К. С. Пакат

Гамбит принца

Глава 1

Когда они прибыли, тени стали длинными в лучах заходящего солнца, а горизонт окрасился в красный цвет.

Частиллон предстал одинокой башней, темным округлым массивом, выделяющимся на фоне неба. Башня была огромной и старой, как и замки дальше к югу, Рейвенел и Фортейн, построенные, чтобы выстоять против шквального огня осады. Дэмиен с беспокойством взглянул на открывшийся вид. Невозможно было смотреть на приближающуюся крепость, не замечая замка Марласа, далекую башню, окруженную красными полями.

— Это страна охотников, — сказал Орлант, неправильно поняв его взгляд. — Рискни сбежать.

Дэмиен ничего не ответил. Он был здесь не для побега. Было странно осознавать себя без цепей, по собственной воле едущим вместе с отрядом Виирийских солдат.

Хватило поездки длиной в день в неспешном темпе через приятные сельские пейзажи поздней весной, чтобы оценить качество их отряда. Говарт не сильно утруждал себя — безразличная фигура на мускулистой лошади с развевающимся хвостом; но, кто бы ни командовал этими людьми раньше, они шли безукоризненным строем, который поддерживали на протяжении всей долгой поездки. Дисциплина была немного неожиданная. Дэмиен размышлял, смогут ли они держать строй в бою.

Если смогут, то есть проблеск надежды, хотя, по правде, источник его хорошего настроения заключался в пребывании на улице, на солнце, с иллюзорным ощущением свободы, потому что ему дали лошадь и меч. Даже вес золотого ошейника и широких браслетов на запястьях не могли затмить этого.

Домашние слуги вышли встретить их, одетые так, как оделись бы для встречи важных гостей. Людей Регента, которые должны были обосноваться в Частиллоне в ожидании прибытия Принца, нигде не было видно.

Пятьдесят лошадей, которых надо поставить в конюшни, пятьдесят наборов оружия, пятьдесят сбруй, которые надо снять, и пятьдесят мест, подготовленных в казармах — только для солдат, без учета слуг и повозок. Но в огромном дворе свита Принца казалась маленькой и незначительной. Частиллон был достаточно велик, чтобы поглотить пятьдесят человек, как песчинку.

Никто не ставил шатры: люди будут спать в казармах; Лорен будет спать в имении.

Лорен соскочил с седла, стянул свои перчатки для верховой езды и, заткнув их за пояс, переключил внимание на смотрителей замка. Говарт рявкнул несколько приказов, и Дэмиен обнаружил себя занятым оружием и заботой о своей лошади.

С другого конца двора пара гончих с лаем сбежали со ступеней и в экстазе кинулись к Лорену, который почесал одну из них за ушами, вызвав прилив ревности в другой.

Орлант отвлек Дэмиена.

— Тебя ждет врач, — сказал он, кивнув подбородком в сторону тента в дальнем конце двора, под которым была видна знакомая серая голова. Дэмиен оставил нагрудник, который держал, и пошел.

— Сядь, — сказал врач.

Дэмиен осторожно сел на единственное место, где можно было сидеть — маленький стул с тремя ножками.

Врач начал расстегивать выделанную из кожи сумку.

— Покажи мне свою спину.

— Она в порядке.

— После целого дня в седле? В броне? — Спросил врач.

— Она в порядке, — повторил Дэмиен.

Врач приказал:

— Снимай рубашку.

Его взгляд был неумолим. Спустя некоторое время, Дэмиен потянулся назад и стянул с себя рубашку, обнажив широкие плечи для осмотра.

Она была в порядке. Его спина зажила достаточно, так что свежие шрамы заменили ранения. Дэмиен повернул голову, чтобы взглянуть, но, не имея способностей совы, почти ничего не увидел. Он перестал пытаться до того, как получил растяжение мышц шеи. Врачеватель рылся в сумке в поисках одной из своих бесчисленных мазей.

— Массаж?

— Это целебная мазь. Ты должен пользоваться ей каждую ночь. Со временем она поможет шрамам стать незаметнее.

Это было уже слишком.

— Она косметическая?

Врачеватель ответил:

— Меня предупреждали, что с тобой будет трудно. Очень хорошо. Чем лучше она будет заживлять, тем меньше твоя спина будет тебя беспокоить сейчас и дальше по жизни, поэтому ты лучше сможешь обращаться с мечом и убьешь много людей. Мне сказали, что ты откликнешься на этот довод.

— Принц, — сказал Дэмиен. Ну, конечно. Вся эта забота о его спине напоминала утешительный поцелуй сразу же после пощечины.

Но он прав — и это раздражало. Дэмиен должен хорошо сражаться.

Мазь была прохладной и ароматной и действовала на последствия долгой поездки. Одна за другой мышцы Дэмиена расслаблялись. Шея наклонилась вперед, и волосы слегка касались его лица. Его дыхание стало легче. Врач беспристрастно работал руками.

— Я не знаю твоего имени, — заметил Дэмиен.

— Ты не помнишь моего имени. Ты был без сознания в ночь, когда мы впервые встретились. Еще пара плетей, и ты мог не встретить рассвет.

Дэмиен фыркнул:

— Все было не так плохо.

Врач окинул его странным взглядом.

— Меня зовут Паскаль, — было единственным, что он произнес.

— Паскаль, — сказал Дэмиен. — Ты в первый раз едешь с отрядом в походе?

— Нет. Я был врачевателем Короля. Я ухаживал за ранеными при Марласе и при Санпелиере.

Повисла тишина. Дэмиен хотел спросить, что Паскаль знает о людях Регента, но сейчас он промолчал и просто держал в руках смятую рубашку. Работа над его спиной продолжалась, медленно и методично.

— Я сражался при Марласе, — сказал Дэмиен.

— Я так и полагал.

Снова тишина. Дэмиен смотрел на землю под тентом — прессованную землю вместо брусчатки. Он взглянул на шуршащие внизу листья. В конце концов, руки на его спине закончили свою работу и поднялись.

Снаружи расчищали двор; люди Лорена знали свое дело. Дэмиен стоял, расправляя свою рубашку.

— Если ты служил Королю, — спросил Дэмиен, — как ты оказался среди людей Принца, а не его дяди?

— Люди оказываются там, куда приходят сами, — ответил Паскаль, со щелчком захлопнув свою сумку.

* * *

Возвратившись во двор, Дэмиен не смог доложить куда-то исчезнувшему Говарту, но нашел Йорда, управляющего движением.

— Ты умеешь читать и писать? — Спросил Йорд.

— Да, конечно, — ответил Дэмиен. И замер.

Йорд не заметил.

— Почти ничего не подготовлено на завтра. Принц говорит, мы не отправимся дальше без полного вооружения. Он также сказал, что мы не отложим отправление. Сходи в западный оружейный склад, возьми опись снаряжения и передай тому человеку. — Он указал. — Рочерт.

Так как сбор полного вооружения был работой на всю ночь, Дэмиен предположил, что его задачей было проверить инвентарь в распоряжении, записи о котором он нашел в нескольких переплетенных кожей книгах. Он открыл первую в поиске нужных страниц, и в нем отдалось странное чувство, когда пришло осознание, что он смотрит на записи семилетней давности — список охотничьего снаряжения для кронпринца Огюста.

Подготовленные для Его Высочества Кронпринца Огюста, набор охотничьих ножей, одна штука, восемь заточенных наконечников на стрелы, лук и тетива.

Он был не один в оружейном складе. Откуда-то из-за полок он услышал спокойный голос молодого придворного:

— Ты слышал приказы для тебя. Они пришли от Принца.

— Почему я должен этому верить? Ты его питомец? — Спросил грубый голос.

— Я бы заплатил, чтобы посмотреть на это, — сказал другой.

— У Принца лед в венах. Он не трахается. Мы выполняем приказы, только когда Капитан приходит и говорит их сам, — еще один голос.

— Как ты смеешь так говорить о своем Принце. Выбирай оружие. Я сказал, выбирай оружие. Сейчас же.

— Тебе будет больно, щенок.

— Если ты настолько труслив, чтобы… — начал придворный, но едва он успел произнести и половину фразы, Дэмиен взял один из мечей и вышел.

Он зашел за угол как раз в тот момент, когда один из трех мужчин в одеждах Регента отошел назад, размахнулся и с силой ударил придворного по лицу.

Придворный оказался вовсе не придворным. Это был молодой солдат, чье имя Лорен сухо заметил в разговоре с Йордом. Скажи слугам спать со сдвинутыми ногами. И Аймерику.

Аймерик качнулся назад, ударился спиной о стену и наполовину сполз по ней, пока открывал и закрывал помутневшие глаза. Кровь потекла из носа.

Трое мужчин заметили Дэмиена.

— Это заткнет его, — справедливо заметил Дэмиен. — Почему бы вам не оставить все так, а я отведу его обратно в казармы.

Их остановил не внушительный вид Дэмиена. И не меч, привычно сжатый в его руке. Если трое этих мужчин действительно хотели бы устроить из этого драку, то здесь хватало мечей, метательного оружия и шатающихся полок, чтобы превратить все это в нечто долгое и абсурдное. Они остановились, потому что их старший увидел золотой ошейник Дэмиена и вскинул руку, сдерживая остальных.

В тот момент Дэмиен понял, как все будет в этом походе: люди Регента обладают властью. Аймерик и люди Принца — мишени, потому что им некому жаловаться, кроме Говарта, который бы пришлепнул их обратно. Говарт, любимый головорез Регента, был отправлен сюда, чтобы держать людей Принца под контролем. Но Дэмиен отличался. Дэмиен был неприкасаемым, потому что имел прямую связь с Принцем.

Он ждал. Трое мужчин, не желавших открыто кидать вызов Принцу, решили поступить благоразумно; мужчина, который сбил Аймерика с ног, медленно кивнул, и трое вышли — Дэмиен смотрел им вслед.

Он повернулся к Аймерику, отметив его чистую кожу и изящные запястья. Не было секретом, что младшие сыновья высокородных родителей искали положение в королевской гвардии, используя свое имя. Но, по наблюдениям Дэмиена, люди Лорена были более грубого сорта. Возможно, среди них Аймерик был настолько же неподходящим, насколько и смотрелся.

Дэмиен протянул руку, которую Аймерику проигнорировал, поднявшись самостоятельно.

— Сколько тебе? Восемнадцать?

— Девятнадцать, — ответил Аймерик.

Несмотря на разбитый нос, у него было аккуратное аристократичное лицо, темные брови красивой формы, длинные черные ресницы. Вблизи он был еще привлекательнее. Становились заметны такие детали, как его милый ротик, пусть и запачканный кровью.

Дэмиен сказал:

— Никогда не лучшая идея начинать драку. Особенно против трех мужчин, когда ты сам падаешь с единственного удара.

— Если я падаю, то поднимаюсь снова. Я не боюсь получить удар, — ответил Аймерик.

— Что ж, хорошо, потому что если ты продолжишь провоцировать людей Регента, тебе часто придется ходить избитым. Отклони голову назад.

Аймерик уставился на него, прижимая к носу ладонь, которая наполнялась кровью.

— Ты питомец Принца. Я все о тебе слышал.

Дэмиен ответил:

— Если ты не хочешь отклонить голову, почему бы нам не сходить к Паскалю? Он даст тебе ароматную мазь.

Аймерик не шевельнулся.

— Ты не смог перенести порку, как мужчина. Ты открыл свой рот и нажаловался Регенту. Ты поднял на него руку. Плюнул на его репутацию. Потом ты попытался сбежать, и он все равно заступился за тебя, потому что он никогда не бросает своих людей в лапах у Регенства. Даже таких, как ты.

Дэмиен стоял неподвижно. Он взглянул на юное, окровавленное лицо мальчика и напомнил себе, что Аймерик по доброй воле принял удары от трех мужчин, защищая честь своего Принца. Он бы назвал это заблудшей щенячьей любовью, если бы не видел проблески чего-то похожего в Йорде, в Орланте, и даже, в особом тихом проявлении, в Паскале.

Дэмиен подумал о цвете слоновой кости и золоте нашивок, которые делали людей двуличными, корыстными и не заслуживающими доверия.

— Ты так предан ему. Почему?

— Я не замаскированный Акиэлосский пес, — ответил Аймерик.

* * *

Дэмиен принес книги с описью инвентаря Рочерту, и Гвардейцы Принца начали подготовку оружия, доспехов и повозок для их отправления следующим утром. Эта работа должна была быть выполнена до их прибытия людьми Регента. Но из полутора сотен людей Регента, сформированных, чтобы отправиться с Принцем, меньше тридцати человек вышли помочь им.

Дэмиен присоединился к работе, где он был единственным мужчиной, от которого пахло мазями и корицей. Следы на спине Дэмиена стали причиной того, что смотритель крепости приказал ему доложить в имение, когда он закончит.

Около часа спустя к нему подошел Йорд.

— Аймерик молод. Он сказал, такого больше не случится, — сказал Йорд.

«Это случится снова, и, когда две стороны в этом лагере начнут мстить друг другу, ваш поход окончится» — он не сказал этого. Он спросил:

— Где Капитан?

— Капитан сейчас в одной из конюшен, по уши в помощнике конюха, — ответил Йорд. — Принц ждал его в казармах. Вообще-то… мне сказали передать, чтобы ты привел его.

— Из конюшен, — повторил Дэмиен. Он с недоверием смотрел на Йорда.

— Лучше ты, чем я, — ответил Йорд. — Поищи его сзади. О, и когда закончишь, доложи в имение.

Между двумя внутренними двориками от казарм до конюшен было довольно большое расстояние. Дэмиен надеялся, что Говарт уже закончит, когда он придет, но Говарт, разумеется, не закончил. Из конюшен доносилось тихое сопение лошадей, но все-таки Дэмиен услышал прежде, чем увидел: мягкие ритмичные звуки раздавались, как точно предсказал Йорд, сзади у стен.

Дэмиен мысленно сравнил реакцию Говарта на прерывание процесса с реакцией Лорена на вынужденное ожидание. Дэмиен толкнул двери стойла.

Внутри Говарт самым очевидным образом трахал помощника конюха у дальней стены. Штаны мальчишки валялись смятой кучкой на соломе почти у ног Дэмиена. Его голые ноги были широко разведены, рубашка расстегнута и задрана на спину. Говарт держал его за волосы и прижимал лицом к шершавой деревянной стене. Говарт был одет. Он развязал только свои штаны, чтобы вытащить член.

Говарт приостановился, огляделся по сторонам и спросил:

— Что? — Прежде, чем намеренно продолжить.

Помощник конюха, как заметил Дэмиен, отреагировал по-другому, съежившись.

— Перестань, — сказал мальчик. — Перестань. Не когда кто-то смотрит…

— Остынь. Это просто питомец Принца.

Говарт отдернул голову мальчика назад для выразительности.

Дэмиен сказал:

— Принц хочет тебя видеть.

— Он может подождать.

— Нет. Не может.

— Он хочет, чтобы я закончил по его приказу? Или идти к нему со стояком? — Поинтересовался Говарт, оскалившись в ухмылке. — Думаешь, все это «слишком-высокомерный-чтобы-трахаться» просто игра, а на самом деле он задира, который хочет член?

В Дэмиене начала расти ярость. Он ощутил отголосок беспомощности Аймерика, которую он испытывал, но только Дэмиен не был девятнадцатилетним юнцом, никогда не видевшим настоящей драки. Он безучастно окинул взглядом полуголое тело помощника конюха. В тот момент Дэмиен осознал, что сейчас, в этом маленьком грязном стойле, он был готов вернуть Говарту все, что задолжал за изнасилование Эразмуса.

Он сказал:

— Твой Принц дал тебе приказ.

Говарт опередил его, раздраженно оттолкнув мальчишку.

— Черт, я не могу выйти со всем этим… — сказал он, засовывая член обратно в штаны. Мальчик, пошатываясь, отошел на несколько шагов, втягивая воздух.

— Казармы, — сказал Дэмиен, выдержав удар плеча Говарта о свое собственное, когда тот направился к выходу.

Помощник конюха уставился на Дэмиена, тяжело дыша. Одной рукой он опирался о стену, вторую он стыдливо держал между ног, прикрываясь. Без лишних слов Дэмиен поднял его штаны и подкинул их ему.

— Он должен был заплатить мне медный сантим, — угрюмо произнес мальчик.

Дэмиен ответил:

— Я решу это с Принцем.

* * *

Пришло время доложить смотрителю крепости, который провел его вверх по ступенькам и до самой спальни.

Она была не так чрезмерно украшена, как комнаты во дворце Арля. Стены сделаны из грубого обтесанного камня. Пересеченные решетками окна с матовыми стеклами. В них нельзя было ничего увидеть, когда темнело, но вместо этого они отражали тени комнаты. Гравировка из переплетающихся виноградных лоз украшала помещение. Огонь за резной решеткой; лампы, гобелены, подушки с шелками для отдельного, как с облегчением отметил Дэмиен, спального места раба. В комнате своей тяжелой пышностью выделялась кровать.

Стены вокруг кровати были обиты темными деревянными резными панелями, на которых изображались сцены охоты на кабана, которого острие пики протыкало в шею. Не было видно ни единой золотой с синим звезды. Драпировка тоже была кроваво-красная.

Дэмиен сказал:

— Это комнаты Регента. — Было что-то тревожно неправильное в том, чтобы спать в месте, предназначенном дяде Лорена. — Принц часто здесь останавливается?

Смотритель крепости неправильно его понял, подумав, что Дэмиен имеет в виду имение, а не только покои.

— Нет. Они с дядей раньше часто приезжали сюда вместе, пару лет спустя после Марласа. Но когда Принц стал старше, то потерял вкус к поездкам сюда. Теперь он очень редко посещает Частиллон.

По приказу смотрителя слуги принесли Дэмиену хлеба и мяса, и он поел. Они убрали тарелки и принесли изумительной формы графин и кубки, оставив, возможно, по чистой случайности, нож. Дэмиен смотрел на нож и думал, сколько бы он отдал за такую оплошность, когда был пленником в Арле: нож, который мог взять и использовать, чтобы получить свой путь к выходу из дворца.

Он сел и стал ждать.

На столе перед ним лежала детальная карта Виира и Акиэлоса, каждый холм и горка, каждый город и имение были дотошно нанесены на нее. Серейн извивалась на юг, но он уже знал, что они не следуют по пути реки. Он поставил кончик пальца на Частиллон и провел единственный возможный путь к Дэльфе, на юг через Виир, пока не достиг линии, которая отмечала границу его собственной страны, все названия на карте были написаны по-виирийски резко: Ахелос, Дельфьор.

В Арле Регент отправил наемников убить своего племянника. Это была смерть на дне отравленного кубка, на острие обнаженного меча. Не то, что происходило здесь. Столкните вместе враждующие стороны, поставьте над ними пристрастного нетерпимого капитана и вручите бразды правления неопытному главнокомандующему-принцу. Этот отряд сам себя порвет на части.

И, похоже, Дэмиен не мог ничего сделать, чтобы остановить это. Поездка должна подорвать боевой дух; засада, которая их, несомненно, поджидала на границе, опустошит уже разрозненный отряд, пострадавший от междоусобиц и небрежного руководства. Лорен единственный, кто противостоит Регенту, и Дэмиен сделает все обещанное, чтобы он выжил. Однако горькая правда состояла в том, что эта поездка к границе была последним актом в игре, которая была уже проиграна.

Какие бы дела ни были у Лорена с Говартом, они заставили Дэмиена ждать до глубокой ночи. Звуки в имении начали затихать; из камина доносилось потрескивание огня.

Дэмиен сидел и ждал, небрежно сжав руки. Чувства, которые свобода — иллюзия свободы — в нем будила, были странными. Он думал о Йорде, Аймерике и всех людях Лорена, работавших ночью, чтобы подготовиться к раннему отбытию. В имении были домашние слуги, и он не жаждал возвращения Лорена. Но, пока он ждал в пустых комнатах с мерцающим огнем в камине, пока его взгляд блуждал по аккуратным линиям карты, он, что редко бывало во время его пленения, ощутил одиночество.

Лорен вошел, и Дэмиен поднялся. Позади Лорена в двери промелькнул Орлант.

— Ты можешь идти. Мне не нужна стража у двери, — сказал Лорен.

Орлант кивнул. Дверь закрылась.

Лорен сказал:

— Я приберег тебя напоследок.

Дэмиен ответил:

— Ты должен помощнику конюха медный сантим.

— Помощник конюха должен научиться требовать плату прежде, чем прогибаться.

Лорен спокойно взял графин и наполнил себе кубок. Дэмиен, не удержавшись, взглянул на кубок, вспоминая последний раз, когда они с Лореном были наедине в его комнатах.

Светлые брови изогнулись.

— Твое целомудрие в безопасности. Это просто вода. Вероятно, — Лорен сделал глоток, затем опустил кубок, держа его изящными пальцами. Он взглянул на стул, как хозяин может указать, куда сесть, и сказал, словно слова насмешили его: — Устраивайся поудобнее. Ты остаешься на ночь.

— Без цепей? — Спросил Дэмиен. — Не думаешь, что я попробую сбежать, остановившись по пути только за тем, чтобы убить тебя?

— Нет, пока мы не подойдем ближе к границе, — сказал Лорен.

Он ровно вернул взгляд Дэмиену. В комнате раздавалось только потрескивание язычков пламени в камине.

— У тебя, и правда, лед в венах, — сказал Дэмиен.

Лорен аккуратно поставил кубок на стол и взял нож.

Нож был острый, для выделки мяса. Дэмиен почувствовал свой ускорившийся пульс, когда Лорен подошел ближе. Всего несколько ночей назад он наблюдал, как Лорен перерезал человеку глотку, проливая кровь, красную, как покрывающий кровать этой комнаты шелк. Он ощутил шок, когда пальцы Лорена коснулись его собственных, передавая рукоятку ножа ему в руку. Лорен взял запястье Дэмиена выше золотого браслета, сжал и потянул вперед так, что острие было направлено в живот. Кончик ножа слегка касался темно-голубых королевских одежд.

— Ты слышал, как я приказал Орланту уйти, — сказал Лорен.

Дэмиен почувствовал, как хватка Лорена скользнула от его запястья к пальцам и усилилась.

Лорен продолжил:

— Я не собираюсь тратить время на позерство и угрозы. Почему бы нам не прояснить все неопределенности относительно наших намерений?

Нож был хорошо расположен, прямо под грудиной. Все, что нужно сделать — ударить и затем повернуть.

Он был настолько раздражающе уверен в себе, доказывая свою точку зрения. Дэмиен почувствовал, как в нем начинает расти желание: не совсем желание насилия, но желание воткнуть в хладнокровного Лорена нож, чтобы вызвать в нем хоть что-то, помимо ледяного безразличия.

Он сказал:

— Я уверен, что домашние слуги еще не спят. Как я могу быть уверен, что ты не закричишь?

— Я похож на того, кто будет кричать?

— Я не стану использовать нож, — сказал Дэмиен, — но если ты сам кладешь его мне в руку, то недооцениваешь, как сильно я этого хочу.

— Нет, — ответил Лорен. — Я прекрасно знаю, что значит хотеть убить человека и дожидаться этого.

Дэмиен отступил назад и опустил нож. Он все еще сжимал его в руке. Их взгляды встретились.

Лорен сказал:

— Когда поход закончится, я думаю — если ты мужчина, а не червяк — ты попытаешься получить возмездие за все, что с тобой случилось. Я жду этого. В один день мы подбросим кости и посмотрим, что выпадет. До того момента — ты служишь мне. Тем не менее, позволь прояснить тебе самое главное: я жду твоего повиновения. Ты под моим началом. Если ты возразишь тому, что тебе скажут делать, я выслушаю аргументированные доводы в частном порядке, но если ослушаешься приказа, когда он уже сделан — отправлю обратно на крест.

— Я ослушался приказа? — Спросил Дэмиен.

Лорен окинул его одним из своих долгих изучающих взглядов.

— Нет, — сказал Лорен. — Ты вытащил Говарта из конюшен и спас Аймерика от драки.

Дэмиен спросил:

— Все твои люди будут работать всю ночь до рассвета, чтобы подготовиться к завтрашнему отправлению. Почему я здесь?

Повисло молчание, и затем Лорен снова указал на стул. На этот раз Дэмиен последовал его жесту и сел. Лорен сел напротив. Между ними на столе лежала развернутая карта, открывая свои мельчайшие детали.

— Ты сказал, что знаешь местность, — сказал Лорен.

Глава 2

Задолго до их выезда следующим утром стало очевидно, что Регент выбрал худших людей, чтобы отправить со своим племянником. Также было очевидно, что они находились в Частиллоне, чтобы скрыть свою плохую подготовку от королевского двора. Они даже не были обученными солдатами, большинство из них были наемниками, второсортными и третьесортными бойцами.

Среди такого сброда красивое личико Лорена не приносило ему расположения. Дэмиен услышал десятки оскорбительных намеков и унизительных домыслов, едва успев оседлать свою лошадь. Не удивительно, что Аймерик был в ярости: даже Дэмиен, который откровенно не имел ничего против клеветы на Лорена, был раздражен. Было неуважением говорить так о любом командующем. Он разговорился перед правильным членом, услышал Дэмиен. Он резко натянул поводья лошади.

Возможно, он был не такой посредственный. Прошлая ночь была странной: сидеть напротив Лорена над картой и отвечать на вопросы.

Последние тлеющие красные угольки в очаге тихо отдавали свое тепло. Ты сказал, что знаешь местность, произнес тогда Лорен, и Дэмиену целый вечер пришлось выдавать тактическую информацию врагу, с которым в один день он мог встретиться лицом к лицу, страна против страны, Король против Короля.

И это был бы лучший исход: в таком случае предполагалось, что Лорен победит своего дядю, а Дэмиен вернется в Акиэлос, заявив свои права на трон.

— У тебя есть какие-то возражения? — Спросил Лорен.

Дэмиен глубоко вдохнул. Набравший силу Лорен значил бы, что Регент ослаб, и, если Виир был в смятении от семейных склок над преемственностью, это только на руку Акиэлосу. Пусть Лорен и его дядя сами выяснят отношения.

Медленно, осторожно, он начал говорить.

Они говорили о местности у границы и о пути, по которому будут туда добираться. Они не поедут прямо на юг. Вместо этого будет совершено двухнедельное путешествие на юго-запад через Виирийские провинции Варенна и Алиира; их путь держался горной границы Васка. Это было изменение прямого маршрута, запланированного Регентом, и Лорен уже отправил всадников предупредить людей в имениях. Лорен, думал Дэмиен, выигрывает себе время, растягивая путешествие насколько было можно, не вызывая при этом подозрений.

Они говорили о достоинствах обороны Рейвенела по сравнению с Фортейном. Лорен вообще не выказывал намерения лечь спать. Он ни единого раза не взглянул на кровать.

Когда время перешло за полночь, Лорен сменил свою нарочитую осанку на расслабленную мальчишескую позу: он подтянул одно колено к груди и свесил с него руку. Дэмиен смотрел на его непринужденную позу, на запястье, балансирующее на колене, на длинные изящные руки и ноги. Дэмиен чувствовал рассеянное, но нарастающее напряжение, ощущение, словно он ожидал… ожидал чего-то, но не был уверен чего именно. Все равно, что сидеть в колодце со змеей: змея может расслабиться, ты — нет.

За час до рассвета Лорен поднялся.

— На сегодня мы закончили, — коротко сказал он. И затем, к удивлению Дэмиена, ушел, чтобы начать подготовку к утру. Он кинул Дэмиену, что его вызовут, если он понадобится.

Смотритель крепости вызвал его несколько часов спустя. Поэтому Дэмиен ухватился за шанс немного поспать, решительно улегся на тюфяк и закрыл глаза. В следующий раз он увидел Лорена во дворе, одетым в броню, с холодной готовностью отправиться в путь. Если Лорен вообще спал, то делал это не в кровати Регента.

Задержек оказалось меньше, чем ожидал Дэмиен. Предрассветного появления Лорена и всех стервозных замечаний, которые он сделал — еще более острых от бессонной ночи — было достаточно, чтобы выгнать людей Регента из постелей и сформировать их в подобие строя.

Они выехали.

* * *

Никакой непосредственной катастрофы не произошло.

Они ехали по длинным зеленым лугам, усыпанным белыми и желтыми цветами; Говарт выкрикивал команды на своей боевой лошади во главе колонны, а рядом с ним — молодой, изящный и золотой — Принц. Лорен выглядел, как фигура на носу корабля — привлекающая внимание и бесполезная. Ни Говарт не получил никакого наказания за свое опоздание из-за помощника конюха, ни люди Регента никак не ответили за увиливание от своих обязанностей прошлой ночью.

Всего было две сотни человек, за которыми следовали слуги, телеги, припасы и дополнительные лошади. У них не было домашнего скота, который следовал бы за большей армией в походе. Это был небольшой отряд с роскошью нескольких остановок на пути к месту назначения. У лагеря не было последователей.

Но они растянулись почти на четверть мили из-за отстающих. Говарт посылал всадников с начала колонны в конец, чтобы заставить их двигаться быстрее, чем вызывал лишь суматоху среди лошадей, без заметных улучшений в продвижении вперед. Лорен смотрел и ничего с этим не делал.

Установка лагеря заняла несколько часов, что оказалось слишком долго. Потраченное время было отнято от отдыха, хотя люди Принца и так не спали половину предыдущей ночи. Говарт отдавал стандартные приказы, но не заботился о качестве их исполнения. Среди людей Принца на плечах Йорда, как и прошлой ночью, лежало большинство обязанностей Капитана, и Дэмиен слушался его приказов.

Среди людей Регента были те, кто упорно работал только потому, что работа должна быть выполнена, но это был скорее импульс, шедший из их собственной природы, а не из дисциплинированности или приказов. У них не было порядка или иерархии, так что любой мог отлынивать от работы без последствий, за исключением растущего вокруг него недовольства остальных.

И таких предстояло две недели, со сражением в завершение всего. Дэмиен сжал челюсти, опустил голову и выполнял работу, которую от него требовали. Он присматривал за своей лошадью и доспехами. Он установил шатер Принцу. Он носил провиант, воду и бревна. Он мылся с другими мужчинами. Ел. Еда была хорошей. Некоторые вещи были выполнены добротно. Часовых быстро расставили по постам, как и всадников, занявших свои позиции с профессионализмом, свойственным стражникам, охранявшим его во дворце. Место для установки лагеря было хорошо подобрано.

Дэмиен через лагерь направлялся к Паскалю, когда услышал за одной из занавесей шатра:

— Ты должен сказать мне, кто сделал это, чтобы мы могли об этом позаботиться, — говорил Орлант.

— Неважно, кто это сделал. Это была моя вина. Я говорил тебе. — Невозможно было перепутать упрямый голос Аймерика.

— Рочерт видел троих людей Регента выходящими из склада оружия. Он сказал, что один из них был Лазар.

— Это была моя вина. Я спровоцировал нападение. Лазар оскорблял Принца…

Дэмиен вздохнул, повернулся и пошел искать Йорда.

— Не хочешь пойти проведать Орланта?

— С чего бы это?

— Потому что я видел, как ты отговаривал его от драки раньше.

Мужчина, с которым разговаривал Йорд, окинул Дэмиена недовольным взглядом, после того как Йорд вышел.

— Я слышал, ты был хорош в рассказывании сказок. И чем же ты займешься, пока Йорд будет останавливать эту драку?

— Получу массаж, — лаконично ответил Дэмиен.

Он смехотворно доложил Паскалю. И оттуда Лорену.

Шатер Лорена был очень большим. Он был достаточно большим для Дэмиена с его высоким ростом, так что он мог свободно войти внутрь, не кидая нервные взгляды наверх во избежание препятствий. Холщовые стены шатра были задрапированы тканью насыщенного голубого и кремового цвета, прошитой золотыми нитями, а высоко над его головой потолок нависал складками саржевого шелка.

Лорен сидел в приемной зоне, которая была оборудована для посетителей стульями и столом, как в военной палатке. Он разговаривал с одним из смотревшихся потрепанным слуг о вооружении. За исключением того, что он почти не говорил, больше слушал. Он махнул Дэмиену подождать внутри.

Шатер был согрет жаровнями и освещен свечами. На переднем плане Лорен продолжал разговаривать со слугой. Дальше, в конце шатра, находилось спальное место: разбросанные подушки, шелка и застеленный матрас. И, категорично отделенный, его собственный тюфяк для раба.

Слуга был отпущен, и Лорен поднялся. Дэмиен вернул взгляд со спального места на Принца и почувствовал растянувшееся молчание, пока Лорен смотрел на него холодными голубыми глазами.

— Ну? Прислуживай мне. — Сказал Лорен.

— Прислуживать, — повторил Дэмиен.

Слово дошло до его сознания. Он почувствовал себя так, как чувствовал на тренировочной арене, когда не хотел проходить рядом с крестом.

— Ты забыл как? — Спросил Лорен.

Дэмиен ответил:

— Последний раз это закончилось неприятно.

— В таком случае, полагаю, ты будешь вести себя лучше.

Лорен спокойно повернулся спиной к Дэмиену и стал ждать. Шнуровка парчовой верхней одежды Лорена начиналась от верха шеи и тянулась вдоль спины. Было нелепо… бояться этого. Дэмиен шагнул вперед.

Чтобы начать расшнуровывать одежду, пришлось поднять пальцы и аккуратно отвести в сторону кончики золотистых волос, мягких, как лисья шерсть. Когда он сделал это, Лорен чуть наклонил голову вперед, облегчая доступ к шнуровке.

Это были обычные обязанности личного слуги: одевать и раздевать своего хозяина. Лорен принимал услуги с полным безразличием того, кто уже давно привык к обслуживанию. Края парчи разошлись, открывая белую нижнюю рубашку, прижатую к теплой коже тяжелой верхней одеждой и броней сверху. Кожа Лорена и рубашка были одного и того же нежного оттенка белого. Дэмиен потянул верхнюю одежду с плеч Лорена и на мгновение почувствовал под своими руками жесткое, тяжелое напряжение в спине Лорена.

— Достаточно, — сказал Лорен, отступая и скидывая верхнюю одежду самостоятельно. — Иди и сядь за стол.

На столе лежала знакомая карта, края которой удерживали три апельсина и чашка.

Устроившись напротив Дэмиена, оставшись в штанах и нижней рубашке, Лорен взял один из апельсинов и начал его чистить. Один из углов карты свернулся.

— Когда Виир сражался с Акиэлосом при Санпелиере, был совершен маневр, который разбил наш восточный фланг. Расскажи мне, как это сработало, — сказал Лорен.

* * *

Лагерь проснулся рано утром, и Йорд позвал Дэмиена на импровизированное тренировочное поле около палатки со складом оружия.

В теории, это была хорошая идея. Дэмиен и Виирийские солдаты придерживались разных стилей боя, и было множество вещей, которым они могли бы научиться друг у друга. Дэмиену определенно нравилась идея возвращения к постоянным тренировкам, и если Говарт не организовывал учений, то такое неформальное собрание послужит заменой.

Когда он подошел к оружейной палатке, то задержался, чтобы окинуть взглядом поле. Люди Принца тренировались с мечами, он увидел Йорда, Орланта и затем Аймерика. Немного людей Регента вышло с ними, но пара человек, включая Лазара, все же была.

Прошлой ночью не было разборок, и Орлант с Лазаром были в пределах сотни шагов друг от друга без каких-либо признаков телесных повреждений, но это значило только то, что у Орланта было недовольство, которое еще не было высказано к его удовлетворению; и когда Орлант приостановился в упражнениях и вышел вперед, то Дэмиен обнаружил себя лицом к лицу с испытанием, которое должен был предугадать.

Он инстинктивно поймал деревянный тренировочный меч, который Орлант кинул ему.

— Хорош в этом?

— Да, — ответил Дэмиен.

Он мог понять по глазам Орланта о его намерениях. Люди стали обращать на них внимание, остановив собственную тренировку.

— Это не лучшая идея, — сказал Дэмиен.

— Точно. Ты не любишь сражаться, — сказал Орлант. — Ты предпочитаешь идти за спинами людей.

Меч был тренировочным оружием, целиком сделанным из дерева, с кожаной перевязью на рукоятке, чтобы было удобней держать. Дэмиен почувствовал его вес в руке.

— Боишься тренировочного поединка? — Поинтересовался Орлант.

— Нет, — ответил Дэмиен.

— Тогда что? Не можешь сражаться? — Продолжил Орлант. — Или ты здесь только за тем, чтобы трахать Принца?

Дэмиен замахнулся. Орлант парировал, и они тут же столкнулись, жестко наступая друг на друга. Деревянными мечами вряд ли можно было нанести смертельные удары, но они могли оставить ушибы или сломать кость. Орлант сражался, зная об этом: ничто не сдерживало его атак. Дэмиен, сделавший первый выпад, теперь отступил.

Так сражались в битвах, а не в поединках, где первые несколько атак обычно пробные, осторожные и проверочные, особенно если противник не знаком. Здесь же меч сталкивался с мечом, и шквал ударов лишь на мгновение прекращался то там, то здесь, чтобы тут же продолжиться вновь.

Орлант был хорош. Он был одним из лучших среди людей на поле, и это отличие он разделял с Лазаром, Йордом и еще парой человек из солдат Принца, каждого из которых Дэмиен знал после недель своего пленения. Дэмиен полагал, что должен быть польщен тем, что Лорен отправил своего лучшего воина охранять его во дворце.

Прошло больше месяца с тех пор, как Дэмиен последний раз использовал меч. Казалось, что прошло гораздо больше времени с того дня — того дня в Акиэлосе, когда он наивно просил увидеться с братом. Месяц, но он привык к часам изнуряющих каждодневных тренировок, и к такому распорядку он был приучен с самого детства, поэтому месяц перерыва не имел значения. Этого времени не хватило даже на то, чтобы смягчились мозоли от меча.

Дэмиен скучал по сражению. Глубоко внутри он был удовлетворен: проверить свою силу, сосредоточиться на одном стиле, на одном человеке, наступать и отражать наступление со скоростью, при которой мышление становится инстинктивным. Хотя Виирийский стиль боя отличался достаточно, чтобы он не мог отвечать чисто автоматически, Дэмиен испытал чувство, которое отчасти было облегчением, отчасти — просто удовольствием, осторожно сдерживаемым под контролем.

Через пару минут Орлан остановился и выругался.

— Ты собираешься сегодня сражаться со мной или нет?

— Ты сказал у нас тренировочный поединок, — спокойно заметил Дэмиен.

Орлант бросил свой меч на землю, сделал два шага назад к одному из стражников и вытянул у него из ножен тридцать дюймов полированной стали меча, которым он без предисловий со смертельной скоростью замахнулся на шею Дэмиена.

Не было времени раздумывать. Не было времени гадать, намеревался ли Орлант задержать удар или он действительно хотел разрубить Дэмиена пополам. Удар стальным мечом нельзя было парировать. Благодаря весу Орланта и инерции, он бы разрубил тренировочный деревянный меч так же легко, как разрезал бы масло.

Быстрее чем пришел удар меча, Дэмиен рванулся — в зону досягаемости Орланта, и продолжал двигаться — в следующее мгновение спина Орланта ударилась о землю, воздух шумно покинул его легкие, острие меча Дэмиена оказалось приставленным к его горлу.

Вокруг них на тренировочном поле повисла тишина.

Дэмиен отступил назад. Орлант медленно поднялся на ноги. Его меч лежал на земле.

Все молчали. Орлант переводил взгляд со своего отброшенного оружия на Дэмиена и обратно, но не двигался. Дэмиен почувствовал руку Йорда, сжимавшую его плечо, и перевел взгляд с Орланта туда, куда Йорд коротко кивнул подбородком.

Лорен пришел на тренировочное поле и стоял рядом с оружейной палаткой, наблюдая за ними.

— Он искал тебя, — сказал Йорд.

Дэмиен оставил свой меч и пошел к нему.

Он прошел по растущей пучками траве. Лорен не делал попыток пойти ему навстречу и просто ждал. Ветер усилился. Флаги на палатке яростно колыхались.

— Ты искал меня?

Лорен не ответил, и Дэмиен не мог прочитать выражение его лица.

— Что такое? — Спросил он.

— Ты лучше, чем я.

Дэмиен не смог удержать изумленную усмешку и долгий, изучающий взгляд от макушки Лорена до кончиков пальцев и обратно, что, вероятно, было немного обидно. Но в самом деле. Лорен залился румянцем. Его щеки покраснели, он сжал челюсти, словно все, что он чувствовал, было с силой подавлено. Это не было похоже ни на одну реакцию, которую Дэмиен когда-либо видел в нем, и он не смог устоять и не зайти чуть дальше.

— Что? Ты хочешь тренировочный поединок? Мы можем сделать его дружеским, — сказал Дэмиен.

— Нет, — ответил Лорен.

Что бы ни могло произойти между ними после этого, было предупреждено Йордом, приближающимся к ним сзади вместе с Аймериком.

— Ваше Высочество. Мои извинения, если Вам требуется еще время с…

— Нет, — ответил Лорен. — Я поговорю с тобой вместо него. Следуй за мной к основному лагерю.

Двое ушли вместе, оставив Дэмиена с Аймериком.

— Он ненавидит тебя, — радостно заметил Аймерик.

В конце дня после поездки Йорд нашел Дэмиена.

Дэмиену нравился Йорд. Ему нравился его прагматизм и чувство ответственности, которое он испытывал за своих людей. Из какого бы неприметного положения Йорд ни поднялся, в нем были задатки прекрасного лидера. Даже с дополнительными обязанностями, которые лежали на его плечах, Йорд все равно успевал со всем справляться.

— Я хочу, чтобы ты знал, — сказал Йорд, — когда я позвал тебя присоединиться к нам этим утром, это было не для того, чтобы дать Орланту шанс…

— Я это знаю, — ответил Дэмиен.

Йорд медленно кивнул.

— В любое время, когда захочешь потренироваться, для меня будет честью смахнуться с тобой в паре раундов. Я намного лучше Орланта.

— Это я тоже знаю, — сказал Дэмиен.

В ответ он получил нечто самое близкое к улыбке Йорда.

— Ты не был так хорош, когда дрался с Говартом.

— Когда я дрался с Говартом, — сказал Дэмиен, — мои легкие были наполнены чалисом.

Еще один медленный кивок.

— Не знаю, как у вас в Акиэлосе, — ответил Йорд, — но… не стоит принимать это перед боем. Замедляет реакцию. Истощает силы. Просто небольшой дружеский совет.

— Спасибо, — сказал Дэмиен после растянувшейся паузы.

* * *

Это случилось снова по вине Лазара и Аймерика. Была третья ночь езды, и они расположились лагерем в имении Бальё, разрушенном местечке с причудливым названием. Внутренние комнаты были настолько плохи, что люди предпочли остаться в казармах, и даже Лорен остался в своем изящном шатре, не желая проводить ночь внутри; но было несколько домашних слуг в помощь, и имение было частью линии подкрепления, что давало людям возможность пополнить запасы.

Как бы ни начался бой, когда все услышали шум, Аймерик уже лежал на земле, а Лазар стоял над ним. Сейчас Аймерик был в грязи, но не был ранен. Неудачей стало то, что вмешался именно Говарт, рывком поставив Аймерика на ноги и затем наотмашь ударив его по лицу за развязывание драки. Говарт был одним из первых, кто пришел, но к тому времени, как Аймерик начал подниматься на ноги, ощупывая челюсть, собиралась толпа, привлеченная шумом.

Неудачей стало то, что к позднему вечеру вся дневная работа в лагере была выполнена, дав людям свободное время, чтобы столпиться.

Йорду пришлось силой сдерживать Орланта, и Говарт не помог, сказав ему держать своих людей в строю. Аймерик здесь не получит особого обращения, сказал Говарт, и, если кто-нибудь вздумает мстить Лазару, будет публично наказан. Ярость разлилась среди людей, как масло, поджигающее пламя, и если бы Лазар сделал хоть одно агрессивное движение, то это пламя разгорелось бы; но он отступил на два шага назад, и у него хватило чуткости — или сообразительности — выглядеть озабоченным словами Говарта, а не довольным.

Йорду каким-то образом удалось сдержать беспокойство, но, когда люди разошлись, он, полностью нарушив субординацию, направился прямо в шатер Лорена.

Дэмиен ждал, пока не увидел, как Йорд выходит. Тогда он глубоко вздохнул и сам подошел ко входу.

Когда он вошел в шатер, Лорен сказал:

— Ты думаешь, что мне следует выгнать Лазара. Я уже услышал это от Йорда.

Дэмиен сказал:

— Лазар прилично умеет обращаться с мечом, и он один из немногих людей твоего дяди серьезно берется за работу. Я думаю, ты должен выгнать Аймерика.

— Что? — Переспросил Лорен.

— Он слишком юн. Он слишком привлекателен. Он начинает драки. Не он причина, по которой я пришел поговорить с тобой, но раз уж ты спросил, что я думаю: Аймерик приносит проблемы, и в тот день, когда он прекратит строить тебе глазки и позволит одному из мужчин трахнуть его, эти проблемы усугубятся.

Лорен обдумал его слова. Но:

— Я не могу выгнать его, — сказал Лорен. — Его отец — Советник Гийон. Человек, которого ты знаешь, как Посла Акиэлоса.

Дэмиен уставился на него. Он думал об Аймерике, защищающем Лорена в оружейном складе, прижимающем кровоточащий нос. Наконец, он спросил:

— И какой из замков на границе держит его отец?

— Фортейн, — сказал Лорен не изменившимся голосом.

— Ты используешь мальчика, чтобы получить влияние его отца?

— Аймерик не ребенок, завлеченный медовыми угощениями. Он четвертый сын Гийона. Он знает, что его пребывание здесь расходится с преданностью его отца. Это половина причины, по которой он присоединился ко мне. Он хочет внимания отца, — ответил Лорен. — Если ты пришел не за тем, чтобы поговорить об Аймерике, то почему ты здесь?

— Ты сказал, что если у меня будут заботы или возражения, ты выслушаешь аргументированные доводы в частном порядке, — сказал Дэмиен. — Я пришел поговорить о Говарте.

Лорен медленно кивнул.

Дэмиен мысленно вернулся ко дням шаткой дисциплинированности. Сегодняшняя драка была прекрасной возможностью для капитана выступить и заняться проблемами в лагере, назначив равные наказания и сообщив, что насилие не дозволяется ни с одной из сторон. Вместо этого ситуация ухудшилась. Он был прямолинеен:

— Я знаю, что — по каким бы то ни было причинам — ты даешь Говарту свободу. Вероятно, ты надеешься, что он оступится на собственных ошибках или чем больше он создаст проблем, тем легче его будет отстранить. Но это так не работает. Сейчас люди негодуют насчет него, но к завтрашнему утру они будут негодовать, что ты его не контролируешь. Его немедленно надо поставить под твое командование и наказать за неисполнение приказов.

— Но он исполняет приказы, — сказал Лорен. И добавил, заметив реакцию Дэмиена: — Не мои приказы.

Об этом он, по крайней мере, догадывался, хотя ему было интересно, какие приказы Регент отдает Говарту. Делай, что хочешь и не слушай моего племянника. Он подумал, вероятно, что-то именно в таком духе.

— Я знаю, что ты способен заставить Говарта подчиниться так, чтобы это не выглядело выпадом против твоего дяди. Я не верю, что ты боишься Говарта. Если бы боялся, то никогда не поставил бы меня против него на ринге. Если ты боишься…

— Достаточно, — сказал Лорен.

Дэмиен сжал челюсти.

— Чем дольше это будет продолжаться, тем сложнее тебе будет восстанавливать репутацию перед людьми твоего дяди. Они уже говорят о тебе, как о…

— Я сказал, достаточно, — повторил Лорен.

Дэмиен замолчал. Это потребовало больших усилий. Лорен, нахмурившись, внимательно смотрел на него.

— Почему ты даешь мне хорошие советы? — Спросил Лорен.

Разве не за этим ты взял меня с собой? Вместо того, чтобы произнести это вслух, Дэмиен спросил:

— Почему ты ни к одному из них не прислушиваешься?

— Говарт — Капитан, и он разрешил все вопросы к моему удовлетворению, — сказал Лорен. Но складка между бровей не разгладилась, и глаза были непроницаемы, словно его внимание было сосредоточено где-то внутри. — У меня есть дела, которыми нужно заняться снаружи. Сегодня вечером мне не потребуются твои услуги. У тебя есть мое разрешение уйти.

Дэмиен смотрел вслед Лорену и только частью разума испытывал желание швырнуть что-нибудь. Теперь он знал, что Лорен никогда не действует поспешно, но всегда уходит и дает себе время и место, чтобы в одиночестве подумать. Сейчас пришло время отступить и надеяться.

Глава 3

Дэмиен уснул не сразу, хотя у него было более роскошное спальное место, чем у любого солдата в лагере. Рабский тюфяк был мягок от подушек, а кожи касался шелк.

Он не спал, когда Лорен вернулся, поэтому приподнялся, не уверенный, потребуется ли он. Лорен проигнорировал его. По ночам, когда их беседы заканчивались, Лорен обыкновенно обращал на него внимания не больше, чем на мебель. В эту ночь Лорен сел за стол и при свете свечи написал официальное письмо. Закончив, он сложил и затем запечатал его красным воском, приложив сверху кольцо с печатью, которое он не надевал на палец, но носил в кармане.

После этого Лорен некоторое время просто сидел. На его лице было то же выражение внутренней сосредоточенности, которое уже появлялось на нем ранее этой ночью. Наконец Лорен поднялся, кончиками пальцев затушил свечу и в затененном полусвете жаровен приготовился ко сну.

* * *

Утро началось довольно хорошо.

Дэмиен поднялся и занялся своими обязанностями. Костры были потушены, палатки сложены и погружены в повозки, и люди начали сами готовиться к отъезду. Письмо, которое Лорен написал ночью, отправилось на восток вместе с лошадью и всадником.

Слышавшиеся кругом колкости были добродушными, никто не был брошен в грязь, и это было лучшим, на что можно надеяться с этим отрядом, думал Дэмиен, пока подготавливал свое седло.

Краем глаза он заметил Лорена, светловолосого и одетого в одежду для верховой езды. Не только он обратил на Лорена внимание. В сторону Принца повернулась не одна голова, и собралось несколько человек. Перед Лореном шли Лазар и Аймерик. Почувствовав легкий укол безымянной тревоги, Дэмиен положил седло, над которым работал, и пошел к собравшимся.

Аймерик, у которого все было написано на лице, смотрел на Лорена с нескрываемым обожанием и полным смирением. Было ясно, что он мучился из-за того, что его опрометчивость была доведена до сведения его Принца. Выражение лица Лазара было труднее прочитать.

— Ваше Высочество, я приношу свои извинения. Это была моя вина. Этого не повторится, — первое, что услышал Дэмиен, когда подошел ближе. Аймерик. Разумеется.

— Что тебя спровоцировало? — Спросил Лорен разговорным тоном.

Только теперь Аймерик столкнулся с осознанием того, что заплыл в глубокие воды.

— Это неважно. Только то, что я был неправ.

— Это неважно? — Сказал Лорен, который знал, который должен был знать, когда его голубые глаза медленно остановились на Лазаре.

Лазар молчал. Обида и гнев были спрятаны внутри. Они стали сильнее, соединившись с угрюмым поражением, когда он опустил глаза. Наблюдая, как Лорен пристальным взглядом заставил Лазара потупиться, Дэмиен внезапно начал беспокоиться, что Лорен собирался разыграть это, все это, на публике. Дэмиен незаметно огляделся вокруг. Уже собралось слишком много людей.

Ему пришлось поверить в то, что Лорен точно знает, что делает.

— Где Капитан? — Спросил Лорен.

Капитана не смогли немедленно найти. Орлант был отправлен на его поиски. Он так долго искал Говарта, что Дэмиен, вспомнив конюшни, безмолвно посочувствовал Орланту, несмотря на их разногласия.

Лорен спокойно ждал.

И ждал. Все складывалось нехорошо. Тихие подавленные смешки, проскакивавшие среди наблюдавших мужчин, начали распространяться по всему лагерю. Принц хотел при всех поговорить с Капитаном. Капитан заставлял Принца ждать к своему удовольствию. С кого бы в итоге не сбили спесь, это будет забавно. Это уже забавно.

Дэмиен ощутил холодное прикосновение ужасного предчувствия. Это не то, что он имел в виду, когда прошлой ночью дал Лорену совет. Чем дольше Лорен был вынужден ждать, тем больше публично подрывался его авторитет.

Когда Говарт наконец появился, то лениво приблизился к Лорену, на ходу застегивая пояс для меча, словно вообще не стеснялся дать людям знать о плотской природе того, чем он занимался.

Это был подходящий момент для Лорена, чтобы утвердить свою власть и дисциплинировать Говарта, спокойно и беспристрастно. Вместо этого:

— Я помешал тебе трахаться? — спросил Лорен.

— Нет. Я закончил. Что ты хотел? — Сказал Говарт с оскорбительным безразличием.

И вдруг стало ясно, что между Лореном и Говартом было нечто большее, чем знал Дэмиен, и что Говарт не был обеспокоен публичностью происходящего, находясь под защитой регентского влияния.

Прежде чем Лорен успел ответить, вернулся Орлант. За руку он вел одетую в тяжелые юбки женщину с длинными вьющимися каштановыми волосами. Этим и занимался тогда Говарт. В ответ по наблюдавшим мужчинам прошлась рябь.

— Ты заставил меня ждать, — сказал Лорен, — пока брюхатил одну из женщин из имения?

— Мужчины трахаются, — ответил Говарт.

Это было неправильно. Все это было неправильно. Это было мелочно и лично, и словесная трепка не сработала бы на Говарте. Ему было просто плевать.

— Мужчины трахаются, — повторил Лорен.

— Я имел ее в рот, а не в щель. Твоя проблема, — сказал Говарт, и это было произнесено в тот момент, когда Дэмиен увидел, насколько неправильно все происходит; насколько Говарт защищен своей властью и насколько глубоко укоренилась его неприязнь к Лорену, — в том, что единственный мужчина, которого ты хотел, был твой бра…

И вся питавшая Дэмиена надежда, что Лорен сможет удержать это представление под контролем, иссякла, когда лицо Лорена дрогнуло, когда его глаза стали ледяными и когда с резким звоном стали его меч был вытащен из ножен.

— Вызов, — сказал Лорен.

Нет, нет, нет. Дэмиен инстинктивно шагнул вперед, затем резко остановился. Его кулаки беспомощно сжались.

Дэмиен взглянул на Говарта. Он ни разу не видел, как Говарт использует меч, но он знал его с ринга, как бывалого бойца. Лорен был принцем из дворца, который всю жизнь избегал службы на границе и который никогда не встречал противника честно, если мог напасть со стороны.

Хуже. За спиной Говарта была полная поддержка Регента; и хотя сомнительно, что кто-то из наблюдавших мужчин знал это, Говарту, вероятно, был дан карт-бланш на быструю расправу с племянником при первой появившейся возможности.

Говарт принял вызов.

Должно было произойти немыслимое: Капитан Гвардии, вызванный на дуэль чести, на глазах у всего отряда собирался убить наследника престола.

Лорен, видимо, был достаточно самонадеян, чтобы не надеть броню. Он, понятное дело, не думал, что проиграет, иначе не стал бы собирать весь отряд для представления. Он вообще не думал ясно. Лорен, с его чистым телом и изнеженной в домашней обстановке кожей, окажется здесь новичком после дворцовых видов спорта, в которых все соперники вежливо позволяли ему выигрывать.

Он будет убит, подумал Дэмиен, увидев в тот момент будущее идеально четко.

Говарт вступил в бой с небрежной легкостью. Сталь заскрежетала о сталь, когда мечи обоих мужчин столкнулись в порыве насилия, и сердце Дэмиена сжалось в горле — он не хотел, чтобы все так получилось, чтобы все закончилось таким образом — и затем двое мужчин разошлись, а сердцебиение Дэмиена зачастило от шока его изумления: в конце первого раунда Лорен был все еще жив.

И в конце второго тоже.

В конце третьего раунда он, настойчиво и удивительно, остался в живых и наблюдал за противником спокойным оценивающим взглядом. Говарт не давал Лорену передышек, когда атаковал, но пробивался вперед в диком натиске стремительных резаных атак.

Которые Лорен возвращал назад, минимизировав последствия ударной силы на тонкие запястья благодаря совершенной технике, которая работала с импульсом противника, а не против него. Дэмиен перестал нервничать и начал смотреть.

Лорен сражался так же, как разговаривал. Опасность состояла в том, как он использовал свой ум: он не делал ничего, что не было бы запланировано заранее. Тем не менее, Лорен был непредсказуем, потому что в этом, как и во всем, что он делал, был свой умысел, мгновения, когда ожидаемые действия вдруг становились чем-то другим. Дэмиен распознал признаки изобретательного обмана Лорена. Говарт — нет. Говарт, оказавшись не в состоянии закончить все так легко, как ожидал, сделал одну вещь, которую Дэмиен мог бы посоветовать ему не делать. Он разозлился. Это было ошибкой. Что Лорен знал, так это как вводить людей в ярость и затем нападать, используя эту эмоцию.

Лорен вернул следующую волну выпадов с легким изяществом и особым Виирийским парированием, которое вызвало в Дэмиене зудящее желание поднять меч.

Сейчас злость и недоверие сильно влияли на искусство владения холодным оружием Говарта. Он делал простейшие ошибки, растрачивая силу и неправильно атакуя. Физически Лорен не был достаточно силен, чтобы принять на свой меч и выдержать удары Говарта в полную силу; ему приходилось избегать их или противостоять им искушенными приемами с угловым парированием и инерцией движения. Если бы Говарт нанес один из таких ударов, то этот удар оказался бы смертельным.

Он не мог справиться с этим. Пока Дэмиен смотрел, Говарт нападал разъяренно, невпопад. Он бы не выиграл этот бой, пребывая в ярости, которая вела к глупейшим ошибкам. Это становилось все очевиднее для каждого из наблюдавших мужчин.

Кое-что еще становилось болезненно очевидным.

Лорен, обладая телосложением, которое подарило ему равновесие и координацию, не растрачивал их впустую, как заявил его дядя. Конечно, у него были искуснейшие наставники и лучшее обучение. Но чтобы достичь такого уровня навыка, ему также пришлось тренироваться долго и упорно с самого раннего возраста.

Это даже не был поединок. Это был урок жалкого публичного унижения. Но тот, кто преподносил этот урок, тот, кто оставил своего оппонента далеко позади, был не Говарт.

— Поднимай, — сказал Лорен, когда Говарт в первый раз потерял оружие.

Длинная красная полоса виднелась на ведущей руке Говарта. Он отступил на шесть шагов, его грудь вздымалась и опускалась. Он медленно поднял меч, не спуская с Лорена глаз.

Больше не было грубых ошибок, вызванных гневом, не было опрометчивых атак или диких ударов. Необходимость заставила Говарта заканчивать с Лореном и встретить его своей лучшей техникой владения мечом. Когда они сошлись на этот раз, Говарт сражался серьезно. Но это не имело значения. Лорен сражался с холодным безжалостным намерением, и ощущалась неизбежность происходящего: струйка крови, сочившаяся в этот раз из ноги Говарта, его меч, снова валяющийся в траве.

— Поднимай, — повторил Лорен.

Дэмиен вспомнил Огюста, силу, которая держала фронт час за часом и о которую волна за волной разбивалось наступление. И сейчас здесь сражался его младший брат.

— Все думали, что он бесхребетный, — сказал один из людей Регента.

— Думаешь, он убьет его? — Предположил другой.

Дэмиен знал ответ на этот вопрос. Лорен не собирался его убивать. Он собирался сломить его. Здесь, перед всеми.

Возможно, Говарт почувствовал намерение Лорена, потому что, когда он в третий раз оказался обезоруженным, его разум сорвался. Отбросить в сторону условности дуэли стало предпочтительнее этого затянувшегося унизительного поражения; он кинул свой меч и просто напал. В таком случае все было просто: если он сведет поединок к драке, то выиграет. Никто бы не успел вмешаться. Но для человека с рефлексами Лорена было достаточно времени принять решение.

Лорен поднял лезвие и вонзил его в тело Говарта; не в живот или грудь, а в плечо. Пореза или неглубокой раны было бы недостаточно, чтобы остановить Говарта, поэтому Лорен всем весом навалился на эфес собственного меча, чтобы вонзить его глубже и остановить движения соперника. Этот прием использовался в охоте на вепрей, когда копье ранило, но не убивало: удерживай тупой конец копья у плеча и не подпускай насаженного вепря к себе.

Иногда вепрь вырывался или с треском ломал древко копья, но Говарт был человеком, пронзенным мечом, и он упал на колени. Лорену потребовалось приложить видимые усилия мышц, чтобы вытащить меч.

— Разденьте его, — сказал Лорен. — Заберите его лошадь и имущество. Вышвырните его из имения. В двух милях к западу есть деревня. Если он сильно захочет, то сможет пережить это путешествие.

Он сказал это спокойным голосом в воцарившуюся тишину, обращаясь к двум солдатам Регента, которые без сомнений двинулись исполнять его приказы. Больше никто не двигался.

Больше никто. Ощущая, словно он выходит из своего рода оцепенения, Дэмиен посмотрел вокруг на толпу собравшихся. Сначала он взглянул на людей Принца, инстинктивно ожидая увидеть собственную реакцию на поединок, написанную на их лицах, но вместо этого они выказывали одобрение и полное отсутствие удивления. Ни один из них не задумывался о том, что Лорен может проиграть, осознал Дэмиен.

Ответная реакция среди людей Регента была более разнообразной. Были признаки как удовлетворения, так веселья: они, вероятно, наслаждались спектаклем, любовались демонстрацией навыков. Мелькало еще что-то, и Дэмиен знал, что это люди, которые ассоциируют власть с силой. Похоже, они начали по-другому думать о своем Принце и его красивом личике теперь, когда он показал, на что способен.

Лазар нарушил тишину, кинув Лорену кусок ткани. Лорен поймал его и вытер свой меч, как кухонным полотенцем вытирают разделочный нож. Затем он убрал оружие в ножны и отбросил тряпку, ставшую теперь ярко-красной.

Обращаясь к людям голосом, который разносился вокруг, Лорен сказал:

— Три дня плохого командования завершились оскорблением чести моей семьи. Мой дядя не мог знать, что лежит в сердце Капитана, которого он назначил. Если бы он знал, то заковал его в колодки, а не поставил руководить людьми. С завтрашнего дня наступят перемены. Сегодня нам предстоит долгая поездка, дабы наверстать упущенное время.

Гомон ворвался в тишину, когда столпившиеся мужчины начали переговариваться. Лорен ушел, чтобы заняться другими делами, приостановившись рядом с Йордом, передавая звание Капитана ему. Он положил руку на предплечье Йорда и прошептал что-то слишком тихо, чтобы можно было расслышать, после чего Йорд кивнул и начал отдавать указания.

И все было закончено. Пульсирующая из плеча Говарта кровь окрасила в красный снятую с него рубашку. Безжалостные приказы Лорена приводились в исполнение.

Кинувший Лорену тряпку Лазар больше не выглядел так, словно собирался снова распускать язык насчет него. На самом деле, новый взгляд, которым он теперь смотрел на Лорена, безошибочно напомнил Дэмиену взгляд Торвельда. Дэмиен нахмурился.

Его собственная реакция выбила его из колеи. Это было то, что было — неожиданность. Он не знал этого о Лорене, что он так тренировался, что был способен на такое. Дэмиен не был уверен, почему ему казалось, словно что-то существенно изменилось.

Женщина с каштановыми волосами подобрала свои тяжелые юбки, подошла к Говарту и плюнула на землю прямо перед ним. Дэмиен нахмурился сильнее.

Он вспомнил совет своего отца: никогда не своди глаз с раненного вепря; ранив животное на охоте, ты должен сражаться с ним до конца, ибо раненое животные становится самым опасным из всех.

Эта мысль терзала его.

* * *

Лорен отправил четырех всадников мчаться в Арль с новостями. Двое всадников были его собственными людьми, один — из людей Регента и последний был помощником из имения Бальё. Все четверо собственными глазами видели события утра: как Говарт оскорбил королевскую семью, как Принц в своих безграничных великодушии и справедливости предложил Говарту честь сразиться в дуэли и как Говарт, будучи несколько раз честно обезоруженным, нарушил правила поединка и напал на Принца, намереваясь причинить ему вред, низкое решение, пропитанное предательством. Говарт был заслуженно наказан.

Иными словами, Регента должны были проинформировать, что его Капитана разумно и справедливо сместили с должности таким образом, что это не казалось угрозой Регентству, или неповиновением Принца, или ленивым нарушением требований. Раунд первый: Лорен.

Они ехали по направлению к восточной границе Виира с Васком, обозначенной горами. Они встанут лагерем у подножия гор в имении под названием Нессон, и после этого повернут и проделают свой извилистый путь на юг. Совокупное действие очистительного насилия утра и прагматичных указаний Йорда уже отразились на отряде. Отстающих не было.

Им пришлось приложить много усилий, чтобы добраться до Нессона после утренней задержки, но люди сделали это с такой готовностью, что, когда они достигли имения, солнце едва начало заходить за горизонт.

Докладывая Йорду, Дэмиен обнаружил себя втянутым в разговор, к которому он не был готов.

— Я вижу по твоему лицу. Ты не знал, что он может сражаться.

— Нет, — ответил Дэмиен. — Не знал.

— Это у него в крови.

— Люди Регента казались такими же изумленными, как и я.

— Он об этом не распространяется. Ты видел его личный тренировочный ринг во дворце. Временами он проходит несколько раундов с кем-нибудь из Гвардейцев Принца, с Орлантом, со мной — сбивал меня с ног несколько раз. Он не так хорош, как был его брат, но достаточно иметь половину мастерства Огюста, чтобы быть в десять раз лучше любого.

У него в крови — это было не совсем так. Между братьями было столько же различий, сколько и сходств: Лорен был сложен не так мощно, его стиль основывался на изяществе и интеллекте: серебряный там, где Огюст был золотым.

Нессон отличался от Бальё по двум причинам. Во-первых, он был связан со значительного размера поселком, который лежал около одного из немногих путей через горы и летом поддерживал торговлю с Васкийской провинцией Вер-Васселем. Во-вторых, он содержался достаточно хорошо, чтобы люди могли провести ночь в казармах, а Лорен смог расположиться в имении.

Дэмиена через запасную дверь послали в спальню. Лорен был снаружи, все еще верхом, занимаясь делами, требующими сопровождения всадников. Дэмиену были поручены задания слуги: зажечь свечи и камин, что он и делал, пока его мысли находились в другом месте. Во время долгой поездки из имения Бальё было много времени для размышлений. Сначала он мысленно вернулся к дуэли, свидетелем которой был утром.

