Медина Мирай

Синтонимы. Четвертый лишний

© Медина Мирай, текст, 2017

© Медина Мирай, иллюстрации в тексте, 2019

© Илья Кувшинов, иллюстрация на обложке, 2019

© ООО «Издательство АСТ», 2020

Книга 3

1

Пронзительный скрип разорвал тишину. Здесь, за дверью, пахло кровью. Пахло смертью.

Железные двери комнат, смотрящие друг на друга в узком коридоре, не могли скрыть пронзительные женские крики.

Одну из девушек подвели к кабинету. Дверь открыл мужчина в белой медицинской маске, халате и бахилах. Он не спешил принимать новую «пациентку» – для начала вынес труп предыдущей. Увидев тело несчастной, новая жертва зажмурилась, когда узнала в погибшей свою подругу.

– Стойте, эту не трогать! – велел чей-то мужской голос из угла.

Мужчина в маске подошел к наблюдательнице и грубо схватил ту за подбородок, впиваясь пальцами в ее нежную кожу. Она смотрела на него исподлобья. В глазах девушки не утихая пылал гнев.

– Ну как тебе плоды наших трудов, Мар?

Она не успела ответить: коридор огласил крик, и из-за угла появилась новая жертва экспериментов. Несчастная отчаянно брыкалась, пытаясь укусить своих будущих убийц, но со стороны все ее попытки спастись вызывали либо жалость, либо смех.

Внезапно она замолчала, заметив свою ошарашенную ее появлением подругу.

– Ненавижу тебя! Это все ты… Они погибли из-за тебя!

Буйство девушки надоело врачам. В ярости один из них, попутно ругнувшись, ударил несчастную в живот, и та, издав глухой крик, сложилась пополам. Ей не дали упасть на пол – заломили руки за спину и под масками противно ухмыльнулись, наблюдая, как судорожно и жадно она хватала ртом воздух.

– Ты… мне… лга-ла, – последние слова слетели с губ новой «пациентки» раньше, чем ее, лишенную воли, затащили в кабинет, чтобы, как и других, отправить на тот свет.

* * *

Марвел вскочила с постели. Холодный пот стекал по ее лицу. Жар и мурашки терзали все тело. Она потянулась за таблетками и стаканом воды на тумбочке. Лекарство остудило ее, но страшные воспоминания не желали покидать разум. Чем больше она зарывала их в глубины подсознания, тем чаще кошмарные воспоминания являлись ей во снах.

После холодного душа Марвел выпила чашку кофе. Больше в горло ничего не лезло. В легком халате она прошла в гостиную, осмотрела книжный стеллаж и достала старенький альбом. С первой же попытки нашла страницу с нужной фотографией: на ней Марвел была запечатлена с подругами. Одна из них, являвшаяся ей во сне, стояла с широкой улыбкой на лице и распущенными волосами, одетая в черную юбку-карандаш и рубашку. Она сжимала в объятьях свою подругу Марвел, тогда не допуская мысли, что умрет по ее вине.

Раздался звонок. Нежданный гость.

– Доброе утро. – Рика едва заметно улыбнулась.

– Здравствуй. Проходи.

Марвел заварила чай в гостиной и вскрыла новую упаковку со сладостями, молча приглашая младшую Красс расположиться в кресле у камина.

– Что-то случилось? – спросила она гостью, поднеся к губам горячую фарфоровую чашку.

– Вы выглядите уставшей, – Рика развернула конфету и отправила ее в рот, – будто не спали несколько ночей.

– Все в порядке. Лучше расскажи, что случилось.

Рика дожевала сладость и отпила немного чая. Жидкость обожгла ей язык.

– Рейден улетел в Сноудонию вместе с Логаном.

– Давно?

– Вчера вечером. Он хочет спасти сестру Найси.

Марвел поставила чашку на место и окинула Рику тяжелым взором уставших глаз.

– Она находится в самом сердце «ПН». Чтобы проникнуть в организацию, нужно как минимум быть ее сотрудником. Рейдену опасно куда-либо идти. Ангела умирает, потому что ценой своей жизни спас его.

Рика ощущала ответственность и вину за это. Некогда считая синтонима угрозой для всей своей семьи, она ошиблась так, как никогда в жизни.

– Кстати, как продвигаются поиски Леса Мерцаний? – спросила она.

– Никак. Прошла уже неделя, как они улетели, но до сих пор ничего нового.

– Мисс Марвел, насколько я поняла, синтонимов, искусственно рожденных, должно быть четверо: Трой, Крэм и еще два человека. Ангела – естественно рожденный. Так кто же эти двое оставшихся?

Марвел не собиралась отвечать на этот вопрос. Ответ мог привести к еще большим неприятностям, чем те, что уже произошли.

– Я не знаю. Не удивлюсь, если они живут на другом конце света и ведут обычный образ жизни. И оно даже к лучшему.

Рика задумалась: «Трою и Крэму по семнадцать лет. Получается, эксперименты проходили минимум семнадцать лет назад… Но Ангеле было пятнадцать, когда он познакомился с братьями. Значит ли это, что он не имеет к экспериментам никакого отношения?».

– Что нам делать с Рейденом?

– Нам? – Марвел мрачно уставилась на девушку. – Мне. Ты останешься здесь.

– Но…

– Никаких «но», иначе я обращусь к твоей маме с просьбой приставить к тебе охрану. Это слишком опасно. Ты понятия не имеешь, что представляет собой «ПН».

– Вы правы, но мой брат…

– Я сама займусь им, Рика.

Марвел точно знала: ее запреты ничего не значат. Она боялась, что четырнадцатилетняя девушка рано или поздно узнает правду.

«Она слишком умна и догадлива».

– Думаю, тебе пора идти.

Рика понимающе кивнула. Ее компании здесь больше не рады.

Кресло едва скрипнуло, когда они обе встали и направились к выходу.

– До свидания. – На прощание Рика кивнула учительнице.

Марвел кивнула в ответ и сразу же, как только маленькая гостья оказалась за порогом, захлопнула дверь прямо у нее за спиной.

Послышался мелодичный звонок.

Рика застыла, узнав сигнал вызова в скайпе. Он звучал недолго, и спустя пару секунд можно было разобрать едва слышную беседу.

– Здравствуйте, мисс Абигейл.

– Здравствуйте, Марвел. Как ваши дела?

– Так странно слышать от вас подобные вопросы…

– Просто мне уже надоело сразу начинать с обсуждения каких-то проблем. Ты заметила, что если мы с тобой и общаемся, то только из-за них?.. Что у вас нового?

– Только что приходила Рика Красс и рассказала, что Рейден отправился спасать сестру погибшей Найси, которая находится в заточении у «ПН».

– Вы серьезно?

– Не переживайте. Я сегодня же отправлюсь в Сноудонию, чтобы вернуть его.

По длительному молчанию Рика поняла: директрисе не по душе это решение.

– Надеюсь, вы ничего не рассказывали той девушке?

– Нет… Однако она интересовалась местонахождением последних двух искусственно выведенных синтонимов.

– Искусственно выведенных всего четверо: одна девушка родила двойню, а две другие – по одному ребенку.

– Я так не считаю.

Последовала недолгая пауза.

– Что вы хотите этим сказать? – немного напряженно спросила Абигейл.

– Искусственно выведенных синтонимов всего трое: Крэм, Трой и еще один.

Бешеное биение сердца взволнованной Рики едва ли не было громче смеха директрисы.

– Вы ввели меня в заблуждение. Это только от двух родивших девушек.

– Нет, от трех. Трой и Крэм не являются родными братьями.

2

Рейден чувствовал себя более чем паршиво. Но не из-за бьющего в лицо ветра, холода, проникавшего под одежду, и сырости в воздухе. Паршиво было на душе.

Он не был уверен в своих решениях. Порой признавался в собственной бесполезности и слабости, напоминая себе: «Мне всего шестнадцать. Что я могу?». Но в следующий миг в нем просыпалась уверенность в намерениях.

Рядом сидел Логан. Он беспечно смотрел в окно и с интересом вглядывался в стада баранов на холмах, в мрачное небо и людей, редко встречавшихся на тротуарах. Он не обращал внимания на холод, проникавший через раскрытые окна машины. Единственное, о чем он думал, так это о сне.

Ребята доехали до небольшого двухэтажного домика. Водитель помог разгрузить багаж и оставил их на крыльце. Рейден открыл дверь.

– Ну ничего себе! – не выдержал Логан, когда оказался внутри. – Это твой дом?

– Типа того, – мрачно ответил Рейден и бросил сумку на кресло в прихожей. Он небрежно снял пальто, столь же небрежно сложил его и швырнул на кровать.

Лоренс продолжал разглядывать дом с раскрытым ртом. Для парня, выросшего в однокомнатной квартирке, вонявшей перегаром, с мамой-алкоголичкой и отцом, который даже не знает дату рождения единственного сына, роскошнее дома не существовало. Вся мебель, стены и даже лестница были в пепельных оттенках.

Пока Логан бегал из одного угла в другой и с нескрываемым интересом разглядывал каждую мелочь, Рейден вел переписку с Миндой – девушкой, к которой он испытывал неприязнь, но которая теперь стала незаменима.

Рейден 12:31

«Где встретимся?»

Минда 12:31

«В Trissia, в час. Приходи один, без своего друга.

Разговор будет серьезный».

Минда 12:32

«Ты не говорил с Ангелой после того, как он улетел?»

Рейден 12:32

«Пока нет».

Минда 12:33

«Хорошо. Не контактируй с ним. Если он узнает, что ты здесь, то попытается тебя отыскать. Этого только нам не хватало. Это опасно для вас обоих».

Рейден 12:33

«Но я ведь с самого начала планировал помочь ему и спасти сестру Найси!»

Минда 12:34

«Ты думаешь, о чем пишешь? Как ты себе это представляешь? Ни то, ни другое не получится. Тебе придется выбирать».

– Рейден, тут так классно! Даже душ, встроенный в стену! С радио! – Логан выбежал из ванной.

– Обычная душевая кабина, а сколько радости, – равнодушно ответил Красс, даже не посмотрев в сторону друга, которого, откровенно говоря, другом и не считал.

После предсмертного сообщения Найси спасительное равнодушие давалось ему с трудом. Сама мысль о выборе между сестрой девушки, погибшей из-за него, и парнем, который спас ему жизнь, сводила с ума.

– Что-то ты в последнее время мрачноватый. – Логан опустился рядом с ним. – Какой-то ты… не такой. Или на тебя просто Ангела хорошо влиял, а сейчас, когда его нет…

– Я пойду. – Красс вскочил с кровати и накинул на себя еще не успевшее помяться пальто. – Сиди дома и не высовывайся. Дверь никому не открывать. И не звонить.

– Э-э-э… – Логан замер от прозвучавшего по-детски «приказа». Чувствовал себя совсем как при домашнем аресте, коих в его жизни было немало. – А еда здесь есть? В принципе, я привез пару бутербродов, но…

– Я принесу что-нибудь. – Рейдену неожиданно стало неудобно перед Логаном. Он оставлял его, взрослого парня, в пустом доме с парой бутербродов после дороги. Но неловкость прошла сразу же, как только он вспомнил цель своей вылазки. – Прихвачу с собой пиццу и попить.

Trissia, к счастью для не особо хорошо ориентирующегося на новом месте Рейдена, находилась на этой же улице.

По дороге он встретил не так много людей, как ожидал. Правда, он знал об этом месте лишь то, что это национальный парк, в котором живут люди.

Здесь, за цветущими холмами, виднелась верхушка горы Сноудон, в честь которой и назвали парк. Удивительная красота! Облака сгустились над горой, образовав шапку, а туман и мрачное небо придавали ей грозный вид.

* * *

Мисс Стейша поняла, что ей никогда не быть мамой. Дело не только в том, что с мужчинами у нее не ладилось, но и в том, что дети, забота и Стейша – вещи несовместимые. Девушка была пассивной истеричкой. Пассивной потому, что не могла отстаивать свое мнение, а в истеричку превращалась от осознания своей бесполезности.

– Я сказал, что не буду это есть! – Трой отодвинул тарелку в сторону, и она едва не опрокинулась на Стейшу.

– Не будь эгоистом, – ругал его Крэм, на секунду отвлекшийся от книги. – В конце концов, мисс Стейша старалась.

– Я не просил. Мне вообще все равно. Я просил взять мне в кафе коктейль!

– Этот коктейль на пятьдесят процентов состоит из вина, – начала Стейша. – Ты не можешь это пить, потому что…

– Я еще несовершеннолетний? – Трой сузил глаза. – Ради бога, в моем возрасте уже тра…

– Трой! – хором остановили его Стейша, Крэм и Лайк.

– А что, неправда?

Трой, как отметила Стейша, не страдал от моральных ограничений. Все его мысли были на языке.

Девушка тяжело вздохнула. Она понимала, что со всех сторон окружена проблемами: там не удается наладить контакт с Троем, тут не могут найти Лес Мерцаний, а сроки поджимают.

Подобные разборки происходили за каждым завтраком, обедом и ужином. В этом уютном домике, который успел впитать в себя запах ссоры, подобное было особенно невыносимо. Царил день, но из-за угнетающей обстановки складывалось впечатление, словно уже наступил вечер.

Стейша не чувствовала себя лидером в компании. Каждый раз она убеждалась, что возраст – не главное. Был бы характер. Ей тридцать пять, но она не может усмирить семнадцатилетнего парня. Девушка старалась обращаться с ним как можно лучше, но он, словно боясь принять заботу, отталкивал ее еще сильнее. Порой Стейше казалось, что Трой не привык к доброжелательности и потому везде искал подвох.

Но с Лайком у Троя проблем было гораздо больше. Он постоянно «кусал» Аарона, задирая его как физически, так и морально. Тот только сказал слово, а Трой – уже десять, лишь бы заткнуть его. Источник ненависти так и оставался ненайденным.

Крэму оставалось просто наблюдать. Брат давно его не слушает. Пожалуй, с тех пор, как он помог Ангеле и Рике сбежать. Иногда Крэм не чувствовал братской связи с Троем. Она либо была незаметной, либо исчезала вовсе. Крэм заметил это давно, еще в детстве.

И зачем только Марвел создала такую «команду»?

Ребята обследовали уже всю округу, искали в основном по ночам с фонариками. Из-за этого спать удавалось лишь урывками. Нервы у каждого сдавали из-за семи дней недосыпаний.

– Пора бы уже разбудить Ангелу, – нарушила тишину Стейша.

Лайк кивнул и направился к его комнате. Спустя некоторое время все сидевшие на кухне услышали:

– Его здесь нет!

Оказавшись в комнате, Стейша заметила настежь распахнутое окно и записку под подушкой: «Я ушел. Скоро вернусь».

3

Сноудония спала.

Спали леса, озера, горы и холмы. Казалось, даже люди, изредка встречавшиеся по пути, спали на ходу. На фотографиях Сноудония казалась Ангеле сказочной страной – родиной гномов и магических существ. Так оно и было, но только в солнечную погоду.

Моросило. Влага проникала сквозь темную джинсовую куртку и белую футболку подростка. Белые кеды начали покрываться брызгами грязи. Ангела не обращал на это внимания. Его сознание разделилось на две части: одна искала пути выживания, другая же смирилась со смертью. Его первая личность разрабатывала абсурдные планы по нахождению Леса Мерцаний, вторая же прощалась со всеми близкими.

Впереди показалась постройка. Ангела заметил нескольких мужчин, бурно обсуждавших что-то под навесом ветхого домика. Одна из мужских фигур показалась ему до боли знакомой, но Ангела отбросил эту мысль, сочтя ее бредовой. «Нет, что ему здесь делать?»

Ангела продолжал стоять под дождем и смотреть на маленькую компанию, слушать их неразборчивый говор и смех, ощущать странное чувство при мысли: «А что если это действительно он?».

Он ждал, когда некто обернется. И это произошло. Самый худой и высокий мужчина развернулся к нему лицом, словно ощутив на себе его пытливый взгляд.

– Ангела?

В следующий миг мужчина подбежал к парню и посмотрел на него сверху вниз.

– Ну здравствуй, сынок. – На его лице появилась растерянная улыбка.

Никто из них не ожидал подобной встречи.

– Сколько уже лет прошло? – спросил Ангела, не обращая внимания на то, как капли дождя тарабанят по его лицу, а из-за водяной пелены перед глазами расплывается образ отца.

– Прости. – Мужчина оглянулся на своих товарищей. – Давай зайдем под навес.

Предложение было нехотя принято Ангелой.

А папа не изменился. Рыжие, немного кудрявые волосы слиплись от влаги и потемнели на лбу. Веснушки, ямочка при улыбке, серые глаза, верхняя губа больше нижней. Тело облегала белая рубашка, строгая жилетка и брюки. Лакированные ботинки как никогда шли этому образу.

– Разве ты не должен быть в Нидерландах? – спросил Ангела.

– Я закончил тот проект и получил новый в Сноудонии. Понимаешь ли, архитектура – штука сложная. Порой рабочие не понимают твоих планов и…

– «Портят все, и приходится устраивать с ними разборки». – Ангела назубок выучил эту фразу. – Каждый раз, когда приезжал, ты говорил мне только это.

На секунду отец потупился, не зная, что ответить. Да, он был виноват в нечастых приездах, звонках и сообщениях. Порой Ангела задумывался, не завел ли его отец семью на стороне, но стоило тому приехать, как подозрения превращались в прах. Он не был зол на него, но чувствовал себя рядом с ним неуютно.

Родитель – это статус, который в первую очередь нужно заслужить не в глазах общества, а в глазах детей. Но мистер Эрар только на пути к этому.

– Джинджер! – позвал его один из мужчин. – Намечается сильный дождь. Предлагаю закончить обсуждение завтра.

– Я не против. – Он обернулся к сыну. – Давай зайдем куда-нибудь? Тут неподалеку есть кафе, я частенько там бываю.

Ангела ничего не ответил. Он уже продрог от холода и влаги, и его легкая дрожь стала заменой кивку «согласен».

Добежав до машины, Джинджер включил обогреватель, и они тронулись. Младший Эрар не мог вспомнить, когда отец в последний раз говорил с ним по душам, интересовался его короткой жизнью и шутил. В памяти не всплыл ни один эпизод. Все редкие приятные моменты мхом поросли.

В кафе Ангела, как и Джинджер, заказал чашку горячего шоколада. Маленькая семья уселась на диванчиках подальше от окна, в дальнем теплом уголке помещения, под копией картины венецианской эпохи.

– Я… – начал Джинджер, – слышал о Мелле…

– Ты даже не приехал на ее похороны. – Пусть Ангела всем видом демонстрировал злость, внутри себя он не мог ее пробудить.

Отец выглядел искренним и понимающим, и он лучше родных знал о своих недостатках, но исправить их не мог либо же не стремился к этому.

– Прости, у меня не было возможности, правда.

– Ваш заказ. – Официантка поставила на стол две порции горячего шоколада и круассаны со сливочной начинкой.

Ангела обхватил чашку холодными пальцами, ощущая, как пар согревает его лицо.

– А ты… что здесь делаешь? – продолжил разговор мистер Джинджер. – Приехал на каникулы?

– Можно и так сказать.

Ангела не поднял взгляд, продолжая зачарованно смотреть на вспененный шоколад и рисунок с улыбающейся мордашкой, нарисованный сливками. Но это не подбодрило его. В последние дни его ничто не радовало. От прежнего Ангелы не осталось и следа, а может, он уснул надолго. Депрессия побеждала фальшивый энтузиазм. Парень чувствовал на себе пристальный взгляд смерти, ее дыхание и шепот над ухом: «Скоро ты умрешь».

От безысходности Ангела старался найти плюсы даже в этом. Но их не было. Какие плюсы в смерти? Те, что имелись, звучали абсурдно и незначительно. Плюсов в жизни гораздо больше, и значение ее велико. Два состояния – желание жить и апатия к жизни – боролись на чашах весов. Порой перевешивало второе.

– Ты что-то ищешь? – неожиданно спросил Джинджер, размешивая ложкой шоколад. Легкий звон ложки о фарфор вернул внимание Ангелы, и он ответил:

– С чего ты взял?

– У тебя такой потерянный вид, словно ты чего-то лишился, а теперь пытаешься найти это.

Черт побери, он был прав. Ангела отвык от проницательности папы.

А может, мистер Джинджер – естественно рожденный синтоним? Эта мысль навела Ангелу на череду следующих мыслей: мама, которую он никогда не видел; отец, хранящий молчание о ней; способности Ангелы, взявшиеся ниоткуда; Святая Мелани…

– Расскажи о маме, – не глядя на отца, попросил синтоним.

– Что? – Джинджер оторвал взгляд от перемешанного шоколада.

– Расскажи… мне… о маме.

Старший Эрар отложил ложку и уперся ладонью в лоб.

– Ты всегда говорил мне, что она оставила нас по каким-то важным причинам, а по каким именно – не сказал.

Джинджер бегло взглянул на Ангелу и принялся разбирать салфетки, тем самым стараясь унять страх и тревогу.

– В Сноудонии я не в первый раз. Когда-то мне поручили вести проект комплекса зданий – самый сложный проект из всех, что я планировал. Директор предприятия тогда приударял за твоей мамой, и это несмотря на жену, которой оставалось только смириться. Мне очень нравилась твоя мама. Она работала на этого человека, была его секретарем. Обычно все думают, что директор так или иначе должен иметь роман со своей помощницей, тем более красивой. Но это был не тот случай. Она была недоступной, отвергала всех мужчин, что ее окружали. Они предлагали ей деньги и любовь, но твоя мама их даже не замечала. Отмахивалась от них, как от назойливых мух. И тут я такой: «Здрасте!». Ты даже представить себе не можешь, сколько раз я пытался с ней поговорить. Целый год она просто игнорировала меня.

– А потом?

– Как-то раз я встретил ее на фестивале. Приезжали жители соседних городов, привозили, кто что имел. И так, бродя между палаток, я встретил ее. Впервые за год я видел такую светлую улыбку, такие глаза, искрившиеся от восторга. А знаешь, почему? Она увидела аммониты. Смотрела на них так завороженно, что даже не заметила, как я подошел. – На лице Джинджера появилась искренняя улыбка. – Она сразу помрачнела, когда увидела меня. Я пытался завязать с ней разговор, но тщетно. И тогда я купил один из аммонитов и подарил ей. У нее было такое удивленное лицо! Я сделал это не для того, чтобы привязать ее к себе, а чтобы доставить ей удовольствие. И в тот момент, когда она улыбнулась мне, принимая подарок, я понял, что влюбился.

Ангела слушал отца словно под гипнозом, внимал каждому слову, обращал внимание на любое изменение в мимике его лица и понимал, что тот говорит искренне. Для этого не требовался даже Аварос.

– Ты никогда мне об этом не рассказывал.

Джинджер пожал плечами.

– Твоя мама была очень красивой девушкой. Она тебя любила и хотела, чтобы ты был свободен и независим от мнения других. Ей хотелось, чтобы у тебя было свое видение жизни и никто не вершил твою судьбу – только ты сам. – Джинджер отпил остывшего шоколада и сжал губы, точно сдерживал слова. – Она ушла неожиданно. Я хотел бы, чтобы ты…

– Почему ты говоришь о ней в прошедшем времени? И что значит «ушла неожиданно»? – По телу Ангелы пробежал холодок.

Нет, ведь все эти годы отец говорил ему, что мать ведет свою жизнь и не хочет возвращаться в старую, фактически не желает видеть своего, возможно, единственного сына.

Ангела почувствовал, как кружится голова, подкашиваются ноги и сердце бьется чаще. В нем пробуждался Аварос. Он сокращал его жизнь, отсекая несчастные десятки дней, что ему оставались. Ангела не мог остановить поток мыслей, влившихся в его голову. Он не различал их, не мог озвучить ни одну.

«Больно… быть… с тем… кто…» – пронеслось в его голове.

– …еще пончик, слойку и… круассан. Думаю, хватит.

Этот голос оборвал связь Ангелы с Аваросом. Он был до боли ему знаком, но синтоним отказывался верить самому себе.

Подросток взглянул за плечо отца.

Возле небольших низких витрин с подсветкой стоял высокий парень с темными волосами, в черном пальто и серых текстурных джинсах. Девушка за витриной поставила заказ в бумажном пакете на стойку, но не успел парень протянуть руку за ним, как на все кафе раздалось Ангелино:

– Рейден?!

4

Рейден подпрыгнул и начал испуганно оглядываться, пока не заметил справа от себя Ангелу. Он шагнул назад, не веря в происходящее и не зная, как лучше поступить: выслушать претензии друга или схватить заказ и убежать, пока еще не поздно.

– Что ты здесь делаешь? – одновременно спросили друзья.

– Это мои слова! – крикнул Рейден.

– Ты же должен был остаться в Гасборне! – возмущался Ангела. – Тебе опасно здесь находиться!

– Кто бы говорил…

Прижимая к груди подносы, официантки боялись вмешиваться в их громкий напряженный разговор и наблюдали, пока одни посетители недовольно гримасничали, разозленные нарушением их покоя, а другие же, наоборот, посмеивались из-за истерического тона ребят.

Джинджер находился в не меньшем недоумении, чем остальные, но решился вмешаться:

– Сынок, это твой друг?

Синтоним вспомнил конфликт с Рейденом. Стоит ли считать его тем другом, каким он являлся раньше? Красс, в свою очередь, испытывал вину перед Ангелой. Он бы многое отдал, чтобы не стоять сейчас с глупым выражением лица перед тем, кто спас ему жизнь ценой своей. Но вместо объяснений или выражения заслуженной благодарности, клокотавшей в нем, он схватил со стойки бумажный пакет с едой и поспешил удалиться.

– Рей, стой! – Ангела последовал за ним.

На улице по-прежнему лил дождь, и вся округа окрасилась в серые оттенки. Туман внес свою лепту в и без того унылую картину.

Рейден остановился.

Еще немного, и вся еда в незащищенной от влаги упаковке вывалится в лужу. Подросток вытащил телефон, чтобы вызвать такси.

С лязгом открылась дверь, и на пороге кафе появился Ангела.

– Рей!

Он не знал, с чего начать разговор. Слова затерялись в его голове. Единственное, что он мог делать, – повторять имя друга, словно тем самым взывая к самому себе выдать хоть какую-то разумную мысль.

– Зачем ты здесь? – спросил Ангела.

– Тебе зачем знать? – Рейден хотел отвернуться, но Эрар схватил его за плечи и заставил посмотреть на себя. Теперь отводить взгляд было глупо.

– Тебе опасно здесь находиться! Тебе нужно возвращаться в Гасборн. Если с тобой что-то случится, я не смогу…

– Я знаю, что ты отдал мне свою жизнь. – Рейден старался говорить твердо. – Ты спас меня, я благодарю тебя за это, но… Я должен спасти сестру Найси.

– Что? – Ангела отпустил плечи друга.

– Найси все это время была частью «ПН». Ее шантажировали, ей угрожали, грозились убить ее младшую сестру, если она не выполнит задания. Она должна была сделать так, чтобы от семьи Красс осталось одно название, но не смогла. В договоре были все пункты, предусматривающие санкции в случае невыполнения задания. Но она обвела их вокруг пальца – ценой своей жизни.

– О чем ты? – Рейден увидел, как заметно расширились глаза Ангелы. – Получается, она…

– Найси сделала вид, что собирается меня застрелить, и ее убили. Она пошла на это ради своей сестры. Она и Минда – «дети “ПН”». В их задачи входит беспрекословное подчинение приказам главы. Минда должна была разобраться с тобой, а Найси – с моей семьей.

Ангела не мог поверить тому, что слышал. Он невольно вспомнил, как они швырялись сладостями друг в друга на кухне в доме семьи Красс, как она отчаянно вопрошала, почему Рейден не может относиться к ней так же, как к нему.

«При всей своей проницательности я был слеп к той, которая нуждалась в помощи. Ей просто нужно было с кем-то поговорить. Ее просто нужно было понять».

– Я хочу помочь тебе, Ангела, правда, – Рейден прервал его самобичевание. – Я так и планировал сделать, но ситуация изменилась.

– О чем ты?

– Я здесь для того, чтобы стать частью «ПН».

– Что? – Ангела отшатнулся.

– Иначе сестру Найси не спасти, понимаешь? – Красс повысил голос, отгоняя от себя страх. Он боялся действовать подобным образом из-за незнания, чем это закончится, как он выкрутится в конечном итоге и как это повлияет на его близких.

– Мы ведь с тобой не станем?..

– Нет, ни в коем случае.

– Но разве «ПН» не знают, что мы с тобой друзья?

– Они знают о том, что Рейден Красс – друг Ангелы Эрара, но, – Рейден остановился, когда увидел за спиной Ангелы подъезжавшее такси, – они не знают Джея Паттерсона.

– Ты сменил имя?

– Мне с этим помогла Минда. Мы обо всем договорились. – Рейден переступал с ноги на ногу, стараясь как можно быстрее закончить разговор. – Послушай, нам с тобой лучше сейчас не пересекаться. Когда все закончится… если все закончится, то я обещаю, что все встанет на свои места. Мы поступим в колледж…

– Нет, Рейден, ты не понимаешь! – Ангела развел руками. – То, что ты делаешь, крайне опасно! Если они узнают, что ты Рейден Красс, то убьют тебя без промедления!

– И что же ты предлагаешь мне делать? Сидеть сложа руки?

– Ты мог бы рассказать об этом нам. Зачем решать все самому?

– Я не хочу подвергать вас опасности.

– Но так в опасности ты один!

– Вот именно!

Рейден направился к такси. Когда он собирался захлопнуть дверь машины, Ангела придержал ее и, пронзая друга взглядом, произнес:

– Если бы я был в смертельной опасности, ты бы пожертвовал собой ради меня, зная, что наверняка умрешь?

Он не ждал ответа и захлопнул дверь, едва Рейден раскрыл рот.

Крассу нечего было ответить. Через стекло он наблюдал, как Ангела смотрит ему вслед, пока фигура друга не расплылась в потоке дождя.

Синтоним не обращал внимания на погоду и даже на то, что вся его одежда пропиталась водой. В голове звучала всего одна фраза: «Больно… быть… с тем… кто…».

5

– Бесполезно! Она абсолютно бессмысленна.

После тысячной тщетной попытки прочитать карту Лайк откинулся на спинку дивана в центре гостиной и бросил ее раскрытой на стеклянный столик.

Крэм понимал, что хождение по комнате не поможет зародиться хоть одной идее, и лишь высвобождал переполнившую его энергию. Трой все это время провел на просторах интернета, развалившись в кресле и вытянув ноги так, что брат чуть не споткнулся о них.

– Где Ангела? Я начинаю волноваться. – Крэм намерился ему позвонить, но вспомнил, что телефон подростка остался лежать на тумбочке. – Его нет уже больше двух часов.

– Успокойся, успокойся, – нервно бубнил Лайк, не отводя взгляда от старинной карты Сноудонии.

– Нашел что-то?

– Ты и сам знаешь. – Лайк сложил карту и закрыл лицо руками. В темноте ему всегда лучше думалось. – Итак, что мы имеем: прошло уже больше недели. Если судить по карте, то Лес Мерцаний находится на озере Мерген, но… сейчас, в наше время, этого озера нет. На его месте некое подобие, которое озером назвать сложно, а потому и названия у него нет. Далее: мы исследовали этот клочок территории и днем, и ночью, чтобы заметить хоть какое-то мерцание. Но это обычное озерцо с обычным дном.

– Может, следовало искать вокруг него? – спросил Трой, не отводя полузакрытых глаз от экрана телефона.

– Может, тебе следовало бы хоть как-то нам помочь? – огрызнулся Крэм. – Все эти дни ты ничего не делал! Ангела в опасности, мы с Лайком не справляемся.

– Я ничего не знаю о Лесе Мерцаний, – хмуро ответил Трой.

– Ты даже не пытаешься узнать!

Послышался лязг входной двери. По неуверенным шагам друзья поняли: Ангела вернулся. Промокший до последней нитки, он прошел по коридору, оставляя за собой влажные следы, и остановился у входа в гостиную. Он не был настроен на долгие объяснения и мечтал только об одном: о теплом душе и смене одежды.

– Боже, где ты был? – Из кухни выскочила Стейша.

– Гулял.

Ангела уверенно направился в свою комнату, но женщина преградила ему путь.

– Я жду объяснений, молодой человек! Ты хоть понимаешь, как мы переживали? Мы уже думали, что тебя похитили!

Стейша мысленно отметила, что отчитывала парня как своего сына, как ребенка, которого у нее никогда не будет.

Пристальным взглядом она вынудила провинившегося, как ей казалось, Ангелу войти в зал. Крэм и Лайк набросились на него с вопросами, как свора голодных собак на огромную кость. Трой усмехался, сидя в кресле: вся эта картина его забавляла, напоминая сцену из дурацкого романтического сериала о школьнике-неудачнике, коим, впрочем, и являлся Ангела.

– Я встретил своего отца, поэтому задержался.

– Оу… – протянул Лайк.

– И Рейдена…

– Что?! – хором воскликнули Крэм, Лайк и Стейша.

– Он хочет стать частью «ПН», чтобы спасти сестру Найси, ради которой та пожертвовала собой. Почти… – продолжил Ангела.

– Но это дикость! – подала голос возмущенная Стейша. – Ему нельзя здесь находиться. Более того, он мог бы сказать об этом нам.

– Рейден поступил правильно, – вмешался в разговор Трой.

Наконец на него было обращено внимание, отличавшееся от привычного: парень увидел неподдельный интерес в глазах партнеров по команде. Они смотрели на него так, словно он признался в любви известному им человеку. Хотя нет – в таком случае их взгляды выражали бы ужас, как при виде динозавра в наши дни, ведь все знали, что Трой и любовь несовместимы.

– Рейден – довольно умный парень. Он знал, что вы поднимете шумиху и это помешает ему спасти сестру Найси. Лезть к «ПН» напрямую опасно, поэтому действовать нужно изнутри. Уничтожить «ПН», кстати, можно тоже только изнутри. Ну, разве что только вы узнаете их месторасположение и скинете на них с неба тонну бомб. Вероятность уничтожения составит семьдесят процентов, в то время как вероятность уничтожения изнутри – все сто.

– Хочешь сказать, что Рейден помимо освобождения сестры Найси хочет еще уничтожить «ПН»? – спросил Ангела с нарастающим страхом в голосе.

– Иначе он оттуда не выберется, – объяснил Крэм. – Трой, к моему удивлению, прав. Это лучший способ покончить с ними.

– Но ведь там наверняка есть люди, которые к «ПН» непричастны или, по крайней мере, не хотят быть причастными, – присоединился к разговору Лайк.

– А где вообще находится «ПН»?

– Не могу сказать, – начал Крэм. – Они постоянно меняют свое месторасположение. Но у них есть генеральный штаб, объединяющий «ПН» и Министерство трех. Мы с Троем там были, но нас туда всегда привозили и увозили с завязанными глазами.

– Министерство трех вместе с «ПН»? – ужаснулась Стейша. Она вспомнила угрозы директрисы школы Абигейл, обещавшей рассказать обо всех подозрительных действиях Марвел Министерству трех.

– Еще бы. Они – база данных «ПН». С тех пор как я завладел «З», они потеряли контроль над моей компанией.

– Кстати, а чем вы сейчас занимаетесь? – спросил Ангела.

Трой усмехнулся:

– На данный момент «З» финансирует проект по созданию новой электроники.

– Типа всяких гаджетов?

– Да. – Трой обратился к Крэму: – Кстати, пора изменить название, братец.

Ангела задумался: Минда наверняка знает о расположении «ПН», и если все пройдет гладко, то Рейден тоже узнает.

– Ладно, нам все равно сейчас не до этого, как бы хорошо мы ни относились к Рейдену. – Лайк взял карту со стола. – Сейчас для нас гораздо важнее спасти тебя, Ангела.

– Мне тоже неприятно это признавать, но Лайк прав, – отозвалась Стейша. – У нас нет ни одной зацепки, кроме того озера на карте. Мы обыскали все леса в Сноудонии, но ни один из них не мерцает, хотя мисс Марвел делала акцент как раз на этом.

– Здесь что-то не так. – Ангела опустился в кресло и задумчиво уставился в пол. – Карта – не подделка. Та девушка не могла соврать. Мне кажется, мы мыслим не в том направлении.

– В каком же нам тогда мыслить? – спросил Трой.

– Не знаю, но я обязательно…

– Только без Авароса! – насторожилась Стейша. – Каждое его применение отнимает твое время.

– Знаю, но разве…

– Я сказала «нет»! – Стейша вновь вошла в роль заботливой мамочки. – Отныне действуем сообща.

– Действуем как? – насмешливо спросил Трой. – Сто пятый раз обыскиваем то озеро?

– Я подумаю над этим, а пока все идите отдыхать. Завтра с новыми силами отправимся на поиски.

– Но разве нам не стоит искать именно сейчас? – спросил Лайк.

– Еще одна такая бессонная ночь – и я сойду с ума. Нам всем нужно отдохнуть. С каждым днем от недосыпания вы становитесь все злее, а я из-за этого все больше нервничаю.

И пусть Стейша говорила твердо, а лицо ее выражало уверенность, она все равно сомневалась в себе. Порой бессонными ночами во время поисков Леса Мерцаний она задумывалась, правильно ли Марвел поступила, поручив это важное задание именно ей – немного неуравновешенной истеричке, легко впадающей в панику. Она чувствовала большую ответственность за жизни ребят. Как бы по-взрослому они себя ни вели, для нее они все еще были детьми.

На этом все разошлись.

Ангела направился в душ. После холодного денька он соскучился по теплому пару и щекочущим, бодрящим каплям воды. Он не мог выбросить из головы Рейдена. Боялся, что их встреча в кафе станет последней. Боялся потерять его.

«Нужно менять наши методы поиска Леса Мерцаний. Нужно пойти на риск».

И Ангела уже придумал, на какой именно.

6

– Я изменила данные о семье Красс. – Рейден вспоминал слова Минды, сказанные ею вчера в кафе. – Изменила твое фото, дату рождения. Оставила только имя. Мистер Мейнс не очень хорошо запоминает лица людей, и, судя по истории просмотров, он давненько не заглядывал в информацию о твоей семье. Твоих фотографий в интернете нет, зато полно фото твоей мамы и несколько фото отца. Это наш шанс…

Черная кожаная повязка плавно легла Рейдену на глаза. Минда завязала узел на затылке. Вот-вот они тронутся на специальной машине. Конечная остановка – «ПН».

Парень не стал спрашивать, почему ему завязали глаза. Предосторожность для «ПН» превыше всего. Единственное, что он попросил, – так это открыть окна в машине. Помимо невыносимой духоты и мрака перед глазами его беспокоило замкнутое пространство.

Машина тронулась. Рейден не знал, есть ли рядом кто-то еще кроме Минды и водителя. Может, есть еще смотритель, уже начавший проверку его пригодности к работе в «ПН»? Кто знает?

Все, что оставалось делать Крассу, – думать. Но ничего хорошего из этого не вышло. Он вновь вспомнил труп Найси, ее застывший взгляд, кровь, впитавшуюся в ее волнистые распущенные волосы, и приоткрытый рот. Он вспомнил, как бежал за Ангелой в надежде остановить его, вернуть и извиниться. Сейчас Рейден не мог толком вспомнить, из-за чего они поссорились. Сказал ему парочку неприятных слов, которые долго держал на языке. Сейчас, казалось бы, такая глупость, а сколько проблем. Но пропасть все равно разверзлась бы между ними. Такова их судьба.

Машина остановилась. Минда вывела Рейдена из нее за руку.

– Скоро будем на месте, – прошептала она, словно боясь, что кто-то услышит.

Позади себя Рейден различал топот: за ним следили. Звук шагов гулко отталкивался от стен. Они в коридоре. Рейден ощущал легкий холодок – то ли от страха, то ли оттого, что здесь было прохладно. Пахло металлом.

Наконец они остановились. Температура и воздух изменились – Рейдену стало немного душно. Дверь сзади захлопнулась, и, судя по короткому эху от хлопка, они оказались в небольшом помещении.

– Можешь открыть ему глаза, – услышал Рейден голос мужчины.

