Александр Гордеевич Ключник

БЕЛГОРОД-ДНЕСТРОВСКИЙ

Очерк

Издание четвертое, переработанное и дополненное

Одесса

Издательство „Маяк“

1977

Сквозь века идущий

Вряд ли есть в нашей стране другой город, который бы столько раз за многовековую историю менял свое название, как Белгород-Днестровский. Почти в любом из названий города присутствует определение «белый». И не без оснований. Из белого камня строился этот город. Из него же в средние века была возведена на берегу лимана монументальная крепость.

Первые жилища на месте нынешнего Белгорода-Днестровского появились еще на заре человечества. Как свидетельствуют раскопки археологов, примерно сто — сто тридцать пять тысяч лет назад здесь добывал себе пропитание вооруженный каменными орудиями наш далекий предок — неандерталец.

Ученым удалось установить, что где-то за три тысячелетия до нашей эры на берегах Днестровского лимана уже существовали поселения, обитатели которых умели изготовлять железные орудия труда, держали домашних животных, ловили рыбу. Кто они были, ответить на этот вопрос трудно. Известно, что позже, в середине первого тысячелетия до нашей эры, на восточном берегу лимана жили скифы, а на западном — гето-фракийские племена.

История города прослеживается более или менее ясно, начиная с VI века до нашей эры. Именно в эту пору в древней Греции начинается разложение родового строя и формируется классовое общество. Менее состоятельные слои населения, чтобы не попасть в кабалу, покидают родину и отправляются в плавание в поисках свободных земель. Часть их держит путь на север и пристает к берегам Днепро-Бугского и Днестровского лиманов. Вскоре здесь вырастают большие и малые города, а среди них — и Тира, от которой и начинает свою родословную Белгород-Днестровский (между прочим, Тирой или Тирасом древние греки называли и Днестр).

Изыскания советских археологов принесли интереснейшие открытия, проливающие свет на историю этого края. В течение полувека ученые производят раскопки древнего города на берегу лимана, вблизи крепости. Им удалось откопать и расчистить некоторые улицы, подвалы и фундаменты домов и мастерских, остатки водопровода, а также обнаружить многочисленные орудия труда, украшения, посуду, мраморные плиты с надписями, монеты. Все это и позволило открыть некоторые тайны древней Тиры, составить общее представление о ее жизни.

Античный город занимал площадь более двадцати гектаров. Центральная, укрепленная его часть — акрополь — находилась как раз на месте крепости, которая, как мы уже упоминали, была воздвигнута в средние века. Продольные улицы шли вдоль лимана, а поперечные — перпендикулярно акрополю. Там, где сейчас пристань, была и в древние времена гавань. Здесь бросали якоря тяжелые парусники, приходившие из дальних краев.

Строился город основательно. В фундаменты домов укладывались почти насухо тщательно отесанные массивные каменные плиты. Вдоль улиц тянулись водостоки, вымощенные плитами.

Тира была независимым рабовладельческим городом-государством, законодательная власть в котором принадлежала собранию свободных граждан, а исполнительная — коллегии старейшин-архонтов. Рабы, естественно, не имели никаких прав.

Жители Тиры занимались земледелием и скотоводством, ремеслами и торговлей. Они поддерживали широкий товарообмен с греческими городами, а также с основанными в Северном и Западном Причерноморье городами-колониями — Ольвией, Херсонесом, Истрией, Каллатием и Томами. Вывозили скот и кожи, зерно, мед, воск, рыбу, а ввозили оливковое масло, вина, дорогую красно- и чернолаковую посуду, предметы искусства и украшения.

Наиболее деятельные тирские купцы удостаивались особых почестей. Археологи нашли плиту, на которой высечено постановление о том, что жители Ольвии, Кизика и Родоса за заслуги в развитии взаимовыгодной торговли награждают одного из граждан Тиры лавровым и плющевым венками.

В середине первого столетия до нашей эры Тира входит в состав Понтийского государства Митридата VI Евпатора. Но после гибели этого царя, вступившего в войну с Римом, город подвергся буйному набегу гетов и был разграблен и разрушен. Разорение и последовавшее за ним запустение длилось, правда, недолго. Уже в начале первого столетия нашей эры Тира поднялась из развалин, вскоре признала владычество Рима и была превращена римлянами в форпост их владений на севере. К третьему столетию она становится сравнительно большим городом, населенным римлянами, греками, а также выходцами из скифо-сарматских и гето-фракийских племен, и играет в экономической жизни Римской империи не последнюю роль: купцы Тиры имели даже право беспошлинной торговли. Ведущими отраслями хозяйства по-прежнему являлись земледелие и виноградарство. Ремесленники же, в основном, изготовляли посуду, обрабатывали металл и кости, превращая их в великолепные украшения.

В III веке Тира пала под мощными ударами готов, которые вскоре сами были вытеснены гуннами.

В конце IV века нашей эры гунны занимали огромную территорию от Дона до Карпат. Предводительствуемые Атиллой, они захватили Дунайскую низменность и отсюда начали свои опустошительные походы в страны Западной Европы.

На смену гуннам приходят другие захватчики. Но все они были здесь недолго и не оставили заметных следов в истории Северного Причерноморья. Новую историю города на берегу Днестровского лимана создают поселившиеся в Днестро-Бугском Причерноморье славяне. Они подняли город из пепла и назвали его Белгородом. Заметим, что и после этого различные захватчики будут предпринимать попытки переименовать город. Однако, как показала жизнь, все они не прижились. Название же Белгород прошло сквозь все последующие века.

Стратегическое положение, а также экономическое значение города хорошо понимали и ценили киевские князья. В Белгороде, как гласит легенда, останавливался, чтобы пополнить дружину и запасы провианта, Олег, совершивший в 911 году поход на Царьград. По утверждениям некоторых историков, здесь также побывали Игорь и Святослав, которые храбро сражались с расселившимися в причерноморских степях печенегами. Надо полагать, что первые русские князья немало сделали для укрепления южного форпоста и расширения его торговых связей. Среди важнейших городов древней Руси Воскресенская летопись (XVI в.) называет и «Белгород над усть Днестра над морем».

В результате половецкого нашествия на Северное Причерноморье (около XI в.) огромные массивы плодородных земель были отторгнуты от древней Руси. Население захваченных кочевниками районов частью было продано в рабство, частью бежало на север, бросив давно обжитые места.

После распада Киевской Руси в XIII веке, вызванного феодальной раздробленностью и татаро-монгольским нашествием, Белгород надолго утрачивает свое административное значение центра приднестровского края.

В начале XIV века городом овладевают генуэзские купцы-мореплаватели, закрепившиеся в Крыму и ряде других мест Черноморского побережья. Однако свободолюбивые белгородцы в 1362 году изгнали генуэзцев, и Белгород был объявлен вольным городом. Он сразу же занимает заметное место в экономической жизни края: развивает ремесла, чеканит свою монету, заключает выгодные торговые сделки. Сюда, на берега широкого залива, устремляются суда, сухопутные караваны из многих стран.

В средние века число жителей города достигло 20 тысяч. Среди них были молдаване, армяне, греки, болгары, евреи, однако основную часть составляли русские и украинцы. Белгород считался одним из самых крупных городов Молдавии, центром православия в княжестве, а также своеобразным «окном в мир», через которое, как и прежде, шла оживленная торговля. Контролировал ее и собирал пошлину назначенный молдавским господарем специальный чиновник, который, кстати, исполнял и функцию, употребляя терминологию позднейшего времени, городского головы.

Здесь, очевидно, следует рассказать о знаменитой крепости, построенной примерно в 1438—1454 годах у самых вод Днестровского лимана, — ценнейшем историко-архитектурном памятнике, привлекающем ныне тысячи людей со всех концов нашей страны, а также из-за рубежа.

Легенды и были

Неприступные стены (настолько толстые, что по ним проложены дороги), различных конфигураций башни с бойницами, глубокий ров, когда-то наполнявшийся водой, — такой предстает сегодня перед путником Белгород-Днестровская крепость. Прежде чем ступить на ее территорию, он конечно же услышит, что спор между историками о том, кто и когда возвел это уникальное сооружение, пока не закончен. Исследуя архивные материалы, а главное, внимательно осматривая крепость и изучая материалы раскопок, они то и дело получают новые факты, которые дают повод для полемики.

Бесспорно, крепость построили не генуэзцы, как утверждали некоторые ученые в течение определенного времени. Об этом свидетельствуют веские доказательства. Где бы ни бывали и что бы ни делали генуэзцы, они везде оставляли свои «автографы». Между тем, ни на одном камне Белгородской крепости пока не обнаружены надписи на итальянском языке. Это, во-первых. А, во-вторых, период генуэзского владычества был весьма непродолжительным. Строительство же такого сооружения, учитывая примитивную средневековую технику, требовало и значительного количества рабочих рук, и длительного времени. Скорее всего можно утверждать, что при генуэзцах были заложены первые камни крепости. Возвели же ее значительно позже.

Не выдерживает критики и версия о турецком происхождении крепости: в исторических документах зафиксировано, что во время первого похода султана на Белгород крепость уже существовала. Захватчики соорудили на ее территории лишь мечеть, остатки которой и ныне стоят на месте разрушенной ими церкви, да производили некоторые ремонтные работы, на что указывают надписи на башне главного входа, а также пороховом погребе, относящиеся к середине восемнадцатого века.

Тщательное изучение и анализ различных «автографов» на камнях крепости, сделанных в разное время и на разных языках, позволяют утверждать, что Белгородская крепость была возведена в период владычества молдавских господарей руками русских и украинских мастеров. Имя одного из них запечатлено на «башне-укрытии», где сказано, что крепость соорудил мастер Федорко «при благочестивом господаре Стефане».

О том, что крепость строилась русскими мастерами, напоминает и славянская вязь на плите, вмонтированной над главным входом, а также на четырехугольной башне малого дворца.

В пользу славянского происхождения крепости говорит и ее архитектура. Если бы крепость возводили генуэзцы или турки, это сказалось бы на внешнем облике сооружения. Между тем, цитадель построена в византийском стиле, а общая планировка крепости напоминает планировку многих других средневековых русских крепостей. Нельзя оставлять без внимания и тот факт, что в пору строительства крепости большинство населения Белгорода составляли славяне.

В отличие от средневековых европейских замков, которые сооружались для защиты феодалов от взбунтовавшихся подневольных народных масс, Белгородская крепость имела сугубо военное оборонительное значение. Она раскинулась почти на четырех гектарах, а вместе с прикрепостной площадью занимает более восьми гектаров.

Длина внешней крепостной стены — почти два километра, высота — до семи метров, a толщина — до пяти. Высота башен — до одиннадцати метров. Стены и другие фортификационные сооружения построены из местного материала — камня-ракушечника.

С восточной, западной и южной стороны крепость окружена рвом, первоначальная глубина которого составляла двадцать один метр, а ширина — десять метров. Причем ров был отрыт так, что дно его лежало почти на три метра ниже уровня воды в лимане. Там же, где он вплотную подходил к лиману, были устроены специальные заслонки. Когда неприятель подступал к крепости, заслонки открывали и ров наполнялся водой. В город обитатели крепости выходили по подъемному мосту, который был переброшен через ров и при надвигающейся опасности немедленно убирался. Внутри крепости три двора, разделенных мощными стенами. В первом — самом большом — находились жилые дома, во втором — размещался военный гарнизон и в третьем — самом маленьком — командование.

Вдоль крепостной стены было двадцать шесть башен: двенадцать боевых и четырнадцать глухих, служивших только для связи куртин. О некоторых из этих башен в течение веков сложились легенды.

Слева от главных ворот возвышается «Девичья башня». Происхождение ее названия объясняет такая легенда: у молдавского господаря Александра Доброго будто бы была дочь — принцесса Тамара. Своевольная и жестокая, она окружила себя разгульной челядью и, пользуясь отсутствием отца, который часто уходил во главе рати на битву с врагами, грабила окрестное население, разбойничала на большой дороге.

Однажды, когда Александр собрался в новый поход, Тамара попросила у него денег — якобы на строительство монастыря. Отец дал их. Со всего княжества в Белгород согнали людей. Но не дом для божьих слуг задумала сооружать дочь. Над лиманом вскоре выросла мощная крепость, в которую переселилась со своими приспешниками Тамара, объявив себя независимой царицей.

Теперь разбойничьи набеги совершались из крепости. Грабежи и пожары обезлюдили окрестные города и села. Слух о жестокой царице-самозванке разнесся далеко за Дунай и Днестр, даже за Черное море.

Но вот вернулся из похода Александр Добрый. Вместо монастыря он увидел крепость, а хозяйкой этих неприступных стен оказалась его дочь-предательница. Горько плакал отец, а затем отрекся от Тамары, проклял ее и повелел заточить в башне-темнице, чтобы страданиями и смертью искупила она грехи свои.

Как только отцовские проклятья донеслись до крепости, дочь тут же уснула беспробудным сном. Спящую и унесли ее в башню, названную с тех пор «Девичьей». Далее легенда гласит, что Тамара может проснуться, если явится рыцарь, который подвигами своими искупит ее вину и возьмет принцессу себе в жены. Однако миновали столетия, а рыцарь не пришел, и не проснулась Тамара. Эта поэтическая легенда говорит о том, что надругательству над народом, предательству, клятвоотступничеству никогда не было и не будет прощения.

Другое предание связывает башню с именем римского поэта Овидия Назона, автора знаменитых «Метаморфоз» и «Любовных элегий», который за насмешливый тон своих стихов по отношению к богам и героям своего времени был сослан в восточную провинцию империи. Но это тоже не более чем легенда — ведь Овидий отбывал наказание в местечке Томы (район нынешней Констанцы), где впоследствии была обнаружена его могила.

Одну из четырех башен, образующих цитадель, народ назвал «башней-темницей», создав при этом волнующий рассказ о судьбе некой красавицы-украинки Парасковеи.

Согласно легенде злой и надменный правитель Узун-паша долго и безуспешно пытался обратить пленную девушку в магометанскую веру. Парасковея была непреклонна, она не могла изменить обычаям своего народа. Тогда красивую и умную, пользующуюся всеобщей любовью и уважением девушку Узун-паша заточил в сырую холодную темницу. Многие дни и ночи просидела она там, стойко перенесла все горести и мучения, но отступницей не стала.

Однажды, когда паша (в который раз!) явился к Парасковее все с тем же предложением, кандалы вдруг упали с рук и ног девушки, темница внезапно отворилась, и Парасковея легкой походкой вышла за крепостные ворота. Узун-паша остолбенел. Опомнившись, он послал в погоню стражу. Янычары нашли Парасковею на берегу лимана. Они уже подняли было ятаганы, чтобы расправиться с беглянкой, но тут опять свершилось чудо. Девушка растаяла в воздухе, а на том месте, где она стояла, забил родник, вокруг которого застыли преследователи, превратившись в каменных истуканов. Со временем их иссушило солнце, размыли дожди, развеял ветер. Только ключ живой прозрачной воды и сегодня продолжает бить из-под земли. Напившись из него, человек будто бы обретает богатырскую силу, становится непобедимым.

Возможно, что у легендарной Парасковеи был реальный прототип. Известно, сколько замечательных легенд о героической борьбе с янычарами создал украинский народ, как возвеличил и обессмертил он в них стойких своих сыновей и дочерей. Плененный их высокой поэтичностью, А. В. Луначарский назвал авторов этих легенд Гомерами.

У входа во второй двор крепости находится одна из самых высоких башен — «башня-хранилище». Эта башня, в частности, интересна тем, что при ее восстановлении здесь, в подземелье, совсем недавно были обнаружены большие запасы проса, пороха и русская кованая пушка семнадцатого столетия. Пролежавшее в хранилище двести пятьдесят, а то и триста лет, зерно решили посеять. И что же оказалось — половина высеянного проса взошла.

В стенах крепости есть галереи, ведущие к лиману, а также водопроводная сеть из глиняных труб. Под крепостью обнаружены два подземных хода, по которым можно было попасть за город. Первый из них начинается под восьмиугольной «Девичьей башней» и выходит у села Переможное, а второй тянется со второго двора до греческого кладбища на южной окраине Белгорода-Днестровского. Нынче пользоваться этими ходами нельзя: они полузасыпаны.