Теперь Дэмиен думал о том, как в первый раз наблюдал, как Регент наказывает Лорена, лишая его собственных земель. Это наказание могло быть установлено в частном порядке, но Регент превратил это в публичное зрелище. Обними раба, приказал Регент в конце: подкуп, завершающий штрих, акт излишнего унижения.

Он думал о ринге, месте, где собирался весь двор, чтобы смотреть на нечто личное, представленное на публике, на унижения и разыгранные изнасилования, превращаемые в спектакль, пока наблюдал двор.

И затем он думал о Лорене. Ночь банкета, когда Лорен руководил обменом рабов, была долгим публичным сражением с его дядей, тщательно запланированным заранее и выполненным с точностью. Дэмиен думал о Никаисе, посаженном рядом с ним за столом, и об Эразмусе, предупрежденном заранее.

Он думает о мелочах, говорил Радель.

Дэмиен закончил разжигать огонь, когда Лорен вошел в комнату, все еще в костюме для верховой езды. Он казался расслабленным и свежим, как будто выдержать дуэль, сразить своего Капитана и продолжить это поездкой длинной в день было для него обычным делом.

Теперь Дэмиен знал его слишком хорошо, чтобы попасться на это. На что-нибудь из этого.

Он спросил:

— Ты заплатил той женщине, чтобы она отсосала Говарту?

Лорен, снимавший перчатки для верховой езды, приостановился и затем не спеша продолжил. Он стягивал перчатку палец за пальцем. Его голос был ровным.

— Я заплатил ей, чтобы она с ним сблизилась. Я не вынуждал его член оказаться у нее во рту, — ответил Лорен.

Дэмиен подумал о том, как ему было приказано прервать Говарта в конюшнях, и том, что у отряда вообще не было последователей для лагеря, едущих вместе с ним.

Лорен сказал:

— У него был выбор.

— Нет, — ответил Дэмиен. — Ты заставил его думать, что он у него был.

Лорен смерил тем же ледяным взглядом, каким смотрел на Говарта.

— Укор? Ты был прав. Это должно было случиться сейчас. Я ждал, пока противостояние вспыхнет естественным путем, но это заняло слишком много времени.

Дэмиен пристально смотрел на него. Догадываться об этом — одно, но услышать вживую — совсем другое.

— «Прав»? Я не имел в виду…

Он резко оборвал себя.

— Скажи это, — произнес Лорен.

— Ты сломил человека сегодня. Это вообще никак тебя не трогает? Это жизни, а не фигурки в шахматной игре твоего дяди.

— Ты ошибаешься. Мы на шахматной доске моего дяди, и все эти люди — его пешки.

— Тогда каждый раз, когда двигаешь одну из них, можешь поздравить себя с тем, как сильно ты на него похож.

Слова просто вырвались. В нем отчасти все еще звучал удар того, что догадка подтвердилась. Он, безусловно, не ожидал, что его слова произведут такой эффект на Лорена, какой произвели. Лорен замер. Дэмиен не думал, что ему когда-либо приходилось видеть, как Лорену нечего было сказать. А так как он предполагал, что это продлится недолго, то поспешил воспользоваться преимуществом.

— Если ты своих людей привязываешь к себе обманом, как ты сможешь им доверять? В тебе есть качества, которыми они могут восхищаться. Почему бы не позволить им самим научиться доверять тебе, и таким образом…

— На это нет времени, — сказал Лорен.

Слова были усилием вытолкнуты из того бессловесного состояния, до которого был потрясен Лорен.

— На это нет времени, — повторил Лорен. — У меня есть две недели до того, как мы доберемся до границы. Не притворяйся, что я могу добиться этих людей тяжелой работой и обаятельной улыбкой в то же время. Я не неопытный жеребенок, как убеждает мой дядя. Я сражался при Марласе и при Санпелиере. Я здесь не за радостями жизни. Я не намерен смотреть, как вырезают людей, которых я веду, только потому что они не подчиняются приказам или не могут держать строй. Я намерен выжить. Я намерен победить своего дядю, и я буду сражаться любым оружием, которое имею.

— Ты говоришь всерьез, — сказал Дэмиен.

— Я всерьез намерен выиграть. Ты думал, я нахожусь здесь, чтобы бескорыстно броситься на меч?

Дэмиен заставил себя посмотреть на проблему, откинув прочь невозможное, глядя только на то, что действительно еще можно было сделать.

— Двух недель будет недостаточно, — сказал Дэмиен. — Тебе понадобится около месяца, чтобы вообще куда-нибудь добраться с такими людьми, и даже тогда худшие из них должны быть отсеяны.

— Хорошо, — ответил Лорен. — Что-нибудь еще?

— Да, — сказал Дэмиен.

— Тогда говори прямо, — сказал Лорен. — Не то чтобы ты когда-либо делал что-то другое.

Дэмиен ответил:

— Я помогу тебе всеми способами, какими смогу, но не будет времени ни на что, кроме тяжелой работы, и ты должен будешь все сделать правильно.

Лорен поднял подбородок и ответил со всем возможным холодным и раздражающим высокомерием, которое когда-либо демонстрировал.

— Наблюдай за мной, — сказал он.

Глава 4

Лорен, которому только что исполнилось двадцать и который обладал незаурядным умом и даром тактического мышления, оторвал его от мелочных дворцовых интриг и дал волю здесь, в своем первом командовании.

Дэмиен наблюдал, как это происходило. Это началось, когда после их долгого ночного тактического обсуждения Лорен обратился к отряду, обрисовав их слабые места. Сидя на лошади, он говорил чистым ровным голосом, который доносился даже до самых далеко стоявших солдат. Он прислушался ко всему, что Дэмиен сказал прошлой ночью. Пока Лорен говорил, в его речи всплывали крупицы ценных знаний, которые он мог получить только от слуг, оружейников и солдат, которых он последние три дня тоже внимательно слушал.

Лорен извергал информацию так же сверкающе ярко, как и едко. Когда он закончил, то будто кинул людям кость: вероятно, их продвижению препятствовало плохое командование. Тем не менее, они остановятся здесь, в Нессоне, на две недели, чтобы солдаты смогли привыкнуть к новому Капитану. Лорен лично будет следить за режимом, который испытает их, приведет в форму и превратит во что-то приближенное к отряду, способному сражаться. Если они смогут выдержать.

Но сначала, добавил Лорен шелковым голосом, они разберут и поставят лагерь здесь еще раз: начиная от кухонных палаток и до огороженного места для лошадей. Не более чем за два часа.

Люди проглотили это. Они не стали бы, не сразись Лорен с их капитаном и не одержи над ним победу днем ранее. Даже тогда они могли бы упрямиться, что приказ пришел от праздного начальника, но с первого же дня Лорен упорно работал без замечаний и жалоб. Это тоже было сделано с расчетом.

Так они приступили к работе. Вытащили палатки, вбили молотками шесты и колышки, сняли седла со всех лошадей. Йорд отдавал четкие прагматичные приказы. Ряды палаток выглядели ровными впервые с их отправления в путь.

Все было готово. Два часа. Все равно слишком долго, но гораздо лучше, чем растянувшийся беспорядок последних нескольких вечеров.

Первый приказ был седлать заново, и затем последовала тренировка верхом, которая была продумана так, чтобы выглядеть простой на лошадях, но быть суровой для людей. Дэмиен и Лорен вместе разработали план тренировки прошлой ночью, с некоторыми дополнениями от Йорда, который присоединился к ним в серые утренние часы. Откровенно говоря, Дэмиен не ожидал, что Лорен лично примет участие в тренировке, но он участвовал, задавая темп.

Направив свою лошадь рядом с лошадью Дэмиена, Лорен сказал:

— У тебя есть твои две дополнительных недели. Посмотрим, что мы сможем с ними сделать.

Днем они приступили к строевой подготовке: строй, который рвался снова, и снова, и снова, пока, наконец, не перестал, потому что все были слишком утомлены, чтобы делать что-то кроме бездумного исполнения команд. Целый день тренировок коснулся и Дэмиена, и, когда они закончили, он почувствовал, впервые за долгое время, будто что-то было выполнено.

Люди вернулись в лагерь измотанными, без сил на жалобы, что их Капитан — золотоволосый голубоглазый изверг, будь он проклят. Дэмиен увидел Аймерика, растянувшегося около одного из костров с закрытыми глазами, как у человека, свалившегося после долгого бега. Упрямство характера, которое заставляло Аймерика вступать в драки с солдатами в два раза больше него самого, также помогало ему не отставать от тренировки, невзирая на боль и усталость, которые ему приходилось преодолевать физически. По крайней мере, в таком состоянии он не способен устраивать проблемы. Никто не будет затевать драк: все слишком вымотаны.

Пока Дэмиен смотрел, Аймерик открыл глаза и пустым взглядом посмотрел на огонь.

Несмотря на все осложнения, которые Аймерик доставлял отряду, в Дэмиене проснулось сочувствие. Аймерику было всего девятнадцать, и это, очевидно, был его первый военный поход. Он казался потерянным и одиноким. Дэмиен повернул к нему.

— Ты в первый раз в походе? — Спросил он.

— Я могу не отставать от остальных, — сказал Аймерик.

— Я это видел, — ответил Дэмиен. — Я уверен, что твой Капитан тоже видел. Ты хорошо поработал сегодня.

Аймерик не ответил.

— В таком ритме пройдут следующие несколько недель, и у нас месяц, чтобы добраться до границы. Не стоит выматывать себя в первый же день.

Дэмиен произнес это достаточно теплым тоном, но Аймерик ответил натянуто:

— Я могу не отставать от остальных.

Дэмиен вздохнул, поднялся и уже сделал два шага в направлении шатра Лорена, когда Аймерик окликнул его:

— Постой, — сказал Аймерик. — Ты, правда, думаешь, что Йорд видел?

И затем залился румянцем, словно выдал что-то лишнее.

* * *

Открыв занавес шатра, Дэмиен был встречен холодным взглядом голубых глаз, которые, напротив, не выдавали ничего. Йорд уже был внутри, и Лорен жестом пригласил Дэмиена присоединиться к ним.

— Разбор полетов, — сказал Лорен.

Были проанализированы события дня. Дэмиену задали вопрос, на который он честно ответил: люди были не безнадежны. Они бы не стали прекрасно натренированным отрядом за месяц. Но они могли кое-чему научиться. Они могли научиться держать строй и противостоять засаде. Они могли научиться основным маневрам. Дэмиен изложил, что, как он полагал, было реально. Йорд согласился и внес несколько предложений.

Два месяца, сказал Йорд прямо, будут чертовски полезнее, чем один.

Лорен ответил:

— К сожалению, мой дядя дал нам задание в виде службы на границе, и, как бы я ни хотел иного, в конце концов нам придется прибыть туда.

Йорд фыркнул. Они обсудили некоторых из людей и подправили план тренировок. Йорд умело выявлял корни проблем в лагере. Он считал само собой разумеющимся, что Дэмиен был частью беседы.

Когда они закончили, Лорен отпустил Йорда и сел в тепле жаровни в шатре, не спеша разглядывая Дэмиена.

Дэмиен сказал:

— Я проверю доспехи, прежде чем лечь спать, если я тебе больше не нужен.

— Принеси их сюда, — сказал Лорен.

Он принес. Сел на скамью и тщательно осмотрел все пряжки и ремешки, систематически обследуя каждую часть — привычка, укоренившаяся в нем с самого детства.

Лорен спросил:

— Что ты думаешь о Йорде?

— Мне он нравится, — ответил Дэмиен. — Ты должен быть доволен им. Он хороший выбор на должность Капитана.

Последовала неторопливая пауза. Помимо звука, раздавшегося, когда Дэмиен взял наручи, в шатре стояла тишина.

— Нет, — сказал Лорен. — Ты был бы.

— Что? — переспросил Дэмиен. Он пораженно взглянул на Лорена и был удивлен еще больше, когда обнаружил, что Лорен смотрит на него в упор. — Здесь нет ни одного человека, который стал бы выполнять приказы от Акиэлоссца.

— Я это знаю. Это одна из причин, по которым я выбрал Йорда. Люди сопротивлялись бы сначала, и тебе пришлось бы показать себя. Даже с двумя неделями в запасе было бы недостаточно времени, чтобы разыграть все это. Меня расстраивает, что я не могу найти тебе лучшего применения.

Дэмиен, который никогда не рассматривал себя в качестве претендента на роль капитана, был немного раздосадован от собственной гордыни, когда понял, что это было из-за инстинктивного видения себя либо в роли Лорена, либо никак. Мысль, что он может подняться выше по служебной лестнице как обычный солдат, просто не приходила ему в голову.

— Это последнее, что я ожидал от тебя услышать, — заметил он слегка насмешливо.

— Думаешь, я был слишком горд, чтобы заметить это? Могу тебя уверить, что гордость, которую я вложил в то, чтобы победить дядю, сильно перевешивает чувства по отношению ко всему остальному.

— Просто ты меня удивил, — ответил Дэмиен. — Иногда мне кажется, что я знаю тебя, но иногда я тебя вообще не понимаю.

— Поверь мне, не ты один.

— Ты сказал, одна из причин, — продолжил Дэмиен. — Какая вторая?

— Люди думают, что в шатре я под тобой прогибаюсь, — ответил Лорен. Он сказал это так же спокойно, как говорил всегда. Дэмиен неловко сжимал наручи. — Это подорвет мой авторитет. Мой тщательно взращенный авторитет. Теперь я действительно тебя удивил. Вот если бы ты был не на фут выше или не настолько широк в плечах…

— Значительно меньше фута, — заметил Дэмиен.

— Разве? — Спросил Лорен. — А ощущается многим больше, когда ты споришь со мной насчет чести.

— Я хочу, чтобы ты знал, — аккуратно начал Дэмиен, — что я не сделал ничего, чтобы поощрить мысль, что я… что ты и я…

— Если бы я думал, что сделал, то приказал привязать тебя к столбу и пороть до тех пор, пока твой перед не встретится с твоей спиной.

Повисло долгое молчание. Снаружи была тишина измотанного спящего лагеря, так что слышны были только хлопанья занавесей шатра и несколько неясных звуков движения. Пальцы Дэмиена сжимали металл наручей, пока он намеренно не ослабил хватку.

Лорен поднялся со стула; пальцы руки задержались на спинке.

— Оставь это. Прислуживай мне, — сказал Лорен.

Дэмиен поднялся. Это была неприятная обязанность, и он был раздражен. Одежда, которая сегодня была на Лорене, была со шнуровкой спереди, а не сзади. Дэмиен неуклюже ее расшнуровал.

Края одежды разошлись под его руками. Он обошел Лорена и стянул ее. «Мне сделать остальное?» — хотел было спросить он, отложив в сторону одежду, чувствуя некоторое желание подчеркнуть, что несмотря на требование его услуг, Лорен мог легко снять с себя верхнюю одежду и самостоятельно.

Но, когда он повернулся, Лорен поднес руку к плечу и начал его разминать, очевидно, ощущая легкое онемение. Его ресницы были опущены. Под рубашкой руки были расслабленными от усталости. Дэмиен понял, что он измотан.

Дэмиен не ощутил сочувствия. Вместо этого его раздражение беспричинно достигло своего пика, когда Лорен легким движением медленно запустил пальцы в свои золотистые волосы, почему-то напомнив Дэмиену, что его плен и его наказание были деяниями плоти и крови одного-единственного человека.

Он придержал язык. Две недели здесь и две недели пути к границе, убедиться, что Лорен сопровожден в безопасности — и он сделал свое дело.

* * *

С утра они повторили все снова.

И снова. Заставить людей следовать подгонявшим их приказам было достижением. Некоторые солдаты получали удовольствие от тяжелой работы или просто понимали, что их нужно подгонять, чтобы они стали лучше, но далеко не все.

Лорен выполнил это.

В тот день отряд работал, сформированный и направленный к цели, казалось, иногда одной только волей. Между Лореном и солдатами не было духа товарищества. Не было тепла, сердечной привязанности, которые Акиэлосские армии питали к отцу Дэмиена. Лорен не был любим. Лорен не нравился. Даже среди его собственных людей, которые бы последовали за ним, спрыгнув с утеса, ходило недвусмысленное согласованное мнение, что Лорен был, как однажды описал его Орлант, непробиваемой сучкой, и очень плохой идеей было бы будить его плохую сторону; что касается его хороших сторон, он не имел ни одной.

Это не имело значения. Лорен отдавал приказы, и они исполнялись. Пытаясь сопротивляться, люди поняли, что у них не получается. Дэмиен, который разными способами был искусно втянут в то, чтобы целовать ногу Лорена и есть закуски с его рук, понял механизм, который обрушивался и заставлял их подчиняться, скрытый глубоко в каждом частном случае.

И, вероятно, из-за этого маленькие зачатки уважения росли. Стало очевидно, почему дядя держал Лорена вдали от власти: он был хорош в управлении. Он фокусировался на целях и был готов сделать все, что угодно, лишь бы достичь их. Препятствия встречались ясными глазами. Проблемы замечались заранее, решались или обходились стороной. И в Лорене виднелось что-то вроде удовольствия от процесса подчинения этих трудных людей своему контролю.

Дэмиен понял, что стал свидетелем зарождающейся царственности, первых изгибов командования принца, рожденного править, хотя методы управления Лорена — виртуозные настолько же, насколько вызывающие беспокойство — никак не походили на его собственные.

Некоторые из солдат неизбежно сопротивлялись приказам. Инцидент произошел тем же вечером, когда один из солдат Регента отказался выполнять команды Йорда. Вокруг него пара человек одобряла недовольство, а когда пришел Лорен, уже слышался ропот настоящего волнения. У наемного солдата было достаточно симпатии своих последователей, чтобы вызвать опасность мятежа, если бы Лорен отправил его к столбу. Собралась толпа.

Лорен не приказал отправить его к столбу.

Он бичевал его в устной форме.

Это не было похоже на диалог с Говартом. Это было холодно, откровенно, ужасающе и унизило взрослого человека перед отрядом так же абсолютно, как тогда это сделал удар меча.

После этого люди вернулись к работе.

Дэмиен услышал, как один из них тоном благоговейного восхищения произнес:

— У этого мальчика самый грязный рот, какой я когда-либо слышал.

В тот вечер они вернулись в лагерь и обнаружили, что лагеря больше нет, потому что слуги из Нессона разобрали его. По приказу Лорена. Он сказал, что был великодушен. В этот раз у них полтора часа, чтобы поставить лагерь.

* * *

Они тренировались большую часть двух недель, остановившись лагерем в полях Нессона. Отряд никогда не будет ценным инструментом, но он становился грубоватым и всё же годным к использованию приспособлением, способным двигаться единым целым, сражаться единым целым и держать строй единым целым. Они исполняли простые команды.

Они имели роскошную возможность изматывать себя, не жалея сил, и Лорен полностью пользовался этим преимуществом. Здесь они не попадут в засаду. Нессон был безопасным. Он находился слишком далеко от Акиэлосской границы, чтобы подозревать нападение с юга и слишком близко к границе с Васком, так что любое нападение с этой стороны привело бы к политической дилемме. Если Акиэлос был целью Регента, то причин будить спящую Империю Васка не было.

Кроме того, Лорен завел их так далеко от изначально запланированного Регентом маршрута, что все расставленные на пути ловушки будут оставлены томиться в ожидании отряда, который никогда не придет.

Дэмиен начал задаваться вопросом, заразился ли он тоже ощущением постоянного роста и успеха, которое росло среди людей в отряде; потому что на десятый день, когда солдаты тренировались так, словно могли встретить засаду, по крайней мере, имея шансы выжить, в нем появились первые хрупкие ростки надежды.

Тем вечером он остался без обязанностей, что случалось редко, и Йорд, который сидел в одиночестве, наслаждаясь умиротворением, жестом пригласил его к одному из костров. Он предложил Дэмиену вина в неровной оловянной кружке.

Дэмиен принял его и сел на поваленное бревно, которое служило импровизированным местом для отдыха. Они оба достаточно устали, чтобы довольствоваться тишиной. Вино было ужасно; он поболтал его в рту, потом проглотил. Тепло от огня было приятным. Спустя некоторое время Дэмиен обнаружил, что взгляд Йорда был прикован к чему-то на дальнем конце лагеря.

Аймерик занимался своими доспехами снаружи одной из палаток, а значит где-то в родословной он набрал хороших привычек. Но, вероятно, Йорд смотрел на него не из-за этого.

— Аймерик, — сказал Дэмиен, приподняв брови.

— Что? Ты видел его, — ответил Йорд, уголки его губ изогнулись.

— Я видел его. На прошлой неделе из-за него половина лагеря чуть не перегрызла друг другу глотки.

— С ним все в порядке, — сказал Йорд. — Все оттого, что он имеет высокое происхождение и не привык к грубой компании. Он делает то, что считает правильным, просто здесь другие правила. Как, например, и с тобой.

Это было вразумительно. Дэмиен сделал еще один глоток ужасного вина.

— Ты хороший капитан. С ним все могло бы быть гораздо хуже.

— В этой компании есть несколько подонков, и вот это правда, — сказал Йорд.

— Думаю, еще несколько дней, как сегодняшний, и худшие из них отсеются.

— Еще несколько минут, как сегодняшние, — ответил Йорд.

Дэмиен усмехнулся. Пламя гипнотизировало, если не было ничего лучше, на что смотреть, конечно. Взгляд Йорда вернулся к Аймерику.

— Ты знаешь, — сказал Дэмиен, — что, в конце концов, он позволит кому-нибудь. Лучше всего, если это будешь ты.

Повисло долгое молчание, и затем Йорд спросил странно изменившимся голосом:

— Я никогда не спал с кем-то высокого происхождения. Это по-другому?

Дэмиен покраснел, поняв, на что намекает Йорд.

— Он… Мы не делали этого. Он не делает этого. Насколько я знаю, не делает ни с кем.

— Насколько все знают, — ответил Йорд. — Если бы у него был рот не как у шлюхи из гауптвахты, я бы подумал, что он девственник.

Дэмиен промолчал. Он осушил свою кружку, слегка нахмурившись. Его не интересовали эти нескончаемые домыслы. Ему было плевать, кого Лорен берет в постель.

Он был спасен от ответа Аймериком. Его невероятный спаситель принес с собой несколько частей брони и собирался сесть по другую сторону костра. Он был раздет до частично расшнурованной нижней рубашки.

— Я не помешаю вам? У огня освещение лучше.

— Почему бы тебе не присоединиться к нам, — предложил Дэмиен, поставив свою кружку на землю и тщательно избегая взглядов на Йорда.

Аймерик не любил Дэмиена, но Йорд и Дэмиен, каждый по своему, были самыми высокопоставленными членами отряда, и от приглашения было бы трудно отказаться. Он кивнул.

— Надеюсь, я не перебиваю, — сказал Аймерик, который либо уже достаточно раз получил по лицу, чтобы научиться осторожности, либо просто был почтительным рядом с Йордом. — Но я вырос в Фортейне. Я прожил там большую часть жизни. Я знаю, что после войны при Марласе, служба на границе это простая формальность. Но… Принц тренирует нас для настоящих действий.

— Он просто любит быть подготовленным, — сказал Йорд. — Если ему придется сражаться, он хочет иметь возможность положиться на своих людей.

— Мне нравится это, — быстро ответил Аймерик. — Я имею в виду, мне нравится быть частью отряда, который может сражаться. Я четвертый сын. Я восхищаюсь тяжелой работой так же, как… восхищаюсь людьми, которые могут подняться, несмотря на свое происхождение.

Он произнес последние слова, смотря на Йорда. Дэмиен мудро принес свои извинения и поднялся, оставляя их наедине.

* * *

Когда он вошел в шатер, Лорен сидел в тишине, перед ним была развернута карта. Он поднял глаза, когда услышал Дэмиена, затем откинулся на стуле и жестом указал Дэмиену сесть напротив.

— Учитывая, что у нас кавалерия из двухсот всадников, а не две тысячи пехотинцев, я думаю, количество не так важно, как качество людей. Уверен, и у тебя, и у Йорда есть неофициальный список людей, которые, по вашему мнению, должны быть отбракованы из отряда. Я жду твой к завтрашнему дню.

— В нем будет не больше десяти человек, — ответил Дэмиен. Он сам был удивлен; до прибытия в Нессон он полагал, что количество будет в пять раз больше. Лорен кивнул. Через мгновение Дэмиен сказал:

— Говоря о трудных людях, я хотел у тебя кое-что спросить.

— Вперед.

— Почему ты оставил Говарта в живых?

— Почему нет?

— Ты знаешь, почему нет.

Сначала Лорен не ответил. Он наполнил свой стакан из графина, стоявшего рядом с картой. Это было не дешевое вяжущее рот вино, которое пил Йорд, заметил Дэмиен. Это была вода.

Лорен сказал:

— Я предпочитаю не давать моему дяде поводов кричать, что я перешел границы дозволенного.

— У тебя было полное право, когда Говарт бросился на тебя. И не было недостатка в свидетелях. Есть что-то еще.

— Есть что-то еще, — согласился Лорен, спокойно глядя на Дэмиена. Пока он говорил, он поднес стакан к губам и сделал глоток.

Хорошо.

— Это был впечатляющий поединок.

— Да, я знаю, — ответил Лорен.

Он не улыбался, когда говорил подобные вещи. Он расслабленно сидел, покачивая стакан в своих длинных пальцах, в упор глядя на Дэмиена.

— Должно быть, ты потратил много времени на тренировки, — сказал Дэмиен, и к его удивлению Лорен ответил ему серьезно.

— Я никогда не был воином, — сказал Лорен. — Им был Огюст. Но после Марласа я был одержим идеей…

Лорен остановился. Дэмиен заметил момент, когда Лорен решил продолжать. Это было преднамеренно — его глаза встретились с глазами Дэмиена, тон едва заметно изменился.

— Дамианис из Акиэлоса руководил отрядами в семнадцать. В девятнадцать он выехал на поле боя, вырезал себе путь через наших лучших людей и забрал жизнь моего брата. Говорят… говорили, что он лучший воин в Акиэлосе. Я думал, что если я собираюсь убить кого-то вроде него, то я должен быть очень, очень хорош.

После этого Дэмиен замолчал. Порыв к разговору угас, как пламя свечи перед тем, как оно окончательно затухает, как последнее умирающее тепло тлеющих угольков из жаровни.

* * *

Следующим вечером он беседовал с Паскалем.

Палатка врача, как и шатер Лорена, как и кухонные палатки, была достаточно большой, чтобы высокий человек мог войти, не нагибаясь. У Паскаля было все оборудование, которое он хотел, и благодаря приказам Лорена оно было тщательно распаковано. Дэмиен, как его единственный пациент, нашел широкий выбор медикаментов забавным. Это не будет забавным, когда они покинут Нессон и попадут в сражение. Один врач на две сотни человек — разумное соотношение только до тех пор, пока они не оказались на поле боя.

— Служба у Принца сильно отличается от службы у его брата?

Паскаль ответил:

— Я бы сказал: всё, что было настолько интуитивно в старшем, не так проявилось в младшем.

— Расскажи мне об Огюсте, — попросил Дэмиен.

— Принце? Что тут рассказывать? Он был золотой звездой, — ответил Паскаль, кивком указав на звездный герб Кронпринца.

— Лорен, кажется, хранит память о нем более трепетно, чем о собственном отце.

Наступила пауза, пока Паскаль расставлял стеклянные бутылочки на полке, а Дэмиен поднимал рубашку.

— Ты должен понимать. Огюст был создан, чтобы быть гордостью любого отца. Из-за этого между Лореном и Королем не было неприязни. Скорее… Король души не чаял в Огюсте и не уделял много времени своему младшему сыну. Во многом Король был простым человеком. Выдающееся мастерство на поле боя он мог понять. У Лорена был незаурядный ум, хороший в мышлении, хороший в решении головоломок. Огюст был прям: победитель, наследник, рожденный, чтобы править. Представь, что Лорен испытывал по отношению к нему.

— Он был на него обижен, — предположил Дэмиен.

Паскаль кинул на него странный взгляд.

— Нет, он любил его. Он преклонялся перед ним, как иногда делают начитанные мальчики по отношению к старшим мальчикам, которые превосходят их в силе. Так произошло и у этих двоих. Они были преданы друг другу. Огюст был защитником. Он сделал бы все, что угодно, ради своего маленького брата.

Дэмиен про себя подумал, что принцам нужна выдержка, а не защита. Лорену в частности.

Он видел, как Лорен своим ртом мог содрать краску со стен. Он видел, как Лорен поднял нож и хладнокровно перерезал человеку глотку, лишь взмахнув золотыми ресницами. Лорен вовсе не нуждался в защите.

Глава 5

Дэмиен не видел, что произошло, но он видел реакцию Лорена, видел, как он натянул поводья и направил лошадь к Йорду одним гладким движением.

— Собирай людей назад, — приказал Лорен. — На сегодня мы закончили. Раб остается со мной. — Он кинул взгляд на Дэмиена.

Было далеко за полдень. Маневры отвели их от имения Нессон, так что близлежащее поселение Нессон-Элой, теснившееся у подножия холмов, было видно с их расположения. От места тренировок отряда до лагеря нужно было ехать по заросшим пучками травы холмам, с редкими вкраплениями гранита. Но даже несмотря на это, было слишком рано, чтобы возвращаться назад на сегодня.

Отряд повернул по приказу Йорда. Он выглядел целым — как едино функционирующий организм, а не как набор разбросанных несовместимых друг с другом частей. Это было результатом тяжелой двухнедельной работы. Чувство завершенности смешивалось с осознанием того, чем мог бы стать этот отряд, будь у них больше времени или набор более хороших воинов. Дэмиен направил свою лошадь рядом с лошадью Лорена.

К тому времени он уже сам увидел, что случилось: лошадь без всадника вдали в тени деревьев.

Он напряженным взглядом осмотрел местность вокруг. Ничего. Он не расслабился. Увидев вдали коня без всадника, его первый инстинкт подсказал не отделять Лорена от отряда. Совсем наоборот.

— Не отставай, — велел Лорен, пришпорив лошадь, чтобы исследовать ближе, не дав Дэмиену выбора, кроме как следовать за ним. Лорен снова натянул поводья, когда они подъехали достаточно близко, чтобы хорошо видеть коня. Их приближение не напугало его, и он продолжал спокойно смотреть. Очевидно, он привык к другим людям и лошадям. Он привык конкретно к этим людям и лошадям.

За две недели его седло и уздечка исчезли, но он носил клеймо Принца.

На самом деле, Дэмиен узнал не только клеймо, но и саму лошадь, её необычный пегий окрас. Лорен отправил гонца скакать на этой лошади утром в день поединка с Говартом — до его поединка с Говартом. Эта была не одна из лошадей, которых он посылал в Арль, чтобы сообщить Регенту об увольнении Говарта из отряда. Это была другая лошадь.

Но день дуэли был почти две недели назад, и гонец выехал из Бальё, а не из Нессона.

Желудок Дэмиена неприятно сжался. За мерина легко можно было выручить две сотни серебряных ливров. Любой живущий между Бальё и Нессоном захотел бы его заполучить, чтобы получить награду за возвращение, либо поставить собственное клеймо поверх клейма Лорена. Полагать, что за две недели конь нетронутым вернулся к отряду, выходило за пределы доверчивости.

— Кто-то хочет, чтобы ты знал, что твой гонец не справился, — сказал Дэмиен.

— Возьми коня, — ответил Лорен, — отправляйся обратно в лагерь и скажи Йорду, что я присоединюсь к отряду завтрашним утром.

— Что? — Переспросил Дэмиен. — Но…

— У меня есть дела в городе.

Дэмиен инстинктивно своей лошадью перегородил Лорену дорогу.

— Нет. Самый простой способ для твоего дяди избавиться от тебя — это отдалить от твоих людей, и ты это знаешь. Ты не можешь отправиться в город в одиночку, ты в опасности просто находясь здесь. Мы должны присоединиться к отряду. Сейчас.

Лорен огляделся кругом и сказал:

— Это худшее место для засады.

— Город — нет, — ответил Дэмиен. Дополняя свои слова, он взял лошадь Лорена под уздцы: — Рассмотри другие варианты. Ты можешь доверить эту работу кому-то еще?

— Нет, — сказал Лорен.

Он сказал это как констатацию факта. Дэмиен подавил свое разочарование, напомнив себе, что Лорен обладает способным умом, и поэтому за его «Нет» скрывалось нечто большее, чем просто упрямство. Вероятно.

— Тогда прими меры предосторожности. Возвращайся в лагерь вместе со мной и дождись наступления ночи. Затем незаметно выскользни из лагеря, взяв с собой солдата. Ты не мыслишь, как лидер. Ты слишком привык делать все самостоятельно.

— Отпусти уздечку, — сказал Лорен.

Дэмиен отпустил. Наступила пауза, пока Лорен посмотрел на лошадь без всадника, затем на расположение солнца на горизонте, затем на Дэмиена.

— Ты будешь меня сопровождать, — сказал Лорен, — вместо солдата, и мы отправимся, когда наступят сумерки. И это последнее, в чем я уступаю в этом вопросе. Дальнейшие советы от тебя не будут тепло встречены.

— Хорошо, — сказал Дэмиен.

— Хорошо, — не сразу ответил Лорен.

* * *

Они привели пегого коня обратно на привязи, которую соорудил Лорен, просто сняв поводья с собственной лошади, сделав на одном конце петлю и накинув ее на шею коню. Дэмиен держал конец привязи, так как Лорен вынужден был все внимание сосредоточить на управлении собственной лошадью без поводьев.

Лорен не распространялся дальнейшей информацией о своих делах в Нессон-Элой и, хотя эта затея ему совсем не нравилась, Дэмиен знал, что лучше его не спрашивать.

В лагере Дэмиен занялся лошадьми. Когда он вернулся в шатер, Лорен надевал парадный костюм для верховой езды, и на кровати лежала еще стопка одежды.

— Переоденься в это, — сказал Лорен.

Одежда, когда Дэмиен взял ее с кровати, была мягкой в его руках, темной, как одежда знати, и такого же качества.

Он переоделся. Это заняло немало времени, как и всегда с Виирийской одеждой, хотя, по крайней мере, это тоже был костюм для верховой езды, а не придворные костюмы. Все равно это вызвало больше суеты, чем все, что он когда-либо надевал, к тому же, это была самая роскошная одежда, какую он получал с момента его прибытия в Виир. Это были не солдатские вещи, это была одежда аристократа.

Теперь он на личном опыте убедился, что гораздо труднее завязывать шнуровку на себе, чем затягивать ее на ком-то другом. Когда Дэмиен закончил, то чувствовал себя одетым слишком вычурно и неловко. Даже очертания одежды были другими, но они превратили его во что-то чужое, во что-то, чем он себя никогда не представлял, даже в большей степени, чем это делала броня или грубые солдатские одежды, которые он носил.

— Она мне не подходит, — сказал Дэмиен, имея в виду, что одежда не подходит ему, чтобы носить ее.

— Нет. Не подходит. Ты выглядишь, как один из нас, — ответил Лорен. Он посмотрел на Дэмиена своими нетерпящими глазами. — Уже сумерки. Иди и скажи Йорду, чтобы он ждал моего возвращения завтра утром и позаботился обо всем, как обычно в мое отсутствие. Встретимся рядом с лошадьми. Мы отправимся, как только ты выполнишь поручения.

* * *

Проблема палаток была в том, что нельзя было постучаться. Дэмиен прислонился к одному из шестов и позвал.

Внутри замешкались. Наконец, появился Йорд — широкоплечий и без рубашки. Вместо того, чтобы терять время на завязывание шнурков, он небрежно придерживал штаны рукой.

Поднятая занавесь шатра открыла причину задержки Йорда. С молочно-белыми руками и ногами в беспорядке подушек и простыней, раскрасневшийся, начиная от груди и дальше выше шеи, Аймерик приподнялся на одном локте.

— У Принца есть дела вне лагеря, — сказал Дэмиен. — Он хочет, чтобы ты руководил людьми, как всегда в его отсутствие.

— Все, что ему угодно. Сколько человек он берет с собой?

— Одного, — ответил Дэмиен.

— Удачи, — все, что ответил Йорд.

* * *

Путь до поселения Нессон-Элой не был ни долгим, ни сложным, но, когда они подъехали к окраине, им пришлось оставить лошадей.

Они оставили их привязанными рядом с дорогой, зная, что велик шанс не увидеть их на месте следующим утром — человеческая природа везде одинакова. Это было необходимо. Там, где наделы вокруг имения уменьшались, городок Нессон-Элой, ближе к переходу в горах, становился больше. Это было переплетение близко стоящих домов и мощеных улочек, стук копыт по которым разбудил бы даже мертвеца. Лорен настаивал на осторожности и бесшумности.

Лорен заявлял, что знает город, так как близлежащее имение было обычным местом остановки на пути между Арлем и Акьютартом. Он уверенно вел их, выбирая маленькие улочки и неосвещенные переулки.

Но в итоге меры предосторожности принесли не много пользы.

— Нас преследуют, — сказал Дэмиен.

Они шли вдоль одной из узких улиц под нависающими балконами и выступающими пристройками верхних этажей из камня и дерева, укрывающими улицу, а иногда и образуя над ней арки.

Лорен ответил:

— Если нас преследуют, то они не знают, куда мы направляемся.

Они свернули в переулок, который был частично скрыт под нависающими пристройками, затем свернули еще раз.

Это была не совсем погоня, потому что мужчины, следовавшие за ними, держали дистанцию, выдавая себя только тихими звуками то тут, то там. При свете дня в эту игру можно было бы сыграть в толчее улиц, полных суматохой, когда город живет, шумит и покрыт пеленой древесного дымка. Ночью все было заметнее. Темные улицы становились безлюдными, и они выделялись.

У людей, которые их преследовали — их было больше, чем один — было простое задание, сколько бы раз Лорен не менял маршрут. Они не могли от них избавиться.

— Это начинает раздражать, — сказал Лорен. Он остановился перед дверью с круговым символом, нарисованным на ней. — У нас нет времени играть в кошки-мышки. Я собираюсь воспользоваться твоей уловкой.

— Моей уловкой? — переспросил Дэмиен. Последний раз, когда Дэмиен видел подобный символ на двери, она открылась, чтобы выгнать Говарта.

Лорен постучал в дверь кулаком. Потом он повернулся к Дэмиену:

— Полагаю, так правильно? Я понятия не имею, как это обычно продолжают. Это твое поприще, не мое.

Смотровая щель на двери открылась, Лорен поднес золотую монету, и смотровая щель с шумом захлопнулась, раздался звук отодвигаемых засовов. Из двери их волной окатило ароматом. Появилась молодая женщина, чьи каштановые волосы были зачесаны до блеска. Она рассмотрела монетку Лорена, затем она рассмотрела Дэмиена, добавила что-то про его размеры к саркастичному замечанию о вызове Хозяйки, и они переступили порог и вошли в надушенный бордель.

— Это не мое поприще, — сказал Дэмиен.

Медные лампы свисали с потолка на тонких медных цепях, стены были задрапированы шелками. В воздухе витал густой аромат фимиама и исчезающий запах чалиса. Пол был застелен ковром с ворсом, в котором утопали ноги. В комнате, куда их отвели, не было плоских Виирийских матрасов забросанных подушками, но в ней по кругу стояли диваны из темного резного дерева.

Два дивана были заняты, но (к счастью) не публичными совокуплениями, а тремя женщинами из дома. Лорен выступил вперед и занял один из пустых диванов, приняв расслабленную позу. Дэмиен сел более робко на другом конце. Он думал об их преследователях, которые либо будут стоять, наблюдая за дверью, либо в любой момент вломятся в бордель. Перед ним открылись перспективы бесконечных нелепостей.

Лорен рассматривал женщину. Он не делал это с широко раскрытыми глазами, но что-то было в его взгляде. Для Лорена, понял Дэмиен, этот опыт был абсолютно новым и совершенно запретным. Усугубляя ощущение нелепости, Дэмиен внезапно остро осознал, что он сопровождает целомудренного Кронпринца Виира в его первый бордель.

Отовсюду в доме слышались стоны.

Одна из трех женщин была с блестящими волосами — та, которая встречала их у двери; другая была брюнеткой, которая легко поддразнивала третью, блондинку, чье платье было почти расшнуровано. Обнаженный сосок блондинки порозовел и набух под ленивыми ласками брюнетки.

— Ты сидишь так далеко, — сказала блондинка.

— Тогда поднимайся, — ответил Лорен.

Она поднялась. Брюнетка последовала ее примеру и подошла к Лорену. Блондинка села рядом с Дэмиеном. Дэмиен краем глаза видел брюнетку, и его покалывало насмешливое любопытство, как Лорен справится с ее прелестями, но обнаружил, что сам полностью занят. Так сказать. У блондинки были очень розовые губы и россыпь веснушек вокруг носа; ее платье было расшнуровано от шеи до талии, и тесьма свисала по бокам. Ее обнаженная грудь была изогнутой и белой, самая белая ее часть, за исключением того места, где она становилась двумя мягкими бусинками. Ее соски были точно такого же оттенка розового, как и ее губы. Это была краска.

Она спросила:

— Мʼлорд, могу ли я что-нибудь сделать для Вас, пока Вы ждете?

Дэмиен открыл рот, чтобы ответить нет, обеспокоенный их сомнительным положением, их преследователями, Лореном, сидящим рядом с ним. Он задумался, сколько прошло времени с тех пор, как он был с женщиной.

— Расшнуруй его костюм, — сказал Лорен.

Блондинка перевела взгляд с Дэмиена на Лорена. Дэмиен тоже на него посмотрел. Лорен расстался со своей женщиной безмолвно, возможно, одним пренебрежительным взмахом пальцев. Изящный и расслабленный, он не спеша наблюдал за ними.

Это было знакомо. Дэмиен почувствовал, как заколотился его пульс, когда он вспомнил любовную беседку в садах и холодный голос Лорена, дающего откровенные указания: соси его, и лизни щель.

Дэмиен перехватил запястье блондинки. Сейчас не будет продолжения представления. Пальцы блондинки уже отстранились он шнуровки, приоткрыв под дорогой темной тканью его одежды золотой ошейник.

— Ты… его питомец? — спросила она.

— Я могу закрыть комнату, — раздался голос старшей женщины, с едва заметным акцентом Васка, — если вы пожелаете, и предоставлю вам, господа, уединение, чтобы насладиться моими девочками.

— Ты Хозяйка? — Спросил Лорен.

Она ответила:

— Я управляю в этом маленьком доме.

Лорен поднялся с дивана:

— Если я плачу золото, то управляю я.

Она присела в глубоком реверансе, потупив глаза в пол.

— Как Вам будет угодно, — и затем, после небольшого сомнения, — Ваше Высочество. И осторожность, и молчание, разумеется.

Золотые волосы, дорогая одежда, это выражение лица — конечно же, его узнали. Каждый в городе, вероятно, знал, кто остановился в имении. Слова Хозяйки заставили одну из женщин ахнуть; она не сделала такого логичного заключения, как Хозяйка, как не сделали и остальные. Дэмиен лицезрел, как шлюхи Нессон-Элой почти пали ниц в присутствии их Кронпринца.

— Нам с моим рабом нужна уединенная комната, — сказал Лорен, — в конце дома. Что-нибудь с кроватью, засовом на двери, и окном. Нам не требуется компания. Если ты попытаешься прислать к нам одну из своих девочек, то узнаешь, насколько сильно я не люблю совместное пользование.

— Да, Ваше Высочество, — ответила Хозяйка.

Держа восковую свечку, она провела их в конец старого дома. Дэмиен почти ждал, что она вышвырнет какого-нибудь другого постояльца ради Лорена, но комната, соответствовавшая требованиям Лорена, была не занята. Обстановка была простой: низкий обитый тканью сундук, кровать с занавесями и две лампы. Подушки были сшиты из красной ткани с выступающим узором из бархата. Хозяйка закрыла дверь, оставив их наедине.

Дэмиен задвинул засов и для уверенности придвинул сундук к двери.

Там, конечно, было окно. Оно было маленьким, закрытым металлической резной решеткой, ввинченной в стену.

Лорен смотрел на него в замешательстве.

— Это не совсем то, о чем я думал.

— Штукатурка старая, — сказал Дэмиен. — Вот. — Он взялся за решетку и дернул. Кусочки штукатурки осыпались со стены по углам окна, но этого было не достаточно, чтобы отделить от нее решетку. Он поменял хватку, напрягся и толкнул плечом.

С третьей попытки вся решетка вышла из окна. Она оказалась удивительно тяжелой. Дэмиен аккуратно положил ее на пол. Толстый ковер поглощал все звуки, как и когда Дэмиен передвигал сундук.

— После тебя, — сказал он Лорену, который уставился на него. Казалось, он собирался что-то сказать, но затем просто кивнул, вылез в окно и бесшумно приземлился в переулке позади борделя. Дэмиен последовал его примеру.

Они пересекли переулок под выступающими карнизами и нашли промозглый пролет между двумя домами, завернули туда и прошли еще несколько шагов. Легкий звук их собственных шагов не повторялся. Их преследователи не обошли дом.

Они их потеряли.

* * *

— Вот. Возьми это, — сказал Лорен, когда они отошли подальше, и протянул Дэмиену свой кошелек с монетами. — Лучше, чтобы нас не узнавали. И ты должен поправить воротник на одежде.

— Не мне нужно скрывать свою личность, — сказал Дэмиен, хотя послушно завязал шнуровку, спрятав золотой ошейник. — Не только проститутки знают, что ты остановился в имении. Любой, кто увидит молодого светловолосого человека высокого происхождения, догадается, что это ты.

— Я взял с собой маскировку, — сказал Лорен.

— Маскировку, — повторил Дэмиен.

Они добрались до постоялого двора, который, как заявлял Лорен, и был их местом назначения, и стояли под балконом второго этажа, в двух шагах от двери. Там не было места, чтобы переодеться, и, кроме того, немногое можно было сделать с говорящими за себя золотыми волосами Лорена. И в руках у Лорена ничего не было.

Пока он не вытянул что-то изящное и сверкающее из своего кармана. Дэмиен уставился на него.

Лорен сказал:

— После тебя.

Дэмиен открыл рот. Закрыл. Положил ладонь на дверь гостиницы и толкнул ее.

Лорен последовал за ним через мгновение, когда вставил в ухо длинную свисающую сапфировую сережку Никаиса.

Шум голосов и музыки, смешивающийся с запахом жареной оленины и свечного нагара, произвел первое впечатление. Дэмиен взглянул кругом на просторную открытую комнату со столами на перекрещенных ножках, уставленными тарелками и кувшинами, и с огнем, над которым на вертеле готовилось жаркое. Было несколько постояльцев, мужчин и женщин. Ни на ком не было такой дорогой одежды, как на нем самом или на Лорене. С одной стороны была лестница, которая вела на второй этаж, где располагались частные комнаты. К ним приближался хозяин постоялого двора с закатанными рукавами.

После короткого, освобождающего взгляда, брошенного на Лорена, хозяин гостиницы переключил все свое внимание на Дэмиена, уважительно его приветствуя:

— Добро пожаловать, мой господин. Не желаете ли вы с вашим питомцем снять комнаты на вечер?

Глава 6

— Я хочу твою лучшую комнату, — сказал Лорен, — с большой кроватью и собственной ванной, а если ты пошлешь наверх мальчика-слугу, то узнаешь, насколько сильно я не люблю совместное пользование.

Он смерил хозяина гостиницы долгим холодным взглядом.

— Он дорогой, — сказал Дэмиен хозяину в качестве извинения.

И потом наблюдал, как владелец гостиницы оценивает стоимость одежды Лорена, его сапфировой сережки — королевский подарок любимцу — и примерную стоимость самого Лорена, его лица, тела. Дэмиен подумал, что, похоже, ему придется за все платить утроенную цену.

Усмехнувшись про себя, он решил, что не против быть щедрым с кошельком Лорена.

— Почему бы тебе не найти нам столик. Любимец. — Сказал Дэмиен, наслаждаясь моментом. И этой кличкой.

Лорен сделал, как ему было сказано. Дэмиен, не торопясь, щедро расплатился за комнату, поблагодарив хозяина.

Он не спускал глаз с Лорена, который и в лучшие времена был непредсказуем. Лорен прямиком направился к лучшему столику, расположенному достаточно близко к огню, чтобы наслаждаться теплом, но не уставать от запаха готовящегося жаркого. Так как это был лучший столик, он был занят. Лорен освободил его или взглядом, или словом, или просто фактом своего приближения.

Сережка не была благоразумной маскировкой. Каждый, кто находился в общей комнате гостиницы, медленно рассматривал Лорена. Питомца. Высокомерный холодный взгляд Лорена ясно говорил о том, что никто не мог к нему прикоснуться. Сережка говорила, что один человек мог. Она превратила его из недосягаемого в исключительного, элитное удовольствие, которое никто из здесь присутствующих не мог себе позволить.

Но это была иллюзия. Дэмиен сел напротив Лорена на одну из длинных скамей.

— Что теперь? — Спросил Дэмиен.

— Теперь мы ждем, — ответил Лорен.

Затем Лорен поднялся и обошел стол, сев к Дэмиену так близко, как к любовнику.

— Что ты делаешь?

— Создаю правдоподобие, — ответил Лорен. Дэмиену подмигнула сережка. — Я рад, что взял тебя с собой. Я не думал, что придется вырывать предметы из стен. Ты часто посещаешь бордели?

— Нет, — ответил Дэмиен.

— Не бордели. Тех, кто следует за лагерем в походе? — Спросил Лорен. И затем: — Рабов. — И добавил, насладившись паузой: — Акиэлос, сад наслаждений. Тебе нравится видеть рабство в других. Но только не в себе самом.

Дэмиен сдвинулся на длинной скамье и посмотрел на него.

— Не напрягайся так, — сказал Лорен.

— Ты больше болтаешь, — ответил Дэмиен, — когда тебе некомфортно.

— Мой господин, — сказал хозяин, и Дэмиен повернулся. Лорен нет. — Ваша комната скоро будет готова. Третья дверь на втором этаже. Жеан принесет вам вина и еды, пока вы ждете.

— Мы как-нибудь развлечемся. Кто это? — Спросил Лорен.

Он смотрел в другой конец комнаты на пожилого человека, чьи волосы из-под грязной шерстяной шапки напоминали охапку соломы. Он сидел за темным столиком в углу. Он перетасовывал карты, словно они, даже будучи мятыми и жирными, являлись его самым ценным имуществом.

— Это Воло. Не играйте с ним. Он человек с жаждой. Ему потребуется не больше ночи, чтобы пропить ваши монеты, ваши драгоценности и вашу одежду.

С этими словами хозяин гостиницы отошел.

Лорен наблюдал за Воло с тем же выражением лица, с которым он рассматривал женщин в борделе. Воло попытался уговорить мальчика-слугу, чтобы он дал вино, потом он попытался уговорить мальчика-слугу на нечто совершенно другое, но тот не был впечатлен, когда Воло продемонстрировал фокус на ловкость рук, заставив деревянную ложку, которую держал, будто бы испариться в воздухе.

— Хорошо. Дай мне несколько монет. Я хочу сыграть с ним в карты.

Лорен поднялся, упершись руками в стол. Дэмиен потянулся за кошельком, затем приостановился.

— Разве ты не должен зарабатывать подарки за услуги?

Лорен спросил:

— Есть что-то, чего ты хочешь?

Хитрый голос был полон обещания, взгляд был размеренным, как у кота.

Дэмиен, который предпочел остаться не выпотрошенным, кинул Лорену кошелек. Лорен поймал его одной рукой и взял горсть медяков и серебра. Он кинул кошелек обратно Дэмиену, пока шел через комнату, чтобы сесть напротив Воло.

Они начали играть. Лорен поставил серебряную монетку. Воло поставил свою шерстяную шапку. Дэмиен наблюдал несколько минут со своего столика, затем он окинул взглядом других постояльцев, чтобы посмотреть, был ли среди них кто-нибудь близкий к нему по положению, чтобы сделать приглашение правдоподобным.

Самый представительный из них был одет в хорошую одежду, а на спинке стула висела мантия, подбитая мехом; возможно, торговец тканями. Дэмиен сделал мужчине приглашение присоединиться к нему, если он желает, чего тот очень желал, скрывая свое любопытство к Дэмиену под покровом купеческих манер очень плохо. Мужчину звали Чарльз, и он был торговым партнером крупной купеческой семьи. Они, действительно, занимались торговлей тканями. Дэмиен назвал неразборчивое имя и сказал, что родом из Патраса.

— О, Патрас! Да, у тебя есть акцент, — сказал Чарльз.

Они говорили о торговле и политике, что естественно, если ты торговец. Оказалось невозможно добыть новости об Акиэлосе. Чарльз не поддерживал союз. Чарльз больше доверял Принцу твердо стоять в переговорах с Акиэлосским Королем-бастардом, чем дяде-Регенту. Кронпринц в эту самую минуту стоит лагерем в Нессоне, на пути к границе, чтобы противостоять Акиэлосу. Этот молодой человек серьезно относится к своим обязанностям, сказал Чарльз. Когда он произнес это, Дэмиену пришлось сделать усилие, чтобы не посмотреть в сторону Лорена, играющего в азартные игры.

Принесли еду. В гостинице подавали хороший хлеб и большие блюда. Чарльз посмотрел на тарелки, когда стало очевидно, что хозяин положил Дэмиену лучшие куски мяса.

Постояльцы в общей комнате начали расходиться. Чарльз также скоро ушел, поднявшись по лестнице наверх во вторую лучшую комнату заведения.

Посмотрев на карточный стол, Дэмиен увидел, что Лорен успел проиграть все деньги, но получил грязную шерстяную шапку. Воло ухмыльнулся, из сочувствия звонко хлопнул Лорена по спине, и затем принес ему выпить. Затем принес выпить себе. Затем позвал мальчика-слугу, который предлагал очень великодушные цены — медяк за один раз, три медяка за одну ночь — и у которого разгорелся большой интерес к Воло теперь, когда он высыпал перед ним все монеты Лорена.

Лорен взял выпивку и прошел обратно через комнату, поставив напиток перед Дэмиеном нетронутым.

— Трофеи чужой победы.

Хотя гостиница постепенно опустела, пара постояльцев у огня, вероятно, были в пределах слышимости. Дэмиен сказал:

— Если ты хотел выпить и забрать эту старую шапку так сильно, ты мог бы просто купить. Дешевле и быстрее.

— Мне нравится сама игра, — ответил Лорен. Он потянулся, стащил из кошелька, который держал Дэмиен, еще одну монетку и зажал ее в кулак. — Смотри, я научился новому фокусу. — Когда он разжал руку, она была пустой, словно по волшебству. Секунду спустя монетка вывалилась у него из рукава на пол. Лорен нахмурился. — Что ж, пока не вполне.

— Если фокус в том, чтобы заставить монеты исчезнуть, я думаю, что ты, вообще-то, вполне справился.

— Как еда? — Спросил Лорен, глядя на стол.

Дэмиен отломил кусочек хлеба и взял его, как угощение для домашней кошки.

— Попробуй.

Лорен посмотрел на хлеб, затем на людей у огня, затем смерил Дэмиена долгим холодным взглядом, который трудно было бы выдержать, не будь у Дэмиена к этому моменту столько опыта.

И затем он сказал:

— Хорошо.

Потребовалось время, чтобы осознать это слово. А когда Дэмиен осознал, Лорен уже устроился рядом с ним на длинной скамье. Он сел на нее верхом, лицом к Дэмиену.

Лорен действительно собирался это сделать.

Питомцы в Виире делали из этого поддразнивающее представление, флиртуя и лаская руки хозяев. Лорен, когда Дэмиен поднес хлеб к его губам, не сделал ничего из этого. Лорен поддерживал присущую ему привередливость. В этом вообще почти ничего не было из отношений питомца и хозяина, кроме того, что на мгновение Дэмиен почувствовал кончиками пальцев теплое дыхание Лорена.

Создает правдоподобие, подумал Дэмиен.

Его взгляд опустился на губы Лорена. Когда он заставил его подняться, то вместо губ Дэмиен сфокусировался на сережке. Мочка уха Лорена была проколота украшением любовника его дяди. Сережка шла ему в том мирском смысле, что соответствовала его цветовой гамме. В другом смысле она смотрелась так же неуместно, как и то, что Дэмиен отрывал следующий кусочек хлеба от плоской буханки и поднимал его, чтобы покормить Лорена.

Лорен ел хлеб. Ощущение, словно кормишь хищника. Лорен сидел так близко, что было бы просто обхватить его шею сзади и притянуть его еще ближе. Дэмиен вспоминал ощущения волос Лорена, его кожи, и боролся с желанием прижаться к его губам подушечками пальцев.

Это была сережка. Лорен всегда был таким строгим. Сережка придавала ему новый смысл. Она давала видимость его чувственной стороны, сложной и тонкой.

Но этой стороны не существовало. Сверкание сапфира было опасным. Как был опасен Никаис. Все в Виире было не тем, чем казалось.

Еще один кусочек хлеба. Губы Лорена легко коснулись кончиков его пальцев. Так мимолетно и мягко. Это было не то, что он предполагал, когда брал хлеб. У Дэмиена появилось ощущение, что его планы нарушены и что Лорен точно знает, что делает. Прикосновение напоминало первое касание губ в чувственном поцелуе, который начинается с нескольких легких поцелуев и затем медленно углубляется. Дэмиен почувствовал, как изменилось его дыхание.

Он усилием напомнил себе, кто перед ним. Лорен — тот, кто держал его в плену. Дэмиен заставил себя вспомнить каждый удар плети по спине, но благодаря какой-то осечке мозга обнаружил, что вместо этого вспоминает влажную кожу Лорена в банях, то, как хорошо ему подходили его конечности — как рукоять подходит к лезвию сбалансированного меча.

Лорен закончил с закуской, затем положил руку Дэмиену на бедро и медленно заскользил ей наверх.

— Держи себя в руках, — сказал Лорен.

И придвигался, сидя верхом на скамье лицом к лицу с Дэмиеном, пока они не оказалась почти грудь к груди. Волосы Лорена щекотали щеку Дэмиена, когда он приблизил губы к его уху.

— Мы с тобой почти последние здесь, — прошептал Лорен.

— И?

В этот раз слова мягко проникли Дэмиену в ухо, так что он смог почувствовать очертания каждого из них, созданные губами и дыханием:

— И, отведи меня наверх, — сказал Лорен. — Тебе не кажется, что мы ждали достаточно долго?

Лорен шел впереди, поднимаясь по ступеням, Дэмиен следовал за ним. Он осознавал каждый шаг и почувствовал, как пульс заколотится под кожей.

Третья дверь на втором этаже. Комната была согрета теплом хорошо поддерживаемого огня в большом камине. В ней были толстые оштукатуренные стены и окно с небольшим балконом. Одна большая кровать была застелена выглядевшим уютно постельным бельем, а ее крепкая спинка из темного дерева была покрыта затейливой резьбой с узором из связанных друг с другом бриллиантов. Было еще несколько предметов мебели: низкий сундук, стул у двери.

И там находился мужчина лет тридцати с темной коротко остриженной бородой; он сидел на кровати и вскочил, упал на одно колено, когда увидел Лорена.

Дэмиен тяжело опустился на стул у двери.

— Ваше Высочество, — поприветствовал мужчина, преклоняя колено.

— Поднимись, — сказал ему Лорен. — Я рад тебя видеть. Должно быть, ты приходил сюда каждую ночь в ожидании ответа.

— Пока Вы остановились лагерем в Нессоне, я думал, есть шанс, что Ваш посланник придет, — сказал мужчина, вставая.

— Его задержали. Нас преследовали от имения и до самого восточного квартала. Я думаю, за дорогами в город и из него будут следить.

— Я знаю путь. Я смогу уйти, как только мы закончим.

Мужчина достал из-за пазухи пергамент с печатью. Лорен взял его, сломал печать и прочитал содержимое. Он читал медленно. Из его взгляда Дэмиен понял, что написанное было похоже на шифр. Закончив читать, он бросил пергамент в огонь, где он свернулся и почернел.

Лорен достал кольцо с печатью и зажал его в ладони мужчины.

— Дай ему это, — сказал Лорен, — и скажи, что я буду ждать его в Рейвенеле.

Мужчина кивнул. Он вышел через дверь и покинул спящую гостиницу. Все было сделано.

Дэмиен поднялся и посмотрел на Лорена долгим взглядом.

— Ты выглядишь довольным.

— Я получаю удовольствие от маленьких побед, — ответил Лорен.

— Ты не был уверен, что он будет здесь, — сказал Дэмиен.

— Я не думал, что будет. Две недели это долгий срок, чтобы ждать. — Лорен снял сережку. — Думаю, завтра утром мы будем в безопасности на дороге. Люди, которые преследовали нас, кажется, больше заинтересованы в его поимке, чем в том, чтобы навредить мне. Они не напали на нас сегодня ночью, когда у них был шанс. — И добавил: — Та дверь ведет в ванную? — Развернувшись на полпути к двери, он сказал: — Не беспокойся, твои услуги не потребуются.

Когда он ушел, Дэмиен молча взял постельное белье и кинул на пол у камина.

Больше делать было нечего. Он спустился вниз. Последними оставшимися посетителями были Воло и мальчик-слуга, которые не обращали внимания больше ни на кого другого. Волосы мальчика цвета песка были беспорядочно взъерошены.

Дэмиен вышел из гостиницы наружу и немного постоял; прохладный ночной воздух успокаивал. Улицы были пусты. Посланник исчез. Было очень поздно.

Здесь было так мирно. Но он не мог оставаться на улице всю ночь. Вспомнив, что Лорен не ел ничего, кроме нескольких кусочков хлеба, он остановился у кухни на обратном пути на второй этаж и попросил блюдо с хлебом и мясом.

Когда он возвратился в комнату, Лорен уже вышел из ванной, был наполовину одет и сидел, суша мокрые волосы у огня, занимая большую часть импровизированной кровати Дэмиена.

— Вот, — сказал Дэмиен и передал ему тарелку.

— Спасибо, — ответил Лорен и, моргнув, посмотрел на тарелку. — Ванна свободна. Если хочешь.

Дэмиен помылся. Лорен оставил ему чистой воды. Полотенца, повешенные на край медной ванны, были теплыми и мягкими. Он вытерся ими. Дэмиен предпочел снова надеть штаны, а не просто завернуться в полотенце. Он сказал себе, что это ничем не отличается от десятка ночей, проведенных вместе в военном шатре.

Когда он вернулся, Лорен тщательно съел половину того, что было на тарелке, и поставил ее на сундук, откуда Дэмиен мог взять ее, если бы захотел. Дэмиен, досыта поужинавший внизу и не думавший, что Лорен захватит его кровать, оставив нетронутым просторный комфорт своей собственной, не обратил внимания на тарелку и, предъявляя свои права, сел рядом с Лореном на одеяла у очага.

— Я думал, что Воло твой человек, — сказал Дэмиен.

— Я просто хотел сыграть с ним в карты, — ответил Лорен.

От огня шло тепло. Дэмиену нравилось ощущать его на голой коже торса.

Через мгновение Лорен сказал:

— Не думаю, что смог бы добраться сюда без твоей помощи, по крайней мере, не без преследования. Я рад, что ты пошел. Я серьезно. Ты был прав. Я не привык… — он резко замолчал.

Его влажные волосы, убранные сейчас назад, открывали изящно сбалансированные черты его лица. Дэмиен посмотрел на него.

— У тебя странное настроение, — сказал он. — Страннее, чем обычно.

— Я бы сказал, что у меня хорошее настроение.

— Хорошее настроение.

— Ну, не такое хорошее, как настроение Воло, — ответил Лорен. — Но еда приличная, огонь греет, и никто не пытался убить меня последние три часа. Почему бы нет?

— Я думал, у тебя более искушенные вкусы, чем это, — сказал Дэмиен.

— Неужели? — Спросил Лорен.

— Я видел твой двор, — аккуратно напомнил ему Дэмиен.

— Ты видел двор моего дяди, — ответил Лорен.

Будет ли твой чем-то отличаться? Он не спросил этого. Может быть, ему не нужно было знать ответ. Королем, которым будет Лорен, он становился с каждым проходящим днем, но будущее было другой жизнью. Лорен не будет, облокотившись назад на руки, лениво сушить волосы перед огнем в гостиничной комнате или лазить в окна борделей. Как не будет и Дэмиен.

— Расскажи мне кое-что, — попросил Лорен.

Он сказал это после долгого и удивительно ненапряженного молчания. Дэмиен внимательно на него посмотрел.

— Что на самом деле произошло, заставив Кастора отправить тебя сюда? Я знаю, что это была не ссора любовников, — сказал Лорен.

Как приятное тепло огня превратилось в озноб, так Дэмиен понял, что ему придется лгать. Было более чем опасно разговаривать об этом с Лореном. Он знал это. Он просто не знал, почему прошлое вдруг ощущалось так близко. Он проглотил слова, которые нарастали в его горле.

Как он проглатывал все с той ночи.

Я не знаю. Я не знаю почему.

Я не знаю, что я сделал, чтобы заставить его ненавидеть меня настолько сильно. Почему мы не могли, как братья вместе скорбеть о…

…нашем отце…

— Ты, отчасти, прав, — услышал он себя, словно издалека. — У меня были чувства к… Там была женщина.

— Йокаста, — изумленно сказал Лорен.

Дэмиен молчал. Он почувствовал боль ответа в горле.

— На самом деле? Ты влюбился в любовницу Короля?

— Тогда он не был Королем. И она не была его любовницей. Или если и была, то никто об этом не знал, — сказал Дэмиен. Начав говорить, он уже не мог остановиться. — Она была умной, совершенной, прекрасной. Она была всем, что я мог искать в женщине. Но она была творцом королей. Она хотела власти. Должно быть, она думала, что ее единственный путь к трону был через Кастора.

— Мой честный варвар. Я бы не подумал, что это твой типаж.

— Типаж?

— Красивое лицо, коварный ум и безжалостная сущность.

— Нет. Это не то… Я не знал, что она была… Я не знал, какой она была.

— Неужели? — Спросил Лорен.

— Возможно, я… Я знал, что ей руководит разум, а не сердце. Я знал, что она была честолюбивой и, да, иногда безжалостной. Я признаю, в этом… было что-то привлекательное. Но я никогда не догадывался, что она предаст меня ради Кастора. Это я понял слишком поздно.

— Огюст был похож на тебя, — сказал Лорен. — У него не было инстинкта чувствовать обман; то есть он не мог распознать его в других людях.

— А что насчет тебя? — Спросил Дэмиен после тяжелого вдоха.

— У меня очень хорошо развит инстинкт чувствовать обман.

— Нет, я имел в виду…

— Я знаю, что ты имел в виду.