Повязка слетела с лица, и в глаза ударил яркий свет. Рейден зажмурился. Картинка начала приобретать четкие очертания. Он находился в комнатке, отделанной железом. Любой вдох или шаг тут же возвращались к его владельцу эхом. Горела маленькая лампа, свисавшая над столом. За ним сидел мужчина в костюме с серебристым отливом. На вид ему лет сорок. У него темно-русые уложенные вправо волосы, прямой нос, узкие глаза, бледные губы и резко очерченные скулы. Пиджак распахнут, одна нога закинута на другую. Рукой он упирается в стол и с искоркой заинтересованности сверлит Рейдена взглядом.

– Вы…

– Мейнс Галагер, – завораживающе произнес мужчина. – Я глава «ПН». Полагаю, Минда, этот кандидат сможет заменить Найси?

– Безусловно, – невозмутимо ответила девушка, стоявшая рядом с Рейденом.

– Джей Паттерсон, верно? – Мейнс обратился к Рейдену. – Джей… красивое имечко. Почему же ты стоишь, Джей? Присаживайся.

Красс замер на пару секунд, обдумывая сказанные главой «ПН» слова. Он не мог поверить, что перед ним мужчина, организовавший зверские эксперименты над женщинами. Мужчина, охотившийся за Ангелой. Мужчина, державший взаперти сестру Найси.

Рейден сел напротив Мейнса, Минда продолжала стоять возле двери.

– Значит, это ты помог Минде устранить Найси, когда та сорвала задание?

Рейден не был готов к таким словам. Его растерянный взгляд на секунду переместился на невозмутимую Минду, уверенно смотревшую на своего босса. Ему не хотелось отвечать «да». Нет, Найси устроила свою смерть сама, ради жизни младшей сестры. Но глубоко в душе Рейден понимал, что именно он убил ее своим равнодушием.

– Да, все именно так.

– Ты хорошо управляешься с оружием?

– Да, мне и раньше приходилось иметь с ним дело.

– Помимо Найси тебе приходилось еще кого-то убивать?

– Нет.

– В документах, которые мне прислала Минда, ты числишься сиротой. Это так?

– Да, я, сколько себя помню, рос в детском доме, но сбежал, как только мне исполнилось пятнадцать.

– Почему сбежал?

– Нас били. Воспитатели были жестокими.

– Что они делали? – с интересом спросил Мейнс.

Рейдену было неприятно об этом думать. Он не ожидал, что глава «ПН» начнет докапываться до сути.

– Нас запирали в комнате без света и могли держать там весь день. В той комнате не было окон. Только тьма. Нас били головой об стенку по причине и без. На еду давали ровно три минуты. Некоторые из моих друзей пропали. Я боялся, что стану следующим.

– Да, в этом я тебя понимаю. – Мейнс опустил взгляд. – Пусть все в прошлом, но я тоже из детдома. Но нас там не только били. Нас заставляли делать ужасные, просто омерзительные вещи. – Мужчина перешел на пугающий шепот, и взгляд его приковался к Рейдену. – Как только я выжил… то есть вырос и вышел из этого проклятого места, меня нашел один человек и воспитал как сына. Тогда, как только научился держать в руках нож, я разработал план мести для каждой из воспитательниц. – На лице Мейнса растянулась безумная улыбка, глаза его загорелись жестокостью, а руки впились в стол так, словно он представлял, как душит одну из воспитательниц. – Я поймал каждую из них и завязал им глаза. Мисс Фрид с закрытыми глазами пустил ходить по осколкам босиком. Бедняжка, не зная, куда деться, металась из стороны в сторону, пока не оступилась и не упала. Ха-ха! Осколки впились в нее моментально! А потом она перекатывалась с одного бока на другой в поисках спасения, но осколки были везде. Миссис Гарден я связал по рукам и ногам и оставил в темной комнате, после чего выпустил свору голодных собак. Она долго кричала от страха и боли, не зная, где в следующую секунду ей оторвут кусок плоти. Миссис Ларджест… – Тут Мейнс остановился, заметив ужас на побледневшем лице Рейдена. – Ясно. – Мейнс расстроенно посмотрел на Красса и откинулся на спинку стула: – Ты, Джей, похоже, к такому пока не готов. Но ничего, мы это исправим.

– Что? – спросил Рейден.

– Ты принят, – Мейнс развел руками, – но первый месяц тебя будут забирать и отвозить, завязывая повязку на глаза. На всякий случай… А предашь – убьем. Я тебе уже перечислил некоторые из видов убийств. Наши предатели сами выбирают себе смерть. Это я так, для справки.

После короткой паузы Мейнс продолжил с той же добродушной улыбкой.

– Еще кое-что, – вновь заговорил Мейнс. – У каждого из членов «ПН» есть карточки. – И мужчина достал из кармана пластиковую карту, на которой была цифра один. – Это карточка первого уровня, ее обладатели могут проходить через все уровни «ПН», а их всего пять. Тебе для начала присвоят пятый уровень – низший из всех. Ты получишь карточку лучше только в том случае, если заслужишь мое доверие. Согласен на все условия?

– А что будет, если откажусь?

– Что ж, – Мейнс расслабленно вздохнул, – мы тебя убьем. Ты узнал слишком много, чтобы оставаться в живых. Понимаешь, Джей, как только с тебя сняли повязку и ты увидел меня, пути назад уже не было. Если бы я тебя не одобрил, то пришлось бы тебя убить, Джей. Но тебе повезло. Посмотрим, что будет дальше.

Рейден только теперь по-настоящему осознал, что ввязался в азартную игру, где ставка – жизнь. Один неверный ход – и ее с жадностью заграбастают враги, как стопку фишек на игральной доске.

7

Когда луна выглянула из-за дождевых облаков и окрасила город в серебряные оттенки, Ангела встал с постели. Он уже был полностью одет, схватил со стула рюкзак с фонариком и вылез из дома через окно.

Стоило ли скрывать свой страх?

Подросток выбрался на пустую главную улицу. Обстановка благоволила ему: ни единой души, ни одного светящегося окна и никакой проезжающей мимо машины. Казалось, весь город вымер, чтобы Ангела смог осуществить свой тайный план. Он вытащил карту и посветил на нее фонариком. Древнее озеро Мерген находилось за холмом. Путь туда не долог, но он лежал через негустой лес.

По дороге Эрар вспоминал, как они с ребятами шагали по узкой тропке к холму, бродили по лесу с фонариками в руках и без умолку шутили. Крэм задевал Троя, Трой задевал Лайка, Лайк задевал ветки, ветки задевали Стейшу, Стейша задевала Ангелу, Ангела задевал Крэма. Таков был круговорот жизни в их далеко не дружной команде.

Синтоним добрался до верхушки холма и оглянулся. Домики внизу спали. Жизнь маленькой деревеньке придавали только горевшие редкие уличные фонари. Впереди ждала непроглядная тьма, такая, что дерево от дерева не отличить.

Луна скрылась за облаками. Лес выглядел угрожающе не только ночью, но и днем. Ангеле казалось, что вот-вот откуда ни возьмись выскочат звери, коих здесь не водилось, набросятся на него и разорвут на куски так быстро, что он не успеет вскрикнуть. Ветки хрустели под ногами, и хруст этот разносился между деревьями. Парень оглянулся – входа в лес не видно даже с фонариком. Он продолжил путь. Спустя пару минут свет фонаря очертил последние деревья, и Ангела увидел спуск с холма.

Внизу его ждало озерцо. Сейчас это место напоминало мертвую долину, поросшую невысокой травой. Раньше, как решил Эрар, она была заполнена водой, но сейчас по сравнению с былыми размерами от озера осталась лужа диаметром десять метров.

Ангела остановился в метре от него и опустил рюкзак на землю. Луна упрямо не показывалась, чтобы помочь парню, и озеро увязало во мраке. Он включил фонарик и начал медленно заходить в холодную воду. Она проникала сквозь одежду, покалывала его тело, отчего оно покрывалось мурашками. Синтоним набрал побольше воздуха в легкие и погрузился в озеро с головой.

Ангела готовился нарушить указ Стейши: с помощью сил Авароса он хотел раскрыть тайну озера, даже ценой нескольких дней своей жизни. И это лучше, чем провести их в неведении и бездействии.

Синтоним почувствовал, как немеют ноги и кружится голова. Ангела направил свет фонаря вверх, когда вдруг он забарахлил и оставил своего хозяина во тьме. Тело не слушалось и опускалось на самое дно. Воздух заканчивался. Еще пара секунд – и он утонет.

Сознание затуманилось… Ангела вновь почувствовал, как смерть заключает его в свои объятья. Но то была не смерть, а человеческие руки.

8

– Это что, человек? – спросил хриплый женский голос.

– Зачем ты его сюда притащила? Это же запрещено! – отозвался звонкий голосок.

– Но он умирал, и я решила…

– Ты подставила нас всех!

Ангела слышал диалог нечетко. Тяжелая от слабости голова гудела так, что даже робкая попытка раскрыть глаза отзывалась болью. Тело словно парализовало. Все, что оставалось делать, – слушать порой неразборчивые разговоры и слабо догадываться, кому принадлежат голоса.

– У него жар.

Ангела понял, что этого голоса он прежде не слышал. Парень почувствовал, как мокрый кусок ткани лег на его горячий лоб. Жар медленно впитывался в холодную материю. Синтоним вновь попытался открыть глаза, но его сознание медленно меркло…

Яркий свет, исходивший откуда-то справа, привел его в чувство. Перед ним расплывались четыре женские фигуры, одна из них сидела возле него. У нее были черные волосы и темное одеяние – это все, что тогда разглядел Ангела.

– Он просыпается, – сказала девушка со светлыми волосами. Это она оправдывалась перед другими за то, что принесла нежеланного гостя.

Картинка перед глазами синтонима приобрела четкие очертания. Его окружили четыре девушки разных национальностей: одна обладала африканской внешностью, другая – азиатской, третья – европейской, а последняя была похожа на славянку. Все в старомодных платьях, каких уже давно не носят.

– Где я? – едва слышно прошептал Ангела.

– Ты… э-э-э… – начала славянка. Именно она, как понял Ангела, спасла ему жизнь.

– Не говори ему ни слова, – отозвалась девушка с темными кудрявыми волосами. Именно ей принадлежали первые слова, которые услышал Ангела: «Это что, человек?».

В разговор с беспристрастным видом вступила особа, при виде которой Ангела с щекотливым чувством вспомнил древние китайские фрески: линии ее фигуры, узкие плечи и даже черты лица были словно нарисованы кистью.

– Это запрещено законом о…

– Прекратите все!

Ангела разглядел последнюю незнакомку отчетливее: пышные черные волосы, лежащие на плечах с закрученными внутрь концами, серые глаза, бледные губы, выделяющиеся ключицы, тонкая талия, перехваченная пояском. Она была в черном бархатном платье, расшитом серебряными узорами, оставляющем плечи открытыми. Ангела подумал, что перед ним женская версия Рейдена – очаровательная и нежная.

– Меня зовут Кастилия, – произнесла она и одарила его теплым взглядом.

– Меня зовут Ландиниум. – На лице славянки появилась широкая улыбка, и глаза ее загорелись счастливым огоньком.

На самом деле о национальной принадлежности девушки Ангела догадался лишь по одежде: свободному белоснежному длинному сарафану с дутыми рукавами и красному поясу. Ее золотистые волосы были распущены, на голове красовался венок из голубых цветов.

– А это… – Ландиниум указала на кудрявую девушку.

– Не смей…

– Эрза-а-ария!

В ответ Эрзария злобно уставилась на Ландиниум, поправила подол шелкового платья с изумрудным отливом и сложила руки под грудью.

– А это, – продолжила Ландиниум, повернувшись к «особе, нарисованной кистью», – Райбин. Самая горячая, но скромная в нашей компании.

Райбин отвела взгляд подальше от Ангелы. Ее черные короткие волосы свисали над плечами. Единственную выбивающуюся прядь держала заколка в форме лотоса.

Мудреные имена всколыхнули в Ангеле поток воспоминаний, но пелена в голове не давала ему разобрать, какие именно.

Кастилия встала и заслонила свет камина.

– Ты в нашем замке…

Ангела потупил взгляд.

«Замок? Серьезно? В двадцать первом веке?»

– …в Лесу Мерцаний.

– Что? – Синтоним, позабыв о головной боли, подскочил, но тут же рухнул обратно, ощутив боль, словно его голову набили лезвиями и встряхнули.

– Тебе нужно лежать, – взволновалась Ландиниум.

Ангела спорить не стал. Боль пульсировала сразу в нескольких местах, и после каждой атаки ему хотелось кричать.

– Как… как я здесь оказался?

– Ты тонул, – начала Ландиниум. – Вода сказала мне, что кто-то в ней умирает, и я поспешила тебя спасти.

– Под озером находится пласт земли, – продолжила Эрзария. – Под этим пластом – пещера. Если из нее выйти, то попадешь в подземный лес.

– Лес… – прошептал Ангела. – Лес Мерцаний? – его глаза стали в два раза больше. – Я действительно в Лесу Мерцаний?

Девушки утвердительно закивали в унисон.

– Скажи, – начала расспросы Райбин, – что ты делал в озере посреди ночи?

– Я хотел найти этот лес…

– Людям сюда вход воспрещен, – голос Эрзарии стал холоднее. – На месте Ландиниум я бы оставила тебя тонуть. Люди – ужасные существа. Хуже только те кровожадные гномы, что находятся двумя пластами земли ниже. Вот только у них всегда есть причины убивать, у людей же…

– Эрзария! – остановила ее Кастилия. – Прекрати.

– Я говорю чистую правду! – Голос Эрзарии отразился от каменных стен. – Вы что, забыли, как они с нами поступили, как они поступили с Мелани?

– Но мы тоже хороши, – вмешалась Ландиниум. – Она ненавидит и людей, и нас… Она ненавидит себя, хотя прошла уже тысяча лет! Наверняка за этот период люди изменились и стали лучше.

– Ты шутишь? – продолжала Эрзария. – Изменились, вот только в худшую сторону. Они постоянно думают о деньгах. Для них дружба приравнивается к выгоде, они сметут даже самых близких ради своей цели. Они несправедливы.

Кастилия только открыла рот, дабы вмешаться, когда Ангела опередил ее:

– Стойте! – Он с большим усилием сел на подобие дивана, больше напоминавшее кровать с высокой спинкой. – Так вы… вы – представительницы элементов?

Ангела вспомнил: Кастилия Холодная – хранительница воздуха, Ландиниум Прекрасная – хранительница воды, Эрзария Отважная – хранительница земли, Райбин Справедливая – хранительница огня.

Все эти имена парень не раз встречал, читая в школе учебники по истории элементов. Он и представить не мог, как они выглядят. В книгах иллюстрации были искаженными, почти карикатурными, а тут перед ним стояли четыре девушки, четыре сестры, четыре живых человека! Но они не были людьми.

– А ты о нас откуда знаешь? – поинтересовалась Райбин.

– Я учился в школе элементов имени Святой Мелани… Кстати, а разве она не должна быть свами?

В глазах девушек появилась печаль, и они переглянулись. Решали, стоит ли рассказывать незнакомцу правду. Но из отрывков разговоров синтоним уловил кое-что: тысячу лет назад что-то произошло между сестрами. Что-то, что заставило Мелани ненавидеть элементы и людей. Ненавидеть все то, чему она когда-то посвятила свою жизнь.

– Мы не видели ее тысячу лет, – наконец ответила Кастилия. Ее взгляд был устремлен в пол, словно на нем она, как на экране, пыталась восстановить картину былых лет.

– Но что же произошло?

– Мы не хотим об этом говорить, это уже неважно. Важнее то, зачем тебе нужен Лес Мерцаний.

– Понимаете, тут такое дело… – Ангела даже не знал, с чего начать. – Это очень долгая история, но постараюсь рассказать ее коротко: я – синтоним…

– Что?! – Возгласы девушек были слышны даже за пределами комнаты.

– Лишь Мелани является синтонимом. – Ландиниум пыталась унять дрожь в голосе.

– С чего ты взял, что являешься им? – спросила Кастилия.

– Устройство «Слеза Ивы», определяющее элемент человека, выявило, что я синтоним, – начал объяснять Ангела. – Много лет назад кое-какие люди пытались вывести их. Считали, что они будут такими же, как и Мелани, но все они оказались просто пустыми сосудами для хранения элементов. В них не было задатков Мелани. Они не чувствовали как она. Они были искусственно выведенными синтонимами, а я…

– Настоящий? – С подозрением спросила Эрзария, направив на Ангелу указательный палец, как на аксессуар, который она собиралась приобрести. Она шепнула на ухо Райбин: – Мелани что, опять с кем-то связалась?

Но Ангела это расслышал. Он и раньше предполагал, что как-то связан со Святой Мелани, но теперь все точки над «и» были расставлены. Пропавшая мать, способности синтонима, передавшиеся явно не от отца, и Мелани, находящаяся в неизвестном месте. Сомнений у Ангелы почти не осталось: Святая Мелани – его мать.

– Мы должны проверить, что ты действительно синтоним, – отметила Райбин, направляясь к выходу из зала. – К тому же неплохо было бы устроить экскурсию для нашего гостя. Ну, или племянника…

9

Уже около часа Рейден ворочался в постели, не зная, как уснуть. Покой тревожил страх перед неизведанным, компанией «З». Сильнее был страх потерять друга.

После неожиданной встречи с ним чувство вины больше не удавалось заглушать. Не она ли на самом деле не давала ему покоя? Она выталкивала из его головы все мысли о первой цели – спасении сестры Найси, и Рейдену приходилось заставлять себя вспоминать о чувстве вины уже перед бывшей невестой.

Ангела умирал из-за него. И не винил Рейдена в этом. Будь тогда Эрар в сознании, он бы не изменил решения и отдал свою жизнь ради друга. Для Ангелы собственная смерть приемлемее лицезрения смерти друга. Лучшего друга… Лучшего ли еще?

Раздумья прервал сигнал телефона. Пришло СМС. Рейден едва не выронил телефон, когда увидел отправителя.

Рика 23:55

«Я приехала в Сноудонию».

От содержания сообщения Рейдена бросило в жар. Он откинул одеяло и сел на кровати. Свет экрана неприятно слепил ему глаза, но парень набирал ответ.

Рейден 23:56

«Как ты сюда попала?»

Рика 23:56

«Это не так важно».

Рейден 23:56

«А родители?»

Рика 23:56

«Я сбежала…»

Рейден обреченно закрыл лицо рукой, обдумывая продолжение разговора.

Рейден, 23:58

«Где ты? Что собираешься делать?»

Рика 23:59

«Мозги тебе вправить. Я понимаю твое рвение спасти сестру Найси, но это слишком. Действовать в одиночку против целой «ПН» – самоубийство».

Рейден 00:00

«Я не один. Со мной Минда».

Рика 00:00

«Не вижу разницы. Она не спасет тебя, если ты окажешься в смертельной опасности. Даже если захочет. Ее саму убьют на месте. Впустив тебя, шпиона, за стены «ПН», она подписала себе смертный приговор».

Рейден 00:01

«Я всего лишь хочу спасти сестру Найси! Я пообещал!»

Рика 00:01

«Я знаю, где ты находишься. Спасибо GPS)».

Рейден инстинктивно оглянулся, словно ожидая увидеть за спиной Рику. Но ее, естественно, там не было.

Рейден 00:03

«Где ты?»

Рика 00:03

«Выгляни в окно».

Рейден так и поступил. Он спал на первом этаже, а потому, выглянув в окно, в метре от себя увидел сестру. Лишь свет экрана телефона озарял ее личико. На нем играла довольная улыбка.

– Го-о-осподи, – протянул Рейден, распахивая окно. – Так залезешь или дверь входную открыть?

Рика молча вцепилась в подоконник и уперлась ногами в фасад дома. Спустя мгновение она уже запрыгнула в комнату. Рейден включил настольную лампу и не узнал сестру. Ее волосы были распущены, на голове красовалась кепка, вместо привычного белого платья – футболка, джинсовая куртка и джинсы с кедами. Она была похожа не на милую леди, а на крутую пацанку. Такой ее Рейден за четырнадцать лет ни разу не видел.

– Чего ты так смотришь? – усмехнулась Рика. – Не очень удобно действовать в белоснежном платьице с ленточками.

– Ну да, конечно. – Рейден попытался улыбнуться, но безуспешно. Актер из него был никудышный. – Лучше расскажи, что собираешься делать.

– В доме еще кто-то есть?

– Логан, но он спит на втором этаже.

Рика села на кровать и закинула ногу на ногу, после чего хлопнула ладонью по месту рядом. Рейден принял ее предложение.

– Послушай, – начала Рика спокойно, не глядя в глаза брату, – я разделяю твое рвение спасти эту девочку, но ты сам не понимаешь, во что впутываешься. «ПН» – паутина, Мейнс – паук, а ты – насекомое, приближающееся к этой сети. Один неверный шаг – и ты в коконе. Тебе стоило объединить силы с Ангелой и остальными. Знаешь, не пойми меня неправильно, но твой друг дороже этой…

– Как ты можешь так говорить? – Рейден едва сдержался, чтобы не вскочить с места. – Эта девочка понятия не имеет, за что может поплатиться жизнью.

– Ты ведь сам говорил, что по договору «ПН» с ней ничего не произойдет в случае смерти Найси.

– Но это не значит, что договор будет выполнен. Я был в «ПН», у них очень жесткие условия. Для Мейнса человеческая жизнь – ничто. Думаешь, он пожалеет ее?

– Так ты уже вошел в «ПН»? – Рика отшатнулась. – И что будешь там делать?

– Не знаю, пока не знаю.

– Если они прикажут тебе убить человека… подчинишься?

Меньше всего Рейден хотел слышать этот вопрос. Еще меньше он хотел обрывать чужие жизни.

Мир Рейдена уже давно перевернулся. Тогда, в аэропорту, он готов был отдать многое, чтобы вернуть Ангелу назад. Но после смерти Найси того Рейдена не стало. Все его стереотипы, мнения и размышления изменились. Он разучился выбирать между важным и желаемым, делать правильный выбор, не допуская ошибок. События последних дней ослабили его чутье.

– Прежде чем приехать сюда, я подслушала разговор между Марвел и Абигейл – директрисой школы элементов в Швеции. – Рика сжимала губы, словно наказывая себя за начало болезненной темы. – Ты ведь знаешь, что женщин, родивших искусственно выведенных синтонимов, было три. По первой версии, Крэм и Трой – родные братья, а значит, синтонимов четверо. – Рика тяжело вздохнула. – Только есть одно «но»: Трой и Крэм не являются родными братьями.

В душе Рейдена что-то неожиданно исчезло, оставив после себя ноющую рану, требующую заполнения. Он поднял изумленный взгляд на сестру, и та продолжила:

– Так сказала Марвел.

– Н-но откуда она знает?

– Она давно знает семью Маклин. Сдается мне, Трой не имеет к этой семье никакого отношения.

Рейден вспомнил слова преподавательницы после того, как раскрылась тайна Ангелы.

– Она рассказывала, что имела какое-то отношение к экспериментам. Можно предположить, что мать Троя погибла либо отказалась от него и тогда Марвел решила пристроить его в семью Маклин.

– Понимаешь, Рейден, – Рика уперлась руками в матрац и подвинулась к брату ближе, почти касаясь его плеча своим, – казалось бы, это не имеет никакого отношения ни к тебе, ни к Ангеле. Но что если это не так? Ведь была причина, по которой это держалось в секрете от всех. Вряд ли Марвел боялась ранить Троя. Понимаешь? – чуть громче спросила она, когда заметила, что Рейден старается увильнуть от ее пронзительного взгляда. – Мы почти ничего не знаем ни о «ПН», ни о том, что произошло семнадцать лет назад. Мы даже не знаем, кто такая Марвел. Я уже не уверена, настоящее ли это имя.

Откуда она, можешь сказать? Кто ее муж? Где она раньше жила? Что ты можешь рассказать о Мейнсе и «ПН» кроме того, что они проводили эксперименты над женщинами? Кто такая Абигейл? Как она связана с Марвел?

Как они все связаны с Ангелой? Ответь хоть на один вопрос.

– Не знаю! Не знаю! Не знаю! – раздраженно отвечал Рейден, словно пытаясь отмахнуться от Рики. Каждое ее слово звучало грознее предыдущего и вновь пробуждало в нем неуверенность и страх.

– Тогда с чего вдруг решил, что справишься один?

– Пожалуйста, хватит задавать такие…

– Ты боишься, – голос Рики перешел на устрашающий шепот. Девушка качала головой, продолжая: – Я вижу страх в твоих глазах. В глубине души ты хочешь обратиться за помощью, но тебя останавливает больший страх, чем страх за свою жизнь. Какой?

– Ангела… – шептал Рейден, глядя на сомкнутые в замок руки, – я боюсь подвергать его опасности.

Рика отвернулась и облизнула пересохшие губы. Она собралась с силами и встала с кровати. Рейден недоуменно провожал ее взглядом до самого окна.

– Куда ты?

Рика села на подоконник и перекинула одну ногу через него на улицу, готовясь спрыгнуть.

– Знаешь, Рейден, так ты его подвергаешь большей опасности. Но твоя самостоятельность погубит в первую очередь тебя. Подумай об этом.

Красс только успел встать с кровати, как Рика уже оказалась на улице.

– Стой! – кричал он ей вдогонку, пока она делала один резкий шаг за другим.

– Ты, кажется, забываешь одну вещь. – Рика обернулась. – Ангела умирает. С каждым днем его становится все меньше и меньше. Раз ты тут, неужели… неужели не хочешь помочь ему? Неужели долг дороже его жизни? Неужели нельзя объединить силы и спасти и друга, и сестру Найси?

Рика не стала дожидаться ответа. Закинув рюкзак на плечо, она двинулась вдоль плохо освещенного тротуара. Рейден не пытался ее остановить. Ему нечего было ей ответить.

Было поздно, но все это время их разговор за дверью подслушивал Логан.

10

Примятая трава, по которой только что прошел Ангела, сияла голубым светом. Тропинка, по обе стороны которой стояли высокие деревья, больше похожие на фонарные столбы, была покрыта бирюзовым мхом. Ангела замедлял шаг, чтобы разглядеть каждую деталь диковинного леса: цветы всех оттенков радуги, каких не встретишь ни в одном месте во внешнем мире; кустарники высотою в два метра, на которых росли плоские плоды; трава, усыпанная тысячами мелких бутонов молодых цветков. В какой-то момент от сине-голубого свечения у Ангелы начало рябить в глазах.

Он не знал, куда его ведут сестры, вереницей шедшие по тропинке, волоча подолы своих платьев, но чувствовал себя в Лесу Мерцаний так комфортно, как нигде прежде.

Это был его дом. Настоящий дом.

Они дошли до Ивы. Ее тяжелые ветви склонились к земле, заслоняя ствол, словно пряча под своей листвой нечто драгоценное. Кастилия отвела в сторону несколько ветвей, и Ангела заметил, как позади девушки играет в свете бирюзы маленькое озеро, что окружило дерево. На водной глади подросток не видел своего отражения – такова особенность этой воды. На дне под покровом светящегося ила таились прозрачные округлые камни. Ландиниум потянулась к одному из них, и вода вокруг ее руки расступилась в стороны. Она достала шарообразный камень и поднесла его к изумленному Ангеле.

«Так вот откуда они».

– Это Слеза Ивы. Положи на нее руку, – прошептала Ландиниум, словно боясь вновь потревожить покой воды. – В зависимости от появившегося цвета мы поймем, являешься ли ты синтонимом.

Ангела положил ладонь на камень. Сестры с раскрытыми ртами в ожидании чуда наблюдали за поведением Слезы. Она засветилась, не приняв ни один из вероятных цветов. Сомнений у хранительниц элементов не осталось.

– Господи, – Райбин отшатнулась назад, – ты действительно наш племянник.

– Выходит, Мелани все-таки с кем-то связалась? – напряженно саму себя спрашивала Эрзария. – Я и рада, и нет. Законом запрещено бессмертным связываться с людьми, ибо дети от такого союза тоже рождаются бессмертными, но в них больше человеческих черт. К тому же Мелани – не чистокровный представитель элемента.

– Что вы хотите этим сказать? – спросил Ангела.

– Мелани, безусловно, представительница нематериальной стихии, которую мы зовем «Человечностью», – начала ответ Кастилия. – Больше тысячи лет назад один юнец посадил здесь персиковую косточку, принесенную из внешнего мира. Дерево росло около сотни лет, вбирая энергию из почвы Леса Мерцаний. Мы не знали, что из этого выйдет. Все мы рождены из деревьев, росших здесь и только здесь. Никакой связи с человеческим миром у нас не было. Все мы, сколько себя помним, не имели детства или старости. У нас нет возраста и такого понятия, как старение.

– Мы долго наблюдали за этим деревом, – продолжила Райбин, – пока однажды не услышали детский плач. Мы были в ужасе, когда нашли под слоем мягкой коры младенца. Мы поняли, что нашей пятой сестре больше присущи человеческие черты, а потому мы…

– …отнесли ее к людям, – заключила Эрзария. – Мы сделали это по нескольким причинам: во-первых, пятой стихии существовать не может; во-вторых, она рождена человеком, тогда как мы рождались воплощением стихии, и только после нам давалось человеческое обличие.

– Именно поэтому она вас возненавидела? – спросил Ангела.

– Нет, что ты! – спохватилась Ландиниум. – Мы никогда ее не бросали. Вернее… у ее ненависти была другая причина.

От переизбытка эмоций Ландиниум перестала контролировать свой голос, и сказанное ею прозвучало в разы громче остальных речей. Кастилия положила руку ей на плечо, тем самым заставив девушку поумерить свой пыл. Кастилия продолжила:

– Мы говорим все это для того, чтобы дать тебе понять: ты – синтоним, но не такой, каким является Мелани. У тебя ведь есть Аварос?

– Да, конечно.

– Но, судя по свечению, он не так силен. Почему же?

– Не так давно мой друг умер. Появилась странная девушка, она переместила мою человеческую жизнь в его тело. У меня остался только Аварос, и он очень слаб, мне хватит его лишь на месяц. Эта девушка дала мне старинную карту Сноудонии, велела найти Лес Мерцаний и…

– Так ты… – осеклась Кастилия. – Ты – тот самый человек, который хотел взять плод моего дерева, чтобы вернуть жизнь своему другу?

– Д-да. – Ангела потупил взгляд. – Но откуда вы знаете?

– Лес Мерцаний сказал мне об этом, – ответила Ландиниум, – в пещере Эха.

– Что? – Эрзария возмущенно уставилась на сестру. – Почему вы нам с Райбин об этом не рассказали?

– Мы знали, что вы отнесетесь к этому плохо, – ответила Кастилия и перевела взгляд на племянника. – Идем со мной, я тебе кое-что покажу.

Кастилия повела его вниз по тропинке к саду, а он был лишь рад этому – продолжал с разинутым ртом рассматривать лесные красоты. Они дошли до дерева в центре сада. Оно было высотой три метра, кора покрыта мельчайшими цветками и мхом, а на ветвях росли большие светящиеся сливы.

– Это мое древо. – Кастилия положила руку на один из побегов и расслабленно опустила плечи, чувствуя родную силу. – Тебе ведь нужен плод моего древа, чтобы спасти друга и спастись самому?

– Да, – Ангела энергично закивал, – все именно так.

– А ты готов оставить что-то вместо сливы?

Синтоним удивленно посмотрел сначала на Кастилию, затем на листву ее древа, усыпанного сливами.

– Понимаешь, прежде чем что-то получить от Леса Мерцаний, тебе нужно отдать что-то равноценное. – Рука Кастилии медленно провела по стволу дерева, пока не добралась до одной из слив. – Готов ли ты к такому?

Ангела задумался: если он получит сливу и отдаст ее Рейдену, то к тому вернется жизнь, а жизнь, которой Красс сейчас обладает, вернется к нему. Но если ничего из этого не произойдет, то действительно ли его жизнь вернется к нему или же она останется у Рейдена? В любом случае кто-то из них должен умереть.

– Что я должен отдать взамен? – спросил он с дрожью в голосе.

– Нечто равноценное.

«Нечто равноценное… Значит ли это, что я должен лишиться?..»

– Та девушка, давшая тебе карту, безусловно, Мелани – твоя мать. Она тебе сказала, что будет, если ты не достанешь сливу?

– Я умру.

– А если достанешь и отдашь другу?

– К нему вернется его жизнь, а моя вернется ко мне.

– По сути, ты себя спасаешь, а не его. – Кастилия сложила руки под грудью. – Так что, ты готов к какой-нибудь жертве?

– Я… не знаю.

«Нечто равноценное… равноценное сливе, способной вернуть к жизни. Равноценное жизни… Саму жизнь…»

– Решай же, Ангела, – провозгласила Кастилия громче обычного, будто взывая к его смелости дать ответ. – Обряд проходит в пещере Эха.

– Вы дадите мне время подумать?

– Сколько угодно. Только успей до того, как умрешь.

«Если Мелани, та рыжая девушка, – моя мама, а мой отец действительно мне отец, то почему же я рожден со светлыми волосами?» – только и думал Ангела.

11

Им так и не удалось выспаться перед началом тотальных поисков Леса Мерцаний.

Когда утром Стейша не обнаружила Ангелу в его постели, ее глаза округлились до размера тарелок.

– А-а-ангела! – От этого вопля проснулись Крэм с Лайком. Троя это не волновало: он продолжал посапывать в своей постельке до тех пор, пока брат резко не сорвал с него одеяло.

Семь часов утра, а парня нигде нет. Не успев умыться и позавтракать, ребята пустились на поиски пропавшего друга. Стейша связалась с Марвел. Та уже была в Сноудонии и пообещала, что присоединится.

Поиски привели Троя к озерцу. Здесь он нашел не только рюкзак с телефоном. Здесь он нашел Ангелу. Тот был холодным, без сознания. Маклин, не дожидаясь, когда придут остальные, подхватил его на руки и направился к дому. Его не волновало, что остальные продолжали лихорадочно прочесывать окрестности и нервничать. Его не волновало, что они переживали за Ангелу. Он не собирался их успокаивать. Ему было просто плевать на них. Друг был у него на руках, живой. Он дышал, хоть и был без сознания. Для Троя это было самое главное, остальное – мелочи.

Когда он пришел домой, то никого не обнаружил. Ребята все еще занимались бессмысленными поисками. Пока Трой укладывал Ангелу на диван в зале и укрывал его своим теплым одеялом, Стейша в лесу выдирала себе волосы от волнения.

Всматриваясь в умиротворенное лицо подростка, бывший глава «З» вспомнил, как наблюдал за ним, лежавшим без сознания, тогда, несколько месяцев назад, когда сам заточил его в подвале. Тогда он думал лишь о мести.

Трой задумался: в чем же ее суть?

Почему он так ненавидел Ангелу, за что собирался его убить?

Причина скрывалась слишком глубоко в его сердце и сейчас казалась абсурдной.

Маклин вспомнил, как наблюдал за Эраром в детстве. Он помнил свое желание подойти к нему и познакомиться, помнил, как сдерживал свое тело до дрожи, чтобы не сделать этого. Он боялся подружиться с тем, с кем наверняка пришлось бы стоять по разные стороны баррикад в будущем. Он не желал подставлять его под горячую руку отца, который уже тогда вел поиски Ангелы.

«И все же: почему я хотел его убить?»

Трой знал ответ, но не мог подобрать слова, чтобы описать причину, не причинив себе боли.

В дом вошли Крэм с Лайком. Они были смертельно бледны, будто только что увидели гору разлагающихся трупов. Лайк краем глаза заметил, что в гостиной кто-то есть.

– Что?! – только начал он, когда Трой поднес указательный палец к губам и прошипел: – Тсс.

Сначала на лице Крэма отразилось удивление, затем недоумение, но после злость. И все это за две секунды.

– Почему ты не позвонил нам или хотя бы не написал СМС?! – шипел он на Троя. – Мы тут все поседели! Уже начали думать, что он, как больной кот, ушел из дома, чтобы близкие не увидели его смерти.

Лайк отправил сообщение Стейше о том, что Ангела нашелся. Вместе с Крэмом он прошел в комнату и уселся на небольшом диване напротив Троя и Ангелы.

– Где ты его нашел? – успокоившись, спросил Крэм.

– Возле озера, – ответил брат, продолжая разглядывать Ангелу.

– Давно?

– Где-то полчаса назад.

– За полчаса я истратил столько нервных клеток, сколько мне хватило бы на год.

– Чем раньше помрешь, тем красивей уйдешь.

– Ах ты…

– Успокойтесь, – Лайк заговорил чуть громче. – Стейша уже едет, Марвел – тоже. Будем все вместе разбираться в том, что произошло.

Раздался звонок в дверь.

«Странно, – подумали ребята, – ведь обычно Стейша открывает ее сама. Неужели мисс Марвел?»

Но на пороге стояла Рика.

12

Известие о том, что Ангела найден, дошло до Марвел в ту же секунду. Она успокоилась, расслабила плечи и опустила сумки с вещами на пол.

В доме было темно. Начался очередной ливень. Женщина наблюдала за внешним миром из окна. Очертания домов расплывались в нескончаемом водном потоке.

Вот-вот ей придется выйти к Стейше и остальным, вновь натянуть на лицо маску равнодушия и с угрызениями совести вглядываться в лицо Троя. Для нее он навсегда останется мальчиком.

Но вот перед глазами уже не милый большеглазый мальчишка, а трупы девушек – ее подруг. Лабораторное кресло с залитыми кровью подлокотниками, шприцы и пробирки.

Пора идти. Больше тянуть нельзя.

– Здравствуй, – раздался женский голосок со стороны окна.

Марвел обернулась. В темной комнате на фоне окна стояла девушка с едва различимыми очертаниями лица. Она опустила руки, едва наклонив голову вправо.

– Куда собралась?

В горле у Марвел пересохло. От волнения она не смогла сглотнуть и прижалась спиной к входной двери, лихорадочно ища ручку.

– Чего ты от меня хочешь? – ее голос дрожал.

– Отчего ты так пугаешься? – невинно спросила нежеланная гостья. – Я хотела тебя проведать.

– Я не хочу с тобой говорить!

– У меня есть весть для тебя. – Девушка сделала шаг вперед. – Ангела был в Лесу Мерцаний и узнал о древе Кастилии. Теперь ему придется сделать выбор: чью жизнь отдать во имя своей.

– Что? – напряжение Марвел спало. – Н-но чью жизнь хочет Лес?

– Ангела сам должен решить, – голос незнакомки прозвучал грустнее. – А как думаешь сама: кто отдаст жизнь ради него?

– Я не знаю, но Ангела не пойдет на такой шаг.

– Пойдет, – неожиданно твердо произнесла гостья. – Если он не захочет принять решение, то я сделаю это вместо него. Мне ничего не стоит вернуть ему жизнь, но тогда умрет Рейден. Все эти махинации с Лесом Мерцаний были задуманы специально, чтобы он сам докопался до правды. Если бы я рассказала ему все тогда, в лоб, он бы не стал искать Лес. А так он может сделать выбор.

– Ты не посмеешь это сделать…

Ноги Марвел подкашивались, колени дрожали. Ей едва хватало сил, чтобы не упасть на пол.

– Я, Мелани из Страйтфорда, вернула жизнь Рейдену Крассу, забрав ее у Ангелы! И если захочу, то с легкостью верну ее Ангеле, даже не моргнув! Мне подвластна смерть!

– Ты неправа, – шептала Марвел, качая головой. – Никто не властен над смертью. Я разделяю твое желание защитить Ангелу, но ты ведь понимаешь, что после этого он тебя возненавидит.

– Ну и пусть! – завопила девушка, и ее вопль отразился от стен. – Он единственный, кого я действительно хочу защитить.

– Ты погубишь его…

– Это ты чуть не… – Она осеклась, когда заметила, как сильно изменилась Марвел в лице.

Гнев – единственное, что читалось на ее лице. Продолжать разговор для обеих было мучением. Все, о чем они могли говорить, так это о ненависти и скелетах в шкафу, которых у каждой накопилось столько, что еще чуть-чуть, и шкаф, переполнившись, разлетится на щепки.

– Я ухожу, – мрачно произнесла Мелани.

Марвел обреченно закрыла глаза. Наконец она опустилась на пол, сжимая колени и пытаясь остановить дрожь в теле.

