Кейтлин Дэвис

Голубка и ворон

Пролог

Теплые поцелуи солнца королю были неведомы. Однако он стоял у самого края палубы с поднятым к небу лицом, опершись руками о влажные деревянные поручни. О золотых лучах разве что в песнях поется.

Его мир был серым – завитками пара, поднимающимися с темной поверхности моря, туманом на щеках, бесконечной непроглядной пеленой. Частенько он ловил себя на том, что всматривается в мрачную тусклую ширь над головой в поисках хоть маленькой трещинки, хоть одной слезинки в складках туч, одного проблеска неба. Но солнце увидеть он не стремился.

Он искал спасительницу.

Искал ее.

Топот грубых ботинок вывел короля из задумчивости. Развернувшись, он увидел своего первого помощника, гордо чеканящего шаг по шканцам[1]. Тот склонил голову в приветственном поклоне. Король со вздохом отошел от поручня, подальше от собственных мыслей, и уже открыл было рот…

Невидимый сгусток энергии прорезал воздух и с силой ударил короля в грудь, так что его отбросило назад, к перекладине. Перед глазами закружились золотые и серебряные всполохи.

Король часто заморгал в попытке прояснить зрение, запрещая себе надеяться, но слепящее сияние не меркло. Сквозь сверкающую рябь ему удалось рассмотреть широко раскрытые от недоверия глаза первого помощника.

– Ваше величество…

– Тише, – велел король и, повернувшись, стал пристально всматриваться в пелену тумана. Духовная магия искрилась в воздухе, крупицы звездной пыли и солнечного света величественно сверкали на фоне непроницаемой завесы туч. Король поднял ладонь и, высвободив силу aethi’kine, перебросил через море золотую дугу. Его волшебство соединилось с льющейся с неба аурой, стало с ней единым целым.

– Она здесь! – закричал король, стараясь властностью голоса облечь в слова неоспоримую истину. В сказанное он верил всей душой. Прежде ему только раз в жизни доводилось ощущать столь мощную энергию – в день появления на свет принца. С тех пор он бросил якорь в глубоких водах, на этом самом месте, ожидая, что на него снова снизойдет пульсация магии.

– Буди всех! Готовь корабль к битве! Время пришло!

Не сказав ни слова, первый помощник умчался прочь. Король продолжал всматриваться в поверхность моря, ожидая неизбежного.

Ожидая.

Ожидая.

Ожидая.

Не прошло и трех минут, как он заметил в темных глубинах характерное свечение. Море забурлило и заклубилось. Черная, как ночь, вода сначала стала полуночно-синей, потом посветлела и наконец приобрела жгуче-оранжевый оттенок, словно мир перевернулся, и солнце, перестав прятаться за завесой тумана, пыталось пробиться на поверхность из морской пучины.

Наконец показался дракон.

Он испустил вопль настолько громкий, что король отступил на шаг. Монстр взмахнул крыльями раз, другой, оглашая небеса своим ревом и разбрызгивая похожие на дождь капли кипящей влаги. Король прикрыл глаза от нестерпимого жара, ожидая, когда пар рассеется, и вслепую нанес магический удар. Душа дракона была пламенем в чистом виде, слишком опаляющим, чтобы схватить, слишком могущественным, чтобы контролировать. Король понимал, что, даже выпустив на свободу всю свою силу, долго не продержится. Тем не менее он послал приказ с золотистой энергией, бьющей у него из ладони:

Замри.

Не двигайся.

Не взлетай.

Замри.

– Подстрелите его! – заорал он так громко, что услышали все солдаты, и открыл глаза. Дракон завис в тумане, но магия короля уже начала терять мощь и напор. Монстр был самым крупным из всех им виденных, из всех, с кем ему доводилось сражаться. От ответного удара дракона внутренности у короля будто воспламенились. Это молчаливое противостояние огня и ярости велось через духовную связь, которую королю приходилось поддерживать помимо воли. – Подстрелите его!

В воздухе вокруг него заискрилась магия.

Синие искры погрузились в воду, заставили ее закружиться воронкой и подняться вверх, излиться на монстра, погасить его пламя. Но мгновение спустя оно разгорелось снова, черпая силы в вулканическом жерле, затушить которое было не по силам никакой магии hydro’kine.

Небо прорезали желтые полосы, превратившиеся в кружащиеся вихри магии aero’kine. Дракона затянуло в шторм и стало относить прочь. Он отчаянно хлопал крыльями, пытаясь побороть невидимые воздушные потоки, но никак не мог высвободиться и улететь.

Теневой маг короля опутал голову чудовища темными завитками, а его световой маг пробился сквозь драконью чешую бурлящей энергией ослепляющих лучей цвета слоновой кости. Не в силах дольше выносить жжение на коже, король упал на колени, успев пронзить сердце дракона металлической стрелой, прочертившей в воздухе характерный насыщенно-зеленый след магии ferro’kine.

Монстр взвыл, но продолжал бороться, взмахивая крыльями и исходя паром. У короля на ладонях полопались волдыри от ожогов, дыхание и пульс участились. Он сморгнул, чтобы избавиться от туманящих зрение пятен, мысленно приказывая себе игнорировать боль, и призвал на помощь всю свою силу.

– Подстрелите его!

Еще одна металлическая стрела, просвистев в воздухе, попала точно в цель.

И еще одна.

И еще.

Пока, наконец, дракон не рухнул на воду, на мгновение задержавшись на поверхности с распластанными крыльями. От поцелуев моря его чешуя дымилась. Наконец монстр стал погружаться хвостом вперед в черные морские объятия, пока полностью не скрылся из вида.

С глухим ударом король упал на палубу корабля. На краешке сознания кружились тени, грозя в любой момент поглотить его. Чьи-то руки схватили мужчину за плечи. Чьи-то голоса что-то сбивчиво шептали. Реальность ускользала, но он был еще не готов отпустить ее. Не теперь. Пока…

– Приведите ко мне мальчика, – прошипел он всякому, кто мог услышать.

Что-то холодное прижалось к его лбу.

Что-то горячее опалило грудь.

Заключенная в его теле энергия, такая привычная и одновременно чуждая, взорвалась под кожей, хлопая, шипя и потрескивая, – лихорадочно подчиняясь, как он знал, юному принцу, который произнес:

– Останься со мной. – Голос мальчика готов был вот-вот сорваться на плач.

«Останься со мной», – прошептала магия, не давая сознанию короля ускользнуть, не позволяя ему умереть, – еще рано! По его венам заструились молодость, напор, жизненная сила, золотая река, полноводный поток чистой мощи.

Король заморгал, поднял веки – и встретился с взглядом темно-синих глаз своего сына – не по крови, но по чему-то куда более важному. По магии. Судьбе. Предназначению.

– Твоя королева здесь, – с трудом выговаривая слова, пробормотал он, но принц покачал головой, будто ему не было до этого никакого дела. Король обхватил щеки мальчика ладонями и, удерживая из последних сил, заставил слушать и услышать, понять сказанное. – Ты должен найти ее, Малек, сколько бы времени на это ни потребовалось. Всегда помни, кто ты такой и кто она такая, что вы двое значите друг для друга. Как бы трудно тебе ни пришлось, отыщи ее.

– Я так и сделаю, – пообещал принц. – Сделаю.

Король только этих слов и ждал.

Он закрыл глаза.

И позволил смерти забрать себя.

За долю секунды, предшествующей окончательному угасанию сознания, он подумал о том, что возможно, после стольких лет наконец-то увидит небо. И солнце. И звезды. И луну. А еще острова, парящие над пеленой тумана, и живущих на них крылатых людей, и предсказанную пророчеством королеву, которая вместе с его сыном однажды спасет их всех.

Спустя 18 лет…

Глава 1

Лиана

– Я чувствую, что ты паришь!

– Нет, я не… – Лиана умолкла и, закатив глаза, посмотрела сверху вниз на свою лучшую подругу и тяжело вздохнула. Потому что, конечно же, она парила. Стоя в изножье кровати Кэсси, перепрыгивая с ноги на ногу, закусывая губы и глядя во все глаза – ну да, она зависала в воздухе. Хотя технически…

Хлопнув крыльями цвета слоновой кости, Лиана высвободила их из заточения у себя на спине и гордо расправила во всю ширь. Взмахнула ими раз, другой, третий – и взлетела над постелью.

– Вот теперь я точно парю.

Кэсси драматично перевернулась на спину, так что одно ее черно-белое пятнистое крыло соскользнуло на пол, и пронзила Лиану сонным, но весьма выразительным взглядом.

– Что тебе неймется в такую рань?

Склонив голову набок, Лиана глянула сквозь хрустальную стену дворца на небо, приобретавшее в лучах восходящего солнца лавандовый оттенок, и снова повернулась к подруге.

– Ой, брось! – ворчливо воскликнула она. – Не вздумай уверять, что забыла, какой сегодня день!

– Забудешь тут, когда недели напролет только о том и слышишь! – Для пущего эффекта Кэсси выдержала паузу, после чего продолжила: – Но, разбудив меня ни свет ни заря, ты не ускоришь наступление дня!

При этих словах Лиана невозмутимо прижала пальцы к губам и улыбнулась озорной улыбкой, которую лучшая подруга тут же узнала.

– Еще как ускорю, если мы ускользнем потихоньку к небесному мосту.

Кэсси дважды моргнула, не меняя выражения лица.

– Ты серьезно?

– Я всегда предельно серьезна, разве нет? – невинным тоном поинтересовалась Лиана. Кэсси открыла было рот, чтобы возразить, но подруга ее перебила: – Я передумала – отвечать не нужно! Я в самом деле имею свои слова в виду. Не могу торчать тут целый день без дела, зная, что другие дома держат сейчас путь ко дворцу. Я же с ума сойду! Сильнее, чем уже есть. Ты должна полететь со мной. Просто обязана! Проследишь, по крайней мере, чтобы я не угодила в беду… Ну, в еще большую беду.

Кэсси поморщилась, качая головой.

– Ана… – с мольбой начала было она.

Но то, что ее назвали уменьшительным именем, не заставило Лиану изменить намерение. Уж точно не сегодня!

– Просто вставай, хорошо? Я принесла наши меха и охотничье снаряжение. Ничего не случится. Но до конца смены Элиаса всего полчаса, так что нужно спешить, а то упустим шанс.

– Элиас? В самом деле? – фыркнула Кэсси, снова качая головой. Все же она села на постели и вытянула крылья, чтобы размять затекшие мышцы.

– Он мой друг, – пожав плечами, пояснила Лиана и бросила мех подруге на матрац, а свой накинула между крылатыми лопатками и зафиксировала завязки на груди.

– Скорее уж, дело в том, что он просто не знает, как отказать своей принцессе, – скептически отозвалась Кэсси, но одежду взяла и начала переодеваться.

Лиана с усмешкой наблюдала за ней.

– Мало найдется тех, кто на это отважится.

Натягивая штаны и зашнуровывая ботинки, Кэсси снова фыркнула.

– Пошли уже, пока я не передумала. А то мне душно в этой экипировке.

Лиану не пришлось упрашивать дважды. Развернувшись, она бодрым шагом двинулась к двери, слегка царапая пол кончиками крыльев. Воздух во дворце всегда был теплым и чересчур влажным, поэтому в облачении, предназначенном для расстилавшейся за его стенами морозной тундры, ей становилось жарко, и крылья начинали чесаться. Она на несколько сантиметров приоткрыла одну створку двери и через образовавшуюся щель осмотрела зал с арочным сводом и атриум. Дворец представлял собой высокое строение с полукруглым куполом, комнатами, винтом закручивающимися вверх по внешнему периметру и полым центром, облегчающим полет. Стены дворца были изготовлены из хрустальных плит, пропускающих солнечные лучи и запирающих тепло внутри. Однако для поддержания оптимального климата в доме Лианы было всего два входа и выхода – и оба расположены на нижнем уровне. Через несколько часов в центре дворца яблоку негде будет упасть, но сейчас он почти пуст.

«Отлично», – подумала Лиана, сдерживая усмешку.

Обернувшись, она увидела у себя за спиной Кэсси, пугающе тихую даже в движении, и прошептала:

– Идем!

Подруга неохотно кивнула. Все же она согласилась.

Открыв дверь пошире, Лиана метнулась в зал, перемахнула через ограждение и одним быстрым движением расправила крылья. Воздух свистел и закручивался в перьях ее голубиных крыльев, не таких незаметных, как следующие за ней совиные крылья подруги, но все же несших ее к цели. В развевающейся от легкого ветерка одежде она опустилась на пол. К счастью, еще утром девушка уложила заплетенные в косы волосы узлом на макушке, так что хоть о сохранности прически можно было не беспокоиться. Мало что могло доставить ей большее удовольствие, чем жгучие поцелуи ветра на щеках.

С привычной легкостью Кэсси опустилась чуть впереди подруги.

Лиана старалась не обращать внимания на подначивающий взгляд, который Кэсси метнула в нее через плечо, но не смогла. У Кэсси хищные совиные крылья, предназначенные для быстрой атаки и вертикального пикирования с небес на землю, а голубиные крылья Лианы – для подвижности и маневренности, но не для охоты. Поэтому, как бы проворно она ни парила, стараясь поменьше хлопать крыльями, девушка никогда не могла превзойти подругу в быстроте спуска. И Кэсси это знала.

– Что тебя так задержало? – поддразнила Кэсси, стоя со скрещенными на груди руками в тени на мозаичном полу в нижнем ярусе дворца.

В дымке раннего утра разноцветные камешки казались тусклыми, но через несколько часов они заискрятся. Пол был спроектирован таким образом, чтобы отражать небо. В полдень, когда солнечные лучи льются через отверстие в куполе, хрустальный дворец весь сияет.

Оставив слова подруги без внимания, Лиана поспешила в северо-западную часть комнаты к неприметной дверце, единственной замаскированной, в то время как остальные четыре, выходящие на север, юг, восток и запад, насчитывали по меньшей мере тридцать футов в высоту. Их невозможно было открыть, не переполошив весь дворец. Как, собственно, и было задумано. Одна вела в банкетный зал, вторая – в священное гнездо, третья – на арену, а четвертая – к парадному входу, у которого каждый день разворачивался крытый рынок, чтобы продавать товары и поддерживать в общине узы единства. Но Лиане требовался не официоз, а секретность, поэтому она провела пальцами по стене, пытаясь нащупать углубление в скрытой задней дверце. И…

«Получилось!» – подумала она, надавила и услышала характерный щелчок.

Дверца открылась в узкий темный коридор, сделанный не из сверкающего хрусталя, а из песчаника, подобно внутренним стенам. Тайный ход был построен при прежнем короле, страдавшем паранойей, хотя в стране, не знавшей войн сотни лет, такая предосторожность казалась явно излишней. Лиане, однако, было грех жаловаться, ведь так она могла с легкостью ускользать из дворца на несколько часов.

– У меня клаустрофобия от этого места, – пробормотала Кэсси.

Лиана сжала руку подруги, поскольку, говоря начистоту, и сама испытывала схожие чувства. Потолок низко нависал над головой, а сам проход был недостаточно широк, чтобы расправить крылья, и, хотя и освещался горсткой масляных светильников, казался очень тесным, особенно для существ, привыкших к просторам.

– Скоро окажемся снаружи, – приободрила подругу Лиана. В ее голосе звучал неприкрытый восторг. Как бы сильно ни любила Лиана свой дом и ни признавала необходимость оставаться внутри, чтобы защититься от враждебного холодного климата, при любой удобной возможности девушка предпочитала дворцовым стенам покалывание зимнего морозного воздуха.

– Ты в этом уверена? – не сдержалась Кэсси.

Нахмурившись, Лиана покачала головой.

– Опять за старое?

– Ну-у-у, – протянула Кэсси, – я просто вспомнила, что вчера вечером, прямо перед сном, мы с твоим братом столкнулись с Элиасом. Сколько стаканов нектара колибри тебе пришлось в него влить, чтобы он одобрил этот твой маленький план? Пять? Десять? Он выписывал в воздухе зигзаги, когда мы его оставили.

Лиана лишь плечами пожала.

– Не помню. Несколько.

– Я так и подумала. Не уверена, что после подобного он будет в благодушном настроении.

– Давай поспешим!

Закатив глаза, Лиана потянула Кэсси за руку, побуждая идти быстрее. Несколько минут спустя они достигли выхода из туннеля, но открыть дверь Лиана не успела.

– Даже не думай об этом, – раздался низкий голос.

Тяжело вздохнув, Лиана замерла на месте. Это лишь непредвиденная задержка, маленькая отсрочка и ничего больше. Растянув губы в широкой улыбке, она все же распахнула дверь.

– Доброе утро, Лука.

Брат мрачно смотрел на нее со скрещенными на груди руками и расправленными пепельными крыльями, блокируя выход. Атриум был сделан из кристаллов, чтобы не выделяться на фоне других городских построек, и достаточно ярко освещен, так что Лиана отчетливо различала неодобрительные морщинки на темной коже брата. Он старше на два года, о чем без устали напоминает ей при любой удобной возможности. Слева от него стоял Элиас с поникшими плечами и сложенными кремовыми крыльями. Его явно терзали угрызения совести.

Глядя на него, Лиана сморщила носик. «Предатель!»

– Вины Элиаса тут нет, – произнес Лука, с легкостью прочитавший лихорадочные мысли сестры. – Неужели ты в самом деле думала, что я не узнаю об этой выходке? Я и не подозревал, что сегодня дежурит Элиас, пока не прибыл сюда утром подождать вместе с ним.

Лиана послала Элиасу извиняющийся взгляд и снова сосредоточилась на брате.

– Лука, ну перестань! Мы всего на пару часиков! Вернемся прежде, чем мама с папой поймут, что я вообще отлучалась!

Он недоверчиво вскинул брови.

– Где-то я уже слышал подобное.

«Веский довод…»

– Честно-честно, – продолжала упрашивать Лиана. – Мне всего лишь хочется посмотреть на прибытие первого дома. Ну, и развеяться немного, а то нервишки пошаливают. Я с ума сойду, если не глотну свежего воздуха. Кому, как не тебе, меня понять?

– Я понимаю, Ана. – Его суровый взгляд смягчился, но, прежде чем Лиане удалось воспользоваться секундной слабостью, Лука снова нахмурил брови. – Но на этой неделе мы, как никогда, обязаны демонстрировать безупречное поведение.

Ее крылья опали.

– Почему?

– Сама знаешь. Мы, безусловно, представляем свою семью, но также и Дом Мира и весь свой народ, всех голубей. Что еще более важно, мы воплощаем собой Аэтиоса, бога солнца и небес. Нам нельзя опозориться.

– Я и не собиралась, – сказала Лиана чуть слышно и замолчала, видя, как Кэсси прикусила губу, чтобы удержаться от возражений. – Дело в том, Лука, что наше предназначение не только в этом. И ты это знаешь.

Он вздохнул, но не добавил больше ни слова, продолжая упорно сжимать губы.

Потому что она права.

Да, они принц и принцесса Дома Мира, но также и юноша с девушкой, которых вот-вот заставят связать жизни с партнерами, исходя из политических соображений, а не по любви и зову сердца, как в свое время случится у всех их друзей.

Наследники всех королевских домов сейчас на пути к ее дому, чтобы принять участие в брачном турнире – это их самая свято почитаемая традиция, – во время которого и заключат все будущие союзы. Состязания устраиваются раз в поколение, обычно тогда, когда все вторые дети в семьях достигнут брачного возраста, хотя иногда бывают и исключения, как, например, сейчас. До восемнадцатого дня рождения Лианы еще месяц, но прочие семьи горят желанием поскорее связать узами своих отпрысков и не желают ждать целый год до следующего летнего солнцестояния.

Наконец, после долгой подготовки церемония должна начаться сегодня вечером с парада подношений. А уже завтра состоится турнир, дающий шанс каждому наследнику или наследнице проявить свои лучшие качества и завоевать шанс получить первенство в выборе пары. Через четыре дня все пары будут сформированы. На правах первенца и кронпринца Лука останется жить со своей избранницей в хрустальном дворце, а Лиане придется распрощаться со всеми, кого она знает, и, как предписывает традиция, отправиться в земли своего будущего супруга.

Какая-то часть ее приходила от этой мысли в восторг.

Другая часть была напугана.

Кроме того, Лиана пребывала в смятении.

Если бы ей удалось увидеть принца из другого дома – всего одного, не всех! – возможно, ее нервы, трепетавшие последний месяц, как стая диких птенцов, наконец успокоятся.

Лиана шагнула к брату, пристально глядя на него широко раскрытыми умоляющими глазами. Она слегка приподняла и сдвинула крылья, чтобы казаться маленькой и хрупкой невинной младшей сестренкой, какой Лука до сих пор ее считает, несмотря на ее поведение, свидетельствующее об обратном. У Лианы вздрогнула нижняя губа. Ей не нужно было оборачиваться, чтобы увидеть, как Кэсси закатывает глаза, – она и так почувствовала.

Суровость брата начала трескаться и таять – Лиана прочла это в глубине его медовых глаз. Он смежил веки и издал низкий раздраженный стон, признав поражение.

– Вот так всегда, – пробормотал он.

Элиас утешающе похлопал его по спине. Кэсси покачала головой.

Лиана подпрыгнула, чтобы чмокнуть брата в щеку. Ее крылья подрагивали, предвкушая полет в бескрайнем небе.

– Спасибо. Спасибо. Спасибо!

– Да-да. – Он сложил крылья, освободив проход к наружной двери, но не спешил посторониться.

– Обещаешь вернуться до полудня?

– Обещаю.

– Обещаешь никому не попадаться на глаза?

– Обещаю.

– Обещаешь не совершать идиотских поступков?

– Обещаю.

Нахмурившись, Лука повернулся к Кэсси.

– Ты ведь не позволишь ей натворить глупостей?

– Буду стараться изо всех сил, – торжественно объявила та.

Лука вздохнул.

– Если мама с папой вас поймают, не вздумайте выдать нас с Элиасом.

– На моих губах печать молчания, – заверила Лиана.

Лука посмотрел на Элиаса, давая другу время отговорить его от совершения этого поступка, после чего отошел с дороги. Не дожидаясь, пока брат передумает, Лиана бросилась к двери и резко втянула носом морозный воздух, заставивший кожу покалывать и едва не лишивший дыхания. Кэсси за ее спиной зашипела от холода. Но для Лианы холод был символом свободы.

Расправив крылья, она взмахнула ими, напрягая мышцы и разогревая тело, и, воспарив ввысь, быстро оглянулась. Ничто в мире не могло сравниться с сиянием восходящего солнца, отражающегося в хрустальных зданиях, которые она называла своим домом. Однако через несколько дней ей придется его покинуть. Ее судьба поджидает у небесного моста – в глубине своих полых костей она чувствует это. Оборотившись к горизонту, Лиана позволила крыльям и сердцу нести ее навстречу неизвестности.

Глава 2

Лиана

Они летели над бесплодной арктической пустыней, держась как можно ниже к земле, поскольку из-за отсутствия спасительных деревьев или какой бы то ни было растительности Лиана со своей кожей теплого коричневого оттенка и светлым мехом была слишком заметна, как бы хорошо ее белоснежные крылья ни сливались с пейзажем. А ведь она пообещала брату не выделяться… ну, по большей части.

– Показался край, – прокричала скользящая справа от Лианы Кэсси. Ее острое совиное зрение позволяло прекрасно видеть вдаль, особенно в рассеянном утреннем свете, о чем она любила напоминать подруге при любой удобной возможности. Лиана не возражала, зная, что Кэсси приходится пользоваться очками, даже чтобы прочитать простую записку, – и тоже то и дело напоминала об этом.

– А небесный мост видишь?

– Ага, – отозвалась Кэсси.

– Есть там кто-нибудь?

Кэсси замедлилась на мгновение, чтобы сместить фокус, и ответила:

– Пока нет.

«Хорошо», – подумала Лиана. Это означает, что им хватит времени добраться до любимого укрытия, не опасаясь быть замеченными, – как она и задумала. Один дом. И все на этом. Точка. Она не врала брату. Ей в самом деле хотелось понаблюдать за прибытием одного дома, после чего вернется назад, чтобы сыграть роль хорошей маленькой принцессы.

Один дом.

Она сглотнула ком в горле, и тут ее внимание привлек свист ветра, вернув из мыслей о будущем в настоящее. Они почти у края. Лиана захлопала крыльями, сбрасывая скорость для мягкой посадки, за несколько футов до того места, где лед с камнями заканчивались, сменяясь пустотой. Кэсси, напротив, предпочитала камнем падать вниз. Разные типы крыльев – разные стили приземления.

«А еще какие бывают?» – задалась вопросом Лиана, переводя взгляд на хрустальный мост, раскинувшийся в нескольких сотнях метров слева от нее. Он почти сливался с небом, соединяя внутреннее и внешнее кольца ее родины. Они живут в Доме Мира, и, ради поддержания спокойствия, никакому другому дому не дозволяется пересекать границу их внутреннего острова по воздуху. Гости идут пешком по мосту, уязвимые и покорные, со сложенными на спине крыльями.

Томившаяся по новым впечатлениям Лиана сожалела, что не доведется понаблюдать другие дома в полете. Хоть к голубям время от времени и прибывали чужестранцы, преимущественно купцы, они не забирались в глубь страны, а лишь обменивали товары на заставах и в маленьких городках, разбросанных по периметру внешнего кольца острова, всеми правдами и неправдами избегая небесного моста. Кэсси была единственной птицей, с которой Лиана проводила много времени, и по прошествии многих лет перестала замечать, что ее подруга сова, а не голубь. Они составляли дуэт, сколько Лиана себя помнила, с того самого дня, когда сторожевой патруль обнаружил Кэсси во льдах и доставил во дворец. Лиана умоляла родителей разрешить сове остаться, сгорая от любопытства к этой загадочной сироте, брошенной в тундре. Были организованы поиски родителей Кэсси, в Дом Мудрости направили ряд писем, но за ней так никто и не явился. С тех пор она стала частью семьи Лианы.