На своем долгом веку крепость повидала многое. Ведь причерноморские степи представляли лакомый кусок для любителей поживиться за чужой счет. Вооруженные захватчики не раз появлялись у этих стен. Грохотали пушки. Неприятельские солдаты взбирались по штурмовым лестницам все выше и выше, но, встретив решительный отпор, отступали. На голову врага обрушивались ядра, летели камни, лилась кипящая смола. Все, чем только можно было сражаться, шло в дело...

Нынче бастионы молчат. Широко распахнуты высокие ворота, и шумная толпа туристов растекается по трем дворам крепости. И каждый день приходят сюда реставраторы: они делают все, чтобы мы смогли увидеть этот прекрасный исторический памятник в его первозданном виде.

В султанском ярме

Летом 1420 года под стенами крепости впервые появились войска турецкого султана. Они пытались взять ее, что называется, с ходу, но безуспешно и, занятые длительной войной с Византией, ушли восвояси. Однако через треть столетия, когда под их беспрерывными ударами пал Константинополь, переименованный вскоре в Стамбул, и над Византией был установлен протекторат, султан опять обратил взоры на придунайские земли. В 1454 году его войска вновь обстреляли Белгород со стороны лимана. Как выяснилось, это была лишь предварительная разведка. Первая настоящая осада крепости началась в 1475 году. Она стоила обеим сторонам больших жертв, но не принесла противнику желаемой победы.

Подошедший к Белгороду 1 августа 1484 года султан Баязет II называл его ключом к Галиции и Польше. Он решил овладеть им во что бы то ни стало. Кроме турецких войск, под крепость были стянуты пятидесятитысячная орда крымского хана Менглы-Гирея и отряды, созданные в недавно покоренной Валахии. Пятнадцать дней и ночей ни на минуту не стихал бой. Редели ряды защитников. 16 августа захватчики взяли крепость. Жестоко расправились они с жителями героического города. Часть населения была вырезана. Около четырех тысяч мужчин и женщин продано в рабство.

Впервые Белгород был опустошен во время татаро-монгольского нашествия. Теперь же его превратили в пустыню новые захватчики. Они разграбили, сожгли, уничтожили все, что только могли. Из двадцатитысячного населения осталось двести семейств, ютившихся среди развалин.

Несмотря на поражение, слава о мужестве белгородцев разлетелась далеко по свету. Даже через двести лет доходили до потомков отзвуки ее. Об этом свидетельствуют записки знаменитого путешественника семнадцатого века Эвлии Челеби, который посетил крепость и с восхищением слушал рассказы об отваге ее защитников. Захватчики не только разрушили город. Они отняли у него славянское название, переименовав Белгород в Аккерман, выстроили на месте православной церкви мечеть, стремясь насадить мусульманство. Делалось все возможное, чтобы унизить национальную гордость славянского населения. Оставшихся в живых местных жителей обложили непомерными поборами, презрительно называли людей «райя», то есть «скот». Расселили вокруг кочевые ногайские племена, находящиеся в вассальной зависимости от султанской Турции, которые должны были держать непокорных в страхе.

Ногайцы совершали отсюда разбойничьи налеты на соседние украинские и молдавские земли, грабили их, угоняли людей в рабство.

Три столетия томился Белгород под игом, и на протяжении всего этого времени не прекращалась борьба за его освобождение.

В радостный, надолго запомнившийся праздник превращались те короткие дни, когда врагов из города вышибали запорожские казаки. Сечевики совершали походы в низовья Дуная и Днестра не раз. Впервые их войско появилось под Белгородом в 1541 году. Через несколько лет запорожцы окружили направлявшегося в город с отрядом царевича Эмин-Гирея и, как сказано в одной из украинских хроник тех времен, «iнших побили, а нших пiймали, а сам (Эмин-Гирей — А. К.) ледве втiк до бiла города». Казаки были союзниками молдавского воеводы Ивана Лютого, объявившего войну Оттоманской империи. Один из казацких отрядов, возглавляемый Иваном Покотило, освободил в 1574 году Белгород, но крепость не мог взять и через несколько дней под натиском перешедшего в контратаку противника вынужден был оставить город.

В истории Запорожской Сечи есть упоминание о походах украинского войска на Белгород также в 1594 году, когда тысяча триста казаков во главе с Лободой на сорока пяти «чайках» внезапно появились у города со стороны лимана, пошли на приступ крепости и к вечеру овладели ею. Есть сведения, что и в следующем, 1595, году казакам удалось взять крепость.

Неоднократно наносили запорожцы удары по захватчикам и в семнадцатом веке. Уже в 1609 году Белгород снова побывал в руках сечевиков. А через двенадцать лет казаки напали на идущие в город вражеские суда, которые везли осадные пушки, порох, ядра и другое снаряжение, и захватили их. Но каждый раз закрепить надолго свой успех запорожцам не удавалось. Слишком неравны были силы. И все же даже самая маленькая победа над захватчиками вселяла в сердца местного населения веру в грядущее освобождение.

Начало восемнадцатого века ознаменовалось для России успешным решением балтийской проблемы. Северное «окно в Европу» было прорублено. Теперь насущной задачей внешней политики стало разрешение черноморской проблемы. Экономические интересы настоятельно требовали иметь такое же «окно» на юге. С этой целью надо было вернуть исконные славянские земли в Причерноморье и выйти к устьям Дона и Днестра.

Активизации внешней политики России в черноморском вопросе способствовало также то обстоятельство, что ее южной границе все время угрожала Оттоманская империя и ее данники — крымские татары, которые часто нападали на воссоединившуюся с Россией Украину. Овладеть Северным Причерноморьем, следовательно, необходимо было еще и для того, чтобы навсегда покончить с тревожным положением на юге и оградить население Украины от угрозы татарских набегов.

Конфликт с султанской Турцией назревал. Накануне войны противник был уже далеко не тем, каким он являлся в середине семнадцатого века.

Энгельс писал, что наступательная сила турок была сломлена уже сто лет тому назад, а оборонительная пока еще значительная, тоже стала убывать. Лучшим признаком этой возрастающей слабости были волнения и бунты, начинавшиеся среди покоренных народов.

Объявляя в октябре 1768 года войну России, турецкие правители надеялись на ее быстрое окончание. Однако следовала кампания за кампанией, а победа не приходила. Больше того, в ожесточенных боях чаша весов все более склонялась на сторону русских. Аккерман в это время то становился свободным, то, по условиям очередного договора, опять попадал в руки оттаманцев.

Так, в ходе кампании 1789 года Александр Васильевич Суворов наголову разбил неприятеля под Рымником. У Белгорода появились казаки Матвея Платова, затем сюда подошли основные силы, которые возглавлял Г. А. Потемкин. И противник 28 сентября снова вынужден был выбросить белый флаг. Однако после подписания Ясского договора в 1791 году Белгород остался в руках султана. Его дипломаты дрались за него не менее ожесточенно, нежели солдаты: очень важное стратегическое положение занимал этот небольшой городок, раскинувшийся на берегу лимана вблизи Черного моря.

В течение трех недолгих месяцев, когда Белгород был свободным, пост его коменданта занимал М. И. Кутузов, принимавший активное участие во всех русско-турецких кампаниях конца восемнадцатого века. Он многое сделал для наведения порядка в городе и крепости, заботился о его жителях, которых в ту пору насчитывалось около десяти тысяч. Это были украинцы, русские, молдаване, цыгане, евреи, французы.

Длительная борьба против врага-супостата сплотила горожан в одну семью.

Назначение М. И. Кутузова, уже в ту пору проявившего дарование незаурядного военачальника, комендантом Белгорода объяснялось тем, что турецкое командование все время пыталось отбить город. Оно сосредотачивало вблизи его значительные силы — надо было внимательно следить за происками врага. Михаил Илларионович постоянно был начеку. Хорошо поставленная им разведка давала возможность заранее знать о намерениях и планах неприятеля, надлежащим образом организовать оборону и контрнаступление. Сохранившиеся в архивах рапорты М. И. Кутузова фельдмаршалу Г. А. Потемкину свидетельствуют о том, что комендант Белгорода внимательно следил за развитием событий не только на суше, но также и на море.

Между тем шли годы. Готовился к походу на восток Наполеон Бонапарт. Важное место в планах французского императора занимала Россия. Чтобы ослабить будущего противника, французы затевают сложную игру. По указке Наполеона Оттоманская империя саботирует выполнение условий Ясского договора. Развязывается еще одна русско-турецкая кампания, длившаяся на протяжении 1806—1812 годов.

Поздней осенью 1806 года к Белгороду приблизились русские войска и после упорных боев освободили город. Он был полуразрушен: в 1808 году в нем оставалось всего четыреста семьдесят шесть не вполне пригодных для жилья домов и тысяча семьсот человек населения.

По Бухарестскому трактату 1812 года, который с русской стороны подписал М. И. Кутузов, все земли, лежащие между Днестром и Дунаем, были возвращены России. После трехсотлетних надругательств захватчиков наконец свободно вздохнули и белгородцы. И хотя простой люд не избавился от социального гнета, все же он принялся за возрождение края. Работы было много. Захватчики выкорчевали огромные массивы лиственных лесов, виноградников, варварски истребили в лесах ценных зверей, а в водоемах — запасы рыбы. Предстояло многое сделать, чтобы наладить хозяйство. Этому в значительной мере способствовало то, что население Приднестровья на неопределенное время освобождалось от рекрутской повинности. Кроме того, отношения между помещиками и крестьянами строились тут несколько иначе, нежели в других губерниях.

Тем временем правители Турции, фарисейски заверяя в верности данному слову, всячески нарушали его, — в частности, совсем не соблюдали условий мирных договоров, которые охраняли права балканских народов, все еще находившихся под султанским гнетом.

17 марта 1826 года русский поверенный в Константинополе вручил правительству султана ультиматум, требующий вывода войск из Молдавии и Валахии, а также предоставления прав Сербии, предусмотренных Бухарестским трактатом.

Переговоры предлагалось провести в Белгороде.

12 мая правительство Турции приняло ультиматум, но приняло для маскировки, стараясь выиграть время, чтобы подготовиться к новой войне, которая вспыхнула летом 1826 года. Однако вскоре турецкие войска потерпели поражение и султан вынужден был просить продолжить переговоры. Стороны опять собрались в Белгороде и 7 октября подписали конвенцию, которой подтвердили статьи Бухарестского трактата, в частности о правах и привилегиях Молдавии, Валахии, а также Сербии. Отныне господари двух первых княжеств должны были назначаться из местных бояр сроком на семь лет, причем султан не имел права отстранять их от должности без согласия России. Требовалось также согласие последней на установление податей и повинностей. Молдавия и Валахия получили полную свободу торговли. Почти такими же правами была наделена и Сербия.

Согласно конвенции Россия закрепила за собой на Черноморском побережье некоторые города и среди них Белгород, который продолжал называться Аккерманом. Устанавливалась пограничная линия на Дунае. Русские торговые суда могли свободно плавать во всех морях Оттоманской империи. Были также открыты проливы для таких же судов нечерноморских государств, которые держали курс в русские порты.

Аккерманская конвенция явилась крупным успехом русской дипломатии. Расшатывалось владычество Оттоманской империи на Балканах. Народы этого полуострова все явственнее начали понимать, что час освобождения от векового ярма иностранных поработителей близок, и придет он только с помощью России.

Изгнанники

Весной 1820 года петербургский генерал-губернатор Милорадович по внушению всесильного Аракчеева отдает распоряжение полиции любыми путями добыть текст пушкинской оды «Вольность». Это было началом грозы, вскоре разразившейся над головой поэта: в первых числах мая 1821 года А. С. Пушкин был отправлен в южную ссылку. Конечно же, в его подорожной об этом ни слова: «По указу Его Величества Государя Императора Александра Павловича, самодержца Всероссийского и прочая, и прочая, показатель сего, Ведомства Государственной коллегии иностранных дел Коллежский Секретарь Александр Пушкин отправлен по надобностям службы к Главному попечителю Колонистов Южного края России, г. Генерал-Лейтенанту Инзову...»

Штаб-квартира наместника находилась сначала в Екатеринославе, затем — в Кишиневе. Генерал Инзов оказался весьма покладистым начальником и, хотя время от времени подвергал поэта домашнему аресту, на многие серьезные нарушения Пушкиным «порядков» все же смотрел сквозь пальцы.

Полупустынный край, который по-настоящему только обживался, в общем пришелся Александру Сергеевичу по душе. «От Олега и Святослава до Румянцева и Суворова она была театром наших войск», — говорил он, в частности, о Бессарабии. А. С. Пушкин очень много писал и не меньше путешествовал. Живя в изгнании, он использовал любую возможность, чтобы побывать в новых местах, завести знакомство с новыми людьми, он изучал их историю, культуру, быт.

О первом путешествии А. С. Пушкина, которое привело его в древний город, вспоминает Иван Иванович Липранди.[1] «...В декабре 1821 года по поручению генерала Орлова я должен был произвести следствие в 31-м и 32-м егерских полках. Первый находился в Измаиле, второй — в Аккермане. Пушкин изъявил желание мне сопутствовать... Мы отправились прежде в Аккерман, так как мне достаточно было для выполнения поручения нескольких часов».

Аккерман к тому времени стал уездным городом. Ему был присвоен герб: виноградная лоза на красном поле. В городе находился военный гарнизон, которым командовал Андрей Григорьевич Непенин — старый солдат, участник Отечественной войны 1812 года. Под началом Непенина служил друг А. С. Пушкина — будущий декабрист Владимир Федорович Раевский.

Возможно, не только желание увидеть старую крепость, о которой так много рассказывали ему, а и поделиться мыслями с близким по сердцу человеком побудили поэта отправиться в дальнюю дорогу с Липранди.

Приехав в Аккерман, путники тотчас же явились к А. Г. Непенину и попали прямо за обеденный стол. Хозяин был рад нежданным гостям. А. С. Пушкин радовался вдвойне: за столом, кроме Непенина, он увидел своего петербургского знакомого подполковника Кюрто, которого недавно назначили комендантом аккерманской крепости.

Долго длилась мирная застольная беседа. Когда встали из-за стола, оказалось, что повалил снег вперемешку с дождем. Задымили трубки, неунывающий Кюрто рассказывал забавные истории, приглашал друзей пожаловать завтра к нему на обед.

Рано утром следующего дня Липранди отправился выполнять данное ему генералом Орловым поручение. Пушкин еще спал. Когда же полковник вернулся, поэта уже не было: как объяснила хозяйка, он вместе с Кюрто ушел осматривать крепость.

По узкой лесенке Александр Сергеевич поднялся на вершину юго-западной четырехугольной башни. Старые заплесневшие стены, каменный пол. Сквозит. Но какой вид на волнующийся под легким ветром лиман, на белые мазанки Овидиополя, рассыпавшиеся на далеком противоположном берегу!

Осмотрев крепость и выслушав уйму былей и небылиц, Пушкин пошел к Кюрто обедать. А затем веселая компания допоздна гуляла по тихим улочкам города. Поэт любезничал с дочерьми Непенина, сыпал шутками, звонко смеялся. Он был ведь еще очень молод, — двадцать третий год пошел, — хотя слава о нем давно гремела по всей России, а невзгоды только начинали шуметь над его головой.

На ночлег возвратились за полночь. Отоспавшись, съездили в посад Шабо, к основателю тамошней винодельческой колонии швейцарцу Тардану.

Пребывание А. С. Пушкина в Аккермане датируется 14—15 декабря 1821 года. О дальнейшем пути И. И. Липранди рассказывает следующее:

«В Татарбунары мы приехали с рассветом и остановились отдохнуть и пообедать. Пока нам варили курицу, я ходил к фонтану, а Пушкин что-то писал, по обычаю, на маленьких лоскутках бумаги, как ни попало складывал их по карманам, вынимал опять, просматривая и т. д. Я его не спрашивал, что он записывает, а он, зная, что я не знаток стихов, ничего не говорил».

О чем писал А. С. Пушкин? Нам остается только догадываться. В те времена еще жива была легенда о том, что эти места много лет назад приютили другого опального поэта — Овидия. «Историко-географические изыскания, — замечает известный пушкинист Л. П. Гросман, — опровергли эту легенду, и сам Пушкин возражал против нее, но места, хотя бы и легендарно связанные с героическими именами, глубоко взволновали его. Оставив Аккерман, Пушкин уже в пути стал записывать стихи на лоскутках бумаги и выражал сожаление, что не захватил с собой «Понтийских элегий».