Дэмиен задал этот вопрос в попытке вернуть разговор к теме Лорена. Все, что угодно, лишь бы закрыть те двери. Сейчас, после ночи сережек и борделей, он подумал: почему бы не спросить его об этом? Лорен не выглядел стесненным. Очертания его тела были расслабленными и непринужденными. Его нежные губы, так часто сжатые в тонкую линию, подавляя свою чувственность, теперь не выражали ничего более опасного, чем легкую заинтересованность. Он без труда вернул взгляд Дэмиену. Но не дал ответа.

— Стесняешься? — Спросил Дэмиен.

— Если хочешь получить ответ, тебе надо задать вопрос, — ответил Лорен.

— Половина людей, участвующих в твоем походе, убеждена, что ты девственник.

— Это вопрос?

— Да.

— Мне двадцать лет, — сказал Лорен, — и я получал предложения почти все время, сколько я себя помню.

— Это ответ? — Спросил Дэмиен.

— Я не девственник, — ответил Лорен.

— Мне было интересно, — осторожно сказал Дэмиен, — хранил ли ты свою любовь для женщин.

— Нет, я… — Лорен удивился. Потом он, казалось, осознал, что его удивление выдало нечто существенное, и отвернулся, невнятно дыша; когда он снова посмотрел на Дэмиена, то на губах была насмешливая улыбка, но он ровно ответил: — Нет.

— Я сказал что-то не то? Я не имел в виду…

— Нет. Правдоподобная, безобидная и несложная теория. Именно такой я от тебя и ожидал.

— Не моя вина, что никто в твоей стране не может мыслить прямо, — сказал Дэмиен, неодобрительно нахмурив брови, готовясь защищаться.

— Я скажу тебе, почему Йокаста выбрала Кастора, — сказал Лорен.

Дэмиен посмотрел на огонь. Он посмотрел на полено, уже наполовину сгоревшее: язычки пламени лизали его по бокам и оставляли тлеющие угольки у основания.

— Он был принцем, — сказал Дэмиен. — Он был принцем, а я был просто…

Он не мог этого сделать. Мышцы в плечах напряглись так сильно, что болели. Прошлое становилось все ближе; он не хотел видеть его. Лгать значило столкнуться с правдой непонимания. Непонимания того, чем он вызвал предательство, не один раз, а дважды, от возлюбленной и от брата.

— Не поэтому. Она бы выбрала его, даже если бы в твоих венах текла королевская кровь, даже если бы в тебе текла кровь Кастора. Ты не понимаешь, как мыслит такой разум. Я понимаю. Если бы я был Йокастой и творцом королей, я бы тоже выбрал Кастора.

— Полагаю, ты получишь удовольствие, рассказав мне почему, — сказал Дэмиен. Он почувствовал, как его руки сжались в кулаки, услышал горечь в своем голосе.

— Потому что творец королей всегда выбирает слабых. Чем слабее человек, тем легче им управлять.

Дэмиен почувствовал шок изумления и посмотрел на Лорена, обнаруживая на себе его взгляд, в котором не было ненависти. Мгновение растянулось. Это было… Это было не то, что он ожидал услышать от Лорена. Пока Дэмиен смотрел на Лорена, слова проходили через него непредсказуемыми путями, и он почувствовал, что они затронули что-то острое внутри; почувствовал, как они сдвигают первую крохотную частичку, что-то спрятанное глубоко внутри и казавшееся ему недвижимым. Он сказал:

— Что заставило тебя думать, что Кастор слабый человек? Ты не знаешь его.

— Но сейчас я начинаю узнавать тебя, — ответил Лорен.

Глава 7

Дэмиен сидел прислонившись спиной к стене, на одеялах, которые разложил перед камином. Потрескивание огня стихло, все уже давно догорело до последних тлеющих угольков. Комната была тихой и теплом навевала дремоту. Дэмиен бодрствовал.

Лорен спал на кровати.

Дэмиен мог разглядеть его очертания даже в темноте комнаты. Просачивающийся через трещины в оконных ставнях лунный свет падал на рассыпанные по подушке светлые волосы Лорена. Лорен спал так, словно присутствие Дэмиена в комнате не имело значения, словно он не представлял угрозы большей, чем мебель.

Это было не доверие. Это была спокойная оценка намерений Дэмиена, вкупе с наглой заносчивостью его собственного мнения: у Дэмиена больше причин сохранить Лорену жизнь, чем причинить ему вред. Пока. Так было в тот раз, когда Лорен вложил ему в руку нож. Так было в тот раз, когда Лорен вызвал его во дворцовые бани и спокойно разделся. Все было просчитано. Лорен не доверял никому.

Дэмиен не понимал его. Он не понимал, почему Лорен говорил то, что говорил, как не понимал и воздействие тех слов на него. Прошлое тяжело нависало над ним. В тишине погрузившейся в ночь комнаты ничто не отвлекало, оставалось только думать, чувствовать и вспоминать.

Его брат Кастор, незаконнорожденный сын фаворитки Короля Гиперменестры, первые девять лет своей жизни воспитывался, как наследник. После бесчисленных неудачных попыток, обернувшихся выкидышами, все начали думать, что Королева Эгерия не сможет выносить ребенка. Но потом наступила беременность, забравшая жизнь Королевы, в последние часы которой родился законный наследник мужского пола.

Он вырос, восхищаясь Кастором, стараясь обогнать его, потому что восхищался им и потому что замечал растущую гордость своего отца в те моменты, когда удавалось превзойти брата.

Никандрос вытянул его из комнаты больного отца и тихо сказал: «Кастор всегда верил, что заслужил трон. Что ты забрал его у него. Он не признает вину за поражение на любом поприще, вместо этого он припишет все тому факту, что ему не предоставили его «шанс». Все, в чем он нуждается — это чтобы кто-то прошептал ему на ухо, что он должен взять его».

Он отказывался верить этому. Чему бы то ни было из этого. Он не слушал слова, сказанные против его брата. Умирающий отец подозвал Кастора к себе и сказал о своей любви к нему и к Гиперменестре, и эмоции Кастора у кровати отца при смерти казались такими же правдивыми, как и его обещание служить наследнику Дамианису.

Торвельд тогда сказал: «Я видел Кастора в скорби. Она была искренней». Он тоже так думал. Тогда.

Он вспомнил, как в первый раз распустил белокурые волосы Йокасты, как они ощущались, скользя между его пальцев, и воспоминание переплелось с легким возбуждением, которое через секунду стало потрясением, когда он осознал, что спутал длинные золотистые волосы с более короткими, вспоминая произошедшее внизу, когда Лорен подтолкнулся вперед, почти ему на колени.

Воспоминание разбилось, когда он услышал приглушенный стенами и расстоянием стук в дверь внизу.

Опасность побудила его вскочить на ноги — безотлагательность положения оттолкнула его прежние мысли прочь. Он передернул плечами, поправив рубашку и верхнюю одежду, присаживаясь на край кровати. Дэмиен мягко положил руку Лорену на плечо.

Лорен был теплым от сна в одеялах застеленной кровати. Он мгновенно проснулся от прикосновения Дэмиена, хотя на его лице не появилось явных признаков паники или удивления.

— Нам нужно идти, — сказал Дэмиен. Снизу послышались новые звуки, разбуженный хозяин гостиницы отпирал засовы входной двери заведения.

— Это входит в привычку, — сказал Лорен, поднимаясь с кровати. Пока Дэмиен открывал ставни, ведущие на балкон, Лорен натянул свою рубашку и верхнюю одежду — у него не было времени, чтобы заниматься шнуровкой, потому что Виирийская одежда была откровенно бесполезной в чрезвычайных ситуациях.

Ставни открылись в прохладный дрожащий ночной ветерок и высоту в два этажа.

Уйти будет не так просто, как получилось в борделе. Прыжок на улицу, может, и не будет смертельным, но он угрожает переломом костей. Голоса уже начали раздаваться на лестнице. Они оба посмотрели наверх. Снаружи гостиница была оштукатурена, и схватиться было не за что. Взгляд Дэмиена передвинулся в поисках пути наверх. Они увидели его одновременно: рядом с соседним балконом был участок, где штукатурка осыпалась, открывая выступающие камни, за которые можно было схватиться — явный путь на крышу.

За исключением того, что следующий балкон был на расстоянии примерно восьми футов — далеко для удобного прыжка, учитывая, что прыгать пришлось бы из положения стоя. Лорен спокойно оценивал взглядом расстояние.

— Ты сможешь? — спросил его Дэмиен.

— Возможно, — ответил Лорен.

Они оба перелезли через перила балкона. Дэмиен пошел первым. Он был выше, что давало ему преимущество, и уверен в расстоянии. Он прыгнул и удачно приземлился, схватившись за перила соседнего балкона, и на мгновение приостановился, дабы удостовериться, что постояльцы в комнате его не услышали; затем он быстро перелез через перила на балкон.

Он сделал это насколько возможно тихо. Наружные ставни балкона были закрыты, но они пропускали звуки. Дэмиен ожидал услышать храп торговца Чарльза, но вместо этого услышал приглушенные, но безошибочные звуки, говорившие о том, что Воло возвращал себе стоимость потраченных денег.

Дэмиен повернулся. Лорен терял драгоценные секунды, повторно оценивая расстояние. Внезапно Дэмиен осознал, что «возможно» не значит «смогу» и отвечая на вопрос Дэмиена, Лорен спокойно дал правдивую оценку своих возможностей. Внутри Дэмиена все перевернулось.

Лорен прыгнул; расстояние было длинным, и такие вещи как рост имели значение, как и толчок, который зависел от силы мышц.

Он приземлился плохо. Дэмиен инстинктивно ухватил его и почувствовал в руках весь вес Лорена, цеплявшегося за него. Столкновение с перилами балкона выбило воздух у него из легких. Он не сопротивлялся, когда Дэмиен подтянул и перетащил его через перила, и не стал сразу же вырываться; тяжело дыша, он просто стоял в объятиях Дэмиена. Руки Дэмиена лежали на талии Лорена; сердце колотилось в груди. Они замерли слишком поздно.

Звуки внутри комнаты прекратились.

— Я что-то слышал, — отчетливо сказал мальчик-слуга. — На балконе.

— Это ветер, — сказал Воло. — Я тебя согрею.

— Нет, там что-то есть, — настаивал мальчик. — Иди и…

Послышалось шуршание простыней и поскрипывание кровати…

На этот раз воздух вылетел из легких Дэмиена, когда Лорен сильно толкнул его. Он ударился о стену сбоку от ставен балкона. Изумление от удара было едва ли меньше, чем шок от Лорена, который прижался к нему и крепко удерживал у стены своим телом.

Они успели как раз вовремя. Ставни распахнулись, зажав их в крошечном пространстве между стеной и открытым ставнем. Они были спрятаны так же надежно, как застигнутый врасплох любовник за открытой дверью. Ни один из них не двигался. Ни один из них не дышал. Если Лорен сдвинется назад даже на полдюйма, то ударится о ставень. Чтобы этого не случилось, он так плотно прижался к Дэмиену, что Дэмиен мог чувствовать каждую складочку на его одежде, через которую передавалось и тепло тела.

— Здесь никого нет, — сказал Воло.

— Я уверен, что слышал что-то, — ответил мальчик.

Волосы Лорена щекотали Дэмиену шею. Он стойко терпел это. Воло мог бы услышать его сердцебиение. Дэмиен удивлялся, что стены здания еще не начали вторить ему.

— Может быть, просто кошка. Ты наверстаешь упущенное время, — сказал Воло.

— Ммм, хорошо, — ответил мальчик. — Возвращайся в постель.

Воло вышел с балкона. Но, конечно же, последовал последний акт этого фарса. В своем жгучем желании продолжить прерванные развлечения Воло оставил ставни открытыми, поймав их в ловушку.

Дэмиен подавил желание застонать. Все тело Лорена было вплотную прижато к его собственному, бедро к бедру, грудь к груди. Дышать было опасно. Дэмиен все больше хотел создать между их телами безопасное расстояние, с силой оттолкнуть Лорена, и не мог. Лорен, не обращая внимания, чуть сдвинулся, чтобы оглянуться, и увидел только близость открытого ставня. «Прекрати вертеться» — чуть было не сказал Дэмиен; только какая-то тонкая ниточка самосохранения предотвратила его от того, чтобы сказать это вслух. Лорен сдвинулся снова, не находя, как заметил Дэмиен, для них пути выскользнуть из укрытия, не выдав себя. И затем Лорен очень тихим и осторожным голосом сказал:

— Это… не очень хорошо.

Явное преуменьшение. Они спрятаны от Воло, но прекрасно видны с другого балкона, а их преследователи уже находились где-то внутри гостиницы. Были и другие необходимости.

Дэмиен тихо сказал:

— Посмотри наверх. Если ты сможешь вскарабкаться, то мы сможем уйти.

— Подождем, пока они начнут трахаться, — сказал Лорен еще мягче, шепотом, не слышимым дальше изгиба шеи Дэмиена. — Они отвлекутся.

Слово трахаться дошло до сознания Дэмиена, когда из комнаты послышались безошибочные стоны мальчика:

— Туда… Туда… Вставь его мне прямо туда… — и это было самое подходящее время для них, чтобы уходить…

…и дверь в комнату с грохотом распахнулась.

— Они здесь! — Крикнул незнакомый мужской голос.

Это был момент полного замешательства: возмущенный визг мальчика-слуги, крики Воло, «Эй, отпустите его!»; звуки стали понятны, когда Дэмиен догадался, что, естественно, произошло с людьми, отправленными поймать Лорена, зная его по описанию, но никогда не видев его своими глазами.

— Не лезь, старик. Это не твое дело. Это Принц Виира.

— Но… Я заплатил ему всего три медяка, — сказал Воло в недоумении.

— И, вероятно, вам следует надеть какие-нибудь штаны, — сказал мужчина, неловко добавив, — Ваше Высочество.

— Что? — переспросил мальчик.

Дэмиен почувствовал, как прижатый к нему Лорен начал трястись, и понял, что он тихо беспомощно смеялся.

Послышались шаги еще, как минимум, двух человек, вошедших в комнату и встреченных словами:

— Вот он. Мы застали его трахающимся с этим отщепенцем, и он был замаскирован под проститутку.

— Это и есть проститутка, ты, идиот! Виирийский Принц настолько целомудренный, что я сомневаюсь, что он хотя бы прикасается к себе раз в десять лет. Ты. Мы ищем двух мужчин. Один из них грубый солдат, гигантское животное. Второй блондин. Не как этот. Привлекательный.

— Внизу у господина был светловолосый питомец, — сказал Воло. — С горохом вместо мозгов, легко велся на обман. Не думаю, что он Принц.

— Я бы не назвал его светловолосым. Скорее белобрысым. И не так уж он был привлекателен, — угрюмо протянул мальчик.

Сотрясание тут же усилилось.

— Хватит красоваться собой, — прошептал Дэмиен. — Нас могут убить в любую минуту.

— Гигантское животное, — хихикнул Лорен.

— Прекрати.

В комнате раздалось:

— Проверь другие комнаты. Они где-то здесь. — Шаги удалились.

— Сможешь меня подтолкнуть? — спросил Лорен. — Пора уходить с балкона.

Дэмиен сложил ладони, и Лорен использовал их как подставку, подтолкнувшись к первому выступающему камню.

Сложенный легче, чем Дэмиен, но обладающий сильным плечевым поясом из-за постоянных тренировок с мечом, Лорен карабкался быстро и бесшумно. Дэмиен, аккуратно развернувшийся в ограниченном пространстве лицом к стене, вскоре последовал за ним.

Это был не трудный подъем, и уже через минуту он подтягивался и забирался на крышу; под ним разворачивался Нессон-Элой, над ним было небо с россыпью звезд. Он понял, что смеется, чуть задыхаясь, и увидел то же выражение на лице Лорена. Его голубые глаза искрились озорством.

— Думаю, мы в безопасности, — сказал Дэмиен. — Чудом нас не заметили.

— Но я же говорил тебе. Мне нравится сама игра, — сказал Лорен и носком ботинка намеренно подцепил расшатанную черепицу так, что она соскользнула с крыши и разбилась на улице внизу.

— Они на крыше! — раздались крики снизу.

На этот раз это была погоня. Они бежали по крышам, уклоняясь от столкновений с дымоходами. Наполовину бег по полосе с препятствиями, наполовину скачки с препятствиями. Черепица под их ногами то появлялась, то исчезала, открываясь в узкие переулки, которые приходилось перепрыгивать. Видимость была недостаточной. Уровни крыш не совпадали. Они поднялись по одной стороне ската крыши и соскользнули на другую.

Внизу их преследователи тоже бежали, но по гладким улицам без расшатанных черепиц, без угроз переломов или падения, окружая их по бокам. Лорен скинул еще одну черепицу вниз на улицу, в этот раз прицелившись. Снизу послышался предупреждающий выкрик. Когда они вновь оказались на балконе над узким переулком, Дэмиен скинул цветочный горшок. Рядом с ним Лорен снял висевшее постиранное белье и кинул его вниз; они увидели, как кто-то запутался в призрачно белых простынях и скрючился, после чего они ускорились.

Они спрыгнули с края крыши на балкон и на другую сторону переулка. Эта безостановочная погоня на фоне неба взывала ко всей натренированности Дэмиена, его рефлексам, скорости и выносливости. Лорен, легкий и проворный, не отставал. Над ними небо становилось светлее. Под ними просыпался город.

Нельзя было оставаться на крышах вечно — они рисковали переломанными конечностями, осадой или тупиком — поэтому, выиграв для себя пару минут, они использовали их, чтобы спуститься на улицу по водосточной трубе.

Когда они коснулись брусчатки, их путь был чист. Лорен, знавший город, пошел вперед, и через два поворота они попали в другой квартал. Лорен провел их в узкий арочный проход между двумя домами, и там они ненадолго остановились, чтобы перевести дыхание. Дэмиен увидел, что улица, в которую открывался проход, была одной из главных и уже заполнялась людьми. Эти серые утренние часы рассвета были одними из самых оживленных в любом городе.

Дэмиен стоял, опираясь рукой о стену, грудь поднималась и опускалась. Рядом снова тяжело дышал Лорен, лоб блестел от капелек пота.

— Сюда, — сказал Лорен, двинувшись по направлению к улице. Дэмиен поймал его за плечо и удержал.

— Подожди. Слишком заметно. Ты выделяешься при таком свете. Твои белобрысые волосы, как сигнальные огни.

Лорен безмолвно вытянул шерстяную шапку Воло из-под пояса.

И тогда Дэмиен ощутил это — первую головокружительную остроту нового чувства — и отпустил Лорена, как человек, боящийся сорваться в пропасть; и все же был беспомощен.

Он сказал:

— Мы не можем. Ты не слышал их? Они разделились.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, что твоя идея вести их за собой в веселой погоне через город, чтобы они не стали преследовать твоего гонца, не сработала. Они разошлись.

— Я, — начал Лорен. Он внимательно смотрел на Дэмиена. — У тебя хороший слух.

— Ты должен идти, — сказал Дэмиен. — Я позабочусь об этом.

— Нет, — ответил Лорен.

— Если бы я хотел сбежать, — сказал Дэмиен, — я мог бы сделать это ночью. Пока ты мылся. Пока ты спал.

— Я знаю это, — сказал Лорен.

— Ты не можешь быть в двух местах одновременно, — сказал Дэмиен. — Нам нужно разделиться.

— Это слишком важно, — возразил Лорен.

— Доверься мне, — сказал Дэмиен.

Лорен долго молча смотрел на него.

— Мы подождем тебя в Нессоне до конца дня, — сказал Лорен. — После этого, догоняй.

Дэмиен кивнул и отодвинулся от стены, как только Лорен вышел на главную улицу; с верхней одежды все еще свисала незавязанная шнуровка, светлые волосы были спрятаны под грязной шерстяной шапкой. Дэмиен наблюдал за ним, пока он не исчез из виду. Потом он повернулся и пошел назад тем же путем, по которому они пришли.

* * *

Вернуться в гостиницу было несложно.

Он не боялся за Лорена. Дэмиен был вполне уверен, что двое его преследователей проведут в бесплодных поисках половину утра, спотыкаясь на пути, который безумный мозг Лорена придумает для них.

Проблема, как косвенно признал Лорен, была в том, что оставшиеся преследователи могли выйти из отряда, чтобы убить гонца Лорена. Гонца, который нес печать Принца. Гонца, который был важен настолько, что Лорен рискнул собственной безопасностью ради шанса, что он будет здесь, спустя две недели, дожидаться запоздалой встречи.

Гонца, чья борода была коротко острижена в Патрасском стиле.

Дэмиен почувствовал неумолимые механизмы планов Регента, которые во дворце только начинал ощущать. Впервые он мельком взглянул на усилия и планирование, которые потребовались, чтобы остановить его. Мысль, что Лорен с разумом змеи, как он есть, мог быть единственным, что стоит между Регентом и Акиэлосом, холодком пробежала по спине. Страна Дэмиена была уязвима, и он знал, что его собственное возвращение временно ослабит Акиэлос еще больше.

Он был осторожен, когда приближался к гостинице, но она казалась спокойной, по крайней мере, снаружи. И тогда он заметил знакомое лицо Чарльза, рано проснувшегося торговца, который направился к пристройке для разговора с конюхом.

— Мой господин! — воскликнул Чарльз, как только увидел Дэмиена. — Здесь были люди, которые разыскивали тебя.

— Они все еще здесь?

— Нет. Вся гостиница стоит на ушах. Витают слухи. Правда ли, что юноша, сопровождавший тебя, — Чарльз понизил голос, — был Принцем Виира? Замаскированным под, — голос стал еще тише, — проститутку?

— Чарльз. Что случилось с людьми, которые были здесь?

— Они ушли, а потом двое из них вернулись с расспросами. Должно быть, они узнали, что хотели, потому что они выехали отсюда. Минут пятнадцать назад.

— Они выехали? — спросил Дэмиен, и его желудок сжался.

— Они направлялись на юго-запад. Мой господин, если есть что-то что я могу сделать для моего Принца, я к твоим услугам.

На юго-запад вдоль Виирийской границы к Патрасу. Дэмиен обратился к Чарльзу:

— У тебя есть лошадь?

* * *

И так началась третья погоня за эту очень длинную ночь.

Кроме того, что сейчас было утро. После двух недель проведенных в шатре Лорена, Дэмиен точно знал узкую горную дорогу, которую выберет гонец — и как просто будет убить его на пустынном извилистом пути. Двое преследователей, по-видимому, тоже знают это и попытаются перехватить его на горной дороге.

У Чарльза была очень хорошая лошадь. Догонять наездника в погоне не сложно, если знать, как это делать: нельзя гнать во весь опор. Нужно выбрать ровный темп, который лошадь сможет поддерживать, и надеяться, что те, за кем гонишься, вымотали своих лошадей во вспышке раннего энтузиазма или же просто скачут на плохих лошадях. Будет проще, если знать лошадь, точно знать, на что она способна. У Дэмиена не было этого преимущества, но гнедой мерин торговца Чарльза звонко ударил копытом и встряхнул мускулистой шеей, подразумевая, что способен на все.

Местность стала каменистой, когда они приблизились к горам. Все более крупные выступы гранита вздымались из земли по обе стороны, словно кости пейзажа, показывающиеся через почву. Но дорога была чистой, по крайней мере, та ее часть, что располагалась ближе к городу; не было осколков гранита, которые могли бы покалечить и свалить лошадь.

Сначала ему везло. Солнце еще не было в зените, когда он перехватил двух мужчин. Ему повезло, что он выбрал верную дорогу. Ему повезло, что они не берегли своих взмыленных лошадей и что они, заметив его, вместо того, чтобы разделиться или пришпорить своих измотанных животных вперед, остановились и повернулись, готовясь к драке. Ему повезло, что у них не было луков.

Гнедой мерин Дэмиена был конем торговца, не имеющим боевой подготовки, и Дэмиен не ждал, что он понесется на острые размахивающие мечи без робости, поэтому, приближаясь, он немного свернул коня в сторону. Мужчины были головорезами, а не солдатами; они знали, как ездить на лошади, они знали, как использовать меч, но им тяжело было делать и то, и другое одновременно — снова удача. Когда Дэмиен скинул одного из них с лошади, тот не поднялся. Второй потерял свой меч, но некоторое время держался в седле. Ему хватило времени пришпорить своего коня и поскакать.

Или попытаться. Дэмиен столкнул лошадей, устроив небольшой переполох среди животных, который выдержал Дэмиен, но не выдержал мужчина. Он оторвался от седла, но, в отличии от своего друга, смог быстро вскочить на ноги и попытался спастись бегством — снова, на этот раз через холмистые поля. Кто бы ни платил им, очевидно, он платил им недостаточно, чтобы они стояли и сражались, по крайней мере, не без явного преимущества над противником.

У Дэмиен был выбор: он мог оставить все так, как есть. Все, что ему действительно нужно было сейчас сделать, так это увести лошадей подальше. К тому времени, как мужчины вернут их (если вообще смогут их вернуть), гонец будет так далеко впереди, что погоня не будет иметь никакого значения. Но он удерживал конец ниточки этой интриги, и искушение узнать, что на самом деле происходит, было слишком велико.

Поэтому он решил завершить погоню. Так как он не мог скакать по неровной каменистой поверхности, не переломав коню ноги, он соскочил с седла. Мужчина недолго пытался карабкаться среди гор, пока Дэмиен не поравнялся с ним под одним из редких корявых деревьев. Там мужчина попытался швырнуть в Дэмиена камень (от которого он увернулся) и затем, повернувшись для дальнейшего бега, подвернул лодыжку, споткнувшись о кусок гранита, и упал на землю.

Дэмиен рывком поднял его:

— Кто послал тебя?

Мужчина молчал. Его болезненная кожа покрылась белыми пятнами от страха. Дэмиен обдумывал лучший способ заставить его говорить.

Удар свернул голову мужчины на бок, и из разбитой губы потекла кровь.

— Кто послал тебя? — Повторил вопрос Дэмиен.

— Отпусти меня, — сказал мужчина. — Отпусти меня, и, возможно, ты еще успеешь спасти своего Принца.

— Его не нужно спасать от двух человек, — сказал Дэмиен, — особенно, если они такие же бестолковые, как ты и твой друг.

Мужчина сжал губы в тонкую ухмылку. Через секунду Дэмиен так сильно ударил его об дерево, что у него щелкнули зубы.

— Что тебе известно? — Спросил Дэмиен.

И тогда мужчина начал говорить, и тогда Дэмиен понял, что ему вовсе не повезло. Он снова взглянул в небо на солнце, потом огляделся по сторонам на широкую пустынную местность. От Нессона его отделяло полдня тяжелого пути верхом, и у него больше не было свежей лошади.

«Я подожду тебя до конца дня в Нессоне» — сказал тогда Лорен. Он будет слишком поздно.

Глава 8

Дэмиен оставил сломленного и опустошенного мужчину позади, вытянув из него все, что тот знал. Он рывком повернул голову лошади и галопом поскакал к лагерю.

У него не было другого выбора. Было слишком поздно пытаться помочь Лорену в городе. Ему нужно сосредоточиться на том, что еще можно сделать. Потому что на кону стояло больше, чем жизнь Лорена.

Мужчина был одним из наемников, остановившихся в холмах Нессона. Они спланировали нападение из трех этапов: после атаки на Лорена в городе должно было последовать восстание внутри отряда Принца. И, если отряд и Принц каким-то образом выживут и смогут, несмотря на их разбитое состояние, продолжить путь на юг, то попадут в засаду, устроенную наемниками в холмах.

Выбить эту информацию было непросто, но Дэмиен обеспечивал наемнику постоянный, методичный и неумолимый стимул говорить.

Солнце уже достигло зенита и начало вновь клониться к горизонту. Чтобы иметь хоть какой-то шанс вернуться обратно в лагерь до того, как он будет разгромлен спланированным мятежом, Дэмиен должен был отвести свою лошадь с дороги и ехать прямо вперед по пересеченной местности.

Он без сомнений пришпорил свою лошадь вверх на первый же склон.

Скачка была сумасшедшей, рискованной гонкой по осыпающимся краям холмов. Все занимало слишком много времени. Неровная земля замедляла его лошадь. Глыбы гранита были угрожающими и острыми, как бритвы, а лошадь устала, отчего вероятность споткнуться возросла. Он старался держать ее на более ровной дороге, какую мог найти; когда ему приходилось, он отпускал лошадь и давал ей возможность самой выбрать себе путь по изрытой земле.

Вокруг него раскинулся безмолвный, испещренный гранитом, пейзаж земляных массивов и грубой травы, а с ним и знание о тройной угрозе.

От такой тактики несло Регентом. От всего этого: от сложной ловушки, растянувшейся по местности, чтобы разделить Принца с его отрядом и гонцом так, что спасти одного значило бы принести в жертву другого. Как доказал Лорен. Лорен, чтобы спасти своего гонца, отказался от собственной безопасности, отослав своего единственного защитника.

Дэмиен на мгновение попытался встать на место Лорена в его ситуации, чтобы придумать, как Лорен ускользнет от своих преследователей, что он сделает. И понял, что не знает. У него не было ни единой догадки. Лорена невозможно было предугадать.

Лорен, раздражающий, упрямый человек, был невозможен, целиком и полностью. Предвидел ли он это нападение? Его высокомерие было невыносимо. Если он целенаправленно открылся для атаки, если бы он попался в одну из своих собственных игр… Дэмиен выругался и сосредоточил внимание на пути к лагерю.

Лорен был жив. Лорен обошел все, чего заслуживал. Он был скользкий и хитрый и смог избежать нападения в городе с придирчивостью и высокомерием, как обычно.

Будь он проклят за это. Лорен, растянувшийся перед огнем с расслабленными свободными конечностями, разговаривавший, казался таким далеким… Дэмиен обнаружил, что воспоминание сложно переплеталось со сверканием сережки Никаиса, шепотом Лорена у его уха, задыхающимся блеском погони от крыши к крыше, все это соединилось в одну длинную, сумасшедшую, бесконечную ночь.

Как только земля под ним стала чище, он мгновенно пришпорил своего уставшего коня в бока и помчался.

* * *

Он не был встречен всадниками, отчего его сердце глухо заколотилось. Над лагерем поднимались столбы дыма, черного дыма, тяжелого и неприятного запаха, который он мог чувствовать. Дэмиен направил свою лошадь на последний отрезок пути к лагерю.

Некогда аккуратные ряды палаток были разрушены, шесты поломаны и ткань свисала теперь под странными углами. Земля почернела там, где прошелся огонь. Он увидел людей живыми, но перепачканными, усталыми и мрачными. Он увидел Аймерика с побелевшим лицом и перевязанным плечом, его одежда потемнела от запекшейся крови.

То, что борьба закончилась, было очевидным. И костры, которые горели теперь, были погребальными.

Дэмиен спрыгнул с седла.

Рядом с ним его измученный конь шумно дышал через раздувающиеся ноздри, бока тяжело вздымались. Его шея была темной и поблескивала от пота, ее украшал узор из переплетающихся вздутых вен.

Дэмиен окинул взглядом лица стоявших рядом с ним людей; его возвращение привлекло внимание. Ни один из тех, кого он увидел, не был золотоволосым принцем в шерстяной шапке.

И как только все, чего он больше всего боялся, как только все, во что он не позволял себе верить во время долгой поездки, начало всплывать перед его глазами, Дэмиен увидел его, выходящего из одной из самых непострадавших палаток, на расстоянии не больше шести шагов, и замершего при виде Дэмиена.

На нем не было шерстяной шапки. Его чистые волосы были не покрыты, и он выглядел таким же свежим, как когда вышел из ванной в ту ночь, как когда проснулся под руками Дэмиена. Но он вновь вернул свою холодную сдержанность: верхняя одежда зашнурована, выражение лица неприятно от высокомерного профиля до нетерпимых голубых глаз.

— Ты жив, — сказал Дэмиен, и слова пришли с волной облегчения, которая заставила его почувствовать слабость.

— Я жив, — ответил Лорен. Их взгляды встретились. — Я не был уверен, что ты вернешься.

— Я вернулся, — сказал Дэмиен.

Все, что он еще мог бы сказать, было предупреждено приближением Йорда.

— Ты пропустил все волнение, — сказал Йорд. — Но зато ты как раз вовремя, чтобы заняться чисткой. Все кончено.

— Ничего не кончено, — ответил Дэмиен.

И он рассказал им то, что знал.

* * *

— Нам не обязательно идти по горному пути, — сказал Йорд. — Мы можем изменить маршрут и найти другой путь на юг. Этим наемникам заплатили за подготовку засады, но я сомневаюсь, что они станут преследовать армию, идущую по собственной земле.

Они сидели в палатке Лорена. Из-за повреждений от мятежа, все еще ожидавших его внимания снаружи, Йорд отреагировал на предупреждение Дэмиена о засаде, как на удар; он старался скрыть это, но он был изумлен и потерял силу духа. Лорен вообще не выказал никакой реакции. Дэмиен старался перестать смотреть на Лорена. У него была сотня вопросов. Как он сбежал от преследователей? Было ли это просто? Трудно? Получил ли он какие-нибудь травмы? Все ли с ним в порядке?

Но он не мог задать ни один из них. Вместо этого Дэмиен целенаправленно опустил глаза на разложенную на столе карту. Битва была в приоритете. Он провел рукой по лицу, сметая любую усталость, и сориентировался в ситуации. Он сказал:

— Нет. Не думаю, что мы должны изменять маршрут. Я думаю, мы должны встретиться с ними. Сейчас. Сегодня ночью.

— Сегодня ночью? Мы едва оправились от кровопролития этого утра, — сказал Йорд.

— Я это знаю. Они это знают. Если ты хочешь иметь хоть какой-то шанс на эффект неожиданности, это необходимо сделать сегодня ночью.

От Йорда он услышал короткий жестокий рассказ о восстании в лагере. Новости были удручающими, но все же лучше того, чего он боялся. Лучше, чем показалось на первый взгляд, когда он приехал в лагерь.

Все началось в середине утра, в отсутствие Лорена. Появилась небольшая группа зачинщиков. Для Дэмиена казалось очевидным то, что мятеж был спланирован, что зачинщикам заплатили и что их план основывался на том факте, что оставшиеся люди Регента, подстрекатели к бесчинствам, головорезы и наемники, ищущие отдушину, воспользуются первым же предлогом, чтобы наброситься на людей Принца, объединив силы.

Так бы они и сделали две недели назад.

Две недели назад отряд был сбродом, разделенным на две стороны. Они не проявляли неокрепшего духа товарищества, который объединял их теперь; они не отправлялись спать ночь за ночью, вымотанные от попыток превзойти друг друга в каком-нибудь безумном, невозможном упражнении; обнаружив, к своему удивлению, когда перестали проклинать имя своего Принца, насколько довольны собой.

Если бы Говарт был главным, начался бы полный хаос. Сторона пошла бы на сторону, отряд разбился, расколотый и полный злобы, под управлением человека, который не хотел, чтобы люди выжили.

Вместо этого мятеж был тут же подавлен. Кровопролитно, но быстро. Погибло не больше двадцати пяти человек. Шатрам и палаткам нанесен минимальный ущерб. Все могло быть гораздо, гораздо хуже.

Дэмиен обдумывал варианты другого исхода: Лорен мертв или возвратился, чтобы обнаружить свой отряд в развалинах, а его гонец убит в пути.

Лорен был жив. Отряд не пострадал. Гонец выжил. Этот день был победой, кроме того, что люди не чувствовали этого. Они должны были ощутить это. Они должны были сразиться с чем-нибудь и победить. Он стряхнул сонную пелену тумана, застилавшую разум, и попытался выразить это в словах.

— Эти люди могут сражаться. Они должны… узнать об этом. Не надо позволять угрозе нападения преследовать тебя на полпути в горах. Ты можешь встать и сразиться, — сказал Дэмиен. — Это не армия, это кучка наемников, достаточно небольшая, раз укрылась среди холмов незамеченной.

— Это обширные холмы, — сказал Йорд. И затем добавил. — Если ты прав, они обосновались лагерем и следят за нами через разведчиков. В ту же секунду, как мы выедем, они узнают об этом.

— Вот почему сейчас лучшее время вступить в бой. Они не ожидают этого от нас, и мы будем под прикрытием ночи.

Йорд покачал головой:

— Лучше избежать сражения.

Лорен, который позволял этому спору развиваться, теперь легким жестом показал, что он должен прекратиться. Дэмиен увидел, что глаза Лорена были устремлены на него; долгий, непроницаемый взгляд.

— Я предпочитаю продумывать свой путь из ловушки, — сказал Лорен, — а не использовать грубую силу, чтобы просто пробиться через нее.

От слов повеяло завершением разговора. Дэмиен кивнул и начал подниматься, когда холодный голос Лорена остановил его.

— Поэтому, я думаю, нам следует вступить в бой, — сказал Лорен. — Это последнее, что я когда-либо сделал бы, и последнее, что любой знающий меня будет ожидать.

— Ваше Высочество… — Начал Йорд.

— Нет, — прервал Лорен. — Я принял решение. Вызовите Лазара. И Гюэта, он знает холмы. Мы обдумаем план сражения.

Йорд повиновался, и на короткое мгновение Дэмиен и Лорен остались наедине.

— Я не думал, что ты скажешь да, — сказал Дэмиен.

Лорен ответил:

— Недавно я узнал, что иногда лучше просто пробить дыру в стене.

* * *

Тогда не было времени ни на что, кроме подготовки.

Они выедут с наступлением ночи, как объявил Лорен, обращаясь к людям. Чтобы нанести удар с шансом на успех, они должны работать быстро, как никогда. Много чего можно было доказать. У них только что кровоточили носы, но сейчас настал тот момент, когда они либо, хныкая, отползут в сторону, либо докажут себе, что достаточно мужественны для возвращения удара и сражения.

Эта недолгая речь, в одинаковом объеме была сплачивающей и разъяряющей, но она точно подтолкнула людей к действиям — собрала мрачные, возбужденные силы отряда, перековав их во что-то годное к использованию, и направила их в нужное русло.

Дэмиен оказался прав. Они хотели сражаться. В большинстве из них усталость сменилась решимостью. Дэмиен услышал, как один солдат пробормотал, что они разберутся с сидящими в засаде до того, как те успеют понять, что случилось. Другой ругнулся, что они поплатятся за его павшего товарища.

Пока Дэмиен работал, он узнал обо всем ущербе, нанесенном мятежом, кое-что оказалось неожиданным. Спросив о местонахождении Орланта, в ответ он получил простое:

— Орлант мертв.

— Мертв? — Переспросил Дэмиен. — Он был убит одним из зачинщиков?

— Он и был одним из зачинщиков, — коротко ответили ему. — Он напал на Принца, когда тот возвращался в лагерь. Аймерик был там. Он убил Орланта. И получил ранение из-за этого.

Он вспомнил напряженное бледное лицо Аймерика и подумал, что перед тем, как выехать на сражение, лучше проверить мальчика. Его беспокойство возросло, когда он узнал от одного из людей Принца, что Аймерик покинул лагерь. Он последовал в указанном мужчиной направлении.

Пробираясь сквозь ветви деревьев, Дэмиен увидел Аймерика, который стоял, положив одну руку на изогнутую ветку, словно ища поддержки. Дэмиен чуть не окликнул его. Но затем он увидел, как Йорд петляет среди рассеянных деревьев, следуя за Аймериком. Дэмиен замер, не объявляя о своем присутствии.

Йорд положил руку на спину Аймерика.

— После нескольких раз тебя перестанет тошнить, — услышал Дэмиен слова Йорда.

— Я в порядке, — сказал Аймерик. — Я в порядке. Я просто… я не убивал никого раньше. Я буду в порядке.

— Это не простое дело, — ответил Йорд. — Для любого. — И добавил. — Он был предателем. Он мог убить Принца. Или тебя. Или меня.

— Предатель, — глухо повторил Аймерик. — Ты бы убил его за это? Он был твоим другом. — И затем он повторил это изменившимся голосом. — Он был твоим другом.

Йорд прошептал что-то очень тихо, чтобы можно было расслышать, и Аймерик позволил себе оказаться в объятиях Йорда. Они простояли так довольно долго под покачивающимися ветвями деревьев; и потом Дэмиен увидел, как руки Аймерика скользнули в волосы Йорда, услышал, как он сказал:

— Поцелуй меня. Пожалуйста. Я хочу… — И Дэмиен отошел, давая им уединение, пока Йорд приподнимал подбородок Аймерика, пока ветви деревьев покачивались из стороны в сторону, создавая нежную движущуюся вуаль, укрывающую их.

* * *

Сражаться в ночи было тяжело.

В темноте друг и враг неотличимы. В темноте местность приобретала новую значимость; холмы Нессона были каменистыми и покрыты расщелинами, как теперь лично знал Дэмиен, часами тщательно выискивая взглядом дорогу для своей лошади во время той поездки. И это при свете дня.

Но в каком-то смысле это было обычное дело для небольшого отряда. Набеги с гор Васка причиняли беспокойство многим поселениям, не только в Виире, но также и в Патрасе, и в северной части Акиэлоса. Нередко командира отправляли с отрядом, чтобы избавиться от налетчиков у подножий холмов. Никандрос, наместник в Дельфе, тратил половину своего времени только на это, а вторую половину на обращение к Королю с просьбами о деньгах, на том основании, что Васкийские набеги, с которыми он имеет дело, на самом деле снабжались и спонсировались Вииром.

Сам по себе маневр был прост.

Наемники могли остановиться лагерем всего в нескольких местах. Вместо того, чтобы гадать, они просто выманят их. Отряд из пятидесяти человек во главе с Дэмиеном будет приманкой. С ними будут повозки, которые создадут видимость целостности отряда, пытающегося тихонько ускользнуть на юг под покровом ночи.

Когда враг атакует, они сделают вид, что отступают, и вместо этого поведут их к оставшимся солдатам, возглавляемым Лореном. Два отряда поймают атакующих в ловушку, отрезав им пути для побега. Все просто.

Некоторые из солдат имели представление о такого рода боях. И были отчасти знакомы с ночными заданиями. Их не один раз поднимали из кроватей во время их пребывания в Нессоне и отправляли работать в ночи. Это были их преимущества, как и возможный элемент неожиданности, который оставит врагов в смятении и беспорядке.

Но посылать разведчиков времени не было, и из людей в отряде лишь Гюэт имел смутное преставление об этих местах. Недостаток сведений о местности вызывал беспокойство с самого начала. Когда они выехали, телеги и повозки, едущие позади, бодро создавали необходимое количество приглушенного шума, чтобы заявить об их присутствии всем, кто мог следить за ними; земля вокруг них изменилась. Гранитные глыбы вырастали по сторонам, и дорога становилась горным путем, с аккуратным, но крутым склоном слева и отвесной скалой справа.

Это расходилось с туманными описаниями местности, которые дал Гюэт, что и послужило причиной беспокойства. Дэмиен снова взглянул на утесы и осознал, что его внимание рассеивается. Ему пришло в голову, что это вторая ночь подряд, проведенная без сна. Он встряхнул головой, чтобы очистить разум.

Местность не была подходящей для засады или, по крайней мере, для того типа засады, к которому они подготовились. Над ними не было места, чтобы отряд достаточных размеров мог залечь и ждать с луками, как не мог и всадник съехать с этих утесов, чтобы напасть. И никто в своем уме не станет нападать снизу. Что-то было не так.

Он жестко натянул поводья лошади, осознав настоящую опасность их положения.

— Стоять! — Крикнул он. — Нам нужно сойти с дороги. Оставьте повозки и скачите к тем деревьям. Сейчас же.

Он заметил вспышку замешательства в глазах Лазара и на одну секунду с замиранием сердца подумал, что его приказ может быть не выполнен — несмотря на влияние, которое Лорен одолжил ему на это задание — потому что он был рабом. Но его слова подействовали. Лазар начал двигаться первым, остальные последовали за ним. Сперва хвост колонны, объезжая повозки, затем средняя часть, и, наконец, голова. «Слишком медленно» — думал Дэмиен, когда они пробирались через заброшенные телеги.

Мгновение спустя они услышали шум.

Это не был свист летящих стрел или металлический звук мечей. Вместо этого раздался слабый гул, звук, знакомый Дэмиену, который вырос на утесах Айоса, высоких белых скалах, от которых раз за разом в течение его детства по трещинам откалывались глыбы и падали в море.

Это был камнепад.

— Вперед! — раздался крик, и участники отряда повернули единой мечущейся массой коней в сторону деревьев.

Первый человек добрался до деревьев за мгновение до того, как гул перерос в рев, раздался треск и грохот камня, гигантских глыб гранита, достаточно больших, чтобы врезаться в другие части скалы и отправить их катиться вниз. Грохочущий шум, эхом отражающийся в горах, был пугающим и навел на лошадей едва ли не больше паники, чем валуны у них под ногами. Казалось, словно вся поверхность утеса раскрошилась, постепенно превращаясь в текучую субстанцию: водопад из камней, накатывающая волна из камней.

Петляя и обгоняя, круто спускаясь к деревьям, не все видели, как камнепад обрушился на дорогу, где они стояли моментом ранее, отрезав их от повозок, но не достигнув деревьев, как и предполагал Дэмиен.

Когда осела пыль, люди, кашляя, успокоили своих лошадей и поправили стремена. Оглядевшись вокруг себя, они обнаружили, что никто из людей не пострадал. И в то время как они были отрезаны от повозок, они не были отрезаны от своего Принца и второй половины отряда, как могли бы быть, если бы не эта поездка от камнепада, перекрывшего дорогу.

Дэмиен пришпорил лошадь и направил ее обратно к краю дороги, приказав людям скакать к их Принцу.

Это была тяжелая, напряженная поездка. Они приблизились к отдаленному гребню темных деревьев как раз вовремя: они увидели поток темных фигур, отделившихся от горного кряжа, чтобы атаковать конвой Принца; маневр, который должен был разделить отряд Принца на две части, но был предотвращен Дэмиеном и пятьюдесятью лошадьми, которых он привел с собой, врываясь в нападение, разрушая строй и подрывая стремительность атаки.

И они оказались в самом ее центре, сражаясь.

В густом лесу среди резких ударов и толчков Дэмиен увидел, что нападавшие действительно были наемниками, и что после первой же атаки у них осталось мало шансов сохранить свой строй. Он не знал, была ли их неорганизованность следствием быстроты, с которой им пришлось собраться. Но, конечно, они не ожидали появления Дэмиена и его людей.

Их собственные ряды держались, их дисциплинированность сохранялась. Дэмиен присмотрелся и увидел Йорда и Лазара недалеко, на передней линии. Он мельком взглянул на Аймерика, выглядевшего выдохшимся и бледным, но сражавшегося с той же решимостью, какую он демонстрировал во время тренировок, когда работал до изнеможения, чтобы не отстать от остальных.

Их враги отступали или просто погибали. Вытаскивая меч из тела мужчины, который пытался зарезать его ножом, Дэмиен увидел, что справа от него один из наемников пал жертвой аккуратного убийства.

— Я думал, ты должен был быть приманкой, — сказал Лорен.

— Планы поменялись, — ответил Дэмиен.

Последовала еще одна короткая вспышка ближнего боя. Дэмиен почувствовал изменение, тот момент, когда бой был выигран.

— Стройтесь. Встаньте в ряды, — командовал Йорд. Нападавшие, в большинстве, были мертвы. Некоторые сдались.

Все было окончено; сражаясь на склоне горы, они выиграли.

Поднялась волна веселья, и даже Дэмиен, чьи стандарты для подобных мероприятий были достаточно взыскательны, обнаружил, что удовлетворен исходом, учитывая качество отряда и условия сражения. Это была хорошо проделанная работа.

Когда ряды построились, и головы были пересчитаны, оказалось, что они потеряли всего двух человек. Помимо этого — пара царапин, пара порезов. Теперь Паскалю будет, чем заняться, говорили солдаты. Победа подстегнула всех. Даже осознание того, что сейчас им придется откапывать свои повозки и обустраивать лагерь, не могло испортить радостное настроение людей. Те, кто ехал вместе с Дэмиеном, были особенно горды: они похлопывали друг друга по спинам и хвастались остальным, как им удалось избежать камнепада, который, как согласились все, вернувшись к дороге откапывать повозки, был впечатляющим.

Оказалось, что только одна из повозок была раздавлена и не подлежала восстановлению. Она была не одной из тех, в которых перевозили еду или вяжущее рот вино — еще одна причина для радости. На этот раз по спине похлопали Дэмиена. Он достиг нового статуса среди солдат, как быстрый стратег, который спас половину отряда и все вино. Они поставили лагерь за рекордное время, и когда Дэмиен посмотрел на аккуратные ряды палаток, то понял, что улыбается.

* * *

Люди не могли полностью предаться пирушке и отдыху, так как нужно было провести инвентаризацию, заняться ремонтом, назначить всадников и солдат на сторожевые посты. Но костры были зажжены, вино предавалось из рук в руки, и настроение было веселое.

Оторвавшись от обязанностей, Дэмиен увидел Лорена, разговаривавшего с Йордом на дальнем конце лагеря, и, когда Лорен закончил свои дела с Йордом, Дэмиен направился к нему.

— Ты не празднуешь, — заметил Дэмиен.

Он прислонился спиной к дереву рядом с Лореном и позволил своим рукам и ногам наполниться тяжестью. До них доносились звуки веселья и успеха, люди были пьяны от эйфории победы, бессонной ночи и плохого вина. Скоро наступит рассвет. Снова.

— Я не привык к просчетам моего дяди, — сказал Лорен.

— Потому что он действует на расстоянии, — ответил Дэмиен.

— Потому что есть ты, — сказал Лорен.

— Что?

— Он не может предсказать твои действия, — продолжил Лорен. — После того, что я сделал с тобой в Арле, он думал, что ты станешь… еще одним Говартом. Его человеком. Еще одним из нападавших сегодня. Готовым взбунтоваться в любую минуту. Вот, что должно было произойти сегодня ночью.

Взгляд Лорена спокойно, оценивающе прошелся по отряду, прежде чем снова вернуться к Дэмиену.

— Вместо этого ты спас мне жизнь, не один раз. Ты сделал из этих людей воинов, натренировал, вышколил их. Сегодня ночью ты вручил мне мою первую победу. Мой дядя даже не думал, что ты станешь моим преимуществом. Если бы думал, то никогда бы не позволил тебе выехать из дворца.

Он видел в глазах Лорена, слышал в его словах вопрос, на который он не хотел отвечать.

Он сказал:

— Я должен пойти и помочь с ремонтом.

Дэмиен оттолкнулся от дерева. Он почувствовал странное головокружение, ощущение смещения, и, к его изумлению, он был лишен возможности двинуться дальше рукой Лорена, обхватившей его за предплечье. Он посмотрел вниз. На одно странное мгновение Дэмиен задумался, что это был первый раз, когда Лорен прикоснулся к нему, хотя, конечно же, это было не так; прикосновение было более интимным, чем трепет губ Лорена у кончиков его пальцев, жалящий удар Лорена по его лицу, тело Лорена, прижатое к нему в ограниченном пространстве.

— Оставь ремонт, — сказал Лорен. Его голос был мягким. — Поспи немного.

— Я в порядке, — ответил Дэмиен.

— Это приказ, — сказал Лорен.

Он был в порядке, но у него не осталось выбора, кроме как подчиниться; и, когда он рухнул на свой рабский тюфяк и закрыл глаза впервые за две долгие бессонные ночи, сон пришел, тяжелый и моментальный, утянув его сквозь странное новое чувство в его груди в забытье.

Глава 9

— Ну, — услышал Дэмиен Лазара, обращавшегося к Йорду, — и как это, когда аристократ сосет твой член?

Это было на следующий вечер после камнепада в Нессоне, и за день они успели продвинуться дальше на юг. Они выехали ранним утром, сразу же после ремонта повреждений и починки повозок. Теперь Дэмиен сидел с несколькими солдатами, которые растянулись вокруг одного из костров и наслаждались мгновениями отдыха. Аймерик, чье приближение и побудило Лазара задать вопрос, подошел и сел рядом с Йордом. Он ровно вернул Лазару взгляд.

— Потрясающе, — сказал Аймерик.

«Молодец!» — подумал Дэмиен. Уголки губ Йорда ехидно изогнулись, но он поднял свой стакан и молча осушил его.

— Как это, когда принц сосет твой член? — спросил Аймерик, и Дэмиен обнаружил, что все внимание обратилось к нему.

— Я не трахаю его, — ответил он намеренно грубо. Он уже в сотый раз говорил это с тех пор, как присоединился к отряду Лорена. Твердые слова должны были прекратить этот разговор. Но, конечно же, не прекратили.

— В этот ротик, — сказал Лазар, — я бы хотел попасть. Целый день он приказывает тебе, а в конце дня ты заставляешь его заткнуться.

Йорд фыркнул:

— Он один раз взглянет на тебя, и ты обмочишься.

Рочерт согласился:

— Точно. У меня бы не встал. Когда видишь, как пума раскрывает пасть, ты не достаешь член из штанов.

За этим консенсусом последовал другой спор.

— Если он фригидный и не трахается, то с ним это не будет весело. Холодный девственник не годится для хорошей скачки в постели.

— Значит, у тебя такого никогда не было. Холодные снаружи оказываются самыми горячими внутри.

— Ты у него на службе дольше всех, — обратился Аймерик к Йорду. — Неужели у него никогда не было любовника? У него наверняка были поклонники. И кто-нибудь из них точно болтал.

— Ты хочешь послушать дворцовые сплетни? — Спросил Йорд с удивлением.

— Я прибыл с севера только в начале этого года. До этого я жил в Фортейне всю свою жизнь. Там нет слухов — кроме как о набегах, починке стен и количестве детей у моих братьев, — это был его способ сказать «да».

— У него были поклонники, — ответил Йорд. — Ни одному не удалось взять его в постель. Но не из-за отсутствия попыток. Думаешь, он симпатичный сейчас, но посмотрел бы ты на него в пятнадцать. В два раза красивее Никаиса и в десять раз умнее. Попытки соблазнить его стали игрой, в которую играли все. Если бы хоть кто-то из них получил его, то был бы переполнен этим и не стал молчать.

Лазар добродушно протянул:

— Невероятно, — и обратился к Дэмиену. — Кто сверху, ты или он?

— Они не трахаются, — сказал Рочерт. — Не после того, как Принц освежевал его спину только за то, что он пощупал его в банях. Я прав?

— Ты прав, — ответил Дэмиен. Затем он поднялся и оставил их у огня.

После Нессона отряд был в отличном состоянии. Повозки были отремонтированы, Паскаль подлечил раны, и Лорен не был убит глыбой. Даже больше. Настроение после прошлой ночи перешло в день; несчастья сблизили людей. Даже Аймерик и Лазар начали ладить. В некотором роде.

Никто не упомянул Орланта, даже Йорд и Рочерт, которые были его друзьями.

Все встало на свои места. Они доберутся до границы невредимыми. Там на них нападут, и последует сражение, похожее на то, что было при Нессоне, но, вероятно, больше и страшнее. Лорен либо выживет, либо нет, и после этого Дэмиен, исполнив свое обязательство, вернется в Акиэлос.

Это все, о чем просил Лорен.

Дэмиен остановился на окраине лагеря. Он прислонился спиной к стволу скрюченного дерева. Отсюда можно было увидеть весь лагерь. Он разглядел подсвеченный шатер Лорена с развевающимися флагами; он был как гранат, вся ценность которого спрятана внутри.

Дэмиен очнулся от сна этим утром, услышав веселое, ленивое:

— Доброе утро. Нет, мне ничего не нужно, — и затем: — Одевайся и доложи Йорду. Мы выезжаем, как только ремонт будет закончен.

— Доброе утро, — все, что ответил Дэмиен, сев и проведя рукой по лицу. Он понял, что просто уставился на Лорена, который уже был одет в кожаный костюм для верховой езды.

Лорен приподнял брови и спросил:

— Может быть, мне тебя донести? Тут почти пять шагов до выхода из шатра.

Дэмиен ощутил твердую древесину ствола за своей спиной. Шум лагеря разносился в прохладном ночном воздухе, стук молотков, приглушенные голоса людей, то усиливающиеся, то затихающие удары копыт лошадей о землю. Дух товарищества объединил людей перед лицом общего врага, и, естественно, он тоже его ощущал — или что-то похожее, проведя ночь в погонях, побегах и сражении рядом с Лореном. Это был пьянящий эликсир, но он не должен им захлебнуться. Он был здесь ради Акиэлоса, а не ради Лорена. Его долг Лорену имел свой предел. У него была собственная война, собственная страна, собственная битва.

* * *

Первый из гонцов, прибывший в то утро, разрешил, по крайней мере, одну загадку.

Покинув дворец, Лорен неизменно посылал и встречал всадников. Некоторые приносили официальные послания от местной Виирийской знати, предлагающей пополнить припасы или воспользоваться гостеприимством. Некоторые были разведчиками или посланниками, несущими сведения. В это утро Лорен отправил человека мчаться обратно в Нессон с деньгами и благодарностями, чтобы вернуть Чарльзу его коня.

Но этот всадник не походил ни на одного из тех. На нем был кожаный костюм без герба или ливреи, он ехал на хорошей, но беспородной лошади, а самым удивительным стало то, что, откинув назад тяжелую накидку, гонец оказался женщиной.

— Пусть ее приведут в мой шатер, — сказал Лорен. — Раб будет ее провожатым.

Провожатый. Женщина в возрасте около сорока, с напоминавшим скалу лицом, вовсе не выглядела так, словно ее интересовала любовная игра. Но Виирийская неприязнь к незаконнорожденным и к акту, который производил их на свет, была настолько сильной, что Лорен не мог разговаривать с женщинами наедине без охраны.

Войдя в шатер, женщина почтительно поклонилась, предлагая завернутый в ткань дар. Лорен кивком велел Дэмиену взять сверток и поставить его на стол.

— Поднимись, — сказал он, обратившись к ней на Васкийском диалекте.

Они коротко обменивались фразами. Дэмиен изо всех сил старался уследить за нитью разговора. Он улавливал некоторые слова. Безопасность. Проход. Вождь. Он понимал чистый язык, на котором говорили при дворе Императрицы, и мог на нем разговаривать, но это был местный диалект Вер-Вассела, еще более усложненный горным жаргоном, и он не мог вникнуть.

— Можешь открыть, если хочешь, — сказал Лорен Дэмиену, когда они вновь остались в шатре вдвоем. Завернутая в ткань посылка на столе бросалась в глаза.

«В память о Вашем утре с нами. И на следующий раз, когда Вам потребуется маскировка» — прочитал Дэмиен в записке на пергаменте, выбившейся из-под ткани свертка.

Заинтригованный, он развернул ткань и внутри обнаружил еще ткань: темно-голубая и изыскано украшенная, она развернулась в его руках. Платье было знакомым. Последний раз Дэмиен видел его не завязанным, со свисающей по бокам шнуровкой, на блондинке; он чувствовал вышитый орнамент под пальцами; она почти сидела у него на коленях.

— Ты возвращался в бордель, — сказал Дэмиен. И слова на следующий раз дошли до него. — Ты же не надевал…?

Лорен откинулся на стуле. Так или иначе, его холодный взгляд не отвечал на вопрос.

— Это было интересное утро. У меня обычно нет возможности насладиться пребыванием в такой компании. Знаешь, мой дядя их не любит.

— Проституток? — Уточнил Дэмиен.

— Женщин, — ответил Лорен.

Дэмиен сказал:

— Должно быть, ему трудно вести переговоры с Империей.

— Ваннес наш делегат. Он нуждается в ней и негодует по этому поводу, и она это знает.

— Прошло два дня, — сказал Дэмиен. — Вести о том, что ты выжил в Нессоне, еще не дошли до него.

— Это не был его заключительный ход, — сказал Лорен. — Он будет на границе.

— Ты знаешь, что он собирается делать, — ответил Дэмиен.

— Я знаю, что я бы сделал, — сказал Лорен.

* * *

Вокруг них местность начала меняться.

Испещрявшие холмы поселения и деревушки, которые они проезжали, постепенно принимали новые очертания: длинные пологие крыши и другие архитектурные особенности, безошибочно говорившие о Васке. Влияние торговли с Васком было сильнее, чем полагал Дэмиен. И сейчас лето, сказал ему Йорд. Торговые потоки усиливались в теплые месяцы и застывали зимой.

— Горные кланы тоже ездят по этим холмам, — сказал Йорд, — и с ними тоже есть торговля. Или иногда они просто берут то, что им приглянется. Все, кто ездят по этому участку дороги, берет охрану.

Дни становились жарче, так же, как жарче стали и ночи. Они равномерно продвигались на юг. Теперь они ехали аккуратной колонной, всадники в голове колонны умело расторопно освобождали дорогу, направляя встречающиеся повозки в сторону, чтобы позволить им проехать мимо. Они были в двух днях езды от Акьютарта, люди в этих краях знали своего Принца и иногда выстраивались вдоль дорог, чтобы тепло и радостно поприветствовать его — не так, как приветствовал Лорена любой, знавший его.

Дэмиен подождал, пока Йорд останется один, и подошел к нему, присаживаясь рядом на лежащее у огня выдолбленное бревно.

— Ты действительно служишь в Гвардии Принца уже пять лет? — Спросил его Дэмиен.

— Да, — Ответил Йорд.

— И столько же ты знал Орланта?

— Дольше, — не сразу сказал Йорд. Дэмиен подумал, что это все, что он собирался сказать, но он продолжил. — Это случалось раньше. Я имею в виду, Принц выгонял людей из Гвардии раньше, за то, что они были глазами его дяди. Я думал, я привык к мысли, что деньги важнее преданности.

— Мне жаль. Тяжело, когда это кто-то, кого ты знаешь… друг.

— Он пытался избавиться от тебя в тот раз, — сказал Йорд. — Вероятно, он понял, что, убрав тебя, будет легче добраться до Принца.

— Мне приходило это в голову, — ответил Дэмиен.

Повисло молчание.

— Не думаю, что я осознавал до той ночи, что это смертельная игра, — сказал Йорд. — Не думаю, что и половина людей догадываются об этом. Но он, однако, знал все это время. — Йорд кивнул подбородком в сторону шатра Лорена.

Это правда. Дэмиен взглянул на шатер.

— У него узкий круг доверенных лиц. Не стоит винить его за это.

— Я не виню. Я не стал бы сражаться под началом кого-либо другого. Если и есть кто-то среди живущих, кто может нанести удар, который разобьет нос Регента в кровь, то это он. А если он не сможет — то теперь я уже достаточно зол, что с радостью готов положить свою жизнь в бою, — ответил Йорд.

* * *

Еще одна Васкианка въехала в лагерь на следующий вечер, и эта приехала не за тем, чтобы доставить платье.

Дэмиену был дан перечень предметов, которые он должен был достать из повозок, завернуть в ткань и погрузить в седельные сумки женщины: три небольших изящных серебряных пиалы, шкатулка, заполненная пряностями, рулоны шелков, набор женских украшений и тонко украшенные гребни.

— Что это?

— Подарки, — ответил Лорен.

— То есть взятки, — позже сказал Дэмиен, хмурясь.

Он знал, что Виир был в лучших отношениях с горными народами, чем Акиэлос или даже Патрас. Если верить Никандросу, Виир поддерживал эти отношения через сложную систему платежей и взяток. В обмен на финансирование из Виира, Васкийцы совершали набеги там, где им говорили. Похоже, это делалось именно так, думал Дэмиен, оценивая упакованное взглядом. Определенно, если взятки, шедшие от дяди Лорена, были такие же щедрые, то они могли купить столько налетчиков, что Никандрос мучился бы вечно.

Дэмиен наблюдал, как женщина принимала огромную сумму серебром и украшениями. Безопасность. Проход. Вождь. Произнесено много одних и тех же слов.

Дэмиена озарило, что и первая женщина приезжала не за тем, чтобы доставить платье.

Следующей ночью, когда они остались в шатре вдвоем, Лорен сказал:

— Когда мы подойдем ближе к границе, думаю, будет безопаснее — не так доступно — нам разговаривать на твоем языке, а не на моем.

Он сказал это на тщательно выговоренном Акиэлосском.

Дэмиен уставился на него, словно мир только что перевернулся.

— Что такое? — Спросил Лорен.

— Приятный акцент, — ответил Дэмиен, потому что, несмотря на все, уголки его губ беспомощно изогнулись вверх.

Лорен сощурил глаза.

— Ты имеешь в виду, в случае подслушивающих, — сказал Дэмиен, по большей части, чтобы просто проверить, знает ли Лорен слово «подслушивающий».

В ответ ровное:

— Да.

И они говорили. Словарный запас Лорена исчерпал себя, когда дело дошло до военных терминов и маневров, но Дэмиен восполнял пробелы. Конечно, не было ничего удивительного в том, что Лорен обладал хорошо укомплектованным арсеналом элегантных фраз и стервозных замечаний, но не мог подробно говорить ни о чем толковом.

Дэмиен продолжал напоминать себе не ухмыляться. Он не знал, почему слушать, как Лорен подбирает слова в Акиэлосском языке, приносило ему положительные эмоции, но это было так. Лорен действительно имел Виирийский акцент в произношении, который смягчал и размывал звучание и добавлял ритм ударениями на неожиданных слогах. Он изменял Акиэлосские слова, придавал им нотку экзотичности, нотку очень Виирийской роскоши, хотя этому эффекту, по крайней мере, частично противостояла претенциозность речи Лорена. Лорен говорил на Акиэлосском так, как брезгливый человек мог бы поднять грязный носовой платок, зажав его между большим и указательным пальцами.

Лично для Дэмиена возможность свободно говорить на родном языке, была словно груз, свалившийся с плеч, о котором он не подозревал, пока нес. Было поздно, когда Лорен положил конец беседе, отодвинув от себя полупустой кубок с водой и потянувшись.

— На сегодня мы закончили. Иди сюда и прислуживай мне.

Слова ошеломили его. Дэмиен медленно поднялся. Подчинение ощущалось еще более раболепно, когда приказ пришел на его собственном языке.

Перед ним предстал знакомый вид прямой спины, которая переходила в узкую талию. Он привык раздевать Лорена из его брони или верхней одежды. Это был обычный вечерний ритуал между ними. Дэмиен шагнул вперед и положил руки на ткань выше лопаток Лорена.

— Ну? Начинай, — сказал Лорен.

— Я не думаю, что нам нужен личный язык для этого, — сказал Дэмиен.

— Тебе не нравится? — спросил Лорен.

Дэмиен знал, что не стоит говорить о том, что ему нравится или не нравится. В голосе Лорена слышались нотки заинтересованности в его неудобстве, а это всегда было очень опасно. Они продолжали говорить по-Акиэлосски.

— Возможно, мне следует говорить более точно, — сказал Лорен. — Как хозяин приказывает постельному рабу в Акиэлосе? Научи меня.

Пальцы Дэмиена путались в шнуровке; они замерли над первой полоской белой рубашки.

— Научить тебя приказывать постельному рабу?