Со временем необычность подруги приелась и больше не будоражила воображение Лианы.

В отличие от других стай, летящих сейчас к ее дому.

«Терпение, – услышала Лиана у себя в голове голос матери. – Терпение».

Как бы родители ни пытались втолковать дочери этот полезный урок, она не утруждала себя его усвоением. Потому что хотела увидеть все, что возможно: собранные совами библиотеки, широкие равнины, над которыми парят орлы, построенные певчими птицами поселения на деревьях и возделываемые колибри райские кущи. И многое, многое другое.

Лиана перевела взгляд с двух покоящихся подо льдами пейзажей и соединяющего их моста на небо, аркой нависающее над головой и постепенно уходящее за линию горизонта. Она пыталась проникнуть любопытным взором вглубь, рассмотреть призрачную белую дымку в тысячах метрах под собой.

Туманное Море.

По легенде, парящие острова некогда были частью суши, скрытой за пеленой тумана, а их жители – рабами жестоких хозяев, которые с помощью магии делали их покорными и услужливыми. Ее народ молил богов о спасении, о даровании дома, где можно было бы жить свободными от ига тирании, и боги услышали. Аэтиос, их божество-покровитель, владыка солнца и небес, и шесть других богов, отринув свое материальное обличье, с помощью чудодейственной силы вырвали куски земли, вознесли их на небо и даровали своим преданным слугам крылья. Лишь Везевиос, бог огня, отказался жертвовать своим могуществом и остался внизу. Но беснующееся море, стремящееся заполнить образовавшиеся в суше пустоты, потопило его вместе со всей его силой, покарав за жадность.

Лиана пыталась представить мир таким, каким он был прежде, – бескрайней синевой от неба и до моря. Говорят, волны тогда вздымались высоко, точно горы, и даже со своего острова, расположенного на высоте пятнадцати тысяч метров над поверхностью земли, она смогла бы увидеть, как они плещутся, разбиваются и беснуются. Однако бог огня не забыл, что другие божества превзошли его; гнев его вздымался под поверхностью, разрастаясь год от года, пока в конце концов море не нагрелось до такой степени, что стало бурлить и дымиться. Так появилась пелена тумана, и никто больше не знал, что находится под ней. Вода ли там? Или бесплодная скалистая пустошь? А может, ревущее пламя? Или вообще ничего? Никто не стремился это выяснить.

Никто, кроме Лианы.

Она отчаянно мечтала проникнуть взглядом за Туманное Море, пролететь сквозь его непроницаемую белизну и узнать наконец, что лежит внизу.

Однако это не ее будущее, как бы ей ни хотелось обратного.

Ее будущее начинается здесь и сейчас. Ожидает по ту сторону моста.

– Я, кажется, различаю движение, – едва слышно прошипела Кэсси.

Заморгав, Лиана очнулась от мечтаний, которым не суждено воплотиться в реальность, и сосредоточилась на нынешнем моменте.

– Тогда давай займем позицию.

Кэсси кивнула.

Вместе они спрыгнули с края острова. Крылья удерживали их в воздухе, трепеща от сильных вертикальных порывов ветра. Они не могли перекричать его завывающий голос, да и не пытались. Всю жизнь девушки только и делали, что ускользали из дворца, чтобы изучить те крошечные участки земли, которые были им доступны, и потому знали их лучше кого бы то ни было. Точно так же, как знали и друг друга. Им не требовалось слов, когда, действуя как единое целое, они неслись в воздушном потоке под край острова, к пещере под небесным мостом, спрятанной за большим выступающим пластом грубой горной породы. Вход находился в тени и располагался далеко сбоку, так что его практически невозможно было обнаружить. При этом из пещеры открывался отличный обзор на прозрачные плиты моста над головой. Лиане с Кэсси потребовалось несколько лет, чтобы найти это укрытие, и несколько секунд, чтобы заявить на него свои права.

Влетев в отверстие входа, Лиана нашла насест и сложила крылья, как можно плотнее прижав их к спине. В глубине пещеры ее наряд и кожа служили отличной маскировкой, случись кому-нибудь посмотреть вниз с моста.

Кэсси заняла свободное место рядом с подругой.

– Можешь рассмотреть, кто это? – шепотом спросила Лиана, надеясь, что голос ее не выдаст.

Но Кэсси лишь головой покачала.

– Только не под этим углом.

Они выжидали в сосредоточенном молчании.

Некоторое время спустя Лиана начала восторженно подпрыгивать.

– Неужели ты ничего не видишь?

– Тише. Мне кажется…

Они одновременно заметили две смутные фигуры. Скорее всего, это мужчины. Старые или молодые, Лиана не могла сказать, но не их лица и не тела немедленно завладели ее вниманием, когда они приземлились и встали на ноги на мосту, так близко, что она сумела их рассмотреть. Интерес представляли их крылья. Крылья цвета черного дерева. Даже своим голубиным зрением Лиана различала переливчатые перья, которые каким-то непостижимым образом одновременно и отражали, и поглощали свет солнца.

– Дом Шепота, – чуть слышно проговорила Кэсси и, выбросив вперед руку, не позволила подруге высунуться ради лучшего обзора. Она увлекла Лиану в глубь пещеры, подальше от чужих глаз.

Но образ крыльев незнакомцев кристально четко запечатлелся в сознании Лианы.

– Вороны, – с усмешкой произнесла она.

Глава 3

Рэйф

– Это и есть знаменитый небесный мост, о котором было столько разговоров? – спросил Рэйф, скрещивая руки на груди. – Признаюсь, я ожидал большего.

– Большего? – фыркнул его брат Ксандер и, покачав головой, скользнул взглядом к дальнему краю моста и каналу под ним, потом снова посмотрел на Рэйфа. – Большего, чем мост, изготовленный из сверкающих камней протяженностью почти в три сотни метров? Ты ожидал большего?

Рэйф пожал плечами.

– Ну, не знаю. Я с детства только об этом месте и слышал, вот и представлял его как нечто… внушительное? Величественное? Не могу описать словами… – Он сделал неопределенный жест руками. – В общем, как нечто большее.

– Тебе всегда было трудно угодить, – усмехнулся Ксандер.

– Мне? – Рэйф прижал руку к сердцу в притворном отрицании. – Просто я привык придерживаться высоких стандартов. В этом нет ничего плохого.

– Возможно, ты просто чересчур упрямый, что не доведет тебя до добра, – проворчал Ксандер. Его голос был едва различим в завывании ветра.

Но Рэйф все равно услышал.

Он слышал все, что говорит брат, хотелось ему того или нет, поскольку всю свою жизнь обучался искусству обращать внимание – на брата, на свой народ, на всех и все, что могло бы повлиять на их положение в Доме Шепота. Именно это незаконнорожденному сыну умершего короля и надлежало делать, чтобы оправдать свое назначение – беззаветно любить кронпринца и следить за тем, чтобы никто не усомнился в его преданности монаршему отпрыску.

Однако, даже в окружении льда и воздуха, где их некому было подслушать, он не нашел, что возразить брату. Рэйф признавал, что в самом деле упрям. А еще отлично понимал, зачем Ксандер притащил его к небесному мосту в такую рань, по крайней мере на двадцать минут опередив прибытие их свиты.

– Не стану я этого делать, – пробормотал Рэйф.

Ксандер громко вздохнул, но не удивленно, а скорее раздраженно.

– Ты должен.

– Нет, не должен. И не буду.

– Рэйф, сейчас не самое подходящее время…

– Время самое что ни на есть подходящее, Ксандер. Единственно подходящее.

Кронпринц ощетинил свои крылья цвета полуночи, но тут же сделал глубокий вдох и снова стал спокойным, сдержанным братом, неуклонно следующим намеченному плану. Шагнувший вперед Рэйф, напротив, пребывал во власти чувств. Ноздри его трепетали, крылья широко раскинулись в стороны, как бы он ни старался их обуздать.

– Ксандер, – протестующе произнес он.

Характерными чертами Ксандера были терпение и непреклонная настойчивость, поэтому, не обратив на Рэйфа внимания, он вытянул скрытую под кожаным плащом цепь с висящим на ней большим перстнем.

– Ты должен взять его, – не терпящим возражений голосом заявил он.

Про себя Рэйф называл этот тон брата королевским, и он не сулил ничего, кроме неприятностей. Все же он посмотрел на протянутую к нему ладонь, на которой лежал серебряный перстень с выступающим обработанным обсидианом – королевской печатью. Рэйф всю жизнь положил на то, чтобы убедить воронов в отсутствии у себя намерения украсть трон кронпринца. Тем не менее сейчас, накануне самой важной недели Ксандер просит его именно об этом.

Подняв глаза, он в упор посмотрел на брата. Разница в возрасте у них составляла четыре месяца, и родились они от разных матерей, но, тем не менее, были похожи, как близнецы, за исключением цвета глаз: королевская лаванда у Ксандера и небесная лазурь у бастарда Рэйфа.

– Не проси меня об этом, брат, – прошептал он. – Что угодно, только не это.

Хоть взгляд Ксандера и казался мягким и сострадательным, он мог при необходимости выказать неколебимую твердость. Взгляд истинного короля.

– Я обсудил этот вопрос со своими советниками, и все были единодушны. Дом Шепота может принимать и любить меня таким, какой я есть, но перед другими домами я обязан продемонстрировать силу.

– Ты и так силен, – запротестовал Рэйф.

– Словами, да. И действиями тоже. И преданностью своему народу, – закончил за него Ксандер. – Однако для победы в брачном турнире требуются иные качества.

Рэйф пытался выдержать взгляд брата гордо и не моргая, но тут потупился сам Ксандер. Рэйф проследил глазами за тем, куда он указывал, – на свою отсутствующую правую кисть руки.

– Это испытание физических возможностей, – сказал Ксандер, подняв наконец глаза. Любой другой мог бы обмануться искусным безразличием во взгляде Ксандера, но Рэйф слишком хорошо знал брата и понимал, как больно и стыдно ему от своего изъяна. Для этого не было никаких оснований, но дела не меняло. – На время турнира ты должен занять мое место и притвориться мной перед другими домами, чтобы наши люди в кои-то веки получили такой союз, какого заслуживают.

Рэйф знал, какие сплетни витают в темных коридорах их дворца. Что бог-покровитель воронов теряет силу, что они впали в немилость у других богов, что они прокляты. Дому Шепота удалось заключить брачный союз лишь на одном из пяти последних турниров. Соотношение принцев и принцесс в королевских семьях семи домов не было равномерным: чаша весов кренилась то в одну, то в другую сторону. Однополые союзы по любви допускались только среди простых людей, а монархи обязаны производить на свет наследников по крови.

На протяжении четырех поколений воронам не везло, они возвращались с состязаний с пустыми руками и вынуждены были выбирать пару из собственного дома, а не из другой королевской семьи. Так было до последнего турнира, когда мать Ксандера, тогда еще кронпринцесса, стала парой для второго сына, сокола из Дома Охоты, обладавшего не острым, но блуждающим взором. Король-консорт должен был доказать, что боги снова благосклонны к воронам, но вместо этого совершил чудовищное преступление. И Рэйф, живое свидетельство этого преступления, отлично понимал, какое давление приходилось выдерживать брату в борьбе по устранению последствий прошлого.

– Неужели ты в самом деле считаешь, что Таетаноса порадует такой способ завоевания его расположения? – спросил Рэйф, скользя взглядом по небесному мосту и простирающейся на другой стороне до самого горизонта тундре, в снежных складках которой находился Дом Мира.

– Он не только бог смерти, брат, – возразил Ксандер, по-прежнему глядя на Рэйфа, – но также судьбы и фортуны. Именно он подарил нам одного отца и почти одинаковые лица. Он даровал мне мою судьбу, а тебе – твою. Он выбрал для нас определенные роли и сдал карты, которыми предстоит играть.

Слушая из уст брата эти неопровержимые истины, Рэйф чувствовал, как по позвоночнику ползет холод – первый морозный укус чужой страны.

– А королева что думает? – спросил Рэйф, решив зайти с другой стороны. Мать Ксандера, как и многие другие, ненавидела его и все, что он собой воплощал. Она ни за что не одобрила бы этот безумный план, хотя бы из нежелания признавать, что Рэйф подготовлен к испытанию лучше ее собственного сына. Честно говоря, Рэйф разделял ее мнение.

– Она понимает необходимость этого шага.

Рэйф с трудом заставлял себя оставаться на месте, хотя хотелось раскрыть крылья пошире и улететь прочь. В поисках убежища. Чтобы убежать от роли, которую он никогда не желал играть, – юноша даже не мечтал об этом.

– Вот, значит, как? Все уже решили помимо моего желания?

– Ты будешь носить королевскую печать до последнего дня турнира, а перед самым оглашением заключенных союзов мы поменяемся обратно. По традиции, ты все равно будешь в маске, а я стану держаться в тени. Никто ничего не заподозрит. В конце концов, всем запомнится именно мое лицо, так что тебе нечего опасаться.

Рэйф нахмурился.

– Легко тебе говорить.

– Ага, – усмехнулся брат.

Рэйф нахмурился сильнее.

– Чем ты будешь заниматься все это время?

Ксандер пожал плечами, и в уголках его лавандовых глаз блеснули искорки.

– Буду изображать тебя, конечно же. Преданного, спокойного, готового услужить старшему брату. И исполняющего любое его требование.

Глядя на брата, Рэйф изогнул дугой бровь, а Ксандер весело повторил:

– Исполняющего любое требование своего старшего мудрого брата.

Рэйф вздохнул.

И сдался.

Он знал, что так и будет. Чувствовал еще до того, как они покинули родной дом. Теперь, глядя в уверенное, доброе лицо брата с застывшей на нем мольбой, он понял, что не может ответить отказом. Ведь только благодаря Ксандеру у него, Рэйфа, есть место, которое он называет домом. Когда умер их отец, именно Ксандер вымолил у королевы позволение Рэйфу остаться во дворце. Брат слишком многим рисковал.

«Кого я обманываю? – подумал Рэйф, чувствуя, как теплеет у него на сердце, несмотря на морозный воздух. – Я слишком сильно его люблю, чтобы сказать нет».

– Я возьму печать после того, как прибудем в Дом Мира, – заключил Рэйф. – Это ты должен пройти по небесному мосту как кронпринц и законный наследник, а не я.

Ксандер поспешил воспользоваться ситуацией.

– Возьми сейчас, пока не передумал. И пока представители других домов не увидели… – Он не договорил, снова указав взглядом на культю правой руки.

Рэйф отпрыгнул, задев сапогом край хрустального моста.

– Потом.

– Нет, сейчас.

– Потом.

– Ты хоть раз меня послушаешь? – смеясь и вздыхая одновременно, воскликнул Ксандер.

Рэйф с ворчанием протянул левую руку, и Ксандер уронил перстень ему в ладонь. Надев цепь на шею, Рэйф до глубины души проникся весом обсидианового камня-печати, с которым ничто не могло сравниться по тяжести. Но ради брата он готов на все.

– Тебе идет, – прошептал Ксандер почти беззащитным тоном.

Рэйф спрятал перстень под одежду.

– Тебе идет куда больше.

Губы Ксандера тронула легкая усмешка.

– Несомненно.

Прежде чем Рэйф успел достойно парировать этот выпад, небеса потряс громоподобный рев. Всполошившись, братья одновременно раскрыли крылья и переглянулись, пытаясь установить источник звука. Им доводилось слышать это убийственное рычание всего раз в жизни, но оно прочно врезалось в память – как и последовавшие за ним события.

– Быть того не может, – пробормотал Рэйф.

– Только не здесь, – согласился Ксандер.

Посмотрев себе под ноги, они поняли, что заблуждались. Из тумана поднималось охваченное яростными языками оранжево-красного пламени и клубами дыма тело, легко рассекая воздух кожистыми крыльями.

Дракон.

Воплощение гнева бога огня.

Несущееся прямо на них.

Глава 4

Рэйф

– Назад! – закричал Рэйф, оттолкнув Ксандера в сторону.

Взмахнув крыльями, он поднялся в воздух над небесным мостом и приготовился к бою с монстром. За драконом тянулся шлейф темного дыма, хорошо различимый на сером фоне. Ощутив колебание воздуха у себя за спиной, Рэйф обернулся и увидел брата, парящего чуть поодаль и нащупывающего рукой висящий на бедре кинжал.

– Убирайся отсюда, – приказал Рэйф. – Зови остальных. Они должны быть где-то рядом.

– Я тебя одного не оставлю, – покачал головой Ксандер, крепче сжимая в руке единственное оружие, которым ему удалось овладеть, – метательный кинжал.

Рэйф не мог этого допустить. Подлетев к Ксандеру, он схватил его за грудки, чтобы удержать на месте и заставить выслушать себя.

– Ты кронпринц Дома Шепота, единственный наследник трона. Твоя жизнь слишком важна, чтобы ею рисковать. Так что лети отсюда. Приведи остальных, немедленно. Спорить тут не о чем. Если дракон нападет, я буду отвлекать его до тех пор, пока ты не подоспеешь с подмогой.

Ксандер плотно сжал губы, прикусив язык.

Рэйф жестко стоял на своем.

Братья взирали друг на друга, и в их глазах сверкали осколки воспоминаний о той давней ночи, когда Рэйф стал сиротой, а Ксандер – гораздо раньше положенного срока – королем.

– Лети же, – пророкотал Рэйф низким голосом.

Кажется, впервые в жизни Ксандер послушался. В его зрачках промелькнула яростная вспышка боли, и, задержав взгляд Рэйфа еще на мгновение, он поспешил прочь.

Рэйф смотрел вслед брату до тех пор, пока тот не превратился в крошечную точку на горизонте, после чего повернулся к дракону и вытащил из Х-образных ножен, укромно устроенных у него в ложбинке между крыльями, два меча, черпая силы в пении высвобождающейся стали. Дракон лениво кружил вокруг него, как загоняющий жертву охотник, взмывая все выше и выше. Морда его была устремлена вверх, чтобы было удобнее втягивать воздух.

Заслышав звон клинков Рэйфа, дракон вскинул голову.

Что-то сверкнуло, будто искра огнива.

Кроваво-красные глаза монстра налились такой же ненавистью, какая бурлила в груди Рэйфа. Всегда наготове. Это чувство сродни живому дышащему монстру, летящему сейчас прямо на него. Гладкие чешуйки дракона взорвались опаляюще-жарким огнем, и воздух заполнился едким запахом гари, которого Рэйфу никогда не забыть. От рыка чудовища содрогнулся, кажется, даже ветер, будто весь мир ответил на этот громоподобный призыв.

Вдоль позвоночника дракона пробежала молния.

Рэйф пытался отогнать воспоминания, но не мог. Они налетели слишком стремительно, точно вода, хлынувшая из прорвавшейся плотины, и юноша не успел их удержать. Образы были столь яркими и всепоглощающими, что бороться с ними не получалось. Ему снова пять лет, вместо крыльев на спине только пушок, и он сидит между матерью и отцом поздно ночью – единственное время, которое они проводили вместе. В тот вечер погода выдалась на редкость хорошей. У Рэйфа в ушах вновь прозвучал голос матери, восхищающейся красотой ночи и сверкающими на чистом небосводе звездами, которыми любовались ее голубые глаза. Отец в ответ встал с кровати, подошел к балкону и раздвинул занавески пошире, чтобы впустить в комнату прохладный ветерок.

Даже теперь Рэйф ощущал щекой легкое прикосновение бриза, бодрящего, но не холодного, идеально сочетающегося с жарким пламенем, потрескивающим в углу комнаты. В ту ночь Рэйфу нездоровилось, его терзали жар и тошнота, и мама устроила его поближе к огню в попытке унять дрожь, идущую, казалось, из самой глубины его нутра. Свежий ветерок, обдувающий потный лоб, был очень приятным, до тех пор, пока не раздался рев.

«Поспеши к принцу», – требовательно произнесла его мать.

Но отец лишь покачал головой, не сводя глаз с разливающегося по ночному небу оранжевого сияния.

«Я не оставлю тебя и нашего сына».

«Лети же, ты должен».

Но было уже слишком поздно. Не успела она договорить, как в их комнату через балкон ворвалась волна пламени, за ней еще одна и еще. Рэйф запомнил только боль, крики и удушающий запах гари – такой же, как сейчас, – прежде чем сознание заволокло черной пеленой, а тело взвыло в агонии.

Остаток истории ему рассказал Ксандер. Монстр поджег своим дыханием нижние этажи замка, а потом приземлился во внутреннем дворе. Потребовалось двадцать солдат, чтобы прикончить его, и бесчисленное множество, чтобы потушить пламя. Своими бритвенно-острыми зубами и яростным пламенем дракон унес более пятидесяти жизней. Ксандер наблюдал за битвой из своих покоев в верхней части замка, в безопасности и под надежной охраной, а потом бросился в комнаты слуг, чтобы убедиться, что Рэйф не пострадал. И нашел его под обгоревшими телами родителей. Раненого, но еще дышащего. Рэйф чудом остался жив, когда все остальные в ярусе слуг погибли.

Королева хотела казнить его, подданные кричали, что сам бог огня благословил его, что он узурпатор, который однажды похитит престол у законного наследника, проклятие на их головы. Но тут вперед вышел Ксандер, их кронпринц, будущий король, и велел разойтись. Правителю было всего пять лет, но люди безошибочно уловили в его голосе властные нотки, которых не было прежде. В мгновение ока мальчик превратился в мужчину, детство которого умерло вместе с отцом.

После этого Рэйфа перевели в королевские покои и поселили в комнате, соседней с комнатой Ксандера. Но в последний раз Рэйф чувствовал свою принадлежность лишь в те несколько секунд до рева дракона, лежа на половине слуг между своими родителями.

Дракон уже украл у него все.

«Будь я проклят, если позволю подобному повториться».

Он взлетел, стрелой пронесся по туннелю и поднырнул под небесный мост, чтобы встретиться с чудовищем лицом к лицу. Узкое пространство между двумя парящими островами – лучшее место, чтобы одним метким ударом остановить монстра. Крылья Рэйфа проворны и быстры, а у дракона – широки и громоздки и предназначены для скольжения на просторе, а не для маневров.

Монстр среагировал мгновенно.

Разинув пасть, он выпустил в противника струю огня, но Рэйф вовремя увернулся влево, и волна жара пролетела мимо, лишь слегка задев его. Не обращая внимания на жжение, Рэйф сложил крылья, чтобы набрать скорость, и поднырнул под дракона. Тут он снова широко развел крылья в стороны, поймав ветер, и завис в воздухе прямо под брюхом монстра – идеальном месте для удара.

Он попытался вонзить мечи в чешую, но она оказалась такой прочной, что сталь лишь слегка царапнула ее. Не успел юноша предпринять вторую попытку, как по его чувствительному крылу полоснул коготь. Рэйф взмахнул крыльями раз, другой и, чудом увернувшись, продолжал держаться под брюхом монстра, несмотря на удушающую жару, поскольку это было для него самое безопасное место.

Имелась особенная причина, по которой вороны выстроили себе жилище отдельно от других птиц и назвали его Дом Шепота. Когда они молились своему покровителю, Таетаносу, богу смерти, он ответил. Не им, а их врагу. Бог наслал ему помутнение рассудка, черный туман, призванный отвлекать и смущать, дезориентировать. Этот дар проявлялся не у всякого ворона, а лишь у величайших воинов, но Рэйфу посчастливилось оказаться в числе избранных.

Он не был уверен, что это сработает в случае с драконом.

Но попытаться определенно стоило.

Сделав глубокий сдавленный вдох, он испустил клич ворона, и ветер разнес этот высокий звук, множащийся эхом в узком пространстве, заполняющий туннель подспудной силой, сиянием черных теней.

По драконьим чешуйкам пошла рябь, из глотки вырвался скрежет. Чудовище замотало головой из стороны в сторону, отчего его тело лишилось равновесия. Краем кожистого крыла дракон задел стенку туннеля и, прежде чем Рэйф сообразил, что происходит, его противник со всего маху врезался в скалу, из которой фонтаном брызнула каменная крошка, и отскочил от удара.

Так быстро, как только мог, Рэйф стал снижаться в поисках укрытия, а на него градом сыпались осколки. Он увернулся от валуна, но тут же получил удар галькой в лоб, взорвавшийся ослепляющей болью. Мгновение спустя его зрение прояснилось, но было уже слишком поздно. Взмахивая своими широкими крыльями, дракон быстро поднялся по туннелю и взлетел в воздух над небесным мостом. Посмотрев вниз своими налитыми яростью глазами, монстр выпустил струю пламени, целясь Рэйфу в голову.

Юноша нырнул в укрытие нависающего каменного козырька, но недостаточно проворно. Дракон дохнул огнем, опалив маховые крылья Рэйфа, заставив ворона зашипеть от боли. Вторая волна пламени пронеслась мимо, лишь капельки пота выступили у него на лбу. Рэйф распушил перья, пытаясь затушить огонь, но тот никак не угасал. Он оттолкнулся от стены и поднял голову, но увидел лишь еще одну оранжевую вспышку, заставившую его снова нырнуть в укрытие.

Как мне отсюда выбраться?

Как выбраться?

Думай, Рэйф, думай.

Он осторожно выглянул из-за угла. Дракон высматривал противника среди скал, сидя на ограждении небесного моста со сложенными массивными крыльями, вцепившись острыми когтями в хрустальную стену. Его длинный утыканный шипами хвост скользил по ветру.

