании которого, помимо ученых, активное участие принимали европейские писатели, поэты, путешественники. Последние, посещая страны Востока, обращали внимание только на экзотику и искали то, что подтверждает стереотипы (восточная лень, восточный деспотизм, восточная чувственность и т. п.). В свою очередь эти стереотипы – по закону обратной связи – укрепляли научные схемы. Из научного дискурса ориентализм превращался в систему непререкаемых истин и поэтому, писал Э. Саид, полемически перегибая палку, «справедливо будет сказать, что каждый европеец, высказываясь о Востоке, неизбежно проявлял себя как расист, империалист и почти этноцентрист».

Значительную роль в формировании ориентализма и навязывании его жителям Востока в качестве средства их самопознания сыграл тот факт, что административными языками колоний были английский и французский, т. е. само познание афро-азиатов развивалось не на их родных, а на чужих языках. Стоит согласиться с И. Бродским: «…память одной цивилизации не может, и, наверное, не должна, стать памятью другой. Но когда язык не в состоянии воспроизвести отрицательные реалии другой культуры, может возникнуть наихудшая из тавтологий». Изучение одной цивилизации на языке другой (причем эта другая – западная) воспроизводит все тот же тавтологичный европоцентристский подход, который в познании друг друга демонстрирует катастрофичные результаты.

Как любая новая парадигма «ориентализм» Саида не лишен противоречий, на которые, кстати, обратили внимание критики, причем, что интересно, не западные, а арабские. Дело в том, что, по Саиду, европейский ориентализм как форма негативного отношения к Востоку начал развиваться уже в древности, его вехи – Гомер, Эсхил, Еврипид, позднее – Данте. В то же время он акцентирует значение колониальных интересов как фактора развития ориентализма. Возникает вопрос: ориентализм всегда был равен самому себе или все же то, что подвергает критике Саид, действительно возникло в XIX в.? В последнем случае неправомерно переносить черты новоевропейского ориентализма на античные и средневековые штудии Востока.

Поскольку Саид подчеркивает сквозной исторический характер враждебного отношения Запада к Востоку (при этом у него в Запад попадают три разные исторические структуры, три эпохи европейского ряда развития – Античность, Средневековье, Новое время), то ориентализм оказывается скорее чем-то постоянным, статичным. Получается, что в своем исследовании Саид подходит к ориентализму с тех же позиций, за которые критикует западных ориенталистов в их подходе к Востоку – как к чему-то статичному. Кроме того, нельзя не согласиться с теми критиками Саида, которые пишут, что он, упрекая Запад в создании образа враждебного Востока, сам создает образ враждебного Востоку Запада с гомеровских времен.

Все это лишний раз свидетельствует о сложности процессов открытия и открытости знания. Любую проблему в отношениях и подходах важно суметь «увидеть», а чтобы увидеть нужно незашоренное сознание, которое позволит посмотреть на мир через другую, иную парадигму.

В общем, «ориентализм» – очень сложная по композиции и происхождению конструкция, а работа Саида ставит намного больше вопросов, чем дает ответов. Главное, что она заставляет думать и проникать в суть причинности происходящего в современном мире. «Ориентализм» – это хороший повод для дискуссии, для того, чтобы, оттолкнувшись от Саида, двинуться дальше. Тем более что проблема западоцентризма в анализе социально-исторических явлений остро стоит не только в изучении Ближнего Востока, но также и в изучении других регионов и стран Востока (Индия, Китай, Япония), с одной стороны, и ряда очевидно незападных обществ, прежде всего, Балкан и России. По сути это проблема соответствия современного обществоведения, возникшего как научное и идеологическое отражение развития Запада на его буржуазной стадии, задачам исследования небуржуазных и незападных обществ.

Ответ на этот вопрос, имеющий огромное значение для понимания происходящего, в свою очередь, предполагает ответ на многие другие вопросы. Например, подъем Запада – это случайность или закономерность? Если случайность, то каким был бы Восток, если бы Запад не завоевал его? Если закономерность, то – что лежит в ее основе? В чем принципиальная разница отношений к реальности между Западом и Не-Западом?

Известный социолог С. Амин, в частности, уже дал шутливый ответ на последний вопрос в своей книге – «Восток и Запад: поиск Египтом национальной идентичности» (Amin S. Orientand Occident: an Egyptian Quest for National Identity). Три человека состязались в опыте и умении. Найдя скелет льва, они стали обсуждать, что нужно и можно с ним сделать. Первый сказал: «Я знаю, как сложить кости вместе». Второй ответил: «Я знаю, как нарастить на него кожу и мясо». Третий оказался самым амбициозным и заявил: «Я могу оживить его». Он оживил льва, и оживший лев съел всех троих.

Третий, пишет С. Амин, – это Запад.

Прекратить украинский «массаракш»[3]

То, что очередную, на этот раз европейскую газовую войну «незалежный» Ющенко начал не по собственному разумению и не исключительно в силу генетической русофобии, должен знать каждый думающий человек. То, что украинский политический класс не является самостоятельным субъектом – это очевидный факт, и вопрос: «на чьем поле и за чьи деньги он играет?» – уже давно является риторическим. Сегодня важно другое. Выход из ситуации, которая может быть названа только одним словом – «национальная катастрофа», компрадорская команда Ющенко видит в двух плоскостях. Во-первых, это «перезагрузка» собственного населения в духе создания нации-государства, причем в самой жесткой его форме и самыми варварскими – ультранационалистическими – способами. Во-вторых, использование стратегии «управляемого хаоса», суть которой заключается в известном американском принципе: «чтобы мы жили благополучно, надо весь мир сделать неблагополучным».

Конечно, идеологи мондиализма прекрасно понимают, что Украина – не Америка, поэтому и предложили разыграть карту поменьше – европейскую. Война экономическая, начатая Киевом и поддержанная Европой, самым тесным образом связана с информационно-политической (достаточно посмотреть заголовки ведущих СМИ и новостные передачи таких всемирных сетей, как ВВС и CNN), ведется против России. «Мир наизнанку» или «массаракш» по-украински означает, что вор не только не «должен сидеть в тюрьме», а становится высоконравственным субъектом, т. к. восстанавливает справедливость. Но не справедливо ведь, что пророческими оказались слова о приращении России Сибирью и Дальним Востоком! Не справедливо, что не Украина, а Россия владеет уникальными природными ресурсами! А для таких организаций как Украинская национальная самооборона (УНСО) и Украинская национальная ассамблея (УНА) – зарегистрированных министерством юстиции Украины как единая политическая организация под общим названием УНА-УНСО – идущих в фарватере президентской команды, несправедливость принадлежности газа и нефти только России просто не обсуждается. Своей целью УНСО объявляет повсеместную борьбу с русским «империализмом» – от Прибалтики до Дальнего Востока («Зеленого Клина») – и создание – не удивляйтесь – Украинской империи. Большая Украина, по мнению руководителей этой неонацистской организации, должна включить в себя все земли бывшего СССР, где украинцы составляли большинство населения: части России, Белоруссии, Казахстана. При декларации такой стратегии становится понятным, почему члены УНА-УНСО участвовали в 1994 г. в военных действиях в Чечне на стороне Дудаева, украинские наемники сбивали русские самолеты с грузинской территории в ходе пятидневной войны в Южной Осетии, а политическое руководство страны дает указания на отбор транзитного газа, не испытывая при этом никаких неудобств.

* * *

Фантастика зачастую лучше отражает реальную картину мира. В экранизированном Ф.С. Бондарчуком романе братьев Стругацких «Обитаемый остров» (кстати, фильм снимался в Украине) жители планеты Саракш, на которую, попал главный герой Максим Каммерер, в острых случаях ругались словом «Массаракш!». «Массаракш», в силу звучности, стало излюбленным светским ругательством еще в советское время. При этом позабылся исходный смысл предложенного Стругацкими неологизма.

Дело в том, что «массаракш» изначально означало «мир наизнанку». Причем, с одной стороны, это ругательство означало некую высшую степень чепухи, невероятия: мир – не может быть вывернут наизнанку. С другой – планета Саракш обладала причудливыми атмосферными характеристиками, в результате которых наблюдателю казалось, что он живет не на выпуклой, а на вогнутой поверхности, не на внешней, а на внутренней поверхности шара. Кроме того, правители планеты – «Неизвестные Отцы» – при помощи технических средств (вышки-излучатели и тотальный контроль) так воздействовали на сознание населения, что оно воспринимало свое существование на вогнутой стороне как данность. В результате получилось уникальное явление: «массаракш» – нечто невообразимое, предел чепухи и бреда, в буквальном смысле означало лишь представление о жизни на поверхности шара. То есть – для подавляющего большинства – объективную правду.

История убедительно показывает, что внутренняя сила навязанных общественному мнению штампов и шаблонов может пересиливать реальность. Все мы знаем, что может случиться с мостом, если по нему пойдет в ногу рота солдат. Однако, похоже, мы не задумываемся над тем, что будет, если «идти в ногу» по информационным и образовательным сетям. А произойти может то же самое, что и с мостом: катастрофа, информогенная катастрофа. Опасность усугубляется тем, что нет командира, готового вовремя отдать приказ идти «не в ногу», т. е. нет силы, способной разрушить единый информационный прессинг, создать альтернативные коммуникации. «Скованные одной цепью, связанные одной целью» (И.В. Кормильцев) западные и ангажированные с ними украинские СМИ под чутким руководством разного ранга закрытых структур успешно выворачивают мир наизнанку. Р. Саланта, бывший президент CBS News, даже не скрывает этого: «Наша работа заключается в том, чтобы дать людям не то, что они хотят, а то, что мы считаем для них необходимым». «Массаракш», о котором еще в 1969 г. писали Стругацкие, налицо.

«Массаракш» по-украински означает не только дезинформацию своих граждан, лишение их российских источников информации, но и выворачивание истории наизнанку. Война против русского языка и культуры, правда, под руководством весьма «Известных Отцов», начиная от Р. Мердока и заканчивая Ющенко, ведется с 1991 года. Но беда не приходит одна. Фактически мы являемся свидетелями и даже соучастниками уничтожения нашей культуры, истории, памяти предков. Мы, как пишет Д. Юрьев, в своей «инерции глупости, сытости, трусости и лени пытаемся не дать себе вновь увидеть открытыми глазами, что война есть война, и что на нас напали. Напали очень серьезные, бескомпромиссные враги. А мы, победив в середине века одних таких же, бросили все силы победителей на то, чтобы укрыться одеялом с головой, только бы вновь не приснился кошмарный сон…».

Мы не хотим признать, что наступление на Россию начинается с уничтожения русской культуры в Украине, Прибалтике и странах Центральной Азии, как надругательство над Сербией начиналось с уничтожения и изгнания краинских сербов из Хорватии, с бомбардировок боснийских сербов и принятия Дейтонских соглашений, пересмотр которых приведет в скором будущем к созданию унитарного мусульманского государства Боснии и Герцеговины, с превращения Косово в криминальное новообразование под присмотром НАТО… Однако вернемся к Украине. Приведу лишь некоторые факты из новейшей истории этой страны.

В условиях политического кризиса 2007 г. произошла резкая интенсификация украинизаторских усилий в культурной и языковой сферах: через три года все высшее образование в Украине планируется перевести на украинский язык; уже вступил в силу закон об обязательном дублировании на украинский всех прокатных копий зарубежных фильмов и закон, запрещающий вещание русскоязычных каналов. Ющенко при каждом удобном случае заявляет об информационной угрозе со стороны русскоязычных СМИ. Хорошо, что он еще не обращается к своим гражданам на английском языке, как это делает его подельник Саакашвили.

Один из важнейших вопросов современной украинской политики – это природа идентичности, точнее – идентичностей населения юга и востока страны, а также украинский национализм. Сразу стоит оговориться, что под особой восточно-украинской идентичностью понимается объединение и тех, кто считает себя украинцами по крови, но говорят по-русски, и тех, кто идентифицирует себя как русские – таких, по данным переписи 2001 г., 17,3 % или 8,3 млн. чел. Данные последней переписи выявляют страшные тенденции: по сравнению с 1989 г. удельный вес русских сократился более чем на 3 млн. чел. или на 6,6 %. Бывший президент Украины Л. Кучма в своей книге «Украина – не Россия» резко критикует ученых и экспертов, называющих происходящее в Украине «геноцидом русских», объясняя этот процесс следующим образом: «Одни русские уехали, другие – их, конечно, подавляющее большинство среди «исчезнувших» миллионов – просто вернули себе «украинское первородство». А кто-то из русских (по зеркальному примеру иных украинцев 1989 г.!) записал себя в украинцы». При этом Кучма умышленно не вспоминает о том, что именно в годы его президентства была развернута широкая кампания по искоренению фактов применения русского языка в учреждениях Украины, а также по преследованию должностных лиц, допускавших в этой сфере нарушения.

Но то, что было при Кучме, можно рассматривать как прелюдию к западноукраинскому гуманитарному экспансионизму. За годы «незалежности» Украины мы, казалось, привыкли к размаху необузданной фантазии галичан и волынян. Однако меня глубоко поразила новая пиар-кампания, развернутая в общественном транспорте Львова. Контролеры автобусов, трамваев и троллейбусов несколько потускневшего за годы самостийности украинского Пьемонта раздают пассажирам листовки с душераздирающей историей. Дело в том, что Б. Сташинский, выстреливший в «национального героя Украины», лидера ОУН-УПА С. Бандеру ампулой с ядом, оказывается, начал свою черную деятельность с того, что… не заплатил за проезд. За что был препровожден в участок, где его и завербовали «лубянские изуверы». Из этой истории авторы листовки делают вывод: каждый, кто не платит за проезд, есть потенциальный агент российских спецслужб и, возможно даже, будущий ликвидатор настоящих патриотов! В том, что настоящие укропатриоты регулярно платят за проезд – сомнений быть не может. Это же вам не российский газ – его можно безнаказанно воровать и потреблять бесплатно, вспоминая все те «мучения», которые пережила Украина под игом москалей – превратилась в самую индустриально развитую республику СССР, наконец-то обрела государственность, получила индивидуальное членство в ООН, была существенно расширенна территориально за счет исконно русских земель и т. п. Как можно оценить подобные пиар-кампании, не срываясь на ненормативную лексику? Массаракш!

Кстати, о ненормативной лексике. В Украине повсеместно распространяются листовки, унижающие национальное достоинство русских. Однако самой мерзкой мне показалась следующая (написание полностью сохранено). Главный слоган: «Пам'ятай! Матюки перетворюють тебе в москаля» – уточняется таким пассажем: «..В рАссэi матом не ругаются… На ньом там разгАварiвают». Все это дополняет ужасно омерзительная, беззубая рожа взлохмаченного, противно осклабившегося, спившегося мужика. Вот вам и образ России…

Весной 2007 г., т. е. как раз накануне нового обострения политического кризиса, вызванного роспуском Верховной рады и связанного с ним нового витка интенсификации национализаторской политики, украинский Центр им. Разумкова провел развернутое исследование. Социологи выделили следующие группы:

> «русские», т. е. граждане Украины, русские по национальности, для которых родным языком является русский и которые относят себя к российской культурной традиции и используют русский язык в повседневном общении;

> «украинцы» – граждане Украины, украинцы по национальности, для которых родным языком является украинский, относящие себя к украинской культурной традиции и использующие украинский язык в повседневном общении;

> «русскоязычные украинцы», т. е. считающие себя украинцами по национальности;

> «двуязычные украинцы» – с украинской национальностью и украинским языком как родным;

> «двуязычные украинокультурные украинцы», т. е. декларирующие украинскую национальность, украинский язык как родной, принадлежность к украинской культурной традиции.

На вопрос, считают ли себя респонденты патриотами Украины, три последние категории, т. е. люди с украинской этнической идентичностью, но пользующиеся русским языком в повседневности, отвечали практически одинаково. Уверенное «да» – от 37 до 42 %, «скорее да» – от 41 до 45 %, «скорее нет» – от 11 до 6 %, уверенное «нет» – 3 % или меньше. Затруднились ответить – 6–7%. Положительные ответы в этой группе в сумме (80 % и более) почти равны сумме положительных ответов «украинцев», с той разницей, что в этой группе уверенное «да» составляет 59 %, а «скорее да» – 30 %.

Совсем иначе выглядели ответы «русских». Уверенное «да» давали 20,4 %, «скорее да» – 29 %, т. е. менее половины считали себя патриотами Украины. 14 % русских открыто декларировали, что не считают себя патриотами Украины, 27 % давали ответ «скорее нет», еще 9 % уклонились от ответа.

Еще резче выявляются оценки в ожиданиях развития языковой и культурной ситуации. Лишь 4 % русских согласны с тем, что украинский язык должен быть единственным государственным языком Украины, 13 % удовлетворились бы тем, чтобы русский был официальным языком в некоторых регионах, а 70 % считают, что русский должен быть вторым государственным языком. Еще 10 % вообще считают, что русский должен быть единственным государственным языком страны.

Практически зеркальная ситуация в группе «украинцев», где 71 % настаивают на том, что украинский должен быть единственным государственным языком, лишь 6 % согласны предоставить русскому статус второго государственного языка, а 20 % – официального языка в некоторых регионах. Русскоязычные украинцы в этом вопросе оказываются довольно близки к русским – 49 % респондентов в этих группах выступают за два государственных языка. Однако среди тех русскоязычных украинцев, которые владеют украинским языком, лишь чуть более 20 % согласны предоставить русскому статус второго государственного языка.

В вопросе, какая культурная традиция будет преобладать в Украине в будущем, лишь 6 % русских готовы смириться с безраздельным доминированием украинской культуры, 50 % считают, что в разных регионах будут преобладать разные традиции, и 24 % – что преобладать будет русская традиция. В группах, владеющих украинским языком, неизменно преобладают те, кто согласен с доминированием украинской культурной традиции, хотя лишь среди украинцев такие люди составляют абсолютное большинство (59 %).

Важно, что относительно определения украинской нации во всех группах наиболее популярным ответом был – «гражданская нация, включающая всех граждан Украины» (русские и русскоязычные украинцы – 43 и 42 %, остальные группы – по 35 %). Однако сумма остальных ответов, по-разному акцентирующих этнический характер нации, во всех группах украинцев больше, чем процент ответов, акцентирующих гражданский принцип.

В целом эти данные подтверждают, что русскоязычные украинцы хотели бы равноправного статуса для русского языка и культуры, но готовы смириться с политикой в духе нации-государства, в то время как русские решительно такую политику отвергают. Логично предположить, что в их среде за последний год выросли уровень дискомфорта и потенциал для политической мобилизации в ирредентистском духе. Главным провокатором таких настроений является сама политическая власть, которая активно проводит гомогенизирующую ассимиляторскую политику в области образования, культуры и языка. Особое внимание киевскими временщиками уделяется созданию новых мифов.

Одним из главных трофеев Второй мировой стала ее мифология. Как справедливо отмечает Д. Юрьев, в центре этой сильнейшей мифологии, «охватившей собой весь мир и породившей ни много ни мало – всеобъемлющую систему нового мироустройства», как и должно быть в мифологии – борьба добра со злом. А в данном случае – очень большого, очень мужественного добра с абсолютно чудовищным, дьявольским злом, злом совершенно дистиллированным и получившим свое предельное воплощение в ужасах нацизма.

Эта мифология позволила совершить невероятное. Она позволила создать Организацию Объединенных Наций, объединившую практически все существующие на земле нации (как известно сам термин «Объединенные нации» был изначально лишь самоназванием антигитлеровской коалиции). Она дала возможность предложить миру – накануне начала ядерного противостояния и раскола на враждебные системы – такой механизм учета всеобщих интересов, который сохранил свою действенность на протяжении пятидесяти с лишним лет (возможно, самый длительный срок существования мирового межгосударственного консорциума). А главное – мифология, порожденная Второй мировой войной, позволила человечеству сформулировать несколько общепризнанных запретов, запретов на превращение человеческого общества в вурдалачье стадо, запретов, позволяющих мировому сообществу время от времени переступать через взаимные противоречия и защищать «малых сих» где-нибудь в мире.

На современной Украине даже мифы Великой войны выворачиваются наизнанку – происходит героизация нацистских коллаборантов из числа местных националистов, гуманизация бандеровцев. Радикальный националист, убийца, который боролся любыми способами против власти, становится защитником украинцев от страшного «москаля»!

«Перезагрузка» населения, по мнению современных коллаборантов, должна пройти благодаря украинскому национализму как идейному комплексу. В этот комплекс входят: культ УПА, культ голодомора, курс на языковую украинизацию всей Украины, распространение нерусского исторического сознания и конфессиональной принадлежности, антикоммунизм и антисоветизм, конфликт с Россией, идентификация Украины как европейской страны и нации, стремление войти в НАТО и ЕС, либеральные реформы. Главная функция этого комплекса – сплотить украинскую нацию вокруг идеи выживания в ходе столкновения украинцев с государством, центром которого является Москва. Речь идет не просто о русофобии, источник смертельной угрозы украинцам трактуется гораздо шире – через русскую государственность.

В такой ситуации даже Ф.И. Тютчев вряд ли бы сказал: «А мы попробуем любовью». Надоело выслушивать, как поносят нашу историю хохлы, не помнящие родства! Надоело постоянно оправдываться за великие и тяжкие свершения! Надоело постоянно идти на уступки и прощать ненависть, лицемерие и жадность! По истине, добро должно быть с кулаками. Мы должны прекратить этот украинский «массаракш»!

Государство в условиях глобализации[4]

Фундаментальные изменения, произошедшие в мировой политике с конца ХХ в., непосредственным образом связаны с ее главным актором – государством. Этот самый значимый и функциональный с середины ХVII в. политический институт переживает на новом этапе развития мировой системы радикальную трансформацию. На всех континентах государства либо объединяются в более крупные союзы, даже некие прототипы империй (Европейский Союз), либо в череде межэтнических и политико-экономических противостояний распадаются (СССР, СФРЮ, Сербия и Черногория и этот процесс будет продолжаться). В независимости от процессов интеграции/дезинтеграции многие «классические» функции государства (защита своей территории, формирование правового поля, экономическое планирование, социальные гарантии и др.) передаются наднациональным структурам (ООН, НАТО, МВФ, ВТО, ТНК и др.).

Неопределенность путей развития мировой системы «от собрания отдельных, территориально целостных, суверенных, юридически равных государств к иным, более иерархичным и во многих отношениях более сложным структурам» (М. ван Кревельд) при сохранении, тем не менее, в обозримом будущем за государством роли основного актора мировой политики закономерно порождает активные дискуссии о переосмыслении роли и значимости государства, концепции государственного суверенитета, принципов международного права, о субсидиарности функций государства и наднациональных структур, о роли и значении внешнего управления.

В условиях глобализации проблема нужности/ненужности государства серьезно актуализируется. В то же время научно-аналитический контекст изучения государства как актора мировой политики, отягощен принципиально неустранимыми обстоятельствами. Д.М. Фельдман среди важнейших называет «громадную идеологическую нагруженность темы и неизбежные локально-политические помехи при верификации научных выводов, сделанных относительно роли и места данного государства, данного типа государств или даже всех государств в мировой политике.

Таким образом, современное состояние государства как исторически подвижной сущности в чрезвычайно подвижном мире, мире глобализации, требует постоянного внимания исследователей и практиков. Вооружившись известным девизом капитана Немо: «Mobilis in mobile!», предлагаю на суд читателей некоторые «идеологически нагруженные» рассуждения относительно роли государства в условиях глобализации.

Мир-системный анализ природы государства

В теории капиталистической мир-экономики (современной мировой системы) И. Валлерстайна государству отводится важнейшая, а в чем-то даже решающая роль. В первом томе своего фундаментального трехтомного исследования «Современная мир-система» (Wallerstein I. The Modern World-System) Валлерстайн целую главу – «Абсолютная монархия и государственность (statism)» посвятил роли государства в возникновении и оформлении экономики.

По мнению основателя мир-системного анализа (МСА) вопрос о том, что было следствием, а что причиной – возникновение капиталистической мир-экономики или возникновение государства (state) и государственности (statism) как особого явления с такими его институтами как бюрократия и армия, не стоит. Валлерстайну не очень нравится термин «абсолютизм», поскольку он уводит от сути дела, концентрируя внимание на персоне, короле. Согласно его позиции, транснациональная – мировая экономическая система (капитализм) требовала создания сильных государственных машин в борьбе за лучшие позиции в структуре разделения труда в этой системе. Различные по силе «машины» обеспечивали различное положение, определяя, в свою очередь, различия в классовых структурах – и наоборот. Именно сила государства определяла, что будет ядром, а что – периферией мир-системы. При этом экономическая организация системы носила мировой характер, а политическая – национальный. Именно борьба государств за гегемонию в капиталистической мир-экономике была одной из движущих сил ее развития. Т. е., по Валлерстайну, возникновение капитализма, мирового рынка и государства – единый процесс, в котором государство играет роль автономной переменной (особенно автономна эта роль на полупериферии капсистемы). Таким образом, государство невозможно, по мнению ученого, вне мировой системы накопления капитала.

Другой мир-системник, Дж. Арриги в книге «Долгий двадцатый век: деньги, власть и истоки нашего времени» подчеркивает тот факт, что государство в капсистеме возникло и развивалось не изолированно, а как элемент международной системы государств. В 1648 г. этот комплекс превратился в новую систему мирового правления – Вестфальскую.

Само развитие капсистемы Арриги рассматривает как единство циклов накопления капитала и характерных для каждого цикла гегемоний – генуэзско-иберийский (ХV – начало ХVII вв.), голландский (конец ХVI – третья четверть ХVIII в.), британский (вторая половина ХVIII – начало ХХ вв.) и американский (с конца ХIХ в.). Анализируя диалектику капитализма и территориализма (контроля над пространством), Арриги следующим образом характеризирует циклы накопления капитала и адекватные им государственные структуры.

Характерной чертой каждого нового цикла накопления (и основой новой гегемонии государства, определяющего цикл) было, согласно Арриги, то что (и как) государство осуществляло интернализацию определенного вида издержек (т. е. превращение их во внутреннее дело).

Так, будучи более крупной и сложной организацией, чем Генуэзская республика, Голландия могла обойтись без «покупки защиты» у внешних сил – интернализация оборонных издержек. Великобритания – нация-государство, торговая и территориальная империя – смогла интернализировать следующий вид издержек – производственных. США – континентальный промышленный комплекс – интернализовали еще и транзакционные издержки, т. е. подчинили себе рынки.

Видно, что каждая новая гегемония требовала от государства большей политико-экономической сложности, которая отражала сложность нового цикла накопления и в то же время определяла его. Таким образом, Арриги развивает принципиальный тезис мир-системников о том, что развитие капиталистической мир-экономики (в виде смены циклов накопления) и государственно-политического развития (гегемонии) суть стороны одного процесса. В МСА важным и эвристически полезным представляется именно методологический подход, акцентирующий единство, тесную связь между циклами накопления, формами экономической организации, с одной стороны, и развитием государства как политической организации, с другой. В конвенциональных экономической и политической науках два эти процесса нередко исследуют как изолированные.

Наиболее важный для нас вывод мир-системников о роли государства прост: только относительно сильное государство имеет теоретические шансы на изменение своего положения в мировой системе. А если эта система исходно конструируется так, чтобы принципиально ослабить государства полупериферии и периферии и, если нужно, уменьшить их при этом в размере? Здесь мы подходим к проблеме «государство в условиях глобализации».

Валлерстайн, Арриги, другие представители МСА основное внимание обращают на долгосрочное развитие капитала и государства в ХVI – ХХ вв. в целом. В их работах мы не найдем специального исследования государства в эпоху глобализации. В связи с этим следует рассмотреть некоторые подходы, в которых феномен государства представлен в контексте глобализации.

Новая реальность – новые подходы

На рубеже ХХ – ХХI вв. появились исследования, в центре которых метаморфозы государства в последние десятилетия. Авторы этих работ предлагают новые подходы, концепции и даже термины для анализа государства и государственности эпохи глобализации. Так, в своей концепции современного государства Ф. Боббитт (Bobbitt Ph. The Shield of Achilles: War, Peace and the Course of History) анализирует его возникновение и эволюцию с XVI в. и до наших дней. Появление такого института как государство Боббитт объясняет необходимостью создать такой конституционный порядок, который может организовать более эффективное ведение войны, чем порядок феодальный.

Боббитт – не единственный, кто акцентирует значение такого фактора, как война в возникновении и становлении государства в XV–XVII вв. Эту связь подчеркивают Б. Даунинг, А. Зольберг, М. ван Кревельд, Дж. Моделски, Ч. Тилли и др., которые в отличие от Боббитта в разной степени фиксируют связь между воздействием военных факторов на формирование нового феномена, название которому придумал Макиавелли – lostato, и определенными социальными (классовыми) интересами.

Согласно Боббитту, государство проходит длительную эволюцию: княжеское и королевское (конец XV в. – середина XVII в.), территориальное (середина XVII в. – конец XVIII в.), государство-нация (конец XVIII в. – начало ХХ в.) и нация-государство (ХХ в.). На смену нации-государству идет рынок-государство (market-state) или рыночное государство. В рынке-государстве главной экономической ареной является рынок (market-place), вытесняющий в этой функции фабрику. «В эпоху наций-государств, – пишет Ф. Боббитт, – государство брало на себя ответственность за благосостояние групп. В рынке-государстве государство несет ответственность за максимальное увеличение возможностей, доступных индивиду. Это означает снижение транзакционных издержек выбора, который делает индивид, что означает ограничение, а не усиление правительств». По мнению ученого, главная задача рынка-государства (РГ) – обеспечение функционирования глобального рынка. Боббитт непосредственно связывает появление рынка-государства с глобализацией, говоря о «глобальном обществе рынков-государств».

Рынок-государство Боббитта весьма напоминает регион-государство/регион-экономику К. Омаэ (Ohmae K. The End of Nation-State: the Rise of Regional Economies). Регион-экономика (РЭ), который в политическом смысле конструирует регион-государство, у Омаэ, как и РГ Боббитта, во-первых, определяется сугубо рыночными факторами; во-вторых, тесно связан с глобализацией, конституируя базовую единицу организации глобальной системы. Омаэ определяет РЭ как «естественную деловую единицу глобальной информационной экономики». И совершенно неважно, находится ли РЭ внутри того или иного государства (Гонконг – Южный Китай, Каталония и др.), или представляет собой тесно связанную комбинацию регионов двух и более наций-государств (Северная Италия – Баден-Вюртенбург, Пинанг – Медан – Пхукет, Сингапур – Джохор – острова Риау и др.), главное, что его определяет – это наличие таких размеров и масштаба, которые позволят «выполнить функции истинных и естественных деловых единиц глобальной экономики».

РГ решает региональные проблемы путем использования глобальных ресурсов и в большей степени связан с другими Р Г, чем со своей страной. Функционирование РГ определяется сугубо экономическими, а не политическими, тем более, социальными или историко-культурными императивами. РГ – это единица спроса и потребления, и не более того. Поэтому и численность населения должна быть соответствующей: не более 20 млн., иначе не будет обеспечено единство граждан как потребителей, но и не менее пяти млн., чтобы обеспечить экономию за счет услуг, особенно тех, которые важны для эффективного участия в глобальном управлении. Решение локальных проблем путем использования глобальных ресурсов, обращенность в сторону глобальной, а не национальной государственной системы, принципиально отличает РГ от мегасити типа Калькутты или Мехико. Последние суть точки, узлы, прежде всего, в национальной сети, а РГ – в глобальной.

Боббитт и Омаэ приветствуют смену нации-государства новым типом государственности, явно идеализируя его. Так, Боббитт пишет о бесклассовом характере рынка-государства, чему явно противоречит реальность неолиберальной глобализации с резко возрастающим уровнем социальной поляризации и обострением классовой борьбы в различных формах и чему ярким подтверждением является ситуация на пост-югославском пространстве. Омаэ подчеркивает, что регион-государства – это очаги (сеть) процветания, по сравнению с окружающим их миром, но не ставит вопрос: какой ценой по отношению к окружающему миру достигается это процветание. По сути, речь идет о вполне неолиберальном перераспределении средств в пользу ТНК, глобального финансового капитала и госструктур – «пунктов» его прописки.

Государство в «кабаре глобализации»

В такой ситуации задача большинства государств – это, действительно, обеспечение гражданам наилучших возможностей сокращения транзакционных издержек, и ясно, что этими возможностями будет пользоваться меньшинство, т. е. наиболее сильные элементы глобальной системы, тогда как слабые районы и социальные группы, по сути, отсекаются от «общественного пирога» или, как отмечает З. Бауман (Bauman Z. Globalization. The Human Condition), исключаются из социальных процессов и новых каналов перемещения ресурсов, которые ранее контролировались нациями-государствами.

В связи с этим, Бауман и ряд других исследователей считает, что в условиях глобализации большинство государств либо отказывается от выполнения тех функций, которые ранее считались raison d’être (нации) – государства, либо не в состоянии их выполнять: например, обеспечение равновесия между производством и потреблением, т. е. политический контроль над экономикой. Государство превращается в экономического импотента, любая попытка которого вылечиться ведет к наказанию его мировым рынком, а точнее его гегемонами. Напротив, те государства, которые «обеспечивают возможности», как это формулирует Боббитт, которое (обеспечение) не может быть не силовым, поощряется. Результат – формирование одного из вариантов рынка-государства, оборотной стороной которого, другим ликом является репрессивный характер, подавление низших и средних слоев в интересах глобальных рынков капиталов.

По этому поводу Бауман цитирует одного из лидеров мексиканских крестьян в Чьяпасе, который заметил, что «в «кабаре глобализации» государство начинает заниматься стриптизом и в конце представления на нем остается только то, что является крайней необходимостью – репрессивная мощь… У новых хозяев мира нет потребности непосредственно править миром. От их имени административная задача возложена на плечи национальных правительств», которые при этом, естественно перестают быть национальными, и правительствами в строгом смысле слова, а представляют собой функциональные органы глобальных структур и их единиц – регион-государств/рынков-государств, представляя зависимую, репрессивную версию последних, о которой ни Боббитт, ни Омаэ не пишут.

В отличие от этих исследователей, Бауман описывает темную сторону «базовых единиц глобализации». Он подчеркивает, что властные структуры, создающие глобальный капитал, оказывают координирующее воздействие на нации-государства с тем, чтобы устранить или уничтожить все, что мешает движению капиталов или свободе рынка. Необходимым условием оказанием финансовой помощи со стороны мировых рынков или валютных фондов является отказ государства-получателя от значительной доли суверенитета. «Слабые государства – пишет Бауман – это именно то, в чем Новый Мировой Порядок, слишком часто обладающий чертами нового мирового беспорядка, нуждается, чтобы поддерживать и воспроизводить себя. Слабые, «квазийные» государства легко могут быть сведены к (полезной) роли местного полицейского участка».

«Квазийными», «полицейскими» и «рыночными» государства являются лишь с точки зрения нации-государства, в действительности, же это новый тип глобально-рыночной государственности в его различных как по сути (собственно «рыночные», «полицейские»), так и по происхождению («естественному» и «насильственному») обличиях. ТНК и их военно-политические организации сознательно разрушают суверенные государства на части с «пониженным тонусом» суверенности, сталкивая их в яму «рыночной государственности». Причем, государственность эта носит фантомный, призрачный характер.

Разными словами, в разных терминах Боббитт и Омаэ описывают по сути один и тот же феномен – тип государственности, который идет на смену нации-государству. Отвергая их идеологизацию рынка-государства и регион-государства, их восторги по поводу «прекрасного нового мира» этих «целостностей» и по поводу «светлого будущего» «рынков» и «регионов», корректируя модели Боббитта и Омаэ с помощью Баумана, отмечу сам факт верной фиксации иного, чем национальный, типа государственности – типа, нарушающего национальные границы, функционирующего в качестве элемента глобальной системы, т. е. находящегося как бы над нацией-государством, постепенно слабеющим и, по мнению многих исследователей, постепенно отмирающим.

В то же время, характеризуя рыночно-экономическую детерминанту постнационального государства (Боббитт), его пространственные характеристики (Омаэ), оба исследователя (можно сказать, идеолога глобализации), указав на некое явление, уклонились и от содержательной характеристики самого нового типа государства, и от его социальной характеристики, т. е. определения его классовой основы, и от анализа его связей, например, с транснациональными корпорациями как агентами глобальной системы.

Трансформеры глобализации: государство-корпорация, государство-клан etc.

Не только для ответов на эти вопросы, но даже для их постановки необходимы иные подходы и концепции, причем характеризующие не только государственность, ее типы, но и суть неолиберальной глобализации, ее классовое, политико-экономическое содержание, которое порождает этот тип. Отмечу в этой связи лишь два подхода – концепции Д. Харви и А.И. Фурсова.

В связи с формированием типа государственности, адекватного рынку глобальных капиталов, необходимо понять классовое содержание этого процесса, его место, цели и задачи в мировой капиталистической системе. Харви, автор одной из лучших работ о неолиберальной глобализации – «Краткая история неолиберализма», подчеркивает, что неолиберальный глобальный поворот связан, прежде всего, не с развитием производства, а с перераспредением продукта, факторов и результатов производства, с изменением соотношения классовых сил как в мировой системе в целом, так и в отдельных государствах в пользу верхов мирового капкласса и в ущерб нижним и средним слоям. По его мнению, неолиберальное государство, прежде всего, поддерживает целостность финансовой системы и платежеспособность финансовых институтов, а не благополучие населения или состояние окружающей среды.

Факты подтверждают, «что неолиберальный поворот в определенной степени связан с восстановлением силы экономической элиты общества», отчасти утраченной ею в 1945–1975 годы. Харви говорит о такой реорганизации капитализма в глобальном масштабе, которая нацелена на восстановление классовой власти накопителей капитала. Будучи не очень эффективной для возрождения капитала в глобальном масштабе, глобализация/неолиберализация оказалась весьма эффективной в перераспределении экономического продукта, активов, т. е. капитала в пользу восстановления власти старой, а в некоторых случаях (бывшие республики СФРЮ, СССР-РФ, КНР) создания новой классовой верхушки. Средства перераспределения просты – уничтожение системы социального обеспечения, а, следовательно – важных компонентов welfare state (государство «всеобщего социального обеспечения»), подрыв профсоюзов, наступление на рабочий и старый средний класс, по сути – наступление государства на гражданское общество.

Харви детально описывает процедуру втягивания государства в неолиберализм: через стимуляцию конкуренции между компаниями, корпорациями и отдельными территориями, через установление правил свободной торговли и свободный доступ к экспортным рынкам. В то же время неолиберальная глобализация диктует свои условия. Например, для вступления в МВФ или ВТО страна-кандидат должна открыть внутренний финансовый рынок для доступа иностранным компаниям, которые оказываются в, несомненно, более выгодных условиях, чем местные (капитализация, опыт, инфраструктура и др.). Фактически, освоение иностранными компаниями экономического пространства страны ведет к ее банкротству.

Извлечение дохода с помощью финансовых механизмов – старый прием, но он оказался чрезвычайно востребованным в условиях неолиберальной «перезагрузки» экономической и политической систем. В частности, когда предприниматели развивающихся стран берут займы из-за рубежа, то требование к их стране иметь достаточный объем валютных запасов, чтобы при необходимости покрыть эти долги, означает, что эти страны должны инвестировать, например, в американские государственные облигации. Как пишет Харви, «разница между ставкой по кредитам (12 %) и проценту, получаемому от размещения средств в облигациях (4 %), обеспечивает серьезный приток наличных средств в страну-кредитор из развивающейся страны». По этому поводу Нобелевский лауреат Дж. Стиглиц как-то заметил: «Странный мир, в котором бедные страны фактически субсидируют богатые».

В результате реализации неолиберальной модели развития, страны-заемщики оказываются связанными жесткими мерами, ведущими к хронической стагнации экономики, и возможность выплаты займов откладывается на неопределенно долгий срок, превращая страну в пожизненного должника.

Помимо критики неолиберализма представляются интересными замечания Харви по поводу нации и национализма как факторов, определяющих по многим параметрам формирование государства. Общеизвестно, что в принципе неолиберальная теория не одобряет нацию как таковую, хотя и поддерживает идею сильного государства. Это и понятно: именно после неолиберальных реформ нация встает в оппозицию государству – Венгрия, Польша, Чехия. На этом Харви не останавливается, считая национализм неотъемлемой частью глобальной экономической системы. «Было бы странно, если бы он исчез без следа в процессе неолиберальных реформ. На самом деле он возродился в определенной степени в качестве оппозиции неолиберализму. Примером является подъем в Европе правых фашистских партий с явно выраженными антииммигрантскими настроениями».

Неолиберальное государство нуждается в определенного сорта национализме для выживания. Вынужденное действовать в условиях конкуренции на мировом рынке и стремясь обеспечить наилучший деловой климат внутри страны, государство начинает все больше использовать идеи национализма. В глобальной борьбе за превосходство конкуренция порождает победителей и проигравших. А уже одно это само по себе может быть основой национальной гордости или определения собственного пути. Эта гордость проявляется и в национализме, связанном со спортивными соревнованиями, песенными фестивалями и даже конкурсами красоты. Возможно, что острые, повышено агрессивные национальные чувства являются реакцией на разрушение социальной солидарности (социального равенства), происходящей под влиянием неолиберализма. Это наблюдение требует, конечно, детального изучения. Очевидно одно – неолиберализм несет в себе определенные опасности, связанные с национализмом. Но не следует идеализировать и неоконсерватизм – его жесткая хватка национальной морали может оказаться гораздо страшнее.

Подводя промежуточные итоги, отмечу, что неолиберализм приводит к тому, что политическое и гражданское в государстве начинает противостоять друг другу. Происходит «радикальное изменение конфигурации институтов государства и набора его инструментов (особенно в отношении баланса между давлением и согласием; между властью капитала и общественными движениями; между исполнительной и законодательной властью, с одной стороны, и влиянием представительной демократии – с другой)». Поскольку главной целью неолиберального государства является создание благоприятного делового климата и обеспечение конкурентоспособности в мировой политике, оно, подчеркивает Харви, должно действовать как коллективная корпорация.

Фурсов идет дальше этого заключения и говорит о том, что в условиях глобализации нация-государство по своей сути начинает превращаться, а точнее, его начинают превращать в государство иного типа – корпорацию-государство, которое выражает интересы молодой и хищной фракции мирового капиталистического класса – корпоратократии. Согласно концепции Фурсова, корпорация-государство (КГ) – это конкретная форма глобально-рыночной государственности; пространственный и экономический, но не собственно государственный и классовый аспекты, которые зафиксировали Боббитт и Омаэ. Фурсов определяет КГ как «такой административно-экономический комплекс, который, будучи хотя бы формально госаппаратом, играет самостоятельную и определяющую роль в данной стране, который в то же время ставит политико-экономические национальные интересы этой страны в зависимость от экономических аппаратно-ведомственных (корпоративных), или, по крайней мере, рассматривает первые сквозь призму вторых; который приватизировал в своих интересах характерные для государства как для института функции (приватизация власти-насилия) и в то же время отказался от выполнения большей части характерных для государства социальных обязательств функций или резко сократил их». При этом КГ, его интересы ориентированы на глобальную систему, на глобальный, а не национальный уровень.

Цели КГ носят экономический характер и его главные задачи – это конкурентноспобность на глобальном уровне и минимизация социальных и политических издержек на национальном уровне: «от сведения к минимуму социальных обязательств… до избавления от экономически лишнего, нерентабельного с экономической (корпорационно-государственной) точки зрения населения, от отсечения от «общественного пирога» до фактического исключения из реальной жизни». Если главная задача нации-государства – включение в свои процессы максимального числа людей, проживающих на контролируемой территории (в идеале – всех), то главная задача КГ – исключение из социальных процессов все тех, кого нельзя эксплуатировать в качестве производителей и/или потребителей.

Фурсов далек от мысли, что нация-государство уже исчезло: во-первых, у него есть известный запас прочности; во-вторых, оно выступает внешним панцирем для К Г; в-третьих, КГ питается его «соками», перекладывая на него тяготы, долги и т. д. Состояние мирового кризиса продемонстрировало очевидную потребность в государстве: именно на него были переложены все издержки наиболее важных финансово-промышленных групп. Поскольку КГ существует внутри нации-государства, формируя единую целостность, их противоречия, по мнению Фурсова, становятся внутренним противоречием этой целостности, мерой ее нетождественности самой себе. Противоречие это воспроизводится и на мировом уровне – как противоречие между глобальной иерархией КГ и международной системой наций-государств (показательно, что институты именно этой системы приходят в упадок).

Таким образом, в исследовании изменений природы государства в эпоху глобализации как эпоху глобального передела активов в пользу верхов, можно выделить несколько подходов. Общее между ними заключается в том, что все они фиксируют возникновение нового типа государственности, а ряд ученых (А.И. Фурсов, Д. Харви и др.) увязывают этот тип с особыми социальными группами (классами), интересом которых является разрушение национальной или многонациональной государственности и создание на ее месте таких форм, в которых собственно государственные качества носят функциональный, обслуживающий характер по отношению к рынку, а тающий суверенитет «производит», по моему мнению, государство-фантом. И если когда-то К. Маркс писал о «призрачной собственности», то сегодня можно констатировать призрачность государственности. Государство-фантом, квазийное государство – не просто слабое государство. Здесь дело не столько в количественном подходе, сколько в качественном. Государство такого рода характеризуется значительно меньшими рациональностью и целостностью, если пользоваться веберовскими концептами, и значительно меньшим суверенитетом.

Говоря о влиянии неолиберализма на процесс мутации государственности, нельзя не упомянуть работы Н. Хомски (например, «Гегемония или борьба за выживание: стремление США к мировому господству»), который резко критикует гегемонистскую политику главного кластера глобализации – США. В 1992 г. позицию американской элиты в отношении ООН как некогда значимого политического института ярко выразил Ф. Фукуяма, работавший в Государственном департаменте США при президенте Р. Рейгане и Дж. Буше-старшем: ООН – «в высшей степени полезный инструмент политики односторонних действий, и, вероятно, в дальнейшем такая политика будет проводиться в жизнь преимущественно посредством ООН». Прогноз Фукуямы подтвердился, так как он был основан не только на желании американского правительства, но на понимании определенной тенденции в деятельности этой организации. В тот период расстановка сил в мировой политике была такова, что ООН превращалась в инструмент внешней политики США: неизбежность этого была заложена с самого момента основания организации. Речь идет о возможности установления «тирании большинства»: запросы и требования поступают только из главных центров политической власти, которые на деловых пресс-конференциях часто называют «фактическим мировым правительством властителей мира».

По мнению Хомски, когда ООН не справляется с ролью «проводника односторонней политики США», ее перестают воспринимать всерьез. Подтверждением этому служат и официальные записи о решениях, в процессе принятия которых было использовано право вето. С 1960-х гг. США несомненно лидировали в использовании права вето при голосовании резолюций СБ ООН по самому широкому кругу вопросов, даже в случаях обращений к государствам о соблюдении норм международного права. Великобритания занимала в этом отношении второе место, затем шла Франция и, наконец, с большим отрывом, СССР. Это лишь наиболее значимый пример в мировом масштабе из многих других. Относительно возможности внешнего воздействия при использовании превентивной стратегии, объект атаки, по Хомски, должен отвечать следующим требованиям:

> Должен быть практически беззащитным.

> Должен быть достаточно значимым для развязывания конфликта.

> Должна быть возможность представить его как воплощение реальной угрозы безопасности.

В связи с этим уместно вспомнить военные действия НАТО в Боснии и Герцеговине и в Союзной Республике Югославии, в Афганистане и Ираке. Предпринятые акты агрессии полностью укладываются в эти рамки. Как однажды заметил К. Пауэлл, будучи министром обороны США: «Когда что-то вызывает наше беспокойство, мы приступаем к действиям, даже если нас никто не поддержит… Мы осуществим намеченные задачи, даже если никто не выразит желания к нам присоединиться».

Политика США и НАТО является подвижным внешним фактором, влияющим на существования государства как подвижного института. От определения национальных интересов США самым непосредственным образом зависит будущее Европы, Азии, России и мира в целом. Речь ни в коей мере не идет о какой бы то ни было демонизации США – только о влиянии этой страны, о причинах и средствах этого влияния. Дело в том, что без знания различных аспектов гегемонии США многие проблемы трансформации государства как важнейшего субъекта мировой политики неразрешимы.

* * *

Подводя итоги рассмотрения некоторых подходов, связанных с логикой развития государства в мировой системе в условиях глобализации можно сделать следующие выводы:

1) Только относительно сильное государство способно улучшить свое положение в мировой системе; ослабление тех или иных государств в мировой системе как «властных машин», как правило, имеет целью ухудшение их положения в системе международного разделения труда; слабые государства – вот в чем заинтересованы ведущие игроки глобальной системы, их государства (США, Великобритания) и организации (НАТО, МВФ, ВБ, ТНК).

2) Неолиберальная глобализация представляет собой перераспределение общественного продукта в глобальном масштабе. Этот процесс включает серьезное изменение государственности как таковой вообще и нации-государства в частности; возникает новая форма государства. Исследователи используют разные термины, за которыми скрывается рыночно-ориентированная властная структура, «заточенная» под глобальную систему, руководствующаяся в своей политике, прежде всего и главным образом, экономическими императивами и стремящаяся отсечь от «общественного пирога» экономически «нерентабельные сегменты населения».

«Сильное государство» versus новый империализм[5]

Очередное произведение современного футуролога Ф. Фукуямы «Сильное государство. Управление и мировой порядок в ХХI веке» (Fukuyаma F. State Building. Governance and World Order in the Twenty-First Century), написанное в 2004 г. выдержало, по моим подсчетам, уже третье издание в России. Чем объясняется такая «популярность», в общем-то, весьма среднего уровня курса лекций, ставших основой рассуждений о мировом порядке в условиях глобализации? Даже при поверхностном знакомстве с этим опусом становится очевидным, что речь идет не столько о продвижении идеи нового (американского) империализма – об этом написаны уже горы книг, но о формировании в сознании россиян безальтернативного, американского (правильнее, англосаксонского) сценария управления миром в ХХI веке.

Мировой экономический кризис, ставший закономерным следствием т. н. третьей волны демократизации и «конца истории» биполярного мира, не только обострил внутренние противоречия капсистемы, но и придал этой борьбе публичный характер. То, что ранее обсуждалось за закрытыми дверьми Римского и Бильдербергского клубов, на заседаниях Трехсторонней комиссии и Совета по международным отношениям и лишь в дозированной форме придавалось огласке, сегодня преподносится общественному мнению как единственный способ предотвращения более серьезных (в сравнении с нынешним кризисом) потрясений. Первичная обработка общественного мнения, его подготовка к стадии манипуляции сознанием возложена на ученых, идеологов, общественных и политических деятелей западного мира. Среди этой интеллектуальной ударной колонны такие имена, как Ж. Аттали, М. Ахтисаари, А. Гринспен, Г. Киссинджер, Ж. Коломер, М. Олбрайт, К. Омаэ, М. Тэтчер, Т. Фридман, Ф. Фукуяма, Р. Чейни. Всех и не перечислить – «имя им легион».

Особого внимания в свете активизировавшейся «под шумок» кризиса борьбы за гегемонию заслуживает работа члена Бильдербергского клуба Ж. Аттали «Мировой экономический кризис… А что дальше?» (Attali G. La Crise, et Après?), посвященная обоснованию необходимости «установления наднационального управления» и «создания глобальной регулирующей системы». Прикрываясь ценностями рынка и демократии, равновесие которых является якобы «важнейшим условием гармоничного развития в планетарном масштабе», Аттали откровенно проводит идею мирового правительства, настаивая на необходимости «создать инструменты для реализации принципов глобального суверенитета: парламент, правительство, приложения ко Всемирной декларации прав человека, воплощение в жизнь решений Международной организации труда (МОТ) в области трудового права, центральный банк, общую валюту; планетарные системы налогообложения, полицию и юстицию; общеевропейский минимальный доход и рейтинговые агентства, всеобъемлющий контроль за финансовыми рынками».

Аттали отдает себе отчет в том, что все это появится еще нескоро, что процесс будет долгим и сложным, как создание ООН накануне Второй мировой войны. Более того, он даже не исключает «еще более страшной войны, чтобы перспектива таких реформ воспринималась всерьез». Поэтому пока (видимо, в ожидании войны) философ и экономист предлагает «ограничиться созданием скромного мирового управления», что потребует принятия пяти решений и оперативного прохождения пяти этапов: расширения G-8 до G-24; на базе G-24 и Совета безопасности ООН создать один Совет управления, обладающий экономическими полномочиями и осуществляющий законное политическое регулирование; подчинить Международный валютный фонд, Всемирный банк и другие международные финансовые учреждения Совету управления; реформировать состав и порядок голосования в международных финансовых учреждениях, в том числе в МВФ и ВБ, и распространить изменения на СБ ООН и снабдить названные учреждения необходимыми финансовыми средствами. Таким образом, будет заложена организационная и финансовая база «планетарного государства».

Представитель другой мондиалистской структуры, член Совета по международным отношениям Фукуяма подходит в уже названной работе к проблеме международного управления с другой стороны. Этот «заход» еще более опасен, т. к. идея уничтожения национальных государств, суверенных прерогатив народов подается как проект «построения национального государства».

Проблема разрушения или значительного ослабления института государства с начала 1990-х годов прошлого столетия остается одной из самых дискутируемых, а «необходимость построения сильных государств» осознается аналитиками уже многие годы. Именно этот посыл – поразмыслить о «спорной роли государства», задуматься, над тем, почему «завершившаяся Холодная война подорвала экономические и политические силы целого ряда стран на Балканах, Кавказе, Ближнем Востоке, в Центральной и Южной Азии» – не только вызывает несомненный интерес к книге Фукуямы, но и особым образом располагает читателя, психологически расслабляет его. Дело в том, что на самом деле работа является апологетикой неоимпериализма Соединенных Штатов или, как бы сказал другой либерал Ф. Закария, обоснованием постамериканского мироустройства, где нет места России, и главной целью которого является «переустройство государств» и «осуществление руководства в слабых государствах» в интересах США.