Так начало слагаться послание к древнему поэту-изгнаннику, которое сам А. С. Пушкин ставил неизмеримо выше своих первых поэм. В стихотворении «Заточение поэта» с особой глубиной звучит любимая тема Александра Сергеевича, близкая ему по личному опыту. Из горестных строк Овидия и непосредственных впечатлений от степей, соседствующих с местами его изгнания, рождалась эта беспредельно грустная дума о судьбе поэта:

Здесь, оживив тобой мечты воображенья,

Я повторил твои, Овидий, песнопенья

И их печальные картины поверял;

Но взор обманутым мечтаньям изменял,

Изгнание твое пленяло в тайне очи,

Привыкшие к снегам угрюмой полуночи.

Здесь долго светится небесная лазурь,

Здесь кратко царствует жестокость зимних бурь.

На скифских берегах переселенец новый,

Сын юга, виноград блистает пурпуровый.

Уж пасмурный декабрь на русские луга

Слоями расстилал пушистые снега;

Зима дышала там — а с вешней теплотою

Здесь солнце ясное катилось надо мною;

Младою зеленью пестрел увядший луг;

Свободные поля взрывал уж ранний плуг;

Чуть веял ветерок, под вечер холодея;

Едва прозрачный лед, над озером тускнея,

Кристаллом покрывал недвижные струи.

Я вспомнил опыты несмелые твои...

Послание к Овидию было очень дорого Пушкину. Он заботился о его публикации. В письме к брату Льву, помеченным октябрем 1822 года, он писал; «Кстати: получено ли мое послание к Овидию? будет ли напечатано?» И через три месяца опять: «Каковы стихи к Овидию? Душа моя, и Руслан, и Пленник, и все дрянь в сравнении с ними».

К сожалению, когда стихи увидели свет, концовка в них была изменена. А вот что сказал Пушкин в первоначальном варианте:

Не славой — участью я равен был тебе,

Но не унизил ввек изменой беззаконной

Ни гордой совести, ни лиры непреклонной.

Придравшись к нескольким строчкам перехваченного полицией частного письма А. С. Пушкина, в котором он высказывал атеистические взгляды, самодержавное правительство в июле 1824 года выслало поэта с юга, из Одессы, в «далекий северный уезд», в имение его матери — село Михайловское.

А следующей зимой в Одессе появится новый поэт-изгнанник — Адам Мицкевич.

Участие в тайной патриотической организации просветительного характера — «Обществе филоматов» — дорого обошлось ему: А. Мицкевича исключили из Виленского университета, бросили в тюрьму, а затем как «наиболее деятельного в распространении пагубных учений общества» назначили учителем в отдаленной от Польши губернии. Окончательно место ссылки должны были определить в Петербурге. Здесь Адаму Мицкевичу предоставили право выбора, и он, может быть, вспомнив о А. С. Пушкине, принял решение ехать в Одессу, в недавно открытый здесь Ришельевский лицей. Поэт и не подозревал, что вслед за ним полетело распоряжение: Мицкевича на службу ни в коем случае не брать.

В кармане лежало рекомендательное письмо Александра Бестужева одесскому поэту В. Туманскому... «ручаюсь за его душу и талант» — с припиской К. Ф. Рылеева: «Полюби Мицкевича...» Оно сразу же открыло поэту двери многих одесских домов. Но поэту сопутствовали не только любовь и уважение многих... Места в лицее, как и следовало ожидать, не нашлось ему деликатно отказали «за отсутствием вакансий». Попечитель Одесского учебного округа — командующий войсками южной провинции обер-шпион граф Витт учуял какое-то «брожение умов», хотя еще не знал о существовании тайных обществ декабристов. Поэтому он решил во что бы то ни стало избавиться от опасного поляка.

Пока Петербург думал как быть с Адамом Мицкевичем, тот, как и А. С. Пушкин, заводил знакомства, изучал край. Он, в частности, близко сошелся с Карлом Морхоцким, который владел хутором Любомилой возле деревни Роксоланы за Овидиополем.

А однажды Адам Мицкевич получил письмо от бывшего виленского коллеги, работавшего казенным лекарем в Аккермане. Лекарь настоятельно просил посетить город. Адам Мицкевич рассказал об этом Морхоцкому. Карл согласился сопровождать поэта.

Сначала заехали на хутор. А затем, сменив лошадей, добрались до овидиопольской пристани. Здесь наняли лодку и через лиман направились в Аккерман.

Подробных сведений о пребывании Мицкевича в городе не сохранилось. Что он видел по пути к нему, можно представить по воспоминаниям писателя и историка Иосифа Крашевского, который ехал той же дорогой спустя семнадцать лет. «Овидиополь постепенно исчезает, зато огромные, далеко протянувшиеся стены крепостных руин Аккермана, помнившие греков, генуэзцев и турок, вырастают вправо; влево — казацкие казармы с четырьмя белыми башенками, купол новой церкви и почтовый дом на взморье над берегом. Минарет старинной мечети, маяк, все более отчетливо темнеет на западном небе».

Лампа небольшого маяка, устроенного в бывшей турецкой мечети, светила и Мицкевичу. Он вспоминает о ней в сонете «Аккерманские степи».

Выходим на простор степного океана.

Воз тонет в зелени, как челн в равнине вод,

Меж заводей цветов, в волнах травы плывет,

Минуя острова багряного бурьяна.

Темнеет. Впереди — ни шляха, ни кургана;

Жду путеводных звезд, гляжу на небосвод;

Вон блещет облако, а в нем звезда встает.

То за стальным Днестром маяк у Аккермана.

Так тихо! Постоим. Далеко в стороне

Я слышу журавлей в незримой вышине,

Внемлю, как мотылек в траве цветы колышет,

Как где-то скользкий уж, шурша, в бурьян ползет.

Так ухо звука ждет, что можно бы расслышать

И зов с Литвы... Но в путь! — Никто не позовет!

Недолго Адам Мицкевич любовался зелеными степями Украины. Пришло распоряжение выехать в Москву и 13 ноября 1825 года поэт в почтовой коляске навсегда оставил эти края.

Под сенью двуглавого орла

Спустя два десятилетия после Бухарестского трактата аккерманская крепость окончательно утратила свое военно-оборонное значение, а город все еще оставался захолустным уголком на юге Российской империи. От полного забвения властями в какой-то мере его спасло то, что он с 1818 года стал центром крупного уезда, который быстро заселялся. Сюда, в частности, валом повалили иностранцы, преимущественно немцы. В их руки только в течение двадцати лет (1820—1840) попало более ста тридцати тысяч десятин самых лучших земель.

В Приднестровье бежали также крестьяне из других губерний, поскольку, как уже говорилось, отношения между ними и помещиками здесь были иными. Согласно закону 1775 года, дополненному положением 1818 года, бессарабский крестьянин, живший на помещичьей земле, обязан был отбывать в пользу помещика барщину, отдавать ему десятую часть всех своих доходов от земли и скота, чинить дороги, мосты, плотины и, кроме того, вносить в казну натуральные и денежные повинности.

В 1836 и 1846 годах были приняты законы, в которых точно указывались размеры земли, предоставляемой крестьянину, но эти законы, вполне понятно, создали лишь видимость двухстороннего «добровольного» договора.

В 1868 году в Бессарабии была проведена крестьянская реформа. Крестьяне получили различной величины наделы, но оставались в оброчных отношениях к помещикам вплоть до 1883 года. К 1905 году эти наделы составляли около половины всех удобных земель. Остальная часть их принадлежала помещикам, церквам и монастырям. В этом же 1905 году почти четвертая часть крестьянских хозяйств не имела земли вообще.

«В Бессарабии, — писал известный украинский писатель Иван Нечуй-Левицкий, — не было такой барщины, как на Украине. Люди отрабатывали помещикам за поле, но помещики не имели права продавать и покупать людей. Бессарабские помещики весьма охотно принимали на свои земли украинских беглецов, потому что земли у них было много, а людей мало. Сюда бежали во время барщины украинцы с Подолии, Киевщины, Херсонщины, даже из-за Днепра, Полтавщины. Они рассеялись по Аккерманщине, в Бендерщине и даже между молдаванами везде по Бессарабии. В Аккерманщине все новые села делились на посады; в каждом посаде был пристав, то есть полиция, и староста с писарем вместо волостного головы. Народ приписывался в мещане, ибо в Аккерманщине барских крестьян не было. Приставы, как и любая полиция, сильно обдирали украинских беглецов, которые хотели осесть в аккерманских посадах».

Обирали они их весьма искусно. Для того, чтобы поселиться в Аккерманском уезде, следовало приписаться здесь, а чтобы приписаться, надо было иметь паспорт. Беглые, естественно, паспортов не имели, зато они были у каждого пристава. Полиция буквально охотилась за документами умерших аккерманцев и продавала их за бешеные деньги. Получалось нередко, что по одному и тому же паспорту в течение определенного времени жили несколько человек. Таким вот образом некоторые аккерманские мещане становились воистину бессмертными. «...В церковных метрических свидетельствах, — рассказывает тот же Иван Нечуй-Левицкий, — и в посадских, и в полицейских книгах были записаны какие-то неумирающие люди: они никогда не умирали, ибо на их место сразу же записывали новых украинских беглецов и давали им фамилии записанных в книгах покойников».

Так, что гоголевский Чичиков, мечтавший нажиться на «мертвых душах», был не единственным в своем роде и явился на свет божий не только как плод писательской фантазии. Кстати говоря, некоторые историки литературы считают, что реальным прототипом Чичикова послужил один из бессарабских помещиков.

Рос уезд — хоть медленно, рос и его центр. Если в 1826 году число жителей Аккермана не превышало десяти тысяч, то в 1860 году оно достигло двадцати пяти тысяч, а к 1910 году — почти пятидесяти тысяч, то есть в течение века увеличилось в пять раз. Преобладание украинцев, переселившихся сюда из приднепровского края, бросалось в глаза всем кто посещал город. Он, писал И. Нечуй-Левицкий, «стал уж и вовсе украинским городом».

Накануне отмены крепостного права Аккерман считался одним из наиболее развитых центров Бессарабской губернии. Он укрепил за собой славу «виноградной столицы» приднестровского края.

Большая часть садов и виноградников принадлежала маленькой группе местных богачей и колонистов, в карман которых, понятно, шли и основные доходы.

В связи с бурным развитием виноградарства постепенно образуется особая прослойка городского пролетариата — рабочие-виноградари. Ее составляли по преимуществу разорившиеся мелкие владельцы.

Изготовленные белгородцами вина составляли главный предмет торговли в крае. Обладавшие отличными качествами, они пользовались успехом наряду с лучшими французскими винами.

Развивались в городе и ремесла — гончарное, сапожное, бондарное и другие. Горшки, сапоги, бочки, хлебные изделия сбывали тут же. В лавках, которых было не меньше двухсот, продавали также товары, привезенные из Одессы, Кишинева, Харькова. Ежегодно в городе устраивалась большая ярмарка, на которую съезжались люди со всего Приднестровья.

В пореформенный период Россия становится постепенно на капиталистический путь развития. В. И. Ленин в своем труде «Развитие капитализма в России», касаясь образования рабочих рынков на юге и юго-востоке страны, писал, что в Бессарабской губернии таким рынком стал Аккерман (Белгород). К концу прошлого века в нем появляются крупные промышленные предприятия — работают три сахарных завода, две табачные и четыре ватные фабрики, более семидесяти мельниц; развивается порт, который имел пять причалов; открывается восемьдесят рыболовецких пунктов; увеличивают выпуск продукции виноделы и салотопы. Перед империалистической войной город получил выход «в свет» по железной дороге, которая соединила его с Кишиневом. А в разгар войны была проложена ветка на Одессу.

Оставлял желать лучшего внешний облик города. Простые горожане ютились в низких мазанках, сквозь маленькие тусклые окошки едва проникал солнечный свет.

По вечерам город утопал во мраке, а в дождливую погоду пешеходы тонули в грязи. Негде и не от кого было получить надлежащую медицинскую помощь. Нередко, когда случалось несчастье, можно было наблюдать картину, описанную современником: «Рабочий свалился, обливаясь кровью. Соседи стали помогать унять кровь, засыпали рану землей, залепили мякишем хлеба, обмотали портками, снятыми с упавшего».

К 1860 году в городе насчитывалось тринадцать начальных школ, в которых учились всего-навсего двести пятьдесят учеников. Работало здесь также уездное училище, где получали образование пятьдесят три ученика. Зато количество питейных заведений приближалось к полустам.

Из двадцати шести тысяч рублей, поступивших в городскую казну в 1875 году, третья часть ушла на содержание полиции и пожарной охраны, а на нужды просвещения было израсходовано лишь две тысячи двести рублей. Причем, ввиду финансовых трудностей городская дума решила отменить плату за преподавание иностранных языков в уездном училище и уменьшить содержание младшему медицинскому персоналу.

Комментарии, казалось бы, излишни. Но все-таки предоставим слово автору справочной книги-путеводителя «Аккерман и его окрестности», увидевшей свет в 1895 году. «Аккерман, — с горечью пишет он, — казалось бы, должен достигнуть известной степени культурности, развить стремление к общественной жизни и просвещению... Но, к величайшему моему сожалению и стыду (ведь я сам аккерманец), я должен констатировать совершенно противоположное».

Мрачными красками описывает спрятавшийся за таинственным «И. Я.» автор и общественную жизнь города. Отдел императорского общества садоводства, общество для пособия нуждающимся в образовании, благородное собрание страдают одними и теми же хроническими недугами: в них царят дрязги, сплетни, корыстолюбие. Единственное светлое пятно — недавно открывшаяся общественная библиотека, в которую записалось сто читателей. Библиотека пользовалась большой популярностью. Достаточно сказать, что уже в первый год существования в нее поступило около семнадцати тысяч заявок на книги. А через десять лет спрос на литературу увеличился более чем в два раза.

Но книжный фонд библиотеки пополнялся медленно, не было средств, а в то же время городские власти тратили огромные суммы на содержание полиции, в полтора-два раза больше, чем на народное образование и культуру. В 1904 году долг библиотеки составлял 1026 рублей 26 копеек. Немало по тому времени. Если пожертвования передовой интеллигенции в пользу библиотеки были небольшими, но искренними, то вот какой была так называемая помощь от весьма состоятельных граждан города. В отчете совета библиотеки записано: «С особым удовольствием совет считает нужным отметить, что в отчетном году Аккерманское общество взаимного кредита нашло нужным уделить в пользу библиотеки небольшую сумму (8 рублей — А. К.) из своей годовой прибыли».

И все-таки этот культурный очаг не затухал, к нему тянулись сотни людей, стремившихся к знаниям, свету. В 1904 году, в связи с десятилетием основания, совет библиотеки избрал своими почетными членами Льва Николаевича Толстого и Владимира Галактионовича Короленко, о чем уведомил их телеграммами. Если учесть, что в ту сложную пору русской истории самодержавие жестоко преследовало их, то уже сам факт обращения к передовым художникам слова выглядит смелым вызовом царизму.

Нерадивые городские власти совершенно забросили крепость. Более того, при их молчаливом согласии и попустительстве ее начали разрушать. Сначала камень растаскивало только местное население. А в середине прошлого века бессарабский и новороссийский губернатор граф Строганов разрешил Русскому обществу пароходства и торговли, державшему переправу через Днестровский лиман, брать ракушечник из крепостных стен для устройства пристани. Действия губернатора вызвали решительный отпор со стороны ученых-археологов, и обществу не удалось воспользоваться предоставленным ему правом уничтожать исторический памятник. Однако безнадзорную крепость продолжали разбирать «по-камешку». В 1896 году крепость была передана Одесскому обществу истории и древностей. Но и эта передача по сути ничего не изменила.

В самом городе с начала двадцатого века стали происходить некоторые перемены. Здесь открылись мужская и женская гимназии, пятиклассное училище, театр, получивший название «Новый Аккерман». На Полицейской, Георгиевской, Александровской, Николаевской, Архирейской улицах появилась мостовая. В 1904 году даже «конку» проложили. Однако все это происходило лишь в центре города, где жили домовладельцы, купцы, ростовщики, хозяева предприятий, виноторговцы, чиновники.