— В Нессоне ты сказал, что ты использовал рабов, — сказал Лорен. — Не думаешь, что мне стоит узнать слова?

Он силой заставил руки двигаться.

— Если у тебя есть раб, ты можешь приказывать ему, как захочешь.

— Не думаю, что это обязательно тот случай.

— Я бы предпочел, чтобы ты разговаривал со мной, как с мужчиной, — услышал себя Дэмиен. Лорен повернулся под его руками.

— Расшнуруй спереди, — сказал Лорен.

Дэмиен расшнуровал. Он протолкнул одежду по плечам Лорена, подойдя ближе, чтобы сделать это. Его руки скользнули под ткань. Он скорее почувствовал, а не услышал, что его голос стал более интимным:

— Но если ты предпочитаешь…

— Отойди, — сказал Лорен.

Он отошел. Лорен в рубашке казался больше похож на себя; изящный, собранный, опасный.

Они смотрели друг на друга.

— Если тебе больше ничего не нужно, — услышал он себя, — я пойду и принесу еще углей для жаровен.

— Иди, — сказал Лорен.

* * *

Утро. Небо было потрясающего голубого оттенка. Солнце припекало, и все были одеты в кожаные костюмы для верховой езды. Так было лучше, чем в броне, в которой они спеклись бы к полудню. Руки Дэмиена были заняты упряжью, и он разговаривал с Лазаром о плане маршрута на день, когда заметил Лорена на другой стороне лагеря. Пока он смотрел, Лорен вскочил в седло, выпрямив спину и удерживая вожжи одной рукой в перчатке.

Прошлой ночью он позаботился о жаровнях, выполнил все свои обязанности и отправился к близлежащей реке, чтобы помыться. Берега реки были покрыты галькой, вода была чистой и прозрачной, без опасного быстрого течения; река становилась глубже к центру. Несмотря на недостаток освещения, двое слуг все еще стирали белье, которое при такой погоде высохло бы к утру. Вода была ободряюще прохладной в теплом ночном воздухе. Он окунулся с головой и позволил струйкам стекать по его груди и плечам, потом вымылся, вышел на берег и пальцами отжал воду из волос.

Позади него Лазар вещал:

— До Акьютарта остался один день езды, и Йорд говорит, что это наша последняя остановка перед Рейвенелем. Ты знаешь, что если…

Лорен был хорошо сложен и одарен, а Дэмиен был мужчиной, как все остальные. Половина солдат в этом лагере желала увидеть Лорена под собой. Реакции тела могут быть подавлены, как и были целенаправленно подавлены в гостинице. Любой бы возбудился от Лорена, притворяющегося питомцем у него на коленях. Даже зная, что скрывается за сережкой.

— Ладно, — услышал он Лазара.

Он забыл о присутствии Лазара. После долгого молчания, он оторвал взгляд от Лорена и повернулся к Лазару, который смотрел на него с довольно сухой, но понимающей улыбкой в уголках его губ.

— Ладно что? — спросил Дэмиен.

— Ладно, ты его не трахаешь, — ответил Лазар.

Глава 10

— Добро пожаловать в мой отчий дом, — сухо сказал Лорен.

Дэмиен искоса посмотрел на него и затем прошелся взглядом по изношенным стенам Акьютарта.

Не включает людей и не играет важной стратегической роли — так сказал Лорен, описывая Акьютарт при дворе в тот день, когда Регент лишил его всех принадлежащий ему имений, кроме этого.

Акьютарт был маленьким и древним, а поселение, относящееся к нему, представляло собой группу обедневших каменных домов, обступивших основание внутренней крепости. Здесь не было земли, пригодной для земледелия, а охотиться можно было только на черных козлов, которые бродили высоко на утесах и исчезали — ускакивали еще выше при малейшем приближении людей — туда, куда за ними не могла последовать лошадь.

И все же, когда они прибыли, он был в неплохом состоянии. Казармы были добротно отремонтированы, как и обустройство внутреннего двора; также нашлись припасы пищи, оружия и материалов для замены сильно поврежденных повозок. Куда бы Дэмиен ни смотрел, везде виднелись следы планирования заранее. Эти запасы пришли не из Акьютарта или его окрестностей, они были доставлены откуда-то еще, ожидая прибытие людей Лорена.

Смотрителя звали Арну — пожилой мужчина, который взял на себя руководство слугами и повозками и начал всех направлять. Его морщинистое лицо разгладилось от удовольствия, когда он увидел Лорена. И затем вернулось к своему обычному состоянию, когда он увидел Дэмиена.

— Однажды ты сказал, что твой дядя не может забрать у тебя Акьютарт, — обратился Дэмиен к Лорену. — Почему?

— Здесь независимое правление. Что абсурдно. Это пятнышко на карте. Но я Принц Акьютарта так же, как и Принц Виира, и законы Акьютарта не требуют, чтобы мне исполнился двадцать один год, чтобы его унаследовать. Он мой. И дядя не может сделать ничего, чтобы забрать его, — ответил Лорен. И затем сказал: — Полагаю, он мог бы его захватить. — И добавил: — Его люди могли бы скинуть Арну с лестницы.

— Кажется, у Арну неоднозначные эмоции по поводу нашей остановки здесь, — сказал Дэмиен.

— Мы здесь не остаемся. Не сегодняшней ночью. Встретимся у конюшен после наступления темноты, когда ты закончишь со своими обязанностями. Будь осмотрителен, — сказал Лорен. Он произнес это по-акиэлосски.

Когда Дэмиен закончил со своими обязанностями, уже стемнело. Люди, обычно приглядывающие за припасами, повозками и лошадьми, были отпущены на ночь, как и солдаты, которым тоже было дано право насладиться отдыхом. Бочки с вином открылись, и казармы стали оживленным местом для посещения в ту ночь. Никаких часовых не было выставлено ни около конюшен, ни по восточному направлению.

Дэмиен поворачивал за угол крепости, когда услышал голоса. Указание Лорена оставаться незамеченным остановило его от раскрытия своего присутствия.

— Мне было бы удобнее спать в казармах, — говорил Йорд.

Дэмиен увидел, что Йорда вел за руку сосредоточенный Аймерик. В Йорде была та же легкая неловкость в связи с его размещением в покоях аристократа, какая была в Аймерике, когда он пытался браниться.

— Это потому что ты никогда раньше не спал в имении при королевской крепости, — убеждал Аймерик. — Я обещаю, это гораздо удобнее, чем спальный мешок или комковатый гостиничный матрас. И, кроме того… — он понизил голос, приблизившись к Йорду, но слова все равно были слышны. — …Я действительно хочу, чтобы ты трахнул меня на кровати.

Йорд ответил:

— В таком случае, иди сюда.

И поцеловал его долгим, медленным поцелуем, обхватив голову Аймерика. Аймерик стал притягательно уступчивым, полностью отдавшись поцелую, обвивая руки вокруг шеи Йорда; его неприязненная натура явно была не тем, что он практиковал в постели. Казалось, Йорд разбудил в нем лучшее.

Они были заняты, как и слуги, как и солдаты в казармах. Все в Акьютарте были заняты.

Дэмиен проскользнул мимо них и направился к конюшням.

* * *

Сейчас все было более незаметно и лучше спланировано, в отличие от последнего раза, когда они вместе покидали лагерь — тот урок был жестко выучен. После него Дэмиен все еще чувствовал себя некомфортно, отделяясь от отряда, но он немного мог сделать по этому поводу. Он вошел в тишину конюшен; среди приглушенного ржания и шуршания соломы он увидел, что дожидающийся его Лорен успел оседлать лошадей. Они выехали на восток.

Цикады монотонно стрекотали вокруг них; ночь была теплой. Они оставили звуки и свет Акьютарта позади и скакали под темным ночным небом. Как и в Нессоне, Лорен знал, куда направлялся, даже в темноте.

Теперь он остановился. Позади них выросли горы, окаймленные каменными пропастями.

— Видишь? Все-таки есть место в худшем состоянии, чем Акьютарт.

То, что открылось перед ними, было похоже на возвышающуюся крепость, но лунный свет свободно проникал через ее сводчатые проходы, и ее стены были непостоянной высоты, местами совсем отсутствовали, стертые в прах. Руины некогда внушительного строения, от которого теперь остались лишь полуразрушенные стены с арками, обросшие ползучими стеблями и мхом. Крепость была старше, чем Акьютарт, гораздо старше — возведенная монархами задолго до династии Лорена или его собственной. Землю покрывали ночные цветы, пятилистные и белые, они только начинали открываться, чтобы выпустить свой аромат.

Лорен соскочил с седла и подвел свою лошадь к одному из торчащих каменных обломков, привязав ее там. Дэмиен сделал то же, а затем последовал за Лореном через одну из каменных арок.

Это место вызывало в нем тревогу, словно напоминание о том, как легко может быть потеряно королевство.

— Зачем мы здесь?

Лорен выступил из арки на несколько шагов, сминая цветы под ногами. Теперь он прислонился спиной к одному из разрушенных каменных массивов.

— Я часто приезжал сюда, когда был младше, — сказал Лорен, — вместе с моим братом.

Дэмиен похолодел и замер, но в следующее мгновение стук копыт заставил его повернуться, зазвенел его меч, доставаемый из ножен.

— Нет. Я жду их, — остановил его Лорен.

* * *

Это были женщины.

И несколько мужчин. Вникнуть в Васкийский диалект было труднее, когда быстро говорило сразу несколько человек.

У Дэмиена забрали меч и кинжал, висевший на поясе. Ему это не понравилось. Лорену позволили оставить свое оружие, вероятно, уважая его статус принца. Когда Дэмиен огляделся, то понял, что вооружены были только женщины.

И затем Лорен произнес то, что понравилось ему еще меньше:

— Нам не позволено видеть дорогу в их лагерь. Нас отведут туда с завязанными глазами.

С завязанными глазами. Дэмиен едва успел обдумать эту мысль, когда Лорен молча кивнул ближайшей женщине. Он увидел, как повязка скользнула на глаза Лорена и была завязана. Вид слегка ошеломил Дэмиена. Повязка закрывала глаза Лорена, но подчеркивала другие его черты: отчетливую линию подбородка, ниспадающие светлые волосы. Было невозможно не посмотреть на его губы.

Через мгновение он почувствовал, как повязка скользнула на его собственные глаза и была завязана на тугой узел. Он лишился зрения.

Их вели пешком. Это был не сложный, запутанный уловками путь, по каким он ходил через дворец в Арле. Они просто дошли до места назначения. Они шли около получаса, прежде чем услышали бой барабанов, низкий и непрерывный, который становился все громче. Повязка на глазах выступала, скорее, требованием подчинения, а не предосторожности, так как проследить их шаги казалось вполне возможным, как для него самого с подготовкой солдата, так и для Лорена с его аналитическим складом ума.

Когда повязки сняли с глаз, они увидели, что лагерь вмещал в себя длинные палатки из выделанной кожи, лошадей за ограждением и два зажженных костра. Вокруг костров двигались фигуры, и они разглядели людей с барабанами, бой которых эхом разносился в ночи. Это выглядело оживленным и немного диким.

Дэмиен повернулся к Лорену:

— Вот здесь мы проведем ночь?

— Это выражение доверия, — сказал Лорен. — Ты знаешь что-нибудь об их культуре? Еду или вино — принимай все, что тебе предложат. Женщину рядом с тобой зовут Кашэль, она назначена твоей помощницей. Женщина на возвышении — Хальвик. Когда тебя ей представят, преклони колени. После можешь сидеть на земле. Не иди за мной на возвышение.

Дэмиен подумал, что они уже выказали достаточно доверия, придя сюда вдвоем, с повязками на глазах и без оружия. Возвышение было покрытой шкурами деревянной конструкцией, установленной рядом с огнем. Наполовину трон, наполовину кровать. Хальвик восседала на нем, следя за их приближением своими черными глазами, которые напомнили Дэмиену глаза Арну.

Лорен спокойно поднялся на возвышение и устроился в томной позе рядом с Хальвик.

В отличие от него, Дэмиена толкнули на колени, затем подняли, подвели к возвышению и усадили. По крайней мере, вокруг огня валялись шкуры, на которых можно было сидеть. К нему подошла Кашэль и села рядом. Она предложила ему чашу.

Он все еще был раздражен, но вспомнил совет Лорена. Он осторожно поднес чашу к губам. Жидкость была молочно-белого цвета и резко отдавала алкоголем; один маленький глоток, и Дэмиен почувствовал, как она обожгла горло и распространилась по венам.

Он увидел, как на возвышении Лорен взмахом руки отклонил похожую предложенную ему чашу, несмотря на совет, который сам же дал Дэмиену.

Разумеется. Разумеется, Лорен не пил. Лорен окружал себя пышной роскошью излишеств, но жил в них, как аскет. Мысль, что кто-то считает, что они трахаются, была выше понимания Дэмиена. Никто, знающий Лорена, ни за что бы так не подумал.

Дэмиен осушил чашу.

Они наблюдали показательный бой — борцовский поединок — и женщина, победившая в нем, была очень хороша, обезвредив соперницу отточенным захватом, да и сам бой был, действительно, достойным.

После третьей чаши Дэмиен решил, что напиток ему нравится.

Он был крепкий и горячительный, и Дэмиен обнаружил, что по-новому смотрит на Кашэль, которая наполняла его чашу. Она была примерно одного возраста с Лореном и привлекательной, со зрелым, оформленным телом. У нее были теплые карие глаза, поглядывавшие на него из-под длинных ресниц. Ее волосы были заплетены в длинную перегибающуюся через плечо темную косу, кончик которой покоился на упругой груди.

Возможно, не так уж и плохо, что они пришли сюда, подумал Дэмиен. Эта культура была честной, женщины прямолинейными, а еда простой, но сытной: хороший хлеб и зажаренное на вертеле мясо.

Лорен и Хальвик были заняты разговором. Они перекидывались фразами, словно выбивали сделку. Суровый взгляд Хальвик возвращался бесстрастным взглядом голубых глаз Лорена. Это было все равно, что наблюдать, как один камень договаривается с другим.

Дэмиен перевел внимание с возвышения и позволил себе, вместо этого, наслаждаться общением с Кашэль, для чего требовались не разговоры, а лишь долгие томные взгляды. Когда она забрала чашу из его рук, их пальцы соприкоснулись.

Она поднялась, подошла к помосту и прошептала что-то на ухо Хальвик.

Хальвик откинулась назад и внимательно рассмотрела Дэмиена. Она сказала несколько слов Лорену, который тоже посмотрел на Дэмиена.

— Хальвик с уважением интересуется, не окажешь ли ты ее девочкам услуги? — обратился к нему Лорен по-виирийски.

— Какие услуги?

— Традиционные услуги, — сказал Лорен, — которые Васкийские женщины ждут от доминирующего мужчины.

— Я раб. Ты выше меня по положению.

— Это не вопрос положения.

Хальвик ответила по-виирийски с грубым акцентом:

— Он меньше, и у него рот, как у блудницы. Его семя не принесет сильную женщину.

Лорен выглядел совершенно не обеспокоенным ее описанием.

— На самом деле, у меня в роду вообще не рождалось девочек.

Дэмиен наблюдал, как Кашэль шла с возвышения обратно к нему. Он слышал барабаны у соседнего костра — низкий, непрерывный бой.

— Это… Ты приказываешь мне сделать это?

— Тебе нужны приказы? — спросил Лорен. — Я могу направлять тебя, если тебе не хватает умений.

Кашэль смотрела на него с нескрываемой напряженностью, когда снова села рядом с ним. Ее туника немного приоткрылась и соскользнула с плеча, так что казалось, что одежду поддерживает только изгиб груди, которая поднималась и опускалась в такт дыханию.

— Поцелуй ее, — сказал Лорен.

Дэмиену не нужно было слушать советы, что делать или как делать, от Лорена, и он доказал это долгим неспешным поцелуем. Кашэль издала сладкий податливый стон, пальцами обследуя путь, который чуть раньше был пройден ее взглядом. Ее туника соскользнула под его руками, которые почти целиком обхватывали ее тонкую талию.

— Ты можешь сказать Хальвик, что для меня будет честью лечь с одной из ее девочек, — сказал Дэмиен, отодвинувшись; его голос был глубоким от удовольствия. Большим пальцем он провел по губам Кашэль, и она попробовала его на вкус. Они оба были в предвкушении.

— Самец счастливее, если покрывает стадо. — Услышал он голос Хальвик, обращавшейся к Лорену по-виирийски. — Пойдем, продолжим наши обсуждения в стороне от костра совокупления. Его приведут к тебе, когда он закончит.

Он заметил, что Лорен и Хальвик уходили, как заметил и появление других пар, направляющихся к шкурам у костра — мелькающее периферическое осознание, которое тонуло в его желании взять Кашэль, потому что их тела стремились к тому же.

В первый раз это было горячее и жесткое воссоединение. Она была изящной, хорошо сложенной молодой женщиной и подходила ему, смеясь, с силой стягивая с него одежду; прошло много времени с тех пор, как он в последний раз свободно, не подавляя чувств, наслаждался, принося и получая удовольствие. Она лучше справлялась с Виирийской одеждой, чем он в первое время. Или была более целеустремленной. Очень целеустремленной. Она перевернулась и оседлала его, приближая к неистовой кульминации, уронив голову так, что ее распустившиеся волосы свисали по бокам, вторя ее движениям и закрывая их обоих.

Во второй раз он нашел ее в сладкой истоме, готовой к тому, чтобы ее испробовали, и Дэмиен возбудил ее до той точки, что она горячо, полубессознательно отдавалась ему; это ему очень нравилось, не считая всего остального.

Позже она лежала на шкурах запыхавшаяся и иссякшая, а он лежал рядом с ней, подперев голову локтем и с признанием разглядывая ее раскинувшееся тело.

Вероятно, что-то было добавлено в молочно-белый напиток. Он испытал оргазм дважды, но все еще не был утомлен. Он ощущал себя вполне довольным собой и думал, что на самом деле Васкийские женщины не обладают той стойкостью, которую им приписывают, когда еще одна девушка подошла и поддразнивающим голосом обратилась к Кашэль, а затем предоставила себя в удивленные руки Дэмиена. Кашэль приподнялась и села в позу наблюдателя, произнеся что-то, что звучало веселым одобрением.

И когда он встретился с этим новым испытанием, когда бой барабанов рядом с соседним костром застучал у него в ушах, Дэмиен почувствовал прикосновение еще одного тела к своей спине и осознал, что к ним присоединилась не одна девушка.

* * *

Одеваться было тяжело. Шнуровка ускользала из его пальцев. После нескольких попыток он решил, что ему не потребуется рубашка. Все его внимание было сосредоточено на удерживании штанов.

Лорен спал, когда Дэмиен нашел нужную палатку, но пошевелился, лежа на шкурах, когда занавесь палатки открылась, и его золотые ресницы сначала дрогнули, затем поднялись. Когда он увидел Дэмиена, то приподнялся, облокотился на руку и наивно моргнул.

Затем он начал беззвучно, прижав руку ко рту, беспомощно смеяться.

Дэмиен сказал:

— Перестань. Если я засмеюсь, то упаду.

Дэмиен украдкой взглянул на отдельную груду шкур недалеко от места Лорена и сделал свою лучшую попытку: покачиваясь, подошел к сваленным шкурам и рухнул на них. Это казалось вершиной достижений. Он улыбался.

— У Хальвик много девочек, — сказал он.

Слова прозвучали так же, как он себя ощущал: насыщенным и удовлетворенным, изнуренным и счастливым. Вокруг него лежали теплые шкуры. Он пребывал в блаженной дремоте, в шаге от того, чтобы заснуть.

Он сказал:

— Перестань смеяться.

А когда повернул голову, чтобы посмотреть, Лорен лежал к нему лицом, подперев голову рукой, и смотрел на него ясными глазами.

— Это поучительно. Я видел, как ты уложил в грязь десяток человек, не вспотев.

— Не сейчас, я бы не смог.

— Я вижу. Ты свободен от своих обычных утренних обязанностей.

— Это мило с твой стороны. Я не могу подняться. Я просто буду лежать здесь. Или тебе что-то нужно?

— О, как ты догадался? — сказал Лорен. — Уложи меня в кровать.

Дэмиен простонал и понял, что смеется, несмотря на все, а затем накрылся шкурами с головой. Он поймал последнюю усмешку Лорена, и это было все, что он услышал до того, как его настиг и унес сон.

* * *

Поездка назад на рассвете была легкой и приятной. На небе не было ни облачка, а поднимающееся солнце ярко светило; намечался прекрасный день. Дэмиен был в хорошем расположении духа и рад ехать в мирной тишине. Они двигались рядом, преодолев часть пути до Акьютарта, прежде чем Дэмиен подумал спросить:

— Твои переговоры прошли успешно?

— Мы точно заполучили много нового расположения.

— Тебе стоит вести дела с Васкийцами почаще.

Его бодрость сверкнула в этом утверждении. Последовала пауза. В конце концов, с излишней нерешительностью, Лорен спросил:

— Это по-другому, чем с мужчиной?

— Да, — ответил Дэмиен.

Это отличается с каждым. Он не сказал это вслух; это было само собой разумеющимся. На мгновение ему показалось, что Лорен собирается спросить что-то еще, но тот просто продолжал смотреть на него долгим, незастенчиво изучающим взглядом, и не сказал ни слова.

Дэмиен спросил:

— Ты интересуешься этим? Разве это не должно быть табу?

— Это табу, — ответил Лорен.

Последовала еще одна пауза.

— Бастарды проклинают родословные, портят молоко, уничтожают посевы, забирают солнце с неба. Но они меня не беспокоят. Я веду все свои сражения только с законнорожденными. Тебе, вероятно, стоит помыться, — сказал Лорен, — когда мы вернемся.

Дэмиен, искренне согласный с этим утверждением, отправился заняться этим сразу же по прибытии в Акьютарт. Они вошли в покои Лорена с помощью скрытого прохода, который был настолько узким, что Дэмиен приложил массу усилий, чтобы протиснуться туда. Когда Дэмиен открыл входную дверь в покои, ведущую в коридор, то столкнулся лицом к лицу с Аймериком.

Аймерик замер и уставился на Дэмиена. Он перевел взгляд на дверь покоев Лорена. Затем снова на Дэмиена. Дэмиен понял, что все еще излучает хорошее настроение и, вероятно, выглядит так, как будто трахался ночь напролет, а затем полз по какому-то проходу. Так и было.

— Мы стучали, но никто не отвечал, — сказал Аймерик. — Йорд послал меня найти вас.

— Есть какие-то промедления? — Спросил Лорен, возникший в дверном проеме.

Лорен был холодно безукоризненным от макушки до кончиков пальцев; в отличие от Дэмиена, он выглядел свежим и отдохнувшим, каждый волосок на своем месте. Аймерик снова уставился.

Затем, вновь сосредоточив внимание, Аймерик сказал:

— Вести пришли час назад. Было нападение на границе.

Глава 11

Рейвенел был построен не для того, чтобы гостеприимно встречать незнакомцев. Как только они проехали через ворота, Дэмиен ощутил его мощь и силу. Если незнакомцем был увиливающий от обязанностей принц, который соблаговолил прийти на границу только под побуждениями и толчками своего дяди, то Рейвенел был еще менее гостеприимным. Прислуга, которая собралась на помосте в большом дворе форта, имела такой же каменный внешний вид, как и отталкивающие бойницы Рейвенела. Если незнакомцем был Акиэлоссец, прием был просто враждебным: когда Дэмиен последовал за Лореном по ступеням на помост, волна злобы и негодования по поводу его присутствия была ощутима почти физически.

Он никогда в жизни не думал, что будет стоять внутри Рейвенела, что массивная опускная решетка будет поднята, тяжелые деревянные двери будут отперты и раскрыты нараспашку, позволяя ему войти внутрь этих стен. Его отец Теомедис внушил уважение к великим Виирийским фортам. Теомедис завершил свой поход при Марласе; захватить Рейвенел и продвинуться дальше на север означало бы долгую осаду и огромные затраты ресурсов. Теомедис был слишком мудр, чтобы начинать дорогостоящую, растянутую военную кампанию, которая могла лишить поддержки наместников и пошатнуть его королевство.

Фортейн и Рейвенел остались нетронутыми: главенствующие военные силы округа.

Выдающиеся и мощные, они требовали от своих Акиэлосских двойников быть в равной степени вооруженными и иметь постоянный резервный запас воинов. В результате, граница ощетинилась гарнизонами и изобиловала бойцами, которые технически не были на войне, но и никогда не жили в мире. Слишком много солдат и недостаточно сражений: растущее насилие не рассеивалось в небольших рейдах и стычках, которые каждая из сторон отрицала. Оно не рассеивалось в официальных поединках и сражениях, организованных и формальных, с правилами, передышками, и зрителями, которые позволили бы обеим сторонам с улыбками на лицах убить друг друга.

Разумный правитель ждал бы опытного дипломата, наблюдающего за этим чреватым противостоянием, а не Лорена, который появился, как оса на празднике под открытым небом, раздражая всех.

— Ваше Высочество. Мы ждали Вас две недели назад. Но мы рады слышать, что Вы насладились гостиницами Нессона, — сказал Лорд Туар. — Возможно, мы сможем найти для Вас что-нибудь не менее развлекательное и здесь.

Лорд Туар из Рейвенала обладал телосложением солдата и шрамом, который бежал по его лицу от края глаза до самого рта. Он категорично смотрел на Лорена, пока говорил. Рядом с ним стоял его старший сын Тэвенин, бледный, низенький и пухлый мальчик лет девяти, смотрящий на Лорена с тем же выражением лица.

Позади неподвижно стояла остальная часть вежливо приветствующих обитателей форта. Дэмиен чувствовал на себе взгляды, тяжелые и неприятные. Это были мужчины и женщины, которые сражались с Акиэлосом всю свою жизнь. И каждый из них был обвинен новостью, которую они услышали утром: Акиэлосское нападение разрушило деревню Брето. Война витала в воздухе.

— Я здесь не за развлечениями, а за тем, чтобы услышать доклады о нападении на мои границы этим утром, — сказал Лорен. — Созови своих капитанов и советников в главном зале.

Обычно приезжающим гостям сперва давалось время, чтобы отдохнуть и переодеться из костюмов для верховой езды, но Лорд Туар сделал приглашающий жест, и собравшиеся люди направились внутрь. Дэмиен хотел уйти с солдатами и удивился краткому приказу Лорена:

— Нет. Следуй за мной внутрь.

Дэмиен снова взглянул на укрепленные стены. Сейчас для Лорена было неподходящее время демонстрировать упрямые повадки. У входа в главный зал слуга в ливрее перегородил им путь и с коротким кивком сказал:

— Ваше Высочество, Лорд Туар предпочитает, чтобы Акиэлосский раб не заходил в зал.

— Я предпочитаю, чтобы заходил, — все, что ответил Лорен, шагая вперед и не оставляя Дэмиену выбора, кроме как следовать за собой.

Это не напоминало вступление в город, какое обычно делает принц: с парадом, развлечениями и праздничными днями, устроенными хозяином. Лорен въехал во главе своего отряда без представлений, хотя люди, тем не менее, вышли на улицы, вытягивая шеи, чтобы мельком взглянуть на сияющие золотые волосы. Любая неприязнь, которая могла быть у людей к Лорену, исчезала в то мгновение, когда они его видели. Появлялось восторженное обожание. Так же было и в Арле, и во всех городах, через которые они проезжали. Золотой принц был великолепен, если смотреть с расстояния шестидесяти шагов, вне диапазона его ядовитой сущности.

С самого входа в Рейвенел, Дэмиен не мог оторвать глаз от укреплений. Теперь он осматривал размеры главного зала. Он был массивным, возведенным для защиты, двери в зал были двухэтажной высоты, и сам он был местом, куда мог быть созван целый гарнизон для получения приказов и откуда мог быстро одновременно направиться в любую точку крепостной стены. Зал мог использоваться и как место для отступления, если бы стены не устояли. По отрядам, стоящим в форте, Дэмиен предположил, что в целом здесь было около двух тысяч человек. Этого было более чем достаточно, чтобы уничтожить конницу Лорена из ста семидесяти пяти лошадей. Если это ловушка, то они уже покойники.

Следующее плечо, которое вклинилось в их путь, имело плечевой щиток и прикрепленный к нему плащ. Качество плаща говорило о принадлежности аристократу. Мужчина в плаще заговорил:

— Акиэлоссцу не место среди мужчин. Ваше Высочество должно понимать.

— Мой раб заставляет тебя нервничать? — Спросил Лорен. — Я могу это понять. Нужны мужчины, чтобы управиться с ним.

— Я знаю, как управляться с Акиэлоссцами. Я не приглашаю их внутрь.

— Этот Акиэлоссец член моей свиты, — сказал Лорен. — Назад, Капитан.

Мужчина отступил. Лорен сел во главе длинного деревянного стола. Лорд Туар занял место справа от него. Дэмиен знал некоторых из собравшихся мужчин по их репутации. Мужчину в плечевых щитках и плаще звали Энгюран, командир над отрядами Лорда Туара. Дальше за столом сидел советник Гесталь. Девятилетний сын Тэвенин тоже присоединился к ним.

Дэмиену не дали место. Он стоял позади Лорена слева от него и увидел, как вошел еще один человек — человек, которого Дэмиен знал очень хорошо, хотя это был первый раз, когда Дэмиен встретил его стоя, будучи связанным во всех предыдущих случаях.

Это был Посол Виира в Акиэлосе, который так же являлся Советником Регента, Лордом Фортейна и отцом Аймерика.

— Советник Гийон, — сказал Лорен.

Гийон не ответил на приветствие Лорена, а просто позволил неприязни ясно проступить на лице, когда его взгляд упал на Дэмиена.

— Вы привели зверя к столу. Где Капитан, которого назначил Ваш дядя?

— Я пронзил ему плечо своим мечом, затем приказал раздеть и выгнать из лагеря, — ответил Лорен.

Последовала пауза. Советник Гийон собрался.

— Ваш дядя об этом знает?

— Что я кастрировал его пса? Да. Думаю, мы должны перейти к обсуждению более важных вопросов?

Так как молчание затянулось, Капитан Энгюран просто сказал:

— Вы правы.

Они начали обсуждать нападение.

Дэмиен уже слышал первые доклады Лорену в Акьютарте тем утром. Акиэлоссцы разрушили Виирийскую деревню. Не это вызвало в нем ярость. Акиэлосская атака была отплатой. За день до этого налетчики с границы пронеслись через Акиэлосскую деревню. Будучи знакомым с ощущением злости на Лорена, он сдерживался во время их короткого диалога. Твой дядя платит налетчикам за уничтожение Акиэлосской деревни. «Да». Люди мертвы. «Да». Ты знал, что это случится? «Да».

Лорен спокойно сказал ему тогда: «Ты знал, что мой дядя хочет спровоцировать конфликт на границе. Как еще ты думаешь, он мог бы сделать это?» После этого разговора оставалось ничего, кроме как сесть на лошадь и скакать в Рейвенел, на пути сверля взглядом золотоволосый затылок, хозяин которого был раздражающе невиновен в этих нападениях, независимо от того, как сильно Дэмиен хотел в это верить.

В тех первоначальных докладах не было сказано о размере и степени Акиэлосского отмщения. Все началось до рассвета. Это была не маленькая группа атакующих и не удар под прикрытием. Это был полноценный Акиэлосский отряд, одетый в броню и вооруженный, требующий воздаяния за нападение на одну из их деревень. К тому времени, как солнце взошло, они перерезали несколько сотен человек в деревне Брето, среди которых были Адрик и Шэррон, два представителя мелкой знати, которые отправили свои небольшие отряды из лагеря, расположенного на расстоянии около мили, чтобы защитить жителей. Акиэлосские налетчики жгли костры, убивали домашний скот. Они убивали мужчин и женщин. Они убивали детей.

В конце первого этапа обсуждений Лорен спросил:

— На Акиэлосскую деревню также было совершено нападение?

Дэмиен посмотрел на него в изумлении.

— Нападение было. Но оно было не такого масштаба. И было совершено не нами.

— Кем оно было совершено?

— Налетчиками, горными кланами, едва ли это имеет значение. Акиэлоссцы используют любое оправдание, чтобы пролить кровь.

— То есть, вы не пытались отыскать виновника первой атаки? — спросил Лорен.

Лорд Туар ответил:

— Если бы я нашел его, я бы пожал ему руку и отпустил своей дорогой с моими благодарностями за совершенные им убийства.

Лорен откинул голову на спинку стула и посмотрел на сына Туара Тэвенина.

— Он так же снисходителен с тобой? — Спросил Лорен у Тэвенина.

— Нет, — неосторожно ответил Тэвенин. И затем покраснел, когда поймал на себе взгляд темных глаз отца.

— Принц переменчив, — сказал Советник Гийон, не сводя глаз с Дэмиена, — и теперь, кажется, не хочет винить Акиэлос за правонарушения.

— Я не виню пчел за жужжание, когда кто-то разоряет их улей, — сказал Лорен, — и мне интересно узнать, кто хочет посмотреть, как меня ужалят.

Снова повисла тишина. Взгляд Лорда Туара холодно скользнул по Дэмиену, затем вернулся к Лорену.

— Мы не будем продолжать обсуждение в присутствии Акиэлоссца. Отошли его.

— Из уважения к Лорду Туару, оставь нас, — сказал Лорен, не обернувшись.

Лорен изложил свою точку зрения раньше. Теперь он мог выиграть еще больше, утверждая свою власть над Дэмиеном. Это собрание могло спровоцировать войну — или остановить ее, сказал себе Дэмиен. Это собрание могло повлиять на будущее Акиэлоса. Дэмиен кивнул и сделал, как было приказано.

* * *

Покинув зал, он пошел вдоль форта, стараясь избавиться от липкого ощущения плетущейся паутины Виирийских политических игр и уловок.

Лорд Туар хотел сражения. Советник Гийон был открытым разжигателем войны. Дэмиен старался не думать, что будущее его страны теперь зависело от слов Лорена.

Дэмиен понял, что эти лорды на границе представляли собой сердце поддержки Регента. Он взрастил их. Последние шесть лет они получали его благосклонность. И с землями здесь, на границе, они много чего могли лишиться из-за сомнительного правления молодого неопытного принца.

Пока он шел, то позволил себе осмотреть стены форта. Капитан Рейвенела снабдил их солдатами в скрупулезном боевом порядке. Дэмиен увидел отличные дозорные посты и хорошо организованную защиту.

— Ты. Что ты здесь делаешь?

— Я часть Гвардии Принца. Я возвращаюсь в казармы по его приказу.

— Ты не на той стороне форта.

Дэмиен невинно приподнял брови и уточнил:

— Это запад?

Солдат ответил:

— Это запад. — Жестом подозвал ближайшего солдата. — Сопроводи этого человека в казармы, где размещены люди Принца. — В следующее мгновение Дэмиен почувствовал твердую хватку на плече.

Дэмиен был лично сопровожден до самого входа в казармы, где был отдан на поруки Гюэту, который стоял на страже.

— Больше не давайте ему слоняться.

— Да.

Ухмылка осталась на лице Гюэта.

— Слишком устал, чтобы сосредоточиться?

— Мне не сказали, куда идти.

— Понимаю. — Ухмылка.

Разумеется, этого не могло не случиться. Аймерик, который с самого утра снова и снова пересказывал увиденное, разнес историю очевидного содержания. Дэмиен целый день ловил ухмылки и похлопывания по спине. Тем временем Лорен был удостоен новых одобрительных взглядов. Лорен поднялся еще на одну ступеньку в уважении людей теперь, когда они поняли — какие бы они ни полагали были привычки у Принца в постели, он явно скакал на своем варварском рабе, держа его в узде.

Дэмиен не обращал на это внимание. Сейчас было не время для пустых мыслей.

Йорд удивился, увидев его возвращающимся так скоро, но сказал, что Паскаль просил назначить себе человека в помощь, и Дэмиен подойдет для этого, раз уж Принц, вероятно, всю ночь будет вдалбливать смысл в тупые пограничные головы.

Дэмиен следовало догадаться, для чего он был отправлен, прежде чем войти в длинную комнату.

— Йорд тебя послал? — Спросил Паскаль. — У него свое чувство иронии.

— Я уйду, — сказал Дэмиен.

— Нет. Я просил кого-то с сильными руками. Вскипяти воды.

Дэмиен вскипятил воды и принес ее Паскалю, который был занят латанием людей с резаными ранами.

Дэмиен держал рот на замке и просто выполнял указания Паскаля. У одного из мужчин одежда раскрывала рану на плече, совсем рядом с шеей. Дэмиен узнал диагональный нисходящий разрез, который применяли Акиэлоссцы, используя преимущество ограниченности Виирийской брони.

Паскаль говорил во время работы.

— Нескольких выживших простолюдинов из свиты Адрика узнали и вернули назад. Путешествие в несколько миль тряски в паланкине. Оно доставило их к врачам форта, которые, как ты можешь видеть, сделали немногое. Потерпевшим низкого происхождения, которые не являются солдатами, помощь оказывается в последнюю очередь. Принеси мне тот нож. Твой желудок такой же крепкий, как и руки? Удерживай его на месте. Вот так.

Дэмиен видел врачей за работой раньше. Как командир, он делал обходы раненых. У него были и небольшие собственные знания, полученные на случай, если окажется ранен и будет находиться вдали от своих людей, что в мальчишестве казалось возбуждающей перспективой, хотя едва ли могло произойти в настоящее время. Сегодняшняя ночь стала первой в его жизни, когда он работал вместе с врачом, стараясь сохранить человеку жизнь. Безостановочно, тяжело и применяя физическую силу.

Один или два раза он взглянул на ширму в затененном конце комнаты. Спустя несколько часов драпировка на двери комнаты была отодвинута и завязана, пока внутрь проходила группа людей.

Все были простолюдины, трое мужчин и женщина, и мужчина, который привязал драпировку, указал им на ширму. Женщина тяжело села за ней и издала грудной звук.

Она была служанкой, вероятно, прачкой, судя по ее предплечьям и головному убору. Она тоже была молодой, и Дэмиен подумал, мог ли это быть ее муж или родственник — брат или кузен.

Паскаль тихо прошептал Дэмиену:

— Возвращайся к своему Капитану.

— Я уйду из комнаты, — сказал Дэмиен, кивнув.

Женщина с мокрыми от слез глазами повернулась. Дэмиен понял, что она слышала его акцент. Он знал, что обладает внешностью, характерной для Акиэлоса, особенно для южных провинций. Одного этого не могло быть достаточно, чтобы распознать в нем Акиэлоссца здесь, на границе, не заговори он.

— Что один из них делает здесь? — Сказала она.

Паскаль обратился к Дэмиену:

— Иди. — Но было слишком поздно.

— Ты сделал это. Твой род. — Она прошла мимо Паскаля, который выступил вперед.

Это было нехорошо. Она была крепкой женщиной в расцвете лет, с силой, полученной после таскания ведер с водой и стирки льняного белья. Дэмиену пришлось напрячься, чтобы удержать ее, схватив за запястья, и один из столиков Паскаля опрокинулся. Потребовались оба сопровождавших мужчины, чтобы оттащить ее. Дэмиен поднял руку к щеке, где она поцарапала его ногтем. На руке осталось пятнышко крови.

Они вывели ее. Паскаль ничего не сказал, лишь начал расставлять медикаменты по местам. Через некоторое время мужчины вернулись и забрали тело, вынося его на деревянных носилках. Один из них приостановился перед Дэмиеном и пристально на него посмотрел. Затем он плюнул на землю перед Дэмиеном. Мужчины вышли.

Дэмиен ощутил неприятный привкус во рту. Он идеально четко вспомнил глашатая, который плюнул на землю перед его отцом во время войны при Марласе. Это был тот же жест.

Он взглянул на Паскаля. Он знал это о Виирийцах.

— Они ненавидят нас.

— Чего ты ожидал? — Спросил Паскаль. — Набеги не прекращаются. И прошло всего шесть лет с тех пор, как Акиэлоссцы выгнали этих людей из их домов и с их полей. Они видели, как убивают их семьи, их друзей, как их детей уводят в рабство.

— Они тоже убивали нас, — сказал Дэмиен. — Дэльфу забрали у Акиэлоса во времена правления Короля Андроса. Она была по праву возвращена под правление Акиэлоса.

— Как она и есть, — сказал Паскаль. — Пока.

* * *

Холодные голубые глаза Лорена ничего не говорили о собрании, даже того, насколько оно было долгим: четыре часа обсуждений. Он все еще был в верхней одежде и сапогах наездника. Он выжидающе посмотрел на Дэмиена.

— Докладывай.

— Мне не удалось полностью обойти стены форта, меня остановили на западной стороне. Но я бы сказал, что здесь находится около пятнадцати-семнадцати сотен человек. Выглядит как обычный состав Рейвенела для защиты. Склады заполнены, но не под завязку. Я не увидел никаких признаков подготовки к войне, помимо всадников на постах и удвоенной стражи, начиная с утра. Я думаю, это нападение стало для них неожиданностью.

— То же самое говорили в главном зале. Лорд Туар не походил на человека, который ожидал сражение, хотя и хотел его.

Дэмиен ответил:

— То есть, лорды на границе не заодно с твоим дядей, чтобы разжечь войну.

— Не думаю, что Лорд Туар заодно, — ответил Лорен. — Мы поедем в Брето. Я выиграл нам два или три дня. Они были скупы. Но столько потребуется, чтобы дошло какое-нибудь сообщение от моего дяди, а Лорд Туар не собирается начинать войну самостоятельно.

Два или три дня.

Конец близился; он маячил на горизонте. Дэмиен глубоко вдохнул. Задолго до того, как отряды соберутся по сторонам от границы, он вернется, чтобы сражаться на стороне Акиэлоса. Дэмиен взглянул на Лорена и попытался представить его, как противника на поле боя.

Он оказался захвачен энергией… создания. Решительность Лорена, его умение добиваться желаемого заразили Дэмиена. Но сейчас это была не погоня по крышам или игра в карты. Это были сильнейшие из Виирийских лордов, разворачивающие знамена войны.

— Тогда поедем в Брето, — сказал Дэмиен.

Он поднялся, не взглянув на Лорена, и начал последние приготовления ко сну.

* * *

Они не были первыми прибывшими в Брето.

Лорд Туар послал своих людей, чтобы защитить уцелевших и похоронить или сжечь тела во избежание распространения болезней или привлечения животных-падальщиков.

Людей было немного. Но они упорно работали. Каждый амбар, хижина и пристройка были проверены на наличие выживших, и те, кто был найден, отправлены в одну из палаток медика. Воздух был тяжелым от запаха жженого дерева и соломы, но не было тлеющих участков земли. Костры были потушены. Могилы почти выкопаны.

Взгляд Дэмиена прошелся по заброшенной хижине, поломанному древку копья, торчащему из безжизненного тела, остаткам посиделки на открытом воздухе с перевернутыми станами вина. Жители деревни сражались. Тут и там павшие Виирийцы все еще хватали мотыги, или камни, или ножницы для стрижки скота, или любое подручное оружие, которое попадалось жителям на глаза.

Люди Лорена отдавали дань бесшумной упорной работе, методично проводя чистку, становясь немного мягче, если тело принадлежало ребенку. Казалось, они не помнили, кем и чем был Дэмиен. Ему давали те же поручения и работали рядом с ним бок о бок. Он чувствовал неловкость, осознавая бесцеремонность и неуважение своего присутствия. Дэмиен увидел, как Лазар накрыл тело женщины плащом и показал жест прощания, который был распространен на юге. Он до костей ощутил, насколько беззащитным было это место.

Дэмиен сказал себе, что это была плата, око за око, за налет на Акиэлос. Он даже понимал, как и почему это могло произойти. Атака на Акиэлосскую деревню требовала воздаяния, но Виирийские пограничные гарнизоны были слишком опасной мишенью. Даже Теомедис со всей поддержкой наместников за плечами не хотел соревноваться с Рейвенелем. Но маленький отряд Акиэлосских солдат мог пересечь границу между гарнизонами, мог проникнуть в Виир, найти незащищенную деревню и уничтожить ее.

Лорен подошел и встал рядом с ним.

— Есть выжившие, — сказал Лорен. — Я хочу, чтобы ты допросил их.

Он вспомнил женщину, бившуюся в его руках.

— Не думаю, что именно мне следует…

— Акиэлосские выжившие, — коротко сказал Лорен.

Дэмиен глубоко вдохнул, это ему нравилось еще меньше.

Он аккуратно сказал:

— Если бы Виирийцы попали в плен после такого нападения на Акиэлосскую деревню, их бы казнили.

— Их казнят, — ответил Лорен. — Выясни, что они знают о набеге на Акиэлос, который спровоцировал это нападение.

Не было веревок или оков, которые Дэмиен смутно предполагал, но, подойдя ближе к тюфяку в темной хижине, он увидел, насколько мала была в них необходимость для Акиэлосского пленного. Каждый вдох и выдох был слышен. Рана в его животе была ухожена. Но такие невозможно залечить.

Дэмиен сел рядом с тюфяком.

Этот человек был ему незнаком. У мужчины были жесткие вьющиеся темные волосы и темные глаза под густыми ресницами; волосы пропитались потом, и он стекал по лбу. Глаза мужчины были открыты и направлены на Дэмиена.

Дэмиен спросил на родном языке:

— Ты можешь говорить?

Мужчина сбивчиво и тяжело выдохнул и сказал:

— Ты Акиэлоссец.

Под слоем запекшейся крови он оказался моложе, чем сначала подумал Дэмиен. Девятнадцать или двадцать.

— Я Акиэлоссец, — ответил Дэмиен.

— Мы… захватили деревню?

Дэмиен был должен этому человеку честность; он был его соотечественником на грани смерти. Дэмиен сказал:

— Я служу Виирийскому Принцу.

— Ты обесчестил свою кровь, — сказал мужчина голосом полным ненависти. Он швырнул эти слова со всей оставшейся силой.

Дэмиен подождал, пока спазм от боли и усилия, накрывший его после произнесенных слов, прошел, и дыхание приобрело прежний затрудненный ритм, каким был до того, как Дэмиен вошел в помещение. После этого он спросил:

— Набег на Акиэлос спровоцировал это нападение?

Последовали тяжелый вдох и выдох.

— Твой Виирийский хозяин послал тебя спросить это?

— Да.

— Скажи ему… Его трусливое нападение на Акиэлос убило меньше, чем убили мы. — Он произнес это с гордостью.

Злость была бесполезной. Она накатила на Дэмиена волной, так что он долгое время молча, безжизненно смотрел на умирающего человека.

— Где было совершено нападение?

Выдох, похожий на горькую усмешку. Мужчина закрыл глаза. Дэмиен подумал, что он больше ничего не скажет, но он сказал:

— Таразис.

— Это были налетчики из горных кланов? — Таразис лежал у подножий гор.

— Они платят налетчикам.

— Они напали с гор?

— Какое твоему хозяину дело… до этого?

— Он пытается остановить человека, напавшего на Таразис.

— Это он тебе сказал? Он лжет. Он Виириец. Он… использует тебя для своих целей… как использует тебя сейчас против собственного народа.

Слова произносились все тяжелее. Дэмиен посмотрел на изможденное лицо, на спутанные от пота волосы. Он заговорил изменившимся голосом.

— Как тебя зовут?

— Наос.

— Наос, ты сражался под началом Македона? — На Наосе был надет пояс с засечками. — Он иногда бунтовал даже под указами Теомедиса. Но он всегда был предан своим людям. Должно быть, он чувствовал, что они были обмануты, раз нарушил соглашение Кастора с Вииром.

— Кастор, — сказал Наос, — лжекороль. Дамианис… должен был быть нашим правителем. Он был убийцей их принца. Он понял, кто такие Виирийцы на самом деле. Лжецы. Предатели. Он бы никогда не… полез в их… постели, как это сделал Кастор.

— Ты прав, — не сразу ответил Дэмиен. — Что ж, Наос. Виир собирает отряды. Мало что может остановить войну, которую ты ждешь.

— Пусть приходят… Виирийские трусы прячутся в своих фортах… боятся честного сражения… пусть выйдут наружу… и мы перережем им глотки… как они того заслуживают.

Дэмиен ничего не ответил. Он просто думал о беззащитной деревне снаружи, ставшей теперь неподвижной и безмолвной. Он оставался рядом с Наосом, пока хрипение не стихло. Затем он поднялся и вышел из хижины и через деревню направился обратно к Виирийскому лагерю.

Глава 12

Дэмиен голо и без прикрас пересказал слова Наоса. Когда он закончил, Лорен произнес лишенным интонации голосом:

— К сожалению, слова мертвого Акиэлоссца ничего не стоят.

— Ты знал до того, как послать меня допрашивать его, что его слова приведут к подножьям гор. Эти нападения были запланированы, чтобы совпасть с твоим приездом. Тебя выманивают из Рейвенела.

Лорен смерил Дэмиена долгим задумчивым взглядом и, в конце концов, сказал:

— Да, ловушка захлопывается, и нет ничего, что еще можно было бы сделать.

Снаружи шатра Лорена продолжалась мрачная чистка. Направляясь седлать лошадей, Дэмиен наткнулся на Аймерика, который тащил парусину для палаток, немного тяжелую для него. Дэмиен посмотрел на усталое лицо Аймерика и его перепачканную одежду. Он был далек от роскоши своего рождения. Дэмиен впервые задался вопросом, каково это было для Аймерика объединиться в борьбе против собственного отца.

— Ты уезжаешь из лагеря? — Спросил Аймерик, увидев сложенные вещи, которые держал Дэмиен. — Куда ты едешь?

— Ты не поверишь мне, — ответил Дэмиен, — если я тебе скажу.

* * *

Это был тот случай, когда численное преимущество бесполезно, важна только скорость, хитрость и знание местности. Если собираешься выслеживать доказательства существования ударной силы в холмах, то не хочешь, чтобы стук копыт и блеск начищенных шлемов выдавали твои намерения.

В последний раз, когда Лорен решил отделиться от отряда, Дэмиен был против этого. Самый простой способ для твоего дяди избавиться от тебя — это отдалить тебя от твоих людей, и ты это знаешь, говорил он тогда в Нессоне. На этот раз Дэмиен не стал спорить, хотя поездка, которую Лорен намеревался совершить, лежала через один из самых охраняемых гарнизонами участков на границе.

Путь займет у них день езды на юг, и затем к холмам. Они будут искать любые очевидные свидетельства лагерной стоянки. Если у них не выйдет, то они попробуют встретиться с местными кланами. У них есть два дня.

Через час они были в нескольких милях от людей Лорена, и тогда Лорен натянул поводья и начал кружить вокруг Дэмиена; он наблюдал за Дэмиеном, словно ждал чего-то.

— Думаешь, я продам тебя ближайшему Акиэлосскому отряду? — спросил Дэмиен.

Лорен ответил:

— Я довольно хороший наездник.

Дэмиен посмотрел на расстояние, отделявшее его лошадь от лошади Лорена — около трех скачков. Не такая большая фора. Теперь они начали кружить вокруг друг друга.

Дэмиен был готов к моменту, когда Лорен ударил шпорами бока лошади. Земля мелькала, и какое-то время они, не переводя дыхание, скакали очень быстро.

Они не могли поддерживать такой темп: у них не было лошадей на смену, и на первом отлогом спуске росли деревья, так что приходилось маневрировать, из-за чего скакать галопом или кентером было невозможно. Они замедлились и выбрали усыпанные листвой тропинки. Была середина дня, солнце висело высоко в небе, и свет струился через ветви высоких деревьев, пятнами падая на землю и делая листву яркой. Единственный опыт Дэмиена в долгих поездках по пересеченной местности был вместе с отрядом — не два человека на одном задании.

Это было приятно, как обнаружил Дэмиен, замечать беззаботную езду Лорена впереди себя. Было приятно ехать, зная, что исход поездки зависит от его собственных действий, а не будет передан кому-то еще. Он понял, что лорды на границе, определяющие ход событий, найдут способ проигнорировать или избавиться от любых свидетельств, не укладывающихся в их планы. Но он был здесь, чтобы проследовать за нитью Брето до самого конца, невзирая ни на что. Он был здесь, чтобы узнать правду. Мысль доставляла удовлетворение.

Спустя несколько часов, Дэмиен выехал из деревьев на поляну у края реки, где ждал Лорен, давая лошади отдохнуть. Течение реки было быстрым и чистым. Лорен дал своей лошади вытянуть шею, позволив шести дюймам вожжей проскользнуть в его пальцах, и легко держался в седле, пока лошадь наклонила голову в поисках воды, пыхтя на поверхность течения.

Расслабленный в лучах солнца, Лорен наблюдал за его приближением, как обычно дожидаются чьего-то прибытия, желанного и давно знакомого. Позади него свет ярко отражался от воды. Дэмиен позволил своей лошади сжать удила и потянуть его вперед.

Тишину нарушил раздавшийся звук Акиэлосского горна.

Он был громким и неожиданным. Птицы на ближайших деревьях испуганно защебетали и взвились вверх с веток деревьев. Лорен круто повернул свою лошадь в направлении раздавшегося звука. Гул пришел из-за холма, что было понятно по волнению среди птиц. Взглянув на Дэмиена, Лорен пришпорил лошадь через реку к вершине холма.

Когда они въехали на склон, то звук, словно множество ног шагало нестройным маршем, начал перекрывать шум быстрого течения реки. Этот звук Дэмиен знал. Он раздавался не только от топота кожаных сапог по земле, но еще от копыт, позвякивания брони и вращения колес, что и нарушало ритмичность.

Лорен натянул поводья, когда они оба оказались на вершине холма, едва укрытые за торчащими из земли массивами гранита.

Дэмиен выглянул.

Люди растянулись на всю длину прилегающей долины — ровный строй красных плащей. С этого расстояния Дэмиен мог разглядеть мужчину, трубившего в горн, изгиб цвета слоновой кости, с проблеском бронзы на конце, который он подносил к губам. Развевающиеся знамена были знаменами командира Македона.

Дэмиен знал Македона. Он знал это построение, он знал вес этой брони, он знал чувство древка копья в своей руке — все было знакомым. Ощущение дома и тоски по дому грозили переполнить его. Было бы так правильно присоединиться к ним, выйти из серого лабиринта Виирийской политики и вернуться к тому, что он понимал: простоте знания своего врага и вступления в сражение.

Он повернулся.

Лорен наблюдал за ним.

Он вспомнил, как Лорен прикидывал расстояние между балконами и потом сказал «Возможно», ему хватило один раз оценить его, чтобы прыгнуть. Теперь он смотрел на Дэмиена с тем же выражением лица.

Лорен сказал:

— Ближайший Акиэлосский отряд оказался ближе, чем я предполагал.

— Я мог бы перекинуть тебя через седло своей лошади, — сказал Дэмиен.

Ему бы даже не потребовалось это делать. Ему просто надо было бы подождать. Всадники с постов будут прочесывать эти холмы.

Звук горна снова прорезал воздух; казалось, каждая клеточка тела Дэмиена звенит вместе с ним. Дом был так близко. Он мог спустить Лорена с холма и доставить его в плен в Акиэлосе. Желание поступить именно так гудело в его крови. Ничего не стояло у него на пути. Дэмиен на мгновение закрыл глаза.

— Тебе нужно укрыться, — сказал Дэмиен. — Мы находимся в полосе их разведки. Я могу ездить и проверять, пока они не двинулись дальше.

— Очень хорошо, — ответил Лорен, после одного удара сердца, когда его глаза пристально смотрели на Дэмиена.

* * *

Они условились о встрече, и Лорен сорвался с места со сдержанной срочностью человека, которому необходимо найти способ спрятать шестьдесят ладоней[1] гнедого мерина за кустом.

Задача Дэмиена была труднее. Лорен был все еще в зоне видимости за десять минут до того, как Дэмиен безошибочно почувствовал вибрацию копыт, и у него едва хватило времени спешиться и удерживать лошадь в подлеске, когда два всадника проскакали мимо.

Ему нужно было быть осторожным — не только ради Лорена, но и ради себя самого. На нем была Виирийская одежда. При обычных обстоятельствах столкновение с Акиэлосским всадником не было бы угрозой для Виирийца. Худшее, что могло иметь место — это неприятное позерство. Но это был Македон, и среди его сил солдаты, разорившие Брето. Для таких Лорен был бы бесценной добычей.

Но, так как были вещи, которые он должен был узнать, он оставил лошадь спрятанной в лучшем месте, какое смог найти — темной, укромной расщелине между выступающими из земли породами — и пошел пешком. Ему понадобилось около двух часов, чтобы выяснить особенности их езды, а также все, что ему требовалось узнать об основном отряде: их количество, цель и направление.

В отряде была, по меньшей мере, тысяча человек с вооружением и запасами продовольствия, направлявшихся на запад, что означало, что они были отправлены для снабжения гарнизона. Это были те приготовления к войне, которых он не увидел в Рейвенеле: наполнение складов, вербовка людей. Войны происходили именно так, с систематизацией обороны и стратегии. Вести об атаках на приграничные деревни пока еще не достигли Кастора, но северные лорды довольно хорошо знали, что делать.

Македон, чье нападение на Брето стало перчаткой, брошенной для развязывания конфликта, был здесь, вероятно, чтобы представить свои войска наместнику, Никандросу, который должен находиться в резиденции на западе, может быть, даже в Марласе. Другие северяне последуют этому примеру.

Дэмиен вернулся к лошади, сел в седло и аккуратно поехал вдоль широкого скалистого берега реки к неглубокой пещере, которая под его ищущим взглядом сначала показалась пустой. Это была удачно выбранная точка: вход был незаметен с большинства позиций, и вероятность раскрытия была низкой. Работа всадников заключалась в том, чтобы просто убедиться в том, что местность чиста от любых препятствий, которые могут затруднить путь армии. Они не должны были проверять каждую щель и расселину ради маловероятного шанса, что там может тесниться принц.

Раздался глухой стук копыт по камням; Лорен появился из тени пещеры верхом на лошади, его посадка старательно небрежна.

— Я думал, к этому времени ты уже будешь на полпути к Брето, — сказал Дэмиен.

Небрежная поза не изменилась, хотя где-то в ней была хорошо спрятанная нотка осмотрительности человека настороже, словно Лорен в любой момент был готов помчаться.

— Думаю, шансы, что те люди убьют меня, довольно низки. Я был бы слишком ценен, как часть политической игры. Даже после того, как мой дядя отречется от меня, что он и сделает, хотя я бы хотел посмотреть на его реакцию, когда он услышал бы эти новости. Для него это станет далеко не идеальной ситуацией. Думаешь, я хорошо полажу с Никандросом из Дельфы?

Мысль о Лорене, выпущенном на политический ландшафт северного Акиэлоса, была не самой привлекательной. Дэмиен нахмурился.

— Мне бы не пришлось говорить им, что ты принц, чтобы продать тебя тому отряду.

Лорен не отступал:

— Правда? Я думал, что в двадцать лет уже слишком взрослый для этого. Или это из-за светлых волос?

— Из-за очаровательного характера, — ответил Дэмиен.

Хотя мысль существовала: Если я возьму его с собой в Акиэлос, он не будет отдан пленником Никандросу. Он будет отдан мне.

— Прежде чем забирать меня, — сказал Лорен, — расскажи мне о Македоне. Это были его знамена. Он едет с одобрения Никандроса? Или он нарушил приказы, когда напал на мою страну?

— Я думаю, он нарушил приказы. — Через мгновение Дэмиен ответил честно. — Я думаю, он был зол и набросился на Брето независимо от любых приказов. Никандрос не стал бы мстить таким образом, он бы дождался приказа от своего Короля. Таков он, как наместник. Но теперь, когда все уже случилось, можно ждать, что Никандрос поддержит Македона. Никандрос похож на Туара. Он будет рад войне.

— Пока не проиграет ее. Северные провинции дестабилизируют силы Кастора. В лучших интересах Кастора было бы пожертвовать Дельфой.

— Кастор бы не… — он осекся. Стратегия, появившаяся в уме Лорена, не могла бы немедленно прийти в голову Кастора, так как это значило бы пожертвовать кое-чем, что он добыл тяжелым трудом. Если бы эта стратегия не пришла на ум Кастору, то определенно пришла бы на ум Йокасте. Дэмиен, разумеется, давно понимал, что его собственное возвращение ослабит регион еще сильнее.

Лорен сказал:

— Чтобы получить то, что хочешь, ты должен точно знать, скольким готов пожертвовать. — Он пристально смотрел на Дэмиена. — Думаешь, твоя восхитительная Леди Йокаста не знает этого?

Дэмиен вдохнул, задержал дыхание и выдохнул. Он сказал:

— Ты можешь перестать тянуть время. Всадники уже проехали. Наш путь чист.

* * *

Путь должен был быть чист. Дэмиен был так осторожен.

Он наблюдал за передвижениями всадников и убедился, что они отошли, следуя за рядами войска. Но он не принял во внимание возможности ошибок, одинокого всадника, который слез с лошади и шел к отряду пешком.

Лорен добрался до противоположного берега; но Дэмиен был всего на полпути через реку, когда заметил мелькание красного в подлеске рядом с лошадью Лорена.

Это единственное предупреждение, которое у него было. У Лорена не было вовсе.

Мужчина поднял арбалет и выстрелил прямо в незащищенное тело Лорена.

В ужасной сумятице последовавшего движения, произошло несколько событий. Лошадь Лорена, чувствительная к внезапному движению, свисту воздуха, шелесту и шуршанию, сильно скакнула. Не было звука стрелы арбалета, глухо попавшей в тело, но его в любом случае было бы не слышно из-за ржания лошади, когда ее копыто поскользнулось на одном из мокрых речных камней, так что она повредила ногу и упала.

Раздался звук лошади, ударяющейся о каменистую землю, сильный удар плоти, тяжелый и ужасающий. Лорену повезло или он хорошо знал, как падать, поэтому он не был придавлен весом лошади, раздавившим ему ноги или спину, как легко могло бы случиться. Но у него больше не было времени, чтобы подняться.

Лорен еще не успел коснуться земли, когда мужчина вытащил меч.

Дэмиен был слишком далеко. Он был слишком далеко, чтобы успеть встать между мужчиной и Лореном, он знал это, даже когда вытянул свой меч — даже когда повернул свою лошадь и почувствовал мощное напряжение животного под ним. Он мог сделать только одно. Когда брызги воды вылетели из-под копыт лошади, он поднял меч, поменял хватку и запустил его.

Это было не метательное оружие. Это были шесть фунтов Виирийской стали, подготовленные для двуручной хватки. Дэмиен сидел на движущейся лошади на расстоянии в несколько футов, и мужчина тоже двигался к Лорену.

Меч рассек воздух и поразил мужчину в грудь, пригвоздив его к земле.

Дэмиен соскочил с седла и встал на одно колено на мокрые камни рядом с Лореном.

— Я видел, как ты упал, — услышал Дэмиен резкое звучание собственного голоса. — Ты ранен?

— Нет, — ответил Лорен. — Нет, ты убил его. — Он приподнялся и неуклюже сел. — Раньше.

Дэмиен, хмурясь, провел рукой от места, где шея Лорена переходила в плечо, и вниз по груди. Но там не было крови, не было торчащей стрелы или ее оперения. Пострадал ли он от падения? Ответ Лорена прозвучал ошеломленно. Все внимание Дэмиена было сосредоточено на теле Лорена. Обеспокоенный возможными повреждениями, Дэмиен лишь отдаленно замечал, что Лорен тоже смотрит на него. Тело Лорена было неподвижно под его руками, пока речная вода пропитывала одежду.

— Ты можешь встать? Нам надо двигаться дальше. Здесь для тебя небезопасно. Слишком много людей хотят убить тебя.

Через мгновение Лорен ответил:

— Каждый человек с юга, но только половина людей с севера.

Он все еще неотрывно смотрел на Дэмиена. Потом ухватился за предплечья, которые Дэмиен протянул к нему, и поднялся, с него капала вода.

Вокруг них стояла тишина, нарушаемая лишь шумом потока и перекатыванием речных камушков; мерин Лорена, который поднялся несколько минут назад благодаря сильному толчку задних ног, теперь со сбитым набок седлом отошел на несколько шагов, зловеще прихрамывая на одну ногу.

— Мне жаль, — сказал Лорен. Затем добавил: — Мы не можем оставить его здесь.

Он говорил не о лошади.

Дэмиен ответил:

— Я сделаю.

Закончив, он вышел из подлеска и нашел место, чтобы помыть свой меч.

— Нам нужно идти, — все, что он сказал Лорену, когда вернулся. — Они заметят, когда он не вернется с докладом.

* * *

Им пришлось делить лошадь.

У мерина Лорена появилась хромота, и Лорен, встав на одно колено, твердой рукой вел по его ноге, пока конь резко не поднял копыто, обозначая растянутую связку. Он может идти следом на привязи и везти вещи, сказал Лорен. Он не мог везти всадника. Дэмиен подвел свою лошадь и приостановился.

— Мне больше подходит ехать сзади, чем тебе, — сказал Лорен. — Садись. Я сяду за тобой.

Дэмиен вскочил в седло. Через мгновение он почувствовал ладонь Лорена на своем бедре. Кончик сапога протолкнулся в стремя. Лорен вскочил сзади него и двигался, пока не устроился удобно. Его бедра естественно соприкасались с бедрами Дэмиена. Усевшись, Лорен обвил руками талию Дэмиена. Дэмиен знал это о езде вдвоем: чем ближе сидеть, тем легче лошади.

Он услышал голос Лорена из-за своей спины, немного более стянутый, чем обычно:

— Ты усадил меня на спину своей лошади.

— Это не похоже на тебя — уступать вожжи кому-то другому, — не смог устоять Дэмиен.

— Ну, мне не видно дороги из-за твоих плеч.

— Мы могли бы попробовать сесть по-другому.

— Ты прав: я должен был сидеть впереди, а ты вести лошадь.

Дэмиен на мгновение закрыл глаза и потом пришпорил лошадь вперед. Он чувствовал позади себя промокшего Лорена, что было не слишком приятно. Им повезло, что они оделись в костюмы для верховой езды, а не в броню, иначе не смогли бы ехать так просто, пихая друг друга и упираясь. Аллюр лошади сталкивал их тела вместе с постоянным ритмом.

Они были вынуждены следовать по течению, чтобы спрятать следы. Пройдет около часа до того, как заметят исчезновение одного постового всадника. Потом еще время, пока они найдут лошадь мужчины. Но они не найдут самого мужчину. Не было следов, которые можно было бы проследить, и не было очевидного места для начала поисков. Они будут решать: дадут ли поиски результаты или им следует продолжать свой путь? Где искать и что? Принятие решения тоже займет время.

Даже скача вдвоем на одной лошади и с лошадью с вещами сзади, уклониться от столкновения с противником было, тем не менее, возможно, хотя это уводило их далеко с пути. Дэмиен вывел их из русла реки через несколько часов, когда густой подлесок мог бы их скрыть.