Рэйф изучил камни по обеим сторонам туннеля, от которого его отделяло не более пятидесяти метров – несколько секунд полета, если сумеет проскользнуть незамеченным. Но у него всего один шанс, одна попытка.

Набрав в легкие побольше воздуха, Рэйф снова издал клич ворона.

Не глядя, он замахал крыльями, удаляясь от своего укрытия, устремляясь ввысь, в открытое воздушное пространство. Раздался драконий рев, но Рэйфу некогда было оглядываться, удивляться, задавать вопросы. Край туннеля маячил в тридцати метрах от него, в пятнадцати, десяти…

Его накрыла огненная лавина.

Юноша не различал ничего, кроме яркого света.

И слышал лишь потрескивание пламени.

Ощущая боль.

Она усилилась, когда прорвавшаяся сквозь красную волну лапа схватила Рэйфа поперек туловища, сжав точно тисками. Острый коготь вспорол ему живот. Вспышки пламени пропали, сменились яркими искрами, когда его голова ударилась обо что-то твердое раз, другой, третий. Рэйф закричал, чувствуя, как хрустят кости в крыльях. Дракон отбросил его в сторону, и он налетел на камень, не имея сил оказать сопротивление. В конце концов юноша обнаружил себя лежащим на земле и заморгал.

Расплывающиеся очертания скал то появлялись перед глазами, то снова исчезали.

Он не мог пошевелиться. Не сдвинулся с места, даже услышав хлопанье крыльев и глубокое дыхание дракона, готовящегося нанести последний удар. Рэйф так и не поднял головы, глядя сквозь хрустальные камни небесного моста на стелящийся внизу туман. В голове крутилась одна-единственная мысль:

«Прости, что подвел тебя, брат».

Сознание начало мерцать и туманиться. На мгновение ему показалось, что рядом трепещут крылья цвета слоновой кости, но тут он провалился в черноту, и все пропало.

Глава 5

Лиана

Крик ворона Лиана почувствовала всем своим существом, будто чья-то невидимая рука сжала внутренности и потянула их наружу, вырвав из тела.

Никогда прежде ей не доводилось слышать такой боли, такого мучения.

И не доводилось видеть такого проявления отваги.

Прежде чем рассудок успел вмешаться, верх взяли инстинкты. Она раскинула крылья и прыгнула, вынырнув из входа в пещеру и не оставив Кэсси шанса себя остановить.

– Что ты делаешь? – закричала ей вслед подруга, в голосе которой явно слышалась паника.

У Лианы не было ответа на этот вопрос. Она и сама не знала, что делает, – просто понимала, что должна предпринять хоть что-нибудь. Прячась в тенях, слыша доносящиеся до нее крики, улавливая лишь отголоски разыгрывающейся снаружи битвы, она почувствовала, что не в силах больше тут сидеть. Промчавшись по туннелю, она взмыла вверх, перелетела через край небесного моста и подобралась к дракону сзади, прежде чем тот ее заметил. Монстр нависал над поверженным вороном, запрокинув голову, в его глотке клокотало сдерживаемое пламя, а охват расправленных крыльев раз в пять превосходил ее собственные.

Лиана ахнула, но тут же подавила звук, в благоговейном ужасе глядя на чудовище. Она, разумеется, знала о существовании драконов: читала отчеты брата и присутствовала на собраниях вместе с отцом. Она слышала, что их появления участились и что могущество бога огня, по всей видимости, растет. Тем не менее читать о чем-то и видеть своими глазами – совершенно разные вещи.

Неужели под Туманным Морем таятся подобные монстры?

Вот во что превратился нижний мир?

Ее руки подрагивали, но не от страха, а от нерешительности, когда она схватилась за рукоятки кинжалов, всегда закрепленных на поясе, и вытянула два самых отточенных. Лиана не могла отрицать, что в свирепости дракона была заключена своеобразная красота, сияющая даже под маской террора.

Тут она призадумалась.

Никогда еще дракон не взлетал так высоко, чтобы добраться до ее родины. Острова располагаются на разных уровнях, некоторые ближе, некоторые дальше от Туманного Моря, и ее остров на самом верху. Можно сказать, что это полюс их парящего мира, поскольку покровитель Дома Мира, Аэтиос, является ключевой фигурой, сохраняющей миропорядок. Он бог солнца и неба, тот самый, кто поднял их земли в воздух и удерживает на высоте.

«Аэтиос, – подумала Лиана, прогоняя удивление. – Аэтиос – это божество, которому я поклоняюсь. Не Везевиосу, богу огня и хранителю этого создания».

Будто услышав ее мысли, распростертый на камнях ворон испустил тихий сдавленный стон. Но для Лианы этот звук стал призывом к действию.

Нанести удар дракону можно только по крыльям или по глазам. Ворон выбрал брюхо, как, впрочем, поступила бы и она сама на его месте, но меч почти не нанес повреждений – что уж говорить о кинжалах! Поскольку Лиана хотела как можно дольше оставаться незамеченной, она решила атаковать крылья.

Дракон вытянул голову, готовясь выпустить на волю свой гнев.

Прекрасно понимая, что ведет себя как круглая идиотка, что нарушает данное брату слово, Лиана отвела руку назад и поразила цель – сустав, соединяющий крыло с туловищем. Это уязвимое место у любого летающего создания, включая ее саму, и она увидела, как дракон заскользил по поверхности скалы, царапая ее крыльями и чешуей. Он не оставлял за собой кровавого следа, но Лиана не сомневалась, что сумела причинить ему урон, который использует себе во благо.

Лиана метнула кинжал и, как и рассчитывала, поразила цель.

Монстр взревел от боли, и, запрокинув голову, выпустил в небо бесполезный столб пламени. Изогнув шею, он стал поворачиваться всем корпусом, хлопая крыльями – одним хуже, чем другим.

«Возможно, нужно было все же целиться в глаза», – запоздало подумала Лиана, попав в поле зрения рубиново-красной радужки. Схватив второй кинжал, она заняла нужное положение и снова отвела руку назад. Прежде чем девушка успела выпустить кинжал, в воздухе просвистела стрела и вонзилась прямо в центр свирепого зрачка.

Дракон затряс головой, будто не понимая, что случилось. Лиана ничуть не удивилась при виде летящей к ней Кэсси, бесшумной и смертоносной, отправившей вторую стрелу в другой зрачок дракона. На сей раз сова промахнулась, и стрела отскочила от непробиваемой чешуи монстра. Дракон взвыл, широко разинув пасть, и Лиана тут же закинула в нее свой поднятый для броска кинжал. Он исчез в облаке дыма, вырывающегося из глубин глотки чудовища. Должно быть, ей удалось нанести точный удар, поскольку дракон взмыл в небеса, поднырнул под небесный мост и скрылся из вида, прежде чем Кэсси с Лианой успели атаковать снова.

Лиана с шумом выдохнула, а Кэсси со зловещим глухим ударом приземлилась на небесный мост.

Схватив Лиану за предплечье, Кэсси развернула ее к себе.

– Тебе что, жить надоело? О чем ты только думала?

– Не знаю, – честно ответила Лиана, которую так и подмывало повернуть голову и отыскать глазами ворона. – Просто надо было что-то сделать. Как-то помочь.

– Чем помочь? Он уже в руках своего бога, – прошипела Кэсси. – А нам следует позаботиться о себе.

– Ну откуда тебе знать? Вдруг мы все же можем что-то сделать? Я могу что-то сделать.

Серебристые глаза Кэсси помрачнели, приобретя свинцовый оттенок, и она сильнее сжала руку Лианы.

– Ты это несерьезно.

Губы Лианы скривились в усмешке.

– И где это я слышала подобное раньше?

– Не стоит он такого риска, – с непроницаемым лицом отрезала Кэсси.

Обернувшись через плечо, Лиана отыскала глазами неподвижное тело ворона, отметив, что лужа крови у его тела ширится.

– Мой брат некогда сказал то же самое про тебя, – не сдержавшись, пробормотала она.

Вздохнув, Кэсси ослабила хватку. В уголках ее глаз промелькнуло воспоминание, которое Лиана старалась воскрешать в памяти как можно реже. Они с Лукой фехтуют в ее комнате. Вдруг открывается дверь, и от неожиданности Лиана бросает кинжал. Он вонзается Кэсси в живот, и она с мольбой смотрит на подругу, будто знает, что Лиана может ее спасти. Страх на лице брата от понимания того, что она раскрыла свой самый главный секрет сове, которая во многом остается пришельцем, – а после того дня стала настоящей сестрой.

Отведя взгляд, Кэсси прогнала воспоминание и нарушила молчание:

– Это не одно и то же.

– Разве? – напирала Лиана.

– Мы уже были подругами, когда ты спасла мне жизнь, и, кроме тебя, у меня никого не было в целом мире. А он никто. Незнакомец. Мы должны убраться отсюда, пока его спутник не вернулся.

– Нет.

Высвободив руку, Лиана развернулась, бросив Кэсси вызов. Пусть попробует остановить ее, если хочет. Сама она подлетела к поверженному ворону и опустилась перед ним на колени. Его лицо оказалось опаленным до неузнаваемости, а бледная кожа превратилась в мешанину окровавленной плоти. Но не это вызывало наибольшие опасения. С ожогами можно жить. Возможно, не с такими серьезными, но все же. А вот зияющая рана у него в животе смертельна – и подтверждением тому стала лужа крови на хрустальных плитах моста.

Воспользовавшись одним из своих кинжалов, Лиана осторожно, чтобы не задеть тело, вспорола испачканное кожаное одеяние ворона, стянула и отбросила прочь. Потом положила руки ему на обнаженную грудь, сделала глубокий вдох и обратилась к своей магии. Пространство под ее ладонями озарилось золотистым светом, похожим на солнечные лучи. Она протолкнула этот свет ворону под кожу, мысленно отслеживая его продвижение, и закрыла глаза, чтобы целиком сосредоточиться на распростертом перед ней истерзанном теле.

Раны начали медленно затягиваться.

Сантиметр за сантиметром.

Повреждение за повреждением.

Лиана действовала осторожно, фокусируясь на зоне, требующей первоочередного внимания, – животе, – и с помощью своей магии запечатывала разрыв, учиненный когтями дракона. Но нанесенный урон был слишком велик. Кости в крыльях раздроблены, большая часть кожи и перьев обгорела. Одежда сплавилась с телом, так что отделить ее не представлялось возможным.

«Сосредоточься на колотых ранах», – напоминала она себе.

«Сосредоточься на кровотечении».

«Просто сконцентрируйся».

Восстановление шло медленно и требовало от Лианы предельной отдачи. Ее магия неуклюжа, как неразработанная конечность, дрожащая и плохо слушающаяся, нетренированная, хотя и не по ее вине. Жители всех семи домов верили, что магия – это символ того самого зла, которое некогда поработило их, что могущество присуще только богам. Если же им обладает человек, будь то принцесса или нищенка, ее нужно принести в жертву ради спасения веры.

В каждом доме существовал собственный метод казни. Дом Охоты, как слышала Лиана, славился особенной жестокостью. Они отрезали тем, кто использует магию, крылья и сталкивали с края острова, отправляя прямиком в объятия Везевиоса. Большинство других домов практиковало публичное обезглавливание. В ее собственном доме, где тщательно поддерживался образ мира, людей, у которых обнаруживались магические способности, отводили в священное гнездо, и только ее отец, жрецы и сам Аэтиос становились свидетелями умерщвления.

Сидя на небесном мосте и пытаясь вырвать человека из лап смерти, Лиана недоумевала, как могли люди в своей приверженности богам счесть ее магию скверной. В действительности это дар Аэтиоса. Чем иначе объяснить, отчего он сияет, точно солнечные лучи в погожий день? Однако это не отменяло факта, что если посторонний увидит ее за этим действом, ее ждет неминуемая смерть. Даже если этот посторонний – тот самый, чью жизнь она спасла.

– Ааах, – простонал низкий голос.

Лиана поспешно отдернула руки и открыла глаза.

– Кто?

Юноша снова заговорил. На этот раз он заморгал, его лазурного цвета радужки сверкнули раз, другой, сфокусировались на ее лице – и увидели его. Лишь встретившись с незнакомцем взглядом, Лиана поняла, что он вовсе не старик. Его глаза несли отпечаток юности и присущей этому возрасту глупости. Ее, должно быть, отражали то же самое.

До ее слуха долетел характерный звук натягиваемой тугой тетивы лука, и Лиана повернулась к Кэсси и вскинула руку вверх, приказывая подруге остановиться.

– Он видел твое лицо, – мрачно пробормотала та.

– Я не для того его спасала, чтобы тут же убить.

Кэсси расширила вопрошающие глаза, удерживая лук наготове, чтобы нанести удар.

– Кроме того, он был без сознания и ничего, кроме лица, не видел.

– Значит, пора нам убираться отсюда, пока он не сообразил, что к чему.

Лиана повернулась к ворону и посмотрела на его ожоги, мысленно вернувшись к раздробленным костям в крыльях. Сам по себе он не исцелится и никогда не сможет летать. Если они покинут юношу прямо сейчас, он останется живым мертвецом, которому не суждено больше парить в небесах.

– Что, если мы отнесем его куда-нибудь? И спрячем?

– А что потом? – спросила Кэсси, всегда привыкшая полагаться на логику, в отличие от Лианы, которая действовала по воле сердца и инстинктов.

Лиана знала, что это рискованно, опасно, безрассудно. Но ее колени уже пропитались кровью незнакомца, а уши только и делали, что прислушивались к каждому сдавленному вдоху, и она просто не могла поступить благоразумно и улететь прочь. У нее в груди, глубоко-глубоко, что-то бурлило и покалывало, как тепловатое шампанское. То был дух авантюризма, восторг от совершения самостоятельного поступка в преддверии того, как ей подберут пару, отправят в чужую землю, где она будет обязана играть роль, для которой была рождена.

– Мы отнесем его в пещеру, – с кристальной четкостью осознала Лиана. – А когда стемнеет, вернемся навестить. Крылья у него переломаны, так что он все равно никуда не денется, пока я его не исцелю. Но прежде мы заставим его принести обет молчания перед богами. Для маскировки я надену простую одежду, чтобы он не понял, кто я такая. Через несколько дней, когда брачный турнир завершится, мы его отпустим, и он никогда не узнает правды. Ворон останется в живых, а мой секрет будет сохранен.

– Ты в самом деле хочешь пойти на такой риск? – стояла на своем Кэсси. – Ради него?

– Не ради него, – повернувшись, Лиана посмотрела подруге в глаза. – Ради самой себя.

Кэсси на мгновение прикрыла глаза, а когда открыла снова, ее взгляд смягчился. Радужки из стальных превратились в лунно-серебристые, в них светилось понимание истинного желания Лианы – это ее последняя возможность побыть собой, прежде чем станет принадлежать кому-то другому.

– Не нравится мне все это, – сказала Кэсси, упрямо пытаясь отстоять собственное мнение. – Тут она сгорбилась, опустив крылья. – Но я тебе помогу.

Лиана с трудом проглотила ком в горле и поспешно посмотрела на ворона через плечо. Он то приходил в себя, то снова проваливался в беспамятство.

– Я возьму его за плечи, а ты – за ноги. Давай двигаться, пока нас не заметили.

Ворон затрепыхался, когда они подняли его, часто заморгал, замахал руками, что-то невнятно забормотал. Через несколько секунд его изнуренное болью тело обмякло. Лиана с Кэсси бережно перенесли его под небесный мост, борясь с встречными ветрами, препятствующими их продвижению к пещере, которую они не так давно покинули. На этот раз они не стали держаться ближе к поверхности, а забрались в самый дальний уголок, где царила чернильная темнота и было немного теплее. Незнакомца уложили на землю лицом вниз, устроив обсидиановые крылья так, чтобы они закрыли его и слились с мраком.

– Нам нужно уйти, прежде чем вороны вернутся, – торопила Кэсси, пытаясь оттащить Лиану от тела. – Мы видели, как один из них улетал прочь. Должно быть, он поспешил за подмогой, хотел предупредить о драконе.

– Знаю-знаю, – отвечала Лиана, никак не желая отворачиваться от юноши, не в силах отвести взгляд от его бледной кожи в тенях пещеры. – Не следует ли нам разжечь огонь? Может, одной из нас лучше остаться и все ему объяснить, когда он очнется?

– Нет, – стояла на своем Кэсси. – Весть о драконе разлетится быстро. Нужно вернуться во дворец до того, как твои родители обнаружат наше отсутствие, особенно если ты собираешься ночью улизнуть сюда еще раз. Если они заподозрят, что мы что-то задумали, то удвоят… нет, утроят твою охрану. Ничего этому ворону за несколько часов не сделается. Когда вернемся, принесем с собой все необходимое.

Лиана вздохнула. Разумеется, Кэсси права. Как всегда.

Но это не значит, что Лиане понравилось ее предложение.

– Даю тебе несколько минут, – продолжила Кэсси, внимательно всматриваясь в яркий свет в конце узкого туннеля. – Подожду тебя у входа в пещеру, подежурю, пока ты тут все закончишь.

Лиана схватила подругу за руку и с чувством стиснула.

– Спасибо.

Пожав плечами, Кэсси глубоко вздохнула, выражая тем самым, как подозревала Лиана, раздражение, страх и больше всего любовь.

– Зачем еще нужны друзья, а?

Она удалилась, оставив Лиану наедине с вороном. Проведя пальцами по его обгоревшей щеке, Лиана поморщилась, нащупав волдыри и вязкую кровь.

«Позже», – подумала она.

С этим она разберется потом. А пока принцесса усилила свою магию, направила ее к его внутренним органам, чтобы залечить их и позволить ворону продержаться до ее возвращения. Сняв с себя меха, она прикрыла ими его обнаженную спину, как раз между сломанными крыльями.

«Позже». Вздохнув, девушка помедлила мгновение, сделала глубокий вдох и тут же содрогнулась от прикосновения холодного воздуха к позвоночнику. «Позже».

Потом Лиана встала и поспешила к Кэсси, чтобы вместе вернуться домой.

Глава 6

Ксандер

Какая зловещая тишина вокруг!

Эта мысль неотступно преследовала Ксандера, пока он летел к небесному мосту со своими стражниками и солдатами, готовыми к битве. Воздух слишком неподвижен. Ветер слишком приглушен.

«Рэйф в порядке».

«Рэйф жив».

Мысленно Ксандер снова и снова повторял эти две фразы. За свою недолгую, но полную испытаний жизнь он усвоил одну очень важную вещь – положительный настрой сам по себе обладает властью. Он не станет паниковать и терять контроль. Изо всех сил работая крыльями, он мчался вперед, к брату, убеждая себя оставаться целеустремленным, бдительным и оптимистичным.

Он торопится к брату, с которым все в порядке.

Который жив.

И ждет его.

Надежда умерла, когда он увидел, что небесный мост залит ярко-красной жидкостью.

– Рэйф! – закричал он, поспешно приземлившись. – Рэйф!

Ответа не было, лишь эхо его собственного голоса многократно разносилось по открытому каналу, рассеиваясь в безбрежном небе над головой – бесконечном голубом небе, где нет ни следа огня и дыма.

«Он жив».

«Он жив».

Ксандер отказывался верить в обратное, даже глядя на лужу крови, растекшуюся до самого небесного моста и капающую с края острова в неизвестный нижний мир.

Потом Ксандер заметил кое-что еще. Отпечаток чьей-то ноги.

– Погодите! – крикнул он через плечо, вскидывая вверх руку и оглядываясь, чтобы проверить, послушались стражники или нет. Он знал, что они преданны своему кронпринцу и повинуются беспрекословно. Не сводя глаз с красного следа, он шагнул ближе. Подержав в воздухе над этим следом собственный сапог, он сделал глубокий вдох, и в душе его забрезжил лучик надежды.

Отпечаток ноги оказался очень маленьким – много меньше его собственного, а значит, и Рэйфа тоже.

– Здесь кто-то был, – шепотом сказал он самому себе и, взмахнув крыльями, воспарил над кровью, стараясь не задеть ее.

– Мой принц, – окликнул его чей-то голос. Ксандер повернулся на звук, узнав голос капитана стражи, женщины, которую привык считать своей первой советницей, в отличие от напыщенных аристократов, всегда окружавших его мать. Невзирая на миниатюрное телосложение, Хелен обладала поразительной способностью метать кинжалы и в вопросах политики разбиралась не хуже. – Оружие вашего брата.

Она жестом указала на два меча, валяющихся на голой замерзшей земле. Ксандер подлетел к ним и, наклонившись, поднял один левой рукой. Сам он давным-давно забросил военные тренировки, предпочитая совершенствовать ум чтением книг и участием в дебатах. Сегодня он особенно остро сожалел о том, что не в состоянии двигаться так же, как его наделенный силой брат. В противном случае он бы остался, чтобы сразиться с драконом. Тогда бы он точно знал, что случилось.

«И тоже был бы сейчас мертв», – ворвался в его мысли голос Рэйфа.

Ксандер уронил меч и замотал головой, пытаясь прогнать непрошеное замечание.

Потому что Рэйф жив.

Иначе и быть не может.

Хорошо, что кронпринц он, Ксандер, а не его брат. В жажде мести Рэйф бы спрыгнул с края острова, полетел бы невесть куда в поисках тела, взывая к богам. И, действуя в гневе и спешке, пропустил бы все важные подсказки.

Ксандер, напротив, терпелив, настроен на успех и сосредоточен. Прищурившись, он внимательно осмотрел место происшествия, держа эмоции в узде, не позволяя сомнениям и страхам завладеть собой. Прежде этого никогда не случалось, не случится и теперь, когда брат в нем нуждается.

Оставленные знаки представляли собой разрозненные кусочки головоломки, которые следовало сложить воедино. Мечи. Подпалины на земле. Отпечаток чьей-то ноги. Ксандер обвел взглядом открытое поле, небесный мост, край острова и скалы над ним. Солдаты терпеливо ждали, паря у него над головой. Они знают, как обычно действует их принц. Медленно, но верно картинка в его голове начинала обретать ясность.

– Дракон, должно быть, схватил его, когда он полетел вверх и через край, – сказал Ксандер, частично себе самому, частично Хелен и стражникам, скользя глазами по обугленным отметинам на замерзшей земле.

Отлично осведомленный о повадках брата, Ксандер предположил, что Рэйф решил дать чудовищу бой в узком туннеле, чтобы обеспечить себе превосходство. Потом что-то пошло не так, Рэйфу пришлось улетать прочь, и дракон его поймал.

– Видишь вот это? – Ксандер указал на черные проплешины и расходящиеся от них линии. – Из туннеля вырывалось пламя, опалившее землю. Вероятно, Рэйфа схватили здесь и…

След из сажи и пепла привел Ксандера к мешанине почерневших окровавленных перьев.

– В этом месте монстр добрался до Рэйфа. Кровавые отметины начинаются отсюда. Похоже, дракон задел его когтем или клыком, после чего сломал крылья. Ничем другим не объяснишь эту страшную картину. В какой-то момент брат выронил свои мечи, которые мы тут и нашли.

Он указал пальцем и поджал губы, заметив, что кровавая дорожка тянется к мосту.

– Дракон отбросил его, потому след такой прерывистый. Его тело скользило по земле и остановилось в этом месте, где крови становится больше.

Насколько Ксандеру известно, драконы никогда не берут жертв в плен или в качестве военных трофеев. Во всех сказаниях эти монстры сеяли хаос во славу своего бога, после чего либо были убиты, либо улетали. Но трупы врагов им точно ни к чему.

– Этот отпечаток ноги не принадлежит Рэйфу, – сообщил он Хелен, глядя на нее снизу вверх. Остальные стражники подлетели ближе, стараясь слушать внимательнее. – Похоже, кто-то подоспел на подмогу и остановил дракона. Не знаю, кто и как, но иного объяснения не вижу. И этот кто-то забрал Рэйфа.

В любом другом доме стражники могли бы скептически вздернуть брови и с сомнением посмотреть на своего наследника. Но преданность Дома Шепота была исключительной. Из любви к Ксандеру и его семье подданные тщательно скрывали его увечье от внешнего мира. И сейчас они будут лелеять надежду до тех пор, пока не обнаружится подтверждение обратного, – сделают все от них зависящее, чтобы доказать правоту Ксандера, хоть инстинкты и подсказывают, что он заблуждается.

– Пятеро из нас отправятся налево, – объявила Хелен, принимая на себя командование и начиная делить людей на группы. – Пятеро направо, трое на другую сторону моста, и еще трое под мост. Мы будем целый день искать вашего брата и вечером доложим о результатах вам в Дом Мира.

– Хорошо, действуйте, – одобрил Ксандер. – А я пока поищу еще какие-нибудь следы здесь, пока жду матушку и остальную стаю.

Другой команды стражникам не требовалось, и они быстро разлетелись.

Покружив немного над кровавым пятном и будучи не в силах на него дольше смотреть, Ксандер приземлился на другой стороне. Он медленно зашагал по мосту, остановился в центре и оперся руками о поручень. Его мысли пронеслись по туннелю, перемахнули через скалы и устремились к лежащему далеко внизу Туманному Морю.

«Где же ты, Рэйф?»

«Куда ушел?»

«Без тебя я не справлюсь».

«Ты мне нужен».

Порыв ветра ударил Ксандера в спину, заставил трепетать крылья, едва не лишив равновесия. Вцепившись в каменный поручень, он повернул голову, чтобы увидеть источник столь мощного дуновения или какой-нибудь иной знак. Но воздух был кристально чист, а ветер – всего лишь ветер.

Горстка перьев поднялась в небо, закружилась в вихре. Ксандер наблюдал, как они взлетели с моста и, пометавшись немного, рассыпались черными обрывками. Перья ворона. Его брата. Порванные и окровавленные.

Внимание Ксандера привлекло что-то светлое.