Женщина никогда и никому не позволяла видеть себя такой слабой, кроме своего мужа, однажды, когда лишилась ребенка. В школе она вела себя строго, не роняла ни единого лишнего слова. Но дома погружалась в себя. Замыкала дверь, закрывала все окна, выключала свет, телефон и сидела в тишине. Слышала разговоры умерших подруг и видела, как одна из них пробегала в белом окровавленном халате по коридору. Марвел видела кровавые следы и пыталась их отмыть. Следы, которых там не было…

13

Когда Рика появилась на пороге дома, Крэм почти потерял дар речи. Он даже решил, что у него помутнение рассудка от волнения за Ангелу. Но нет, перед ним действительно стояла его возлюбленная.

Быстро поздоровавшись, она влетела в дом, вошла в гостиную и обомлела, увидев на диване Ангелу без сознания.

– Приветик, – как ни в чем не бывало поздоровался с ней Трой.

– Что с ним? – Рика не обратила никакого внимания не только на Троя, но и на Лайка, сидевшего в кресле рядом.

– Я нашел его возле озерца Мерген. Он был без сознания. – Трой вновь взглянул на спящего Ангелу в надежде, что вот-вот дрогнут его ресницы и он раскроет изумрудные глаза.

– Как ты нас нашла? – спросил Крэм, но тут же недоуменно уставился на Рику, заметив на себе ее пристальный взгляд.

– Ты мне сказал адрес, – напомнила она. – Забыл?

Пожалуй, это был единственный раз, когда Трой и Лайк хоть в чем-то сошлись. Их лица так и говорили: «Что за черт?».

«Когда такое было?» – отвечало вопросом удивленное выражение лица Крэма.

– Зачем ты здесь? – сменил он тему.

Рика и Крэм сели напротив Троя и Ангелы. Девушка вздохнула и опустила плечи, локтями упершись в колени. Волосы скрывали от Крэма ее печальные глаза и сомкнутые от негодования губы.

Она не могла спокойно смотреть на двух братьев, не являвшихся друг другу родными, а вспоминая об их неведении, чувствовала, как в ее душе разрастается груз вины.

– Вы ведь уже знаете о том, что Рейден здесь и стал частью «ПН»? – тихо спросила она, словно боясь, что Ангела услышит их разговор.

– Да, можно и так сказать, – ответил Лайк.

– Я знаю, где он сейчас находится. – Она подняла глаза и оглядела ребят. – И вместе с ним Логан.

– Что? – Лайк вскочил с места. – Но он должен сейчас быть дома, в США.

– Похоже, он здесь, чтобы найти тебя, – с иронией в голосе отвечал Трой. – Так ми-и-ило. Отважный рыцарь, спасающий своего принца.

– Но почему он мне об этом не сказал? – Лайк научился пропускать мимо ушей все подколы Троя.

– Понятия не имею. – Рика закрыла глаза. – Может, он еще просто не успел. Но я к вам пришла не за этим. – Она вновь пристально посмотрела на Ангелу и продолжила: – Нужна ваша помощь. Мисс Стейша скоро придет?

И тут из коридора послышались скрип открывающейся двери и женский голос. Нет, голоса. Их было два.

– Мисс Марвел! – Лицо Лайка расцвело при виде учительницы на пороге зала.

Следом за ней шла Стейша.

Марвел только собралась сделать шаг за порог комнаты, как заметила Рику. Та лишь улыбнулась и пожала плечами.

– Что ты тут…

– Мисс Марвел, – перебила ее девушка, – пожалуйста, не звоните моей маме, я должна вам сказать кое-что, очень важное!

Все расселись по местам: Крэм, как обычно, ходил по комнате из угла в угол, задумчиво поднеся кулак ко рту; Трой сидел рядом с Ангелой, чем несказанно удивил всех; Лайк оперся о стену возле окна, скрестив руки на груди; мисс Марвел и мисс Стейша уселись на диванчик, а Рика стояла посреди комнаты: так ей лучше думалось.

– Я приехала сюда, чтобы спасти Рейдена от самого себя. Ему сейчас очень нужна ваша помощь, не столько физическая, сколько моральная. После смерти Найси он был сломлен, замкнулся в себе и в произошедшем винил только себя. Из чувства вины он хочет спасти сестру Найси, находящуюся в заточении у «ПН». Но сам он не справится, вы ведь прекрасно это понимаете. Он уже вступил туда, пути назад нет. Нужно довести дело до конца.

– Но сейчас мы не можем помочь ему, как бы этого ни хотели, – жалобно отвечала Стейша. – Ангела на грани смерти, а мы даже не нашли Лес Мерцаний.

– Мисс Стейша права, Рика, – присоединился Крэм. – Мы можем сделать это после…

– Вы понимаете, что «после» может и не быть?! – неожиданно громко спросила Рика. Все это время она держала в себе эмоции, убаюкивала их самовнушением о том, что все будет хорошо. – Вы понимаете, что «после» Рейдена может не стать?

– Тогда что ты предлагаешь? – спросила Марвел.

– Я… – уверенность в голосе девушки пошатнулась.

– Мы должны помочь ему, – услышала она голос позади себя.

Это был Ангела. Он сел на диван и схватился за голову, стараясь приглушить головокружение. Он чувствовал себя как после дневного сна: уставшим и вялым.

– Боже, что случилось? – спросила Стейша.

– Я ночью ходил снова проверить озеро, но безуспешно, – как на автомате отвечал Ангела. – Выдохся и уснул прямо там.

Марвел смогла скрыть удивление. У нее была другая информация: правдивая, сказанная ей Святой Мелани.

«Неужели он скрывает, что нашел Лес Мерцаний, чтобы не дать всем докопаться до истины? Неужели он… смирился со своей смертью?»

Но спрашивать она ни о чем не стала. Прикусила язык и продолжала слушать разговор Ангелы с остальными.

– Рика, можешь показать, где сейчас Рейден?

– Да, конечно. – Девушка энергично закивала.

Стейша начала заикаться:

– Н-но к-как же спасение…

– Мы отложим его пока. – Твердый взгляд синтонима не придал Стейше уверенности, а лишь напугал ее. – Нам нужно решить проблему с Рейденом.

– Ты уверен, Ангела? – спросил Крэм.

– На все сто. – Он попытался изобразить улыбку, но безуспешно.

– Ладно, – Стейша выпрямилась и встала с дивана, – для начала мы все должны перекусить. С утра еще никто не ел, все сразу пустились на поиски Ангелы. Предлагаю пройти на кухню.

Никто спорить не стал: потраченные нервы и нарушенный покой хоть чем-то, но нужно компенсировать. Ребята во главе со Стейшей медленно выходили из зала. Все, кроме Марвел, Ангелы и Троя.

– Тебе помочь? – Трой остановился, заметив, как Ангела собирается с силами, чтобы встать.

– Нет, спасибо. – Синтоним улыбнулся, и от этой улыбки Трою сделалось «неприятно хорошо».

– Окей. – Бывший глава «З» напоследок оглянулся и исчез за дверью.

– Вы хотите о чем-то поговорить? – Ангела прекратил попытки встать. Он и не собирался. Тревога в глазах Марвел еще тогда, когда он сказал неправду, не осталась им незамеченной.

– Ты меня удивил. – Марвел холодно улыбнулась. – А теперь скажи: зачем соврал?

– Я не хочу впутывать их в это. Для того чтобы вернуть мне жизнь, нужно отдать что-то равноценное, а значит, чью-то жизнь. Вы ведь знали об этом?

– Да. – Марвел выдохнула, словно вместе с тем камень упал с ее души. – Я понимала, что если ты узнаешь об этом, то не отправишься на поиски.

– Значит, вы смирились с мыслью, что кто-то должен умереть ради меня?

– Уже давно.

– Тогда ответьте мне еще на один вопрос. – Ангела откинулся на спинку дивана, не сводя почти грозного взгляда с учительницы. – О том, что я был в Лесу, вам сказала она или они?

– А ты попробуй догадаться. – Марвел вошла во вкус разговора.

Ангела знал ответ на свой вопрос. Но его кое-что напугало: он не мог использовать Аварос в отношении Марвел. Будто вместо нее перед ним был безжизненный предмет. Стена. Он ощутил столкновение с ней.

Волновал синтонима и другой вопрос: откуда мисс Марвел знала Святую Мелани?

14

После перекуса Марвел собрала всех в зале для обсуждения их дальнейших действий. Прежде всего, к Рейдену шли она, Рика, Ангела и Трой. Как Лайк ни уговаривал ее взять и его, это не дало никаких результатов. Крэм к тому, что его оставляют дома, отнесся вполне спокойно.

«Наконец я смогу сконцентрироваться на карте и поиске Леса Мерцаний».

Стейша промолчала, но в глубине души слегка расстроилась, а в завершение обсуждения обиделась на свою шефиню, задаваясь вопросами: «Она не взяла меня, потому что я истеричка? Потому что ничего не умею?».

Единственное, в чем все молча сошлись, так это в непонимании, почему выбор пал на ненадежного Троя.

Рика поглядывала на Марвел, вспоминая ее разговор с Абигейл. Тень сомнения в том, что преподавательница что-то знает и скрывает от них, рассеялась, но напряженные взгляды младшей Красс никуда не делись.

– Что-то случилось? – спросила ее учительница уже в коридоре.

Рика застыла на месте, едва выйдя из гостиной.

– С чего вы решили? – Она мило улыбнулась одной из своих улыбок, которые применяла при вранье.

– Я знаю, что ты подслушала мой разговор с Абигейл. Можешь не отпираться.

Перед Рикой словно рухнула стена. Ей неожиданно стало неловко перед Марвел, и она начала раскачиваться из стороны в сторону, будто тем самым старалась развеять туман обмана.

– Значит, ты знаешь правду о…

– Да. – Девушка прекратила раскачиваться, когда разговор перешел к сути. Той самой, о которой она хотела поговорить с преподавательницей, но боялась. – Скажите, откуда вы это знаете?

Марвел взглядом велела Рике зайти в соседнюю пустую комнату. Она включила свет и, когда младшая Красс оказалась внутри, закрыла за ней дверь.

– Я знала его мать и отца.

Женщина постаралась унять дрожь в теле. Любые воспоминания, связанные с экспериментами, будили в ней целый сонм страхов.

– Над нами ставили одни и те же эксперименты.

– А где она сейчас?

– Это неважно. – Марвел накрутила локон волос на палец. Рика поняла, что большего от нее добиться не удастся, но все же спросила:

– Она любила Троя?

Палец преподавательницы застыл в воздухе. Вопрос девушки всколыхнул в ней воспоминания, когда они вместе с матерью Троя, держась за руки, бродили по поляне в Гасборне, совсем неподалеку от места проведения экспериментов. Как смеялись и подшучивали друг над другом, мечтали и делились секретами о планах на жизнь. И после всего этого Марвел с уверенностью ответила:

– Она любила его больше жизни.

Этого Рике было достаточно. Она хотела раскрыть глаза Трою и Крэму, но так боялась увидеть их напуганные лица, услышать дрожащие голоса, задающие десятки вопросов, ответы на которые ей не узнать.

– Знаете, мисс Марвел, – Рика не смотрела ей в лицо, – иногда так хочется обо всем им рассказать, но…

– Но ты не сделаешь этого, правда? – В голосе женщины, к ее удивлению, не слышалось ноток угрозы. Нет, ее голос, наоборот, вселял в Рику покой. – И сделаешь ты это не столько из-за меня, сколько из-за них. Правда слишком болезненная, и если Крэм ее перенесет, то Трой… тот, который никогда не понимал, почему ему не досталось родительской ласки… перенесет ли он такое, и если да, то как и что с ним будет дальше?

– Именно поэтому я буду молчать, но правда вырывается из меня, мисс Марвел. Она распирает меня изнутри.

– Рика, – Марвел опустила руки на плечи девушки, заставив ее поднять на нее глаза, – представь, каково было мне хранить эту тайну семнадцать лет!

– Я бы не выдержала. – Младшая Красс покачала головой.

Марвел чувствовала, как переживает девушка. Чувствовала, как трепещет ее сердце, как она сама волнуется за судьбу двух неродных братьев. И Марвел знала, как тяжело было Рике хранить молчание. Она обняла ее, надеясь забрать часть груза себе, и это объятье длиною в пять секунд, аромат нежных духов, пахнущих сладким кофе, тепло тела, что грело душу, позволили Рике расслабиться.

Только они не знали, что этот секрет отныне лежал не только на их плечах, но и на плечах Ангелы. Он случайно услышал правду, когда подошел к комнате, чтобы взять вещи. После недолгой паузы в разговоре мисс Марвел и Рики он поспешил в ванную и, задумавшись, не закрыл ее на замок. Дверь душевой кабины была так устроена, что на уровне бедер человека проходила матовая полоса. Достаточно широкая, чтобы были видны лишь туловище и ноги. Ангела скинул с себя одежду и влез под душ на пару минут, дабы освежить голову и обдумать услышанное.

Трой и Крэм, Крэм и Трой… Ангела ощущал пропасть между ними даже без Авароса, но почему-то сейчас, когда узнал про ложь об их родстве, чувствовал, как эта пропасть становится огромной.

При всем своем воображении он не мог представить реакцию Троя. Что же он сделает в первую очередь? Разнесет все к чертям, обложит окружающих матом и начнет махать кулаками? Плюнет на всех и исчезнет из их жизни навсегда?

Погруженный в свои мысли Ангела не услышал, как в ванную кто-то вошел. Он нежился под потоком теплой воды, и пар скрывал того, кто с легкой улыбкой, даже с насмешкой наблюдал за ним у дверей.

– Вау! – Этот возглас заставил Ангелу подпрыгнуть от неожиданности. – Ты бы хоть дверь закрыл, что ли.

Трой запер ванную на замок. Эрар подумал: ему очень повезло, что сюда не заглянула ни одна из девушек.

– Мы уже собираемся выезжать, – продолжал Трой, – Марвел и Рика ждут.

– Я сейчас выйду, – послышался гулкий ответ.

Ангеле не хотелось выходить. Он знал, что ему все-таки придется выйти наружу, в эту холодную ванную, обтираться полотенцем и тут же натягивать одежду на распаренное тело.

Трой полез в карман и вытащил пачку сигарет. Он прислонился к дверце кабины и медленно опустился на пол, одновременно вытаскивая сигарету. Пара щелчков зажигалки, и он уже пускал клубы дыма.

– Не знал, что ты куришь. – Ангела провел ладонью по запотевшему стеклу.

– Вообще-то, уже давно, – довольно ответил Трой.

– Никогда раньше не замечал…

– Лет с четырнадцати. – Маклин втянул в себя дым и через едва разомкнутые губы выдохнул его.

Ангела выключил воду.

– Это ведь не так, правда?

– Почему ты так думаешь? – Трой повернулся к нему, глядя снизу вверх. – Только не говори мне, что…

– Прости, оно само так выходит. – Ангела сам ужаснулся тому, что уже не может контролировать Аварос. Порой он пробуждался тогда, когда ему просто было любопытно что-то узнать.

Трой опустил взгляд и вновь отвернулся.

– Да, ты прав, я начал месяц назад.

Он встал с пола, когда понял, что Ангела хочет выйти или, по крайней мере, взять полотенце из стопки. Трой подал ему одно из них и, прислонившись к стенке, продолжил курить. Едва Ангела открыл дверь душевой кабины, как в нос ему ударил отвратный сигаретный запах.

– А почему начал? – спросил Ангела, вытирая волосы. – Это же очень вредно и может тебя убить. Уверен, ты понимаешь это не хуже меня.

– Как-то раз, когда я сидел в камере, ко мне подошел охранник с подносом, на котором была еда. Вот только мне кусок в горло не лез. Он взглянул на меня печально, достал сигарету и закурил. И тогда мне тоже захотелось. Казалось, что, вдыхая в себя ядовитый дым, я, быть может, отравлю свою гадкую часть и вместе с дымом выдохну всю гадость из себя. Выдохну свою…

Он замолчал. Даже не посмотрев на Ангелу, стряхнул пепел в раковину, смыл его и поспешил уйти.

– Давай быстрее, – кинул он подростку и исчез за дверью.

Ангела закончил фразу Троя сам:

«Выдохну свою тоску».

15

Когда Логан проснулся после очередного кошмарного сна, было уже двенадцать. Хоть разум его и начал постепенно отходить от дремы, он чувствовал себя слабым и уставшим.

В гостиной Рейден как ни в чем не бывало читал книжки со стеклянного столика. Он не сразу заметил Логана в дверном проеме. Парень облокотился о дверной косяк, словно боялся заснуть и рухнуть на пол.

– С добрым утром. – Красс бросил на друга рассеянный взгляд и снова вернулся к чтению.

– Утро добрым не бывает… Что читаешь?

– Историю Сноудонии. – Рейден перелистнул страницу. – Кстати, завтрак на столе. Только подогрей его в микроволновке.

– Давно ты проснулся?

– Восьми не было.

– И что ты все это время делал? – Логан улыбнулся.

Рейден с хлопком закрыл книгу и отложил ее в сторону. В такие моменты подросток отчетливо понимал, что Логан – обуза, которую он на свою голову привез из Гасборна. В конце концов, тот не был посвящен во все дела Красса и поддерживал связь с Лайком.

«Вот только о том, что он прилетает в Сноудонию, другу не сказал. Странно…» – подумал про себя Рейден.

Мысль прервал автомобиль, который с визгом припарковался возле их дома. Затемненные стекла скрывали водителя, но Рейдену достаточно было взглянуть через окно на марку и цвет автомобиля, чтобы понять: это они. Приехали за ним.

– Мне пора. – Рейден, не взглянув на Логана, схватил с дивана заранее приготовленное пальто и на ходу накинул его на плечи.

– Ты скоро? – Логан окончательно проснулся.

– Не знаю, а что? – Рейден наконец поднял глаза на друга. Только сейчас он заметил, что на том были зауженные шорты и майка, оголявшая его плечи и руки. Он также заметил рану у парня на правом плече.

– Мне хотелось бы пройтись и по возможности встретиться с Лайком.

– Так он уже знает, что ты тут?

– Нет, но я собираюсь сказать, раз все устаканилось.

Рейдена это напрягало, хоть он и предполагал, что Рика наверняка встретила Ангелу и остальных и разболтала, где они сейчас находятся. Волновало другое: почему Логан не интересуется, куда он уезжает? Нет, Красс знал, что образ жизни у этого парня довольно простой, но чтобы настолько!

– Хорошо… – Рейден уже собирался сказать: «Только не задерживайся», но вовремя остановился. Он внимательней пригляделся к шраму на плече Логана. Не продолговатый и не извилистый. Нет, он больше походил на небольшое белое впалое пятно.

– Откуда у тебя этот шрам? – не удержался от вопроса Красс.

– А, это. – Логан вздрогнул и оглядел свое плечо. – Не знаю, получил его еще в детстве. Вроде болел чем-то.

– Я не знаю болезней, после которых могло бы остаться такое.

Логан пожал плечами и добродушно улыбнулся. На том они и расстались.

Парень уселся на сиденье рядом с Миндой, и машина тут же тронулась. На этот раз никаких повязок. Похоже, мистер Мейнс решил довериться Рейдену, и зря: новенький с интересом рассматривал автомобиль, надеясь обнаружить датчики слежения, камеры и прослушку. Минда заметила рыскающий взгляд друга и, глядя вперед, тем самым стараясь себя не выдать, положила руку Рейдену на колено. Тот обернулся и по хладнокровному выражению лица подруги понял, что интерес и настороженность могут их погубить.

За рулем сидел мужчина лет сорока, с зализанными каштановыми волосами, в черных очках. Он часто посматривал в зеркало заднего вида, и всякий раз Рейден делал вид, будто ничто не способно привлечь его внимание.

«Странно, Мейнс говорил, что меня будут возить с повязкой на глазах, так почему же мне ее не завязывают?»

В какой-то момент он чуть было не задал этот вопрос Минде, но, раскрыв рот, одумался.

Местность за окном была незнакомой, многие детали подросток намеренно упускал.

«Не сейчас, Рейден. У тебя еще будут шансы отследить дорогу».

Машина добралась до низкого здания с дырявой крышей, оббитого прогнившими досками. Никто в жизни, включая Рейдена, и не подумал бы, что здесь обосновалась одна из самых опасных организаций.

– Приехали, – холодно произнесла Минда, когда машина остановилась.

На этот раз никто Рейдена под руку выводить не стал. Он шел вслед за мужчиной в черном, который иногда оглядывался на новенького, проверяя, не сбежал ли тот. Минда замыкала шествие.

Здание окружал густой лес: белые березы, которым не было видно конца. Дорога, по которой только что проехала машина, оказалась извилистой тропинкой, усыпанной гравием. Она была настолько длинной, что главная дорога скрылась за деревьями.

Водитель раскрыл железные двери и взмахом руки велел Рейдену идти вперед. Так парень и поступил. Внутри царила тьма. Не было видно даже слабых очертаний каких-либо предметов. Пол железный, ни одного окошка и всего один вход, который Минда прикрыла за собой.

– Рад тебя видеть, Джей, – голос Мейнса оттолкнулся от стен, и тут же послышался хлопок.

Все помещение мгновенно озарилось, от самых дальних ламп до коридора, где сейчас стоял Рейден.

Он не мог поверить своим глазам: ветхое помещение неожиданно стало настоящим бункером. Железные стены без единой заклепки и контуров железных пластов, зеркальный потолок, лампы, ровно выстроенные в ряд, но что больше всего поразило Рейдена – двери с обеих сторон помещения.

– Мы называем эту технологию «иллюзия интерьера». – Мейнс неспешным шагом подходил к Рейдену. – Лет через двадцать она будет доступна во всем мире. Все как в сказке: снаружи здание выглядит как ангар, внутри – как целая база. – Он подошел к новенькому вплотную и прошептал: – Тебе нравится?

– О-очень. – Красс немного испугался дружелюбия Мейнса.

– Что ж, тогда начнем экскурсию. – Глава «ПН» снова хлопнул в ладони и последовал вглубь коридора, одновременно взмахнув руками, тем самым демонстрируя просторность длинного помещения. – Это пятый уровень, ничего особенного. Здесь проживают наши работники, тут же находятся столовая, библиотека и комната отдыха.

«Значит, сестры Найси на этом уровне наверняка нет», – подумал про себя Рейден.

Красс одновременно слушал Мейнса и разглядывал каждого из работников, которые встречались у него на пути. На вид они были похожи на обычный офисный планктон, даже одеждой. Девушки здесь преобладали. У всех были собранные в строгую прическу волосы, юбки-карандаши и одинаковые рубашки серого цвета. Серого, как и цвет стен. На груди каждой красовалась табличка с именем и имеющимся уровнем.

– Кстати, сейчас я покажу тебе твою комнату. – Мейнс остановился возле одной из дверей с табличкой «23» и поднес карту к датчику. Дверь тут же отошла в сторону.

Изнутри комната была похожа на камеру для заключенных, только убранную, без решетки и не такую пустую: кровать возле небольшого окошка, шкафчик с одной стороны и тумба – с другой. Напротив – кухонный уголок, отгороженный от ванной стеной. Следует заметить, что при лучшем рассмотрении комната больше походила на номер в отеле, чем на камеру, но эти серо-белые цвета и маленькое окошко…

– Здесь ты будешь пребывать отныне и навсегда. – Мейнс, подчеркивая значимость последних слов, положил руку на плечо Рейдена, чем напугал его. – Не переживай, ты найдешь общий язык с коллективом. У нас дефицит парней, особенно таких молодых и красивых, как ты, так что будешь нарасхват. Но не увлекайся. – Мейнс пустил короткий смешок и убрал руку с плеча Красса. – Кстати говоря, раньше это была комната Найси.

От услышанного сердце Рейдена сжалось. Он представил, что еще четыре года назад здесь жила девушка, которой уже нет на свете. Она лежала на этой кровати и смотрела свои сериалы, сидела за кухонным столом и уплетала завтрак, одевалась и выходила из комнаты на задание. Однажды она так вышла на задание по устранению семьи Красс. И больше в эту комнату ей не довелось вернуться.

– Не переживай, – начал Мейнс, заметив тревогу на лице Рейдена, – постельное белье мы сменили, одежду подготовили. Так что здесь и следа ее не осталось.

Это и тревожило Рейдена.

Он боялся, что ему будут сниться кошмары. Боялся, что, раскрыв ночью глаза, увидит перед собой ее призрак, который будет пристально наблюдать за его мирным сном и шептать: «Хорошо тебе спится, Рей? Мне ведь можно тебя так называть?».

Мистер Мейнс прошел на кухню и сел за стол. Рейден решил, что это знак к началу разговора, и пристроился напротив него, пока Минда встала где-то в углу.

– Давай обговорим твое первое задание. – Мужчина сложил руки перед собой.

– Задание? – Рейден желал бы ослышаться, но увы…

– Да, ты же не думал отлынивать, иначе зачем пришел?

Глава «ПН» выглядел серьезным. Улыбка сошла с лица, глаза блестели недобрым огнем, от которого Рейдену хотелось скрыться. Иногда подростку казалось, что Мейнс сканирует его от макушки до пят, читает его мысли и следит за ним за пределами «ПН».

– Мне хотелось бы дать тебе задание по слежке за одной богатенькой семьей с целью сближения с ней. Но, боюсь, ты не сможешь это сделать. Даже под видом жениха, так как их дочке всего пять. Я лучше поручу это задание Минде. Девушкам всегда легче втереться в доверие.

– Тогда что же вы поручите мне?

– Ты знаешь, кто такие синтонимы?

– Нет, впервые слышу. – По телу Рейдена прошелся холодок.

– Об этом знают все сотрудники «ПН», поэтому скрывать от тебя бессмысленно. Семнадцать лет назад моя компания проводила… хм… эксперименты, желая вывести синтонимов – своего рода оружие в человеческом обличье. Нам очень помогла книга элементов, которую достал один из сотрудников.

– И каков результат?

– Скажем так: провал. Полный. Просто катастрофа. Мы смогли вывести всего трех синтонимов, и у тех способности были неидеальны. Не такие, каких мы ожидали.

– И в чем суть задания? – Рейден старался контролировать голос.

– Двое из них родились почти одновременно. Родитель одного взял опеку и над вторым, так как настоящие родители отказались растить своего ребенка. Можно сказать, он сделал это из жалости, но на самом деле хотел набить себе цену. Кстати, сейчас он мертв.

«Речь идет о Хансе, в этом не стоит даже сомневаться. Но где же тогда родители Троя?»

– А вот последний синтоним… – Мейнс важно откинулся на спинку стула и сложил пальцы в замок, – он пропал на следующий день после рождения.

– Вы хотите, чтобы я его нашел?

– Именно. Хотя бы вышел на его след, а там мы уже сами. Мы искали его достаточно долго и примерно два года назад тотальные поиски прекратили. Однако каждый месяц один из сотрудников «ПН» проводит поиски. Предыдущий сотрудник ушел в отставку, поэтому за дело берешься ты. У синтонима только одна особенность: нет своего элемента. До сих пор от Министерства трех, которое заведует всеми школами элементов мира, мы получали информацию о каждом способном ученике.

– Вы не думаете, что он живет обычной жизнью?

– Думаю. – Мейнс усмехнулся. – Именно поэтому поисками займешься ты, обычный человек, который только что вступил в наши ряды. Далеко уехать этот синтоним не мог. Во всяком случае, мы думаем, он на этом континенте.

«Ну, территория поиска, конечно, значительно сужается, – с сарказмом подумал Рейден, едва сдержав усмешку. – Спасибо, что в этот список хоть Антарктиду с Арктикой не включили».

– Сейчас тебя отвезут за вещами. С завтрашнего дня приступишь к заданию.

– Но я ведь даже не знаю, с чего начать поиски…

– Так узнай, – голос Мейнса звучал угрожающе, взгляд четвертовал образ Рейдена.

Больше Красс не сказал ни слова.

«Найди то, не знаю, что. Отлично!»

16

Машина мисс Марвел, взятая напрокат, стояла на расстоянии полуквартала от дома Рейдена и Логана. Ангела устроился на переднем сиденье, вцепившись в ручку двери. Теплое дыхание окутывало паром стекла, усеянные каплями прошедшего дождя. Сзади сидели Рика и Трой.

– Чего мы ждем? – не выдержал Маклин.

– Лайк звонил Логану, – медленно начала Марвел, не сводя взгляда с дома. – Он сказал, что Рейден уехал на черной машине около часа назад. Он ничего с собой не взял. Стало быть, должен вернуться.

– А нельзя ли подождать у них дома? – спросила Рика. Волосы она завязала в хвост и спрятала под тонкой шапкой.

– Я хочу перехватить их и выведать, где находится «ПН».

Трой ухмыльнулся и облокотился о подлокотник двери. Рика лишь расслабила плечи. Все понимали, что это может затянуться на часы.

– Мисс Марвел, – начал Ангела, – мне помнится, вы говорили, что участвовали в экспериментах и были одной из жертв…

Синтоним заметил, как тело учительницы напряглось, а пальцы сильнее стиснули руль.

– Я понимаю, вам неприятно это вспоминать, но, может, все-таки расскажете, что тогда происходило?

Дыхание Марвел участилось. Вопрос Ангелы отдавался в ее голове эхом, и мир вокруг начал исчезать. У нее закружилась голова, она не слышала последующих вопросов подростков, словно ее заперли в вакууме, где каждый страх отражался точно в зеркале и возвращался к ней. Она почувствовала, что ее тошнит. Перед глазами Марвел уже не было дома Рейдена и Логана, улицы, деревьев и тротуара. Улица превратилась в длинный коридор, дома вокруг – в двери. У Марвел началась паника:

– Нет, не надо… только не снова!

Она уперлась лбом в руль так, что волосы упали на глаза, полные слез. Ее трясло. Она закрыла глаза руками, стараясь избавиться от картин прошлого. Но становилось только хуже. Она видела части белоснежных, но заляпанных кровью халатов, и медицинские маски на лицах врачей, слышала их тихие голоса и кричала:

– Не подходите ко мне!

– Мисс Марвел, что с вами?! – В голосе Рики слышались истерические нотки.

– Где ее таблетки? – Трой тоже разволновался. – Посмотри в бардачке!

Ангела, до этого оцепеневший от ужаса, раскрыл бардачок и судорожно стал перебирать бумаги, салфетки и ручки до тех пор, пока не увидел коробочку. Он достал одну из таблеток и дал ее Марвел, приговаривая:

– Пожалуйста, успокойтесь, это вам поможет…

Рика вытащила из рюкзачка бутылку воды. Трясущейся рукой Марвел отправила в рот таблетку и запила ее. По лицу женщины стекал пот, он склеил волосы, и около минуты, пока лекарство начало действовать, она вытирала лицо рукавами.

– Все… все хорошо… – запинаясь, начала она.

– Ничего подобного! – Ангела придержал ее за спину. – Вам срочно нужно вернуться назад и передохнуть.

– Это началось… – Марвел вновь согнулась над рулем, и стеклянные глаза уставились на дрожащие руки. – Если Стейша увидит, насколько ухудшилось мое состояние, то обратится к врачам, те упекут меня в психушку на лечение, и я уже никогда не смогу из нее выбраться.

Трой с упреком посмотрел на Ангелу:

– Зря ты задал тот вопрос, – забил он последний гвоздь в гроб вины синтонима.

Тем временем к дому подъехала машина.

– Смотрите! – Рика указала вперед.

Из машины вышел Рейден, вслед за ним – Минда. Красс махнул рукой в сторону авто и вместе с девушкой двинулся к дому.

Ангела уже схватился за ручку двери, чтобы выйти, как его остановила рука Троя:

– Спятил? В машине сидит работник «ПН».

– Мы собираемся за ними проследить, – напомнила Марвел.

– А что потом? – Ангела оттолкнул руку Троя. – Думаете, нам позволят просто так следовать за ними до самого «ПН»? Черта с два! Но даже если мы нападем на след, что дальше? Их там сотни, нас убьют не моргнув глазом.

– И что ты предлагаешь делать? – спросила Рика.

– У меня есть план. Но мне понадобится ваша помощь, особенно твоя, Трой. – Ангела с надеждой взглянул в глаза другу, но тот отвернулся: почему-то ему стало неловко.

После того как план был несколько раз проговорен, они начали действовать. Трой покинул машину первым и скрылся за углом. Спустя несколько мгновений он вернулся, держа в руке камень. В то же время из машины вышел Ангела. Он перешел дорогу и, не озираясь, как ни в чем не бывало пошел по улице прямо к авто «ПН».

Неожиданно заднее стекло машины треснуло, приняв на себя вес камня Троя. Весь район огласил вой сирены. Из машины выскочил водитель. Испуганный, он осмотрел трещину на стекле и устремил на Троя гневный взгляд.

– Ты что, с ума сошел?!

– О-о-ой, – с издевкой пропел Трой, вразвалочку шагая по улице прямо к нему. – Прости.

– Да я тебя сейчас…

Договорить он не успел: Ангела с разбега впечатал его в машину. Мужчина не успел опомниться от шока, как получил удар правой от Троя. Эрар отошел в сторону, наблюдая за тем, как удары один за другим сыплются на водителя. В движениях парня было столько силы и злости, что Ангела, сам того не осознавая, начал побаиваться его.

Водитель уже постанывал от боли и тяжести в теле, но Трой не собирался прекращать: столько ненависти в нем было. Однако его лицо выражало удовлетворение и восторг.

– Все, прекрати! – Ангела потянул Троя за руку, но тот оттолкнул парня со словами:

– Отвали!

– Мы же не собирались его избивать! – Эрар перешел на крик, когда из машины выбежали Рика и Марвел.

Но не успели они добежать до ребят, как дверь дома распахнулась, и из нее выглянул Рейден с чемоданами в руках.

17

Чемоданы выпали из рук Рейдена, как только он увидел истекающего кровью водителя и Троя, который уже размахнулся для следующего удара.

– В-вы ч-что з-здесь д-делаете?! – начал было Красс, но все понял, как только увидел Рику.

Минда выбежала на улицу и склонилась над водителем. Из его носа шла кровь, губа была разбита, руки придерживали живот в попытке унять разрывающую изнутри боль. Но тут он затих, замер с открытыми застывшими глазами, устремленными на девушку, с раскрытым ртом, откуда по подбородку стекала кровь.

– Вы… – С ужасом выдохнула Минда, стараясь нащупать пульс на его руке. – Вы же убили его…

Ее слова заставили застыть всех, кроме Троя. Он стоял, восстанавливая дыхание и стирая пот со лба. На его лице не было ни капли сожаления. Лишь довольная улыбка.

Ангелу раздирал гнев. Все пошло не по плану. Он успел тысячу раз пожалеть, что придумал его и попросил Троя помочь. Теперь смерть мужчины, у которого, судя по кольцу на безымянном пальце, были жена и наверняка дети, на его совести. Чужая кровь на его руках.

Он подбежал к Трою и схватил того за грудки:

– Ты должен был обездвижить его, но не убивать! Зачем ты это сделал?! Я же просил остановиться!

– Пф-ф-ф. – Трой высокомерно ухмыльнулся. – Он всего лишь водитель, не больше…

Ангела ударил Троя по лицу так сильно, что костяшки пальцев загудели и покраснели от боли. Маклин едва удержался на ногах. С широченной улыбкой он смотрел на синтонима исподлобья и вытирал кровь с разбитой губы.

– А ты умеешь бить, как оказалось…

– Ну все!

– Прекратите оба! – воскликнула Марвел.

Но Ангелу было уже не остановить: зная, что слабее Троя, он все равно набросился на него и повалил на землю. Тот не сопротивлялся. Его забавляло гневное выражение лица Ангелы, который так отчаянно осыпал его ударами. К ним подбежал Рейден. Эрар брыкался и тянулся к Трою, замахиваясь для нового удара, пока друг оттаскивал его в сторону.

– А-ха-ха-ха! – Трой залился смехом. – Ты пытаешься на мне выместить свою злость не только за смерть водителя, но и за все свои проблемы. А ты не думал, что, избивая этого мужичка, я тем самым вымещал свой гнев?

– Да за что?! – не мог угомониться Ангела, чувствуя, что в его голосе появляется горечь. – Он умер потому, что ты, как обычно, без причины был зол на весь мир?

– Без причины? – Трой начал вскипать. – Ты даже представить себе не можешь, что я пережил!

– У каждого в жизни бывают трудности, но почему-то ты решил, что виноваты в этом люди, которые тебя даже не знают! Кто тебе дал право так распоряжаться жизнями других?

– Какое, к черту, право? Я сам распоряжаюсь своей жизнью и делаю то, что хочу!

– Жаль, что здесь нет Крэма! Он бы вправил тебе мозги!

– Крэм? Ха! – Трой упер руки в бока, глаза его горели огнем презрения. – Да кто он такой, чтобы вправлять мне мозги?

– Вот именно, что никто!

– Что?

И тут в голове Ангелы что-то щелкнуло. Этот щелчок заставил его понять, что он сболтнул лишнее. Но было уже поздно. От гнева подросток позабыл о данном обещании и рассказывал все как есть:

– Крэм тебе не родной брат! Вы чужие друг другу!

– Ты врешь! – Трой подался вперед, словно собираясь подойти к Ангеле и заткнуть его ударом в челюсть. – Откуда тебе знать? Мисс Марвел…

Он с надеждой уставился на преподавательницу, но та сразу отвела взгляд. Она боялась взглянуть на него и лишь сжала губы, сдерживая слова раскаяния. Тогда Трой посмотрел на Рику. Она не стала прятаться от его взгляда, наоборот, посмотрела на него с жалостью и сожалением.

На лице Троя появился испуг. Он болезненно сглотнул.

– Д-да вы шутите! – Панический смешок, и он снова оглядел всех в надежде услышать хоть какое-то объяснение. Но все виновато молчали.

Трой почувствовал себя опустошенным от осознания того, что все это время ему лгали. Нагло и бессердечно, прямо в лицо. Для него утаение правды равноценно лжи. Он потерял равновесие и едва не упал. Его придержала Марвел.

– Трой, я… – слова наконец выбрались на свободу.

Но было уже поздно. Трой оттолкнул ее от себя и опалил таким гневным взглядом, что на его глазах сверкнули слезы. От обиды, досады, безысходности… просто потому, что мир вокруг него был фальшивым, сам он был ненастоящим и никогда не знал своих родителей.

Лишь сейчас, когда гневный туман рассеялся, Ангела понял, какую ошибку совершил. На секунду он позабыл об убитом водителе, о драке и даже о Рейдене. Ему стало жаль Троя, хотя его не покидала мысль о том, что тот натворил.

Рика смотрела на Ангелу без упрека. Она понимала, что рано или поздно Трой узнал бы правду. Да она сама все ему рассказала бы. В глубине души девушка благодарила парня за то, что он взвалил эту ношу на свои плечи.

Марвел предприняла попытку успокоить Троя, но в приступе агрессии тот сильно хлопнул ее по руке и прокричал:

– Не трогайте меня! Вы все!.. – задыхаясь от собственных эмоций, Маклин старался отдышаться.

Он раз за разом сглатывал колючий ком в горле, глаза его покраснели, и голос дрожал, даже когда он говорил:

– Ненавижу вас всех!

Казалось, он вот-вот упадет на колени и разрыдается, спрячет лицо в ладонях и громко, на всю улицу, будет проклинать тех, кто скрывал эту тайну. Лишь сейчас Марвел поняла: кем бы Трой ни был – убийцей, садистом, эгоистом – для нее он навсегда останется ребенком. И чувства его, конечно, тоже детские.

– Скажите, – грудь Троя поднималась так часто, словно он делал последние в своей жизни глотки воздуха, – вам… вам было настолько сложно раскрыть свои рты и рассказать правду? Только не говорите, что хотели сделать как лучше. Так говорят лишь те, кто не может отвечать за свои поступки. Вы все… все… – Он сжал губы и зажмурился, предотвращая поток слез. – Ненавижу вас всех…

Трой убежал, и никто не нашел в себе сил сдвинуться с места, чтобы догнать его и извиниться. Все понимали: это бесполезно.

Ангела, может, и попытался бы поговорить с Маклином, если бы не одно «но»: именно он был виновником случившегося. Эрар на месте Троя и сам не захотел бы, чтобы его успокаивали как малыша, обманывая: «Все будет хорошо».