К наступлению сумерек они знали, что Акиэлосская армия не преследует их, и замедлились. Дэмиен сказал:

— Если остановимся здесь, то можем развести огонь, не сильно рискуя быть замеченными.

— Здесь, в таком случае, — сказал Лорен.

Лорен позаботился о лошадях. Дэмиен позаботился о костре. Дэмиен заметил, что Лорен потратил на лошадей больше времени, чем обычно или чем было необходимо. Он проигнорировал это. Он сделал костер. Расчистил землю, собрал веток и поломал их до подходящего размера. И затем молча сел рядом с огнем.

Ему никогда не узнать, что заставило того человека напасть. Может быть, он думал о безопасности своего отряда. Может быть, все, через что он прошел в Таразисе или Брето, возбудило в нем агрессию. Может быть, он просто хотел украсть лошадь.

Третьесортный солдат из отряда из провинций; он не ожидал встретить своего Принца, командира армий, и столкнуться с ним в борьбе.

Прошло много времени, прежде чем Лорен принес тюки и начал переодеваться из своих промокших вещей. Он перекинул верхнюю одежду через нависающую ветку, стащил сапоги и даже частично расшнуровал рубашку и штаны, распуская их. Затем он сел на свернутый спальный мешок из тюка достаточно близко к огню, чтобы высушиться самому — со свисающей шнуровкой, полураздетому, с легким паром, поднимающимся от одежды.

— Я думал, что тебе просто убивать, — сказал Лорен. Его голос был тихим. — Я думал, что ты делал это бездумно.

— Я солдат, — ответил Дэмиен, — и был им очень долгое время. Я убивал на аренах. Я убивал в сражениях. Это ты имеешь в виду под просто?

— Ты знаешь, что не это, — сказал Лорен тем же тихим голосом.

Пламя теперь горело ровно. Оранжевые язычки выедали основание широкого центрального полена.

— Я знаю о твоих чувствах к Акиэлосу, — сказал Дэмиен. — То, что случилось в Брето… это было по-варварски. Я понимаю, что для тебя должно мало иметь значения, если я скажу, что сожалею об этом. И я не понимаю тебя, но знаю, что война лишь все усугубит, а ты единственный человек, которого я видел пытающимся ее остановить. Я не мог позволить им навредить тебе.

— В моей культуре есть обычай награждать за хорошую службу, — сказал Лорен после растянувшейся паузы. — Есть что-то, чего ты хочешь?

— Ты знаешь, что я хочу, — ответил Дэмиен.

— Я не собираюсь тебя освобождать, — ответил Лорен. — Проси что-нибудь, кроме этого.

— Снять с запястий один из браслетов? — Спросил Дэмиен, который начинал узнавать — он осознал это отчасти к своему удивлению — что нравится Лорену.

— Я даю тебе слишком много свободы, — сказал Лорен.

— Я думаю, ты даешь не больше и не меньше, чем хочешь дать, как со всеми, — сказал Дэмиен, потому что голос Лорена вовсе не был недовольным. Дэмиен посмотрел в землю и потом в сторону.

— Есть кое-что, что я хочу.

— Продолжай.

— Больше не пытайся использовать меня против моих же людей, — сказал Дэмиен. — Если так случится… Я не смогу сделать это еще раз.

— Я бы никогда не стал просить этого у тебя, — ответил Лорен. Затем добавил, когда Дэмиен посмотрел на него с откровенным недоверием: — Не из доброты. Мало смысла натравливать меньшее чувство долга на куда более глубокое чувство. Ни один лидер не сможет ожидать преданности в таких обстоятельствах.

Дэмиен ничего не ответил на это, но только снова посмотрел на огонь.

— Я никогда не видел такого броска, — сказал Лорен. — Я никогда не видел ничего подобного. Каждый раз, когда я смотрю, как ты сражаешься, я задаюсь вопросом: как Кастору удалось заковать тебя и отправить на корабле в мою страну.

— Там было… — Он осекся. Там было больше людей, чем я мог побороть, почти сказал он. Но правда была проще, и сегодня он был честен с собой. Он сказал: — Я этого не ожидал.

В те дни он ни разу не пытался поставить себя на место Кастора, на место окружающих его людей, понять их амбиции, их побуждения; те, кто открыто не был его врагом, как он верил, были в основном похожи на него самого.

Он посмотрел на Лорена, на контролируемую позу, на холодные, нечитаемые голубые глаза.

— Уверен, тебе бы удалось избежать удара, — сказал Дэмиен. — Я помню ночь, когда люди твоего дяди напали на тебя. Первый раз, когда он пытался убить тебя. Ты даже не был удивлен.

Повисло молчание. Дэмиен почувствовал в Лорене внутреннюю борьбу, словно он решал говорить или нет. Вокруг них опускалась ночь, но огонь продолжал тепло светить.

— Я был удивлен, — сказал Лорен, — в первый раз.

— В первый раз? — Переспросил Дэмиен.

Снова повисло молчание.

— Он отравил мою лошадь, — сказал Лорен. — Ты видел ее, в то утро перед охотой. Она уже ощущала это, даже до того, как мы выехали.

Дэмиен вспомнил охоту. Он вспомнил лошадь: беспокойную и покрытую потом.

— Это… было дело рук твоего дяди?

Молчание растянулось.

— Это было моих рук дело, — сказал Лорен. — Я подтолкнул его, когда сделал так, что Торвельд забрал рабов в Патрас. Я знал, когда делал это… оставалось десять месяцев до моего восхождения на престол. У него истекало время, чтобы нанести окончательный удар. Я знал это. Я спровоцировал его. Я хотел посмотреть, что он сделает. Я просто…

Лорен резко замолчал. Уголки его губ изогнулись в небольшой улыбке, в которой вовсе не было веселья.

— Я не думал, что он действительно попытается убить меня, — сказал он. — После всего… даже после всего. Так что, как видишь, я еще способен удивляться.

Дэмиен ответил:

— Нет ничего наивного в том, чтобы доверять своей семье.

— Поверь мне, есть, — сказал Лорен. — Но мне интересно, меньше ли в этом наивности, чем в тех моментах, когда я доверяюсь незнакомцу, моему врагу варвару, с которым я плохо обращался.

Он долго продолжал удерживать взгляд Дэмиена.

— Я знаю, что ты собираешься уйти, когда закончится эта приграничная борьба, — сказал Лорен. — Меня интересует, собираешься ли ты все еще использовать нож.

— Нет, — ответил Дэмиен.

— Увидим, — сказал Лорен.

Дэмиен посмотрел в сторону, окидывая взглядом темноту за пределами лагеря.

— Ты действительно думаешь, что все еще возможно остановить развязывание этой войны?

Когда он вернул взгляд, Лорен кивнул — легкое, но твердое взвешенное движение, ответ ясен, безошибочен и невозможен: да.

— Почему было не положить конец охоте? — Спросил Дэмиен. — Зачем ехать и скрывать предательство твоего дяди, если ты знал, что твоя лошадь отравлена?

— Я… предполагал, что все было подготовлено так, чтобы казалось, что кто-то из рабов это сделал, — ответил Лорен со слегка вопросительной интонацией, словно ответ был настолько очевиден, что он интересовался, правильно ли он понял вопрос.

Дэмиен опустил взгляд и выдохнул с подобием смешка, но только он не был уверен, какая именно эмоция его вызвала. Он думал о Наосе, который был так убежден. Он хотел бы положить вину за свои чувства на Лорена, но не было имени для того, что он чувствовал, и в конце он ничего не сказал, но молча прикрыл костер валежником; а когда настало время, он улегся на свой мешок спать.

* * *

Он проснулся от стрелы арбалета, направленной ему в лицо.

Лорен, который стоял на часах, теперь находился в нескольких футах от него, и рука всадника из клана сжимала его плечо. Голубые глаза Лорена были сощурены, но он не излагал вслух никаких своих обычных замечаний. Теперь Дэмиен знал точное количество стрел, которые нужно было нацелить на Лорена, чтобы заставить его замолчать. Шесть.

Мужчина, стоявший над Дэмиеном, отдал ему краткий приказ на Васкийском диалекте, его толстые пальцы в полной готовности лежали на арбалете.

Приказ прозвучал похоже на «поднимайся». С их захваченным кланом лагерем и его вниманием, прикованным к стреле арбалета, Дэмиен осознал, что сейчас собирается поставить на это жизнь.

Лорен повторил на чистом Виирийском:

— Поднимайся.

И затем запнулся, когда всадник, удерживавший его, жестко заломил ему руку за спину и, схватив за волосы, нагнул голову. Лорен не сопротивлялся, когда его руки оказались связанными за спиной полосками кожи, а более широкая полоска легла на глаза. Он просто стоял с опущенной головой. Его золотистые волосы падали на лицо, кроме тех прядей, за которые его держал всадник. Он не сопротивлялся и кляпу, хотя для него это было неожиданно; Дэмиен видел, как его голова рефлекторно дернулась назад, когда кусок ткани затолкали ему в рот.

Дэмиен, который уже поднялся, ничего не мог сделать. На него была направлена стрела. На Лорена были направлены стрелы. Он убил человека, чтобы не оказаться схваченным, как сейчас, его собственным народом. Теперь же он ничего не мог сделать — его конечности были туго перевязаны полосками кожи, и он был лишен зрения.

Глава 13

Крепко привязанный к одной из косматых лошадей, Дэмиен безропотно терпел темную, бесконечную поездку, полную ощущений и звуков: ритмичные постукивания копыт, лошадиное сопенье, поскрипывание седла. Он мог чувствовать напряжение лошади, означавшее, что большую часть пути они поднимались — прочь от Акиэлоса, прочь от Рейвенела — в горы, изобилующие узкими тропками, по обеим сторонам от которых была лишь головокружительная нависающая пустота.

Догадываясь о личности напавших, Дэмиен отчаянно пытался найти возможность. Он растягивал свои путы, пока не почувствовал, что они начали врезаться в кожу, но он был слишком крепко связан. И они не останавливались. Лошадь под ним рванула вперед, а затем толкнулась задними ногами, чтобы преодолеть подъем, и Дэмиен был вынужден сосредоточить свое внимание на том, чтобы оставаться верхом, а не скатиться со спины животного. Освободиться было невозможно. Сопротивляться или броситься со спины лошади вниз значило бы долгое падение через скалистые утесы вплоть до остановки, или — более вероятно, учитывая путы — что его долго протащат по острым камням. И это никак не поможет Лорену.

Спустя, как показалось, несколько часов, он почувствовал, как его лошадь замедлилась, а затем остановилась. Через секунду Дэмиен был грубо стянут и неудачно опущен на землю. Кляп достали изо рта, повязку сняли с глаз. Руки оставались связанными за спиной, когда его толкнули на колени.

Дэмиен первый раз окинул лагерь взглядом. Вдали, справа от него, пламя большого центрального костра взвивалось высоко в вечернее небо, отбрасывая золотым и красным на лица окружавших его людей. Ближе к тому месту, где он стоял на коленях, люди спрыгивали с лошадей, и воздух был наполнен тенями и прохладой от гор, не согретый теплом костра.

Осмотр лагеря подтвердил худшие догадки Дэмиена.

Он знал кланы, как не принадлежащих ни одному королевству кочевников, населяющих холмы. Ими управляли женщины, и они жили за счет дикого мяса, речной рыбы, а остальное находили, совершая набеги на деревни.

Эти люди не походили на них. Это были целиком мужские силы, которые путешествовали вместе некоторое время и знали, как использовать оружие.

Это были люди, уничтожившие Таразис — люди, которых они с Лореном искали, но которые, вместо этого, нашли их самих.

Им нужно уходить, сейчас же. Здесь смерть Лорена приобретала такую правдоподобность, какая не могла быть достигнута больше никогда. И Дэмиен болезненно осознавал все причины, зачем они могли быть предварительно приведены в лагерь — но не было ни одного вида развлечений у костра, которые бы не заканчивались смертью их обоих.

Он инстинктивно начал искать взглядом светловолосую голову. И обнаружил ее слева от себя: Лорена тащил вперед тот же мужчина, который приказал связать его, и он упал на землю, как и Дэмиен, на плечо.

Дэмиен смотрел, как Лорен приподнялся, чтобы сесть, и затем, слегка изменяя баланс тела, как человек, чьи руки связаны за спиной — встал на колени. Дэмиен поймал брошенный искоса на полпути взгляд и увидел все, во что верил, отраженное в этом единственном тяжелом взгляде.

— На этот раз не поднимайся, — все, что сказал ему Лорен.

Лорен встал на ноги, крикнув что-то главарю клана.

Это был сумасшедший, безрассудный гамбит, но у них не было времени. Акиэлос направлял отряды вдоль границы. Посланник Регента скакал на юг к Рейвенелу. Сейчас Дэмиен и Лорен были уже почти в двух днях езды от этих событий, на милости клановых кочевников, в то время как активность на границе продолжала выходить из-под контроля.

Главарь клана не хотел видеть Лорена на ногах и шагнул вперед, резко отдавая приказ.

Лорен не повиновался. Лорен ответил ему на Васкийском, но — единственный раз в его жизни — успел сказать всего два слова перед тем, как мужчина просто сделал то, что хотело сделать большинство людей, разговаривая с Лореном: он его ударил.

Это был такой удар, который отправил Аймерика сползать по стене на пол. Лорен отступил назад на шаг, приостановился, затем вернул мужчине сверкающий взгляд и обдуманно и ритмично сказал что-то на непереводимом Васкийском диалекте, что заставило наблюдателей согнуться пополам от смеха, а мужчина, ударивший Лорена, набросился на них и начал кричать.

Это почти сработало. Остальные перестали смеяться. Они начали кричать в ответ. Внимание переместилось. Луки опустились.

Не все луки: Дэмиен не сомневался, что, имей они пару дней, Лорен заставил бы этих людей перегрызть друг другу глотки. Но у них не было пары дней.

Дэмиен почувствовал момент, когда напряжение угрожало распалиться в бойню, и почувствовал, что было не достаточно сил, чтобы подтолкнуть это.

У них не было времени для упущенных возможностей. Вопросительный взгляд Дэмиена встретился со взглядом Лорена. Если это была их единственная возможность, они должны были попытаться сейчас, несмотря на неосуществимые шансы, но Лорен, оценив их и придя к другому выводу, коротко мотнул головой.

Дэмиен почувствовал, как болезненное разочарование скрутилось в животе, но к тому времени уже было слишком поздно. Главарь клана остановился и переключил свое внимание обратно на Лорена, который стоял одинокий и уязвимый, а светлые волосы выделяли его, несмотря на недостаток света в том темном месте, рядом с лошадьми, в стороне от лагеря и центрального костра.

На этот раз это не будет один удар. Дэмиен понял это по тому, как главарь кочевников приближался. Лорен был на грани избиения всей его жизни. Резкий приказ, и Лорена удерживали двое мужчин, по одному с каждой стороны, их руки сомкнулись вокруг его рук, которые оставались связанными за спиной. Лорен не пытался вырвать плечи из хватки мужчин или выкрутиться из их рук. Он просто ждал грядущего, его тело напряглось под грубой хваткой.

Главарь подошел ближе, слишком близко, чтобы ударить Лорена — настолько близко, что обдавал его своим дыханием, когда медленно скользнул рукой вниз по телу Лорена.

Дэмиен двинулся до того, как осознал это — он слышал звук удара и сопротивления, чувствовал жжение в венах. Его способности были затуманены гневом. Он не думал о стратегии. Тот мужчина распустил руки с Лореном, и Дэмиен собирался убить его.

Когда он снова пришел в себя, то его сдерживали несколько человек. Его руки все еще были связаны за спиной, но вокруг царил хаос и физическое разрушение — два человека были мертвы. Один был насажен на острие лезвия другого. Один был повален на землю и придавлен ногой Дэмиена на своей глотке.

Больше никто не обращал внимания на Лорена.

Но этого было недостаточно — его руки связаны, и вокруг было слишком много людей. Он чувствовал железную хватку своих захватчиков, а из-за напряжения рук и плеч — натяжение веревки, опутывавшей его запястья.

В следующие мгновения — мышцы напряжены и тяжело вздымается грудь — он понял, что наделал. Регент хотел смерти Лорена. Эти люди были другими. Они, вероятно, хотели, чтобы Лорен жил, пока он им не надоест. Так далеко к югу, как Лорен сам беспечно предположил, по крайней мере, отчасти играли роль светлые волосы.

Ничто из этого не относилось к Дэмиену.

Это был короткий обмен репликами на Васкийском, и Дэмиену не потребовалось вникать в диалект, чтобы понять приказ: «Убейте его».

Он был глупцом. Он позволил этому случиться. Он умрет здесь, посреди скал, и утверждение Кастора станет правдой. Он думал об Акиэлосе; о виде из дворца, возвышающегося на белых скалах. Во время всех этих затянувшихся беспорядков на границе он действительно верил, что доберется домой.

Он сопротивлялся. Это мало чем помогло. Несмотря на все, его руки были связаны и люди прилагали все свои силы, чтобы удерживать его. Он услышал звон меча, доставаемого из ножен, слева от себя. Лезвие коснулось его шеи сзади, затем поднялось…

И воздух прорезал голос Лорена, говорившего на Васкийском.

От одного удара сердца до другого Дэмиен ждал, что меч опустится — он не опускался. Холодный металл не жалил его; голова Дэмиена осталась на месте, присоединенная к шее.

В звенящей тишине Дэмиен ждал. Казалось невозможным то, что вообще существовали слова, которые могли улучшить сложившееся положение — не говоря уже о паре слов, которые могли заставить меч убраться от его шеи, заставить главаря отменить свой приказ, и заработать Лорену толику одобрения от клана. Именно это, невероятно, но происходило сейчас.

Если Дэмиен потрясенно и задавался вопросом, что тогда произнес Лорен, то ему не пришлось думать долго. Главарю клана так пришлись по вкусу слова Лорена, что он приблизился к Дэмиену и перевел.

Слова были произнесены гортанным Виирийским с сильным акцентом:

— Он сказал: «Быстрая смерть не приносит боли», — после чего кулак пришелся Дэмиену в живот.

* * *

Левый бок Дэмиена принял на себя худшее: тупая, невообразимая боль. Сопротивлением он заработал себе затрещину дубиной по голове, из-за чего лагерь поплыл перед глазами. Он крепко хватался за сознание, что окупилось. Когда жестокое обращение с пленником начало отвлекать остальных от их обязанностей по лагерю, главарь клана приказал уйти прикончить его где-нибудь в другом месте.

Четыре человека тянули Дэмиена, затем подталкивали его острием меча до тех пор, пока пламя костра не исчезло из виду, и бой барабанов не стих.

Они не предприняли дополнительных мер предосторожности, чтобы сдерживать Дэмиена. Они полагали, что веревок, связывающих его запястья, будет достаточно. Они не учитывали его размеры или тот факт, что к этому моменту он был по-настоящему раздражен, уже давно достигнув предела того, что готов был стерпеть. На самом деле, то, что он готов был бы стерпеть в лагере из пятидесяти человек, принимая во внимание благосостояние другого пленного, очень отличалось от того, что он готов был стерпеть в одиночку с четырьмя людьми.

Раз уж Лорен решил не доводить до конца свой собственный безрассудный гамбит, Дэмиен будет рад сбежать непростым путем.

Для освобождения от веревок стоило только толкнуть мужчину слева и перерезать веревки об его меч. Положив руки на рукоять меча, он толкнулся назад мужчине в живот, заставив его, задыхаясь, согнуться.

Теперь у него была свобода и оружие. Подняв меч в руке, он использовал его, чтобы обезоружить атакующего, а затем проткнуть его. Он почувствовал, как меч прорезал кожу и ткань с начесом, потом мышцы; он почувствовал вес мужчины на острие своего меча. Это был малоэффективный способ убийства, потому что затрачивались драгоценные секунды на вытаскивание лезвия. Но у него было время. Двое других мужчин отступали назад.

Он вытащил меч.

Если у Дэмиена и возникали некоторые сомнения, что именно эти люди атаковали Таразис, то они были отогнаны прочь, когда двое мужчин поменяли боевую стойку на такую, которая использовалась, чтобы выиграть преимущество над Акиэлосской техникой владения мечом. Глаза Дэмиена сузились.

Он позволил мужчине, хватавшемуся за живот, подняться так, чтобы его оппоненты чувствовали бы уверенность в преимуществе трое на одного и напали, а не побежали в лагерь. Затем он убил их жесткими, грубыми ударами и забрал лучшие меч и кинжал, чтобы заменить свои.

Он не спешил, когда искал оружие, рассматривал местность и резюмировал собственное физическое состояние — его левый бок теперь стал слабым местом, но действующим. То, что Лорен все еще был в ловушке в лагере, пока Дэмиен делал все это, не сильно его волновало. Лорен настоял на таком пути побега. Лорен не был податливым девственником, трепещущим при мысли о лишении непорочности.

Он откровенно ждал, что Лорен к этому времени уже использовал бы свои мозги, чтобы избавиться от нескольких кочевников самостоятельно.

Как выяснилось, он так и сделал.

* * *

Дэмиен вернулся вовремя, чтобы стать свидетелем хаоса.

Должно быть, то же видели и жители Таразиса, когда на них напали налетчики: смертельный дождь из темноты, а затем топот копыт.

У людей не было предупреждения, но так велась межклановая война. Один из мужчин возле огня посмотрел вниз и обнаружил у себя в груди стрелу. Другой мужчина свалился на колени — снова стрела. И затем, без остановки, за стрелами последовали всадники. Дэмиен почувствовал ироничное удовлетворение, потому что этот лагерь людей — людей, которые совершали набеги и убивали на приграничных территориях — был захвачен наездниками из другого клана.

Пока Дэмиен наблюдал, новоприбывшие плавно разделились: пять всадников поехали через лагерь, и по десять по бокам с обеих сторон. Сперва он казались темными неразличимыми движущимися фигурами. Затем неожиданно ярко вспыхнул свет — двое всадников выхватили полусгоревшие сучья из костра и закинули их на палатки, ткань которых разгорелась в пламя. Под освещением оказалось, что новоприбывшими были женщины — традиционные воины кланов — верхом на пони, которые могли скакать, как серны, и быть пронырливыми среди скал, как рыба в чистой реке.

Но мужчины были знакомы с такой тактикой, так как сами состояли в клане. Вместо того чтобы впасть в панику и беспорядок, они недолго боролись перед тем, как некоторые вышли из строя и направились к утесам и в окружающую темноту, ища и нанося удары, чтобы перерезать лучников. Другие кинулись к лошадям и, вскочив, сели верхом.

Такой тип ведения боевых действий отличался от любого, знакомого Дэмиену; отличались скверные ранения от мечей, стиль езды верхом, неровная земля, извилистая тактика в темноте. Это было сражение кланов в ночи. В тех же условиях люди Лорена были бы тут же побеждены. То же стало бы и с Акиэлосским отрядом. Кланы знали о сражениях в горах больше, чем любой из живущих.

Дэмиен был здесь не за тем, чтобы наблюдать за ними. У него была собственная цель.

С его светлой головой Лорен был легко различим. Лорен ушел на окраину лагеря и, в то время как остальные сражались за него в его битве, он спокойно осматривался кругом себя в поисках способа освободить руки.

Дэмиен вышел из укрытия, крепко взял его и развернул. Затем вытащил нож и перерезал веревки.

Лорен спросил:

— Что тебя так задержало?

— Ты спланировал это? — спросил Дэмиен. Он не знал, почему сказал это, как вопрос. Разумеется, Лорен спланировал это. Вторая часть фразы не стала вопросом. — Ты договорился о контратаке с женщинами, а затем оказался здесь наживкой, чтобы выманить мужчин. — и добавил сурово: — Если ты знал, что мы будем спасены…

— Я подумал, что побег от того Акиэлосского отряда завел нас слишком далеко с пути и что мы упустили нашу встречу с женщинами. Он меня тоже ударил, — ответил Лорен.

— Один раз, — сказал Дэмиен. И устремил меч в направлении мужчины, приближавшегося к ним. Мужчина, рассчитывая на убийство, остолбенел, обнаружив, что его резаный удар отражен. И затем он оказался мертв. Лорен вытащил кончик кинжала из ребер мужчины и не продолжил спорить, потому что теперь сражение было на них.

Рядом с ним Лорен был созерцателем. Заполучив меч павшего воина клана, Лорен встал слева от Дэмиена, что, как без особого удивления отметил сам Дэмиен, позволяло Дэмиену вести тяжелую часть сражения. Но только до того момента, когда кочевник атаковал слева, и Дэмиен, с усилием напрягая мышцы поврежденного бока, обнаружил, что Лорен стоял там, встретил удар мужчины и, обезоружив его с умелой грацией, подстраховал уязвимое место Дэмиена. Дэмиен в совершенном замешательстве позволил ему.

После этого они сражались бок о бок. Место, выбранное для них Лореном, было не случайной точкой на окраине сражения — это был северный путь из лагеря, маршрут, по которому уводили Дэмиена. Если бы Лорен был кем-то другим, Дэмиен мог бы заподозрить, что он пришел сюда найти его. Но поскольку Лорен был Лореном, причина заключалась в другом.

Это был единственный путь из лагеря, который не охранялся женщинами. Пытаясь бежать, люди подходили в одиночку или по двое, атакуя Дэмиена и Лорена. Для всех было лучше, чтобы ни один мужчина не сбежал и не рассказал свою историю Регенту, так что они сражались вместе, убивая с определенной целью. Это работало, пока на них не помчался всадник на лошади.

Сложно убить скачущую лошадь мечом. Еще сложнее убить высоко сидящего наездника. Дэмиен, видя стоящего на пути лошади Лорена, оценил ситуацию, как математическую задачу, ухватил Лорена сзади за одежду и с силой оттащил назад. Всадник был убит женщиной на лошади, едущей прямо за ним. Мужчина в седле повалился вперед, его лошадь замедлила ход, а затем остановилась.

Вокруг них палатки сгорели почти дотла, но света хватало, чтобы понять, что победа была близка. Что касалось людей в лагере — половина была мертва. Вторая половина сдалась. Сдалась — не подходящее слово. Они были покорены один за другим, и их связали, как пленников.

Лунный свет и тлеющие следы огня: новая женщина, по бокам окруженная помощниками, появилась верхом на лошади и была проведена через лагерь к Дэмиену и Лорену.

— Одному из нас нужно осмотреть убитых и пленных, чтобы убедиться, что никто не сбежал, — сказал Дэмиен, наблюдая за ее приближением.

Лорен ответил:

— Я займусь этим. Позже.

Дэмиен почувствовал, как Лорен крепко обхватил его бицепс и потянул вниз.

— На землю, — сказал Лорен.

Дэмиен встал на колени, и Лорен положил пальцы ему на плечо, чтобы удерживать его в таком положении.

Всадница спрыгнула с седла своей приземистой лошади. Она заявляла о своем статусе великолепной меховой накидкой, покрывающей ее плечи. Она была старше других женщин, по крайней мере, лет на тридцать. Темноглазая и с каменным лицом — Дэмиен узнал ее. Это была Хальвик.

В последний раз, когда он видел ее, она восседала на троне на возвышении, покрытом шкурами, и отдавала приказы. Ее суровый голос был точно таким же, как он запомнил, хотя когда она заговорила в этот раз, это был Виирийский с сильным акцентом:

— Мы заново разожжем костры. Сегодня ночуем здесь. Мужчин будут охранять. Хорошая битва, много пленных.

Лорен спросил:

— Главарь клана мертв?

— Он мертв, — сказала она Лорену. — Ты сражаешься хорошо. Позорно, что твои размеры не позволят породить великих воинов. Но ты не уродлив. Твоя женщина не останется недовольна. — Затем благожелательно добавила: — У тебя аккуратное лицо. — Она ободряюще хлопнула его по спине. — У тебя очень длинные ресницы. Как у теленка. Пойдем. Посидим вместе, выпьем, и поедим мяса. У тебя мужественный раб. Позже он послужит у костра совокупления.

Дэмиен при каждом вдохе болезненно ощущал левый бок, а также свои руки — когда он не подавлял легкую дрожь, то она проходила по мышцам, которые были связанными слишком долго и длительный период времени работали на пределе своих возможностей.

Лорен ответил жестким непреклонным тоном:

— Раб не ляжет ни в чью постель, кроме моей.

— Ты совокупляешься с мужчинами, в Виирийском стиле? — Спросила Хальвик. — Тогда его возьмут и подготовят для тебя; ему дадут хорошие куски мяса и хакеш, так что, когда он будет покрывать тебя, его выносливость принесет тебе много наслаждения. Видишь? Это Васкийское гостеприимство.

* * *

Дэмиен собрал последние оставшиеся силы, готовясь к тому, что должно было последовать, но почти к его удивлению, его рот не был насильно открыт, и хакеш не был немедленно залит ему в горло. Его ни к чему не принуждали. С ним обращались, как с гостем или, по крайней мере, как с собственностью гостя, которую приводят в порядок, полируют и относят туда, где она может потребоваться владельцу.

На другой стороне лагеря его отмыли от грязи, которая была неизбежным результатом поездки длиной в день, во время которой он был несколько раз скинут с лошади захватчиками, а потом убил нескольких из них.

Женщины опрокидывали на него ведра воды, затем оттирали его щетками, затем проворно вытирали его. Они одели его в Васкийскую набедренную повязку — одна кожаная полоска завязывалась вокруг бедер, затем между ног, спереди свисала ткань, которую можно было откинуть для удобства в подходящий момент, как одна из женщин услужливо продемонстрировала. Дэмиен выдержал демонстрацию.

К этому времени лагерь уже был расчищен, заново поставленные палатки выглядели, как мягко светящиеся полусферы, свет от лампад внутри придавал стенам палаток теплый золотистый оттенок. Пленники были взяты под стражу, костры разведены заново, и обустроено возвышение. Дэмиену, опять к его удивлению, предоставили еду, щедро и любезно.

У него не было никаких иллюзий, что он будет отправлен к костру кувыркаться там с Лореном. Во всяком случае, он будет отправлен к костру, чтобы наблюдать, как Лорен изобретательно ретируется.

Но его не отвели к костру. Его отвели в приземистую палатку. Хакеш был налит в кувшин и оставлен вместе с резным кубком в палатке, чтобы его можно было выпить в свободное время. Женщина откинула занавесь палатки тем же лаконичным движением, каким проделала это с набедренной повязкой.

Лорена внутри палатки не было. Лорен, как дали понять Дэмиену, присоединится к нему позже.

Лорен уже ретировался.

Палатка была очень маленькой; длинная и низкая, интимная изнутри, заполненная шкурами — слои шкур серн, а сверху лисий мех, нежнее и мягче, чем брюшко кролика. И она была гостеприимно снабжена всем необходимым для мужского удовольствия. В ногах палатки стояли кувшин с хакешем и кувшин с водой, висел светильник, лежала ткань для обтирания и стояли три закупоренные бутылочки с маслами, не предназначенными для светильника.

Войдя, Дэмиен мог сесть, но едва ли над его головой оставался фут свободного места. Если бы он поднялся, то повлек бы за собой и палатку. Ему не осталось ничего, кроме как лечь на шкуры в своем откровенном одеянии.

Шкуры были теплыми, и сама палатка была уютным уголком, чтобы разделить ее с партнером, но в одиночестве было тяжело не думать о том, где он и что могло бы произойти сегодня, сложись все иначе. Он позволил ноющему телу расположиться, растянувшись.

Его нога, все еще согнутая в колене, ударила натянутую шкуру на стене палатки. Он улегся по диагонали. Этот способ тоже не помог. Он толкнулся в шест палатки своей спиной. Осматриваясь в поисках места, куда положить левую ногу, он усмехнулся. Утомленный, насколько был, он все еще видел забавное в этой ситуации. Учитывая размеры палатки, ему повезло, что Лорен не собирался присоединяться к нему до утра. Он свернулся, нашел положение для всех конечностей и позволил им налиться тяжестью на мягких шкурах и подушках.

И тогда за приподнятой занавесью палатки показалась светловолосая голова.

Появившийся на входе Лорен тоже был вымыт, высушен и одет. Его кожа была свежей, и на нем была меховая накидка, похожая на ту, что носила Хальвик. В свете лампады она смотрелась, как роскошное одеяние, в которое мог облачиться сам принц, восседая на троне.

Дэмиен приподнялся на локте и подпер голову рукой, запустив пальцы в волосы. Он увидел, что Лорен рассматривал его. Не наблюдал за ним, как делал иногда, но рассматривал его, как человек может рассматривать резной орнамент, привлекший его внимание.

В конце концов, встретив взгляд Дэмиена, Лорен сказал:

— К слову о Васкийском гостеприимстве.

— Это традиционная одежда. Все мужчины носят такую, — ответил Дэмиен, заинтересованно рассматривая меховую накидку.

Лорен сбросил накидку с плеч. Под ней на нем было надето что-то вроде Васкийской одежды для сна — туника и штаны из очень хорошего белого льна, с распущенной шнуровкой спереди.

— У моей немного больше ткани. Ты расстроен?

— Был бы, — ответил Дэмиен, снова меняя положение ног, — если бы светильник не висел позади тебя.

Эти слова лишь на мгновение остановили Лорена в позе с одним коленом и ладонью на шкурах, перед тем, как он вытянулся рядом с Дэмиеном.

В отличие от Дэмиена, он не полностью улегся, а сел, облокотившись на руки.

Дэмиен сказал:

— Спасибо, что… — не было деликатного способа сказать это, поэтому он просто сделал обобщенный жест в сторону выхода из палатки.

— Отстоял право первой ночи?.. Насколько ты возбужден?

— Перестань. Я не пил хакеш.

— Не уверен, что это вполне то, что я спрашивал, — сказал Лорен. Его голос был таким же, как его взгляд. — Мы будем близко.

— Достаточно близко, чтобы разглядеть твои ресницы, — ответил Дэмиен. — Повезло, что ты не подходишь по размерам, чтобы породить великих воинов, — и прервал себя. Это было непоходящее настроение. Это было бы уместно, находись он здесь с тепло расположенным партнером, с кем-то, кого он мог подразнить и притянуть к себе, а не с Лореном, целомудренным и холодным, как сосулька.

— Мои размеры, — сказал Лорен, — обычные. Я не выполнен в миниатюре. Все дело в масштабе, когда стоишь рядом с тобой.

Это было все равно, что радоваться терновому кусту, любя каждый его шип. Еще секунда, и он сказал бы что-нибудь нелепое в таком духе.

Мягкий мех согревал кожу, и Дэмиен смотрел на Лорена, чувствуя усталость и спокойствие. Он знал, что уголки его губ чуть изогнулись наверх.

После небольшой паузы Лорен сказал почти осторожно:

— Я понимаю, что у меня на службе ты не имеешь много возможностей следовать обычным… способам освобождения. Если ты хочешь предоставить свои услуги у костра совокупления…

— Нет, — ответил Дэмиен. — Я не хочу женщину.

Барабаны снаружи разносили низкий непрерывный бой.

Лорен сказал:

— Сядь.

Сесть значило занять все дополнительное пространство в палатке. Он понял, что смотрит сверху вниз на Лорена; его взгляд медленно прошелся по нежной коже, оттененным голубым глазам, изящной линии скул, прерванной ниспадающей прядкой золотистых волос.

Он почти не обратил внимания, когда Лорен вытянул из-под накидки кусок ткани, который Лорен удерживал в руке, как компресс, и смотрел на тело Дэмиена, будто бы планировал приложить его своими руками.

— Что ты… — начал Дэмиен.

— Не двигайся, — сказал Лорен и поднес ткань.

Обожгло холодом, когда что-то мокрое и холодное было прижато к его ребрам прямо под грудной мышцей. Мышцы живота вздрогнули от прикосновения.

— Ты ожидал мазь? — спросил Лорен. — Это они принесли для тебя из-за холмов дальше по склону.

Лед. Это был лед, завернутый в ткань, твердо прижатый к поврежденному боку. Грудная клетка Дэмиена поднималась и опускалась в такт дыханию. Лорен держал лед крепко. После изначального дискомфорта Дэмиен почувствовал, что лед вытягивал жжение из ушиба, распространяя прохладное онемение, так что напряженные мышцы вокруг этого места начали расслабляться, пока лед таял.

Лорен сказал:

— Я сказал кочевникам причинить тебе боль.

Дэмиен ответил:

— Это спасло мне жизнь.

После паузы Лорен сказал:

— Раз уж я не могу бросить меч.

Дэмиен сам взял компресс, когда Лорен убрал руки. Лорен сказал:

— Теперь ты знаешь, что это были те же люди, которые напали на Таразис. Хальвик и ее всадницы сопроводят десять из них с нами до Брето, а оттуда в Рейвенел, где я использую их, чтобы попытаться разрешить зашедшую в тупик ситуацию на границе. — и добавил, почти извиняясь. — Хальвик получит оставшихся пленных и все оружие.

Дэмиен довел эту мысль до заключения:

— Она согласилась использовать оружие, совершая набеги на Акиэлос к югу, а не где-нибудь внутри твоих границ.

— Что-то вроде того.

— И в Рейвенеле ты хочешь разоблачить твоего дядю, как организатора атаки.

— Да, — ответил Лорен. — Я думаю… все вот-вот может стать очень опасным.

— «Вот-вот может стать», — сказал Дэмиен.

— Туар нуждается в убеждении. Если ты ненавидишь Акиэлос, — сказал Лорен, — больше, чем что-либо другое, и тебе выпал шанс ударить по нему, как никогда раньше, что бы тебя остановило? Почему бы ты опустил свой меч?

— Я бы не опустил, — ответил Дэмиен. — Может быть, только если бы был злее на кого-то другого.

Лорен странно выдохнул и посмотрел в сторону.

Снаружи слышался безостановочный бой барабанов, но он казался чем-то далеким, обособленным от тишины палатки.

— Не так я планировал провести канун войны, — сказал Лорен.

— Со мной в твоей постели?

— И пользующимся моим доверием, — сказал Лорен.

Лорен сказал это, возвращая взгляд на Дэмиена. Мгновение казалось, что он скажет что-то еще, но вместо того, чтобы заговорить, он оттолкнул накидку в сторону и лег. Изменение положения говорило о завершении разговора, хотя Лорен поднес запястье ко лбу, словно все еще занятый мыслями.

Он сказал:

— Завтра будет длинный день. Тридцать миль горного пути с пленными. Нам надо спать.

Лед растаял, оставив мокрую ткань. Дэмиен убрал ее. На его теле появились капельки воды; он вытер их и кинул кусок ткани в дальний конец палатки. Он знал, что Лорен снова смотрит на него, даже когда Лорен расслабленно лежал; его светлые волосы смешивались с мягкой шерстью шкур, линии прекрасной кожи виднелись из-под распущенной шнуровки Васкийской одежды для сна. Но через мгновение Лорен отвернул взгляд, затем закрыл глаза, и они оба начали засыпать.

Глава 14

— Ваше Высочество! — приветствовал их Йорд, сидя верхом на лошади. Его сопровождали еще два всадника с факелами, освещавшие дорогу. — Мы послали разведчиков найти Вас.

— Отзови их, — сказал Лорен.

Йорд, кивнув, осадил лошадь.

Тридцать миль горного пути с пленными. Это заняло двенадцать часов — медленное и тяжелое продвижение с мужчинами, которые ерзали и сопротивлялись в седлах, изредка принуждаемые женщинами к отупелому повиновению. Дэмиен помнил те ощущения.

Это был долгий день со скромным началом. Дэмиен проснулся с затекшим телом, которое противилось любому изменению положения. Рядом с ним груда подчеркнуто пустых шкур. Лорена нет. Все признаки недавнего пользования находились на расстоянии ладони от его собственного тела, намекая на ночь, проведенную рядом, но не в полной близости; какое-то чувство самосохранения, видимо, не позволило Дэмиену вертеться ночью; перекинуть руку через тело Лорена и прижать его к себе, чтобы заставить тесную палатку казаться просторней.

В результате, Дэмиен остался при своих конечностях, и ему даже была возвращена его одежда. Спасибо, Лорен. Спускаться по крутым склонам, сидя на лошади, было не тем, чем он предпочитал заниматься в набедренной повязке.

Поездка длиной в день была почти настораживающе небогата событиями. Они добрались до более пологих склонов к позднему полудню, и — единственный раз — там не было засад или вторжений. Широкие подъемы и спуски склонов холмов были тихими и тянулись на юг и на запад, и единственным нарушением этого покоя была неправдоподобность их собственной процессии: Лорен во главе отряда Васкийских женщин на косматых пони, сопровождающих его десятерых пленников, связанных веревками и привязанных к своим лошадям.

Сейчас опускались сумерки, и лошади были измучены, некоторые роняли головы, а пленники давно уже перестали сопротивляться. Йорд пристроился в процессии рядом с ними.

— Брето расчищено, — заговорил Йорд. — Люди Лорда Туара отправились обратно в Рейвенел этим утром. Мы решили остаться и ждать. Ниоткуда не было ни слова — ни с границ или фортов — ни от Вас. Люди начали становиться нервными. Они будут рады Вашему возвращению.

— Я хочу, чтобы они были готовы выехать на рассвете, — сказал Лорен.

Йорд кивнул, затем беспомощно кинул взгляд на отряд с его пленниками.

— Да, это люди, спровоцировавшие нападения на границе, — сказал Лорен, отвечая на не заданный вопрос.

— Они не похожи на Акиэлоссцев, — сказал Йорд.

— Нет, — ответил Лорен.

Йорд хмуро кивнул, и они въехали на последний подъем, откуда увидели тени и пятнышки света ночного лагеря.

* * *

История была приукрашена позже, когда солдаты пересказывали ее снова и снова, и приобретала свой собственный характер, пока гуляла по лагерю.

Принц выехал всего с одним солдатом. Глубоко в горах он разыскивал крыс, виновных в этих убийствах. Он вырвал их из их нор и сразился с ними, как минимум, тридцать на одного. Он привел их назад потрепанными, связанными и покоренными. Таков их Принц — ловкий, жестокий дьявол, которому ты никогда и ни за что не должен переходить дорогу, если не хочешь, чтобы твои кишки вручили тебе на блюде. А что, однажды он до смерти загнал лошадь, лишь бы обогнать Торвельда из Патраса.

В глазах людей подвиг был отражен диким и невообразимым событием, каким и был — их Принц исчезает на два дня, затем появляется в ночи с полным мешком пленников, перекинутым через плечо, кидает их к ногам отряда со словами: вы хотели их? Вот они.

— Тебя избили, — позже сказал Паскаль.

— Тридцать на одного, как минимум, — ответил Дэмиен.

Паскаль фыркнул. Затем он сказал:

— Ты делаешь доброе дело, стоя рядом с ним. Оставаясь с ним, когда у тебя нет теплых чувств к его стране.

Вместо того чтобы принять приглашение к костру, Дэмиен решил пройтись по окраинам лагеря. Позади него голоса начинали звучать отдаленно: Рочерт говорил что-то про светлые волосы и темперамент. Лазар оживлял в памяти поединок Лорена с Говартом.

Брето очень отличался от того, каким Дэмиен видел его в последний раз. Вместо груд горящего дерева теперь была чистая земля. Полупустые ямы были засыпаны. Сломанные копья и другие признаки сражения исчезли. Постройки, не подлежащие ремонту из-за сильных повреждений, разобраны на строительные материалы.

Сам лагерь представлял упорядоченно выстроенные палатки геометрической формы, расположенные на западной стороне деревни. Хлопающая парусина палаток была натянута в строгих линиях, а на дальнем конце лагеря стоял шатер Лорена, подготовленный для него, несмотря на его отсутствие. Между построением шеренгами мужчины подходили к кострам и отходили от них дружелюбно и менее сурово.

Это была не победа. Пока нет. Они все еще были в дне езды от Рейвенела. Это значило, что их отсутствие продлится, по крайней мере, четыре дня. Допуская, что посланник Регента скакал на хороших лошадях по хорошим дорогам, он бы уже определенно прибыл, обогнав их, как минимум, на день.

Вероятно, это произошло сегодняшним утром, пока Дэмиен просыпался в опустевшей палатке — посланник прискакал в подавляющий своими размерами внутренний двор форта, его быстро сопроводили в главный зал, и все лорды Рейвенела собрались вокруг, чтобы услышать сообщение. Все это в отсутствие прожигающего жизнь принца, который тайно сбежал во время критического положения и не вернулся, как обещал, упуская момент, когда ему действительно требовалось быть воспринятым всерьез, чтобы выдвигать решения и участвовать в событиях. В этом смысле они уже слишком опоздали.

Но сегодняшняя необычная поездка через холмы была планированием такого уровня, который Дэмиен прежде не приписывал Лорену. Лорен договорился о контратаке с Хальвик за вечер до того, как услышал первые новости о нападениях на границе. Послания и взятки, которые шли от Лорена к клану Хальвик, начались еще раньше. Должно быть, Лорен догадывался о том, каким способом его дядя вызовет конфликт на границе, и заблаговременно начал собственные приготовления, чтобы противостоять ему.

Дэмиен помнил первую ночь в Частиллоне, небрежную работу, стычки, плохие навыки солдат. Регент швырнул своему племяннику хаотичную свору мужчин, и Лорен превратил их в упорядоченные строи; дал ему неуправляемого капитана, и Лорен победил его; высвободил опасные силы на границе, и Лорен вернул их назад, бесплодные и связанные. Отпор, отпор и отпор, каждый элемент беспорядка был взят под поразительный контроль Лорена.

Сердцем, телом и разумом эти люди принадлежали Принцу. Их упорная работа и дисциплина были заметны в каждой части лагеря и окружающей деревни.

Дэмиен позволил вечерней прохладе окутать его, и позволил себе до самых костей прочувствовать виртуозность путешествия, частью которого он был, и то, насколько далеко они зашли.

* * *

И в вечерней прохладе он позволил себе столкнуться с этим так, как никогда не позволял себе этого раньше.

Дом.

Дом лежал прямо по другую сторону Рейвенела. Момент, когда он покинет Виир, приближается.

Как удары собственного сердца, он знал и шаги своего возвращения. Он сбежит через границу в Акиэлос, где любой кузнец охотно снимет золото с его запястий и шеи. Золото купит ему доступ к своим северным сторонникам, сильнейший из которых Никандрос, чья непримиримая враждебность к Кастору была очень давней. Тогда с ним будет сила, чтобы отправиться на юг.

Он посмотрел на шелковый шатер Лорена, на знамена со звездами, волнообразно развевающиеся на ветерке. Отдаленные голоса людей на мгновение усилились, затем стихли. Это будет не так. Это будет систематичная кампания, направленная на юг к Айосу, строящаяся на поддержке от наместников. Он не будет ускользать из лагеря по ночам, чтобы проворачивать безумные планы, одеваться в незнакомую одежду и заключать союзы с бродячими кланами, или сражаться бок о бок с воинами на пони, невероятно захватывающими разбойников в горах.

Этого не повторится.

* * *

Лорен сидел, поставив локоть на стол, и изучал карту, когда Дэмиен вошел в шатер. Жаровни согрели воздух; лампады освещали помещение неярким светом пламени.

— Еще одна ночь, — сказал Дэмиен.

— Оставить пленных в живых, держать женщин в стороне, держать моих людей подальше от женщин, — сказал Лорен, словно зачитывая из списка. — Подойди сюда, и поговорим о топографии.

Он подошел, как только был приглашен, и сел напротив Лорена, с другой стороны карты.

Лорен хотел обсудить — снова, и в мельчайших подробностях — каждый дюйм земель отсюда и до Рейвенела, а также вдоль северо-восточного участка границы. Дэмиен вызвал в памяти все, что знал, и они разговаривали несколько часов, проводя сравнения качества склонов и земли с местностью, через которую они только что проехали.

Снаружи лагерь уже впал в ночную тишину, когда Лорен, наконец, оторвал внимание от карты и сказал:

— Хорошо. Если мы не остановимся сейчас, то проговорим всю ночь.

Дэмиен наблюдал, как он поднимается. Лорен не был склонен показывать хоть какие-нибудь из обычных внешних признаков утомления. Контроль, который он утверждал и поддерживал над отрядом, был продолжением контроля, которым он владел над собой. Несколько свидетельств было. Слова, вероятно. На челюсти Лорена был синяк, серовато-коричневая отметина там, где главарь клана ударил его. У Лорена была нежная, выхоленная кожа, на которой повреждения появлялись, как на переспелом плоде от прикосновения. Проблески пламени светильников играли на Лорене, пока он рассеянно подносил руку к запястью, чтобы начать расшнуровывать рукав.

— Подожди, — сказал Дэмиен. — Позволь мне.

Привычка — Дэмиен поднялся, подошел и позволил своим пальцам работать со шнуровкой на запястьях Лорена, а затем на его спине. Края верхней одежды разошлись, как оболочка у гороха — он протолкнул и снял ее.

Освобожденный от веса верхней одежды, Лорен повел плечом, как делал иногда после долгого дня, проведенного в седле. Инстинктивно Дэмиен поднес руку и мягко сжал плечо Лорена — и остановился. Лорен замер, пока Дэмиен осознал, что он только что сделал и что его рука все еще на плече Лорена. Он чувствовал напряженные, как твердое дерево, мышцы под своей ладонью.

— Напряжен? — небрежно спросил Дэмиен.

— Немного, — ответил Лорен через мгновение, когда сердце Дэмиена дважды стукнуло в груди.

Дэмиен положил вторую руку на другое плечо Лорена больше для того, чтобы удержать его от неожиданного поворота или чтобы Лорен не заставил его уйти. Дэмиен стоял позади Лорена и держал свою прозаичную хватку настолько безразличной, насколько мог.

Лорен спросил:

— Солдаты в армии Кастора обучены массажу?

— Нет, — ответил Дэмиен. — Но я думаю, что основы легко освоить. Если хочешь.

Он легко надавил большими пальцами и сказал:

— Прошлой ночью ты принес мне лед.

— Это, — сказал Лорен, — немного более… — это было резкое слово, — интимно, — продолжил Лорен, — чем лед.

— Слишком интимно? — спросил Дэмиен. Он медленно разминал плечи Лорена.

Обычно Дэмиен не считал себя человеком с суицидальными наклонностями. Лорен вообще не расслабился, но просто стоял неподвижно.

И затем у подушечек пальцев мышцы шевельнулись под давлением, последовательно открывая весь путь по спине Лорена. Он невольно сказал:

— Я…Там.

— Здесь?

— Да.

Дэмиен почувствовал, как Лорен едва заметно сдался его рукам; тем не менее, как для человека, закрывающего глаза на краю пропасти, это был акт непрекращающегося напряжения, а не сдачи. Инстинкт удерживал движения Дэмиена от изменения курса, делал их прагматичными. Он дышал осторожно. Дэмиен мог чувствовать всю структуру спины Лорена: изгиб лопаток, а между ними, под своими руками — твердую поверхность того, что стало бы рабочей мышцей, когда Лорен использовал меч.

Медленный массаж продолжался; появилось еще одно движение в теле Лорена, еще одна наполовину подавленная реакция.

— Так?

— Да.

Голова Лорена чуть откинулась вперед. Дэмиен понятия не имел, что он делает. Он отдаленно осознавал, что уже прикасался руками к телу Лорена раньше, и не мог в это поверить, потому что сейчас это казалось таким невозможным; хотя тот момент ощущался связанным с настоящим, даже если только на уровне контраста: нынешняя осторожность по сравнению с тем, как тогда он беспечно позволил своим рукам скользить вниз по влажной коже Лорена.

Дэмиен взглянул вниз и увидел, как белая ткань слегка сдвинулась под его пальцами. Рубашка Лорена держалась на его теле ограничивающим слоем. Затем глаза Дэмиена поднялись вверх по линии сбалансированной шеи к непослушной прядке золотистых волос, заправленной за ухо.

Дэмиен позволял рукам двигаться только для поиска новых мышц, чтобы расслабить их. В теле Лорена все время присутствовало мелькающее напряжение.

— Так тяжело расслабиться? — тихо спросил Дэмиен. — Тебе стоит только выйти из шатра, чтобы посмотреть, чего ты достиг. Эти люди твои. — Он не обращал внимания на знаки, на легкое замирание. — Что бы ни случилось завтра, ты сделал больше, чем кто-либо мог бы…

— Достаточно, — прервал Лорен, неожиданно вырываясь.

Когда Лорен повернулся к Дэмиену лицом, его глаза были темными. Губы неуверенно приоткрыты. Он поднял руку к своему плечу, словно преследуя призрак прикосновения. Он не выглядел именно расслабленным, но движение казалось более легким. Как будто осознав это, Лорен, почти неловко, сказал:

— Спасибо. — И затем добавил в сдержанном признании: — Пребывание связанным оставляет впечатление. Я не понимал, что быть пленником так неудобно.

— Что ж, это так. — Слова прозвучали близко к обычному тону.

— Я обещаю, я никогда не привяжу тебя к спине лошади, — сказал Лорен.

Повисла пауза, во время которой колкий взгляд Лорена был направлен на Дэмиена.

— Точно, я все еще пленник, — сказал Дэмиен.

— Твои глаза говорят «пока», — ответил Лорен. — Твои глаза всегда говорили «пока». — И затем: — Будь ты питомцем, к этому моменту я бы одарил тебя достаточно, что ты выкупил бы свой контракт уже несколько раз.

— Я бы по-прежнему был здесь, — сказал Дэмиен, — с тобой. Я говорил тебе, что я увижу этот пограничный спор до самого его завершения. Думаешь, я откажусь от обещания?

— Нет, — ответил Лорен почти так, словно в первый раз осознавая это. — Не думаю, что ты откажешься. Но я знаю, что тебе это не нравится. Я помню, как сильно это сводило тебя с ума во дворце — быть связанным и беспомощным. Вчера я чувствовал, как болезненно ты хотел кое-кого ударить.

Дэмиен обнаружил, что двинулся, не осознавая этого, его пальцы поднялись и коснулись ушибленной линии подбородка Лорена. Дэмиен сказал:

— Человека, который сделал это с тобой.

Слова вырвались сами собой. Тепло кожи под его пальцами в тот момент привлекало все внимание, до того, как он понял, что Лорен дернулся назад и смотрел на него голубыми глазами с расширенными зрачками.

— Прости. Мне… не следовало этого делать. — Он заставил себя тоже отступить назад. Он сказал: — Я думаю… Лучше я доложу часовому. Я могу встать на смену сегодня ночью.

Он повернулся, чтобы выйти и проделал путь до самого входа в шатер. Голос Лорена остановил его, когда рука уже отодвигала занавесь.

— Нет. Подожди. Я… подожди.

Дэмиен остановился и повернулся. Во взгляде Лорена проскальзывали не поддающиеся расшифровке эмоции, и его челюсть была сжата с новым оттенком. Молчание растянулось так надолго, что произнесенные слова стали неожиданностью.

— То, что Говарт сказал о моем брате и обо мне… не было правдой.

— Я никогда не думал, что было, — неловко ответил Дэмиен.

— Я имею в виду, что какие бы… какие бы пятна позора не покрывали мои семью, Огюст был чист от них.

— Позора?

— Я хотел сказать это тебе, потому что ты, — продолжил Лорен, будто с усилием произнося слова, — ты напоминаешь мне его. Он был лучшим человеком, какого я когда-либо знал. Ты заслуживаешь знать это, как заслуживаешь, по крайней мере, справедливости… В Арле я обращался с тобой со злобой и жестокостью. Я не стану оскорблять тебя попытками искупить вину за содеянное словами, но я не буду так обращаться с тобой снова. Я был зол. Зол это не подходящее слово. — Фраза оборвалась; последовало неровное молчание.

Лорен сказал спокойно:

— У меня есть твоя клятва, что ты увидишь все сражение на границе вплоть до конца? Тогда у тебя есть моя: оставайся со мной, пока это не закончится, и я сниму браслеты и ошейник. Я охотно освобожу тебя. Мы можем встретиться друг с другом, как свободные люди. Что бы тогда ни случилось между нами, пусть случится потом.

Дэмиен пристально смотрел на него. Он ощущал странное давление в груди. Свет лампад начал расходиться волнами и мерцать.

— Это не уловка, — сказал Лорен.

— Ты отпустишь меня, — произнес Дэмиен.

На этот раз Лорен молча смотрел на Дэмиена.

Дэмиен сказал:

— И… до того момента?

— До того момента ты мой раб, а я твой Принц, и вот так это между нами. — Затем, вернувшись к своему обычному тону: — И тебе не надо заступать на пост, — сказал Лорен. — Ты спишь осторожно.

Дэмиен искал выражение его лица, но не нашел в нем ничего, что мог бы прочитать, и это, предположил он, поднося руки к шнуровке своей одежды, было типично.

Глава 15

Дэмиен проснулся задолго до рассвета.

Обязанности, которые он должен был выполнить, ждали его и внутри шатра, и снаружи. Перед тем как подняться и приняться за них, он долго пролежал, положив руку на лоб; его рубашка была расстегнута нараспашку, постельное белье на тюфяке свободно разметалось вокруг, проступая длинными свисающими складками саржевого шелка.

Когда он вышел наружу, все признаки движения говорили не о начавшемся пробуждении, но были продолжением работ, которые длились в лагере всю ночь: люди, следящие за факелами и кострами, тихие шаги часовых, разведчики, соскакивающие с лошадей и докладывающие своим командирам, которые также бодрствовали.

Что до Дэмиена, то он начал свою раннюю работу с подготовки брони Лорена, выкладывая каждую часть, натягивая каждый ремешок, проверяя каждое крепление. Затейливо обработанный металл с гравировкой по краям и декоративными швами был знаком ему, как свой собственный. Он научился ухаживать за Виирийской броней.

Он перешел к составлению описи оружия: проверить, что каждое острие чисто от зазубрин и надломов; проверить, что рукояти и эфесы были гладкими от любых помех, которые могли бы остановить или затруднить движение; проверить, не изменилась ли сбалансированность оружия, которая хоть на мгновение могла бы привести владельца в замешательство.

Возвратившись, он обнаружил шатер пустым. Лорен ушел по каким-то ранним делам. Вокруг Дэмиена лагерь стоял все еще окутанный темнотой, с закрытыми палатками, погруженный в блаженный сон. Дэмиен знал, что люди предвкушали возвращение в Рейвенел с тем же одобрением, каким был охвачен Лорен, когда въехал в их собственный лагерь: приветствиями для мужчин, которые привели преступников на веревке.

На самом деле Дэмиену трудно было себе представить, как именно Лорен собирается использовать своих пленников, чтобы уговорить Лорда Туара отказаться от сражения. Лорен был хорош в ведении переговоров, но такие люди, как Лорд Туар, имели слишком мало терпения для подобного. Даже если Виирийских лордов с границ можно было переубедить, то командиры Никандроса уже позвякивали мечами. Не просто позвякивали. Нападения были с обеих сторон границы, и Лорен видел движение Акиэлосских сил собственными глазами, как и Дэмиен.

Месяц назад он, как и люди, ожидал бы, что пленников выставят перед Туаром, будет громко объявлена правда, деяния Регента будут раскрыты перед всеми. Теперь… Дэмиен мог так же просто представить себе, как Лорен отрицает то, что знает виновника, позволяя Туару самому дойти до Регента — почти мог видеть голубоглазую притворную озабоченность Лорена правдой, за которой последует голубоглазое притворное удивление, когда правда будет раскрыта. Поиск сам по себе будет работать, как выжидательная тактика, будет растягивать ситуацию, займет время.

Предательство и двойная игра; это казалось достаточно по-виирийски. Он даже думал, что если Лорен имеет намерение, то это может быть устроено.

И потом? Раскрытие Регента, заканчивающееся в ночи, когда Лорен придет к нему и освободит своими собственными руками?

Дэмиен обнаружил, что вышел за пределы рядов палаток, и спящее Брето осталось позади. Скоро наступит рассвет, раздадутся первые звуки пения птиц, небо станет светлеть, а звезды начнут исчезать, пока поднимается солнце. Он закрыл глаза, чувствуя, как опускается и поднимается его грудь.

Так как это было невозможно, он позволил себе представить, всего один раз, как бы это было, встреться он с Лореном, как мужчина… если между их странами нет вражды, Лорен путешествует в Акиэлос, как часть посольства, внимание Дэмиена несерьезно привлечено светлыми волосами. Они бы присутствовали на пирах и спортивных состязаниях вместе, и Лорен… Дэмиен видел Лорена с теми, с кем тот общался, обаятельного и острого, не будучи смертельным; и Дэмиен был достаточно честен с собой, чтобы признать, что встреться он с Лореном при таком раскладе, со всеми золотистыми ресницами и колкими замечаниями, то вполне мог бы оказаться в определенной опасности.

Его глаза открылись. Он услышал всадников.

Следуя за звуком, Дэмиен прошел среди деревьев и обнаружил, что вышел прямо на границу Васкийского лагеря. Две женщины-всадницы только что въехали на взмыленных лошадях, и одна выезжала. Дэмиен вспомнил, что Лорен прошлой ночью некоторое время провел в переговорах и заключении сделок с Васкийцами. Он вспомнил, что любому мужчине воспрещался вход сюда, как раз в тот момент, когда твердо удерживаемое острие копья возникло на его пути.

Он поднял руки в жесте сдающегося. Женщина, держащая копье, не проткнула его им. Вместо этого она посмотрела долгим испытующим взглядом, затем указала ему идти вперед. Дэмиен вошел в лагерь с острием копья за своей спиной.

В отличие от лагеря Лорена, Васкийский лагерь был полон движения. Женщины уже проснулись и были заняты развязыванием ночных пут своих четырнадцати пленников и связыванием их заново для предстоящего дня. И их внимание было занято чем-то еще. Дэмиен увидел, что его ведут к Лорену, который был погружен в разговор с двумя всадницами, которые спешились и стояли рядом со своими измотанными лошадьми. Когда Лорен увидел его, то завершил свои дела и подошел. Женщина с копьем исчезла.

Лорен сказал:

— Я боюсь, у тебя нет времени.

Тон был прозрачен. Дэмиен ответил:

— Благодарю, но я пришел, потому что услышал лошадей.

Лорен сказал:

— Лазар сказал, что пришел, потому что не туда свернул.

Последовала пауза, во время которой Дэмиен отбросил несколько ответных реплик. Наконец, соответствуя тону Лорена, сказал:

— Понимаю. Ты предпочитаешь уединение?

— Я не смог, даже если бы захотел. Кучка светловолосых Васкийцев действительно лишили бы меня наследства. Я никогда не пробовал, — сказал Лорен, — с женщиной.

— Это очень приятно.

— Ты предпочитаешь их.

— По большей части.

— Огюст предпочитал женщин. Он говорил мне, что я дорасту до этого. Я сказал ему, что он может получить наследников, а я мог бы читать книги. Мне было… девять? Десять? Я думал, что уже был взрослым. Риски самоуверенности.

На грани ответа Дэмиен остановился. То, что Лорен мог говорить бесконечно, как сейчас, Дэмиен знал. То, что скрывалось за разговором, не всегда бывало явным, но иногда все же бывало.

Дэмиен сказал:

— Можешь быть спокоен. Ты готов встретиться с Лордом Туаром.

Дэмиен наблюдал, как Лорен остановился. Сейчас небо было темно синим, а не кромешной тьмой, и становилось все ярче; Дэмиен мог разглядеть светлые волосы Лорена, хотя не различал его лица.

Дэмиен понял, что было кое-что, что он долгое время хотел спросить.

— Я не понимаю, как твой дядя смог загнать тебя в угол. Ты можешь обыграть его. Я видел, как ты делаешь это.

Лорен ответил:

— Может быть, это кажется, что я могу обыграть его сейчас. Но, когда эта игра началась, я был… младше.

Они добрались до лагеря. Первые оклики раздались из рядов палаток. Отряд начал просыпаться в серых рассветных лучах.

Младше. Лорену было четырнадцать при Марласе. Или… Дэмиен посчитал месяцы в уме. Сражение велось ранней весной, Лорен достиг своей зрелости поздней весной. Так что, нет. Младше. Тринадцать, в преддверии четырнадцати.

Дэмиен попытался представить Лорена в тринадцать и обнаружил полный провал воображения. Было так же невозможно представить Лорена в сражении в том возрасте, как и представить его следующим по пятам за старшим братом, которого он обожал. Было невозможно представить его любящим хоть кого-то.

Палатки были свернуты, мужчины вскочили в седла. Перед Дэмиеном открылся вид прямой спины и светловолосой головы не такого насыщенно золотого цвета, как у принца, с которым он столкнулся столько лет назад.

Огюст. Единственный честный человек на коварном поле боя.

Отец Дэмиена пригласил Виирийского глашатая в свой шатер по доброй воле. Он предложил Виирийцам справедливые условия: сдать их земли, и остаться в живых. Глашатай плюнул на землю и сказал: «Виир никогда не сдастся Акиэлосу», даже когда снаружи раздались первые звуки Виирийской атаки. Нападение под маской переговоров: окончательное оскорбление чести, с королями на поле боя.

«Сражайся с ними», — сказал тогда его отец. «Не доверяй им». Его отец был прав. И его отец был готов.

Виирийцы были трусами и предателями; им следовало броситься врассыпную, когда их двойная атака встретилась с полной мощью Акиэлосской армии. Но по какой-то причине они не пали при первом виде настоящего сражения, они твердо стояли и показали храбрость, и час за часом они боролись, до тех пор, пока Акиэлосские ряды не начали редеть и слабеть.

И их капитаном был не Король, им был двадцатипятилетний Принц, который сдерживал поле боя.

«Отец, я могу победить его» — сказал Дэмиен.

«Тогда иди, — ответил его отец, — и верни нам победу».

* * *

Поле называлось Хеллэй, и Дэмиен помнил его, как полдюйма знакомой карты, изучаемой в свете лампад напротив склоненной золотоволосой головы. Обсуждая с Лореном прошлой ночью качество земли здесь, он сказал: «Это было не засушливое лето. Тут будут зеленые поля, хорошие для всадников, если нам понадобится сойти с дороги». Это оказалось правдой. Трава была сочной и мягкой по обе стороны от них. Холмы расстилались перед ними, плавно переходя один в другой, и холмы были к югу.

Солнце поднималось в небе. Они выехали в предрассветные часы, но к тому времени, как они достигли Хеллэя, было достаточно светло, чтобы отличить подъем от равнины, траву от неба, небо от того, что лежало под ним.

Солнце сияло над ними, когда гребень южного холма зашевелился: движущаяся линия, которая расширялась и начинала сверкать серебряным и красным.

Дэмиен, ехавший во главе колонны, осадил лошадь и сместился в сторону, и Лорен рядом с ним сделал то же самое, его взгляд не отрывался от южного холма. Линия больше не была линией, теперь это были фигуры, узнаваемые фигуры, и Йорд командами останавливал продвижение отряда.