Идеологическая стратагема изложена в третьей главе книги – «Слабые государства и международная легитимность», посвященной обоснованию гегемонизма Соединенных Штатов. Оказывается, «логика американской внешней политики после 11 сентября подводит ее к такой ситуации, при которой она либо берет на себя ответственность за руководство слаборазвитыми государствами, либо передает эту миссию в руки международного сообщества». Всем нам следует понять и принять сформулированную в речи Буша-мл. в Вестпойнте в июне 2002 г. и в Документе по стратегии национальной безопасности 2002 г. доктрину «профилактической или, точнее, превентивной войны, которая фактически ставит Соединенные Штаты в положение власти над потенциально враждебным населением стран, угрожающих Америке терроризмом» – ведь Вашингтон стал мировым полицейским поневоле, оказывается, он буквально защищает и нашу, и вашу свободу. Дело в том, что «необходимость продолжения войны в Афганистане заставляет американских военных внедряться в такие страны, как Таджикистан, Туркмения и Узбекистан, которые прежде входили в сферу интересов СССР и где крайне обострена проблема руководства».

Дальше – хуже. Вышеназванная доктрина «превентивной войны», как мы все прекрасно знаем, на практике означала «периодическое нарушение суверенитета других стран», т. н. «гуманитарную интервенцию». Примеры такой интервенции даже Фукуяма вынужден привести, правда, ссылаясь на целый список авторов (мол, не я это сказал): Сомали, Гаити, Камбоджа, Балканы и др. Однако для мыслителя важна не интервенция и ее последствия, а причины такого рода вмешательства. Именно причины определяют неизбежность и объективность нарушения суверенитета. Дело в том, что «Вестфальская система больше не является адекватным рычагом регулирования международных отношений», а в таких условиях «суверенитет и легитимность не могли автоматически дароваться (кем интересно? – Е.П.) тем, кто де-факто находился у власти в стране». Поэтому американские политики решили, а аналитики обосновали, что «государственный суверенитет был фикцией или скверной шуткой, когда речь шла о таких странах, как Сомали или Афганистан. Диктаторы и те, кто попирал права человека, как Милошевич в Сербии, не могли прикрываться для самозащиты принципом суверенитета… В этих условиях внешние силы, действуя на основе принципов соблюдения прав человека (бомбардировки мирных сел, разрушение коммуникаций, больниц и детских садов как раз и являются показателем соблюдения прав человека – Е.П.) и демократической легитимности, не только имели право, но и были обязаны вмешаться».

Согласно логике Фукуямы, в современных условиях «принцип суверенитета сам по себе недостаточен для защиты страны, от которой исходит угроза», а принципы соблюдения прав человека приводят к «необходимости внедрения в такие страны и принятия на себя руководства ими, чтобы уменьшить угрозу и предотвратить ее возникновение в будущем». Не ради себя, а только из-за любви к человечеству американские налогоплательщики тратят миллиарды долларов на попрание суверенитета «слабых» стран. Так мы должны еще низко в ножки поклониться Америке, ведь страдает она и за нас, за нашу безопасность! Только что-то не верится мне в искренность этих «страданий». Лично у меня после прочтения такой аргументации и анализа последствий такой внешней политики возникает очень большое сомнение в адекватности и научной компетентности пишущего.

Далее читаем следующее. «Для Сомали, Камбоджи, Боснии, Косово, Восточного Тимора, Афганистана (сюда следует добавить Ирак – Е.П.) понятие «международное сообщество» уже не абстракция, его реальность ощутимо проявилась в формировании в этих странах эффективно действующих правительств». Да ну?! По всей видимости, именно из-за «эффективности» действующих (созданных по указке из Вашингтона) правительств странам НАТО и США прежде всего приходится не только постоянно увеличивать военный контингент в подконтрольных странах, но даже обращаться за помощью к психоисторическому противнику, коим является Россия. Здесь я, прежде всего, имею в виду переговоры Россия – НАТО по Афганистану и визит Генсека НАТО А.Ф. Расмуссена (15–17 декабря 2009 г.) в Москву. НАТО призывает нас «совместно бороться с трафиком наркотиков, пиратством и проводить общие миротворческие операции. Работая в области противоракетной обороны, мы объединим наши системы ПРО. Это защитит всех нас и свяжет нас политически. А совет «Россия-НАТО» будет важным форумом для обсуждения европейской и мировой безопасности».

Но это были планы до 2020 г., а главная идея т. н. «сближения» заключается в весьма конкретных интересах евроатлантистов – втягивание России в афганскую ловушку. Среди первых конкретных предложений генсека НАТО российской стороне обращают на себя внимание следующие пункты военно-технического сотрудничества: поставки вертолетов афганским вооруженным силам, обучение пилотов, снабжение запчастями и топливом. Как известно, лиха беда начало.

Однако вернемся к тексту Фукуямы. Разрушив прежний биполярный мировой порядок, поправ право народа на суверенитет, Америка реализует главную цель – «осуществление руководства в слабых государствах» и переустройство государств, представляющих, согласно принятой в Вашингтоне стратегии, угрозу Америке. Исторический опыт показал: реализация этого проекта, что называется, в лоб – не получилась. Именно поэтому потребовался целый комплекс новых технологий борьбы за гегемонию. Усилия в этом направлении получили необыкновенно благородное название «построение национального государства».

Пренебрегая историческим опытом формирования национального государства, опирающегося исключительно на традицию, культуру, исторический опыт и идентификацию того или иного народа, рождающего государственность, идеологии этого проекта выделяют три стадии или фазы в построении национального государства.

Первая стадия – это т. н. постконфликтная перестройка (сначала мы вам организуем проблему, а потом мы ее придем решать). Эта фаза наступает, когда страны выходят из состояния конфликта, как Афганистан, Сомали и Косово, где структура государства полностью разрушена (как правило, в ходе интервенции) и требуется ее коренная перестройка. «В этот период цель внешней помощи состоит в том, чтобы обеспечить стабильность путем внедрения сил безопасности, гуманитарной и технической помощи для восстановления подачи электроэнергии, воды, банковской и платежной систем и т. д.». Не лишне напомнить, что, во-первых, разрушение всего того, что восстанавливают «миротворцы», произведено именно их руками; во-вторых, главное внедрение касается политических институтов, т. е. установление полностью подконтрольного евроатлантистам режима в «слабом» звене капсистемы.

Приводимое далее доказательство необходимости «внедрения» просто обескураживающее и свидетельствует либо о полной некомпетентности автора, либо о сознательной лжи. «Если ослабленное государство достаточно удачливо, чтобы обрести с международной помощью хоть какую-нибудь стабильность (как, например, Босния), наступает вторая фаза. Теперь главной целью становится создание собственных государственных учреждений, способных самостоятельно выстоять, когда интервенция закончится.

Осуществить эту фазу труднее, чем первую, если внешние силы решат ««красиво» удалиться из страны». «Красивое удаление», по всей видимости, означает окончание открытых военных действий и внедрение на подконтрольной территории институтов, фактически заменяющих суверенные органы власти структур. В случае с Боснией речь идет об аппарате Высокого Представителя (по словам самого Фукуямы, отдельные наблюдатели сравнивают власть ВП с властью британского раджи) полностью контролирующем политический процесс в республике, вплоть до смещения со своих постов государственных чиновников, пытающихся проводить национально ориентированную политику.

Третья фаза в значительной степени совпадает со второй. «Она тоже связана с вопросом укрепления слабых государств, в которых власть уже в значительной степени стабилизировалась, но еще не в состоянии осуществлять важные государственные функции, такие как защита прав собственности, или гарантировать всеобщее начальное образование. Такие государства многочисленны и разнообразны».

Список стран, в которых планируется «построение национальных государств» весьма внушителен, начиная от Перу и Мексики и заканчивая Кенией и Ганой. Безусловно, сюда же попадают Афганистан, Босния, Косово, Македония, Сербия и постсаддамовский Ирак. Уверена, что пока это не написано, но в подсознании уже давно держится еще одна страна, нуждающаяся в «построении национального государства», – Россия.

При всей критике работы Фукуямы, надо отдать должное «философу» в том, что он пытается быть объективным. В частности, он отмечает что, «Соединенные Штаты и международное сообщество, имея дело со слабыми государствами на первой стадии их послевоенной перестройки и стабилизации, добились немногого. США и другие международные организации совершили много ошибок в Панаме, Сомали, Гаити и Боснии». Жаль, что при этом не отмечается ни количество жертв этих ошибок, ни их экономическая, ни гуманитарная цена.

Вывод, который делает Фукуяма из весьма поверхностного и идеологически нагруженного рассуждения о природе мирового порядка в ХХI в., весьма логичен. Он не констатирует необходимость прекращения экспансионистской политики и пересмотра доктрины «превентивной войны», хотя и осторожно намекает на то, что «практику применения имперской власти в Сомали, Гаити, Камбодже, Боснии, Косово, Восточном Тиморе следует очень ограничивать». Согласно его логике, «построение сильного государства необходимо не только рухнувшим или слабым государствам «третьего мира», оно оказалось необходимым и для Вашингтона».

Дело в том, что отсутствие «особых успехов в деле построения самостоятельных государств» в странах, где США и международное сообщество намеревались это сделать связано не с самой изуверской практикой разрушения национальных и государственных организмов, суверенных институтов, а с тем, что «международное сообщество и большое число неправительственных организаций направляют в слабые страны столько высококлассных специалистов, что они часто просто вытесняют, а не дополняют крайне слабые местные государственные институты. В результате при осуществлении функции управления квалификация местной администрации не растет, и эти страны, как правило, снова возвращаются в прежнее состояние, как только международное сообщество теряет к ним интерес или уходит в другие кризисные регионы».

Фактически, это означает, что т. н. международное сообщество под эгидой США разрушает государственный аппарат конкретной страны, сеет неразбериху и хаос в управлении, дискредитирует административный труд как таковой и, решив свои оперативные и стратегические интересы, уходит в новую «слабую» страну.

В связи с вышесказанным возникают естественные вопросы: «В чем же заключается успех «построения национального государства» и «Есть ли успешные примеры реализации этого проекта»? Позволю себе ответить прямо, не напуская философского тумана. Согласно целям и задачам гегемонов мирового кап-системы, проект «построения национального государства» предполагает ликвидацию такового во всех стратегически важных для них регионах. Важность эта в свою очередь зависит от экономических (энергетических, ресурсных, финансовых), геополитических и психоисторических интересов.

Фукуяма, видимо, сам того не подозревая, раскрывает природу неоимпериализма США, рассуждая об отсутствии альтернативы «квазиперманентным квазиколониальным отношениям между «вассальной» страной, получающей помощь, и международным сообществом». Для него совершенно нормальным является процесс восстановления международным сообществом прежней мандатной системы Лиги Наций, «когда определенные колониальные власти получали привилегии управлять некоей территорией в своих интересах».

Как нас убеждает футуролог, главный спор сегодня идет не о самом принципе суверенитета и суверенной государственности. «Сегодня спор между членами международного сообщества сосредоточился на том, кто должен принимать решение о нарушении суверенитета и на каком основании». Причем Фукуяма, убеждает нас в том, что даже этот спор чисто номинальный. Несмотря на имеющие место разногласия между США и их европейскими союзниками по вопросу современного мироустройства, европейцы вынуждены следовать курсу либерального интернационализма, проводимого США.

Однако дело не только в том, что американцы доминируют в мировой экономике, извлекая из нее большую выгоду, но в том, что они буквально сделали мир и европейский, в том числе, подконтрольным своим интересам посредством разветвленной сети наднациональных институтов. «Соединенные Штаты содействовали возникновению и функционированию Лиги Наций, ООН, Бреттонвудских институтов (МВФ и МБРР), Генерального соглашения по тарифам и торговле, ВТО, в Америке обосновались и действуют другие международные организации. Сегодня в мире существует множество международных организаций, активным – если не самым активным – участником которых являются США; в них рассматриваются самые разнообразные вопросы, от ядерной безопасности, установления стандартов и научного сотрудничества, до безопасности авиаперевозок, банковских расчетов, регулирования рынка лекарств, использования космоса и телекоммуникаций». Таким образом, весьма сомнительными выглядят перспективы реализации желания европейцев построить многополярный мир.

В то же время, в Белом доме прекрасно понимают, что принцип: «что позволено Юпитеру, не позволено быку» – плохо подходит к условиям «управляемого хаоса». «Быка» не всегда можно контролировать. Иными словами, «право государства развязывать превентивные войны» даже в ответ на угрозу «не может служить хорошим общим правилом международных отношений» – «Соединенные Штаты наверняка возражали бы против подобного предложения России или Китая». Поэтому главное предназначение такой, как фукуямовские лекции, книги заключается в обосновании необходимости предоставления международным сообществом «свободы действий в данном вопросе одной стране».

Но пока ведутся теоретические споры о том, как понимают США, Европа и остальной мир международную легитимность и принципы суверенитета, Вашингтон, где смог, уже перекроил под себя мировой порядок. Власть силы – мерило общественного развития на протяжении тысячелетий, и современный мир в этом смысле ничем не отличается от эпохи Александра Македонского или Наполеона Бонапарта. Удивляет лишь политический инфантилизм Фукуямы, который он пытается навязать своим читателям.

Стремление к гегемонизму мыслитель объясняет особым пониманием американцами государственности и суверенитета, чувством исключительности политических институтов первой демократии. Оправданием вопиющего проявления силы для него является Декларация независимости и Конституция США, которые воплощают для американцев «универсальные ценности и имеют для человечества значение, далеко выходящее за границы Соединенных Штатов… Это чувство временами приводит к типично американской склонности путать собственные национальные интересы с более широкими интересами мира в целом». Только «путаница» эта исключительно на руку американцам и их союзникам.

В сухом остатке имеем: сладкие звуки фукуямовских сирен о «сильном государстве» – это не про нас, не про Россию. Стратегические цели таких авторов, как Аттали и Фукуяма одинаковые: «Для будущего мирового порядка самое важное – это обучиться построению государства». Только один из них учится строить «планетарное государство», а другой – идеологически обосновывает новый империализм «сильного государства» США.

По ком звонит гаагский колокол?[6]

Люди не могут дать силу праву и дали силе право

Блез Паскаль

Международный трибунал по бывшей Югославии (МТБЮ), пожалуй, единственная международная организация, вызывающая диаметрально противоположные оценки. Одни воспринимают эту структуру как «судилище», созданное Западом для реализации своих стратегических целей по созданию мировой гегемонии, другие – как институт справедливого возмездия за совершенные преступления. Думаю, не будет преувеличением перифраз известного афоризма: «Скажи, как ты относишься к Гаагскому трибуналу, и я скажу, кто ты». В свете последних событий в Северной Африке, очередного «крестового похода» Запада (В.В. Путин), раздающихся призывов к новому Нюрнбергу над НАТО за преступления в Ливии (В.В. Жириновский) анализ деятельности этой международной институции представляется особенно актуальным.

«Они судят, дабы не быть судимыми»

Это высказывание австрийского писателя К. Клауса (1874–1936 гг.) является прекрасной иллюстрацией истории создания и деятельности МТБЮ.

Процесс разрушения социалистической Югославии, обоснованный как внутренними противоречиями, так и внешними факторами – интересами ряда стран и наднациональных структур, был варварским и кровавым. О том, почему это произошло, кто был главными сценаристами и заинтересованными лицами трагедии югославских народов, спустя годы были написаны тома научных исследований и горы публицистических материалов, а в начале 1990-х были лишь эмоции и непроверенные данные о жертвах межнациональных войн. Поэтому вполне оправданной казалась идея создания некой структуры, которая будет вести расследования военных преступлений в ходе развала и раздела Югославии. Окончательное решение о необходимости создания международного суда созрело по итогам работы комиссии экспертов по расследованию и анализу информации о нарушениях Женевских конвенций и других норм гуманитарного права в ходе вооруженных конфликтов на территории бывшей Югославии, созданной СБ ООН в октябре 1992 года. Выводы комиссии, которая за год с небольшим обработала 65 тысяч полученных из разных источников материалов и провела 32 исследовательские миссии, гласили: всемирной организации надлежит немедленно создать судебный орган для расследования и наказания военных преступлений.

Уже в мае 1993 г. на основании Резолюций СБ ООН № 808 и № 827 был создан Международный трибунал, призванный расследовать преступления в период с 1 января 1991 г. и до даты, которую СБ определит «после восстановления мира». В результате этой весьма расплывчатой формулировки уже много лет «после восстановления мира» Трибунал работает. Сроки завершения его деятельности постоянно переносятся. Так, согласно Резолюциям ООН №№ 1503, 1534, 1880, он должен был завершить рассмотрение всех дел по первой инстанции сначала до конца 2004 г., затем к 2008 г., потом до конца 2009 года.

16 декабря 2009 г. в Резолюции СБ ООН № 1900 было зафиксировано «намерение продлить до 30 июня 2010 года сроки полномочий всех постоянных судей Международного трибунала, а срок полномочий судей Апелляционной инстанции до 31 декабря 2012 г. – либо до завершения порученных им дел, если это произойдет раньше». Очередное продление деятельности этого института вызвало возмущение России, которая 22 декабря 2010 г. воздержалась от голосования по Резолюции № 1966. На сей раз предполагается учредить Международный остаточный механизм, который должен будет начать работу по завершению судебных дел МТБЮ 1 июля 2013 г., а закончить работу до 31 декабря 2014 года. За документ проголосовали 14 из 15 членов Совета Безопасности.

Как заявил постоянный представитель РФ при ООН В. Чуркин, трибуналы (МТБЮ и Международный трибунал по Руанде) сознательно затягивают свою деятельность, т. к. для ее «сворачивания» имелись все возможности. Кроме того, «не меньше вопросов возникает и по поводу объективности этих судов. Однако поддержки на Западе российская позиция по-прежнему не находит». Тем не менее, Россия исходит из того, что эта «резолюция последняя по вопросу о сроке деятельности трибуналов и они будут полностью свернуты к концу 2014 года».

Однако и в эти сроки лично мне верится с трудом. Например, председатель МТБЮ П. Робинсон неоднократно заявлял, что последнее из рассматриваемых дел – дело бывшего лидера боснийских сербов Р. Караджича, задержанного при весьма странных обстоятельствах в 2008 г., – завершится не раньше конца 2012 г., а вероятная апелляция будет рассматриваться до февраля 2014 года. Однако, учитывая то, что рассмотрение дел длится по нескольку лет, то сроки по делу Караджича могут быть сдвинуты не в сторону их сокращения. Мои опасения подтверждают слова пресс-секретаря Гаагского трибунала Н. Елачич, которая сообщила, что сроки окончания работы Трибунала касаются дела только Караджича и «не распространяются на Ратко Младича и Горана Хаджича». Бывшего командующего армией боснийских сербов Младича и бывшего президента самопровозглашенной на территории Хорватии Республики Сербская Краина (1991–1995 гг.) Хаджича все еще разыскивает Суд. Об этом неоднократно заявлял и главный прокурор МТБЮ С. Браммерц.

В этой связи необходимо отметить, что главными обвиняемыми были именно сербы и, настаивая на поимке Младича и Хаджича, Суд, как мне представляется, хочет поставить жирную антисербскую точку в своей деятельности. Дело в том, что за 18 лет работы МТБЮ провел 144 судебных процесса, большинство из которых, а точнее – 94 (или 66 % всех дел) – против сербов. 33 процесса было проведено против хорватов, восемь – против косовских албанцев, семь – против боснийских мусульман и два – против македонцев. Из 19 умерших во время следствия 16 были сербами, некоторые из них скончались при странных обстоятельствах, в том числе и экс-президент Югославии С. Милошевич, вина которого так и не была доказана. Кроме того, из 27 арестованных глав государств, командующих, премьер-министров, вице-премьеров, министров обороны и спикеров парламента сербы опять в подавляющем большинстве – 19. Совокупность сроков особенно впечатляет – в общей сложности сербы осуждены на 904 года тюрьмы, хорваты – на 171 год, мусульмане – на 39 лет, косовские албанцы (как было озвучено с трибуны ПАСЕ Д. Марти, активно торговавшие человеческими органами) – всего на 19, македонцы – на 12 лет.

Все процессы, проходившие в Гааге, условно можно разделить на две неравные группы. К первой можно отнести процессы против обвиняемых, в отношении которых выдвинуты ложные обвинительные акты, целью которых было возложить на них ответственность за преступления, совершенные другими. Это процессы против С. Милошевича, В. Шешеля, М. Краишника, М. Милутиновича и других сербов. Вторую группу составляют процессы в отношении подлинных преступников, которых, однако, никто реально не судил, так как заранее было решено их оправдать. Это процессы Н. Орича, С. Халиловича, Р. Харадиная и других. Что же касается статистики по освобожденным албанцам, зверствовавшим в Косове, то она поражает. Самые одиозные албанские боевики, на счету которых сотни жертв – Ф. Лимай, И. Муслиу, И. Балай и Р. Харадинай – были оправданы.

Сомнения в объективности деятельности МТБЮ связаны, однако, не только с постоянно затягивающимися сроками «свершения правосудия» и преимущественным обвинением сербов. Сама процедура создания МТБЮ – Трибунал имеет мандат СБ ООН, в то время как классические международные суды создаются на базе международного договора – не только порождает множество вопросов и справедливую критику, но и раскрывает принципиальные позиции заинтересованных сторон.

Как отмечает один из признанных специалистов по этому вопросу А.Б. Мезяев, «создание юридического органа путем подписания международного договора предусматривает учет интересов всех его участников, на государства, чьи интересы в договоре не были учтены, положения договора не распространяются. В то время, как резолюции СБ ООН основываются на волеизъявлении только нескольких государств. О том, что создатели трибунала сознательно стремились исключить всеобщее участие в принятии решения свидетельствует также тот факт, что вопрос не был вынесен на обсуждение Генеральной Ассамблеи ООН – органа, где представлены все государства-члены».

Действительно, СБ ООН не обладает полномочиями по созданию международных судебных органов, т. к. ни одна статья Устава ООН, включая статьи главы VII, не содержат указания на право Совета Безопасности создавать международные трибуналы, а также любые судебные органы. Иными словами, в соответствии с общепризнанным принципом права: «Никто не может передать другому больше прав, чем имеет сам», СБ ООН, не будучи судебным органом и не имея судебных полномочий, не вправе наделять этими компетенциями другие институты.

Кроме того, ООН, согласно Уставу (Ст. 2, п. 7), не может вторгаться в исключительную компетенцию государств. В то время, как Резолюцией СБ № 827 был нарушен принцип суверенитета и создан орган, который призван судить физических лиц – граждан государств-членов ООН. В довершение ко всему СБ ООН нарушил положение статьи 14 Международного Пакта о гражданских и политических правах (1966 г.), закрепившей право каждого человека быть судимым судом, созданным на основании закона. На основании Резолюции СБ ООН все граждане стран бывшей Югославии были лишены этого права. Таким образом, создание МТБЮ со стороны СБ ООН нарушило основополагающие принципы и нормы международного права, а значит, любые решения этого незаконно созданного органа не имеют юридически обязательной силы.

Справедливости ради необходимо привести аргументы защитников Трибунала. Одним из самых распространенных является утверждение, что СБ ООН имел право создавать международные трибуналы на основании статьи 29 Устава ООН, которая предусматривает возможность СБ «учреждать такие вспомогательные органы, какие он найдет необходимыми для выполнения своих функций». Однако это аргумент бессилия. Дело в том, что судебный орган в принципе не может быть вспомогательным органом у политического института, потому совершенно очевидно, что создание судебного органа 29 статьей не предусмотрено.

Что же касается аргумента, согласно которому МТБЮ, независимо от юридического обоснования его создания, стал законным органом, т. к. был признан со стороны всех государств, включая государства бывшей Югославии, то и здесь есть, что возразить. Во-первых, законность создания МТБЮ признали далеко не все страны. Например, Индия, Мексика, Союзная Республика Югославия (до момента своего распада) и ряд других государств до сих пор продолжают заявлять свои протесты по поводу юридической обоснованности создания этой структуры. Во-вторых, молчаливое признание незаконного акта не может автоматически привести к его законности.

Так почему же был создан Трибунал? По мнению подавляющего большинства российских и не ангажированных западных ученых, Трибунал осуществляет исключительно политическую цель – подтвердить виновность только одного народа во всех войнах последнего балканского кризиса, а потому оправдать агрессию НАТО против Югославии в 1999 г., придать ее действиям законность. Как справедливо отмечает один из ведущих экспертов по Балканам Е.Ю. Гуськова, «многолетняя деятельность Трибунала создает у мирового сообщества неадекватное представление об участниках балканского конфликта и происходивших событиях. Трибунал создавался, чтобы переписать историю распада Югославии, изменить характер военных столкновений, переложив ответственность за все преступления, происходившие на Балканах с начала 1990-х годов, на один народ – сербов. Именно поэтому так велика цифра осужденных сербов».

Сегодня мы располагаем массой доказательств зависимости и пристрастности суда, предубежденности судей, следователей и прокуроров. Необъективность проявляется как в процедуре судебного процесса, так в работе с обвиняемыми, свидетелями, научными экспертами. Среди приемов судебных чиновников – привлечение подставных свидетелей, использование доказательств «из вторых рук», ограничение возможностей экспертов (нельзя пользоваться записями) и свидетелей защиты (если не нравится твое выступление – переходят на ответы «да» или «нет»), защита ложных показаний, помощь свидетелям обвинения, появление в письменных показаниях того, что свидетели не говорили, сохранение имен свидетелей в тайне даже против их воли, чтобы нельзя было подготовиться к защите и допросу, работа со свидетелями по фабрикации показаний и многое другое. Кстати, о вопиющей некомпетентности и об отсутствии необходимого профессионализма следственных органов Трибунала написала в своей нашумевшей книге – «Охота: я и военные преступники» – бывший Прокурор МТБЮ Карла дель Понте.

Среди основных нарушений в деятельности МТБЮ эксперты указывают также отказ в праве на защиту лично, насильственное назначение адвокатов, проведение суда in absentia, нарушение принципа презумпции невиновности, нарушение принципа равенства сторон, нарушение принципа правовой определенности, в частности, по вопросу о назначении наказания, нарушение принципа запрета на ретроактивное применение права, нарушение принципа независимости и беспристрастности суда. Кроме того, Трибунал манипулирует статистическими данными, использует непроверенные и неточные статистическо-демографические конструкции, подгоняя их под заранее необходимый результат. Зачем все эти манипуляции?

Фактически, Трибунал стал не только площадкой исторического унижения сербов, как государствообразующего народа Югославии, стремящихся сохранить свое национальное ядро на обломках той страны, которую они создавали весь ХХ век, но и важнейшую для Запада превентивную функцию. Дело в том, что МТБЮ, акцентировав все внимание мирового сообщества на преступлениях балканских народов и, прежде всего, сербов, отвел карающий меч Фемиды от тех, кто устроил невиданную с времен Второй мировой войны гуманитарную катастрофу на юге Европы в 1999 году. Они судят, чтобы не быть судимыми, т. к. последствия агрессии НАТО меркнут в сравнении с многими нарушениями прав человека времен межэтнических конфликтов в бывших югославских республиках. Вот лишь некоторые цифры.

В течение продолжавшейся 78 дней агрессии самолеты НАТО нанесли 2300 ракетно-бомбовых ударов по 995 объектам на территории Сербии и Черногории, используя при этом запрещенные типы боеприпасов с радиоактивными примесями, главным образом, обедненным ураном (U-238), а также кассетные бомбы. На Югославию было сброшено в общей сложности 23 тысячи бомб и ракет, общим весом более 25 тыс. т (по другим данным 79 тыс. т), в том числе 152 контейнера с кассетными бомбами.

Бомбардировки нефтеперерабатывающих и нефтехимических заводов привели к выпадению черного кислотного дождя. Нефть, нефтепродукты и токсичные вещества поразили водную систему Югославии и других балканских стран. За время бомбардировок территории Югославии погибли около двух тыс. мирных жителей, семь тыс. получили ранения, причем 30 % из них – дети. Окончательный размер ущерба, который был нанесен промышленным, транспортным и гражданским объектам СРЮ, до сих пор не назван. По разным оценкам, он измерялся суммой от 50 до 200 млрд. долларов. Были уничтожены или серьезно повреждены около 200 промышленных предприятий, нефтехранилищ, энергетических сооружений, объекты инфраструктуры, в том числе 82 железнодорожных и автомобильных моста, повреждены восемь электростанций, семь железнодорожных вокзалов, шесть аэродромов, множество дорог, выведены из строя или разрушены 20 телетрансляторов и реле, большое количество теле– и радиовещательных станций. Уничтожено около 90 памятников истории и архитектуры, две тыс. зданий школ, 35 факультетов вузов, более 20 больниц. Более 40 тыс. жилых домов было разрушено или повреждено. Два миллиона человек из восьмимиллионного населения государства, т. е. одна четверть, были лишены основных средств проживания. В ряде городов были поражены центры для беженцев из Боснии и Хорватии.

И это еще не все. Бомбовые удары, которые наносились, как нас убеждали натовские чиновники, с целью защиты мирного населения, вызвали лавину беженцев из Косова. Например, если в 1998 г. во время военных столкновений между боевиками и Югославской народной армией территорию края покинули 170 тыс. человек, главным образом, женщин и детей, то с началом агрессии НАТО, по данным Управления верховного комиссара ООН по делам беженцев, 790 тыс. албанцев, 100 тыс. сербов, а также цыгане, адыгейцы, мусульмане стали беженцами. По самым оптимистичным подсчетам агрессия НАТО вызвала перемещение внутри СРЮ более одного млн. человек. Так кого надо судить?

Важно напомнить еще один факт. В течение всей Страстной недели, и особенно в день Святой Пасхи, празднуемой по православному календарю, и английские, и американские военные самолеты продолжали атаковать с воздуха сербов-христиан. На некоторых бомбах, которые сбрасывались английскими летчиками, было краской выведено: «Счастливой Пасхи!». Думаю, что после прочитанного, даже самым ярым сторонникам Трибунала, станет понятно – для чего он создавался, и чьи интересы он защищает.

А судьи кто?

«Попасть сюда – вызов карьеры для любого!» – так максимально емко сформулировал отношение к Трибуналу один из сербских адвокатов. И действительно, попасть в международные судьи, обвинители или секретариат – это дело не только престижное, но и выгодное.

Согласно Уставу МТБЮ, Трибунал состоит из так называемых камер (коллегий) – двух Судебных и Апелляционной, Обвинителя и Секретариата.

Камеры состоят из 16 постоянных независимых судей, причем среди них не может быть двух граждан одного и того же государства, и в любой период времени максимум девяти независимых судей ad litem, среди которых также не может быть двух граждан одного и того же государства. Трое постоянных судей и в любой период времени максимум шесть судей ad litem входят в состав каждой из Судебных камер. Каждая Судебная камера, в которую распределяются судьи ad litem, может быть поделена на секции по трое судей в каждой, состоящие как из постоянных судей, так и из судей ad litem. Секция Судебной камеры имеет те же полномочия и обязанности, что и Судебная камера в соответствии с Уставом, и выносит решения в соответствии с теми же правилами.

Семеро из постоянных судей входят в состав Апелляционной камеры. При рассмотрении каждой апелляции Апелляционная камера заседает в составе пяти из своих членов.

Устав МТБЮ также предусматривает, что в качестве судей «избираются лица, обладающие высокими моральными качествами, беспристрастностью и добросовестностью, которые удовлетворяют требованиям, предъявляемым в их странах для назначения на высшие судебные должности. При определении общего состава камер и секций судебных камер должным образом учитывается опыт судей в области уголовного права, международного права, в том числе международного гуманитарного права и норм в области прав человека».

Четырнадцать из постоянных судей Трибунала сроком на четыре года избираются абсолютным большинство Генеральной Ассамблеей ООН из представляемого Советом Безопасности списка. В этом одно из принципиальных отличий Гаагского трибунала от суда над нацистскими преступниками: тогда судей назначали представители держав-победительниц. Список СБ ООН формируется следующим образом. Любая страна-член ООН, а также государства, не являющиеся членами Организации Объединенных Наций, которые имеют постоянные миссии наблюдателей в Центральных учреждениях ООН, могут предложить не более двух кандидатур, отвечающих требованиям, изложенным в статье 13 Устава. Причем среди них не может быть двух граждан одного и того же государства и ни один из них не может быть гражданином того же государства, что и судья, который является членом Апелляционной камеры. Из числа полученных кандидатур Совет Безопасности составляет список, в который включается не менее 28 и не более 42 кандидатов.

В случае вакансии в камерах среди постоянных судей, Генеральный секретарь после консультации с Председателем Совета Безопасности и Председателем Генеральной Ассамблеи назначает на соответствующий оставшийся срок полномочий лицо, отвечающее требованиям 13 статьи Устава.

27 судей ad litem (специальных) избираются также на четыре года по аналогичной схеме Генеральной Ассамблеей и не могут быть переизбраны. На этот раз список Совета Безопасности должен включать не менее 54 кандидатур. Причем каждое государство может выдвинуть не более четырех кандидатур, учитывая справедливое географическое распределение и справедливую представленность женщин и мужчин среди кандидатов, а также принимая во внимание надлежащее представительство основных правовых систем мира.

Судьи ad litem в течение своего срока полномочий назначаются Генеральным секретарем, по просьбе Председателя Международного трибунала, для исполнения функций в Судебных камерах в ходе одного или нескольких судебных разбирательств общей продолжительностью до трех лет, но не включая три года. Важно, что в течение периода, на который они назначаются, судьи ad litem обладают теми же полномочиями и привилегиями, что и постоянные судьи Трибунала; обладают полномочиями выносить судебные решения в ходе досудебного разбирательства не только по делам, для рассмотрения которых они были назначены, но и по другим делам. Правда, они не могут быть избранными на должность Председателя Трибунала или председательствующего судьи Судебной камеры; не имеют права голосовать при их выборах; не имеют полномочий принимать правила процедуры и доказывании, участвовать в вынесении приговора, консультировать Председателя в отношении распределения судей, в отношении помилования или смягчения приговора.

Председателя Трибунала, который одновременно является председателем Апелляционной камеры, избирают постоянные судьи МТБЮ из числа своих членов. Председатель после консультаций с постоянными судьями распределяет четырех из них в Апелляционную и девять судей – в Судебные камеры. Каждый судья работает лишь в той камере, в которую он или она были распределены. В свою очередь постоянные судьи каждой Судебной камеры избирают председательствующего судью.

Пост Председателя Трибунала последовательно занимали итальянец А. Кассезе, американка Г.К. Макдоналд, француз К. Жорда, американец Т. Мерон, итальянец Ф. Покар, гражданин Ямайки П. Робинсон. Последний, кстати, в 2008 г. снял с себя полномочия председательствующего судьи на процессе по делу бывшего лидера боснийских сербов Р. Караджича, пояснив, что он не может совмещать пост председателя МТБЮ и судьи на процессе.

Вместо себя главой судебной тройки он назначил судью из Германии К. Флигге. Думаю, однако, дело не в принципиальность Робинсона, а в самой природе Трибунала, в символизме. Побежденный судит победителя. Как известно, кроме Советской армии самое ожесточенное сопротивление нацистским захватчикам оказывали именно сербы, а на территории Боснии Югославской народной армией были созданы целые зоны, которые были неподконтрольны командованию Вермахта. Перечень кандидатур председателей Трибунала – два американца, два итальянца, француз, гражданин Британского Содружества – еще раз свидетельствует о главных интересантах создания этого института.

Первый состав судей приведен к присяге в ноябре 1993 года. В 2000 г., когда количество рассматриваемых Трибуналом дел существенно возросло, СБ ООН принял решение о приглашении в Гаагу еще 27 судей ad litem. Весьма показательно, что за все годы существования Трибунала ни один судья из стран постсоветского пространства, за исключением Прибалтики, в его работе не участвовал.

Секретаря Гаагского трибунала на четырехлетний срок назначает Генеральный секретарь ООН. Согласно сложившейся практике, это юрист из Голландии. В обязанности секретариата, помимо административных и финансовых вопросов, входят техническое обеспечение работы следствия и суда, связи с общественностью и журналистами, организация службы безопасности, службы переводов, защиты жертв и свидетелей. Всего в Международном трибунале, включая технический персонал, работают около 1200 человек из почти 80 стран мира. Среди обслуги МТБЮ встречаются представители России.

Многие, кто поработал в Гааге, отмечали резкий дисбаланс между представителями различных правовых систем, поскольку число юристов и следователей из стран англосаксонской системы права, включая и граждан развивающихся стран, было в нем неоправданно большим, не соответствующим доле этих стран в мировом населении. Такая национальная несбалансированность персонала, безусловно, сказывается на объективности следствия. Кроме того, сотрудники канцелярии прокурора боятся высказать свое мнение, так как это может им стоить высокооплачиваемого места.

И еще пикантная подробность о внутреннем мире МТБЮ. Оказывается, при подборе кадров предпочтение отдается тем, кто имеет высокопоставленных друзей или покровителей в Трибунале или за его пределами, особенно из влиятельных стран. Как вспоминает руководитель одной из следственных групп МТБЮ в пересказе российского исследователя Н. Михайлова, «за время работы в Трибунале нас не покидало ощущение того, что мы работали не в международной организации, функционирующей в сфере уголовной юстиции, а в частной лавочке, где большие начальники, за пределами уголовного права и процесса, порой забывают о принципе законности».

Не лишним будет указать на масштабы финансирования этой «частной лавочки». Содержание этого органа «правосудия» до 2003 г. обходилось мировому сообществу почти в 100 млн. долларов ежегодно. Бюджет МТБЮ на двухгодичный период 2004–2005 гг. предлагался на уровне 262,3 млн. долл. (до пересчета). Однако, как отмечали российские представители в ООН, пересчет ресурсов приводит к значительному его увеличению.

Кроме того, есть сведения и о других источниках финансирования. Так еще в 2001 г. появилась информация о том, что МТБЮ получил значительные средства от отдельных правительств, частных фондов и корпораций в нарушение статьи 32 его Устава. Основная часть средств поступает от правительства США наличными или в виде подарков компьютерного оборудования.

Так, например, в 1994–1995 гг. США предоставили 700 тыс. долл. и оборудование на 2,3 млн. долларов. В том же году Институт открытого общества – Фонд Сороса предоставил 150 тыс. долларов. Аналогичные пожертвования были сделаны Фондом Рокфеллера, корпорацией «Тайм-Уорнер». Кстати, Фонд Сороса финансирует не только Трибунал, но и главную газету так называемой Освободительной армии Косова (ОАК). Трибунал получает поддержку от Коалиции за международную справедливость, созданной и финансируемой Д. Соросом, а также от Института права для Центральной и Восточной Европы, созданного Американской ассоциацией адвокатов, и юристами, сотрудничающими с правительством США для преобразования юридической системы бывших социалистических стран. Таким образом, «вызов карьеры» работников Трибунала хорошо финансируется западными странами, прежде всего, США, что является еще одним доказательством ангажированности этого института.

Главная фигура

Роль и влияние главного прокурора Трибунала переоценить трудно. Именно от него во многом, если не во всем, зависит судьба обвиняемых. Широко известный афоризм: «Некомпетентный прокурор может затянуть передачу дела в суд на месяцы или годы, а компетентный – на гораздо более длительный срок» – как нельзя лучше подчеркивает высокий профессионализм гаагских обвинителей.

Первым главным прокурором в октябре 1993 г. СБ ООН утвердил венесуэльского правоведа Р. Эскобара-Салома, совесть которого оказалась спасенной предложением поста министра внутренних дел. Эскобар, не задумываясь, отказался от высокооплачиваемой должности и в феврале 1994 г. улетел в Венесуэлу. Исполняющим обязанности прокурора некоторое время был австралийский юрист Г. Блювитт. Кстати, именно он один из первых среди юристов МТБЮ отметил его политическую природу: «В том, что касается условий создания трибунала, он – политическая организация… мы пытаемся учитывать возможные последствия своих решений на развитие ситуации в бывшей Югославии». Вот Вам и Фемида с завязанными глазами!

С августа 1994 г. по июль 1996 г. прокуратуру возглавлял профессор права из ЮАР Р. Голдстоун. Чуть дольше на этом посту задержалась юрист из Канады Л. Арбур, которую в августе 1999 г. сменила К. дель Понте. Как показывает практика Гаагского трибунала, прокурор – это не печать на всю жизнь. Арбур покинула этот пост в связи с назначением на должность судьи Верховного суда Канады, а в 2004 г. вернулась в ООН на должность Верховного комиссара по правам человека, в которой пребывала до 2008 года. Неплохо устроилась и ее сменщица – с января 2008 г. дель Понте занимает пост посла Швейцарии в Аргентине.

Дель Понте, кстати, ровесница Арбур (обе родились в 1947 г. с разницей в один день: Карла – 9, Луиза – 10 февраля), остается пока долгожителем МТБЮ. Всемирную известность принес ей четырехлетний процесс над экс-президентом Сербии С. Милошевичем, завершившийся смертью при невыясненных до сих пор обстоятельствах главного узника Схевенингенской тюрьмы. Откровения бывшего прокурора в книге «Охота», в которой она рассказывает о случаях вырезания органов у живых сербских пленных косовскими албанцами, о противодействии суду ЦРУ, ООН, НАТО вызывают странные чувства. С одной стороны, это восхищение смелостью этой женщины, не побоявшейся, несмотря на развернутую травлю в СМИ, на угрозы политического характера, обнародовать эти данные. С другой – поражаешься бессилию международной правовой системы перед реальными преступниками и их покровителями. Думаю, эта книга сыграла не последнюю роль в организации производства в отношении самого бывшего прокурора.

МТБЮ в 2010 г. начал расследование в отношении дель Понте, которую подозревают в запугивании и подкупе свидетелей, а также в подтасовке свидетельских показаний. Расследование также начато в отношении еще двух обвинителей Трибунала – Д. Саксона и Х. Юртц-Ретцлафа. Это первый подобный случай за все годы существования Трибунала. Обвиняемые не признали выдвинутых против них обвинений, но пообещали сотрудничать со следствием.

Формальным поводом к началу расследования послужили жалобы свидетелей по делу В. Шешеля. В частности, свидетели заявляли, что следователи оказывали на них давление, угрожали им, а в некоторых случаях предлагали деньги за дачу показаний. Например, одному свидетелю, по его собственным словам, в обмен на нужные обвинению показания предлагали высокооплачиваемую работу в США. Чаще, однако, свидетели жаловались на запугивание, шантаж и лишение сна.

В настоящее время должность главного обвинителя занимает С. Браммерц. Он имеет солидный послужной список: работал федеральным прокурором Бельгии, являлся сотрудником профильного комитета Еврокомиссии, занимался расследованием громких коррупционных дел и блестяще, по мнению Совбеза ООН, провел расследование убийства бывшего ливанского премьера Р. Харири. Известно, что при определении фигуры преемника дель Понте на посту главного прокурора МТБЮ к мнению самого трибунала в ООН не прислушались – сотрудники этой структуры настаивали на назначении первого зама прокурора, американца Д. Толберта. Тот факт, что мнение сотрудников МТБЮ не было учтено, является очередным подтверждением недовольства международным сообществом работой этого органа. Однако неважно – американец или бельгиец возглавляет прокуратуру. Приоритеты обвинения от перемены мест слагаемых не меняются, а ими остаются обвинение сербов. И пока нужно будет унижать и демонизировать сербов, Трибунал будет работать, а значит, может смениться еще не один прокурор.

Нюрнберг наизнанку

Международный трибунал по бывшей Югославии не имеет иных аналогов, кроме трибуналов, судивших преступников Второй мировой войны. Однако любые отсылки к Нюрнбергу, заявления о «подтверждении Нюрнбергских принципов» (М. Олбрайт) ложны. МТБЮ, действительно, стал первым после Нюрнбергского трибунала и Международного военного трибунала для Дальнего Востока международным органом для рассмотрения дел о военных преступлениях, преступлениях против человечности и геноциде. Однако духа Нюрнберга в нем нет.

Дело в том, что в центре логики Нюрнбергского трибунала находились «преступления против мира». Верховный судья Р. Джексон, поднявшись со своего места, чтобы объявить о начале процесса, сказал: «Привилегия открыть первый в истории судебный процесс по обвинению в преступлениях против мира накладывает на нас серьезную ответственность». Он не сказал, что это был первый в истории судебный процесс, посвященный преступлениям против человечности, а выразил общее отношение к произошедшему в годы Второй мировой войны: «Преступление, заключающее в себе все прочие меньшие преступления, состоит в развязывании несправедливой войны».

В тексте приговора, вынесенного 30 сентября 1946 г., говорится: «Война сама по себе есть зло. Ее последствия затрагивают не только воюющие страны, но сказываются на всем мире в целом. Поэтому военная агрессия – не просто международное преступление, а главное международное преступление, отличающееся от других военных преступлений лишь тем, что включает в себя их совокупное зло». Именно такой была философия Нюрнбергского процесса: худшим преступлением, которое лидеры одного государства могут совершить в отношении другого государства, является нарушение его суверенитета путем нападения на него. Однако согласно такой философии лидеры западных стран, которые сначала методами холодной войны, а потом и открыто, нарушали суверенитет социалистической Югославии, потом Союзной Республики Югославии, должны были оказаться на скамье подсудимых. Но тогда это был бы совсем иной Трибунал.

Еще одно важное отличие МТБЮ от Нюрнбергского процесса заключается в том, что последний проводился не от имени «международного сообщества», а от имени четырех стран-членов антигитлеровской коалиции. Если в Нюрнберге и Токио победители судили побежденных, то в Гааге рассматриваются дела о преступлениях независимо от того, на чьей стороне были те, кто их совершили. Например, в Нюрнберге иски формулировали следующим образом: «Соединенные Штаты Америки, Французская республика, Соединенное королевство Великобритании и Северной Ирландии, Союз Советских Социалистических Республик против господина Г. Геринга» и т. д.

Как известно, другие государства, даже нейтральные, не получили приглашение участвовать в подготовке или непосредственной работе трибунала. Обвинения в Гааге формулируются на основании Устава МТБЮ. Например, Караджич обвиняется в «геноциде; соучастии в геноциде; в истреблении людей как в преступлении против человечности; в убийствах как в преступлениях против человечности; в преследовании по политическим, расовым и религиозным мотивам; в других негуманных действиях». Иными словами, философия современных международных трибуналов заключается в принципе – по «преступлениям против человечности» решение выносят представители «человечности», т. е. международное сообщество в лице судей, обвинителей и следователей, назначенных ООН.

Кроме того, существенные различия есть и в процедурных и во временных рамках. Например, Нюрнбергский процесс продлился меньше года – с 20 ноября 1945 г. по 1 октября 1946, Токийский – два с половиной года – с 3 мая 1946 г. по 22 ноября 1948 года. Не менее значимое различие заключается в количестве обвиняемых (в Нюрнберге – 22 человека, в Токио – 25, в Гааге – 157) и осужденных (в Нюрнберге – 19, в Токио – 25, в Гааге – 79). Справедливости ради надо сказать, что послевоенные трибуналы применяли смертную казнь через повешение (в Нюрнберге было вынесено 12 таких приговоров (один заочно), в Токио – семь). Однако, как уже отмечалось, в ходе следствия в Гааге умерло при невыясненных обстоятельствах 19 человек, т. е. столько же, сколько было осуждено на смертную казнь в Нюрнберге и Токио. Я уже даже не сравниваю тяжесть преступлений в ходе самой страшной войны в истории человечества и балканских войн.

Максимальное наказание, которое может вынести МТБЮ – пожизненное заключение. В то же время судом не принимаются ссылки на «исполнение обязанностей» или «подчинение приказам», он не может начаться в отсутствие обвиняемого. Трибунал не имеет права выносить смертный приговор. Осужденные МТБЮ лица отбывают свой срок в одном из государств, подписавших соответствующее соглашение с ООН.

В отличие от гаагских юристов, судьи в Нюрнберге хорошо понимали, что апелляции к одной лишь нравственности или же к смутным представлениям о преступлениях, шокирующих сознание цивилизованных наций, были недостаточны для того, чтобы обосновать их судебную власть на территории Германии. Тогда судьи утверждали универсальную ценность международного права, которое все государства должны уважать и применять. Более того, у наднациональных трибуналов не должно быть права смещать власти того или иного государства.

Только вдумайтесь в эти более чем 60-летней давности формулировки: «Всеобщность и верховенство международного права не делает необходимым его всеобщее принудительное применение. Что касается наказания лиц, виновных в нарушении законов и обычаев ведения войны, то всегда признавалось право государства, в чьих руках оказались нарушители, учреждать трибуналы и карать преступников… Внутри границ государства, имеющего признанное и функционирующее правительство, осуществляющее суверенную власть над его территорией, лицо, нарушившее международное право может понести наказание лишь от рук властей или представителей этого государства. Всеобщий характер права не лишает такое государство эксклюзивной власти применять санкции или отказываться от них в рамках собственных границ… Лишь принимая во внимание экстраординарный и временный характер нынешней ситуации в Германии, мы можем гармонизировать наш процесс при помощи установленных принципов национального суверенитета. В Германии международный орган (Контрольный совет) взял на себя и применил власть для создания судебного механизма в целях наказания виновных в нарушении норм международного права. Власть, которую никакой международный орган без позволения не мог бы взять на себя и применить внутри государства, национальное правительство которого находится при исполнении своих полномочий».

Как видим, это положение совершенно не совместимо с существованием МТБЮ. Следовательно, можно утверждать, что создание МТБЮ – есть радикальное отступление от существующего права, подтвержденного в Нюрнберге, а значит Трибунал по бывшей Югославии – вовсе не правопреемник Нюрнбергского трибунала. Гаагский трибунал внес в международное право новую доктрину вмешательства, которую нюрнбергские судьи явно и намеренно отвергли.

Разница между Нюрнбергом и МТБЮ вполне ясна. Тогда как нюрнбергские судьи утверждали, что законность их деятельности исходила от суверенной власти в Германии, судьи МТБЮ считают, что отправление ими правосудия основывается лишь на моральном праве или же иных смутных и эмоциональных понятиях. В своем первом постановлении судебная палата МТБЮ заявляла, что национальный суверенитет должен автоматически отступить, когда речь идет об особо тяжких преступлениях: «Судебная палата выражает согласие с тем, что при подобных обстоятельствах суверенные права государств не могут и не должны главенствовать над правом международного сообщества действовать необходимым образом, так как предполагаемые преступления оказывают воздействие на все человечество и шокируют сознание всех народов мира».

В Уставе МТБЮ даже не упоминаются «преступления против мира». МТБЮ в ряде случаев заявлял, что разбирать такие преступления – не в его компетенции. И это при том, что создатели МТБЮ заверяли всех в том, что они будут применять существующее международное право, а не создавать новое. Столь же очевидно, что военные действия могут быть признаны законными лишь в том случае, если они ведутся в целях самообороны или же одобрены Советом Безопасности ООН.

Поэтому нет никаких разумных оправданий заявлению МТБЮ о том, что его юрисдикция не распространяется на случаи военной агрессии, сделанному после того, как Трибунал просили расследовать нападение сил НАТО на Югославию в 1999 году. Фактически, МТБЮ утвердил доктрину «гуманитарного вмешательства», т. к. отказался судить НАТО за нападение на Югославию. Благодаря Нюрнбергскому процессу в послевоенной международной правовой системе за военной агрессией закрепился статус главного международного преступления. Это явно контрастировало с политической философией нацистов, презрительно относившихся к идее государственного суверенитета, считавших ее искусственным изобретением буржуазного либерализма, призванным скрыть биологическое единство европейского континента.

Из этого можно заключить, что приверженность принципу невмешательства во внутренние дела государств, нашедшая подтверждение в Уставе ООН как часть Нюрнбергских принципов, была попыткой институционализации антифашистской теории международных отношений. Эту теорию уничтожила НАТО, напав на Югославию в 1999 году.

Так по ком звонит Гаагский колокол? Он звонит по тем, кто правит миром, правит несправедливо, жестоко и кроваво.

«Железный закон олигархии», или кто на самом деле правит Америкой[7]

Почитаемый на Западе историк и социолог Роберт Михельс (1876–1936), анализ трудов которого в обязательном порядке включен в политологические курсы, в работе «Социология политических партий в условиях современной демократии» (1911 г.) выдвинул т. н. «железный закон олигархических тенденций», шире известный как «железный закон олигархии». Основной смысл этого закона заключается в том, что деятельность демократии строго ограничивается необходимостью организации, опирающейся на «активное меньшинство» (элиту), поскольку «прямое господство масс технически невозможно» и приведет к гибели демократии. Именно «организация», по мнению Михельса, «является причиной появления господства тех, кто был выбран, над теми, кто выбирал… представителей над теми, кого они представляют. Кто говорит «организация» – тот говорит «олигархия»». Однако Михельс не просто обосновал неспособность большинства к самоуправлению, но и активно симпатизировал фашизму. В 1928 г. ученый присоединился к фашистской партии Италии. По личному распоряжению Муссолини был назначен на должность профессора университета в Перудже и стал одним из организаторов «фашистских факультетов» политической науки для создания «нового политического мышления» и подготовки «профессиональных фашистских кадров».

Вспомнить труды «признанного на Западе теоретика политической науки» меня заставил политический спектакль под названием «Технический дефолт США». На весь мир транслировался спор американских республиканцев и демократов вокруг повышения потолка госдолга США. Изменения международным рейтинговым агентством Standard & Poor's (S&P) прогноза по суверенному рейтингу Соединенных Штатов с уровня AАА на уровень АА+ привели не только к ухудшению прогнозов по рейтингам Федеральной резервной системы (ФРС), а также Федерального резервного банка (ФРБ) Нью-Йорка. За этим последовали лавинообразное обрушение мировых бирж, падение цены на нефть, рост стоимости драгметаллов. С подачи китайской стороны вновь заговорили о замене доллара в качестве мировой резервной валюты. Все это в совокупности формирует мало предсказуемые для экономики большинства стран мира, «завязанных» на доллар, последствия. Как сообщает официальное агентство правительства КНР «Синьхуа», «утрата США своего рейтинга «3А» стала знаковым событием мирового значения, поскольку его огромное реальное влияние усугубилось еще и огромным психологическим влиянием, причем этот знак имеет как историческое, так и символическое значение».