В беспросветной нужде, в которой жил трудовой люд Аккермана, рождались мысли о лучшей доле, о невозможности извечной физической и духовной неволи. Отзвуки начинающейся в промышленных центрах России борьбы доходят и в Аккерман: то пронесется волнующий сердце рабочего человека слух, то появится листовка, то пойдет по рукам нелегальная книжка, то приезжий заведет откровенную беседу, которая не даст покоя ни днем, ни ночью.

В 1869 году в городе появляется известный русский революционер-народник Сергей Нечаев, создавший вскоре тайную организацию «Народная расправа». По рекомендации болгарского революционера Христо Ботева он прячется здесь от выслеживающей его полиции и одновременно ведет пропаганду. Приезжают в город народники и даже организуют в нем свою группу. Слова о воле, о земле падают на благодатную почву.

В 1879—1883 годах начальник бессарабского губернского жандармского управления дважды просит одесского генерал-губернатора усилить надзор за Аккерманом, поскольку в нем распространяются «революционные идеи». Крестьянин Зозуля, в частности, публично на ярмарке выражал свое удовлетворение по поводу убийства Александра II, а служащий городской управы Евгений Момотенко после казни героев-народовольцев сказал, что народ со временем поставит им памятники.

Активную пропаганду среди крестьян и рабочих уже в годы учебы в гимназии вел здесь уроженец села Шабо Виргилий Леонович Шанцер, прозванный за свою неукротимую революционную деятельность Маратом. Это была еще народовольческая пропаганда. За нее Шанцер заплатил двумя месяцами тюрьмы и гласным надзором полиции. Вскоре Виргилий Леонович познакомился с марксистским учением, и оно всецело овладело им. На втором съезде РСДРП Шанцер пошел за Лениным. В 1905 году он активно готовил вооруженное восстание в Москве, а затем перешел на нелегальное положение, изведал многочисленные аресты и ссылку. На пятом съезде РСДРП (б) Шанцера избрали кандидатом в члены Центрального Комитета. К сожалению, его жизнь оборвалась очень рано.

На рубеже нового столетия, в 1901—1902 годах, аккерманские рабочие создают первый социал-демократический кружок. Литературу они получают из Одессы — от Южной революционной группы социал-демократов. Одесские столяры М. Палей и Г. Нужкин провели в городе значительную организационную работу. Создание этого кружка дало возможность привлечь к революционной деятельности лучших передовых рабочих, интеллигентов, особенно из числа молодежи. Недавно во время ремонта дома № 16 по Пушкинской улице строители обнаружили на чердаке 24 экземпляра газеты «Искра» за 1901—1903 годы — с 5-го по 24-й номер, «Проект Программы РСДРП», разработанный редакциями «Искры» и «Зари» в 1902 году, работу К. Либкнехта «Пауки и мухи», рукописи листовок студенческого совета университета в Одессе.

«Комсомольская правда» 16 июля 1976 года писала: «Найденный тайник помог раскрыть нелегкую судьбу молодых членов семьи аккерманских революционеров Поповых. Андрея Попова еще в 1905 году за революционную речь на митинге утопили в море одесские черносотенцы. 12 лет спустя агитатора Александра зверски — до полусмерти — избили контрреволюционеры-тюремщики. Леон — по специальности врач-эпидемиолог — первый председатель советского Красного Креста — скончался летом 1919 года в Ишиме, спасая красноармейцев от сыпного тифа. Их сестру Елену, вернувшуюся из сибирской ссылки в 1917 году и похоронившую там детей и мужа, загубили в дни Отечественной войны фашисты. Таким героям революционной борьбы мы обязаны сохранением драгоценных исторических документов...»

Эти находки дают основание предполагать существование в городе пункта транспортировки ленинской литературы.

В 1902 году успешно прошла стачка в плотничьих мастерских Аккермана. Следующей весной по-боевому настроенные аккерманцы на развалинах крепости отметили день пролетарской солидарности — Первое мая. Началось брожение в соседних селах. А вскоре загремели настоящие бои.

Вписаны в биографию города

Кроме Александра Сергеевича Пушкина и Адама Мицкевича, Аккерман в разное время и в силу разных обстоятельств вошел в жизненные и творческие биографии многих других выдающихся деятелей русской и украинской культуры. Часто бывал здесь известный украинский писатель и драматург Иван Нечуй-Левицкий, автор популярных повестей «Бурлачка», «Хмари», «Над Черным морем», многих сатирико-юмористических произведений, а также пьес «Маруся Богуславка», «В диму та в полум’i» и других. Характерно, что местом действия своей повести «Микола Джеря», в которой сурово осуждается крепостничество, И. Нечуй-Левицкий избрал именно Заднестровье. На страницах книги мы находим детальное описание южного ландшафта, доныне сохранившихся хорошо знакомых нам уголков старого Аккермана.

Не раз посещала город и жила в этих краях Леся Украинка. Впервые 17-летняя Лариса Петровна Косач, будущая гениальная украинская поэтесса, приехала на юг в 1888 году лечиться от тяжелого недуга. Остановилась она в доме старых приятелей по Киеву Комаровых. Глава этой семьи Михаил Федорович был известным библиографом, критиком и фольклористом, к Косачам он относился с чувством глубокого уважения.

Первое путешествие к морю, которого Леся никогда раньше не видела, оставило в ее сердце неизгладимый след. Синяя бескрайняя гладь, волна, бьющая в прибрежные скалы, — все это было прекрасно!

На следующий год Леся снова в Причерноморском крае. В сопровождении Комаровых, а также матери, сестры и брата, она совершает на пароходе поездку в Аккерман и проводит там три незабываемых дня. Осматривает город, ходит по развалинам древней крепости, любуется бескрайним разливом лимана. Лето здесь сухое, много тепла и солнца, воздух прозрачен и чист. Обеспокоенные состоянием здоровья дочери, Косачи принимают решение и на следующий год привезти сюда Лесю.

И 8 августа 1891 кода Леся Украинка приезжает пароходом из Евпатории в Шабо, которое славилось лечебными свойствами своего винограда. Останавливается в доме Елизаветы Ивановны Тардан, наследницы того самого Тардана, основателя колонии, которого посетил А. С. Пушкин в декабре 1821 года во время своего путешествия по Бессарабии.

Так в далекой глуши, на самой окраине российской земли, скрестились невидимые пути двух гениальных поэтов двух братских народов.

В Шабо Леся прожила ровно месяц и, надо думать, не однажды слушала в вечерней тиши, передававшиеся из поколения в поколение рассказы своей гостеприимной хозяйки о пребывании в ее доме Пушкина. Увы, нам приходится всего лишь строить догадки, никаких записей и воспоминаний не сохранилось. Зато известно, что Леся вела активную переписку с друзьями и родственниками «...теперь я над лиманом Днестровским возле города Аккермана, — сообщает она своему дяде Михаилу Драгоманову, известному публицисту, ученому и общественному деятелю того времени. — Жить тут ничего, только очень скучно». А вот строчки из письма писателю Михаилу Павлыку: «Прежде всего должна вам сказать, что живу я уже не в Евпатории и не в Крыму, а в Бессарабии,.. где сижу теперь над лиманом Днестровским, ем виноград и будто поправляюсь».

Находясь в окружении простых людей-тружеников, Леся внимательно присматривалась к их быту, изучала историю края. Потом в

«Путешествии к морю», посвященном семье М. Ф. Комарова, она расскажет и о прощании с Волынью, об очаровательной Подолии и одесских степях. Но все-таки главным мотивом для нее остается то, что она «моря красу споглядала не раз».

В Шабо поэтессу навещали ее одесские друзья, приезжал сюда и великий украинский композитор Николай Витальевич Лысенко, восторгавшийся красотою здешних мест.

Напомним читателю: как раз в это время где-то по глухой улице города Аккермана шагал, странствуя по Руси, Алексей Пешков. Долгий путь лежал за его плечами. Уже зрели зерна будущих рассказов Максима Горького. Один из них навеяла услышанная в этих краях легенда. «Я слышал эти рассказы под Аккерманом, на морском берегу», — читаем в самом начале «Старухи Изергиль». Немеркнувший огонь пылающего сердца Данко, зажженный рукой Максима Горького, так же как и «Досвiтнi вогнi» Леси Украинки, будили в трудовом народе жажду свободы, указывали ему путь к солнцу и счастью.

Надо полагать, что не оставил Аккерман без внимания и Михаил Михайлович Коцюбинский, который на протяжении двух с лишним лет (1892—1894) в составе Одесской филлоксерной комиссии работал в Оргеевском и Измаильском уездах. «...Я с удовольствием вспоминаю времена своей службы на филлоксере, хотя пришлось пережить и много горечи...» — писал он позже.

И уж точно известно, что аккерманцы восхищались блистательной игрой братьев Тобилевичей — Ивана Карпенко-Карого, Панаса Саксаганского и Миколы Садовского. «После праздников (имеется в виду пасха 1898 года — А. К.) начали играть в Аккермане», — упоминает в своей книге «По шляху життя» Панас Карпович Саксаганский.

3 апреля 1910 года в Аккерман отправился корифей украинской дореволюционной сцены Марко Лукич Кропивницкий. Еще на заре своей артистической деятельности, он выступал здесь и теперь ему хотелось вспомнить молодость, увидеть людей, которые так приветливо принимали начинающего актера.

«Погода была очень бурная, суда не ходили, и ехать пришлось на лошадях», — вспоминает сын М. Кропивницкого Владимир Маркович. Старому человеку пришлось трястись по грунтовой дороге.

Выступать в Аккермане предполагалось с новым составом исполнителей. Это, конечно, ничуть не останавливало Марка Лукича. До последних минут жизни он был молод душой и рад был поделиться с молодежью своим опытом и знаниями. В субботу, 3 апреля в Аккермане состоялось два спектакля: «Недiльник» и «По ревiзiї». Марко Лукич выступал в трех ролях. А накануне в Одессе состоялся его бенефис, где он играл две роли. Поразительной была трудоспособность этого человека — даже на склоне лет его, в последнее десятилетие жизни.

Последние гастроли явились настоящим апофеозом многолетней артистической деятельности Марка Лукича. Они не были похожи на обычные гастроли, а вылились в настоящее празднование его 40-летнего творческого юбилея.

Вместе со своими родителями в Аккерман не раз приезжали юные одесситы Валентин и Евгений Катаевы. Позже, работая над повестью «Белеет парус одинокий», Валентин Петрович отправит своих героев — Петю и Павлика — в Одессу именно через этот город на том самом «Тургеневе», на котором плавала в Аккерман Леся Украинка.

А между тем в Бессарабии, как и во всей тогдашней России, назревали события революции 1905 года, которую В. И. Ленин называл генеральной репетицией Великого Октября.

Первая народная революция

Весть о начавшейся великой битве пролетариата с классом эксплуататоров дошла до берегов Днестровского лимана вместе с ленинской статьей «Начало революции и России». Она была распространена в городе в виде листовки, которую отпечатали в Николаеве одесские большевики. «Рабочий класс, — писал в этой статье Владимир Ильич, — получил великий урок гражданской войны; революционное воспитание пролетариата за один день шагнуло вперед так, как оно не могло бы шагнуть в месяцы и годы серой, будничной, забитой жизни. Лозунг геройского петербургского пролетариата: «смерть или свобода!» эхом перекатывается теперь по всей России. События развиваются с поразительной быстротой...» [2]

Листовка попала на предприятия, в порт, в гимназии, в квартиры рабочих. Ее читали и передавали из рук в руки. Пример петербургского пролетариата вдохновлял, звал к протесту, к стачке, к вооруженной борьбе. Одесские газеты все чаще и чаще сообщают о «беспорядках» в Аккермане.

2 мая 1905 года бросили работу батраки, занятые на виноградниках. Их поддержали булочники, к которым вскоре присоединились бондари. Забастовщики выдвинули требования: сокращение рабочего дня, улучшение условий жизни и другие. Одновременно отказались работать более полутора тысяч человек. Напуганные стачкой, хозяева виноградников пошли на уступки, но, опасаясь последствий «бунта», все-таки тайком вызвали в город усиленную охрану.

Через две с лишним недели гласный аккерманской Думы помещик Эрдели записывает в своем дневнике: «Забастовки садовых рабочих и булочников. Аккерман на положении усиленной охраны. Прибыли две роты. В ночь с 19 на 20 мая был подожжен лесопильный завод, — надо полагать недовольными рабочими».

Из жандармских сообщений известно, что летом в город приезжали одесские рабочие, — они распространяли революционную литературу, вели устную пропаганду.

Наиболее действенной силой в городе были рабочие, учащаяся молодежь. Они создавали кружки самообразования, завязывали связи с приезжающими из больших городов революционно настроенными интеллигентами и доставали у них марксистскую литературу.

Активный участник событий 1905 года И. Избелинский, работавший в то время слесарем на лесопилке, которая принадлежала местному богачу Шриро, рассказывает: «На нашем заводе и на мельнице Денисова было много хороших мастеров из Одессы. Там их преследовали за революционную деятельность, и они вынуждены были искать работу в других городах. Эти люди многое знали и многое повидали на своем веку. В субботу они тайком уезжали домой, а в понедельник возвращались. В обеденный перерыв вокруг одесситов собирались большие группы людей. Проводились беседы о последних событиях, читались большевистские газеты, раздавались для распространения листовки».

На предприятиях возникали профсоюзные и забастовочные комитеты. Большевистская организация наладила печатание листовок непосредственно в городе — на стеклографе, а также в местной типографии, находившейся в доме № 24 по нынешней улице Дзержинского. Появились десятки агитаторов, которые рассказывали, что представляют собой «свои хозяева» — землевладельцы, владельцы мельниц, маслобоен, лесопилок и других предприятий.

Резко выступали рабочие, передовая интеллигенция города с критикой царского самодержавия, потерпевшего позорную катастрофу в русско-японской войне 1904—1905 годов. На Дальнем Востоке сражались также аккерманцы, которые не вернулись с кровавых полей Маньчжурии. В память о них горожане соорудили обелиск. Он и поныне высится на перекрестке улиц Шабской и Шевченко. Надпись на черном граните гласит: «Вечная память герою воину Василию Рябову и всем воинам уроженцам Аккермана и Аккерманского уезда, погибшим на Дальнем Востоке в японскую войну 1904—1905 годов».

Кто такой Василий Рябов? Рядовой 294-го Чембарского полка, служивший вместе с уроженцами Аккермана и уезда. В сентябре 1904 года он вызвался пойти в разведку к японцам, но был схвачен и приговорен к смертной казни. Мужественно встретивший смерть, Рябов был объявлен национальным героем. Сам он происходил из крестьян Пензенской губернии. Примечательная деталь: прошло много лет и сын героя русско-японской войны Илья, партийный работник, героически сражался на фронтах Великой Отечественной войны, за храбрость и отвагу был удостоен многих наград.

Осенью 1905 года борьба трудящихся Аккермана против своих хозяев особенно активизировалась. 9 сентября вспыхнула новая забастовка. Кроме экономических требований рабочие под влиянием большевиков выдвинули и политические. Во время демонстрации, состоявшейся 11 сентября, рабочие шли под лозунгом: «Долой царя!».

Поддерживая всероссийскую политическую стачку, 18 октября прекратили работу пекари, подмастерья, приказчики. Впервые в истории, по примеру пролетариата Москвы, Петербурга, Харькова, Баку, Ростова-на-Дону, рабочие города прошли с красными знаменами, революционными песнями от крепости к центру.

К забастовщикам присоединились водовозы, почтовые служащие, рабочие первой лесопилки и одной из самых крупных мельниц. В городе была создана близкая по своей структуре к Советам выборная организация — комитет общественной безопасности. Но сколько-нибудь ощутимых результатов забастовки не давали. Причина — малочисленность рабочего класса. Ведь Аккерман представлял собой типичный провинциальный городок со слабо развитой промышленностью. Такая же картина была и в других бессарабских городах. Достаточно сказать, что в 1908 году предприятий с числом рабочих более 500 человек вообще в крае не было. Подавляющее количество фабрик и заводов оставалось мелкокустарным с численностью работающих 5, 10, 20 или немногим более человек.