Он спрыгнул с моста головой вперед, протягивая левую руку к беленькому пятнышку, которое выбивалось из общей массы. Схватив его пальцами, он развел крылья в стороны, чтобы предотвратить падение, и присмотрелся к своей добыче.

Ею оказалось перо цвета слоновой кости.

У ворона такого быть не может.

Должно быть, его обронил голубь – и Ксандер обязательно выяснит, кто именно. Брат уже раз пережил пламя дракона, переживет и второй. Рэйф жив. Теперь Ксандер это точно знает. Нужно отыскать брата прежде, чем кто-то раскроет их секрет.

Глава 7

Лиана

– Где ты была? – прошипел Лука, когда растрепанная Лиана поспешно ворвалась в королевские покои.

Брат стоял в фойе со скрещенными на груди руками, поднятыми крыльями и нахмуренным лбом, который прорезали глубокие морщины. Несомненно, здесь он ее и ждал, встревоженно расхаживая из угла в угол.

– В комнате Кэсси, – шепотом отозвалась Лиана. «Отмывала кровь с крыльев и переодевалась в одно из тех платьев, что держу у нее… на всякий случай».

Но этого ему знать вовсе не обязательно.

– Первый дом прибыл пятнадцать минут назад, – сообщил Лука.

– Вороны здесь? – пискнула Лиана.

Лука схватил ее за руку и быстро обвел взглядом комнату, чтобы убедиться, что их никто не подслушает. Или, возможно, опасаясь увидеть родителей, которые, несомненно, где-то их ожидают. Но позолоченные двери в личные покои были закрыты, а стража несла дозор снаружи. На данный момент брат с сестрой были одни.

– Ты их видела? – спросил он.

Лиана встретила его вопросительный взгляд, но продолжила хранить молчание – подозрительное молчание.

Лука прищурился, пытаясь верно истолковать выражение ее лица.

– Что тебе известно?

– Ничего мне не известно. – Она пожала плечами, имитируя безразличие. – А тебе?

– Ана.

– Лука.

Их хмурые взгляды встретились.

Лиана решила сдаться, рассудив, что, чем больше расскажет, тем меньше брат будет подозревать ее во лжи.

– Над небесным мостом появился дракон, Лука. Дракон! – Ей плохо удавалось обуздать прорывающийся в ее тоне восторг – в голосе все равно слышалось возбуждение. – Можешь ты в это поверить?

– Ты была там? – Лука отреагировал совсем не так, как она, – у него чуть глаза из орбит не вылезли. – Я же велел тебе не высовываться и держаться подальше от неприятностей! О чем ты только думала? Что?..

– Нас никто не видел, – поспешно перебила она. «Во всяком случае, никто, находящийся в сознании». Лиана сосредоточилась на истории, которую они с подругой состряпали по дороге домой. – Мы с Кэсси прятались в пещере, которую обнаружили в скалах. Увидели дракона. Вороны вступили с ним в схватку и прогнали его, а сами отбыли доложить о случившемся своей королеве, которая отстала на несколько километров. Тут мы выскользнули из своего укрытия и поспешили домой.

То была ложь во спасение, довольно убедительная, и рассказала ее Лиана очень гладко.

Лука прижал ладони ко лбу, провел пальцами по своим коротким черным кудрям и глубоко вздохнул.

– Где Кэсси сейчас?

«Собирает все необходимое», – мысленно отозвалась Лиана, ощутив в груди легкий укол совести. Но быстро сосредоточилась.

– В своей комнате.

– Она не пострадала? – спросил Лука.

– С ней все в порядке, – заверила Лиана и усмехнулась. – Уверена, что она будет вне себя от радости, узнав, как ты печешься о ее благополучии.

Лука закатил глаза и шутливо толкнул сестру.

– Вы двое…

– Мы двое – что?

Лука покачал головой и снова тяжело вздохнул. Мгновение спустя уголки его глаз тронула улыбка, свидетельствующая, что и ему не чуждо озорство, не до конца погребенное под спудом обязанностей наследника. Во всяком случае, пока.

– Ты правда видела дракона? – с любопытством спросил он.

– Лука… – Лиана радостно выдохнула имя брата, не в силах подобрать слова.

Он шагнул ближе, раздвинул в стороны свои пепельные крылья и изогнул их на манер защитного кокона, как делал, когда они были детьми и замышляли очередную шалость, от которой жди неприятностей.

– И как он выглядел?

– Сплошной огонь и ярость, – ответила Лиана, не зная, как лучше описать монстра. – Как сорвавшаяся с небес звезда, отрастившая крылья. От его рева содрогались облака, клянусь тебе.

– Большой он был?

– Крылья, по крайней мере, в пять раз шире моих. А пасть у него, о боги, размером с меня.

– Глаза красные?

– В точности как говорится в сказаниях.

– Ана… – полуудивленно-полунедоверчиво выдохнул он и сжал ее плечи, примяв шелковое платье. – Поверить не могу…

– Знаю, – согласилась она, вскинув голову и сжав руки в кулаки в попытке сдержать переполняющие ее эмоции.

– Что?..

– Неужели это мои дети стоят в фойе и хихикают, как два птенца? – пророкотал низкий голос, нарушив их уединение. – Только не в преддверии брачного турнира!

Лука поспешно выпрямил крылья и сложил их за спиной, а Лиана отпрянула от брата и склонила голову, чтобы поприветствовать короля.

– Не пристало принцу и принцессе Дома Мира сплетничать, точно простым слугам, – продолжал король. Заведя руки за спину и расправив кремовые крылья, он не в первый уже раз продолжал распекать своих детей. – Уж не сногсшибательную ли новость о вторгшемся в наши земли драконе вы тут обсуждаете? И о том, что бог огня становится сильнее, подрывая авторитет Аэтиоса накануне нашего самого священного ритуала?

– Разумеется, нет, отец, – пробормотала Лиана.

– Так, значит? «Разумеется, нет, отец»? – передразнил король, поворачиваясь к дочери.

Лука послал ей взгляд украдкой. Возражения лишь усугубят ситуацию – для Луки, возможно. Но Лиана прекрасно умела манипулировать отцом, причем всегда делала это с любовью.

Проглотив стоящий в горле комок, она шагнула вперед, сжала руку короля обеими своими, подняла крылья повыше и сделала большие глаза.

– Дракон? Здесь? Отец, вы, должно быть, шутите! Мы и понятия не имели. Я слышала о прибытии воронов и решила спросить Луку, не появились ли еще какие-нибудь дома, пока я спала. Мы говорили о турнире. Но дракон? Сегодня, в такой важный день? – Лиана замолчала, со вздохом прижала руки к груди и возвела глаза к потолку, будто к небу. – Сохрани нас Аэтиос!

Лука фыркнул.

Лиана едва сдержалась, чтобы не состроить ему рожицу. Возможно, ее речь получилась излишне драматичной, но сработало же!

Отец расслабился.

– Молю бога, чтобы он послал тебе мужа с характером, доченька. И помоги ему небеса, если ему недостанет ума ответить тебе отказом.

– Ох, вы же не серьезно это говорите! – с улыбкой заметила Лиана, отступая на шаг и едва сдерживая смех. – На самом деле вы надеетесь, что мой муж будет под стать вам и я смогла бы вертеть им, как мне вздумается.

Король попытался нахмуриться, но губы предательски дрогнули и сложились в улыбку, и он утробно расхохотался.

– Может, и так. Очень может быть.

– Что может быть, дорогой?

В комнату впорхнула королева, облаченная в платье сапфирового цвета, идеально сочетающееся с ее синими крыльями сиалии[2], – самая яркая представительница дома, в котором все перья нейтральных и серых оттенков. Задолго до того, как стала королевой и матерью Лианы, она была принцессой Дома Песни. Отец уверяет, что предпочел ее всем во время первого же испытания брачного турнира, когда она тремя точными попаданиями подряд поразила свою цель через всю арену, а четвертым выстрелом – его пустое центральное кольцо. Но родители казались счастливыми, хоть их брак и был заключен по политическим соображениям. У Лианы дружная семья и крепкое гнездо. Она надеялась обрести со своей парой такую же любовь, пример которой подавали отец и мать. И найти эту пару предстояло всего через несколько дней.

– Мы говорили о турнире, матушка, – пояснил Лука, любящий сын.

Королева посмотрела на дочь без удивления.

– Вот почему у твоей сестры такой угрюмый вид.

Лиана сдержала готовый сорваться с губ ответ, поскольку опасалась вступать в борьбу с острой на язычок и невероятно проницательной матерью, которая всегда видела все ее уловки насквозь.

– Советники ожидают? – негромко поинтересовалась королева.

– Да, – подтвердил король и обратился к своим детям: – Лука, Лиана, я хочу, чтобы вы тоже присутствовали на собрании. Нам важно ваше мнение.

– По поводу чего? Дракона? – тут же пустился в расспросы Лука. Их с сестрой нередко приглашали на подобные встречи, чтобы они учились управлять страной. Но что-то в тоне короля придавало этому конкретному собранию особой значимости.

– По поводу отсрочки брачного турнира, – пояснил отец.

Лиана открыла рот от удивления.

– Что?

– На какой срок? – спросил Лука.

– Вороны попросили дать им время, самое большее несколько дней, чтобы собраться с силами после нападения и подлечить раненых. Мы с вашей матерью полагаем, что Дом Мира должен выработать единое мнение, прежде чем прибудут остальные дома и попытаются как-то повлиять на ситуацию. Прежде мы никогда не откладывали церемонию, а теперь, когда бог огня наращивает могущество, эта идея кажется по меньшей мере неосмотрительной. Тем не менее я им очень сочувствую.

Лука, само воплощение долга, уверенно кивнул.

А Лиана закусила щеку, лихорадочно обдумывая ситуацию.

– Раненых? Они объявили, сколько у них пострадавших?

– Пока нет.

– А умершие есть? – задала она следующий вопрос, не в силах сдержаться.

– По крайней мере, мне об этом ничего не известно, – ответил король. Видя, что дочь снова открывает рот, чтобы продолжить расспросы, он остановил ее взглядом. – Пока довольно. Нужно встретиться с советниками до прибытия следующего дома.

Лиане не удалось задать остальные вопросы, но они продолжали кружиться в ее сознании и тогда, когда она следовала за членами своей семьи через позолоченные двери в королевские покои и дальше в залы собраний, расположенные уровнем ниже.

Лиана видела битву.

Они с Кэсси единственные, кто точно знает, что случилось.

Нет никаких раненых, которых нужно лечить, и солдат никаких перегруппировывать не требуется, как не было и битвы, требующей длительного восстановления. Есть лишь один павший боец, которого вороны наверняка сочли мертвым. Печально, бесспорно, но не настолько же, чтобы требовать отсрочки брачного турнира.

Зачем же они лгут? Зачем преувеличивают?

Лиане очень хотелось узнать, что за тайну скрывают вороны.

Глава 8

Ксандер

Хрустальный город Сфейра являл собой величественное зрелище, но, глядя на него через прозрачную стену комнаты, Ксандер чувствовал опустошенность. Для каждого дома было выстроено отдельное гостевое здание с куполообразной крышей, размещенное вокруг центрального дворца согласно расположению их островов. Таким образом, Ксандер оказался на северо-восточной окраине оживленного метрополиса, откуда открывался отличный вид на вход во дворец, обращенный на восток, чтобы приветствовать восход солнца. Крошечные фигурки сновали туда-сюда в высокие двери, а он внимательно их рассматривал. Кремовые крылья. Пепельные крылья. Пятнистые перья. Клетчатые перья. И так до бесконечности. Практически у каждого голубя в Доме Мира есть хотя бы несколько белых перьев. Как же тут определить владельца пера цвета слоновой кости, которое он сжимает сейчас в кулаке?

Это невозможно.

– Лисандер? – позвал его учтивый голос.

Он даже не шевельнулся.

– Я тысячу раз просил вас так меня не называть, матушка!

– Почему? – удивилась королева Мариам, быстро перелетев через комнату и опустившись рядом с сыном. Ее рубинового цвета платье ярко выделялось на фоне расстилающегося перед ними заснеженного пейзажа. – Ведь это твое имя. Лисандер Таетанос, кронпринц Дома Шепота. На протяжении последующих нескольких дней ты будешь слышать его довольно часто.

Ксандер вздохнул и опустил крылья так низко, что маховые перья почти легли на пол. Посмотрев в прекрасные ясные глаза матери, он сник еще больше.

– Я его не брошу.

– Я тебя об этом и не прошу, – спокойным голосом ответила она.

Он рассмеялся мрачным печальным смехом.

– Ах, матушка, перестаньте! Думаете, я не заметил, как озарилось ваше лицо при рассказе о нападении дракона, и потом, когда вы своими глазами увидели кровь? С того момента, как Рэйф родился, вы желали ему смерти, не считаясь с тем, что он мой брат и лучший друг. Для вас он всегда был лишь бастардом.

– Потому что он им и является, – просто отозвалась она, но Ксандер уловил скрытую ненависть в ее голосе, которая всегда присутствовала, когда мать говорила о его брате. Он понимал, почему она отзывалась в таком тоне о его отце, но не о Рэйфе, невинном ребенке, ставшем верным другом ее единственному сыну.

– Итак, раз вы явились не для того, чтобы сказать, что моя затея обречена на неудачу, зачем тогда вы здесь?

– Пришла сказать, чтобы верил в себя.

Ксандер переключил внимание на лежащий за пределами комнаты мир, поскольку окружающее пространство вдруг сделалось удушающим.

– Верить в себя? Я только это и делаю.

– Нет, – возразила она, не повышая голоса, хотя все равно казалось, что мать кричит. – Ты полагаешься на него, зависишь от него, а этого делать не следует.

– Мы это уже обсуждали, – процедил Ксандер сквозь зубы.

– Нет. Ты говорил с советниками за спиной своей королевы и настроил их всех против меня, чтобы добиться своего. Мы с тобой никогда и словом об этом не перемолвились.

Ксандер расправил плечи, не отрицая, что в этом конкретном случае действовал в обход матери. Она королева, верно, но в брачном турнире участвовать ему, и один-единственный раз в жизни он хотел оставить за собой последнее слово. Чтобы было по его разумению.

– Вы правы, матушка. Мне очень жаль. Но я знал, что вы меня не поймете.

– Давай-ка присядем, – предложила она, указывая на стулья, стоящие у противоположной стены, – подальше от вида из окна и мыслей о Рэйфе. – И все обсудим, как и подобает двум правителям.

И снова Ксандер не тронулся с места.

– Вы никогда не поймете, матушка, сколько бы раз я вам ни объяснил. Мы с Рэйфом – две стороны одной медали. Я терпелив, а он порывист. Я планирую, он действует. Когда я улыбаюсь, он хмурится. Дома я обладаю всеми необходимыми королю качествами. Здесь же, в чужом мире, как на оборотной стороне монеты, Рэйф наделен тем, что нужно мне, чтобы преуспеть. Мы дополняем друг друга. Я не справлюсь с турниром без него.

– Это неправда, – настаивала королева и, вскинув крыло, погладила сына своими обсидиановыми перьями, чтобы утешить. Но он отшатнулся.

В действительности мать подарила ему все мыслимые возможности в жизни. Она заказывала для него специальное оружие: щиты, крепящиеся к предплечью, мечи, привязываемые к запястью, крюки и деревянные ладони с железными пальцами. Все, что только можно изготовить, тут же поступало в его распоряжение.

Ксандер ненавидел все эти ухищрения.

То, как они впивались в кожу, и от них на запястьях появлялись волдыри, то, каким униженным он себя чувствовал в этой амуниции, особенно учитывая, что его книги и занятия не требовали никаких дополнительных инструментов или умений. Книги просто принимали его в свои объятия, на свои страницы, за что он их и любил. Ему всегда нравилось совершенствовать свой ум. Даже будь у него десять пальцев вместо пяти, на его поведение это никак не повлияло бы. Наоборот, увечье позволило Ксандеру свободнее заниматься любимым делом, снабдив отговоркой, истинность которой никто не брался оспорить.

Рэйф – воин, одаренный кличем ворона.

А Ксандер – принц, миротворец, ученый.

К несчастью, турнир – это состязание, принимать участие в котором должны именно воины.

– Не все испытания требуют физической силы, – будто прочтя его мысли, заметила мать.

Отдавая себе отчет в том, что он несправедлив, Ксандер все же произнес следующие слова, потому что, честно или нет, правильно или нет, он хотел заставить свою мать, свою правительницу, понять.

– Первое испытание – стрельба из лука, так? И что, по-вашему, я должен делать, матушка? Встать на изготовку и натянуть тетиву зубами?

– Это лишь одно из заданий, – отозвалась она, однако недостаточно быстро – ее взгляд уже успел скользнуть к его отсутствующей правой кисти.

Его фантомные пальцы сжались в кулак, чтобы сдержать гнев. Иногда Ксандеру нравилось представлять, что именно это и случилось – не что у него недостает конечности, а что вся его ненависть, боль и гнев свернулись в такой тугой ком, что он не сумел его распутать. Что его пальцы так тесно срослись друг с другом и с кожей, что сами себя заперли в ловушку – и все его эмоции тоже. По большей части Ксандер был позитивным, счастливым и веселым. И только в моменты, подобные этому, когда он вспоминал кулак, мрачные мысли выползали из своего логова.

– А что насчет навигационного испытания? Что насчет него? – настаивала королева, пытаясь заглянуть в глаза сыну, но Ксандер упрямо смотрел перед собой. – В нем ты в разы превосходишь брата. Он, возможно, и боец, но ему недостает терпения охотника.

– Он может не выиграть все состязания, – подытожил Ксандер, готовясь привести решающий довод, который мать не сумеет опровергнуть. – Это никому не под силу. Но есть же разница, матушка. Огромная разница. Если Рэйф проиграет, он сделает это с достоинством и не превратит воронов в посмешище перед всеми семью домами. Над ним никто не станет потешаться.

– Лисандер! – рявкнула королева Мариам и, отбросив заискивающий тон, схватила сына за плечи и развернула лицом к себе. – Вот, значит, что ты думаешь? Прекрати сию секунду! Ты бы никогда, никогда…

– Это вы прекратите, – перебил он, оттолкнув ее. – Я так говорю не из стыда или тщеславия. И я сам, и наши подданные давно научились принимать мои сильные и слабые стороны. Но вы не можете ожидать того же от остальной части света, от тех, кто живет за пределами нашего замкнутого тихого острова. Временами люди бывают жестокими, как вам отлично известно. – При этих словах королева прикусила язык, ее лучистые глаза потухли, в них отразилась молчаливая боль за них обоих. Ксандер продолжил более мягко: – Дело не во мне, матушка, а в нашем народе. На турнире будут состязаться пять кронпринцев и лишь четыре вторые дочери. Это означает, что по окончании один дом останется без пары, и этим домом не должен снова стать наш. Нашим людям требуется доброе предзнаменование. Нужно убедить их в том, что мы не лишились расположения богов и не стали изгоями. Мы обязаны победить. Мне горько признавать, что я не в состоянии принести им эту победу. Но Рэйф сможет.

Мать поднесла свою слегка сморщенную ладонь к щеке сына, погладила и опустила руку. Черты ее лица снова сделались жесткими.

– Не сможет, если он мертв.

Ксандер отпрянул, будто от удара, застигнутый врасплох и потерявший равновесие, хоть в глубине души он и верил, что это невозможно.

Дверь его комнаты с грохотом распахнулась.

– Моя королева, мой принц, простите за вторжение, – заикаясь, пробормотал стражник, и в комнату ворвалась Хелен. Лицо ее было угрюмо.

Никогда в жизни Ксандер так не радовался, что их прервали. Кивнув стражнику, он обратился к капитану:

– Ты принесла новости из Дома Мира, Хелен?

– Они дали нам день отсрочки, – сообщила та, выплюнув последнее слово, как проклятие, не утруждая себя ни титулами, ни придворным этикетом. – Король говорит, что будет оскорблением Аэтиосу откладывать турнир на более длительный срок. Планируется втиснуть состязания в ограниченный временной промежуток, чтобы провести церемонию выбора пар в день летнего солнцестояния, как завещано традицией. – Она плюхнулась на стул, схватила со стола яблоко и повернулась к королеве. – Я вас не сразу заметила, но ваше присутствие несколько облегчит мне жизнь.

– Я пытаюсь убедить сына, что отсрочка нам вовсе ни к чему, – ответила Мариам, повысив тон в конце фразы, будто задала вопрос.

Хелен перевела взгляд на Ксандера.

Когда он впервые поднял вопрос о замене его Рэйфом на брачном турнире, Хелен горячо поддержала эту идею и помогла убедить пожилых и более несговорчивых советников королевы сделать исключение из правил. Хелен не привыкла придерживать язык и не волновалась о том, что может ранить чувства Ксандера. Прежде всего, она предана дому. Ее задача – поддерживать в нем безопасность, укреплять его. Именно за эти качества Ксандер ее и ценил – и назначил капитаном стражи, а также своим негласным советником, когда мать велела начать проявлять интерес к стране, которой ему предстоит править. Ксандер и Хелен мыслили одинаково и не боялись принимать серьезные решения.

На сей раз Ксандер воспользовался старой как мир уловкой, чтобы уберечь Хелен от нежелательного гнева королевы. Он сменил тему.

– Патрули уже вернулись? Нашли что-нибудь?

– За исключением того, что было обнаружено на мосту, иных следов вашего брата нет, – будничным тоном отрапортовала Хелен, даже не стараясь смягчить удар. – Ни кровавых пятен, ни перьев, ни тела. Ни-че-го. Поисковый отряд вернулся с пустыми руками.

– Каков наш следующий шаг?

Она поднесла яблоко к губам, откусила кусочек и стала жевать. Ксандер, прищурившись, наблюдал за ней.

«Она тянет время».

«Но зачем она это делает?»

Не успел он задать этот вопрос, как Хелен проглотила и села прямо.

– Думаю, в сложившихся обстоятельствах ваша матушка права. Вам нужно готовиться к турниру.

Ксандер так крепко сжал свой невидимый кулак, что правая рука начала дрожать.

– Отказываюсь в это верить!

Но Хелен не собиралась идти на попятный.

– Мы обыскали территорию…

– Так обыщите снова! Кто-то был там и оставил отпечаток ноги в крови. Тебе не хуже меня об этом известно.

Ее глаза слегка потеплели.

Ксандеру ненавистно было это видеть, непереносимы уступки, поскольку он понимал, что на самом деле это жалость.

– Даже если кто-то там и был и забрал тело, – с трудом выговаривая слова, продолжила Хелен, – Рэйф будет не в состоянии участвовать в брачном турнире, отложенном всего на один день. Вы, как и я, видели кровь. Если он жив, то находится на пороге смерти. Ему не хватит времени, чтобы поправиться. Я готова продолжать рассылать поисковые отряды день и ночь до тех пор, пока вы не велите мне прекратить, но это не изменит того обстоятельства, что именно вам, мой принц, придется представлять на состязаниях Дом Шепота, хотите вы или нет.

Ксандер открыл было рот, но быстро подавил возражения. Позволить другим считать брата мертвым может быть менее опасным, чем разоблачить правду, которая, скорее всего, будет стоить ему жизни. Глубоко в сердце Ксандер знал, что где-то в стылой тундре его брат еще жив.

– Завтра я присоединюсь к поисковому отряду.

– Вы этого не сделаете, – возразила Хелен. – У вас всего день, чтобы подготовиться к испытаниям, в которых вы не собирались участвовать. А поиски брата предоставьте мне.

Ксандер уставился в глаза своему капитану, не моргая и не колеблясь.

– Ты права. Я кронпринц Дома Шепота. И завтра я пойду искать брата.

Хелен сжала губы в тонкую линию, но ничего не сказала.

Ксандер посмотрел на мать. На ее лице отражалась смесь гордости и разочарования, но также и любви. Она склонила голову, давая свое королевское разрешение на то, что он в любом случае сделал бы.

«Я иду, Рэйф, – подумал Ксандер, возвращаясь к созерцанию лежащего за прозрачной хрустальной стеной сверкающего города. – Держись. Я иду».

Глава 9

Лиана

По ощущениям Лианы, встреча с семьей и королевскими советниками затянулась на целую вечность, но потом время пролетело незаметно. Собирая вместе с Кэсси припасы, старательно избегая очередной порции нравоучений от брата и при любой удобной возможности стремясь хоть одним глазком посмотреть на другие прибывающие дома, Лиана с удивлением обнаружила на небе пламенеющий багрянец заката.

По ее телу пробежала дрожь возбуждения.

– Пора идти, – прощебетала она, поворачиваясь к Кэсси, которая, сидя на полу в ее комнате, набивала два мешка всякой всячиной, собранной в течение дня. Здесь было немного еды, трут для разжигания огня, поленья, масляные лампы, сменная одежда, теплые башмаки и меха, предназначенные для холодного климата тундры, к которому ворон непривычен. – Солнце зашло, значит, сильно похолодает.

– Он в пещере, – нараспев произнесла Кэсси.

Лиана выразительно посмотрела на подругу, и Кэсси вздохнула.

– Раз ты в таком настроении, давай уж поскорее покончим с этим.

Спрыгнув с кровати, Лиана подлетела к подруге и с энтузиазмом сжала ее в объятиях.

– Спасибо тебе. От всей души.

Кэсси обняла ее в ответ и со смехом оттолкнула.

– Ты понесешь более тяжелый мешок, принцесса, ведь это целиком и полностью твоя задумка.

Лиана фыркнула, подняла с пола увесистый узел и, пытаясь пристроить его у себя между крыльями, протестующе застонала.

– Что ты туда набила?

– Растопку, которую ты просила, – приторным голоском отозвалась Кэсси. – И воду.

– А в твоем мешке что?

– Еда…

Лиана бросила на нее хмурый взгляд.