Красный. Красный, цвет Регентства, исписанный символикой приграничных фортов, нарастающий, трепещущий. Это были знамена Рейвенела. Не только знамена, но люди и всадники, стекающие с вершины холма, как вино из переполненного кубка, покрывая склоны пятнами и распространяясь.

Теперь ряды были различимы. Было возможно приблизительно оценить количество — пять или шесть сотен всадников, две партии по сто пятьдесят человек в пехотных отрядах. Судя по тому, что Дэмиен видел из размещений в форте, это был фактически полный набор лошадей Рейвенела и чуть меньшая, но все равно значительная часть его пехоты. Его собственная лошадь упрямилась под ним.

В следующее мгновение показалось, что склоны справа от них тоже покрылись фигурами, только гораздо ближе — достаточно близко, чтобы узнать очертания и ливреи людей. Это был отряд войск, который Туар направил в Брето и который покинул деревню день назад. Не ушел, но стоял здесь, в ожидании. Плюс еще две сотни к количеству.

Дэмиен ощущал нервное напряжение людей позади себя, окруженных цветом, которому половина из них не доверяла до глубины души, и превзойденных в количестве десять к одному.

Силы Рейвенела начали расходиться и расширяться в форме буквы «V».

— Они хотят окружить нас. Они приняли нас за вражеский отряд? — недоуменно спросил Йорд.

— Нет, — ответил Лорен.

— У нас все еще есть открытый путь на север, — сказал Дэмиен.

— Нет, — повторил Лорен.

Группа солдат отделилась от основного строя Рейвенела и направилась прямо к ним.

— Вы двое, — сказал Лорен и вонзил шпоры в бока лошади.

Дэмиен и Йорд последовали за ним, и они выехали на длинные зеленые поля, чтобы встретить Лорда Туара и его людей.

С самого начала, с формальностями и протоколами, это было неправильно. Иногда такое случалось между двумя силами: проводились переговоры между посланниками или совещания между начальниками для последнего обсуждения условий или позерства перед сражением. Несясь на лошади через поле, Дэмиен самым нутром предчувствовал беду от утверждения подготовки военного положения, ухудшенную размером компании, с которой они выехали на встречу, и людьми, которые она содержала.

Лорен осадил лошадь. Группу возглавлял Лорд Туар, рядом с ним Советник Гийон и Энгюран, Капитан. Позади них ехали двенадцать всадников.

— Лорд Туар, — сказал Лорен.

Не было предисловий.

— Вы видели наши силы. Вы пойдете с нами.

Лорен ответил:

— Я так понимаю, что с момента нашей последней встречи вы получили сообщение от моего дяди.

Лорд Туар ничего не ответил, с таким же безразличным лицом, как и двенадцать вооруженных всадников в накидках за его спиной, так что Лорену, столь нехарактерно, пришлось нарушить молчание.

Лорен спросил:

— Пойти с вами с какой целью?

Покрытое шрамами лицо Лорда Туара было ледяным от презрения.

— Мы знаем, что Вы давали взятки Васкийским всадникам. Мы знаем, что Вы служите Акиэлосу и что Вы в сговоре с Васком, чтобы ослабить свою страну рейдами и приграничными нападениями. Славная деревня Брето пала в результате одного из таких рейдов. В Рейвенеле Вы будете осуждены и казнены за измену.

— Измену, — повторил Лорен.

— Можете ли Вы отрицать, что под Вашей защитой находятся люди, ответственные за нападения и что вы пытались их натренировать, чтобы переложить вину на Вашего дядю?

Слова прозвучали, как удар топора. «Ты можешь обыграть его», — сказал тогда Дэмиен, но прошло много времени с того момента, как он столкнулся с мощью Регента. Холодок пробежал по спине, когда до Дэмиена дошло, что пленники действительно могли быть натренированы для этого момента, просто не Лореном. Лореном, который, тем не менее, принес Туару ту веревку, на которой мог быть повешен.

— Я могу отрицать все, что захочу, — ответил Лорен, — пока нет доказательств.

— У него есть доказательства. У него есть мои показания. Я видел все. — Всадник назойливо протолкнулся из-за спин остальных, откидывая назад капюшон, пока говорил. Он по-другому выглядел в броне аристократа, но симпатичный ротик был знакомым, как и враждебный голос, и агрессивный взгляд.

Это был Аймерик.

Реальность пошатнулась; сотни безобидных моментов показывали себя в другом свете. Осознание тяжело навалилось на Дэмиена, Лорен уже двигался — не за тем, чтобы как-нибудь резко и остро ответить — он повернул голову лошади, направляя животное в сторону Йорда, и сказал:

— Возвращайся к отряду. Сейчас же.

Йорд был бледным, словно он только что получил удар мечом. Аймерик посмотрел на него с высоко поднятым подбородком, но не уделил ему особого внимания. Лицо Йорда казалось обнаженным и кровоточащим от предательства и пораженным виной, когда он оторвал взгляд от Аймерика и встретился с тяжелым безжалостным взглядом Лорена.

Чувство вины — брешь в доверии, которая ранила самое сердце их отряда. Как долго Аймерик отсутствовал и как долго из-за неуместной преданности Йорд прикрывал его?

Дэмиен всегда считал Йорда хорошим Капитаном, таким он проявил себя и сейчас: с побледневшим лицом Йорд не искал оправданий и не требовал ничего от Аймерика, но молча сделал то, что ему было приказано.

И затем Лорен остался один, лишь со своим рабом возле себя, и Дэмиен ощутил присутствие каждого острия меча, каждого наконечника стрелы, каждого солдата, выстроенного на холме; и Лорена, который поднял свои ледяные голубые глаза на Аймерика, словно ничего из окружающего не существовало.

Лорен сказал:

— За это теперь я твой враг. И тебе не понравится этот опыт.

Аймерик сказал:

— Ты берешь в кровать Акиэлоссца. Ты позволяешь ему трахать тебя.

— Как ты позволяешь Йорду тебя трахать? — сказал Лорен. — За исключением того, что ты действительно позволяешь Йорду тебя трахать. Твой отец велел тебе это делать или ты сам вдохновился?

— Я не предаю свою семью. Я не похож на тебя, — ответил Аймерик. — Ты ненавидишь своего дядю. У тебя были неестественные чувства к твоему брату.

— В тринадцать? — от его безразличных голубых глаз до кончиков начищенных сапог Лорен не мог выглядеть менее способным на чувства к кому-либо. — Очевидно, я развился раньше, чем ты.

Казалось, это разозлило Аймерика еще больше.

— Ты думал, что все сойдет тебе с рук. Я хотел посмеяться тебе в лицо. Я бы посмеялся, если бы меня не выворачивало от службы под твоим началом.

Лорд Туар сказал:

— Вы добровольно пойдете с нами или пойдете с нами после того, как мы подчиним ваших людей. У Вас есть выбор.

Сначала Лорен промолчал. Взглядом он прошелся по выстроенным отрядам, по коннице по бокам от него с обеих сторон и по полному составу пеших солдат, против которых стоял его собственный маленький отряд, чье количество никогда бы не положило начало сражению.

Попытка противопоставить его слово слову Аймерика была бы насмешкой, потому что среди этих людей Лорен не имел доброго имени, которым мог защитить себя. Он был в руках сторонников своего дяди. В Арле все будет еще хуже — сам Регент, очерняющий репутацию Лорена. Трус. Никаких достижений. Не подходит для трона.

Лорен не собирался просить своих людей умереть за него. Дэмиен знал это, как с чувством, похожим на боль в своей груди, знал и то, что они умерли бы, вели им Лорен. Это толпа мужчин, которые не так давно были разрозненными, бестолковыми и вероломными, стала бы сражаться до самой смерти за своего Принца, если бы он приказал.

— Если я подчинюсь вашим солдатам и сдамся правосудию моего дяди, — начал Лорен, — что будет с моими людьми?

— Ваши преступления не имеют к ним отношения. Не совершив ничего дурного, кроме сохранения преданности Вам, они получат свою свободу и свои жизни. Их расформируют, а женщины будут сопровождены до Васкийской границы. Раб будет казнен, разумеется.

— Разумеется, — повторил Лорен.

Заговорил Советник Гийон.

— Ваш дядя никогда бы не сказал Вам этого, — сказал он, останавливая лошадь рядом со своим сыном Аймериком. — Так что скажу я. Из преданности Вашему отцу и Вашему брату Ваш дядя обращался с Вами со снисходительностью, которой Вы никогда не заслуживали. Вы отплатили ему неуважением и презрением, небрежностью по отношению к своим обязанностям, легкомысленным равнодушием по отношению к позору, который Вы принесли своей семье. То, что Ваша эгоистичная натура довела Вас до предательства, меня не удивляет, но как Вы могли предать доверие Вашего дяди после всей той доброты, которой он щедро Вас одаривал?

— Дядюшкина неумеренная доброта, — сказал Лорен. — Уверяю вас, это было просто.

Гийон сказал:

— Вы совсем не выказываете раскаяния.

— Говоря о небрежности, — сказал Лорен.

Он поднял руку. Далеко позади него две Васкийских женщины отделились от его отряда и начали скакать вперед. Энгюран встревоженно двинулся, но Туар жестом остановил его — две женщины едва ли повлияют здесь на что-то, так или иначе. На полпути их приближения можно было разглядеть, что к седлу одной было что-то привязано, и затем стало можно разглядеть что именно это было.

— У меня есть кое-что ваше. Я бы упрекнул вас в беспечности, но я только что получил урок, что отщепенцы отряда могут ускользнуть из одного лагеря в другой.

Лорен сказал что-то на Васкийском. Женщина сбросила связанного со спины своей лошади в грязь, как обычно вытряхивают нежелательное содержимое из мешка.

Это был мужчина с темными волосами, связанный по запястьям и лодыжкам, как боров на вертеле после охоты. Его лицо было покрыто коркой грязи, кроме висков, где его волосы слиплись от запекшейся крови.

Он не был членом клана.

Дэмиен помнил Васкийский лагерь. Сегодня в нем было четырнадцать пленников, хотя вчера было десять. Он настороженно посмотрел на Лорена.

— Если Вы думаете, — начал Гийон, — что неуклюжая финальная сцена с заложниками остановит или задержит нас от того, чтобы доставить Вас к правосудию, которого Вы заслуживаете, то Вы ошибаетесь.

Энгюран сказал:

— Это наш разведчик.

— Это четверо ваших разведчиков, — сказал Лорен.

Один из солдат соскочил со своей лошади и встал на одно защищенное броней колено рядом с пленником, пока Туар, нахмурив брови, обратился к Энгюрану:

— Доклады задерживаются?

— С востока. В этом нет ничего необычного, когда местность такая обширная, — ответил Энгюран.

Солдат разрезал путы на руках и ногах пленника, и, как только он вытащил кляп, пленник, пошатываясь, принял сидячее положение с отупелыми движениями человека, только что освобожденного от жестких веревок.

Тяжело ворочающимся языком, он сказал:

— Мой господин… силы людей с востока скачут, чтобы перехватить вас у Хеллэя…

— Это Хеллэй, — с нетерпеливой резкостью перебил Советник Гийон, когда Капитан Энгюран посмотрел на Лорена с изменившимся выражением лица.

— Какие силы? — неожиданный голос Аймерика был высокий и резкий.

И Дэмиен вспомнил погоню по крышам, сброшенное на солдат под ними постельное белье, пока небо над их головами кружилось от звезд…

— Толпа Ваших союзных кланов или Акиэлосских наемников, без сомнения.

…вспомнил посланника с бородой, упавшего на колени в комнате гостиницы…

— Вам бы этого хотелось, не так ли? — поинтересовался Лорен.

…вспомнил Лорена, интимно шепчущегося с Торвельдом на ароматном балконе, и одарившего его огромным состоянием в виде рабов.

Разведчик говорил:

— …и несут знамена Принца рядом с желтыми цветами Патраса…

Режущая слух мелодия горна одной из Васкианок разнеслась отраженным звуком, как эхо, отдаленная печальная мелодия, которая прозвучала один раз, затем снова и снова, с востока. И, расползаясь по вершине восточного холма, появились знамена вместе со всем блеском оружия и костюмов армии.

Единственный из всех людей Лорен не перевел взгляд на вершину холма, но держал его направленным на Лорда Туара.

— У меня есть выбор? — сказал Лорен.

«Ты подстроил это! — Никаис резко бросил слова Лорену. — Ты хотел, чтобы он увидел!»

— Вы думали, — продолжил Лорен, — что если бросите мне вызов, то я не приму его?

Патрасские отряды заполонили горизонт на востоке, блестящие под полуденным солнцем.

— Мое неуважение и презрение, — сказал Лорен, — не нуждаются в вашей снисходительности. Лорд Туар, вы столкнулись со мной в моем собственном королевстве, вы населяете мои земли, и вы дышите с моего позволения. Делайте свой собственный выбор.

— Атакуйте. — Аймерик переводил взгляд с Туара на своего отца; костяшки его пальцев, сжимающие вожжи, побелели. — Атакуйте его. Сейчас, пока остальные люди не прибыли, вы его не знаете, он умеет… выворачиваться из всего…

— Ваше Высочество, — сказал Лорд Туар. — Я получил приказы от Вашего дяди. Они несут полное влияние Регентства.

Лорен ответил:

— Регентство существует для предохранения моего будущего. Влияние моего дяди на вас зависит от моего последующего влияния на него. Без этого — ваш долг освободиться от него.

Лорд Туар ответил:

— Мне нужно время все обдумать и еще раз переговорить с советниками. Час.

— Действуйте, — сказал Лорен.

Последовал приказ Лорда Туара, и встречавшая компания отправилась через поле к собственным рядам.

Лорен повернул свою лошадь к Дэмиену.

— Мне нужно, чтобы ты возглавил людей. Прими командование вместо Йорда. Оно твое. Это должен был быть ты, — сказал Лорен, — с самого начала. — слова стали жесткими, когда он заговорил о Туаре: — Он собирается сражаться.

— Он колебался, — сказал Дэмиен.

— Он колебался. Гийон убедит его. Гийон присоединил свою повозку к кортежу моего дяди, и он знает, что любое решение, заканчивающееся со мной на престоле, закончится и с его головой на плахе. Он не позволит Туару отступиться от битвы, — сказал Лорен. — Я провел месяц, разыгрывая с тобой сражения над картой. Твоя тактика на поле лучше моей. Лучше ли она, чем у приграничных лордов моей страны? Скажи мне, Капитан.

Дэмиен снова окинул взглядом холмы; на мгновение, между двумя армиями, они с Лореном были наедине.

Лорен со своими Патрасскими отрядами, подходящими с востока, обладал тем же количеством людей и выигрышным расположением. Окончательное превосходство было вопросом удержания этого расположения, а также избеганием чувства самоуверенности или одной из многочисленных реверсивных тактик.

Но Лорд Туар был здесь, открытый на поле, и Акиэлосская кровь Дэмиена гулко стучала внутри него. Он вспомнил о сотне разных Акиэлосских рассуждений о невозможности захвата Виирийцев из их фортов.

— Я могу выиграть тебе эту битву. Но если ты хочешь Рейвенел… — произнес Дэмиен. Он почувствовал, как его боевые инстинкты поднялись в нем от этой дерзости — захватить один из самых могущественных фортов на Виирийской границе. На это не осмелился даже его отец, он не мечтал об этом. — Если ты хочешь захватить Рейвенел, то нужно отрезать их от форта, никого не впускать и не выпускать, ни посланников, ни всадников, и добиться быстрой и чистой победы, не давая им возможности к беспорядочному бегству. Как только до Рейвенела дойдут сведения о том, что здесь произошло, оборона усилится. Тебе потребуется использовать Патрасцев, чтобы сформировать внешнюю границу, подрывая основные силы, затем прорвать Виирийские ряды, в идеале самые ближние к Туару. Это будет сложнее.

— У тебя есть час, — сказал Лорен.

— Было бы проще, — сказал Дэмиен, — если бы ты сказал мне раньше, чего ожидать. В горах. В Васкийском лагере.

— Я не знал, кто это был, — ответил Лорен.

Как ядовитый цветок, слова раскрылись в сознании Дэмиена.

Лорен продолжил:

— Ты был прав насчет него. Он провел первую неделю, развязывая драки, а когда это не сработало, он забрался в постель моего Капитана. — Его голос был ровным. — Как думаешь, что такого обнаружил Орлант, из-за чего оказался на лезвии меча Аймерика?

«Орлант» — подумал Дэмиен и внезапно почувствовал тошноту.

Но к тому времени Лорен уже пришпорил лошадь и скакал назад к отряду.

Глава 16

Когда они вернулись, атмосфера была напряженной. Люди, окруженные красными знаменами Регента, были на пределе. Час вообще не был временем, чтобы успеть подготовиться. Никому это не нравилось. Они отпускали повозки, слуг, запасных лошадей. Они вооружились и подняли щиты. Васкианки, чья преданность была неопределенной, ушли вместе с повозками — за исключением двух, которые остались сражаться, понимая, что они получат лошадей всех тех, кого убьют.

— Регентство, — сказал Лорен, обращаясь к отряду, — хотело взять нас своим числом. Оно ждало, что мы сдадимся без боя.

Дэмиен продолжил:

— Мы не позволим им запугать нас, подчинить или уничтожить. Скачите вперед. Не останавливайтесь, чтобы сражаться на линии фронта. Мы расколем их. Мы здесь, чтобы сражаться за нашего Принца!

Раздались крики, «За Принца!». Мужчины сжали мечи, опустили забрала, и их крики превратились в рев.

Мчась на лошади вдоль растянувшегося отряда, Дэмиен отдал приказ, и походная процессия переформировалась по его команде. Дни разброда и упрямства миновали. Люди были зелеными и непроверенными, но за их спинами осталась половина лета, проведенная в непрекращающихся совместных тренировках.

Приблизившись к Дэмиену, Йорд сказал:

— Что бы ни случилось со мной после, я хочу сражаться.

Дэмиен кивнул. Затем он развернулся и быстро окинул взглядом отряды Туара.

Он понимал первую истину битвы: солдаты выигрывают сражения. Несмотря на то, что теперь у Туара не было численного превосходства, явным было более высокое качество войск. Распоряжения Капитана ничего не значили, если люди выполняли их нерешительно.

У отрядов Принца было неоспоримое тактическое преимущество. Передние ряды Туара стояли напротив Лорена, но по бокам его окружали Патрассцы: наступающим строям Туара придется повернуться, чтобы построить второй фронт в направлении Патраса, иначе они будут быстро захвачены.

Но люди Туара были Виирийскими силами, натренированными в широкомасштабном маневрировании; разделение на поле для сражения на два фронта будет тем, с чем они прекрасно знакомы.

Люди Лорена не способны к сложно организованной работе на поле. В таком случае, секрет был не в том, чтобы требовать от них невозможного, а сконцентрироваться на строевой работе, единственной, в которой они упорно тренировались, и единственной, которую они умели делать. Они обязаны прорвать ряды Туара или эта битва проиграна, и Лорен достанется своему дяде.

Дэмиен понял, что внутри он зол и причиной тому послужило не столько предательство Аймерика, сколько Регент, мерзкие слухи, которые он использовал, извращая правду, извращая людей, в то время как сам оставался незапятнанным и нетронутым, посылая своих людей сражаться против их собственного Принца.

Ряды будут прорваны. Дэмиен проследит за этим.

Лошадь Лорена шла рядом с лошадью Дэмиена; вокруг них воздух был насыщен ароматом зелени и потоптанной травы, который скоро превратится в нечто другое. Лорен долго молчал перед тем, как заговорить:

— Люди Туара будут не такими едиными на поле, какими выглядят сейчас. Какие бы слухи мой дядя не распространял обо мне, знамена со звездами еще имеют значение здесь, на границе.

Он не упомянул имя своего брата. Лорен был здесь, чтобы занять место на переднем фронте, где всегда сражался его брат, но только в отличие от него он выходил на бой против собственных людей.

— Я знаю, — сказал Лорен, — что настоящая работа Капитана выполняется до начала сражения. И ты был моим Капитаном, когда долгие часы вместе со мной планировал тренировки, приводил людей в форму. Именно под твоим руководством наши тренировки были простыми, и мы научились держать и прорывать строй.

— Излишнее нужно для парадов. Твердые азы выигрывают сражение.

— Это не моя тактика.

— Я знаю. Ты всегда усложняешь вещи.

— У меня есть для тебя приказ, — сказал Лорен.

На другой стороне поля Хеллэй напротив них были безукоризненно выстроены ряды солдат Туара.

Лорен говорил отчетливо:

— «Чистая победа без беспорядочного бегства». Ты имел в виду, что это должно быть сделано быстро, и что я не могу допустить потерю половины своих людей. Так что вот мой приказ. Когда мы пробьем их ряды, мы с тобой будем охотиться на лидеров этого сражения. Я беру на себя Гийона, и, если ты доберешься до него раньше меня, — сказал Лорен, — убей Лорда Туара.

— Что? — переспросил Дэмиен.

Каждое слово было отчеканено:

— Разве не так Акиэлос выигрывает войны? Зачем сражаться с целой армией, когда можно просто отсечь ей голову?

После долгой паузы Дэмиен ответил:

— Тебе не придется охотиться за ними. Они тоже придут за тобой.

— Тогда у нас будет быстрая победа. Я говорил серьезно. Если сегодня мы заночуем в стенах Рейвенела, утром я сниму ошейник с твоей шеи. Это та битва, в которой ты пришел сражаться.

* * *

У них не было часа. Едва ли у них была половина того времени. И никакого предупреждения — Туар надеялся лишить их преимущества в положении внезапным нападением.

Но Дэмиен уже видел, как Виирийцы игнорируют переговоры, и ждал этого сейчас; и Лорена, разумеется, сложнее было взять врасплох, чем полагало большинство людей.

Первое движение на поле было гладким и четким, как и всегда. Прогремели трубы, и начались первые широкомасштабные действия: Туар, пытавшийся повернуть, был встречен кавалерией Лорена, скачущей прямо ему навстречу. Дэмиен отдал приказ: удерживать строй, постоянно и твердо. Построение было всем: их собственные ряды не должны разъединиться в пыле обостряющейся атаки. Люди Лорена пустили лошадей кентером, с трудом осаживая их, хотя животные мотали головами и хотели рвануть галопом, грохот копыт в их ушах и закипающая кровь — атака заражала, как искра, разжигающая пламя. Удерживать, удерживать.

Потрясение от столкновения напомнило обвал валунов во время оползня в Нессоне. Дэмиен ощутил знакомую гремящую дрожь, внезапную смену масштаба, когда панорама атаки на поле боя резко сменилась шумом брони, лошадей и людей, движущихся на большой скорости. Ничего нельзя было расслышать из-за грохота, рева людей, чьи строи с обеих сторон деформировались и угрожали разорваться, ровные ряды и вертикально поднятые знамена заменила вздымающаяся, борющаяся масса. Лошади скользили, затем снова собирались; другие падали, с резаными ранами или проткнутые копьями.

Не останавливайтесь, чтобы сражаться на переднем фронте, сказал тогда Дэмиен. Он убивал, его рассекающий меч, щит и лошадь пробивали оборону противника, проталкиваясь вперед и дальше внутрь, силой открывая пространство для темпа наступления людей позади него. Рядом с ним мужчина упал с копьем в глотке. Слева от него раздалось лошадиное ржание, когда пала лошадь Рочерта.

Перед ним люди методично падали, и падали, и падали.

Дэмиен разделил внимание. Он смел замахнувшийся на него удар меча своим щитом, убил солдата в шлеме, все это время продолжая мысленно ждать того момента, когда ряды Туара будут прорваны. Самая трудная часть командования с переднего фронта — это оставаться в живых и, вместе с тем, мысленно отслеживать ход сражения в целом. Тем не менее, это было волнительно, словно сражаться в двух телах, в двух разных масштабах.

Он чувствовал, что силы Туара начинают уступать, чувствовал, что ряды теряли устойчивость, что их атака одерживала верх, так что выжившим людям оставалось либо уйти с дороги, либо встретить смерть. Они встретят смерть. Дэмиен собирался раздробить силы Туара и вручить их своему противнику.

Дэмиен услышал, как люди Туара передают приказ к перегруппировке:

— Прорвите ряды. Разбейте их.

Он отдал свою команду людям Лорена перестроиться вокруг него. Командир, выкрикивающий приказ, может ожидать, что его услышат, в лучшем случае, солдаты рядом с ним, но команда разнеслась эхом в голосах, затем в зове горна, и люди, которые снова и снова тренировали этот маневр недалеко от Нессона, выполнили его с прекрасным построением, и большинство из них были невредимы.

Как раз в подходящий момент, чтобы все еще сопротивляющиеся вокруг них силы Туара были разбросаны в стороны под напором второй Патрасской атаки.

Первый прорыв — острая вспышка хаоса. Дэмиен знал, что Лорен рядом с ним — он не мог не знать. Он видел, как лошадь Лорена двигалась с трудом из-за глубокой кровоточащей раны на плече, в то время как лошадь перед Лореном свалилась — Дэмиен увидел, как Лорен свел бедра, поменял посадку в седле и перепрыгнул через мешающее препятствие, приземляясь на другой стороне с вытянутым мечом и очищая для себя пространство двумя точными ударами, пока животное крутилось. Невозможно было не вспомнить, что это был человек, который выиграл Торвельда на умирающей лошади.

И, казалось, Лорен был прав насчет одной вещи. Люди вокруг него едва заметно расступались. Потому что перед ними в броне цвета золота с сияющей звездой был их Принц. В городах во время процессий он всегда производил впечатление, как фигура на носу корабля. Рядовые солдаты не были расположены к тому, чтобы наносить удары лично ему.

Но только рядовые солдаты. «Он знает, что любое решение, заканчивающееся со мной на престоле, закончится и с его головой на плахе» — сказал Лорен о Гийоне. В тот момент, когда ход битвы начал перевешивать в их пользу, убийство Лорена стало главной необходимостью Гийона.

Дэмиен увидел, как знамя Лорена опрокинулось — плохое предзнаменование. Вражеский капитан Энгюран вступил с Лореном в бой, и Дэмиен подумал, что он ощутит всю жестокость лжи Регента по поводу боевого мастерства своего племянника.

— За Принца! — крикнул Дэмиен, чувствуя изменение характера сражения вокруг Лорена. Солдаты начали выстраиваться — слишком поздно. Энгюран был частью группы людей, которая включала самого Лорда Туара. И с прямым курсом на Лорена Туар пошел в атаку. Дэмиен вонзил шпоры в бока лошади.

Столкновение их коней было тяжелым ударом плоти о плоть, так что оба животных упали, брыкая ногами и мечась.

Будучи в броне, Дэмиен тяжело ударился о землю. Он откатился в сторону, чтобы избежать удара копыт своей лошади, пока она пыталась подняться, и затем, благодаря мудрости опыта, он откатился еще раз.

Он почувствовал, как острие меча Туара вонзилось в землю, прорезав ремешки его шлема, и — там, где он должен был пройти по шее — проскрежетало металлическим звуком по его золотому ошейнику. Дэмиен поднялся, встречая своего противника с мечом в одной руке; он почувствовал, что его шлем перекрутился, это было опасно, потому второй рукой, оставив щит, он сбросил его.

Они встретились взглядами с Лордом Туаром.

Лорд Туар с презрением произнес:

— Раб, — и, подняв свой меч с земли, попытался вонзить его в Дэмиена.

Дэмиен парировал его выпад и нанес удар, который оставил след на щите Туара.

Туар достаточно хорошо владел мечом, чтобы не отступить после первого же столкновения. Он был не зеленым новобранцем, он был опытным воином и был сравнительно свеж, так как только что не сражался в наступлении. Будь он на пятнадцать лет моложе, это мог бы быть поединок. Второе столкновение показало, что сейчас это не поединок. Но вместо того, чтобы вновь наступать на Дэмиена, Туар сделал шаг назад. Выражение его лица изменилось.

Это была не реакция на умение, с которым он столкнулся, какая могла бы появиться на его лице, и не то, как выглядит человек, когда думает, что его бой проигран. На его лице разгоралось неверие, говорившее, что он узнал.

— Я тебя знаю, — сказал Лорд Туар внезапно дрогнувшим голосом, словно воспоминания вырвались наружу. Он бросился в атаку. Дэмиен, опустошенный от потрясения, среагировал инстинктивно, парировав удар, а затем нанес его сбоку, где Туар был открыт.

— Я тебя знаю, — повторил Туар.

Меч Дэмиена вошел в плоть, и инстинкт протолкнул его и вонзил глубже.

— Дамианис, — произнес Туар, — Принц-убийца.

Это были его последние слова. Дэмиен вытащил меч. Шагнул назад.

Он осознал присутствие людей вокруг них, замерших неподвижно даже в самом центре сражения, и понял, что все, что только что произошло, было увидено и услышано.

Он повернулся, правда написана на лице. Разоблаченный, он не мог скрыться в тот момент. Лорен, подумал он, и поднял глаза, чтобы встретиться взглядом с человеком, который стал свидетелем последним словам Лорда Туара.

Это был не Лорен. Это был Йорд.

Он в ужасе, не мигая, смотрел на Дэмиена, едва удерживая меч в руке.

— Нет, — сказал Дэмиен. — Это не…

Последние мгновения сражения исчезли для Дэмиена, когда он пришел к полному осознанию того, что наблюдал Йорд. Того, что Йорд наблюдал второй раз за этот день.

— Он знает? — спросил Йорд.

У него не было возможности ответить. Люди Лорена столпились вокруг флагов Туара, опрокидывая знамена Рейвенела. Это происходило: сдача Рейвенела распространялась от поверженного центра, и Дэмиен был сметен волной мужчин, пока их голоса торжественно скандировали: «Да здравствует Принц!», и ближе к нему повторяли его собственное имя: «Дэмиен, Дэмиен».

* * *

Между поздравлениями ему вручили новую лошадь, и он вскочил в седло. Его тело блестело от пота после схватки; бока его лошади были покрыты темными пятнами. В сердце были те же ощущения, что и за мгновения до столкновения во время первой атаки.

Лорен натянул вожжи рядом с ним, он сидел верхом на той самой лошади с длинной полоской запекшейся крови на плече.

— Что ж, Капитан, — сказал он. — Теперь нам просто осталось взять неприступную крепость. — Его глаза сияли. — С теми, кто сдался, будут хорошо обращаться. Позже им будет дана возможность присоединиться ко мне. Прими те меры, которые считаешь нужными, относительно раненых и убитых. Потом приди ко мне. Я хочу, чтобы мы были готовы выехать в Рейвенел через полчаса.

Разобраться с живыми. Раненые были отправлены в Патрасские палатки к Паскалю и его Патрасским коллегам. Все люди получат надлежащий уход. Это будет неудобно. Виирийцы отправили девять сотен мужчин и ни одного лекаря, так как не ожидали сражения.

Разобраться с мертвыми. Обычно, победители забирали своих павших, а затем, если победившая сторона была великодушна, то позволяла ту же честь и побежденным. Но все эти люди были Виирийцами, и обращение с павшими с обеих сторон должно быть одинаковым.

Затем они должны скакать в Рейвенел без отлагательств и сомнений. В Рейвенеле будут, по крайней мере, врачи, которых оставил Туар. Также необходимо было сохранить элемент неожиданности, ради которого они так долго работали. Дэмиен натянул вожжи, а затем оказался рядом с человеком, которого искал, стоящим в одиночестве на дальнем конце поля. Дэмиен спешился.

— Ты здесь, чтобы убить меня? — спросил Йорд.

— Нет, — ответил Дэмиен.

Повисло молчание. Они стояли в двух шагах друг от друга. Йорд держал в руке вытащенный кинжал, острие было опущено, но он сжал рукоятку так, что побелели костяшки пальцев.

Дэмиен нарушил молчание:

— Ты не сказал ему.

— Ты даже не отрицаешь этого? — спросил Йорд. Он резко хохотнул, когда Дэмиен ничего не ответил. — Ты так сильно ненавидел нас все это время? Было недостаточно вторгнуться, взять наши земли? Тебе нужно было еще играть в эту… грязную игру?

Дэмиен ответил:

— Если ты скажешь ему, я не смогу ему служить.

— Скажу ему? — переспросил Йорд. — Сказать ему, что человек, которому он доверяет, лгал, и лгал снова, и предал его худшему унижению?

— Я бы не навредил ему, — сказал Дэмиен и почувствовал, что слова упали свинцовым грузом.

— Ты убил его брата, затем уложил его под себя в постель.

Произносить это так было жестоко. Это не то, что между нами — должен был сказать он и не сказал, не смог. Его бросало в жар, потом в холод. Он вспоминал о хрупком, поддразнивающем разговоре Лорена, который замерзал и превращался в ледяной отказ, если Дэмиен настаивал на нем, но если бы не настаивал — если бы подстроил себя под его тонкие импульсы и скрытый смысл — то он бы продолжался, сладко углубляясь, до тех пор, пока Дэмиен мог бы только гадать, знает ли он, знают ли они оба, что делают.

— Я собираюсь уйти, — сказал он. — Я всегда собирался уйти. Я оставался только потому…

— Все верно, ты уйдешь. Я не позволю тебе погубить нас. Ты доведешь нас до Рейвенела, ты ничего не скажешь ему, и, когда мы возьмем форт, ты сядешь на лошадь и уедешь. Он опечалится твоему уходу, и ничего не узнает.

Так планировал Дэмиен. Так он планировал с самого начала. Сердце отдавало в груди ударами меча.

— Утром, — сказал Дэмиен. — Я отдам ему форт и оставлю его утром. Я это обещаю.

— Ты уйдешь к тому времени, когда солнце будет в зените, или я скажу ему, — сказал Йорд. — И то, что он сделал с тобой во дворце, покажется поцелуем любимого по сравнению с тем, что случится с тобой тогда.

Йорд был верным. Дэмиену всегда это в нем нравилось, непоколебимая натура, которая напоминала ему о доме. Вокруг них расстилалось окончание сражения, победа, отмеченная тишиной и взрытой травой.

— Он узнает, — услышал себя Дэмиен. — Когда новости о моем возвращении в Акиэлос достигнут его. Он узнает. Мне бы хотелось, чтобы ты сказал ему, что я…

— Ты ужасаешь меня, — прервал Йорд. Его руки были сжаты на рукояти кинжала. Обе руки, в этот раз.

— Капитан, — раздался голос. — Капитан!

Глаза Дэмиена поднялись на лицо Йорда.

— Это ты, — сказал Йорд.

Глава 17

Крепко сжимая плечо Энгюрана, Дэмиен привел изувеченного Капитана отрядов Рейвенела в одну из круглых Патрасских палаток на краю поля, где они дожидались Лорена.

Если Дэмиен и был грубее, чем необходимо, то только от того, что не одобрял этот план. Когда Дэмиен его выслушал, ему показалось, будто его тело попало под давление огромного веса. В палатке он отпустил Энгюрана и, не протянув ему руку, наблюдал, как тот поднимается на ноги. На боку Энгюрана виднелась рана, которая все еще кровоточила.

Лорен, войдя в палатку, стянул шлем, и Дэмиен увидел то же, что увидел и Энгюран: золотого принца в броне, запачканной кровью, со взмокшими от пота волосами и безжалостными глазами. Рана в боку Энгюрана была нанесена лезвием Лорена; кровь на броне Лорена принадлежала Энгюрану.

Лорен сказал:

— На колени.

Энгюран упал на колени, лязгнув доспехами.

— Ваше Высочество, — сказал он.

— Ты обращаешься ко мне, как к своему Принцу? — спросил Лорен.

Ничего не изменилось. Лорен был таким же, как и всегда. Спокойные ответы были самыми опасными. Казалось, Энгюран понимал это. Плащ собрался складками вокруг него; он сжал челюсти, но не поднял глаз.

— Я был предан Лорду Туару. Я служил ему десять лет. А у Гийона была власть его положения и влияние Вашего дяди.

— У Гийона нет полномочий, чтобы лишить меня права преемственности. Как выясняется, у него нет и средств. — Глаза Лорена прошлись по Энгюрану, по его склоненной голове, его ране, и Виирийской броне с резными наплечниками. — Мы едем в Рейвенел. Ты жив, потому что я хочу твоей преданности. Я буду ждать ее, когда пелена заблуждений насчет моего дяди спадет с твоих глаз.

Энгюран поднял глаза на Дэмиена. Последний раз, когда они смотрели друг на друга, Энгюран пытался преградить ему путь в зал Туара. Акиэлоссцу не место среди мужчин.

Дэмиен напрягся. Он не хотел слышать ни слова из того, что вот-вот должно было развернуться. Энгюран вернул враждебный взгляд.

Лорен сказал:

— Я помню, он тебе не нравится. И, конечно, он проявил себя на поле лучшим капитаном. Полагаю, это нравится тебе еще меньше.

— Вы никогда не попадете в Рейвенел, — глухо произнес Энгюран. — Гийон со своей свитой смог пробиться сквозь ваши ряды. Прямо сейчас он скачет в Рейвенел, чтобы предупредить их о вашем приближении.

— Я так не думаю. Я думаю, что он скачет в Фортейн, чтобы зализывать свои раны в одиночестве, подальше от меня и моего дяди, заставляющих его делать непростой выбор.

— Вы лжете. С чего бы ему отходить в Рейвенел, когда у него есть шанс победить Вас здесь?

— Потому что у меня его сын, — ответил Лорен.

Энгюран резко поднял глаза на Лорена.

— Да. Аймерик. Запертый, и связанный, и плюющийся сладким ядом.

— Понимаю. Значит, я нужен Вам, чтобы попасть в Рейвенел. Это истинная причина, по которой я жив. Вы ждете, что я предам людей, которым служил десять лет.

— Попасть в Рейвенел? Мой дорогой Энгюран, боюсь, ты ошибаешься.

Взгляд ледяных голубых глаз снова прошелся по Энгюрану.

— Мне нужен не ты, — сказал Лорен. — Мне всего лишь нужна твоя одежда.

* * *

Таков был их план проникновения в Рейвенел: замаскированными, в чужой одежде.

С самого начала присутствовало какое-то ощущение нереальности происходящего: чувствовать вес наплечника Энгюрана, надевать его латные рукавицы на свои руки. Дэмиен встал, и плащ накрыл его плечи.

Не всем досталась подходящая по размеру броня, но, починив знамена Туара, выправив шлемы и красные накидки, они могли быть приняты за отряд Туара с расстояния в сорок шесть футов — высоты стен Рейвенела.

Рочерт получил шлем с плюмажем из перьев. Лазару достались яркая туника и шелка знаменосца. Вместе с красным плащом и броней Дэмиен получил меч Энгюрана и его шлем, который превратил окружающий мир в тонкую щель. Энгюрану была оказана сомнительная честь ехать вместе с ними не раздетым до исподнего, словно ощипанному петуху (как он мог бы быть), а привязанным к лошади и одетым в неброскую Виирийскую одежду.

Солдаты только что сражались в битве, но утомление превратилось в приподнятое настроение, подпитанное опьяняющей смесью победы, усталости и адреналина. Это непредсказуемое приключение привлекало их. Или, может быть, это была мысль о новой победе, которая принесет удовлетворение, потому что будет иного рода: сперва разбить Регента, затем ввести его в заблуждение.

Маскировка вызывала у Дэмиена отвращение, и он приводил доводы против нее. Обман был неправильным — ложная видимость дружелюбия. Традиции ведения боевых действий существовали, потому что они давали противнику справедливую возможность.

— Это дает нам справедливую возможность, — ответил ему Лорен.

Бесстыдная дерзость этого плана была характерна для Лорена, хотя переодевание целого отряда отличалось по масштабу от прогулки в маленькую городскую таверну с сапфировой сережкой в ухе и хлопающими ресницами. Маскироваться самому — это одно, но совсем другое заставлять целую армию делать то же. Дэмиен чувствовал себя пойманным в ловушку витиеватого обмана.

Дэмиен наблюдал за Лазаром, старательно пытающимся влезть в тунику. Он наблюдал за Рочертом, который сравнивал размеры своего плюмажа с плюмажем одного из Патрасских солдат.

Дэмиен знал, что его отец никогда бы не признал сегодняшнюю рискованную выходку настоящими военными действиями, но презирал бы этот поступок, как бесчестный и недостойный своего сына.

Его отец никогда бы не подумал захватить Рейвенел таким способом. Под маскировкой. Без кровопролития. До полудня следующего дня.

Дэмиен обернул вожжи вокруг ладоней, сжал их в кулаки и вонзил шпоры в бока лошади. Отряд решительно проехал через первые ворота, поскольку наплечники Дэмиена послужили сигналом. Солдат на стене у крепостных ворот помахал знаменем из стороны в сторону, давая команду, чтобы подняли решетку, и по приказу Дэмиена Лазар помахал их собственным знаменем в ответ, в то время как Энгюран дернулся (подавился кляпом) в седле.

Происходящее должно было ощущаться смелым, опьяняющим, и Дэмиен смутно осознавал, что люди испытывали это именно так — что они насладились долгой поездкой, которую он едва заметил. Когда они прошли через вторые ворота, солдаты едва удерживали свою взволнованность под натянутыми лицами во время долгих пауз между каждым ударом сердца, ожидая выстрелов и свиста стрел арбалетов, которые так и не начались.

Пока тяжелая железная решетка нависала над их головами, Дэмиен понял, что хочет срыва, хочет, чтобы раздался крик негодования или вызова, хочет высвобождения этого… ощущения. Предатель. Стоять. Но никаких криков не раздалось.

Разумеется, не раздалось. Разумеется, солдаты Рейвенела приветствовали их, думая, что это свои. Разумеется, они поверили в обман, открываясь навстречу.

Дэмиен заставил разум переключиться на задание. Он был здесь не за тем, чтобы сомневаться. Он знал этот форт. Он знал его защиту и его ловушки. Он хотел блокировать его. Как только они проникли внутрь форта, Дэмиен отправил людей на стены с бойницами, на склады, в винтовые лестничные пролеты, которые открывали проход к башням.

Основные силы достигли внутреннего двора. Лорен направил свою лошадь по ступеням и поднялся на помост; его золотые волосы были надменно ничем не прикрыты, его люди занимали центральное положение в главном зале позади него. Теперь, когда развернулись синие знамена, а знамена Туара были отброшены в сторону, не осталось сомнений в том, кто они. Лорен повернул лошадь, и ее подковы зазвенели на гладком камне. Он был полностью открыт для удара, одна яркая цель на милости у любой стрелы, наведенной вниз с бойниц.

Было мгновение, когда любой солдат Рейвенела мог выкрикнуть, Предательство! Сигнальте в горн!

Но к тому времени, как это мгновение наступило, люди по приказу Дэмиена были повсюду, и если бы один из Рейвенельских солдат потянулся за лезвием или арбалетом, то близость острия меча убедила бы его опустить руки. Синий окружал красный.

Дэмиен услышал свой звонкий крик: «Лорд Туар потерпел поражение при Хеллэе. Рейвенел находится под покровительством Наследного Принца!»

* * *

Не обошлось без кровопролития. Они столкнулись с настоящей борьбой в жилых помещениях, и самой серьезной была схватка с частной охраной Хесталя, советника Туара, который был не настолько Виирийцем, подумал Дэмиен, чтобы притворяться радостным смене власти.

Это была победа. Так говорил себе Дэмиен. Люди наслаждались ей целиком, ее классическим ходом: нарастанием подготовки, пиком сражения и прорывом, пьянящим натиском завоевания. Держась на приподнятом настроении и чувстве успеха, они ворвались в Рейвенел — захват форта, продолжающий эйфорию от победы при Хеллэе, и схватки в его залах были для них пустяком. Они могли сделать все, что угодно.

Сражение было выиграно, форт захвачен — обеспечена твердая база, и Дэмиен был жив и чувствовал себя свободным впервые за много месяцев.

Вокруг него развернулось празднование, шумный разгул, который он позволил, потому что люди нуждались в этом. Мальчик играл на свирели, слышался бой барабанов, и были танцы. Люди раскраснелись и светились радостью. Бочки с вином опрокинули в фонтан во дворе, чтобы люди могли зачерпнуть себе, когда пожелают. Лазар вручил Дэмиену наполненную до краев высокую кружку. В вине плавала муха.

Дэмиен поставил кружку после того, как резким движением выплеснул ее содержимое на землю. Его ждала работа.

Он отправил людей открыть ворота возвращающейся армии: сперва раненые, затем Патрассцы, потом Васкианки со своей добычей — девять лошадей на привязи. Он отправил людей к складам и оружейным, чтобы составить описи, а также в жилые помещения, чтобы утешить жителей форта.

Дэмиен послал людей за девятилетним сыном Туара Тевенином, чтобы взять его под домашний арест. Лорен набирал практически коллекцию сыновей.

Рейвенел был жемчужиной Виирийской границы, и если Дэмиен не мог насладиться празднованием, то он мог убедиться, что форт достаточно снабжен людьми и имеет хорошую оборонительную тактику. Он мог убедиться, что у Лорена будет сильная основная база. Он перераспределил людей на крепостных стенах и башнях, назначая каждого солдата по его эффективности. Он взял основы системы Энгюрана и дополнил ее или подстроил под свои взыскательные требования, отдав обязанности старших двум мужчинам: Лазару из их собственного отряда и лучшему солдату Энгюрана Гиймару. Он создаст инфраструктуру этого форта. Ту, на которую мог рассчитывать Лорен.

Работа вокруг Дэмиена шла гладко, когда его отвлекли от раздачи указаний на крепостной стене вызовом для доклада Лорену.

Внутри форт отдавал стариной, напоминая Частиллон своими витиеватыми Виирийскими мотивами в кованом металле и резном дереве, не отделанными позолотой, слоновой костью или перламутром. Он был допущен во внутренние покои, которые Лорен сделал своими, освещенные огнем и обставленные также богато, как и его шатер. Звуки празднования приглушались древними каменными стенами. Лорен стоял в центре комнаты, частично развернувшись спиной ко входу; слуга снимал последнюю пластину брони с его плеча. Дэмиен вошел в двери.

И остановился. Следить за броней Лорена не так давно было его собственной обязанностью. Он ощутил давление в груди; все было знакомо — от натяжения ремешков до веса брони и тепла рубашки, где она была прижата под подкладкой.

Лорен обернулся, увидел Дэмиена, и тяжесть в груди стала почти невыносимой, когда Лорен, наполовину раздетый, поприветствовал его сияющими глазами.

— Как тебе мой форт?

— Мне нравится. Я был бы не против увидеть тебя с еще несколькими, — сказал Дэмиен. — К северу.

Он заставил себя пройти вперед. Лорен окинул его долгим, игривым взглядом.

— Если бы тебе не подошли наплечники Энгюрана, то я собирался предложить тебе примерить доспехи его коня.

— «Я беру на себя Гийона»? — повторил Дэмиен слова Лорена.

— Будь справедлив. Ты выиграл сражение до того, как я успел добраться до него. Я думал, у меня хотя бы будет шанс. Все твои завоевания такие же решительные?

— Все всегда выходит так, как ты планируешь?

— На этот раз да. На этот раз все вышло. Знаешь, мы только что взяли неприступный форт.

Они смотрели друг на друга. Рейвенел, жемчужина Виирийской границы: суровое основное сражение при Хеллэе и немного сумасшедшего обмана в неподходящей одежде.

— Я знаю, — беспомощно ответил Дэмиен.

— Здесь вдвое больше людей, чем я предполагал. И в десять раз больше запасов. Мне быть честным с тобой? Я думал, что займу оборонительную позицию…

— В Акьютарте, — закончил Дэмиен. — Ты снабжал его для осады. — Он слышал свой голос, словно издалека: — Рейвенел чуть лучше подготовлен для обороны. Просто следи, чтобы твои люди заглядывали под шлемы прежде, чем открывать ворота.

— Хорошо, — ответил Лорен. — Видишь? Я учусь прислушиваться к твоим советам, — он говорил с естественной легкой улыбкой на лице, которая была чем-то совершенно новым.

Дэмиен заставил себя отвести взгляд. Он подумал о продолжающейся снаружи работе. Оружейные были заполнены и больше, чем просто заполнены: в них красовались дотошно разложенные ряды гладкого металла и заостренных наконечников. Большинство людей Туара, размещенных в форте, перенаправили свою преданность.

Люди были выставлены на стенах, и изложены постановления по обороне. Снаряжение подготовлено к использованию. Солдаты знали свой долг, и от складов до внутреннего двора — до самого главного зала — форт был готов. Дэмиен позаботился об этом.

Он спросил:

— Что ты будешь делать дальше?

— Вымоюсь, — ответил Лорен тоном, подразумевающим, что он прекрасно понимал, что Дэмиен имел в виду, — и переоденусь во что-нибудь, сделанное не из металла. Тебе стоит сделать то же. Я распорядился, чтобы слуги раздобыли для тебя кое-какую одежду, подходящую твоему новому статусу. Очень Виирийскую, ты будешь негодовать. И у меня есть еще кое-что для тебя.

Дэмиен обернулся в тот момент, когда Лорен быстрым движением взял металлическую полукруглую эмблему с маленького столика у стены. Ощущение, словно острие копья медленно входило в его тело — ужасающая разворачивающаяся неизбежность происходящего перед слугами, в небольшой, интимной комнате.

— У меня не было времени отдать тебе это перед сражением, — сказал Лорен.

Дэмиен закрыл глаза. Вновь открыл их. Он сказал:

— Йорд был твоим Капитаном большую часть нашего похода к границе.

— И теперь ты мой Капитан. Кажется, это было близко. — Взгляд Лорена переместился на шею Дэмиена, где его ошейник был поцарапан мечом Туара; сталь оставила глубокий след на податливом золоте.

— Это было, — сказал Дэмиен, — близко.

Он твердо подавил то, что начинало шевелиться в его горле, повернув голову в сторону. Лорен держал эмблему Капитана. Дэмиен видел, как Лорен передавал ее раньше, от Говарта — Йорду. Лорен смог бы забрать ее у Йорда.

Дэмиен был все еще полностью одет в броню, в отличие от Лорена, который стоял перед ним; его золотистые волосы слегка завивались из-за того, что вспотели под шлемом во время сражения. Дэмиен мог разглядеть небольшие красные следы, где доспехи давили через подкладку на уязвимую кожу. Дыхание стало напряженным, болезненным процессом.

Руки Лорена поднялись к его груди, найдя место, где плащ крепился к металлу. Булавка под его пальцами проколола ткань, проскользнула и застегнулась.

Двери комнаты распахнулись. Дэмиен, не готовый к этому, повернулся.

Поток людей влился в комнату, внося с собой оживленную атмосферу, царившую снаружи. Перемена была внезапной. Сердцебиение Дэмиена не совпадало с ней. Тем не менее, пусть и не его собственному, но настроение прибывших было созвучно настроению Лорена. Дэмиену в руку пихнули еще одну кружку, наполненную вином.

Не в состоянии бороться с накатившей волной празднования, Дэмиен был сметен слугами и доброжелателями. Последнее, что он услышал, были слова Лорена: «Позаботьтесь о моем Капитане. Сегодня ночью он должен получить все, что попросит».

* * *

Танцы и музыка до неузнаваемости изменили главный зал. Люди, разбившиеся на компании, смеялись и восторженно хлопали, не попадая в такт мелодии, и были жизнерадостно пьяны, потому что вино предшествовало ужину, который начали подавать только сейчас.

Кухни оживились. Повара готовили, слуги прислуживали. Домочадцы, поначалу нервничавщие из-за смены хозяина, успокоились, и чувство обязанности заменилось чувством готовности. Принц был юным героем, отчеканенным в золоте; взгляните на эти ресницы, взгляните на этот профиль. Простой народ всегда любил Лорена. Если Лорд Туар надеялся, что мужчины и женщины его форта будут противостоять Лорену, то надежды были напрасны. Больше походило на то, что простолюдины переворачивались на спину и ждали, когда им почешут брюшко.

Дэмиен вошел в зал, подавляя желание стянуть с себя рукава. На нем никогда не было столько шнуровки. Его новый статус предполагал аристократическую одежду, которую было труднее как надевать, так и снимать. Переодевание заняло у него почти час, и это после принятия ванны и всех видов ухода, которые включали стрижку. Он был вынужден слушать рапорты и отдавать приказы поверх голов слуг, которые дотошно завязывали его шнуровку. Последний рапорт от Гиймара и стал тем, что заставило Дэмиена сейчас тщательно изучать толпу в зале.

Ему сообщили, что небольшой отряд, который въехал в форт с оставшимися Патрассцами, был свитой Торвельда, Принца Патраса. Торвельд был здесь, сопровождая своих людей, хотя не принимал личного участия в сражении.

Дэмиен шел через зал и со всех сторон получал поздравления от людей Лорена: похлопывание по спине, пожатие плеча. Он не отрывал взгляд от светловолосой головы за длинным столом, так что почти с неожиданностью обнаружил группу Патрассцев в другом месте. В последний раз, когда Дэмиен видел Торвельда, тот шептал Лорену милые глупости на темном балконе, погруженном в ароматы ночных цветов белого и красного жасмина, цветущего в садах внизу. Дэмиен почти ожидал вновь застать его в интимном разговоре с Лореном, но Торвельд был со своей собственной свитой, и когда он увидел Дэмиена, то приблизился к нему.

— Капитан, — приветствовал Торвельд. — Это честно заслуженное звание.

Они поговорили о Патрасских солдатах и об укреплениях Рейвенела. В завершение Торвельд коротко сказал о своем пребывании здесь:

— Мой брат недоволен. Я здесь против его воли, потому что у меня личные интересы в вашей кампании против Регента. Я хотел встретиться с вашим Принцем, как мужчина с мужчиной, и переговорить с ним. Но завтра я отправляюсь в Базаль, и у вас больше не будет помощи Патраса. Я не могу продолжать действовать против приказов моего брата. Это все, что я мог сделать для вас.

— Нам повезло, что гонец Принца смог довезти кольцо с печатью.

— Какой гонец? — спросил Торвельд.

Дэмиен обдумывал политически осторожный ответ, но затем Торвельд добавил:

— Принц обратился ко мне с просьбой о людях еще в Арле. Я не соглашался, пока не покинул дворец на шесть недель. И, я думаю, ты знаешь, по каким причинам я согласился. — Он жестом подозвал одного из свиты подойти ближе.

Стройный и грациозный, один из Патрассцев отошел от компании у стены, упал на колени перед Дэмиеном и поцеловал пол у его ног, так что перед Дэмиеном открылся вид на ворох сияющих медово-золотистых кудряшек.

— Поднимись, — сказал Дэмиен по-акиэлосски.

Эразмус приподнял свою склоненную голову, но не встал с колен.

— Такой скромный? Мы одного ранга.

— Этот раб склоняется перед Капитаном.

— Я Капитан с твоей помощью. Я многим тебе обязан.

Застенчиво, после небольшой паузы, Эразмус ответил:

— Я говорил, что отплачу тебе. Ты столько сделал, чтобы помочь мне во дворце. И… — Эразмус, сомневаясь, посмотрел на Торвельда. Когда тот кивнул, позволяя Эразмусу говорить, он, так несвойственно ему, приподнял подбородок и сказал: — И мне не понравился Регент. Он обжег мою ногу.

Торвельд кинул на него взгляд, полный гордости, и Эразмус залился румянцем и снова пал ниц с непревзойденным изяществом.

Дэмиен подавил инстинктивное желание сказать ему подняться. Было странно, что обычные для его родины правила поведения теперь казались ему такими непривычными. Вероятно, это было из-за того, что он провел несколько месяцев в компании напористых, откровенных питомцев и непредсказуемых свободных Виирийцев. Он посмотрел на Эразмуса: сдержанная поза и опущенные ресницы. Дэмиен брал таких рабов — таких же гибких в постели, как и вне ее. Он помнил удовольствие от этого, хотя воспоминания были далекими, словно принадлежали кому-то другому. Эразмус был симпатичным, Дэмиен видел это. Эразмус, вспомнил Дэмиен, был обучен для него. Он был бы послушен каждому приказу, интуитивно чувствовал бы каждую прихоть и охотно ее исполнял.

Дэмиен перевел взгляд на Лорена.

Перед ним открылась картина холодного, недоступного расстояния. Лорен вел незначительную беседу, его запястье лежало на краю стола, а пальцы покоились на основании кубка. От его строгой, с выпрямленной спиной, позы до безразличного изящества золотоволосой головы, от его беспристрастных голубых глаз до высокомерия скул, Лорен был сложным и противоречивым, и Дэмиен не мог смотреть никуда больше.

Словно отвечая какому-то инстинкту, Лорен поднял глаза и встретил взгляд Дэмиена, и в следующее мгновение поднялся и двигался к нему.

— Ты не собираешься прийти и поужинать?

— Я должен вернуться и проследить за работой снаружи. У Рейвенела должна быть безупречная защита. Я хочу… я хочу сделать это для тебя, — ответил Дэмиен.

— Это может подождать. Ты только что выиграл мне форт, — сказал Лорен. — Позволь мне немного тебя испортить.

Они разговаривали, стоя у стены, и пока Лорен говорил, он прислонился плечом к рельефному камню. Тон его голоса был подобран для расстояния между ними — интимный и неторопливый.

— Я помню. Ты получаешь удовольствие от маленьких побед. — Дэмиен процитировал слова Лорена.

— Эта победа не маленькая, — ответил Лорен. — Впервые я выиграл партию против моего дяди.

Он произнес это бесхитростно. Свет от факелов играл на его лице. Болтовня вокруг них была тусклым нарастанием и убыванием звуков, смешивающихся со сдержанными красными, коричневыми и приглушенными синими отблесками пламени.

— Ты знаешь, что это не так. Ты выиграл его в Арле, когда убедил Торвельда забрать рабов в Патрас.

— Это не была игра против моего дяди. Это была игра против Никаиса. С мальчиками все просто. В мои тринадцать, — сказал Лорен, — ты мог бы обвести меня вокруг пальца.

— Я не верю, что ты хоть когда-то был прост.

— Представь самого неопытного невинного мальчика, с которым ты когда-либо развлекался, — сказал Лорен. И добавил, когда Дэмиен не ответил: — Я забыл, ты не трахаешь мальчиков.

На другом конце зала раздалась приглушенная вспышка смеха из-за какой-то отдаленной незначительной выходки. Зал был туманным фоном звуков и форм. Их освещало теплое сияние факела.

Дэмиен сказал:

— Мужчин, иногда.

— Когда нет женщин?

— Когда я хочу их.

— Если бы я знал это, то чувствовал бы себя в опасности, лежа рядом с тобой.

— Ты не знал этого, — ответил Дэмиен.

Последовала пауза. В конце концов, Лорен оттолкнулся от стены.

— Приходи и поешь, — сказал он.

Дэмиен обнаружил себя сидящим за столом. Выражаясь по-виирийски, это было непринужденное торжество: люди уже ели хлеб руками, а мясо с кончиков ножей. Но стол был накрыт лучшими блюдами, которые могли предоставить повара за такое короткое время: пряная дичь, фазаны в яблоках, птица, начиненная изюмом и приготовленная в молоке. Дэмиен, не задумываясь, протянул руку за порезанным мясом, но Лорен, перехватив его запястье, остановил его, оттягивая руку от стола.

— Торвельд сказал мне, что в Акиэлосе рабы кормят хозяев.

— Верно.

— В таком случае у тебя не может быть возражений, — сказал Лорен, беря кусочек мяса и поднимая его.

Взгляд Лорена был прямым, без притворно-скромных опущенных глаз. Он никак не походил на раба, даже когда Дэмиен позволил себе представить это. Дэмиен помнил, как Лорен пододвигался к нему на длинной деревянной скамье в гостинице Нессона, чтобы привередливо есть хлеб с его рук.

— У меня нет возражений, — сказал Дэмиен.

Он остался на месте. Не хозяин должен наклоняться за едой, вытянутой на расстоянии руки.

Светлые брови слегка приподнялись. Лорен придвинулся и поднес мясо к губам Дэмиена.

Он осторожно откусил. Мясо было сочным и теплым, с изысканностью, навеянной югом, и очень напоминало еду его родины. Он жевал медленно; всем своим существом он знал, что Лорен наблюдает за ним. В следующий раз, когда Лорен взял еще один кусочек мяса, наклонился Дэмиен.

Он надкусил второй раз. Дэмиен не смотрел на еду, он смотрел на Лорена, на то, как он держал себя, всегда такой сдержанный, что все реакции едва заметны — его голубые глаза сложно прочитать, но они не были холодны. Дэмиен мог уловить, что Лорен доволен, что он наслаждается этим молчаливым согласием из-за его редкости, его исключительности. У Дэмиена было ощущение, что он стоял на грани понимания, словно впервые увидел Лорена.

Дэмиен отодвинулся, и это тоже было правильно — позволить моменту быть простым: небольшая интимность для двоих за столом, которая проходит, незамеченная большинством остальных гостей.

Разговор вокруг них переключился на другие темы: новости с границы, сцены сражения, обсуждение стратегии на поле боя. Дэмиен не сводил глаз с Лорена.

Кто-то принес кифару, и Эразмус наигрывал мягкие ненавязчивые мотивы. В акиэлосских выступлениях — как и во всем акиэлосском — сдержанность вознаграждалась. Все были поглощены этой простотой. В тишине между песнями Дэмиен услышал свой голос: «Сыграй «Покорение Арсаэза», не задумываясь, озвучивая просьбу мальчику. И в следующее мгновение он услышал первые знакомые волнующие ноты.

Баллада была старинной. У мальчика был приятный голос. Ноты вибрировали, разносясь по залу, и хотя смысл слов его родного языка потерялся бы для виирийцев, Дэмиен вспомнил, что Лорен может говорить на нем.

И только боги говорят с ним

Непреклонными голосами.

Лишь от взгляда его люди падают ниц,

Вздох его приносит гибель городам.

Гадаю, мечтает ли он сдаться

На ложе из белых цветов

Или это заблудшие надежды

Всякого жаждущего завоевателя?

Мир не был создан для красоты, подобной его

Окончание баллады было тихим, и, несмотря на незнакомый язык, скромное выступление мальчика-раба изменило атмосферу в зале. Раздались негромкие аплодисменты. Внимание Дэмиена было приковано к золоту и слоновой кости — цветовой гамме Лорена, к тонкой нежной коже, исчезающим следам синяков там, где он был связан и куда получил удар. Дэмиен дюйм за дюймом исследовал взглядом гордо поднятый подбородок, замкнутые голубые глаза, изгиб его скулы и снова опускал глаза на губы Лорена. На его сладкие, порочные губы.

Появившаяся пульсация желания стала биением, которое оживило плоть и кровь и изменило характер его внимания. Он неосознанно поднялся из-за стола. Он вышел из зала и направился в большой внутренний двор.

Форт стоял темной, подсвеченной факелами громадой вокруг него. По стенам теперь были выставлены их собственные люди и иногда раздавались оклики караульных; хотя сегодняшней ночью каждый факел у ворот был зажжен и звуки смешивались, смех и нарастающие голоса доносились со стороны главного зала.

Расстояние должно было все упростить, но тянущая тоска только усилилась, и он поднялся на крепостную стену с бойницами, распустил солдат, которые стояли на карауле на этом участке, и положил руки на холодный камень, дожидаясь, пока чувство утихнет.

Он уйдет. Он уйдет, и это будет к лучшему. Он выедет рано утром и пересечет границу до полудня. Не будет нужды в лишних словах: когда заметят его отсутствие, Йорд доложит о его уходе Лорену. Виирийцы возьмут на себя обязанности следить за системой, которую он установил здесь, в форте. Для этого он и создал этих людей.

Утром все будет просто. Йорд, думал Дэмиен, даст ему время пройти мимо разведчиков Лорена до того, как сообщит, что Капитан безвозвратно исчез. Он сосредоточился на прагматичных реалиях: лошадь, припасы, путь, на котором он сможет избежать разведчиков. Сложности обороны Рейвенела были теперь вопросами других людей. Борьба, с которой они столкнулись в последние месяцы, не была лично его. Он мог оставить это позади.

Его жизнь в Виире, человека, которым он был здесь — он мог оставить все это позади.

Послышался звук шагов по каменным ступеням; Дэмиен поднял голову. Стена с бойницами тянулась к южной башне — каменный крытый проход с амбразурами по левой стороне, между которыми горели факелы. Дэмиен приказал освободить этот участок. По витой каменной лестнице поднимался тот единственный человек, который мог нарушить этот приказ.

Дэмиен смотрел, как один, без присмотра, Лорен, оставивший свой собственный праздник, чтобы найти его, последовал за ним сюда по стертым ступеням на крепостную стену. Лорен устроился рядом с ним — естественное, ненавязчивое присутствие, которое заполнило пространство в груди Дэмиена. Они стояли на краю форта, который выиграли, сражаясь бок о бок. Дэмиен постарался придать голосу разговорный тон:

— Знаешь, рабы, которых ты подарил Торвельду, стоят почти столько же, сколько люди, которых он тебе предоставил.

— Я бы сказал, абсолютно столько же.

— Я думал, ты помог им из сострадания.

— Нет, ты не думал, — ответил Лорен.

В вырвавшейся у Дэмиена усмешке было мало веселья. Он посмотрел в темноту за факелами, в невидимый простор юга.

— Мой отец, — сказал он, — ненавидел Виирийцев. Он называл их трусами, лжецами. Он учил меня верить в это. Он был прямо как один из этих приграничных лордов, Туар или Македон. Жаждал войны. Могу только вообразить, что бы он подумал о тебе.

Дэмиен взглянул на Лорена. Он знал природу своего отца, его убеждения. Он точно знал реакцию, которую бы вызвал Лорен, если бы оказался перед Теомедисом в Айосе. Если бы Дэмиен заступился за него, попытался бы заставить отца посмотреть на Лорена, как на… он бы не понял. Сражайся с ними, но не доверяй им. Он никогда не противостоял отцу в чем бы то ни было. Дэмиену это было не нужно, потому что их ценности так совпадали.

— Твой собственный отец тоже гордился бы тобой сегодня.

— Потому что я взял меч и надел плохо сидящую на мне одежду брата? Уверен, он был бы горд, — ответил Лорен.

— Ты не хочешь трон, — сказал Дэмиен, внимательно рассматривая лицо Лорена.

— Я хочу трон, — ответил Лорен. — Ты, правда, думаешь, после всего, что видел, что я избегаю власти или шанса обладать ей?

Уголки губ Дэмиена приподнялись:

— Нет.

— Нет.

Отец Дэмиена правил мечом. Он сплотил Акиэлос в единый народ и с неистовой заносчивостью использовал новую мощь этой страны, чтобы расширить ее границы. Он снарядил северную кампанию, чтобы вернуть Дельфу своему королевству после девяноста лет Виирийского правления. Но это было больше не его королевство. Его отец, который никогда бы не стоял внутри Рейвенела, был мертв.

— Я никогда не задумывался о том, как мой отец видел мир. Мне было достаточно быть сыном, которым он мог гордиться. Я никогда бы не стал плохо вспоминать о нем, но впервые я понял, что не хочу быть…

Королем, каким был он.