Самодержавная стена, хотя и подгнила, но еще стояла достаточно крепко. Царские сатрапы перешли в контрнаступление, прибегая к самым жестоким и самым коварным методам, чтобы подавить восставший пролетариат. 23 октября в Аккермане было введено военное положение. Полицмейстер и начальник гарнизона издали приказ, который был расклеен по городу. В нем, в частности, писалось: «В силу предоставленной нам законом власти... сим объявляем, что всякое насилие над личностью и имуществом, а также недозволенные скопища будут, без различия национальностей, немедленно предупреждены и прекращены силою оружия, не взирая ни на какие жертвы».

Революционное движение в городе было подавлено. Однако рабочие не сложили оружия. Продолжала действовать небольшая подпольная социал-демократическая группа, которая поддерживала связь с одесскими большевиками, вела большую агитационную работу на предприятиях, в учебных заведениях. Так директор аккерманской гимназии в своей докладной записке 14 августа 1906 года писал: «В донесении о настроении учеников, представленном мною в конце 1904—1905 учебного года, приходилось указывать на попытки революционного кружка одесской молодежи привлечь к преступной деятельности и молодежь города Аккермана, в том числе учащихся вверенной мне гимназии. В течение учебного года удавалось удерживать руководство учениками в полной силе и ограждать их от вредного влияния, но в каникулярное время усилилась агитация, исходившая из Одессы... ученики прекратили заниматься и предъявили ряд требований...»

Во время выборов во вторую Государственную Думу в городе распространились прокламации Одесского комитета РСДРП (б) и отдельные номера большевистских газет.

После революции 1905 года положение трудящихся в Аккерманском уезде, как и во всей России, продолжало оставаться тяжелым. Заводчики и фабриканты всячески урезали заработную плату рабочих, применяли изощренную систему штрафов. Крестьяне были доведены до крайней степени нужды. Все лучшие земли — более двухсот тысяч десятин — принадлежали иностранным колонистам, которые, пользуясь безвыходным положением местных крестьян, нанимали их и платили буквально гроши. Во всем уезде работало только семнадцать врачей, на каждого из которых приходилось в среднем семнадцать с половиной тысяч человек. Из тридцати тысяч детей школьного возраста училась едва половина.

Естественно, что рабочие и крестьяне, приобретшие первый опыт классовой борьбы с капиталом, не могли мириться со своим обездоленным положением. О росте их классового самосознания говорит отношение подавляющего большинства горожан и жителей сел уезда к известному мракобесу Владимиру Пуришкевичу. Реакция на его погромные выступления была настолько сильна, что даже собрание аккерманского земства 7 февраля 1914 года приняло решение убрать его портрет из зала.

Рабочие, бедные крестьяне, ремесленники открыто выступали против руководителя черносотенцев, они дважды провалили его кандидатуру во время избирательной кампании по выборам в Государственную Думу.

Борьба продолжалась. Типографские рабочие, возмущенные Ленским расстрелом, в апреле 1912 года провели однодневную стачку. Время от времени поднимались батраки. О стычках с полицией, помещиками и кулаками в уезде на протяжении 1912—1914 годов не раз писала ленинская «Правда».

В августе 1914 года началась первая мировая война. Она принесла народным массам неисчислимые страдания. На Одесщине, как и по всей стране, ухудшилась экономическая жизнь. Из промышленных предприятий работали только те, которые выполняли военные заказы. Большое число квалифицированных рабочих ушло на фронт. Но, несмотря на это, в стране процветала безработица. Усилилась эксплуатация трудящихся, репрессии против революционно настроенных рабочих и особенно большевиков.

В это время значительное влияние на развитие революционного движения в городе и окрестных селах имела большевистская агитация, проводимая в расквартированных на территории уезда воинских частях. Как следствие ее, в декабре 1916 года вспыхнуло восстание солдат 12-го Кавказского полка. Оно было направлено против затеянной капиталистами кровавой бойни. Солдаты оказали сопротивление офицерам и жандармерии, с оружием прошли по улицам Аккермана, призывая население к революционным действиям.

Когда царизм был свергнут, в городе состоялась массовая демонстрация. Участники ее разрушили памятник Александру II, скандировали лозунги: «Долой тиранов!»

В марте 1917 года был создан Совет рабочих и солдатских депутатов. Помещался он в доме № 52 по улице Михайловской (ныне улица Ленина). Органом Совета стала газета «Аккерманское слово».

Надо сказать, что поначалу и в руководящем органе, и в редакции газеты было немало меньшевиков и эсеров, которые, как известно, ратовали за поддержку Временного правительства, за войну до победного конца, убеждали депутатов не обострять отношение между предпринимателями и рабочими, проявлять максимум терпения к буржуазии, чтобы не дразнить богатеев и не вызывать их сопротивления. Но правду нельзя было скрыть, она все глубже проникала в массы. Под их давлением Совет отстранил от должностей всех приставов, организовал отряды народной милиции, а затем предложил сельским и волостным комитетам реквизировать незасеянные помещичьи земли, против чего категорически выступил министр Временного правительства Шингарев. Узнав об этом, В. И. Ленин на страницах «Правды» 5 мая 1917 года дал решительную отповедь буржуазному министру. Он писал, в частности, о том, что Аккерманский Совет знает местные условия и правильно учитывает необходимость увеличения посевов, а, значит, и реквизиции земель у помещиков, высоко поднявших арендные цены.

Воодушевленные ленинским словом, трудящиеся вместе с революционно настроенными солдатами арестовали начальника полицейского участка, обезоружили городовых, заменили царских чиновников преданными народу людьми. 17 мая Совет вынес постановление о повсеместном введении на предприятиях восьмичасового рабочего дня.

На втором Всероссийском съезде Советов делегат от Аккермана, выполняя волю трудящихся, голосовал за ленинские декреты о земле и мире.

Восторженно встретили жители города весть о свержении Временного правительства и переходе всей власти в стране в руки Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов.

Обстановка же оставалась весьма и весьма сложной. Город запрудили сбежавшие из других мест контрреволюционные элементы. В связи с этим начальник Одесской Красной гвардии Макар Чижиков послал в Аккерман военное судно «Салгир» с двумястами бойцов. Оно вошло в лиман, сделало несколько выстрелов по вокзалу, где сосредоточились белогвардейцы.

Командир отряда военмор Кривошеев высадил своих бойцов и навел в городе революционный порядок.

21 ноября 1917 года в Аккермане собрался крестьянский съезд. Его делегаты потребовали, чтобы вся земля помещиков, крупных арендаторов, спекулянтов, церквей и монастырей вместе с расположенными на них постройками, а также инвентарь и запасы зерна были переданы в распоряжение земельных комитетов для распределения между крестьянами. Во избежание расхищения и разбазаривания эксплуататорами народного достояния съезд поручил сельским и волостным Советам учредить за ним строжайший контроль.

В те же дни в Измаиле собрался первый съезд Советов придунайского края, в работе которого приняли участие делегаты от Аккермана, Бендер, Рени, Килии и других городов. Он признал ленинский Совет Народных Комиссаров и декреты второго Всероссийского съезда Советов.

Решение съезда значительно упрочило позиции большевиков в придунайских и приднестровских городах и селах. В Аккермане, в частности, поддержанные рабочими депо и солдатами местного гарнизона, они потребовали немедленно переизбрать Совет, который возглавляли соглашатели. Вскоре многие меньшевики и эсеры выбыли из состава Совета. Их место заняли большевики.

В декабре 1917 года при Аккерманском Совете был создан военно-революционный комитет во главе с Карджаном. Комитет приступил к практической реализации решений второго Всероссийского съезда Советов. В первую очередь он организовал красногвардейские отряды. В городе и сейчас живут их бывшие бойцы — Александр Шилин, Сергей Козлов, Александр Овсеенко. Командиром первого социалистического отряда стал Василий Питомель.

В это время молодая Советская республика вела ожесточенные бои против иностранных интервентов и внутренней контрреволюции. Красная Армия еще только создавалась. Трудности борьбы усугублялись экономической разрухой и серьезными продовольственными затруднениями. Судьбы страны решались в это время на фронтах гражданской войны.

Буржуазное правительство королевской Румынии, поддерживаемое и направляемое Антантой, втянуло свою страну в интервенционистский поход против Страны Советов. Заодно с королевскими войсками действовали также части белогвардейского генерала Щербачева и националистической Центральной рады.

Трудящиеся Бессарабии прекрасно понимали, что правители тогдашней Румынии отнюдь не выражают интересы своего народа, который вместе с русскими, украинцами, молдаванами, проживающими на землях между Прутом и Днестром, также протестовал против захватнической политики буржуазии.

Захват Бессарабии был не только результатом хищнических устремлений румынской олигархии. Всеми силами стремясь ликвидировать завоевания социалистической революции, Антанта перебрасывала на окраины Советской России крупные воинские соединения, поддерживала все контрреволюционные силы внутри Советской страны и за ее рубежами, подталкивала соседние государства к враждебным выступлениям. И один из первых своих ударов международный империализм нанес в Бессарабии, пытаясь предотвратить установление Советской власти в крае.

В борьбе за власть Советов

Однако трудящиеся массы Бессарабии не сложили оружие. В ответ на притеснения и репрессии они развернули подпольную революционную борьбу. Руководящей и направляющей силой этой борьбы были коммунисты. Они выпускали и распространяли среди населения листовки, в которых рассказывали о новой жизни, расцветающей по другую сторону Днестра, в Советской стране, призывали бороться за воссоединение с Советским Союзом.

Вот что рассказывает старый большевик Б. В. Гумперт, создавший в Аккермане одну из подпольных ячеек: «Я собрал 12—15 человек из местных товарищей, работавших разрозненно в подполье. Среди них были Магдич, Михайлов, Андриевская, Задорожный, Бублий, Бондарев, Филат Рудницкий, Харитон Шаповалов. На первом тайном заседании руководителем партийного комитета был избран Василий Магдич, секретарем Андриевская. Областной комитет партии утвердил это решение».

В августе 1922 года коммунисты Бессарабии влились в состав Коммунистической партии Румынии.

Этот шаг был продиктован необходимостью объединить силы против общего врага — помещиков и буржуазии. Боевое интернациональное сотрудничество марксистов-ленинцев способствовало развитию и укреплению революционного движения как на территории королевской Румынии, так и на захваченных ею землях.

Революционное подполье в Аккермане в те годы действовало смело и решительно. Вместе со своими братьями по классу — румынскими коммунистами, аккерманские большевики вели широкую пропагандистскую и агитационную работу, разъясняли рабочим империалистическую сущность политики западных стран.

Они подняли на стачку железнодорожников, предъявляя не только экономические, но и политические требования. Все чаще возникали конфликты между помещиками и крестьянами, бастовали учителя, учащиеся. Выступлениями трудящихся руководили большевики М. Михайлов, В. Магдич, А. Вихрев. Яркой страницей в революционной борьбе за воссоединение с Советской страной было Татарбунарское восстание и ряд других вооруженных выступлений трудящихся.

Большую помощь коммунистам оказывала газета «Рабоче-крестьянская правда», разоблачавшая происки международного империализма и подготовку войны против СССР. Много места уделяла газета разъяснению миролюбивой внешней политики Советского государства.

О широком размахе революционного движения в Аккерманском уезде свидетельствует, в частности, доклад генеральному директору полиции, в котором приводится такой факт: в 85 селах огромная масса безземельных крестьян помогает большевикам.

Все эти 20 лет коммунисты Бессарабии вместе со своими румынскими товарищами вели большую работу среди населения, рассказывали народу правду о Советской стране, о скором воссоединении края с великой Страной Советов.

28 июня 1940 года в результате мирного разрешения конфликта Бессарабия и Северная Буковина были возвращены СССР. Встречать советских воинов вышли ликующие толпы народа. На глазах у всех были слезы радости и счастья. «Я слушала радио и плакала от радости, какие незабываемые, какие золотые слова: наша родная Бессарабия навек воссоединена с Советским Союзом». Так писала Феня Слободян-Теплюк своей матери в село Ивановка-Русская Аккерманского уезда.

Народ был преисполнен благодарности Коммунистической партии и Советскому правительству, которые мудрой, последовательной политикой обеспечили восстановление исторической справедливости, а мировая общественность увидела, что Советское государство стремится мирным путем решать все спорные вопросы.

Свет с востока

2 августа 1940 года был опубликован Закон об образовании Молдавской ССР, а также о включении северной части Буковины, Хотинского, Аккерманского и Измаильского уездов Бессарабии в состав Украинской Советской Социалистической Республики. А через несколько дней на карте УССР появились новые и Аккерманская и Черновицкая области. Аккерманская область просуществовала до 7 декабря 1940 года, когда областной центр был перенесен в Измаил и область стала называться Измаильской.

Примечательно, что первым шагом Советской власти на освобожденных землях была реорганизация системы народного образования. Уже 13 августа 1940 года Совет Народных Комиссаров УССР постановил ввести с наступающего 1940—1941 учебного года в Аккерманской и Черновицкой областях советскую систему народного образования: школы с четырехлетним образованием, неполные средние и средние школы, а также специальные школы и кассы для обучения неграмотных и малограмотных подростков.

Чтобы обеспечить их достаточным количеством местных кадров, правительство Советской Украины в тот же день приняло решение организовать педагогическое училище с русским языком преподавания в Измаиле и украинским языком преподавания в Аккермане, а также Аккерманский учительский институт.

В первые дни местными властями были приняты решительные меры для ликвидации детской безнадзорности, этого страшного наследия капиталистического строя. На исполкомы областного и городских Советов депутатов трудящихся возлагались обязанности подобрать всех беспризорных детей в городах и районах области, устроить их в детские дома, обеспечить питанием, одеждой, обувью, культурным обслуживанием.

Жизнь в крае постепенно начала входить в нормальную колею. Президиум Верховного Совета СССР принял Указы, согласно которым на всей освобожденной территории восстанавливается действие советских законов. Отменялась частная собственность на орудия труда и средства производства, национализировались банки, ссудно-сберегательные кассы, железнодорожный и водный транспорт, средства связи, электростанции, все предприятия полиграфической промышленности, трамваи и автобусы, нефтехранилища, больницы, торговые точки, а также начальные, средние и высшие учебные заведения, театры, музеи, крупные гостиницы и домовладения.

Одновременно Советское правительство распространило на рабочих, инженерный персонал и служащих действующую в СССР систему заработной платы и государственного социального страхования.

Были аннулированы кабальные долги крестьян помещикам, банкам, ростовщикам. Безземельным и малоземельным хозяйствам передано в бесплатное пользование двести тридцать тысяч голов скота, много различного сельскохозяйственного инвентаря, конфискованного у эксплуататоров.

Вскоре начали повсеместно организовываться колхозы, а также машинно-тракторные станции.

В течение одного года придунайские и приднестровские земли неузнаваемо изменились. Заметно расцвел, помолодел и Аккерман. Был отремонтирован и частично реконструирован жилой фонд, улицы покрылись новыми мостовыми.

В очень короткие сроки трудящиеся, покончившие с безработицей, полностью восстановили разрушенный бежавшими владельцами рыбоконсервный завод. Были реконструированы совершенно запущенные механические мельницы. На мясокомбинате начали выпускать продукцию новые цеха. Много потрудились, чтобы привести в порядок пути, железнодорожники. Лишь на первой дистанции они выполнили работу, стоимость которой составила свыше миллиона рублей. Аккерманцы построили маслобойный и кирпичный заводы, пищекомбинат, на которых было установлено советское оборудование.

По случаю пуска восстановленного консервного завода на предприятии состоялся митинг. «Пуск нашего завода, — говорилось на нем, — является достойным подарком великому празднику трудящихся мира — XXIII годовщине Октябрьской социалистической революции. Рабочие и специалисты завода показали образцы социалистического отношения к труду, проявили себя как настоящие стахановцы. Теперь, когда мы являемся подлинными хозяевами наших завоеваний, мы должны беречь как зеницу ока, наше предприятие, неустанно крепить трудовую дисциплину, увеличивать выпуск продукции, улучшать ее качество». Изменилось лицо предприятий города. Они стали выпускать самую разнообразную продукцию — рыбные консервы, муку, растительное и животное масло, шерстяные ткани, обувь, швейные изделия, строительные материалы, кондитерские изделия.