– Что еще?

– Лампы.

– Пустые лампы?

Кэсси с легкостью разместила мешок между своими пятнистыми крыльями и затянула лямки.

– Ну, в них есть немного масла. – Лиана открыла было рот, но Кэсси не дала ей возможности высказаться. – Можем, конечно, все перераспределить, но времени у нас в обрез, если хочешь ускользнуть до закрытия главных ворот.

Ноздри Лианы затрепетали, но возражать она не стала.

Кэсси дело говорит.

Лиана терпеть не могла, когда подруга использовала против нее логически выверенные аргументы. Это раздражало, но всегда срабатывало. Тут она вспомнила ворона, пещеру и предстоящее им приключение, и на ее губах появилась улыбка.

– Ну, в путь.

Кэсси пошла первой, проскользнула в дверь и закрыла ее за собой. Ее массивные совиные крылья слишком бросались в глаза, поэтому, покидая дворец через главный вход, подруги всякий раз делали это по отдельности. Лиана выждала оговоренные десять минут, нетерпеливо переминаясь с пятки на носок, после чего накинула на голову капюшон плаща служанки и открыла дверь. Крылья цвета слоновой кости – редкий окрас даже среди голубей – Лиана при всем желании не сумела бы спрятать, но ей по силам скрыть черты лица и статус. Они с Кэсси множество раз прибегали к этому ухищрению, чтобы выбраться из дворца.

В ночной час в атриуме было не протолкнуться: пересменок у слуг, доставка провизии, смена караула. А из-за вопиющей отсрочки брачного турнира ко всей этой кутерьме добавились еще и гонцы, снующие между королевскими советниками и представителями домов. Хотя рынок, ежедневно разворачивающийся в теплом холле, уже завершил работу, приготовления к завтрашним торжествам велись полным ходом, так что было очень легко затеряться в царящем вокруг хаосе.

Облаченная в безликую одежду и держась у стены, Лиана незаметно перемещалась по дворцу, следуя за группой людей к возвышающемуся восточному выходу. Оттуда она вышла в просторный холл, ведущий наружу. Внешние тридцатиметровые двери имели несколько секций и использовались в дни больших празднеств, вроде того, которое состоится завтра. В обычные дни открывались только две малые секции, находящиеся под охраной двух стражников.

Лиана уткнулась подбородком в грудь и низко склонила голову, чтобы скрыть лицо в тени капюшона. На ее памяти ни разу не предпринималось вооруженных нападений на нее или членов ее семьи, поэтому неудивительно, что охрана не присматривалась к тем, кто входит или выходит. Дом Мира, оправдывая свое название, был очень спокойным местом, не знающим ни подозрений, ни недоверия. К счастью для Лианы, бунтарок-принцесс здесь тоже прежде не было.

Кэсси встретила ее снаружи. Миновав пешком несколько зданий, они взлетели, держа курс на небесный мост. Прибыв туда, Лиана забрала у подруги поклажу и, велев караулить вход, спустилась в пещеру.

Внутри царила непроглядная темнота. Масляная лампа, которую зажгла Лиана, тускло освещала лишь крошечный участок пространства. В конце концов, выбрать верное направление Лиане помогло негромкое лязганье зубов.

Ворон лежал на животе на том же самом месте, где она его оставила, как одеялом укрытый собственными обсидиановыми крыльями, хотя тепла они, похоже, не давали. Его свистящее дыхание эхом разносилось в гулком безмолвном пространстве. Даже в тусклом свете лампы было заметно, как зябко ему лежать на холодных камнях, как он дрожит. Губы его посинели, стали неотличимы от облачков вырывающегося из них дыхания. Но не это обстоятельство заставило Лиану ахнуть, так что она едва не выронила фонарь.

Его кожа исцелилась – не полностью, но достаточно, чтобы привести в изумление.

Лиана поднесла лампу ближе, озарив золотистым светом лицо ворона. Ожоги, обезображивающие тело еще несколько часов назад, те, на лечение которых у нее не хватило времени, пропали. Мокнущие лоскуты кожи подсохли и разгладились, восстановив былую гладкость. Волдыри и нарывы исчезли, как и открытые раны, остались лишь незначительные кровоподтеки.

«Это невозможно, – подумала Лиана, качая головой. – Невозможно. Если только…»

Если только он не такой же, как она.

Наделенный магией.

Ее сердце подпрыгнуло к самому горлу, по телу прокатилась волна неконтролируемого восторга. Осторожно, чтобы не разбудить незнакомца, она откинула меха, которыми прикрыла его, уходя, и стала внимательно осматривать его спину. Ткань, сплавившаяся с кожей, по-прежнему была здесь, обгоревшая и затвердевшая, но уже не казалась намертво приклеенной к нему. Лиана с легкостью отделила ее и с удивлением обнаружила чистую жемчужного оттенка кожу, которая, казалось, испускала легкое сияние в глубине обсидиановых перьев.

Лиана замерла.

Потому что ей не показалось – кожа действительно сияла. На ее поверхности мягко мерцали проступающие изнутри серебристые завитки, будто свет звезд, льющийся через тонкую занавеску, едва уловимый, но неоспоримый.

Магия.

Лиана подняла свободную руку и провела пальцем по позвоночнику ворона, зачарованно наблюдая, как его мускулы и магия реагируют на ее прикосновение. Контуры спины юноши были хорошо очерчены и напоминали покрытые льдом горы ее родины, сверкающие на солнце. Но, в отличие от бесплодной земли, ворон был теплым, искрящимся мощью и жизнью. Лиана вспомнила о том, как он бился с драконом: как ловко маневрировали его обсидиановые крылья, какими смертоносными казались мечи в его руках, как властно он ими орудовал.

Ворон шевельнулся.

Лиана тут же отдернула пальцы и прижала руку к груди, не в силах отвести взгляд от незнакомца. А он немного повозился, испустил стон боли и снова затих.

Рядом с его шеей из земли вырвалась вспышка.

«Отражение», подумала Лиана, наблюдая за тем, как огонек пламени колеблется, вспыхивает и гаснет, снова и снова. Отставив лампу, она потянулась к этому месту, желая узнать, что вызвало это внезапное сияние.

Ее поджидало еще одно удивительное открытие – валяющийся на камнях перстень. Подняв его, она принялась рассматривать гладкую поверхность черного как полночь камня и тут же поняла, что перед ней королевская печать. У ее отца похожая, но вырезана из цельного алмаза в форме купола, как у них во дворце. Этот же камень был таким темным, что, казалось, поглощает свет лампы, топя пламя в тени. И резьба была иной, напоминающей букву V: две вертикальные линии, расходящиеся из одной нижней точки, с углублением между ними. Печать Дома Шепота.

«Он принц».

Лиана уронила перстень и выпрямилась, едва заметив, как он ударился о камень. Мысли ее неслись вскачь, подкидывая обрывки многочисленных разговоров с Лукой и советниками, когда те обсуждали дома и членов королевских семей – все ее потенциальные пары. В Доме Шепота только один наследник, ворон мужского пола.

«Он кронпринц. – У Лианы расширились глаза от удивления. – Который должен принять участие в брачном турнире».

Внезапно все обрело смысл – почему вороны просили об отсрочке, почему солгали о битве с драконом, почему им требовалось больше времени.

По чувствительной коже на шее Лианы пробежал холодок, волоски встали дыбом. Мысли замедлили свой бег. Тело замерло. Ощущение расползлось по плечам, вниз по спине, пульсируя от предвкушения, отзываясь шипением под кожей.

Лиана отвела взгляд от перстня.

И уставилась прямо в открытые лазурные глаза ворона.

Глава 10

Рэйф

Он помнил ее лицо, явившееся будто во сне, – ясные зеленые глаза, сверкающие, точно далекие звезды, которые сейчас взирали на него с тревогой. В его воспоминаниях ее лицо было затемнено солнцем, теперь же он понял, что это ее природный цвет, темный и насыщенный, с золотистым оттенком, мягко сияющим в свете лампы.

Кто она такая?

Откуда взялась?

Чем дольше они друг на друга смотрели, тем больше становилось вопросов. Они заполонили его мысли, вытеснив даже понимание того, кто он сам и где находится. Значение имела только эта таинственная красавица. У Рэйфа защипало в глазах, но он даже моргнуть боялся из опасения разрушить момент, испортить происходящее – эту невесомую пульсацию воздуха между ними.

Незнакомка улыбнулась, с ее губ сорвался легкий нервный смешок, и она потупилась. Стыдливо опустила глаза и, сгорбившись, обняла себя крыльями, будто в попытке спрятаться.

Рэйф пошевелился, пытаясь оторвать торс от пола и повернуться.

Тут его накрыла жестокая реальность.

Он зашипел от боли в израненных крыльях. Находящееся в процессе исцеления тело умоляло лежать неподвижно, сердце бешено колотилось в грудной клетке, вернулись страх и паника.

– Дракон. – Он с трудом вытолкнул слова из пересохшего горла и подрагивающих губ. – Что случилось с драконом? Что случилось с моим… – Он резко замолчал, вовремя одумавшись. – С моими людьми? – закончил он, когда в действительности хотел сказать «с моим братом».

«С Ксандером. С Ксандером».

Жив ли он? Удалось ли ему улететь? В безопасности ли он?

Горячая кровь быстро бежала по венам, причиняя боль. Со стоном Рэйф оттолкнулся от камней, пытаясь сесть – ему нужно подняться, нужно выбираться отсюда. Нельзя терять ни минуты. Ксандер нуждается в нем. И вороны тоже. Никакая боль его не остановит.

– Лежи, – велела девушка, прижав свою теплую ладонь к его плечу. – Не шевелись, не то будет только хуже. Дракон улетел несколько часов назад. Здесь нет никого, кроме тебя.

– Улетел? – спросил он с придыханием. Измученное тело с трудом повиновалось командам мозга, мышцы подвели, и Рэйф снова шлепнулся на пол, по-прежнему дрожа от холода. – Как? Когда?

Девушка широко улыбнулась и, пожав плечами, ответила:

– Я его прогнала.

Невзирая на раны, боль и собственное ужасное положение, Рэйф фыркнул, скептически глядя на ее худенькие руки и хрупкую фигурку.

– Ты?

Она негодующе расправила плечи и изогнула бровь.

– Да, я. Тебе повезло, что я оказалась поблизости, потому что минута промедления – и ты стал бы следующей жертвой бога огня.

Рэйф содрогнулся, на сей раз не от холодного воздуха, острыми иголочками впивающегося в кожу, а от пронзившего сердце ледяного ужаса. Он вспомнил пламя. И коготь, впившийся ему в живот. Его тело падает на землю, слышится треск костей, заглушаемый его собственными криками, вырывающимися изо рта помимо воли.

Внезапно все прекратилось.

Боль осталась, а чудовище пропало. Он видел лицо девушки, слышал ее бормотание, но из-за стоящего в ушах звона не сумел разобрать ни слова. Потом он погрузился во тьму, в ничто, и наконец проснулся в каком-то темном месте.

– Хочешь воды? – спросила девушка, прерывая его размышления.

– С удовольствием.

Двигаясь медленно и осторожно, Рэйф снова оттолкнулся от пола, морщась от соприкосновения переломанных крыльев с твердой землей. Каждое движение оборачивалось невыносимой мукой. Девушка придержала его за плечи и помогла сесть. Рэйф почувствовал, как по телу растекается тепло, распространяясь от рук к груди, взрывается жаром в месте соединения крыльев со спиной, несколько притупляя боль.

Рэйф замер.

Девушка громко сглотнула.

Посмотрев себе через плечо, он встретился с ее взглядом, уловил неопровержимое золотое свечение магии. Девушка глядела настороженно, но с вызовом. Сдержанно, но без страха. И дерзко, что выводило его из равновесия.

– Ты… – Рэйф замолчал, часто заморгал и затряс головой, пытаясь вспомнить. Опустив подбородок, посмотрел на свой живот, на насыщенное темно-красное пятно на крыльях, на разорванную в клочья одежду, под лоскутами которой проступала неповрежденная плоть. – Ты… На мосту… – Он думал, что умрет. Рана была огромной и, без сомнения, смертельной, несмотря на всю его магию. Он потерял много крови, получил повреждение жизненно важных органов. Тем не менее он здесь. Рэйф снова взглянул в ее сияющие глаза. – Ты исцелила меня.

Девушка осмотрела его фигуру, лицо, руки, виднеющуюся под обрывками одежды кожу, которая, как Рэйф вдруг осознал, предательски мерцает его собственной магией. Ксандер никогда этого свечения не замечал, а эта таинственная незнакомка, судя по всему, отлично все видит.

– Сдается мне, что ты сам себя исцелил, – заметила она.

Он не стал этого отрицать.

И она тоже.

Отвернувшись, девушка потянулась к мешку, которого Рэйф прежде не заметил, и, вытащив флягу с водой, подала ему как подношение в знак мира.

Он с кивком принял его.

Никто, кроме Ксандера, не знал о его магии. В действительности именно Ксандер ее и обнаружил. После того, как Рэйфа нашли лежащим под обугленными телами родителей, Ксандер приказал дворцовым стражникам перенести его в его личные покои. Левая сторона тела Рэйфа, которую его хрупкая мать не сумела прикрыть собой, сильно обгорела. О случившемся ему напоминала только боль. Ксандер приказал лекарям использовать всю имеющуюся мазь из Дома Рая. Они наложили на кожу повязки, молясь Таетаносу, чтобы Рэйф дотянул до утра. Вернувшись на следующее утро продолжить лечение, лекари обнаружили, что он почти полностью исцелился. С тех пор отношение к нему воронов разительно переменилось. Появились слухи, что он принадлежит богу огня. Люди желали ему смерти.

Ксандер официально объявил своим подданным, что выздоровление Рэйфа – это чудо, совершенное самим Таетаносом. За закрытыми дверьми он называл вещи своими именами – в деле замешана магия.

Рэйф ему сначала не поверил, ведь магия в их мире равносильна смертному приговору. Тогда два безрассудных мальчишки решили устроить испытание и своими глазами увидели, как тело Рэйфа исцеляется, каким бы изломанным и истерзанным ни было. Но иных применений для его магии не находилось – она служила одной этой цели. Братья поклялись на крови никогда не упоминать об этом, чтобы ничьи любопытные уши не подслушали правду, и оставили все как есть. Рэйф оставил все как есть.

До настоящего момента.

До появления девушки.

Скольким людям известен ее секрет?

Зачем она поделилась с ним такой опасной правдой?

– Есть хочешь? – спросила она, игнорируя его вопросительный взгляд, и снова повернулась к одному из своих мешков и извлекла из него кулек сушеных фруктов и орехов. Взяв маленькую горстку себе, остальное протянула ему.

Несколько минут они жевали в молчании.

Рэйф наблюдал за ее движениями. Время от времени ее губы кривились, будто от едва сдерживаемой, готовой вот-вот прорваться улыбки. Она дергала ногами, и ее крылья шевелились, а глаза то и дело устремлялись за окружающий их крошечный островок света, в непроглядную тьму, очевидно, не в состоянии ни секунды оставаться в неподвижности. От нее исходили мощные волны энергии, лишь подчеркивающие усталость самого Рэйфа. Раны и магия, потребовавшаяся на их исцеление, лишили его последних сил, веки стали тяжелыми и грозили вот-вот закрыться, особенно теперь, на сытый желудок.

Он не может заснуть. Еще не время.

– Где мы? – негромко спросил он, опасаясь говорить в полный голос. – Куда ты меня принесла?

– Не важно, – ответила она, дернув плечом, и, забросив в рот остатки еды, снова повернулась к своим мешкам. На сей раз она вытащила кремень и несколько деревяшек.

– Как долго ты собираешься меня здесь держать? – спросил он более грубым и требовательным тоном.

Девушка не обратила на эту перемену внимания и не потрудилась ответить. Осторожно поворошив растопку, она добавила несколько щепок и сосредоточилась на выбивании искры. Чиркнув три раза, сумела разжечь огонь. От нее исходила раздражающая аура превосходства, напоминающая Ксандера.

– Я спросил, как долго ты собираешься меня здесь держать? – повторил он свой вопрос.

Она сверкнула на него глазами и вернулась к костерку.

– Я тебя слышала. Погоди минутку, если, конечно, не хочешь продолжать мерзнуть.

У него затрепетали ноздри.

«Да, она определенно напоминает Ксандера. Есть в ней что-то… что-то…»

– Ну вот, – проговорила она и довольно вздохнула, села и стала смотреть на разгорающееся пламя. Рэйф был впечатлен, но не стал ей об этом говорить. Пусть прежде даст ему хоть какие-нибудь ответы.

Юноша открыл было рот, собираясь заговорить, но девушка перебила его, предвосхитив его желание.

– Отчего ты так торопишься? Если бы я пережила нападение дракона, то была бы рада несколько дней просто сидеть и ничего не делать, расслабляться, поправлять здоровье.

Она бросила ему наживку. Ее взгляд переместился ему на грудь.

Рэйф поморщился. Ему не требовалось опускать глаза, чтобы понять, что она разглядывает. Юноша сразу догадался, о чем она думает, по изумленному выражению лица.

«Перстень».

«Дурацкий треклятый перстень».

– Итак, ты знаешь, кто я, – проговорил он, осознав тщетность отрицания. Если незнакомка поверит, что он кронпринц, возможно, он быстрее вернется к Ксандеру. – Поможешь мне? Времени совсем мало. Сегодня вечером начинается турнир. И…

– Нет, не начинается, – возразила она. – Хрустальный город взбудоражен новостью. Дом Шепота запросил отсрочку начала состязаний, и Дом Мира даровал один день на восстановление сил. Но теперь я понимаю, что на самом деле вороны пытались отыскать тебя.

– Ты не ответила на мой вопрос, – настойчиво произнес Рэйф. – Поможешь ты мне или нет?

– Почему бы в таком случае тебе сначала не ответить на мой? – парировала она. – Зачем тебе моя помощь?

Рэйф испустил низкий стон. «Эта девчонка просто несносна!» Он понимал, о чем она спрашивает, что жаждет услышать. До сих пор они не коснулись темы магии, и он не был уверен, что готов выложить ей всю правду.

– Чего ты хочешь? Клятвы о молчании? Считай, что она у тебя есть. Денег? Могу достать. Драгоценностей? И их я тебе добуду. Но прежде мне необходимо выбраться из этой… – Он замолчал и осмотрелся по сторонам, видя лишь выступающие из темноты камни. – Из этой дыры.

– Не смей! – резко оборвала его девушка, заставив вздрогнуть. В ее глазах промелькнуло нечто неожиданное – искры боли. – Не смей подвергать сомнению мой характер. Я спасла тебя, потому что, не сделай я этого, ты бы умер. По крайней мере, так мне тогда казалось. И взамен я не прошу ничего, кроме откровенности.

Рэйф сдержал готовое сорваться с языка язвительное замечание, а девушка, чтобы успокоиться, принялась ворошить огонь.

– Прости, – прошептал он под аккомпанемент потрескивающей древесины – единственного звука в их тайном мире. – Ты права. Прошу меня извинить. И… – Он сделал глубокий вдох, собираясь с силами, как перед битвой. – Мне нужна твоя помощь, потому что раны на коже затягиваются быстро, а вот на восстановление сломанных костей и крыльев требуется время и энергия. Время и энергия, которых у меня нет в запасе.

Черты ее лица понимающе смягчились, и она расслабилась, опустила свои крылья цвета слоновой кости.

– Я помогу тебе. – Словно извиняясь, она нахмурила брови. – Но не раньше завтрашнего дня. Мне нужно вернуться домой, прежде чем они… Пока не стало слишком поздно.

Она встала и распустила крылья, сияющие в оранжевых отблесках пламени.

– Что? – ахнул Рэйф, не сразу приноровившись к столь резкой перемене.

Девушка попятилась.

– Мне правда нужно идти, извини. Я и так слишком долго отсутствую. Но я оставлю тебе дрова, воду и еду. Ах, да! – встрепенулась она. – Я же принесла тебе одежду, теплую чистую одежду. И мочалку, чтобы ты мог обмыться. Ну все, мне пора. Прости, но это… это необходимо.

– Подожди, – крикнул он ей вслед, протягивая руку. Его тут же пронзили раскаленные добела вспышки боли, в глазах потемнело, грудь сдавило. Рэйф рухнул на пол, с силой сжимая челюсти. Нужно переждать приступ.

Когда он снова открыл глаза, девушки уже не было.

Он остался в одиночестве.

И, похоже, угодил в ловушку.

Глава 11

Лиана

Здравый смысл вопил, чтобы Лиана поскорее выбиралась из пещеры, подальше от ворона и его невероятно голубых глаз, выбивающих почву у нее из-под ног, вызывающих неведомые доселе эмоции.

Его тело прикрыто лохмотьями, а лицо перепачкано кровью. Но взгляд, суровый, уверенный, пронзительный, не боящийся бросить вызов, вынудил ее к побегу. Скорее на воздух, в небо.

Лиана летела через погруженную во мрак пещеру, слабо освещенную серебристым светом луны. О том, что она уже близка к выходу, ей подсказали белеющие пятна крыльев Кэсси, но Лиана не стала останавливаться. Она стремительно миновала узкое отверстие и, тут же нырнув в туннель между скалами, отчаянно заработала крыльями, устремляясь вверх, вверх, вверх. Наконец она упала на твердую землю и, запрокинув голову, с наслаждением глотнула морозного воздуха.

Часто моргая, она смотрела на сверкающие в ночном небе звезды, чувствуя, как постепенно успокаивается сердцебиение, как тело восстанавливает утраченное равновесие. Звезды казались другими. За время, проведенное ею в погруженной в тенях пещере, они как будто засияли ярче, сменили местоположение, выстроились в ином порядке, сложившись в узор, наверняка означающий что-то очень важное.

Кэсси приземлилась перед Лианой и, не подумав, спросила:

– Ты в порядке?

– Да. – Лиана продолжала глядеть в небо.

– Что случилось? Он… ты… – У Кэсси заострились перья, и она покачала головой. – Просто расскажи мне, что произошло.

Лиана опустила голову, отметив, что серые глаза подруги затуманились от тревоги и страха. На ее собственном лице застыло совсем другое выражение. На губах медленно расцветала улыбка, в душе бурлили эмоции – сбивающие с толку, очень интенсивные, но, несомненно, положительные. Кровь будто превратилась в нектар колибри, дурманящий голову.

– Он кронпринц, – пробормотала Лиана.

Кэсси нахмурилась.

– Что?

– Он кронпринц, – шепотом повторила Лиана. – Я видела королевскую печать, висящую на цепочке у него на груди. Я спросила его, и он не стал отрицать.

На самом деле она дразнила его. Подталкивала к нужному ответу, прощупывала, проверяя границы терпения, выявляя мощь собственного обаяния.

Ворон отвечал грубо, ворчливо, что неудивительно, принимая во внимание обстоятельства. Но под конец был один момент, когда он огрызнулся, и она огрызнулась в ответ. Что-то вспыхнуло в его глазах, отчего они стали казаться бездонными и волнующимися, каким Лиана обычно представляла раскинувшееся внизу Туманное Море. Потом он по-доброму извинился, стал откровенным и сочувствующим, а еще – уязвимым, какой сама она всегда боялась показаться.

И тогда она сбежала.

Лиана чуть слышно вздохнула.

И Кэсси тоже, но ее вздох был раздраженным и недовольным.

– Кронпринц? Ты серьезно?

– Зачем ты всегда меня об этом спрашиваешь?

– А зачем ты всегда говоришь вещи, которые представляются совершенно невероятными?

– Разве не понимаешь, как это восхитительно? – воскликнула Лиана, все еще глядя на звезды.

Кэсси схватила ее за плечи, привлекла к себе.

– А разве ты не понимаешь, как сильно это осложняет ситуацию? Он кронпринц Дома Шепота. Это все меняет. Нам нужно освободить его до начала брачного турнира, отпустить его. Что, если он тебя узнает? И обнародует твою тайну? Что, если?..

– Он этого не сделает.

– Почему?

Лиана взяла Кэсси за руки, сжала и, глядя прямо в глаза, твердо произнесла:

– Он не раскроет моей тайны.

Силы покинули Кэсси, она опустила крылья и, склонив голову набок, посмотрела на подругу теплым, но исполненным сожаления взглядом.

– Откуда такая уверенность? Ниоткуда. Ты слишком доверчива, Ана. Огражденная благодаря своему статусу от реальной жизни, ты и не подозреваешь, какими люди могут быть ужасными.

Лиана сдержала резкое ответное замечание. Она знала, что ворон ее не выдаст, потому что у него был похожий секрет, который он любой ценой захочет сохранить. Но его секрет – это его дело, и она не вправе делиться им даже с лучшей подругой.

– Возможно, я и наивная, – сказала Лиана, пожав плечами. – Или чересчур оптимистично настроена, но ведь он дал мне слово, Кэсси. Он пообещал, и я ему поверила.

Судя по виду, Кэсси такой ответ не убедил.

Что ж, то, что она скажет дальше, наверняка заставит подругу изменить мнение.

– Кроме того, не станет же он приговаривать к смерти свою пару.

– Свою пару… – Кэсси пыталась осмыслить услышанное, беспокойно водя глазами из стороны в сторону, потом раскрыла их так широко, что Лиане сделалось смешно. – Ана! Ты собираешься выбрать ворона? – воскликнула она в сильнейшем удивлении. – Тебе известно, о чем все шепчутся! Они прокляты, боги отвернулись от них. Они ведут очень замкнутый образ жизни и сторонятся любого вмешательства извне. Ты даже не знакома с принцами из других домов, не видела их.

Лиана лишь плечами пожала.

– Все равно мне это уже не нужно. Он станет моей парой, хочет того или нет.