В то же время, из слов главы представительства S&P в России А. Новикова следует, что негативный прогноз, фактически, был использован как способ давления на Белый дом. «Мы (S&P – Е.П.) объяснили, что если увидим неспособность двух крупных политических партий в конгрессе договориться в ближайшее время о стратегической среднесрочной и долгосрочной долговой политике и мерах по сокращению дефицита, то мы будем вынуждены снизить рейтинг до уровня «AA+». Наше мнение сложилось благодаря тому, что бюджетный процесс, который, по сути дела, политический, зашел в тупик. И даже тот компромисс, который был достигнут по вопросу «потолка» госдолга, был совершенно техническим. Он был принципиальным лишь с той точки зрения, что страна должна была иметь юридическую возможность заплатить по своим долгам. То есть речь идет не о способности заплатить, а именно о юридической возможности это сделать… Если это удастся сделать, то мы пересмотрим и прогноз и, возможно, рейтинг в сторону повышения». Иными словами, прогноз S&P явился методом воздействия на определенных лиц в правительстве США.

Даже не для специалистов, очевидно, что рейтинг – это очень узкий финансовый инструмент измерения кредитного риска. Это лишь оценка вероятности возврата долга в срок и в полном объеме. Рейтинг не оценивает состояние экономики Соединенных Штатов. Речь именно о долге самого правительства. И хотя этот долг очень большой, экономику всей страны нельзя оценивать только по рейтингу. В то же время и рейтинг «АА+» – один из самых высоких. Поэтому риск невозврата госдолга со стороны США остается минимальным. Есть много стран с очень мощной и хорошей экономикой, которые имеют более низкие рейтинги, чем Штаты.

Кроме того, сама процедура вынесения вердикта S&P очень закрытая. Аналитики готовят отчет и предоставляют его рейтинговому комитету, в который входят семь-девять человек. Решение по тому или иному уровню рейтинга принимается голосованием квалифицированным большинством. Интересное дело получается – от мнения, пусть даже очень компетентного, менее десятка человек лихорадит всю мировую экономику! Определенно, за этим стоят чьи-то корпоративные интересы. На фоне очередного финансового кризиса давайте попробует разобраться, кто же на самом деле управляет Америкой, кто принимает жизненно важные для этой страны, а в условиях глобализации, и мира решения.

Погибший при весьма странных обстоятельствах в 1881 г. 20-й президент США Дж. Гарфилд сформулировал положение, которое, скорее всего, и стоило ему жизни: «Тот, кто контролирует денежную массу нации, определяет ее судьбу». И хотя сегодня из уст публичных политиков мы не услышим подобных признаний, природа американской «демократии» не изменилась – экономические интересы определяют характер политического режима. И вот здесь мы подошли к самому важному, к выяснению того, чьи интересы учитываются при принятии политических решений.

Американский социолог, историк, доктор философии Йельского университета М. Паренти (р. 1933 г.), изучавший в течение многих лет политическую систему США и написавший серьезную работу «Демократия для избранных. Настольная книга о политических играх США», пришел к однозначному выводу: Америкой правит плутократия. И он далеко не одинок в своих суждениях. Как известно, плутократия (от греч. plútos – богатство и krátos – сила, власть) – это власть богатых, господство денег. Применительно к американской системе под плутократией следует понимать государственный строй, при котором фактически (независимо от декларированных демократических норм) политическая власть принадлежит наиболее состоятельным кругам.

Одним из последних фактов, подтверждающих данное утверждение, может служить официальные данные Бюро переписи США за 2010 год. Так вот, к концу 2010 г. разрыв между богатыми и бедными в США достиг рекордного значения в истории. Наиболее преуспевающие 20 % американцев в минувшем году заработали почти половину всех доходов в стране, что в 14,5 раз больше объема средств, полученных наименее имущими 20 %. Тенденция к расслоению американского общества стабильно существовала в последние 30 лет, но кризис ее значительно ускорил – богатые теперь быстрее богатеют, а бедные быстрее беднеют. Сегодня 43 млн. чел или 14,3 % граждан США живут за чертой бедности. Число нищих только за последний год выросло на четыре миллиона. По американским меркам каждый седьмой американец влачит нищенское существование. Правда, уровень бедности в США в несколько раз выше, чем в России и определен в 21 954 долл. на семью из четырех чел. в год, т. е. в среднем по 500 долл. на человека в месяц. Но для Америки это действительно очень мало. А ведь 30 лет назад, в 1968 г. 20 % самых богатых жителей США зарабатывали всего в 7,69 раз больше такой же доли самых бедных. Не столь уж сильно в те времена отличалась заработная плата топ-менеджера и рядового рабочего у станка.

Согласно законам развития крупных социальных систем, ни одна из них не воспроизводится и не сохраняется сама по себе. Поэтому для воспроизводства/ развития существующего экономического порядка необходимы постоянные усилия. В сравнении с подавляющим большинством населения именно те, кто контролирует богатство общества, то есть класс собственников, имеют возможность влиять на политику самыми различными способами. Например, путем увеличения числа рабочих мест или сокращения инвестиций в экономику, посредством кризисов перепроизводства или наращивания денежной массы. Они напрямую влияют на избирательный процесс своими щедрыми пожертвованиями в избирательные кампании кандидатов. Они владеют или контролируют через систему опеки общественные учреждения, фонды, исследовательские организации и аналитические центры, издание книг и СМИ, оказывая, таким образом, большое влияние на идеологию общества, систему его ценностей и содержание потоков информации в нем.

В частности, и создание Федеральной резервной системы США в 1913 г. стало возможным лишь благодаря череде кризисов, инспирированных крупными банковскими семьями. Через год после очередного кризиса 1907 г., «организатором» которого принято считать Дж. Моргана, Конгрессом США была созданная Национальная денежная комиссия для выяснения причины нестабильности банковской системы страны. В результате деятельности комиссии, при тесном ее сотрудничестве с членом клана Ротшильдов – П. Варбургом, и при непосредственном покровительстве президента В. Вильсона, 23 декабря 1913 г. Закон о Федеральной резервной системе вступил в силу. Благодарность банкиров тогдашнему президенту была, по истине, царская. В 1934 г. была отпечатала купюра с самым крупным номиналом – 100 000 долларов. По сути, она являлась золотым сертификатом и предназначалась для межбанковских расчетов внутри ФРС. С банкноты смотрел 28-й президент США – Вудро Вильсон.

С момента создания ФРС вся денежная масса страны оказалась подконтрольна частной структуре, т. к. ее акционеры – коммерческие банки. Следовательно, владельцы ФРС – это в основном неизвестные нам физические лица, а не американское государство. Даже на официальном сайте ФРС вы прочтете информацию о его частном характере: ФРС является «смесью общественных и частных элементов». Еще одной особенностью ФРС является ее независимость, которая подается как великое достоинство: ФРС – это, как написано на официальном сайте организации, «независимый финансовый орган, созданный для выполнения функций ЦБ и осуществления централизованного контроля над коммерческой банковской системой США». Но от кого независима ФРС? От правительства, президента, т. е. от государства, а значит, ее крупные акционеры могут диктовать свои условия, определять политику.

Конечно, не все богатые люди вовлечены в процесс управления государством. Многие из них занимаются другими делами. Правящий класс или плутократия в значительной степени состоит из активных членов класса собственников. Достаточно посмотреть на пофамильный список представителей истеблишмента Америки, чтобы сделать вывод, что с самого начала становления США и до настоящего времени все ведущие руководящие должности в нем, включая должности президента, вице-президента, членов правительства и главы Верховного суда, занимали преимущественно выходцы из богатых семей. Большинство остальных должностей занимали выходцы из верхнего слоя среднего класса (сравнительно успешные бизнесмены, владельцы крупных коммерческих фирм и т. п.). Иными словами, связка власти и денег с самого начала формирования американского государства была определяющей. Позже к ним добавились культурно-информационные ресурсы. Но об этом ниже.

Большинство членов американских законодательных и исполнительных органов приходят во власть из советов директоров крупных корпораций, известных юридических фирм, банков Уолл-стрит, в меньшей степени – из военных, университетских элит, аналитических центров, различных фондов и научных кругов. Более трети из них впоследствии уходит в элитные университеты Лиги плюща (привилегированные университеты Северо-востока США).

Особо следует обратить внимание на то, что между правящими и деловыми элитами существуют тесные финансовые и социальные связи. Многие из этих людей учились в одних и тех же учебных заведениях, работали в одних и тех же компаниях, связаны между собой перекрестными браками и проводят вместе отпуска. Например, решение о создании ФРС было принято на острове Джекил (штат Джорджия), который в 1886 г. купила группа миллионеров и превратила в закрытый клуб. Вплоть до 1942 г. там собирались семьи, в руках которых была сосредоточена шестая часть денег планеты – Асторы, Вандербильты, Морганы, Пулитцеры, Гулды, Варбурги и другие.

Еще один пример. Вот уже почти столетие члены престижных общественных и финансовых элит каждое лето собираются в Богемской роще. Это роскошное место отдыха, которое принадлежит Богемскому клубу Сан-Франциско. В списке гостей фигурируют все президенты США от Республиканской партии и некоторые от Демократической партии, многие высшие чиновники Белого дома, а также директора и управляющие высшего ранга крупных корпораций и финансовых учреждений. В ходе такого рода встреч происходит обмен информацией и координация усилий, принятие решений в отношении того, каких кандидатов надо поддерживать и на какие государственные посты, какую политическую линию проводить внутри страны и за рубежом, каким образом понизить активность выступлений народных масс и повысить уровень прибыли, а также – регулировать количество денег в обращении, обстановку на рынках и поддерживать общественный порядок. Когда богатые люди дружески общаются или даже вступают в конфликт, они становятся еще богаче.

Однако решающим фактором является не принадлежность к классу собственников, а классовые интересы, которым они служат. Богатого человека, который демонстрирует явно прогрессивные взгляды, скорее всего, не пригласят на властную должность или в закрытый клуб, в котором принимаются стратегические решения. Напротив, люди, особенно не выделявшиеся своими данными, – такие, как президенты Л. Джонсон, Р. Рейган, Р. Никсон, Б. Клинтон, Дж. Буш-мл, как и нынешний президент – Б. Обама, поднимаются наверх, демонстрируя преданность интересам сверхбогатых слоев общества.

Здесь мы подошли к очень важному моменту. Дело в том, что в подборе и подготовке кандидатур на ключевые руководящие посты в президентских администрациях США, как от Республиканской, так и Демократической партий, важную, а иногда и определяющую, но неофициальную роль играют закрытые политические группы, формирующие целую сеть через связанных друг с другом известных деятелей бизнеса и политики. Правильнее эти группы рассматривать как структуры мирового управления (СМУ), т. к. их деятельность выходит далеко за пределы США и самым непосредственным образом оказывает влияние на важнейшие события мировой политики. «Глобальный паук» давно перерос рамки США как национального государства, но продолжает паразитировать на теле американского народа. Конкретно это выражается в том, что очень многие решения СМУ (бомбардировки Югославии и Ливии, война в Афганистане и Ираке, экономические кризисы и т. д.) зачастую воспринимаются, как политика США, в то время, когда это следствия деятельности наднациональных групп. Некоторые из них сегодня широкого известны и не только не скрывают своей роли в мировой политике – их члены выступают с лекциями, а доклады печатаются тысячными тиражами. Однако, думаю, что о существовании многих структур мы даже не знаем. Стоит лишь надеяться на то, что «едва ли существуют на свете тайны, которые рано или поздно не становятся достоянием истории» (Н.Н. Шпанов).

Что же касается формально открытых групп, то одной из наиболее известных является Совет по международным отношениям (СМО), созданный в 1918–1921 гг. и состоящий из видных деятелей мира финансов, промышленности и правительственных кругов. В Совет входит около 1450 членов, почти половина из них происходят из семей с унаследованным богатством, которые упоминаются в Social Register[8].

Около 60 % членов Совета являются юристами корпораций, управляющими или банкирами, в их число входят представители групп Рокфеллеров, Морганов и Дюпонов. Частные компании, в которых было больше всего членов Совета, это Morgan Guaranty Trust, Chase Manhattan Bank, Citibank и IBM. За последние десятилетия в Совет входили президенты США, государственные секретари, министры обороны и другие члены кабинета Белого дома, члены Объединенного комитета начальников штабов, директора ЦРУ, федеральные судьи, руководители ФРС, десятки послов США, ключевые члены Конгресса, высшие управляющие и директора почти всех крупных банков и ведущих корпораций, президенты колледжей и университетов, издатели, редакторы и люди, формирующие общественное мнение из всех крупных СМИ США. Многие из наиболее влиятельных членов СМО неоднократно переходили из бизнеса и университетов в правительство и обратно.

В СМО разрабатывались План Маршалла, структура Международного валютного фонда и Всемирного банка. Совет выступал за создание стратегического ядерного арсенала США, проведение глобального вмешательства в дела других государств, следствием которой стали Вторая мировая война, военная операция в Гватемале, Корее, Вьетнаме, не говоря уже о втягивании СССР в вооруженный конфликт в Афганистане, развязывании балканских и ближневосточных войн. Именно СМО рекомендовал установить дипломатические отношения с Китаем в 1979 г. и усилить гонку вооружения в 1980 году. Это лишь немногие факты. Но главное, все эти предложения всегда принимались Белым домом к исполнению вне зависимости от того, кто в то время был хозяином Овального кабинета.

Некоторые члены СМО одновременно входят в Бильдербергский и Римский клубы, Трехстороннюю комиссию (ТК). Исследуя природу и деятельность этих структур, важно понимать, что вне зависимости от того, кто конкретно и когда создавал подобные закрытые общества, главная их цель заключается в координации действий влиятельнейших семей и защиты международного капитала в условиях меняющегося мира. Этот принцип еще в 1981 г. зафиксировал один из членов СМО, известный политолог, труды которого также «обязательны к изучению», С. Хантингтон: «В то время как представители государств заняты бесконечными спорами на конференциях и советах ООН… агенты транснациональных организаций на всех континентах заняты плетением паутины, крепко связывающей мир». Очевидно, что плелась и плетется она не в интересах государств, а некоего социально-экономического и властного паука, игнорирующего границы между государствами.

Еще одной организацией правящего класса США – плутократии – является Комитет содействия экономическому развитию (CED), состоящий из более 200 руководителей крупного бизнеса. Не менее значимым для формирования политической повестки дня является Совет бизнеса, состоящий из представителей таких компаний, как Morgan Guaranty Trust, General Electric, Generals Motors и другие. 154 члена этого Совета, имена которых приведены в справочнике «Who is who in America», в начале ХХI в. вместе занимали 730 директорских постов в 435 банках и корпорациях, а также в 49 попечительских советах. К настоящему времени ситуация изменилась лишь в сторону большей концентрации власти в руках плутократии. Эти комитеты разрабатывают политические принципы по целому ряду проблем внутренней и внешней политики, которые с поразительной неизменностью отражаются в политике правительства США.

Очевидно, что влияние этих организаций проистекает из той огромной экономической власти и возможностей, которыми располагают частные лица, в них входящие. Правительство США принимает решения, разработанные в частных структурах, не потому, что на него оказывается какое-то невиданное давление. Все гораздо проще. Правительство США состоит из членов подобных Советов или ангажированных ими лиц. Например, президент Дж. Р. Форд назначил на должности в своей администрации 14 членов СМО; 17 высших должностных лиц в администрации Дж. Картера, включая его самого, были из ТК. В правительство Рональда Рейгана входили высшие администраторы инвестиционных компаний Уолл-стрит и директора нью-йоркских банков, по меньшей мере, дюжина которых состояла в СМО, точно так же, как и тридцать один его высший советник. Большинство членов кабинета Дж. Буша-ст. пришли с должностей руководителей корпораций, которые также состояли членами СМО и ТК, а президент Буш в прошлом сам был членом этой Трехсторонней Комиссии.

Б. Клинтон, будучи губернатором Арканзаса, был членом СМО, Трехсторонней комиссии и Бильдербергского клуба, а его кандидатура на пост президента США была определена именно на заседании последнего в 1991 г. в присутствии Д. Рокфеллера. Но это были для него не единственные смотрины. Как пишет Паренти, «на частной встрече в Нью-Йорке в июне 1991 г. несколько высших администраторов с Уолл-стрит, связанных с Демократической партией, провели ряд бесед с претендентами на пост президента. Такие предварительные беседы один из их организаторов называл «элегантной выставкой скота». Они задавали вопросы губернатору штата Арканзас Биллу Клинтону, который «произвел на них впечатление своей позицией в отношении свободной торговли и свободных рынков». Лишь после решения банкиров Клинтон был провозглашен корпоративными СМИ ведущим кандидатом на президентские выборы от Демократической партии».

Иными словами власть и деньги представляют собой в США не просто единое целое. Здесь власть есть прямое производное от денег. В США даже намек на «равноудаленность бизнеса и политики» (В. Путин) может стоить жизни. Опыт четырех убитых президентов США – А. Линкольна (1865 г.), Дж. Гарфилда (1881 г.), У. Мак-Кинли (1901 г.) и Дж. Кеннеди (1963 г.) – навсегда научил политиков выполнять волю плутократии. Все эти смерти самым тесным образом связаны с попыткой государства (в лице президента) установить контроль над денежной массой.

Сегодня президент США – это «высший торговый агент американского строя» (М. Паренти), т. к. вне зависимости от того, демократ он или республиканец, либерал или консерватор, президент всегда склонен рассматривать олигархические интересы в качестве синонима благосостояния всей нации. Примеров, подтверждающих это утверждение, десятки, если не сотни. Главным обязательством президентов США за рубежом является не верность демократии – это для дураков, а защита интересов капитала и идей свободного рынка. «Интересы США» – это защита зарубежных инвестиций гигантских американских корпораций любой ценой. Поэтому, когда выгодно капиталу, президенты США поддерживают автократии в Латинской Америке, на Ближнем и Среднем Востоке, в Азии; объявляют «крестовые походы» против народных правительств, стремящихся найти альтернативу корпоративизму свободного рынка, как это было в Чили, Никарагуа, Южном Йемене, Индонезии, Восточном Тиморе, Мозамбике и Югославии; проводят «оси зла»; инициируют военные вторжения и т. п.

Лояльность президентов и других высших политических лиц хорошо оплачивается не только в момент их нахождения в должностных креслах, но и после ухода из Белого дома. Например, по данным Администрации президента США, сотрудники Белого дома за 2009 г. на 469 человек заработали почти 38,8 млн. долларов. Президент Обама получает 400 тыс. долл. в год, что почти в четыре раза больше дохода Д.М. Медведева, когда он был президентом РФ. Экс-президенты продолжают неплохо кормиться от «казенного пирога». Бывшие президенты – Картер и Буш – оба мультимиллионеры, получают от 500 000 до 700 000 ежегодной пенсии, имеют свой офис, персонал, средства на оплату командировочных расходов, а также постоянную охрану от секретной службы министерства финансов США, которая ежегодно обходится на каждого в пять млн. долларов. Некоторые бывшие президенты получают и другие доходы и привилегии. В частности, некая группа частных лиц, называвших себя «независимые богатые», купила для Р. Рейгана дом стоимостью 2,5 млн. долл. в фешенебельном районе Бель-Эйр в штате Калифорния.

Однако не только экономическая мощь крупных и влиятельных семей обеспечивает им возможность править Америкой. Понять суть американской системы нельзя, не взглянув на более широкий социальный контекст, в котором она существует, формируемый в свою очередь посредством СМИ, кино и индустрии развлечений.

Вряд ли кто-либо будет спорить с тем, что власть мировых СМИ, значительная часть которых квартирует в США, огромна. Приведу слова еще одного заокеанского исследователя У. Пирса: «Ни один король или римский папа прошлых столетий, ни один завоеватель или пророк никогда не обладали властью хотя бы отдаленно приближающейся к той, которой сегодня располагают несколько десятков человек, контролирующих американские средства массовой информации и развлечений. Их власть не является далекой и безликой: она вторгается в каждый американский дом, навязывая свою волю практически с момента пробуждения человека. Именно эта власть формирует и лепит сознание буквально каждого гражданина Америки, молодого или старого, простодушного или искушенного жизнью. Средства массовой информации и развлечений формируют нам образ мира, а затем указывают, что нам следуют думать об этом образе. Практически все, что мы знаем – или думаем, что мы знаем – о событиях за пределами нашего местожительства или круга близких знакомых, поступает к нам через нашу ежедневную газету, наш еженедельный журнал, наше радио или наше телевидение».

Основные СМИ (газеты, журналы, радио, кино и телевидение) являются неотъемлемыми компонентами корпоративной Америки. Они представляют собой высоко интегрированные многопрофильные корпорации или диверсифицированные компании. По данным 2000 г., восемь многопрофильных корпораций Америки контролировали подавляющую часть национальных СМИ. Для сравнения, в 1989 г. таких корпораций насчитывалось 23. Около 80 % ежедневного тиража газет в США приходится на несколько гигантских газетных концернов – Gannett и Knight-Ridder. Причем тенденция к усилению концентрации остается неизменной. На сегодняшний день лишь в менее чем 2 % американских городов имеются конкурирующие газеты других владельцев. Практически все журналы продаются в киосках, принадлежащих шести крупным сетевым компаниям. Восемь корпоративных конгломератов контролируют подавляющую часть оборота книжной торговли, а несколько сетей книжных магазинов получают свыше 70 % доходов от продажи книг. Киноиндустрию также контролирует горстка компаний и банков. В телевизионной индустрии доминируют четыре гигантские сети: ABC, CBS, NBS и Fox.

Иными словами, вся аудитория американских радиослушателей находится под контролем всего лишь нескольких компаний, политику которых определяет крупный капитал. Так, сетью NBC владеет корпорация General Electric, сеть Capital Cities/ABC принадлежит концерну Disney, а сеть CBS – корпорации Westinghouse. Радиотелевизионная сеть Fox принадлежит миллиардеру правых взглядов и медиамагнату Р. Мэрдоку. Среди самых крупных держателей акций этих радиотелевизионных сетей называют такие банки, как Morgan Guaranty Trust и Citibank. В советах директоров всех крупных радиотелевизионных сетей и издательств заседают представители мощных корпораций, включая IBM, Ford, General Motors и Mobil Oil. Медиаконгломераты владеют не только радиотелевизионными сетями, но также и такими прибыльными холдингами, как компании кабельного телевидения, книжные издательства, журналы, газеты, киностудии, системы спутникового телевидения и радиостанции. Таким образом, практически вся сеть СМИ (аналогичная ситуация в рекламном и шоу-бизнесе) отражает интересы очень узкого круга лиц и призвана формировать определенные стереотипы сознания и поведения. Технология манипулирования общественным мнением не сводится к одному лишь замалчиванию тех или иных событий и новостей в газетах или к откровенному пропагандистскому искажению исторических событий при помощи телевизионных «документальных сериалов». Хозяева масс-медиа демонстрируют и тонкость, и тщательность в своем дирижировании индустрией развлечений и новостей. Средний американец, чье ежедневное потребление телевидения приобрело совершенно нездоровые пропорции, с большим трудом отличает выдуманные ситуации от реальных, если отличает вообще. Для многих, слишком многих американцев реальный мир уже вытеснен ложной реальностью мира телевидения. Таким образом, когда телевизионный сценарист через телеперсонажей одобряет/осуждает те или иные идеи и действия, он, тем самым, оказывает мощное психологическое давление на миллионы телезрителей. Точно также обстоит дело и с новостями, будь они телевизионными или газетными. Достаточно вспомнить информационную войну, которую вели и продолжают вести американские СМИ против Сербии, России, Ливии, Сирии, Ирана.

К колоссальной роли СМИ, которую они играют в американском обществе, следует добавить важнейшую идеологическую функцию, выполняемую всей социальной системой, которая также в значительной степени подчинена интересам плутократии. Так, большая часть университетов, профессиональных спортивных команд, фондов, церквей, частных музеев, благотворительных организаций и больниц организована по принципу корпораций, т. е. управляется советом директоров или советом попечителей. В совет директоров, выносящий решения по всем делам того или иного учреждения, обычно входят состоятельные деловые люди. Их основная функция состоит в осуществлении идеологического контроля над заведением. Управление же повседневными делами поручено администраторам (это может быть директор школы или библиотеки, ректор университета и т. д.). Попечители в любой момент могут отстранить администратора от должности.

Правда, открытые конфликты бывают редко, т. к. корпоративная культура, пронизывающая все социальные учреждения, хорошо оплачивается. Например, президент среднего университета, имея оклад в 200 тыс. долл. в год, может одновременно получать до 100 тыс. долл. от нескольких корпораций за выполнение функций члена совета директоров. Более того, оклады высших администраторов стремительно растут, в то время как студенческие стипендии и расходы на медицинское обслуживание постоянно урезаются. Аналогичная система формируется и в других странах.

Частные фирмы активно поощряют одаренных профессоров и преподавателей; финансируют группы ученых, работающих над конкретными проблемами, и научно-исследовательские центры; предоставляют гранты и оказывают влияние на политику приема на работу, на тематику исследований и содержание преподаваемых дисциплин. Иными словами, деньги требуют лояльности к существующей системе.

Идеологическое влияние обеспечивают также система аналитических центров (например, Heritage Foundation, Freedom House, RAND Corp.) и рейтинговых агентств, институты и университеты. Они проводят исследования, по итогам которых делается вывод, что главная слабость Америки заключается в обременительном государственном регулировании и в излишней бюрократии, а лечение этих недугов состоит в ослаблении государственного контроля и снижении налогов с бизнеса. Правые идеологи, используя богатое финансирование, смогли нанять и подготовить идеологически убежденных писателей и публицистов, которые проникли в правительственные ведомства, стали штатными сотрудниками Конгресса, информационных агентств и наладили постоянный выпуск материалов, пропагандирующих идеи корпораций в отношении «свободной торговли» и «свободного рынка». Таким образом, почти все интеллектуальные и культурные институты США контролируются плутократией, все они связаны с системой бизнеса и ими управляют группы, представляющие интересы богатых корпораций. Именно поэтому так и востребован Михельс с его «железным законом олигархии». Ведь, если есть законы общественного развития, то это объективная данность, а значит изменить ничего нельзя.

Конечно, в одной статье невозможно детально рассмотреть того, глобального паука, который сформировался на теле Америки. Тем не менее, из вышесказанного можно сделать главные выводы. Ответ на вопрос: «Кто на самом деле управляет Америкой?» – простой и сложный одновременно.

Простой – потому что мы знаем, что США управляет жесткий «треугольник»: деньги – информация – власть. Они в свою очередь имеют институциональное выражение в крупнейших ТНК (к которым относятся промышленные предприятия, финансовый капитал, СМИ) и структурах мирового управления, таких как СМО, ТК, Бильдерберги и иже с ними.

Сложным ответ на поставленный вопрос представляется потому, что мы до конца не знаем и, может быть, никогда не узнаем истинных правителей. Как верно отметил Олег Маркеев, «завеса тайны навсегда скрывает от глаз непосвященных истинные мотивы и механизмы катаклизмов, которые мы, не зная другого определения, называем историческими событиями». И хотя их анонимность порождает безнаказанность, она не означает их всесилия. Наднациональные структуры не стоит демонизировать, их не надо бояться. Их надо изучать, т. к. лишь хорошо зная противника, можно его победить.

Механизмы уничтожения СССР и «принцип домино» в мировой политике[9]

В череде сложнейших перипетий современного мира, трагических и зачастую кровавых событий уходящего года история разрушения Советского Союза осмысливается по-особому – назидательно. И хотя в последнее время в лавине откровенной лжи и грязных инсинуаций появилось немало серьезных научных и ярких публицистических работ на эту тему, хочу еще раз обратить внимание на комплекс методов и технологий, использованных для разрушения СССР. Кроме того, изучение трагического опыта крушения Советского Союза особенно актуально в свете усиливающейся агрессивной политики Запада. Как сказал Зб. Бжезинский в одном из своих многочисленных интервью в начале 1990-х годов в ответ на поздравления с победой над СССР: «Мы боремся с Россией – как бы она не называлась». Так что успокаивать себя «перезагрузкой» российско-американских отношений не стоит.

Д. Эйзенхауэр – 34-й президент США в 1954 г., оценивая ситуацию во Вьетнаме, сформулировал «принцип домино»: стоит упасть одной из костяшек для игры в домино, и очень скоро обрушится весь ряд. Правда, тогда в 60-70-е годы ХХ века этот принцип не сработал. Вьетнам, благодаря помощи СССР и его союзников, выстоял под напором жестокой агрессии и сохранил себя как суверенное государство. Однако, несмотря на поражение, Запад не прекратил проектирование уничтожения советской системы, которая была единственной альтернативой и единственным противовесом западному гегемонизму. Первыми результатами этой кропотливой работы стали «бархатные» революции в Восточной Европе. Затем последовал демонтаж СССР и развал Югославии, вылившийся в кровавые войны, посеявшие ужас и вражду среди некогда близких и дружественных народов. «Цветные» революции, стартовав в Белграде осенью 2000 г., прокатились по ряду стран постсоветского пространства, изменив геополитический вектор развития Грузии и Украины, Киргизии и Узбекистана. И вот теперь мы является свидетелями т. н. «арабской весны».

Анализ механизмов разрушения СССР, представляется особенно актуальным в свете продолжающегося фундаментального переформатирования политической карты мира, началом которого стало уничтожение советской системы и биполярного мира. Сегодня в решении геополитических и геостратегических задач Запад использует более совершенные технологии (например, сетевые структуры, новейшие интернет-ресурсы, электронные деньги и т. п.), но сам принцип комплексного решения поставленной задачи не изменился. Именно это надо знать и помнить. Глобальные экономические, военно-стратегические и геополитические конфликты, являющиеся неизменными характеристиками «Эры Разобщенного Мира» (И.А. Ефремов), снова и снова заставляют нас обращаться к событиям конца прошлого века. Так как только знание прошлого дает нам возможность понять настоящее и предвидеть будущее. Или как писал выдающийся провидец Дж. Оруэлл, «кто контролирует прошлое, контролирует будущее, а кто контролирует настоящее, тот всевластен над прошлым…». И если Россия не хочет окончательно превратиться в пешку на «великой шахматной доске», нарисованной западными стратегами, то знание и память о прошлом – первейшее условие нашего выживания, нашего контроля над настоящим.

Обратиться к событиям прошлого века заставляется еще одно обстоятельство, а именно необходимость дать оценку процессу разрушения СССР как хорошо организованной и бессрочной операции по уничтожению стратегического противника. Дело в том, что Советский Союз, будучи грандиозным социальным проектом, реализованным в очень сложных экономических, политических и культурно-исторических условиях, имел многочисленные противоречия, которые, однако, не представляли угрозы жизни единой системы.

Д. Тукмаков прав: «Противоречия таились внутри этого организма, подобно раковым клеткам или штаммам вирусов: свойственные для любого сложно организованного общества, эти смертельно опасные культуры могут десятилетиями мирно дремать в изолированном состоянии – до тех пор, пока не оказываются активированы тем или иным способом. В нашем случае активация произошла через применение против Советского Союза т. н. «организационного оружия» – особого рода информационных и управленческих технологий «двойного назначения». Эти технологии заблокировали жизненно важные центры общественного организма и одновременно высвободили его деструктивные элементы».

Не претендуя на исчерпывающий ответ на вопрос: «Почему погиб Советский Союз?», остановлюсь лишь на наиболее важных, с моей точки зрения, факторах, которые не только определили уничтожение СССР, но и являются значимыми в современной мирополитической борьбе.

Экономические механизмы разрушения СССР

Экономическая война против Советского Союза и всего советского блока, инициированная Вашингтоном, велась по нескольким направлениям. Прежде всего, это энергетика, технологии и финансы. Директивы, подписанные 40-м президентом США Р. Рейганом, начиная с 1982 г. (NSDD-32, NSDD-72, NSDD-166 и др.) включали целый комплекс мер, осуществление которых должно было привести к уничтожению главного противника. Среди экономических вопросов «стратегия Рейгана» предполагала организацию:

(1) кампании по резкому уменьшению поступления твердой валюты в Советский Союз в результате снижения цен на нефть в сотрудничестве с Саудовской Аравией, а также ограничение экспорта советского природного газа на Запад;

(2) комплексные акции мирового масштаба с применением тайной дипломатии, с целью максимального ограничения доступа Советского Союза к западным технологиям;

(3) широко организованную техническую дезинформацию с целью разрушения советской экономики.

Реализация этих целей могла быть достигнута только при наличии единого фронта против Советского Союза. Именно поэтому 19 января 1982 г. была организована тайная встреча КоКом. Координационный комитет по экспортному контролю, более известный как КоКом, или КОКОМ (Coordinating Committee for Multilateral Export Controls, CoCom) – международная организация, созданная странами Запада в 1949 г. для многостороннего контроля над экспортом в СССР и другие социалистические страны. Штаб-квартира находилась в Париже. В эпоху холодной войны КоКом составлял перечни стратегических товаров и технологий, не подлежащих экспорту в страны Восточного блока, а также устанавливал ограничения по использованию товаров и технологий, разрешенных для поставки в виде исключения. Комитет разработал и реализовывал стратегию «контролируемого технологического отставания». КоКом прекратил свою деятельность 31 марта 1994 г. (Вассенаарские соглашения). Членами КоКом были 17 государств: США, Канада, Австралия, Япония, Великобритания, Бельгия, Дания, Франция, ФРГ, Греция, Италия, Люксембург, Нидерланды, Норвегия, Португалия, Испания и Турция. Кроме того, в вопросах экспорта с этой организацией сотрудничали такие страны, как Австрия, Финляндия, Ирландия, Новая Зеландия, Швеция и Швейцария.

19 января 1982 г. на конференции КоКом США озвучили пакет экономических мер, направленных против СССР. Во-первых, это был запрет на продажу Москве стратегических технологий, включая новейшие компьютеры, электронное оборудование, полупроводники и технологию металлургических процессов. Кроме того, предполагалось ограничение строительства западными компаниями промышленных предприятий на территории советского блока. Во-вторых, США предложили, чтобы все контракты со странами социалистической ориентации на сумму от 100 млн. долл. автоматически представлялись для утверждения в КоКом с целью избежать возможной передачи секретных технологий. По сути это давало Вашингтону право вето на все европейские торговые соглашения с Москвой. Третье предложение касалось создания строго секретного списка технологий и товаров, подпадающих под эмбарго. Конечно, не все европейские страны сразу согласились с этими предложениями, но постепенно эти идеи американцам удалось реализовать.

Вопрос технологий стоял очень остро в связи со строительством газопровода «Уренгой-6», который должен был соединить СССР с западноевропейской газовой системой, уходящей во Францию, Западную Германию и Италию. Это был не только масштабный экономический, но и финансово и стратегически важнейший для Союза проект. Для страны, которая в то время имела ежегодный доход от продажи газа в 32 млрд. долл., это предприятие сулило огромные перспективы и естественно имело первостепенное значение. Максимальное удорожание и задержка строительства рассматривалась американцами как важнейшая задача, осуществить которую было не просто.

Дело в том, что Европа была очень заинтересована в этом строительстве. Причем, вопрос был не столько в самом газе, сколько в цене на газ: Москва предложила беспрецедентные условия – фиксированные цены на 25 лет (!). Взамен советское правительство рассчитывало на участие западных банков в финансировании закупок оборудования, а также самого строительства при пониженных процентных ставках, гарантированных их правительствами. Вместе с тем западные предприятия предложили продажу высококлассного оборудования за будущие поставки газа. Такая экономическая идиллия не давала покоя Вашингтону. И надо сказать, что ему удалось не только разрушить ее, но и создать действительно серьезные трудности для всего экономического комплекса нашей страны.

Вашингтон объявил эмбарго на участие Америки в строительстве советского газопровода 29 декабря 1981 г., спустя 16 дней после введения «военного положения» в Польше. Это решение ударило приблизительно по 60 американским фирмам, а также приостановило планы разработки нефтяных и газовых месторождений с участием Японии на Сахалине[10]. В 1982 г. к этой стратегии присоединились страны КoКoм, а к 1986 г. технологическая блокада достигла своего пика. Но это еще не все.

В начале 1984 г. ЦРУ и Пентагон запустили секретную программу технологической дезинформации. По данным П. Швейцера, который написал несколько сенсационных работ об американской стратегии уничтожения СССР, эта программа предусматривала поставку в СССР «фальшивых или частично фальшивых данных и информации, что заставляло советских специалистов принимать неверные технологические решения», а значит, усугубляла провалы и недостатки советской экономики. ЦРУ координировало эту программу через разные каналы, «запуская неполные и ошибочные данные. Некоторые фиктивные предприятия ЦРУ за границей попросту продавали искаженную информацию советским агентам, такую, как устройство газовых турбин, технология бурения нефти, компьютерные схемы, химические составы. Информация была, как правило, полуправдой, полу-ложью, но достаточной, чтобы советские инженеры проглотили наживку и, получив ее, стали бы применять в своих проектах».

Уже в первые годы реализации эта программа дала результаты. Например, многомиллионные убытки были зафиксированы на советских предприятиях химической и машиностроительной отраслей, которые использовали западные технологии. В Советский Союз поставлялись, правда, через посредников, якобы в обход санкций, бракованные комплектующие газовых турбин, поврежденные детали компьютеров и т. д. Серьезные акции по дезинформации проводились и Пентагоном. Прежде всего, это касалось технологии уменьшения обнаружения летающей техники радарами и термолокацией, СОИ, современных тактических самолетов и т. п.

Таким образом, Москве был не только отрезан доступ к весьма существенным для нее технологиям, но и активно велся технологический саботаж. Кроме того, Совет национальной безопасности США старался сделать невозможным получение банковских кредитов для Советского Союза. Сверхзадачей США было поколебать веру банкиров в платежеспособность СССР, а фактически, установить санкции против Москвы.

До начала 1980-х годов Западная Европа не только давала Москве большие ссуды, но делала это ниже рыночного курса. Проценты на субсидирование ссуд были для Кремля неправдоподобно низки. Например, французское правительство финансировало часть предприятия по строительству газопровода под 7,8 % и даже меньше. Американцы старались затормозить выделение субсидий, отнеся СССР к группе «относительно богатых» стран. До начала экономической войны Союз относился к странам «средних ссудополучателей», согласно существующему соглашению ОЭСР[11], касающемуся поддерживаемых правительствами экспортных кредитов. Согласно новой оценке, предложенной Вашингтоном, процент официальных экспортных кредитов для СССР должен был составить минимум 11,25 %. Впоследствии и этот норматив был повышен и составил почти 17 %.

Параллельно с этими решениями готовился американо-саудовский проект по снижению цены на нефть. Дело в том, что основным источником твердой валюты для СССР был экспорт нефти. По данным ЦРУ, многие годы от 60 до 80 % валютных поступлений приходилось на экспорт нефти и газа. Американские разведданные свидетельствовали, что мировые цены на нефть оказывали существенное влияние на доходы СССР. В книге «Тайная стратегия развала СССР» П. Швейцер пишет, «в семидесятые годы, когда цена нефти достигла пика, поступления в твердой валюте Советского Союза возросли на 272 % при росте экспорта примерно на 22 %. При каждом повышении цены за баррель на один доллар Москва получала около одного миллиарда долларов ежегодно».

Прагматизм американцев заключался в том, что они рассчитали и сумели применить обратную шкалу: при падении цен на нефть, например, на 10 долл. за баррель, может привести к потерям Москвы до 10 млрд. долларов. Иными словами, они верно рассчитали, что цена нефти на мировых рынках является существенным фактором, определяющим состояние советской экономики. Одновременно падение цен на нефть означало колоссальное экономическое преимущество для США. Например, падение цен с имеющих в 1983 г. место 34 долл. за баррель до 20 долл. уменьшало бы американские расходы на энергию на 71,5 млрд. ежегодно. Это означало бы прибавку к доходу американским потребителям на уровне одного процента существующего роста национального дохода. Иными словами, более низкие цены на нефть, практически, равнялись бы снижению налогов для американцев.

Экономическая война против СССР стала приносить плоды с начала 1985 года. Кредиты, твердая валюта и технологии с Запада почти не поступали. Принципиально важное для получения твердой валюты строительство сибирского газопровода продолжалось, однако сроки окончания строительства были отодвинуты на два года.

Срыв сроков запуска газопровода действительно был серьезным ударом для нашей страны. В 1980 г. предполагалось, что «Уренгой-6» может приносить от 8 до 10 млрд. долл. ежегодно, а начиная с 1985 г. – от 15 до 30 млрд. долл. (в зависимости от цен на нефть), когда будет введена в эксплуатацию вторая очередь. Однако из-за комплексной экономической войны, развернутой Белым домом, вторая ветка трубопровода не была построена. Кроме того, СССР уже потерял от 15 до 20 млрд. долл. из-за срыва сроков эксплуатации первой очереди. Надо особо подчеркнуть, что в ходе экономической войны США не стеснялись даже, говоря современным языком, актов промышленного терроризма. В частности Т. Рид, бывший главком ВВС США в книге «Над бездной. История холодной войны» (Reed T.C. At the Abyss: An Insider’s History of the Cold War), пишет о плане ЦРУ, одобренном Рейганом, по организации диверсий против экономики Советского Союза. В этот план, в частности, входила компьютерная программа, которая впоследствии спровоцировала взрыв сибирского газопровода в 1982 году. В частности, Рид пишет, что взрыв газопровода был лишь одним примером «хладнокровной экономической войны» против СССР, которую вело ЦРУ под руководством У. Кейси в последние годы холодной войны.

Все вышеперечисленное (технологические санкции и дезинформация, невозможность необходимого кредитования, задержка сроков строительства газопровода), несомненно, оказывали дестабилизирующее влияние на советскую экономику. Однако самым сильным ударом стало падение цены на нефть. Все два срока президентства Рейгана Белый дом работал с королевской семьей Саудов с целью снижения мировых цен на нефть. И вот в августе 1985 г., как писали западные журналисты, «в сердце советской экономики был загнан нож – Саудовская Аравия (СА) открыла шлюзы и залила мировой рынок нефтью». До середины 1980-х годов ежедневная добыча нефти в СА в среднем составляла два млн. баррелей. Летом 1985 г. она выросла почти до шести млн., к осени до девяти млн. баррелей, а в начале 1986 г. саудовцы добывали 10 млн. баррелей ежедневно.

При экстенсивной системе организации советского хозяйственного комплекса это была катастрофа. Вскоре после того, как саудовцы увеличили добычу нефти, мировые цены на нее стремительно падали. В ноябре 1985 г. цена нефти-сырца составляла 30 долларов за баррель, а через пять месяцев – всего 12 долларов! Это означало, что СССР терял 10 млрд. долларов, т. е. почти половину всех валютных поступлений от экспорта. В такой ситуации политическое руководство страны не нашло ничего лучшего, чем удвоить продажу золота и брать кредиты. Причем американцы подготовили еще один экономический удар – обесценили доллар. На этой операции Москва теряла еще около двух млрд. долл. ежегодно, т. к. за экспортируемые на Запад товары расчет производился в долларах, а за импортируемые – в валюте европейских стран.

Падение цены на нефть отозвалось для СССР еще одним экономических эхом – неплатежеспособны оказались основные покупатели советского вооружения. Оружие – было второй по значению после энергоносителей статьей советского экспорта – и шло в основном в страны Ближнего Востока, разбогатевших на нефти. Продажа советского оружия странам этого региона во время нефтяного бума 1970-х годов возросла в пять раз. Однако самые богатые и стабильные покупатели советского оружия вследствие падения цен на нефть сами оказались в очень сложном положении. Доходы от продажи нефти в таких странах, как Иран, Ирак и Ливия, снизились в первой половине 1986 г. почти в половину. Как следствие, в том же году снизилась и продажа оружия, в среднем на 20 % или два млрд. долларов.

Еще одна большая операция в холодной войне касалась постепенного вытеснения СССР из дружественных внешних рынков. СССР создал общий рынок в социалистической системе и, действуя на принципе взаимной выгоды, расширял свое присутствие на рынках стран Азии, Африки и Латинской Америки, однако отставал от Запада в научно-техническом уровне товаров, преодолеть которое не смог и не успел. Против этой большой формирующейся, условно – просоветской, системы была так же проведена экономическая война с хорошо известными методами: на страну накидывается петля внешнего долга, затем должнику навязывается «программа стабилизации», которая сформулирована в т. н. «Вашингтонском консенсусе», и его экономика ставится под контроль финансовых институтов мировой олигархии.

В результате блестяще, надо сказать, организованной и проведенной экономической войны у Советского Союза возникли огромные трудности. Тем не менее, никак нельзя согласиться с бытующим утверждением, что Советский Союз был обречен именно экономически. Разрушение, повторяю, было комплексным.

Гонка вооружений как механизм разрушения советской государственности

Среди внешних факторов разрушения Советского Союза особое место занимает гонка вооружений. И хотя в действительности советская система справлялась с гонкой вооружений, психологический эффект от воздействия этого фактора был значительный. Цифры советских военных расходов, которые приводят эксперты ЦРУ, не подтверждают гипотезу о том, что СССР не выдержал этой гонки. Например, в начале 50-х годов СССР тратил на военные цели 15 % ВНП, в 1960 г. – 10 %, в 1975 г. всего 6 %. Но даже если исходить из вдвое большей оценки (которая теперь признана в США «абсурдно завышенной»), то выходит, что на закупки вооружений до перестройки расходовалось в пределах 5-10 % от уровня конечного потребления населения СССР, что, безусловно, не могло быть причиной краха системы. В чем Москва серьезно отставала от Америки, так это в области электроники и компьютеров, также значительно опаздывала в других наиважнейших технологиях третьей волны научно-технической революции – электрооптических приборах, использовании сигналов для уменьшения возможности засекать летающие объекты радарами и термолокаторами, а также в системах дальней связи.

В СССР постоянно работали над собственной системой стратегической обороны, тратя на это миллиарды рублей и привлекая тысячи ученых, однако все время сталкивались с серьезными проблемами. Одной из которых была неповоротливость самой системы, другой – зависимость от западных технологий. Например, если в 1975 г. в общем списке промышленных товаров, которые продавали СССР США, 32,7 % составляли изделия высокой технологии, приблизительно на 219 млн. долл., то в 1983 г. продажа продуктов современной технологии упала до 5,4 % на сумму 39 млн. долларов. Здесь следует отметить, что вопрос утраты конкурентоспособности СССР в сфере научно-технических разработок и конечной зависимости страны от западных технологий требует отдельного серьезного исследования. Очевидно, что проблемы НТР были связаны не с финансовыми или интеллектуальными ресурсами, и даже не с издержками самой советской системы. Главное – было предательство национальных интересов. Подробно об этом можно прочитать в книге А.В. Островского «Кто поставил Горбачева?».

Пока же СССР «гнался» в гонке вооружения, американцы активно переоснащали свою армию. Это касалось оружия нового поколения, технически сложного и дорогостоящего. В середине 1980-х годов военные расходы США впервые с конца 1960-х превысили расходы Советского Союза. В первые шесть лет президентства Рейгана Пентагон закупил почти 3000 боевых самолетов, 3700 стратегических ракет и около 10000 кораблей, или в два раза больше, чем в 1970-е годы. И что самое важное, они были сложнее, совершеннее, чем когда-либо ранее. Модернизация затронула и всю систему НАТО. Это не могло не сказаться на планах военного и высшего руководства нашей страны. Предполагалось, что военные расходы СССР в период с 1981 по 1985 годы должны будут возрасти на 45 %, чего все равно было не достаточно для достижения паритета с США в новой гонке вооружений. СОИ, как выяснилось впоследствии, оказалась блефом, но в середине 1980-х советское руководство очень испугалось этого проекта.

Напомню, что новую стратегическую военную доктрину США Рейган объявил 23 марта 1983 г. в телевизионном обращении к нации. Он заявил, что ядерное оружие не следует с этого момента рассматривать в качестве предельного и окончательного оружия, против которого не существует защиты.

Авторы стратегической оборонной инициативы (СОИ)[12] исходили из того, что СССР имеет очень здравую и продуманную военную стратегию термоядерного удара. При определенных условиях, считали авторы СОИ, Советы могут начать полномасштабную ядерную войну, первыми нанеся удар по США и их союзникам. В том случае, если продумывать стратегическую защиту от подобных ядерных ударов, то средства защиты должны быть способны разрушить от 3000 до 5000 советских ракет и комплектов боеголовок. Система СОИ должна быть способна, осуществляя упреждающее разрушающее воздействие, охватить от 3000 до 5000 целей для защиты от ракет на стадии запуска ракет и обеспечения их перемещения, а затем также быть способной засечь и уничтожить от 30000 до 50000 объектов, представляющих собой боеголовки, обнаруженные на промежуточном этапе их задействования.

С точки зрения авторов этой концепции, оружие, основанное на использовании кинетической энергии, неспособно справляться с уничтожением боеголовок на этапе их промежуточного задействования – отделения от ракеты-носителя. Основное назначение оружия, которое построено на использовании кинетической энергии, состоит в том, чтобы осуществлять перехват ракет на стадии их полета. Для этого средства перехвата должны будут запускаться с низкоорбитальных платформ. И поэтому подобного типа средства обороны могут быть легко разрушены существующими советскими технологиями.

В противоположность данному подходу эффективная противоракетная оборона предполагает, что флотилии ракет и боеголовок должны разрушаться на основе насыщения «окон», через которые могут проходить траектории этих летательных аппаратов на основе вспышек генераторов использующих рентгеновское излучение, а также усиленных средств излучения, создающих адекватную для подобного эффекта плотность нейтронных потоков. Для разрушения ракет и боеголовок, которые не были уничтожены в «окнах», необходимы лазеры и так называемое оружие, связанное с излучением частиц. Огневая мощность и мобильность подобного оборонного оружия в четыре-пять раз превышает огневую мощность оружия, основанного на принципах кинетической энергии.

Итак, полная система обороны должна включать в себя несколько частей. Первая линия обороны – так называемая система зонной защиты должна была включать несколько слоёв боевых лазерных станций в космосе, либо находящихся постоянно на околоземной орбите, либо запускаемых в случае опасности. На основе этих лазерных излучений предполагалось разрушать вражеские ракеты, как только они протыкают атмосферу над местом их взлета, поскольку именно в этой точке ракеты наиболее уязвимы. Необходимо было иметь три пояса защиты, каждый из которых должен был уничтожать 90 % уцелевших ракет, ориентируясь на максимально возможное количество запускаемых ракет. Технологией, которую предполагалось использовать для этой части системы, являлись лазеры, использующие рентгеновское излучение. Накачка или снабжение энергией этих лазеров должно было осуществляться на основе ядерных взрывов. Предполагалось, что эти лазеры будут выбрасывать такой интенсивный разряд энергии по целям, находящимся на расстоянии в тысячи миль, что металлическая оболочка ракет в точке соприкосновения будет взрываться в плазму.

Вторая линия обороны – система точечной защиты – была предназначена для разрушения тех ракет, которые прошли невредимыми через систему зонной защиты. Одно из предложений для создания этой линии обороны состояла в необходимости использовать обычные лазеры высокой мощности, расположенные на земле, нацеливаемые и фокусируемые при помощи зеркала, расположенного на околоземной орбите и находящегося в данный момент над местом расположения лазера.

Наконец, те немногочисленные ракеты, которые прошли нетронутыми через систему зонных защит и оказались вне диапазона действия лазеров системы точечной защиты, должны были бы разрушаться системой окончательной защиты большего диапазона действия. Основу этой системы должны были составить излучение ускоренных частиц или волночастиц.

В основе реализации СОИ лежали, по мысли ее авторов, важнейшие достижения и открытия релятивистской физики. Благодаря этим открытиям, оказалось возможным создавать и направлять когерентные потоки светообразной энергии, движущейся на скоростях либо приближающихся, либо совпадающих со скоростью света. В отличие от обычного света, «волны» подобных лучей движутся параллельно друг другу, имеют приблизительно одну и ту же длину волны или «цвет». Когерентные излучения лазеров и подобных устройств могут перемещаться на значительные расстояния, не рассеиваясь, могут прекрасно фокусироваться на молекулы и атомы. Мгновенно перемещаясь на расстояния в тысячи миль к цели, данные излучения содержат достаточно энергии, чтобы испарить любой известный материал и быстро проделать дырку в цели.

Реализация этих замыслов требовала невиданного интеллектуального и технологического напряжения. Конечно, это инициатива и ее постоянное муссирование в СМИ не могло не вызывать, мягко говоря, озабоченности у советского руководства. Поэтому активизировались научные разработки, выделялись серьезные денежные средства на создание новых научно-технических программ.

К 1986 г. предполагалось основать 16 межведомственных комплексов, занимающихся такими проблемами, как лазерная технология или генная инженерия. Была создана новая бюрократия для обслуживания этой «перемены направлений». Появился Главкосмос, как неуклюжее повторение Главного управления по делам развития и использования технологии космоса при Национальном центре исследований и экономики США. Осенью 1984 г. советская Академия наук начала исследования по созданию прогрессивной компьютерной технологии стоимостью 100 млн. долл., с помощью которой удалось бы перешагнуть целое технологическое поколение и оказаться в авангарде международных исследований в этой области. Активизировались разработки вооружения, основанного на использовании лазеров в управлении приборами, проводимых около города Горького под руководством Н.И. Павловского; опыты с лазерными излучателями, проводимых в Красноярске, Семипалатинске и в Красной Речке; работы над термоядерными реакторами и т. п.

Появилась даже версия о том, что перестройка была задумкой военных как реакция на американское перевооружение, а И. Заславский, один из бывших советских парламентариев, назвал Рейгана – отцом советской перестройки, видимо, до конца не понимая, насколько оказался прав в конспирологическом смысле. Конечно, саму перестройку нельзя рассматривать только как результат агрессивной политики администрации Белого дома. Все было гораздо сложнее и проще одновременно. Однако без массированной психологической обработки населения страны добиться разрушения СССР было бы невозможно.