Нет, никогда уже ничего не будет хорошо. Ничто уже не станет прежним.

Лед тронулся. Его части уже никогда не смерзнутся воедино.

18

Ангела и Рейден затащили в дом тело водителя. Оно оказалось невыносимо тяжелым. Эрар заметил, что мужчина был тщедушным, низкорослым, с редкими волосами, но с выразительными чертами лица, на вид ему было лет сорок пять. Он пустыми глазами смотрел на синтонима, приоткрыв мертвые губы, словно собирался что-то сказать.

Синтоним чувствовал себя скверно, понимая, что водитель вряд ли причинил бы им вред. Но, когда Рейден обыскал его и выудил из-под пиджака пистолет, эта мысль улетучилась.

Теперь Ангела испытывал по отношению к Трою смешанные чувства: и жалость, и гнев. Он не знал, чего было больше, но отчетливо осознал, что никаких дружеских отношений уже быть не может.

Рейдена не особо взволновала смерть водителя. Он не мог настолько глубоко вникать в чувства людей, как это делал Ангела. Но при виде печального выражения лица друга ему тоже становилось тоскливо и в то же время завидно оттого, что он не мог чувствовать и воспринимать все так, как Эрар.

Синтоним дрожащей рукой закрыл глаза покойного и наконец встал с колен.

– Нас мог кто-то видеть? – прошептала сзади Рика.

– Исключено, – успокоила ее Марвел. – Район фактически безлюдный, да и заведений с камерами нет.

Рейден стоял рядом с Ангелой, не зная, что ему теперь делать. Водитель мертв. Как теперь возвращаться в «ПН»?

– О! – тут с верхнего этажа выскочил Логан, снимая с головы наушники. Улыбка на его лице исчезла не столько от удручающего вида друзей, сколько из-за лежащего посреди комнаты трупа. – Ему плохо? Что случилось?

Он подошел к Рейдену в ожидании объяснений.

– Боже, – Минда закрыл рот рукой, – как нам теперь возвращаться? Что я скажу Мейнсу?

Ангела не видел девушку меньше месяца, но ему казалось, что прошел год. Она совсем не изменилась внешне, но внутри, он чувствовал, произошел переворот. Исчезли ее шарм, соблазняющий взгляд, полностью, будто их никогда и не было. Признаться, потихоньку обида на Минду затухала в душе парня. Он даже стал жалеть ее.

– Объясните мне, что здесь происходит! – Логан начал терять терпение.

Рейден положил руку на плечо Ангелы. Он помнил о зароке не видеться с другом до спасения сестры Найси, но тяга была непреодолимой. И ситуация не делала скидок.

Они не знали, что сказать друг другу, пока Марвел «мягко» объясняла Логану ситуацию. Теперь и от него таиться незачем.

– Рейден, – обратилась к нему сестра, – прости, что…

– Это все равно произошло бы. – Горькая улыбка появилась на его лице.

Он и сам видел, как план по спасению сестры Найси рушится с катастрофической скоростью. Теперь возвращаться в «ПН» опасно.

– Прости и меня. – Ангела виновато опустил взгляд. – Мы все испортили, хотя хотели как лучше.

– Я знаю, – кивнул его друг.

Марвел закончила краткий курс просвещения Логана, вышла на улицу и спустя две минуты вернулась.

– Так, – начала она командным голосом, – Рейден, собирайся, мы едем в «ПН».

– Что?! – одновременно воскликнули все присутствующие.

– На машине впереди, сзади и по бокам стояли камеры наблюдения. Они все записывали, но мне удалось удалить записи.

– Н-но как мы поедем, если водитель мертв? – спросила Минда.

Марвел подошла к убитому мужчине, внимательно осмотрела его и выпрямилась. Внезапно ее тело покрылось булькающими пузырьками, и все с раскрытыми ртами наблюдали за тем, как она превращается в водителя.

– Ну что, похожа? – спросила она его голосом.

– Вы применили тот прием… – восхищенно начала Минда.

– Которому я же тебя и учила, да, – водитель, точнее, Марвел улыбнулась.

– Вы собираетесь проникнуть в «ПН»? – спросил Рейден.

– Именно так. Минда, будешь показывать мне, где находится их штаб, и во время пути расскажешь о покойном. Тело его мы вывезем в лес.

– Но как же… – возмутился Ангела.

– А что ты предлагаешь? – Марвел сложила руки на груди. – Устроить ему похороны? Ты ведь понимаешь, мы не можем этого сделать.

– Нужно хотя бы предать его земле!

– Ангела прав, – вмешался Рейден, – и сделать это нужно по-человечески.

Марвел лишь вздохнула. Она давно отвыкла от такого понятия, как «хоронить мертвых». Все ее подруги погибли ужасной смертью, и ни одно из тел не покоится в земле – их сжигали, чтобы не оставлять следов, а пепел мешками выбрасывали на свалку. Поэтому ей человеческие обряды стали чуждыми.

– Ладно, сделаем, как вы хотите. Собирайтесь.

С этими словами она опустилась над трупом мужчины и обыскала его карманы. Нашла карточку третьего уровня, паспорт, в котором стояла отметка о том, что он женат, визитки различных фирм и ручку. Все это Марвел сложила себе в карманы и отправилась изучать машину и ее содержимое.

Ангела чувствовал себя бесполезным. Все, что он мог делать, – это переживать за друзей. Как и Рика. Хуже было только Логану, который вообще ничего не соображал. Пока Марвел, Рейден и Минда суетились, приводя себя в порядок как внешне, так и эмоционально, он хлопал глазами и размышлял:

«Что я вообще здесь делаю? Зачем я сюда приехал?»

И лишь задав себе эти вопросы, он вспомнил причину:

– Лайк сейчас у вас? – спросил он Ангелу.

– Да.

– Тогда я собираюсь к нему. – Боясь услышать вслед слова протеста, он убежал на второй этаж, переодеваться.

Минда направилась к машине, Рика вышла на улицу, якобы подышать. На деле же, увидев, как Ангела и Рейден поглядывают друг на друга, не имея возможности перемолвиться и словом, она решила оставить их одних.

С ее уходом молчание стало еще тягостнее. Эрар позабыл все слова, которые готовил по дороге к Крассу, но теперь понимал, что его друг должен уйти. Должен. Мысль об этом была невыносима. Раздумья о смерти его не беспокоили. Он давно сделал свой выбор, но не подозревал, что на самом деле от него ничего не зависело.

– Ангела, – Рейден попытался начать разговор.

Синтоним резко вскинул голову, радуясь тому, что не ему пришлось начинать беседу.

– Я знаю, ты очень близко принимаешь все к сердцу, но успокойся. Это жизнь, и порой мы совершаем нечто непоправимое, о чем потом еще долго жалеем. Я уверен, наступит момент, когда Трой пожалеет о содеянном.

– Вот только его жалость не вернет жизнь человеку. – Ангела кивнул на водителя.

– Послушай… Пожалуйста, послушай: я вернусь. Вернусь очень скоро и помогу тебе с Лесом Мерцаний. Прости, что выбрал не тебя, но… Эта девочка совсем одна, и кто знает, что с ней делают сейчас, пока мы с тобой разговариваем. Я обещаю тебе, Ангела, что вернусь и все встанет на свои места.

Рейден говорил, понимая, что это чистая ложь. Знал, что Ангела видит его насквозь и чувствует неуверенность в словах друга. А Красс не был уверен, что вернется. При каждой встрече ему казалось, что Мейнс все знает, а он пляшет под дудку главы «ПН» и будет плясать до тех пор, пока тому не надоест и он не решит избавиться от новичка.

– Лес Мерцаний? – Ангела ухмыльнулся. – Если ты об этом, то можешь не беспокоиться.

– Но почему?

Ангела оглянулся, дав Рейдену понять, что сейчас он скажет то, о чем никто не знает:

– Я нашел Лес Мерцаний, но… не хочу, чтобы о месте его нахождения знали другие.

– Выходит, ты нашел способ спастись? – Рейден на радостях заговорил громче.

– Да, только не говори об этом никому. – Ангела готовился, пожалуй, к самой большой лжи в своей жизни. – Я уже спасся.

Он понимал, что друг не знает способа, как им спастись, и продолжал врать:

– Я нашел древо Святой Мелани и съел его плод.

– Но почему ты не скажешь об этом другим?

– Скажу, но позже. Хранительницам элементов не нравятся люди.

– Так ты видел их?!

Восхищение Рейдена прервала Марвел голосом убитого водителя:

– Мы выезжаем!

Боже, как же Рейдену не хотелось прерывать этот разговор! Впервые за долгое время такой простой, как и раньше. На секунду он отключился от реальности и наслаждался тем, что говорил с другом.

Жаль, что Ангела не испытывал того же. Он, наоборот, мечтал поскорее завершить беседу, закончить череду вранья… Когда он увидел пораженный взгляд Рейдена после «счастливой вести», и его взгляд, полный надежд, синтонима начала мучить совесть.

Красс сел в машину.

Сердце Ангелы сжалось до размера атома.

«Возможно, мы видим друг друга последний раз».

19

Марвел поступила по воле Ангелы: тело усопшего водителя предали земле. И пусть никто не пел прощальных песен, не поставил надгробных плит, она считала, что выполнила свой долг.

Они постояли над кучей свежей земли, под которой лежало тело, больше из приличия и долга, нежели из жалости к умершему.

Спустя минуту все уже сидели в машине.

– Так. – Марвел старалась сосредоточиться на дороге, но иногда оглядывалась на Минду и Рейдена, находившихся на заднем сиденье. – С водителем все ясно. Вот только что он делал в первую очередь, когда приезжал в «ПН»?

– Он провожал меня до комнаты, – ответил Рейден.

– А потом возвращался к себе в ожидании нового вызова. – Минда подалась вперед, чтобы слышать Марвел: шум от быстрой езды растворял ее слова.

– Да, я видела. У него на карточке стоит номер комнаты. А теперь расскажи, чем Мейнс обычно занимается.

– Он фактически всегда находится на первом уровне, у себя в кабинете. Иногда делает обход по всем уровням, но это происходит только раз в день.

– В какое время?

– Он никогда не предупреждает заранее. – Плечи Минды напряглись. – Может даже ночью сделать обход.

– Это плохо. – Марвел снизила скорость, когда справа показался поворот. – Сюда?

– Да, затем налево, на следующем повороте.

Машина заехала на гравийную дорогу, и пассажиров начало бросать из стороны в сторону. На малой скорости они медленно двигались по узкой дорожке. Сорняки прорастали сквозь камни и песок, чтобы быть ближе к солнцу, но тяжелые автомобили тут же разрушали их планы.

– Что будем делать? – наконец спросил Рейден. Он опустил окно полностью, чтобы впустить как можно больше воздуха.

– Как зовут сестру Найси? – спросила Марвел.

– Я не знаю.

– Ха, – женщина свернула на очередном повороте, – так как же ты собрался искать ее?

Тут к разговору присоединилась Минда:

– В архиве, возле библиотеки на пятом уровне, есть компьютер, хранящий всю информацию о каждом участнике «ПН». Достаточно назвать имя Найси, и на экране появятся ее возраст, год рождения, статус, семейное положение и, что нам и нужно, родственники.

– В таком случае, ребята, ночью мы туда и проберемся. – Марвел посмотрела на них в зеркало заднего вида, и те отчетливо увидели ее решительный взгляд. – Если, конечно, нас не разоблачат до того, как наступит ночь. Минда, во сколько библиотека закрывается и есть ли там сторож?

– Там даже смотрителя нет. Библиотека работает круглосуточно.

– Отлично. Будем заходить туда по очереди.

После долгой езды по прямому отрезку дороги они оказались возле того самого, на первый взгляд заброшенного ангара.

– Рейден, иди позади меня, – скомандовала Марвел, она была уже в образе убитого водителя. – Минда, ты идешь замыкающей.

Так, друг за другом, они направились прямо к ангару. «Водитель» отворил ворота. Внутри было темно. Когда Минда закрыла за собой дверь, все помещение озарилось светом, и компания увидела множество снующих по своим таинственным делам сотрудников «ПН». Одни были в строгой офисной форме, другие же – наоборот, в обычной одежде, словно собирались за покупками в магазин.

«Водитель», как и было запланировано, отвел Рейдена в его комнату, а сам удалился в свою.

Пока все шло хорошо. Они представляли, что на них с порога набросится Мейнс с расспросами и подозрительными взглядами. Но никого не было. Никто и глазом не повел в их сторону, потому что сотрудникам «ПН», как и обычным людям, было плевать друг на друга.

Первое, что сделал Рейден по прибытии в свою комнату, – бросил сумки с чемоданом на пол и плюхнулся на кровать. Тело ломило от усталости. Он так и уснул бы на месте, если бы его внимание не привлек вкладыш на спинке кровати, напоминающий ячейку для хранения денег. Рейден решился заглянуть в него и медленно открыл дверцу. На дне лежал конверт.

«Для Стейс от Вильды» – только и было написано на лицевой стороне.

Но конверт оказался пуст.

20

Десять часов. Коридор пустовал.

Минда вышла из своей комнаты и направилась в сторону библиотеки, находившейся в конце коридора. Спустя ровно минуту появился Рейден. Он еще плохо ориентировался, и Минда служила ему факелом в темном туннеле. Работники разошлись по своим комнатам, и мало кого можно было встретить. Ну разве что некоторые засели в столовой напротив библиотеки, но их ничего не интересовало, кроме еды и обсуждения последних новостей.

В библиотеке уже была мисс Марвел в образе водителя. И больше ни души.

– Архив находится в другом конце библиотеки. – Минда указала на дальнюю, неосвещенную часть помещения.

Они начали пробираться между близко стоящими друг к другу шкафами до потолка, каждая полка которых до отказа была забита книгами. Казалось, что шкафы вот-вот лопнут и на ребят свалятся тонны макулатуры.

Вот она, дверь в архив, оказавшаяся открытой.

Внутри комната почти ничем не отличалась от библиотеки, за исключением того, что шкафчики здесь были низкими. И это неудивительно: кто будет читать находящиеся здесь книги, рискуя жизнью на лестнице, чтобы достать заветный том?

Архив чем-то напоминал обитель горбатой старушенции: того и гляди, что выскочит из ниоткуда и скрипучим голосом спросит: «Вы что здесь забыли?». Вокруг ни пылинки, но пол и стены отделаны досками, что было нетипично для «ПН». Только одно напоминало о том, что они в логове врага: компьютер, висевший на арке в центре комнаты. Выглядел он как плазменный телевизор. На экране высвечивались кнопки с названиями разделов.

– «Сотрудники», – вслух прочитала Марвел и вопросительно посмотрела на Минду. – То?

– То. – Минда нажала на кнопку.

Неожиданно экран окрасился полосами градиента от черного к белому. Компьютер заговорил:

– Здравствуйте. Информацию обо всех сотрудниках организации вы сможете найти в данном разделе. Назовите имя сотрудника.

– Найси, – уверенно сказал Рейден.

На экране появился шар, бегающий по кольцу. Шла загрузка.

– Извините, сотрудника с данным именем нет в базе данных.

По телу Рейдена прошелся холодок.

– Как это нет? – Он ждал ответа, но компьютер беззаботно отвечал нежным, но в то же время раздражающим голосом:

– Пожалуйста, повторите запрос.

– Почему не выходит? – вопрос Минды прозвучал в пустоту.

– А они могли удалить информацию после ее смерти? – спросила Марвел.

– Исключено. В архиве хранятся данные как об умерших, так и о живых.

– Ничего не понимаю, – прошептал Рейден и вновь приблизился к компьютеру, четко произнося: – Найси!

– Извините, сотрудника с данным именем нет в базе данных. Пожалуйста, повторите запрос.

От досады Рейден готов был разнести монитор на маленькие кусочки. Время поджимало. Что если кто-то заметил, как он направляется в архив, уже сообщил об этом мистеру Мейнсу и тот уже начал обход?

Вновь и вновь парень называл имя Найси, но компьютер отвечал одно и то же.

– Рейден, успокойся. – Марвел заметила его раздражение.

Он метался из стороны в сторону, обхватив голову руками и изредка хлопая себя по лбу, чтобы растрясти мозги и понять причину неполадки. Он так близок к цели, к тому, чтобы узнать, где сейчас сестра Найси!

– Нам нужно уходить, – поторопила его Марвел, – возможно, что-то с системой…

– Но мы так близки! – От обиды Рейден ударил ногой по арке в надежде, что монитор слетит с петель и разобьется о пол.

– Понимаю, но мы можем прийти сюда снова, – начала Минда.

– Время идет! – Он вновь вцепился руками в компьютер, отдышался и четко произнес: – Найси!

– Извините, сотрудника с данным именем нет в базе данных. Пожалуйста, повторите запрос.

Рейдена трясло от гнева. Что не так с именем Найси? Может, это правда ошибка?

– Уходим. – Марвел поторопилась к дверям.

– Идем! – Минда потянула его за руку, но тот словно не замечал ничего вокруг.

«Это комната Найси», – вспомнил Рейден слова Мейнса.

«Для Стейс от Вильды» – надпись на пустом конверте.

«Для Стейс»… «Стейс»?!

– Стейс! – произнес он вслух.

Загрузка произошла мгновенно. На экране отобразилась страница Стейс, которую ребята знали как Найси. Ее фотографии, гражданство, возраст и дата рождения – все было здесь.

Сразу после этих строк шло «Родственники». На длинной строке стояло лишь «Вильда (сестра)».

«Так тот конверт был от сестры? – подумал Рейден. – Но где же тогда само письмо?»

Марвел нажала на «Вильда (сестра)», и открылась ее страница. Фактически пустая. Ни одной фотографии, ни года рождения, ни возраста. Только строчка родства была заполнена именем Найси и ее статусом сестры.

– Как это понимать? – спросил Рейден.

– Там внизу должна быть кнопка о ее статусе в «ПН» и, следовательно, местонахождении по уровням.

Действительно, в самом низу находилась бледно-красная кнопка «Статус». Рейден медлил, но наконец поднял руку, чтобы нажать на нее. Вот-вот раскроется правда, он узнает, где заточена сестра Найси, освободит ее и вернется к Ангеле.

Он нажал на кнопку.

«Статус: неизвестен. Уровень: 6».

– Шестой уровень? – Рейден часто заморгал в надежде, что ему показалось, и не заметил, как Минда изменилась в лице: она побледнела.

– Ладно, это неважно. – Парень достал из кармана свою карту пятого уровня и посмотрел на Минду. – Где здесь вход на другие уровни?

– Между библиотекой и столовой, но…

Рейден уже не слушал. Он вышел из библиотеки вместе с Марвел, вслед за ними бежала Минда. В столовой было от силы два-три человека, и те смотрели друг на друга, увлеченные разговором. Рейден поднес карту к сенсору на двери, и та бесшумно отошла в сторону.

Перед ними был лифт. Они прошли внутрь, и сбоку открылся перечень этажей, доступных для них. Пятый светился, но шестого не было. Минда вбила в строку ввода «этаж 6». Лифт вздрогнул, и они понеслись вниз.

21

Дождь настиг Ангелу, Логана и Рику, но они этому были только рады.

Сейчас Эрар спрашивал себя: почему раньше боялся дождя, холода и небесной воды, тарабанящих капель по телу? Страхи шли из детства. «Ты заболеешь!» – говорила ему мама Фам, и парень ей безгранично верил.

Сейчас, когда он бежал под проливным дождем, набиравшим силу, в компании воодушевленного Логана и хихикающей Рики, он почувствовал небывалую легкость. Ему казалось, что дождь смывает его негативные эмоции и на эти короткие минуты скрывает его под своим покровом. Возбужденные ребята намеренно прыгали в лужи, чувствуя, как кеды заполняются водой, смеялись на всю улицу как сумасшедшие.

Показался дом, и они забежали под козырек над крыльцом. Дождь больше не мог защищать их от внешнего мира.

Ангела забарабанил в дверь. Лайк открыл ему почти мгновенно, словно сидел в коридоре в ожидании их появления.

– Логан! – отшатнулся он от удивления.

Подростки вошли внутрь. С них так и лилось на пол, хоть снимай одежду и выжимай из нее ведра воды. К ним вышел Крэм. Пожалуй, первое, что привлекло его внимание, – это не появление Логана и отсутствие Марвел и Троя, а вид друзей.

– Вы что, прыгали по лужам? Вы хоть понимаете, что можете заболеть? – Он посмотрел за их спины, поняв, что больше никто в дом не войдет. – А где мисс Марвел и, собственно, Трой?

Но тут в коридор вышла Стейша, и все, началось:

– Что с вами случилось?! Вы что, плавали в реке? А зонты почему не взяли? А если простудитесь, мне возле ваших коек сидеть и с ложечки кормить? А ну живо под горячий душ!

Так они и поступили. Брань из уст Стейши всем показалась милой и даже забавной: такой тоненький, нежненький голосок, но какой строгий тон!

После душа Ангела зашел в свою комнату. Он облачился в домашнюю одежду, направился к двери, и вдруг прямо перед ним возник Логан в одних джинсах:

– Есть какая-нибудь кофта?

Ангела оценивающе оглядел друга. Внимание привлек шрам на плече.

– Моя одежда тебе не подойдет, и Лайка тоже будет не в пору. Спроси у Крэма.

– Окей. – Логан уже развернулся, чтобы спуститься, как Ангела остановил его:

– Откуда у тебя этот шрам?

– Ха-ха-ха. – Логан посмотрел на него будто впервые. – Не знаю. Он всегда был у меня.

– А родители что говорят?

– Пф-ф-ф. – Он махнул рукой. – Им плевать. Сколько ни спрашивал, говорили, что не знают.

– Болит? – Ангела протянул руку к шраму, но Логан отпрыгнул от него как от огня:

– Да, причем в последний месяц зудит особенно сильно.

– Ты не пробовал обратиться к врачам?

– Пробовал, но это дохлый номер. Они ничего конкретного не говорят.

Логан спустился к Крэму за одеждой, пока Ангела, опершись о дверной косяк, смотрел на то место, где только что стоял его друг. Его окутало странное чувство при виде этого шрама, а сейчас, когда Логан ушел, в душе поселились большие сомнения. Тревога начала его мучить. Казалось бы, обычный шрам, но…

«Что-то здесь не так».

Ангела поймал себя на мысли, что он вновь, сам того не замечая, использует Аварос. Это напомнило ему о том, что времени на жизнь остается все меньше и меньше.

Внизу, на кухне, слышались разговоры. Рика рассказывала Стейше, Лайку и Крэму о случившемся. Ангела представлял их раскрытые рты и вылупленные глаза. Когда он зашел в кухню, на столе уже стояли горячий чай и сладости. Обсуждение еще не закончилось.

– И что нам теперь делать? – спросила Стейша. К его удивлению, она не истерила.

– Ничего. – Логан положил локти на стол и ссутулился, барабаня пальцами по столу. На нем была новая кофта Крэма, которую тот, похоже, так и не носил.

– Но мы ведь можем быть на подмоге? – спросил Лайк.

– Какая подмога? – выпалила Рика. – Мы даже не знаем, где они находятся. Нам остается только ждать.

С этой мыслью никто не хотел мириться.

«Сидеть дома, пока они там рискуют жизнями? Увольте!» – думал каждый из них.

Ангела обратил все свое внимание на Логана. Внутри не утихала тревога за друга, и мысли разбегались, когда он думал:

«Что если тот шрам необычен?»

Он пожалел, что хотя бы не прикоснулся к нему. Быть может, тогда смог бы что-то почувствовать. С другой стороны, это могло отнять у него бесценное время.

Он заметил, как Логан изредка потирает место шрама. Наверное, боль сильная, и с каждым днем она становилась все сильнее.

После легкого ужина все разошлись. Рика устроилась в комнате Стейши, а Логан – в комнате Лайка. Друзья пытались отвлечься хоть чем-то, но ничего не выходило. Лайк и Крэм не могли сосредоточиться на чтении, Логан – на просмотре фильма, Рика – на зависании в интернете, а Стейша – на изучении глянцевых журналов. Ангела даже не пытался отвлечься. Он стоял у окна и на запотевшем стекле рисовал узоры: сначала спиральки, затем кривые кружочки, потом просто полоски, и так до тех пор, пока разум не отключился. И он непроизвольно написал на стекле: «Рейден».

«Господи», – подумал он, опомнившись. Парень уже собрался стереть все свои шедевры, как остановился и пригляделся к имени «Рейден».

«Интересно, а что оно вообще значит?»

Обдумать внезапно пришедшую в голову мысль он не успел. Из комнаты раздался встревоженный голос Лайка:

– Логан, что с тобой?

Вопрос привлек внимание всех обитателей дома, и спустя две секунды друзья с возгласами «что случилось?» устремились к ним.

Логан сидел в кресле, вцепившись в свое плечо, и, крепко стиснув зубы, делал жадные глотки воздуха. По его лицу стекал пот. Он едва сдерживал крики от разрывающей изнутри боли.

– Вызывай скорую, – велела Стейша Крэму, и тот мгновенно потянулся за телефоном.

Ангела подошел к Логану:

– Позволь мне еще раз взглянуть на шрам!

Парень не стал спорить: не произнеся ни слова, снял с себя кофту. С виду шрам выглядел как обычно, но, приложив к нему ладонь, Ангела почувствовал, что он пульсирует, словно что-то хотело вырваться наружу.

– Врачи здесь не помогут. – Синтоним обернулся к остальным. – Но я знаю, кто на это способен.

– О чем ты? – спросил Лайк.

– Я, Логан и Крэм сейчас же идем в Лес Мерцаний.

– Что?! – спросили все в один голос.

«Да, неожиданное раскрытие карт», – усмехнулся про себя Ангела.

– Так ты его нашел? – спросила Стейша.

– Да. Той ночью, когда ушел, мне удалось его найти… Вернее, меня там нашли, тонущим.

– Так ты чуть не умер?! – вскрикнула Стейша, но ее перебил Крэм:

– Но почему ты нам об этом не сказал?

– Это сейчас неважно. Нам нужно срочно перенести Логана туда!

– Я и сам смогу дойти. – Логан встал на ноги.

– Вот только как мы туда доберемся? – спросил Крэм. – Дождь усиливается. Нас смоет, а машина туда не проедет.

Ангела ответил, разводя руками:

– Придется идти пешком.

22

Рейден, Марвел и Минда вышли в маленький коридор. Весь отделанный камнем, он больше напоминал подсобку, в которой Рейден был заперт.

В глаза бил голубоватый свет, исходивший из помещения впереди них. Из-за смеси черно-голубых красок сложно было разобрать, что находилось на шестом уровне. Рейден первым вошел в длинное просторное помещение с железными стенами и каменным полом. Перед ними протянулась узкая прямая дорожка. Бок о бок по ней могли бы пройти два человека. По обе стороны от нее стояли лакированные дубовые ящики, прикрытые каменными плитами.

– Я не понимаю, – растерянный голос парня эхом оттолкнулся от стен.

Ему не хотелось в это верить.

– Рейден… – с сожалением в голосе произнесла Минда, но Марвел ее остановила, стиснув руку. По печальным глазам женщины девушка увидела, что та все понимает. Но Рейден все еще отрицал правду.

Он сошел с дорожки и двинулся вдоль ящиков, останавливаясь возле каждой плиты. Они оказались надгробными плитами, а ящики – гробами. На каждой из них были высечены имена, даты рождения и смерти.

– Нет, – шепот подростка пронесся по всему помещению, – этого не может быть!

Он кидался от одной плиты к другой в поисках имени девочки, не замечая, что в панике бегает кругами.

Внезапно Рейден почувствовал, как внутри рушится надежда, трепыхавшаяся в нем даже тогда, когда он понял, что находится на кладбище. Осознавая, что перед ним гроб сестры девушки, погибшей из-за него, сестры, которую эта девушка так отчаянно хотела спасти, ему захотелось плакать.

«30.01.2012» – дата на ее надгробной плите.

Ноги Рейдена подкосились, и он опустился возле гроба. В руках парень сжимал записку Найси. От отчаяния и досады ему хотелось ударить кулаком по крышке гроба, разбить себе руку в кровь, почувствовать боль и спрятаться в ней от других своих чувств. Но вместо этого он лишь сидел на каменном полу, ощущая холодок ногами, и смотрел на записку пустыми глазами.

– Рейден, – зазвучал рядом голос Марвел. Она приняла свое настоящее обличье. – Я знаю, тебе тяжело, но раз все так… нам нужно уходить.

– Она… – горько произнес подросток. Каждое слово полосовало его горло словно острый нож. – Она так хотела… хотела… ее спасти.

Голос стал тихим и хриплым. Он едва сдерживал слезы.

– Рейден, мисс Марвел, – позвала их Минда, – нам надо уходить.

– И куда вы, хотелось бы знать, собрались?

Эти слова разнеслись по подземному кладбищу как гром. Троица шпионов обернулась на голос, уже зная, кому он принадлежит.

Мистер Мейнс выглянул из-за каменной плиты. На его лице растянулась довольная улыбка, и он спрятал руки в карманы серебряных брюк.

– Да-а-а, – протянул он. – Не думал я, что поймаю вас так просто. Надеялся, что будет интереснее.

На лице Минды отразился больший ужас, чем у Рейдена и Марвел. По опыту работы в «ПН» она прекрасно понимала: теперь им всем конец.

– Ну что, Рейден! – позвал его Мейнс. – Краси-и-и-вое имя! Почему ты мне его сразу не назвал? Взял какое-то ненастоящее.

Парень сглотнул. Он был сильнее удивлен появлением Мейнса из ниоткуда, чем озабочен своей дальнейшей судьбой. Поражался самому себе: его не объял страх перед главой «ПН». Он чувствовал себя равным ему.

– О! – только и сказал Мейнс при виде Марвел. – Давно не виделись, дорогая. Ты так и не помогла мне с поимкой Ангелы, а жаль. Но ничего, поймать его – вопрос времени.

Из неосвещенных углов вышли мужчины в черных костюмах, напоминавшие тех громил, которые приходили вместе с Хансом в школу элементов. Они окружили группу, сложив руки на груди.

– Как вы догадались, что мы будем здесь? – спросила Минда.

– Начнем с того, что я с самого начала предполагал появление Рейдена. А тут приходит некий Джей Паттерсон, да еще якобы причастный к смерти Найси, то есть Стейс. Подозрительно, не правда ли?

– Тогда почему ты впустил меня к себе? – спросил парень.

– Это было частью моего тщательно продуманного плана, Рейден, – Мейнс покачивался на месте. Происходящее казалось ему забавным. – За тобой так интересно наблюдать. Ты стал так одержим спасением сестренки Найси, что я иногда едва сдерживался, чтобы не рассмеяться тебе в лицо.

– Что здесь смешного? – Рейден напрягся.

Мейнс с широченной улыбкой, опустив глаза, подошел к Крассу. Он посмотрел на парня сверху вниз и ядовитым голосом произнес:

– А ты не задумывался, почему о Вильде известно только имя и ее родство со Стейс?

Вопрос камнем лег на плечи Рейдена.

Мейнс подошел к гробу и постучал по его крышке.

– Скажи, тебя не смутило, что на страничке Вильды не было ни фотографии, ни группы крови, ни даже даты рождения? Не задумывался? А знаешь, почему?

Он открыл замок, скреплявший крышку с гробом, и с победным видом откинул ее. Рейдену было не видно, что там внутри. Он медленно подошел к гробу и с каждым шагом все отчетливее видел белую ткань на дне.

Тела там не было.

– Не может быть… – Парень оцепенел от страха.

– Здорово и в то же время смешно, наверное, искать человека, которого не существует? Да-да, Рейден. Вильда – вымышленный персонаж.

У подростка закружилась голова. Появилось чувство, словно его долго трясли и все мысли разлетелись. Теперь не поймать ни одной. Он не хотел верить в происходящее. Тайна на тайне… Нет, обман на обмане…

– Но как же Стейс?.. – не сдержала любопытства Минда.

– Мы промыли ей мозги, – с гордостью отвечал Мейнс. – В принципе, как и многим сотрудникам нашей компании. Этот новый гроб я поставил сюда специально для тебя, чтобы просто понаблюдать за тобой, за тем, как рушатся твои надежды и мечты. Мне это доставило огромное удовольствие!

Издевательский тон стал последней каплей для Рейдена. Он набросился на Мейнса, готовый разодрать его в клочья, но силе поддавалась лишь одежда. Мейнс хохотал, пока шестнадцатилетний подросток в порыве гнева пытался рвать на нем все, что мог. Но тут его оттянули назад люди главы «ПН», смех которого продолжал разноситься по кладбищу.

– Это был мой любимый костюм, – «обиженно» протянул он.

– Сволочь! Я убью тебя! – Рейден рвался в бой, но охранники заламывали ему руки назад.

– Господин Галагер, вы в порядке? – один из людей Мейнса обратился к нему.

Но глава «ПН» проигнорировал его:

– Минду и Марвел – в камеры, а Рейдена – ко мне в кабинет. Нас ждет особенная ночь.

23

В кафе Trissia пахло только что испеченными булочками. Сладкий аромат сиропа, которым обмазывали их верхушки, и корицы, присыпанной поверх сиропа, заставлял посетителей сразу следовать к прилавку хотя бы за одной булочкой. Сегодня вечером здесь было немало народу: от детей с родителями до старичков, часто хохотавших над своими шуточками.

Жизнь в Сноудонии была спокойной. Приезжие и туристы всегда этому удивлялись. Избавившись от городской суеты, они не сразу привыкали к тихой обстановке, царившей везде, кроме таких заведений.

Но сегодня в кафе веселились не все.

Трой сидел в дальнем уголке, упершись лбом в стол. Официантки здесь появлялись нечасто, и голоса слышались не так отчетливо. Идеальное место, чтобы побыть наедине с собой и в очередной раз убедить себя в том, что жизнь ничтожна, а контроль над ней невозможен.

Одна из официанток подошла к нему с меню и спросила:

– Чего-нибудь желаете?

– Да, – не поднимая головы, пробубнил Трой. – Коктейль «Фринайт».

– Э-э-э, – девушка стиснула меню, – сколько вам лет?

– Вас это…

– Два «Фринайта», пожалуйста, – услышали они сзади бархатный мужской голос.

Официантка оглянулась и отступила в сторону, когда мужчина в серебристом костюме сел напротив парнишки. Трой сразу поднял голову и, мило улыбнувшись официантке, сонно уставился на того, кто по-хозяйски устроился перед ним, – мистера Мейнса.

– Н-но… – Девушка замялась, бросая взгляды с одного на другого и наоборот.

Ее сомнения вмиг развеялись, когда Мейнс засунул ей в карман фартучка купюру в двадцать фунтов стерлингов.

– Пожалуйста, не задерживайте. – И снова эта хитрая улыбка.

Девушка в последний раз взглянула на них и умчалась прочь в обнимку с меню.

Трой и Мейнс остались наедине. Улыбка незаметно сошла с лица мужчины, а на лице парня была лишь твердость. Он сжал кулаки и напряг все тело, словно готовясь либо наброситься на главу «ПН», либо убежать.

– Давно не виделись. – Мейнс положил руки на стол и наклонился вперед, как на переговорах.

– Что вы здесь делаете? – Трой был напуган и даже не пытался скрывать это. – Как вы меня нашли?

– Случайность. Я и не думал, что встречу тебя здесь.

Официантка принесла напитки и поспешно поставила их перед посетителями – ей хотелось поскорее уйти от этого столика, чтобы не вызвать подозрений. Мейнс буквально раздевал ее взглядом, когда она, сама того не замечая, виляла бедрами.

– А вы все тот же бабник. – Трой был готов закатить глаза.

– Тебе ведь семнадцать. – Мейнс кое-как оторвал жадный взгляд от фигуры официантки. – Ты должен делать это вместо меня.

– Меня это не интересует, знаете ли. – Парень размешал коктейль трубочкой, но пить в присутствии Мейнса побаивался. Трой слишком хорошо помнил, каким способом в прошлом сам частенько избавлялся от врагов.

– Тогда что тебя интересует? – Мужчина отодвинул коктейль в сторону. – Или кто?

По гневному, испепеляющему взору Мейнс понял, что Трой сейчас мысленно его четвертует, и усмехнулся:

– Ладно. Как я погляжу, ты немного заплутал в собственной жизни. Ох уж эти подростки. Вот я в твоем возрасте…

– Ближе к делу.

– Ах да. – Мейнс притворно улыбнулся во все зубы, но они мгновенно были спрятаны, и парню явилось каменное лицо мужчины. – Я предлагаю тебе вернуться в «ПН». Послушай, Трой, они тебе не нужны, и ты им – следовательно, тоже. А вот у меня сможешь делать все что душе угодно, без всяких дурацких правил.

– Так вы знаете о том, что…

– Ты, видно, позабыл, что камеры на машинах ведут онлайн-трансляцию прямо в «ПН», а за той машиной я следил особенно внимательно. Лихо же ты избил водителя. И с Ангелой подрался. Вернее, это ведь он на тебя набросился. А ты не смог ему ничего сделать, потому что, сдается мне, ты…

От испуга Трой вскочил с места, и бокалы с коктейлями звякнули, едва не опрокинувшись.

– Если вы что-то с ним сделаете…

– Воу-воу! – Мейнс развел руками так, словно отталкивал от себя парня. – Помню то время, когда ты хотел его убить. Успокойся, Трой, успокойся. Присядь и давай поговорим.

Парень сделал это не сразу. Все не мог унять злость. Смотрел на бывшего начальника, стараясь по глазам понять ход его сумасшедших мыслей.

– Да, я в курсе того, что наша цель здесь, в Сноудонии, – Мейнс принялся помешивать коктейль трубочкой, скорее не с целью его выпить, а чтобы занять свои руки, – но действовать я не стану. Пока что. Пока ты будешь со мной.

– Это шантаж?

– Вот видишь, Трой! Помнится, раньше ты любил этим промышлять, разве нет? Так забавно! Охотник оказался в собственном капкане! Каково это, а?

Парня раздирал гнев изнутри, так, что он готов был наброситься на Мейнса через стол. Но нужно сдерживать эмоции, и Трой это понимал, хоть и не всегда с этим справлялся, вернее, никогда.

Неожиданно он вспомнил, как кричал на друзей… на бывших друзей… Нет, теперь он сомневался, были ли они ему когда-либо друзьями. Даже Ангела. Ему стало стыдно из-за того, что он показал им свои эмоции. Кокон, в котором Трой скрывался все эти годы, треснул, и наружу вышла частичка его истинной сущности. Хоть и маленькая, зато какая!

– Скучать я тебе не дам, не переживай. У нас тут назрело одно дельце… Нужно найти последнего синтонима, подобного тебе. И пусть этим раньше занимался Рейден, я обяжу его выполнить другое задание, легкое с технической точки зрения.

– Значит, и о Крассе вы уже все знаете. – Трой поник головой.

– Тебя удивляет, почему я его не убил? У меня созрел план. И, кстати, Рейден, сам того не зная, уже приступил к его выполнению. Что ж… – Он вытянулся на стуле и довольно промычал: – Интересно, чем же закончится его путь.

Трою было наплевать на парня, но он понимал: там, где замешан Рейден, замешан и Ангела, а замешан Ангела – замешан и Трой.

– Ну так что? – Мейнс протянул ему руку. – Согласен?

Трой мысленно представлял, как со шлепком ударяет по этой руке, как днем ударил по руке Марвел. Но то была рука-поддержка, а эта – рука-ловушка. Однако Трой ответил на рукопожатие.

24

Дождь хлестал ребят по лицам так, что кожа ныла от боли. Капли дождя были подобны маленьким кнутам. Одежда полностью пропиталась влагой. Земля уходила из-под ног при каждом шаге, налипала на ботинки. Сучья деревьев, на которые ребята то и дело наталкивались, были уже не так страшны.

Логан изредка мычал от боли, хватаясь за плечо. Ангела и Крэм поддерживали его с двух сторон, боясь, что он потеряет сознание. Лес должен был вот-вот закончиться.

– Почти пришли! – прокричал Ангела, но его голос едва ли могли расслышать Логан с Крэмом: он смешался с барабанной дробью дождя.