Кэсси закатила глаза, но Лиана сохраняла серьезность. Она поняла, что нужно делать, в тот момент, когда уловила серебристое сияние безупречной кожи ворона, увидела висящий у него на шее перстень и едва не утонула в глубине его невозможных лазурных глаз. Раз ему уже известен ее самый мрачный секрет, ей нечего скрывать и можно быть самой собой. Именно этого она всегда хотела от своей пары – чтобы в ней увидели не принцессу, а реальную девушку и приняли ее суть.

Страх, свивавшийся в кольца у нее внутри последние несколько недель, разом испарился, забрав с собой неуверенность и нервозность. Все исчезло.

Осталось лишь упрямое предвкушение и вновь обретенная готовность поскорее начать брачный турнир.

– Я стану королевой Дома Шепота, – сказала Лиана подруге и тут ощутила дуновение холодного ветра на щеке, таящего обещание радости. Не сам ли Аэтиос, бог неба, незримо благословил ее? Или новый бог, Таетанос, владыка судеб, прошептал, что его задумка начала исполняться?

Кэсси покачала головой, понимая, что, когда Лиана пребывает в таком настроении, возражать ей бессмысленно.

– Как ты собираешься его выбрать, если он даже в состязаниях участвовать не будет?

– А он будет, – невинным голоском заметила Лиана, высвобождаясь из объятий Кэсси. – Потому что завтра днем мы вернемся в пещеру, чтобы я могла завершить его исцеление.

– Что-что мы сделаем? – вскричала Кэсси.

Лиана уже взмыла в небо, взметнув за собой снежное облако. Кэсси поспешила за ней и быстро догнала, но Лиана не остановилась. Она закружилась в беззаботном танце, то снижаясь, то снова набирая высоту, пока они летели домой, держа курс на хрустальные пики Сфейры. Лиана пребывала в приподнятом искрящемся настроении, которое не могли испортить даже раздраженные взгляды подруги.

Главный вход во дворец по-прежнему оставался открытым, когда они вернулись, хотя количество людей почти сошло на нет. Лиана не сомневалась, что один из стражников узнал ее, несмотря на низко опущенный капюшон. Возможно, им с самого начала было известно, что принцесса ускользает из дома и возвращается, когда вздумается, но они просто не подавали вида, молчаливо решив предоставить ей эти крупицы свободы, пока есть такая возможность. Некоторые из стражников были ее друзьями, на глазах у других она выросла, и все знали о заключенном в ее теле неукротимом духе, которому время медленно, но неумолимо подрежет крылья, но который они пока могли поддерживать.

Лиана проследовала за Кэсси к ее комнате и остановилась у двери.

– Передай от меня Луке пожелание доброй ночи, – произнесла она, и Кэсси округлила глаза в молчаливом протесте. Подруги почти не обсуждали того, что происходило между Лукой и Кэсси, но знали, что сегодня ночью все закончится, а с завтрашнего вечера Лука займется поиском подходящей для него пары – как, впрочем, и сама Лиана. Когда они принесут клятвы богам, не останется никого важнее их пар, которых они должны почитать, оберегать и любить. И хранить верность. – Скажи ему, чтобы не волновался обо мне. Я больше не страшусь того, что готовит мне завтрашний день.

В глазах Кэсси промелькнула печаль, но Лиана притворилась, что не заметила ее. Она точно знала, что, когда подруге хочется поговорить, она это делает. В противном случае заставить ее невозможно, как ни старайся.

– Непременно, – прошептала Кэсси, открыла дверь своей спальни и проскользнула внутрь.

Немного подождав, Лиана вернулась в свои покои. Положив голову на подушку, она обнаружила, что слишком переполнена энергией, чтобы спать. Ее взгляд устремился к хрустальной стене в дальней части комнаты, за которой раскинулся ночной город. Лиана смотрела на звезды до тех пор, пока они не сделались такими яркими и огромными, что заслонили собой все остальное. Наконец она погрузилась в сон, не думая ни о чем, кроме чистого бескрайнего неба.

Глава 12

Кэсси

Взлетев над кроватью, Кэсси сверху вниз посмотрела на Луку и на саму себя, свернувшуюся под его крупным пепельным крылом.

Странная магия – когда душа покидает спящую телесную оболочку и разгуливает сама по себе.

Кэсси продолжала ощущать собственное тело, а душа, невесомая, как нежнейшая ласка или легкий ветерок, легко парила в воздухе. Она одновременно и спала на постели, лежа на боку и плотно прижав пятнистые крылья к спине, зарывшись лицом Луке в грудь и согреваясь его теплом, и бодрствовала, готовясь совершить астральное путешествие, которое уже не раз предпринимала в прошлом. Единственным видимым свидетельством ее магии было исходящее из сердца серебристое сияние, в настоящее время скрытое под хлопковой сорочкой.

Но даже будь она полностью обнаженной, можно было не волноваться о том, что Лука заметит ее искрящуюся ауру. Он не наделен магией, значит, и у других ее увидеть не в состоянии. Будь на месте Луки Лиана, Кэсси надела бы вторую сорочку, с длинными рукавами и высоким воротом – на всякий случай.

Так как Лианы рядом не было, Кэсси, ни о чем не волнуясь, повернулась к хрустальной стене. При свете дня кристаллы удерживали ее внутри, но в полуночные часы ей ничто не препятствовало. Один взмах духовных крыльев – и она выпорхнула сквозь каменную преграду прямо в ночное небо.

Иногда у ее души появлялись крылья. Иногда она летала без них.

Сегодня ее воображаемые совиные перья, питаемые силой разума, стремительно рассекали холодный воздух, неся ее к краю быстрее, чем могло бы добраться туда физическое тело. Достигнув открытого туннеля между внешним и внутренним кольцами острова Дома Мира, Кэсси нырнула в него, не выказав страха или колебания, пока ее дух со страшной скоростью летел вниз на тысячи метров.

Туманное Море быстро приближалось.

Не прошло и нескольких минут, как Кэсси нырнула в непроницаемую пелену тумана. Вокруг не было видно ничего, кроме облаков, и пахло солью бушующего внизу океана. Шум волн нарастал. Кэсси замедлилась, лишь когда ощутила, что воздух стал плотным и тяжелым от капель влаги.

Ночью в темноте невозможно ничего рассмотреть. Кэсси несколько раз прилетала на это место во время послеполуденного сна, просто чтобы посмотреть, как тут все выглядит днем. Но солнечные лучи не проникали в укутанный туманом мир. Все здесь было окрашено в оттенки серого, тусклые и приглушенные. Океан мрачен и опасен, и у Кэсси не возникало желания исследовать этот скрытый мир. Даже в духовном обличье ей оказалось непросто перемещаться в плотном воздухе.

Разительный ландшафтный контраст помогал Кэсси различать, находится ли она в нижнем мире или наверху, где осталось ее тело. Как будто одна жизнь реальная, а другая – воображаемая. Или все это на самом деле ей только снится?

В верхнем мире она Кэсси Скай, девушка-сирота, лучшая подруга принцессы, преданная, непреклонная и готовая защищать. Чужак, которого неожиданно приняли в королевскую семью. Ее совиные крылья никогда не вписывались в окружение, но именно они и привлекли Лиану. У Кэсси нет магии, секретов и семьи. Как нет и иной цели, кроме того, чтобы прожить спокойную, хорошую жизнь, что бы это ни означало.

В нижнем мире Кэсси совсем другой человек, которого сама не очень-то жаловала, но которым должна была быть – иного выбора ей не предоставили.

Девушка выбросила эту мысль из головы, как поступала всегда, и подумала о своем короле, распространяя магию, ожидая, что она приведет ее к нему. Иногда он наведывался в один из многочисленных плавучих городов нижнего мира, а иногда обнаруживался на одной из нескольких полосок земли, оставшихся после того, как острова вознеслись в небеса.

Этой ночью он был на корабле посреди моря. Держал окошко в капитанской каюте открытым, будто предвидя ее появление. Ее дух мог бы просочиться и сквозь деревянную обшивку, но король знал, что она, как и любая птица, предпочитает вольный воздух. Однако когда Кэсси приходила к нему, ее крылья всегда пропадали, так что он никогда их не видел, даже во сне. Потому что в нижнем мире она притворялась простой смертной, как и он сам, как и все они.

Кэсси покружилась над его кроватью и замерла. Во сне люди наиболее уязвимы. Временами, разговаривая с королем, она забывала, что он в действительности еще очень молод – всего на несколько лет старше ее. Но в моменты, подобные этому, когда его глаза были закрыты, а лицо безмятежно и лишено тягот лидерства, Кэсси вспоминала. Вспоминала слишком много. Она прижала фантомную ладонь к его лицу, погладила четко очерченную скулу, запустила пальцы в песочного цвета волосы, должно быть, очень мягкие на ощупь. Если бы только она могла потрогать их в реальности…

«Малек…»

Его имя непрошеным гостем впорхнуло в ее мысли, запретный шепот, воскрешающий глубоко запрятанные воспоминания. Некогда он был ее лучшим другом. Давным-давно, когда у нее только появились крылья, она не знала Лианы, а название «Дом Мира» ни о чем ей не говорило, мальчик-правитель из нижнего мира являлся для нее целой вселенной.

Из-за уникальных способностей их обоих еще в детстве оторвали от семей и отправили на службу делу. Одиноких. Испуганных. Неуверенных. Кэсси пользовалась своим даром так часто, как только могла и, покидая тело, навещала Малека в нижнем мире. Вместе они ускользали в воображаемые места с поросшими травой долинами и укрытыми снегами холмами. Они раскрашивали облака в фиолетовый, а траву в розовый, представляли, что луна сделана из сахарной ваты, и снимали с неба леденцовые звезды. А как они веселились часы напролет! По команде Малека Кэсси создавала все новые и новые нелепицы в полуночных мирах их безграничных фантазий. Случались у них и моменты затишья, и тогда она рассказывала ему о своей матери, а он поверял ей страхи, о которых никогда не упомянул бы при свете дня. Они обсуждали будущее, за которое вместе боролись.

Будущее без войны, даже неведомой жителям верхнего мира.

Войны, потребовавшей от Кэсси и Малека полной отдачи сил.

Войны, однажды связавшей их, но со временем медленно разводящей в разные стороны. Взрослея, принимая на себя новые обязательства, Малек лишился веселости и желания играть. Он перестал мечтать. Теперь они встречались и разговаривали не как Кэсси и Малек, а как Кэсиандра и ее король, шпионка и ее правитель. Не больше и не меньше. Как бы отчаянно Кэсси ни надеялась, что ситуация изменится.

Она мотнула головой, отгоняя воспоминания, имя и образ маленького мальчика, оставляя только лицо короля.

Очистив мысли, она нырнула в его сон.

Краски сталкивались и сливались, рассыпаясь радужными искрами, будто все цвета, какие есть в мире, разом забросили в замерзшее небо, и они затвердели, превратились в порошок, который разнес мощный порыв ветра. У нее в ушах стоял яростный рев, страшная какофония звуков, но при этом казалось, что вокруг царит зловещая тишина, – словно привычный мир превратился в ничто в этом хаосе, закружился в вихре и улетел далеко-далеко. Сны представлялись такими до тех пор, пока Кэсси не пускала в ход свою магию, беря под контроль разум спящего, разглаживая и деформируя место действия по своему усмотрению. У короля сны всегда были одинаковыми. Он грезил о зале собраний с большим деревянным столом и тяжелыми деревянными стульями. Стены сложены из темно-серого камня, потолок в той же цветовой гамме. Пол застелен толстыми ткаными коврами. Через окна в помещение проникает влажный мутный воздух, но за ними нет ничего, кроме бесконечной сверкающей серости. В центре комнаты висит железная лампа со свечами, похожая на ловушку, в которую превратилась эта комната и из которой Кэсси не находит выхода.

Как и всегда, Малек возник у окна. Он стоял со сложенными за спиной руками и устремленным к горизонту взглядом, высматривая что-то опасное, смертельное. Когда его разум зафиксировал, где он оказался, юноша обернулся. Малек не удивился, увидев Кэсси. Она давно не замечала, чтобы его темно-синие глаза светились невысказанным удивлением. Теперь они всегда грозовые и неспокойные, совсем как океан, в котором живет его народ.

– Кэсиандра, ты пришла, – произнес он спокойным твердым тоном, уверенный в своей власти. От звука его голоса кожа девушки покрылась мурашками. В нижнем мире ее звали Кэсиандра д’Рокаро – таково ее подлинное имя, данное матерью. Однако всякий раз, слыша его, она удивлялась тому, каким фальшивым оно кажется.

– Ваше величество, – пробормотала она. – У меня для вас новости.

– Турнир только начался, – проговорил он с вопросительной интонацией.

– Еще не начался. Это часть моих новостей.

Он нахмурил свои темно-песочные брови, но ничего не сказал, лишь сдержанно кивнул.

– В Дом Мира прилетел дракон, – продолжила Кэсси.

Глаза Малека расширились, совсем чуть-чуть, и это был единственный признак удивления, который он выказал. Такими они и остались – слегка увеличенными и слегка встревоженными, пока Кэсси рассказывала ему о случившемся накануне. О сражении с драконом, о Лиане и вороне, об отсрочке начала состязаний и, наконец, о самом важном:

– Лиана сказала, что собирается выбрать своей парой принца-ворона. Было что-то еще, о чем она мне не сообщила, но я все равно уловила едва заметное свечение тайны в уголках ее глаз. Что-то о вороне и о том, что между ними произошло. Уверена, что в конечном итоге я это выясню, просто решила прийти к вам как можно скорее, чтобы дать время подготовиться. В конце недели Лиана переселится в Дом Шепота. Там она и останется накануне своего восемнадцатого дня рождения.

– Ты уверена? – спросил король, переплетая слова темными лентами беспокойства.

Кэсси кивнула и, хоть ей было ненавистно усугублять удар, добавила:

– Уверена.

– Я думал, король выбрал в качестве пары для своей дочери принца из Дома Полета.

– Все верно, – согласилась Кэсси. – Я своими ушами слышала, как он говорил об этом своей супруге и советникам, но я знаю Лиану. Если она чего-то захочет, непременно этого добьется. А это желание сильно как никогда. В ее взгляде сквозит невысказанное желание все увидеть, все испытать.

На мгновение в глазах Малека отразилась задумчивость, точно он понимал надежды принцессы, которую никогда не видел, но очень близко знал, и сочувствовал ей. Это мгновение быстро прошло.

Кэсси медленно приблизилась, игнорируя покалывание в груди, непрошеное проявление эмоций, которое ей было совсем ни к чему.

– Верьте мне. Принц-ворон станет ее парой еще до окончания недели.

– Это многое меняет, – негромко проговорил он и замолчал. Потом взглянул на Кэсси, и в его черных зрачках она прочла бесконечные подсчеты. – Ты проделала отличную работу. Великолепную. Возвращайся по окончании турнира, когда все окончательно подтвердится, и я посвящу тебя в дальнейшие планы. А пока постарайся узнать, что скрывает принц-ворон. Договорились?

– Договорились.

Кэсси всегда тонко чувствовала, когда ее отсылали прочь, поэтому отпустила сон Малека, позволив ему снова погрузиться в хаос. К тому моменту, как она полностью покинула его разум, король пробудился и, часто моргая, принялся тереть руками глаза, чтобы прогнать остатки дремоты.

Он поднялся и подошел к письменному столу в углу комнаты, пошелестел бумагами и замер, глядя прямо на нее. На его губах появилась легкая улыбка, а холодный взгляд слегка потеплел.

– За мной тебе шпионить нельзя, Кэсиандра, – прошептал он низким глубоким голосом, который мог принадлежать только физическому, но никак не духовному телу – и который она отчаянно хотела услышать. – Доброй ночи.

Кэсси довольно улыбнулась.

Она оставила короля наедине с его тревогами, лишь единожды оглянувшись на одинокий, кажущийся грезой корабль в объятиях тумана, и вернулась в собственное тело в парящем верхнем мире.

Глава 13

Кэсси

Проснувшись на следующее утро, Кэсси обнаружила, что Лука уже не спит и, кажется, только и ждет, когда она пошевелится. Ей не требовалось смотреть на него, чтобы знать, какие отметки остались на его темно-коричневой коже и какие тени притаились в теплых глазах. Кэсси догадалась обо всем этом, вслушиваясь в его дыхание, не медленное и ровное, но быстрое и прерывистое, как предвестник момента, который они слишком долго оттягивали и который наконец настал.

Кэсси заморгала, распахнула веки и тут же встретилась взглядом с Лукой. Он все еще лежал на животе, вытянув одно серое крыло и укрывая ее им, как одеялом, сохраняя тепло ее тела и не подпуская к ней яркие лучи утреннего солнца. Ночью Кэсси перевернулась на бок, плотно сложив крылья, чтобы спать лицом к Луке.

Некуда бежать или прятаться.

И тянуть дольше нельзя.

– Ничего не нужно говорить, Лука, – пробормотала она.

– Кэсси… – Ее имя он произнес так, будто оно причиняло ему невыносимую боль, и замолчал, не зная, что еще добавить.

– Все хорошо, – утешительным тоном отозвалась она, выдавив из себя слабую улыбку. – Я в порядке, правда. Мы оба знали, что этот день настанет. Так и случилось.

Она пожала плечами.

Выражение лица Луки смягчилось. Кэсси всегда ценила его заботу и предупредительность. Он думает, что она пытается казаться сильной ради него, храбрится. Возможно, в какой-то степени так и есть. А возможно, она с самого начала отдавала себе отчет в том, что просто использует его, так же, как и он ее.

– Не будь я тем, кто я есть… – сдавленно проговорил он.

– Я знаю, – кивнула в ответ Кэсси.

– Если бы был какой-нибудь способ…

– Я знаю.

– Мне кажется, я лю…

Кэсси прижала пальцы к его губам, не дав договорить.

– Не нужно.

Он сглотнул и замолчал, явно обиженный. Но Кэсси не могла позволить ему произнести эти слова вслух, даже если от этого юноша почувствует себя лучше. Потому что их нельзя будет забрать назад, а она знала, что не сможет сделать ответного признания.

Кэсси по-своему любила Луку – ей нравились его сила и сердечность, привязанность к сестре, обеспокоенность судьбой своего народа, его честность и преданность, его статус, наконец. Но ее не влекло к нему.

Нет.

Это влечение, вспыхнувшее, точно искра, возникло потому лишь, что Лука напоминал Кэсси другого человека. Того, кто жил в нижнем мире и которого она видела лишь во сне. Они оба прирожденные лидеры. С обоими она вместе росла, наблюдала, как они меняются со временем, превращаясь из озорных и шаловливых мальчишек в мужчин долга и действия. Но только Луки она могла касаться физически.

Это недостаточно веская причина, чтобы красть его первое признание в любви у девушки, которая станет его парой и королевой, матерью его детей, его будущим. Кэсси хотела остаться временным увлечением, при воспоминании о котором на губах появляется ностальгическая, а не сожалеющая улыбка.

Именно поэтому она зажала ему рот рукой и сказала:

– Тебе пора идти, пока сюда не явилась твоя сестра.

Тяжело вздохнув, он подобрал крылья и сел на постели, понимая невысказанное значение ее слов. Посмотрев на Кэсси через плечо и немного помолчав, он спросил:

– Что ей здесь делать в такую рань?

Кэсси выгнула бровь.

– Ты в самом деле хочешь знать?

Лука видимо расслабился и даже чуть слышно хохотнул.

– Нет, вообще-то не хочу. – Потом разом посерьезнел и добавил: – Мне странно думать, что через несколько дней сестра станет чьей-то еще головной болью, а мне больше не нужно будет беспокоиться о ней.

Уголки губ Кэсси изогнулись в полуусмешке.

– Куда только свободное время будешь девать?

Лука раскрыл крылья и игриво толкнул ее.

– Ну, раз уж ты об этом заговорила, сама-то что станешь делать?

В его вопросе проскользнула нотка беспомощности. Уедет ли она из дворца? Подыщет ли себе пару и заживет новой жизнью? Забудет ли его?

«Ох, милый Лука, я тебя не заслуживаю», – подумала Кэсси, с трудом сдерживая тяжелый вздох. И он, и его сестра слишком доверчивые, слишком наивные. Кэсси из другого теста, и практически все ее поступки направлены на достижение определенной цели.

– Вообще-то я думала поехать с Лианой, – проговорила она робко, будто не вполне уверенная, как он отреагирует. В действительности эта схема была запущена давным-давно. Сова в городе голубей? Сирота? А теперь еще и бывшая возлюбленная кронпринца, который вот-вот должен обручиться? В Доме Мира для нее больше нет места. Для нее вообще нигде нет места, кроме как подле Лианы – как она и планировала. – Если, конечно, она и ее пара не будут возражать.

– Если она?.. – Лука покачал головой. В его глазах отразилась радость и едва заметное облегчение, возможно, от осознания, что Кэсси уедет и он сумеет ее забыть – «с глаз долой, из сердца вон», – а возможно, просто потому, что она будет счастлива. – Разумеется, Ана не станет возражать. Это великолепная идея, если только тебе самой она тоже нравится. Ты с ней говорила?

Кэсси отрицательно покачала головой.

– Жду подходящего момента.

Лука переплел пальцы с пальцами Кэсси и сжал ладонь, после чего отпустил руку девушки.

– Поверь мне, ей и в голову не придет тебе отказать. Она любит тебя.

«И я тебя тоже люблю».

Невысказанное признание повисло между ними, хотя Луке очень хотелось сделать его вслух. Кэсси потупилась, стала смотреть на пол, кровать, стену – куда угодно, только не на него. Понаблюдав за ней несколько секунд, Лука встал и молча вышел из ком– наты.

Кэсси откинулась на подушку, раскрыла свои черно-белые крылья, позволив им свободно упасть на пол – силы внезапно покинули ее, с губ сорвался низкий стон.

Временами она ненавидела свою жизнь и выбор, который пришлось сделать. Но на кону куда большая угроза, о которой в верхнем мире никто и не подозревает. Больше, чем бог огня, которого все так страшатся. Больше, чем можно вообразить. Ей нужно исполнять свою роль, чтобы не допустить катастрофы, как бы трудно ни приходилось, потому что, насколько ей известно, она единственная, кто может это сделать.

– О, Кэсси? Моя драгоценнейшая лучшая подруга в целом мире?

Она не знала, сколько времени пролежала, не шевелясь, изнуренная и измотанная. Но щебечущий звук голоса Лианы придал ей сил, хотя знать ей об этом вовсе не обязательно.

Вместо этого она притворилась недовольной и проворчала:

– Ты уже здесь?

Жизнерадостная по своему обыкновению, Лиана запрыгнула на кровать, отчего Кэсси закачалась вместе с матрасом.

– Как видишь. Пора вставать, у нас сегодня важный день.

Кэсси не сдержала усмешки. Радость лучшей подруги оказалась заразительной. Оставаясь с ней, она могла позволить себе жить настоящим моментом, забывая о роли, которую нужно играть.

– Дай угадаю? – нараспев произнесла Кэсси, глядя на склонившуюся над ней Лиану, губы которой широко улыбались, а зеленые глаза сверкали, как драгоценные камни. – Важность дня заключается в поимке в твои сети бедного, ничего не подозревающего принца-ворона, надеющегося, что загадочная спасительница явится врачевать его болезненные раны?

– Все верно, подруга, все верно!

Глава 14

Рэйф

Рэйф не знал, сколь долго ему пришлось ждать возвращения девушки. Лежа в обступившем со всех сторон мраке, слабо разгоняемом тусклыми отблесками костра, он потерял чувство времени, то проваливаясь в сон, то снова возвращаясь в реальность от приступов боли. Он использовал остатки энергии, чтобы хотя бы частично залечить свои раны, но его магия почти ему не подчинялась. Девушка ворвалась, подобно урагану, всколыхнув тишину своей потрескивающей энергией, осязаемой и всепоглощающей.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила она, влетая в круг света костра, хлопая крыльями и поднимая в воздух угольки и золу, рассыпающиеся в темноте сверкающими звездами. – Прости, что не могла прийти раньше. Ну, сам понимаешь. В общем, я принесла тебе еще еды и воды, а также дров, хоть ты сравнительно скоро отсюда выберешься, но все же… Вау! – Посмотрев ему в лицо, она резко замолчала, открыв рот от удивления. Спохватившись, она быстро его закрыла и улыбнулась, пытаясь собраться с мыслями. – Ты выглядишь… чистым.

Рэйф довольно усмехнулся.

– Немного воды и мочалка могут творить чудеса.

– Да уж! – Она закашлялась, прочищая горло и продолжая всматриваться ему в лицо, стараясь запомнить все вплоть до мельчайших подробностей.

«Отчего она выглядит такой взбудораженной? Такой энергичной?»

Что-то расчетливое, даже шаловливое сверкало в ее зеленых глазах, взгляд которых он никак не мог выбросить из головы.

И ему это совсем не нравилось.

Ни капельки.

– Есть хочешь? – спросила девушка.

– Нет, благодарю. Я не голоден.

– А пить?

– Тоже нет.

– Может, разворошить огонь посильнее?

– Мне не холодно.

– Как насчет…

– Прекрати, – перебил Рэйф, быстро теряя терпение, которого у него и так было немного. – Давай поскорее приступим к исцелению.

Он услышал, как девушка негромко прицокнула языком, будто обдумывая его просьбу.

Она приподняла и развела в стороны свои белые крылья, стараясь сохранять нейтральное выражение лица.

– Да, конечно. Давай приступим к исцелению. Сними рубашку и повернись.

Рэйф нахмурился.

– Зачем это мне снимать рубашку? – Хоть от огня и было тепло, он, тем не менее, ощущал покусывание холодного воздуха через многие слои одежды. – Тогда на мосту ты и без этого неплохо справлялась.