В городе работало 20 заводов и фабрик, 15 артелей промкооперации — на них трудилось свыше трех тысяч человек. За первый год Советской власти выпуск продукции увеличился в два с половиной раза.

Разительные перемены происходили и на селе. Из ста семи тысяч крестьянских хозяйств области около 20 тысяч бедняцких и середняцких уже к весне объединились в 156 колхозов. В Аккерманской области было создано 27 машинно-тракторных станций с парком 399 тракторов и 90 комбайнов, работали тысячи специалистов сельского хозяйства — агрономов, инженеров, зоотехников, ветеринарных врачей, механиков. Несмотря на некоторые трудности, было засеяно различными культурами полмиллиона гектаров. Бессарабский хлебороб впервые стал хозяином земли, впервые выращивал хлеб для себя, для родной страны.

Освободившись от социального гнета, трудящиеся решили покончить и с вековой духовной отсталостью. В городе сразу же было открыто три средних, шесть неполносредних и пять начальных школ. Под них отвели самые лучшие здания. В школах стали учиться почти три тысячи детей рабочих и крестьян. 1 октября 1940 года в педагогическом училище за парты сели сто шестьдесят юношей и девушек, а в учительском институте — триста тридцать. По просьбе населения города учительскому институту было присвоено имя великого сына Украины Т. Г. Шевченко.

Открылось несколько вечерних школ для неграмотных и малограмотных. С 1 июня 1941 года начала работать областная школа советского строительства, перед которой ставилась задача — готовить кадры для сельских Советов.

В домах трудящихся заговорило радио. Широко распахнули двери Дворец пионеров, детская музыкальная школа, библиотеки, кинотеатры. Городской комитет партии открыл партийный кабинет. За небольшое время в нем было прочитано около полутораста лекций, которые прослушали свыше тридцати тысяч человек. Как сообщала городская газета «Знамя Советов», жители города «с большим интересом отнеслись к открывшейся 12 марта (1941 года — А. К.) подписке на новое, четвертое издание Сочинений В. И. Ленина. Буквально за несколько часов лимиты организаций и индивидуальной подписки были исчерпаны».

7 сентября 1940 года Аккерманский обком КП Украины и облисполком приняли постановление об организации в городе русского драматического театра на девятьсот мест. Зажглись огни болгарского передвижного театра в Болграде, украинского в Тарутино. По случаю дня рождения Тараса Шевченко в учительском институте был устроен вечер памяти поэта.

Излюбленным местом отдыха рабочих и крестьян стал Дом культуры. Его кружковцы показали спектакли по пьесам русских и украинских драматургов, устроили ряд концертов.

Социальные преобразования особенно почувствовала на себе молодежь. Она пошла в школы, техникумы, институты, стала активно повышать свой политический и культурный уровень.

До установления Советской власти во всем городе действовали две больницы, в которых работало пять врачей и восемь сестер. Ни о какой охране здоровья при таком количестве медицинского персонала, естественно, не могло быть и речи. Сейчас, — сообщала 13 июня 1941 года газета «Знамя Советов», — в городе имеются двадцать лечебных учреждений, где работают шестьдесят один врач, сто пять человек среднего медперсонала, сто — младшего и восемьдесят человек техперсонала. На здравоохранение в 1941 году было ассигновано около двух с половиной миллионов рублей. Для улучшения обслуживания трудящихся медицинской помощью город разбит на восемь районов, за которыми закреплены врачи, проводящие, кроме лечебной, также профилактическую работу среди населения...

Большую работу проделал Аккерманский городской комитет физкультуры и спорта. Он подготовил тридцать пять инструкторов-общественников, открыл детскую спортивную школу, водную станцию, яхт-клуб. Были также построены двадцать пять волейбольных площадок, три гимнастических зала, оборудован шахматно-шашечный клуб. Волейболисты и шахматисты заняли на областных соревнованиях первые места. 12 января 1941 года трудящиеся освобожденных районов впервые избирали своих депутатов в Верховные Советы Союза ССР и Украинской Советской Социалистической Республики. Этот день стал для них большим праздником. Рабочие, крестьяне, трудовая интеллигенция, как один, пришли на избирательные участки и отдали свои голоса за лучших сынов и дочерей народа. Среди них — один из руководителей Татарбунарского восстания в 1924 году У. Батищев, бывшая батрачка Е. Волошина и другие.

С большим воодушевлением трудящиеся встретили решения XVIII конференции ВКП(б), обсудившей задачи партийных организаций в области промышленности и транспорта и план развития народного хозяйства на текущий год. Повсюду намечались практические мероприятия по претворению в жизнь предначертаний партии. Новыми трудовыми успехами готовились встретить аккерманцы исполнившуюся 28 июня годовщину своего освобождения. Город полностью ощутил на себе благотворную силу нового строя.

Черное слово: оккупация

Ранним утром 22 июня 1941 года на Аккерман упали фашистские фугаски. Взметнулась земля в районе вокзала, у причалов порта, на пустыре близ крепости. Горели жилые дома, железнодорожные вагоны, баржи, складские помещения. Город окутал едкий дым, пахло гарью и порохом. А в полдень радио сообщило: фашистская Германия по-разбойничьи напала на Советский Союз. Началась Великая Отечественная война.

Недолгим оказалось счастье обретших свободу, землю, хлеб, человеческие права аккерманцев. Снова надвинулась черная туча.

Вскоре после выступления по радио Народного комиссара иностранных дел СССР состоялся общегородской митинг трудящихся. Центральную площадь запрудили тысячи граждан. Выступали партийные работники, представители общественных организаций, рабочие и крестьяне. Все они выражали готовность грудью стать на защиту Родины, разгромить ненавистного врага. Все твердо верили — как бы ни была тяжела война, враг будет уничтожен, победа будет за нами.

Сказали свое слово и железнодорожники. Они собрались во дворе первой дистанции пути. Первым выступил секретарь партийной организации Авчинников. За ним поднимались на трибуну бригадиры, дорожные мастера, рабочие. Их речи были полны гнева и возмущения. Все они были готовы хоть сейчас взять оружие и отправиться в бой.

Сотни писем посыпались в редакцию газеты «Знамя Советов», в партийные и советские органы, военкомат. «Лишь с приходом Советской власти я почувствовала настоящую жизнь, — писала, выражая думы и чувства всех жителей, Любовь Белоус, — а тут наступают враги на нашу Родину. Не будет им пощады».

А в эти самые часы на южной границе, у берегов Дуная и Прута, наши пограничники вместе с регулярными частями Красной Армии, отбивали бешеные атаки фашистских захватчиков. Стонала земля от взрывов снарядов и мин. Падали сраженные бойцы. Их место занимали товарищи. Снова и снова звучал голос командиров и комиссаров: ни шагу назад!

Но обстановка для советских войск складывалась крайне неблагоприятно. Под натиском превосходящих сил противника они вынуждены были отходить. Эвакуировалась и значительная часть населения Аккермана. Было вывезено все ценное оборудование предприятий, тракторы, запасы сырья, готовая продукция заводов и фабрик, угнаны железнодорожные составы.

В ночь с 25 на 26 июля части Красной Армии оставили город. Бои вскоре переместились на левый берег Днестра.

В Аккерман вступили оккупанты. Свой приход они ознаменовали жестокими расправами над мирным населением. Возле здания педагогического училища расстреляли пятьдесят ни в чем не повинных мужчин и женщин.

Глухие автоматные очереди доносились также со стороны крепости, за толстыми стенами которой падали сраженные советские патриоты. От пуль оккупантов погибли рыбаки-стахановцы Илья Высочко, Василий Кравченко, Евтух Феденко, бригада которого удостаивалась переходящего Красного знамени городского комитета партии, и многие другие.

29 июля 1941 года по всему городу был расклеен приказ, в котором указывалось, что «бывшие землевладельцы, лишенные советами прав собственности, находившиеся в городе, или члены их семей — прямые наследники могут предъявить свое право... к тем, кто был наделен советами их землей». А на следующий день еще один приказ — о введении смертной казни за нарушение оккупационного режима. Этот документ был состряпан так, что под пулю можно было подвести любого жителя.

Строжайшие репрессии применялись и к гражданам румынской национальности, поддерживавшим Советскую власть. Их лишали имущества, а имена вывешивались в родных краях, «чтобы стало известно будущим поколениям».

Приказы и распоряжения фашистских властей появлялись один за другим. Полицейские и жандармы принялись собирать и сжигать советскую литературу и учебники. Драматический театр, а также пятая и шестая школы были превращены в конюшни. В клубах оккупанты устроили казармы. Везде развевались флаги со свастикой. Повсюду начался террор. За преданность, любовь к Советской Отчизне люди несли суровое наказание. Как установила после освобождения края комиссия по расследованию фашистских злодеяний, враг уничтожал ни в чем не повинных советских людей. Так в августе 1941 года за селом Деневицы вблизи Арцыза был обнаружен труп солдата. В тот же день в село прибыл карательный отряд в 200 человек во главе с полковником. По его приказу были собраны все мужчины в количестве 57 человек. Никто из них не знал причин гибели солдата. Тогда полковник вывел из строя десять человек и приказал расстрелять их.

В течение трех с лишним лет оккупаций захватчики казнили в Аккермане около трех тысяч мирных жителей. Были среди них коммунисты и беспартийные, рабочие и домохозяйки, пожилые люди и дети. Геройской смертью пали от рук убийц первые аккерманские комсомольцы: Петр Челенгиров, Евгения Щукина, Михаил Смелов, Лидия Пискунова, Мария Симон, заведующая школой Евгения Киоссе, фельдшер Иван Пономарев, Сергей Гордюн и другие. 8 августа 1941 года на рассвете враги вывели их за город к каменным карьерам, построили в шеренгу. Старший прошелся вдоль строя, вглядываясь в суровые и мужественные лица, потом воскликнул: «Кто желает обратиться с прошением о помиловании, пусть сделает два шага вперед».

Каратель, очевидно, думал, что все девятнадцать юношей и девушек примут его предложение, но никто даже не шелохнулся. Просить пощады у палачей? Не дождутся!

Последняя команда: приготовиться! Отделение жандармов вскинуло винтовки. Раздались нестройные выстрелы. Город еще спал тревожным сном. И только жители ближайших домов слышали винтовочную стрельбу на далекой окраине. Вечером они тихо пробрались к карьерам и увидели расстрелянных. Родственники и друзья тайком похоронили героев.

В конце августа 1942 года полиция обнаружила подпольную комсомольскую организацию. В эту группу входили Владимир Васильев, Евгений Пухляцкий, Евгений Журавлев, Константин Чимарев, Павел Коваленко, Василий Белкин, Михаил Терещенко, Ефим Челигиров,

Александр Чумаченко, Виктор Белкин, Александр Лукин. При обыске у ребят были найдены книги Николая Островского и Ванды Василевской. Это и явилось причиной их ареста.

С августа 1941 года по апрель 1943 года в городе и на территории окружающих его сел действовали подпольщики, которых возглавлял молодой рабочий Федор Чаирский. Они поставили перед собой следующие задачи: достать оружие и взрывчатку, вести разъяснительную работу среди населения, уничтожить склады, комендатуру. Член группы Виктор Богуцкий смонтировал радиоприемник, что дало возможность регулярно слушать сводки Совинформбюро, записывать их, а затем распространять в виде листовок. Николай Жека организовал в селе Переможное подпольную ячейку. Никита Козлов доставал автоматы, пистолеты.

Самым заметным лицом среди молодых патриотов города был Федор Чаирский. Он организовал в городе группу народных мстителей. Регулярно слушал по радио передачи из Москвы, давал указания своим подчиненным, как приобрести оружие и динамит. Конструировал вместе с Николаем Жекой и Виктором Богуцким радиопередатчик.

Враги заслали в группу Чаирского двух провокаторов, которые предали патриотов. 11 ноября 1943 года военно-полевой суд приговорил 20 подпольщиков из этой группы к длительным срокам заключения. Федор Чаирский, Николай Жека и Виктор Богуцкий, как самые активные организаторы подполья, были приговорены к смертной казни, замененной потом пожизненным заключением. Когда пришел час освобождения, они влились в ряды Красной Армии.

Тысяча сто двадцать три дня длилась черная ночь над Аккерманом... Ущерб, нанесенный ему захватчиками, составил почти двести миллионов рублей. Из города и окрестных сел в рабство было угнано свыше десяти тысяч человек — преимущественно юношей и девушек.

В первой половине апреля 1944 года горожане узнали радостную весть: над Одессой реет красное знамя. А через несколько дней после этого наши войска освободили Овидиополь — поселок на берегу Днестровского лимана. Казалось, считанные часы остаются до освобождения. Но операция по овладению городом была не такой легкой, как казалось не посвященным в военные дела людям. Ее долго и тщательно готовили. Освобождению Аккермана, всего юга Украины предшествовала знаменитая Ясско-Кишиневская операция, проведенная с 20 по 27 августа 1944 года войсками 2-го Украинского фронта под командованием генерала Р. Я. Малиновского и войсками 3-го Украинского фронта под командованием генерала Ф. И. Толбухина при поддержке кораблей Черноморского флота и Дунайской флотилии. Перейдя в наступление, наши войска прорвали оборону противника, ввели в прорыв мощные соединения, которые в течение пяти суток завершили окружение главных сил ясско-кишиневской группировки фашистов. В результате этой операции и уничтожения крупнейшей вражеской группировки была освобождена Молдавская ССР.

В это время по Аккерману еще разгуливали фашистские солдаты. И лишь в ночь на 22 августа 1944 года со стороны Овидиополя ударила советская артиллерия. Специально сформированная группа войск под командованием генерал-лейтенанта А. Бахтина, в которую, кроме сухопутных частей 46-й армии, вошли также корабли Черноморского флота, Дунайской военной флотилии и части морской пехоты, произвела высадку десанта. Предстояло преодолеть сильно простреливаемый водный рубеж шириной до одиннадцати километров, а затем прорвать созданный противником на берегу мощный оборонительный вал.

Решали не только количество бойцов и пушечных стволов, не только воля и храбрость, но и военная хитрость. Вот что рассказывает один из участников освобождения города С. Асафов: «В первом часу ночи из укромных мест к Днестровскому лиману были доставлены переправочные средства. Солдаты и офицеры рассаживались в лодки. На деревянные плоты грузили орудия. Слышались приглушенные слова команд, храп коней. Отчалили от берегу. Мрак и тишина. Только чуть слышно плещется вода под веслами да шуршат уключины, обмотанные тряпками. Были приняты все меры, чтобы приготовление к форсированию и сама операция прошли для противника незаметно. Но тревожное и настороженное чувство ни на минуту не покидало солдат. Как всегда бывает в часы напряженного ожидания, мы теряли представление о времени. «Скорее, скорее!» — стучали наши сердца. И вот мы увидели на фоне неба очертания берега...

— Быстрее, пока противник не обнаружил! — прошептал командир взвода лейтенант Веденеев. Гребцы нажали на весла.

До берега оставалось несколько десятков метров, когда враг почувствовал опасность. Над лиманом взвилась вражеская ракета. Я был обрадован и удивлен, когда при ее свете увидел целую флотилию лодок и других средств на всем протяжении берега.

Затрещал пулемет.

— Вперед, батарея, берег наш! — крикнул взводный и первым спрыгнул в воду.

Город был взят не с той стороны, откуда по нему вели артиллерийскую подготовку наши войска, а с юга, где мы внезапно высадились и повели наступление...»

Операция шла по точно разработанному плану. Пока полтысячи лодок с войсками и техникой бесшумно скользили по темной глади Днестровского лимана, корабли Черноморского флота и Дунайской флотилии, при поддержке авиации, вели отвлекающий огонь по косе Бугаз. Использовав замешательство противника, отряд бронекатеров под командованием Героя Советского Союза капитан-лейтенанта Великого в это же время через Царьградское устье на больших скоростях устремился к городу и обрушил всю мощь своего огня на вражеские батареи.

К полудню над Аккерманом висела сплошная завеса дыма. Шесть советских бойцов пробрались в северную часть города и начали обстрел врага с тыла. Затем они ворвались в крепость и в короткой схватке разгромили минометную роту противника. А сержант Иван

Шатров проник в расположение неприятеля, взобрался на крышу школы и водрузил над ней красное знамя. Это стоило мужественному воину жизни, но поднятый над городом флаг еще больше воодушевил советских бойцов и окончательно деморализовал противника. К семи часам вечера враг прекратил сопротивление.