Ребята вышли из лесу, и ветер мгновенно принял их в объятья. Ни куртки, ни пуховики уже не спасали подростков. Ангела первым начал спускаться, но поскользнулся на мокрой траве и покатился кубарем вниз, прихватив за собой и Логана с Крэмом. Теперь они все были не только мокрыми, но и грязными: земля, листья и даже веточки прилипли к лицам и одежде.

Зато прямо перед ними было озеро. Тысячи дождевых капель танцевали на его глади: одна водяная рябь сбивала другую.

Ангела опустился в холодную воду, перед этим попросив Крэма и Логана пождать. Он старался пробудить в себе Аварос под водой, дать ему маленькую лазейку, сквозь которую Ландиниум вновь пришла бы им на помощь.

Ничего не выходило. Воздух заканчивался. Ангела выплыл на поверхность.

– Не получается! – голос его срывался, когда он судорожно вдыхал воздух.

– Так Лес Мерцаний находится под водой? – спросил Крэм.

– Да! Ну, почти! – Ангела вновь погрузился в воду и сосредоточился на Аваросе. И снова ничего. Паника не давала ему наладить контакт.

«Боже, почему? Ну почему именно сейчас?!» – Ангела и рад был бы закричать, но под водой…

«Ангела! – услышал он женский голос в своей голове. – Это ты?»

«Ландиниум!» – только и успел подумать синтоним, как почувствовал, что запас воздуха на исходе, и выплыл на поверхность. Не успел Крэм задать свой вопрос, как Ангела уже был под водой.

«Ландиниум! Нам срочно нужно в Лес Мерцаний!»

«Нам? – встревоженный голос. – Что такое?»

«С моим другом беда. Я чувствую Аваросом, что здесь что-то не так!»

Пауза, затем короткий вздох:

«Хорошо. Жди на поверхности».

Ангела вышел из озера и, тяжело дыша и откашливаясь, вылез на берег.

– Ну что? – спросил Крэм, придерживая Логана. Тот побледнел, силы покидали его с каждой минутой.

– Сейчас что-то будет, – только и произнес Ангела. На большее сил не хватило.

И тут весь мир замер. В прямом смысле этих слов. Дождь больше не омывал Сноудонию: капли зависли в воздухе. В стране сказок царила тишина. Ангела впервые видел на лицах друзей такое изумление. Они в испуге и восхищении оглядывались вокруг, думая, что наступил конец света. Но синтоним лишь улыбался.

«Вот бы сфотографировать эту красоту», – подумал он.

Озеро тоже замерло, но лишь на мгновение. Вода начиная от центра расступалась к берегу. Над водной гладью, как на лифте, поднялась Ландиниум. Все то же платье, на голове венок из диковинных алых цветов, так идущих к тонкому пояску того же цвета.

Если глаза Крэма стали похожи на два маленьких блюдца, то глаза Логана постепенно потухали. При виде парня Ландиниум опешила и опустилась перед ним на колени. Она ощупала его бледные щеки и, переведя на Ангелу тревожный взгляд, тихо произнесла:

– Он умирает.

– Что? – одновременно спросили Ангела и Крэм.

– Сейчас же несем его в Лес Мерцаний! – Ландиниум вскочила, и, пока Ангела и Крэм подхватывали обессиленного Логана под руки, она ворчала себе под нос: – Ох, если сестры узнают… ох, если узнают, что я остановила дождь даже на секунду, быть беде.

Дно озерца было покрыто гнилыми водорослями, камнями и песком. Друзья шли осторожно, дабы не поскользнуться и вновь не свалиться втроем. Ангела заметил, что водоем стал гораздо глубже и спускаются они вниз достаточно долго. Он взглянул вверх и увидел, что они спустились уже на пять метров.

– Это волшебство, – произнес он, и его голос, оттолкнувшись от стен, эхом вернулся к нему.

– Люди так называют все, чего не видят и о чем лишь слышат, – ответила девушка. – Для нас это обыденно.

Крэм вопросительно уставился на Ангелу, но тот лишь пожал плечами. Синтоним и рад был бы объяснить другу ситуацию, но сейчас было не до этого.

Наконец они дошли до ровной поверхности из горной породы. Едва они ступили на нее, как озерные камни и песок с гниющими водорослями взметнулись вверх, скрепились на потолке и образовали ровный пласт. Впереди показался голубой, такой знакомый Ангеле свет – это был выход из Леса Мерцаний. Крэм не успевал налюбоваться одними красотами, как в глаза уже бросались другие. Логан равнодушно переводил глаза с одного куста на другой, с одного древа на второе и едва ли понимал, что с ним происходит. Плечо жгло так, словно к нему приложили утюг.

Тропа привела их к замку. Они прошли через арку, поднялись по каменным ступенькам и встали перед высокими – трехметровыми – дверями. Те отворились внутрь, словно слуги уже ждали их в холле. Но там никого не было. Ангела не оглядывался по сторонам: не замечал каменную люстру размером с машину, цветы, расставленные в каждом светлом уголке холла, высокие напольные стеклянные вазы, и даже на мраморный пол не было времени взглянуть. Ангела смотрел лишь на Ландиниум.

Девушка провела их в зал и приказала положить Логана на ложе возле камина. То самое, на котором некогда лежал Ангела.

Логан положил голову на взбитую Крэмом шелковую подушку и издал удовлетворенный вздох.

– Без помощи Кастилии я не обойдусь. – Ландиниум приложила ладонь ко лбу парня и печально закрыла глаза: – У него жар…

– Что здесь происходит? – В комнату зашла Райбин, за ней показались Кастилия и Эрзария.

При виде Ангелы, Крэма и лежащего Логана они застыли, как каменные статуи, но в следующий миг весь первый этаж огласил возмущенный крик Эрзарии:

– Люди?! Двое с половиной! Ландиниум, как ты можешь? Лучше бы таскала четвероногих, а не этих двуногих животных!

– Эрзария, успокойся, – вмешалась Кастилия. Она сразу заметила, в каком состоянии Логан, и подошла к нему.

Подросток держался за плечо, но, когда Кастилия своими хрупкими пальцами, словно боясь причинить парню боль, убрала его руку, лицо Логана словно расцвело. Кастилия была очень красивой и нежной девушкой, и чем больше Ангела с Крэмом наблюдали за ее плавными движениями, даже за тем, как неспешно поднимается ее грудь при вдохах, тем больше они в нее влюблялись.

Она приложила руку к плечу Логана. Все наблюдали за происходящим с большим интересом, и пусть Ангела не знал, что делает Кастилия, как проходит процесс, он верил ей.

Девушка испуганно распахнула глаза и отпрыгнула от «пациента».

– Этот мальчик… – прошептала она, с небывалым страхом вглядываясь в измученного, а теперь еще и напуганного реакцией Кастилии Логана. – Ты не тот, кем кажешься. И плечо твое горит изнутри тем, что тебе не принадлежит. Ты держишь в себе душу невинного человека!

– Что все это значит? – спросил Крэм.

Ангела был напуган не меньше остальных. Кастилия говорила загадками, и ужас заполонил ее глаза. Девушку трясло.

– Я замедлила боль, – успокоившись, сказала она. – Это ненадолго.

– Что нам делать? – спросил Ангела. – Пожалуйста, скажи внятнее, мы с Крэмом и Логаном ничего не понимаем.

– Он держит в себе душу невинного человека, – голос Кастилии превращался в хрип. – Вскройте ему плечо и увидите…

– Что?! – возмутился Логан. – Как это? Ножом?

– А ты боишься причинить боль? – спросила Райбин. – Если Кастилия говорит вскрывать, значит, это не просто так.

– Если ты этого не сделаешь, – начала Кастилия, – твоя душа не выдержит, и ты умрешь.

Логан сглотнул.

Он чувствовал облегчение в теле, голова уже не раскалывалась от боли, и он мог спокойно встать и пойти. Но плечо все еще ныло. Терпимо, но ныло.

– Пожалуйста, уходите, – тихо сказала Кастилия и поплелась к выходу.

– Но… – начала Ландиниум.

– Таких людей не должно быть в замке, ты знаешь правила! – не выдержала Кастилия.

– Но он страдал…

– Я избавила его от боли, но дальше – не наше дело.

Кастилия остановила взгляд на Ангеле.

– Ты сделал свой выбор?

– Да, – тут же ответил синтоним.

Кастилия улыбнулась, но лицо ее изобразило печаль, смешанную с разочарованием.

Ангелу снова стали посещать вопросы, ответы на которые он найти не мог:

«Святая Мелани рыжая, мой отец тоже рыжий… Тогда почему я рожден блондином? А что если… если мой отец не является мне отцом?».

* * *

Лайк дежурил возле входа в ожидании друзей, а чтобы не заскучать, пристроился на пуфике с «Великим Гэтсби», в то время как Рика старалась отвлечься с помощью интернета, просматривая смешные ролики с котиками. Однако настроение от них резко поднималось и так же резко падало. Стейша готовила пирог на кухне, но разбитая тарелка, покоящаяся на дне мусорного ведра, говорила о том, что готовка не помогает.

– Пришли, – донеслось до нее из коридора, и горячий пирог чуть не выпал из ее рук.

Стейша поспешно поставила его на плиту, сняла перчатки и прямо в фартуке поспешила встречать подростков.

Логан выглядел куда лучше, чем недавно, когда его отсюда буквально вытаскивали.

– О, наконец-то! – Стейша на ходу развязала фартук, сложила его и положила на комод. – Какие новости?

– Все хорошо пока что, – начал ответ Крэм. – Они его подлечили…

– Они? – спросил Лайк. – Кто они? Да и вообще… Ангела, ничего не хочешь нам рассказать?

В ответ синтоним состроил невинную гримасу, будто обращаются вовсе не к нему, да и вообще он здесь ни при чем.

– А-а-ангела, – протянула Рика, – ну что скажешь?

– Когда вы так на меня смотрите, мне вообще ничего рассказывать не хочется…

Но он им все расскажет. Все, за исключением своего выбора.

25

Мужчины грубо втолкнули новенького в кабинет начальника.

– Сиди здесь, сопляк, – басом проговорил один из них.

Дверь захлопнулась. Рейден остался один: мистер Мейнс еще не вернулся после встречи с Троем в кафе.

Парень понимал, что оказался в ловушке, из которой ему не выбраться. У него отобрали телефон, конфисковали для осмотра все вещи и заблокировали доступ в его комнату. Отгородили его от внешнего мира.

Но это волновало Красса меньше всего.

Безответное письмо, Стейс, Найси, сестра Найси, которой не существует и не существовало никогда…

«Боже, это немыслимо!»

От досады Рейдену хотелось выместить свою злость на предметах интерьера, но все вещи здесь были тяжеленными. Его не тревожило, что в любую минуту может зайти Мейнс и тогда ему достанется уже и за порчу имущества.

Бронзовый светильник полетел в овальный стол, попав в стопку бумаг, и те разлетелись по всей комнате. В стеклянный шкаф отправились картины – явно оригиналы, и осколки засыпали ковер и паркетный пол.

Все летело к чертям!

Но это не избавило Рейдена от злости. В конечном итоге он без сил свалился на растерзанный им же кожаный диван. Он закрыл лицо руками, вжимая пальцы в кожу, словно хотел разодрать себе лицо. Он уперся локтями в колени, смирившись с тем, что для него было все кончено.

Дверь открылась.

– Да-а-а, – протянул Мейнс, разглядывая новый «интерьер» своего кабинета, – я тебя явно недооценил.

Он наступал на бумаги, мелкие осколки, перешагивал через телефон и разбитые вазы, но добрался до Рейдена и опустился перед ним на колени.

– Ну что, остыл? – спросил он.

– Что вам от меня нужно?

Мейнс встал и направился к разгромленному стеклянному шкафу, опустился на корточки, достал из шкафчика бутылку вина, два бокала и направился к столу. Каждый сосуд наполнил красным вином. Из одного он отпил немного, другой же протянул Рейдену:

– Вина?

– Я не пью.

– Почему же? – Мейнс сделал еще глоток. – Мамочка запрещает?

– Чего вы от меня хотите?

Мейнс допил вино, поставил свой бокал на край стола и смахнул все бумаги и документы на пол, после чего сел на освободившееся место. Он важно восседал, покручивая вторым бокалом в руках и сквозь стекло наблюдая за подростком.

– Ты все еще являешься сотрудником «ПН», Рейден. И в твои обязанности входит беспрекословное подчинение моим приказам.

– Но я предал вас. – Рейден поднял глаза на мужчину. – Более того, я даже не собирался быть вам верным!

– Но ведь теперь вся эта чехарда из долга перед Найси закончилась, верно? – Мейнс встал со стола и начал расхаживать по кабинету. – Твою неверность мне легко загладить новым заданием.

– Что? – удивлению Рейдена не было предела.

– Твое задание по поимке последнего синтонима передано другому нашему сотруднику, ты же получишь новое.

– А если я вздумаю отказаться?

Мейнс остановился. Допив вино из бокала, он запустил опустевший сосуд в стенку, и тот, издав жалобный звон, разлетелся на осколки.

– Как думаешь, – голос мужчины походил на маньяческий, – почему все наши сотрудники беспрекословно выполняют задания? В деньгах ли дело, а, ответь!

Рейден молчал, он не собирался ничего говорить. Холодный взгляд Мейнса скользил по его фигуре, очертил контуры его тела, словно размышляя, что ему отрезать в первую очередь.

– Контракт, конечно же, – наконец ответил Мейнс. – И с Найси мы заключали контракт. В случае невыполнения в опасности была ее несуществующая сестра.

– Иными словами, вы хотите…

– Да, Рейден, – Мейнс улыбнулся, – мы с тобой заключим контракт!

В кабинет зашел один из сотрудников «ПН» и вручил начальнику бумаги.

– Вот, взгляни. – Мужчина передал документы подростку, и тот сразу вцепился в них.

«В случае невыполнения задания компания «ПН» имеет полную власть над судьбами таких лиц, как Дейнес и Грегор Красс…»

Но не это повергло парня в ужас, а то, на что ему придется пойти ради спасения родителей.

– Нет, я не могу это сделать! – Рейден откинул договор.

– Ты ведь понимаешь, какие будут последствия. – Казалось, Мейнс сдерживал победный смешок. – Я хочу, чтобы именно ты пошел на это.

«Почему я? Почему именно я?» – спрашивал Рейден сам себя.

Ему стало страшно. Он не видел выхода из темного туннеля последних событий, не мог представить, что его ждет в будущем.

– Решай же, Рейден Красс. – Мейнс вытащил ручку из кармана пиджака и вместе с договором вручил ее парню: – Подписывай, иначе… Я ведь перечислял некоторые из наших наказаний? А мне так не хочется уродовать твое красивое лицо.

Рейден долго смотрел на протянутые ручку и бумагу и не мог себя заставить пошевельнуться, чтобы взять их. Чувство вины начинало одолевать его. Ему хотелось верить, что это происходит не с ним, что это сон и никогда не было ни «ПН», ни этих убийств и смертей.

Но рука все же потянулась к контракту. Он принял этот удар на себя, смирился с терзаниями совести. Но…

– Да идите вы! – Договор превратился в комок бумаги и полетел Мейнсу в лицо, на котором уже блестела довольная улыбка. Она мгновенно сползла.

– А ты упертый, – сквозь зубы процедил он, и не успел Рейден и глазом моргнуть, как был припечатан к спинке дивана, а пальцы мужчины сжимали его горло.

Подросток задыхался, но хуже ему становилось от беспощадного взгляда Мейнса. От прежнего веселого и хитрого дядечки не осталось и следа. Это был маньяк, жаждущий крови.

– Не сделаешь этого – и я тебя испорчу так, что ты после сам прыгнешь в петлю! Хочешь этого? Хочешь?! – кричал он на всю комнату.

Рейден сопротивлялся: пытался оттолкнуть Мейнса, брыкался и впивался пальцами в его руки. Но мужчина этого словно не замечал.

– Я… не могу… это… сделать, – произнес Рейден, чувствуя, что воздух кончается, а делать каждый вдох становится тяжким испытанием.

– Ты сам напросился…

Но Мейнс не успел реализовать свой извращенный план – в кабинет ворвался Трой:

– Остановитесь!

И глава «ПН» замер. Он покорно отпустил шею Рейдена и встал с дивана, бросая на свою жертву злобные, но в то же время жадные взгляды.

От перевозбуждения Мейнс вспотел, снял галстук и швырнул его в кучу бумаг, после чего принялся поправлять воротник.

Рейден восстанавливал дыхание. Он отклонился в сторону, поглаживая гудящую от боли и напряжения шею. К счастью, подросток так и не понял, от какого вида насилия его только что спасли.

– А я уже собрался повеселиться, – пробубнил Мейнс.

– Закрыли бы тогда двери, законченный вы извращенец.

– Забыл. – Мейнс развел руками.

– Если ты его сейчас покалечишь, то он не сможет сделать то, что должен.

Рейден нашел силы вмешаться:

– А ты что здесь делаешь?

– Отныне он снова с нами, – ответил вместо Троя Мейнс, поправляя рукава.

– Н-но… ты не можешь. – Рейден закачал головой. – Ангела верит тебе…

– Я тоже ему верил. – Трой излучал уверенность, но Рейден видел, что он все еще сомневается в своем решении. – Знаешь, я изменился ради него. Но я знаю, что ему не нужен. Ему нужен ты, Марвел, Крэм и все остальные. Мне нет места в этом списке, и он это доказал.

– Но ведь ты сам начал это! Ты убил водителя…

– И что с того? Благодаря этому я узнал правду! Если бы я его не убил, то, наверное, никогда ее не узнал бы. И знаешь, мне жаль, что не я буду выполнять твое задание. Я сделал бы его с удовольствием.

– Да, Рейден, – вмешался Мейнс. – Трой будет искать последнего синтонима, ты же…

Перед глазами Рейдена предстали строки договора:

«Задание: поимка естественно рожденного синтонима – Ангелы Эрара».

26

«Я буду ждать тебя на стройке. Папа Джинджер».

Такое сообщение пришло Ангеле. И вот он уже шлепал по улицам в промокших ботинках, потому что те не успели высохнуть после возвращения из Леса Мерцаний. И даже куртка все еще была сырой, пропитывала влагой сухую одежду. Парень иногда оглядывался на лесок на холме. Там бегало стадо баранов, казавшихся отсюда кусочками ваты, гонимыми ветром.

Ангела рассказал друзьям все: и о представительницах элементов, и об их ненависти к людям, и о древах. Не рассказал лишь о том, чего стоила жизнь Рейдена. Все облегченно вздохнули, окутанные его ложью. Думали, что все закончилось… Что ж, для них – да, для Ангелы – нет. Но конец уже близок.

Эрар свернул на улицу, где когда-то встретил своего отца, и вдалеке заметил, как Джинджер закуривает сигарету.

Тогда Ангела вспомнил Троя. Сейчас он понял, что они действительно похожи. От них обоих что-то скрывали, оба в какой-то мере были изгоями, вот только… Трой не стал бы использовать правду против Ангелы, а Эрар, сам того не желая, пошел именно на этот грязный шаг. Пусть эта боль была неминуема, необходима, но он жалел, что причинил ее подобным образом.

«Трой – все-таки такой же подросток, как и я. У нас одни и те же потребности: покой, одиночество и в то же время жажда общения и хоть какого-то контакта с людьми, чтобы не замкнуться в себе окончательно. Да, именно этого ему и не хватало…»

– О, ты пришел! – Джинджер последний раз втянул в себя дым и выбросил докуренную сигарету.

Ангела не знал, что его отец курит. Хотя действительно ли это его отец?

– Скажи, – начал он, смотря куда-то вниз, – почему ты не хочешь рассказать мне о маме? Как она выглядела?

– Давай для начала хотя бы поздороваемся по-мужски…

– Ответь! – Ангела проигнорировал протянутую отцом руку. – Почему ты хранишь это в тайне?

Джинджер спрятал руки в карман темно-серого распахнутого пальто и резко опустил плечи, собираясь с духом:

– Для твоего же блага…

– Да, конечно. Вы, взрослые, всегда говорите так, когда устаете врать.

– Ангела, я серьезно. Она не хотела бы, чтобы ты узнал…

– Какие у нее волосы?

– Ч-что? – Отец сузил глаза.

– Какого цвета ее волосы? – четче переспросил Ангела.

Мужчина потупил взгляд. На мгновение он застыл, обдумывая слова сына, и размышлял, а не послышалось ли ему:

– Почему ты спрашиваешь?

– Потому что хочу понять, являешься ли ты мне… – Ангела перевел дух, готовясь к реакции Джинджера, – являешься ли ты мне родным отцом.

Ему показалось, что мужчина покачнулся и чуть не упал, сраженный словами сына. Но Ангелу уже захлестнули эмоции. Они переполняли его, и он не знал, как их выплеснуть. В нем горело желание поскорее узнать правду, и чем больше Джинджер вздыхал и молчал, тем сильнее становились желание и нетерпение.

– Скажи, – умолял Ангела. – Скажи мне правду!

Джинджер не проронил ни слова. Кажется, он не собирался отвечать. Все ждал, когда Ангела просто уйдет. Но тот не унимался:

– Ответь: я – твой сын, а ты – мой отец?!

– Да, Ангела, да! Успокойся, прошу. – Джинджер выставил перед собой руки, стараясь тем самым усмирить Ангелу. – Ты – мой сын, это правда!

– Но ты же рыжий, и у моей матери рыжие волосы. Кто из вас врет?

И тогда мужчина опустил руки. Он больше не старался успокоить сына, не смотрел в его наполняющиеся слезами глаза и не проронил ни слова из страха сболтнуть лишнее.

Теперь, стоя перед молчащим Джинджером в ожидании правды, Ангела понимал, что тогда чувствовал Трой, понял, какую боль он ему причинил, и по-настоящему забеспокоился: «Где же он сейчас? Что делает? О чем думает? Вернулся ли вообще?».

– Прости, Ангела, – глухо ответил Джинджер. – Я… я обещал ей не рассказывать о ней ничего.

– Я понял… Все понял.

Парень накинул на голову капюшон, засунул руки в карманы и ушел, не попрощавшись.

Капюшон служил для него щитом от внешнего мира. Он прятался под ним, стараясь скрыться от окружающих, и тонул в собственным мыслях. Скрывался так, будто его нет вовсе и никогда не было. Он – тень. Ему хотелось в это верить.

27

Дверь была открыта. Ангела неспешно зашел в коридор, стянул капюшон и принялся рассматривать ботинки, оценивая, насколько сильно они запачканы грязью.

– Я пришел.

До него доносились отрывки песен из музыкального шоу. Парень прошел дальше в дом. Рика сидела спиной ко входу и смотрела телевизор.

– А где все? – спросил он.

Рика обернулась. Руки ее были связаны, а рот заклеен скотчем. Она что-то невнятно пробормотала, кивая в его сторону. Ангела собрался было подбежать к ней, чтобы освободить ее от пут, но не успел: неизвестные люди схватили его и оттащили назад.

– Что вы делаете? Кто вы?! – спрашивал он, уже зная ответ на свой вопрос.

Он оглядывался в поисках остальных, когда услышал крик Стейши из соседней комнаты. Женщину вывели в наручниках, грубо держа ее чуть выше локтя.

– Пакуем их, – сказал один из громил «ПН», указывая куда-то в соседнюю комнату. – Этих парней – тоже… Они хоть живы там? Проверь! Этот шатен нам нужен с бьющимся сердцем.

«Шатен… Логан? Они пришли за Логаном?»

– Да, вроде дышат! – услышал Ангела. – Посмотри, у этого блондинчика крутой пистолет. Он наверняка нас всех уложил бы. Вовремя мы взяли в заложницы ту девчонку.

Рика жалобно промычала. Несомненно, речь шла о Лайке.

Но как они узнали, что нужно искать именно здесь? Почему они искали Логана и что же случилось с Рейденом, Марвел и Миндой?

Именно этими вопросами задавался Ангела. Кроме того, когда их выводили из дома, а искалеченных Крэма и Аарона буквально выносили на руках, синтоним сопротивлялся, старался выскользнуть из их цепких рук. После удара в живот у него потемнело в глазах, и послышался приглушенный визг Рики.

Их погрузили в разные машины, каждому завязали глаза. Ангела чувствовал тяжесть внутри после удара. Боль в животе поднималась вверх. Но это была уже не боль. Ангелу затошнило.

– Вот черт! – крикнул мужчина с заднего сиденья.

Машина остановилась. Мимо нее пролетели три, в которых держали остальных.

– Эй, что у вас там стряслось? – раздалось из рации громилы, вытащившего Ангелу из машины.

– Небольшая проблема, скоро будем, – с этими словами он отключился.

Ангелу с закрытыми глазами бросили на мокрую траву, усыпанную листьями. Запах леса, влаги и травы. Ангела понял, что они уже отъехали от города. Здесь только он и люди из «ПН».

– Нам надо ехать, – сказал второй.

– А вдруг его опять стошнит прямо в машине?

С глаз Ангелы стянули повязку, руки наконец освободили. Он чувствовал опустошение. Видел только ноги мужчин и нашел в себе силы лишь немного приподнять голову, чтобы щекой не чувствовать омерзительных гниющих листьев.

– Держи. – Один из мужчин протянул ему бутылку воды, и Ангела жадно сделал несколько глотков, чтобы унять тошноту. Не успел он перевести дух, как его схватили и потащили обратно к машине.

Хватка мужчин была мертвой. Подросток старался вырваться, чтобы сбежать от давящей боли, но враги сочли это за попытку к бегству и сжали его руки так, что он вскрикнул.

– Отпустите его, ему же больно!

Из машины вышел его лучший друг. Все, на что хватило ошарашенного его появлением подростка, было:

– Что происходит? Где Марвел и…

– Это неважно, Ангела, – твердо ответил Рейден.

Эрар не узнал в нем своего друга. Перед ним действительно стоял Красс, но не тот, которого он знал. В нем теплилась надежда, что это все игра, что подросток притворяется, но, когда тот приставил к его голове дуло пистолета и грозно произнес: «В машину», у него потемнело в глазах. Он чувствовал, как внутри все обрывается и рассыпаются в прах чудесные воспоминания о Рейдене.

Ангела встал на ноги, не сводя взгляда с друга. Заряженный пистолет все еще был направлен на него. Синтоним не мог найти слов, чтобы хоть что-то сказать. Он онемел, не смея сдвинуться с места.

– Почему? – наконец хрипло спросил Ангела и… побежал в сторону леса.

Подросток уже не боялся, что его в любую секунду могут подстрелить. Он все равно умрет, лучший друг стал предателем, судьба друзей неизвестна, а его происхождение так и останется загадкой.

На Ангелу направили оружие. Выстрел. Обжигающая боль охватила руку синтонима. Рукав куртки стал пропитываться кровью. Парень продолжал бежать, зажимая рану рукой.

Один из метких стрелков решил повторить свою попытку и встал в стойку.

– Стой! – Рейден опустил его руку. – Забыл, что он нужен нам живым? Ты ведь можешь его убить.

– Он прав. Ты его подстрелил, и мы сможем догнать беглеца. Далеко он не убежит в таком состоянии, – поддержали его члены «ПН».

– Я побегу за ним, – уверенно сказал Красс.

– Надвигается непогода, Рейден. Возможно, даже гроза. Оставь эту работу нам и сиди лучше в машине…

– В моем контракте четко прописано, что именно я должен его поймать, иначе… Иначе убьют ни в чем не повинных людей.

Сотрудники «ПН» задумались.

– Иди, мы будем вас ждать здесь, – наконец ответил один из них.

Рейден кивнул и тут же бросился в лес, не выпуская из рук пистолета.

Ангела не знал, куда бежит. Все деревья были одинаковыми, дороги впереди не видно, поскольку поднимался туман. Тучи заволокли все небо до гор, где-то вдалеке прогремел гром, воздух стал холодным. Синтоним споткнулся о корень дерева и свалился в траву. Он не обратил внимания на то, что теперь он весь – лицо, руки, одежда – был испачкан грязью. Ему было все равно. Подростка уже не волновало, что его ждет впереди, – умереть бы спокойно, пусть даже тут, в богом забытом лесу, где-то под колючим кустом или покровом листьев.

Рейден, Рейден, Рейден… Это имя эхом звучало в его голове. Он остановился возле дерева, оперся спиной о его жесткую кору и запрокинул голову, восстанавливая дыхание.

– Ангела! – слышал он зов друга. – Выходи! Выходи сейчас же!

Голос звучал вдалеке, и синтоним продолжил бег. Он знал, что это ни к чему не приведет. Это не может длиться вечно, рано или поздно он свалится без сил, его найдут и схватят.

– Ангела, пожалуйста, не убегай!

На этот раз слова были не такими грозными. Скорее, в них звучала мольба.

– Ангела, вернись! Я не причиню тебе вреда!

Шаги синтонима становились все короче, сил у него – все меньше. Он боялся, что если остановится, то больше не сдвинется с места. Чтобы не упасть, но восстановить силы, он вновь уперся спиной в дерево, откинул голову назад, всматриваясь в небо, прикрытое паутиной голых, иссохших веток деревьев. Капли дождя забарабанили по его лицу. Дождь смывал с него налипшую грязь, которая теперь впитывалась в одежду. Сквозь шум воды Ангела слышал чужие шаги. Он закрыл глаза. Ноги не желали нести его прочь отсюда, тело не слушалось. Подуй маленький ветерок – и парень бы упал и больше не встал.

А шаги приближались, становясь громче, и спустя несколько мгновений заглушили шум дождя. Ангела почувствовал на себе прерывистое дыхание.

– Пожалуйста… – просил Рейден, – выслушай меня.

Глаза синтонима слипались от усталости. Они стали стеклянными, и их изумрудный цвет превратился в сероватый.

– Почему? – сорвалось с его губ вместе с последним выдохом. Прежде чем друг потерял сознание, Рейден подхватил его и прижал к себе.

Он не успел сказать Ангеле правду, поделиться своими страданиями и сложным выбором между двумя путями. И он не сказал ему, что решил идти третьим путем – своим собственным.

28

В тюремных помещениях никого не было. Никого, кроме Марвел и Минды.

Марвел не раз превращала свое тело в воду и в подобном состоянии пыталась просочиться в щель между дверью и полом. Все бесполезно. Нигде ни единой щелочки. Но ведь откуда-то воздух идет к ним в оконный проем!

Женщина очередной раз застучала уже сбитыми кулаками по стеклу в надежде, что оно треснет и откроет путь к свободе. Но ничего не выходило. В коридоре никого не было, даже охранников. Похоже, они настолько уверены в том, что заключенные не сбегут, что даже не следят за ними.

– Мы не сможем выбраться отсюда, мисс Марвел, – заключила Минда.

– Нужно попытаться еще раз. – Женщина восстанавливала дыхание, пар оседал на стекле.

– Мне жаль, но все, чему вы меня учили здесь, в «ПН», не может мне помочь выбраться из его же стен! – В словах девушки слышалась горечь от досады. Казалось, она едва сдерживала режущую горло боль и наворачивающиеся слезы. Девушка чувствовала себя беспомощной и бесполезной.

– Они наверняка поймали их, понимаешь! – голос Марвел звучал громко. – Они хотят заполучить его и Ангелу. И все из-за меня!

Женщине хотелось плакать. Ресницы ее дрожали от подступавших слез, осознание бессилия и вины затуманило разум, скрывая здравомыслие и хладнокровие. Она уже не была прежней Марвел.

В этой камере она чувствовала себя как рыба в аквариуме. Любой может залезть извне и лишить ее жизни, а она так и не успела рассказать всем правду, которую и сама еще не знала до конца.

Вдруг дверь в коридор открылась. Прислужники Мейнса завели Логана, Лайка, Крэма, Стейшу и Рику. Первого поместили в отдельную камеру, парней – в другую, а девушек – в третью, напротив камеры Марвел и Минды.

– Боже… – с ужасом произнесла Марвел, – а где Ангела? Куда они его дели?

Она видела, как ухмыляются работники «ПН», слышала шарканье их ног по полу и не понимала, почему они так реагируют на ее слова.

– Рика! – позвала Марвел девушку. – Что случилось? Где Рейден и Ангела?

Девушка тоже, отчаянно вжавшись в стеклянную дверь, пыталась до них что-то донести. Но Марвел не слышала, что именно. И тогда она поняла, что и ее никто не услышит: камеры не выпускали звуки, а лишь впускали их.

Логан скорчился на полу, вцепившись в плечо так, словно хотел его разодрать. Крэм обеспокоенно переводил взгляд с камеры Минды и Марвел на Логана, не зная, что делать дальше. Лайк без сознания лежал на его коленях, и Крэм разорвал подол своей некогда белоснежной рубашки, чтобы перевязать кровоточащую рану на боку друга: во время схватки с прислужниками «ПН» того подрезали.

Рика уже прекратила бесполезные попытки достучаться до кого-либо, как вдруг Стейша отвела ее от двери, повернула к себе, схватила за плечи и что-то прокричала. Сначала девушка держалась уверенно, но затем, опустив узкие плечи, захныкала.

«Ей всего четырнадцать… – подумала про себя Марвел. – Во что же мы их всех втянули?!»

Она подняла голову и поймала на себе взгляд Стейши. Та с сожалением качнула головой, как бы говоря: «Простите, я их не уберегла». И Марвел покачала ей в ответ: «Ты не виновата». Затем женщина встретилась глазами с Крэмом, в чьем взгляде горела решительность, готовность в любую секунду хоть с голыми руками, но ввязаться в бой. Он не желал смиряться с судьбой.

– Мисс Марвел, – обратилась к ней Минда, – мне хотелось бы вас спросить…

– Да? – Женщина опустилась на холодный пол. – Что такое?

– Вы не знаете, кто последний синтоним?

Марвел замерла.

– Вы ведь… – продолжала Минда, – тоже подвергались экспериментам. Вы заботились обо мне, даже несмотря на то что я была ребенком одного из подопытных. Мне приходилось лгать всем, что я не знаю, кто мои настоящие родители. А вот вы… Вы ведь должны знать всех синтонимов, включая Крэма и Троя. Кто третий?

Марвел делала один вдох за другим, собираясь ответить на вопрос Минды. Но слова не шли с языка. И тогда она ответила взглядом, сосредоточив его на… Логане. И девушка, поняв намек преподавательницы, изумленно раскрыла рот.

– Но… как? – спросила она.

– Смотрю, у вас здесь весело! – задорно заметил кто-то из глубины коридора. Это был Мейнс.

Он вышел на свет, как на подиум, в новом шелковом серебряного цвета костюме, черной рубашке, серебристом галстуке и черных строгих туфлях, прошел мимо застекленных клеток и вызывающе осмотрел все четыре, желая вызвать гнев заключенных.

И добился желаемого. Рика перестала плакать и заколотила в стеклянную дверь, выкрикивая: «Выпусти нас сейчас же!».

– Ну что ты, малышка, – сладко произнес Мейнс, приближаясь к их со Стейшей камере. – Я ведь ничего не слышу. Мне правда хотелось бы услышать твой чудесный голосок.

Марвел поднялась с пола и подошла к двери. Она не собиралась что-то говорить, хотела лишь отвлечь Мейнса. И он обратил на нее внимание.

– Ты так красива, Марвел.

И с этими словами он поднес свою карточку к ручке двери, та запищала и отъехала в сторону. Бывшую подопытную и главу «ПН» разделял всего шаг.

– Я хочу услышать твой голос, – сказал Мейнс повелительно.

– Выпусти их… пожалуйста, – попросила она, смирившись со своим поражением. – Они ни в чем не виноваты. Они еще дети…

– Нужно было думать об этом раньше, когда отправляла их сюда. Думала, я не узнаю? А я узнал, дорогая. Рано или поздно это произошло бы.

– Что ты собираешься с ними делать?

Мейнс ехидно улыбнулся, развел руками и ответил:

– Я хочу устроить небольшое представление. Уверен, оно тебе понравится, и более чем уверен, что ты точно хотя бы его не забудешь.

– «Хотя бы его»? О чем ты?

– Скоро ты все узнаешь, обещаю. – И он провозгласил на весь коридор: – Скоро вы все узнаете правду! Я хочу, чтобы каждый из вас перед смертью узнал ее. Да, кстати, я для каждого из вас отобрал лучшие способы умереть, вы сами будете выбирать. – Он перевел взгляд на клетку с Рикой и Стейшей. – И начнем мы с девушек.

– Не смей… Не смей этого делать! – взмолилась Марвел. Всем казалось, что она готова упасть на колени и молить о пощаде того, кого ненавидела больше всех на свете. И это было так. Она была готова унижаться перед убийцей ее подруг, только бы спасти детей. – Пожалуйста, отпусти их! Забери меня, но их, прошу, не трогай… Я… – по ее щеке скатилась слеза, – я не вынесу их смерти тоже…

– Хорошо, – сказал Мейнс. – Тогда тебя убью первой.

29

Дождь лил весь день и весь вечер. Электронные часы на тумбочке показывали 20:29. Шторы были отдернуты, и ничто не мешало увидеть усеянное каплями дождя окно.

В комнате было тепло, но вылезать из-под одеяла все равно не хотелось. Ангела давно не чувствовал себя таким слабым и беспомощным. Рана на руке ныла, но не так сильно, как он ожидал. Возможно, оттого, что он еще не проснулся, или оттого, что ее успели обработать.

Стоп, а где он? Ангела лежал на двуспальной кровати, напротив – телевизор, встроенный в стену, рядом – дверь, наверное, в ванную, где горел свет, диванчик, кресло, небольшая кухонька, картины. В этой комнате Ангела был впервые. Он начал вспоминать события, приключившиеся с ним накануне. Сотрудники «ПН», лес, холод, дождь, Рейден…

Тут из ванной вышел Красс в футболке, обтягивающей его тело, и свободных домашних джинсах. Ангела резко сел на кровати и лишь сейчас заметил, что на нем другая одежда. Поймав удивленный взгляд синтонима, Рейден объяснил:

– Вся твоя одежда была грязной. К счастью, здесь рядом есть небольшой магазинчик одежды.

– Здесь? – хрипло спросил Ангела.

– Мы в отеле. – Рейден вытер голову полотенцем и накинул его на плечи.

– Как мы тут оказались?

Красс сел на кровать рядом с другом.

– Когда ты потерял сознание, я принес тебя сюда.

«Потерял сознание…» – повторил про себя Ангела. И он вспомнил безумное бегство от Рейдена: ноги болели, мир расплывался перед глазами, тело тяжелело. Эти мучения ему не забыть, пожалуй, никогда. И сейчас, сидя перед другом, который направлял на него дуло пистолета, Ангела почувствовал головокружение. Он хотел вскочить с кровати и выбежать из номера, подальше от Красса. Тот увидел смятение в его глазах, заметил, как напряглось тело парня, поймал этот взгляд, полный и злобы, и жалости.

– Позволь мне все объяснить, – начал Рейден, прежде чем Ангела успел сказать что-то резкое.

– Где Марвел и Минда? Что с ними? Что будет с остальными? – голос синтонима дрожал.

Крассу было стыдно смотреть на друга, вспоминать его полные страха и непонимания глаза, когда пригрозил ему оружием. Пусть это была игра на публику, и Ангела наверняка это понимал, но такое не сразу забудется. Вернее, уже никогда не забудется.

– Нас раскрыли. Сестры Найси нет и никогда не было, моей бывшей невесте просто промыли мозги, как и многим в «ПН». Минду и Марвел держат в камере, меня же отправили, чтобы поймать тебя.

– Поймать меня?

– Не пойми меня неправильно! – Рейден развел руками. – Меня заставили подписать договор, по условиям которого мои родители умрут, если я не приведу тебя к ним. Понимаешь, у меня не было выхода.

– Хорошо, – тон Ангелы смягчился, – я понимаю. Но что будет с остальными?

– Мейнс полагает, что Логан – последний синтоним из неестественно рожденных.

– Но почему? – спросил Ангела, а сам вспомнил роковые слова Кастилии: «Ты не тот, кем себе кажешься. И плечо твое горит изнутри тем, что тебе не принадлежит. И ты держишь в себе душу невинного человека!».

– Не знаю, правда не знаю. Но… этим занимался Трой.

– Он вернулся к ним?

– Да, к сожалению.