– На мосту, – сердито возразила она, явно не привыкшая к тому, что ей задают вопросы, – ты находился на грани жизни и смерти, и у меня не было времени. Однако, если я буду видеть, что делаю, то смогу исцелить тебя скорее и качественнее. – Рэйф собрался возразить, но девушка не дала ему возможности высказаться. – Ты же хочешь снова летать, не правда ли?

Рэйф закрыл рот.

Девушка сидела в выжидающей позе, демонстративно изогнув бровь, как человек, привыкший всегда добиваться своего. К несчастью для Рэйфа, он не мог ей перечить, так как всецело пребывал в ее власти. Вздохнув, он распустил завязки меховой накидки, которую она ему дала, потом очередь дошла до пуговиц на куртке и запонок на рукавах. Он снимал с себя одежду предмет за предметом, а девушка молча наблюдала за его действиями, чем сильно смущала. Воздух загустел, будто от сильного жара. У Рэйфа участился пульс, пальцы стали неловкими и пару раз соскользнули с металлических застежек. Стянув рубашку с крылатых плеч, Рэйф почти обрадовался прикосновению прохладного воздуха к коже и резко вздохнул. Девушка негромко ахнула, и Рэйф повернулся в ней. Она смотрела на его живот, постепенно спускаясь взглядом ниже.

Рэйф откашлялся, и она подняла голову.

– Начнем?.. – произнес он и расправил плечи, преодолевая мучительную боль в суставах.

Девушка подпрыгнула, будто пружина.

– Да, давай. Почему бы тебе не… или я могла бы… или мы… – Она принялась расхаживать взад и вперед, потом остановилась. – Просто развернись немного, спиной к свету, а я сяду вот здесь. Да, так лучше всего.

Повинуясь ее командам, Рэйф передвинулся, вслушиваясь в шелест ее одежды и перьев, когда она заходила ему за спину. Рэйф смотрел на отблески пламени на каменной стене, танцующее оранжевое сияние, от которого острые грани камней казались мягче. Мир за пределами их круга света был погружен во тьму, словно они существовали в своей крошечной отдельной вселенной.

Он вздрогнул, когда девушка легонько коснулась пальцами его кожи.

– Ой, прости. У меня руки слишком холодные, да? – спросила она. Голос ее прозвучал выше и резче, чем прежде.

– Нет-нет. – Сердцебиение Рэйфа стало таким громким, что он испугался, как бы девушка тоже его не услышала. Но она ничего не сказала.

И он тоже, когда Лиана снова прижала ладони к его лопаткам. Теплые и мягкие прикосновения заставляли кожу покалывать. Он выпрямился. Его мышцы напряглись под ее шелковистыми пальцами, скользящими к центру его спины, ощупывая, постепенно поднимаясь вверх. Рэйф стиснул зубы, когда девушка дотронулась до основания его крыльев и нежно провела руками по перьям и сломанным костям, усмиряя боль, успокаивая ее.

Рэйфа жгло огнем, будто в вены залили расплавленную жидкость, которая циркулировала теперь в его крови, возбуждая тело. Он удивился, что не дымится.

Мир погрузился в безмолвие – слышно было лишь потрескивание огня и мелодичное дыхание девушки. Рэйф всецело сосредоточился на ее прикосновениях и ощущениях, которые они рождали. Даже боль его больше не отвлекала. Они незнакомцы, совершенные незнакомцы, однако нынешнее мгновение оказалось для него самым интимным из всех, какие доводилось переживать в жизни. Нужно прекратить это, прежде чем сойдет с ума.

– Как тебя зовут? – неожиданно спросил он, слишком громко, чтобы вопрос показался будничным.

С ее губ сорвался смешок – самый сладостный звук на свете.

– Я бы предпочла, чтобы это стало для тебя сюрпризом.

Он попытался развернуться.

– Сюрпризом?

– Не двигайся, – велела она, крепко сжимая ему плечи. Одним пальцем девушка нарисовала круг у него на спине, потом еще один – две пересекающиеся окружности – и стала обводить их снова и снова. – Скажи, ты рад предстоящему обручению?

Рэйф закашлялся от неожиданности, и девушка отдернула руки.

– Прости, – быстро произнес он, не желая отпугнуть ее. – Прости, я не хотел… Я, скажем так, почти об этом и не думал.

– Почти не думал? – пораженно повторила она. – Брачный турнир ведь на носу! Мои сверстники ни о чем другом и говорить-то не могут.

«Ох, да, я же вроде как Ксандер, – спохватился Рэйф. – Кронпринц, которого скоро выставят на брачный аукцион в надежде поймать самую лучшую претендентку. На самом деле хоть какую-нибудь претендентку».

«Я не Рэйф».

«Не бастард, с которым ни одна девушка-ворон не пожелает связать свою жизнь».

– Я полагаюсь на волю богов, – невнятно пробормотал он в ответ.

– Неужели никакой принцессы на примете? – не сдавалась она. В ее голосе сквозили нотки веселья. – Говорят, что моя принцесса – само очарование, хотя лично я с ней и не знакома. Слышала, однако, что она умна, но, возможно, немножко бесшабашна.

Рэйф фыркнул, не в силах сдержаться.

– Ну конечно, так голубка ворона и выберет.

– Хм-м-м, – протянула она. – Случались и более странные вещи.

– Но чтобы меня выбрала избалованная принцесса из дома самого Аэтиоса?

Рэйф покачала головой, пытаясь представить эту особу рядом с Ксандером. Она же будет зациклена на самой себе. Слишком эгоистичная, она не сумеет вписаться в жизнь воронов. Привыкшая задирать нос, не соизволит разобраться в том, как все устроено в Доме Шепота. И, самое ужасное, она никогда не сможет понять Ксандера. Дом Мира слишком идеален, слишком добродетелен. Какой бы она ни была бесшабашной, принцесса-голубка останется голубкой. Она никогда не одобрит подмены, которую они с братом затеяли.

– Не представляю себе такую пару, – признался он.

Девушка больно ущипнула его, заставив подпрыгнуть от неожиданности.

– Ой!

– Ах, прости, я сплоховала, – небрежно прокомментировала она, явно без сожаления. – Давай поговорим о чем-нибудь другом. Может, расскажешь мне о своем доме?

– О замке или о людях?

– Обо всем, – почти мечтательно выдохнула она. – Мне все интересно.

– Все? – рассмеялся он. – На это потребуется много времени.

– Я никуда не тороплюсь, – прошептала она в ответ. Рэйф почувствовал некий тайный смысл, заключенный в ее словах, но не смог понять, какой именно, что вызвало мурашки на коже.

А возможно, ему просто стало холодно.

Да, определенно тому виной холод. Костерок еле тлеет, почти не давая тепла.

Как и ее магия.

И ее руки.

И ее прикосновения.

– Ну, мне и рассказывать-то почти нечего, – начал он. – Сердце Дома Шепота называется Пилаеон, но мы зовем его городом духов, потому что… это я тебе попозже объясню. Город располагается в долине между двумя горными цепями, и через самый его центр протекает река. Она впадает в ров, опоясывающий замок, и каскадом струится вниз, устремляясь в воздушное ничто. Реку питает огромный водопад, находящийся на широком утесе в противоположном конце долины. Его мы зовем Вратами Таетаноса, поскольку он похож на вход в другой мир, особенно ночью, когда вода сияет в свете луны. У нас бытует поверье, что потерянные души прибывают в Пилаеон в стремлении обрести покой, и мы проводим их через город к реке, которая, в свою очередь, сопровождает их прямиком к нашему богу. Ну а уж что он с ними делает, никому не известно.

– Звучит волшебно, – мечтательно проговорила Лиана.

– Не волшебно, – возразил он, и в его голове возник образ силы куда более могущественной, чем сама природа, – а божественно.

– Что насчет замка?

Мысленно Рэйф изменил нарисованную в сознании картину, заменил некоторые цвета на другие и вслух произнес:

– На первый взгляд он кажется пугающим, но потом становится гостеприимным, как и сам мой бог. Замок гнездится на краю острова, он выстроен в скалах и балансирует на грани жизни и смерти, подобно всем нам. В каждой комнате есть балкон, так что, находясь внутри, да еще и с зажженным камином, чувствуешь себя в безопасности и тепле – а между тем всего в нескольких шагах от замка на многие тысячи километров вверх и вниз не найти ничего, кроме открытого воздуха. Это напоминание, что мы лишь маленькие пешки в большой игре.

– Игре? – переспросила Лиана. Ее руки остановили свое движение, уютно замерли в ложбинке между крыльями Рэйфа. Ладони частично касались перьев, а частично – кожи.

Рэйф украдкой оглянулся через плечо. Девушка была слишком очарована, чтобы замечать что-то помимо сплетенных им образов, наполняющих сейчас ее голову. В ее невинном томящемся взгляде проступало почти детское удивление, высекающее ответную искру в груди Рэйфа, которой он не чувствовал уже долгое время, – с тех пор, как умерли его родители, а ему пришлось слишком быстро повзрослеть.

– Мы привыкли считать Таетаноса богом судьбы, а не смерти, – негромко заметил Рэйф. Блеск в глазах девушки померк, и она пристально взглянула на него. – Мы называем жизнь игрой, потому что у всех есть свои желания, устремления – а Таетанос все видит, все знает и ведет нас по предначертанному нам пути. Временами мы сопротивляемся, совершаем глупые поступки, но и он тоже. Так продолжается до тех пор, пока в конечном итоге он не побеждает – как и должно быть. Но мы, тем не менее, продолжаем игру. Разве у нас есть выбор?

Девушка погладила пальцами его перья, но он не отвел взгляда.

Не смог бы, даже если бы очень захотел.

– Чей, по-твоему, это ход – его или твой? – спросила она.

«Его, – мысленно ответил Рэйф. – Определенно его».

Потому что Рэйф стремился летать, парить, выбраться из мрака и вернуться к брату и к привычной второстепенной роли. Однако его грудь была придавлена тяжестью, удерживающей его здесь, в неподвижности. Затерявшись в отражающемся в глазах девушки пламени, он не сумел бы найти выход, даже если бы попытался.

На мгновение юноше показалось, что он слышит смех своего бога.

Потом пришло осознание, что это не смех, а негромкий птичий свист – сигнал, который он сразу узнал. Его ход. Его жизнь. Брат зовет его.

Ксандер?

Рэйф напрягся.

Он повернул голову, встревоженный усиливающимся шумом, источник которого находился не в его воображении, но по ту сторону мрака. Едва он собрался ответить, как девушка зажала ему рот одной рукой, а другую обвила вокруг горла, более сильная и свирепая, чем он ожидал. Рэйф замер, ощутив прикосновение кинжала к своей коже, поцелуй стали.

– Тише, – приказала она. – Ни звука.

Глава 15

Кэсси

Находящаяся по другую сторону мрака Кэсси мысленно чертыхнулась, разрываясь между необходимостью вернуться в свое тело и еще немного побыть бесплотным духом, между желанием защитить подругу и выведать для своего короля секрет ворона. Этот парень пробыл с Лианой целый час, но она так ничего и не выяснила.

Предполагалось, что она будет стоять на страже у входа в пещеру и прикрывать лучшей подруге спину. Если бы их обнаружили, это всецело была бы ее вина. Если бы с Лианой что-то случилось, возлагать ответственность тоже следовало бы на Кэсси.

Но, будучи в духовном теле, Кэсси испытывала гордость за свою принцессу, приставившую нож к горлу принца-ворона и надавившую так сильно, что едва не выступила кровь.

«Она не нуждается в моей защите».

«Больше нет».

Хоть Лиана зачастую и витала в облаках в прямом и переносном смысле слова, девушка не теряла и связи с землей. Она знала, когда можно выйти за рамки разумного, а когда нужно защищать свою территорию любой ценой. Кэсси нравилось думать, что и сама она приложила руку к воспитанию принцессы.

Не удостоив их взглядом, Кэсси ринулась сквозь тени к своему физическому телу, ориентируясь на связующую с ее душой нить, но не нырнула в него и не прервалась сон. Вместо этого она устремилась дальше, легкая, как воздух, выбралась из пещеры, держа курс на туннель.

Она никого не увидела.

На крыльях ветра она поднималась все выше и выше, пока не поравнялась с небесным мостом. Отсюда она наконец заметила того, кто издавал призыв.

Стая воронов.

Их было около десятка – возможно, дюжина, – и они быстро летели прямо на нее. Их предводителем был молодой мужчина с каменным лицом, на котором застыла неколебимая решимость, и острыми глазами, внимательно обшаривающими замерзлую тундру.

Через несколько минут они достигнут края и, если будут внимательно смотреть, обнаружат пещеру.

Кэсси резко спикировала вниз и ворвалась в свое тело с такой скоростью, что оно с криком пробудилось и село прямо, пытаясь отделить реальность от магии. Она моргнула раз, другой, нащупала лежащий среди камней колчан и пристроила его у себя на спине между крыльями. Распластав оперение по стене у входа в пещеру, она вжалась в нее, стараясь как можно лучше слиться с тенями. Сделав глубокий вдох, она подняла лук и натянула тетиву.

И принялась ждать, напрягая мышцы рук, готовая пустить стрелу в любого ворона, который покажется в поле зрения.

Глава 16

Лиана

«Все идет не по плану, – думала Лиана, крепко прижимая кинжал к горлу ворона и чувствуя, как в душу закрадывается чувство вины. – Он простит меня, правда же?»

Свист повторился, высокий и резкий, однозначно, это чей-то зов. Принц под ее руками напрягся, и у нее не осталось сомнений, для кого он предназначен.

– Пожалуйста, – прошептал он.

Лиана поморщилась. Все должно было случиться совсем не так. Она надеялась вскружить ему голову своими женскими чарами, соблазнить прикосновением кожи к коже, которым сама бесконечно наслаждалась, околдовать магией и взглядом и, в общем, вести себя пленительно. Хотела узнать о своем будущем доме и жизни принца, а также постепенно подготовить его к восприятию правды о себе.

В своем идеальном плане она не прижимала нож к горлу ворона.

И не угрожала жизни своей будущей пары.

– Меня не должны увидеть, – прошептала Лиана, склонившись к самому его уху.

Он дернулся.

– Меня не должны увидеть, – повторила она. Юноша сглотнул так медленно, что лезвие у нее в руке дернулось. – Если обещаешь хранить молчание, я уберу кинжал, а потом завершу твое исцеление, чтобы ты мог вернуться к своим. Но ты должен пообещать, что не издашь ни звука. Что меня не увидят.

– Обещаю, – поклялся он глубоким, низким честным голосом. – Обещаю, что тебя не увидят.

Поколебавшись мгновение, Лиана опустила нож, не доверяя ворону, ожидая, что он тут же ее обманет. Впервые с тех пор, как познакомились, он перехватил инициативу, а она оказалась в его власти. Оставалось надеяться, что он не предаст ее доверия.

Ворон медленно повернулся и встретился с ней взглядом.

В его собственных глазах светилось понимание.

Он ощущал ее панику, неуверенность, надежды. Лазурь его глаз превратилась в зеркало, отражающее ее эмоции. Хотя они были чужими друг другу, общение и разделенные страхи породили взаимную симпатию. Их магия и их секреты переплавились в связь, укрепленную известной обоим боязнью – боязнью преследования.

– Никто тебя не увидит, – повторил он. – Я никому не выдам твоей тайны, даю слово, и пусть боги будут мне свидетелями.

– Тогда повернись и дай мне закончить, – ответила Лиана, стараясь говорить твердым голосом, поскольку он и так уже насмотрелся на ее уязвимость. Хотя с голым торсом сидел ворон, обнаженной чувствовала себя Лиана, что было непривычным. Она выставила себя на обозрение не как принцесса, подруга или сестра, а как женщина.

Ворон повиновался и снова повернулся к ней спиной. На сей раз Лиана не стала ласкать его кожу, а прижала ладони к крыльям, понежилась мгновение в шелковистой гладкости его обсидиановых перьев, сделавшихся еще чернее в свете огня, после чего закрыла глаза и всецело сосредоточилась на своей магии. Она вливала в ворона свою силу, и по его костям и мышцам заструились сверкающие золотистые искры, залечивающие раны, скрепляющие переломы, затягивающие рваные ткани, исцеляя, действуя сообща с ее волей и отдельно, по собственному разумению, используя Лиану как инструмент.

«Дар, – подумала она, продолжая трудиться. – Это дар богов, а не проклятие».

Его магия устремилась навстречу ее магии, запульсировала под кожей мощным необузданным потоком. Серебряные нити переплелись с золотыми, помогая Лиане работать быстрее, поскольку магия ворона наполняла его исцеленные кости силой и энергией, укрепляя тело.

У них хорошо получалось работать вместе – слаженно, ни слова не говоря, но общаясь на более глубинном уровне. Лиана не сомневалась, что ни она сама, ни он никогда прежде не испытывали ничего подобного. Когда ворон полностью исцелился и развернул крылья во всей красе, так что в отблесках пламени казалось, что с них капают чернила, оба замерли.

Краткое мгновение ни один из них не шевелился. Ее магия все еще была переплетена с его, и они не спешили разъединять ее, возвращаться из своего тайного убежища в реальный мир.

Снова раздался зов. Острый, как только что выкованный меч, он разрушил очарование момента. Принц-ворон быстро отступил от Лианы и развернулся, поводя своими наполненными новой жизнью крыльями.

– Ана, – быстро проговорила она, сама не зная зачем. Ей вдруг показалось несправедливым в точности знать, кто он такой – Лисандер Таетанос, кронпринц Дома Шепота, – но не оставить никакого следа в его памяти.

«Лиана Аэтионус».

«Потомок бога Аэтиоса».

«Принцесса Дома Мира».

Вот какие слова ей хотелось произнести, признаться во всем, но титулы, вдруг ставшие неуклюжими и неуместными, застряли в горле. На самом деле она с ними себя не ассоциировала. Для тех, кто хорошо ее знает, она Ана, просто Ана. Ей хотелось, чтобы и он ее такой видел.

– Что? – непонимающе нахмурился он.

– Ана. Ты спрашивал, так вот, отвечаю – меня зовут Ана.

– Ана, – повторил он, перекатывая на языке гласные, будто пробуя имя на вкус. Его губы тронула улыбка, отчего скулы показались более очерченными, а подбородок – более точеным. – Ана.

Некоторое время девушка продолжала смотреть ему в глаза, после чего отвернулась, взяла стоящий на земле кувшин и остатками воды залила огонь. Пламя зашипело и погасло. Пещера погрузилась в темноту, единственный намек на свет мерцал в противоположном конце туннеля. Лиана зашагала вперед, указывая дорогу своему принцу. У входа она врезалась в Кэсси, недрогнувшей рукой целящейся во мрак. Та ни на секунду не потеряла концентрации. Кончик стрелы остался нацеленным на невидимого врага.

– Верь мне, – шепнула Лиана.

Раздраженное ворчание совы красноречиво свидетельствовало о том, что она думает о плане подруги. Лиана взяла ее за руку и настойчиво сжала, дождалась, пока та немного расслабится.

– Верь мне.

Принц-ворон прошел мимо девушек, едва удостоив их взглядом. На краткий миг он встретился глазами с Лианой, после чего посмотрел на лук в руках у Кэсси и, больше не задерживаясь, выпрыгнул через узкое отверстие навстречу промелькнувшей снаружи паре обсидиановых крыльев, зависших в нескольких метрах от входа в пещеру.

Глава 17

Ксандер

Он никак не мог выбросить из головы образ белого пера, ярким пятнышком упавшего с небесного моста. Эта картина снова и снова возникала в его сознании, призывая Ксандера в туннель, к скалам, к этому самому месту.

Рэйф где-то здесь, скрытый среди гор, ждет, когда брат найдет его.

Ксандер глубоко вздохнул.

Прежде чем он успел испустить еще один призыв, уловил периферийным зрением какое-то движение, будто тень у него под ногами вдруг увеличилась в размерах и обросла плотью. Он посмотрел вниз и понял, что это не его тень. Черные крылья вынырнули, казалось, из ниоткуда.

Это Рэйф.

– На помощь, – невнятно произнес он, хватая ртом воздух.

Изогнув крылья, Ксандер камнем упал вниз и схватил брата за плечо, едва веря в происходящее.

– Ты жив! Ты в порядке! Где, во имя богов, ты был все это время?

Рэйф покачал головой, посмотрел на скалы и полетел вверх, к небу.

– Меня крылья едва держат. Мне нужно приземлиться, обрести почву под ногами.

Прищурившись, Ксандер пытался углядеть гримасу боли на лице брата или скованность во взмахах его крыльев.

– Что…

– Немедленно.

Его лазурные глаза казались необычно жесткими и требовательными. Одного этого хватило бы, чтобы пресечь расспросы Ксандера, но его взволновал встревоженный голос Рэйфа, в котором отчетливо слышалась паника.

– Хорошо, – согласился он, просовывая руку и культю Рэйфу под мышки, чтобы принять на себя часть его веса. – Остальные ждут наверху. Они не поверят… Они считали меня безумцем из-за того, что я… В общем, мягко говоря, они удивятся.

Рэйф фыркнул, и оба активно заработали крыльями, борясь с встречным воздушным потоком, пока летели по туннелю к мосту. Силы совсем покинули Рэйфа, и братья бесформенной грудой плюхнулись на парящий остров.

– Мой принц, – начала было подскочившая к ним Хелен и замолчала, выпучив глаза, когда Ксандер и Рэйф расплели конечности, откатились друг от друга и откинулись на спины.

Остальные девять солдат дружно ахнули, и на их лицах отразились шок и недоверие, что не укрылось от внимания принца.

– Ты… – Хелен помедлила и нахмурилась, изучая невредимое тело Рэйфа. – Ты жив.

На самом деле она имела в виду другое, и Ксандер отлично это понимал.

«Ты исцелился».

Вот о чем она думает. О чем они все думают. Что Рэйф снова чудом избежал смерти во время стычки с драконом и способен об этом рассказать. Он читал в их глазах один и тот же невысказанный вопрос: может ли фортуна дважды отнестись благосклонно к одному и тому же человеку или дело в чем-то гораздо более темном и мрачном?

– Да. Вы, похоже, очень рады меня видеть, – нараспев произнес Рэйф. Для стороннего слушателя тон его голоса показался бы будничным, но Ксандер безошибочно распознал в нем примесь горечи. Рэйф как наяву видел, как стражники брата поднимаются в едином порыве, чтобы закрыть его живым щитом собственных тел. – Немедленно оповестите королеву. Уверен, что она ждет моего возвращения, затаив дыхание.

Хелен не обманулась его ироничностью. Ее глаза превратились в узкие щелочки, в которых сверкало подозрение. Обычно Ксандер очень ценил такую меру предосторожности своей главной советницы, но сегодня мысленно проклинал. Уж слишком она проницательна, чтобы принять весть о чудесном спасении брата как само собой разумеющееся.

– Как тебе удалось улизнуть от дракона? – медленно протянула она.

Рэйф открыл рот, но не сумел произнести ни звука.

Ксандер тут же подскочил к брату, чтобы потянуть время и помочь ему подсказкой.

– Когда мы вернулись вчера утром, тебя не обнаружили. На земле валялось твое оружие, горстка окровавленных перьев на мосту, подпалина и лужа крови. Мы решили, что случилось самое худшее.

– На долю секунды мне и самому так показалось, – подхватил Рэйф, верно истолковав намек брата. – Когда дракон подлетел ближе, я нырнул в туннель, решив дать ему бой в узком пространстве. Я бросился на него, но не сумел пропороть толстую кожу, поэтому испустил клич ворона и попытался ускользнуть. Я почти перевалил через горный хребет, когда чудовище дыхнуло огнем, опалив мне перья, и мне пришлось бросить мечи, чтобы руками забить пламя.

– Кто-нибудь пришел тебе на помощь? – спросил Ксандер, ненавязчиво сообщая еще немного сведений. Хелен смотрела на него во все глаза. Выражение ее лица оставалось непроницаемым. – Нам показалось, что в крови был отпечаток чьей-то ноги.

Рэйф резко вскинул голову и, широко распахнув глаза, воззрился на Ксандера. Мгновение спустя он полностью овладел собой и снова сделался сосредоточенным. Однако Ксандер хорошо запомнил отразившийся на лице брата страх – страх за кого-то другого.

– Голубь, – чуть слышно признался Рэйф. – Мне пришел на помощь голубь с черно-серым оперением. Дракон поймал его в свои когти – отсюда и лужа крови на мосту. Я пытался что-то предпринять, но монстр ударил меня хвостом прямо в лоб, и я, беспомощный, перевалился через край моста и упал. Голова у меня кружилась, обожженные крылья едва слушались. Я разбился бы насмерть, если бы не заметил в скалах пещеру и, напрягая последние силы, забрался внутрь и потерял сознание. Больше я ничего не помню до нынешнего момента, когда очнулся и услышал призыв Ксандера.

Некоторое время никто не говорил ни слова.

Ксандер не слышал ничего, кроме громоподобного биения собственного сердца.

– Хм-м-м, – наконец протянула Хелен. – Странно, что король Дома Мира ни словом не обмолвился о смерти кого-то из своих подданных. До нашего прибытия с дурными новостями они даже не знали о нападении дракона.

– Это и в самом деле странно, – согласился Рэйф. – Но численность их населения велика, чтобы заметить потерю одного голубя. Могло пройти несколько часов, прежде чем его кто-нибудь хватился.

– Возможно, – протянула Хелен, всем своим видом показывая, что ничуть не убеждена.