Слово о боях на Днестровском плацдарме бывшему коменданту высадки десанта (была такая должность) ныне полковнику в отставке Михаилу Ивановичу Перебасову.

«За долгие дни войны нашим солдатам и матросам не раз приходилось преодолевать на своем победном пути водные рубежи, — рассказывает бывший моряк. — Однако форсировать многокилометровый лиман на саперных лодках приходилось впервые. Готовились мы к этой операции в течение двух месяцев. Операцию начали в ночь на 22 августа 1944 года. Враг не спал. Все время лиман освещался прожекторами. Но мы начали форсирование водного рубежа так искусно, что только в двухстах метрах от правого берега противник обнаружил десант. И вмиг полетели в небо осветительные ракеты. Враг открыл огонь. Командир роты А. В. Красненков спрыгнул в воду и с криком «Матросы, за мной!» бросился к берегу. То был суровый берег. Три ряда колючей проволоки, минное поле. Чтобы взобраться на обрыв, бойцы становились на плечи друг другу. Матросы Брызгалов, Дьяков, Волошин с пулеметами в руках первыми оказались на верху. За ними последовали товарищи. Три часа подряд отбивали они атаки, пока подошло подкрепление. И вот плацдарм закреплен, никакая сила уже не сдвинет нас отсюда. Перед нами был город, бойцы 46-й армии лавиной двинулись вперед».

Михаил Иванович Перебасов живет ныне в Измаиле, он член партийной комиссии при городском комитете партии, часто его можно встретить в молодежных коллективах: все свои силы бывший воин отдает воспитанию подрастающего поколения.

Сотни, тысячи бойцов, командиров, политработников проявили храбрость и мужество при освобождении Белгорода-Днестровского. Много утекло воды с тех пор, много перемен произошло на земле Приднестровской, но люди не забыли подвиги героев. В центральной части города — в сквере рядом с улицей Дзержинского — на больших щитах, красуются портреты участников августовской битвы 1944 года. Прохожие останавливаются на минуту-две, чтобы запечатлеть в памяти славные имена: Герой Советского Союза А. Е. Шевченко, повторивший подвиг Александра Матросова и погибший под Яссами; Герой Советского Союза С. А. Зудилов, почетный гражданин города, павший смертью храбрых; разведчицы Т. Т. Аксенова и Е. С. Зинченко; главстаршина морской пехоты Е. И. Михайлова (Демина); командир батальона В. И. Воробьев; командир эскадрильи Герой Советского Союза В. В. Анисимов.

К этим именам можно с полным основанием причислить и Михаила Колесниченко — уроженца села Чичма бывшего Аккерманского уезда, хотя Михаил и не принимал непосредственного участия в боях за город. Сын кузнеца, сам железнодорожный рабочий, он юношей ушел добровольцем на фронт защищать родную землю. В июле 1943 года сражался на Курско-Белгородской дуге, за проявленную храбрость был награжден медалью «За боевые заслуги». Потом воевал под Харьковом, снова отличился и был награжден орденом Красного Знамени. В бою его тяжело ранило. После госпиталя воин снова в строю, в должности командира взвода он участвовал в штурме Днепра. Одним из первых Колесниченко со своими бойцами форсировал реку, закрепился на правом берегу и тем самым обеспечил переправу наших частей и продвижение их на запад. За проявленные храбрость и отвагу ему было присвоено высокое звание Героя Советского Союза. Михаил Колесниченко — первый гражданин Приднестровского края, награжденный Золотой звездой Героя.

На следующий день после освобождения города радио передало приказ Верховного Главнокомандующего, который гласил: «Войска 3-го Украинского фронта, продолжая наступление... штурмом овладели городами Бендеры и Белгород-Днестровский (Аккерман) — важными опорными пунктами обороны противника на нижнем Днестре. В боях отличились:

За овладение городом Белгородом-Днестровским (Аккерман) — войска генерал-лейтенанта Бахтина, полковника Никитина, полковника Власова, подполковника Смирнова; артиллеристы генерал-майора артиллерии Алексеенко, летчики генерал-лейтенанта авиации Ермаченкова; моряки контрадмирала Горшкова, капитана второго ранга Давыдова, майора Григорьева; саперы генерал-полковника инженерных войск Котляра, полковника Номинаса, полковника Пузыревского».

В ознаменование одержанной победы наиболее отличившиеся части и соединения были награждены орденами, столица нашей Родины, по установленному обычаю, салютовала доблестным войскам двенадцатью артиллерийскими залпами из ста двадцати четырех орудий.

Красная Армия стремительно продвигалась на юг и спустя три дня освободила города Измаил, Рени, Болград. К этому времени уже реяли красные флаги над Килией, Ново-Ивановкой, Татарбунарами, над сотнями больших и малых селений. Войска 2-го и 3-го Украинских фронтов соединились в районе Лопушан и Леушани, вышли к Дунаю от устья реки Прут до Килийского гирла. Аккерман стал тыловым городом и жители приступили к восстановлению разрушенного войной хозяйства.

...Еще 9 августа 1944 года Президиум Верховного Совета СССР своим Указом возвратил городу его прежнее название — Белгород и решил впредь именовать Белгородом-Днестровским, в отличие от одноименного областного центра Российской Федерации. Кстати напомним: Белгородом-Днестровским называл город в своих реляциях еще М. И. Кутузов, бывший в свое время его комендантом.

Едва угасли пожарища и в небе растаял дым, как белгород-днестровцы дружно взялись за кирки и лопаты. Они расчищали улицы и площади, ремонтировали дома. Работы было непочатый край. Удирая под натиском советских войск, враг сжег семнадцать предприятий, остальные лежали в развалинах; уничтожил сто семьдесят километров железнодорожного пути, угнал паровозы и вагоны, суда, взорвал мосты и разрушил дороги. Обгоревшие руины стояли на месте почты, дома культуры, радиоузла, типографии, сотен жилых домов. Заново надо было создавать сеть школ, медицинских учреждений, библиотек.

Засучив рукава, люди приступили к восстановлению родного города. Трудились все: рабочие, служащие, учащиеся, домохозяйки. Старые, молодые, совсем юные. И уже к концу августа заработала турбина электростанции и в домах вспыхнули лампочки, стали в строй телефонная станция и телеграф. Выдали первую продукцию белгород-днестровские заводы и фабрики. Пример показал коллектив рыбзавода. Минуло еще несколько дней, и пошли первые поезда.

А к зиме уже было отремонтировано более трехсот жилых домов, водокачка, семь магазинов, четыре столовых, начали работать тридцать пять государственных и кооперативных предприятий, открылись культурно-просветительные учреждения, возобновились занятия в одиннадцати школах.

Коллектив драматического театра вместе с населением города за короткий срок полностью восстановил театральное здание и 21 октября дал концерт, прошедший с большим успехом. В программе были русские и украинские водевили, миниатюры, песни и танцы. Специальные артистические бригады выступали в госпиталях, где лечились раненые солдаты и офицеры.

В первых рядах тех, кто возрождал родной город, шли коммунисты и комсомольцы. Они возглавляли соревнование за выполнение и перевыполнение плановых заданий, показывали личный пример и воодушевляли массы на трудовой подвиг. В ходе развернувшегося движения за быстрейший расцвет Приднестровского края, рождались новые инициативы, передовиками становились сотни и сотни людей.

Подобно другим большим и малым советским городам, которые подверглись разрушению в годы Великой Отечественной войны, Белгород-Днестровский восстановлен благодаря героическим усилиям самих жителей, братской помощи всех республик нашей страны.

Их неоценимая поддержка была той живительной силой, которая помогла не только залечить тяжелые раны войны, но и превратить Белгород-Днестровский в один из красивых городов на юге Украины.

Размаха шаги саженьи

За послевоенные годы облик наших городов изменился неузнаваемо. Многие из них как бы родились заново, расширили свои границы, украсились зеленым нарядом, взметнулись в небо многоэтажными домами.

Не отстал от них и Белгород-Днестровский. Когда-то городок кустарей и ремесленников, ныне он стал одним из промышленных и культурных центров юга Украины. Если до установления Советской власти здесь насчитывалось около десятка полукустарных предприятий по переработке сельскохозяйственного сырья, то сегодня в городе более сорока заводов и фабрик: морской торговый порт, управление речного транспорта, рыбоконсервный филиал объединения «Антарктика», завод ячеистых бетонов и изделий, консервный завод, швейная фабрика, завод железобетонных изделий, опытный завод медицинских изделий, хлебзавод, винзавод и многие, многие другие.

Но дело не только в количестве. Новый социальный строй внес коренные изменения в само понятие «производство». На смену частному предпринимательству пришло общественное производство, появилась новейшая современная техника. Вот только один пример. Рыбоконсервный завод по праву считается старейшим в городе. Построен он был в 1934 году и работало на нем 150 человек сезонно. Когда заканчивался улов, хозяин закрывал ворота и люди вынуждены были отправляться в поисках заработка. Кому пожалуешься, у кого найдешь защиту?

Нынче от бывшего заводика, как и от всего старого уклада, и следа не осталось. На его месте построено крупное современное предприятие — филиал известного всей стране рыбопромышленного объединения «Антарктика». В девяти его цехах трудится около семисот рабочих и специалистов. Годовая продукция завода составляет около десяти миллионов банок высококачественных консервов. Коллектив здесь дружный, сплоченный, это многонациональная семья. Запевалами всех хороших начинаний являются коммунисты, по их инициативе предприятие одним из первых в городе перешло на новые условия планирования и экономического стимулирования, благодаря чему резко поднялась производительность труда, качество продукции.

В юго-восточной части города расположен комбинат строительных материалов. На этом месте раньше были каменоломни. Теперь сюда пришла могучая советская техника — бульдозеры, скреперы, шаровые лопаты, дробильные установки. Мощные гидромониторы производят вскрышные работы, перфораторные молотки бурят грунт, стоит неумолчный гул, словно победная песня свободному труду.

Сейчас уже трудно не только молодым, но и людям старшего поколения сказать, какие фабрики и заводы были раньше в Аккермане. Практически вся промышленность Белгорода-Днестровского создана в наше время.

Хорошо поработали в девятой пятилетке все предприятия, стройки, организации города. Многие коллективы добились блестящих успехов, план по выпуску валовой продукции промышленность Белгорода-Днестровского выполнила на полтора месяца раньше срока, народное хозяйство получило сверх плана различных товаров более чем на десять миллионов рублей. И еще один показательный факт: объем промышленного производства вырос на 63 процента, при директивном задании 35,5 процента.

Совершенствование производства — это генеральная линия нашей партии, которой подчинены все другие вопросы, но за прошедшие годы успешно решались и другие проблемы, такие как строительство школ, лечебных учреждений, детских садов. Благодаря заботам партии и правительства городу были предоставлены большие средства на строительство бытовых комбинатов, поликлиники, универмага, редакции газеты и типографии. Почти пятьдесят тысяч квадратных метров жилья получили труженики города за минувшую пятилетку. Меняет свой облик некогда забытая и заброшенная окраина, где появились новые кварталы жилых домов со всеми удобствами.

С полным правом Белгород-Днестровский называют городом учащейся молодежи. В настоящее время в его школах обучается около шести тысяч ребят, более четырех тысяч человек — в педагогическом, медицинском училищах, школе Центрального статистического управления, сельскохозяйственном и кооперативном техникумах, профессионально-техническом училище строителей. Средние учебные заведения подготовили для различных отраслей народного хозяйства тысячи специалистов, выпуск их с каждым годом увеличивается.

Особенно большой популярностью пользуется рыбопромышленный техникум. Пройдите по улицам города и вы на каждом шагу встретите подтянутых юношей в форме моряков торгового флота. Приехали они сюда из самых отдаленных концов страны, чтобы со временем стать мастерами добычи и обработки рыбы. Учатся в техникуме и молодые люди из развивающихся стран — Сомали, Йемена, Конго, Сенегала и многих других.

Немало выпускников техникума стали известными капитанами сейнеров, штурманами, научными работниками. Так один из них — Иван Серобаба, получивший назначение на Дальний Восток, работал там ихтиологом, некоторое время плавал капитаном, без отрыва от производства закончил Дальневосточный университет, стал коммунистом, защитил диссертацию и получил ученую степень кандидата биологических наук. Сейчас он сотрудник института рыбного хозяйства, автор нескольких научных исследований.

С уважением и гордостью называют здесь имя Ивана Шушлукова. Закончив техникум, он ушел плавать матросом, позже стал мастером и старшим мастером, а ныне — ведущим специалистом группы рыбопромысловых судов в Атлантическом океане, за успехи в социалистическом соревновании награжден орденом Трудового Красного знамени. И таких примеров множество.

Много сделано за последнее время и в области здравоохранения. Только в Белгороде-Днестровском на страже здоровья трудящихся стоят ныне более двухсот врачей, сотни фельдшеров, медицинских сестер, санитаров. За годы восьмой и девятой пятилеток открыты туберкулезный и психоневрологический диспансеры, санитарно-эпидемиологическая станция, детская больница, стоматологическая поликлиника. На улице Маяковского недавно сдано в эксплуатацию четырехэтажное здание новой поликлиники. Все крупные предприятия имеют свои медицинские пункты. Установлен врачебный контроль во всех детских учреждениях.

Немало уже сделано и делается для улучшения работы существующих и строительства новых здравниц. Белгород-Днестровские санатории, дома отдыха, пансионаты хорошо известны далеко за пределами области и республики. Например, санаторий «Приморский», где одновременно лечатся и отдыхают более тысячи человек; «Дальний», «Сергеевка», «Затока», куда приезжают ребята из самых дальних концов страны.

Доброй славой пользуются «Золотые пески». Они и в самом деле золотые! Узкой полосой тянутся с севера на юг между Днестровским лиманом и Черным морем. В летнюю пору здесь отдыхают десятки тысяч трудящихся. Кого тут только не встретишь: шахтеров Кузбасса, лесорубов Сибири, хлеборобов Алтая, металлургов Урала, рыбаков Севера. Людей привлекает в эти края благодатный климат, горячее солнце и целебный воздух, насыщенный ароматами степных трав. И, вдобавок, обилие фруктов, винограда, бахчевых культур — плодов благодатной украинской земли.

За последние годы много сделано здесь для улучшения обслуживания трудящихся, приезжающих на отдых из разных концов Советского Союза. Налажена торговля продуктами и товарами первой необходимости, более содержательным, интересным стало культурное обслуживание отдыхающих. И не случайно, покидая пансионаты, санатории, люди оставляют благодарственные письма гостеприимным хозяевам.

Минувшее пятилетие внесло в жизнь белгород-днестровцев много приятных перемен: открылись сотни новых магазинов, улучшилась работа предприятий общественного питания, красивее, добротнее стали товары народного потребления.

Обратимся к цифрам: в девятой пятилетке, по сравнению с восьмой, торговый оборот в городе возрос более, чем на сорок процентов. Увеличился спрос на холодильники и книги, стиральные машины и готовую одежду, пылесосы и телевизоры.

Одной из лучших в области является Белгород-Днестровская городская библиотека. Среди ее читателей — тысячи рабочих, служащих, учащихся, моряков торгового флота, портовиков, пенсионеров. Для самых юных любителей книг есть детская библиотека, пользующаяся большим успехом. Здесь ежегодно устраиваются интересные встречи, выставки книг и рисунков к ним, концерты маленьких читателей.

Уверенной поступью шагает в будущее город у лимана, день за днем, год за годом хорошеет его наряд, ярче становятся краски, больше в нем появляется нового, современного и навсегда уходит то, что когда-то именовалось: провинция...

Как рождался порт

В Днестровском лимане бросали якоря еще парусные корабли. Как свидетельствует В. Ю. Руммель в своем исследовании «Материалы для описания русских коммерческих портов и истории их сооружения», выпущенном в Санкт-Петербурге в конце минувшего века, уже в 1818 году к Аккерманскому порту были приписаны 32 небольших судна и лодки, доставляющие по лиману грузы и пассажиров в Овидиополь. Кроме зерна и муки, перевозились вино, соль, рыба, свежий виноград, фрукты, овощи, лес, который сплавлялся из верховьев Днестра. Спустя восемь лет, сообщает далее автор, произошло событие чрезвычайной важности: русский Аккерман посетили иностранные корабли, они прибыли из Стамбула...