Ангеле стало стыдно. Он понимал, почему это произошло: из-за него, из-за Марвел, из-за Рики – из-за всех, черт возьми, людей, которые скрывали от него правду. Парень пожалел, что тогда не побежал за Троем, не догнал его и не извинился перед ним. Да, тот кричал бы на него как ненормальный, может, даже набросился бы на него с кулаками, повалил бы на асфальт и поставил бы ему под глазом немаленький синяк. Но Трой не ушел бы в «ПН», потому что Ангела не позволил бы ему совершить такую глупость.

– Я во всем виноват, – начал синтоним. – Нужно было просто с ним поговорить. Возврат к прошлому для него – бегство от реальности и осознание правды. Мы… мы должны спасти их всех и вернуть Троя.

– Это не так просто. За нами по следу не пустили никого лишь по одной причине: они знали, что мы придем сами. Меня уже объявили предателем, но зато я нашел тебя. – Рейден наконец посмотрел в глаза другу. – Прости. Я не хотел тебя напугать.

– Да ладно тебе уже, – с усмешкой ответил синтоним. – Это все в прошлом, и, кстати… – Ангела вопрошающе вытащил руку из-под одеяла: она вся была забинтована.

– Медик сказал, что ничего серьезного, – объяснил Рейден. – Пуля тебя лишь оцарапала, пусть и сильно. Он обработал рану, говорит, до свадьбы заживет.

Кстати, о свадьбе… Лишь сейчас Ангела задумался, почему в номере всего одна кровать, и та двуспальная.

– А почему?.. – Но Рейден ответил, даже не дослушав:

– Других свободных номеров у них не было. Только этот, для новобрачных.

Ангела не сдержал смешка:

– Прико-о-ольно. Чур, я возле окна!

– Ну и отлично.

Ангела бросил в него подушку, и Рейден с легкостью ее поймал.

Они немного посмеялись, но больше не из-за того, что ситуация была комичной, нет. Друзья смеялись оттого, что устали плакать в душе. Они понимали, что завтра, после того как отоспятся, им придется отправиться в логово врага.

– Ладно, – нарушил тишину Рейден, – тебе нужно поесть. Я заказал ужин, его принесли буквально десять минут назад. Должен быть еще горячим. Но сначала тебе не помешало бы принять душ. Твою одежду уже постирали и высушили, так что…

– Да откуда это все? – Ангела не переставал удивляться предусмотрительности своего друга. – Я чувствую себя как…

– Знаю, что никогда не заглажу своей вины перед тобой, – Рейден снял с плеч полотенце, – но могу сделать для тебя хотя бы это. Мы ведь… так давно не говорили с тобой по душам, не ходили гулять, в кино, не дурачились. Вся эта ситуация заставила нас с тобой повзрослеть. И мне очень плохо оттого, что не могу стать прежним.

Ангела кивнул, не в силах ответить. Улыбка с трудом натягивалась на лицо. Даже если они одолеют «ПН» и всех спасут, для него так или иначе настанет конец. Он не хотел спать: боялся, что может больше не проснуться. Не желал даже представлять, какая жизнь их ждет после «ПН». Затмит ли радость все потери и разочарования? Быть может, он никогда этого не узнает.

30

Рейден и Ангела вернулись в городок на такси и взяли напрокат авто, чтобы добраться до «ПН». Всю дорогу они молчали. К их удивлению, не лило, как днем ранее, и даже не моросило. Солнце поднималось над Сноудонией, что резко контрастировало с гнетущей атмосферой, царившей между друзьями.

Ангела несколько раз включал радио, но там шли одни развлекательные программы и песни типа «I feel alive» Imri, которые тоже не соответствовали настроению ребят. Все было против их угнетающих мыслей и мешало сконцентрироваться как на дороге, так и на «ПН».

Ангела предпринял очередную попытку включить радио. «Iris» John Rzeznik. Ангела впервые слышал эту песню, но был хорошо знаком, как и миллионы подростков, с другой песней исполнителя – «I’m Still Here» из «Планеты сокровищ». Это был его любимый мультфильм.

– Смотрел «Планету сокровищ»? – неожиданно весело спросил Ангела.

– Это типа «Острова cокровищ», только с пришельцами и про космос? – Рейден не отрывал взгляда от дороги.

– Да.

– Ну, смотрел, только давно.

– Мне очень нравится песня оттуда. Она подходит каждому подростку, который ищет себя.

– Я не помню. – Не то чтобы Рейден говорил равнодушно или хотел, чтобы Ангела от него отвязался. Он правда не знал, что отвечать. – Мультфильмы смотрел последний раз лет в десять.

– Почему?

– Многие из них казались мне глупыми и бессмысленными, лишенными логики и слишком идеальными. Мультфильмы, где добро всегда побеждает зло… К такой реальности быстро привыкаешь, но потом больно осознавать, что тебя с детства обманывали и жизнь не такая, как у этих придуманных кем-то персонажей. Придуманных для того, чтобы зарабатывать деньги на жизнь. Нет, некоторые мультфильмы причиняют только вред.

– Рейден, – Ангела закатил глаза, – ты убийца фантазий. У меня иногда складывается такое чувство, что ты никогда не был ребенком.

– Был, и еще каким. – Рейден улыбался. – Меня вечно обманывали родители: что Санта есть, что меня принес аист, что меня унесут чудища, если не усну, что меня отправят в детский дом, если не буду слушаться. Врали, что исполнят мои детские просьбы, а сами обо всем забывали. Врали, что добро всегда возвращается… Может, оно когда-то и возвращалось, но сейчас шанс получения добра – пятьдесят на пятьдесят. Детям постоянно врут, затем они взрослеют и врут своим детям. Кругом обман.

– Ты слишком драматизируешь.

– На самом деле ты со мной согласен, не так ли? – Рейден искоса взглянул на друга. – Знаешь, если… если вдруг когда-нибудь я сойду с ума и заведу детей, то не буду им врать, чтобы они с горящими надеждой глазами не ждали в ночь под Рождество дядьку с мешком. Не буду врать им про то, откуда они появились на свет: все равно же узнают, – и буду выполнять свои обещания, потому что помню те чувства, которые испытывал, когда узнавал правду. И я не хотел бы, чтобы мои дети испытывали то же самое.

Синтоним понимал, что Рейден прав, а потому не нашел что возразить ему. Он невольно вспомнил один момент из детства, когда не слушался маму Фам и та пригрозила ему детским домом. Маленький Ангела думал, что это шутка, но, когда она собрала его вещи, отвезла к детскому дому и оставила на пороге, он расплакался, не успела она отъехать. После этого Фам выскочила из машины и обняла рыдавшего ребенка, шепча ему на ухо: «Прости, сынок, конечно, я никогда тебя не бросила бы».

Да, этот урок Ангела запомнил на всю жизнь, но повторять его не собирался.

– Разве ты не ненавидишь детей?

– Ну как сказать. – Рейден вздохнул. – Ненавижу их крики и визги. Помню, как родители оставляли меня сидеть с малышами. Они били меня бог знает за что, а еще царапались и визжали. Ха-ха-ха, особенно моя двоюродная сестра Юлия.

– Юлия? Странное имечко.

– Она дочь сестры моей мамы. Эта сестра, моя тетя, уехала в Россию, вышла там замуж, и родилась Юлия. Иногда они к нам приезжают. Она, кстати, тоже собирается поступать в школу элементов, только там, в России.

– Здорово, у тебя есть и двоюродные, – неожиданно Ангеле стало грустно. У него-то никого не было. Он даже не знал, являются ли его родители ему родителями.

– Как-то мы от темы песен перешли к мультфильмам, затем к детям и родственникам, ха-ха-ха. – Рейден искренне смеялся. Он радовался, что им наконец удалось настроиться на волну их дружбы, что они могут беседовать на разные темы, а не только о «ПН», выживании, тленности жизни и насущных проблемах.

«Может, между нами еще не все кончено?» – подумал Рейден.

Спустя пару минут от этих душевных разговоров не останется и следа – лишь приятное воспоминание, зарытое в глубины их подсознания. Но они радовались, пока могли.

Спустя пару минут все решится: они узнают, станет ли все прежним или новая надежда умрет, как и старая.

31

Возле ветхого здания не было ни людей, ни машин. И вообще куда «ПН» девает автомобили, где прячет их? Рейден и Ангела, словно сговорившись, медленно вышли из машины, столь же медленно захлопнули двери. Они знали, что это неизбежно, уверяли себя, что все будет хорошо. Но страх брал свое.

Вокруг не было ни души. Даже птицы не пели, ветер не трепал поникших ветвей деревьев. Поднимался туман, скрывая древесные стволы, дорогу и все, что их окружало.

Они вместе подошли ко входу. Ангела поднял руку, чтобы толкнуть дверь, как вдруг Рейден дернул его за рукав и пугающе прошептал:

– Машина…

Ангела оглянулся, но она исчезла. У синтонима закружилась голова, но он лишь помотал ею и ногой толкнул дверь.

Тьма. Ни одной искорки света, ни единого звука. Эта тишина сводила их с ума. Рейден посветил фонариком, но свет не озарил ни одного предмета, даже пол был полностью черным, словно они стояли в пустоте и вот-вот могли рухнуть в нее.

Дверь захлопнулась. Рейден прижался к Ангеле плечом, прерывисто дыша. Темнота, замкнутое пространство… Обычно помещение освещалось за считаные секунды, но они стояли уже минуту. Красс не издавал ни звука, но Эрар знал, что друг его в ужасе, а потому взял его за руку чуть выше локтя, говоря этим: «Я с тобой». И Рейден через силу улыбнулся, хоть и знал, что Ангела этого не видит.

– Мы знаем, что вы тут! – сказал Рейден. – Мы пришли поговорить с вами, Мейнс.

Слова растворились в темноте. Подростки слышали лишь свое дыхание, как вдруг…

– Рад, что вы пришли!

В тот же миг все вокруг озарилось ярким холодным светом. Постепенно он затухал, и друзья смогли разглядеть, где находятся. Комната со стеклянными стенами, разбитые шкафчики, разгромленные столы, сожженные бумажки и один целый шкаф рядом с Мейнсом. Вся мебель из стекла и покрыта пылью.

– Полагаю, ты удивлен, Рейден? – спросил Мейнс. – Обычно перед всеми открывается коридор первого уровня. Но ведь… вы – не все.

Он нажал на кнопку. Откуда-то из темноты позади мужчины послышался сигнал. Тогда же Ангела и Рейден услышали знакомый голос:

– Да отпустите вы меня! Больно!

– Рика! – Рейден сделал шаг навстречу ее голосу, но Мейнс выставил перед ним руку и сказал:

– Еще шаг – и больше ты ее не услышишь.

Парень покорно встал на место, но по глазам было видно, что у него нет сил сдерживать гнев в себе тогда, когда его виновник стоит перед ним.

Из темноты вывели всех, кто томился в тюрьме из стекла: Рику, Марвел, Стейшу, Логана и Лайка. И следом вышел Трой. Все выглядели неважно, и больше не из-за грустных и злых лиц, а из-за внешнего вида. Их одежда была грязная, у кого-то разорванная, волосы растрепаны так, будто пленников тягали за них. Марвел испуганно уставилась на Рейдена и Ангелу: она явно была не в восторге от их прибытия. Ее взгляд метался от учеников к Мейнсу и обратно.

– Что тебе от них нужно? – спросил синтоним, обращаясь к главе «ПН».

– От них – ничего. – Мейнс сбросил все бумаги с пыльного стола, и парень краем глаза заметил на одной из них записи и печать с подписью. Но чьей? – Даже Рейден мне не нужен. Меня интересуют лишь ты и он. – Мужчина указал на Логана.

Тот стоял с опущенной головой, и некоторые решили, что парень потерял сознание. Но, после того как люди Мейнса встряхнули его, он издал болезненный стон и поднял голову, исподлобья глядя на всех. Его не удивило появление друзей. Он уже не мог рассуждать здраво: все мысли занимала разрывающая изнутри боль в плече. Что-то отторгало его тело и хотело выбраться наружу, и парень даже чувствовал, как это что-то колет его изнутри невидимыми иглами.

– Что тебе нужно от Логана? – голос Ангелы срывался.

– Ну, многие уже догадались, в чем дело. – Мейнс упивался видом испуганных лиц пленников, питался их страхом и ненавистью. – Логан – третий синтоним.

– Он ведь сдавал экзамен, – начала Стейша. – Его стихия – земля…

– И вы в это верите? – Мейнс захохотал. – Ну надо же, Марвел, почему ты им не сказала?

Все разом посмотрели на преподавательницу, а та лишь опустила голову, скрывая лицо под растрепанными волосами.

– Мисс Марвел, – неуверенно позвала Стейша, наклоняясь, чтобы разглядеть ее лицо.

– Мисс… Марвел, – хрипло произнес Логан. Впервые за все это время его глаза расширились от удивления. – О… О чем он?

Женщина закусила губу. Она чувствовала, как невидимая сила медленно опускает ее в ледяную воду, как тело стынет от холода, а голова занята лишь мыслями о спасении. Эта сила тянет ее на темное дно, покрытое острыми, как лезвия, камнями. И чем ниже она опускалась, тем больнее становилось. Именно это она испытывала сейчас, когда после долгого сокрытия правды пришла пора все рассказать.

Но даже сейчас Марвел не желала произносить ни слова.

– Что ж, перейдем от теории к практике. – Мейнс достал из кармашка серебряный нож и бросил его Трою. – Ты знаешь, что делать.

Новый сотрудник «ПН» уверенно подошел к Логану. При виде ножа тот вспомнил слова Кастилии о вскрытии его плеча. Он дергался, пытался отодвинуться назад, подальше от острого лезвия, но Трой лишь придвигал его навстречу боли.

Если бы у Ангелы было сердце, оно сжалось бы до размера бусинки, ибо ожидание болезненных криков друга куда страшнее, чем сам процесс.

– Нет, не делай этого! – кричала Марвел, пока остальные предпринимали слабые попытки вырваться и помешать человеку с ножом.

– Ты ведь и сама это сделала бы! – Мейнс сложил руки на груди. – Понимаешь ведь, что оно отторгает его тело. Знаешь, что иначе он умрет. Можно сказать, я спасаю его от гибели. Скажите мне спасибо.

Трой уже разодрал Логану рукав рубашки и обрывки сдвинул кверху, освобождая пульсирующее плечо. Один из лоскутков он засунул Логану в рот, и тот зажмурился, напряг все тело до дрожи, чтобы было не так больно. Но едва кончик ножа вошел в его плоть, как он широко раскрыл глаза и издал приглушенный крик, куда страшнее обычного.

Рика и Лайк закрыли глаза, желая только одного: не слышать этого. И остальные разделяли это желание. Рейден сжал кулаки, опустил голову и попытался сконцентрироваться на каких-то предметах под ногами. Безуспешно. Он понимал, что это нужно, но… смотреть на это – сплошное мучение.

На глаза Ангелы наворачивались слезы. От жалости, от чувств Логана, которые он испытывал вместе с ним, – во всем виноват Аварос – и от жалобного крика парня. Из-за темноты, иногда освещаемой всполохами голубого света, он не видел измученного лица одноклассника. Но сумел рассмотреть, как Трой плавно, как по маслу, режет плоть и оставляет после себя ровный глубокий порез на залитой горячей кровью руке.

Стоны Логана стихли. Но лишь на пару секунд. Трой отбросил нож в сторону и, взявшись пальцами за края раны, расширил разрез. Логан откинул голову в сторону. Но худшее его ждало впереди. Трой достал второй нож, поменьше, и начал ковыряться в ране.

– Это дикость! – крик Ангелы заглушил стоны Логана.

– Дикость? – как ни в чем не бывало спросил Мейнс. – А как поступили бы вы? Отвели бы его на операцию? Дали бы ему наркоз? И какие же лица были бы у врачей, вытащивших из плеча подростка «это»?

В тот же миг Логан издал последний крик и опустил голову, пытаясь отдышаться. Трой подошел к Мейнсу и вручил ему что-то, после чего, оглянувшись лишь раз на Ангелу, удалился. Глава «ПН» достал салфетку и очистил «это» от крови.

– Смотрите же, друзья! Вот что не давало покоя ребенку целых шестнадцать лет!

Мейнс раскрыл ладонь.

– Н-не может быть… – прошептала Рика. – Это же… стихийный кристалл земли. Такой же, какой носил и Ангела.

Эрар потерял дар речи. Он так и стоял с раскрытым ртом рядом с Рейденом, не имея ни малейшего представления о том, откуда «это» в плече Логана.

– Я ничего не понимаю, – наконец произнес Логан. – О-откуда оно, мисс Марвел?

– Разве это не кристаллы, образованные из сплава жизни человека со стихией? – спросил Крэм, обращаясь к учительнице. – Объясните!

– Ну-ну, – пытался их успокоить Мейнс, – время для объяснений еще придет, ну а пока давайте поиграем в загадки. Уверен, ответы на них интересуют всех присутствующих. Вот только играть будем мы с Ангелой.

Рейден сглотнул, и ему показалось, что это слышали все. Он смотрел на друга с надеждой, что тот не испугается и примет вызов. Конечно же, так и произошло.

– Хорошо, – твердо отвечал Ангела. – Задавай.

– Кто ты такой? – спросил Мейнс.

– Что? – Парень оглянулся на остальных. – В каком смысле?

– Расскажи о своей жизни. Кто ты, откуда, кто твои родители и где они сейчас. И еще… назови свое имя.

– Не понимаю, это что шутка? Меня зовут Ангела Эрар…

– Непра-а-авильно, – довольно протянул Мейнс. – Это имя естественно рожденного синтонима – девочки, умершей сразу после родов.

– Что ты несешь?.. – Ангела сделал шаг назад. – Меня зовут Ангела Эрар! Мне шестнадцать, я родился в Гасборне, мои родители… Мои родители…

– Джинджер, да? – Мужчина склонил голову набок и выпучил глаза. – Славный паренек. Бегал за твоей мамой по пятам, в принципе, как и я.

– Ч-что? – Тело Ангелы задрожало. – Так он вел проект по обустройству «ПН»?

– Именно, и как же ты сам раньше об этом не догадался, а? – Мейнс искренне засмеялся. – Джинджер Эрар – простой человек, рыжий такой. А вот твоя мама…

– Святая Мелани! – уверенно отвечал Ангела. – Единственный естественно рожденный синто…

– Единственный?! – И снова довольный хохот. – Кто тебе сказал эту чушь?

«Цвет волос… – подумал про себя Ангела, – и Джинджер, и Мелани рыжие, а я блондин! Выходит…»

– Так кто же, Ангела Эрар, твоя настоящая мать? Где она сейчас?

Глаза парня слезились от смешанных чувств, тело дрожало. Он готов был упасть на пол без сознания в любую секунду: настолько страшно ему было осознавать происходящее и даже на секунду задумываться над вопросами Мейнса.

– О-она… она… здесь.

«Больно быть с тем, кто…»

– Больно быть с тем, кто смертен, – громко сказал Ангела. – Эти слова ты говорила папе перед расставанием?

Ангела с трудом повернул к ней голову, но с еще большим трудом посмотрел в ее заплаканные изумрудные, как и у него, глаза.

– Мисс Марвел…

– Ангела, я… – жалобно начала она.

– Все это время я считал, что моя мать где-то там, в другой стране, ведет новую жизнь, а она… А она все это время была рядом! Все эти годы!..

От головокружения синтоним отшатнулся назад и толкнул стол, тут же разбившийся вдребезги. Парень не опомнился, даже когда осколки захрустели под его ботинками. Он шарахался от матери как от огня.

– Ангела, успокойся! – Рейден схватил его за руки, чтобы тот не зацепился еще за что-нибудь.

– Пусти! – не своим голосом завопил подросток. – Отпусти меня сейчас же!

Но он слабо отталкивал друга, потому и оказался в его объятьях, которыми Крассу больше хотелось усмирить его агрессию, чем просто успокоить, говоря «все хорошо» и прочую ерунду.

Ангела плакал тихо, не желая показывать эмоции остальным. По-настоящему несчастные люди всегда плачут в одиночестве. Так, чтобы никто не увидел их обнаженную душу.

– Выходит… – начал он, успокаиваясь, – Ангела – моя старшая сестра, а я… просто забрал ее имя.

– Да, – выдохнула Марвел. – Мне нет смысла просить прощения, потому что знаю: ты меня не простишь. Я сама не простила бы свою маму.

– Но… но как так? Ведь Святая Мелани…

– Моя мама и твоя бабушка.

Ангела только и успел распахнуть шире глаза, когда Мейнс вновь заговорил:

– Смотрю, вы сосредоточились друг на друге, даже позабыв о нас, а ведь впереди еще столько всего интересного! Ангела, – глава «ПН» понизил голос, – ты ведь не ответил на все вопросы.

Подростку было непросто так быстро переключиться с темы настоящей мамы и умершей сестры. Ему очень хотелось стереть слезы со щек, но он боялся тем самым показать свою слабость, а потому ждал, когда они сами высохнут.

– Задавай следующий, – голос Ангелы был тверд, будто он и не испытывал былых потрясений.

– Когда начались эксперименты над женщинами?

– Семнадцать лет назад.

– Кто их проводил?

– Ты, Мейнс…

– Непра-а-авильно! – Казалось, тот был готов запрыгать на месте как ребенок. – Подумай хорошенько.

– Н-но… Я не знаю. Если не ты, то кто?

– Ты прекрасно знаешь этого человека, лишившего жизни тысячи женщин и чуть не загубившего жизнь моей жены и моего ребенка. А ведь я верил ему, доверил самое дорогое, что у меня было. Марвел, ты ведь помнишь то безумие, творившееся в лаборатории Гасборна?

– Помню, – женщина задумчиво покачала головой, – очень хорошо помню.

– Но ты помнишь далеко не все.

– В каком смысле?

– А вот на этот вопрос тебе ответит кое-кто другой.

Где-то в темноте послышалось цоканье чьих-то шпилек. И после каждого шага и каждого стука по полу сердца присутствующих замирали в ожидании.

– Эти шаги… – Стейша онемела от шока.

И тут из темноты вышла она.

Марвел с разинутым ртом смотрела на свою коллегу, женщину, что была выше нее по званию, о чьей роли она и вовсе забыла. Абигейл – директриса школы элементов имени ее матери.

32

– Миссис Абигейл? Но что вы тут делаете? – спросил Ангела.

Директриса выглядела иначе: высветленные короткие волосы, стильный пиджак, белая футболка, брюки и обувь на высоком каблуке. Даже лицо ее изменилось. Исчезли типичные для нее хладнокровие и спокойствие.

Воцарилось короткое молчание, прервавшееся речью Абигейл:

– Что я здесь делаю? Мейнс – мой муж. А вот ты, Марвел, видимо, меня не помнишь. – Директриса кивнула головой в ее сторону. – Думала, что я простушка, которая ничего не знает, идиотка, которую можно легко обвести вокруг пальца.

– Но…

– Молчать! – Абигейл топнула ногой, и осколки под подошвой захрустели. – Ты ведь помнишь эти эксперименты, да? Так вот, я тоже их помню. Прекрасно помню, потому что я испытала их на своей шкуре! Испытала и выжила, в отличие от наших подруг!

– Но я не помню, чтобы над тобой тоже ставили эксперименты! – Марвел наконец удалось вырваться из рук человека Мейнса.

Абигейл подняла правую бровь и криво улыбнулась:

– А ты помнишь, как их ставили над тобой?

Марвел напряглась.

– А теперь, Ангела, – вмешался в разговор Мейнс, – возвращаемся к твоему допросу.

«Боже, боже! Что за чертовщина здесь происходит?!» – парню хотелось произнести вслух, но он старался держать себя в руках. Пока рано для настоящей паники.

Мейнс хлопнул в ладони, будто готовился к важной речи.

– Помнишь историю создания «ЗПН»?

В голове Ангелы пронеслись воспоминания о выступлении Марвел перед всем классом после того, как на них напали участники бывшей «З».

– Она была образована двадцать лет назад под названием «Килли», по имени создателя – Килли Бертона, – ответил Ангела.

– Верно. – Мейнс одобряюще кивнул. – А какова его судьба и что же в итоге произошло?

– Его убили, и «Килли» разделилась на три фронта: «З», «П» и «Н».

– А теперь главный вопрос, – Мейнс понизил голос, – кто убийца?

Ангелу словно по голове ударили, и после такого удара ему сложно было прийти в себя и дать ответ.

– Вы… – прошептал он. – Это сделали вы.

– Да, он был моим отцом, бросившим меня в детском доме. Как только я вышел, нашел его. Он сделал вид, будто ничего и не было, посвятил меня в планы создания синтонимов…

– Но как он пришел к этой мысли?

– Ему помогли. – Мейнс отвел взгляд в сторону. – И да, Ангела, ты ответил не совсем правильно: мне тоже помогли в его убийстве. И в первом, и во втором случае это был один и тот же человек.

И лишь тогда Ангела заметил, куда смотрел Мейнс. На мисс Марвел.

– Что?! – вскрикнула та. – Что ты несешь? Я никогда бы!..

Но тут вмешалась Абигейл:

– Дорогуша, а тебя ни капельки не удивляет, что ты не помнишь над собой ни одного опыта?

Марвел замерла и, казалось, перестала дышать.

– Ну же, вспомни хоть один эпизод, – подначивала ее бывшая директриса.

Марвел склонила голову. Ее дыхание слышали все, она сжимала кулаки до боли, пытаясь вспомнить. Трупы подруг, испачканные кровью халаты, кресло… Но где же?.. Где же воспоминания о ее мучениях?

– Не могу… – наконец ответила она. – Не могу ничего вспомнить. Почему?..

И тогда Мейнс наконец раскрыл все карты:

– Потому что это ты ставила над ними эксперименты.

У Марвел был шок. Это чувство разделяли с ней все, кто был в разгромленной комнатке. Она стеклянными глазами уставилась на Мейнса в ожидании объяснений, но тот лишь упивался ее смятением: дрожащими губами, вздрагивающими плечами и прерывистым дыханием.

Ангела чувствовал, что это правда, и мысленно корил себя: как же сам раньше обо всем не догадался, ведь все ответы были у него под носом. И в то же время он не мог поверить в то, что его мать – убийца. Разве может эта трясущаяся девушка, готовая разрыдаться, упасть на колени и кричать от досады, убить столько людей, организовав настоящую бойню? По искренне испуганному лицу бедняжки было видно, что она и понятия не имеет, в чем ее обвиняют, ведь она столько страдала, видя жертв экспериментов. Что-то здесь было не так…

– Это неправда… Это не может быть правдой, – шептала Марвел и, подойдя к Мейнсу, схватила его за грудки. – Ты лжешь. Я никогда такого не сделала бы – не убила бы своих друзей. Я бы никогда…

– Послушай меня! – Все наконец увидели Мейнса в ярости. Он отбросил Марвел и схватил нечто, похожее на книгу, с полки уцелевшего шкафа. Пролистав несколько страниц, он ткнул женщине в лицо раскрытую страницу. – Смотри, это мы с тобой и вся наша команда. Я знал, что амнезия закончится для тебя плохо. Ты забыла не все, а то, что осталось, склеила в небылицу и семнадцать лет жила в догадках и во лжи! Ты несчастный человек! Но это ты достала книгу элементов, и ты же ее дописала, добавив пункт о создании синтонимов. Сначала сотрудничала с Килли, но он не давал тебе возможности развернуться, и ты перешла на мою сторону. Именно с тобой мы его и прикончили. Ты сказала, что эксперименты безопасны, что не будет никаких последствий, и втянула в них своих друзей… И я доверил тебе свою жену, а она чуть не погибла!

Теперь Мейнс тряс Марвел, схватив ее за грудки разорванной рубашки. Он не мог сдержать эмоции и контролировать свою дрожь. Он до смерти был зол на ту, которая чуть не погубила его жену. А Марвел лишь смотрела на него со слезами на глазах. Не сопротивлялась, не кричала и даже рот не смела раскрыть. Ангеле было жаль ее. Ему самому хотелось плакать от беспомощного, потерянного вида мамы.

– Все, успокойся! – Абигейл встала между мужем и бывшей коллегой.

Мейнс с трудом нашел в себе силы отцепиться от рубашки Марвел и отойти в сторону. Даже его люди увлеклись ситуацией и уже не держали своих пленников. А те и не собирались убегать.

– Семнадцать лет назад, – начала Абигейл, – у меня родился сын… Мы назвали его Троем. Я чуть не умерла после родов. А потом впала в кому. Я не видела своего ребенка, не держала его на руках. Его тут же отдали на воспитание в семью Ханса, у которого тоже родился сын, – она посмотрела на Крэма. – Это был ты. Вы с Троем – не родные братья.

Парень болезненно сглотнул. Он не желал это признавать, но от правды ему отчасти стало легче: теперь стало понятно, почему было столько ссор и разногласий. И в то же время на душе у него было по-прежнему тяжело. Не из-за себя, а из-за Троя. Теперь он понимал, почему того обделили родительской лаской, почему с ним никто не говорил по душам, не помогал ему и, в конце концов, почему он стал таким. Крэм пожалел о каждой резкой фразе, сказанной Трою.

– А потом ты, Марвел, – продолжил разговор успокоившийся Мейнс, – узнала о моих планах по масштабному выведению синтонимов. Ты и раньше догадывалась об этом, но после всех убитых женщин не желала ничего повторять. Тебе стало страшно. У тебя начиналось психическое расстройство. И тогда, чтобы отчасти снять груз с души, ты похитила третьего синтонима – Логана Лоренса. Чтобы никто никогда не узнал о его сущности, ты ему еще в младенчестве вживила кристалл стихии земли. Увезла его в Америку и оставила в детском доме. Кстати, ты и себе вживила такую же штучку, не правда ли? Вот только тебе кристалл подошел, а его организм к шестнадцати годам начал отторгать инородное тело. Ты не учла, что он не такой синтоним, как ты, и на все реагирует иначе.

– А затем я стерла себе память, – продолжила Марвел загробным голосом.

– Это было после. Сначала ты еще родила Ангелу – первого ребенка, дочь. Но малышка не прожила и часа: была слишком слабой. Ты даже не успела увидеть ее живой. И это тоже отразилось на твоей психике. Тогда-то ты и стерла себе память, но… стерлось не все. Ты стала считать себя жертвой экспериментов.

– А потом родился я, так? – вмешался в разговор Ангела. – Отец рассказывал, что я был очень слабым и меня едва вытащили с того света.

– Ты был недоношенным, Ангела. – Марвел нашла в себе смелость смотреть на него уже не как на ученика, а как на сына. – Это имя не выходило у меня из головы. Я не помнила, кому оно раньше принадлежало, а потому назвала тебя так. – Она сделала несколько медленных шагов навстречу сыну.

Ангела вслушивался в каждое ее слово, но сам отвечать не собирался. Он считал, что слова все портят, затмевают его чувства и эмоции. Зачем говорить, когда можно просто сделать то, о чем он тайно мечтал всю свою жизнь.

Он обнял родную маму.

Даже сейчас, после всего пережитого, от нее пахло чем-то сладким, и это заставило Ангелу успокоиться, на пару мгновений забыть о том, где он сейчас, кто его окружает, что ждет дальше. А Марвел стояла, пригвожденная к полу, не смея шевельнуться. Она боялась контакта, которого желала больше всего на свете и боялась как огня. Боялась, что он ее затянет и она потеряет себя прежнюю. Она боялась перемен.

И все наблюдали за тем, как мать и сын обнимаются. Пусть даже сейчас, когда они на волосок от смерти, – лучше поздно, чем никогда. У Рейдена, не скрывавшего своей улыбки, внутри все бурлило от смеси противоречивых чувств. Не успевал он привыкнуть к одному потрясению, как за ним следовало другое.

Ангела с трудом оторвался от Марвел. В ее объятьях он чувствовал себя беззащитным ребенком. А ему так не хватало чувства защищенности. И он подумал, что Трою этого тоже очень не хватало.

– Какая прелесть, – Мейнс прервал идиллию. – Воссоединение сына и матери спустя шестнадцать лет. Трогательно! Но вы забыли, ради чего мы сейчас все собрались. Забыли, зачем я вам все это рассказал.

– Зачем? – спросил Лайк.

– Затем, чтобы вы умирали просветленными. Вы все, кроме Ангелы.

Марвел сильнее сжала руку сына.

– Ты ведь так и не узнал, как появляются неестественно рожденные синтонимы, – продолжал Мейнс. – Их матерям до родов вводят каплю крови естественно рожденного синтонима. Этого хватает, чтобы полностью смешаться с человеческой кровью, при этом человек сам синтонимом не становится. Суть заключалась в том, что мы не могли определить, каким женщинам подходит кровь синтонима, а потому вводили ее всем подряд. У одних начиналось внутреннее кровотечение из-за того, что ваша кровь убийственна. У других это проявлялось позже. У третьих начиналось отторжение. Муки были настолько невыносимыми, что многие из них в агонии умоляли убить их. Некоторые же делали это сами. Каждый второй труп мы отправляли на вскрытие, но так и не выявили, от чего зависит совместимость крови обычного человека и синтонима. Марвел была поставщиком данной услуги, но пора бы ее уже сменить.

В ту же секунду их окружили люди Мейнса. Они отрезали все пути к отступлению и загнали пленников в ловушку. Глава «ПН» медленно подходил к Ангеле, тянул к нему руки и продолжал:

– Молодая кровь шестнадцатилетнего синтонима куда ценнее, чем кровь синтонима, прожившего около тысячи лет…

Но тут помещение озарилось красным светом, и все услышали вой сирены.

33

Люди Мейнса оглянулись в поисках опасности.

– Что происходит? – озвучила Рика вопрос, интересовавший всех.

Мейнсу поступил звонок на телефон:

– Да?

Паника и замешательство охватили не только пленников, но и охранников. И Ангела воспользовался этим. Он выхватил у одного из них пистолет. Не успел мужчина опомниться, как почувствовал разрывающую боль между ног.

– Прости, чувак, – только и сказал подросток.

Абигейл рванула к черному ходу, пока ее муж прицеливался в одного из пленников: в этой потасовке сложно было попасть точно в цель, не зацепив своих.

Рейден последовал примеру Ангелы. Он ударил локтем в живот своего надзирателя, а когда тот согнулся, изо всех сил толкнул его в стеклянные двери, в тот же миг рассыпавшиеся на тысячу кусочков. Теперь проход был открыт. Марвел пришла в себя и, размахнувшись ногой, попала каблуком прямо в лицо врага.

Боль в руке напомнила о себе, когда Ангела направил пистолет вперед, целясь в людей Мейнса. Один из них захватил шею Рики локтем и приставил оружие к ее затылку. Та же участь постигла и беспомощного Логана с онемевшей рукой, и даже Крэма.

Попытка побега не удалась. Из темного хода прибыло подкрепление, уже куда более серьезное. Друзья и ахнуть не успели, как были грубо схвачены, а Рейден с Ангелой – прижаты к полу. Стейше попутно ушибли руку.

– Неплохая попытка, сынки. – Мейнс подошел к пленным, выстроенным в ряд, и поднял пистолет на уровень глаз. – Вот только это ложная тревога… А знаете, как раньше делали? Чтобы пленники были покорны, одного из них убивали у всех на глазах. Я собираюсь сделать то же самое.

Мейнс водил пистолетом из стороны в сторону, приговаривая:

– Раз… два… три… четы…

Дуло пистолета остановилось на Марвел. Стейша только успела вскрикнуть, а остальные – зажмурить глаза. Все, кроме Ангелы. Он отчетливо, как в замедленной съемке, видел внезапное перемещение руки Мейнса в его сторону. Вот он нажимает на курок, слышится раздирающий воздух выстрел. Затем крик, кровь, болезненные стоны.

– Рейден! – закричал Ангела, заглушая крик Рики.

Пуля попала его лучшему другу в спину, под лопатку – самое уязвимое место.

– Упс, руку свело. – Мейнс насмешливо улыбнулся, подошел к едва дышавшему Рейдену и перевернул его на спину. Тот захлебывался в собственной крови. Он перевернулся на бок, чтобы кровь стекала на пол, но мужчина, захохотав, пнул его ногой в живот.

После этого все почувствовали свою беспомощность и смирились с поражением. У Стейши повреждена рука, Логан обессилен, он даже ходить нормально не может, а Рейден… он находился в полуметре от Ангелы и смотрел в распахнутые, полные слез глаза друга стеклянным взглядом, словно в нем потухала жизнь. Эрар уже не слышал хохота Мейнса – только редкое дыхание Рейдена.

«Почему снова… снова это происходит?» – вновь и вновь задавался вопросом Ангела.

Он вспомнил Меллу. Вспомнил, какой выбор стоял перед Мелани: спасти его сестру или лучшего друга. Она выбрала Рейдена ценой жизни Меллы. А теперь парень снова был в смертельной опасности, на краю жизни.

– Отпустите их, – повелел Мейнс.

Его люди тут же отошли от пленников и даже отпустили с таким трудом найденного синтонима.

– Итак, вы все свободны! – объявил глава «ПН». – Серьезно, даже Ангела. Можете уйти прямо сейчас, но Рейден останется здесь и умрет на этом холодном полу. Можете, конечно, подождать, пока он отправится на тот свет. Я не против.

– Ты издеваешься? – спросил Эрар полным боли голосом. Он сидел возле Рейдена вместе с Рикой.

– Да, ты прав. Но это только первый вариант. Второй таков: вы все уходите, кроме Ангелы. В этом случае мои специалисты вылечат Рейдена.

– Идет, – тут же согласился Ангела.

– Я тоже остаюсь! – твердо сказала его сестра, не обращая внимания на слезы, заливающие щеки.

– Нет, – Ангела взял ее за плечи, – уходите все отсюда. Я останусь.

– Но Рейден… – Рика не успела договорить. Ангела обнял ее, прижав голову к своему плечу.

– Уходите. – Ангела отпустил девушку.

Она последний раз бросила на него взгляд, возможно, последний раз обняла своего брата, прошептала ему: «Мы еще увидимся», – и вместе с остальными исчезла в глубине коридора.

34

– Вам стоило бы стереть память, – сказал на прощание сотрудник «ПН», выталкивая наружу Рику, Марвел, Стейшу, Лайка, Минду и Логана, – но с вас и этого хватит.

Он захлопнул дверь, и никто не бросился вслед за ним, не стучал по двери, требуя, чтобы его впустили. Нет, бывшие пленники были разбиты, и морально, и физически. Они не видели выхода, потому что его не было.

Минда упала на колени и низко склонилась над землей. Она чувствовала себя виноватой, ведь вся эта история началась именно с нее, ее ошибок.

Марвел желала забыться. Едва заполучив своего сына и испытав давно забытую радость от нахождения рядом с ним, она безвозвратно его потеряла.

Рика готова была разорвать себя на части, считая, что физическая боль заглушит угрызения совести и отчаянную беспомощность. Но, насколько умна она ни была, в конце концов ей пришлось признать, что четырнадцать – не тот возраст, когда человек в силу каких-то особых заслуг имеет большую значимость для общества.

Крэм старался ее успокоить, прижав к себе, но Рика лишь продолжала стоять с опущенными руками.

Лайк чувствовал себя самым бесполезным среди всех. Он поддерживал Логана и размышлял, как будет жить дальше, осознавая, что судьба его друзей так и останется неизвестной, а он даже не может ничего сделать.

Логан разделял это чувство. Он уже не обращал внимания на невыносимую боль в руке и такую усталость, что, появись возможность, смог бы проспать целый день.

А Стейша… сидела на корточках, обнимая себя за коленки, как маленькая девочка. Сейчас она жалела о том, что тогда, когда в руках у нее было оружие, она не выстрелила Мейнсу в голову: «Никого нельзя жалеть, если они покушаются на самое дорогое. Никогда нельзя думать об их чувствах, ведь о твоих никто из них не подумал».

В густом тумане блеснули фары. Стейша первой заметила их. Они приближались к ним столь же стремительно, сколь поднимался ветер, суля непогоду. «Дом на колесах», как сказал бы Ангела, остановился прямо перед ними. Из кабины водителя вылез мужчина в классической рубашке, брюках и лакированных туфлях, совсем не по погоде. Но сильнее всего привлекали внимание его волосы: они были рыжие.

Сердце Марвел замерло на секунду.

– Джи… Джинджер? – прошептала она, надеясь, что тот не услышит. Но он все отчетливо слышал.