Ни экономические трудности и просчеты, ни усиливающаяся гонка вооружений не смогли бы сломать советскую систему, если бы не умелое ведение главным противником психологической войны.

Психологическая война – «уничтожение воли врага»

Впервые понятие «психологическая война» было определено в служебных документах ЦРУ в 1949 г. так: «Координация и использование всех средств, включая моральные и физические (исключая военные операции регулярной армии, но используя их психологические результаты), при помощи которых уничтожается воля врага к победе, подрываются его политические и экономические возможности. Для этого враг лишается поддержки, помощи и симпатий его союзников и нейтралов или предотвращается получение им такой поддержки, помощи или симпатий; создается, поддерживается или увеличивается воля к победе нашего народа и его союзников; приобретается, поддерживается и увеличивается поддержка, помощь и симпатии нейтралов». Сегодня важно знать и помнить, что эти принципы не утратили свою актуальность, эти положения американская сторона не отменила, изменились лишь технологии достижения «уничтожения воли врага к победе», но об этом чуть позже.

В разработанном в том же 1949 г. по указанию Белого дома Комитетом начальников штабов плане под кодовым названием «Дропшот» впервые акцент был сделан не только на прямую агрессию против государства-противника (которая, кстати, предполагала уничтожение ядерными и обычными бомбами 85 % территории Советского Союза), а на поиск союзников по ту сторону фронта. Ими могли быть и стали диссиденты, т. е. люди инакомыслящие (буквальный перевод с латыни), политические взгляды которых радикально расходились с официально установленными в СССР принципами и нормами.

Обратите внимание, что психологическая война в этом документе рассматривалась как «чрезвычайно важное оружие для содействия диссидентству и предательству среди советского народа; (которое) подорвет его мораль, будет сеять смятение и создавать дезорганизацию в стране…». Напомню, что об особой роли предательства в истории нашей страны писал еще К. Клаузевиц, выдающийся военный теоретик начала ХIХ в., многими своими положениями предвосхитивший исторические события: «Россия не такая страна, которую можно действительно завоевать, т. е. оккупировать… Такая страна может быть побеждена лишь внутренней слабостью и действием внутренних раздоров». Иными словами, психологическая война нацелена на вызов массового предательства внутри враждебной системы.

7 апреля 1950 г. президенту Г. Трумэну была представлена директива Совета национальной безопасности США – СНБ-68, ставшая основой американской внешней политики на многие годы вперед и действующая в своих принципиальных положениях по сей день. Признанный специалист по теневой политике ЦРУ Н.Н. Яковлев писал, в частности, что созданная в 1973 г. Трехсторонняя комиссия в своих докладах обтекаемыми формулировками озвучивала именно рекомендации директивы СНБ-68: «Запад не должен довольствоваться защитой своих основных ценностей и стремиться воплотить их в жизнь только на своей территории. Запад должен поставить своей целью оказание влияния на естественные процессы изменений, происходящие в «третьем» и коммунистическом мире… в направлении не благоприятном для их ценностей…».

Конкретная работа по формированию «пятой колонны» началась с хрущевской «оттепели». Как справедливо отмечают С.А. Батчиков и С.Г. Кара-Мурза, «в любом обществе есть диссиденты – и по идейным мотивам, и не простившие обид, и падкие на соблазны». Однако важно другое. В 60–80 годы именно из таких людей «выращивали будущих «духовных лидеров», создавая им ореолы разных типов, раздувая их авторитет знаками гипертрофированного уважения, способствуя теневыми методами их продвижению наверх внутри СССР. Так была сформирована бригада влиятельных лиц в высшем эшелоне правящей элиты на всех ключевых участках. Без этой группировки, которая контролировала СМИ и влияла на сознание активной части населения, «успех» перестройки Горбачева был бы невозможен».

Еще в 1970 г. В. Кочетов писал: «Лучшие умы Запада работают сегодня над проблемами предварительного демонтирования коммунизма, и в первую очередь современного советского общества. Работа идет со всех направлений и по всем направлениям». Главными механизмами разложения советского общества признавались киноиндустрия, рок и поп-музыка, мода, наконец, весь образ «общества потребления».

В романе «Чего же ты хочешь?» были впервые в литературной форме, но при этом максимально четко описаны цели Запада. «Существует весьма стройная программа демонтажа коммунизма, советского общества. Это, прежде всего, духовный мир… Хотя это и очень трудно, но мы работаем, работаем и работаем. Кое-что удается. Брожение умов в университете, подпольные журналы, листовки. Полное сокрушение прежних кумиров и авторитетов… Надо увести молодых людей от общественных интересов в мир сугубо личный, альковный… А тогда в среде равнодушных, безразличных к общественному, возможным станет постепенное продвижение к руководству в различных ведущих организациях таких людей, которым больше по душе строй западный, а не советский. Это процесс неторопливый, кропотливый, но пока единственно возможный… Ближайшие годы покажут, что из этого получится. Если успех, то справимся и с Россией». Получается, правы оказались западные психотехнологи?

Заключительный этап информационно-психологической войны против СССР начался с приходом в Белый дом 40-го президента США – Р. Рейгана (1981 г.) и с избранием Генеральным секретарем ЦК КПССС Михаила Горбачева (1985 г.).

В результате идеологической программы «перестройки», была подорвана легитимность советского государства, опорочены символы и образы, скреплявшие общество. Успех этой программы был обеспечен недопущением общественного диалога и цензурой. Дело в том, что критика перестройки допускалась только в такой отталкивающей форме, чтобы ее можно было легко высмеять или использовать как пугало. Корректные, рассудительные соображения невозможно было опубликовать даже при содействии очень влиятельных лиц в ЦК КПСС. Была введена информационная блокада той части интеллигенции, которая взывала к здравому смыслу.

Психологическая война на уничтожение советского государства велась против всех его систем – от армии и хозяйства, образования и здравоохранения – вплоть до детских садов. Поддержки «снизу» эта кампания не получила, но этого для верхушки номенклатуры и не требовалось. Главное было достигнуто – общество испытало культурный шок, сознание было приведено в хаос и на идейное сопротивление было неспособно. У людей была подорвана способность делать связные рациональные умозаключения, особенно с использованием абстрактных понятий. Они и сегодня затрудняются в том, чтобы рассчитать свой интерес, предвидеть риски и опасности.

Особое место в психологической войне занимали созданные западными государствами и их сателлитами (Саудовская Аравия, Пакистан) сепаратистские структуры. Во многих точках мира подобные структуры подрывают основы национальных государств, организуя мятеж-войны – чаще всего с псевдоэтническими и псевдорелигиозными идеологическими прикрытиями. Этот вирус начинает быстро разрушать государство. Это имело место не только на всем пространстве СССР, начиная от Прибалтики и заканчивая Таджикистаном, но активно поощряется и в современном мире, достаточно вспомнить, как работает «принцип домино» в арабских странах.

Что же касается рейгановской стратегии психологической войны, то она была тщательно спланирована, подогнана во всех деталях операции психологического давления и имела самый широкий спектр воздействия, начиная от радиовещания и заканчивая откровенными военными провокациями. Например, как вспоминает генерал Дж. Чейн, командовавший военно-воздушными силами стратегического назначения, «порой мы посылали бомбардировщики на Северный полюс, чтобы советские радары смогли их засечь. А порой запускали бомбардировщики над их приграничными территориями в Азии и Европе». В критические периоды эти операции включали по нескольку таких маневров еженедельно. Они проводились с разными интервалами, чтоб эффект был еще более пугающим. Затем серия таких полетов прекращалась, чтобы через несколько недель повториться снова. Эти методы применялись в течение всего периода президентства Рейгана и оказались весьма успешными с точки зрения психологического воздействия на Кремль. Это подтверждает и У. Шнайдер, заместитель госсекретаря по делам помощи и военной техники: «Эскадрилья, направлялась в воздушное пространство Советского Союза, ее засекали радары, объявлялась боевая тревога. А в последний момент эскадрилья поворачивала и летела домой».

Масштабные психологические операции США против СССР начались в середине февраля 1981 г. и продолжались с перерывами до 1983 года. Они включали в себя серию скрытных проникновений из Атлантического в Северный Ледовитый океан через проливы между островами Гренландии, Исландии и Великобритании. Проникновения в территориальные воды Норвежского и Баренцева морей, а также эпизодическая демонстрация силы в Балтийском и Черном морях должны были показать, как легко корабли НАТО могут приблизиться к ключевым советским военно-морским базам. Подобных провокаций в конце 1980-х годов было очень много. Одной из самых известных операций в этом ряду стал полет 1 сентября 1983 г. корейского лайнера «Боинг 747-200Б» над территорией СССР и сбитый летчиком Су-15.

Как отмечал один из ведущих специалистов в данной области Д.М. Ольшанский, «психологическая война как реальный политико-психологический процесс направлена на подрыв массовой социальной базы политических оппонентов, на разрушение уверенности в правоте и осуществимости идей противника, на ослабление психологической устойчивости, морального духа, политической, социальной и всех иных видов активности масс, находящихся под влиянием оппонентов. Конечной целью психологической войны является поворот массового сознания и массовых настроений от удовлетворенности и готовности поддерживать оппонентов, к недовольству и деструктивным действиям в их отношении. Достижение такой цели может выражаться в разных формах: от подготовки и провоцирования массовых выступлений для свержения политического режима до возбуждения интереса к социально-политическим и идеологическим конструкциям альтернативного характера».

Практически психологическая война означает перенос идейно-политической борьбы из сферы теоретического сознания в сферу сознания обыденного, когда происходит обращение не к научным доводам и логическим аргументам, не к разуму и даже не к фактам, а к иррациональным явлениям. К ним относятся эмоции и инстинкты (социальной и национальной гордости, корыстной заинтересованности, державным амбициям, инстинкту социального и национального самосохранения и т. п.), предрассудки (расовые, национальные) и предубеждения (обычно традиционно-исторического характера). Сюда же относятся разнообразные социально-идеологические мифологические конструкции (от мифов о «русском медведе», пьянстве и лени до штампов об «империи зла» и т. п.).

Задача такого переноса борьбы из одной сферы в другую заключается в ее переводе на уровень повседневной, обыденной психологии – таким образом, чтобы эта борьба пронизывала все проблемы жизни людей и «объясняла» их через политическое противостояние. Это достигается за счет массированного внедрения в сознание людей множества ложных стереотипов восприятия и мышления, извращенных представлений о господствующих в их среде взглядах, происходящих в мире событиях и тенденциях их развития.

Психологическая война, как непременный компонент всякой войны, предполагает наличие целого комплекса средств и методов ведения. Например, в рамках психологической войны США против СССР были разработаны и реализованы десятки проектов. Среди прочих Д.М. Ольшанский называет «Кеймлот» и «Эджайл», которые опосредованно повлияли на состояние всей советской системы.

Проект «Кеймлот» был разработан в 1960-е гг. в США. Цель проекта: организация сбора информации о расстановке политических сил в ряде стран «третьего мира» с некапиталистическими режимами. Задача: прогнозирование «вспышек насилия», то есть, организация подрывной деятельности. Либо, в другом варианте, защита прозападных правительств от повстанцев. Первоначально «Кеймлот» нацеливался на правительство Альенде в Чили. Слухи о нем просочились в печать и, как будто, американское правительство от него отказалось. Однако последующие события в Чили говорят об обратном.

Проект «Эджайл» был направлен на изучение эффективности мероприятий против повстанцев в Юго-Восточной Азии (в основном, Вьетнам). Цели: анализ мотивации коммунистов Северного Вьетнама, механизмов стойкости и сплоченности, психологических последствий различных военных и политических действий американцев во Вьетнаме. Среди реальных достижений – понимание отрицательного психологического воздействия массированных бомбардировок ДРВ.

Однако самое прямое влияние на советское общество оказали т. н. «Гарвардский» и «Хьюстонский» проекты. Первый из проектов Гарвардского университета был разработан еще в начале 1950-х гг. центром русских исследований. Инициатором проектной разработки являлся Дж. П. Дэвис, член группы политического планирования Госдепартамента США, а финансирование проекта осуществлялось по линии ВВС США. Характер предпринятого исследования заключался в сборе через интервьюирование «перемещенных лиц» и систематизации информации о реальном социально-политическом положении СССР. Сбору подлежали преимущественно данные в сферах экономических и семейных отношений, социальной стратификации, восприятия властных институтов и т. п. Цель предпринятого анализа заключалась в вынесении репрезентативной оценки психологической уязвимости гражданского населения СССР в случае массированных бомбардировок, аналогичных по масштабам тем, которые были применены западной коалицией в 1945 г. в Германии. Ничего подобного спецслужбами Советского Союза никогда не проводилось, в то время как определение психологического состояния населения страны-противника является одним из базовых методов предварительно диагностирования ситуации американскими специалистами.

О существовании второго Гарвардского проекта информация в СССР была получена в начале 1980-х годов. Программа включала в себя три последовательно реализуемых этапа. На первом должна была решаться задача создания почвы для перехода от социализма к капитализму. Возглавить процесс реформирования предписывалось некоему вождю. Предположительно им мог стать Генеральной секретарь Коммунистической партии. Идеологическим ориентиром этого периода должен был стать апробированный во время «Пражской весны» 1968 г. концепт социализма с «человеческим лицом». Задачи второго этапа носили уже ликвидационный по отношению к системе мирового социализма характер. К ликвидации предназначались Организация Варшавского договора, КПСС и, в итоге – СССР. Для осуществления этой миссии требовалась номинация вождя нового типа.

Наконец, третий этап характеризуется как «завершающий» в логике всего Гарвардского проекта. На данной стадии осуществляется демонтаж последних атрибутов прежней социалистической системы, таких как бесплатное обучение и медицинское обслуживание. Государственная и общественная собственность должна перейти всецело в частные руки. Развитие инфраструктуры морских портов и различного рода дорожных коммуникаций означало бы окончательную переориентацию России на рельсы сырьевого экспортера. Предотвращение восстановления имперских амбиций виделось в ликвидации российской армии в том ее виде, как она сформировалась в советские времена. В конце концов, ликвидируется, как единая держава, и сама Россия.

Гарвардский проект рассчитывался на пятнадцатилетний срок реализации. Если принять в качестве исходной даты его начала 1985 г., то значит к 2000 г. сценарий должен был быть завершен. События 1998 г. вполне могли обернуться описанным в завершающей фазе проекта исходом. Буквальное совпадение содержания гарвардской разработки с реальным ходом российской истории дает основание предполагать об управляемости этих процессов. Отечественные аналитики неоднократно обращали внимание на то, что информационная утечка о Гарварде-2 (известен был не только этот проект) поступила в распоряжение советского руководства еще до прихода Горбачева к власти.

Широкую известность приобрела еще одна проектная разработка – Хьюстонский проект. По существу в нем идет детализированное раскрытие завершающего этапа Гарвардского проекта. Ставятся задачи внедрения дезинтеграционных механизмов не в отношении СССР, распад которого состоялся, а уже территории Российской Федерации. Этот проект ориентировал западные страны к отказу от взгляда на будущую Россию как на единое государство. В этой связи обращает на себя внимание то, что в отношении проектов распространения геополитического влияния США на постсоветское пространство никто с опровержением факта существования подобных документов ни на уровне государственных структур, ни на уровне исследователей-аналитиков не выступал. Более того, многие конкретные решения и действия Запада четко укладываются именно в эту проектную рамку.

Уместно процитировать в этом ряду свидетельств слова экс-госсекретаря США К. Пауэлла: «Россия должна забыть о том, что у нее есть какие-то интересы в республиках бывшего СССР, ибо восстановление СССР не входит в стратегические цели правительства и государства США».

Еще более определенно о геополитической стратегии США высказался в своем выступлении 25 октября 1996 г. Б. Клинтон: «Последние десять лет политика в отношении СССР и его союзников убедительно доказала правильность взятого нами курса на устранение одной из сильнейших держав мира, а также сильнейшего военного блока. Используя промахи советской дипломатии, чрезвычайную самонадеянность Горбачева и его окружения, в том числе и тех, кто откровенно занял проамериканскую позицию, мы добились того, что собирался сделать президент Трумэн с Советским Союзом посредством атомной бомбы. Правда, с одним существенным отличием. Мы получили сырьевой придаток, неразрушенное атомом государство, которое было бы нелегко создавать. За четыре года мы и наши союзники получили различного стратегического сырья на много миллиардов долларов, сотни тонн золота, драгоценных камней и т. д. В годы так называемой перестройки в СССР многие наши военные и бизнесмены не верили в успех предстоящей операции. И напрасно. Расшатав идеологические основы СССР, мы сумели бескровно вывести из войны за мировое господство государство, составляющее основную конкуренцию Америке». Как говорится, без комментариев.

Итак, в мирное время, в условиях силового противостояния с потенциальным противником, психологическая война выступает в качестве одного из ведущих компонентов политического противостояния. Среди наиболее распространенных приемов психологической войны специалисты выделяют три основных.

Прежде всего, это психологическое давление. Это многократное повторение одного и того же ложного тезиса, ссылки на авторитеты в сочетании с различными спекуляциями (начиная от искажения цитат и кончая ссылками на несуществующие источники); манипуляция («игра») цифрами и фактами для создания видимости объективности и точности; тенденциозный подбор иллюстративного материала с упором на эффект «драматизирующего воздействия»; устрашающие «наглядные иллюстрации» пропагандистских взглядов и позиций, и другие аналогичные приемы, рассчитанные на создание эмоционального дискомфорта и нейтрализацию способности человека рационально оценивать предоставляемую информацию. Примером такого психологического давления является т. н. «геббельсовская пропаганда», исходившая из циничной презумпции того, что ложь, дабы быть эффективной, должна быть массированной, крупномасштабной, беззастенчивой и непрерывной. В более утонченных вариантах, психологическое давление включает некоторые элементы истины, используемые в качестве прикрытия массированной дезинформации. Именно по таким принципам осуществляется подача мировыми СМИ информации о Ливии, Иране, Сирии. Вспомним и собственный опыт – освещение пятидневной войны в Южной Осетии в августе 2008 года.

Во-вторых, незаметное проникновение в сознание. Это реклама своего (красивого и беззаботного) образа жизни, распространение желательных (обычно собственных) политических ценностей и стандартов своей массовой культуры через музыку, развлекательные телепрограммы и кинофильмы, а также через моду (на одежду, особенно с элементами политической символики, предметы быта, отдыха, туризма и т. п.). Еще одна составная часть – конструирование и внедрение в массовое сознание политических анекдотов, сочинение псевдофольклорных («народных») поговорок и пословиц, уничижающих национальную историю и национальное достоинство.

Наконец, третий прием, это скрытое нарушение и искажение законов логики. Сюда относятся подмена тезиса, ложная аналогия, вывод без достаточного основания, подмена причины следствием, тавтология и т. д. Психологическая война такого рода наиболее эффективна по отношению к малообразованным слоям общества, неспособным уловить рациональные перверсии и склонным принимать на веру чисто назывные конструкции.

* * *

Есть ли выход из кровавых тисков «управляемого хаоса», включающего в свою орбиту все новые пространства на планете, есть ли предел работы «принципа домино»? Выход есть, но он невозможен без двух принципиально важных вещей: беспощадного знания о самих себе, об истории предательств «своих», оказавшихся чужими; без тесного единства народов и стран, готовых отстаивать свои национальные интересы, свое не искаженное прошлое, свое самостоятельно определяемое будущее…

Наркотворчество НАТО. Размышления по итогам саммита в Чикаго[13]

За 20 лет после разрушения Советского Союза и содружества социалистических государств НАТО, возглавляемая США, превратилась в самую мощную и влиятельную наднациональную структуру современности. Сегодня эта организация, аккумулирующая мощные политические, экономические, разведывательные и военные ресурсы, действует, как и прежде, в интересах финансового интернационала, наряду с западными теневыми структурами. Только если в период холодной войны ее стяжательские интересы и гегемонистские амбиции уравновешивались другой силой, прежде всего Организацией Варшавского договора и боеспособной – советской – армией, то с 90-х годов прошлого столетия ситуация в корне изменилась. Теперь НАТО, не имея противовеса, готова растоптать национальное достоинство и государственный суверенитет любой страны, попавшей в зону ее интересов, стирает с лица земли исторические памятники и цветущие города, обрекает на нищету сотни тысяч людей в разных уголках мира. НАТО сегодня – это не просто мировой жандарм, но и самый опасный, изощренный агрессор.

Агрессивная и разрушительная природа альянса обязывает пристально следить за всеми его инициативами, тем более стратегическими планами. На прошедшем 20–21 мая 2012 г. в Чикаго очередном саммите НАТО обсуждались вопросы расширения зоны влияния альянса: ЕвроПРО, т. н. политика «открытых дверей», укрепление сети партнеров по всему миру. В саммите приняли участие, в числе других, Украина, Армения, Азербайджан и Молдавия. И хотя кандидаты на вступление в альянс – Грузия, Македония, Черногория, Босния и Герцеговина – в этот раз членами НАТО не стали, установки на глобальное расширение североатлантического центра силы это не изменило. Значимо также приглашение на натовский саммит (впервые!) президентов Казахстана, Киргизии, Таджикистана и Узбекистана. Однако следом за президентом России В.В. Путиным руководители этих четырех стран отказались ехать в Чикаго, хотя послали вместо себя министров иностранных дел.

Особой наглостью со стороны натовцев выглядело обсуждение российско-грузинских отношений, или, как значится в документах саммита, «наращивания российского военного присутствия на грузинской территории». «Грузинской территорией» именуют Абхазию и Южную Осетию. В свою очередь Госсекретарь США Х. Клинтон на встрече глав МИД НАТО в очередной раз повторила призыв к России отказаться от признания Абхазии и Южной Осетии.

Однако главным предметом дискуссии стала стратегия действий альянса в Афганистане. Этот вопрос оказался настолько существенным, что журналисты окрестили чикагскую встречу «афганским саммитом». Почему это направление столь важно для НАТО? Возьму на себя смелость утверждать, что дело здесь не только и далеко не столько в организации вывода войск коалиции. Меня убеждает в этом и событие, которое не может остаться незамеченным. В Москве, в издательстве «Кучково поле», буквально за несколько дней до Чикагского саммита впервые на русском языке вышли в свет две потрясающие книги – американца П.Д. Скотта «Наркотики, нефть и война. США в Афганистане, Колумбии и Индокитае» и швейцарца Д. Гансера «Секретные армии НАТО. Операция «Гладио» и терроризм в Западной Европе». Перед нами – прекрасно документированные разоблачения многолетней деятельности НАТО по созданию террористических сетей, наркотрафика, торговле оружием. Присмотримся к фактам.

* * *

Итак, по итогам саммита в Чикаго альянс принял решение «не спешить с выводом войск из Афганистана». Об этом еще накануне саммита заявил генеральный секретарь НАТО А.Ф. Расмуссен, иезуитски подчеркнув, что альянс «продолжит делать вклад в безопасность среднеазиатской республики, занимаясь подготовкой афганских военных». Страны-члены альянса выразили готовность в течение 10 лет (это для начала, а там будет видно) финансировать 228-тысячную афганскую армию, выделяя ежегодно 4,1 млрд. долларов (!). Причем более трети этих средств будут поступать из американской казны. С чего бы такая расточительность?

Особенно странным, если не диссонирующим, выглядит это решение на фоне принятых мер экономии и т. н. «умной обороны», в рамках которой теперь «всем натовским миром» придется скидываться на закупку вооружений и более эффективно использовать военные бюджеты европейских стран-членов альянса, которые к неудовольствию Вашингтона продолжают «худеть» год от года. О явных бюджетных перекосах в организации коллективных действий Расмуссен высказался весьма дипломатично: «Мы согласились проводить в жизнь обновленную культуру сотрудничества, при которой страны смогут вместе получать то, что не могут позволить себе в одиночку». Однако какие бы обтекаемые формулировки ни применялись, суть от этого не меняется: денег на удовлетворение растущих военных аппетитов НАТО не хватает, но, оказывается, Афганистан – это особый случай.

Еще одним подтверждением важности афганского направления для Америки и ее союзников являются постоянные заверения Вашингтона о том, что «американское присутствие в Афганистане будет продолжаться даже после 2014 г.», когда планируется завершить вывод 132-тысячного военного корпуса коалиции. Оказывается, как зафиксировано в официальных документах альянса, «соглашение о стратегическом партнерстве между США и Афганистаном требует остаточного присутствия американских войск после 2014 г. в роли консультанта». Зачем?

Дьявол, как всегда, кроется в деталях. Причем парочку деталей благодаря работам П.Д. Скотта и Д. Гансера теперь вообще не спрятать. Помимо геостратегических и геополитических интересов в Афганистане переплелись интересы не просто экономические, но сугубо криминально-экономические, а именно, наркотики и нефть. Как отмечает П.Д. Скотт, «наркомафия сегодня превратилась во влиятельный фактор, определяющий ход политических процессов на всех континентах Земли. Раз за разом США задействуют одну и ту же схему, по которой для ведения войны в том или ином богатом нефтью регионе задействуется потенциал различных союзников, так или иначе связанных с незаконным наркобизнесом», которые фактически становятся «наркосоюзниками» США.

«При этом по мере втягивания в конфликт Вашингтон постепенно начинает работать не столько «на себя», сколько в интересах этих самых «наркосоюзников», которых изначально предполагалось лишь использовать».

Аналогичная афганской имеет место ситуация в Колумбии, где США официально ведет войну с наркомафией. «В действительности там крупнейшими наркоторговцами выступают как раз те группировки боевиков, которые одновременно являются партнерами наших (американских. – Е.П.) союзников, т. е. колумбийской армии». Вдобавок ко всему, сами по себе эти группировки колумбийских боевиков – прямые наследники еще одного «шедевра» деятельности ЦРУ: террористов, выпестованных управлением по борьбе с «левыми»». То есть и в Колумбии, и в Афганистане Вашингтону теперь приходится бороться со своим собственным распоясавшимся детищем. Нет сомнений, что по такому же сценарию будет развиваться ситуация еще в одном наркотеррористическом государстве, на сей раз европейском, – в Косове.

Ситуация в Колумбии один в один повторяет ту, что сложилась в Афганистане – «стране, через территорию которой американская энергокомпания UNOCAL еще в 1998 г. намеревалась протянуть новый нефте– и газопровод». Здесь, как и в Колумбии, в войне против У. бин Ладена и организации «Аль-Каида» – тоже наркоторговцев, бывших американских союзников, обученных и экипированных ЦРУ, американцам потребовалось прибегнуть к помощи других своих «наркосоюзников» – отрядов «Северного альянса». В погоне за бин Ладеном НАТО нанесла поражение союзному ему афганскому движению «Талибан» (несмотря на то, что в 2000 г. талибы осуществили полный запрет выращивания опиумного мака на контролируемой ими территории), опять же при помощи «Северного альянса» (на чьей территории в то же самое время процветало опиумное маководство).

Кстати, П.Д. Скотт обращает внимание на то, что «даже если бы запрет на выращивание и торговлю опиумным маком в Афганистане соблюдался, можно с уверенностью предположить, что сокращение производства в Афганистане сопровождалось бы его ростом на сопредельных территориях, например в Таджикистане или Киргизии». Сопутствующим «росту объемов наркоторговли стала бы дестабилизация политической обстановки в этих государствах (ни одно из которых и без того не может похвастаться особой стабильностью)».

Замечу, что писалось это еще в 2003 году. К великому сожалению, на русский язык книга Скотта – профессора университета Беркли (Калифорния), бывшего канадского дипломата – была переведена лишь через девять (!) лет. Прискорбно, что заинтересованным в сокрытии разоблачительной информации это так долго удавалось, но всё же главное в другом. Книги Скотта и Гансера приоткрывают настоящее лицо не миротворческой, но наркотворческой, терроротворческой организации под названием НАТО. И свою актуальность эти книги не теряют. Приглашение четырех президентов центральноазиатских республик на саммит в Чикаго вполне укладывается в логику создания зон наркоторговли вдоль или рядом с энергетическими маршрутами, а также с целью влияния посредством наркомафии на политическую ситуацию в регионе. Ведь основные маршруты наркотрафика проходят из Афганистана через Таджикистан, Киргизию, Узбекистан и Казахстан, а оттуда – прямиком в Россию.

Оценивая деятельность НАТО сегодня, следует помнить, что активное использование методики «работы» с мафиозными структурами разведывательные и военные службы США практикуют с конца Второй мировой войны. Почти хрестоматийным примером теневой политики американского истеблишмента, основанной на поддержке мафиозных главарей, служит сотрудничество ЦРУ с Вито Дженовезе – одним из донов американской мафии – для достижения собственных целей в Италии. После того, как «Дон Вито» «сделал свое дело», он оказался в тюрьме за организацию торговли наркотиками, где и скончался от инфаркта миокарда в 1969 году. Аналогично использовались, затем физически устранялись другие наркосоюзники США и НАТО – У. бин Ладен и А.В. Карзай. Нет сомнений, что подобная участь ожидает и косовских наркодилеров вроде Х. Тачи или Р. Харадиная. «Черные метки» им уже отправлены – одному доклад Д. Марти, другому – повторный вызов в Гаагу.

Что же касается причастности НАТО к террористической деятельности в современном мире, к организации и «консультированию» террористических групп, то и в этой сфере у альянса огромный опыт. Первые секретные армии НАТО, предназначенные для террористической деятельности, создавались и действовали в Западной Европе сразу после войны. При вступлении в НАТО европейские лидеры подписывали секретные протоколы, обязывающие их правительства «гарантировать внутреннюю ориентацию на Западный блок любыми средствами, даже если электорат демонстрирует другие предпочтения». Этот тщательно скрываемый секрет США со времен Второй мировой войны сегодня, благодаря самоотверженным усилиям ученых и журналистов, известен под кодовым названием – Операция «Гладио».

Однако вернемся к наркотворчеству НАТО. «Наркотический» фактор в подоплеке натовских интервенций, как правило, всегда дополняется «нефтяным». Соглашения между США и Саудовской Аравией, заключенные сразу после Второй мировой войны на основе т. н. «договоренности Куинси»[14], позволили Америке занять доминирующее положение в мировой системе производства и торговли нефтью. Со времен «доктрины Трумэна» вся американская геополитика строилась на «нефтяном» фундаменте. Еще раз процитирую П.Д. Скотта: «В результате то, что изначально задумывалось как способ сдерживания амбиций Советского Союза, постепенно переросло в неприкрытое стремление распоряжаться нефтяными ресурсами всего мира. В свою очередь, «погоня за нефтью» постепенно все более деформировала экономику самих США, внося дисбаланс в хозяйственные связи и укрепляя зависимость предприятий от заказов на обеспечение военных кампаний в отдаленных частях планеты, управлять которыми США не в состоянии. Афганистан – лишь один из таких примеров. Случаи с азиатскими странами красноречиво показывают, как, становясь все более воинственной, Америка вынуждена все серьезнее полагаться на помощь союзников, активно участвующих в мировой наркоторговле».

Исключительная роль наркоторговли в мировой политике, начиная с эпохи опиумных войн ХIХ в., обусловлена тем, что она позволяет решить сразу несколько задач. Наркотрафик позволяет, во-первых, дестабилизировать страны и даже целые регионы – «Золотой треугольник» (Бирма, Лаос, Таиланд), «Золотой полумесяц» (Афганистан, Иран, Пакистан). Во-вторых, контролировать политическую верхушку включенных в наркобизнес стран. В-третьих, управлять населением, сажая его на иглу. В-четвертых, оправдывать свое военное и политическое присутствие борьбой с наркотрафиком и терроризмом как его следствием. Наконец, не самое последнее – хорошо на этом зарабатывать.

О последнем стоит сказать особо. Согласно докладу ООН 2011 г., «мировой рынок (только! – Е.П.) опиатов в 2009 г. оценивался в 68 млрд. долл., из которых 61 млрд. долл. приходится на потребителей героина. Цены на героин существенно различаются. Хотя в Афганистане цены в 2010 г. возросли, стоимость одного грамма составляет там менее четырех долларов. В Западной и Центральной Европе потребители платят от 40 до 100 долл. за грамм, в Соединенных Штатах и в Северной Европе – 170–200 долл. за грамм, а в Австралии цена достигает 230–370 долл. США. Афганские фермеры заработали в 2010 г. около 440 млн. долларов США, тогда как самую большую прибыль получили организованные преступные группировки в основных странах потребления». И от себя добавлю – те, кто организует и «крышует» весь этот процесс. Учитывая рост производства наркотиков в Афганистане, на долю которого после установления там присутствия войск коалиции приходится до 90 % всего героина в мире (кстати, по данным ООН, доходы от продажи опиума в Афганистане только в 2011 г. выросли на 133 %), очевидна прямая связь присутствия в этой стране войск коалиции и наркотрафика.

Так зачем же спешить с выводом войск, если они контролируют «золотую жилу» «Золотого полумесяца»? И разве не для контроля над отлаженной схемой транспортировки наркотиков необходимы американские «консультанты»? Что же касается «моральных» неудобств – от наркотиков ежегодно умирают сотни людей – это не к натовцам. Это их не обременяет. Как говорится, «только бизнес – и ничего личного».

Наркотворческая деятельность США и НАТО как управляемой американцами структуры самым прямым образом связана с расширением альянса и с созданием крупных американских баз в протекторатах, созданных по пути следования наркотиков либо в непосредственной близости от трубопроводов. Самый яркий пример – «поднадзорное государство» Косово. С одной стороны, покрываемые США и НАТО косовские наркодилеры обеспечивают бесперебойный процесс транспортировки наркотиков из Афганистана в Европу по «балканскому маршруту»[15]. В дайджесте ФСКН РФ от 26 августа 2011 г. отмечалось, что «ежемесячно через руки албанских наркодилеров проходят от четырех до шести тонн героина, произведенного из афганского сырья, а годовой доход преступных группировок от торговли смертельным зельем составляет два млрд. долларов. Согласно данным ООН, лишь в Европу, которая является одним из главных реципиентов афганских опиатов, поставляется около 150 т героина ежегодно, из них 35–40 тонн предназначены для России. Албанская мафия контролирует в этом потоке 75 % поставок героина в Западную Европу и около 50 % поставок в США».

С другой стороны, Косово с его крупнейшими американскими военными базами – Bondstill и Film City – находится в непосредственной близости от маршрутов таких трубопроводов, как «Южный поток» и «Набукко». Чем это наркогосударство может угрожать одному и благоприятствовать другому, думаю, очевидно.

К великому сожалению, фактов, свидетельствующих о причастности США и НАТО к торговле наркотиками множество. Всех интересующихся этой страшной параполитикой, как «особого способа ведения политических дел окольными путями, посредством заговоров и обмана» (16), я призываю читать книги П.Д. Скотта и Д. Гансера.

* * *

США никогда не вели войну с наркотиками, но всегда вели войну, в которой наркотики использовались ими как оружие. И пока будет существовать НАТО, во всём мире будет продолжаться рост производства наркотиков и объёма наркоторговли. В том же Афганистане до 2001 г. – до прихода туда НАТО – промышленного производства опиатов не было вообще. А что касается решений саммита в Чикаго, то ясно, что в прямом смысле из Афганистана США и НАТО не уйдут. Ответом на проект создания Евразийского союза избран курс на дальнейшее «расширение» НАТО, а значит, произойдёт неминуемый рост наркотрафика и терроризма.

Секреты «цветных революций»: современные технологии смены политических режимов[16]

Какую же ты хочешь последнюю революцию?

Последней – нет, революции – бесконечны.

Евгений Замятин

Мир в условиях глобализации не стал более стабильным и предсказуемым. Отнюдь. Его главными характеристиками сегодня являются турбулентность, состояние хаоса и возросший потенциал конфликтности. Важнейшим проявлением сжатия «тисков турбулентности» стали события, произошедшие в 2011 г. в ряде стран Северной Африки и Ближнего Востока. Получившие название «арабские революции» – эти события далеко не случайность, тем более не стихийный протест «грезящих о демократии», а следствие реализации конкретных проектов по глобальному переустройству мира. Одним из способов и технологий осуществления данных проектов являются «цветные революции» (ЦР), в зависимости от ситуации подаваемые, как «оранжевые», «тюльпановые», «жасминовые» и т. п. Данное утверждение, к великому сожалению, не дань моде на конспирологию. Оно базируется на конкретных фактах, о которых и пойдет речь. Не вдаваясь в анализ сложнейшего комплекса внутренних и внешних факторов, которые лежат в основе любых революций, остановимся на сути и технологиях ЦР.

Специфика «цветных революций»

В политическом дискурсе под «цветными революциями», как правило, понимается «процесс смены правящих режимов под давлением массовых уличных акций протеста и при поддержке финансируемых из-за рубежа неправительственных организаций» (Г. Почепцов). Есть и более «жесткие» определения ЦР. Например, «цветная» революция – это «государственный переворот, осуществленный, с преимущественным использованием методов ненасильственной политической борьбы, силами «цветного» движения», как правило, «в интересах и при непосредственном доминирующем участии в планировании, организации и финансировании со стороны иностранного государства, группы иностранных государств, общественных или коммерческих организаций» (М.П. Остроменский).

Конечно, интересы внешних игроков ни в коей мере не нивелируют наличия определенных внутренних факторов и причин революции, без которых она невозможна. Более того, как показывает историческая практика, массовые уличные протесты, поддержка оппозиционных движений, стремящихся к смене режима, из-за рубежа присутствуют в любой революции. Так в чем же заключается специфика ЦР?

Директор Института политических исследований С.А. Марков акцентирует внимание на технологической природе «цветных революций», понимая под ними «новый тип политических технологий по смене политической власти». Анализируя эволюцию революционных движений, начиная с конца ХIХ в. и до начала века ХХI, можно утверждать, что ЦР – это высокотехнологичный продукт эпохи глобализации, который стал возможен только по достижении человеческим сообществом определенного уровня развития во всех сферах (науке, экономике, средствах связи и коммуникации и др.). Еще одной существенной характеристикой ЦР является то, что она представляет собой комплекс процессов и технологий, имитирующих социально-политическую революцию. Иными словами, ЦР – это симулякр революции. И вот почему.

Во-первых, на начальном этапе классические революции ХIХ-ХХ веков не являются ни чисто политическим, ни экономико-политическим процессом, но представляют, прежде всего, идеологический и духовно-нравственный переворот, происходящий вначале в общественном сознании, в системе ценностей основной части общества и только затем – в его общественном бытии, что непосредственно отразилось в перестройке его социально-политических и экономических институтов после захвата власти революционной партией или коалицией.

Что же касается России, то в нашей стране духовно-нравственная, идейная сторона революции понималась и воспринималась особенно ярко и болезненно. Именно уникальность культуры, мировосприятия и мировоззрения российского социума определила отношение к революции как к «феномену религиозного порядка» (Н.А. Бердяев), как к «духовному детищу интеллигенции» (С.Н. Булгаков), как к акту метафизическому и религиозному, «происходящему, прежде всего, в душе каждого человека» (Ф.М. Достоевский).

Иными словами, сущность революции в ее традиционном понимании содержится в особой идее, новой идеологической доктрине, формирующей высшие ценности и верховный смысл существования человека, в новом историческом проекте, практическая реализация которого и есть революция, революционный процесс.

С этой точки зрения «цветные революции» не имеют и даже не предполагают не только никаких новых великих идей, но и никаких просто новых идей – новых даже для самих стран, в которых эти революции совершаются. Это либо известные уже всем идеи западной либеральной мысли (может быть, в более радикальной форме), либо – радикальные проекты, имевшие место в религиозных доктринах, прежде всего, в исламе. Таким образом, ЦР – это безыдейный процесс.

Во-вторых, это отсутствие принципиально важных для классической революции условий. Для уточнения обратимся к классику: «…революция невозможна без революционной ситуации, причем не всякая революционная ситуация приводит к революции». В.И. Ульянов-Ленин в работе «Крах II Интернационала» указывал на три главных признака революционной ситуации:

«1) Невозможность для господствующих классов сохранить в неизмененном виде свое господство; тот или иной кризис «верхов», кризис политики господствующего класса, создающий трещину, в которую прорывается недовольство и возмущение угнетенных классов. Для наступления революции обычно бывает недостаточно, чтобы «низы не хотели», а требуется еще, чтобы «верхи не могли» жить по-старому;

2) Обострение, выше обычного, нужды и бедствий угнетенных классов;

3) Значительное повышение, в силу указанных причин, активности масс, в «мирную» эпоху дающих себя грабить спокойно, а в бурные времена привлекаемых, как всей обстановкой кризиса, так и самими «верхами», к самостоятельному историческому выступлению».

Как верно заметил С.В. Копонев, «настоящую революцию невозможно спроектировать искусственно, когда народ к ней не готов. Можно произвести бунт, переворот или даже имитацию революции, а вот по-настоящему эволюционная революция происходит только тогда, когда созрели основные массы или хотя бы критическое их количество», т. е. сложилась революционная ситуация.

Однако, как уже было отмечено, не всякая революционная ситуация приводит к революции и вот почему. Дело в том, что революция возникает, опять обратимся к Ленину, «лишь из такой ситуации, когда к перечисленным выше объективным переменам присоединяется субъективная, т. е. способность революционного класса на революционные массовые действия, достаточно сильные, чтобы сломить (или надломить) старое правительство, которое никогда, даже и в эпоху кризисов, не «упадет», если его не «уронят»».

Так вот, ни в одной из стран, где апробировались технологии Ц Р, революционной ситуации не было. Достаточно посмотреть уровень жизни в этих странах, а также на катастрофические социально-экономические и политические последствия революционных «завоеваний», чтобы сделать вывод об инспирированности произошедших изменений. В то же время нельзя отрицать того, что для успеха ЦР необходим все-таки момент наибольших трудностей, с которыми сталкиваются те или иные правительства – резкого или длительного и явного ухудшения его экономического или политического положения (проигрыш войны, международные санкции, экономический кризис и т. д.). Кроме того, не было в странах, подвергшихся «цветной» атаке, и революционного класса, способного не просто смести правительство (это-то, как раз очень просто сделать), но заменить его, т. е. представить новую программу действий, проект развития.

Итак, важно понимать, что «цветные революции» не ставят важнейшую для классических революций цель – изменения политического строя и форм собственности, т. е. всей социальной системы. Они «заточены» лишь под смену политических режимов.

С этим связана третья особенность ЦР. Особое внимание следует обратить на то, что среди факторов неудачи и провала «цветной революции» ключевым является решительный и твердый глава государства, не стесняющийся «употреблять власть» и пресекать любые незаконные и провокационные акции «революционеров». Иными словами, развитие «цветного» революционного процесса происходит в условиях «ненасильственного» перехвата власти у того правительства, которое не решается ею воспользоваться или останавливается перед употреблением легитимного, но при этом относительно массового насилия (разгон несанкционированных митингов, протестных шествий и т. п.). Сила законной власти в целом и национального лидера, в частности, заключается также в наличии верных и преданных силовых структур, которых нельзя ни запугать, ни перекупить. Не менее, а может быть даже, более значимым является исключительная уверенность в своей правоте, законности и легитимности. В случае с ЦР прекрасно работает принцип Тацита: «В битве проигрывает тот, кто первым опускает глаза».

Но это еще не все. Любая, даже экспресс, революция должна предложить своего лидера, этакого знаменосца протеста. С этой целью должно произойти укрепление блока всех оппозиционных партий. В результате появляется фигура лидера, не запятнанного ни сотрудничеством с прежним режимом, ни открытым (это особенно важно) сотрудничеством с Западом. В силу чего правящий режим сталкивается с единым фронтом оппозиции, который очень сложно расколоть. Если же единения оппозиции не происходит, то «революция» затухает и постепенно переходит в стадию протестов маргинальных сил.

В-четвертых, это экспрессивный и молниеносный характер действий «цветных» революционеров. За счет массированного применения финансовых ресурсов и информационных технологий срок подготовки свержения режима удается сократить до полутора-двух лет. Таким образом, не нужно заниматься изнуряющей, растянутой на несколько поколений работой по подрыву режима, втягивать страну в гонку вооружений или изматывать противника экономически, как это было с СССР и его союзниками по социалистическому лагерю. Все эти этапы проходят в предельно ускоренном режиме, с использованием новых возможностей постиндустриального и информационного общества: прежде всего, это сетевые структуры, нейропрограммирование, манипуляция общественным сознанием посредством мировых СМИ.

К пятой характеристике «цветных революций» относится создание с использованием технологий сетевого маркетинга, безлидерских движений и рекламного менеджмента гигантских партий-големов, охватывающих значительное число протестного электората всех спектров, привлеченных различными, зачастую полностью противоречащими друг другу обещаниями, а также простым любопытством либо желанием «вырваться» из размеренной повседневности, следуя принципу, «чтобы было, что вспомнить».

Как пишет П. Ильченков, «отсутствие единого открытого руководства позволяет этим движениям обрести высокую степень неуязвимости, позволяет собрать под одним флагом необъединимое любым другим способом число сторонников. Эта партия-голем может быть разбужена в момент «Х» при появлении необходимости вывести народ на улицы для проведения массовых акций гражданского неповиновения. А по достижению целей переворота может быть полностью ликвидирована посредством встроенного механизма самоуничтожения, мешающему этим массовым, но безголовым партиям превратиться в реального политического игрока. Механизм самоуничтожения скрывается в постыдной и скрываемой до победы переворота тайне их возникновения и финансирования, а также в исключительной широте спектра участников, которые могут примириться лишь до момента победы над ненавистным диктатором, а вот «светлое будущее» представляют совершенно по-разному». Такими были движения «Отпор» (Сербия), «Сксела», «Бекум» (Армения), «Кмара» (Грузия), «Движение 6 апреля» (Египет) и др. Собственно, такими представляются «Движение-31», «Стратегия-31», «Солидарность» или «Лига избирателей» в современной России.

Шестое отличие ЦР от классических революций заключается в том, что т. н. момент «Х» связан либо с выборами, либо с требованиями их досрочного проведения. Выборы – это именно то событие, которое позволяет оппозиции вывести максимально возможное количество недовольных на улицу. Причем, подготовка к этому начинается задолго до самих выборов и осуществляется, как правило, по двум сценариям. Первый – если выборы еще не объявлены, существующий режим объявляется нелегитимным и диктаторским. В случае проявления им слабости, следует требование отставки руководства страны, происходит формирование переходного правительства и объявление внеочередных выборов (Тунис, Египет). Если же режим, поддерживаемый большинством населения, не сдается, то на авансцену выступают вооруженные бандформирования, активно поддерживаемые из-за рубежа (Ливия, Сирия).

Второй сценарий используется в ходе очередной предвыборной кампании. В этом случае задолго до выборов «революционеры» заранее обвиняют власти в фальсификации ее итогов и заявляют о своей победе. Развитие этого сценария предусматривает как минимум два способа смены режима: мирный и относительно мирный.

Мирный – отмена Конституционным Судом итогов выборов и переголосование (Украина-2004). Относительно мирный – переход полицейских сил на сторону оппозиции, армия и другие силовые структуры занимают нейтрально-выжидательную позицию, захват и даже поджог зданий парламента или ЦИКа, изоляция или арест прежних руководителей страны (Сербия, Грузия, Киргизия).

Седьмой особенностью ЦР является совершенно новая, в отличие от классических революций, роль внешних сил. Они не только финансируют организаторов революции в течение нескольких лет до ее осуществления. Это, как мы знаем, имело место в России начала ХХ в., а также в странах Латинской Америки и Ближнего Востока в 1960-1970-е годы. Новая роль внешних сил проявляется в следующем. Во-первых, подготовка ЦР заключается в особой работе внешних структур среди всех слоев населения в стране-мишени, причем открыто, публично. В самом общем смысле ее можно обозначить как реализацию концепции «мягкой силы». Это настолько важная и сложная проблема, что фактору soft power в «цветных революциях» будет посвящена отдельная статья.

Во-вторых, внешние игроки (США, страны НАТО, ЛАГ) присваивают и активно используют статус верховного арбитра, определяющего легитимность режима. Например, объявляют легитимными действия оппозиции, даже если они нарушают закон, а действия власти по своей защите – нелегитимными. В-третьих, это, фактически, открытое вмешательство во внутренние дела страны-мишени сначала на экономическом и политическом уровне, а если возникает необходимость, то и военным способом. Прежде всего, это организация переговоров власти и оппозиции и участие в них не в качестве нейтрального посредника, а на стороне последней. Наконец, предъявление ультиматума действующей власти, используя зависимость правящей элиты от этих внешних сил (вклады в банках, недвижимость за рубежом).

В-четвертых, внешние силы тесным образом работают, «подкармливают», пестуют ту часть старой элиты, которая в предыдущие периоды была у власти, потом была отправлена в отставку, затаила обиду, но с огромным удовольствием вернулась бы обратно во власть, поэтому пользуясь удобным случаем и поддерживаемая извне перешла в оппозицию. У этой оппозиции в лице бывших министров есть союзники в числе министров нынешних, которые в решающий момент могут перейти на сторону оппозиции. В-пятых, внешние игроки четко следят за тем, чтобы в случае победы «революционеров», геополитическая и геоэкономическая ориентации произошла в пользу той внешней силы, которая финансировала и легитимизировала ЦР.

Цвета и символы «цветных революций»

Особую роль в цветных революциях играют собственно цвет и символы, т. к. именно знаковые системы, в отличие от содержательной вербальной коммуникации, воздействуют на глубокие сферы психики (предсознание и подсознание). Политтехнологи прекрасно понимают значение символов. Поэтому выбор «красной розы» или «красного тюльпана» в качестве символа революции вовсе не случаен.

Во-первых, знаковые системы продуцируют простые (архаичные) генеральные эмоции (например, ярость, отвращение, блаженство, страх), которые подавляют или возбуждают волевые действия. Главное, они не стимулируют целенаправленную деятельность. Соответственно, в войне, социальной или религиозной революции роль знаковых систем хотя и не определяющая, но весьма значительная, т. к. они формируют настроение масс. Более того, в отдельных элементах стратегии (психическая атака) от них может зависеть исход всей операции.

Во-вторых, знаковые системы актуализируют социальный опыт (личный, родовой, этнический, конфессиональный, сословный, национальный) и вызывают тем самым отзвук, который побуждает к самоидентификации, к выбору и, наконец, к поступку. Таким образом, символ становится опознавательным знаком, обозначает соратников и выявляет противников, как бы физически консолидирует сообщество в конкретном пространстве и времени.

Как отмечал в своих выступлениях К.А. Черемных, если сообщество (религиозная структура, этнос, нация) консолидируется под воздействием внешнего игрока, т. е. манипулируется к консолидации, семантическое оформление зависит от целеполагания субъекта и от характера управления, которое может быть прямым, опосредованным, косвенным. При этом даже при опосредованном управлении субъект манипуляции не заинтересован в возникновении дополнительного идентификационного поля. Соответственно, наличие или отсутствие такого элемента, как клятва, присяга в семантическом инструментарии революции, может быть как индикатором ее субъектности, так и, напротив, суррогатности. Следует отметить, что дискурс «подлинности революции» вносится субъектом в мыслящее пространство объекта вполне целенаправленно, что очевидно, например, при сопоставлении сербского, украинского и египетского опыта.

Еще одно важное уточнение относительно роли и значения зрительных образов. Зрительный опыт, как и обонятельный, вкусовой, тактильный и элементарный звуковой, является более архаичной структурой в сравнении с опытом вербальным. Именно поэтому воздействие на зрительный анализатор, особенно, в сочетании с элементарными звуками, более инструментально и эффективно для навязывания желаемого поведения индивиду или массе, чем вербальное воздействие. Для быстрого и максимально широкого охвата населения в технологиях ЦР активно используются демонстрации элементарного цветового или графического знака (например, белый кулак в круге на черном фоне – символ белградской «революции», который впоследствии использовали в Украине, Киргизии, Египте) или зрелища: шествия, флэш-мобы, «кольца», разного рода акции, транслируемые по социальным сетям.

Зрелище особо важный, но и более сложный в сравнении с символикой, технологический прием. Он продуцирует коллективное чувство – синтонию, формирующее новое качество отношений между объектами воздействия, т. е. зрителями. Кроме того, ролевое зрелище (например, театр, кино, акты самосожжения, передаваемые по социальным сетям) дополняет синтонию самоидентификацией с героем или усвоение страсти героя. В результате, «завороженность» конкретным действием может изменить восприятие реальности. К тому же, развитие современных технологий позволяет серьезным образом усилить эффект невротической синтонии. Например, сформировать или усилить ощущение ущербности собственной истории, своей страны, национального опыта. Именно этот прием практиковался в перестроечные годы посредством разного рода публикаций, уничижающий и уничтожающих опыт нашей страны, фильмов, типа «Покаяния» или «Так жить нельзя». В современных условиях внедрение коммуникативных программ быстрого общения (форумы, социальные сети, живые журналы, блоги и т. п.) серьезным образом повышает внушаемость. Это происходит, в частности, потому, что в реальности люди начинают переходить на «птичий язык», свойственный виртуальности – наступает т. н. деградантная синтония.

Многие психологи, психоаналитики, эксперты по сетевым структурам обращают внимание на то, что внедрение YouTube и Flickr создает безграничное пространство деградантного «живого театра», Google Maps – топографическую прозрачность («живой тир»), Facebook – «несмываемую» фиксацию персональных данных, Twitter – деградантный язык «словесных жестов». Все это вместе создает беспрецедентно благоприятные условия для управления поведением в массовом масштабе, если, конечно, субъектом манипуляции ставится такая задача.

Современные средства коммуникации стали одними из важнейших средств подготовки и осуществления «цветных революций», прежде всего, в силу того, что позволили активизировать зрелищную сигнальную семантику. Так YouTube, который является третьим по количеству посетителей сайтом в мире, а в январе 2012 г. ежедневное количество просмотров достигло четырех млрд., позволяет мгновенно распространять по мобильной связи подлинные, ретушированные или просто созданные видеосюжеты. Возбуждающие в сенсибилизированном обществе генерализованные реакции ужаса, преходящего в яростное неприятие заведомо указанного виновника. Как правило, это политический лидер, члены правящей партии. Роль «запала» «арабской весны» в Тунисе и Египте, как известно, сыграла «эпидемия» самосожжений, с немедленной героизацией жертв в сетевых медиа. Правда, созданию «кумиров» предшествовала длительная подготовка исламского общества к восприятию самоуничтожения как подвига, вопреки канонам ислама, но это отдельный разговор. Применительно к технологиям ЦР важно, что методологически побуждение к самоуничтожению числилось в рецептуре перехода «от диктатуры к демократии» Дж. Шарпа под пунктом 158 – «Самоотдача во власть стихии (самосожжение, утопление и т. п.)» еще с 1973 г., когда собственно были написаны принесшие столько бед его «Методы ненасильственного сопротивления».