Было бы оскорблением сказать такое. И все же, он видел деревню Брето, жертву агрессии, вырезанную Акиэлосскими мечами.

«Отец, я могу победить его» — сказал он тогда и выехал, и возвратился героем; его броня была снята слугами, его отец приветствовал его с гордостью. Дэмиен помнил ту ночь, помнил все те ночи, возбуждающую мощь захватнических побед его отца, одобрение, когда успех следовал за успехом. Дэмиен не задумывался о том, как это разыгрывается на другой стороне поля. Когда эта игра началась, я был младше.

— Прости, — сказал Дэмиен.

Лорен окинул его странным взглядом.

— Почему ты извиняешься?

Он не мог ответить. Не мог сказать правду. Он сказал:

— Я не понимал, что для тебя значит стать королем.

— И что же?

— Конец борьбы.

Выражение лица Лорена изменилось, появились едва заметные признаки неудачно подавленного изумления, и Дэмиен почувствовал его своим собственным телом, ощутил новое натяжение в груди от взгляда потемневших глаз Лорена.

— Мне жаль, что между нами все не сложилось иначе, мне жаль, что я не вел себя с большим уважением по отношению к тебе. Я хочу, чтобы ты знал, что у тебя всегда будет друг по ту сторону границы, что бы ни случилось завтра, что бы ни случилось с нами обоими.

— Друзья, — сказал Лорен. — Вот кто мы?

Голос Лорена был напряжен, словно ответ был очевиден; словно столь же очевидным было то, что происходило между ними — воздух исчезал, вздох за вздохом.

Дэмиен сказал с беспомощной откровенностью:

— Лорен, я твой раб.

Слова разоблачили его, и правда открылась в пространстве между ними. Он хотел доказать ее, как будто без слов мог восполнить то, что разделяло их. Он чувствовал сбившееся дыхание Лорена, оно совпадало с его собственным; они дышали воздухом друг друга. Дэмиен протянул руку, ища признаки сомнения в глазах Лорена.

Его прикосновение было принято, в отличие от последнего раза; пальцы нежно легли на подбородок Лорена, большой палец мягко погладил скулу. Собранное тело Лорена натянулось от напряжения, его ускорившийся пульс стремился к полету, но он закрыл глаза в последние секунды перед тем, как это произошло. Ладонь Дэмиена скользнула на теплый затылок Лорена; медленно, очень медленно, превращая свой рост в предложение, а не в угрозу, Дэмиен наклонился и поцеловал Лорена в губы.

Поцелуй едва ли был намеком на самого себя из-за неотступающего оцепенения в Лорене, но первый поцелуй стал вторым после того, как Дэмиен на мгновение оторвался и почувствовал на своих губах неглубокое сбившееся дыхание Лорена.

Казалось, что во всей лжи между ними это была единственная истина. Не имело значения, что он уйдет завтра. Он ощущал желание дать Лорену это: дать ему все, что он позволит, и не просить взамен ничего, насладиться этим осторожным началом, потому что это единственное, что Лорен позволил бы себе.

— Ваше Высочество…

Они прервались, услышав голос, вспышку звука, приближающиеся шаги. На верхней ступени стояла фигура. Дэмиен отступил назад, внутри все перевернулось.

Это был Йорд.

Глава 18

Внезапно отстранившись, Дэмиен замер напротив Лорена в одном из островков света, где факелы горели в промежутках между амбразурами. Каменный переход тянулся в обе стороны, и Йорд, сокращающий расстояние в несколько футов, приближаясь к ним, был приостановлен.

— Я приказал освободить этот участок, — сказал Дэмиен. Йорд вторгся без разрешения. На родине, в Акиэлосе, Дэмиену стоило бы только приподнять глаза от того, чем он занимался, и приказать: «Оставь нас» — и помеха тут же исчезла бы. И он смог бы вернуться к тому, что делал.

К тому незабываемому, что он делал. Он целовал Лорена, и это не должно было быть прервано. Взгляд Дэмиена тепло и ревниво вернулся к своей цели: Лорен выглядел так, как и любой юноша, которого только что прижали к стене и поцеловали. Легкий беспорядок в волосах на затылке был изумительным. Рука Дэмиена лежала там.

— Я здесь не из-за тебя, — ответил Йорд.

— Тогда решай свои дела и уходи.

— У меня дело к Принцу.

Рука Дэмиена лежала там и взъерошила мягкие, теплые, золотистые волосы. Прерванный поцелуй был жив между ними — в потемневших глазах, в сердцебиении. Внимание Дэмиена вновь переключилось на назойливого гостя. Угроза, которую для него представлял Йорд, была отрезвляющей. Ничто и никто не должен угрожать тому, что произошло.

Лорен оттолкнулся от стены.

— Ты здесь, чтобы предостеречь меня об опасностях принятия командных решений в постели?

Повисло короткое эффектное молчание. Потрескивание пламени факелов и порывы ветра за стенами казались оглушительными. Йорд стоял неподвижно.

— Хочешь что-то сказать? — спросил Лорен.

Йорд держался поодаль от них. Та же упрямая неприязнь прозвучала в его голосе:

— Не когда он здесь.

— Он твой Капитан, — сказал Лорен.

— Он хорошо знает, что ему следует уйти.

— Пока мы будем обмениваться замечаниями насчет раздвигания ног перед врагом? — поинтересовался Лорен.

На этот раз молчание было больнее. Дэмиен ощутил расстояние между собой и Лореном всем своим телом — четыре бесконечных шага вдоль стены.

— Ну? — сказал Лорен.

Глаза Йорда, полные жестокости, переметнулись на Дэмиена. Но Йорд не сказал «Он Дамианис из Акиэлоса», хотя и казался напряженным до предела из-за отвращения от только что увиденного, и молчание растянулось, густое и осязаемое от того, что скрывалось под ним.

Дэмиен сделал шаг вперед.

— Может быть…

Снова раздались звуки с лестницы, топот нескольких спешащих ног. Йорд повернулся. Гиймар и еще один солдат пришли на тот участок, который Дэмиен приказал освободить. Дэмиен провел рукой по лицу. Все в форте собирались на участок, который он приказал освободить.

— Капитан. Я приношу извинения за нарушение ваших приказов. Но внизу разыгрывается сцена.

— Сцена?

— Несколько солдат решили, что хотят позаниматься спортом с одним из заключенных.

Окружающая действительность никуда не делась. Навязчивая действительность возвращалась к своим проблемам, вопросам дисциплины, механизмам руководства капитана.

— С пленными должны хорошо обращаться, — сказал Дэмиен. — Если кому-то из мужчин алкоголь ударил в голову, ты знаешь, как их угомонить. Мои указания были четкими.

В воздухе повисло сомнение. Гиймар был одним из людей Энгюрана, солдат, идущий по карьерной лестнице, вышколенный и профессиональный. Дэмиен повысил его в звании именно за эти качества.

— Капитан, ваши указания были четкими, но… — начал Гиймар.

— Но?

— Некоторые из солдат, кажется, считают, что Его Высочество поддержит их действия.

Дэмиен сосредоточился. По тому, как Гиймар говорил, было очевидно, какой спорт он имел в виду. Они неделями находились в дороге без последователей за лагерем. Тем не менее, Дэмиен верил, что способные на такие действия солдаты были отсеяны из отряда.

Лицо Гиймара оставалось бесстрастным, но ощущалось легкое неодобрение: это были повадки наемников, одетых в форму Принца — люди Принца показывали свои низменные качества.

Как прицелившийся лучник, Лорен сказал точно и обдуманно:

— Аймерик.

Дэмиен повернулся. Глаза Лорена были направлены на Йорда, и Дэмиен увидел по напряженному выражению лица Йорда, что Лорен прав, и что, разумеется, Йорд пришел сюда ради Аймерика.

Под угрожающим пристальным взглядом Йорд упал на колени.

— Ваше Высочество, — сказал Йорд. Он не отрывал глаз от темного каменного пола. — Я знаю, что поступил неправильно. Я приму за это любое наказание. Но Аймерик был верен своей семье. Он был верен тому, что знал. Он не заслуживает, чтобы за это его пустили по кругу. — Голова Йорда была опущена, но руки на коленях сжаты в кулаки. — Если годы моей службы Вам стоят хоть чего-нибудь, пусть они стоят этого.

— Йорд, — ответил Лорен, — вот почему он трахался с тобой. Ради этого момента.

— Я знаю, — ответил Йорд.

— Орлант, — продолжил Лорен, — не заслужил смерти в одиночестве на острие меча эгоистичного аристократа, которого считал своим другом.

— Я знаю, — сказал Йорд. — Я не прошу освободить Аймерика или простить его за то, что он сделал. Просто я знаю его, и в ту ночь он…

— Мне следует заставить тебя смотреть, — сказал Лорен, — как его раздевают, чтобы каждый солдат из отряда отымел его.

Дэмиен шагнул вперед.

— Ты не серьезно. Он нужен тебе, как заложник.

— Но мне не нужно его целомудрие, — ответил Лорен.

Лицо Лорена было идеально спокойным, голубые глаза ледяными и недоступными. Дэмиен почувствовал себя неприятно от этого бездушного взгляда, от его неожиданности. Он осознал, что в какой-то решающий момент он потерял Лорена. Он хотел отослать всех, чтобы найти свой путь назад.

И все же с этой ситуацией надо разобраться, потому что она начала превращаться в нечто нехорошее.

Дэмиен сказал:

— Если будет правосудие над Аймериком, то пусть это будет правосудие, обоснованно решенное, принятое публично, не солдатами, берущими дело в свои руки.

— Тогда, во что бы то ни стало, — сказал Лорен, — пусть свершится правосудие. Раз уж вы оба так его жаждете. Оттащите Аймерика от его поклонников. Приведите его ко мне в южную башню. Давайте выясним все в открытую.

— Есть, Ваше Высочество.

Дэмиен выступил вперед, когда Гиймар коротко кивнул и ушел, а за ним последовали и остальные, направляясь к южной башне. Дэмиен хотел дотянуться, если не рукой, то своим голосом:

— Что ты делаешь? — спросил он. — Когда я сказал, что должно быть правосудие над Аймериком, я имел в виду позже, не сейчас, когда ты… — он заглянул в лицо Лорену. — Когда мы…

Он столкнулся со взглядом, напоминающим каменную стену, и небрежно приподнятыми золотистыми бровями.

Лорен сказал:

— Если Йорд хочет встать на колени за Аймерика, то он должен точно знать, ради кого он пресмыкается.

* * *

Южную башню венчала площадка и парапет не с удобными прямоугольными окошками, а с узкими заостренными арками — потому что это Виир и обязательно должно быть что-то напыщенное. Под площадкой находилась комната, куда собрались Дэмиен, Лорен и Йорд — небольшая круглая комната с прямой каменной лестницей, ведущей к парапету. Во время сражения — во время любого нападения на форт — эта комната стала бы пунктом сбора лучников и мечников, но сейчас она функционировала, как неформальное караульное помещение с прочным деревянным столом и тремя стульями. Солдаты, которые обычно стояли бы на и посту, и внутри комнаты, и выше, ушли по приказу Дэмиена.

Влиятельный в высшей степени Лорен приказал, чтобы привели не только Аймерика, но и принесли закуски. Закуски прибыли первыми. Слуги поднялись в башню, нагруженные блюдами с мясом и хлебом, графинами с вином и водой. Кубки, которые они принесли, были золотыми, с выгравированными изображениями охоты на оленя. Лорен сел на деревянный стул с высокой спинкой и скрестил ноги. Едва ли Дэмиен предполагал, что Лорен собирается сидеть напротив Аймерика, положив ногу на ногу, и вести легкую беседу. Или, возможно, собирается.

Дэмиену было знакомо это выражение лица. Его чувство опасности, тонко настроенное под настроения Лорена, подсказывало ему, что для Аймерика лучше оставаться внизу с полудюжиной мужчин, чем оказаться здесь, с Лореном. Веки Лорена были гладкими поверх голубых глаз, он сидел с ровной спиной, и его пальцы удерживали края кубка.

«Я целовал его» — подумал Дэмиен, и эта мысль казалась такой нереальной в маленькой круглой каменной комнатке. Теплый, сладкий поцелуй был прерван во время обещания: в момент, когда Лорен чуть приоткрыл губы на грани того, чтобы позволить поцелую стать глубже, хотя его тело звенело напряжением.

Когда Дэмиен закрыл глаза, он почувствовал, как это могло бы быть: медленно губы Лорена приоткрываются, руки Лорена неуверенно поднимаются, чтобы коснуться тела Дэмиена. Дэмиен был бы осторожен, так осторожен.

Аймерика втащили двое стражников. Он сопротивлялся, хотя его запястья были связаны за спиной, а конвоиры держали его за плечи. Броня была снята; его нижняя рубашка испещрена пятнами грязи и пота и частично свисала нараспашку в беспорядочных шнурках. Его кудряшки выглядели смятыми, а не ухоженными, и вдоль его левой щеки краснел порез.

В глазах Аймерика сохранялся вызов. Природе Аймерика было присуще сопротивление, и Дэмиен это знал. Ему нравилась схватка.

Когда Аймерик увидел Йорда, то побледнел. И сказал:

— Нет. — Конвоир втолкнул его в комнату.

— Любовное воссоединение, — сказал Лорен.

Когда Аймерик услышал эти слова, то начал сопротивляться еще сильнее. Стражники снова грубо его удержали. Хотя его лицо было бледным, Аймерик поднял подбородок.

— Ты заставил привести меня сюда, чтобы позлорадствовать? Я рад, что сделал то, что сделал. Я сделал это для своей семьи и для юга. Я сделал бы это снова.

— Мило, — сказал Лорен. — А теперь правду.

— Это и была правда, — ответил Аймерик. — Я не боюсь тебя. Мой отец разобьет тебя.

— Твой отец сбежал в Фортейн, зажав хвост между ног.

— Чтобы переформироваться. Мой отец никогда бы не повернулся спиной к собственной семье. Он не как ты. Раздвигать ноги перед своим братом не то же самое, что верность семье. — Дыхание Аймерика было неглубоким и частым.

— Ты мне напомнил, — сказал Лорен.

Он поднялся, кубок небрежно покачивался, удерживаемый кончиками пальцев. Лорен мгновение смотрел на Аймерика. Затем он взял кубок по-другому, замахнулся и со спокойной жестокостью наотмашь ударил Аймерика по лицу.

Аймерик вскрикнул. Его голова повернулась на бок, когда тяжелый металл ударился о скулу с болезненным, тяжелым звуком. Он повис на руках конвоиров. Йорд рванулся вперед, и Дэмиен почувствовал, как напряглось все его тело, когда он инстинктивно двинулся, чтобы остановить Йорда.

— Держи свой язык подальше от моего брата, — сказал Лорен.

В первую же вспышку движения Дэмиен быстро оттащил Йорда назад и удерживал его. Йорд замер, но его мышцы все еще оставались напряжены, и дыхание было порывистым. Лорен с изящной аккуратностью поставил кубок на стол.

Аймерик только моргнул остекленевшими, отупелыми глазами; содержимое кубка выплеснулось, намочив его затихшее ошеломленное лицо. На губах Аймерика была кровь — где-то от укусов, где-то от ударов, и на скуле появилось красное клеймо.

Дэмиен услышал, как Аймерик заплетающимся языком сказал:

— Можешь бить меня, сколько захочешь.

— Правда? Думаю, мы порадуем друг друга, ты и я. Скажи, что еще я могу делать.

— Перестаньте, — вмешался Йорд. — Он еще мальчик, он еще не вырос для этого, он напуган. Он думает, что Вы собираетесь разрушить его семью.

Аймерик повернул свое избитое окровавленное лицо, не веря, что Йорд защищает его. Лорен одновременно с ним повернулся к Йорду, изогнув золотые брови. В выражении его лица тоже присутствовало недоверие, но оно было холодным и более глубинным.

Дэмиену потребовалось мгновение, чтобы понять почему. Его охватила тревога, когда он перевел взгляд с лица Лорена на лицо Аймерика, и внезапно, впервые, осознал, насколько Лорен и Аймерик были близки по возрасту. В лучшем случае между ними было полгода разницы.

— Я собираюсь разрушить его семью, — сказал Лорен. — Но он сражается не за нее.

— Конечно, за нее, — ответил Йорд. — С чего бы еще ему предавать своих друзей?

— Не видишь других причин?

Внимание Лорена вновь вернулось к Аймерику, он приблизился к нему так, что они смотрели друг другу в лицо. Лорен улыбнулся и, как любовник, заправил выбившуюся кудряшку Аймерику за ухо. Аймерик с силой отдернулся, потом подавил движение, хотя был не в состоянии контролировать свое дыхание.

Лорен бережно вытер кончиком пальца кровь, капающую из разбитой губы Аймерика.

— Симпатичное личико, — сказал Лорен. Он снова погладил пальцами подбородок Аймерика, приподнимая его, словно для поцелуя. Аймерик поперхнулся от боли; поврежденная плоть под пальцами Лорена побелела. — Готов поспорить, маленьким мальчиком ты был настоящим ангелочком. Хорошеньким ангелочком. Сколько тебе было, когда ты трахнулся с моим дядей?

Дэмиен замер на месте, все в башне замерло, пока Лорен продолжал:

— Ты уже был достаточно взрослым, чтобы кончать?

— Заткнись, — сказал Аймерик.

— Он говорил тебе, что вы снова будете вместе, стоит тебе только сделать эту единственную вещь? Он говорил тебе, как сильно он по тебе скучает?

— Заткнись, — крикнул Аймерик.

— Он лгал. Он не возьмет тебя назад. Ты слишком вырос.

— Ты не знаешь, — ответил Аймерик.

— Его стошнит от тебя с твоим сломавшимся голосом и огрубевшими чертами лица.

— Ты не знаешь ничего…

— С твоим растущим телом и перезрелыми интересами ты для него ничто, кроме как…

— Ты ошибаешься насчет нас! Он любит меня!

Аймерик швырнул слова с вызовом, они прозвучали слишком громко. Дэмиен почувствовал, как сжался желудок, как по нему прошлось ощущение абсолютной всепоглощающей неправильности. Он заметил, что выпустил Йорда, который отступил на два шага назад и теперь стоял рядом с ним.

Лорен смотрел на Аймерика с клубящимся презрением.

— Любит тебя? Ты жалкий мелкий выскочка. Сомневаюсь, что он хотя бы отдал тебе предпочтение. Как долго он уделял тебе внимание? Переспал пару раз, пока скучал в провинции?

— Ты ничего не знаешь о нас, — ответил Аймерик.

— Я знаю, что он не привел тебя ко двору. Он оставил тебя в Фортейне. Ты никогда не задавался вопросом, почему?

— Он не хотел оставлять меня. Он говорил мне, — сказал Аймерик.

— Бьюсь об заклад, с тобой было просто. Пара комплиментов, немного внимания, и в постели ты подарил ему все наивные наслаждения провинциального девственника. Он нашел бы это занимательным. Сначала. Чем же еще заниматься в Фортейне? Но новизна стирается.

— Нет, — произнес Аймерик.

— Ты довольно симпатичный, и ты явно страстно хотел этого. Но использованные товары не привлекательны, если, конечно, их нельзя где-то применить. И ты не станешь подавать на свой стол дешевое вино, которое пьешь в затхлом кабаке, будь у тебя выбор.

— Нет, — прошептал Аймерик.

— Мой дядя разборчивый. В отличие от Йорда, — продолжил Лорен, — который подберет не остывшие объедки после мужчины средних лет и будет обращаться с ними, как будто они чего-то стоят.

— Прекрати, — не выдержал Аймерик.

— Думаешь, почему мой дядя попросил тебя лечь под обычного солдата, прежде чем он снизошел до того, чтобы коснуться тебя? Он думал, что только для этого ты и хорош. Совращать моих солдат. Но ты даже это не смог правильно сделать.

Дэмиен сказал:

— Хватит.

Аймерик рыдал. Уродливые разрывающие всхлипывания сотрясали все его тело. Йорд стоял с пепельным лицом. Прежде чем кто-нибудь успел двинуться или заговорить, Дэмиен приказал:

— Выведите Аймерика отсюда.

— Ты хладнокровный сукин сын, — бросил Йорд Лорену треснувшим голосом. Лорен намеренно повернулся к нему.

— И, разумеется, — сказал Лорен, — остаешься ты.

— Нет, — прервал Дэмиен, вставая между ними. Он смотрел в глаза Лорену. Его голос был твердым. — Выйди, — сказал Дэмиен Йорду. Это был прямой приказ. Он не повернулся, чтобы удостовериться, исполнен он или нет. К Лорену он обратился тем же голосом: — Успокойся.

Лорен ответил:

— Я не закончил.

— Закончил что? Унижать каждого в этой комнате? Йорд тебе не соперник в таком настроении, и ты это знаешь. Успокойся.

Лорен смерил его таким взглядом, с каким солдат решает разрубить ли своего невооруженного противника мечом пополам или нет.

— Собираешься попробовать это со мной? Или тебе приносит удовольствие нападать только на тех, кто не может за себя постоять? — Дэмиен услышал жесткость собственного голоса. Он не сдавался. Вокруг них комната в башне опустела, Дэмиен отослал всех. — Я помню, когда ты был таким в последний раз. Ты допустил такую большую ошибку, что дал своему дяде прекрасное оправдание, чтоб лишить тебя твоих земель.

В тот раз Дэмиен чуть не погиб. Он знал это, и стоял на своем. Атмосфера накалилась, стала напряженной и смертельно опасной.

Лорен круто развернулся. Он положил ладони на стол, сжимая его край, и встал, наклонив голову; его руки были натянуто выпрямлены, спина напряжена. Дэмиен смотрел, как он несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул.

На мгновение Лорен замер, затем резко взмахнул рукой — внезапное одиночное движение, которое отправило позолоченные блюда вместе с их содержимым лететь со стола на пол. Покатился апельсин. Вода из графина капала с края стола на пол. Дэмиен слышал неровное дыхание Лорена.

Дэмиен позволил молчанию в комнате растянуться. Он не смотрел на разгромленный стол с разлетевшимися мясными закусками, разбросанными тарелками и перевернутым пузатым графином. Он смотрел на контуры спины Лорена. Так же, как он знал, что всех нужно отослать, он знал, что не нужно говорить. Дэмиен не знал, сколько времени прошло. Не достаточно, чтобы напряжение в спине Лорена ослабло.

Лорен заговорил, не оборачиваясь. Его голос был неприятно четким:

— Ты говоришь, что, когда я теряю контроль, я совершаю ошибки. Разумеется, мой дядя это знает. Для него было бы приятным развлечением послать Аймерика работать против меня, ты прав. Ты, с твоими варварскими взглядами, твоим грубым, не допускающим возражений высокомерием всегда прав.

Ладони Лорена побелели на столе.

— Я помню ту поездку в Фортейн. Он оставил столицу на две недели, потом прислал сообщение, что задержится на три. Он сказал, что это дела с Гийоном требуют больше времени.

Дэмиен сделал шаг вперед, услышав что-то в тоне Лорена.

Лорен сказал:

— Если хочешь, чтобы я успокоился — убирайся.

Глава 19

— Капитан.

Дэмиен стоял в трех шагах от двери, ведущей в башню, когда Гиймар отсалютовал ему, выказывая явное намерение пройти в комнату.

— Аймерика вернули под стражу, солдаты пришли в себя. Я могу доложить Принцу и…

Дэмиен перегородил ему путь.

— Нет. Никто не войдет.

В нем нарастала абсурдная злость. Позади были закрытые двери в комнату башни — единственная преграда перед бедствием. Гиймару не стоило сносить ее и усугублять состояние Лорена еще больше. Гиймару в первую очередь следовало знать, что не стоит играть с настроением Лорена.

— Будут приказы по поводу заключенного?

Скинуть Аймерика с крепостной стены.

— Не выпускать его за пределы его комнаты.

— Есть, Капитан.

— Я хочу, чтобы на этом участке никого не было. И, Гиймар?

— Да, Капитан?

— На этот раз я хочу, чтобы действительно никого не было. Меня не волнует, кто будет досаждать. Сюда никто не должен прийти. Это понятно?

— Да, Капитан, — Гиймар кивнул и удалился.

Дэмиен уперся руками в холодный камень крепостной стены, неосознанно копируя позу Лорена; очертания его спины были последним, что видел Дэмиен, прежде чем толкнуть рукой дверь.

Сердце громко колотилось в груди. Дэмиен хотел построить барьер, который бы защитил Лорена от любого, кто потревожит его. Он сделает так, чтобы в это место никто не пришел, даже если придется прочесывать эти стены и стоять на карауле самому.

Дэмиен знал эту особенность Лорена. Если дать ему время побыть наедине и все обдумать, контроль возвращался, здравый рассудок побеждал.

Та часть Дэмиена, которая не хотела ударить Аймерика так, чтобы сбить его с ног, понимала, что и из Аймерика, и из Йорда только что были выжаты все соки. Это было грязно, и этого не должно было произойти. Если бы они просто избежали этого… «Друзья, — сказал Лорен, стоя на высокой крепостной стене. — Вот кто мы?» Руки Дэмиена сжались в кулаки. Аймерик был неисправимым нарушителем спокойствия, который выбрал самое неподходящее время.

У подножия лестницы Дэмиен отдал те же приказания солдатам, находившимся там — освободить стену.

Было далеко за полночь. Чувство усталости тяжестью навалилось на него, и Дэмиен осознал, как мало времени осталось до рассвета. Солдаты вокруг расходились, освобождая участок. Мысль остановиться, позволить себе подумать, была мучительна. Снаружи не было ничего, кроме последних часов темноты и долгой поездки на рассвете.

Он поймал одного из солдат за плечо, даже не успев осознать этого, и удержал его.

Мужчина остановился.

— Капитан?

— Присматривайте за Принцем, — услышал он себя. — Убедитесь, что у него есть все, в чем он нуждается. Позаботьтесь о нем. — Дэмиен чувствовал неуместность своих слов, своей хватки на плече солдата. Когда он попытался остановиться, то рука только сжалась крепче. — Он заслуживает вашей преданности.

— Да, Капитан.

За кивком солдата последовало молчаливое согласие. Дэмиен наблюдал, как тот начал подниматься по ступеням, чтобы занять его место.

* * *

Дэмиену потребовалось немало времени, чтобы закончить сборы, после чего он нашел слугу, чтобы тот отвел его в покои. Ему приходилось аккуратно ступать среди остатков закончившейся пирушки: заброшенные кубки вина, храпящий Рочерт, несколько перевернутых из-за драки или чьих-то энергичных танцев стульев.

Его комнаты были пышно убранными, потому что Виирийцы всегда демонстрировали пышность: через арочные двери он мог разглядеть еще как минимум две комнаты с выложенными плиткой полами и низкими полулежачими софами, типичными для Виира.

Он окинул взглядом сводчатые окна, стол, уставленный кувшинами с вином и фруктами, и кровать с балдахином из нежно розового шелка, который ниспадал длинными складками почти до самого пола.

Дэмиен отпустил слугу. Двери закрылись. Он налил себе кубок вина из серебряного кувшина, глотком осушил его и поставил на место, затем положил ладони на стол и облокотился.

Подняв руку к плечу, он отстегнул нагрудный знак Капитана.

Окна были открыты. Стояла одна из тех приятных теплых ночей, которые не были редкостью на юге. Виирийское убранство комнаты пестрело повсюду: от затейливых резных решеток на окнах до завитой тесьмы, украшавшей шелковое постельное белье; но влияние юга оставило отпечаток на этом приграничном форте: в форме арок, в открытом пространстве, не перекрываемом ширмами.

Дэмиен взглянул на знак в своей руке. Он недолго пробыл Капитаном Лорена. Половину дня. Вечер. За это время они успели выиграть форт. Это казалось диким и невероятным; острый золотой кусочек металла лежал на его ладони.

Гиймар был хорошим выбором, хорошей временной заменой до тех пор, пока Лорен сам не наберет себе советников и не назначит нового Капитана. Это будет первым зовом необходимости, чтобы укрепить его власть в Рейвенеле. Как командир, Лорен был еще неопытен, но он превратится из главнокомандующего принца в Короля.

Дэмиен положил знак на стол.

Он подошел к окну. Были видны мигающие точки пламени факелов на стене, где синий и золотой сменили знамена Туара.

Туара, который сомневался, но был убежден Гийоном принять участие в битве.

Перед глазами Дэмиена развернулись картинки, которые навсегда будут связаны с сегодняшней ночью. Усыпанное звездами небо над крепостной стеной. Экипировка и броня Энгюрана. Шлем с его единственным красным длинным пером. Вытоптанная земля, и насилие, и Туар, который сражался до тех пор, пока единственное мгновение не изменило все.

Дамианис. Принц-убийца.

Позади него захлопнулись двери, Дэмиен повернулся и увидел Лорена.

Внутри все перевернулось — он никогда не ожидал увидеть Лорена здесь. И затем все стало ясно, излишняя пышность и размер этих комнат обрели смысл: Лорен был не гостем.

Их взгляды встретились. Лорен стоял в четырех шагах от двери и казался таким живым в строгой, туго зашнурованной одежде с единственной нашивкой на плече, говорящей о его статусе. Дэмиен почувствовал, как его пульс ускорился от изумления, от осознания присутствия Лорена здесь.

— Прости, — сказал Дэмиен. — Твои слуги по ошибке отвели меня не в те покои.

— Нет, не по ошибке.

Повисло недолгое молчание.

— Аймерика вернули в его комнату под стражу, — сказал Дэмиен. Он пытался сохранить обычный тон. — Больше он не доставит проблем.

— Я не хочу говорить об Аймерике, — ответил Лорен. — Или о моем дяде.

Лорен двинулся к нему. Дэмиен ощущал его приближение, как ощущал и отсутствие знака Капитана, который снял — словно часть брони, которую сбросили слишком рано.

Лорен сказал:

— Я знаю, что ты собираешься уйти завтра. Ты собираешься пересечь границу и никогда не возвращаться. Скажи это.

— Я…

— Скажи это.

— Я собираюсь уйти завтра, — сказал Дэмиен ровно, насколько мог. — Я не собираюсь возвращаться. — Он сделал вдох, от которого заболело в груди. — Лорен…

— Нет, мне все равно. Завтра ты уйдешь. Но сейчас ты мой. Сегодня ночью ты все еще мой раб.

Слова врезались в него, но были поглощены неожиданностью прикосновения руки Лорена, когда он толкнул Дэмиена. Ноги Дэмиена ударились о край кровати. Мир перевернулся — постельные шелка и многообещающий свет. Он почувствовал, как колено Лорена скользнуло вдоль его бедра, а ладонь легла Дэмиену на грудь.

— Я… не…

— А я думаю, да, — перебил Лорен.

Шнуровка весты Дэмиена начала расходиться под пальцами Лорена; отдаленной частью разума Дэмиен отметил, что Лорен действовал безукоризненно: принц со сноровкой слуги — он был лучше Дэмиена, словно его обучали этому.

— Что ты делаешь? — дыхание Дэмиена было неровным.

— Что я делаю? Ты не очень наблюдательный.

— Ты не в себе, — сказал Дэмиен. — А даже если бы и был, то ты ничего не делаешь без десятка на то причин.

Лорен замер, в тихих словах была чуть слышна горечь:

— Разве? Значит, я чего-то хочу.

— Лорен, — сказал Дэмиен.

— Ты фамильярничаешь, — прервал Лорен. — Я не давал тебе разрешения называть меня по имени.

— Ваше Высочество, — сказал Дэмиен, и слова исказились, показались неправильными на его губах. Он должен был сказать: «Не делай этого». Но он не мог думать, когда Лорен был так близко. Дэмиен чувствовал каждый дюйм между их телами с трепещущим, запретным ощущением близости Лорена. Он закрыл глаза и испытал болезненное томление своего тела.

— Не думаю, что ты хочешь меня. Мне кажется, ты просто хочешь, чтобы я чувствовал это.

— Тогда чувствуй, — сказал Лорен.

И его рука скользнула под распахнутую весту Дэмиена, под рубашку, на его живот.

В это мгновение Дэмиен не мог думать о чем-то, кроме ощущения ладони Лорена на своей коже. Он резко выдохнул, когда обжигающее прикосновение Лорена спустилось к его талии и скользнуло ниже. Дэмиен отдаленно замечал шелковое постельное белье, смятое и разметавшееся вокруг него; колено и вторая рука Лорена прижимали Дэмиена к шелку постели и удерживали на месте. Веста отброшена, рубашка наполовину снята. Послушная пальцам Лорена шнуровка на его штанах разошлась, и вся одежда на Дэмиене оказалась распущена.

Дэмиен не отрывал взгляд от лица Лорена. Он словно впервые видел выражение его глаз, его чуть изменившееся дыхание. Он видел резкие очертания спины, то, как он осознанно контролировал свое тело. Дэмиен вспомнил контуры спины Лорена, когда тот склонился над столом в башне. Он услышал особые нотки в голосе Лорена:

— Я смотрю, ты нигде не обделен.

Дэмиен ответил:

— Ты уже видел меня возбужденным раньше.

— И я помню, что тебе нравится.

Лорен обхватил головку и помассировал ее большим пальцем, слегка надавливая.

Дэмиен выгнулся всем телом. То, как Лорен держал его, больше ощущалось правом обладания, а не ласками. Лорен наклонился и очертил пальцем небольшую влажную окружность.

— Это тебе тоже понравилось с Анселем.

— Тогда был не Ансель, — сказал Дэмиен, и слова вырвались голыми и правдивыми: — Тогда все время был ты, и ты это знаешь.

Дэмиен не хотел думать об Анселе. Его тело напряглось, как туго натянутая тетива. Он делал то, что было естественно, но Лорен его остановил: «Нет». И Дэмиен не мог к нему прикоснуться.

— Знаешь, Ансель использовал рот, — сказал он почти неосознанно, отчаянно пытаясь отвлечь Лорена, отвлечь себя, стараясь лежать на месте среди сбившихся простыней.

— Не думаю, что мне это потребуется, — сказал Лорен.

Ритмичные движения руки Лорена напоминали удары его слов, напоминали о каждом разъярявшем споре, который был между ними — заведенном в тупик и запутанном голосом Лорена. Дэмиен ощущал напряжение Лорена так же отчетливо, как и удары собственного сердца. Прежнее настроение Лорена теперь было заперто внутри него, превращенное в нечто иное.

Дэмиен боролся с нарастающим внутри чувством, вытягивая руки, словно ища точку опоры в шелках над своей головой. Но свободная рука Лорена ограничила его действия своим жгучим настойчивым движением. Неожиданно он перехватил взгляд Лорена, и его обожгло спутанной вспышкой — над ним полностью одетый Лорен, принц во всем блеске, и его начищенные сапоги прижаты к бедрам Дэмиена. Когда Дэмиен почувствовал первую волну дрожи, поднимающуюся по телу, мгновение, так тесно разделенное между ними, начало изменяться. Внезапно он почувствовал, что ему следует отвести взгляд, что ему следует остановиться или повернуть назад. Он не мог. Глаза Лорена были темными, широко раскрытыми и на какой-то миг смотрели лишь на него.

Дэмиен почувствовал, как Лорен отступает и отдаляется, закрывается, не слишком успешно пытаясь справиться с прохладным поспешным отдергиванием.

— Приемлемо.

Тяжело дыша и все еще дрожа после оргазма, Дэмиен приподнялся на локте, преследуя выражение глаз Лорена, чтобы ухватить его до того, как оно исчезнет.

Прежде, чем Лорен поднялся с кровати, Дэмиен поймал его изящное запястье, почувствовал его пульс.

Дэмиен сказал:

— Поцелуй меня.

Его голос был хриплым от удовольствия, которое он жаждал разделить. Он почувствовал, как волна тепла накрывает его собственную кожу. Он приподнялся и сел в постели, мышцы живота очертились под кожей во время движения. Взгляд Лорена инстинктивно прошелся по его телу, затем он посмотрел Дэмиену в глаза.

Дэмиен уже перехватывал запястье Лорена раньше, чтобы удержать от замаха, от удара ножом. Он удерживал его и сейчас. Дэмиен чувствовал его отчаянное желание сбежать. Он чувствовал что-то еще — Лорен отдалился, словно закончив то, что делал, он не знал, как поступить дальше.

— Поцелуй меня, — повторил Дэмиен.

Лорен с затуманенными глазами не двигался с места, словно боролся с преградой; напряжение в теле Лорена все еще говорило о стремлении сорваться, и шок поразил все тело Дэмиена, когда взгляд Лорена опустился на его губы.

Дэмиен закрыл глаза, когда понял, что Лорен собирался сделать это, и замер. Лорен поцеловал его, чуть приоткрыв губы, как будто был не уверен в том, что просил Дэмиен, и Дэмиен поцеловал его в ответ очень осторожно; мысль, что поцелуй может стать глубже, кружила ему голову.

Дэмиен отодвинулся до того, как это произошло, как раз настолько, чтобы увидеть, как открываются глаза Лорена. Сердце Дэмиена колотилось. На мгновение их взгляды ощущались, как поцелуи — обмен, в котором размывалась исключительность близости. Дэмиен, медленно наклонив голову Лорена за подбородок, нежно поцеловал его в шею.

Лорен не ожидал этого. Дэмиен почувствовал легкий шок удивления Лорена и то, как он держал себя, словно в замешательстве от того, почему Дэмиен захотел сделать это; но Дэмиен ощутил тот момент, когда изумление переросло во что-то другое. Дэмиен позволил себе маленькое удовольствие зарыться лицом в шею Лорена. Пульс Лорена бешено колотился под его губами.

На этот раз, когда Дэмиен отодвинулся, ни один из них полностью не оторвался от другого. Дэмиен поднял руку и погладил щеку Лорена, запустил пальцы в его волосы, переливающиеся золотом. Он нежно обхватил голову Лорена руками и поцеловал его тем поцелуем, которым стремился — долгим, медленным и глубоким. Губы Лорена открылись его поцелую. Дэмиен не мог остановить тягучий распространяющийся прилив тепла, который охватил его от прикосновения языка Лорена, от ощущения своего собственного, скользящего во рту Лорена.

Они целовались. Это ощущалось дрожью в теле, которую Дэмиен не мог унять. Его переполняла сила всех желаний, и он закрыл глаза, пытаясь противостоять им. Дэмиен провел рукой вниз по телу Лорена, почувствовал собравшиеся складки весты. Дэмиен был обнажен, тогда как Лорен был неприкосновенно полностью одет.

После того первого исключительного обнажения во дворцовых банях, Лорен был осторожен, стараясь не раздеваться перед ним полностью. Но Дэмиен помнил, как выглядел Лорен: высокомерная сбалансированность пропорций, стекающие по белой коже прозрачные капли.

Тогда он не ценил этого. Тогда во дворце он не знал, как редко Лорен появляется перед кем-то не в полном безупречном костюме.

Теперь он знал. Он подумал о слуге, которого видел раньше помогающим Лорену раздеваться, о том, как Лорену это не нравилось.

Дэмиен поднес пальцы к шнуровке на воротнике Лорена. Он натренировался делать это, он знал каждую запутанную завязку. Расходящиеся края ткани расширились, и его пальцы скользнули по изящной линии ключицы Лорена, освобождая ее. Кожа Лорена была такой бледной, что вены на шее просвечивали голубым — прожилки в мраморе; спрятанная под шелками и в палатках, под затененными навесами и в высоких воротниках, ее первоначальная чистота осталась нетронутой на протяжении всего месяца похода. На ее фоне его собственная кожа, загорелая под солнцем, казалась темной, как орех.

Они дышали в унисон. Лорен держался очень скованно. Когда Дэмиен до конца развязал весту, грудь Лорена вздымалась и опускалась под тонкой белой тканью. Дэмиен мягко положил руки на края рубашки и затем расстегнул ее.

Обнаженные соски Лорена были твердыми — первый ощутимый признак желания, и Дэмиена накрыла бурная волна удовлетворения. Он поднял глаза на Лорена.

Лорен сказал:

— Ты думал, что я сделан из камня?

Дэмиен не мог противостоять потоку удовольствия от этих слов, он сказал:

— Ничего из того, что ты не захочешь.

— Думаешь, я не хочу этого?

Увидев выражение глаз Лорена, Дэмиен аккуратно толкнул его назад на простыни.

Они смотрели друг на друга. Лорен раскинулся на спине, чуть взъерошенный, он согнул в колене одну ногу, все еще обутую в сверкающий сапог, и чуть отвел ее в сторону. Дэмиен хотел скользнуть руками вверх по талии Лорена к его груди, прижать его запястья к шелковым простыням, взять его рот. Он закрыл глаза и воззвал к героическому усилию сдержанности. Снова открыл их.

Лениво поднимая руку к тому самому месту над головой, куда Дэмиен мог бы прижать ее, Лорен посмотрел на него сквозь опущенные ресницы:

— Любишь быть сверху, правда?

— Да.

Никогда так сильно, как в это мгновение. Видеть Лорена под собой было опьяняюще. Он не смог устоять перед желанием провести рукой вниз по подтянутому животу Лорена, по груди, которая поднималась и опускалась в такт контролируемому дыханию. Он добрался до едва заметной линии волос, коснулся ее кончиками пальцев. И остановил их там, где линия исчезала под симметричной перекрестной шнуровкой. Он поднял взгляд.

И обнаружил себя отвергнутым — внезапный резкий импульс, он сел между ног Лорена со слегка сбившимся дыханием. Лорен поставил подошву своего сапога Дэмиену на грудь и толкнул. И не убрал сапог, он удерживал им Дэмиена на месте — твердое давление стопы Лорена было предупреждением не приближаться.

Яркая вспышка возбуждения, которое Дэмиен ощутил от этого, должно быть, показалась в его глазах.

Лорен сказал:

— Ну?

Это было направление, а не предупреждение: вдруг стало ясно, чего ждал Лорен. Дэмиен одной рукой обхватил голень Лорена, другой — задник сапога, и стянул его.

Как только сапог упал на пол с одной стороны кровати, Лорен убрал ногу и поставил на ее место другую. Второй сапог был снят так же целенаправленно, как и первый.

Он видел ритм дыхания Лорена около выступающих очертаний тазовой кости. Несмотря на холодный тон, Дэмиен ощущал усилие, с которым Лорен оставался на месте, позволяя себе чувствовать прикосновения. Напряжение все еще искрилось в его теле, как блеск на острие лезвия, которое порежет тебя, стоит неправильно до него дотронуться.

Внезапно Дэмиена наполнила дрожь от всего, что он хотел сделать. Он чувствовал головокружение от соревнующихся в нем импульсов. Он хотел быть нежным. Он хотел сжать Лорена крепче. Они снова целовались, и Дэмиен не мог перестать касаться его, не мог перестать медленно исследовать руками каждый дюйм кожи Лорена. Прервав ласки, Дэмиен поцеловал его мягким, сладким поцелуем. Выступающие швы и перекрестная шнуровка ясно ощущались под его пальцами. Он запустил палец между шнурками и тканью и почувствовал медленное скольжение тесьмы, которое стало дольше, когда он добрался до верха.

Резко его охватило желание, Дэмиен отпрянул и опустился ниже, и Лорен последовал за ним, рассеянно оперевшись на локоть — неуверенный в цели этого внезапного перемещения до того момента, когда Дэмиен ухватился и стянул ткань до середины бедра и ниже.

Дэмиен дернул штаны вниз и снял совсем, проводя рукой вверх по бедру Лорена, ощущая его гибкость. Дэмиен погладил большим пальцем тонкую кожу там, где бедро соединяется с туловищем, и почувствовал бешено колотящийся под ней пульс. У Дэмиена закружилась голова от понравившейся ему мысли, как контролируемое тело Лорена предает себя солоноватой необходимостью в его рот. Он дотронулся до Лорена там, и это было похоже на горячий шелк.

Лорен рывком приподнялся, его веста и рубашка сползли по плечам до локтей и удерживали руки полусвязанными за спиной.

— Я не собираюсь отвечать тем же.

Дэмиен поднял глаза:

— Что?

Лорен ответил:

— Я не собираюсь делать то же для тебя.

— И?

— Ты хочешь, чтобы я отсосал тебе? Потому что я не собираюсь. Если ты делаешь это, ожидая, что я сделаю то же для тебя, то лучше предупредить тебя заранее, что…

Это было слишком сложно для игр в постели. Дэмиен слушал, удовлетворенный тем, что во всем этом монологе не было настоящего отказа, и затем просто применил свой рот.

Несмотря на всю видимую опытность, Лорен среагировал на это удовольствие, как невинный. Он издал мягкий вздох изумления, и все ощущения его тела окружили то место, которому Дэмиен оказывал внимание.

Дэмиен удерживал Лорена на месте, положив руки ему на бедра, и позволил себе получать удовольствие от едва заметных, беспомощных движений и толчков Лорена, от степени его изумления и жесткого подавления ответных реакций, которое шло следом, пока Лорен пытался успокоить дыхание.

Дэмиен хотел этого. Он хотел каждый подавленный ответ. Он чувствовал собственное полузабытое возбуждение, трущееся о простыни. Дэмиен поднялся к головке и подразнил ее языком, удовлетворенный впечатлениями, которые он растягивал, посасывая, прежде чем взять в рот целиком.

Лорен оказался самым сдержанным любовником, которого Дэмиен когда-либо брал в постель. Мечущиеся головы, крики, естественные открытые стоны предыдущих любовников в Лорене были пробегающим трепетом или едва заметно сбившимся дыханием. И все же, Дэмиен чувствовал, что он вызывает эти ответные реакции, чувствовал напряжение живота Лорена, легкую дрожь его бедер. Дэмиен чувствовал ритм, с которым реакции Лорена сменялись подавлением в тот момент, когда ощущения накапливались, очерчивая контуры его тела.

И почувствовал, как Лорен замер. Подходя к пику, тело Лорена замкнулось, все реакции были усмирены. Подняв глаза, Дэмиен увидел, что Лорен лежал среди простыней с руками, сжатыми в кулаки, его глаза были закрыты, голова повернута на бок. Лорен, находясь на хрупкой грани наслаждения, сдерживал оргазм железным усилием своей невероятной воли.

Дэмиен отодвинулся, приподнялся, чтобы заглянуть в лицо Лорену. Его собственное тело, полностью заведенное, занимало едва ли четверть его внимания, когда глаза Лорена открылись.

После долгой паузы Лорен с болезненной откровенностью сказал:

— Мне… трудно потерять контроль.

— Я вижу, — ответил Дэмиен.

Последовало растянувшееся молчание. И затем Лорен сказал:

— Ты хочешь взять меня, как мужчина берет мальчика.

— Как мужчина берет мужчину, — ответил Дэмиен. — Я хочу получить удовольствие с тобой, и подарить своим телом наслаждение твоему.

Он произнес это с нежной честностью:

— Я хочу кончить внутри тебя. — Слова росли в нем, как и чувство, поднимающееся изнутри: — Я хочу, чтобы ты кончил в моих объятиях.

— С твоих слов это звучит просто.

— Так и есть.

Лорен сжал челюсти, линия рта поменяла форму.

— Проще играть мужчину, чем переворачиваться, смею предположить.

— Тогда скажи мне, что тебе нравится. Думаешь, я собираюсь просто рывком перевернуть тебя и вскарабкаться?

Он почувствовал, что Лорен среагировал на слова, и осознание пришло к нему, как что-то ощутимое в воздухе.

Он сказал:

— Ты этого хочешь?

Слова утонули в тишине между ними. Дыхание Лорена было неровным, и его щеки чуть раскраснелись, когда он закрыл глаза, словно хотел отгородиться от мира.

— Я хочу, — сказал Лорен, — я хочу, чтобы это было просто.

— Перевернись, — сказал Дэмиен.

Слова вырвались из него низкой, мягкой командой, полной уверенности. Лорен снова закрыл глаза, как будто принимая решение. И затем выполнил ее.

Одним гладким умелым движением Лорен перевернулся на живот, открывая взгляду Дэмиена четкие изгибы спины и ягодиц, которые чуть приподнялись вверх, когда он развел бедра.

Дэмиен был не готов к этому. Видеть Лорена таким, видеть его мерцающие раскинувшиеся руки и ноги — Дэмиен никогда не думал, что Лорен сделал бы это… именно здесь он хотел быть — здесь, где едва ли он позволял себе надеяться, что они оба хотят происходящего; но слова, которые он хотел произнести перед этим, привели их обоих сюда до того, как Дэмиен был готов. Внезапно он занервничал, почувствовал себя неопытным, как не чувствовал себя с тринадцати лет — неуверенный в том, что лежит по другую сторону этого мгновения, и желая быть достойным его.

Он нежно провел рукой по боку Лорена, и дыхание Лорена сбилось. Дэмиен чувствовал, как напряжение волнами проходило по телу Лорена.

— Ты такой напряженный. Ты уверен, что делал это раньше?

— Да, — ответил Лорен. Слова прозвучали странно.

— Это, — настаивал Дэмиен, кладя руку туда, где значение слов становилось откровенным.

— Да, — повторил Лорен.

— Но… это было не…

— Может перестанешь говорить об этом?

Слова были произнесены с большим трудом. Дэмиен мягко гладил спину Лорена, ласкал его затылок, наклоняя голову, целовал его. Он оторвался, когда услышал Лорена. Нежно, но твердо, он снова перевернул его на спину и взглянул.

Лорен, раскрытый перед ним, раскраснелся и прерывисто дышал, и в его блестящих глазах виднелось отчаянное раздражение, под которым лежало что-то еще. Тем не менее, возбужденный член Лорена был таким же твердым и горячим, каким был у Дэмиена во рту. Несмотря на все это странное нервное напряжение, Лорен несомненно был готов физически. Дэмиен заглянул в его голубые глаза.

— Упрямец, — мягко сказал Дэмиен, гладя подушечкой большого пальца щеку Лорена.

— Трахни меня, — сказал Лорен.

— Я хочу, — ответил Дэмиен. — Позволишь мне?

Он произнес это тихо и ждал, пока Лорен снова закрыл глаза, сжал челюсти. Мысль, что его трахнут, совершенно очевидно сводила Лорена с ума, пока желание конкурировало с каким-то сложным психологическим отказом, без которого, подумал Дэмиен, действительно нужно было обойтись.

— Я позволяю тебе, — лаконично выдавил Лорен. — Справишься с этим?

Глаза Лорена открылись, встречая взгляд Дэмиена, и на этот раз, в повисшей после его слов тишине, ждал Лорен, его щеки пылали. В глазах Лорена нетерпение и напряжение накладывались на что-то неожиданно юное и уязвимое. Сердце Дэмиена казалось вырванным из груди.

Он проскользил ладонью по всей руке Лорена, вытянутой раньше в усмешку над его головой, и, поймав ладонь, прижал ее, переплетая их пальцы.

Поцелуй был медленным и чутким. Дэмиен чувствовал легкую дрожь в теле Лорена, когда губы Лорена приоткрылись под его губами. Его собственные руки казались дрожащими. Дэмиен оторвался, только чтобы снова поймать взгляд Лорена, ища разрешение. Он нашел его с новой волной напряжения. Дэмиен понял, что напряжение является частью процесса. Затем он почувствовал, как Лорен вжал стеклянный флакончик ему в руку.

Дыхание было тяжелым. Дэмиен не мог отвести взгляд от Лорена: они оба здесь, и их ничто не разделяет, и Лорен позволяет это. Палец скользнул внутрь. Там было так тесно. Дэмиен вытащил и снова медленно протолкнул его. Он наблюдал за лицом Лорена, за легким румянцем, за незначительными изменениями в выражении, за его широко раскрытыми и потемневшими глазами. Это было так интимно. Кожа Дэмиена казалась слишком горячей, слишком натянутой. Его мысли о том, что могло бы быть в постели с Лореном, не заходили дальше щемящей нежности, которая только сейчас находила физическое проявление. В действительности это было по-другому; Лорен был другим. Дэмиен никогда не думал, что это может быть так — нежно, и тихо, и настолько лично.

Дэмиен чувствовал скольжение масла, маленькие беспомощные движения Лорена и невероятное ощущение открывающегося под его руками тела. Дэмиен подумал, что Лорен должно быть чувствует биение сердца в его груди. Они целовались медленными, интимными поцелуями, их тела гармонично подходили друг другу, руки Лорена обвились вокруг шеи Дэмиена. Дэмиен свободной рукой скользнул под Лорена, проводя по упругим изгибам его спины. Он почувствовал, как Лорен обхватил его одной ногой, почувствовал тепло внутренней стороны бедра Лорена и его пятку, прижимающуюся к спине.

Дэмиен думал, что мог бы сделать это так — терпеливо добиваться Лорена ртом и руками, дать ему испытать это. Пальцами Дэмиен чувствовал тугое скользкое тепло. Он не верил, что мог вставить туда свой член, хотя и не мог перестать представлять это. Он закрыл глаза, ощутил то место, где они должны были соединиться.

— Мне нужно быть внутри тебя, — сказал Дэмиен, и слова прозвучали с откровенным желанием и усилием сдержанности.

Напряжение в Лорене достигло вершины, и Дэмиен почувствовал, как он преодолел его и сказал:

— Да.

Дэмиен испытал прилив того ощущения, которое рвалось у него из груди. Он получил разрешение. Каждое прикосновение кожи к коже казалось слишком жгучим и интимным, и все же они собирались стать еще ближе. Лорен собирается впустить его. Внутрь себя. Эта мысль открылась ему по-новому. И затем это случилось, и Дэмиен не мог думать ни о чем, кроме медленного проникновения в тело Лорена.

Лорен вскрикнул, и мир Дэмиена превратился в череду рваных ощущений: синхронная ответная реакция Лорена, который содрогался, когда головка члена Дэмиена толкалась в скользкое тепло; мышца, перекатывающаяся в плече Лорена; его разгоряченное лицо; разметавшиеся золотистые волосы.

Дэмиен почувствовал, что ему нужно удержать этот момент, держать крепко и никогда не отпускать.

«Ты мой» — хотел сказать он и не мог. Лорен не принадлежал ему; происходящее сейчас он мог получить только раз.

У него защемило в груди. Он закрыл глаза и сосредоточился на ощущении этих медленных неглубоких толчков — медленного проникновения внутрь и обратно — все, что он мог позволить себе, его единственная защита против инстинктивного желания протолкнуться внутрь глубже, чем он когда-либо был, оставить след внутри Лорена и навсегда удержать этот момент.

— Лорен, — прошептал он, теряясь в ощущениях.

Чтобы получить то, что хочешь, нужно точно знать, скольким ты готов пожертвовать.

Никогда еще он не хотел чего-то так сильно и не держал это в своих руках, зная, что завтра это исчезнет, проданное за высокие утесы Айоса и неясное будущее, лежащее за границей, за шанс предстать перед своим братом и попросить у него ответы на все вопросы, которые больше не казались столь важными. Королевство или это.

Глубже — он боролся с непреодолимым побуждением. Он боролся, чтобы удержаться, хотя его тело искало свой собственный ритм, его руки блуждали по груди Лорена, губы касались его шеи, и в закрытых глазах было желание держать его настолько близко, насколько возможно.

— Лорен, — повторил Дэмиен, и полностью вошел в него; каждый толчок приближал его к кульминации, которая нарастала внутри, и все же он хотел быть глубже.

Весь вес тела Дэмиена был на Лорене, вся его длина двигалась внутри Лорена, и это было совершенно чувственно: спутанные стоны, которые издавал Лорен по-новому, сладко невнятные, разгоряченное лицо, отведенная на бок голова; вид и звуки слились с горячими толчками в тело Лорена, с пульсом Дэмиена, с дрожью его собственных мышц.

Внезапно он представил себе, как это могло бы быть, окажись они в том мире, где у них есть время. Не было бы спешки и не пришлось бы ставить точку — были бы только сладко тянущиеся друг за другом дни, проведенные вдвоем, долгие, томные занятия любовью, когда он мог бы часы проводить внутри.

— Я не могу… Я должен… — услышал себя Дэмиен, слова вырвались на его родном языке. Отдаленно он услышал, как Лорен ответил ему на Виирийском в тот момент, когда почувствовал, что Лорен достиг экстаза, почувствовал пульсирующий рывок его тела и первую мокрую полосу, горячую, как кровь. Лорен кончил под ним, и Дэмиен попытался испытать все ощущения от этого, пытался удержаться, но его тело было слишком близко к собственной разрядке, и он поступил так, как треснувшим голосом просил его Лорен — кончил в него.

Глава 20

Время от времени Лорен, не просыпаясь, ворочался рядом с ним.

Дэмиен чувствовал его тепло, где их тела соприкасались, а мягкие золотистые волосы щекотали ему шею.

Снаружи движение на крепостной стене оживилось; поднимались слуги, начинали разжигать огонь и помешивать в котелках. Снаружи разгорался день, и начиналась работа: и часовые, и конюхи, и солдаты поднимались и вооружались для сражения. Дэмиен услышал отдаленный выкрик приветствия где-то во дворе; чуть ближе раздался звук хлопнувшей двери.

«Еще немного», — подумал Дэмиен, и это могло бы быть мирским желанием понежиться в постели подольше, если бы не тоска в груди. Он ощущал ускользающее время, как нарастающее давление. Дэмиен осознавал каждое мгновение, потому что их оставалось все меньше.

Лорен, спящий рядом с Дэмиеном, открылся с новой, физической, стороны: подтянутая талия, спина и плечи воина, владеющего мечом, открытый выступающий изгиб Адамова яблока. Лорен выглядел тем, кем он был — юношей. Двигаясь с опасной грациозностью, затянутый в свою одежду, Лорен практически стирал признаки пола. Или, точнее говоря, Лорен редко ассоциировался с физическим телом: ты всегда имел дело с разумом. Даже сражаясь в битве, направляя коня на немыслимый маневр, его тело всегда находилось под контролем разума.

Теперь Дэмиен знал его тело. Он знал изумление, которое могли в нем пробудить нежные ласки. Он знал его неспешную, опасную самоуверенность и его нерешительность… его милую, нежную нерешительность. Дэмиен знал, как он занимается любовью, сочетая откровенную опытность и почти застенчивую сдержанность.

Сонно потянувшись, Лорен придвинулся чуть ближе и издал мягкий неосознанный вздох удовольствия, который Дэмиен собирался запомнить до конца своей жизни.

Затем Лорен, стряхивая остатки сна, заморгал, и Дэмиен наблюдал, как Лорен постепенно осознает, где он, и просыпается в его объятиях.

Дэмиен не знал, как это будет, но когда Лорен увидел, кто рядом с ним, то улыбнулся, чуть застенчиво, но совершенно искренне. Не ожидая этого, Дэмиен почувствовал, как на мгновение с болью сжалось сердце. Он никогда не думал, что Лорен может так смотреть на кого-то.

— Уже утро, — сказал Лорен. — Мы проспали?

— Мы проспали, — ответил Дэмиен.

Они смотрели друг на друга. Дэмиен замер, когда Лорен потянулся и положил ладонь ему на грудь. Забыв о восходящем солнце, они целовались медленными, невероятными поцелуями, нежно касались друг друга. Их ноги переплелись. Дэмиен проигнорировал растущее внутри чувство и закрыл глаза.

— Твое желание явно напоминает то, которое было ночью.

Дэмиен ответил:

— В постели ты разговариваешь так же, — и слова прозвучали такими же беспомощно очарованными, каким он себя чувствовал.

— Знаешь способы сказать это лучше?

— Я хочу тебя, — предложил Дэмиен.

— Ты брал меня, — сказал Лорен. — Дважды. Я до сих пор… чувствую это.

Лорен аккуратно придвинулся. Дэмиен уткнулся лицом ему в шею, и в его стоне был и смех, и что-то похожее на счастье, от чего стало больно в груди.

— Перестань. Ты не сможешь ходить, — сказал Дэмиен.

— Я был бы рад возможности пройтись, — ответил Лорен. — Но мне нужно ехать верхом.

— Это…? Я старался… я бы не…

— Мне нравится это ощущение, — сказал Лорен. — Мне нравилось это чувствовать. Ты щедрый, дающий любовник, и я чувствую… — Лорен остановился и усмехнулся собственным словам: — Я чувствую себя, как Васкийское племя в теле одного человека. Полагаю, это чаще всего так?

— Нет, — ответил Дэмиен. — Нет, это… — Это всегда не так. Мысль, что Лорен мог бы дойти до этого с кем-то еще, причинила ему боль.

— Это выдает мою неопытность? Ты знаешь мою репутацию. Один раз в десять лет.

— Я не могу, — сказал Дэмиен, — я не могу определить это всего за одну ночь.

— Одну ночь и одно утро, — ответил Лорен, и на этот раз Дэмиен оказался прижатым к постели.

* * *

После этого Дэмиен задремал в лучах раннего солнца и проснулся уже в пустой кровати.

Удивление от того, что он позволил себе уснуть, и беспокойство о сроке своего ухода заставили его быстро подняться. Распахнув двери, слуги заходили в комнату и нарушали умиротворение своими бесстрастными действиями: убирали сгоревшие свечи и пустые лампады, в которых горело ароматизированное масло.

Дэмиен инстинктивно взглянул в окно на положение солнца. Было позднее утро. Он задремал на час. Дольше. Оставалось мало времени.

— Где Лорен?

Слуга подошел к постели.

— Вас выведут из Рейвенела и сопроводят прямо до границы.

— Сопроводят?

— Вы должны подняться и подготовиться. Ошейник и браслеты снимут. После этого вы покинете форт.

— Где Лорен? — повторил Дэмиен.

— Принц занят другими делами. Вы должны уйти до того, как он вернется.

Дэмиен почувствовал тоску. Он понимал, что упустил из-за сна не срок своего ухода, но последние мгновения с Лореном, последний поцелуй, окончательное прощание. Лорена не было здесь, потому что он предпочел не быть здесь. Когда Дэмиен подумал о прощальных словах, на него нахлынула тишина, полная всем тем, что он не смог бы сказать.

Тогда он поднялся. Вымылся и оделся. Слуги зашнуровали на нем весту; к тому времени они уже убрали комнату, шаг за шагом собрали разбросанные прошлой ночью вещи и сапоги — скомканную рубашку, верхнюю одежду с запутавшейся шнуровкой; поменяли постельное белье.

* * *

Чтобы снять ошейник, требовался кузнец.

Им был мужчина по имени Гёран с прямыми и прилизанными темными волосами, жидко покрывающими голову. Он пришел к Дэмиену в небольшую пристройку во дворе, и все было сделано без лишних наблюдателей и церемоний.

Это было грязное помещение с каменной скамьей и разбросанными инструментами, принесенными из кузницы. Дэмиен оглядел маленькую комнатку и сказал себе, что ничего не упущено. Если бы он ушел тайно, как планировал, то все было бы сделано именно так: незаметно, кузнецом по ту сторону границы.

Сперва был вскрыт ошейник, и когда Гёран снял его с шеи Дэмиена, Дэмиен ощутил его отсутствие, как легкость — выпрямилась спина, расправились плечи.

Как ложь, треснувшая и свалившаяся с него.

Дэмиен посмотрел на поблескивающий полукруг золота, который Гёран положил на скамью. Виирийские оковы. В изгибе их металла находились все унижения во время его пребывания в этой стране, вся ярость в его Виирийском заключении, вся низость служения Акиэлоссца Виирийскому хозяину.

За исключением того, что это Кастор надел на него ошейник, а Лорен освобождал его.

Ошейник был сделан из Акиэлосского золота. Он притягивал Дэмиена, и Дэмиен дотронулся до него. Он был все еще теплым после его шеи, словно был частью самого Дэмиена. Дэмиен не понимал, почему это расстраивает его. Он погладил пальцами поверхность металла, прошелся по следу, глубокому порезу, где Лорд Туар пытался вонзить свой меч в его шею, но вместо этого попал по золоту.

Дэмиен отодвинулся и протянул Гёрану правое запястье. Ошейник с замком был несложной работой для кузнеца, но браслеты нужно было открывать с помощью молотка и долота.

Он пришел в этот форт рабом. Он покинет его Дамианисом из Акиэлоса. Это было словно сбросить кожу, открывая то, что скрыто под ней. Первый браслет раскололся под ритмичными ударами Гёрана, и Дэмиен столкнулся со своей новой сущностью. Он не был упрямым принцем, каким был в Акиэлосе. Человек, каким он был в Акиэлосе, никогда не стал бы служить Виирийскому хозяину или сражаться ради Виирийцев на их стороне.

Он никогда бы не узнал Лорена по-настоящему; никогда бы не вручил ему свою преданность и ни мгновения не держал бы доверие Лорена в своих руках.

Гёран хотел начать работу над браслетом с левого запястья, и Дэмиен отдернул руку.

— Нет, — услышал он себя. — Пусть этот останется.

Гёран пожал плечами и бесстрастным движением через ткань поднял ошейник и браслет и завернул их, прежде чем передать Дэмиену. Дэмиен взял самодельный мешок. Вес оказался неожиданным.

Гёран сказал:

— Золото твое.

— Подарок? — спросил он так, как спросил бы у Лорена.

— Принцу оно не нужно, — ответил Гёран.

* * *

Прибыло его сопровождение.

Оно состояло из шести человек, и одним из них, уже сидящим верхом на лошади, был Йорд, который посмотрел Дэмиену в глаза и сказал:

— Ты сдержал свое слово.

Лошадь Дэмиена вывели вперед. Не только верховую, но и лошадь с поклажей: меч, одежда, припасы. «Есть что-то, чего ты хочешь?» — однажды спросил его Лорен. Дэмиен задавался вопросом, какой замысловатый Виирийский прощальный подарок мог таиться среди этой поклажи, и инстинкт подсказывал ему, что никакой. С самого начала Дэмиен утверждал, что ему нужна только его свобода. И именно ее ему и дали.

— Я всегда собирался уйти, — сказал он.

Он вскочил в седло. Взглядом Дэмиен окинул большой внутренний двор форта: от его внушительных ворот до помоста с широкими плоскими ступенями. Он вспомнил их первое прибытие в форт, ледяной прием Лорда Туара, свои ощущения от нахождения в Виирийском форте в первый раз. Он увидел караульных у ворот, солдата, исполняющего свои обязанности. Дэмиен почувствовал, как к нему подошел Йорд.

— Он уехал верхом, — сказал Йорд. — Он привык так делать еще во дворце, когда ему нужно было прочистить голову. Прощания не в его стиле.

— Нет, — согласился Дэмиен.

Он натянул поводья, собираясь выезжать, но Йорд удержал его руку.

— Подожди, — сказал Йорд. — Я хотел… поблагодарить тебя. За то, что ты заступился за Аймерика.

— Я сделал это не для Аймерика, — ответил Дэмиен.

Йорд кивнул. И затем добавил:

— Когда люди услышали, что ты уходишь, они захотели — мы захотели — проводить тебя. Еще есть время.