– Марвел!

Мужчина бросился к ней с объятьями, и женщина долго не решалась их принять. Она боялась вспоминать те спокойные деньки, когда не было никакой угрозы от «ЗПН» и жизнь текла в спокойном русле. Еще больше она боялась заскучать по тем дням, по Джинджеру и пробудить в себе давно уснувшие чувства.

– Что стряслось? – спросил он, оглядывая всех.

– Ангела у них. И Рейден – тоже, он смертельно ранен. Нас отпустили с условием, что Ангела останется.

– Так, – начал Джинджер, – полезайте все в машину, я отвезу вас в безопасное место.

Рика взбудоражилась:

– Но как же…

– Этим займусь я, – послышался женский голос из машины.

Из-за запотевшего стекла не было видно, кто это. Но Марвел сразу узнала обладательницу голоса.

Из машины вышла Мелани. На ней не было привычного старинного платья, она была одета в свободные джинсы, хлопковую рубашку и джинсовую куртку. С виду ей можно было дать лет шестнадцать.

– Ну, дочь, – хмуро начала она, – куда ты дела моего внука?

* * *

Трой был в своей комнате. Растянулся на кровати и смотрел в потолок, пытаясь успокоить свои мысли, как услышал шум за дверью. Замок пискнул, и дверь отошла в сторону. В комнату ему закинули Ангелу. Синтоним упал на пол, устремил злобный взгляд на Мейнса, подскочил, чтобы наброситься на того с вопросами, но дверь встала на место. Удары кулаков пришлись на нее, а вопрос «где Рейден?!» прозвучал в пустоту. Он еще несколько секунд стоял, прислонившись к двери – единственному выходу из комнаты, когда заметил на себе пристальный взгляд Троя.

– Что ты здесь делаешь? – спросил Ангела.

– Ха! Это я должен спрашивать.

Синтоним встал с колен и уселся в кресло в уголке, отвернувшись от Троя. Ему не хотелось его видеть и даже думать о нем.

– Эй, – негромко позвал его Трой.

Ангела не шелохнулся.

– Э-э-эй! – Трой бросил в него подушку.

Но и это осталось без ответа.

– Ангела!

Трой встал с кровати, подошел к синтониму и резко развернул его лицом к себе. Он ожидал, что тот, возможно, плачет и прячет слезы. Но нет… на лице Ангелы ничего не читалось: ни беспокойства, ни ужаса или жалости. И это напугало Троя. Он достал из холодильника воду и протянул ее подростку:

– Выпей.

Ангела и бровью не повел, продолжая смотреть в стену.

– Оставь меня… пожалуйста, – только и сказал он, взял подушку и спрятался под ней.

Трой сел на подлокотник кресла и залпом осушил стакан, после чего опустил его на пол.

– Что с остальными? – спросил он.

– Они в порядке. Все, кроме Рейдена. Мейнс подстрелил его, и я остался при условии, что его вылечат.

– А ты на многое ради него готов. – Ангела не понял, сказал ли это Трой просто так или с легкой издевкой.

– А у тебя разве такого не было? – спросил Ангела. – Тебе никогда не приходилось за кого-то переживать или жертвовать чем-то ради другого человека?

– Конечно же, нет, что за глупость! – Трой уперся спиной в край спинки кресла и вновь устремил взгляд в потолок: – Ангела, нужно всегда думать только о себе. Если не ты, то кто?

Длинная пауза…

– Мне иногда становится жаль, что моя погибшая сестра не думала о себе в тот момент, когда закрывала меня своим телом. Я многое отдал бы, чтобы хотя бы на пару секунд увидеть ее.

Трой посмотрел на подростка, сидевшего к нему спиной.

– Ты несчастный человек, Ангела.

– Нет. – Синтоним повернулся к нему лицом. – Ты никогда не испытывал чувства страха или, наоборот, спокойствия за близкого человека. Разве это не одно из самых страшных несчастий?

– Когда никого не любишь и ни к кому не привязан, жить куда легче.

– Хах, – слабая усмешка изогнула губы Ангелы, – а в душе у таких людей все сжимается, гниет и ноет от одиночества. Чтобы унять эту боль, они ищут единомышленников и навязывают всем мысль, что одиночество – ключ к счастливой жизни. То же самое сейчас ты делаешь со мной. Тебе ведь одиноко, Трой. Настолько одиноко, что после разрыва с нами ты вернулся в «ПН». Нет, – он придвинулся к нему ближе, – это ты несчастный человек.

– Замолчи, – сквозь зубы процедил Маклин, крепко сжимая обивку кресла.

Ангела снова отвернулся к стене.

Трой порой боялся этого парня, опасался, что тот сможет прочитать его, как книгу с большими буквами: легко и просто. И сейчас он понял, что его опасения верны.

– И что ты будешь делать теперь? – спросил Ангела.

– А ты используй свой Аварос и узнай.

– Я стараюсь им не пользоваться.

– Это еще почему? Ты ведь вроде уже заполучил свою жизнь обратно?

Ангела тяжело выдохнул и ответил:

– Это не так.

Трой мгновенно подскочил к креслу, сел на подлокотник и посмотрел на отвернувшегося синтонима.

– Что?

– Я не совершал сделку с Лесом Мерцаний. Для нее нужна чья-то жизнь. Это замкнутый круг: так или иначе кто-то должен умереть.

– С-стой. – Трой встал и подошел к Ангеле, чтобы увидеть его лицо. – Так ты, выходит, умираешь?

– Незаметно, правда?

Трой отвел испуганный взгляд.

– Я сейчас же все расскажу Мейнсу! Он найдет какую-нибудь жертву.

Трой уже направился к двери, как Ангела его остановил, схватив за руку:

– Не делай этого. Никто не должен ничего узнать.

– Иначе он не сможет использовать тебя в своих экспериментах.

– Тебя действительно они интересуют?

– Честно? Ни капельки!

– Тогда зачем?

– Иначе ты умрешь!

– Какая тебе разница? Я рассказал-то об этом потому, что тебе на меня плевать.

– Да с чего ты решил, что мне плевать?

– Ты ушел в «ПН» и подставил всех.

Трой глубоко задышал, чувствуя, как на сердце у него становится тяжело.

– Да, ты прав! Я ушел в «ПН», чтобы не быть одному, а к вам вернуться не смог бы после той драки, понимаешь. Я злился на вас всех и в то же время чувствовал вину за то, что убил водителя.

– Мы тоже чувствовали вину, но ты мог бы вернуться к нам в любой момент.

– Нет, не смог бы, – Трой отвел взгляд, – мне просто было бы не по себе смотреть на тебя после всего того, что ты мне сказал. Если бы я узнал обо всем от другого человека, мне было бы плевать на него. Но по какой-то причине мне было втройне обиднее услышать правду от тебя. Может, потому что мы с тобой так похожи, а вся эта ситуация с мужиком и дракой, да и вообще все последние события мешали нам найти общий язык. Или, может, это все потому, что…

– Трой, – тихо обратился к нему Ангела, – ты… С тобой все в порядке?

– Что? – Трой смотрел на парня, как на летающую перед носом тарелку.

– Ты озвучиваешь свои чувства так открыто, да и в лице ты сильно изменился. Покраснел.

– Со мной все хорошо. – Трой отошел назад, задел тумбу и случайно опрокинул вазу.

От переизбытка эмоций и их освобождения у него кружилась голова. Он впервые почувствовал себя настолько легко, будто за спиной выросли крылья.

– Ну все, хватит! – Трой спрятал свои чувства под замок и с серьезным видом двинулся к выходу. Ангела встал у двери и раскинул руки так, что ладони касались стенки.

– Нет, пожалуйста!..

– Отойди! – Маклин пытался отодвинуть Ангелу в сторону, но тот будто прирос к полу.

– Трой, послушай!..

– Нет, это ты меня послушай! – Парень грубо схватил Ангелу выше локтей и прижал его к двери. – Я не хочу, чтобы ты умирал. Ты единственный человек, с которым у меня образовалась хоть какая-то связь, а если ты умрешь, то и она исчезнет. И что я тогда буду делать, а?

Он уперся лбом в дверь, опаляя дыханием шею Ангелы. Синтоним сжался, чувствуя, как руки Троя сжимают его локти больнее.

– Пусти, – обратился к нему Эрар.

Трой отпрыгнул от парня, осознав, что сказал и сделал много лишнего. Слишком много…

Он думал, что, если снова выскажет накипевшее Ангеле, станет легче. Но всего должно быть в меру, и эту меру он превысил. Теперь чувствовал внутри огромную брешь, сквозь которую утекали все его мысли, а оставалось только темное пространство, заполнить которое уже ничто не могло. Он поделился своим секретом и теперь очень сожалел об этом.

– Отойди от двери, – повелел Трой холодно. – Я не скажу никому о твоем секрете, но и ты никому не говори о моем.

– Хорошо, хорошо, – тут же согласился Ангела. – Но о каком секрете ты говоришь? О том, что ты мне только что открыл? Разве можно считать это большим секретом?

– А я считаю, – хмуро сказал Трой, отпер дверь и скрылся за ней.

Ангела испытывал невероятное волнение. И не столько оттого, что Трой, этот непробиваемый парень, раскрыл ему свои чувства. Его больше волновала суть: «Я не хочу, чтобы ты умирал…».

35

В палате было темно. Лишь зеленая прыгающая линия на экране прибора жизнеобеспечения и едва горящая настольная лампа освещали помещение.

Мелани прошла внутрь и подошла к койке, на которой без сознания лежал Рейден. Из-за тусклого свечения цвет его кожи казался бледнее, чем на свету, веки потемнели, словно он не спал неделю, цвет губ сливался с цветом кожи, и лишь подрагивающие густые ресницы давали понять, что в нем еще теплится жизнь. Тело его было отчасти оголено: на него наложили много бинтов.

Мелани смотрела на Рейдена глазами, полными ненависти. Она терпела лишь потому, что тот был дорог Ангеле, а потому каждую минуту тысячу раз жалела о том, что вернула его к жизни. Тогда не было бы смертельных игр, в которые она же его и впутала в надежде, что Ангела найдет ему замену. И лишь недавно она поняла, что такого не будет. Внук не привык пользоваться чьей-то помощью, а если речь идет о его близких… Нет уж, увольте.

Синтоним вспомнила, как перемещала физическую жизнь Ангелы в погибшего Рейдена, а при воспоминании об этом в голове всплыл давний эпизод с Марвел, еще тех времен, когда ее и остальных выставили из «ПН»:

– Расскажи, где находится Лес Мерцаний, – просила Марвел.

– Ты и об этом ничего не помнишь?

– Похоже, воспоминание о том, как его найти, тоже стерлось.

– А зачем оно тебе?

Марвел сжала губы и до боли стиснула зубы.

– Я хочу поговорить с представителями элементов.

Особенно с Кастилией.

Мелани скривила губы в надменной улыбке и сложила руки в замок.

– Что ж, хорошо.

Теперь Марвел и всех остальных увез Джинджер.

А Мелани осталась, чтобы выполнить свой долг.

– Так-с, – увлеченно сказала она, протягивая руки к Рейдену, – приступим…

* * *

Крэм слал Трою одну эсэмэску за другой, один звонок за другим, но все оставались без ответа. От этого ему хотелось рвать на себе волосы и биться головой о стенку.

Ему было совестно перед Троем. Он чувствовал себя вором, укравшим у сводного брата детство прямо у него из-под носа. И больше всего на свете Крэму сейчас хотелось просто извиниться. Трой поймет, за что, не нужно будет никаких слов. Они всегда понимали друг друга с полувзгляда, но от этого контакт между ними не креп, а, наоборот, рассыпался на кусочки.

– Крэм, – обратилась к нему укутанная в плед Рика, усаживаясь рядом на диван. Она подала ему горячий шоколад, но парень отвернулся, – тебе стоит обратиться к врачу, ведь тебя тоже…

– Оно само заживет. Логан и Лайк сейчас важнее, – пробубнил глава «З».

Рика тяжело вздохнула. Она погрела руки, держась за в меру горячую чашку, отпила шоколад, поставила ее на стол и заговорила:

– Мы ничего сейчас не можем сделать. Ты не в состоянии достучаться до Троя, я ничем не могу помочь Рейдену с Ангелой. По сути, я никогда им не помогала в полную силу.

– Не говори так, – встрепенулся Крэм. – Неужели ты забыла, как Трой держал вас у нас? Ты не отчаивалась, даже когда силы были неравны.

– Спасибо, но… – Рика слабо улыбнулась, – мне ведь всего четырнадцать как-никак. Меня никто никогда не воспринимал всерьез.

– Возраст – не главное. Тебе может быть двенадцать, а смелости – хоть отбавляй. Тебе может быть двадцать, а трусости – столько, что даже на защиту котенка не хватит. Люди разные, Рика. – Крэм наконец потянулся к своему горячему шоколаду и отпил немного. – Честно говоря, я отрицаю все возрастные стереотипы. Времена меняются в зависимости от людей. Раньше несовершеннолетние могли любить открыто тех, кто старше них хоть в два, хоть в три раза. Сейчас это зовется педофилией. Я не понимаю, с чем это все связано.

– Ну, тут я соглашусь лишь отчасти.

– Знаешь, моя семнадцатилетняя ровесница из России влюбилась в мужчину, который был старше нее в два раза. Влюбилась так, что дышать без него не могла.

– И что было дальше?

Крэм допил свой шоколад и со стуком поставил чашку на стол.

– Родители узнали о ее тайных чувствах к нему и посадили дочь под домашний арест, а его отправили в тюрьму. Вскоре после этого девушка заболела и умерла. Думаю, причиной стало разбитое сердце… Ей было плевать на мнение общества, но обществу было не плевать на нее. Иногда чужие люди решают все за нас, не задумываясь о последствиях.

– А что же случилось с тем мужчиной? – взволнованно спросила Рика.

– Он пропал, но ее смерть не была напрасной.

– Любая смерть напрасна. – Холодно сказала Рика, вспоминая Найси и кутаясь в плед, дабы не просто согреться, но и скрыть порезы и синяки.

36

Ангела лежал на холодном полу. Он чувствовал себя песочными часами: силы утекали из него крупинка за крупинкой. Безвозвратно… Жаль только, что эти песочные часы не удастся перевернуть.

На электронных часах напротив кровати уже шесть вечера. Трой так и не вернулся, и никто даже не подумал заглянуть сюда, в эту комнату. Ангела был этому безмерно рад. Он не должен показывать слабость, обязан прятать измученный вид под маской. Но с каждой минутой делать это становилось все труднее.

«Даже месяц не продержался, надо же», – насмешливо думал он, улыбаясь пустой комнате. Ему не хотелось ни есть, ни пить. У него и мысли не возникло, чтобы встать и лечь на мягкую постель, где ему явно было бы удобнее.

Ему было уже все равно. Главное – чтобы никто не заметил. Он уже представлял жизнь других после себя. Больше всех ему было жаль Фам: только она потеряла родную дочь, а теперь и сына, пусть и не одной с ней крови.

«Прости, мама, прости», – мысленно извинялся Ангела, стараясь донести эти слова до Фам силой мысли.

Но раздумья его прервал вой сирены из коридора. Он нашел в себе силы, чтобы встать и прислониться ухом к двери. Топот ног, нескончаемый говор, паника. Ничего вразумительного не удалось расслышать, пока мимо не пробежал некто, сказав:

– Кто-то заперся в комнате самоуничтожения! Мы можем взлететь на воздух в любую секунду!

Ангела нажал на кнопку, отпирающую дверь, и вышел в коридор. Буквально сразу он столкнулся с девушкой, державшей кипу бумаг, которые тут же разлетелись.

– Простите! – извинился парень, поспешно собирая документы с пола, и вручил их девушке, даже не глядя ей в лицо.

– Ты выглядишь нехорошо, – сказала она.

– Миссис Абигейл? – От удивления Ангела смял некоторые бумаги в руках. – Что вы здесь делаете?

– Нам грозит опасность. Ты не видел Троя?

– Он вышел достаточно давно и не… – Тут Ангеле в голову пришла мысль: а что если именно Трой пробрался в комнату самоуничтожения, чтобы…

– Надеюсь, ты ничего ему не рассказывал, – прервала его Абигейл.

– О чем?

– О том, что я – его мать, а Мейнс – отец.

– Нет, ничего.

– Прекрасно. – У женщины как камень с сердца упал. – Я хочу сама ему все объяснить. А тебе, друг мой, советую пройти обратно к себе в комнату… то есть в комнату Троя.

– Что с Рейденом? Уже приступили к его лечению? – залпом выпалил Ангела. Все это время его интересовали только два вопроса.

Абигейл закатила глаза, будто слышала это от Ангелы в тысячный раз. По этому выражению лица синтоним понял, что она не очень любит детей и подростков. За пять лет обучения в школе стихий он ни разу не видел, чтобы она посмотрела на кого-то из учеников с теплом или добротой. «Куча смазливых надоедливых детишек. Как же они мне надоели! Может, сменить работу?» – казалось, что эти слова в любой момент были готовы соскочить с ее языка.

– Он в порядке, можешь не…

– Миссис Абигейл! – позвал ее один из сотрудников.

– Боже, Гарфи, что такое? – устало спросила она.

Парень в помятой одежде, стараясь отдышаться, указывал куда-то в сторону в надежде, что Абигейл поймет все и без слов.

– Рейден Красс… его нет в палате.

Ангела растерялся. Было такое ощущение, словно его потрясли в замкнутом пространстве и выбили из него все мысли. Он вопросительно посмотрел на бывшую директрису.

– Что? – Абигейл покосилась на синтонима, которому только что сказала, что его друг в порядке. – Разве его не должны были охранять?

Сотрудник отвел глаза в страхе, что начальница прожжет в нем дыру своим пронзительным взглядом.

– Они ничего не помнят. Похоже, кто-то их вырубил.

– Черт! – Абигейл схватилась за телефон, чтобы набрать Мейнса. – Как давно он пропал?

– Мы не знаем.

– А по камерам проверяли?

– Камеры отключены…

– Что?! – Ангела впервые видел Абигейл в таком стрессовом состоянии. Ее трясло от возмущения. – Сначала проникновение в комнату самоуничтожения, а теперь еще и это…

Но тут перед глазами все потемнело. Нет, Эрар не упал в обморок. Потемнело все и у всех – свет пропал. Весь коридор освещали редкие горящие экраны телефонов, но и они начали гаснуть один за другим.

– Что происходит?!

– Это началось!

– Кто-то запустил программу самоуничтожения!

– Выход, боже, где выход?!

– Двери в комнаты не открываются!

Началась паника.

Ангела прижался к двери в комнату Троя, дабы его не сбили растерявшиеся сотрудники «ПН».

– Черт, черт, черт! – ругалась рядом бывшая директриса. – Успокойтесь все! Это говорю я, Абигейл! Нельзя выключить свет во всем «ПН» из комнаты самоуничтожения! Это делается из комнаты питания! Успокойтесь все! Возможно, просто короткое замыкание.

– Но почему же тогда отключились телефоны? Связи нет! – сказала одна из сотрудниц.

Паника не утихала.

Ангелу разбирало любопытство. Что же происходит? Кто в комнате самоуничтожения? Кто забрал Рейдена? Кто выключил питание? Тогда парень понял, что кто-то проник в «ПН». И ему показалось, что этот кто-то в любой миг схватит его за руку и утащит в неизвестность.

«Ангела! Ты меня слышишь? – вдруг услышал он голос в своей голове. Парень вспомнил, что когда-то по неизвестной причине ему удавалось наладить связь с Хармонияс. Но этот голос был не девчачьим, не детским. Его звала девушка. – Ангела, ответь!»

«Я слышу. Кто ты?»

«Ты не узнал меня по голосу? Это я, Мелани».

«Бабушка! Ой, то есть…»

«Тебе нужно выбираться отсюда».

«Но как? Кругом тьма».

«Это я отключила питание, чтобы вызвать суматоху и помочь тебе выбраться».

«А Рейден?..»

«Рейден со мной, не переживай».

«Он в порядке?»

«Поговорим об этом потом. Сейчас это не так важно».

«Что? Как это, не так важно?» – возмущенно спросил Ангела. Он не ожидал услышать такое от Мелани.

«Ангела! – грозно сказала синтоним. – Ты помнишь, в какой стороне выход?»

«Да, мне нужно туда?»

«Именно».

«Но там ведь нет двери».

«Делай, что я тебе говорю. Встань прямо возле стены и жди. И да, желательно закрой глаза, иначе потом будут болеть».

«Но как я, бабуш… Мелани!»

Она больше не отвечала. И Ангела решил действовать. Дабы не потеряться, он шел вдоль стены, изредка наталкиваясь на кого-то. Ангела дошел до угла и свернул направо. Он не знал, находится ли сейчас посередине или рядом с дверью, поэтому, отсчитав двадцать широких шагов, уперся спиной в стену и закрыл глаза.

«Будет глупо, если это не та стена», – подумал он.

– Ангела! Где ты? – услышал он голос Абигейл.

Подросток обрадовался, что вместе со светом у всех выключились гаджеты, а потому найти его во тьме сложнее, чем иголку в стоге сена. Он еще некоторое время слышал зов женщины, продолжая стоять с закрытыми глазами. Внезапно весь коридор залило ярким светом, таким, что даже под закрытыми веками Ангела чувствовал, как он неприятно режет глаза. Но длилось это всего секунду, после чего не было ни холодного света, ни говора сотрудников «ПН», ни голоса Абигейл. Ветер пробрался под его одежду, и тогда он раскрыл глаза. Перед ним была дверь амбара, вокруг лес, а вдалеке – холм, за которым постепенно скрывалось солнце, окрашивая всю округу в розовые оттенки.

– А теперь поговорим о «бабушке», – услышал он сзади грозный голос Мелани, но эта грозность Ангеле показалась комичной. Да и вообще ему было как-то смешно осознавать, что его бабушка выглядит как его ровесница.

– Бабуш… Мелани! – Ангела кинулся обнимать ее, и синтоним застыла с недоумением на лице.

– Нет, ну ты издеваешься! – проворчала она, обнимая парнишку в ответ.

Позади Мелани стоял Рейден, живой и невредимый. Ангела сразу отпрянул от бабушки и подбежал к другу, который наблюдал за ними с широкой, добродушной улыбкой на лице.

– Рейден! Я так рад, что ты в порядке! – Ангела уже раскинул руки для объятий, но Красс лишь протянул руку для пожатия.

– Я тоже рад, что ты выбрался оттуда.

Мелани встала между друзьями.

– Не хочу вас прерывать, но нам как можно скорее нужно убираться отсюда. Я лишь ненадолго отключила их систему питания.

– Но на чем? – почти одновременно спросили Ангела и Рейден.

Тогда Мелани подошла к краю тропинки и опустилась на колени. За ее спиной над землей друзья заметили продолговатую черную полосу, за край которой схватилась Мелани.

– Не поможете, парни?

Ангела и Рейден подошли ближе и с большим удивлением схватились за верхний край этой черной полосы, находившейся прямо в воздухе. За ней все так же виднелся лес.

– Это иллюзия, – объясняла Мелани. – Благодаря тому, что я ненадолго отключила систему питания, она не работает в полную силу, а кто-то из сотрудников «ПН» любезно не до конца закрыл один из гаражей. А теперь тяните вверх.

Не без труда Ангела и Рейден сделали так, как сказала Мелани. Перед ними, выстроившись ровно в ряд, стояли дорогие черные машины. Одна из них выделялась своей простотой.

– Наша машина, Рейден! – Ангела обрадовался находке. – Так вот куда они их девают.

Все расселись по местам, Красс повернул ключ зажигания, и машина, набирая скорость, рванула от «ПН».

– Куда ехать? – спросил Рейден.

– На холм возле городка, – ответила Мелани, устроившаяся на переднем сиденье рядом с ним.

– На холм? – переспросил Ангела. – Зачем?

– Необходимо попасть в Лес Мерцаний.

– Но зачем? – не мог угомониться Ангела.

В ответ Мелани пристально, с капелькой грозности уставилась на него, так и говоря: «Молчи».

– Остальные в безопасности, – как ни в чем не бывало продолжила она. – Джинджер увез их в гостиницу в десяти километрах от городка.

– А как вы отключили систему питания? – поинтересовался Рейден.

– Силой мысли.

– Правда? – восхищенно спросил Ангела. – Я тоже так смогу?

– Это очень утомляет. К тому же ты еще слишком молод, чтобы проделывать подобное.

– А сколько мне примерно по отношению к тебе, то есть по уровню сил и способностей?

Мелани ответила с серьезным видом:

– Примерно два месяца…

– Что?! – Парень почувствовал, как щеки его розовеют от неловкости перед Рейденом. Тот едва сдерживал смех.

– Да-да, Ангела, – продолжила Мелани. – А чего ты хотел? Тебе всего шестнадцать.

– Слушай, а зачем ты забралась в комнату самоуничтожения?

– Я не забиралась ни в какую комнату самоуничтожения.

От удивления Ангела подпрыгнул и ударился макушкой о крышу машины.

– Но кто же тогда?..

– За нами погоня, – прервал их Рейден. В зеркале заднего вида он заметил черные машины, из тех, что стояли в гараже.

Мелани и Ангела оглянулись назад и убедились, что за ними отправили пять машин. Рейден нажал на газ что было сил, держа скорость ближе к ста километрам в час.

– Они нас догоняют! – Ангела вжался в спинку сиденья.

– Вы можете что-то сделать? – спросил Рейден Мелани. – Что-нибудь при помощи силы мысли?

– Ты шутишь? – возмутилась она. – Я же сказала, на это требуется много сил, а их у меня почти не…

Заднее стекло взорвалось, приняв на себя всю силу выстрела. Ангела едва успел пригнуться. Их машина набирала скорость, и, дабы не дать преследователям возможности прицелиться, Рейден старался водить машину из стороны в сторону.

– Сколько еще до города? – спросил Ангела.

– Еще около четырех километров, – ответил Рейден, переводя взгляд с дороги на зеркало заднего вида. – Думаешь, городок их остановит?.. Черт, они не понимают, что могут случайно пристрелить тебя, свою цель?

Из-за маневров, выполняемых Рейденом, Мелани и Ангелу кидало из стороны в сторону, Синтоним даже пару раз ударялся о дверь машины. Выстрелы прекратились, но Красс и не думал сбавлять скорость…

* * *

Когда во всем «ПН» включился свет, Трой облегченно вздохнул. Находиться в закрытой темной комнате с выключенным телефоном и пистолетом в руках было невыносимо тяжело, особенно когда его окружали цистерны со взрывчатым веществом.

Трой услышал из-за двери:

– Эй! Сейчас же открой дверь и выходи!

– Кто-нибудь, позовите мистера Мейнса!

– Он сейчас придет.

«Вот придурки», – только и думал Трой, сильнее сжимая оружие в руках.

Сердце его колотилось так сильно, что, казалось, хочет выпрыгнуть наружу и закончить его жизнь. Трой отрицал страх и любые факторы, которые могли бы удержать его от задуманного.

– Я готовился. Я смогу, – шептал он, подбадривая сам себя.

Разум его сохранял спокойствие, но тело дрожало. Страх физический отрицать он никак не мог. Сейчас ему так не хватало чьего-нибудь успокаивающего, гипнотизирующего шепота, чтобы унять эту дрожь. Так не хватало поддержки. И ему ни капельки не становилось горько оттого, что, быть может, он уже никогда не увидит ни Рику, ни Крэма, ни Ангелу, и тогда, в своей комнате, после короткой исповеди он видел синтонима в последний раз.

Трой уверял себя, что все это мелочи. Вдалбливал самому себе, что человек может обойтись и без чувств сострадания, жалости, обиды и печали. Надеялся на это. Но за то время, что он провел в этой комнате, парень много раз вспоминал некоторые моменты из жизни, одни из которых лишь подталкивали к этому серьезному шагу, другие же, наоборот, отворачивали.

Трой представлял, какой станет жизнь после него.

«Ничто не изменится».

Сейчас Трой думал над глупыми фразами людей, собирающихся на тот свет, но самой дурацкой была: «Мир станет лучше, если я уйду».

– Нет, чувак. Мир не станет без тебя лучше, потому что ты никогда на него не влиял. А не влиял на него потому, что ты – никто для мира. И как может одна человеческая жизнь сделать весь мир лучше своей смертью? Вот идиоты, – Трой уже начал говорить сам с собой. – Такие фразы принадлежат только законченным эгоистам. Лучше тогда говорить: «Близким станет лучше, если я уйду», как, в принципе, я и мыслю.

Тогда Трой задумался:

«Близкие? Кого я считаю близкими? Был ли мне кто-то по-настоящему близок?».

В этот момент на железную дверь обрушился шквал ударов.

– Трой! – слышал он голос Мейнса. – Выходи! Что происходит? Зачем ты это делаешь?

Трой неспешно встал с пола и ответил:

– Я впущу только тебя одного. – Он навел дуло пистолета на цистерны. – Если еще кто-то войдет, тогда все взлетит на воздух.

Недолго думая Мейнс ответил:

– Хорошо.

Трой открыл дверь, не отводя пистолета от цистерн. Мейнс вошел в комнату медленно, тем самым давая парню понять, что никто их не потревожит.

– Зачем ты это делаешь? – настороженно спросил глава «ПН». – Чего ты хочешь этим добиться?

– Я хочу, чтобы ты сейчас объявил об эвакуации, иначе погибших будет очень много, сам понимаешь. – В голосе Троя звучала угроза, но не та, что могла рассыпаться через секунды после озвучивания. Нет, Мейнс видел, что Трой настроен решительно.

Он достал телефон, набрал номер одного из своих верных сотрудников и сказал:

– Сейчас же эвакуируйте весь персонал.

– Но… – протянул неуверенный голос из телефона.

– Сейчас же!

Глава «ПН» бросил трубку.

– Я выполнил твое условие, Трой.

– Спасибо, папочка.

Мейнс пораженно уставился на сына, и Троя позабавил его вид. Мужчина уже не выглядел самоуверенным хитрецом.

– Ты думал, я не догадаюсь? – спросил Маклин.

– Но как? – Мейнс медленно и, казалось, незаметно делал шаги навстречу Трою, но тот сразу увидел это и пригрозил отцу пистолетом:

– Стой на месте! Я не остановлюсь просто потому, что в наших жилах течет одна кровь.

И Мейнс замер в ту же секунду.

– После того как вскрыл плечо Логана, я отправился в комнату слежки, чтобы понаблюдать, что же будет дальше. Ну мало ли, может, я услышу то, чего при мне вы никогда не сказали бы.

– Трой, послушай…

– Молчать! – закричал Маклин, едва контролируя дрожь в руке, чтобы не выстрелить. – Я все слышал, всю правду. Ну вы и лжецы, ты и мамаша. Так сложно было рассказать все с самого начала?

– Поверь, Трой, – Мейнс говорил с хрипотой, – мы хотели тебе все объяснить, правда.

– Сколько там лечилась Абигейл? – Трой намеренно называл свою мать по имени, дабы напомнить себе, что она для него ничего не значит. – Год? Два? Три? Да хоть пять или десять! Почему вы потом скрывали правду от меня?

– Мы хотели…

– Сделать как лучше? – Трой саркастически засмеялся. – О, самая заезженная фраза из всех, что я слышал.

– Трой, послушай… пожалуйста. – Мейнс с поднятыми руками сделал шаг вперед. – Мы хотели тебе все рассказать, правда, но не знали, как это сделать.

– И вы не знали этого семнадцать лет? О-о-о! – Трой наигранно кривлялся и размахивал руками. – Бьюсь об заклад, вы тянули бы еще семнадцать лет и еще, и так до самой смерти. Вы не хотели сделать как лучше. Вы просто перечеркнули лучшие годы моей жизни. Ты хоть знаешь, сколько раз я задумывался: «А почему у меня так? Почему Крэму достается все, а мне – ничего? Ведь мы одной крови, мы – братья. Может, со мной что-то не так? Я уродлив? Омерзителен? Нежеланен? Почему?!» – Трой сделал передышку. – Эти вопросы мучили меня столько лет, а ответ был перед носом, как всегда.

– Прости нас, сын! – Холодный пот стекал по лбу Мейнса. У него поднималось давление, он еще никогда не испытывал такого волнения. Он представлял, что с Троем все будет иначе, гораздо проще, и даже в самом кошмарном сне он не мог представить раскрытие правды именно таким образом. – Абигейл очень тебя любит, как и я. Ну же, Трой. Есть ли смысл лелеять старые обиды?

Парень оживился от слов Мейнса и, чувствуя себя оскорбленным, спросил:

– Старые? Да ты, папашка, совсем ничего не понимаешь! Ой, да что же я говорю: ты мне не отец, и Абигейл мне не мать. Вы не заслуживаете права зваться моими родителями. Вы для меня никто.

Мейнс не нашелся, что ответить. Он так и стоял с поднятыми руками, показывая, что беспомощен перед Троем. Но теперь мужчина был беспомощен не только в плане силы, но и морально. Вести душевные разговоры – явно не его конек, и многих вещей, связанных с семьей и ее ценностями, он не понимал. Потому что у самого семьи не было.

– А теперь исчезни, – сказал Маклин, отворачиваясь.

– Трой, одумайся!..

– Я сказал: вали!

Он прожег отца полным ненависти взглядом и навел на него оружие. Но даже это не остановило Мейнса. Он подбежал к сыну, пока тот растерянно смотрел на отца, не зная, что делать. Уверенность покинула Троя. Мейнс выбил из его рук пистолет, пытался сжать его в объятьях, но парень отбивался. Он правда этого не желал, он искренне не хотел все исправлять, идти на попятную, ибо если он уже что-то решил, то доведет дело до конца.

– Пусти, сволочь! – Трой понимал, что он беспомощен, а хватка Мейнса становилась все крепче, сильнее.

Маклин уже не мог контролировать свои эмоции, на глаза наворачивались слезы, и больше всего на свете ему хотелось прекратить эту схватку, перестать видеть и слышать своего отца.

Внезапно мужчина замер. Тело его затряслось. Он широко раскрытыми глазами смотрел на сына. Хватка ослабла, теперь Трой мог отбежать от него, но не делал этого. Рассудок вернулся к нему. Он посмотрел на свою окровавленную руку, окровавленный нож, вошедший в плоть Мейнса по рукоять, заглянул в стеклянные глаза отца, которые, кажется, блестели от слез. Трой хотел что-то сказать, пока отец его еще слышал. Хотел, но не мог: ни одно слово не вырывалось на волю, а горло кромсали невидимые ножи. В голове был кавардак. Одна фраза сменялась другой: гневная – сострадательной и наоборот. Трой не мог остановиться, и от смеси чувств и головокружения он произнес последние слова, которые Мейнс услышал перед смертью:

– Ненавижу тебя. Прости.

И вытащил нож.

Мейнс повалился на пол в тот же миг, кряхтя и приглушенно постанывая от боли. Спустя несколько мгновений он затих, глядя неживыми, но полными слез глазами на сына. И лишь тогда Трой выпустил из рук нож.

* * *

Впереди показались здания, чьи огни выглядели заревом на фоне темнеющего неба. Еще немного – и они в городе. На улицах было непривычно много людей, будто все договорились разом выйти именно сейчас, когда мимо них проезжали машины, из которых вооруженные головорезы могли, промахнувшись, оборвать чью-то жизнь.

Люди их не остановили. Выстрелы участились, пули попадали в кузов машины беглецов. Люди с криками разбегались в стороны, жалея, что не остались дома этим вечером.

«Если они попадут в колеса…» – со страхом подумал Ангела.

Машина завернула за угол. Эрару была знакома эта местность. Здесь он когда-то гулял, размышляя, здесь же встретил своего отца. И тут одна из пуль попала в колесо, затем в другое. Машина проехала еще пару метров и остановилась.

– Бежим туда! – велела Мелани, указав на недостроенное здание, проектированием которого занимался Джинджер.

Они выбежали из машины и, не оглядываясь, что есть мочи бросились к зданию. Недострой был отделан стеклом и снаружи выглядел роскошно, но внутри не успели даже оштукатурить стены, здесь валялись куски балок, железяки и стояли две бетономешалки.

Ангела бежал вверх по разрушенным местами ступенькам, чувствуя, как быстро иссякают силы. Силы не физические. Он слышал позади топот ног, но не смел оглядываться. У него кружилась голова, перед глазами все раздваивалось, и чем выше они поднимались, тем темнее становилось – электричество еще не провели. Подросток забрался на этаж, номера которого уже не помнил, и прислонился к стенке, стараясь отдышаться.

– Ты в порядке? – спросил его Рейден.

– Д-да… – произнес Ангела, но при этом, если бы не друг, упал бы лицом в груду скрученной проволоки.

Рейден дотащил его до окна, за которым виднелся тот самый холм. Лучи света один за другим исчезали, погружая округу во тьму. Уже везде горели уличные фонари, свет был и в различных заведениях, и он хоть как-то обрисовывал вещи, окружавшие друзей, и позволял им немного разглядеть черты лица друг друга.

Рейден усадил Ангелу возле окна и прислонил его к стенке.

– Где Мелани? – хрипло спросил Ангела.

– Она осталась внизу. Держит оборону.

– Как?

– С помощью земли.

– Она и без того истратила много сил, – с каждым вздохом Ангеле было сложнее говорить. – Это не может длиться долго.

– Что с тобой? Тебя не ранили? – Рейден обеспокоенно окинул его взглядом.

– Нет, все хорошо… правда. – Ангела с полузакрытыми от усталости глазами улыбнулся.

– Ты врешь. Что случилось?

– Я же сказал, что…

– Ангела! – Рейден сел перед ним и крепко обхватил его плечи. – Что происходит?

Тот едва раскрыл рот, когда с улицы послышалось:

– Ангела Эрар! Я знаю, что ты меня слышишь! – говорил один из сотрудников «ПН» через громкоговоритель. – Немедленно выходи, тогда мы не тронем твоих друзей. Ты знаешь, что мы поступим иначе, если не выйдешь!

Рейден прислонился к стене рядом с другом. Ему было все равно, возьмут его или нет, запрут ли в «ПН» или нет. Сейчас его беспокоило состояние Ангелы.

– Если ты не выйдешь в течение пяти минут, мы откроем огонь по зданию!

– Прости, – прошептал подросток. – Я втянул тебя во все это.

– Что? – озабоченно спросил Рейден.

– Это я виноват. – Ангела не смотрел на друга. – Если бы мы с тобой не встретились, ничего бы не случилось. Сейчас ты был бы в безопасности, а не здесь, на волоске от смерти.

– Ангела, неужели ты не понимаешь? – Рейден повернул его к себе. – Мы с самого начала были с тобой связаны опасностью и находились под прицелом «ПН». Наша встреча, возможно, была лишь вопросом времени.

– Возможно, – повторил Ангела и усмехнулся.

Тело его становилось ватным, он уже не чувствовал ног и даже двигать руками ему удавалось с трудом. Если бы Рейден не сидел рядом, он так и упал бы на пол. Смертельная усталость охватила его тело. И хоть это чувство было схоже с усталостью, но это была смерть. Ангела опустил голову на плечо друга, уже не в силах держать ее.

– Ангела, – Рейден вздрогнул, – Ангела, ты меня слышишь? Ангела! – звал его Красс. Но это было как во сне. Даже голос друга он слышал сквозь толстый слой вакуума.

– Ангела! – громче позвал Рейден, вырвав его из рук смерти. – Что ты от меня скрываешь? Почему ты такой?..

– Я соврал.

– Что?

На глаза Ангелы наворачивались самые горячие слезы в жизни, и от этого в голосе появились дрожь и горечь.

– Я не вернул себе жизнь.

Пару мгновений Рейден молчал, переваривая шокирующие слова.

– П-постой… Но ты ведь говорил…

– Чтобы взять что-то у Леса Мерцаний, нужно что-то ему отдать. Жизнь равноценна жизни, даже в виде плода. Это замкнутый круг, Рейден. Кто-то так или иначе…

Рейден не знал, что сказать. Прямо у него на руках умирал человек, ставший для него самым близким. Он не желал тратить время на споры: мол, Ангела, почему ты так поступил, почему соврал всем? Нет, Рейден знал, что это конец. Он прикрыл глаза рукой, стараясь унять дрожь и остановить слезы.