Очень четко разъяснил роль сетей в событиях «арабской весны» М.С. Джойс, издатель сайта Meta-Activism. Акты самосожжения – это «наглядно и это шокирует… Что сделало истории Буазизи, Саида и аль-Хатиба резонансными? Их необыкновенная брутальность, причем брутальность, видимая на фото– и видеоснимках сразу после происшедшего. Это… произвело висцеральный (т. е. до ощущений во внутренних органах – Е.П.) эмоциональный эффект. Увидеть эти картинки – куда более чувствительно, чем о них услышать, и уже испытываемый гнев против режима достигает лихорадочной амплитуды». Кроме того, М. Джойс указывал на значение массовой осведомленности в развитии революционных событий. «Благодаря цифровым средствам огромное количество людей соприкоснулись с этими историями. Даже 10 лет назад, эти истории тронули бы только небольшое число людей – знакомых или соседей, но не мобилизовали бы целые общества. Сегодня это возможно. Секрет прост: образ говорит сам за себя, и в мире, где кусочек контента является заразительным, это все, что требуется… В этом состоит ключевой переход от аполитичного мировосприятия к политическому: статус-кво становится более нетерпимым, чем риск его изменения».

В дополнение к указанным способам воздействия используется роль цвета. Цвет, выбранный государством для своего флага, или сообществом религиозных и социальных революционеров для своего знамени, содержит историческую аллюзию и/или ценностную составляющую, которая является не дополнительным средством, а принципиальным рычагом выбора и мобилизации.

В случае разработки цветового символа внешним субъектом его функция является дополнительной, т. к. в этом случае он предназначен для решения кратковременных задач – смены политического режима и не более того. Если операция оказалась успешной, тот же цвет может быть использован в других странах. Например, позаимствованный после украинских событий оранжевый цвет в 2005 г. был успешно использован на выборах в Румынии командой Т. Бэсеску. Тот же цвет был использован оппозицией в Азербайджане. Однако после узбекского провала (андижанские события 2005 г.) произошло «выцветание» украинского символа.

Тем не менее, оранжевый цвет сыграл колоссальную роль. Притягательность украинской «революции» была обеспечена именно цветом. Дело в том, что оранжевый цвет – особый. Например, великий немецкий поэт Гёте в теории цвета, которую он считал главным делом своей жизни, оранжевый цвет характеризуется как цвет теплоты и блаженства, раскаленного жара, пекла, накала. Активная сторона оранжевого цвета связана, по Гёте, с его высочайшей энергией: «Достаточно пристально посмотреть на вполне желто-красную поверхность, чтобы показалось, что этот цвет действительно врезался в наш глаз… Он вызывает невероятное потрясение», как бы входит, вонзается в тело. Действительно, ученые отмечают активность этого цвета, его возбуждающий, беспокоящий эффект.

Символические значения красного цвета многообразны и противоречивы. Однако в этом многообразии каждый может найти что-то для себя. Так, с одной стороны, красное символизирует радость, красоту, любовь и полноту жизни. С другой – вражду, месть, войну. Например, на знамени он символизирует бунт, революцию, борьбу. Интересно, что у многих племен Африки, Америки и Австралии воины, готовясь к схватке, раскрашивали тело и лицо в красный цвет, а карфагеняне и спартанцы во время войны носили красную одежду. В Древнем Китае повстанцы называли себя «красные воины», «красные копья», «красные брови». Красное обозначает также власть, величие. Так что красный цвет гвоздик (Португалия, 1974 г.), роз (Грузия, 2003 г.), тюльпанов (Киргизия, 2005 г.) – не случайный выбор.

Белый цвет пыталась использовать в агиткампании периода первой оппозиции Ю.В. Тимошенко, однако он не сыграл политической роли. Актуализация белого цвета в 2011 г. в России связана с разными причинами. Это и перекличка с цветом полосы государственного флага, и исторические аллюзии (Белая гвардия, белые как представители буржуазии), и религиозные (сакральные) смыслы (белый цвет имеет положительные коннотации во всех религиях). Кроме того, белый цвет символизирует чистоту, незапятнанность, добродетель, радость. С белизной связано представление о явном, общепринятом, законным, истинном. Так что использование белого цвета могло послужить притягательным, объединительным сигналом для представителей совершенно разных социальных групп и взглядов. Для создания партии-голема иной цвет подобрать было бы сложно.

Исследуя цветосимволическую атрибутику Ц Р, следует обратить внимание не только на плоскую графику, но и на ботанические образы, которые присутствовали во всех «цветных революциях». Лишь в Белоруссии протестные движения пытались использовать образ редкого животного – зубра, но, как известно, безрезультатно. Если плоская графика, самым ярким примером которой служит кулак в круге, который может быть на черном или красном фоне, содержал элемент, действующий на подсознание диктатора, а также «заряжал» социально-пассивные массы при тиражировании на футболках, кепках, флагах и листовках, то растительные символы означали жизнь, развитие, рост оппозиционного движения. Причем, применительно к стране-мишени всегда имела место детальная проработка смыслового наполнения конкретного символа.

Например, грузинская красная роза была одновременно и национальным цветком, ассоциировавшимся с полотнами выдающегося художника Н. Пиросмани, и символом (шипы) защиты от «оккупанта» – России. Иными словами, образ воздействовал на все категории: от влюбленных до политиков, от националистов в самом правильном смысле этого слова до русофобов – все смыслы лежали на поверхности.

С киргизским символом было сложнее. До конца 2004 г. в аналитических структурах шел спор о том, какое растение должно стать символом созревшей оппозиции. Специалисты рекомендовали желтый тюльпан. Однако киргизские оппозиционеры забраковали эту идею: желтый тюльпан – символ разлуки. В результате был согласован красный цвет. Аналитики, в частности, К.А. Черемных, который и поделился с нами своими данными, видят в этом решении следующий подтекст. Дело в том, что красный тюльпан – это «слишком турецкий» символ, который именно поэтому и был выбран в качестве знака ЦР. Оказывается, праздник тюльпанов в Турции связан с традицией дарения этих цветов султану младшими женами (желающими родить наследника). Иными словами, этот цветок есть образ уже не наложницы, но еще не жены в сегодняшнем имперском «гареме», т. е. вдохновляет переходное государство и в то же время ставит его на место.

Жасмин, вначале предложенный для Туниса, затем окрасивший другие «арабские революции», в традиционной литературе означает выражение признания в любви (не обязательно взаимной), в Британии – символ девичьей скромности, робости. В современной литературе большинство ссылок дается на эротические ассоциации раскрытия цветка. В частности, аромат цветов жасмина обостряет восприятие и повышает чувствительность. Именно поэтому жасмину приписывают эротизирующее действие. Он усиливает чувственность и считается «женским» ароматом. Как известно, Клеопатра соблазняла Антония именно жасминовым маслом. Как нам представляется, жасмин стал умиротворяющим символом революции, призванным скрыть ее истинные мотивы. Аналогичная процедура мыслилась и с символом египетской революции.

Лотос, как символ протестного движения в Египте также имеет множество трактовок. Например, в тибетском значении это чистота и целомудрие (как антитеза коррупции). В древнеегипетской мифологии с образом лотоса связывалось творение, рождение и Солнце как источник жизни. «Этот великий цветок распустился, поднявшись из глубин первичных вод, и вынес на своих лепестках бытие, воплощенное в образе солнечного божества, золотого младенца: из лотоса рождается бог солнца Ра. Восходящее Солнце также часто представляли в виде Гора, который поднимается из лотоса, олицетворяющего Вселенную. Цветок лотоса мог служить троном Осириса, Изиды и Нефтиды». Лотос символизировал обновление жизненных сил и возращение молодости, ибо по воззрениям египтян, старый бог умирает, чтобы возродиться молодым. Изображение умершего, держащего цветок лотоса, говорит о воскрешении из мертвых, пробуждении на духовном плане.

Как символ процветания и плодородия лотос был атрибутом мемфисского бога растительности Нефертума, который изображался юношей в головном уборе в виде цветка лотоса. Таким образом, с древнейших времен лотос ассоциировался с верховной властью: лотос был символом Верхнего Египта, а скипетр египетских фараонов выполнялся в виде цветка лотоса на длинном стебле.

В свою очередь Е.П. Блаватская, прошедшая оккультное посвящение в Египте, однозначно ассоциирует лотос с началом жизни: «Лотос символизирует жизнь человека, как и Вселенной». Его корень, погруженный в илистую почву, олицетворяет материю, стебель, тянущийся сквозь воду, – это душа, а цветок, обращенный к Солнцу, является символом духа. Цветок лотоса не смачивается водой, также как дух не пятнается материей, поэтому лотос олицетворяет вечную жизнь, бессмертную природу человека, духовное раскрытие. Современные авторы указывают и на свойства афродизиака, и на купание Клеопатры в ванне из лотоса. Автор «Женской энциклопедии» Б. Уокер нашла интерпретацию связи символики лотоса с воскрешением женщины: по ее версии, лотос – «плод в матке, труп в земле и бог в богине».

Уместно предположить, что «революционным» египетским интеллектуалам был интереснее миф о Нефертуме, а «раскрепощающейся женщине» Востока – трактовка Б. Уокер. Послереволюционное большинство египтян предпочитает называть февральский переворот «революцией гнева», а не «революцией лотоса». Очевидно, формирование образа в западных «фабриках мысли» и его навязывание конкретной аудитории не всегда может привести к ожидаемым результатам. По всей видимости, «белые ленточки» в России тоже не прижились.

«Мягкая сила» как инструмент политических переворотов

Двадцать огромных томов никогда не сделают революции; ее сделают маленькие брошюрки по двадцать су.

Вольтер

Мирный переворот не терпит импровизаций.

Джин Шарп

У «цветных революций» много секретов. Один из них – феномен «мягкой силы» (soft power). В современных условиях фраза Наполеона Бонапарта: «Одно слово стоит нескольких дивизий» – получила не просто однозначную трактовку, но красноречивое подтверждение в целой серии «цветных» переворотов. Не претендуя на исчерпывающий анализ роли «мягкой силы» (МС) в переформатировании политической карты мира, в борьбе за сферы влияния, остановимся на наиболее значимых моментах этой концепции применительно к «цветным революциям».

Авторство концепции soft power принадлежит весьма интересному человеку – профессору Публичной административной школы им. Дж. Кеннеди в Гарвардском университете, члену американской Академии искусств и наук и Дипломатической академии Джозефу Сэмюэлю Наю (1937 г.р.). Однако Най – продукт не только академической среды, но мира практической политики и разведсообществ. Он – выпускник Принстонского университета, докторант и преподаватель Гарварда. Его докторская диссертация была выдвинута на соискание премии С. Родса, известного апологета мирового господства Британии, создателя алмазной империи De Beers и действующей до сих пор закрытой структуры под названием «Группа» (или «Мы»). Кстати, согласно завещанию Родса, после его смерти в 1902 г. около трех млн. фунтов было передано на учреждение студенческих стипендий и профессорских грантов. Причем, в завещании было оговорено, что стипендии предназначены для уроженцев европейских стран, США и британских колоний «с лидерскими наклонностями» в рамках программы воспитания президентов, премьер-министров и иных высокопоставленных деятелей, которым «предстоит управлять нациями и миром».

Научную деятельность Дж. Най успешно совмещает с работой на высоких правительственных должностях. В 1977–1979 гг. он – помощник заместителя госсекретаря США по вопросам поддержки безопасности, науки и технологии, председатель группы Национального совета безопасности по вопросам нераспространения ядерного оружия. В администрации Б. Клинтона он работал помощником главы Пентагона по международной безопасности, возглавлял Национальный совет по разведке США, а также представлял США в Комитете по вопросам разоружения при ООН. В ходе президентской кампании Дж. Керри претендовал на место советника по национальной безопасности.

Помимо этого Най был старшим членом Института Аспена (США), директором Аспенской стратегической группы и членом Исполнительного комитета Трехсторонней комиссии, участником ряда заседаний Совета по международным отношениям. Кстати, об Институте Аспена следует знать, что основан он был в 1950 г. миллиардером У. Папке – одним из инициаторов 68 директивы Совета национальной безопасности, закрепившей доктрину холодной войны. Сегодня Институт возглавляет У. Исааксон, бывший председатель и главный исполнительный директор CNN и журнала Time, а в Совет правления входят многие знаковые фигуры. Например, принц Саудовской Аравии Б. бин Султан, бывшие госсекретари США М. Олбрайт и К. Райс, президент корпорации «Дисней» М. Айснер, заместитель Генсека ООН О. Отуну, бывший глава Совета ЕС и НАТО Х. Солана и другие. Иными словами, Аспенская группа – это закрытый политический клуб высокопоставленных политиков, разрабатывающих стратегии мироустройства.

Также Най директорствовал в Институте исследований безопасности «Восток-Запад» и в Международном институте стратегических исследований. При Обаме он привлечен сразу в два новых исследовательских проекта – в Центр за новую американскую безопасность и в Проект реформы национальной безопасности США.

Следует отметить, что подобные переходы из науки в политику, из политики в разведку, из разведки в науку и т. п. – широко распространенная на Западе практика, имеющая исключительную цель: максимально широко продвигать и реализовывать интересы тех или иных элитных групп. Если мы пройдемся по наиболее известным персоналиям из американского и шире западного истеблишмента, то увидим аналогичные служебной лестнице Ная карьеры – достаточно вспомнить такие знаковые личности, как Зб. Бжезинский, Г. Киссинджер, М. Макфол. Что же касается концепции soft power, то в теоретических выкладках доктора Ная даже для неискушенного читателя очевидна четкая практическая значимость, а именно, обоснование закрепления и расширения гегемонии Запада и, прежде всего, США. Именно поэтому презентация переведенной на русский язык его книги «Soft power» («Гибкая власть. Как добиться успеха в мировой политике») проводилась в 2006 г. под эгидой посольства США в Московском центре Карнеги.

Относительно самой концепции следует отметить, что Най не сформулировал нечто новое – различные способы воздействия на сознание, методы ненасильственной обработки властных и иных групп известны давно: об этом писал Н. Макиавелли и французские энциклопедисты, Г. Торо и М. Ганди, Т. Лири и Р. Уилсон. Достижение Ная в том, что он сумел не только концентрированно и емко описать природу, роль и значение «мягкой силы», которая сыграла определенную роль в холодной войне, но и определить ее поистине неограниченные возможности в ХХI веке. Как известно, Най активно продолжает свои исследования и формирует повестку «умной силы» для нынешней администрации Белого дома, понимая ее как «способность объединять в различных контекстах жесткие и мягкие ресурсы власти в успешные стратегии».

Главный смысл soft power заключается в формировании привлекательной власти, т. е. в способности влиять на поведение людей, опосредованно заставляя их делать то, что в ином случае они никогда не сделали бы. Такой власть становится, основываясь не только на убеждении, уговаривании или способности подвигнуть людей сделать что-либо при помощи аргументов, но и на «активах», которые продуцируют ее привлекательность. Достичь этого, по мнению Ная, возможно используя «власть информации и образов», власть смыслов. Иными словами, ядро soft power – нематериальность, информативность и подвижность.

В свою очередь создание «привлекательности» невозможно без лингвистического конструирования, без интерпретации реальности, без акцентирования внимания на взаимно противоположных оценочных суждениях (типа: Бог – Дьявол, добро – зло, свобода – рабство, демократия – диктатура и т. д.). Причем именно проводники «мягкой силы» определяют, что есть «хорошо» или «справедливо», какая страна становится изгоем или образцом демократической трансформации, подвигая, тем самым, остальных участников политического процесса соглашаться с этой интерпретацией в обмен на поддержку со стороны субъекта soft power.

«Оседлать законы Истории» (И.В. Сталин), как убедительно доказала практика, невозможно лишь силовыми методами. Поэтому в современных условиях столь важной оказывается власть «мягкой силы», проявляющаяся как особый тип влияния, особый вид власти непосредственно связанный с информационной революцией, самим объемом информации и его ростом по экспоненте, а также со скоростью и широтой распространения этой информации, благодаря новейшим коммуникативным технологиям. Информационная революция позволяет «перекодировать» сознание, начиная с изменения исторической памяти и заканчивая миром символов-смыслов. Причем, именно смыслосимволический мир является наиболее значимым, т. к. на него в значительной степени ориентируется социальная память общества, позволяющая ему противостоять как разрушению извне, так и самоуничтожению.

Человек всегда жил в трех измерениях – в мире реальном, мире информационном и мире символическом. Однако именно в современности новые технологии оказывают столь мощное воздействие на сознание, что реальные действия и события для значительного большинства только тогда становятся значимыми, когда они представлены в СМИ. События как бы и нет в реальной жизни, если о нем не написано в газете или не передано по радио и телевидению. Современный мир подчинен правилу: реальное событие только тогда существенно, когда о нем рассказали СМИ.

Однако принципиальным становится активное участие СМИ в изменении, переформатировании символического мира. Российские исследователи М.И. Князева, Н.И. Фадеева и И.Н. Холкин отмечают, что в любом обществе «одновременно с реформами, переворотами и революциями, происходят и т. н. символические революции, которые призваны резко изменить картину мира. При этом осуществляется радикальный пересмотр «символического капитала», который накапливался в рамках предыдущего этапа истории. Изменение символических иерархий, свойственное символическим революциям, протекает по такой примерно схеме: 1) происходит смена сакральной зоны: общество снимает защиту со своих прошлых богов – разворачивается критика, которая расчищает место для новых богов; 2) новая сакральность воплощается в точном отборе символов – происходит смена названий городов, улиц, замена памятников и т. п.; 3) как результат предыдущих этапов – смена зоны агрессии: общество меняет иерархию в системе «друг-враг»; 4) старые тексты теряют свою актуальность; производится большое количество идеологических текстов, призванных обосновать смену политических декораций; 5) на политическую сцену выходят специалисты вербального плана – журналисты, писатели, ученые; б) символические процессы, кажущиеся неуправляемыми, на самом деле четко направлены к определенной цели…».

В свою очередь Ф.И. Раззаков в книге «Другой Владимир Высоцкий. Темная сторона биографии знаменитого артиста» отмечает, ссылаясь на М. Холкину, что «природа манипулирования сознанием состоит в наличии двойного воздействия: наряду с открытым сообщением манипулятор посылает адресату закодированный сигнал, надеясь на то, что этот сигнал разбудит в сознании адресата те образы, которые нужны манипулятору. Это скрытое воздействие опирается на «неявное знание», которым обладает адресат, на его способность создавать в своем сознании образы, влияющие на его чувства, мнение и поведение. Искусство манипуляции состоит в том, чтобы пустить процесс воображения по нужному руслу, но так, чтобы человек не заметил скрытого воздействия».

«Мягкая сила» как раз и предполагает работу с сознанием посредством информации, знаний и культуры, используя как краткосрочные, так и долгосрочные стратегии. Как отмечает Най, в краткосрочном периоде, который, как правило, не превышает нескольких месяцев, наиболее эффективными инструментами являются СМИ, традиционные и новые социальные медиа, с присущими им возможностями и ограничениями. В долгосрочной перспективе «мягкая сила» в меньшей степени зависит от риторики, но больше связана с практикой: государства, имеющие более привлекательные для остальных модели развития, подтвержденные уровнем жизни, экономическими и социальными достижениями, с большей вероятностью будут пользоваться авторитетом и одобрением. В длительной перспективе эффективными инструментами МС для государства являются, во-первых, предоставление услуг высшего образования. Во-вторых – развитие наук, в том числе общественных, основная задача которых заключается в производстве смыслов – теорий и концепций, легитимизирующих позицию и взгляды этого государства.

Совокупность этих стратегий формирует способность МС «воздействовать на систему социокультурных фильтров или «матрицу убеждений», составляющих целостность субъективного восприятия объекта, по отношению к которому применяется данный тип воздействия. Таким образом, «мягкая власть» тесно связана с дискурсом, с трансляцией информационного сообщения с целью подтолкнуть реципиента к его прочтению в определенном ключе и, в конечном итоге, заставить его изменить свое поведение».

Конкретно это проявляется в следующем. Как пишет Дж. Най, «идеалы и ценности, которые Америка «экспортирует» в умы более полумиллиона иностранных студентов, которые каждый год обучаются в американских университетах, а затем возвращаются в свои родные страны, или в сознание азиатских предпринимателей, которые возвращаются домой после стажировки или работы в Силиконовой долине, направлены на то, чтобы «добраться» до властных элит». В долгосрочной стратегии МС посредством только образования «позволяет сформировать определенное мировоззрение у иностранных гостей, отражающее ценностные ориентации самого принимающего государства и позволяющее рассчитывать на благоприятное отношение к стране пребывания с их стороны в будущем».

Далее Най прописывает обязательные этапы долгосрочной стратегии. Формирование «мягкой власти» происходит следующим образом: «1) пребыванием участников образовательных программ в стране подразумевает ознакомление с политической и экономической моделью ее общества, приобщением к культуре страны пребывания и ее ценностям; по возвращении домой они используют этот опыт, в том числе и при принятии решений опираются в большей или меньше степени и на полученные ценностные ориентиры. 2) конкурсным отбором получателей грантов и стипендий, который подразумевает выделение наиболее перспективных представителей в тех или иных областях деятельности или научного знания; после прохождения обучения с выпускниками сохраняются тесные связи в рамках сетевых сообществ, различных исследовательских центрах, что сохраняет за государством-спонсором возможности по влиянию на зарубежные элиты или использование их интеллектуального ресурса в собственных интересах (такой подход широко используется США)».

Например, по данным за 2011 г., в США учится свыше 700 тыс. иностранных студентов, в Великобритании – свыше 300 тыс., в Австралии – около 150 тысяч. К 2020 г., согласно прогнозу Британского совета, ассоциации Университетов Великобритании и компании IDP (Австралия), обучаться в высших учебных заведениях не в своих родных странах будут около шести млн. человек. И это только студенты, не говоря уже о конкретных и специфических программах подготовки гражданских активистов, блогеров и т. п.

Ресурсная база МС, конечно же, не ограничивается обучающими программами. Soft power использует весь спектр культурных, информационных, разведывательных, сетевых, психологических и иных технологий. Все это в комплексе позволяет согласиться с мнением немецкого издателя Й. Йоффе, приводимым в книге Дж. Ная: «Гибкая власть Америки даже более значима, чем ее экономическая или военная мощь. Американская культура, будь она низкого или высокого уровня, проникает повсюду с интенсивностью, которая наблюдалась только во времена Римской империи, но с новой характерной особенностью. Воздействие Рима или Советского Союза в области культуры как бы останавливалось на уровне их военных границ, американская же гибкая власть правит империей, где никогда не заходит солнце».

С этим не поспоришь, но все же главным инструментом soft power, используемым при манипуляциях с исторической памятью, причем, не требующим непосредственного присутствия в стране-инициаторе давления, являются как традиционные, так и новые – сетевые – средства массовой информации. Именно СМИ являются трансляторами нового видения мира не только в публицистической или научно-популярной форме, но и через метафорику художественных произведений, соответствующим образом трактующих определенные исторические факты. Присутствуя ежедневно, а порой и ежечасно, в жизни каждого человека СМИ, фактически, управляют мнениями и оценками, интегрируют индивидуальные человеческие умы в массовый разум. В результате у людей продуцируются одни и те же мысли, порождаются одни и те же образы, отвечающие целям и задачам персон, контролирующих средства коммуникации. По этому поводу выдающийся российский психолог А.В. Брушлинский писал: «Когда это на самом деле происходит, то можно наблюдать волнующее незабываемое зрелище, как множество анонимных индивидов, никогда друг друга не видевших, не соприкасавшихся между собой, охватываются одной и той же эмоцией, реагируют как один на музыку или лозунг, стихийно слитые в единое коллективное существо».

Без преувеличения, в ХХI в. важнейшим инструментом МС, придавшим ей динамизм и мобильность, стали современные средства массовых коммуникаций, сокращающие некогда непреодолимые расстояния между материками. Теперь не только формирование мировоззрения социума конкретной страны упрощается, но сама организация и проведение государственного переворота не требует непосредственного присутствия интересантов в какой-либо стране: свержение режима возможно дистанционно, посредством передачи информации через различные сети.

Нельзя не согласиться с мнением Г.Ю. Филимонова и С.А. Цатуряна в том, что современный мир, «соединенный интернетом, телевидением, радио и газетами, все более напоминает паутину, объединяющую человечество в единое информационное пространство, предоставляя тем самым любому государству статус стороннего наблюдателя, способного восстановить статус-кво только путем насилия. Формируя посредством этих каналов либерально-демократическую культурную среду, социальные сети и СМИ (прежде всего, американские) открывают путь к смене неугодных режимов в невиданных ранее масштабах. По сути, изменяется не только методика государственного переворота, но и модель глобального управления, приобретающая косвенный, более гибкий и согласованный с другими участниками международного общения характер. Возросшая роль информации в жизни современного человека, разгоняющей маховик исторического процесса, форсирует создание глобального сетевого общества, оторванного от традиций и национальных культур».

Иными словами, «мягкая сила» в ХХI в. становится одним из главных способов борьбы за влияние, за территории и ресурсы. Мир словно возвращается в позднее средневековье. Если после Аугсбургского мира 1555 г. в Европе был установлен принцип «cujus region, ejus religio» – дословно: «чья область, того и вера», то современность устанавливает иной принцип – «чья «мягкая власть», того и область».

Сетевые технологии как ресурс «мягкой силы» и инструмент «цветных революций»

Сетевые технологии, будучи одним из важнейший ресурсов МС, стали самым значимым инструментом «цветных революций». Несмотря на то, что в современном политологическом дискурсе понятие «сеть» является одним из самых востребованных, и существует уже довольно большой массив литературы, изучающей этот технологический продукт с точки зрения его влияния на массовое сознание и поведение, довольно незначительное количество исследователей указывает на самые главные характеристики этого явления. В то время как необходимо знать и помнить, что во-первых, социальные сети – это организационное оружие; во-вторых – бизнес-продукт. Например, по оценкам инсайдеров, рыночная капитализация Facebook при выходе на IPO, которое, вероятно, состоится весной 2012 г. может составить 80-100 млрд. долл., а чистая прибыль за 2011 г. составила один млрд. долларов. В сравнении с этим гигантом капитализация Twitter составляет всего семь млрд., а полученная прибыль от рекламы к концу 2012 г. планируется около 259 млн. долл. (у Facebook – четыре млрд.). Колоссальные средства вращаются вокруг YouTube, MySpace, «ВКонтакте» и других сетевых ресурсов. Так что создавались эти «игрушки» далеко не из альтруистических соображений.

Старт первой в истории социальной сети – ClassMates – состоялся США в 1995 году. Проект оказался настолько успешным, что в последующие годы заработал целый ряд аналогичных сервисов. Прямой аналог проекта – «Одноклассники» – разработанный российским веб-разработчиком Альбертом Попковым (проживает в Лондоне) появился в России 4 марта 2006 г. и насчитывает сегодня более 67 млн. пользователей. Начало бума социальных сетей пришлось на 2003–2004 гг., и связано с созданием LinkedIn, MySpace и Facebook. Для сравнения, если LinkedIn создавалась с целью установления и поддержания деловых контактов, то владельцы MySpace и Facebook сделали ставку на удовлетворение человеческой потребности в самовыражении. С этого периода социальные сети становятся своего рода интернет-пристанищем, где каждый может найти техническую и социальную базу для собственного виртуального «я».

На первый взгляд, значение соцсетей имеет положительную коннотацию – теперь любой человек может легко и быстро найти себе друзей, обмениваться мнениями, дискутировать по любому поводу, начиная с причин изменения климата и заканчивая персональным составом правительства. Позитивно можно оценить и экономическую составляющую проектов, а вот характеристика сетей как оргоружия вряд ли вызовет положительные эмоции. Давайте разберемся.

Берусь утверждать, что социальные сети есть разновидность когнитивных технологий по переформатированию мира. Под когнитивными, или познавательными принято понимать информационные технологии, описывающие основные мыслительные процессы человека. Они являются одним из наиболее «интеллектуальных» разделов теории искусственного интеллекта. В отличие от фундаментального принципа западного рационализма, сформулированного Декартом в «Рассуждении о методе» (1637 г.), – «мыслю, следовательно, существую» (cogito ergo sum) – сегодня к понятию когнитивного относятся не только процессы мышления, но и любые формы взаимодействия человека и среды, основанные на построении образа ситуации. Хорошо это или плохо, но время меняет принципы и законы, ранее казавшиеся незыблемыми. Так известное утверждение: «Кто владеет информацией – тот правит миром», уступило место принципу когнитологии: «Кто умеет систематизировать информацию и из нее получать знания, тот правит миром!».

Истоки когнитивных знаний, согласно которым мозг рассматривается как устройство обработки информации, были заложены еще во второй половине ХIХ в. в работах У. Джеймса и Г.Л.Ф. фон Гельмгольца. Однако лишь в 1960-е годы на факультете прикладной психологии Кембриджского университета, возглавляемом Ф. Бартлеттом, удалось организовать проведение широкого спектра работ в области когнитивного моделирования. Хотя еще в 1943 г. ученик и последователь Бартлетта К. Крэг в своей книге «Природа объяснения» (Craik K. The Nature of Explanation) привел весомые доводы в пользу научного изучения таких «мыслительных» процессов, как убеждение и постановка цели. Уже тогда Крэг обозначил следующие три этапа деятельности агента, основанной на знаниях: во-первых, действующий стимул должен быть преобразован во внутреннее представление; во-вторых, с этим представлением должны быть выполнены манипуляции с помощью познавательных процессов для выработки новых внутренних представлений и, в-третьих, они должны быть, в свою очередь, снова преобразованы в действия.

Современные когнитивные технологии, усовершенствованные крэговские установки, – это способы трансформации человеческих свойств и качеств, его поведения за счет либо модификации психофизиологических параметров организма, либо включения человека в гибридные (человеко-машинные) системы. Отдельное направление представляют когнитивные технологии, меняющие социальное поведение человека и человеческих сообществ. Надо сказать, что информационные и когнитивные технологии изначально развивались, взаимно дополняя друг друга, создавая задел для нового технологического уклада, в котором объектом и субъектом преобразования становится человек. Бурное развитие биотехнологий в конце ХХ в., появление нанотехнологий привело к рождению NBIC-конвергенции (по первым буквам областей, где: N – нано; В – био; I – инфо; C – когно).

Как отмечает И.Ю. Сундиев, к настоящему моменту NBIC-конвергенция уже затронула все области человеческой жизнедеятельности, прямо или косвенно определяя характер, способы и динамику социальных взаимодействий. Благодаря облачным вычислениям, робототехнике, беспроводной связи 3G и 4 G, Skype, Facebook, Google, LinkedIn, Twitter, iPad и дешевым смартфонам с поддержкой выхода в Интернет социум стал не просто связанным, а гиперсвязанным и взаимозависимым, «прозрачным» в полном смысле этого слова. Особую роль NBIC-конвергенция сыграла в появлении новых форм и методов совершения преступлений, а также изменила взгляды на военную стратегию. Доминирующими стали «стратегия непрямых действий» и «стратегия безлидерного сопротивления», опирающиеся на сетевые структуры, создаваемые среди населения потенциального противника. Именно на этом были основаны все, начиная с белградской «революции» 2000 г., политические перевороты.

Существенным достижением когнитивных технологий является разработка смарт-форм пресоциализации – добровольно-игрового неосознаваемого самим субъектом способа быстрой смены социальных ролей, статусов и позиций. Смарт-формы «упакованы», «завернуты» в контркультурную оболочку безобидной игры-прикола и выступают как способы новой консолидации людей. Наиболее известны среди смарт-форм флэш-мобы. Дословный перевод «flashmob» на русский язык означает «мгновенная толпа», хотя правильнее это понимать, как «умная толпа», т. е. толпа, имеющая цель и четко следующая заранее подготовленному сценарию. Собственно, это уже и не толпа.

В 2002 г. в книге «Умная толпа: новая социальная революция» специалист по культурным, социальным и политическим импликациям в медиа-сферу современности Г. Рейнгольд не только подробно описал флэш-моб, придавая особое значение новому способу организации социальных связей, структур, но, фактически, предвосхитил и описал волну новых социальных революций. Он полагал, что флэш-акции (смарт-мобы) столь мобильны, благодаря тому, что ее участники используют современные средства коммуникации для самоорганизации. Считается, что идея организовать флэш-моб с использованием интернета, как важнейшего ресурса, пришла создателю первого сайта для организации подобных акций FlockSmart. com Р. Зазуэта, после знакомства с творчеством Рейнгольда. Сегодня флэш-мобы используются довольно широко и, как показывают исследования, формируют совершенно особую реальность.

Дело в том, что флэш-мобы являются механизмом формирования конкретного поведения в данный момент в данном пространстве. Управляемость «умной толпы» достигается за счет следующих принципов организации. Во-первых, акция заранее готовится через официальные интернет-сайты, где мобберы разрабатывают, предлагают и обсуждают сценарии для акций. Сценарий, место и время акции назначается либо администрацией сайта, либо путем голосования.

Во-вторых, чтобы не вызывать отрицательной реакции у случайных зрителей, такие акции проходят тихо и без шума, спокойно и вообще еле заметно. Чтобы не вызвать смех у случайных зрителей, участниками акции все делается с серьезным видом. Флэш-моб должен вызывать недоумение, но не смех. На акциях участниками делается вид, что все спонтанно, поэтому движения и внешний вид должны быть самыми простыми, обыденными.

В-третьих, акция начинается одновременно всеми участниками, но должна выглядеть как спонтанная. Для этого согласовывается время или назначается специальный человек (маяк), который должен подать всем сигнал для начала акции. В-четвертых, акция не должна длиться долго – обычно до пяти минут, иначе случайные зрители начинают проявлять активность: приставать с вопросами, вызывать работников охраны и правопорядка, игнорировать и дальше заниматься своим делом. В-пятых, участники должны делать вид, что не знают друг друга. В-шестых, на вопросы зрителей участники акций пытаются не отвечать или ответами не раскрывают истинный смысл происходящего. И, наконец, акции должны быть регулярными и иметь абсурдный характер (действия мобберов не должны поддаваться логическому объяснению).

При этом флэш-моб – совершенно добровольное занятие. Участники одного и того же мероприятия могут преследовать различные цели. Например, одни ищут развлечение, другие хотят почувствовать себя свободным от общественных стереотипов поведения, третьи стремятся к острым ощущениям, к эффекту групповой психотерапии. Но самое главное, что все участники флэш-моба не знают истинной причины организации той или иной акции. Так тогда, в чем истинный смысл этих акций? Почему смарт-моб правильно понимать как «новую социальную революцию»? Самое главное, что делают подобные акции – формируют модели необдуманного, навязанного «маяком», поведения больших масс людей. В момент флэш-мобов происходит спектаклизация реальности, индивид утрачивает собственно индивидуальность, превращаясь в винтик социальной машины.

Как уже отмечалось, организация смарт-толпы осуществляется посредством социальных сетей и интернет-ресурсов. Роль этих технологий в организации любых действий сложно переоценить. Так, везде, где происходили события «арабской весны», для привлечения союзников протестующие использовали новые интернет-приложения и мобильные телефоны, перебрасывая ресурсы из киберпространства в городское пространство и обратно. Для посетителей социальных сетей создавалось впечатление, что в протестные действия включились миллионы людей. Однако в действительности число реально протестующих и протестующих в сети отличаются многократно. Достигается это с помощью специальных программ.

Отечественные аналитики обращаю внимание, что буквально за год до арабской версии Ц Р, в 2010 г. правительство США заключило договор с компанией HBGary Federal на разработку компьютерной программы, которая может создавать многочисленные фиктивные аккаунты в соцсетях для манипулирования и влияния на общественное мнение по спорным вопросам, продвигая нужную точку зрения. Она также может быть использована для наблюдения за общественным мнением, чтобы находить опасные точки зрения. Еще раньше ВВС США заказала разработку Persona Management Software, которую можно использовать для создания и управления фиктивными аккаунтами на сайтах социальных сетей, чтобы искажать правду и создавать впечатление, будто существует общепринятое мнение по спорным вопросам. Буквально, «персонажи» соцсетей должны производить впечатление, что они происходят почти из любого места в мире, и могут взаимодействовать посредством обычных онлайн-сервисов и сетевых платформ. В июне 2010 г. программа была запущена.

В глобальном плане, если учитывать создание целого ряда сетевых структур, начиная НПО и заканчивая интернет-сетями, речь идет о новых технологиях социальной инженерии, создающих неведомые ранее модели принятия решений, изменяя когнитивный базис современного человека. А интернет, будучи планетарной информационной магистралью, превращает такие проекты, как WikiLeaks, Facebook и Twitter, в трансляторы американской «мягкой силы», в инструмент борьбы за влияние и, конкретно, государственных переворотов – «цветных революций» – в странах-мишенях. При помощи интернет-технологий происходит, словами А. Грамши, «молекулярная агрессия в культурное ядро» конкретного режима, разрушается основа национального согласия, накаляется до предела ситуация внутри страны и в ее окружении.

Конечно, социальные сети сами по себе не продуцируют «вирус революции», но являются прекрасным каналом его распространения. Например, Twitter. Это, собственно, не социальная сеть, но социальным медиа этот сервис, безусловно, является. Как верно заметил И.И. Засурский, причина, по которой Twitter можно рассматривать как инструмент «разогрева» общественного мнения, сокрыта в его интерфейсе. Благодаря конструкции этого коммуникативного канала пользователь оказывается в потоке однотипных сообщений, в том числе, «закольцованных», повторяющихся при помощи т. н. «ретвиттов». Как было отмечено выше, Twitter формирует деградантный язык «словесных жестов», т. е. он не способен инициировать сложную деятельность объекта, который оказывается погруженным в систему актуального информирования в режиме нон-стоп.

На иных принципах работает Facebook. В декабре 2011 г., по собственным данным, Facebook насчитывал более 800 млн. активных юзеров. Эта сеть стала самым значимым сетевым инструментом «мягкой власти», благодаря «весу» в сети, зависящего от количества друзей, и отбору сообщений по их популярности. В результате наложения этих факторов у пользователей возникает ощущение значимости происходящих событий и мгновенной его включенности в этот процесс. Более того, создается впечатление, что от позиции, реакции конкретного субъекта зависит развитие ситуации. Условно, если я выйду на площадь, то ненавистный диктатор будет повержен.

Однако в России Facebook, достигший в январе 2012 г. пятимиллионной планки участников, не самая популярная сетевая площадка. Для сравнения на конец 2011 г. сеть «Одноклассники» насчитывает 67 млн. активированных аккаунтов, а «ВКонтакте» – 120 млн. Если же судить по счетчику на сайте, то активных пользователей (тех, кто ежедневно заходит в сеть) сервиса «ВКонтакте» насчитывается более 36 миллионов. За последние два года эти показатели выросли в разы.

Анализ работы социальных сетей позволяет выстроить их своеобразную иерархию как по степени воздействия, так и по технологической применимости. На вершине сетевой пирамиды может быть размещен интеллектуальный портал для самых продвинутых и креативных пользователей, можно сказать, инициаторов социальных изменений – Live Journal («Живой Журнал»). Это место «высокого» общения, самоутверждения, либо же т. н. троллинга – размещение материалов с целью вызвать конфликт. По воздействию на общественное мнение ЖЖ технологически применим, практически, так же как классические СМИ, что в революционной ситуации явно недостаточно. Другое дело Facebook, который занимает срединное или центральное место в сетевой иерархии, охватывая многомиллионные аудитории. В России эту планку занимает «ВКонтакте». Затем уже следует Twitter.

Социальные сети выполняют сегодня не столько роль площадки для общения, сколько детонатора информационного взрыва, способные распространять данные по всему миру за считанные секунды, ускоряя тем самым ход той или иной операции. Это вовсе не означает, что телевидение и радию теряют популярность. В современных условиях происходит симбиоз крупнейших телевизионных гигантов с такими сетями, как WikiLeaks, Facebook, Twitter, YouTube, усиливающий, в конечном итоге, эффект информационных операций, выводя на улицы сотни тысяч манифестантов. Примером такого взаимодействия служит деятельность международной телекомпании «Аль-Джазира», размещающей видеоматериалы на собственном портале в YouTube. Подобная практика наблюдается также среди российских вещательных организаций.

Итак, сетевые структуры – продукт, созданный для решения, как минимум, трех глобальных задач. Первая – изменение исторической памяти и формирование новых смыслов. Если эту задачу удается решить, то индивид, социальная группа будет делать то, что нужно заказчику операции. В таком случае никакая военная концепция не нужна.

Вторая задача заключается в организации оперативного контроля над деятельностью групп и отдельных лиц. Фактически, в сети происходит модерация поведения. Далее это может быть закреплено во флэш-мобах, разного рода акциях, ну и конечно, в решающий момент госпереворота все эти навыки должны проявиться в полной мере. Однако, это уже третья задача – создание механизма формирования и манипуляции поведением в конкретных ситуациях, а также привлечение к решению задач людей, которые этих задач не понимают и не должны этого понимать.

Разбираться надо не в том, что происходило, а отвечать на вопрос «как это произошло»?

Строго согласно концепции «мягкой силы», аккумулирующей структуры, задействованные как в краткосрочной, так и в долгосрочной стратегии, готовились протестные силы всех «цветных революций». Финансировались и поддерживались эти программы через различные фонды и иные неправительственные структуры, как правило, американского происхождения.

Например, Национальный фонд поддержки демократии (NED), основанный в 1983 г., позиционирует себя как частная некоммерческая организация, деятельность которой направлена на развитие и укрепление демократических институтов по всему миру. При этом Фонд был создан совместно Республиканской и Демократической партиями, а руководство его деятельностью осуществляется советом, в состав которого входит пропорциональное количество представителей обеих партий, и организация получает поддержку Конгресса по всему политическому спектру. Более того, на официальном сайте зафиксировано, что деятельность Фонда «контролируется на разных уровнях со стороны Конгресса США, Государственного департамента и независимого финансового аудита». Ежегодно NED выплачивает более 1000 грантов на поддержку проектов НПО в более чем 90 странах. Кстати, Левада-центр финансируется NED.

Еще одной структурой, реализующей концепцию «мягкой силы», является Национальный институт демократии (NDI), созданный в 1983 г. под патронажем Демократической партии США. Финансирование института, председателем которого в данный момент является экс-госсекретарь М. Олбрайт, также осуществляется федеральным правительством, различными международными агентствами развития и частными фондами. В рамках своей миссии «NDI оказывает практическую помощь общественными и политическим деятелям, продвигающим демократические ценности, практики и институты. NDI работает с демократами в каждом регионе мира и помогает в создании политических и общественных организаций, в обеспечении честных выборов и в продвижении гражданского участия, открытости и ответственности в правительствах». В настоящий момент эта «помощь» осуществляется в 125 странах.

Агентство США по международному развитию (USAID) – старейшее из структур влияния, было создано по распоряжению Дж. Кеннеди в 1961 году и позиционирует себя, как «независимое агентство федерального правительства США. Отвечает за невоенную помощь США другим странам. Администратор Агентства и его заместитель назначаются президентом США с согласия Сената и действуют в координации с Государственным секретарем США. Агентство работает в более чем 100 странах мира. На финансирование программ этой организации ежегодно выделяется около 1 % федерального бюджета США. USAID осуществляет свою работу в РФ с 1992 года. На май 2009 г. общая сумма российских проектов Агентства составила 2,6 млрд. долларов». Партнерами USAID в России являются, в частности, Московская Хельсинская группа, Институт экономической политики, «Голос», «Мемориал» и др.

Среди иных структур soft power, так или иначе занимающихся «продвижением демократии», формированием «привлекательной» власти США следует назвать RAND Corporation, «Институт Санта-Фе», «Дом Свободы», Фонды Форда, Макартуров, Карнеги и др., Центр СМИ и публичной политики Школы государственного управления им. Кеннеди при Гарвардском университете, Беркмановский центр «Интернет и общество» при Гарвардской школе права, Оксфордский институт интернета, Альянс молодежных движений, Школы права Колумбийского и Йельского университетов, Институт Альберта Эйнштейна, созданный, пожалуй, самым известным идеологом Ц Р, Дж. Шарпом в 1983 году.

Кстати, сам Шарп – автор той самой «маленькой брошюрки» за 20 условных су, которая, согласно Вольтеру, «делает революцию» (речь идет о 80-страничной книге «От диктатуры к демократии. Стратегия и тактика освобождения», написанной в 1993 г. и растиражированной за последний год всеми сколь-нибудь значимыми социальными сетями) называет себя «инструмент американского правительства» и подчеркивает, что «было бы слишком широким допущением заявить, что у нас нет ничего общество с правительством».

Что же касается, событий «арабской весны», то, например, деятельность оппозиционного «Движения 6 апреля» в Египте поддерживалась такими международными организационно-информационными ресурсами, как сеть Global Voices, финансируемая Фондами Форда и Макартуров, «Открытым обществом», а также производителями и дистрибьюторами IT. Именно через Global Voices, регулярно проводившей международные конференции и рабочие встречи, распределялись средства на профильные общественные структуры – «Врачи за перемены», «Журналисты за перемены», «Рабочие за перемены» и др. По отдельным каналам поддерживались объединения юристов, женские организации, а также структуры национальных меньшинств. Целевую поддержку получали также редакции изданий, прежде всего политических сайтов таких, как «Аль-Масри аль-Юм», а на международном уровне – «Аль-Джазира». Поддерживались и отдельные интеллектуалы, преимущественно из сферы СМИ – мастера фельетонного и карикатурного жанра.

Как следует из материалов WikiLeaks, опубликованных 29 января 2011 г., уже после прохождения египетской революцией своего пика – восстания на площади Тахрир, посол США в Египте М. Скоби в своих донесениях еще в декабре 2008 г. (!) упоминала о движении «6 апреля», которому предстояло быть одним из основных организаторов акций протеста, а один из египетских оппозиционеров – топ-менеджер Google В. Гоним – был отправлен на организованный Госдепом США семинар молодых активистов по фальшивому паспорту.

По некоторым данным, на тот момент группа «6 апреля» в социальной сети Facebook уже насчитывала 70 000 человек, преимущественно из образованной молодежи. Особый акцент был сделан на работе с коптским меньшинством. Как и в Судане, христианское меньшинство в Египте с начала 1980-х патронировалось специально созданными для этого организациями – Интернационалом христианской солидарности (CSI) и фондом Pax Christi. Таким образом, можно утверждать, что США заранее разрабатывали план революционного сценария в Египте, как и в других странах Северной Африки и Ближнего Востока. По истине, «мирный переворот не терпит импровизаций».

Так, переворот в Тунисе во многом стал результатом длительной подготовительной работы Центра прикладных ненасильственных акций и стратегий CANVAS. Основанный в 2003 г. в Белграде на базе движения «Отпор» – главной публичной силой белградской «революции», CANVASзанимается реализацией методик Дж. Шарпа. Члены организации также участвуют в семинарах, финансируемых ОБСЕ и ООН. Сотрудничая с «Домом Свободы», который, в свою очередь, поддерживается Национальным фондом за демократию, CANVAS подготовил к 2011 г. активистов из более чем 50 стран мира, в том числе из Зимбабве, Туниса, Ливана, Египта, Ирана, Грузии, Украины, Белоруссии, Киргизии и даже Северной Кореи.

Важно, что программа обучения была построена на вытеснении позиций национальных правительств из процесса формирования мнения слушателей, которые должны были погружаться в информпотоки, идущие только из мировых (читай, западных) СМИ и соцсетей. Кстати, Тунис, запустивший «революционную волну» в 2011 г., перекинувшуюся затем на Египет и другие страны Северной Африки и Ближнего Востока, еще в 1991 г. стал первой арабской и африканской страной, подключившейся к сети, а к 2011 г. из стран мусульманского мира по уровню развития мобильной телефонии, уступал лишь Турции.

В связи с этим справедливо полагать, что публикации на сайте WikiLeaks компрометирующих семью тунисского президента З. Бен Али материалов, послужили детонатором общественного недовольства. Экзальтация даже лояльных власти тунисцев была достигнута трансляцией по сетям самосожжения М. Буазизи, о чем писалось выше. В результате тысячи людей вышли на площади городов, а оппозиция захватила основные коммуникационные артерии государства. Внешняя поддержка событий (выступления официальных лиц ЕС и США) ускорила падение режима, убедив протестующих в необходимости бессрочного неповиновения властям, что, в конечном итоге, вынудило президента Бен Али покинуть 14 января 2011 г. страну.

Не вдаваясь в детальный анализ событий «арабской весны» – об этом уже написано немало – приведу еще один пример, касающийся роли «мягкой власти» в Сирии. Незадолго до начала т. н. ненасильственной борьбы в январе 2011 г., в сети Facebook появилась новая группа «Сирийская революция-2011», набравшая на первых порах более 15 тыс. сторонников, призывающая президента Сирии Б. Асада уйти в отставку. К 15 марта 2011 г. протесты охватывают Дамаск и Дараа. Далее они затрагивают Латакию, Алеппо и пригороды сирийской столицы, рассыпаясь после многочисленных силовых акций правительства, приведших к жертвам. В итоге, именно принцип силы, задействованный сирийскими властями, спасает их от падения.

Итак, в сравнении с балканским периодом «цветных» революций на арабском Востоке максимально использовались социальные сети. Прежде всего, это Facebook и Twitter, блогеры которых были призваны экзальтировать аудиторию и координировать выступления. Например, волнения в Йемене и Иордании начались одновременно. 15 января в один день (sic!) начались волнения в Бахрейне и Ливии, чего невозможно было бы добиться при отсутствии сетевых структур. Поэтому вполне справедливо считать эти события «твиттер-революциями».

Сегодня уже доподлинно известно, что после событий 9/11 США мобилизовали огромные финансовые ресурсы и создали порядка 350 (!) новых различных программ в области образования, культуры и информации для продвижения демократии и создания прослойки граждан в арабских странах, ориентированных на ценности и политику США. Все программы были объединены в масштабный проект под названием «Инициатива поддержки партнерства на Ближнем Востоке», который курировался Госдепом США.

В 2002 г. Госдепартамент четко обозначал цель данного проекта – осуществить демократические преобразования в таких странах региона, как Алжир, Бахрейн, Египет, Иордания, Кувейт, Ливан, Марокко, Оман, Катар, Саудовская Аравия, Тунис, ОАЭ, Палестинские Территории, Иран, Ирак и Ливия. Эти преобразования предполагалось осуществить при помощи проектов, направленных на (1) изменение политического строя через создание партий, подготовку альтернативных политиков, эмансипацию женщин и формирование лояльной и демократически настроенной молодежи;

(2) изменение экономического климата путем создания слоя бизнесменов и юристов, получивших «западное образование», а также изменения законодательства стран; (3) реформирование всей системы образования посредством расширения доступа женщин к образованию, ревизии учебных планов и обеспечения школ и университетов американскими учебниками.

В реализации этих проектов было апробировано принципиальное новшество. Впервые за шестьдесят лет существования «публичной дипломатии», США изменили целевую аудиторию программ обучения, направленных на распространение принципов либеральной демократии. Теперь вместо действующей элиты, военных и диссидентствующей интеллигенции правительство США стало обучать молодежь до 25 лет и женщин. Кроме этого, Госдеп модифицировал тактику продвижения своего влияния. Вместо поддержки политических режимов и армии, Вашингтон стал создавать альтернативные партии, некоммерческие организации, реформировать системы образования.

В результате за десять лет осуществления «публичной дипломатии» произошло, во-первых, значительное увеличение числа арабского населения, прошедшего политическое обучение как в США, так у себя на родине. Если в конце 2000 г. тысячи граждан вовлекались в программы обменов или обучения, то уже в 2004–2009 г. – сотни тысяч. Например, только из Египта в 1998 г. США пригласили на обучение по программам в области развития демократии около 3300 человек, в 2007 г. – это уже было 47 300 человек, а в 2008 г. – 148 700 человек.

Во-вторых, США удалось «обработать» молодежь, представляющую не самые обеспеченные слои общества и лишенную возможности получить образование. Эти группы молодежи – т. н. underserved youth, или «молодежь группы риска» – имели высокие шансы стать членами террористических группировок. Отучившись в специальных школах по обучению основам демократии и гражданского общества, изучив политические технологии и основы протестного движения, они стали ударным отрядом «демократических преобразований» и лишь ждали часа «Х».

В-третьих, это создание целой серии информационных программ. Начиная с 2002–2004 гг. правительство США создало порядка десяти новых радиостанций и телеканалов. Наиболее известные среди них – каналы «Сава», «Фарда», «Свободный Ирак», «Голос Америки на курдском языке», «Сеть персидских новостей» и др. Большинство из них, как видно из названий, были созданы в странах Ближнего Востока. Самый масштабный – это телеканал «Альхурра», который охватывает все страны Северной Африки и Ближнего Востока. Будучи крайне политизированным каналом, «Альхурра» сумела привлечь внимание молодежи посредством таких передач как «Час демократии», «Мнения женщин» и т. д.