Он махнул рукой, и солдаты, люди Принца, начали собираться в огромном дворе форта, и под бесконечно восходящим солнцем они выстраивались перед помостом. Дэмиен посмотрел на безупречные ряды и выдохнул, отчасти из-за удивления, отчасти из-за ощущения, поднимающегося в груди. Каждый ремешок был начищен, каждая часть доспехов сияла. Он прошелся взглядом по лицам всех солдат и потом посмотрел в конец двора, где заинтересованно собирались обитатели форта. Лорена не было здесь, и Дэмиен позволил этому факту проникнуть в сознание.

Лазар выступил вперед и сказал:

— Капитан. Было честью служить с вами.

Было честью служить с вами. Слова эхом пронеслись в сознании Дэмиена.

— Нет, — ответил Дэмиен. — Это было честью для меня.

Затем у малых ворот вспыхнуло движение, и во двор въехал всадник: это был Лорен.

Он был здесь не потому, что в последнюю секунду поменял решение. Дэмиену достаточно было только взглянуть на Лорена, чтобы понять, что он намеревался не возвращаться вплоть до отъезда Дэмиена, и сейчас был недоволен тем, что оказался вынужден вернуться раньше.

Он был одет в костюм для верховой езды. Костюм был плотно затянут — так же, как лебедка, поднимающая решетку ворот; каждый ремешок находился на своем месте, несмотря на долгую поездку. Лорен сидел в седле с прямой спиной. Его лошадь, изогнув шею под жесткими вожжами, все еще тяжело дышала через раздувающиеся ноздри. Лорен кинул на Дэмиена один холодный взгляд через весь двор, перед тем как пришпорить животное.

И затем Дэмиен понял, почему Лорен был здесь.

Сперва он услышал поднявшееся движение на крепостной стене, крики, расходящиеся от солдата к солдату, и со спины лошади увидел, как развевается знамя. Это были его собственные сигналы тревоги, и Дэмиен знал, что приближается, как раз когда Лорен поднял руку и лично отдал сигнал, принимая просьбу на вход.

Огромный подъемный механизм ворот начал вращаться, шестеренки со скрежетом терлись друг о друга, и темное скрипящее дерево с зубцами ожило под натяжением лебедок и усилием человеческих мышц.

Вместе с этим раздался крик:

— Открыть ворота!

Лорен не соскочил с лошади, но развернул ее у подножия помоста, чтобы встретиться с тем, что приближалось.

Во двор ворвалась волна красного. Красные знамена, красные накидки и флаги, декоративные элементы доспехов были золотыми, белыми и красными. Рев горнов напоминал звуки фанфар, и в Рейвенел во всей своей пышности въехали посланцы Регентства.

Собравшиеся солдаты расступились перед ними, и между Лореном и людьми его дяди открылся широкий опустевший проход, выложенный каменными плитами, с наблюдателями по сторонам.

Повисла тишина. Лошадь Дэмиена забеспокоилась, потом замерла. На лицах людей Лорена была написана враждебность, которую всегда вызывало Регентство и которая теперь стала еще сильнее. На лицах обитателей форта появились более разнообразные реакции: удивление, осторожная беспристрастность, жадное любопытство.

Прибыло двадцать пять людей Регента: глашатай и две дюжины солдат. Лорен, сидящий напротив них на лошади, был один.

Он наверняка увидел приближающийся отряд снаружи. Он обогнал их, возвращаясь в форт. И предпочел встретить их, как юноша верхом на лошади, а не с высоты ступеней помоста, как аристократ во главе своего форта. Он совсем не походил на Лорда Туара, который тогда приветствовал въезжающих со всей своей свитой, неодобрительно выстроившейся на помосте. Рядом с блеском посланцев Регента Лорен был одиноким всадником в повседневной одежде. Но, вместе с тем, ему никогда не требовалось что-то помимо своих волос, чтобы сказать, кто он.

— Король Виира шлет послание, — объявил глашатай.

Его натренированный голос разнесся на всю длину двора, был услышан каждым из собравшихся.

Он продолжил:

— Лжепринц находится в предательском сговоре с Акиэлосом, из-за которого он предал жителей Виирийских деревень резне и убил Виирийских пограничных Лордов. По этой причине он немедленно исключается из права наследования престола и обвиняется в преступлении измены против собственного народа. Любая власть, которой он до сих пор обладал на землях Виира или в протекторате Акьютарта, теперь недействительна. Награда за его предоставление правосудию щедра и будет учреждена так же быстро, как и наказание против любого человека, вставшего на его защиту. Так говорит Король.

Воцарилось молчание. Никто не произнес ни слова.

— Но в Виире, — сказал Лорен, — нет Короля. — Его голос тоже разносился по двору: — Мой отец Король мертв. — Он продолжил: — Назови человека, который осквернил его имя.

— Король, — ответил глашатай, — Ваш дядя.

— Мой дядя оскорбляет свою семью. Он присвоил титул, который принадлежал моему отцу — который должен был быть передан моему брату — и который теперь течет в моей крови. Думаете, я оставлю это оскорбление безнаказанным?

Глашатай снова заговорил заученными словами:

— Король — человек чести. Он предлагает Вам один шанс сразиться с ним в честной битве. Если кровь Вашего брата действительно течет в Ваших венах, то Вы встретитесь с ним на поле при Чарси через три дня. Там Вы можете попытаться одержать верх своими Патрасскими отрядами над честными Виирийскими мужами.

— Я буду сражаться с ним, но не в том месте и не в то время, которые выбрал он.

— И это Ваш окончательный ответ?

— Да.

— В таком случае, есть еще одно личное послание от дяди племяннику.

Глашатай кивнул солдату слева, и тот отвязал от седла грязный, в пятнах крови, мешок.

Дэмиен почувствовал, как сжалось все внутри, когда солдат поднял окровавленный мешок в руке, и глашатай заговорил:

— Этот защищал Вас. Он пытался отстаивать не ту сторону. Его постигла участь любого, кто встанет на сторону Лжепринца против Короля.

Солдат стянул мешок с отрубленной головы.

Это была тяжелая двухнедельная поездка под палящим солнцем. Кожа потеряла всю свежесть, которую когда-то придавала ей юность. Голубые глаза, которые всегда были его лучшей чертой, исчезли. Но в его спутанных волосах поблескивали жемчужинки в форме звезд, и по форме его лица можно было сказать, что он был очень красив.

Дэмиен вспомнил, как он вонзил вилку ему в бедро, вспомнил, как он оскорблял Лорена и его голубые глаза сияли от дерзких выпадов. Вспомнил, как он стоял в коридоре, одинокий и неуверенный, одетый в ночную рубашку — мальчик, балансирующий на грани зрелости, опасающийся ее, страшащийся ее.

Не говори ему, что я приходил, сказал тогда он.

У них с Лореном всегда, с самого начала, была странная симпатия друг к другу. Этот защищал Вас. Тратя свои, возможно, последние исчезающие минуты с Регентом. Не осознавая, как мало времени у него оставалось.

Сохранилась ли бы его красота после взросления, никто никогда не узнает — Никаис уже не увидит своих пятнадцати лет.

В ослепительных лучах солнца во дворе Дэмиен увидел реакцию Лорена и то, как он взял себя в руки. Ответ Лорена проявился в его лошади, которая дернулась на месте резким нервным рывком, прежде чем Лорен взял под контроль и ее.

Глашатай все еще держал ужасающий трофей. Он не знал, что нужно бежать, когда увидел выражение глаз Лорена.

— Мой дядя убил свою шлюшку, — сказал Лорен. — Как послание нам. И что в этом послании? — Его голос доносился до каждого уголка двора: — Что его доброте нельзя доверять? Что даже мальчики в его постели видят, насколько ложны его притязания на трон? Или, что его власть настолько непрочная, что он боится слов купленного ребенка-проститутки? Пусть он приходит в Чарси со своими заявлениями, и там он найдет меня, и со всей мощью своего королевства я сотру его с поля. Что касается личного ответа, — продолжил Лорен, — можете передать моему дяде, детоубийце, что он может отрубить голову каждому ребенку отсюда и до самой столицы. Это не сделает его королем — просто ему больше некого будет трахать.

Лорен развернул лошадь, и Дэмиен смотрел на него, пока получившие ответ посланцы Регента выезжали за ворота, и обитатели форта сновали по двору, возбужденные от изумления от того, что только что увидели и услышали.

Мгновение они смотрели друг на друга, взгляд в глазах Лорена был ледяным — если бы Дэмиен стоял на ногах, он мог бы отступить назад. Дэмиен увидел, как руки Лорена сжимают вожжи, как будто костяшки пальцев побелели под перчатками. В его груди все натянулось.

— Ты злоупотребил гостеприимством, — сказал Лорен.

— Не делай этого. Если ты поедешь на встречу со своим дядей неподготовленным, то потеряешь все, за что боролся.

— Но я не буду неподготовленным. Милый маленький Аймерик выдаст нам все, что знает, и, когда я вырву у него все до последнего слова, может быть, отправлю то, что останется, своему дяде.

Дэмиен открыл рот, чтобы ответить, но Лорен оборвал его резким приказом сопровождению:

— Я велел вам вывести его отсюда.

И, пришпорив лошадь, он проехал мимо Дэмиена на ступени помоста, где соскочил с лошади одним плавным движением, и направился в комнату Аймерика.

Дэмиен оказался лицом к лицу с Йордом. Ему не нужно было смотреть вверх, чтобы определить положение солнца.

— Я собираюсь остановить его, — сказал Дэмиен. — Что ты будешь делать?

— Уже полдень, — ответил Йорд. Слова прозвучали грубо, как будто они царапали его горло.

— Я нужен ему, — сказал Дэмиен. — Мне плевать, даже если ты расскажешь всем.

И он направил свою лошадь мимо Йорда, на помост.

Спешившись, как сделал Лорен, Дэмиен бросил вожжи ближайшему солдату и последовал за Лореном в форт, поднимаясь через две ступеньки за раз. Солдаты, охранявшие Аймерика, расступились перед ним без лишних вопросов, дверь уже была распахнута.

Он резко замер, как только шагнул в комнату.

Внутри, разумеется, было красиво. Аймерик не был солдатом, он был аристократом. Он был четвертым сыном одного из сильнейших Виирийских пограничных лордов, и его комнаты соответствовали его положению. В комнате были кровать, софа, мозаичная плитка и высокое окно в форме арки с широким подоконником, обложенным подушками. В дальнем конце комнаты стоял стол; Аймерику давали еду, вино, бумагу и чернила. Ему даже давали чистую одежду. Это было внимательное обращение. Он сидел за столом не в перепачканной нижней рубашке, которую надевал под броню. Он был одет, как придворный. Он вымылся. Его волосы выглядели чистыми.

Лорен замер в двух шагах от него, все очертания его тела были неподвижны.

Дэмиен заставил себя пройти вперед, пока не встал рядом с Лореном. Только его движение нарушило тишину комнаты. Частичкой разума Дэмиен заметил небольшие детали: разбитое стекло в левом нижнем углу окна; недоеденный с прошлого вечера кусок мяса на тарелке; кровать, в которой не спали.

В башне Лорен ударил Аймерика по правой стороне лица, но сейчас правая сторона лица была скрыта его позой — взъерошенная голова покоилась на плече — так что все, что видел Дэмиен, было нетронутым. Не было опухших глаз, или поцарапанных скул, или запачканного кровью рта — только ровные очертания профиля Аймерика и осколок стекла из разбитого окна, лежащий рядом с вытянутой рукой.

Кровь пропитала его рукав, протекла на стол, с которого пролилась на плиточный пол; но она была запекшейся. Аймерик находился в таком состоянии не один час — достаточно долго для того, чтобы кровь потемнела, его движения прекратились, и неподвижность заполнила пространство, пока все в комнате не замерло так же, как Лорен, которой смотрел на Аймерика остекленевшим взглядом.

Аймерик писал; бумага лежала недалеко от его согнутых пальцев, и Дэмиену были видны три слова, которые он вывел. То, что у него был аккуратный почерк, не стало неожиданностью. Он всегда стремился исполнять свои обязанности хорошо. Во время похода он выматывал себя до изнеможения, чтобы идти в ногу с более сильными мужчинами.

Четвертый сын, пронеслась мысль в сознании Дэмиена, ожидающий, пока кто-нибудь его заметит. Когда Аймерик не пытался угодить, он дразнил власть, как будто негативное внимание к нему могло заменить одобрение, которого он искал — которое однажды было ему дано дядей Лорена.

Мне жаль, Йорд.

Это были последние слова Аймерика. Он убил себя.

Глава 21

Комната, в которой лежал Аймерик, была погружена в тишину. Его тело перенесли из покоев в маленькое каменное помещение и накрыли тонким саваном. Девятнадцатилетний, подумал Дэмиен, и неподвижный.

Снаружи Рейвенел готовился к войне.

Весь форт был охвачен подготовкой — от оружейных до кладовых. Она началась, когда Лорен повернулся от стола в покоях Аймерика и сказал:

— Седлайте лошадей. Мы выезжаем в Чарси.

Он скинул со своего плеча руку Дэмиена, когда тот попытался его остановить.

Дэмиен хотел последовать за ним и встретил препятствие. Лорен потратил час, раздавая короткие приказы, и у Дэмиена не было возможности оказаться рядом с ним. После этого Лорен вернулся в свои покои, и двери за ним тяжело захлопнулись.

Когда слуга хотел пройти внутрь, Дэмиен преградил ему путь.

— Нет, — сказал он. — Никто не должен входить.

Он поставил двух солдат у дверей покоев с таким же приказом, и распустил всех остальных — как он уже делал однажды у башни. Когда Дэмиен удостоверился, что Лорен получил необходимое ему уединение, то отправился узнать все возможное о Чарси. Когда же узнал, его желудок болезненно сжался.

Чарси, лежащий между Фортейном и северными торговыми путями, оказался идеально расположенным для того, чтобы две армии могли загнать в капкан третью. Именно поэтому Регент выманивал Лорена из его форта: Чарси был смертельной ловушкой.

Дэмиен в ярости оттолкнул от себя карты. Он сделал это два часа назад.

Теперь он стоял в тихой маленькой комнатке с толстыми каменными стенами, похожей на тюремную камеру, где лежал Аймерик. Дэмиен поднял глаза на Йорда, когда тот позвал его.

— Ты его любовник, — сказал Йорд.

— Был им, — Дэмиен был должен Йорду правду. — Мы… Это был первый раз. Прошлой ночью.

— Так ты сказал ему.

Дэмиен не ответил, тишина сказала все за него. Йорд выдохнул, и Дэмиен заговорил.

— Я не Аймерик.

— Ты никогда не задавался вопросом, как бы ты себя чувствовал, когда узнал, что лег под убийцу своего брата?

Йорд оглядел маленькое помещение. Он посмотрел туда, где лежал Аймерик.

— Думаю, ты бы чувствовал себя вот так.

Непроизвольно Дэмиен вспомнил слова: «Мне все равно. Сегодня ночью ты все еще мой раб». Дэмиен закрыл глаза.

— Прошлой ночью я не был Дамианисом. Я был просто…

— Просто мужчиной? — спросил Йорд. — Полагаешь, Аймерик тоже так думал? Что есть два разных его? Потому что их не было. Всегда был только один он, и посмотри, что с ним стало.

Дэмиен молчал. Потом спросил:

— Что ты будешь делать?

— Не знаю, — ответил Йорд.

— Ты оставишь службу у него?

На этот раз промолчал Йорд.

— Кто-то должен остановить Лорена от встречи с отрядами его дяди при Чарси.

— Думаешь, он меня послушает? — с горечью спросил Йорд.

— Нет, — ответил Дэмиен. Он подумал о тех закрытых дверях и сказал с полной откровенностью: — Не думаю, что он вообще кого-то послушает.

* * *

Дэмиен стоял перед двойными дверьми с солдатами по бокам и смотрел на захлопнутые тяжелые деревянные панели.

Он поставил солдат у дверей, чтобы не пускать всех тех людей, которые искали Лорена по каким-нибудь тривиальным вопросам или вообще по каким-либо вопросам, потому что, когда Лорен хотел быть один, никто не должен был пострадать от последствий, если побеспокоит его.

Солдат повыше обратился к Дэмиену.

— Капитан, никто не входил в ваше отсутствие.

Взгляд Дэмиена снова скользнул по дверям.

— Хорошо, — сказал он. И, толкнув, открыл их.

Внутри покои были такими же, какими он их помнил — убранными и подготовленными, и даже стол был снова уставлен подносами с фруктами и кувшинами с вином и водой. Когда двери за Дэмиеном закрылись, все еще были слышны приглушенные звуки сборов, доносящиеся со двора. Дэмиен, сделав несколько шагов в комнату, остановился.

Лорен переоделся из кожаного костюма для верховой езды в строгую, формальную одежду принца, туго зашнурованную от шеи до кончиков пальцев. Он стоял у окна, прислонив руку, в которой что-то сжимал, к холодному камню стены. Его взгляд был прикован к деятельности, развернувшейся во дворе, где форт по его приказам готовился к войне. Он заговорил, не оборачиваясь.

— Пришел попрощаться? — спросил Лорен.

Последовала пауза, в которую Лорен повернулся, и Дэмиен посмотрел на него.

— Мне жаль. Я знаю, что Никаис значил для тебя.

— Он был шлюхой моего дяди, — ответил Лорен.

— Для тебя он значил больше. Ты думал о нем, как о…

— Брате? — договорил Лорен. — Но мне ужасно не везет с братьями. Я надеюсь, ты здесь не за приторно сладкими сантиментами? Иначе я вышвырну тебя.

Повисла тишина. Они неотрывно смотрели друг на друга.

— Сантименты? Нет. Я и не рассчитывал на это, — ответил Дэмиен. Снаружи доносились выкрикиваемые приказы и лязг металла. — Раз уж у тебя нет Капитана, чтобы дать тебе совет, я здесь за тем, чтобы сказать: ты не можешь ехать в Чарси.

— У меня есть Капитан. Я назначил Энгюрана. Это все? Завтра приедет мое подкрепление, и я беру своих людей в Чарси.

Лорен двинулся к столу, и в его голосе четко была слышна интонация, говорящая об окончании разговора.

— В таком случае ты убьешь их так же, как убил Никаиса, — сказал Дэмиен, — втянув их в свою бесконечную детскую попытку привлечь дядино внимание, которую ты называешь сражением.

— Убирайся, — сказал Лорен. Он побледнел.

— Тяжело слышать правду?

— Я сказал, убирайся.

— Или ты утверждаешь, что выступаешь в Чарси по какой-то иной причине?

— Я сражаюсь за свой трон.

— Так ты думаешь? Ты заставил своих людей поверить в это. Но ты не обманул меня. Потому нечто, что происходит между тобой и твоим дядей, это не сражение, не так ли?

— Могу тебя заверить, — сказал Лорен, неосознанно сжимая правую руку в кулак, — это сражение.

— В сражении ты пытаешься победить противника, а не бежишь танцевать под его дудку. Дело не просто в Чарси. Ты сам не сделал ни единого хода против своего дяди. Ты дал ему выбрать поле. Ты дал ему установить правила. Ты играешь в его игры, как будто хочешь показать ему, что ты можешь. Как будто пытаешься его впечатлить. В этом дело?

Дэмиен продолжил:

— Тебе нужно победить его в его же игре? Ты хочешь, чтобы он увидел, как ты это сделаешь? Ценой своего форта и жизней своих людей? Неужели ты так отчаянно хочешь его внимания?

Дэмиен окинул Лорена взглядом от макушки до пяток.

— Что ж, ты его получил. Мои поздравления. Тебе, должно быть, понравилось, что он был одержим тобой настолько, что убил собственного мальчишку, чтобы добраться до тебя. Ты выиграл.

Лорен сделал шаг назад, покачнувшись, как человек при приступе тошноты. Он сверлил Дэмиена взглядом, черты лица стали резкими.

— Ты ничего не знаешь, — сказал Лорен ледяным, пугающим голосом. — Ты ничего не знаешь обо мне. Или о моем дяде. Ты слеп. Ты не видишь то… что прямо перед тобой. — Внезапный смешок Лорена был низким и полным издевки: — Ты хочешь меня? Ты мой раб?

Дэмиен почувствовал, как краска прилила к щекам.

— Это не сработает.

— Ты ничто, — продолжил Лорен, — ползающее разочарование, позволившее бастарду Короля заковать себя в цепи, потому что не смогло удовлетворить свою любовницу в постели.

— Это, — повторил Дэмиен, — не сработает.

— Хочешь услышать правду о моем дяде? Я тебе расскажу, — произнес Лорен с новым блеском в глазах: — Я расскажу, что ты не смог остановить. Что ты не увидел, потому что был слишком слеп. Ты был в цепях, пока Кастор перерезал глотки королевской семье. Кастор и мой дядя.

Дэмиен услышал эти слова, и он знал, что не стоит ввязываться в это. Он знал, но часть его страдала от того, что говорил Лорен, когда он услышал собственный голос:

— Как твой дядя связан с…

— Где, ты думаешь, Кастор нашел военные силы для поддержки, чтобы противостоять сторонникам своего брата? Почему, ты думаешь, Виирийское Посольство прибыло с мирным договором в руках сразу же после того, как Кастор занял трон?

У Дэмиена перехватило дыхание. Он произнес:

— Нет.

— Ты думал, что Теомедис умер от настоящей болезни? А как же все эти посещения врачей, от которых ему только становилось хуже?

— Нет, — повторил Дэмиен. Кровь пульсировала в висках, и он почувствовал, как что-то нарастает в его теле, и плоти было невозможно выдержать эту рвущуюся мощь. А Лорен продолжал говорить:

— Ты не догадывался, что это Кастор? Ты, бедное глупое животное. Кастор убил Короля, а потом захватил столицу с помощью отрядов моего дяди. И все, что моему дяде оставалось делать — это сидеть и наблюдать за происходящим.

Дэмиен подумал о своем отце, лежащем на кровати, окруженном врачами, его глаза и щеки запали, а комната пропиталась запахом свечного нагара и смерти. Он вспомнил ощущение своей беспомощности, когда наблюдал, как его отец ускользает из этого мира, и Кастора, такого заботливого, склонившегося у постели отца.

— Ты знал об этом?

— Знал? — переспросил Лорен. — Все знают. Я был рад. Жаль, что я не видел, как это произошло. Я бы хотел посмотреть на Дамианиса, когда наемные мечи Кастора пришли за ним. Я бы рассмеялся ему в лицо. Его отец получил именно то, чего заслуживал — умереть, как животное, которым он и был, и никто из них ничего не мог сделать, чтобы остановить это. Опять же, — сказал Лорен, — может, если бы Теомедис держал свой член в своей жене, вместо того чтобы пихать его в свою любовницу…

Это было последнее, что он произнес, потому что Дэмиен ударил его. Он нанес удар Лорену по челюсти со всей своей силой. Костяшки столкнулись с плотью и костью, и голова Лорена откинулась на бок, когда он ударился о стол позади себя, из-за чего все, что на нем стояло, разлетелось. Металлические подносы упали на выложенный плиткой пол, вино разлилось из опрокинутых кувшинов, закуски рассыпались. Лорен ухватился за стол рукой, которую инстинктивно вытянул, чтобы предотвратить падение.

Дэмиен тяжело дышал, сжимая руки в кулаки. Как ты смеешь так говорить о моем отце? Слова были готовы слететь с его губ. Мысли колотились и пульсировали.

Лорен оттолкнулся от стола и кинул на Дэмиена сияющий победный взгляд, тыльной стороной руки вытирая кровь с разбитых губ.

И затем Дэмиен увидел, что еще лежало на полу среди валяющихся там перевернутых подносов. Она сияла на плитке, как россыпь звезд. Ее Лорен сжимал в правой руке, когда вошел Дэмиен — сережку Никаиса с голубыми сапфирами.

Двери позади Дэмиена распахнулись, и ему не нужно было поворачиваться, чтобы понять, что шум привлек солдат в покои. Он не отрывал взгляд от Лорена.

— Возьмите меня под стражу, — сказал Дэмиен. — Я поднял руку на Принца.

Солдаты медлили в сомнении. Арестовать Дэмиена было справедливым действием за то, что он сделал, но он их Капитан — или был им. Дэмиену пришлось повторить:

— Выполняйте.

Темноволосый солдат шагнул вперед, и Дэмиен почувствовал хватку на плече. Лорен сжал челюсти.

— Нет, — сказал Лорен. И добавил: — Это было спровоцировано.

Снова последовало сомнение. Было видно, что солдаты не знали, как себя повести. Атмосфера насилия тяжело наполняла комнату, где их Принц с кровью на губах стоял перед столом, приведенным в беспорядок.

— Я сказал, отпустите его.

Это был прямой приказ их Принца, и на этот раз он был исполнен. Дэмиен почувствовал, как с него убрали руки. Лорен взглядом проводил солдат, после того как они, кивнув, вышли, и двери закрылись за ними. Лорен перевел взгляд на Дэмиена.

— Теперь уйди, — сказал Лорен.

Дэмиен на мгновение закрыл глаза. Он чувствовал себя освежеванным, думая об отце. Слова Лорена пульсировали у него в висках.

— Нет, — сказал он. — Тебе нельзя идти в Чарси. Мне нужно убедить тебя в этом.

Лорен издал странную, бездыханную усмешку.

— Ты слышал хоть что-то из того, что я только что сказал тебе?

— Да, — ответил Дэмиен. — Ты пытался сделать мне больно, и у тебя получилось. Я бы хотел, чтобы ты понял, что твой дядя делает с тобой то же самое, что ты только что сделал со мной.

Дэмиен наблюдал, как Лорен осмысливает услышанное — как человек, находящийся на пределе выносливости, когда ему наносят еще один удар.

— Почему, — спросил Лорен, — ты… ты всегда… — Он замолчал. Его дыхание было неровным.

— Я пришел с тобой, чтобы остановить войну, — сказал Дэмиен. — Я пришел, потому что ты был единственным, что стояло между Акиэлосом и твоим дядей. И именно ты перестал видеть это. Тебе нужно сразиться со своим дядей на твоих условиях, а не на его.

— Я не могу. — Это было голое признание. — Я не могу думать. — Слова будто были вырваны из него. Широко раскрыв глаза, Лорен стоял в тишине и произнес их еще раз изменившимся голосом, и его голубые глаза потемнели, раскрывая правду: — Я не могу думать.

— Я знаю, — ответил Дэмиен.

Он сказал это мягко. В словах Лорена прозвучало больше, чем одно признание, и он знал это тоже.

Дэмиен встал на колено, аккуратно подобрал поблескивающую сережку Никаиса с пола.

Она была изящным, хорошо выполненным украшением с переливающимися сапфирами. Поднимаясь, Дэмиен положил сережку на стол.

Спустя несколько мгновений он отошел от Лорена, который сжимал пальцами край стола. Дэмиен вдохнул и хотел сделать следующий шаг назад.

— Не уходи, — тихо сказал Лорен.

— Я просто прочищаю мысли. Я уже сказал своему сопровождению, что они не потребуются мне до утра, — сказал Дэмиен.

Повисло тяжелое молчание, когда Дэмиен осознал, что просил у него Лорен.

— Нет. Я имею в виду не… навсегда… просто… — Лорен осекся. — Три дня. — Сказал он так, словно давал ответ на тщательно взвешенный вопрос. — Я могу сделать это в одиночку. Я знаю, что могу. Просто сейчас я не могу… думать, и никто другой не может прекословить мне, когда я… такой. Если бы ты дал мне три дня, я… — он заставил себя замолчать.

— Я останусь, — сказал Дэмиен. — Ты же знаешь, что я останусь до тех пор, пока ты…

— Не надо, — прервал Лорен. — Не лги мне. Не ты.

— Я останусь, — повторил Дэмиен. — Три дня. После этого я отправлюсь на юг.

Лорен кивнул. Спустя мгновение Дэмиен снова подошел к Лорену, который опирался на стол. Он наблюдал, как Лорен приходит в себя.

Наконец Лорен заговорил, и слова были четкими и довольно ровными.

— Ты прав. Я убил Никаиса, когда не довел дело до конца. Нужно было либо держаться от него подальше, либо сломить его веру в моего дядю. Я не продумал это, оставил на волю случая. Я не думал. Я не думал о нем так. Просто… просто он мне нравился. — В холодных, анализирующих словах слышалось замешательство.

Это было ужасно.

— Мне не стоило… говорить тогда так. Никаис сделал свой выбор. Он заступился за тебя, потому что ты был его другом, и ты не должен об этом сожалеть.

— Он заступился за меня, потому что не думал, что мой дядя навредит ему. Никто из них не думает. Они думают, что он любит их. Внешне это напоминает любовь. Сперва. Но это не любовь. Это… фетиш. Это не переживает взросление. Сами по себе мальчики являются предметами одноразового использования. — Голос Лорена не менялся: — Он всегда знал это глубоко внутри. Он был умнее остальных. Он знал, что когда станет слишком взрослым, то его заменят.

— Как Аймерика, — сказал Дэмиен.

После долгого молчания, повисшего между ними, Лорен ответил:

— Как Аймерика.

Дэмиен вспомнил сердитые словесные нападки Никаиса. Он взглянул на четкий профиль Лорена и попытался осмыслить странное сходство между мужчиной и мальчиком.

— Он тебе нравился.

— Мой дядя взрастил в нем худшее. У него иногда все еще проявлялись хорошие инстинкты. Но когда характер детей формируют в таком юном возрасте, требуется время, чтобы его переделать. Я думал…

Дэмиен мягко закончил предложение:

— Ты думал, что можешь помочь ему.

Дэмиен наблюдал за лицом Лорена — за мерцанием какой-то сокровенной истины, спрятанной под маской полного отсутствия эмоций.

— Он стоял на моей стороне, — сказал Лорен. — Но в итоге, единственным, кто стоял на его стороне, оказался он сам.

Дэмиен знал, что не нужно протягивать руку или пытаться дотронуться до Лорена. На выложенном мозаикой полу около стола валялись перевернутый оловянный кубок, яблоко, откатившееся к дальней плитке, кувшин вина, содержимое которого выплеснулось и окрасило пол в красный цвет. Молчание растянулось.

Для Дэмиена стало неожиданностью, когда Лорен прикоснулся пальцами к тыльной стороне его запястья. Дэмиен подумал, что это непринужденный жест, ласка, но затем понял, что Лорен чуть приподнимает ткань его рукава, чтобы открыть золото под ним, пока браслет, который Дэмиен попросил кузнеца оставить, не оказался полностью на виду между ними.

— Сантименты? — спросил Лорен.

— Что-то вроде того.

Их взгляды встретились, и Дэмиен чувствовал каждый удар своего сердца. Молчание продлилось несколько секунд, и расстояние между ними, казалось, увеличилось, пока Лорен не сказал:

— Ты должен отдать мне второй.

Краска медленно залила щеки Дэмиена, тепло растеклось от груди по всей коже, и сердцебиение стало казаться лишним. Он попытался ответить обычным голосом:

— Не могу себе представить, как ты его носишь.

— Чтобы хранить его. Я бы не стал носить его, — ответил Лорен, — хотя я не верю, что у тебя могли возникнуть проблемы с воображением.

Дэмиен неровно выдохнул, усмехнувшись, потому что Лорен был прав. Некоторое время они сидели вместе в непринужденной тишине. Лорен почти пришел в себя, его поза стала более расслабленной, он облокотился назад на руки, наблюдая за Дэмиеном, как делал иногда. Но он был другим собой: обнаженным, юным, более тихим, и Дэмиен осознал, что видит Лорена без его обычной защиты — или без ее части, в любом случае. И в этом было какое-то неиспытанное, хрупкое ощущение.

— Я не должен был рассказывать тебе про Кастора так, как я это сделал. — Слова прозвучали тихо.

Красное вино просачивалось в щели между плитками пола. Дэмиен услышал свой вопрос:

— Ты действительно имел это в виду? Что ты был рад.

— Да, — ответил Лорен. — Они убили мою семью.

Пальцы Дэмиена впились в поверхность стола. В этой комнате правда лежала так близко, что на мгновение ему показалось, что он скажет — скажет свое имя Лорену, и схожесть их положения словно давила на него, потому что они оба потеряли свои семьи.

Он подумал, что это и связывало Лорена и Регента при Марласе: они оба потеряли своих старших братьев.

Но это Регент заключал союзы за границей. Это Регент оказывал Кастору поддержку, в которой тот нуждался, чтобы разрушить королевскую власть. И так Теомедис оказался мертв, а Дамианис был сослан…

Пришедшая мысль выбила землю у Дэмиена из-под ног, меняя всю картину.

Всегда казалось бессмысленным то, что Кастор оставил его в живых. Кастор так тщательно уничтожал все улики своего предательства. Он приказал убить всех свидетелей, начиная от рабов и до слуг более высокого статуса, как Адрастос. Оставлять Дэмиена в живых было сумасшествием. Всегда была вероятность, что Дэмиен сможет сбежать и вернуться, чтобы сразиться с Кастором за престол.

Но Кастор заключил договор с Регентом. И в обмен на боевые отряды он отдал Регенту рабов.

Одного раба в частности. Дэмиена бросило в жар, потом в холод. Мог ли он быть ценой Регента? Мог ли Регент в обмен на боевые отряды сказать: «Я хочу, чтобы Дамианиса отправили в качестве постельного раба моему племяннику»?

Потому что сведи Лорена и Дамианиса — и либо один убьет другого, либо, если Дэмиен скроет свою личность, и они каким-то образом объединятся… если он поможет Лорену вместо того, чтобы вредить ему, и Лорен из глубоко спрятанного живущего в нем чувства справедливости поможет ему в ответ… если бы доверие, выросшее между ними, позволило им стать друзьями или больше, чем друзьями… если бы Лорен когда-нибудь решил использовать своего постельного раба…

Дэмиен подумал о коварном, скрытом предложении Регента. Лорен мог бы извлечь выгоду из надежного влияния близкого ему человека с наилучшими намерениями в сердце. Человека со здравым смыслом, который вел бы его, не поддаваясь влиянию. И постоянный, всюду проникающий намек: «Ты уже брал моего племянника?»

«Мой дядя знает, что, когда я теряю контроль, я совершаю ошибки. Для него было бы извращенным развлечением послать Аймерика работать против меня», — сказал тогда Лорен.

Насколько же больше извращенного удовольствия можно было получить сейчас?

— Я услышал все, что ты сказал мне, — говорил Лорен. — Я не собираюсь мчаться в Чарси с армией. Но я все еще хочу сражаться. Не просто потому что мой дядя бросил вызов, а на моих условиях, потому что это моя страна. Я знаю, что вместе мы можем придумать, как использовать Чарси мне на пользу. Вместе мы можем сделать то, чего не можем сделать порознь.

Во всем этом никогда не было признака Кастора. Кастор был способен на гнев, жестокость, но его действия всегда были прямолинейны. Такого рода коварство воображения принадлежало кому-то другому.

— Мой дядя все продумывает, — сказал Лорен, словно читая мысли Дэмиена. — Он продумывает победу, он продумывает и поражение. Только ты никогда не вписывался… Ты всегда не укладывался в его планы. Несмотря на все, что спланировали мой дядя и Кастор, — сказал Лорен, и Дэмиен почувствовал, как похолодел, — они понятия не имели, что сделали, когда подарили тебя мне.

* * *

Когда Дэмиен вышел, снаружи он услышал мужские голоса, позвякивание уздечек и шпор и дребезжание колес по камню. Он неровно дышал. Дэмиен положил ладонь на стену и облокотился.

В полном движения форте он узнал, что он тоже пешка, и только сейчас начинал мельком видеть границы игрового поля.

Это сделал Регент, но раз Дэмиен тоже в этом участвовал, то он нес ответственность. Йорд был прав. Дэмиен был должен Лорену правду и не дал ее ему. И сейчас он знал, какие у этого могут быть последствия. И все же он не мог заставить себя сожалеть о том, что они сделали: прошлая ночь стала светом, который не мог быть ничем запятнан.

Это было правильно. Его сердце билось с ощущением, что та другая правда должна как-то измениться, чтобы сделать это правильным, и он знал, что она не изменится.

Он представил себя снова семнадцатилетним, но знающим тогда то, что он знал сейчас, и Дэмиен задался вопросом: позволил ли бы он этой давней битве охватить Виирийцев, позволил ли бы он Огюсту выжить? Что, если бы он проигнорировал призыв своего отца к оружию и вместо этого добрался бы до Виирийских шатров и отыскал Огюста, чтобы добиться взаимопонимания? Лорену было бы тринадцать, но в мыслях Дэмиена ему было чуть больше, шестнадцать или семнадцать — достаточно, чтобы девятнадцатилетний Дэмиен мог бы со всеми радостями юности начать ухаживать за ним.

Дэмиен не мог сделать ничего из этого. Но если и было то, чего хотел Лорен, то Дэмиен мог дать ему это. Он мог нанести Регенту такой удар, от которого он бы не оправился.

Если Регент хочет, чтобы Дамианис из Акиэлоса стоял рядом с его племянником, то он это получит. И если Дэмиен не мог дать Лорену правду, то он мог использовать все, что имел, чтобы дать Лорену неоспоримую победу на юге.

Он собирался сделать так, чтобы эти три дня имели значение.

* * *

Самоконтроль голубых глаз полностью возвратился, когда Лорен вышел на помост во дворе — одетый, вооруженный и готовый выезжать.

Во дворе люди Лорена были уже в седлах и ждали его. Дэмиен взглянул на сто двадцать всадников — людей, с которыми он ехал от дворца до границы, людей, с которыми он работал бок о бок и делил хлеб и вино по вечерам возле костров. Но было заметно недостающих. Орланта. Аймерика. Йорда.

План был сформирован над картой. Дэмиен понятно объяснил его Лорену.

— Взгляни на расположение Чарси. Фортейн будет отправной точкой для боевых отрядов. Чарси станет битвой Гийона.

— Гийона и всех его оставшихся сыновей, — сказал Лорен.

— Сильнейший ход, который ты сейчас можешь сделать — это захватить Фортейн. Это даст тебе полный контроль над югом. С Рейвенелом, Фортейном и Акьютартом в твоих руках будут все южные Виирийские торговые пути как в Акиэлос, так и в Патрас. Ты уже держишь южные пути в Васк, а Фортейн даст тебе доступ в порт. И тогда у тебя будет все, чтобы начать кампанию на север.

Тишина продолжалась до тех пор, пока Лорен не сказал:

— Ты был прав. Я не думал об этом так.

— Как о чем? — спросил Дэмиен.

— Как о войне, — ответил Лорен.

Теперь они стояли друг напротив друга на помосте, и слова, личные слова, были готовы сорваться с губ Дэмиена.

Но он сказал:

— Ты уверен, что хочешь оставить свой форт под командованием своего врага?

— Да, — ответил Лорен.

Они посмотрели друг на друга. Это было публичное прощание на виду у всех солдат. Лорен протянул руку. Он сделал это не как Принц, чтобы Дэмиен преклонил колени и поцеловал, а как друг. В этом жесте была признательность, и, когда Дэмиен пожал ему руку перед солдатами, Лорен удержал его взгляд.

Он сказал:

— Позаботься о моем форте, Командир.

Дэмиен не мог ничего сказать под взглядами собравшихся. Он сжал руку Лорена чуть сильнее. Он думал о том, чтобы сделать шаг вперед, взять голову Лорена в свои руки. И затем Дэмиен подумал о том, кто он, и обо всем, что он теперь знает. Он заставил себя разжать руку.

Лорен кивнул камердинеру и вскочил в седло. Дэмиен сказал:

— Многое зависит от времени. У нас встреча через два дня. Я… Не опаздывай.

— Доверься мне, — сказал Лорен, кинув один ясный взгляд и рывком вожжей направляя лошадь к воротам, за мгновение до того, как был отдан приказ, и выехал со своими людьми.

* * *

Форт без Лорена опустел. Но снабженный даже минимальными силами, он все равно мог противостоять любой угрозе снаружи. Стены Рейвенела стояли несокрушимыми две сотни лет. Кроме того, их план основывался на разделении сил: Лорен выезжал первым, в то время как Дэмиен дожидался подкрепления Лорена и затем, днем позже, выезжал из Рейвенела.

Несмотря на все, что было сказано, невозможно было полностью довериться Лорену, поэтому утро стало тонко сплетенным клубком напряжения, затягивающимся туже. Люди готовились в совершенно южную погоду. Высокое голубое небо было ясным, и лишь парапеты форта выделялись на его фоне.

Дэмиен поднялся на крепостную стену. Открылся вид на холмы до самого горизонта. На широком просторе, залитом лучами солнца, не было видно отрядов, и Дэмиен снова поразился мысли, что им удалось захватить этот форт, не пролив кровь и не вытоптав землю осадой.

Было приятно смотреть на то, чего они достигли, и знать, что это лишь начало. Регент удерживал власть слишком долго. Фортейн падет, Лорен получит юг.

И затем Дэмиен увидел, как что-то заволокло горизонт.

Красный. Темнеющий красный. Через мгновение, мчась по холмам, шестеро всадников галопом опережали приближающуюся волну красного — это были их собственные разведчики, возвращающиеся обратно в форт.

Красный всегда был цветом Регентства, но не это заставило сердца Дэмиена биться чаще. Он знал эти отряды. Он помнил последний раз, когда видел их — тогда Дэмиен был спрятан за выступом гранита. Он часами скакал вдоль реки, чтобы избежать встречи с ними, и промокший Лорен сидел в седле позади него. «Ближайший Акиэлосский отряд оказался ближе, чем я ожидал», сказал тогда Лорен.

Это были не отряды Регента.

Это была армия Никандроса, наместника из Дельфы, и его командира Македона.

Во дворе вспыхнуло движение — застучали копыта, раздались голоса, предупреждающие об опасности…

Дэмиен осознавал все это словно издалека; он повернулся, почти не глядя, когда на стену поднялся гонец, промчавшийся по ступеням через две за раз, упал на одно колено перед Дэмиеном и, задыхаясь, передал послание:

— Акиэлоссцы наступают на нас, — Дэмиен ожидал это услышать и услышал, но затем гонец добавил: — Мне приказано отдать это Командиру форта, — и он с силой вжал что-то Дэмиену в руку.

Дэмиен уставился на то, что лежало у него на ладони. Позади него приближалась Акиэлосская армия. В его руке лежало твердое золотое кольцо с гравировкой в виде звезды.

Он смотрел на кольцо с печатью, принадлежащее Лорену.

Дэмиен почувствовал, как волосы встают дыбом. Последний раз, когда он видел это кольцо, он был в гостинице в Нессоне, и Лорен передал его посланнику. «Дай ему это и скажи, что я буду ждать его в Рейвенеле», сказал тогда Лорен.

Отдаленно Дэмиен заметил, что Гиймар с несколькими солдатами поднялся на крепостную стену и обращался к нему:

— Командир, Акиэлоссцы наступают на форт.

Дэмиен повернулся и посмотрел на Гиймара, его рука сжимала кольцо с печатью. Гиймар на мгновение замер, осознавая, с кем он говорит. Дэмиен увидел все на его лице: Акиэлосские силы, подступающие снаружи, и Акиэлоссец, командующий фортом.

Гиймар подавил свои сомнения и сказал:

— Наши стены выдержат любую атаку, но Акиэлоссцы не дадут подойти нашему подкреплению.

Дэмиен вспомнил ночь, когда Лорен впервые обратился к нему по-акиэлосски, вспомнил долгие ночи, когда они говорили только на Акиэлосском: как Лорен пополнял свой словарный запас, улучшал свой навык, и выбор тем был не случаен — топография границ, договоры, маневрирование отрядов.

Когда это открылось ему, Дэмиен сказал:

— Они наше подкрепление.

Правда подступала к ним. Его прошлое шло к Рейвенелу — ровное и непрерывное приближение. Дэмиен и Дамианис. Йорд оказался прав. Всегда был только один он.

Дэмиен сказал:

— Откройте ворота.

* * *

Акиэлосское вступление в форт было похоже на течение единого красного потока, но если вода в течении кружится в водоворотах и бурлит, то этот поток был ровным и неукротимым.

Их руки и ноги были грубо обнажены, словно война для них была столкновением плоти с плотью. На их оружии не было украшений — оно было лишь сутью, необходимой для убийства. Ряды маршировали за рядами, выстраиваясь с математической точностью. Дисциплина армии, шагающей в унисон, была демонстрацией мощи, ожесточенности и непобедимости.

Дэмиен стоял на помосте и наблюдал за размахом происходящего. Всегда ли они были такими? Лишенными всего, кроме прагматичности? Такими жадными до войны?

Мужчины и женщины Рейвенела столпились по краям двора, и люди Дэмиена разделились, чтобы сдерживать их. Толпа давила и наступала на них. Новость об Акиэлосском вступлении распространилась. Толпа гудела, и солдатам не нравилось то, что они обязаны были делать. Регент оказался прав, народ говорил: Лорен был в сговоре с Акиэлосом все это время. Казалось странным безумием осознавать, что это на самом деле было правдой.

Дэмиен видел лица Виирийских мужчин и женщин, видел стрелы, направленные с крепостных стен, и в углу просторного двора он увидел женщину, прижимавшую к себе голову своего сынишки, который вцепился в ее юбки.

Теперь Дэмиен понял, что виднелось в их глазах из-под враждебности. Это был ужас.

Он чувствовал напряжение и Акиэлосских сил тоже — Дэмиен знал, что они ожидают предательства. Единственный вытащенный из ножен меч, единственная выпущенная стрела освободит смертоносную силу.

Пронзительный рев горна прокатился по двору. Эхом отражающийся от всех каменных поверхностей, это был сигнал остановить движение. Движение прекратилось неожиданно — только тишина осталась там, где только что были слышны лязг металла и топот ног. Эхо горна постепенно затихало, пока не показалось, что можно услышать, как звенит туго натянутая на луках тетива.

— Это неправильно, — сказал Гиймар, сжимая руку на рукояти меча. — Мы должны…

Дэмиен поднял руку, останавливая его.

Под главным знаменем один из Акиэлоссцев соскочил с лошади, и сердце Дэмиено гулко заколотилось в груди. Дэмиен почувствовал, как двинулся вперед, спускаясь по плоским ступеням помоста, оставляя Гиймара и других солдат позади.

Дэмиен чувствовал на себе каждую наблюдающую за его спуском пару глаз в затихшем дворе — шаг за шагом. Обычно так не делалось. Обычно виирийцы стояли на своих помостах и заставляли гостей подниматься к ним. Но для Дэмиена это не имело значения. Он не сводил глаз с человека, который так же наблюдал за его приближением.

Дэмиен был одет в виирийскую одежду. Он ощущал ее на себе — высокий воротник, плотно затянутая ткань, очерчивающая контуры тела, длинные рукава, блеск высоких сапог. Даже его волосы были подстрижены в виирийском стиле.

Сначала Дэмиен увидел, что мужчина рассматривает все это, и потом увидел, что мужчина смотрит прямо на него.

— Последний раз, когда мы разговаривали, цвели абрикосовые деревья, — сказал Дэмиен на Акиэлосском. — Мы гуляли в ночном саду, и ты взял мою руку и дал мне совет, и я его не послушал.

Никандрос из Дельфы не сводил с него глаз и пораженным голосом, словно наполовину обращаясь к самому себе, сказал:

— Это невозможно.

— Старый друг, ты пришел в то место, где все совсем не так, как мы оба полагали.

Никандрос ничего не сказал в ответ. В повисшей тишине он просто смотрел, побледнев, как человек, только что получивший удар. Затем медленно, как будто ноги перестали ему служить, он упал на колени — Акиэлосский командир, стоящий на коленях на грубо выделанных каменных плитах Виирийского форта.

Он сказал:

— Дамианис.

До того, как Дэмиен успел сказать ему подняться, он снова услышал свое имя, эхом повторенное другим голосом, потом еще одним. Его имя расходилось среди собравшихся во дворе людей в волнах изумления и благоговения. Камердинер рядом с Никандросом преклонил колени. И затем четверо солдат в передних рядах. И затем другие, дюжины солдат, ряд за рядом.

И Дэмиен смотрел, как вся армия падала на колени, пока двор не стал похож на море склоненных голов, и тишину не сменил шелест голосов, повторявших снова и снова:

— Он жив. Сын Короля жив. Дамианис.

Глава 19,5

Дэмиен был счастлив. Это чувство исходило от него, тело отяжелело, а он сам был удовлетворен. Он видел, как Лорен выскользнул из постели, но ощущение его сонливой близости все еще оставалось.

Когда Дэмиен услышал шаги Лорена по комнате, то он, оставаясь обнаженным, повернулся, чтобы насладиться видом, но Лорен исчез в арочном проходе, который вел в другую комнату покоев.

Дэмиен был согласен ждать; он нагим лежал на простынях, и его единственными украшениями служили золотые рабские браслеты и ошейник. Дэмиена охватило чувство тепла, удовольствия и невероятности от его положения. Постельный раб. Он закрыл глаза и снова ощутил тот первый долгий медленный толчок в тело Лорена, услышал его первые тихие стоны.

Дэмиен за шнуровку вытянул из-под себя мешающую рубашку, затем, недолго думая, скомкал, вытерся ею и скинул с кровати. Когда он поднял взгляд, то Лорен снова появился в арке.

На Лорене не было ничего, кроме его белой нижней рубашки. Должно быть, он подобрал ее с пола; у Дэмиена в мыслях всплыло сладкое воспоминание, как он стягивал ее, запутавшуюся, с запястий Лорена. Рубашка доходила Лорену до верха бедер. Тонкая белая ткань подходила ему. Было что-то прекрасное в том, чтобы видеть его таким: с распущенной шнуровкой и лишь наполовину одетым. Дэмиен, подперев голову рукой, наблюдал за его приближением.

— Я принес тебе полотенце, но, я вижу, ты уже сымпровизировал, — сказал Лорен, останавливаясь у стола, чтобы налить воды в кубок, который затем поставил на низкий прикроватный столик.

— Возвращайся в постель, — сказал Дэмиен.

— Я… — начал Лорен и остановился. Дэмиен поймал его руку, переплетая их пальцы. Лорен посмотрел на их соединенные ладони.

Дэмиен был изумлен этим ощущением: оно было новым, каждый удар сердца казался первым, и Лорен изменился перед ним.

Лорен вернул назад не только свою рубашку, но и мелькающее подобие своей обычной отстраненности. Но он возвратился не в своей туго зашнурованной одежде с высоким воротником и в сверкающих сапогах, как мог бы сделать. Он был здесь — сомневающийся, на грани нерешительности. Дэмиен потянул его за руку.

Лорен почти не сопротивлялся, и одно его колено оказалось в шелках постели, а рука неловко легла Дэмиену на плечо. Дэмиен взглянул на него, на его золотистые волосы, на не зашнурованную рубашку, приоткрывающую тело. Руки и ноги Лорена были чуть напряжены, особенно, когда он неловко двинулся, чтобы поймать равновесие — так, словно не знал, что делать. Он вел себя, как благопристойный молодой человек, которого только что впервые уговорили на юношескую борьбу, и он обнаружил себя верхом на своем сопернике среди древесных опилок. Второй рукой Лорен сжимал полотенце.

— Ты фамильярничаешь.

— Возвращайтесь в постель, Ваше Высочество.

В ответ на это он получил долгий холодный, близкий к гневному взгляд. Дэмиен почувствовал опьяняющее блаженство от собственной дерзости. Он перевел взгляд на полотенце.

— Ты действительно принес это мне?

Через мгновение Лорен ответил:

— Я думал… вытереть тебя.

Дэмиен был ошеломлен нежностью этой идеи. С чуть участившимся биением сердца он осознал, что Лорен действительно собирался это сделать. Дэмиен привык к ухаживаниям рабов, но это была прихоть за пределами всяких мечтаний — чтобы Лорен делал это. Уголки его губ изогнулись от этой невозможной мысли.

— Что?

— Значит такой ты в постели, — ответил Дэмиен.

— Какой? — спросил Лорен, чуть напрягшись.

— Внимательный, — сказал Дэмиен, очарованный мыслью. — Неуловимый. — Он посмотрел на Лорена: — Я должен прислуживать тебе, — сказал он.

— Я… уже позаботился об этом, — сказал Лорен, недолго помолчав. Его щеки слегка покраснели, когда он говорил, хотя его голос, как и всегда, оставался ровным. Дэмиену потребовалось несколько мгновений для осознания, что Лорен подразумевал прагматичную сторону вопроса.

Пальцы Лорена крепче сжали полотенце. В нем чувствовалось его смущение, словно он только что осознал всю странность того, что делал: принц прислуживает рабу. Дэмиен еще раз взглянул на кубок с водой, который принес Лорен — для него, понял Дэмиен.

Щеки Лорена залились краской еще сильнее. Дэмиен пододвинулся, чтобы рассмотреть его лучше. Он увидел четкую линию подбородка, напряжение в его плечах.

— Собираешься выгнать меня спать у кровати в ногах? Я бы не хотел, это довольно далеко.

Спустя мгновение Лорен ответил:

— Так это происходит в Акиэлосе? Я могу подтолкнуть тебя пяткой, если ты мне снова потребуешься до рассвета.

— Потребуюсь? — переспросил Дэмиен.

— Это то слово?

— Мы не в Акиэлосе. Почему бы тебе не показать мне, как это происходит в Виире?

— Мы не держим рабов в Виире.

— Позволю себе не согласиться, — ответил Дэмиен, расслабленно устроившись на боку под взглядом Лорена, пока его член лежал вдоль его собственного бедра.

Дэмиена снова охватило осознание того, что они оба здесь и что только что между ними произошло. Лорен снял, по крайней мере, один слой своей брони и остался открытым — юношей, раздетым до нижней рубашки. Ее белая свисающая шнуровка, тонкая и распущенная, не гармонировала с напряжением в теле Лорена.

Дэмиен намеренно не двигался с места и только смотрел на него. Лорен действительно обо всем позаботился и убрал с себя любые свидетельства их занятий. Он не выглядел как кто-то, кого только что трахнули. После занятий любовью его действия были весьма аскетичными. Дэмиен ждал.

— Мне не хватает, — сказал Лорен, — легкости манер, которая обычно бывает с, — можно было увидеть, как он с усилием произносит слово, — любовником.

— Тебе не хватает легкости манер, которая обычно бывает с любым, — ответил Дэмиен.

Их разделяло девять дюймов. Колено Дэмиена почти коснулось Лорена там, где он упирался ногой в простыни. Дэмиен увидел, как Лорен на мгновение закрыл глаза, словно хотел успокоиться.

— Ты тоже… не такой, как я думал.

Признание прозвучало негромко. В тишине комнаты раздавалось лишь потрескивание свечного пламени.

— Ты думал об этом?

— Ты поцеловал меня, — сказал Лорен. — На крепостной стене. Я думал об этом.

Дэмиен не мог сопротивляться волне удовольствия в животе.

— Это едва ли был поцелуй.

— Он продолжался некоторое время.

— И ты думал об этом.

— Ты хочешь выудить интересных подробностей из разговора?

— Да, — ответил Дэмиен, невольно тепло улыбнувшись.

Лорен молчал, как будто вел внутреннюю борьбу. Дэмиен чувствовал характер его напряжения и момент, когда Лорен заставил себя говорить.

— Ты был другим, — сказал Лорен.

Это было единственным, что он произнес. Слова, казалось, поднялись откуда-то из глубины Лорена, вызванные внутренней правдой.

— Мне потушить свет, Ваше Высочество?

— Пусть горит.

Дэмиен ощутил, насколько аккуратно неподвижно держал себя Лорен, даже его дыхание было осторожным.

— Ты можешь называть меня по имени, — сказал Лорен, — если хочешь.

— Лорен, — сказал Дэмиен.

Дэмиен хотел произнести его имя, запуская пальцы в волосы Лорена, наклоняя его голову для первого легкого касания губ. Уязвимость поцелуев вызывала напряжение, проходящее через все тело Лорена — сладкое, жгучее смятение. Как сейчас.

Дэмиен приподнялся и сел рядом с ним.

Это вызвало в Лорене ответную реакцию, его дыхание участилось, хотя Дэмиен даже не пытался прикоснуться к нему. Он был больше и занимал больше места на постели.

— Меня не пугает секс, — сказал Лорен.

— Тогда можешь делать так, как тебе нравится.

И в этом была суть — это было видно из взгляда в глазах Лорена. Теперь замер Дэмиен. Лорен смотрел на него так же, как когда вернулся к постели: потемневшими глазами, находясь на грани.

Лорен сказал:

— Не прикасайся ко мне.

Дэмиен ожидал… он не знал, чего ожидал. Первое неуверенное прикосновение пальцев Лорена к его коже стало изумлением. В Лорене ощущалась странная неопытность, словно эта роль была для него такой же новой, как и для Дэмиена. Словно все это было новым для него, хотя в этом не было смысла.

Прикосновение к плечу Дэмиена было пробным, изучающим, как будто перед Лореном открывалось что-то новое — длина, линия изгиба мышцы.

Взгляд Лорена путешествовал по телу Дэмиена и был таким же, как прикосновения — словно Дэмиен был новой неизведанной территорией, и Лорен не мог до конца поверить, что она находится в его власти.

Когда Дэмиен почувствовал, как Лорен дотронулся до его волос, он наклонил голову под руку Лорена, как лошадь склоняет голову для ярма. Он ощутил, как Лорен провел ладонью к изгибу его шеи, почувствовал, как пальцы Лорена скользят через его волосы, будто впервые испытывая это ощущение.

Возможно, это было впервые. Лорен не держал его голову так, запуская пальцы в волосы, когда Дэмиен использовал рот. Его руки тогда сжимали сбившиеся простыни. Краска прилила к щекам Дэмиена от мысли, как Лорен держит его голову, пока он дарит ему наслаждение. Лорен не был таким раскованным. Он не отдавался ощущениям, они терялись во внутреннем смятении.

Он был в смятении и сейчас — его глаза потемнели, как будто прикосновения были для него чем-то чрезвычайным.

Грудь Дэмиена осторожно приподнималась в такт дыханию. Один единственный вдох мог отвлечь Лорена — или так казалось. Его губы были приоткрыты, его пальцы скользнули по груди Дэмиена. Эти прикосновения отличались от той хозяйской настойчивости, которую он продемонстрировал, когда прижал Дэмиена к кровати и взял его в руку.

Кровь Дэмиена пульсировала от его ощущения Лорена. Тепло от близости его тела было непредвиденным, как и мягкое щекочущее скольжение рубашки Лорена — детали, недостающие в воображении.

Пальцы Лорена двинулись к его шраму.

Сперва туда опустился его взгляд. Затем последовало прикосновение, полное странной очарованности, почти благоговения. Для Дэмиена стало неожиданностью, когда Лорен провел пальцами по длине рубца, тонкой белой линии, где меч вошел в его плечо.

Глаза Лорена были очень темными в свете свечей. В Дэмиене разлилось первое напряжение от пальцев Лорена на его коже, пока его сердце болезненно билось в груди.

Лорен сказал:

— Я не думал, что кто-то был настолько хорош, что смог добраться до тебя.

— Один человек, — ответил Дэмиен.

Лорен облизнул губы, медленно водя пальцами по этому призраку давно прошедшего боя. В этом была странная схожесть: брат вместо брата, Лорен так же близко, как был Огюст, и у Дэмиена еще меньше защиты; пальцы Лорена там, где его пронзил меч.

Внезапно между ними встало прошлое, совсем близко — только удар меча был четким и быстрым, а пальцы Лорена медленно скользили по ткани шрама.

Глаза Лорена поднялись — не к глазам Дэмиена, но к его ошейнику. Его пальцы дотронулись до золота, а большой палец скользнул по глубокой царапине в металле.

— Я не забыл свое обещание. Что я сниму с тебя ошейник.

— Ты сказал, утром.

— Утром. Можешь думать об этом как об обнажении своей шеи для удара кинжала.

Их глаза встретились. Сердце Дэмиена неровно колотилось в груди.

— Но он все еще на мне.

— Я знаю.

Дэмиен оказался пойман в этот взгляд, удержан им. Лорен впустил его внутрь. Эта мысль казалась невозможной, хотя Дэмиен ощущал себя внутри и сейчас, как будто преодолев какую-то внутреннюю критическую границу: он нашел теплое пространство между линией подбородка и шеей, где бывали его собственные губы, и губы Лорена, которые он целовал.

Дэмиен почувствовал колено Лорена, скользнувшее рядом с его собственным. Он почувствовал, как Лорен придвинулся к нему, и сердце Дэмиена заколотилось в груди, когда в следующее мгновение Лорен поцеловал его.

Дэмиен почти ожидал, что Лорен захочет вести, но поцелуй Лорена был целомудренным прикосновением губ — мягким, неуверенным, словно он открывал простейшие ощущения. Дэмиен старался оставаться пассивным, сжимая руки в простынях, и просто позволил Лорену взять его рот.

Лорен устроился на нем, и Дэмиен почувствовал, как скользнуло бедро Лорена, как его колено оказалось в простынях. Ткань белой рубашки Лорена легко коснулась эрекции Дэмиена. Дыхание Лорена было неровным, как будто он стоял на высоком утесе.

Пальцы Лорена нежно дотронулись до живота Дэмиена, словно заинтересованные ощущением, и весь воздух покинул легкие Дэмиена, когда интерес Лорена повел его в определенном направлении. Его единственное прикосновение в том месте стало неизбежным открытием.

— Самонадеянность? — спросил Лорен.

— Это не… с целью.

— Мне помнится иначе.

Дэмиен был почти прижат спиной к кровати, и Лорен сидел у него на коленях.

— Все это сдерживание себя… — подразнил Лорен.

Когда Лорен наклонился, Дэмиен невольно положил руку ему на бедро, чтобы помочь удержать равновесие. И затем он понял, что сделал.

Дэмиен почувствовал, как Лорен осознает это прикосновение. Рука Дэмиена звенела от напряжения. Стоя на грани дозволенного, Дэмиен ощущал неровное дыхание Лорена. Но Лорен не отпрянул — вместо этого он наклонил голову. Дэмиен медленно приподнялся и, когда Лорен не отодвинулся, он оставил единственный легкий поцелуй на шее Лорена. И затем еще один.

Его шея была теплой; и место между шеей и плечом; и маленькое незаметное пространство под линией подбородка. Ласкающие мягкие прикосновения. Лорен резко выдохнул. Дэмиен чувствовал его едва заметные движения и скольжение, и он понял, насколько чувствительна нежная кожа Лорена. Чем медленнее Дэмиен касался его, тем ярче Лорен отвечал; шелк кожи нагревался под мимолетными касаниями губ. Дэмиен сделал это медленнее. Лорен содрогнулся.

Дэмиен хотел провести руками по всему телу Лорена. Он хотел увидеть, что случится, если эта нежность накроет Лорена целиком, поцелуй за поцелуем; увидеть, сможет ли он расслабиться, сможет ли забыться, отдаваясь наслаждению так, как он не позволял себе почти никогда — только в момент оргазма, когда с раскрасневшимся лицом кончал под толчками Дэмиена.

Дэмиен не смел пошевелить рукой. Весь его мир, казалось, замедлился — до легкой дрожи дыхания, участившегося пульса Лорена, его порозовевших лица и шеи.

— Это… приятно, — сказал Лорен.

Грудь Дэмиена касалась груди Лорена. Он слышал дыхание Лорена. Его собственное возбуждение, зажатое между их телами, ощущало только едва заметное скольжение, когда Лорен неосознанно прижался к нему. Вторая рука Дэмиена легла на другое бедро Лорена, чтобы чувствовать движение, не стимулируя его. Лорен забылся настолько, что начал двигаться сам. В этом не было опытности — просто слепое стремление к удовольствию.

Для Дэмиена стало изумлением уловить в едва заметной дрожи, в сбившемся дыхании, что Лорен был на пределе, и насколько он был на пределе, казалось, что мог кончить от поцелуя Дэмиена и этого медленного скольжения вперед-назад. Дэмиен ощущал это, искорки наслаждения, как искорки от кремня под огнивом.

Глаза Лорена были полузакрыты. Дэмиен никогда бы не смог достигнуть собственного пика таким образом, но, чем медленнее Дэмиен целовал Лорена, пока они двигались вместе, тем больше, казалось, Лорен отдавался ощущениям.

Может быть, Лорен всегда был так чувствителен к ласкам. Он издал первый легкий стон. Его щеки раскраснелись, губы были приоткрыты, и голова чуть повернута на бок, легкое смятение появилось в обыкновенно непроницаемом спокойном выражении лица.

Вот оно, хотел сказать Дэмиен и не знал, не прозвучат ли слова снисходительно. Его собственное тело приближалось к пределу быстрее, чем он верил, было возможно, лишь от одного ощущения Лорена, прижимавшегося к нему. И затем все стало еще спутаннее, его рука медленно пробралась под рубашку Лорена, и пальцы Лорена впились в его плечи.

Дэмиен увидел это на лице Лорена, когда его тело начало дрожать и сдавать свою защиту. Да, подумал Дэмиен, и это произошло: Лорен полностью отдался. Дэмиен почувствовал, как Лорен дернулся к нему, и его глаза раскрылись почти с изумлением, когда внутренняя сдержанность растворилась в освобождающей разрядке. Они прижимались друг к другу, Дэмиен лежал на спине среди простыней, куда Лорен толкнул его в последние секунды.

Дэмиен невольно улыбнулся:

— Это было приемлемо.

— Ты ждал, чтобы сказать это, — слова прозвучали лишь слегка сбившимися.

— Позволь мне, — Дэмиен перевернул его и нежно вытер полотенцем. Из-за удовольствия от того, что он может это сделать, Дэмиен наклонился и оставил единственный поцелуй на плече Лорена. Он почувствовал, как в Лорене снова промелькнула неуверенность, хотя не так явно, чтобы обнаружить себя. Лорен не отпрянул от поцелуя. Дэмиен удовлетворенно раскинулся рядом с Лореном, когда закончил его вытирать.

— Ты можешь… — сказал Лорен спустя мгновение, подразумевая кое-что совершенно другое.

— Ты почти спишь.

— Не совсем.

— У нас целая ночь, — сказал Дэмиен, хотя теперь оставалось не так долго. — До утра.

Дэмиен ощущал стройное тело Лорена рядом с собой. Догорающие свечи тускло освещали комнату. Прикажи мне остаться, хотел сказать Дэмиен и не мог.

Лорену было двадцать лет, и он был принцем враждебной страны, и даже если бы их народы были дружественны, это все равно было бы невозможно.

— До утра, — повторил Лорен.

Через мгновение Дэмиен почувствовал, как пальцы Лорена легли ему на руку и слегка ее сжали.

Перевод: Blond_and_Shy (https://ficbook.net/authors/1399038)

Примечания

1

Ладонь (хенд) = 4 дюйма = 10,16 см.

Content

К. С. Пакат
Гамбит принца

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 19,5

Примечания