Шло время, полноводный Днестр нес свои воды в Черное море. Но ничто не менялось на крутом берегу лимана. Буржуазные правительства не отпускали средств на развитие порта. Он совсем захирел, пришел в полный упадок. Морские суда не могли войти в лиман по причине узости Царьградского гирла и недостаточной его глубины. Они останавливались в пяти километрах от берега, разгрузка и погрузка производилась с помощью все тех же мелких суденышек и лодок. Значение порта для подъема экономики города и края практически сводилось к нулю.

Так продолжалось на протяжении полутора веков. С горечью писал автор названной выше книги, что на единственный маленький порт на Днестре приходится слишком мизерный объем перевозок и на этот факт следовало бы обратить серьезное внимание. Позже был составлен проект концессионного договора с заинтересованными предпринимателями, но претворить его в жизнь не удалось, все по той же причине: владельцы предприятий, хлебных складов, винных заводов боялись, как бы не проиграть.

И когда в 1940 году, после восстановления в крае Советской власти, одесские портовики приехали в город, чтобы познакомиться с портовым хозяйством, они увидели на берегу лимана грустную картину: полусгнившие деревянные причалы еле держались на сваях, склады, подсобные помещения представляли собой жалкие развалюхи. Все тут надо было строить заново, то-есть начинать с нуля.

Однако развязанная в следующем году германским фашизмом война против Советского Союза помешала этому. Да и после Победы еще нужно было время, чтобы залечить раны войны.

Реконструкция и расширение Белгород-Днестровского морского торгового порта начались в июле 1970 года. Была подвезена техника, организованы бригады, составлены и утверждены все необходимые проекты.

И всего через полгода на месте, где совсем недавно плескались волны залива, выросли бетонные берега. В небо поднялись стрелы портальных кранов, по стальным рельсам движутся железнодорожные составы. Теснятся у причалов сухогрузы, баржи, перекликаются гудками трудяги-буксиры.

Вся прилегающая территория буквально преобразилась. Покрылись асфальтом дороги и подъездные пути, возведены административные здания, склады, бытовые помещения. Строятся жилые дома.

Заново родился на Днестре морской порт. Да, морской, а не речной. С высокой крепостной стены даже в пасмурный день можно видеть словно повисшие в воздухе ажурные арки железнодорожного моста, соединяющего северный и южный берега. А дальше синеет море. Оттуда приходят и туда уплывают корабли. Их путь пролегает не только в советские порты, но и в Грецию, Турцию, Болгарию, Ирак, Данию, Голландию, Алжир, а также в придунайские страны — Венгрию, Югославию, Чехословакию, Австрию, Румынию.

Реконструкция Белгород-Днестровского порта шла быстрыми темпами. 28 марта 1971 года, накануне открытия XXIV съезда КПСС, коллектив плавстройотряда № 1 доложил о готовности к эксплуатации основных объектов. А на второй день трудящиеся города принимали первого гостя — судно «Ропотамо» из братской Болгарии, доставившее большую партию консервов.

По такому случаю состоялся митинг, на который собралось более двух тысяч человек. Капитану болгарского корабля Иордану Дошкову были преподнесены хлеб-соль. Волнуясь, он сказал:

— Отныне болгаро-советские связи станут еще прочнее, наша дружба — крепче. Болгарский город Варна и советский Белгород-Днестровский как бы приблизились друг к другу, теперь они связаны морскими транспортными линиями. Так пусть это будет еще одним символом вечного братства наших народов, строящих социализм и коммунизм!

Хорошее это было начало. В первом году девятой пятилетки белгород-днестровские портовики переработали около 200 тысяч тонн экспортно-импортных и минерально-строительных грузов. Годовой план они завершили в октябре. По достоинству отметили передовиков: победителям в соревновании были присвоены звания коллективов коммунистического труда, 150 человек удостоились звания ударника.

В следующем году страна готовилась к знаменательному юбилею — пятидесятилетию образования СССР. Портовики взяли обязательство ввести в строй к знаменательной дате четыре новых причала, два больших склада, площадки под лес и сыпучие грузы. День и ночь у стен старой крепости не умолкал лязг железа, грохот бетономешалок. Одновременно углублялся фарватер, чтобы можно было пропускать суда большей грузоподъемности.

Годовой план коллектив выполнил досрочно — 23 ноября, и был заслуженно отмечен коллегией Министерства Морского флота и ЦК профсоюза за успехи в соревновании.

1973-й год. Резко увеличился поток грузов и по количеству, и по наименованиям. Расширились и причалы, на вооружение портовиков поступила новая техника.

Чтобы добиться четкости во всех звеньях большого и сложного хозяйства, коммунисты предложили заключить договоры на соревнование с экипажами судов, а с железнодорожниками создать единые комплексные смены. Такая система дала возможность трудиться всем в едином ритме. Ускорилась подача вагонов, а значит разгрузка и выгрузка, уменьшились простои транспорта, повысилась личная ответственность каждого руководителя за свой участок. Поднялась и производительность труда.

Широкое применение нашел опыт бригады докеров Анатолия Барановского из Ильичевского порта. Белгород-днестровцы создали из полутора десятков мелких пять укрупненных комплексных бригад во главе с опытными мастерами своего дела — Анатолием Поповым, Сергеем Клоптей, Иваном Зарецким и другими. Работая по новому, они добились четкости, высокой организованности и дисциплины. Вот что говорит об этом Иван Зарецкий:

— Новый метод, предложенный Анатолием Барановским, хорош тем, что создает обстановку, которую я бы назвал: один за всех — все за одного. В моей бригаде сорок четыре человека. Люди разные по характеру, склонностям, прилежанию. Но никто из них никогда не сказал: я сделал свое, а это меня не касается. Потому, что знают: успех бригады — это победа и коллектива в целом, и каждого.

В партийном комитете и завкоме высоко оценивают и работу бригады Сергея Клопти. Однажды на разгрузке теплохода «Смоков», доставившего из Болгарии консервы, она сэкономила без малого двое суток. Все решила подготовка: заранее подвезли поддоны и захваты для укладки грузов, работу вели двумя кранами в два потока. И никаких заминок, задержек. Эта же бригада при погрузке гипса на пароход «Волго-Балт» довела часовую выработку до 130 процентов.

Завершающий год девятой пятилетки. Он начался в атмосфере могучего трудового подъема в связи с подготовкой к XXV съезду КПСС. Порт работал в полную силу, у него уже был вполне сложившийся коллектив со своим опытом, своими традициями. Тут самая крупная в городе партийная организация и самый молодой состав работающих: средний возраст двадцать шесть — двадцать семь лет.

Несмотря на молодость, многие по праву считают себя ветеранами. Начальник порта Виктор Кондратьевич Бараненко закончил Киевский речной техникум, водил суда по Днепру, был диспетчером. Имея за плечами солидный опыт, пошел учиться в Горьковский институт речного флота, который также успешно закончил. С Волги — прямиком в Белгород-Днестровский на должность начальника речного управления, где проявил себя отличным организатором. И когда встал вопрос о руководителе морского торгового порта, с удовольствием взялся за новое дело.

Подстать и главный инженер Дмитрий Иванович Николенко. Приехал из далекого Петропавловска-на-Камчатке, где трудился несколько лет инженером в морском порту.

С первого дня трудятся здесь капитан буксира РБТ-17 Валерий Александрович Гайдаченко, рабочие Анатолий Семенович Романенко, Николай Иванович Ульянов, механик Анатолий Куц с женой Ларисой — она оператор диспетчерской. Оба в порту стали коммунистами.

Сегодня к белгород-днестровским портовикам приезжают поучиться друзья из Кубы, Болгарии, Венгрии, других социалистических стран, заимствуют опыт организации бригад, взаимодействия с железнодорожным и автомобильным транспортом. Тут умеют наладить дело, высоко держат честь своей марки. В девятой пятилетке, например, переработка грузов нарастала из года в год и на завершающем этапе увеличилась почти вдвое, генеральных грузов — в 7,5 раза. Если в 1971 году было обработано всего 96 судов малого тоннажа, то в 1975 и малых и крупных — 472. Всего же за пять лет портовики обработали 1314 судов, главным образом крупного тоннажа.

За пятилетие в порту в шесть раз увеличилось количество портальных кранов, в четыре раза длина причалов, все трудоемкие процессы механизированы, ручной труд сведен до минимума. Увеличилось количество судов, курсирующих между Белгородом-Днестровским и Одессой, улучшено обслуживание пассажиров. Морской торговый порт приобретает все больший удельный вес в экономике не только Придунайского края, но и всей страны.

Город шагает в будущее

Яркими страницами в жизнь древнего города вписываются годы десятой пятилетки. Ведь XXV съезд КПСС определил пути развития нашего общества на многие годы вперед и подчеркнул, что осуществление этих планов зависит от результатов труда каждого советского человека. Съезд выдвинул в качестве первоочередной задачи борьбу за повышение качества продукции и эффективности производства.

Старт взят хороший. Уже в первом году пятилетки предприятия Белгорода-Днестровского к 20 декабря досрочно выполнили государственный план, дополнительно выпущено продукции почти на три миллиона рублей. Значительно выросла производительность труда. Эти темпы не снижаются и сейчас.

Поистине всенародным стало социалистическое соревнование, в нем участвуют ныне все труженики города. На рыбоконсервном филиале объединения «Антарктика», например, соревнуются бригады, смены, каждый рабочий взял конкретные обязательства, идет соперничество за звание «Лучший по профессии». Только в одном консервном цеху за неполный год выросло сто ударников коммунистического труда и шестнадцать «мастеров золотые руки».

Отдел управления качеством, цеховые бюро, общественные комиссии созданы на швейной фабрике. Здесь уже 92 процента продукции сдается с первого предъявления.

Тридцать два предприятия города включились в республиканский смотр использования резервов экономии и бережливости. В 1976 году они сэкономили материальных и энергетических ресурсов на сотни тысяч рублей. Впереди идут рыбоконсервный филиал объединения «Антарктика», заводы ячеистых бетонов, винодельческий и медицинских изделий.

В первом году пятилетки на работу по методу бригадного подряда перешли строительные коллективы ПМК-421. Благодаря этому резко повысилась производительность труда, выработка на одного рабочего превзошла плановую более, чем на 450 рублей. Пять бригад завоевали звание коллективов коммунистического труда, более 400 человек стали ударниками пятилетки.

По инициативе коллектива швейной фабрики в городе развернулось соревнование за выполнение заданий пятилетки в рекордно короткий срок — за четыре года. Вот что написала в своем письме в местную газету группа ударников коммунистического труда комбината хлебопродуктов — бригадир В. Петров, рабочие И. Мельниченко и В. Снесарь: «Мы внимательно ознакомились с материалами XXV съезда КПСС и считаем, что призыв партии — повысить эффективность и качество работы во имя дальнейшего роста экономики и благосостояния — это наша программа действий на десятую пятилетку. Чем лучше каждый из нас будет трудиться на своем рабочем месте, тем богаче станет наша Родина, а, значит, и жизнь советских людей. Наша бригада занята отгрузкой готовой продукции. За смену каждому из нас следует обработать 26 тонн груза. Мы выполняем сменные задания на 140—150 процентов. Перевыполнение в полтора раза нормы позволило нам завершить девятую пятилетку в четыре года. Это является гарантией того, что и десятую пятилетку мы выполним досрочно».

Рубежи намечены большие, требования повышаются с каждым днем. И городу предстоит сделать немало за пятилетие: закончить строительство молодых предприятий, а на старых внедрить 14 поточно-механизированных линий, построить школы, детские сады, объекты культурно-бытового назначения. Только ПМК-71 сооружает в городе сегодня 28 таких объектов, а строительных организаций во всем районе около десяти.

Величие задач вдохновляет, зовет к новым свершениям, рождает новую энергию. И вполне закономерно, что в гуще народных масс, у станков, на лесах строек, словно из чистых родников бьет инициатива, люди хотят работать сегодня лучше чем вчера, завтра лучше чем сегодня.

Об этом много было сказано хороших слов на XXV съезде партии.

Белгород-днестровцы дружно поддерживают все новое, передовое, что помогает лучше работать, повышать производительность труда. Коллектив «Черноморкурортремстроя», например, одним из первых подхватил почин горьковчан «Ни одного отстающего рядом». Завод ячеистых бетонов и изделий в первом году новой пятилетки впервые был занесен на городскую Доску почета. Ныне коллектив этого предприятия включился в соревнование под девизом: «60 ударных вахт к 60-летию Октября» и поставил перед собой задачу не уступать лучшим, идти в шеренге передовиков.

Такую же благородную цель ставят перед собой все жители города в социалистическом соревновании с Измаилом и Тирасполем (Молдавская ССР). Соперничество идет за звание города высокопроизводительного труда, высокой культуры и образцового общественного порядка.

В этом соревновании жители Белгорода-Днестровского идут впереди. В 1976 году городу вручено Знамя Совета Министров УССР и Укрсовпрофа за победу в республиканском соревновании по благоустройству, а также Знамя областного комитета партии, облисполкома, облсовпрофа и обкома комсомола за победу в социалистическом соревновании по выполнению планов и обязательств за II квартал первого года пятилетки. Но до финиша еще далеко, труженикам Белгорода-Днестровского придется немало проявить сметки, находчивости, энергии, чтобы с честью справиться с задачами и перевыполнить планы десятой пятилетки. Порукой тому является их непреклонная воля, горячая любовь к своей Родине, к Коммунистической партии, которая ведет наш народ к светлым вершинам коммунизма.

У памятника вождю всегда цветут цветы

Памяти павших героев — Вечный огонь славы

Улица Ленина — центральная магистраль города

Будущие педагоги у здания училища

У причалов древнего города швартуются современные суда

Дворец культуры имени Т. Г. Шевченко — любимое место отдыха жителей Белгорода-Днестровского

Здесь каждый может выбрать для себя книгу

Кинотеатр «Октябрь» — самый популярный в городе

Детская больница Белгорода-Днестровского

К платформе вокзала прибыл электропоезд

Старинная пушка у входа в краеведческий музей

Силуэт древней крепости виден издалека

Свою туристскую базу белгород-днестровцы назвали «Солнечная»

Яркое солнце, ласковые воды лимана дают человеку здоровье, бодрость и хорошее настроение

Виноградом издавна славен этот край

Марксистская литература, обнаруженная в тайнике, оборудованном в доме № 16 по улице Пушкинской

Памятник советским воинам в парке Победы

Новые кварталы древнего города

В таких школах учатся юные граждане Белгорода-Днестровского

Болгарский теплоход «Ропотамо» первым ошвартовался у причалов реконструированного Белгород-Днестровского порта

Хлеб-соль болгарским морякам

В цехе рыбоконсервного завода — филиала рыбопромышленного объединения «Антарктика»

Завод ячеистых бетонов — новое предприятие Белгорода-Днестровского

Здесь постигают основы сельскохозяйственной науки будущие агрономы и зоотехники

Им водить рыболовные сейнеры

Возвращаются с путины

Новый дом быта назвали «Элегант»

Новоселье еще в одном детском саду

Вот такие здания украшают улицы Белгорода-Днестровского

Идут занятия в детской художественной школе

В этом домике жил А. С. Пушкин

Раскрываются тайны древней Тиры

Башни крепости — живые свидетели событий минувших

Памятник герою русско-японской войны 1905 года русскому солдату Василию Рябову

Памятник архитектуры XVI века — бывшая греческая церковь

Берега лимана связывают ныне быстроходные пассажирские суда

Лиман покоряется сильным и смелым

К Черному морю несет свои воды могучий Днестр

Примечания

1

И. И. Липранди — близкий знакомый А. С. Пушкина времен южной ссылки поэта.

2

В. И. Ленин. Полн. собр. соч. т. 9, с. 201—202.

Content

Александр Гордеевич Ключник
БЕЛГОРОД-ДНЕСТРОВСКИЙ

Сквозь века идущий

Легенды и были

В султанском ярме

Изгнанники

Под сенью двуглавого орла

Вписаны в биографию города

Первая народная революция

В борьбе за власть Советов

Свет с востока

Черное слово: оккупация

Размаха шаги саженьи

Как рождался порт

Город шагает в будущее

Примечания