Особое внимание было обращено на подготовку блогер-активистов. Например, только на базе юридической школы Колумбийского университета перед организаторами будущих акций проводили «презентации» ключевые сотрудники из команды Обамы, обеспечивавших его избрание. Еще одной структурой, отвечавшей за подготовку оппозиционеров, был Alliance for Youth Movements, также финансируемый Госдепом США. Кроме того, в разработке сценариев революций и подготовке оппозиционного ядра принимали непосредственное участие: New America Foundation – соучредитель Global Voices и партнер Google, Центр СМИ и публичной политики Школы государственного управления им. Кеннеди при Гарварде, Беркманов-ский центр «Интернет и общество» при Гарвардской Школе права, NEXA Center, Оксфордский институт Интернета, Школы права Колумбийского и Йельского университетов и другие. Этот список может быть продолжен. Выводы очевидны. Концепция «мягкой силы» дополненная новейшими технологиями позволяет довольно легко и быстро воздействовать на сознание людей, изменять историческую память, формировать новые смыслосимволы, превращать людей в сетевых манкуртов.

Однако это происходит лишь в том случае, если нет противодействия, противоядия этому процессу. В сложившейся ситуации выход один – создавать и распространять антидот американской «мягкой власти». Причем работа эта облегчена уже тем, что технологии разрабатывать не нужно. Необходимо лишь наполнить их новым содержанием. Было бы желание.

Человеческий фактор «цветных революций»

Как они одинаковы, все эти революции! Все повторяется потому, прежде всего, что одна из самых отличительных черт революций – бешенная жажда игры, лицедейства, позы. Балагана. В человеке просыпается обезьяна.

Иван Бунин

Одна революция все равно, что один коктейль: вы сразу начинаете готовить следующий.

Уилл Роджерс

Новейшая история все более носит проектный характер. Сегодня не нужно быть сторонником теории заговора, чтобы констатировать факт моделирования политических событий в различных регионах мира в зависимости от интересов ведущих игроков мировой политики. К ним относятся как государства, прежде всего США, так и наднациональные структуры – ЕС, НАТО, МВФ, крупные ТНК, ну и конечно, западные элитные группы.

В современных условиях борьба за ресурсы, территории и влияние становится все изощреннее. Под покровом красивых фраз о демократии, правах человека, свободе и толерантности происходит фактическое уничтожение суверенных государств, представляющих для Запада геостратегический или экономический интерес. В этой непрекращающейся с момента становления капсистемы борьбе технологии «цветных революций» занимают особое место, т. к. позволяют успешно осуществить смену политического режима, практически, в любой стране, с любой формой правления и государственного устройства.

Слова всемирно известного теоретика и практика революций Л.Д. Троцкий оказались провидческими: «Восстание – это не искусство. Восстание – это машина. Чтобы завести ее нужны специалисты; и ничто не сможет ее остановить… Остановить ее смогут только техники». Полагаю, что без изучения секретов «цветных революций» невозможна подготовка таких «техников». Для России этот вопрос стоит особенно остро, т. к. именно она является конечным пунктом назначения «цветных» технологий; погружение ее в демократический хаос и окончательное дробление было и остается стратегической целью Запада.

Успех «цветных революций» на 80 % зависит от человеческого фактора. Как отмечает М.Н. Петров – автор историко-теоретического исследования «Механизмы государственных переворотов», – «чем больше в рядах заговорщиков имеется профессионалов, чем больше своих людей в стане противника (информаторов, «фигур влияния», сообщников), тем выше их шансы на успех». Именно поэтому роль и значение человеческого фактора в «цветных революциях» огромно. Но откуда берутся местные «цветные» энтузиасты и координаторы? Почему они готовы на иностранные деньги работать против своей страны?

На самом деле все очень просто – самых главных игроков ЦР вербуют. Как говорил один из идеологов иллюминатов, немецкий писатель XVIII в. барон А. фон Книгге, «из человека можно сделать все, стоит только подойти к нему со слабой стороны».

Процесс вербовки включает три основных этапа работы с «объектом». Первый этап условно можно назвать «выявлением». Исходя из того, какого рода информацию требуется получить (или какие действия требуется обеспечить) выявляются все лица, обладающие такой информацией (способные к нужным действиям). Среди них определяются наиболее желательные для вербовки. И уже из этого круга лиц выбирают несколько (минимум – одного) в качестве объектов вербовки.

Второй этап – выбор способов вербовки. Всесторонне изучив «объекты», им дают предельно точную политическую и морально-психологическую оценку с тем, чтобы определить их «болевые точки», а также методы давления на эти точки и допустимые пределы такого давления.

Третий этап – «разработка». Это сам процесс вербовки. Вербовочная операция достаточно длительный цикл, требующий высокого уровня интеллектуального обеспечения. На первом ее этапе главную роль играют уже имеющиеся агенты-информаторы и аналитики. Их задача – найти тех людей, которые удовлетворяют перечисленным выше требованиям (условиям). При этом наибольший интерес для заговорщиков представляют руководители среднего и высшего звена управления органами безопасности и вооруженными силами, а также полномочные фигуры в структурах власти.

Не меньшую, а иногда даже большую ценность для вербовки представляют работники «идеологического фронта» – журналисты, ученые, публицисты, а теперь и блогеры, относящие себя к интеллигенции. В России во всех без исключения революциях особая роль принадлежала интеллигенции. Как писал С.Н. Булгаков, революция – это «духовное детище интеллигенции». Приведу лишь некоторые факты тесной работы российской оппозиции под «крышей» западных служб.

23 декабря 2002 г. Национальным паспортным центром в Портсмуте (США) одному из старейших «борцов с режимом» в России Л. Алексеевой был выдан паспорт за номером 7 10160620. Помимо предоставления американского гражданства куда более важными являются факты финансирования деятельности этой «революционерки». Например, ее активность оплачивают Фонды Форда и Макартуров, Национальный фонд поддержки демократии (NED), Агентство США по международному развитию (USAID), Институт «Открытое общество» в компании с Евросоюзом. Только в 2011 году NED выделил гражданке США Л. Алексеевой для ее работы в России два гранта на общую сумму 105 тыс. долларов.

Помимо денежных вливаний от американских фондов, которые получают сотни неправительственных организаций, созданных в России, используются т. н. механизмы тщеславия. Например, нужного человека можно пригласить на заседания Трехсторонней комиссии или Бильдербергского клуба или дать должность ведущего исследователя, скажем, Королевского института международных отношений, более известного, как Чатэм Хаус.

В этом ряду стоит и «попадание» А. Навального в список ста самых влиятельных персон мира по версии журнала Time. В этом списке также фигурируют президент США Б. Обама и его главный конкурент на выборах 2012 г. М. Ромни, канцлер Германии А. Меркель, духовный лидер Ирана аятолла А. Хаменеи, глава МВФ К. Лагард, инвестор У. Баффет. Компания, как говорится, что надо. Причем, журнал не распределяет фигурантов своей сотни влияния по местам и не присваивает рейтинги, что еще добавляет значимости попадания в нее.

Личность Навального заслуживает большего внимания. В 2006 г. проект «Да!» Навального и М. Гайдар начал финансировать NED. После чего самый известный сегодня блогер России накопил, как предполагают некоторые его биографы, на интернет-торговле 40 тыс. долл. (по его собственным словам), за которые и купил по несколько акций в ряде крупных российских компаниях с высокой долей государственной собственности. Так он получил статус акционера-миноритария и платформу для своих антикоррупционных расследований.

При весьма странных обстоятельствах в 2010 г. Навальный был принят на учебу в Йельский университет по программе Yale World Fellows. Дело в том, что из более тысячи соискателей были отобраны только 20 человек, конечно, самые перспективные. В числе преподавателей этой программы были такие лица, как ветеран британского Форин-офиса лорд Мэллок-Браун и сотрудники Института «Открытое общество». Финансируется World Fellows Фондом С.М.Р. («Хэнка») Гринберга, бывшего президента страхового гиганта American International Group (AIG), получившего гигантские вливания от Буша-мл. и Обамы в 2008–2009 годы. Как отмечают эксперты Executive Intelligence Review под руководством Л. Ларуша, Гринберг и его фирма C.V. Starr занимаются «сменой режимов» (переворотами) уже очень давно, начиная со свержения президента Маркоса на Филиппинах в 1986 году. Сам Навальный пишет, что посоветовала ему подать заявку на участие в программе М. Гайдар, а рекомендации он получил от ведущих профессоров Высшей школы экономики в Москве. Кстати, свой антикоррупционный поход против «Транснефти» Навальный начал из Нью-Хейвена.

Интересны замечания и по поводу психотипа Навального. Так, на публике он производит впечатление раздвоенной личности, а в онлайне – сама открытость. Например, когда был взломан его почтовый ящик gmail и опубликована переписка с посольством США и Национальным фондом поддержки демократии, касающаяся его финансирования, он признал, что письма подлинные. Своих собеседников он пытается разоружить вопросами вроде «вы считаете, что я работаю на американцев, или на Кремль?».

Скорее всего, он окажется для своих спонсоров расходным материалом, но пока он и его ближайшие «соратники» выглядят прекрасной иллюстрацией к пособию Дж. Шарпа.

Однако вернемся к процессу вербовки. Американцы разработали уникальную и очень действенную формулу вербовки – MICE. Ее название образовано от первых букв слов: «Money – Ideology – Сompromising – Ego» («Деньги – Идеология – Компромат – Эго»). Очевидно, что внутри любой социальной группы можно выявить достаточное количество людей, неудовлетворенных существующим положением вещей, фактически находящихся в оппозиции по отношению к власти. В морально-психологическом плане все они подходят для вербовки, вопрос лишь в том, кто из таких людей нужен вербовщикам. После того как объект вербовки определен и всесторонне изучен, в дело вступает вербовщик. Благодаря его работе сценаристам ЦР может быть открыт доступ как к секретной политической, экономической и военной информации, так и создан «маяк», центр притяжения всех недовольных.

Что же касается самого процесса нахождения «нужных» людей, то в этом вопросе есть несколько обязательных правил. Например, еще в 1973 г. Министерство обороны США издало инструкцию «Программа борьбы с диссидентами», в которой перечислены признаки, определяющие диссидента. С ее помощью можно определить потенциальные объекты для вербовки среди военнослужащих не только в США, но и в других странах. Вот некоторые признаки «диссидентов» среди военных, отобранные М.Н. Петровым:

> Частые жалобы сержантам, офицерам, журналистам или конгрессмена на бытовые условия, на несправедливое обращение и т. п.;

> Попытки обращаться, минуя непосредственное начальство, к кому-либо с рассказами о своих проблемах;

> Участие в несанкционированных собраниях, создание групп для выражения коллективных протестов, участие в демонстрациях, в агитации, симуляция болезней;

> Частые мелкие акты неповиновения или дерзости, например, уклонение от воинского приветствия, замедленное выполнение приказов и т. п.;

> Несанкционированный допуск в военные помещения гражданских лиц или посещение их митингов вне пределов части;

> Распространение подпольных или запрещенных печатных изданий;

> Диссидентские надписи, выполняемые тайком на зданиях, транспортных средствах, имуществе;

> Уничтожение или порча государственного (военного) имущества.

> Вызывающе поведение в связи с предъявлением символов власти (например, при исполнении государственного гимна, при выносе флага, при выступлении первых лиц государства по телевидению или радио и т. п.);

> Раздувание мелких инцидентов, преувеличение их масштабов и последствий, распространение слухов.

Аналогичные методы выявления «диссидентов» есть и применительно к сугубо гражданским лицам.

Рубежным в активизации работы США с недовольными в странах-мишенях можно считать 2006 год, когда новая хозяйка Госдепартамента США К. Райс объявила о новых политических задачах своего ведомства. С того момента одной из важнейших обязанностей каждого американского дипломата стало «вовлечение иностранных подданных и средств массовой информации в продвижение интересов США за рубежом». Таким образом, еще в 2006 г. в практику американской дипломатии официально было введено требование прямого вмешательства во внутренние дела государства пребывания. Теперь американские дипломаты должны «не только анализировать политику и определять ее итоги, но также осуществлять программы… помогать иностранным гражданам развивать строительство демократии, бороться с коррупцией, открывать бизнесы, улучшать здравоохранение и реформировать образование». Так что удивляться поведению М. Макфола не стоит – он выполняет указания Госдепартамента США и проводит интересы своей страны. Россия, как и любое другое суверенное государство, вправе защищать свои интересы. Причем всеми имеющимися у этого государства средствами. В том числе пресечением деятельности «пятой колонны», диссидентов и неугодных дипломатов.

Возможна ли «цветная революция» в России?

«Цветные революции» не происходят сами собой, без наличия соответствующих предпосылок и без требуемых условий, но главное, без серьезной подготовки и существенных усилий. Потому, чтобы ответить на вопрос: «Возможна ли в России «цветная революция», необходимо дать максимально четкую и жесткую оценку социально-экономических и политических условий и предпосылок, а так же роли диссидентствующей публики и «пятой колонне». Только максимально полное и исчерпывающее знание о ситуации в стране, об имеющихся проблемах и вызовах может дать возможность власти эффективно бороться с «цветными цунами». Причем, в данном случае речь идет не только о жестком государственном контроле за деятельностью западных фондов, занимающихся на территории России подрывной деятельностью. Но, прежде всего, о серьезных изменениях в модели развития страны, т. к. только таким образом можно лишить «революционеров» поддержки.

Если предпосылки имеются, то теоретически в любом государстве возможна реализация сценария Ц Р, в отсутствии оных рассмотрение такого хода событий, даже гипотетически – бессмысленно. Условия же переводят возможность возникновения «цветной революции» и ее успеха из теоретической плоскости в практическую. Если этих условий недостаточно, то ЦР так и останется потенциальной возможностью завтрашнего или послезавтрашнего дня, а не фактором актуальной политики сегодня.

Среди внутренних предпосылок и условий ЦР можно выделить следующие:

1. Авторитарное или псевдодемократическое государственное устройство, существенно ограничивающее работу социальных лифтов;

2. Наличие широкого слоя недовольного существующим порядком населения, т. н. базовой группы, из которого рекрутируются участники массовых ненасильственных мероприятий;

3. Неудовлетворенность большей части населения уровнем предлагаемых правящей группой, в рамках существующего социального, политического и экономического устройства, благ и возможностей, в сравнении с ожидаемыми. В таком случае население активно или пассивно поддерживает идею «цветной революции»;

4. Отсутствие или слабый контроль со стороны власти за опорными источниками ЦР – НПО, СМИ, интернет-ресурсами;

5. Наличие в правящей группе сторонников «цветной революции» и сильного единого оппозиционного центра во главе с авторитетными лидерами;

6. Отсутствие легитимного политического лидера, способного объединить здоровые силы общества против вируса ЦР.

В настоящий момент в России нет этой совокупности условий для ЦР. Как справедливо отмечают некоторые аналитики, большое сомнение вызывает и способность лидеров «цветного» движения в России организовать масштабные, долгосрочные и скоординированные массовые акции. Таким образом, можно с определенной долей уверенности утверждать, что в настоящее время в России отсутствует базовая группа для ЦР. Кроме того, в отечественном государственном аппарате широко не представлены сторонники «цветных» перемен. В то же время в стране есть серьезные социально-экономические проблемы. И от степени и быстроты их решения зависит возможность нового «цветного» давления.

Более двух тысяч лет назад китайский философ Лао-Цзы говорил: «Наводить порядок надо тогда, когда еще нет смуты». Очевидно, что это высказывание как нельзя лучше характеризует современность. Если в государстве порядок, то реализация интересов внешних интересантов ему не страшна. Если же этого порядка нет, то вирусы революции имеют благодатную почву. Рвется там, где тонко.

Пожалуй, это самый главный секрет «цветных революций».

Врага надо знать в лицо, или о любимом хобби Бжезинского[17]

Для большинства россиян, разбирающихся в политических реалиях современности, нет, пожалуй, более одиозной фигуры, чем Збигнев Бжезинский. Эта одиозность связана с исключительно негативным отношением американского аналитика польско-еврейского происхождения к России, с его патологической русофобией. Как однажды верно отметил известный американский экономист Дж. К. Гэлбрейт: «Любимое хобби Бжезинского – это вредить России». Несмотря на свой преклонный возраст – в марте 2012 г. Бжезинский отметил 84 день рождения – он продолжает активно заниматься своим вредоносным делом. Однако, поразительно даже не это. В России, в стране, на борьбу с которой он положил всю свою жизнь, его книги выходят тысячными тиражами, активно переиздаются[18], а многие СМИ принимают его с распростертыми объятиями. Среди последних откровений аналитика – милая беседа с международным комментатором московской радиостанции «Коммерсант-FM» К. фон Эггертом, состоявшаяся 7 ноября 2011 г. (Бжезинский Зб.: «Вся политика России означает бегство от реальных проблем»).

Справедливости ради стоит сказать несколько слов о самом интервьюере. Этот выпускник Института стран Азии и Африки МГУ с декабря 1998 г. по февраль 2009 г. работал в Московском бюро Русской службы ВВС, в том числе – в должности главного редактора. Эггерт является членом Королевского института международных отношений (с 2004 г. Chatham House, Лондон) – в этой связи вспоминаются другие персонажи российского политического бомонда, активно продвигающие идею «цивилизирования» России, членом редакционной коллегии журнала «Pro et Contra», издаваемого московским представительством Фонда Карнеги. С 2009 по 2010 гг. Эггерт был вице-президентом американской нефтегазовой компании Exxon Mobil Russia Inc. Очевидно, что подобные назначения не происходят вдруг, но лишь за «особые» заслуги.

В 2008 г., по всей видимости, исключительно за преданность свободной журналистике, Эггерт был удостоен звания Почетного члена гражданского подразделения Ордена Британской империи, а президент Литвы В. Адамкус наградил его Командорским крестом «За заслуги перед Литвой» (?!). Кстати, весьма показательная деталь – в России преданный слуга Британской короны предпочитает о своем дворянстве (фон) не упоминать, а на Западе кичится им чрезвычайно. В 2010 г. Эггерт был избран президентом Британского клуба выпускников, созданного в 1998 г. в Москве. Названный клуб объединяет российских выпускников британских учебных заведений в целях их общения и оказания помощи в их дальнейшем обучении и развитии. Действует при финансовой и информационной поддержке Британского Совета и посольства Великобритании в России.

Особого внимания фигура Эггерта заслуживает в связи с тем, что используя манипулятивные технологии, а зачастую и откровенную ложь, он целенаправленно вбивает в сознание россиян чувство ущербности, вины, никчемности, фактически, разрушает концептуальные основы российской государственности. В частности, Эггерт утверждает, что «нежелание рассчитаться с позорным прошлым оказывается одной из причин блеклого настоящего и туманного будущего», что «вольно или невольно, мы остаемся наследниками Ленина-Сталина-Брежнева, ГУЛАГа и очередей за колбасой, войны в Афганистане и коммунального быта. Потому что нет сил самим себе признаться, что за исключением победы в войне и полета Гагарина, да может еще двух-трех имен типа Шостаковича, XX век – потерянное для России столетие».

Я уже не говорю о нелицеприятных высказываниях этого персонажа российского медиа-пространства в адрес интеграционных процессов на пространстве Евразии и в адрес стратегического союза России и Белоруссии. Именно союз с Белоруссией Эггерт, желая угодить своим нанимателям, называет не иначе, как «нестерпимо позорным».

Не удивительно, что «честь» взять интервью у главного русофоба удостоился именно Эггерт. Чем же на этот раз порадовал «Биг Збиг» благодарную ему аудиторию? Надо сказать, что с годами риторика Бжезинского изменилась. Неизменным осталось главное – антироссийская направленность его деятельности. В этой связи напомню лишь некоторые «славные» бжез-вехи.

Вместе с К. Фридрихом в середине 1950-х годов Бжезинский изменил концептуальное оформление холодной войны. Дело в том, что именно этим тандемом впервые было осуществлено отождествление советской системы, советского режима с нацизмом в рамках концепции тоталитаризма. Именно с этого момента берет начало сравнение принципиально разных по сути явлений – собственно тоталитарных режимов, как феномена западного общества, и советского строя. Напомню, что в ноябре 1939 г. на первом научном симпозиуме, посвященном природе тоталитарного государства, замечательный американский исследователь К. Хейс объяснил, что тоталитаризм – это феномен рыночной экономики, феномен буржуазной цивилизации, и за ее пределами он не работает. Поэтому к тоталитарным режимам Хейс отнес только Италию Муссолини и гитлеровскую Германию. Сталинский Советский Союз, по его мнению, представлял совершенно иное, чем тоталитаризм. Однако концептуальный вирус при непосредственном участии Бжезинского был запущен в оборот и работает активно до сих пор, давая благодатные для его создателей всходы в виде идентификации сталинизма и нацизма. Конкретно это выражается не только в требованиях от современной России признания и покаяния перед якобы порабощенными в ходе Второй мировой войны европейскими народами, но и денежных компенсаций.

Еще одним важным для Бжезинского направлением деятельности, помимо «научной», стало участие в создании и развитии таких антисоветских (после разрушения Союза – антироссийских) структур, как Бильдербергский клуб (основан в мае 1954 г.), Римский клуб (организован А. Печчеи в 1968 г.), Трехсторонняя комиссия (создана в 1973 г.), за которыми стоят Рокфеллеры. По правде говоря, вклад Бжезинского в разжигание холодной войны против СССР переоценить сложно. В частности, он был одним из разработчиков «отличной идеи», по его словам, – заманить Советский Союз в Афганистан. Надо сказать – наш герой был настолько упоен распадом Союза в 1991 г., что в ряде интервью полностью приписывает себе афганскую «заслугу». На самом деле, одним из первых эту идею высказал британский востоковед и разведчик Б. Льюис, а Бжезинский активно ее продвигал.

В 1997 г. выходит, пожалуй, самая известная работа Бжезинского – «Великая шахматная доска. Господство Америки и его стратегические императивы». В этой книге аналитик рассуждал о, по крайней мере, 30-летнем господстве Америки, а России предрекал банкротство и распад.

В 2003 г. увидела свет еще одна программная книга Бжезинского – «Выбор. Глобальное господство или глобальное лидерство». Откровенность, с которой он пишет о значении разрушения Советского Союза и сохранения слабой России для Запада, поражает. «Сделанный Россией и единственно доступный для нее выбор, пусть даже продиктованный тактическими мотивами, предоставил Западу стратегический шанс. Он создал предпосылки для прогрессирующей геополитической экспансии западного сообщества все дальше и дальше вглубь Евразии. Расширение уз между Западом и Россией открыло для проникновения Запада, и в первую очередь, Америки, в некогда заповедную зону российского ближнего зарубежья. Но, в конечном счете, у России просто не остается альтернативы, если она желает сберечь ценнейшее из своих территориальных владений. Неисчислимые природные богатства Сибири – вот что сулит России наиболее радужные перспективы, а без западной помощи Россия не сможет быть всецело уверена в сохранении своего суверенитета над этой землей». Полагаю, что этот пассаж не нуждается в комментариях.

Посулы «радужных перспектив» при исключительной поддержке Запада, на самом деле, были вызваны и продиктованы страхом Бжезинского и тех, кто за ним стоит, перед возрождением России. Именно этого наши западные «наставники» стремятся вот уже более 20 лет не допустить любыми способами. 25 октября 1995 г. на совещании в Объединенном комитете начальников штабов тогдашний президент США Б. Клинтон сформулировал эту идею так: «Мы позволили России быть державой, но империей будет только одна страна – США». Спустя 10 лет эту мысль Бжезинский развил в книге «Выбор».

Однако времена меняются, но Россия не просто жива, а начинает проявлять имперские амбиции – форматировать Евразийское пространство, которое в сознании американского истеблишмента уже давно принадлежит им. Дело в том, что с конца ХХ в. впервые в истории неевразийская держава – США – стала, словами Бжезинского, «не только главным арбитром в отношениях между евразийскими государствами, но и самой могущественной державой в мире». В условиях «нового мирового порядка» Евразия рассматривается Штатами и Западом в целом как жизненно важный центр своего экономического развития и растущего политического влияния. Однако западный истеблишмент прекрасно понимает, что его глобальное лидерство «непосредственно зависит от того, насколько долго и эффективно будет сохраняться его превосходство на Евразийском континенте». А для этого надо было окончательно превратить Россию в зависимый сегмент американоцентричного мира. Однако, выбранная тактика на подрыв изнутри, на формирование хаоса по границам нашей страны не сработала? Значит, нужны новые подходы, новые идеи. И «Биг Збиг» вновь берется за перо.

В 2012 г. появляется новая работа Бжезинского – «Стратегическое видение», в которой он, по сути, отказывается от очень многих прежних позиций. В этой работе можно выделить две основные лини. Первая – это характеристика современного состояния Америки. Вторая линия связана с поиском вариантов развития США, исключительно, с тем прицелом, чтобы они не повторили судьбу Советского Союза. По этому поводу Бжезинский откровенен: «Соединенные Штаты 2010–2012 годов очень напоминают Советский Союз в 1980-е годы». Этот вывод базируется на существенных сходствах систем. В частности, это:

> Застывшая, закостеневшая и неспособная к реформам политическая система;

> Финансовое банкротство вследствие военных авантюр и раздутого военного бюджета;

> Падающий уровень жизни населения США;

> Наличие политического класса, который не чувствителен к растущему социальному неравенству и который думает только о собственном обогащении;

> Попытки компенсировать снижающуюся легитимность власти внутри США поиском внешнеполитических угроз;

> Внешняя политика США, ведущая к самоизоляции в мире.

В результате, для Бжезинского и иже с ним архиважным вопросом современности становится следующий – что делать, чтобы США сохранили «глобальное лидерство»? Ответ для Бжезинского и для тех, кто знаком с его «творчеством», довольно неожиданный. Русофоб предлагает и даже настаивает на союзе с Россией!

Но не подумайте, что он изменил отношение к нашей стране. Просто дела в Штатах и у Штатов насколько плохи, что ради спасения все средства хороши – можно и Россию приласкать, пальчиком поманить, убаюкать рассуждениями о ее «европейской природе», убедить, наконец, ее руководство, что «первостепенной целью должно быть стремление стать полноценным членом Европы» и т. п.

А на самом деле речь идет об «интеграции» России в западную систему. В этой связи мне вспоминаются слова выдающегося русского философа И.А. Ильина: «Запад нам не указ и не тюрьма. Его культура не есть идеал совершенства… Нам нет спасения в западничестве. У нас свои пути и свои задачи».

Но вернемся к Бжезинскому. В «Стратегическом видении» он настаивает на том, что «будущее Запада зависит от того, насколько Запад сумеет интегрировать в себя Россию… Иначе (что лишний раз говорит о том, что на самом деле заботит его – Е.П.), Америка может раствориться в международной транснациональной сети, среди вот этих многочисленных сетевых структур, и перестать как-то направлять исторический процесс».

Вот и интервью, которое дал Бжезинский горе-потомку российских дворян, призвано решать задачу «разворачивания» России к Западу с постепенным ее удушением в его объятиях. Этот процесс настолько важен для современной корпоративной Америки, что можно и хорошо подсластить пилюлю, признав, что «у вас в России такие умные и талантливые люди, в вас столько потенциальной энергии», и укорить, почти по-отечески, «а вы слоняетесь вокруг да около с какими-то устаревшими представлениями о евразийстве, национализме, не говоря уже о космических претензиях на всемирное лидерство». Действительно, разве может Россия мечтать об этом сегодня, когда мировой лидер уже давно определен и его поступки не терпят не то что осуждений, но даже обсуждений!

Обновление России, учит нас Бжезинский, это «значительная по масштабу задача… Ее решение даст возможность российскому народу, России стать лидирующим европейским государством, играющим глобальную роль (опять сладкая пилюля – Е.П.). И это – причина для России быть вместе с Европой и Америкой». А вот обращение России в сторону Китая вызывает у Бжезинского смех. Здесь он использовал не вербальное, но психологическое давление на аудиторию – смех снижает серьезность и сложность явления, упрощает его, нивелирует. Мне очень хочется надеяться, что такое неуважение к нашему великому соседу вызовет соответствующую реакцию у Пекина. Как известно, хорошо смеется тот, кто смеется последним.

Закончить свои размышления о деятельности яркого представителя западного истеблишмента и их российских агентов я хочу словами русского геополитика А.Е. Вандама (Едрихина): «Плохо иметь англосакса врагом, но не дай бог иметь его другом». Это надо помнить всегда! И тогда Россия никогда не попадет в геополитические и концептуальные ловушки, расставленные даже такими опытными и профессиональными игроками, как Бжезинский.

Опасайтесь Керри, «дары» приносящего. К итогам визита госсекретаря США в Москву[19]

В мировой табели о рангах пост Государственного секретаря США один из самых значимых. Будучи проводником воли американского истеблишмента на международной арене, Госсекретарь играет ведущую роль в современной мировой системе. Дж. Керри, возглавляющий Госдеп с 1 февраля 2013 г., серьезным образом усилил значение и роль этого ведомства.

Личность Керри заслуживает особого внимания. Дело в том, что, будучи главой международного комитета Сената в течение первого срока Обамы, Керри занимался решением многих сложных вопросов внешней политики. В частности, он урегулировал серию инцидентов с властями Пакистана после убийства У. бин Ладена. Так что в международные дела он включен давно и неплохо в них разбирается.

К семейным «тайнам» Керри относится иудейское происхождение отца сенатора. Исследователь генеалогий Ф. Гандекер установил, что дед и бабушка Керри по отцу, урожденные Фриц Кох и Ида Лёве, проживавшие в Австро-Венгерской империи в 1900 г., поменяли свои имена на Фредерика и Иду Керри и в 1901–1902 гг. перешли из иудаизма в католичество. Как утверждают биографы, фамилия «Керри», обладателей которой повсюду принимали за выходцев из Ирландии, была выбрана произвольно. Согласно семейной легенде, Фриц и другие члены семьи наугад открыли атлас и бросили ручку на карту. Она упала на графство Керри в Ирландии. В 1905 г. Фред и Ида вместе со своим сыном Эриком эмигрировали в США.

Еще один показательный момент. Мать Керри происходит из богатой семьи Форбсов. Через свою бабушку по матери Маргарет Тиндалл Уинтроп он состоит в родстве с четырьмя президентами США, включая Дж. Буша-младшего, а также с различными королевскими и дворянскими семьями Европы, Ближнего Востока и Африки.

Обучение в дорогом и престижном Йельском университете, который Керри закончил в 1966 г., и родственные связи с богатейшими людьми Америки обеспечили ему членство в одной из самых закрытых и влиятельных организаций. Несмотря на то, что Керри и, например, Буши принадлежат к разным политическим партиям – демократам и республиканцам – их объединяет орден «Череп и Кости». Это, в частности, позволяет утверждать, что процедура выборов президентов США, как и двухпартийная система, является «операцией прикрытия» – власть на самом деле принадлежит узкому избранному кругу лиц.

Необходимо также знать, что Керри считается самым богатым сенатором США. Кроме собственного состояния, он владеет, по меньшей мере, четырьмя концернами, перешедшими ему от членов семьи Форбсов, в том числе от его матери, умершей в 2002 году. По данным журнала Forbes, если бы Керри победил на президентских выборах в 2004 г., то он бы стал третьим богатейшим президентом в истории США (если учесть инфляцию) после Дж. Вашингтона и Л. Джонсона. Супруга женатого вторым браком Керри Тереза Симоэ-Феррейра Хайнц (вдова сенатора от Пенсильвании Дж. Х. Хайнца) также владеет очень крупным состоянием.

Все вышесказанное означает, что Дж. Керри в мировой табели о рангах занимает самые верхние позиции. Как и в случае с Х. Клинтон, внешнюю политику доверено осуществлять более значимой фигуре, чем сам президент. Именно поэтому его визиты требуют повышенного внимания.

Анализируя итоги визита Керри, необходимо отметить, что более удачного времени для приезда главного американского дипломата в Москву с точки зрения задач, которые перед ним стоят, сложно представить.

Дж. Керри прилетел в Россию накануне великого праздника – Дня Победы – 7 мая 2013 г., продемонстрировав тем самым преемственность былых союзнических отношений. Возложение венков к могиле Неизвестного солдата и встреча с ветеранами, по логике заокеанских политтехнологов, должны были показать существующую, несмотря на наличие серьезных разногласий между Москвой и Вашингтоном, историческую связь и преемственность сотрудничества в условиях новых вызовов и угроз. В такие моменты словно забывается, уходит в тень тот факт, что США были не только одним из главных поджигателей Второй мировой войны (вспоминается романы Н.Н. Шпанова – «Заговорщики» и «Поджигатели»), но и самым крупным бенефициаром по ее итогам. Именно Вторая мировая война превратила США в мировую сверхдержаву.

Приведу лишь один весьма показательный факт. Указ Ф.Д. Рузвельта от 13 декабря 1941 г. разрешал сделку с компаниями, находящимися под контролем нацистов. «Стандарт ойл» регулярно снабжала Германию топливом и каучуком, и даже если в самих Штатах случались проблемы с топливными материалами, то с поставками в Германию проблем не возникало. Самолеты «Люфтваффе», которые бомбили СССР и Британию, убивали русских, английских и американских солдат и мирных жителей, заправлялись топливом, произведенным американской корпорацией. Заводы Форда на территории оккупированной Франции работали исправно, «Фольксваген» принадлежал на 100 % «Дженерал моторс», а принадлежащий Форду «Опель» не производил ничего, кроме танков. Вот такое союзничество… Однако вернемся к визиту.

Чтобы понравиться российской стороне – все-таки первый визит – Керри даже признал, что «в США далеко не все в полной мере понимают, какие жертвы, как материальные, так и в плане человеческих жизней, понесла Россия, чтобы вместе со своими союзниками и партнерами добиться победы в этой войне». Однако этот политес чиновника ни к чему не обязывает. Он ведь формально не отвечает за содержание учебников истории, по которым учатся в американских школах, не цензурирует голливудские фильмы, где главными победителями в той войне показаны именно солдаты армии США. Тем не менее, такое признание располагает принимающую сторону и позволяет перейти к главному.

Во время встречи с президентом РФ В.В. Путиным Керри заявил: «Сейчас перед нами стоит целый ряд задач, решение которых требует такого же уровня сотрудничества, как во время Второй мировой войны. И я очень рад тому, что наши специалисты вместе работают над тем, чтобы расследовать теракт в Бостоне. Большое спасибо за это». Спасибо, конечно, и американской стороне за оценку усилий российского руководства по этому вопросу, но сравнение сотрудничества времен Великой Отечественной войны и РR-теракта в Бостоне – это как-то уж чересчур.

В тоже время это сравнение является еще одним доказательством огромной геополитической значимости событий в Бостоне. Приведу лишь самые значимые, с моей точки зрения, доказательства данного утверждения.

Во-первых, это место и время происшествия – 15 апреля 2013 г., сделавшее его максимально резонансным. Дело в том, что Бостонский марафон – это один из самых престижных забегов в мире. Он проходит ежегодно с 1897 года. На этот раз посмотреть на него собралось более полумиллиона человек. Марафон широко освещался всеми мировыми СМИ, т. е. максимально широкое распространение информации о взрывах было заранее обеспечено вне зависимости от количества жертв и разрушений. Что же касается времени, то 15 апреля – это день выплаты федеральных налогов. В Штатах существует довольно большая категория лиц, выступающих против существующей налоговой системы. Недовольство налоговой системой существует в США с момента ее возникновения: американцы еще готовы платить налоги своему штату, но они не согласны платить вдобавок и Вашингтону. Иными словами, в этой дате сокрыты и финансовые противоречия.

Во-вторых, Бостон был (а на основе косвенных данных можно утверждать, что остается и до сих пор) одним из центров террористической сети, созданной и контролирующейся спецслужбами и иными структурами США. В связи со взрывами совсем не лишним будет вспомнить, что в Бостоне, на авеню Содружества 150, по которой проходил заключительный этап пробега, когда-то находилась международная организация помощи, собиравшая средства и вербовавшая боевиков для джихадистского повстанческого движения на Северном Кавказе. Этот вопрос детально изучил американский исследователь Дж. М. Бергер – редактор Intelwire.com, автор книги «Джихад Джо: американцы, воюющие во имя ислама» (Berger J.M. Jihad Joe: Americans Who Go to War in the Name of Islam. Potomac Books, Inc., 2011). В частности, он отмечает, что «в 1980-х и 1990-х гг. у иностранных боевиков-исламистов существовали активные вербовочные сети и финансовые структуры, которые оказывали поддержку чеченским джихадистам с территории США, а в Бостоне размещался один из самых важных их центров – отделение бруклинской организации «Аль-Кифах», которая позднее получила название CARE International».

Свои выводы Бергер делает на основе многочисленных интервью и тысячи страниц судебных документов и улик, включая корреспонденцию, публикации «Аль-Кифах» и CARE International, а также материалы телефонных перехватов, которые накопились с тех пор, как ФБР начало расследование деятельности этой организации. Итак, Бергер утверждает, что «Аль-Кифах» выросла на основе военного джихада против советских войск в Афганистане. Вплоть до вывода ограниченного контингента СССР в 1989 г. в США работала целая сеть таких центров, помогая афганским и арабским моджахедам, собирая пожертвования и вербуя боевиков. С окончанием войны эти сети не исчезли – они переключились на другую деятельность, так сказать, перепрофилировались.

Бостонское отделение «Аль-Кифах» было создано в начале 1990 г. и, что весьма показательно, не сильно пострадало от расследования по делу о взрыве во Всемирном торговом центре. Спустя две с небольшим недели после теракта 9/11 руководитель бостонского офиса Э. Мунтассер сменил название «Аль-Кифах» на CARE International (не путать со вполне законной одноименной благотворительной организацией). Более того, заявив в налоговом управлении США, что эта организация является благотворительной и не занимается политикой, Мунтассер получил льготу на уплату налогов.

CARE была включена в сложную разветвленную сеть подобных организаций, что, соответственно, никак не могло остаться незамеченным со стороны ФБР и других разведывательных структур США. В частности, после поступления денег в CARE их отмывали через подставные благотворительные организации, в том числе через связанные с «Аль-Каидой» фонды Benevolence International Foundation (BIF) и Global Relief Foundation (GRF), которые находились в Чикаго[20]. После этого деньги отправляли в такие же подставные организации в зависимости от надобности – в Боснию, Чечню или Афганистан. В целом через CARE прошли сотни тысяч долларов, что при разветвленной в США системе контроля за движением денежных средств не могло быть незамеченным. ФБР не могло не отслеживать деятельность CARE. По данным министерства юстиции, только за период с 1993 по 2003 г. через CARE было собрано 1,7 млн. долларов.

Справедливости ради стоит отметить, что через несколько недель после 11 сентября 2001 г. министерство юстиции США инициировало обыски в офисах GRF и BIF, где было найдено множество улик, свидетельствующих об оказании помощи иностранным боевикам в Боснии и Чечне, а также о тесных связях с «Аль-Каидой». Там также были найдены чеки и квитанции из CARE. Тем не менее, лишь в 2005 г. прокуратура Бостона попыталась привлечь к ответственности руководителей этой организации, причем не по факту экстремистской деятельности, а за неуплату налогов. Воспользовавшись «стратегией Аль Капоне», Мунтассера и его помощников из бостонского отделения CARE С. Аль-Монлу и М. Мубайида обвинили в нарушении налогового законодательства.

Однако с руководителями CARE эта стратегия сработала не столь успешно, как с Капоне. Обвиняемых осудили, но они получили минимальные сроки после долгих лет апелляций и юридических споров. Мунтассер и Аль-Монла уже вышли на свободу и живут в США, о чем свидетельствуют государственные базы данных. Мубайида после непродолжительного пребывания за решеткой депортировали, и согласно последней информации, он живет в Австралии. Некоторых людей из числа соратников и партнеров CARE осудили за покушение на убийство за рубежом. Однако многих руководителей и рядовых членов из числа причастных к деятельности CARE так и не арестовали. Обо всем этом госсекретарь не может не знать. Все вышесказанное лишний раз доказывает известный тезис – корни от настоящего всегда лежат в прошлом.

Третий фактор, свидетельствующий о геополитике взрывов в Бостоне, – российский. О том, что к взрывам причастны этнические чеченцы, общественное мнение знает лишь со слов спецслужб США и мировых (читай: американских) СМИ. Верить этим структурам, как показывает практика последних лет (достаточно вспомнить официальные версии событий 9/11, наличия оружия массового поражения в Ираке, освещение убийства бин Ладена), вообще нельзя. Так что причастность именно братьев Царнаевых весьма сомнительная, однако именно роль этнических чеченцев в теракте в Бостоне позволяет Вашингтону рассматривать Северный Кавказ как зону террористических угроз с целью оказания давления на Россию в условиях обострения сирийского и иранского кризисов. Недаром во время визита в Москву Керри настоятельно убеждает российское руководство в необходимости тесного сотрудничества в вопросах расследования взрывов, «как во время Второй мировой войны». Что конкретно стоит за этим желанием американцев? Отсутствие инсайдерской информации не позволяет сделать однозначных выводов, но полагаю, что версия о проникновении американских структур в рамках сотрудничества по борьбе с терроризмом в зону и секреты российских спецслужб вполне оправданна.

Четвертым и, возможно, самым важным по значению геополитическим моментом, на который следует обратить внимание в связи со взрывами в Бостоне, является китайский фактор. Необходимо знать, что обострение ситуации вокруг Северной Кореи и островов Сенкаку стало результатом сирийского кризиса. В целях разрешения проблемы, непосредственным образом затрагивающей интересы США в регионе через их стратегических союзников – Южную Корею и Японию, 13 апреля 2013 г. Керри побывал с визитом в Китае.

Надо сказать, что этот предпринятый в целях умиротворения Китая визит провалился. Даже по официальной хронике видно, насколько холодно и высокомерно вел себя председатель КНР. Си Цзиньпин буквально отчитывал Керри, учил его, что «США должны расширять сотрудничество на основе взаимного уважения… и не политизировать экономические вопросы». Согласно пресс-релизу по итогам встречи, в центре внимания двусторонних консультаций находились ситуация на Корейском полуострове, ядерная программа Ирана, проблемы Сирии и ближневосточного урегулирования, а также ряд глобальных экономических вопросов. В своем выступлении Керри подчеркнул, что «в настоящее время сохраняется ряд острых региональных и глобальных вопросов, нуждающихся в разрешении», особенно ситуация на Корейском полуострове, ядерная программа Ирана, сирийский конфликт.

Сирия, Иран – дальние рубежи обороны самого Китая. Отмечу интересное совпадение: как только американские военные заявили о наличии у них плана удара по Сирии, тут же Северная Корея произвела ядерный взрыв – 12 февраля 2013 г. Это вряд ли могло произойти без ведома Китая, заставляющего США распылять силы, подтягивая к берегам Корейского полуострова ударные группировки и снижая таким образом возможность проведения операции против Асада. Отечественные эксперты по этому поводу отмечают: «Северная Корея – механизм, посредством которого Китай стремится отвлечь ресурсы Запада от Сирии. И пока это у него получается».

Визит Керри по логике Госдепа должен был «утихомирить» Пекин. Однако стремление США решить все эти «очень сложные вопросы» привычным для них путем – путем давления и требования односторонних уступок – не увенчалось успехом. Формально все выглядело очень пристойно – взаимный обмен любезностями и готовность к дальнейшему сотрудничеству, но за кулисами осталось главное: США будут продолжать поддерживать сирийскую оппозицию и теперь уже не только политически, но финансово и оружием. Китай также не отступает и продолжает раздражать американцев по линии КНДР и Японии. Провал визита Керри в Пекин нивелировали взрывы в Бостоне. Во-первых, ушло в тень обсуждение не только самого визита, но и корейской проблемы. Во-вторых, Вашингтон начал решать сирийский вопрос через давление на Москву. Здесь как раз и пригодились «этнические чеченцы».

В ходе поездки в Москву больше всего внимания Керри уделял самому важному на сегодняшний день для США вопросу – ситуации в Сирии. «В сирийском кризисе у Москвы и Вашингтона общие интересы, – уверял российскую сторону «сладкоречивый» Керри, – борьба с экстремизмом и исполнение положений Женевского коммюнике о необходимости политического выхода из конфликта через переговоры между президентом Башаром Асадом и повстанцами». Слушая подобные уверения, не стоит забывать о том, что, как и накануне Второй мировой войны, США оказались поджигателями масштабного кризиса, непосредственно затрагивающего интересы России. Да и «борьбу с экстремизмом» мы понимаем по-разному.

С одной стороны, Россия и США считали целесообразным скорейший созыв международной конференции по Сирии в развитие Женевского коммюнике 30 июня 2012 года. Но с другой – по сути конференции возникли явные разногласия.

Как подчеркнул министр иностранных дел России С.В. Лавров, правительство Сирии уже сформировало комитет, отвечающий за диалог со всеми сирийцами, а министр иностранных дел Сирии В. Муаллем подтвердил в телефонном разговоре с главой российского МИД, что власти привержены переговорам на базе Женевского коммюнике. Однако «для того, чтобы заявления режима превратились в дела, необходимо, чтобы со стороны оппозиции мы услышали хотя бы слова. Оппозиция пока не выразила приверженность урегулированию на основе Женевского коммюнике и не сообщила, кто будет вести переговоры от ее имени». Иными словами, оппозиция не готова к диалогу. Более того, так называемая Национальная коалиция сил сирийской революции не является представителем всех без исключения оппозиционных групп, существующих за пределами и внутри страны. Задача заключается в том, чтобы объединить их всех на платформе готовности к переговорам. Поэтому Россия исходит из того, «когда мы услышим правильные слова из уст объединенной оппозиции, учитывая, что режим это уже сделал, тогда и будем добиваться от всех того, чтобы слова превратились в конкретные дела».

У Вашингтона же совсем иной подход. Во-первых, США настаивают на формировании по итогам конференции переходного правительства Сирии, даже не зная пока о том, кто будет представлен на встрече. Во-вторых, свое вмешательство США напрямую увязывают с химическим оружием Сирии. В ответ на озабоченность российской стороны этой ситуацией Керри заверил, что «вопрос о поставках оружия сирийской оппозиции, на чем настаивают многие американские конгрессмены и сенаторы, будет решаться только после тщательно проведенного расследования информации о возможном применении в Сирии химического оружия». Похоже, Штаты всерьез заболели «иракским синдромом». А пока решается «вопрос о поставках оружия», Дж. Керри уже одобрил военную помощь в 130 млн. долларов для сирийских «повстанцев», а министр обороны Ч. Хейгел ведет переговоры по соглашению о продаже вооружений на 10 млрд. долл. Саудовской Аравии, Израилю и Объединенным Арабским Эмиратам. Вот вам и «общие интересы».

Кстати, пока Керри напоминал Москве о «союзническом долге», Обама продлил во вторник – 7 мая – на один год так называемый режим «чрезвычайной ситуации в связи с действиями правительства Сирии». В соответствии с американскими законами это решение дает администрации основания для сохранения и в случае необходимости ужесточения санкций против сирийских властей. В связи с вышесказанным возникает естественный вопрос: какие, собственно, «подходы Москвы в отношении урегулирования ситуации в Сирии» разделяются Соединёнными Штатами? И что имел в виду Керри, заявляя это Владимиру Путину?

И еще одно замечание по ходу визита Керри. Очередным проявлением приверженности «союзническому долгу» в понимании Вашингтона стала прошедшая в здании американского посольства в Москве встреча Госсекретаря с российскими НКО. По словам главы Московской Хельсинкской группы и владелицы американского паспорта гражданки Л. Алексеевой, Керри «был впечатлен нашим рассказом о преследовании НКО». Другая правозащитница Т. Локшина рассказала, что Керри «выразил обеспокоенность» судьбой российских НКО. Последствия этой «обеспокоенности», полагаю, мы скоро узнаем. Ведь неслучайно, еще в июне 2012 г. в ходе визита в Санкт-Петербург Х. Клинтон публично заявила, что «США будут искать новые формы финансирования НКО в России». Что же касается встречи Керри с «представителями гражданского общества», то, по всей видимости, в ходе нее обсуждались именно «новые формы» подрывной деятельности США в отношении нашей страны.

Все вышесказанное заставляет вспомнить предостережения пророчицы Кассандры и жреца Лаокоона, который, зная о хитрости врагов Трои, воскликнул: «Что бы это ни было, я боюсь данайцев, даже дары приносящих!».

Генезис сирийского кризиса и вечная война США[21]

В период Великой депрессии 32-й президент США и один из наиболее заметных государственных деятелей первой половины ХХ века Ф.Д. Рузвельт заявил: «Одна из главных моих задач – уберечь банкиров и бизнесменов от самоубийства». Эта трогательная забота обернулась величайшей трагедией всего человечества – Второй мировой войной, главными поджигателями которой стали американские промышленники и финансисты. В той войне погибло более 54 млн. человек, 90 млн. было ранено, 28 млн. из общего количества раненых стали инвалидами.

Вторая мировая война решила многие проблемы американского истеблишмента, но далеко не все: Советский Союз не только выстоял, но превратился в сверхдержаву. Главная же задача, которую ставил перед собой Рузвельт, была решена с перевыполнением – США превратились в мировой финансовый центр. В июле 1944 г. в небольшом городке Бреттон-Вудс на международной конференции победителей было положено начало таким институтам, как Международный банк реконструкции и развития (МБРР, с 1960 г. – Всемирный банк) и Международный валютный фонд (МВФ). Тогда же доллар США был объявлен одним из видов мировых денег, наряду с золотом. К тому моменту США контролировали 70 % мировых резервов золота. В самих США к концу войны имелось 129 млрд. долл. (колоссальная и по нынешним временам сумма!) ликвидных накоплений.

Эти деньги, «заработанные» американскими банкирами и промышленниками на страданиях и смертях миллионов людей, дали мощный стимул производству товаров широкого потребления и капитальному строительству. Не говоря уже о международном статусе, который получили США. Даже русофоб и идеологический враг нашей страны Зб. Бжезинский признавал: «Парадоксально, что разгром нацистской Германии повысил международный статус Америки, хотя она не сыграла решающей роли в военной победе над гитлеризмом. Заслуга этой победы должна быть признана за сталинским Советским Союзом». Так или иначе, но фундамент современного гегемонизма Америки был заложен именно в последней мировой войне.

Итоги великой и страшной войны сформировали у тех, кто правит Америкой на самом деле, единственную модель поведения: решение собственных проблем всегда должно достигаться за счёт других стран и народов. На протяжении всего послевоенного времени США прибегали к агрессии всякий раз, когда у них либо возникали экономические проблемы, либо нужно было отвлечь внимание от непопулярных экономических мер внутри страны.

Так, война в Корее стала реакцией на первый послевоенный экономический спад 1949 года. Вторжение в Ливан последовало за спадом 1957–1958 годов. Агрессия против Вьетнама стала реакцией на экономический спад 1967 г., а «запуск» Картером второго витка холодной войны – на спад 1979 года. Падение 1981–1982 гг. вызвало к жизни не только «военное кейнсианство» Рейгана, но и американский «подход» к Никарагуа и Гренаде. Я уже не говорю о таких масштабных интервенциях США/НАТО в ХХI веке, как Афганистан, Ирак, Ливия.

На агрессивный характер внешней политики США как реакции на внутренние проблемы обращают внимание и многие американские ученые и писатели.

Так, крупнейший историк первой половины ХХ в., один из основателей экономического направления в историографии США, автор 4-томного труда «Становление американской цивилизации» (The Rise of American Civilization) Ч.А. Бирд (1874–1948 гг.) считал, что после победы над Японией в 1945 г. США ведут «вечную войну ради вечного мира».

Отталкиваясь от наработок Бирда, знаменитый американский писатель-либерал Г. Видал в работе 2002 года «Вечная война ради вечного мира, или Почему нас ненавидят» (Perpetual War for Perpetual Peace or How We Came To Be So Hated) на нескольких страницах поместил таблицы военных и иных операций, проводившихся американцами до 2001 года. При этом «автор из сострадания (к читателям. – Е.П.) не стал перечислять военные операции, которые осуществляло ЦРУ в разных странах, например в Гватемале (1953), или в Иране (1953), когда был сброшен Моссадык, или в Чили, когда был сброшен Альенде, и т. д.». А главное, подчеркнул Гор Видал, то, что «в этих нескольких сотнях войн против коммунизма, терроризма, наркотиков, а иногда и вообще неизвестно против чего, которые велись между событиями в Пёрл-Харборе и «черным вторником» 11 сентября 2001 г., мы (Америка. – Е.П.) старались нанести удар первыми. Но мы ведь хорошие ребята, не правда ли?».

В свою очередь З. Сардар и М. Вин Дэвис в книге «Почему люди ненавидят Америку» (Why do people hate America?) в период с 1890 г. (военная акция США в Аргентине) и до 2001 г. (начало операции в Афганистане) насчитали 124 американские интервенции в различных частях земного шара. Причем, как указывают авторы, особое место в интервенционистской политике США всегда занимали провокации. Примеры? Пожалуйста.

В 1898 г. был организован взрыв американского корабля «Мэн» – обвинили испанцев. В результате США начали войну с Испанией.

7 мая 1915 г. США подставили под удар немецких подводных лодок «Лузитанию». Лайнер с закрашенным именем и без флага какой-либо страны целенаправленно вошел в зону, обозначенную германским правительством как «зона подводной войны». По условиям военного времени «Лузитания» была торпедирована германской субмариной и затонула. Погибло 1198 человек из 1959 бывших на борту. Этот инцидент был использован для информационного давления на общественное мнение многих стран, резко изменивших отношение к Германии.

8 1941 г. Рузвельт был хорошо осведомлен о готовящемся ударе на Пёрл-Харбор, но ничего не сделал, поскольку нужен был повод для вступления в войну.

В 1964 г. произошел т. н. Тонкинский инцидент, послуживший поводом к началу Вьетнамской войны.

Взрыв башен-близнецов 11 сентября 2001 г. стал поводом к военной интервенции в Афганистан.

Мифическая ядерная программа стала поводом для уничтожения Ирака. Над Ираном и Северной Кореей давно весит ядерный провокационный повод. И вот теперь химическое оружие в Сирии.