– За… зачем? – его голос дрожал, когда одна из слезинок скатилась по румяной щеке. Он едва слышно всхлипнул, но Ангела сразу заметил это.

– Ты плачешь?

– Нет, – ответил Рейден, прекрасно понимая, что он сказал это слишком горько, чтобы друг поверил ему.

– Ты ведь никогда до этого не плакал.

– Да я вообще не помню, когда в последний раз плакал!

– Не плачь, все к лучшему…

– Что за чушь ты несешь? Кому от этого лучше? Кому станет лучше, если ты умрешь? А я… Я не могу тебя спасти! Я снова ничего не могу сделать, Ангела! Это я должен сейчас извиняться перед тобой за свою беспомощность, а не ты!

Ангела прижался к другу, а тот вздрагивал, тихо сглатывая одну слезу за другой. Для него уже не существовало мира за стенами этого здания, как не существовало «ПН» и всех проблем, в которые он впутался. Существовал лишь Рейден. Потому что он был рядом, потому что от него веяло теплом и за него можно было ухватиться и унять дрожь в теле в ожидании смерти. Потому что рядом с ним не страшно было умирать. И чем дольше Ангела сидел так, прижавшись к плечу друга и ладонью сжимая полы его куртки, тем сильнее в нем разгоралось это приятное чувство. Из-за затуманенного сознания синтоним не мог назвать причину, но при мысли о том, что он вот-вот лишится этого, в нем вновь зарождалось желание жить.

– Ангела Эрар! Осталось две минуты!

Рейден наконец убрал руки от лица и взглянул на Ангелу. Глаза у того были закрыты. Парень вздрогнул, испугавшись, что его друга больше нет, но почувствовал, как тот слабо тянет его за куртку, тем самым говоря: «Я жив».

Вдруг телефон Ангелы издал трель. Кто мог звонить в такое время? Рейден вытащил телефон из кармана его джинсов. На экране отображалось «Трой».

– Это Трой, – сказал он Ангеле.

Рейден, не раздумывая, нажал на кнопку для ответа.

– Алло.

– Рейден, это ты?

– Да, что случилось?

– Дай трубку Ангеле.

Но Рейден поступил иначе: включил громкую связь.

– Ангела, слышишь меня?

Синтоним нашел в себе силы твердо ответить:

– Да. Где ты?

– Я сейчас в одном местечке. Не знаю, слышал ли ты об этом или нет, но… Я в комнате самоуничтожения.

Глаза Ангелы расширились:

– Зачем ты там?

– А из названия не понятно? – язвительно спрашивал Трой, но в голосе его слышался страх. – Не переживай. Я велел всем уходить отсюда. – Он усмехнулся.

– Трой, не смей это делать!

– Это я уже слышал, знаешь, сколько раз? И от мамаши, и от папаши.

– Так ты узнал правду?

– Да, еще тогда, когда вы всей компанией разбирали жизнь Марвел. После вскрытия плеча Логана я пошел в комнату слежки, где увидел и услышал все, что вы говорили. – И снова неуверенный смешок. – Честно говоря, было обидно, даже очень.

– Трой, послушай, сдайся им. Оно того не стоит. Зачем ты вообще это делаешь?

– Слышал, вас там накрыли, – проигнорировал вопрос Трой. – Сколько тебе еще осталось?

– Я не знаю…

– О, я придумал! – неожиданно энергично сказал Трой. – А давай умрем вместе? Тогда мне уж точно будет все равно, жив ты или нет.

– Не неси чушь! – вмешался в разговор Рейден.

– Знаешь, Ангела, – Трой продолжил, – одно решение может оборвать все: эксперименты, жизнь «ПН», Мейнса и, конечно же, твое преследование, ведь после этого решения потеряется смысл существования всего, связанного с ними.

– Трой, пожалуйста, не надо! – Ангела через силу повышал голос.

– Прекращай! – неожиданно грозно сказал Трой. – Ты ведь и сам понимаешь, что это единственный выход! Я уже говорил, что «ПН» можно уничтожить только изнутри! И я говорил это не просто так. Я с самого начала планировал сделать это, понимаешь? Я с самого начала планировал вернуться в «ПН», был бы только предлог. И в то же время… – Трой вздохнул, – да, ты был прав. Я ушел туда, чтобы избавиться от чувства одиночества и ненужности. Я устал от них, понимаешь? Так или иначе, но все пришло бы именно к такому концу, пойми! И ты ни в чем не виноват. И никто из дорогих тебе людей не виноват. Это я принял решение. Не пытайся даже…

– Пожалуйста! – Слезы уже ручьем текли по щекам Ангелы. – Подумай о других! О Крэме, о Рике! Ты оставишь их всех с чувством вины. Черт побери, подумай обо мне, Трой! Прошу тебя: не надо.

Маклин молчал несколько секунд, показавшихся вечностью. Ангелу трясло от волнения за его жизнь. Но тут Трой вздохнул, помолчал еще секунду и ответил:

– Прощай.

Связь оборвалась. Ангела широко раскрытыми глазами смотрел на экран телефона, на котором только что высвечивалось имя Троя. И тысячи ножей кромсали и раздирали его изнутри, когда он осознавал, что больше никогда этого не будет. Он зарыдал, растирая мокрые щеки выпачканной в пыли рукой, а в другой сжал телефон.

Какая-то частичка Рейдена тоже исчезла, оставив после себя пустое место, которое не скоро заполнится. Вернее, никогда. Каждая новая потеря напоминала ему о старой, и так могло длиться до конца его дней. Это как один и тот же кошмарный сон, который снится из ночи в ночь, и ты уже боишься сомкнуть веки, уснуть и снова проснуться в холодном поту.

– Время вышло! – победно объявил сотрудник «ПН». – Приготовиться. А тебе, Ангела, даю еще пять секунд, затем мы начнем стрелять. Раз…

Рейден взял Ангелу за руку, и парни смотрели друг другу в глаза, пока шел отсчет:

– Два…

Рейден сглотнул и сказал:

– Я рад, что встретил тебя.

– Три…

Ангела ответил:

– Я тоже.

– Четыре…

Друзья сжали руки так сильно, как только могли, не отрывая взгляда друг от друга.

– Пя…

– Стойте! – окликнул всех кто-то, похоже, тоже из сотрудников «ПН».

Рейден и Ангела ослабили хватку и прислушались.

– Что такое? – спросил угрожавший им расправой.

– Поступил приказ от миссис Абигейл.

– Какой же? Ну!

– Приказано… приказано отменить операцию и уходить.

– Но почему?

– Потому что… – каждое слово давалось ему с трудом, – потому что «ПН» больше нет.

Услышав это, Ангела распрощался с робкой надеждой на то, что Трой передумает. Он услышал гул с улицы, услышал поспешный топот ног из коридора и смог поднять голову, чтобы разглядеть, кто вошел в помещение, – это была Мелани. Она подбежала к нему и с помощью Рейдена подняла Ангелу на ноги, закинув его руки себе на плечи. Они обеспокоенно что-то говорили, но он уже не разбирал слов. Последним звуком, что синтоним услышал, был стук захлопнувшейся двери машины.

37

В Лесу Мерцаний Рейдена, Мелани и Ангелу встретила Ландиниум. Позже к ней присоединились остальные. Рейден на спине нес Ангелу, чье дыхание он едва чувствовал на шее. Кастилия поспешно провела их в пещеру Эха для разговора с Лесом Мерцаний.

Изнутри эта пещера почти ничем не отличалась от обычных. Ну разве что вода здесь текла снизу вверх и сталактиты поменялись местами со сталагмитами. Но даже не это удивило Рейдена. Возле пещерного родника без сознания лежала Марвел. Со стороны она выглядела спящей красавицей: поза девы – ноги прямые, руки раскинуты в стороны; те же золотистые волосы и умиротворенное лицо, те же приоткрытые губы. Мелани подошла к ней, прежде чем до нее добрался Рейден, и проверила дыхание и сердцебиение.

– Жива, но дыхание и сердцебиение очень слабые, – объяснила она Рейдену.

– Что с ней? С ней все будет хорошо?

Но на эти вопросы ответила подошедшая к ним Кастилия:

– Марвел решила совершить обмен с Лесом Мерцаний, чтобы Ангела выжил.

– А какова цена обмена? – спросил Рейден.

– Ее жизнь.

Красс стал чувствовать не частое, но и не редкое дыхание друга. Обмен действовал. Но от этого ухудшалось состояние Марвел.

– Сейчас они оба находятся на грани смерти, – продолжила Кастилия, изредка, как бы боясь реакции Мелани, поглядывая на нее. – Еще немного, и Ангела придет в себя, а Марвел…

– Неужели обязательно кто-то должен умирать? – вмешался в разговор Рейден. – Вы даже представить себе не можете, как мы устали оттого, что кого-то теряем либо же становимся свидетелями расправы над кем-то.

Парень аккуратно опустил Ангелу на землю рядом с Марвел. Вместе они смотрелись так гармонично, что он некоторое время не смог отвести от них взгляд.

«И как же я раньше не догадался, что они – мать и сын? Ведь они так похожи…»

– К сожалению, таково условие Леса Мерцаний, – ответила Мелани, поглядывая на Кастилию.

Рейден заметил эти робкие попытки зрительного контакта. По глазам женщин он отчетливо видел, что они хотят насмотреться друг на друга, компенсировать десятки, а то и сотни лет разлуки. Они хотели о чем-то поговорить, но по какой-то неведомой ему причине вели себя так, словно не были знакомы. И остальных сестер это тоже касалось. Ландиниум даже боялась поднять глаза на Мелани, а Райбин и Эрзария и вовсе вышли из пещеры.

– Я хочу поговорить с Лесом Мерцаний, – решительно сказал Рейден. – Что мне для этого нужно?

– Просто говори, здесь и сейчас, – ответила Мелани. – Мы в пещере Эха – единственном месте, откуда ты лично можешь говорить с Лесом, и он ответит.

Рейден набрался духу, отдышался и посмотрел куда-то вверх, словно перед ним стояло воплощение Леса Мерцаний.

– Послушай, – начал он, сжимая кулаки, – ты ведь знаешь, чего я хочу, но все-таки озвучу это: я больше не желаю видеть смерть близких. Я хочу все прекратить. Сделать так, чтобы мы с Ангелой снова были друзьями, не задумываясь о том, какие опасности ждут нас впереди. Я хочу, и он – тоже, чтобы все встало на свои места… Но этого не произойдет, пока дорогие нам люди продолжают умирать. Будь то Ангела или Марвел. Только что мой… друг покончил с собой, уничтожив опасное объединение и унеся много жизней. Но он спас нас с Ангелой. Я понимаю, что, если бы не его смерть, нас сейчас здесь не было бы, но… Ты ведь чувствуешь, что осталось у нас в душе после его смерти, что оставалось каждый раз, когда кто-то нас покидал, когда мы наблюдали за мучениями близких и осознавали, что ничего не можем сделать. Это ужасное чувство, душераздирающее. Я не могу представить чувства Ангелы, когда он придет в себя и узнает, что его мать отдала жизнь за него, равно как не могу представить состояние Марвел, которая, очнувшись, узнает, что ей так и не удалось спасти единственного сына. Поэтому, пожалуйста, хватит смертей. Должен же быть другой выход!

Последние слова особенно звонко отразились от стен пещеры.

Мелани опустила взгляд, пораженная речью Рейдена.

«Этот парнишка так привязан к Ангеле, а я хотела снова принести его в жертву обмену…»

В этот момент она встретилась взглядом с Кастилией, которая все это время не отрывала от нее глаз. На этот раз Мелани не стала отворачиваться. Они смотрели друг на друга, пытаясь зрительным контактом сообщить друг другу нечто важное. Но Мелани упиралась. Она чем-то напоминала Троя. Ей тоже было нелегко меняться, отрекаться от того, что сопровождало ее почти всегда, – от ненависти. Она считала, что это проявление слабости, что это позор для нее – сдаться, чтобы не быть одной.

– Что ж… – услышали все находившиеся в пещере Эха.

Это был Лес Мерцаний. Голос специфический: никто никогда не мог понять, женский он или мужской, детский или взрослый. А может, все это – лишь иллюзия, а на деле каждое слово вкладывают им в разум и потому они не могут различить его обладателя?

– Рейден Красс, ты меня удивил. Меня восхищает твое стремление спасти друга, никого не теряя. И…

Сердце подростка сжалось в ожидании ответа.

– Я удовлетворю твою просьбу, сделаю исключение для тебя.

Рейдена словно из горячей ванны перекинули в холодную. От резкой смены эмоций у него закружилась голова. И даже Мелани, Кастилия и Ландиниум вздохнули с облегчением…

– Но! – вставил Лес Мерцаний. – Я хочу другую плату.

Парень напрягся, ожидая, что Лес пожелает его жизнь.

– У тебя есть кое-что, очень ценное, что вполне может послужить для обмена на жизнь. Это нечто тебе и принадлежит, и не принадлежит одновременно.

– И что же это?

Лес Мерцаний после короткой паузы ответил:

– Воспоминания Ангелы за последние пять месяцев.

– Что? – спросила Мелани. – Но если сделать это, то он забудет обо всем, включая смерть сестры.

– Верно, – продолжал Лес Мерцаний. – Он забудет все потрясения, приключившиеся с ним, а те, что отразились на его жизни, будут изменены. Но не это главное. Главное – он забудет Рейдена навсегда. Воспоминания о тебе особенно важны, потому что именно с тебя все и начиналось. Конечно, я могу оставить все как есть. Решать тебе, Рейден Красс.

Парень был словно в трансе. Он не хотел даже представлять, что когда-нибудь, через год или два, они с Ангелой встретятся и тот равнодушно пройдет мимо, а он будет с болью смотреть ему вслед. Друг пройдет мимо потому, что Рейден станет для него незнакомцем. Потому что он не вспомнит ни капли из пережитого вместе, ни единого слова, сказанного ему. А если начинать все сначала, то так будет еще больнее. И тогда, стоя в пещере Эха и осознавая, что иного выхода нет, смирившись с мыслью об утрате самых драгоценных моментов жизни, Рейден понял, что не все можно повторить дважды. Отрывая каждое слово от сердца, парень произнес:

– Я согласен.

Лес не ответил. Парень под встревоженными взглядами сестер подошел к Ангеле, опустился на колени и последний раз посмотрел на его умиротворенное лицо, измазанное грязью. И поспешил уйти. Уже на выходе его догнала Мелани.

– Рейден, ты уверен, что хочешь этого?

Он остановился. Ему не хотелось поворачиваться лицом к Мелани, потому что там, за ее спиной, пещера, в которой лежит его друг. Посмотреть назад означало взглянуть в болезненное прошлое, о котором ему самому теперь хотелось забыть. Похоронить Ангелу в куче своих воспоминаний. Но чем больше он старался это сделать, тем больше тот врезался в его память.

И тогда Рейден ответил:

– Больно быть другом того, кто бессмертен.

38

Колледж Норбери в Стокгольме ждал своих студентов на пары с 8:30.

Сейчас на часах было 8:28. Подростки поспешно, поправляя свои сумки, проходили через металлоискатель, показывали студенческие билеты контролерам и бежали к расписанию или же на всех парах неслись в аудитории, пока грозная директриса не прошла по коридору и своим зычным голосом не поторопила опаздывающих.

8:31.

Через отполированное стекло широких дверей охранники и контролер по дисциплине заметили кого-то, кто необычно быстро бежал в сторону колледжа. Он перепрыгивал через три ступеньки, уже выбился из сил, пока бежал от машины, но добрался до входа. С облегчением он распахнул дверь, прошел через металлоискатель и подошел к контролеру, показывая свой студенческий.

– Рейден Красс, – важно протянула контролерша в очках, исподлобья глядя на запыхавшегося подростка. Парня всегда забавляла прическа женщины: складывалось впечатление, что на ее голову накрутили вермишель баклажанного цвета. – Я постоянно вижу твою фамилию в списке опоздавших.

– Простите, миссис Карпер. – Но от извинения ни одна морщина на лице пожилой женщины не дрогнула. – Я не высыпаюсь, поэтому…

– Знаешь, сколько раз я это слышала? – Она вскинула бровь. – Давай, иди.

Рейден уже прошел мимо нее и направился к лестнице, как услышал вдогонку:

– То, что ты из богатой семьи и сынишка известных людей, не должно давать тебе поблажек!

Парень вошел в кабинет, в сто пятый раз извинился перед преподавателем, в сто пятый раз подождал, пока тот насладится своей властью над ним и окинет его презрительным взглядом, и в сто пятый раз вытерпел насмешки одногруппников. Вернее, одногруппниц. В группе он был единственным парнем среди одиннадцати девчонок.

«А вот в параллельной группе куча парней и мало девчонок, но родителям обязательно нужно запихнуть меня туда, где шанс найти девушку гораздо выше. И плевать они хотели, что мне неудобно учиться в женском коллективе… Интересно, что было бы, поступи я в колледж Святой Мелани?»

Но о том колледже ему хотелось забыть, как и о «ПН», Мейнсе и обо всех остальных, включая Ангелу. Он уже дергался от одного слова «стихия» на парах по философии, когда преподаватель цитировал очередное высказывание какого-то великого человека.

Рейдену просто хотелось вести спокойную жизнь. Да, после летних приключений он слегка изменился: растерял хладнокровие, уверенность и даже стал опаздывать.

«Я становлюсь таким, как он».

Иногда Рейден задумывался: быть может, скучая по Ангеле, он сам того не желая, начинает уподобляться ему. Ну, чтобы заполнить какую-то часть внутренней пустоты и все в этом роде.

Перемена. Вместо звонка звучит припев из «Roar» Кэти Перри, а вот на пары студенты отправляются под «Centures» группы Fall Out Boy. Как на войну, честное слово.

В столовой Рейден успел занять один из столиков. Едва он сел, как к нему подошла одногруппница:

– Привет! Ты случайно не встретил сегодня директрису?

– Привет, Селли. Сядешь?

Девушка выделялась на фоне остальных одногруппниц своей миловидностью, рыжими волнистыми, даже немного кудрявыми волосами, круглым лицом и большими зелеными глазами. Однажды, увидев Рейдена с ней, миссис Дейнес рассказала об этом Грегору, и уже вечером парня ждал неиссякаемый поток вопросов: «Кто? Есть парень? Откуда? Вы встречаетесь?».

– Нет, – ответила Селли, держа в руках поднос с едой, – я к девочкам.

Когда она отошла, воздуха стало больше. Рейден почему-то волновался, когда она была рядом. Сейчас же он уселся поудобнее и уже собрался есть, но вдруг…

– О, Рейден!

«Да что за утро такое…»

– Привет, Логан, Лайк. Сядете?

– Да нет, – сказал Лайк, махнув свободной рукой, второй он держал поднос, – я туда, за столик к своим юристам.

Лайк совсем не изменился, даже внешне. Разве что стал уверенней в себе, находясь в коллективе таких же умных парней, как и он.

– Я тоже подсяду к своим, – сказал Логан. Его поднос стоял на столике позади.

Логан тоже не изменился. Вообще ни капельки. Ни внешне, ни внутренне. Словно никто ему плечо не разрезал, словно он не был при смерти.

– Кстати, ты переводиться к нам не собираешься? – спросил Логан. – Ты ведь в группе совсем один из парней. Удобно тебе? Особенно на занятиях по вокалу… Это же, наверное, жесть какая-то.

– Мама мне голову снесет. – Рейден усмехнулся. – Пока не найду девушку, – чего я, кстати, не хочу делать, – к вам дорога закрыта.

– Бе-е-едненький. Тут о тебе уже спрашивают в моей группе. Мол, когда же переведешься.

– Оу, наверное, никогда.

Друзья посмеялись, и Логану пришла в голову мысль:

– На рождественском балу, может, кого-то и найдешь.

– Ты, возможно, тоже девушку найдешь.

Логан усмехнулся:

– Прости, Рейден, но я один из тех, кого ты ненавидишь.

С этими словами он мило улыбнулся и направился к своему столику, оставив Рейдена в недоумении. Красс вопросительно уставился на Лайка, но тот лишь пожал плечами и пошел к своему столу.

«Ну наконец-то можно поесть! А то я даже позавтракать не успел».

Рейден уже потянулся к чаю, как вдруг…

– Привет.

«Этот голос…»

Парня как электрическим током ударило, он едва не подскочил, когда увидел того, кто стоял рядом с ним, держа в руках поднос.

– Анг… А… э-э-э… – Рейден едва не проболтался.

– Я могу сесть? – спросил Ангела и улыбнулся.

– Э-э-э, да, конечно.

И Эрар почти бесшумно опустился на стул. Рейден чувствовал себя как в нагретой до двухсот градусов духовке, ибо все тело пылало от недоумения, а самого его терзали вопросы:

«Откуда он? Что он здесь делает? Прошло ведь всего два месяца. Я только стал привыкать…»

– Меня зовут Ангела, – прервал его размышления Эрар. – Я здесь с нынешнего дня. Поступил на графического дизайнера.

«Дизайнер? Он подписал себе смертный приговор».

Рейдену было страшно даже поднять на него взгляд. Ему казалось, что, если он сделает это, Ангела прочитает его как книгу, и все раскроется. Ему безумно хотелось уйти, убежать в какой-нибудь уголок, отдышаться там и как ни в чем не бывало пойти на пару.

Но в то же время Рейдену хотелось рассмотреть друга.

«А он сильно изменился».

И пусть Ангела не особо подрос за два-то месяца и стиль его одежды тоже не сильно изменился, что-то в нем было ново для Рейдена. Он был в бирюзовой рубашке навыпуск, узких джинсах небесного цвета и бирюзовых кедах на высокой платформе. Из-под бейсболки, надетой козырьком назад, виднелась прядка его бледновато-золотистых волос.

– А тебя как? – спросил Ангела, посматривая на Рейдена, но не отрываясь от поедания пирожного.

– Меня… э-э-э…

Но тут зазвучал спасительный звонок на пару.

– Мне пора, пока! – Рейден оставил поднос с нетронутой едой и выбежал из столовой. По дороге в кабинет он чуть не сбил какую-то студентку. Но едва парень дошел до места, как его окликнул Ангела:

– Стой! Ты забыл свой зонт.

Эрар протянул ему предмет, пристально вглядываясь в глаза Красса.

– С-спасибо.

– Ты так и не…

– Пока!

Рейден уже потянулся к ручке двери, но Ангела перехватил его руку и встал перед дверью, загораживая путь.

– Что ты делаешь? – спросил Красс, отдергивая руку.

– Можешь показать, где находится уборная?

– Что? – Рейден захлопал глазами. – Да, конечно. Она находится…

– Покажи.

– Но я ведь могу…

– Покажи, – настойчивее попросил Ангела, – пожалуйста.

Рейден уже представлял, как преподаватель в очередной раз окидывает его презрительным взглядом, но все-таки решил довести бывшего друга до уборной.

– Зайдешь? – спросил Эрар.

– Зачем? Мне нужно на пару.

– Вчера я полчаса прошагал по коридорам, пытаясь найти выход, поэтому…

– Ладно.

Они зашли в небольшое помещение, и Ангела закрыл дверь. Он подошел к раковине, включил воду и подставил под нее руки, бесцельно их рассматривая.

– Как тебе тут? – спросил Ангела.

– В колледже? – неожиданно оживился Рейден. – Ну, ничего так.

– Я про уборную. – Ангела закрыл кран и подставил руки под сушилку.

– В смысле?

– Ну… – когда парень закончил сушить руки и прибор выключился, он повернулся лицом к Рейдену, – это ведь полностью закрытое пространство. Тут даже окон нет.

– И что с того? – недоуменно спросил Красс, но внутри него постепенно зарождалась догадка.

– У тебя ведь клаустрофобия, разве нет? Помню, как мы с тобой случайно заперлись в кладовке в школе. Ты с ума сходил. А тут…

– Стой! – Рейдену стало невыносимо жарко. – Как ты…

Но он не успел договорить. Ангела развел руками и сказал:

– Ну, здравствуй, Рейден! Давно не виделись, да? Целых… – он начал считать на пальцах, – девять недель!

– К тебе вернулась память? Лес Мерцаний ведь забирает все безвозвратно!

Ангела усмехнулся, подошел к Рейдену, смотря на него снизу вверх, и прошептал:

– А я ничего и не забывал.

– Что? – Рейден сделал шаг назад. – Что же тогда принял Лес Мерцаний в обмен на жизнь?

Ангела опустил взгляд, но ответил:

– Я больше не синтоним.

Рейден едва устоял на ногах, сраженный очередной шокирующей новостью.

– Когда начался обмен жизней с мамой Марвел, я пришел в себя и услышал все, о чем вы говорили. Как только ты ушел, я уговорил Лес Мерцаний забрать у меня все что угодно, но только не воспоминания. И он забрал мое бессмертие, мои способности. Теперь я такой же человек, как и ты.

Ангела улыбался. Было видно, что он действительно рад стать таким, как Рейден, быть ему равным и не выделяться среди остальных.

– Ты сделал это, но зачем?

– Потому что воспоминания о близких мне куда дороже бессмертия. И воспоминания о тебе – тоже.

– Э-э-э… – только и протянул Рейден, когда в уборную неожиданно ворвалась миссис Карпер.

При виде парней она отшатнулась.

– Вы что здесь делаете во время пар?! – возмутилась контролерша.

«Действительно, что мы делаем в мужском туалете-то?..» – мысленно усмехнулся Ангела.

Миссис Карпер отошла от входа, пропуская студентов:

– Я позвоню вашим родителям, если вы сейчас же не…

– Бежим! – сказал Ангела и рванул прочь из уборной. Вслед за ним выбежал и Рейден, пока миссис Карпер задыхалась от возмущения. Жаль, что ребята не оглянулись и не посмотрели на нее: она была похожа на красный шарик, который медленно накачивали воздухом.

Друзья выбежали на улицу. Рейден удивился своей смелости – один он никогда ничего подобного не сделал бы. Он чувствовал, что Ангела заражает его своей смелостью и энергией. И ему это нравилось.

Эрар же что-то радостно выкрикивал, размахивая руками.

Когда ребята оказались за пределами колледжа, они остановились, чтобы отдышаться.

– Мама убьет меня, – со смехом сказал Рейден, упершись руками в колени.

– Не убьет, – успокаивал его Ангела.

– Ты просто не знаешь эту мадам. Жуткая женщина. Когда-то она была директором этого колледжа. Даже страшно представить, что здесь было: казарма, очевидно!

Ангела засмеялся. Рейден был рад услышать этот смех снова. Два месяца назад он прощался с этой маленькой радостью, но вот теперь снова мог ее испытать.

К ним подъехала белая машина с затемненными стеклами. Переднее стекло со стороны водителя медленно опустилось. За рулем сидела блондинка в черных очках, походившая на суперагента. Она поправила очки и сказала:

– Залезайте.

Ангела рванул с места, раскрыл дверь и поманил Рейдена:

– Поехали!

– Что происходит? – спросил Красс, не скрывая своего удивления.

Женщина за рулем подняла очки.

– Ты что, не узнал меня?

– Мисс Марвел! – Рейдену стало жарко. – Извините, не узнал.

В машине помимо Марвел сидел еще и Джинджер. Ангелу просто распирало от радости, что вся компания собралась вместе, а его друг продолжал хлопать глазами, спрашивая сам себя: «Я что, сплю?».

– Фам уже заждалась, – сказала Марвел, – Рика и Крэм подъедут с минуты на минуту.

– Рика тоже? – спросил Рейден.

– Конечно! – ответил Ангела.

– Стойте! Но что вы все делаете здесь, в Стокгольме?

– А мы переехали, – ответил Ангела.

– Просто голова кругом от такой резкой смены событий! Я здесь живу у тети, так что…

Машина остановилась возле дома Эраров. Из разговоров по дороге Рейден узнал, что Джинджер вернулся к Фам, а с Марвел поддерживал дружеские отношения.

– Теперь у меня две мамы! Правда, здорово? – не мог угомониться Ангела.

Рейден в ответ лишь улыбался. Несмотря на праздничную атмосферу, он все еще видел картины из болезненного прошлого. И пару раз он заметил, как взгляд Ангелы становится грустным, словно он тоже разделяет эти чувства.

Все направились в дом, чтобы отпраздновать счастливое воссоединение друзей и семей. Но Рейдену было не до праздника.

– Ангела, – позвал он.

Эрар тут же остановился, будто ждал, когда друг созреет для разговора.

Они молча вышли на улицу. В том же молчании прошли половину квартала, готовясь к важной беседе. Вот только слова не шли. Только мысли…

«Два месяца. Чем занимался Ангела все это время? Что стало с Абигейл? А Трой?»

– Ангела, ты…

– Прости! – прервал его бывший синтоним. Он остановился, ибо так ему думалось легче.

– Почему ты не объявлялся эти два месяца?

– Потому что…

– Почему даже эсэмэску не написал?

– Рейден, я…

– И все знали, кроме меня!

– Рейден…

– Ты хоть понимаешь, что…

– Рейден! – повысил голос Эрар. – Да послушай ты меня. – Казалось, он сдерживался, чтобы не схватить друга за воротник черной рубашки. – Нам с тобой нужно было время, чтобы отойти от пережитого. Ты ведь и сам это понимаешь.

– Я уже ничего не понимаю, Ангела. Ни-че-го!

Хорошо, что на улице никого не оказалось, иначе все хорошо расслышали бы каждое слово этой дружеской ссоры.

Ангела перевел дух и продолжил:

– После пребывания в Лесу Мерцаний я не знал, что делать. Хоть все и закончилось, но оставалось ощущение, что это не конец, потому что… – Ангела поджал губы, – Троя нет. Его больше нет, понимаешь? Видел бы ты, как рыдала Абигейл, которая так и не успела с ним объясниться. После этого она исчезла. Троя даже похоронить нормально не смогли. На его электронном почтовом ящике не было пароля. Там Марвел нашла одно письмо.

– И… что же там было?

Ангела поднял на Рейдена тяжелый взгляд и ответил:

– «Я люблю тебя».

Рейден сглотнул. Он думал:

«Неужели Трой был способен на такое? Более того, написать такое».

– Кто она? Неужели это Рика? – спросил он.

Эрар неопределенно покачал головой. Рейдену лишь оставалось догадываться, что это за девушка и знает ли он ее.

Гасборн

Гасборн. Родной Гасборн, в котором Рейден не был уже если не вечность, то четыре месяца точно.

Асфальт превратился в каток, нескончаемыми хлопьями падал снег. Но это не останавливало горожан. Рождественское настроение не обошло ни одного жителя города.

– Уже совсем немного, и будем у тебя, Рей, – весело сказал Ангела. Красс отметил, что друг его выглядел более чем забавно. Торчащие во все стороны волосы, кое-как завязанный шарфик, мокрые, почти до колен штаны и хлюпающие от сырости ботинки. Все это превращало Ангелу в ребенка, хотя ему было уже шестнадцать лет. Подумать только: а если уже через какие-то несчастные три-четыре года он заведет семью и детей? Рейдену даже страшно было представить друга в семейной жизни.

«Это какой же должна быть девушка, чтобы принять Ангелу, да еще и выйти за него замуж?» – задавался он вопросом.

Машина из аэропорта ехала настолько медленно, что Рейден отчетливо слышал трение зимней резины по хрустящему снегу. Ему уже надоело смотреть на привычные картины города, в которые теперь добавились еще и счастливые лица горожан. А вот Ангелу от стекла отлепить было невозможно. Он разглядывал все, что происходило снаружи, с таким интересом, будто видел впервые.

Теперь парень не часто сможет приезжать в Гасборн. Да и зачем? Разве что только повидаться со старшими Крассами.

Наконец показались знакомые заснеженные ворота. Как только машина въехала во двор, Рейден неожиданно оживился и с нетерпением стал ждать, когда она остановится и он наконец выйдет и отправится в родной дом, окинет его счастливым взглядом, а затем завалится на свою кровать, по которой, наверное, скучал больше всего.

– Рейден! – С порога вскрикнула Дейнес при виде сына.

– Ма… – не успел он закончить слово, как уже был зажат в крепких материнских объятьях.

– Мы не виделись с тобой три месяца, сынок!

Ангела заметил, что миссис Дейнес совсем не изменилась: тот же высокий хвостик, те же строгие брюки и пиджак темных тонов.

Из гостиной вышел мистер Грегор. На его лице моментально засияла улыбка, как только он увидел Ангелу и Рейдена. За ним показалась и Рика, затем служанка, а потом…

– Хармонияс? – спросил Эрар, когда заметил за Грегором знакомое миниатюрное лицо и длинные золотистые волосы.

– Ангела! – позвала его девочка.

Парень ожидал, что она побежит к нему с распростертыми объятьями. Но вместо этого девочка убежала вглубь гостиной.

Вся компания проследовала туда. Там под треск поленьев в камине они собирались вместе обсудить все, что только могло прийти в голову. И, естественно, хорошенько подкрепиться после длинной дороги.

Хармонияс копошилась в своем маленьком рюкзачке с котиками, пока все усаживались на свои места. Почти все…

– Очень неожиданно видеть тебя здесь, Хармони-яс, – обратился к ней Рейден. Он сел рядом с ней на диванчик, и девочка подняла на него свои большие зеленые глаза.

– Как ты здесь оказалась? – спросил Ангела, садясь на другой конец дивана. Тем самым друзья окружили девочку, чем смутили ее.

– Я… э-э-э… я… – запиналась она, нервно оглядываясь по сторонам, лишь бы не смотреть на парней. – Просто мои родители хорошо знают твою семью, Рейден. Они рассказали им, что ты скоро приедешь. Поэтому я…

Она начала усерднее копошиться в рюкзачке. Друзья даже подумать не могли, что же она так настойчиво ищет, пока Хармонияс оживленно не улыбнулась, глядя на темное дно рюкзака, и не сказала:

– Я уже испугалась, что забыла его.

Она достала короткую цепочку. Ангела и Рейден лишь мгновение недоуменно моргали, смотря на предмет, пока первый не встрепенулся и не сказал:

– А я все думал, куда же его дел…

– Это чокер? – спросил Рейден. – Ты что, терял его?

– Прости! – Ангеле было очень стыдно перед другом. Не успел он поносить его подарок, как потерял. И теперь, под пристальным взглядом Рейдена, ему хотелось зарыться в бархатные подушки.

– Я не знала, как его вернуть, – продолжила Хармонияс. – По крайней мере, до тех пор пока не узнала, что наши родители знакомы. Но на тот момент тебя, Ангела, уже не было в Гасборне.

Рейден продолжал напряженно смотреть на друга, но в конце концов лишь сказал, обращаясь к Хармонияс:

– Ладно, давай сюда. Спасибо, что вернула. Этот тугодум… Ладно.

Девушка тут же вернула ему чокер, и Рейден подвинулся к Ангеле с цепочкой на ладони:

– Поворачивайся.

Это слово вышло слишком твердым, почти повелительным и холодным одновременно. Не так оно должно было звучать, но, если учесть, что Ангела потерял его подарок, это было вполне нормально.

– Зачем? – настороженно спросил Эрар.

Рейден лишь закатил глаза, встал и обошел диван, встав за спиной Ангелы. Тот вздрогнул, когда друг опустил руки ему на плечи, а перед глазами пронесся чокер и аккуратно лег на грудь, после чего плавно переместился кверху и вот теперь обвивал шею Ангелы.

– Э-э-э… – протянул Грегор, все это время наблюдавший за ребятами, – надеюсь, я вас не отвлекаю? Просто мы уже начинаем.

– Да ладно тебе, дорогой. – Дейнес махнула рукой, усаживаясь на свое место. – Оставь ребят с их дружескими нежностями.

– Дружескими нежностями? – возмутился Рейден.

Ангела рассмеялся не столько в ответ самой фразе, сколько тону друга, и Хармонияс захихикала вслед за ним.

– Кстати, – встрепенулась Дейнес, – как там поживает твоя Селли, милый?

– Моя? – Подросток сделал резко шаг назад и, сам того не ожидая, сел на диван. – С каких пор…

– Селли? – переспросил Ангела. – Кто такая Селли?

– Боже, братец! – И снова саркастический тон Рики. – Как же ты мог не рассказать своему лучшему другу о своей невесте? Или у тебя изменились планы?

– Да, – теперь вмешался и Грегор, – мы тут с Дейнес пофантазировали, какими могли бы быть ваши дети…

– Мама! – Парень покраснел так, что не знал, куда бы спрятаться от стыда.

Ему хотелось убежать, но со стороны это выглядело бы глупо, да и портить вечер своими закидонами не хотелось.

– Не парься, Рейден, – обратился к нему Ангела. – Это же шутка.

– Ладно, ладно! – наконец сказала Дейнес после долгого хохота. – Садитесь скорее за стол. Продолжим обсуждение.

Рейдену хотелось застонать от негодования, запрокинув голову и закатив глаза. Сейчас начнутся мамины романтические восклицания, папины глупые вопросы и придирки Рики под аккомпанемент хихиканья Хармонияс. Ангела будет заливаться хохотом, и только он будет сидеть с раскрасневшимся лицом, спрятанным за ладонями.

Все приходило в норму. Именно такой и должна быть их обычная жизнь. Но и Ангеле, и Рейдену все еще непривычно так жить. Еще четыре месяца назад они думали, что жизнь для них может закончиться в любую секунду, и вот таких забавных ситуаций уже никогда не приключится.

К счастью, они ошиблись.

Им всего по шестнадцать лет. В их жизни еще не было типичных подростковых трудностей. Они пока не сталкивались с вечной проблемой взросления и только-только начинали думать о любви.

Однажды они повзрослеют и… вспомнят те деньки, когда думали, что завтра может и не наступить. Вспомнят людей, которых потеряли. Вспомнят обиды, которые прощали. Вспомнят возможности, которые упускали. Вспомнят старую жизнь, которую с содроганием в сердце прожили. Вспомнят все.

Послесловие

Не могу поверить, что это произошло. Вся трилогия «Синтонимы» вышла в АСТ. Полностью.

Издательство и читатели верили в эту историю больше меня. Я же боялась, что в последний момент все пойдет не так и трилогия зависнет. Но благодаря совместным усилиям она живет.

Дорогие читатели, без вас эта история вряд ли дошла бы до издательства. И я благодарна каждому, кто сейчас держит эту книгу.

Благодарю Анну Бондаренко, моего чудесного редактора, который предложил руководству открыть отдельную серию для меня, тогда начинающего автора (хоть и с одной успешной книгой «Воскресни за 40 дней»). Тем самым она, можно сказать, выбрала для «Синтонимов» лучшую судьбу, которая могла только быть. И руководство АСТ одобрило это предложение, предоставив нам полное право решать, что будет и как.

Отдельная благодарность Сергею Тишкову, главному редактору MAINSTREAM, который обратил на меня внимание, когда я, по сути, только начала развиваться, а было это в 2017, и я рада, что меня не взяли сразу. Серьезно, эти почти два года пошли на пользу всем.

И как без теперь моих коллег, которые поддерживали меня в трудные минуты и помогали дельными советами: ведущий дизайнер Наталья Боровнева (мой дизайнерский ангел-хранитель и просто замечательный человек), бренд-менеджер MAINSTREAM Татьяна Титова (вы солнышко!), директор по маркетингу Дмитрий Яронов (ваши советы были для меня очень ценными) и, конечно же, Екатерина Давыдова, которая предоставила мне шанс стажироваться в АСТ, когда мне хотелось одного – получить опыт, но в итоге я получила гораздо больше. Я правда не рассчитывала на внимание к себе как к автору. Не люблю строить сказочные замки и мыслю более приземленно. Но они как-то сами построились. И не сказочными, а самыми настоящими.

Что же будет дальше с «Синтонимами»?

Трилогия завершена, но история Ангелы и Рейдена продолжается. Впереди их ждет новая жизнь, о которой вы можете узнать в дополнительной книге «Синтонимы. Больно быть с тем, кто…». Она на Wattpad – сайте, с которого я в основном и начинала свой творческий путь.

И если вы еще не читали мою самую первую изданную книгу «Воскресни за 40 дней», то самое время!:D

До встречи в новых историях!

Content

Медина Мирай
Синтонимы. Четвертый лишний

Книга 3

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

38

Послесловие

Что же будет дальше с «Синтонимами»?