* * *

Убийственную характеристику внешней политике США дал ещё один американский ученый – заслуженный профессор истории Принстонского университета Арно Дж. Майер. Свою статью «Несвоевременные мысли» о событиях 9/11 он не смог опубликовать в США – «самой демократической стране мира». Удалось это сделать во французской газете «Монд». Цитирую:

«В новейшее время вплоть до недавних событий акты индивидуального террора считались оружием слабых и бедных, тогда как акты государственного и экономического террора – оружием сильных. В обоих видах террора важно различать объект и жертву. Это различие кристально ясно в случае удара по Центру международной торговли: объект представляет собой ярчайший символ и средоточие глобальной корпоративной и экономической мощи, жертвами же стали несчастные, в основном рядовые служащие. Иное дело Пентагон: там сосредоточено высшее военное командование… капиталистической глобализации, причиняющее, выражаясь пентагоновским языком, «побочный» ущерб человеческой жизни.

Так или иначе, после 1947 г. Америка превратилась в главного преступника-первопроходца, виновного в «упреждающем» государственном терроризме, прежде всего по отношению к странам третьего мира, и потому, как правило, игнорируемом. Кроме постоянной подрывной деятельности и свержения правительств в соперничестве с Советским Союзом в годы холодной войны, Вашингтон прибегал к политическим убийствам, создавал суррогаты эскадронов смерти и отряды так называемых борцов за свободу (типа бин Ладена). Он организовал убийство Лумумбы и Альенде и пытался осуществить покушения на Кастро, Каддафи и Хусейна, накладывал вето на любые попытки обуздать не только нарушения Израилем международных соглашений и резолюций ООН, но и проводимую им политику «упреждающего» государственного террора».

Генезис сирийского кризиса задан самой природой гегемонии США. Однако почему в Вашингтоне нацелились на «окончательное решение» сирийского вопроса именно сейчас? Почему обратились к отработанной схеме – провокации? И почему так плохо её подготовили: постановочный характер кадров видеосъемок, подсунутых миру в качестве «доказательств» химической атаки, якобы проведенной сирийской армией, стал очевиден чуть ли не на следующий день?!

Официально факт провокации был подтвержден 9 сентября на брифинге «Права человека и вооруженные конфликты: угрозы США применить силу против Сирии и международное право» в ходе 24-й сессии Совета ООН по правам человека. Как отмечалось в сообщении для СМИ по итогам встречи, «были приведены убедительные доказательства того, что видео и фото жертв химатаки в пригороде Дамаска 21 августа были сфабрикованы заранее. Аудитории продемонстрировали показания многочисленных свидетелей, единогласно утверждавших, что химоружие в районе Восточной Гуты было применено именно боевиками. Результаты проведенных активистами расследований инцидента и показания очевидцев были переданы Независимой комиссии по расследованию в Сирии».

Однако почему США отступили? Это не в правилах глобального лидера, и ООН давно уже Америке не указ.

Как уже сказано, США привыкли решать свои проблемы за счёт международного разбоя. Именно сюда уходят корни кризиса в Сирии и причины его эскалации.

Во-первых, в настоящее время экономика США приближается к «фискальному обрыву». В таких условиях обещания, данные Обамой в ходе избирательной кампании – снижение налогов, увеличение оплаты труда, легализация мигрантов, – не могут быть выполнены в принципе. В стране сложилась патовая политическая ситуация, сопровождающаяся падением популярности Обамы и его команды. Выход советникам и аналитикам из Белого дома видится в «маленькой победоносной войне». Более удобного места для такой войны, чем измотанная и разоренная Сирия, сложно придумать. Ну а решение внутриэкономических проблем за счет военной интервенции – это «добрая» традиция англосаксов.

Во-вторых, силы, стоящие за Обамой, активно поддерживают и реализуют проект «управляемого хаоса» от Мавритании до Киргизии и Кашмира. «Дуга нестабильности», начавшись на Балканах, должна по их логике дойти до России и Китая.

Однако на этом пути глобальной дестабилизации образовалась «проблема» – Сирия. Причем Дамаск является союзником трёх крупных держав одновременно – России, Китая и Ирана. Для Росси сирийцы – это не только союзники, но и друзья, как особо подчеркнул Владимир Путин.

Что же касается «хаоса», то он нужен для вполне конкретных целей. Одна из них – транзит углеводородов. И вот здесь опять возникает российский фактор. Полагаю, что эскалацию сирийского кризиса следует рассматривать как прямую реакцию на активизацию российской энергетической политики. Дело в том, что 13 августа в ходе визита президента РФ В.В. Путина в Баку были достигнуты серьезные договоренности по транзиту нефти: были подписаны соответствующие договоренности между российской государственной компанией «Роснефть» и азербайджанскими партнерами; определены новые направления и форматы кооперации в сфере ТЭК. Причем подписанные соглашения имеют долгосрочный характер – «перспективу лет на 15, может быть – 20, то есть закладывается хорошая база для сотрудничества на многие и многие годы вперед». По итогам встречи президент Азербайджана И. Алиев подчеркнул, что «от активного взаимодействия, координации наших усилий, думаю, будет зависеть очень многое в рамках региональной энергетической проблематики. Мы настроены на решительное сотрудничество, на укрепление взаимодействия с Россией в этом важном направлении экономического и политического развития». Сухим остатком этой встречи стало создание нефтяной связки Россия-Азербайджан, т. е. именно того, что так боялся и против чего долгие годы работал Запад.

Генезис сирийского кризиса изначально вообще во многом был определён проблемой транзита энергоресурсов. Как известно, в Южном Средиземноморье обнаружены месторождения газа – и на морском шельфе, и на территории Сирии (Кара). В сирийском кризисе есть и ещё один «газовый» фактор: если режим Асада будет свергнут, то Катар, экспортирующий сжиженный природный газ, получит возможность транспортировки «голубого топлива» непосредственно до средиземноморского побережья по территории Сирии. Это как минимум удвоит объем его экспорта и заодно осложнит иранский экспорт. Усиление Катара на газовом рынке автоматически ведет к ухудшению позиций российских компаний. А если сюда добавить установление контроля над алжирским газом (над чем американцы также активно работают), то это уже чревато блокадой всего нефтегазового экспорта России.

Говоря о нефтегазовых войнах на Ближнем Востоке, не стоит забывать и о том, какая борьба разворачивается вокруг «Южного потока». Но это тема отдельного разговора.

У эскалации сирийского кризиса и агрессивной позиции Вашингтона есть и другие причины. Например, стремление разорвать связку «Тегеран – Дамаск – Хизбалла», создающую проблемы для США и Израиля. Однако самым главным в попытках «окончательного решения» сирийского вопроса всё же остается демонстрация России и всем остальным: в мире будет так, как решат США и стоящие за ними наднациональные структуры глобального управления.

И вот здесь самое время вспомнить слова Сталина, который любил повторять: «Есть логика намерений, и есть логика обстоятельств. И логика обстоятельств сильнее логики намерений». Так вот, логику обстоятельств провокаторы и поджигатели не учли. Не учли того, что изменилась Россия, изменился и мир. Однополярной системы больше не существует, и к окрикам из Вашингтона в Москве относятся уже не так, как двадцать лет назад.

В то же время признаем, что сирийский кризис еще далек от разрешения. Он лишь слегка подморожен. Впереди – напряженные и изнурительные дипломатические схватки.

Римский папа как фактор трансформации мировой системы[22]

Современная геополитика – огромная фреска, которую постоянно переписывают. Это гобелен, и если где-то потянут за ниточку, то изменится узор на всем мировом ковре. Иногда эти изменения бывают более серьезными, чем кажется на первый взгляд.

Максим Шаттам

На фоне продолжающихся сложных и многоходовых геополитических битв (сирийский и иранский кризисы, энергетические и информационные войны и др.) избрание нового Папы, которым 13 марта 2013 г. стал Франциск I, на первый взгляд может показаться не заслуживающим пристального внимания. На самом деле это событие в мирополитической борьбе знаковое. И дело не только в роли и значении этого института для миллионов католиков – в мире насчитывается 1,2 млрд. католиков – сколько в самой фигуре бывшего аргентинского кардинала Хорхе Марио Бергольо и стоящих за ним сил.

Сразу необходимо подчеркнуть, что результаты голосования конклава кардиналов не являются неожиданностью, как бы не пытались нас убедить в обратном мировые (читай, американские) СМИ. Избрание Франциска стало итогом долгой и многотрудной борьбы за влияние в Ватикане и, как следствие, за контроль над финансовыми потоками этого института. Не лишним будет напоминание о том, что хотя Бергольо и не был среди фаворитов конклава в 2013 г., на выборах 2005 г. он был вторым после Йозефа Ратцингера, ставшим тогда Бенедиктом ХVI. Еще одним формальным подтверждением того, что вопрос о новом Папе был решен заранее, стал рекордно короткий срок работы конклава – всего два дня.

Новый Папа, соединивший в себе несколько важнейших особенностей, без преувеличения может быть оценен как значимый фактор развития мировой системы в ближайшие десятилетия. Остановлюсь лишь на самых значимых из них.

Особенность первая: происхождение

Хорхе Марио Бергольо (Франциск I) родился 17 декабря 1936 г. в Буэнос-Айресе (Аргентина) в семье итальянских эмигрантов. После учебы в столичной семинарии Вилла Девото 11 марта 1958 г. он вступил в иезуитский монашеский орден, послушником изучал гуманитарные науки в Чили. Затем учился в колледже Св. Иосифа в Буэнос-Айресе, где получил лиценциат по философии и преподавал ее в католических колледжах столицы Аргентины. 13 декабря 1969 г. Бергольо был рукоположен в священники и назначен профессором теологического факультета в столичном колледже Сан-Мигель. С 1973 по 1979 гг. – провинциал Аргентины. С 1980 по 1986 гг. – ректор семинарии Св. Иосифа.

После защиты докторской диссертации в Германии Бергольо служил в Кордовской архиепископии (Аргентина). 20 мая 1992 г. он был назначен епископом, а через шесть лет – архиепископом Буэнос-Айреса. 21 февраля 2001 г. папа Иоанн Павел II возвел Бергольо в кардиналы. В качестве кардинала Бергольо являлся членом Конгрегации (монашеского объединения) по делам духовенства, Конгрегации богослужения и дисциплины таинств, Конгрегации институтов посвященной жизни и обществ апостольской жизни, Комиссии по Латинской Америке и Папского Совета по делам семьи.

Итак, в фигуре нового Папы соединились Европа, а точнее Италия (по происхождению), Германия (по существующим у нового Папы связям с выходцами из этой страны) и Латинская Америка. На первый взгляд, выбор латиноамериканца, но имеющего итальянские корни, свидетельствует о том, что в условиях резкого упадка значения католицизма в Европе, вес латиноамериканского католичества набирает силу. Сегодня 42 % исповедующих католицизм живут в Латинской Америке, и лишь четверть католиков проживает в Европе.

Однако не стоит забывать, что процесс вытеснения христианских ценностей происходит везде, в том числе и на латиноамериканском континенте. В этом плане знаменательно, что Аргентина, в которой провозглашена полная свобода вероисповедания, единственная страна Латинской Америки, где с июля 2010 г. узаконены однополые браки (в Мексике и Бразилии гомосексуализм легализован только в некоторых штатах). В целом же, по мнению хорошо знакомых с ситуацией священнослужителей, Ватикан не является сегодня авторитетом для католиков в Латинской Америке; ему мало доверяют, а среди современной латиноамериканской молодежи католическая церковь вообще не пользуется доверием. Так что иллюзий относительно того, что новый Папа способен «оздоровить» католичество, не должно быть.

Кстати, Франциск I свободно говорит на трех языках: это итальянский, испанский и немецкий. По всей видимости, в семье он говорил по-итальянски, а школу посещал немецкую. Как известно, после Второй мировой войны именно Аргентина приютила самое большое количество выходцев из нацистской Германии, которые, в частности, создали множество школ, где преподавание велось на немецком языке.

Однако пристального внимания заслуживает не только происхождение Бергольо. Очевидно, что новый Папа призван решать особые задачи, которые напрямую связаны с главной его особенностью.

Вторая особенность: Франциск I – первый папа-иезуит

Впервые главой Ватикана стал член Ордена иезуитов[23] – самой могущественной, активной и хорошо структурированной католической организации, играющей крайне важную роль в формировании и переформатировании сознания элитных групп, способных управлять процессами на региональном и глобальном уровнях. Миссия Ордена всегда заключалась не только в контроле над Св. Престолом и решениями Папы, но в проникновении, как в организации других религиозных конфессий, так и в правительственные структуры различных стран мира. При этом, как отмечает О.Н. Четверикова, главное отличие иезуитов от остальных орденских структур заключается в том, что они незаметно перестраивают католическое учение в соответствии с велениями времени и реализацией конечной цели – формирования единой мировой религии.

Свою деятельность Орден сконцентрировал изначально на трех направлениях, которые вот уже на протяжении нескольких столетий определяют его влияние в мире: обучение, миссионерская деятельность и исповедь. Иезуиты прославились и славятся до сих пор как учителя, миссионеры и духовники, выступая одновременно в качестве агентов Ватикана и спецслужб. Они выработали уникальный метод культурной адаптации и мимикрии, позволяющий проникать в организации любых религиозных конфессий и приспосабливаться к любым социально-политическим условиям.

Именно иезуиты разработали наиболее гибкие методы работы с православием. На этом поприще прославился французский иезуит М. д’Эрбиньи, глава Комиссии Pro Russia, созданной в 1925 г. при Конгрегации для Восточной церкви с целью подготовки кадров священнослужителей для Советской России. Особое значение, о чем еще в 1926 г. писал Н.А. Бердяев, придавалось криптокатолицизму – тайному католицизму. На патриарший престол в России планировалось возвести епископа, тайно перешедшего в католичество и давшего присягу Папе. Криптокатолицизм удобен тем, что не требует формального разрыва с православной церковью. Священник продолжает служить в православном храме, потихоньку насаждая среди прихожан симпатии к Св. Престолу и католическому учению.

Культурно-нравственная мимикрия послужила основой «знаменитой» иезуитской морали, позволяющей произвольно толковать основные религиозно-нравственные требования, подстраиваться под воззрения и нравы людей любого времени и места, оправдывать любой безнравственный поступок. Именно в системе «нравственного богословия» иезуитов, воспитавших целые поколения властных групп, можно найти истоки «двойной морали», «двойных стандартов», которые стали ключевыми принципами западной дипломатии. Кроме того, иезуитам разрешается вести светский образ жизни, не афишировать свою принадлежность к Ордену, пользоваться широкими привилегиями и нести ответственность только перед руководством Ордена. Так что они легко проникают в масонские и другие оккультные круги, а также в политические и государственные структуры.

Однако ведущей сферой деятельности иезуитов, которые по праву считаются интеллектуальной элитой Ватикана, было и остается образование. Сегодня иезуиты издают более 1100 журналов, возглавляют 195 университетов во всем мире. Понимание значения «мягкой силы» позволяет иезуитам выдвигать своих людей на ключевые посты в государственных структурах Европы и США. Так, иезуитские частные высшие учебные заведения закончили такие знаковые фигуры мировой политики, как бывшие руководители ЦРУ У. Кейси (Фордхэмский университет), Дж. Тенет (Джорджтаунский университет), Р. Гейтс (Джорджтаунский университет), Л.Э. Панетта (университет Св. Клары). Выпускником Фордхэмского университета является и новый директор ЦРУ Дж. О. Бреннан.

Однако вернемся к Франциску I. То, что, прежде всего, обращает на себя внимание в связи с избранием иезуита – это абсолютное послушание, которому должен следовать каждый член ордена. Основатель ордена Игнатий Лойола в своих «Духовных упражнениях» наставлял: «Подчиненный должен смотреть на старшего как на самого Христа, он должен повиноваться старшему, как труп, который можно переворачивать во всех направлениях, как палка, которая повинуется всякому движению, как шар из воска, который можно видоизменять и растягивать во всех направлениях». Известно, что эта иезуитская методика достижения полного подчинения личности вызвала наибольший интерес у руководителей нацистской Германии. Именно по принципам Ордена иезуитов строил организацию СС Г. Гиммлер, о котором Гитлер неслучайно говорил: «Я вижу в нем нашего Игнатия Лойолу».

Кстати, свой первый звонок новый Папа сделал своему давнему другу и коллеге – главе Ордена иезуитов Адольфо Николасу. Причем, звонил он главе Ордена лично, минуя секретаря, а в прессе этот факт преподнесли как свидетельство скромности Франциска, который решил ввести в обиход простое, неформальное общение.

Этот случай высветил жесткую иерархию Ордена. Дело в том, что, с одной стороны, Генерал Ордена или «Черный папа» подчиняется непосредственно понтифику. С другой – став Папой, Бергольо остался членом Ордена и по уставу Ордена должен по-прежнему подчиняться своему Генералу. Возникла весьма двусмысленная ситуация. Очевидно, что самостоятельность нового Папы весьма относительна. В то же время в его лице произошло слияние власти Ордена и власти Церкви. Так что невольно возник вопрос: Кто будет править – «Черный папа» или Папа Римский?

«Бедный» Папа и теология освобождения

Не менее значимой в условиях обострения борьбы за власть, информацию и ресурсы оказывается третья особенность нового Папы – его исключительная скромность и подчеркнутая близость к простым людям.

Франциск I, действительно, идеально говорит о «бедной церкви». В ситуации разрастания мирового кризиса, когда бедные беднеют, а богатые богатеют, появление Папы, который отказывается от роскошного лимузина, как нельзя кстати. Однако уже в своей первой проповеди Франциск говорит о смирении, терпении и прощении. «Немного милосердия делает мир менее холодным и более справедливым. Мы должны понять милосердие Господа… Бог никогда не устает прощать. Это мы устаем просить прощения».

Как уже отмечалось, основой успешной деятельности иезуитов всегда была их приспособленческая мораль, приучающая верующих под видом исполнения нравственного закона, в сущности, нарушать его, возможно, даже не подозревая этого. Имеет смысл всерьез задуматься над словами О.Н. Четвериковой: «Новый стиль поведения понтифика, которым так восхищаются представители СМИ, с его показной скромностью, демократичностью и даже некоторым запанибратством следует воспринимать как составную часть иезуитской методики поведения, предполагающей максимальное погружение в окружающую культурную реальность». Поэтому главное – дьявол кроется в деталях – не в том, что говорит новый понтифик, а в той стратегической задаче, ради выполнения которой он и был назначен. А задача эта – обеспечить укрепление власти транснационального класса собственников. Для этого как раз и нужны иллюзии установления справедливой Церкви, иллюзии спасителя бедных. Поэтому установку Папы на создание «бедной церкви» стоит рассматривать как методику усыпления бдительности верующих, пока богатые будут присваивать национальные богатства католических стран – в первую очередь Латинской Америки.

С феноменом «бедного» Папы вязана четвертая особенность Франциска – его отношение к теологии освобождения (ТО). Бергольо еще в самом начале своей карьеры дистанцировался от теологии освобождения. Однако прямая перекличка с этой доктриной присутствует в его риторике, что привлекает многих латиноамериканских католиков.

Дело в том, что ТО базируется на принципах социальной справедливости, борьбы с бедностью как общественным грехом. Для лучшего понимания проблемы назову несколько основных принципов ТО, зафиксированных в Новом словаре о теологии, изданном в Иллинойсе в 1988 году:

> христианское спасение недостижимо без экономического, политического, социального и идеологического освобождения как значимого признака человеческого достоинства;

> необходимо уничтожение эксплуатации, произвола и несправедливости этого мира;

> необходимо гарантировать всем доступное образование и здравоохранение;

> бедность является общественным грехом;

> бедные всегда должны осознавать, что они вовлечены в процесс классовой борьбы;

> сначала необходимо обеспечить человеку достойные условия жизни, и лишь потом приобщать его к вере, если он того желает.

Итак, теологи данного направления полагают, что бедность является источником общественного греха. Именно поэтому активное развитие ТО в 1960-х гг. в Латинской Америке привело к новому прочтению Библии и признание Христа не только как Утешителя, но и как Освободителя угнетенных. Таким образом, теология освобождения часто понимается как форма христианского социализма. В Латинской Америке христианской миссии была присвоена особая роль защиты справедливости для бедных и угнетенных, особенно через политическую деятельность. Кстати, максимально распространение ТО получила именно среди иезуитов. В частности, как указывает СВ. Дерюгин, иезуиты учили: «Борьба за веру и борьба за справедливость неотделимы… Вера в бога будет мертвой, если в отношении к слабому, бедному и угнетенному выражать только сочувствие и опекать его. Истинная вера требует солидарности с ним».

Однако влияние ТО в католицизме пошатнулось после того, как Кормас МакКрори издал акт об ее официальном осуждении в 1980-х гг., а теологи освобождения стали преследоваться Иоанном Павлом II, а затем и Бенедиктом XVI. Последний, будучи главой Конгрегации доктрины веры несколько раз осудил это течение. Подробнее об этом можно прочитать в работе С.Н. Земляного «Теология освобождения. Марксистская ересь или метаморфоза католицизма?».

Тем не менее, в пользу ТО высказывался целый ряд видных церковных деятелей, включая архиепископа Сальвадора Оскара Ромеро, разоблачавшего олигархическую диктатуру и убитого правыми боевиками в 1980 году. Мать Тереза во время своего визита на Кубу в 1986 г. следующим образом описала соотношение христианского и социалистического учений:

«Я считаю учение Христа глубоко революционным и абсолютно соответствующим делу социализма. Оно не противоречит даже марксизму-ленинизму».

Христиане Латинской Америки находят в теологии освобождения ответы на многие важные вопросы. В частности, «как сделать так, чтобы вера не отчуждала, а освобождала?». Уго Чавес – один из проводников ТО, сформулировал это так: «Иисус Христос, несомненно, был исторической фигурой – он был повстанцем, одним из наших, антиимпериалистом. Он восстал против Римской империи… Христос был революционером. Он восстал против религиозных иерархий. Он восстал против экономической власти того времени. Он предпочел смерть для защиты своих гуманистических идеалов, и он жаждал перемен. Он был нашим Иисусом Христом».

Очевидно, что подобная революционная направленность не может быть воспринята и одобрена Ватиканом. Однако использование некоторых элементов ТО именно иезуитами с целью проникновения в революционные организации, с целью включения крестьянских масс Латинской Америки в орбиту влияния укладывается в их методику социальной и культурной мимикрии. Так, мировые СМИ часто цитируют изречения нового Папы, отличающиеся социальной направленностью, но с явным душком примиренчества и неизменности установленного порядка неолиберальной эпохи. Например, «несправедливое распределение благ остается неизменным, создавая ситуацию общественного греха, которая взывает к небесам и ограничивает возможности для полной жизни многим нашим братьям». Или, «давайте работать вместе и идти вместе по пути братства и любви. Давайте помолимся друг за друга, за весь мир, в котором есть великое братство». Папа, вроде бы, и осуждает неравенство, но в то же время констатирует его «неизменность», делая главный вывод – даже в несправедливом мире все равно есть «братство». Тем самым на подсознательном уровне у паствы формируется образ невинных богатых, нивелируются социальные противоречия, воспитывается политическая пассивность.

Силы и интересы, стоящие за «добровольным» отречением Бенедикта ХVI

Пятая особенность нового Папы связана с «добровольным» отречением Бенедикта ХVI. Дело в том, что оно произошло после беспрецедентного давления на Бенедикта со стороны наднациональных финансовых структур, замысливших радикальную перестройку Ватикана. Проблемы, существующие как внутри Церкви, так и вокруг нее, связаны с неспособностью противостоять дехристианизации западного общества – процессу, несущему утрату контроля над сотнями миллионов людей, – что в свою очередь определено серьезным кризисом самого института папской власти. Мировые СМИ преподнесли отречение Папы как банальную отставку, в то время как это для Ватикана и всего католического мира исключительное, чрезвычайное событие. Приглушение казуса отречения является еще одним косвенным подтверждением напряженной борьбы вокруг Св. Престола. В этой борьбе можно выделить, как минимум, два основных лагеря.

Представители первого выступают за превращение Церкви в легко управляемый рупор «нового мирового порядка». Представители второго стремятся сохранить за Св. Престолом исключительный характер сакральной власти, такой власти, которой нет ни у одного государства.

Власть в Ватикане как абсолютной теократической монархии замыкается на фигуре Папы, объединяющего в своем лице и римского епископа, и светского монарха, и суверена города-государства. Так что ограничить папский суверенитет формально совсем непросто. Поэтому то, что происходит сегодня в Церкви и вокруг нее следует рассматривать через призму борьбы за власть – суверенитет Папы. А так как в современном мире суверенитет напрямую связан с финансами, то важнейшей целью трансформаторов является Банк Ватикана, а точнее перевод финансов Ватикана под тотальный контроль всемирной банковской системы.

Банк Ватикана (ИРД)[24] – это, во-первых, самая закрытая и неприкасаемая структура Св. Престола. Этот, по словам Т. Рамана, «волшебный банк», не подчиняется ни одному обычному финансовому закону. Его сотрудников не могут допрашивать ни правоохранительные органы, ни налоговые учреждения. В этом уникальном банке не говорят абсолютно ничего ни о клиентах, ни об их счетах, данные здесь не обрабатываются электронным способом и ни при каких обстоятельствах банк не публикует отчеты. Во-вторых, эта структура не является официальным учреждением государства Ватикан, а банком Папы. Папа в определенном смысле единственный акционер этого банка и полностью его контролирует с помощью комиссии из пяти кардиналов.

Именно поэтому в последние годы на Бенедикта ХVI оказывалось беспрецедентное давление, начало которому было положено публикацией в 2009 г. разоблачительной книги Дж. Нуцци «ООО Ватикан», впервые вскрывшей тайные схемы перевода теневых денег Банком Ватикана. Затем в отношении Банка была впервые применена такая строгая мера, как наложение ареста на часть денежных средств, а в отношении директора Э.Г. Тедески возбуждено уголовное дело. После этого Св. Престол делает ставку на «финансовую прозрачность», начинает бороться за включение в «белый список» FATF, принимает закон о борьбе с отмыванием средств, полученных незаконным путем. И даже обращается в Moneyval – Экспертную группу Совета Европы по оценке мер борьбы с отмыванием денег и финансированием терроризма – с просьбой признать Банк Ватикана финансовой организацией, соответствующей международным нормам.

Однако давление на ИРД усилилось. В мае 2012 г. выходит еще более разоблачительное исследование Нуцци – «Его Святейшество». Выход этой книги, которую пресс-секретарь Св. Престола Федерико Ломбарди назвал «преступной», и разразившийся после этого скандал высветили всю уязвимость Папы перед внешними силами. Однако, что это за силы со 100 % уверенностью сказать никто не берется. Хотя есть версии о совпадении по этому вопросу интересов Ротшильдов и Рокфеллеров, которые 30 мая 2012 г. заключили соглашение об объединении части своих активов.

А.И. Фурсов оценил эту сделку, как «концентрацию капитала и власти накануне серьезных потрясений, которые выходят за рамки финансов и экономики». Это «не просто выживание в кризис, как думают некоторые, а властно-экономическая заявка на господство в послекризисном и послекапиталистическом мире. Объединение капиталов Ротшильдов и Рокфеллеров может быть всего лишь верхушкой айсберга, видимой частью тайных договоренностей в борьбе одних закрытых обществ против других».

Кроме того, за начавшимся в мае 2012 г. скандалом «Ватиликс» стоял руководитель (до августа 2012 г.) Отдела информации и регулируемых вопросов в Белом доме К. Санстейн, считавшийся главным юридическим советником президента Обамы. Как пишет самый авторитетный российский эксперт по проблемам Ватикана О.Н. Четверикова, «Ватиликс» раскручивался по модели проекта «Викиликс», в реализации которого Санстейн сыграл крайне важную роль. Тогда, в раскрутке скандала «Ватиликс» главным злоумышленником представили папского камердинера Паоло Габриэле. Хотя реальными организаторами этой операции были специализирующиеся неправительственные организации и СМИ, связанные с Госдепартаментом США.

Самому скандалу предшествовали соответствующие показательные акции. Сначала рокфеллеровский финансовый холдинг J.P. Morgan в Милане закрывает счет ИРД под предлогом отсутствия необходимой информации. Затем Госдепартамент США впервые включает Ватикан в список стран, уязвимых для отмывания денег. В рамках все той же кампании использовали и «гей-скандал» в Ватикане, когда в СМИ распространили информацию о секретном докладе Папе о нетрадиционной сексуальной ориентации представителей высшего католического руководства. Однако о «нравственном облике» «святых отцов» понтифик и так был хорошо информирован и поразить Бенедикта ХVI моральным обликом высшего клира вряд ли было возможно. Однако поднять шум в мировых СМИ понадобилось именно в тот момент. Именно тогда информационная война против Ватикана приняла всеобъемлющий характер и преследовала единственную цель – доказать несостоятельность руководства Св. Престола и убедить паству в необходимости кардинальных перемен в самой Церкви. Одной из причин такого «наката» на ИРД ряд экспертов называют поддержку Ватиканом инициативы БРИКС по реорганизации мировой финансовой системы, которая позволила бы этому блоку создать собственную систему расчетов. Однако думаю, это сильное преувеличение роли и значения БРИКС. С ИРД связаны более глобальные интересы.

В январе 2013 г. началась заключительная стадия борьбы за финансы Ватикана. 1 января ИРД приостановил обработку всех операций по банковским картам и всех электронных платежей на территории Ватикана опять-таки по причине несоблюдения Св. Престолом в полном объеме международных правил борьбы с отмыванием финансовых средств. После этого к операции были подключены ведущие специалисты по переговорным процессам – рыцари Мальтийского ордена[25].

И вот важная деталь. 9 февраля в Соборе Св. Петра в Ватикане открылись торжества в честь 900-летия ордена. Прибыло более тысячи рыцарей и леди для получения благословения Бенедикта ХVI. С мальтийцами Папа провел несколько часов, а уже 11 февраля заявил о своем отречении от престола.

Можно предположить, что отставка Бенедикта ХVI связана с невозможностью продолжать и дальше курс лавирования. Это становилось уже опасным. Достаточно вспомнить Иоанна Павла I, приступившего к реформированию финансовых структур и умершего через 33 дня после начала понтификата. Кстати, на следующий день после заявления об отставке на территории Ватикана операции по банковским картам возобновились.

Необходимо отметить, что 15 февраля (как раз в день рождения ордена) Бенедикт ХVI принимает последнее крупное решение: новым директором ИРД был назначен мальтиец, немецкий юрист и финансист Эрнст фон Фрайберг, специалист по слиянию и поглощению финансового бизнеса.

Учитывая значение и роль Мальтийского ордена, назначение фон Фрайберга главой ИРД можно рассматривать как подготовку почвы для перевода финансовой системы Ватикана под прямой контроль мировых финансовых групп. Интересно, что Бенедикт ХVI никогда не виделся с новым директором, а сама его кандидатура была предложена известным международным агентством по подбору топ-менеджеров Spencer & Stuart, которое называют «охотниками за головами».

Римский престол как фактор глобального управления

Таким образом, наложение вышеперечисленных «особенностей», связанных с личностью нового Папы, а также с ситуацией внутри и вокруг Ватикана, свидетельствует о грядущих серьезных изменениях в мировой системе. Причем, один из главных векторов этих изменений – Латинская Америка.

Такое утверждение основано не только на конкретных фактах, зафиксированных в этой статье, но и на исторической аналогии. Напомню, что 16 октября 1978 г. под именем Иоанн Павел II римский престол возглавил поляк Кароль Юзеф Войтыла. Он стал не только первым за последние 455 лет римским Папой неитальянского происхождения и одним из самых молодых понтификов, но был первым в истории Папой славянского происхождения. После его избрания события в Польше и во всем социалистическом лагере развивались стремительно. Причем именно Папа стал для многих поляков (и не только для них) идеологом и символом борьбы с политическим режимом. Но дело не только в символизме, сколько в организации конкретной деятельности. Так, созданное в 1980 г. оппозиционное профсоюзное объединение «Солидарность» получало, практически всю помощь через костелы. Я уже не говорю о той пропаганде, которая велась во время церковных служб. В результате, летом 1989 г. в социалистической Польше было сформировано первое за 45 лет некоммунистическое правительство, в декабре 1990 г. президентом Польши был избран лидер «Солидарности» – Л. Валенса, а Польская Народная Республика перестала существовать.

Однако вернемся в Южную Америку. Особенно символично, что изменения в Ватикане произошли одновременно с уходом из жизни Уго Чавеса, который олицетворял собой антиглобалистскую Латинскую Америку. Многие эксперты и сам Чавес предполагали, что его онкологическая болезнь была вызвана искусственно, как и у других латиноамериканских политиков-левоцентристов, борющихся за ускорение южноамериканской интеграции в противовес доминированию США. В частности, рак диагностировали у десяти президентов континента (!). Двое из них уже умерли – Нестор Киршнер и Уго Чавес.

Информация не только для справки, но для серьезных размышлений и выводов. Карциному щитовидки обнаружили у президента Аргентины Кристины Фернандес де Киршнер, вдовы и преемницы Нестора Киршнера. Сам президент Киршнер, друг Чавеса, умер годом ранее от рака кишечника. Ему было 60 лет. Еще одному близкому другу и соратнику Чавеса, 66-летнему президенту Бразилии Лула да Сильва врачи поставили диагноз – рак горла. В 2011 г. Сильву сменила на президентском посту Дилма Руссеф, у которой диагностировали рак груди. У 59-летнего президента Парагвая Фернандо Луго нашли лимфому. У 54-летнего президента Боливии Эво Моралеса – рак носа, у 62-летнего президента Колумбии Хуана Мануэля Сантоса Кальдерона – рак простаты. Возглавляет печальный список сам Фидель Кастро, предупреждавший друга Чавеса об «онкологической заразе». У Кастро был рак кишечника, затем к нему добавилась злокачественная опухоль простаты.

Все эти факты не позволяют поверить в простые совпадения и свидетельствуют о наличии новейших технологий. Хотя прямых доказательств этому пока нет. Уверена, что пока нет.

Что же касается отношений Чавеса с церковью, то они были настолько напряженными, что в будущем не исключался разрыв между Венесуэлой и Ватиканом, поддерживавшим оппозицию команданте. Сам Чавес поддерживал «Реформированную католическую церковь Венесуэлы», симпатизировавшую левому проекту. Ее священниками являются клирики, запрещенные в служении католическими епископами за различные канонические нарушения: они, в частности, выступают против обязательного целибата, не считают грехом гомосексуализм, допускают развод и пр.

Поэтому приход латиноамериканского Папы можно рассматривать, как «закат» эпохи Чавеса и символ передачи эстафеты на континенте от «народных политиков», защищавших бедных, «бедной» Церкви. На самом деле речь идет о возможности «новой» католической церкви перехватить социальные лозунги у национально мыслящих политиков Латинской Америки и придать им содержание, выгодное и безопасное для наднациональных структур.

Итак, борьба за Св. Престол заключается, во-первых, в стремлении наднациональных структур наиболее эффективным образом встроить католическую церковь в создающуюся систему нового посткризисного порядка. Это уровень глобального управления. Во-вторых, речь идет о переформатировании влияния в Латинской Америке, что невозможно без католической церкви. Это уровень регионального управления.

И в том, и другом случае необходимо (1) контролировать финансы – отсюда перевод ИРД под контроль мальтийцев; (2) формировать новую мировую религию – это вопрос «новой евангелизации» как основы миссионерской деятельности иезуитов. В данном случае речь идет о сближении разных культур и религий. Причем особое внимание уделяется Востоку. Над этим вопросом многие годы работает нынешний Генерал Ордена испанец Адольфо Николас. В интерпретации иезуитов евангелизация понимается как экуменическая открытость, как межрелигиозный диалог, имеющий целью сформировать единую мировую религию под началом Папы Римского, который сам пребывает под контролем «Большого Брата» – «Черного папы».

В этом плане показательно, что Всемирный еврейский конгресс (ВЕК) особо тепло поприветствовал нового Папу. Его президент – Э.М. Бронфман[26] – заявил, что ВЕК хорошо знает Франциска как человека всегда открытого для диалога, способного навести мосты между католичеством и другими религиями. Более того, ВЕК надеется, что новый понтифик примет меры в отношении тех священнослужителей, которые отрицают существование Холокоста и укрепит связи между Ватиканом и Израилем. Друг Папы Б. Тенембаум отозвался о нем еще теплее: «Это человек очень простой, очень скромный и духовный. Как никто другой он участвовал во всех межрелигиозных встречах. У него множество друзей раввинов, с которыми он публиковал свои книги. Он посещал много синагог… это человек, вдохновлённый глубоким уважением ко всем личностям, которые имеют право на различия».

В конечном итоге можно констатировать, что совокупность вышеперечисленных «особенностей» прихода нового Папы, а также произведенных в системе Ватикана перестановок и сопровождавших избрание понтифика событиях свидетельствует о начале очередного серьезного этапа трансформации всей мировой системы. Главная битва на том этапе будет разворачиваться в Латинской Америке и вокруг нее.

Украина в эпицентре мировой политики[27]

На Украину пришла беда. Пробудилось чудовище. Вылезло из своего логова. Встало во весь рост. Зашагало погаными лапами по красивой и благодатной украинской земле, круша и уничтожая на своем пути любое инакомыслие. Обнажило свою смердящую глотку, с желтых клыков которой стекают кровь и слезы настоящих и будущих жертв. Имя этому чудовищу – национализм. Национализм в самой извращенной форме. Национализм, имеющий свои корни в нацизме.

Почему так произошло? Кто подкармливал и бережно растил это чудовище многие годы? Кто холил и лелеял изуверские по своей разрушительной силе ростки национальной исключительности, ненависти, нетерпимости? И по ком звонит колокол майдана?

Ответы на эти вопросы лежат в самой природе мира глобальной наживы, в природе нового мирового порядка, в психоисторической борьбе Запада против России. В основе происходящего сегодня на Украине – ненависть глобальной элиты и её клиентуры ко всему русскому. Ненависть к самому имени «Россия», к ее символам – неважно, имперским, советским или современным. И оттого уничтожение памятника Кутузову, разрушение памятников Ленину, осада Киево-Печерской лавры, сорванная звезда со шпиля Рады и публичное сожжение российского флага стоят в одном ряду…

Россия даже сегодня – главное препятствие на пути мирового господства глобальной элиты. Советский разведчик Л.В. Шебаршин сказал однажды: «Западу от России нужно одно – чтобы ее не было». Западу нужно, чтобы России не было не только геополитически, но и психоисторически. А добиться этого возможно, оторвав Украину от России, стравив две части фактически единого народа.

Еще в 1990 г. Зб. Бжезинский ввел понятие «Евразийские Балканы», имея в виду Российское (постсоветское) геополитическое пространство, основными характеристиками которого станут, как он рассчитывал, политическая нестабильность, социально-экономические кризисы, кровавые межэтнические и межрелигиозные конфликты. «Евразийские Балканы» должны втянуть Россию в черную дыру хаоса.

Как писал еще один властитель умов американской элиты Дж. С. Най, «Россия по-прежнему представляет потенциальную угрозу Соединенным Штатам, преимущественно потому, что эта страна с таким количеством ракет и ядерных боеголовок, которого достаточно, чтобы разрушить Штаты. А относительный спад России привел к тому, что она не захочет отказаться от статуса ядерной державы». Най надеется, что «вряд ли Россия сможет снова обладать достаточными ресурсами, чтобы иметь возможность на том же уровне противостоять американской силе, на каком находился Советский Союз в течение четырех десятилетий после Второй мировой войны».

Лишение России «привилегии проводить независимую внешнюю политику» (В.В. Путин), противостоять американской силе осуществляется посредством:

1) дестабилизации пояса пограничных государств;

2) создания в мировых СМИ образа России как диктатуры (страны-изгоя, страны-мишени); 3) разжигания межнациональных, межрелигиозных и социальных конфликтов на территории России; 4) ослабления российской власти за счет укрепления «прозападного вектора Кремля».

В свете этих концептов и нужно рассматривать всё происходящее в эти дни на Украине.

Отдадим должное Западу – работал он в подготовке националистического кулака, который должен был сокрушить все русское на Украине, не жалея ни сил, ни средств. Только в 2013 г. США выделили Украине более 100 млн. долл. «на евроинтеграцию». В заявлении Госдепартамента США, оглашенного в посольстве в Киеве 12 января 2014 г., отмечалось: «С момента обретения Украиной независимости в 1991 году мы (Соединенные Штаты. – Е.П.) помогаем украинцам в наработке ими демократических навыков и институтов, а также поддерживаем развитие гражданской активности и эффективного государственного управления, которые являются предпосылкой достижения Украиной своих европейских стремлений… Мы потратили более пяти миллиардов долларов на помощь Украине в достижении этих и других целей, которые станут залогом безопасности, благосостояния и демократичности Украины».

Еще в 1990 г. Госдепартаментом США было принято решение «об усилении роли правительственных структур и неправительственных организаций (НПО) на территории Украины». В мае 1992 г. было подписано «Соглашение между Правительством Украины и Правительством США о гуманитарном и технико-экономическом сотрудничестве», которое открыло американцам безграничные возможности для создания на Украине НПО любого рода.

На протяжении последних двух десятилетий на Украине действует около 400 фондов с международным статусом, более 350 международных организаций, работающих в гуманитарной сфере, 180 структурных подразделений иностранных «негосударственных» организаций. По данным Фонда Фулбрайта, с 1992 г. в программах западных фондов приняли участие около 20 тыс. активистов украинских общественных и политических объединений. Все эти действия преследовали одну цель – создать антироссийски настроенные, хорошо подготовленные и готовые к выступлению в час икс организации.

Ультранационалистическая организация «Правый сектор» активно финансировалась через западные фонды, в том числе «украинские» НКО, созданные на Западе еще в период холодной войны. Организация украинских националистов (ОУН), как и многочисленные националистические структуры, работавшие против СССР, – это во многом проект, запущенный в Вене ещё в 1929 году. Сегодня это «Правый сектор», объединивший такие неонацистские организации, как «Тризуб» им. С. Бандеры (лидеры – А.И. Тарасенко по прозвищу «Пилипась», Д.А. Ярош, А.Л. Стемпицкий по прозвищу «Летун»); «Белый молот» (командир А.В. Вахний); отряды «Полтава» и «Морозно» (командир О.С. Шумков), «Патриот Украины», УНА-УНСО и ряд других.

Захват власти в Киеве националистами готовился давно. Готовился открыто. Организация орденского типа «Тризуб», провозгласившая целью построение национального украинского государства, была создана в 1993 году. В книге «Украинская революция: ХХI век» главарь «Правого сектора» Д. Ярош писал о неизбежности войны между Россией и Украиной, называя Россию «имперским чудовищем». В 2008 г. Ярош как командир «Тризуба» в многочисленных интервью открыто призывал к «зачистке» руководства «бандформирования Партия регионов», верхушки «Блока Литвина» и «всякого красного отребья – КПУ, СПУ, ПСПУ и тому подобное». Это он рассматривал как «залог будущей победы в возможной войне между Россией и Украиной». И – никакой реакции со стороны официального Киева!

Многие, кто всеми силами стремится не допустить возрождения фашизма на Украине, боролись против надвигающейся угрозы, но не было до сих единого фронта России и здоровых сил украинского общества. Возникает он только в эти дни и часы.

Сегодня главной стратегической задачей Запада является не допустить включение Украины в Таможенный и шире – Евразийский союз. Это и есть час икс. Борьба за «Евразийские Балканы», а значит за Россию, вступила в завершающую фазу.

В предстоящей грандиозной борьбе Запад рассчитывает не только на внешнее давление, но и на силу «пятой колонны». Но какие бы испытания ни посылала нам судьба, Россия и Украина всегда были едины, едины духом, историей, отеческими традициями, верой в справедливость и правду. А значит, нет у нас иного пути, кроме борьбы за Украину, борьбы с чудовищем национализма. Отступать нам не куда. Позади Россия.

* * *

Как сообщила 1 марта 2013 г. пресс-служба Кремля, «в связи с экстраординарной ситуацией, сложившейся на Украине, угрозой жизни граждан Российской Федерации, наших соотечественников, личного состава воинского контингента Вооруженных Сил Российской Федерации, дислоцирующегося в соответствии с международным договором на территории Украины (Автономная Республика Крым)», Президент России Владимир Путин внес в Совет Федерации Федерального Собрания Российской Федерации обращение об использовании Вооруженных Сил РФ на территории Украины до нормализации общественно-политической обстановки в этой стране. На вечернем заседании 1 марта Совет Федерации разрешил использование российских вооруженных сил на Украине, в Автономной Республике Крым до нормализации там общественно-политической обстановки. Российские сенаторы приняли решение единогласно, и оно уже вступило в силу.

Пересдача карт истории[28]

16 марта 2014 года – стал днем торжества исторической справедливости, днем старта мирного воссоединения народов, разъединенных волею временщиков, думавших только о личной власти и корысти. Потоки лжи и политика двойных стандартов интегрального Запада и его фашиствующих наймитов в Киеве не смогли изменить ход Истории. Население полуострова доказало всему миру, что право определять свое настоящее и будущее можно реализовать не с оружием в руках, ни террористическими методами, как боевики «Правого сектора», ни на штыках натовских войск, как Освободительная армия Косова, а мирным путем, используя демократические процедуры и строго в соответствии с принципами международного права. Сегодняшний день стал также доказательством незыблемости положений Устава ООН, определяющего развитие международных отношений «на основе уважения принципа равноправия и самоопределения народов», на «уважении к правам человека и основным свободам для всех, без различия расы, пола, языка и религии».

Невероятно высокая явка избирателей – 82,72 %, побившая все мыслимые рекорды – свидетельство не только огромной ответственности крымчан за свое будущее. Прежде всего, цифры референдума – это дань памяти всем погибшим за освобождение Крыма от нацистских полчищ, это честь и достоинство потомков защитников Керчи и Севастополя. И хотя сомнений в выборе из двух вопросов референдума не было не только в России, но и за ее пределами, цифры поражают! По данным exit poll, 95,5 % жителей полуострова проголосовали за воссоединение Крыма с Россией на правах субъекта Российской Федерации. Около 3,5 % высказались за восстановление действия Конституции Республики Крым 1992 года и за статус Крыма как части Украины.

В бессильной злобе вашингтонские пастухи и брюссельские гномы повторяют мантру о непризнании итогов референдума. Для них не важно, что независимые международных наблюдатели из 23 стран отметили высочайший уровень организации, отсутствие каких-либо нарушений, полное соблюдение всех принципов и норм международного права. Такое поведение западного истеблишмента лишний раз доказывает его истинные цели, их настоящее отношений к России, ко всему русскому. Достаточно вспомнить, что и Советский Союз США не признавали 16 лет – с 1917 по 1933 годы.

В своем безудержном стремлении к наживе Вашингтон и Брюссель готов признавать легитимной власть кого угодно – наркоторговцев и черных трансплантологов, убийц и насильников, извращенцев и грабителей, лишь бы они были беспрекословными проводниками их воли. Когда же речь идет о выборе самостоятельного пути, без опеки со стороны ЕС, МВФ или НАТО, в этом случае в счет не берутся ни положения Устава ООН, ни Международного пакта об экономических, социальных и культурных правах, ни Международного пакта о гражданских и политических правах. Тем не менее, в названных пактах, подписанных всеми странами-членами ООН, закреплено, что «Все народы имеют право на самоопределение. В силу этого права они свободно устанавливают свой политический статус и свободно обеспечивают свое экономическое, социальное и культурное развитие». Более того, в первых статьях этих документов зафиксировано, что все участвующие в пактах государства «должны в соответствии с положениями Устава ООН поощрять осуществление права на самоопределение и уважать это право».

Не лишним будет напомнить противникам самовыражения народов Крыма содержание еще одного документа. В Декларации о принципах международного права, принятой 24 октября 1970 г., говорится, что согласно принципу равноправия и самоопределения народов, закрепленного в Уставе ООН, «все народы имеют право свободно определять без вмешательства извне свой политический статус и осуществлять свое экономическое, социальное и культурное развитие, и каждое государство обязано уважать это право в соответствии с положениями Устава». Но самое главное заключается в следующем положении Декларации: способами осуществления права на самоопределение могут быть «создание суверенного и независимого государства, свободное присоединение к независимому государству или объединение с ним, или установление любого другого политического статуса». Таким образом, нет и не может быть никаких оснований непризнания волеизъявления крымчан. Не говоря уже о совершенно исключительных исторических факторах, определяющих особое положение Крыма и Севастополя.

Зная, а возможно, даже и понимая все это, Запад и его цепные псы – политическое отребье разного рода – будут, тем не менее, и дальше бесноваться: грозить с майданов, принимать различные санкции, устраивать кибератаки, вредить везде и во всем. Но теперь мы готовы к любым испытаниям. Потому что 16 марта стал днем рождения не только нового Крыма. Это день рождения новой России. Пересдача карт Истории состоялась. И ничто не может омрачить радость нашей общей Победы!

Да не будет забыто! Агрессия НАТО против Югославии: причины и последствия[29]

Война – не продолжение политики, а поражение политики.

Ханс фон Сект

Война – это сначала надежда, что нам будет хорошо; потом – ожидание, что им будет хуже; затем – удовлетворение, что им не лучше, чем нам; и наконец – неожиданное открытие, что плохо и нам, и им.

Карл Клаус

2014 – особенный год не только в истории сербского народа. На фоне продолжающихся сложных и многоходовых мирополитических битв (сирийский и украинский кризисы, общая дестабилизация евразийского пространства как попытка помешать российским интеграционным инициативам, энергетические и информационные войны) 100-летие начала Первой мировой войны и 15 лет с момента агрессии стран НАТО против Союзной республики Югославии (СРЮ) – архиважные поводы еще раз задуматься над причинами событий, коренным образом изменивших дважды в ХХ веке всю систему международных отношений.

Не умаляя значение Великой войны – именно так европейцы называют Первую мировую, разрушившую, по меткому выражению К. Поланьи, «цивилизацию ХIХ» века и сформировавшую век ХХ, сегодня как никогда важно изучать натовскую агрессию 1999 года. Именно сейчас перед страшным ликом возрождающегося на Украине нацизма, активно поддерживаемого брюссельско-вашингтонским тандемом, важно ответить на вопросы: почему именно Югославия подверглась беспрецедентному в новейшей европейской истории акту агрессии со стороны США и их союзников? Почему значение и последствия бомбардировок Югославии выходят далеко за рамки не только Сербии и Балкан, но и за рамки Европы, имея, по сути, мировое значение? Почему в качестве народа-мишени были вновь, как и в начале века, выбраны сербы, а косовские албанцы, виновные в организации этнических чисток и поставившие на конвейер операции по черной трансплантологии, не говоря уже об организации масштабного наркотрафика, стали главными американскими союзниками на Балканах?

Ответы на эти и целый ряд других вопросов, связанных с агрессией США/НАТО против Югославии, позволяют понять природу многих конкретных действий Запада и увидеть за событиями не «пыль», как бы сказал Ф. Бродель, а породившие их причины и, что еще важнее, их последствия.

Мирополитический водораздел

Бомбардировки Югославии – важный водораздел мировой политики.

Во-первых, бомбардировки армадой США/НАТО суверенного государства, замаскированные под «гуманитарную помощь», стали первой прямой и явной агрессией против европейского государства с момента окончания Второй мировой войны. Именно эта агрессия определила «триумфальное шествие» натовских сил по миру – Афганистан, Ирак, Ливия, на очереди Сирия, Иран, возможно, Северная Корея.

В-вторых, агрессия США/НАТО была продиктована интересами ТНК, прежде всего американских. В этом смысле акция против Югославии может быть поставлена в один ряд с такими акциями Вашингтона, как свержение правительства М. Мосаддыка в Иране, С. Альенде в Чили, С. Хусейна в Ираке, М. Каддафи в Ливии и др. В частности, 78-дневные бомбардировки были в интересах энергетических американских ТНК. В этом смысле современный украинский кризис, высветивший прямую заинтересованность американских компаний в энергетическом рынке Украины и Европы, повторяет югославский сценарий. Например, в одном из исследований «Чатэм Хауса»[30] прямо указывалось, что признание независимости Косово было, кроме всего прочего, обусловлено стремлением затруднить экспансию «Газпрома» на Балканы.

Еще одним доказательством заинтересованности американских ТНК в создании подконтрольного новообразования на Балканах служит обнародованный еще в апреле 2007 г. – на старте российского проекта «Южный поток» – документ Госдепартамента США под названием «Стратегический план: 2007–2012 финансовые годы». В нем впервые после формального завершения холодной войны администрация США провозгласила своей приоритетной задачей противодействие «негативному поведению» России, в том числе ее растущему влиянию на мировом энергетическом рынке.

В-третьих, в создании «государства Косово», возникшего вследствие бомбардировок и последующей оккупации автономного сербского края натовскими войсками, совпали интересы не только «нерушимого блока» государства США и американских ТНК, но также этого блока с одной стороны и албанской мафии и стоящих за ней сегментов мировой криминальной системы и международного терроризма – с другой. В результате этого союза возникло мафиозно-террористическое государство, которое может быть поставлено в один ряд с Афганистаном (недаром первым признал независимость РК именно Кабул), Колумбией, Сомали, Суданом.

В-четвертых, в результате агрессии США/НАТО в Европе впервые возникла радикальная мусульманская полития: более 90 % косовских албанцев исповедуют ислам, а руководство этого образования имеет самые тесные контакты не столько с исламскими странами, сколько с радикальными мусульманскими группировками.

В-пятых, агрессия НАТО – наглядный пример реализации Западом стратегии «управляемого хаоса», один из первых случаев начала экспорта Соединенными Штатами геополитической нестабильности в Евразию. Югославию не только вбомбили в каменный век, уничтожив промышленность и инфраструктуру, но и использовали в качестве плацдарма по апробации новых технологий политических переворотов: именно с Балкан, а точнее из Белграда (октябрь 2000 г.) началась серия т. н. «цветных революций», прокатившихся по постсоветскому пространству (Грузия, Украина, Киргизия, Молдавия) и достигших апогея в ходе «арабской весны», когда была уничтожена Ливия и поставлена на грань выживания Сирия. Усовершенствованные технологии «управляемого хаоса» в настоящее время активно используются на Украине.

И наконец, самое важное. Агрессивные методы проведения своих интересов – это прямой удар по тем народам, которые Запад, и прежде всего англосаксы, традиционно, в течение веков считают наиболее опасными для себя в цивилизационном и геополитическом планах – православным сербам, украинцам, русским. Учитывая особую культурно-историческую и психоэмоциональную связь Сербии и России, агрессия США/ НАТО стала очередным этапом в психоисторической войне Запада против нашей страны и наших ближайших союзников.

Следует уточнить, что психоисторическая война ведется параллельно с горячей войной, переплетаясь с ней сложным образом. Психоисторическую войну иногда еще называют организационной, т. к. ее главной целью является разрушение организационных структур общества-мишени, структур управления, начиная от финансов и экономики и заканчивая сознанием, что правильнее понимать как психосферу. Проще говоря: прежде чем победить, надо сломать волю противника, внедрить в его сознание смыслы, образы, ценности врага. Отсюда и название психоисторическая, а поскольку борьба ведется не одно столетие, то и вторая часть этого понятия очевидна.

Необходимо отметить, что психологическая война, являясь частью психоисторической, впервые была определена в служебных документах ЦРУ в 1949 г. как «координация и использование всех средств, включая моральные и физические (исключая военные операции регулярной армии, но используя их психологические результаты), при помощи которых уничтожается воля врага к победе, подрываются его политические и экономические возможности» (War Report of the Office of Strategic Service. Wash., 1949). Это определение не потускнело с годами. Изменились лишь методы достижения «уничтожения воли врага к победе», а именно усложнились несиловые технологии этой борьбы и появились новые.

На самом деле у психоисторической войны несколько измерений – проявлений – уровней. Назовем самые важные. Это информационный, концептуальный и метафизический (смысловой). Информационная война в узком смысле – это действия по искажению фактов, их фальсификация. Например, оценка ситуации в Косово и Метохии накануне бомбардировок. Западные СМИ уже более двух лет ведут информационную войну не только против Сербии, но и против России, которая придерживается другой позиции по поводу конфликта в регионе. Концептуальное измерение психоисторической войны строится на переходе от эмпирических обобщений к теоретическим. Метафизическая война есть война смыслов.

Поскольку цель такого рода войны – разрушение организации психосферы противника, паралич его воли к борьбе, то главная битва разворачивается за историю страны-мишени. Ее начинают порочить, переписывать, смеяться над ней. Одним из примеров битвы за историю являются попытки идентификации Милошевича и Гитлера. Когда 10 млн. сербов считали Милошевича национальным героем, Б. Клинтон называл его последним тираном в Европе и «новым Гитлером», а в американской прессе фотографии Слобо сопровождались надписями – «лик зла».

Таким образом происходило перекладывание ответственности за агрессию на руководство Югославии. Надо сказать, что в нашей стране развиваются аналогичные процессы, когда ответственность за развязывание Второй мировой войны рядом недобросовестных, а зачастую просто купленных горе-ученых перекладывается с Запада в целом и конкретно Германии на Советский Союз. Иными словами, бьют по идентичности, по фундаментальным для русских и сербов ценностям. Почему же эта война ведется против Сербии и России?

Дело в том, что разрушение СССР и мировой системы социализма, будучи коммерческим предприятием, не обеспечило, однако, полного контроля над политическим и экономическим пространством Югославии и России. Поэтому окончательное подчинение наших стран структурам мирового управления при наименьших затратах возможно при помощи новых технологий и уже апробированных моделей контроля над СМИ, образованием и пропагандой, посредством всевозможных фондов, НПО, научных грантов, образования, «Болонской унии», кибервойн и т. п. Таким образом, речь идет о продолжении психоисторической войны, о манипуляции сознанием граждан Сербии и России, о феномене «сетевых войн». Главной целью подобного воздействия является превращение основной массы населения конкретной страны в примитивных, забитых, нравственно убогих, меркантильно ориентированных, а значит, легко управляемых особей – «Большому Брату» (Дж. Оруэлл) нужны именно такие. Ярче всего результаты такого рода действий проявились в современной Украине, где пособники нацизма признаны национальными героями, а высокопоставленные украинские чиновники публично заявляют о том, что Гитлер на самом деле был не захватчиком, а «освободителем от коммунистического ига».

Параллельно с процессами психологической и политической манкуртизации (манкурт – идеальный раб, лишенный собственной воли, потерявший связь со своими корнями и безгранично преданный хозяину – спасибо Ч. Айтматову за введение этого понятия в публичную сферу) происходит сужение пространства влияния России. Через серию «цветных революций» меняются режимы в целом ряде стран, с которыми у России стратегически важные отношения. Точечные удары наносятся везде, где это возможно. Происходит экономическое, политическое и, конечно, психологическое изматывание противника. Таким образом, воспользуюсь определением А.И. Фурсова, «психоисторическая война – это целенаправленное долгосрочное воздействие на общественное сознание и подсознание (взгляды, идеалы, идентичность, историческая память, эмоции и т. п.) определенной группы, как правило, интеллектуальной и политической элиты, общества-мишени (или на это общество в целом) с целью провести классовое и / или цивилизационное перекодирование, навязать ей (ему) чуждые цели, задачи, идеалы, картину мира и т. п. как якобы ее (его) собственные».

Опыт Сербии учит тому что надо помнить не только кровавые события и чтить память невинных жертв, но знать истинные цели и задачи интегрального Запада. Для современной России знание и понимание этого становится не только важным, но и жизненно необходимым.

Причины и последствия агрессивной политики Запада

Агрессия НАТО против Союзной республики Югославии была обусловлена комплексом причин, среди которых определяющими стали экономические и геополитические интересы «сынов Капитала» (У. Блум). Начнем с экономических.

К концу 1990-х годов Югославия оставалась единственной из постсоциалистических стран, которая сохранила свой государственный сектор и не включилась в систему неолиберальной экономической модели. По мнению американского историка М. Паренти, главной целью США и их союзников была трансформация югославской социальной демократии в кучку слабых княжеств правого толка со следующими отличительными особенностями:

> с разрушенными до основания экономикой и коммунальным хозяйством, что в условиях глобализации делает невозможным успешное независимое развитие;

> с природными ресурсами, полностью доступными для разработки многонациональными корпорациями;

> с доведенным до нищеты, но сохранившим профессиональные навыки населением, создающим дешевую рабочую силу, помогая тем самым снизить уровень зарплат в Западной Европе и в мире;

> с ликвидацией сотен предприятий легкой и тяжелой промышленности, обеспечивающей полное отсутствие конкурентоспособности для корпоративных производителей Запада.

Прямым доказательством стремления Вашингтона интернационализировать ресурсы и инфраструктуру Югославии и превратить ее в страну третьего мира служит, в частности, факт уничтожения в ходе бомбардировок 164 заводов, принадлежавших югославскому государству. В то время как в ходе агрессии не пострадало ни одно предприятие, принадлежавшее иностранному капиталу. В свою очередь задолго до начала бомбардировок «Нью-Йорк таймс» оценила горно-обрабатывающий комплекс «Трепча» в Косово как «блестящий военный трофей… наиболее ценную недвижимость на Балканах стоимостью, по меньшей мере, пять млрд. долларов» с учетом имеющихся полезных ископаемых.

Французский исследователь Ж.-А. Дарбен написал целую книгу о том, как «присутствие НАТО в Косове, обеспечивает интересы американских корпораций, некоторые из которых довольно успешно распоряжаются сербской и албанской государственной собственностью». Так, М. Олбрайт радела на переговорах в Рамбуйе за интересы клана Тачи не зря. По итогам военной интервенции она стала основателем и владельцем контрольного пакета акций консалтингового холдинга «Олбрайт групп», зарабатывающей значительный капитал на телекоммуникационном бизнесе в Косове. Главным оператором косовской телефонии выступает компания «Валя», а ключевой фигурой в этом бизнесе является Бернар Кушнер. Его брат стал основателем первой сети мобильной связи в Косове, сейчас она охватывает около 300 тыс. абонентов, и годовой доход «Валя» составляет примерно 200 млн. долларов.

Приведу еще один факт. Компания «Ипко-нет» (Интернет-проект Косова) была создана усилиями Международного комитета помощи лицам, находящимся под угрозой именно в ходе бомбардировок СРЮ авиацией НАТО. Затем, после введения контингента НАТО на территорию Косова и Метохии (КиМ), под патронажем того же Б. Кушнера был подписан эксклюзивный договор с Косовской энергетической корпорацией. Провайдер «Ипко-нет» охватывает 70 % территории КиМ, а М. Олбрайт с 2004 г. исполняет функции специального советника председателя Совета директоров «Ипко-нет». Патроном «Олбрайт-групп» в Космете был Дж. Брайен, бывший специальный посланник США на Балканах, ныне сотрудник компании Олбрайт. Как пишет А. Филимонова, Брайен успешно отстаивает интересы американского капитала, вытеснив с рынка второго оператора мобильной связи – косовского олигарха Э. Луку. Последнему пригрозили арестом из-за его «криминальной деятельности» и сократили визу в США, когда же Луку решил уступить представителям американского бизнеса, его из «черного списка США» быстренько исключили.

Вообще многие американские чиновники присутствуют в Косово, будучи владельцами или совладельцами ряда компаний. Так, генерал У. Кларк, командовавший силами НАТО в Косово в самый разгар конфликта, в настоящее время является владельцем канадской энергетической компании, активно использующей уголь и продукты синтетического топлива из Косова. Бывшими сербскими активами заинтересовался и всемирно известный аферист Дж. Сорос, всю свою жизнь занимающийся грабительскими операциями, в том числе и в России.

Среди геополитических причин агрессии наиболее важной является превращение США не только в «демократизатора» балканских стран, но и установление в этом регионе полного американского протектората. Если в отношении Словении, Македонии, Хорватии и мусульмано-хорватской части Боснии-Герцеговины Штаты можно рассматривать в качестве «империи по приглашению» (Г. Лундестад), то Югославия оставалась единственной страной на Балканах, которая не стремилась в НАТО и ЕС, а наоборот сохраняла особые отношения с Россией. Бомбардировки СРЮ, замаскированные под «гуманитарное вмешательство», позволили США/НАТО не просто контролировать эту страну, но построить на территории отторгнутого от Сербии автономного края Косово и Метохии две крупнейшие в юго-восточной Европе американские военные базы – Кэмп Бондстил и Кэмп Филмсити. Еще одним – отложенным – итогом бомбардировок стал выход Черногории из союзных отношений с Сербией. В настоящее время эта самая малая по численности (626 тыс. жителей) и стратегически важная из бывших югославских республик страна стараниями политических временщиков и прежде всего бывшего коммунистического лидера М. Джукановича стремится в НАТО. Не лишне напомнить, что Черногория, не будучи членом ЕС, поддержала санкции против России.

Необъявленная война и процесс «мирного урегулирования»: как это было?

В последние годы о балканской политике Запада написано много серьезных исследований. Огромную помощь в объективном анализе ученым оказали политики, чиновники, военные, представители правосудия, журналисты, которые опубликовали ценные источники и мемуары. Среди последних работ отечественных авторов по данному вопросу следует выделить дополняющие друг друга монографии В.В. Штоля и Е.Ю. Гуськовой. Так, если книга «Армия «нового мирового порядка»» полностью посвящена анализу агрессивной природы НАТО как ключевого инструмента сохранения и укрепления западного лидерства, где Югославия есть лишь один из конкретных казусов процесса по установлению права силы на штыках натовских войск, то исследование Е.Ю. Гуськовой – «Агрессия НАТО против Югославии в 1999 году и процесс мирного урегулировании» – интересно не только вопиющими по своему цинизму и жестокости фактами необъявленной войны, но и собранными воедино данными о подготовке к агрессии.

Операцию «Союзническая сила» (24 марта – 20 июня 1999 г.) официально поддержали все страны-члены НАТО. На тот момент их было 19. Непосредственное участие в военных действиях принимали 13 государств. Кампания продолжалась 78 суток (из них 57 дней – непосредственно воздушных ударов). Только в первую неделю агрессии было совершено 1146 вылетов, в среднем по 163 вылета в день. Из 1055 самолетов, принимавших участие в боевых действиях, 700 принадлежали ВВС США. Было совершено 38 004 вылетов (запланировано – 45 935). Из них – 10 484 – на бомбардировку объектов (запланировано – 14 112.). Объединенными ВВС НАТО было применено 23 614 авиационных боеприпасов общим весом 6 303 тонны. 24 марта 1999 г. состоялся дебют стратегического бомбардировщика В-2. Все вместе бомбардировщики совершили около 300 боевых вылетов. Авиация НАТО нанесла 2300 воздушных ударов по 995 объектам. По территории Югославии было выпущено более трех тысяч крылатых ракет, сброшено около 25 тыс. т (по некоторым данным – 79 тыс. т) взрывчатых веществ.

В агрессии против Югославии НАТО использовала запрещенные военные средства и виды оружия, такие как кассетные бомбы и необогащенный уран. Речь идет об особенно вредных и опасных для жизни и здоровья людей видах оружия, последствия которых гораздо хуже, бесчеловечнее и опаснее, чем у классических видов оружия. На территорию СРЮ было сброшено 152 контейнера с 35 450 кассетными бомбами. Кроме того, в ходе бомбардировок НАТО использовала снаряды с графитоэлектромагнитной зарядкой. Они были сброшены на ТЭЦ «Обреновац», Костолац, Нови-Сад, Ниш, Байна-Башта, а также на сооружения электрохозяйства в Лайковаце, Реснике, Лештане и Бежанийска-Косе. В результате более пяти млн. жителей остались без электричества и воды.

Еще страшнее цифры жертв и разрушений. В результате бомбардировок были убиты более двух тыс. мирных жителей; ранены свыше семи тыс. человек (в большинстве случаев последствием ранения стала полная инвалидность). Два миллиона человек были лишены средств существования. Было уничтожено и повреждено 82 моста; разрушено и повреждено 422 здания образовательных учреждений (школы, вузы, общежития), 48 медицинских объектов (больницы, поликлиники и др.), 74 телепередатчика, реле и ретранслятора. Были уничтожены или серьезно повреждены важнейшие объекты жизнеобеспечения и инфраструктуры (электростанции, трансформаторные подстанции, линии электропередачи, нефтяные сооружения, многие фабрики, магистрали и др.). Нанесен невосполнимый ущерб историческим и архитектурным ценностям (повреждены 16 православных и католических монастырей, построенных в ХII–XVIII веках, и др.).

Бомбовые удары вызвали лавину беженцев из КиМ. Если в 1998 г. во время военных столкновений между боевиками АОК и армией Югославии территорию края покинули 170 тыс. человек, главным образом, женщин и детей, то после 24 марта 1999 г. по данным Управления верховного комиссара ООН по делам беженцев 790 тыс. этнических албанцев, 100 тыс. сербов, а также цыгане, адыги (черкесы)[31], турки стали беженцами. Большая часть албанцев уходили в Македонию и Албанию, но часть из них нашли убежище в других частях Сербии и в Черногории. Экономике Сербии и Черногории был нанесен такой ущерб, от которого они в условиях неолиберальной модели развития, навязанной Западом этим странам вслед за бомбардировками, уже не оправятся никогда. Не меньший ущерб был нанесен политической системе страны и даже самому психотипу сербов. Таковы страшные последствия военной агрессии.

Не менее серьезные последствия для Сербии и сербов имел последующий процесс т. н. «мирного урегулирования». Еще в ходе операции НАТО, 9 июня 1999 г. между представителями альянса и СРЮ было подписано военно-техническое соглашение о процедурах и режиме вывода из Косова и Метохии югославских сил безопасности. Однако лишь 19 июня НАТО приостановила «воздушные операции», а 20 июня приняла решение об их прекращении. Правительства Югославии и Сербии согласились с тем, что Международное присутствие по безопасности в Косове (КФОР) будет расположено на территории КиМ и будет содействовать безопасности всего населения края. Договор установил «воздушную зону безопасности» шириной 25 км вне границ/территории Космета. Определена была и «наземная зона безопасности» шириной пять км вне границ/территории КиМ, заходящая внутрь «остатка территории СРЮ». Военные силы СРЮ должны были в короткий срок – 11 дней – выйти с территории края.

10 июня СБ ООН принял Резолюцию № 1244 о политическом урегулировании косовского кризиса. Этот процесс должен был основываться на договоренностях министров иностранных дел «Группы 8» от 6 мая 1999 г. и на документе, предложенном М. Ахтисаари и В.С. Черномырдиным. При этом СБ ООН подтвердил свою приверженность суверенитету и территориальной целостности СРЮ, необходимости создания реального самоуправления для Косово и Метохии. Резолюция потребовала, чтобы СРЮ немедленно прекратила насилие и репрессии в Космете и начала вывод войск по ускоренному графику, а Армия освобождения Косова (АОК) и другие вооруженные группы косовских албанцев должны были немедленно прекратить все наступательные действия и выполнить «требования в отношении демилитаризации, устанавливаемые руководителем международного присутствия по безопасности».

При этом Резолюция подтверждала, что позже согласованному числу югославского и сербского военного и полицейского персонала будет разрешено вернуться в КиМ для выполнения определенных функций, но ни один из документов не гарантировал возобновления деятельности союзных органов на территории края. Предполагалось, что в крае в течение переходного периода будет создана временная администрация как часть «международного гражданского присутствия, под управлением которой население Косова сможет иметь существенную автономию в рамках Союзной Республики Югославии». Правда, рамки переходного периода никто не определил. Более того, на практике «международное присутствие» было заменено натовским, причем главными союзниками альянса стали боевики АОК, которые после 20 июня, когда последний солдат югославской армии покинул край, остались единственной вооруженной силой в Косово.

Ничто в сербском крае не напоминало миротворчество. Как отмечалось в многочисленных обращениях сербских властей в международные организации, «вместо «голубых беретов» – стальные каски, вместо легкого оружия – танки, самолеты, вертолеты, ракеты. Вместо разоружения AОK – поощрение ее к мести, к контролю над всей территорией». Формально армия косовских албанцев была распущена лишь 20 сентября 1999 года. На самом деле ее демилитаризация означала ребрендинг – трансформацию в Косовский защитный корпус и полицию Косова. В марте 1999 г. руководством АОК была создана и политическая структура – Партия демократического прогресса Косово, преобразованная в октябре того же года в Демократическую партию Косова (ДПК). Бывшие полевые командиры стали теперь политиками, получили государственные должности.

После установления натовского присутствия в крае ситуацию в Косово и Метохии характеризовали повседневный террор, преступления, массовые нарушения прав человека и этническая чистка сербов, мусульман, цыган, горанцев, турок, египтян. Фактически под прикрытием и с молчаливого согласия натовцев албанский криминал осуществлял геноцид и воплощал свою мечту – «этнически чистое Косово». Кроме того, край был превращен в центр вербовки террористов, базу организованной международной преступности, контрабанды наркотиков, оружия, работорговли и отмывания денег. Только за первый год присутствия «миротворцев» в КиМ было совершено пять тыс. терактов, более чем одна тыс. человек были убиты и более 960 похищены албанцами, разрушены более 85 средневековых религиозных объектов и памятников истории и культуры, 350 тыс. неалбанского населения покинули край; государственную границу СРЮ пересекли и прибыли в край более 250 тыс. иностранцев, преимущественно граждан Албании и Македонии. В Меморандуме правительства СРЮ о выполнении Резолюции СБ ООН № 1244 от 17 апреля 2000 г. отмечалось, что в крае продолжали действовать под контролем боевиков из АОК т. н. «трудовые лагеря» для сербов, совершались нападения на гуманитарные конвои, а также на автобусы с детьми и больными. Причем международным силам были хорошо известны и факты наличия тюрем для похищенных сербов, как в Косово, так и на территории Албании, и иные «успехи» лучших друзей НАТО – албанских боевиков.

В результате, после прихода миротворческих сил и «демилитаризации» АОК отток сербского населения увеличился в разы, что можно характеризовать как геноцид – предумышленное создание для какой-либо группы таких жизненных условий, которые рассчитаны на полное или частичное физическое уничтожение ее. Этот геноцид был бы невозможен без и вне планов Запада по «переформатированию» югославского пространства, без и вне военной, дипломатической, организационной и спецслужбистской поддержки Запада. Так кого должны судить в Гааге?

Белград постоянно информировал Совет безопасности и Генерального секретаря ООН, руководство КФОР, МООНВАК[32] и другие международные организации о продолжающемся после вывода сербских сил безопасности из КиМ терроре над неалбанским населением края. Однако никаких конкретных шагов международное сообщество по реальной защите прав сербов, черногорцев, цыган и других народов, проживающих в крае, не предпринимало. Почему? Вывод может быть один – прямая заинтересованность внешних сил, закрепивших свое присутствие в Космете, в создании этнически чистого албанского пространства, которое эти силы будут использовать в целях дальнейшего управления и контроля над всеми Балканами.

Планирование и подготовка агрессии

Агрессия НАТО против СРЮ стала завершающим этапом стратегии по переформатированию мировой системы и установлению тотального контроля интегрального Запада и его гегемона – США – на Балканах. Планы по разрушению Югославии как самого богатого и стратегически важного государства в регионе вынашивались в кабинетах Белого дома и ЦРУ давно. Приведем лишь некоторые факты. Так, в начале 1984 г. под грифом «совершенно секретно» администрация Р. Рейгана издала директиву СНБ № 133 «Политика США в отношении Югославии», содержащую стратегию «тихой революции», направленной на свержение коммунистических правительств и «возвращение стран Восточной Европы в орбиту мирового рынка».

В ноябре 1990 г. администрации Буша-старшего удалось убедить Конгресс принять закон об ассигнованиях на зарубежные операции 1991 года, который предусматривал предоставление помощи не правительству в Белграде, а сепаратистским республикам Югославии и только тем силам, которые Вашингтон определил как «демократические». Санкции, которые продолжались с небольшими перерывами более 1584 дня, так же служили цели ослабления экономики страны. В то же время получение кредитов от МВФ и других международных структур тесно увязывалось с требованиями приватизации предприятий с общественным капиталом и управлявшихся рабочими коллективами.

Однако, несмотря на расчленение СФРЮ, на череду межэтнических войн в Хорватии и Боснии, на экономические санкции и политическую изоляцию Союзная Югославия продолжала жить и не собиралась включаться в мондиалистские структуры. Тогда был взят курс на активизацию косовского вопроса, который и должен был стать началом конца суверенной страны. Надо сказать, что с момента распада Югославии косовский вопрос превратился в вопрос мирового значения. До 1990-х годов борьба вокруг него носила преимущественно закрытый характер. Этап интернационализации проблемы края начался в середине 1990-х гг., когда в Дейтоне (ноябрь 1995 г.) снятие санкций с Югославии было тесно увязано с решением «вопроса Косова» и сотрудничеством с Гаагским трибуналом. Фактически с 1995 г. албанский сепаратизм вступает в решающую фазу, которая завершится провозглашением «независимости» края 17 февраля 2008 года на штыках натовских войск.

В 1997 г. к решению «проблемы Косова» активно подключилось мировое сообщество в лице ООН, ОБСЕ, Контактной группы, руководства отдельных стран. Тогда же заявку на свое участие в урегулировании конфликта в Космете сделала и НАТО. Североатлантический блок уже в августе 1997 г. предупредил югославского президента о возможности вооруженного вмешательства в конфликт с целью предотвращения дальнейшего кровопролития. Кстати, весьма показателен еще один факт. Буквально сразу после выборов в ноябре 1992 г. будущий 42-й президент США Б. Клинтон в одном из выступлений, затронув тему Балкан, заявил, что в случае сербско-албанского конфликта, США будут на стороне албанцев и обязательно им помогут. В 1999 г. Клинтон сдержал свое слово. Поистине, «история не рождается сама по себе, она пишется, она создается» (М. Шаттам).

В январе 1998 г. ПАСЕ приняла резолюцию о положении в Югославии, особо остановившись на событиях в КиМ. Этому же вопросу было посвящено заседание парламента ОБСЕ, а Совет министров ЕС принял специальную декларацию по косовскому вопросу. В это же время в Приштине и в Белграде с визитом находился спецпредставитель США на Балканах Р. Гелбард. Он привез С. Милошевичу предложения о ряде уступок со стороны США в обмен на ослабление сербской позиции в отношении албанцев Косова. Среди них: организация чартерных рейсов югославских самолетов в США, открытие консульства СРЮ в США, увеличение уровня югославского представительства в ООН, возможность участия в Пакте стабильности для Юго-Восточной Европы.

В дополнение к этим предложениям весной 1998 г. Югославии было предложено заключить трехгодичное соглашение, по которому НАТО получала бы возможность ввести в Космет 30 тыс. военнослужащих для обеспечения мира и демократических выборов. Это предложение было расценено сербскими властями как вмешательство во внутренние дела государства. Но уже в октябре 1998 г. Милошевич после многодневных изнуряющих переговоров под угрозой агрессии (по некоторым сведениям, решение о бомбардировках было принято летом 1998 г.) был вынужден заключить соглашение с американским представителем Р. Холбруком, по которому небо над Косово и Метохией предоставлялось для патрулирования натовским самолетам-разведчикам, а в сам край вводилось две тыс. наблюдателей ОБСЕ. Кроме того, из края выводился сербский спецназ. Таким образом, Милошевич принял все требования международного сообщества и обязался завершить переговоры по вопросу о рамках политического урегулирования к 2 ноября 1998 года.

16 октября 1998 г. министр иностранных дел СРЮ и действующий Председатель ОБСЕ в Европе подписали в Белграде соглашение, предусматривающее создание контрольной миссии ОБСЕ в Косове и включающее обязательство Югославии соблюдать положения Резолюций № 1160 и 1199. В тот же день начальником Генерального штаба СРЮ и Верховным главнокомандующим союзными силами НАТО в Европе было подписано соглашение об учреждении миссии по воздушному контролю над территорией Косова, дополняющей Контрольную миссию ОБСЕ. Договор предполагал отвод части сербских сил из края, размещение там двух тыс. наблюдателей ОБСЕ, дислокацию, как пишет Е.Ю. Гуськова, «сил интервенции в соседних странах в случае возникновения проблем». Эти соглашения были закреплены Резолюцией № 1203. Показательно, что европейскую Миссию наблюдателей ОБСЕ возглавил американец – посол Уильям Уокер.

Как показали дальнейшие события, не урегулирование конфликта было главной целью внешних игроков и их главного агента – АОК. Уступки правительства Милошевича НАТО использовало для подготовки к военной операции. Альянс получил возможность контролировать воздушное пространство над КиМ и частью территории СРЮ. Кроме того, были введены ряд ограничений в отношении систем ПВО Югославии, а НАТО смогла координировать свою деятельность с операциями по наземному наблюдению Контрольной группы ОБСЕ.

Впрочем, все подписанные Югославией документы не удовлетворили страны НАТО и, прежде всего, США. Переговоры в Рамбуйе в феврале 1999 г., имеющие своей целью заставить Сербию согласиться с условиями Контактной группы по бывшей Югославии, а именно на отделение Космета, закончились безрезультатно. В тот момент и не могло быть по-другому. Дело в том, что от Белграда Запад требовал, во-первых, размещения подразделений НАТО не только в Космете, но на всей территории СРЮ. Во-вторых, ареста всех подсудимых МТБЮ. В-третьих, проведения через три года после введения натовских войск референдума о независимости КиМ.

Иными словами, Запад изначально выдвигал условия, неприемлемые для Белграда, а переговоры в Рамбуйе стали формально отвлекающим маневром, но фактически предтечей войны. «Переговоры», проходившие с 6 по 23 февраля 1999 г. в Рамбуйе, а затем с 15 по 18 марта 1999 г. в Париже, закончились, как и задумывалось их организаторами, подписанием текста соглашения, означающее фактически полный контроль над краем сил НАТО, лишь албанской стороной. Белград отказался подписывать документ, означающий фактический переход края под управление НАТО. Важная деталь. В перерыве между переговорами – 9 марта по поручению М. Олбрайт со своей последней предвоенной миротворческой миссией в Белград прибыл американский спецпосланник Р. Холбрук. Ему было поручено попробовать договориться с Милошевичем о размещении 30-тысячного контингента натовских миротворцев в Косово для контроля за выполнением соглашения, которое еще предстояло подписать в ходе второго раунда переговоров в Париже 15 марта. Несмотря на все «старания» и заверения Холбрука о том, что США разоружит AОK и отговорит албанцев от референдума взамен на присутствие сил НАТО в крае, президент Сербии ответил отказом. Реакция албанцев была предсказуема: они заявили, что в ходе второго раунда пойдут на подписание всего пакета Рамбуйе, и потребовали от Вашингтона усилить давление на Белград.

Давление это не заставило себя ждать. 15 марта, когда был начат второй раунд переговоров, Б. Клинтон выступил с речью, заявив, что, если Белград не подпишет мирных соглашений, то НАТО не останется ничего другого, как атаковать Югославию. Переговоры проходили под сильнейшим давлением НАТО на сербскую делегацию, которая продолжала настаивать на том, что, принимая политическую составляющую мирного плана, не согласится на военную, навязанную Западом Югославии в последней фазе переговорного процесса.

Тем временем, как пишет С.С. Новиков, «албанцы сделали сенсационное заявление о готовности принять текст такого соглашения по Косово, которое не означало бы автоматического или с течением времени отделения этой территории от Сербии и Югославии, фактически сняв тем самым требование о референдуме. Косовская делегация также обязывалась разоружить AОK. Она выразила поддержку требований НАТО о введении в Косово сил альянса, которые, по их мнению, способствовали бы безопасному возвращению беженцев и соблюдению подписываемых договоренностей. Другими словами, албанцы развязали Западу руки и открыли ему дорогу на Белград».

Х. Тачи, возглавлявший делегацию косовский албанцев, не просто мило любезничал с Олбрайт. Он выполнил все ее указания так, будто служил в качестве ее подчиненного в Госдепе США. 18 марта албанская делегация в одностороннем порядке в присутствии международной тройки посредников подписала весь документ. Через час сербская делегация подписала только политическую часть соглашения о самоуправлении КиМ. Однако этого, по мнению западных посредников, было недостаточно и 19 марта переговоры были прерваны в силу того, как сообщалось, что обе стороны ясно определились и сделали свой выбор.

То, что АОК и лично Тачи сыграли роль поджигателей агрессии – не вызывает никаких сомнений. Именно «по просьбе США косовских албанцев на переговорах 6-23 февраля и 15–18 марта 1999 г. в Рамбуйе возглавлял Х. Тачи, а не умеренный и вменяемый И. Ругова», который готов был договариваться с официальным Белградом. Сербская делегация категорически отказалась сесть за стол переговоров с террористом, заочно приговоренным еще в 1997 г. судом Приштины к десяти годам тюрьмы за убийства мирных жителей и нападения на полицейских, что собственно и нужно главным игрокам, принявшим решение об уничтожении Югославии и сознательно подставившим на переговоры международного преступника.

В ходе переговоров М. Олбрайт через министра иностранных дел Албании П. Милё убеждала лидеров АОК в том, что выполняя все указания США и подведя сербов под бомбардировки, они получат, как указывают А. Хайнерман-Грюдер и В. Паес, «присутствие НАТО в крае, прямую финансовую и профессиональную помощь в перевооружении и переформатировании АОК». Что и было сделано. Цель плана Госдепа США под руководством Олбрайт заключалась в том, чтобы ввести террористическую организацию, связанную с албанскими и итальянскими криминальными синдикатами, в сферу гражданской политики. По сути, речь идет о политизации криминала в интересах США. Аналогичные процессы мы наблюдаем в самых разных точках мира, где присутствуют интересы США – в Афганистане, Ираке, Ливии, Сирии.

Непосредственно после окончания переговоров американская администрация усилила нажим на руководство ОБСЕ, предлагая Миссии ОБСЕ по проверке в Косове эвакуироваться из края по соображениям безопасности. У. Уокер ежедневно консультировался с Вашингтоном по каналу спецсвязи, который для него был установлен американским посольством в штаб-квартире Миссии в Приштине. В результате давления на председателя ОБСЕ, министра иностранных дел Норвегии К. Воллебека Миссия из КиМ была выведена. Подготовка к войне велась полным ходом.

Нужен был последний повод – casus belli. И он был найден. НАТО обратилась к Югославии «с просьбой о размещении войск НАТО для осуществления политического соглашения о самоуправлении в Косове и Метохии». Скупщина Республики Сербии на своем заседании, состоявшемся 23 марта 1999 г., приняла постановление, в котором коротко и лаконично было сказано, что Сербия «не соглашается на присутствие иностранных войск в Косове и Метохии», и объявила состояние непосредственной угрозы войны из-за опасности агрессии на СРЮ.

24 марта, нарушив суверенитет независимой Югославии, поправ нормы международного права, НАТО начала бомбардировки югославских городов и сел.

Оценивая, спустя 15 лет, бомбардировки Югославии особое внимание следует обратить внимание на тщательную и длительную подготовку операции – этого, по словам командующего НАТО в Европе У. Кларка, «исключительно американского плана». По данным командующего НАТО в Европе У. Кларка, США давно планировали нападение на Югославию. В своих мемуарах отставной генерал написал, что США давно планировали нападение на Югославию – «слом «позвоночника» Сербии был одной из приоритетных целей Америки и еще в 1992 г. президент Дж. Буш старший сказал: «США будут готовы употребить военную силу против сербов в Косове, а также самой Сербии». Важно знать, что в подготовке к необъявленной войне активное участие принимали и представители миссии ОБСЕ, которые, проводя по соглашению с правительством Югославии инспекции в КиМ, оставили 480 маркеров для наведения авиации и крылатых ракет НАТО на военные и мирные цели.

О готовящейся военной операции знали и представители дипломатического корпуса западных стран. 16 марта начался массовый отъезд сотрудников многих западных дипмиссий. Все вышесказанное является убедительным свидетельством заговора западного истеблишмента, международного криминала и террористических структур в лице Армии освобождения Косово против мира и человечности. Об этом мы не должны, не имеем права забыть.

* * *

То, что происходит последние два десятилетия на Балканах, должно стать не просто предметом пристального изучения аналитиков и экспертов, но темой широкой общественной дискуссии о политико-экономических и культурно-нравственных основаниях мироздания. Для нашей страны «югославские уроки» несут особую информацию, так как балканская политика Запада отражает его глубинные геополитические интересы и принципы, определяющие его как глобальную субстанцию, в которой нет места ни России, ни Сербии, ни другим странам, имеющим собственное видение своего будущего.

В 1937 г. Э. Хемингуэй провидчески заметил: «Впереди у нас много необъявленных войн». С окончанием Второй мировой войны и осуждением нацистских преступников и их пособников казалось, что больше никогда не повторится ужас бомбардировок и ракетных обстрелов. К великому сожалению необъявленная война против Югославии также не стала последней в Европе. Сегодня мы живем в эпоху военного противостояния на Украине, где за спинами и дулами Национальной гвардии, бандеровских наемников и частных военных компаний стоят кураторы из Брюсселя и Вашингтона.

Разорвать порочную практику агрессивной западной политики надругательства над честью, достоинством и свободой возможно, построив сильное, процветающее государство и дав однозначную оценку карателям давнего и недавнего прошлого. Память о войнах и страданиях – это наш долг. Агрессия против Югославии стоит в одном ряду со зверствами нацистов и никогда не будет забыта. Только так мы сможем защититься себя, своих детей, свою страну от рецидивов насилия, вырваться из тупика однополярности, куда нас и наших исторических союзников пытается загнать американо-натовский блок.

Украинские мимики и их кураторы[33]

28 мая 2014 г. состоялась мировая премьера фантастического боевика, снятого Д. Лайманом – «Грань будущего». В основу сценария блокбастера лег райнобэ (японский роман с иллюстрациями, основная целевая аудитория которого – подростки и молодежь) Х. Сакурадзаки – «Все, что тебе нужно – это убивать».

Оставив в стороне оценку самого райнобэ и вынесенного в заглавие, влияющего на когнитивное, формирующего ненависть призыва – это заслуживает отдельного разговора, обратимся к сюжету киноленты. В последние годы Голливуд активно использует образ будущего, и фильм Лаймана не стал исключением. Как известно, сила кинематографа заключается в символизме и образности, которые формируют не только психосоциальную среду, но и отражают политическую реальность. В результате получается, что за страшным будущим скрывается отвратительное настоящее. В этой связи вспоминается выражение Г. Флобера: «Будущее – это худшее, что есть в настоящем».

По сюжету фильма наша планета подверглась нападению некой инопланетной расы, известной как мимики. Пришельцы успели захватить Германию, Францию, Италию и часть Центральной Европы, уничтожая на своем пути все живое – человеческое. Победить мимиков, освободить Землю от пришельцев нельзя до тех пор, пока не будет уничтожен центр управления нейронной сети, в которую объединены чудовища. В фильме все заканчивается хорошо. Главный герой взрывает центр зла – Омегу, мимики по всей планете лишаются энергии и прекращают сопротивление. Человечество спасено. В жизни все гораздо сложнее, но аллюзии очевидны.

Вспомнить об этом фильме меня заставило обострение ситуации на Украине, где националисты-мимики, с пещерной жестокостью попирая все моральные нормы, не говоря уже о международных принципах ведения военных действий, уничтожают мирное население на юго-востоке страны. Стирают сам факт присутствия людей в этом регионе – бомбят электростанции, больницы, детские дома, школы, жилые кварталы. Причем направляется и управляется проводимая официальным Киевом т. н. «антитеррористическая операция» политическими экспертами и военными советниками из-за рубежа. Центр-Омега, логово мимиков находится не в Киеве и не в Брюсселе, а в США, которые, осознавая очевидную и неизбежную агонию созданного ими однополярного мира, пытаются использовать свое «секретное оружие», которое они тщательно готовили последние 20 лет – русофобствующих радикалов, в создании на границах России и Евросоюза зоны хаоса.

Как отметил Президент России В.В. Путин, выступая 1 июня 2014 г. на Совещании послов и постоянных представителей РФ, «мы с вами должны ясно понимать, что события, спровоцированные на Украине, стали концентрированным выражением пресловутой политики сдерживания. Ее корни уходят, как вы знаете, глубоко в историю, и очевидно, что такая политика не прекращалась, к сожалению, и после завершения холодной войны».

Концепция «политики сдерживания», рожденная в умах радикально настроенного по отношению к СССР крыла американского истэблишмента, впервые публично была озвучена Президентом США 12 марта 1947 г. на заседании Конгресса и более известна как доктрина Трумэна. Данная стратегия была направлена на ограничение усилившегося после Второй мировой войны влияния Советского Союза как лидера альтернативного – социалистического – пути развития. Способы достижения поставленной цели были самые разные. Среди них: поддержка реакционных сил и режимов, осуществление политических убийств и переворотов, открытое вмешательство США во внутренние дела других стран, нагнетание международной напряженности, создание сети американских военных баз на чужих территориях, развязывание экономических и информационных войн против СССР и стран народной демократии. Главная цель – создание американоцентричного мира, где все и каждый подчинен воле одного гегемона – США.

Разрушение Советского Союза открыло перед США и их союзниками неограниченные возможности – политические, экономические, военные. Выступая 25 октября 1995 г. на совещании в Объединенном комитете начальников штабов, Б. Клинтон не только подвел итоги победы США в холодной войне, но и определил задачи на ближайшее будущее. «В ближайшее десятилетие нам (США) предстоит решение следующих проблем:

> расчленение России на мелкие государства путем межрегиональных войн, подобных тем, что были организованы нами в Югославии;

> окончательный развал военно-промышленного комплекса и армии России;

> установление нужного нам режима в оторвавшихся от России республиках».

Но как говорил И.В. Сталин, «есть логика намерений, и есть логика обстоятельств. И логика обстоятельств бывает сильнее логики намерений». Россия смогла сохранить свою государственность, свою армию и флот, военно-промышленный комплекс. Более того, сирийский кризис показал, что «без России и вопреки России нельзя решить не одной сколь-нибудь значимой международной проблемы» (С.В. Лавров). Усиление России – это конец глобальной гегемонии США. Поэтому поддержка самых радикальных действий киевского режима на юго-востоке страны – это поведенческая норма Вашингтона.

О том, как могут разворачиваться события на Украине, можно узнать из планов американского истэблишмента, озвученных в ходе выступления 16 июня 2014 г. в Центре Уилсона Зб. Бжезинским. Исходя из того, что «у Запада на Украине есть свои интересы», кстати, наличие таковых у России Запад не признает, экс-политик предельно откровенно говорит о том, что Украину необходимо поддержать поставками «особенно эффективного оружия в войне сопротивления в условиях крупных городов». Штаты готовы предоставить Киеву – «противотанковые орудия, ручные противотанковые орудия, ручные ракеты – то есть оружие, которое можно использовать в условиях города».

Однако поражает даже не готовность вооружать бандеровский режим – мир уже привык к тому, что Штаты вооружают радикальные группировки. По словам Бжезинского, если «беспорядок внутри страны сохранится и правительству не удастся организовать эффективную систему национальной защиты, тогда украинскую проблему нужно будет решать в одностороннем порядке» даже если «это может повлечь за собой последствия, которые, вероятно, окажут дестабилизирующее воздействие на уязвимые государства и на отношения между Востоком и Западом в целом».

В то же время эксперт настаивает на том, что «мы (Штаты) должны убедить Россию в том, что Украина не станет членом НАТО. Это важно по ряду политических причин». В этой связи вспоминается мальтийская встреча Горбачева и Дж. Буша (ст.) в декабре 1989 г., где тогдашнее советское руководство удалось убедить, что в НАТО не войдут бывшие соцстраны. Тогда наши политики были рады обманываться. Сейчас ситуация иная, но этот пассаж следует запомнить и верить убеждениям Запада нельзя. Однако это не все. В обмен на обещание Запада, что Украина не будет членом НАТО, по логике Бжезинского, «Россия должна понять, что Украина не станет членом мифического Евразийского союза». Это звучит как ультиматум и выявляет истинные причины заинтересованности США в создании кризиса на Украине. Они не могут допустить появления сильнейшего альтернативного западным проектам объединения – Евразийского союза.

Эта ультимативная формулировка дополняется идеей по реформированию альянса, который должен стать настоящим железным кулаком США. В частности, речь идет о необходимости провести переоценку базовых принципов организации, а именно «исторического парадокса», заключенного в 5 статье ее устава. Напомним, что эта статья посвящена процедуре военного ответа на агрессию, направленную против всего блока или отдельных его членов, решение о котором должно приниматься единогласно. Иными словами, это означает, что у любой страны-члена есть право вето. Именно США, чтобы получить поддержку сторонников изоляционизма в американском Конгрессе, в свое время настояли на включении этого условия в устав НАТО. Однако в настоящее время, когда в НАТО входят 28 государств, в различной степени приверженных выполнению условий безопасности, ситуация оказалась обратной. Именно новые члены НАТО в определенных обстоятельствах начинают ссылаться на статью 5. Вето одного государства не дает гарантии того, что НАТО может применять военную силу.

Для исправления подобной «несправедливости» Бжезинский предлагает ужесточить критерии членства в альянсе. В частности, он предлагает принять условие о том, что «те страны, которые систематически не выполняют обязательства, предусмотренные уставом НАТО, не могут иметь права вето». Но дальше – еще хуже. По мнению Бжезинского, «страна, в безопасности которой НАТО заинтересовано, вовсе необязательно должна становиться членом альянса. НАТО может принимать участие в обеспечении ее безопасности, но не принимать ее в свои ряды».

Иными словами, Штаты для сохранения дестабилизации на Украине не только готовы поставлять различное оружие, но и «принимать участие в обеспечении ее безопасности», т. к. у Запада там есть интересы. Как конкретно происходит обеспечение безопасности по-американски – всем хорошо известно. Достаточно вспомнить создание и поддержку разного рода бандформирований в самых разных уголках мира, бомбардировки Югославии, превращение в выжженную пустыню Афганистана и Ирака, уничтожение всех норм человеческого существования в Ливии и Сирии.

Стремлением предотвратить такой сценарий для жителей Крыма и Севастополя, не допустить обеспечение безопасности по натовским рецептам были продиктованы действия России по признанию итогов референдума 16 марта. О чем прямо сказал В.В. Путин, выступая перед послами и представителями РФ. «Мы, конечно, не имели права оставить крымчан и севастопольцев на произвол воинствующих националистов и радикалов, не могли допустить, чтобы был существенно ограничен наш доступ к акватории Чёрного моря, чтобы на крымскую землю, в Севастополь, овеянный боевой славой русских солдат и матросов, в конце концов, а я думаю, достаточно быстро, пришли бы войска НАТО и был кардинально изменён баланс сил в Причерноморье. То есть практически все, за что Россия боролась начиная с петровских времен, а может быть, и раньше, историки знают лучше, – все это фактически было бы вычеркнуто».

И чтобы себе не мыслили западные политики и их советники – бывшие и настоящие – они должны знать и понимать: «Наша страна будет и впредь энергично отстаивать права русских, наших соотечественников за рубежом, использовать для этого весь арсенал имеющихся средств: от политических и экономических – до предусмотренных в международном праве гуманитарных операций, права на самооборону».

Что же касается рассуждений Бжезинского и желаний стоящих за ним сил, то они есть следствие поражения Штатов в их безудержном гегемонизме. Логика у них такова – если не быть гегемонии, то пусть будет глобальный беспорядок. Таким образом, как отмечается в докладе Российской ассоциации политической науки «Восточное партнерство» вместе или вместе с Россией»: «Будущее Украины перестало быть собственно украинским делом, превратившись, скорее, в повод, контекст для глобального переустройства геополитической системы координат». Понимание этого, как и того, где находится Центр-Омега, управляющий украинскими мимиками, дает возможность нашей стране выстраивать единственно верную стратегию защиты своих интересов и сохранения мира в Большой Европе.

Примечания

1

Впервые опубликовано: Фонд стратегической культуры. Электронное издание. 19 марта 2008.

2

«Свое правление» (хинди).

3

Впервые опубликовано: Фонд стратегической культуры. Электронное издание. 14 января 2009.

4

Впервые опубликовано: Свободная мысль. М., 2009. № 10. С. 69–82.

5

Впервые опубликовано: Фонд стратегической культуры. Электронное издание. 6 марта 2010. Все цитаты, если нет особых указаний, даются по работе Ф. Фукуямы «Сильное государство».

6

Впервые опубликовано: Свободная мысль. М. 2011. № 4. C. 27–42.

7

Впервые опубликовано: Фонд стратегической культуры. Электронное издание. 16 августа 2011.

8

Ассоциация Social Register основана в 1886 году. SR ежегодно публикует социальный регистр самых известных семей в США, многие из которых в настоящее время являются прямыми потомками первой ассоциации.

9

Впервые опубликовано: Фонд стратегической культуры. Электронное издание. 15 ноября 2011.

10

Компания Toshiba Machine Company в период с 1982 по 1984 г. в обход запретов КОКОМ поставляла в СССР оборудование, оснащенное высокопроизводительными вычислительными комплексами.

11

Организация экономического сотрудничества и развития (ОЭСР, Organization for Economic Cooperation and Development, OECD) – международная экономическая организация развитых стран, признающих принципы представительной демократии и свободной рыночной экономики. Создана в 1948 г. под названием Организация европейского экономического сотрудничества (Organization for European Economic Cooperation, OEEC) для координации проектов экономической реконструкции Европы в рамках Плана Маршалла.

12

Эта доктрина была выдвинута и разработана в своих основных концептуальных чертах разносторонним ученым, родоначальником физической экономики, политическим деятелем, близким другом выдающегося русского ученого П. Кузнецова – Л. Ларушем и отцом американской водородной бомбы Э. Теллером.

13

Впервые опубликовано: Фонд стратегической культуры. Электронное издание. 23 мая 2012.

14

«Договоренности Куинси» (The Quincy Agreements) – предварительные американо-саудовские договоренности по торговле нефтью, достигнутые в ходе исторической встречи президента Ф.Д. Рузвельта с основателем и первым королем объединенной Саудовской Аравии Абдуль Азизом II на борту американского крейсера «Куинси» 14 февраля 1945 года.

15

В рамках «балканского маршрута» действуют пять основных каналов доставки наркотиков: Албанский, Зеленый, маршруты «Д» и «Р» и Северный. Среди албанских ОПГ, контролирующих наркотрафик, самым мощным считается албанский героиновый наркокартель – «Камилла». Он входит в пятерку крупнейших сообществ такого рода в мире и имеет более 500 млн. евро годового дохода. За поставки героина в Европу отвечают около 30 албанских наркокланов, каждый из которых контролирует «свой» участок наркотрафика.

16

Впервые опубликовано: Свободная мысль. М., 2012. № 1–6.

17

Впервые опубликовано: Фонд стратегической культуры. Электронное издание. 13 ноября 2012.

18

Например, книга Бжезинского «Выбор» в 2005 г. была издана тиражом 10 000 экземпляров. Это при том, что в современной России редкие издания переваливают тираж в 1000 экземпляров.

19

Впервые опубликовано: Фонд стратегической культуры. Электронное издание. 11 мая 2013.

20

The Benevolence International Foundation был основан в Саудовской Аравии и имел отделения в Канаде (Benevolence International Fund) и в Боснии (Bosanska Idealna Futura). В настоящее время по решению СБ ООН запрещена во всем мире (Резолюция № 1267). The Global Relief Foundation (GRF) известен также как Foundation Secours Mondial (FSM) – исламская организация, занимавшаяся пропагандой и поддержкой терроризма, была внесена в список запрещенных организаций на территории США в 2002 году.

21

Впервые опубликовано: Фонд стратегической культуры. Электронное издание. 13 сентября 2013.

22

Впервые опубликовано: Геополитический журнал. М. 2014. № 1. С. 74–85.

23

Орден иезуитов был создан в 1534 г., в самый разгар Реформации, фактически, для спасения папской власти. Орден выделился тем, что к обычным трем монашеским обетам добавил обет беспрекословного послушания и верного служения Папе. Его всегда отличала жесточайшая полувоенная дисциплина, отточенная система управления и беспрекословное подчинение начальству. Не случайно генерального настоятеля ордена называют Генералом или «Черным папой» (по цвету сутаны).

24

Банк Ватикана, или Институт религиозных дел (ИРД) – дикастерия (ведомство) Римской курии, который выполняет функции банка, основан 27 июня 1942 г. Папой Пием ХII. ИРД был создан для взимания платы и управления ресурсами, принадлежащими религиозным агентствам. Согласно уставу, Институт дает возможность корпорациям, созданным для религиозных целей, инвестировать средства, привлеченные на их вклады, конфиденциально и без уплаты налогов. Кроме того, данные о деятельности и финансовом положении ИРД практически не разглашаются.

25

Мальтийский орден (МО) – государственное образование со своей Конституцией. Это один из наиболее влиятельных католических орденов, тесно связанный с крупнейшими масонскими ложами. Имеет свои представительства в различных сферах: торговле, политике, банковском секторе, спецслужбах, армии, образовании и т. д. Многие рыцари МО являются членами Совета по международным отношениям, Бильдербергского клуба, Аспенской группы, Лиги плюща и других наднациональных теневых структур, активно работающих на новый мировой порядок. Среди мальтийских рыцарей бывший директор ЦРУ У. Кейси и госсекретарь США А. Хейг.

26

Бронфман Э.М. – предприниматель и основатель Distillers Corporation Limited, сын Сэмюэла Бронфмана – канадского бизнесмена, миллиардера, основателя ликероводочной компании Seagram (на протяжении многих лет самого крупного производителя спиртных напитков в мире) и богатейшей канадской династии Бронфман. Компании Seagram в разное время принадлежали такие торговые бренды, как соки Tropicana, виски Chivas Regal, Crown Royal, VO, Calvert, Dewars, Seven Crown и ром Captain Morgan.

27

Впервые опубликовано: Фонд стратегической культуры. Электронное издание. 2 марта 2014.

28

Впервые опубликовано: Фонд стратегической культуры. Электронное издание. 17 марта 2014.

29

Впервые опубликовано: Обозреватель. М., 2014. № 6. С. 83–100.

30

Чатэм Хаус (Chatham House, по названию здания в центре Лондона) – главный британский и один из важнейших «мозговых центров» в мире, занимающихся международными отношениями и формирующих повестку дня для западного истэблишмента. Основан в 1920 году. Официальное название – Королевский институт международных отношений (КИМО). Институт издает два авторитетных журнала: International Affairs и World Rewiew. Первым оплачиваемым сотрудником, позже ставшим директором КИМО был выдающийся историк, активно занимавшийся политической разведкой, А.Дж. Тойнби.

31

В 1998–1999 г. 174 адыга, проживавших в КиМ, при поддержке Правительства РФ переехали в республику Адыгея. В Космете их предки оказались, эмигрировав из родных мест в ходе русско-кавказской войны, в основном в период с 1859 по 1864 годы. С начала террористической деятельности на территории края Армии освобождения Косово стало очевидно, что адыгов могут просто физически уничтожить. Поэтому было принято решение об их возращении на историческую родину. Первые косметские адыги прибыли в Россию 1 августа 1998 года.

32

МООНВАК (или УНМИК) – Миссия ООН по делам временной администрации в Косово.

33

Впервые опубликовано: Фонд стратегической культуры. Электронное издание. 9 июля 2014.

Content

Елена Пономарева
Грязные войны буржуинов

Сорвать завесу мрака (вместо предисловия)

У лабиринта «тайного» знания запада, или Эдвард Саид

Прекратить украинский «массаракш»

Государство в условиях глобализации

«Сильное государство» versus новый империализм

По ком звонит гаагский колокол?

Главная фигура

Нюрнберг наизнанку

«Железный закон олигархии», или кто на самом деле правит Америкой

Механизмы уничтожения СССР и «принцип домино» в мировой политике

Наркотворчество НАТО. Размышления по итогам саммита в Чикаго

Секреты «цветных революций»: современные технологии смены политических режимов

Врага надо знать в лицо, или о любимом хобби Бжезинского

Опасайтесь Керри, «дары» приносящего. К итогам визита госсекретаря США в Москву

Генезис сирийского кризиса и вечная война США

Римский папа как фактор трансформации мировой системы

Украина в эпицентре мировой политики

Пересдача карт истории

Да не будет забыто! Агрессия НАТО против Югославии: причины и последствия

Украинские мимики и их кураторы

Примечания