Стоящие вокруг девять стражников неловко переминались с ноги на ногу. Их крылья подрагивали, выдавая замешательство своих владельцев, поскольку эта история до странности напоминала ту, что они слышали более десяти лет назад. Тогда Рэйф тоже якобы оказался в нужном месте в нужное время, а другие пожертвовали своими жизнями ради его спасения. Ему удалось выбраться невредимым, а остальные погибли. И он ничего не помнил ни о случившемся, ни о том, что было в последующие часы.

Ксандеру не требовался дар провидения, чтобы догадаться, о чем думают его люди. Он вспомнил, как они некогда требовали умертвить его брата, как из кожи вон лезли, чтобы избавиться от этого бастарда, выродка, как бесновались и кричали во дворе замка.

«Огненное проклятие».

За спиной Рэйфа и про себя его называли отпрыском Везевиоса, сыном пламени, дурным предзнаменованием, проклятием, сорвавшимся с уст самого бога. Ксандеру пришлось напомнить подданным, что Рэйф один из них, такой же ворон, как и они, их соплеменник и его брат.

– Хвала Таетаносу, ты выжил, – объявил Ксандер властным тоном – голосом истинного будущего правителя. – Не представляю, что бы мы без тебя делали. Достаточно ли ты крепок для турнира? Сможешь ли участвовать в нем, поев и отдохнув?

Досада на лице Рэйфа быстро сменилась благодарностью, когда он сообразил, что делает Ксандер.

– Думаю, да.

Ксандер встал, отряхивая перья, и, взяв Рэйфа за руку, рывком поднял на ноги. Не разжимая пальцев, он спросил:

– Сможешь ли ты вернуть благосклонность богов к Дому Шепота? Сможешь ли выиграть нам достойную пару?

Рэйф накрыл свободной ладонью их сплетенные руки. Ксандеру стало интересно, уж не сделал ли он это, чтобы показать, что только один из них волен распоряжаться обеими руками, необходимыми для участия в турнире? В таком случае это жест для солдат, которые постепенно расслабились, наблюдая за ними. Ксандер не сомневался, что Рэйф не хотел уколоть его, но все же ощутил острую боль в сердце, напомнившую, что он не в состоянии быть тем, кто нужен его народу.

– Да, – убедительно ответил Рэйф.

Ксандер понял, что это заверение специально для него. Не чтобы покрасоваться перед толпой, а как обещание между братьями.

– Тогда идем.

Если стражники и хотели что-то добавить, то им пришлось прикусить языки.

А если Хелен есть что сказать, скоро он это услышит.

Пока все удовлетворились предоставленными объяснениями. Рэйф жив, значит, сможет участвовать в брачном турнире, а остальные тревоги второстепенны. Возможно, по возвращении домой вопросы возникнут снова, но Ксандер в этом сомневался. Он рискнул бы побиться об заклад собственной жизнью, что выступление брата завоюет воронам королеву, – в действительности он именно что рискует жизнью. В случае победы его народ будет радоваться светлому будущему, позабыв о происшествии с драконом.

Но сам Ксандер хотел знать правду.

Потому что впервые в жизни у него возникло подозрение, что Рэйф лжет и ему тоже. Не придумывая историю о чудесном спасении, а потом, в туннеле, когда сымитировал слабость, неожиданно исчезнувшую во время долгого перелета до Сфейры – Рэйф не отставал от остальных. В его глазах сверкала некая тайна, закрытая дверь, которую, как понимал Ксандер, Рэйфу совершенно не хотелось открывать.

Однако прежде упрямство брата никогда Ксандера не смущало.

Когда они вернулись в гостевые покои, Ксандер последовал за Рэйфом коридорами, которых тот не знал, все шире улыбаясь по мере того, как явственнее проявлялось нежелание Рэйфа повернуться к нему и попросить помощи.

– Не сейчас, Ксандер, – пробормотал Рэйф.

– Если ты пытаешься попасть в свою комнату, спешу сообщить, что она расположена этажом выше. Третья дверь по левую сторону.

Рэйф остановился и сгорбился, упорно не желая поворачиваться.

– А если не хочешь смотреть мне в глаза, я могу первый отвести взгляд. Так ты получишь возможность продолжать избегать меня по тебе одному понятной причине, а я провожу тебя к нужной двери.

С губ Рэйфа сорвался звук, средний между вздохом, стоном и смешком. Наконец он повернулся, наградив Ксандера язвительным взглядом.

– Что ж, договорились. Показывай дорогу.

Ксандеру не удалось скрыть усмешку, и уголки его губ дрогнули.

Он отлично знал, когда можно надавить на брата, а когда лучше этого не делать. Поэтому вместо того, чтобы ответить подходящей случаю остротой, которую Рэйф точно не сможет проигнорировать, он молча отвел его в комнату, вошел следом и закрыл за собой дверь.

– Расскажи, что произошло. Правду.

– Я уже все рассказал… – Взгляд Рэйфа скользил по величественному городу, лежащему по другую сторону хрустальных стен.

– Так я и поверил, что некий неизвестный голубь спас тебя от дракона! И что тебе удалось улизнуть без единой царапины и повреждения. За кого ты меня принимаешь, Рэйф? Уверяю тебя, мозги у меня, в отличие от тела, прекрасно функционируют.

Рэйф послал брату умоляющий взгляд, без слов показывая, что этот выпад несправедлив. Действительно, кому, как не Рэйфу, знать, на что брат способен. Однако секрет Рэйфа задевал Ксандера.

– Что произошло? – снова настойчиво повторил Ксандер.

Рэйф потер переносицу.

– Ты послушаешь, если я скажу, что тебе лучше не знать?

– Нет, – неколебимо отозвался Ксандер и шагнул к брату. – Ты хоть понимаешь, что я места себе не находил от беспокойства? Та кровь на мосту была твоей, не отрицай. И как много, Рэйф, очень много. Я правда решил, что ты погиб. Что оставил меня. Ты не смог бы так быстро исцелить себя от такой обширной раны.

– Ш-ш-ш. – Рэйф зажал Ксандеру рот, и выражение его лица наконец смягчилось. – Вполне возможно, что у этих стен есть глаза и уши. Мы же в чужой стране, а не дома в замке.

Ксандер прикусил язык, чувствуя, как в груди вспыхнуло пламя страха. Брат прав. Им обоим известно, каким будет наказание, если кто-то услышит. Однако магия висела между ними, невидимая и невысказанная, но существующая.

– Ты знаешь, что я прав, – шепотом продолжал настаивать Ксандер. Он извлек из кармана то, что носил с собой весь день, – изрядно помятое перо цвета слоновой кости. – Я нашел это на мосту и понял, что кто-то там был. Судя по размеру отпечатка, похоже, что женщина. Только не пытайся меня убедить, что она в одиночку прогнала дракона. Что происходит? Отчего ты отказываешься говорить со мной?

Рэйф медленно и глубоко выдохнул, выпуская воздух из легких, и как будто сам сдулся. Взяв у Ксандера перо, он погладил его ворсинки, едва заметно улыбаясь. Ксандер озадаченно нахмурился, наблюдая за нетипичной демонстрацией нежных чувств – ничего подобного ему никогда прежде видеть не доводилось. Когда Рэйф поднял голову, его глаза светились так ярко, что Ксандер растерялся.

– Ты и так знаешь, что случилось. Подумай хорошенько, и мне не придется ничего тебе объяснять. Как ты верно заметил, твои мозги прекрасно работают, и они куда больше, чем мои. – Рэйф вложил перо Ксандеру в руку и, повременив немного, продолжил: – Кроме того, это уже не имеет значения. Нас ждут великие дела, требующие подготовки. Турнир, в частности. Что сделано, то сделано, и назад пути нет.

Стоя у окна, Ксандер проследил взглядом за братом, который подошел к кровати и рухнул на нее в полном изнеможении, потом повернулся к хрустальному городу, размышляя над словами Рэйфа.

Была битва. И рана тоже. А еще женщина. В этом он не сомневался. То, что Рэйф отказывается говорить, может означать только одно – в деле замешана магия. Новая магия, ему не принадлежащая. Это единственная связь между незнакомцами, которая прочнее кровных уз.

Но кто?

И как?

И почему?

И…

Очистив сознание от вопросов, Ксандер устремил взгляд на хрустальный дворец, возвышающийся в центре города.

Рэйф прав.

У них сейчас есть более важные дела, на которых следует сосредоточить усилия.

– Я не стану… – начал было Ксандер, но замолчал, увидев, что брат спит так крепко, что из уголка его рта капает слюна на крыло, подложенное под голову вместо подушки.

«Я не стану допытываться, – мысленно закончил Ксандер. – Я позволю тебе сохранить этот секрет, потому что понимаю, ты не стал бы ничего от меня утаивать, если бы это не было для тебя чрезвычайно важно. – У Рэйфа на шее по-прежнему висел обсидиановый перстень, который он никак не соглашался брать, но все же уступил настояниям Ксандера. – Я ценю жертвы, на которые ты идешь ради меня».

Ксандер положил белое перо на прикроватную тумбочку Рэйфа, оставив вопросы в прошлом и с надеждой глядя в будущее.

Через несколько часов начнется брачный турнир.

Им нужно многое успеть, чтобы подготовиться к нему должным образом.

Глава 18

Лиана

– Ты готова это сделать, Ана? – шепотом спросил Лука, наклоняясь к сестре и сжимая ее руку.

Они стояли у входа в королевские залы в ожидании сигнала, по которому надлежало спуститься в атриум в центре дворца. На Луке был белый плащ с серебряным и золотым шитьем – цветами Дома Мира. Королевская печать, сияющий куполообразный бриллиант, точно такой же, какой носит отец, украшен тускло мерцающей золотистой лентой и приколот к груди на манер броши. Стоящая рядом Лиана облачена в ниспадающее складками платье цвета слоновой кости с рукавами из прозрачной органзы, свободно струящимися по рукам. У платья был низкий вырез сзади, и темная кожа девушки служила естественным обрамлением для ее прекрасных светлых крыльев. Одежда брата и сестры была изготовлена из сочетающихся тканей и одинаково украшена, но у Лианы сверкала сильнее, чем у Луки, расшитая бриллиантами, жемчугом и позолоченными бусинами.

По позвоночнику Лианы пробежала дрожь, но не от холода, а от предвкушения на пороге неизвестности и желания поскорее узнать, что готовит для нее будущее, которое она видела в своих радужных мечтах и которое вот-вот станет реальностью.

– Я готова, – ответила она спокойным голосом и, сжав в ответ ладонь брата, повернулась, чтобы посмотреть в его медовые глаза. – А ты?

Он перевел взгляд на возвышающиеся перед ними деревянные створки двери, и по его лицу промелькнула легкая тень неуверенности.

– Больше, чем когда-либо.

Они разжали руки и синхронно надели свои маски, надежно закрепив их на затылке. Лиана украдкой взглянула на Луку, улыбнувшись при виде того, как его пепельные перья оттеняются насыщенно-темным оттенком кожи и теплыми глазами, надеясь, что и сама выглядит так же. Брачный турнир был придуман в ответ на самую чувственную сторону их натуры, поэтому во время состязаний участники скрывали лица за собственными потерянными во время линьки перьями, как дань уважения дару богов – дару крыльев, – оставляя на виду лишь глаза и губы. Предполагалось заключать союзы на основе выказанной силы и выносливости, ума и сообразительности, а также инстинктивной веры, что бог завещал выбирать пару, исходя из родства душ, а не внешности или плотских желаний. Маски снимались только в последний день турнира, после оглашения составленных пар.

– Выглядишь прекрасно, – пробормотал Лука слегка подрагивающим от нервозности голосом. Однако его губы тронула улыбка. – Совсем не похожа на щуплую младшую сестренку, которую я знаю и люблю.

Лиана толкнула его локтем под ребра.

– Я бы ответила, что ты и сам красавчик, но не хочу тешить твое самолюбие.

Ее поддразнивание помогло Луке расслабиться. Он заулыбался шире, напряжение отпустило плечи. Не успел юноша ответить, как двери распахнулись перед ними, и Лука судорожно ахнул.

В последние несколько недель брат с сестрой дюжину раз отрепетировали свое торжественное появление, поэтому, не говоря ни слова, переступили порог и ненадолго замерли у ограждения, позволяя ожидающей внизу толпе насладиться своим великолепием. После чего, слаженно взмахнув крыльями, взмыли в воздух и стали медленно опускаться на мозаичный пол.

Как бы хорошо Лиана ни готовилась к этому мгновению, она почти физически ощутила на себе сотни глаз, внимательно следящих и оценивающих каждое ее движение. Ее сердце забилось сильнее, но она старалась не показывать нервозности. На ее губах играла безмятежная улыбка, подбородок гордо поднят, взгляд прямой и открытый. Внешние слои подола ее платья трепетали, как вторая пара крыльев, в то время как внутренние оставались плотно прижатыми к лодыжкам. Часть ее густых волос, украшенных бриллиантами и золотым кружевом, была заплетена в косу, обвивающую лоб на манер короны, а другая оставлена распущенными – в полете они образовывали вокруг нее элегантный черный нимб. Лиана выглядела идеально и знала об этом. Осталось только красиво приземлиться.

Несмотря на дрожь в коленях, когда ступни Лианы коснулись пола, мышцы напряглись и приняли ее вес. Лука сделал то же самое. Он подал ей руку, и, принц и принцесса Дома Мира, они прошли несколько шагов по направлению к двум незанятым тронам, стоящим по обе стороны от родительских. Как только они заняли свои места, поднялся отец. И, каким бы простым ни казался этот жест, он служил сигналом к началу брачных состязаний.

– Добро пожаловать! – Король произнес приветствие громким гулким голосом, эхом разносящимся в стенах дворца и с легкостью проникающим через открытые двери в вестибюль, чтобы все гости могли его услышать.

Взгляд Лианы метался от стены к стене, примечая и впитывая подробности. Она с семьей сидела во главе, охраняя врата в священное гнездо, лицом на восток, чтобы иметь лучший вид на атриум и вестибюль, вдоль которого по обе стороны выстроились голуби, пришедшие насладиться зрелищем. Лиана полагала, что где-то в толпе затерялась и одна сова.

Представители остальных шести домов разместились на платформах, лучами расходящихся в разные стороны от ее собственной – три влево и три вправо – превращая сводчатый атриум в красочный калейдоскоп, поскольку каждая платформа была украшена цветами соответствующего дома. Красно-золотые стяги Дома Песни. Желтые униформы и бронзовые щиты Дома Охоты. Чернильно-черные перья Дома Шепота. Яркие пурпурно-зеленые шелка Дома Рая. Струящиеся синие одеяния и солнечные оранжевые цветы Дома Полета. И, наконец, приглушенные, но от этого не менее прекрасные белые одежды с янтарными украшениями Дома Мудрости. Короли и королевы каждого дома восседали на тронах, как и родители Лианы, в окружении гостей, одетых в цвета своего монарха. На каждой платформе оставались свободные места, приготовленные для принцев и принцесс, ожидающих снаружи сигнала войти и принести дары Аэтиосу от имени своего божества-покровителя.

Каждый брачный турнир начинался одинаково – с парада подношений, который дома использовали, чтобы показать себя во всей красе. Кроме Дома Мира, конечно. Им надлежало скромно принимать, хотя Лиана не могла поручиться, что удержится от удивленных взглядов или вздохов. Ничего еще даже не началось, но от нетерпения у нее подергивались ноги, скрытые многослойными юбками платья. Не в силах сдержаться, она вздрогнула, когда голос отца зарокотал снова, пересказывая, согласно традиции, историю их предков:

– Тысячи лет назад мы были рабами и слугами несправедливых правителей, которые использовали магию, чтобы сделать нас незначительными и слабыми и держать в подчинении. Но у нас было кое-что, чего не было у них, нечто более могущественное, чем вся магия и все оружие в мире. У нас была вера. Вера в наших богов и в то, что однажды они придут освободить нас и спасти – и это случилось. Боги даровали нам крылья. Подняли наши земли в воздух. Дали нам дом, о котором мы молили: мирный, безопасный, процветающий дом. Сегодня мы собрались здесь, в преддверии нашей самой священной церемонии, чтобы вознести благодарность богам, разорвавшим наши цепи и вверившим нам бескрайнее небо. От имени Аэтиоса я объявляю парад подношений открытым.

Парад всегда открывал остров, находящийся к востоку от того, где проживала Лиана, поскольку именно его Аэтиос благословил первым встречать по утрам солнце. После чего остальные дома выступали в очередности, совпадающей с движением дневного светила по небосводу, обходящего ее дом по кругу, пока все дары не были преподнесены. Когда двери в противоположном конце вестибюля плавно распахнулись, впустив внутрь порыв холодного воздуха, у Лианы перехватило дыхание, хотя она и знала, чей дом будет первым.

Она услышала их прежде, чем увидела, – мягкие трели высокого пересвиста, сменяющие одна другую. Постепенно звук становился ниже и громче, потом снова выше и – еще громче. Затем нежным и протяжным, разливающимся в воздухе. Наконец, впорхнула первая птица: девушка в маске из ярко-красных и пыльно-коричневых перьев – кронпринцесса Дома Песни. За ней показалась младшая принцесса – тоже в маске – с крыльями нежно-голубых и оранжевых оттенков. Обе были облачены в платья своих официальных цветов, темно-рубиновые с золотым шитьем по подолу. Каждая держала на вытянутой руке полено, символизирующее, согласно традиции, дар от их дома – древесину. Привезенный ими запас дров уже сгрузили на склады на внешнем острове, а эти поленья просто служили демонстрацией.

Принцессы летели медленно, но уверенно. Когда они преодолели первую треть вестибюля, восходящие и нисходящие свистящие трели песни, сопровождавшей их появление, зазвучали снова, и появилась их свита, яркокрылая и еще более громогласная. Красные, синие, оранжевые, желтые крылья. Так много разных оперений трепетало в унисон, настоящая какофония цвета. Стены вибрировали от песни, заполнившей собой все пространство, в котором эхом разносились голоса, перекрывающие друг друга, но действующие в строгом порядке. Высокие и низкие ноты сменялись в незнакомой Лиане последовательности, которую, однако, она сразу же полюбила. Две принцессы прекрасно держали баланс, не обращая внимания на происходящее вокруг них. В кажущемся хаосе песни и танца угадывалась некая система, организующая беспорядочные движения и парящие ноты.

Мать Лианы вздохнула. Ее губы едва заметно двигались, повинуясь звучащей мелодии. Хотя ее крылья оставались неподвижными, Лиана различила легкое подрагивание перьев – то было желание развернуть их и, воспарив, присоединиться к певчим птицам. Ведь это народ ее матери и ее песня. Сиалия рвалась на свободу, стремилась хоть несколько мгновений побыть со своей стаей.

Но теперь она королева Дома Мира. Голубка вне зависимости от того, какие у нее крылья. Она осталась на троне, оставив обычную жертву всех вторых по старшинству королевских отпрысков.

Жертву, которая скоро станет понятной и Лиане.

Две принцессы замерли у голубиных тронов и, изящно опустившись на пол, склонились в низком поклоне, продолжая высоко поднимать свои дары. Когда они выпрямились, последние звуки песни растаяли в воздухе, лишь одна нота держалась до тех пор, пока ее не подхватили принцессы – а остальные голоса умолкли. Девушки пели гордо и долго – кажется, целую вечность, потом резко замолчали, оставив в воздухе мягкое эхо.

Король Дома Песни поднялся с трона, широко разведя в стороны свои бордово-красные крылья кардинала, и жестом указал на дочерей. Лиана знала, что он брат ее матери, а его дочери доводятся ей двоюродными сестрами, хотя они никогда не виделись. Но их имена были ей известны, поскольку она встречала их на страницах материнской переписки, которую ей не следовало читать, но она все равно это делала с помощью Кэсси.

– Позвольте представить Коринну Эрхеанус, рожденную во славу бога Эрхеа, кронпринцессу Дома Песни, и ее сестру, Элоди Эрхеанус, рожденную во славу бога Эрхеа, принцессу Дома Песни.

Пока король говорил, его дочери стояли неподвижно, широко разведя крылья в стороны, отчего казались выше. Их нежная персиковая кожа была такой же, как у матери Лианы. Коринна гордо продемонстрировала надетый на палец перстень с рубином, королевскую печать ее дома. Но Лиана не могла отвести глаз от ее сестры Элоди, чьи ярко-зеленые глаза сверкали в прорезях маски. Глаза, напоминающие ее собственные. Лиане показалось странным видеть часть себя в другом человеке, который был для нее совершенным незнакомцем.

– Мы преподносим наш дар Аэтиосу от имени Эрхеа, бога любви, существующей между парами и видами, – продолжал король певчих птиц. – Дерево с нашей родины, чтобы сохранить тепло в Доме Мира, и признательность за ваши жертвы, принесенные от нашего имени в служении богу Аэтиосу, самому главному из всех.

Принцессы аккуратно опустили поленья в длинную корзину, стоящую у основания платформы, на которой сидела Лиана с семьей, и заняли места на тронах по обеим сторонам от своих родителей. Следом села и их свита.

Воцарилась тишина, напоенная предвкушением появления следующего дома. В воздухе витал гул голосов, когда двери в противоположном конце вестибюля снова распахнулись.

Влетели восемь птиц: четыре самки с сравнительно простым коричнево-бронзовым оперением и четыре самца, чьи радужные перья искрились в свете свечей. Это, конечно, Дом Рая, у представителей которого единственных из всех видов отмечалось наличие дополнительных перьев – либо хвостовых, растущих из спины прямо под крыльями, либо на шее в виде своеобразного воротника. Такие воротники имелись у всех четырех мужчин – у одного простые завитки белых перьев, у второго пышная масса желтых и белых перьев, у третьего кольцо сверкающих бирюзовых перьев, обрамляющих лицо, а у четвертого единственное черное перо.

Лиана неотрывно глядела на них, не в силах справиться с любопытством.

Глаза ее расширились, когда они принялись танцевать. Четыре женщины образовали в центре круг, то сплетая, то расплетая руки и не обращая внимания на мужчин, кружащихся вокруг них. Те же, в свою очередь, изо всех сил старались привлечь внимание самок. Они опускались, вращались, махали крыльями, так и эдак бравируя дополнительным оперением. Музыки не было, но по мере их движения Лиана стала слышать мелодию, наигрываемую их телами. Они исполняли брачную песнь и танец любви. Женщины медленно обратили внимание на внешний круг, демонстрируя интерес и отступая, заставляя самцов еще активнее похваляться своим ярким оперением. Сердце Лианы то начинало биться сильнее, то замирало, пока она наблюдала за тем, как мужчины взлетают и опускаются. К тому времени как они достигли атриума, девушка пребывала в совершеннейшем восторге, напрочь забыв о необходимости держать лицо.

Разбившись в воздухе на четыре пары, танцоры опустились на пол и приступили к исполнению дуэтов. Обернувшись вокруг своей оси, женщины разом преобразились. Под их тусклыми накидками скрывались ярко-изумрудные и аметистовые шелка, трепещущие при движении, как дополнительное оперение. Мужчины удерживали их в воздухе, а они брыкались, помогая себе коричневыми крыльями, расцветая красотой, которой не было мгновение назад. Пары кружились в объятиях друг друга в водовороте цвета так быстро, что Лиана испугалась, как бы они не сплелись в клубок и не упали. Пары сходились и расходились, вращаясь и пинаясь, подпрыгивая и взлетая, придвигаясь ближе друг к другу, пока не произошло столкновение. При этом самцы раскрыли крылья, чтобы укрыть ими самок.

В зале воцарилась тишина, и снова распахнулись двери.

Лиана подалась вперед.

Порог переступила девушка в маске из рыжеватых перьев и с разведенными в стороны крыльями. Перемещалась она на цыпочках. Лиф ее платья цвета нефрита был выполнен в виде корсета, так плотно обхватывающего грудную клетку, что казался с ней единым целым, а короткая юбка была разделена на пять секций, расходящихся при ходьбе наподобие лепестков фиалки. В мгновение ока девушка прыгнула вперед и начала кружиться, все быстрее и быстрее, а потом вытянулась во весь рост на полу, изогнув руки. Тут появились двое юношей с обнаженными торсами – принц с крыльями песочного цвета и дорожкой изумрудных перьев, сбегающих по обеим сторонам шеи, и еще один, с черными крыльями, присоединенными к островку ярких золотисто-сапфировых перьев, которые, казалось, плавились при ходьбе. Принцы принялись танцевать вокруг сестры, сверкая красочными оперениями, кружась и образуя в воздухе некий узор, в то время как девушка извивалась на полу. Добравшись до основания главной платформы, все трое резко замерли и поклонились. Лиана не сразу оценила такую демонстрацию скорости и мастерства. Склонив головы, каждый протягивал бутылочки с лекарствами – традиционное подношение их дома.

Поднялась королева Дома Рая, обладательница пестрых коричневых крыльев, и жестом указала на своих детей.

– Позвольте представить Мило Мнесмеуса, рожденного во славу бога Мнесме, кронпринца Дома Рая; его сестру, Айрис Мнесмеус, рожденную во славу бога Мнесме, принцессу дома Рая; и их младшего брата Юрия Мнесмеуса, рожденного во славу бога Мнесме, принца Дома Рая.

Пока королева перечисляла их имена и титулы, один из юношей поднял голову и попытался поймать взгляд Лианы. Темно-зеленые перья у него на шее идеально оттеняли ореховые глаза, в которых светилось любопытство. Причину его внимания к себе Лиана поняла, когда заметила висящий у него на шее перстень с нефритом – королевскую печать его дома. Она отчетливо выделялась на фоне бледного обнаженного торса. Значит, это кронпринц и потенциальный претендент на ее руку и сердце.

К несчастью для него, Лиана уже сделала свой выбор.

Она моргнула и отвернулась, снова сосредоточившись на речи королевы:

– Мы преподносим наш дар Аэтиосу от имени Мнесме, бога искусств, сохраняющих жизнь, и тех, что дают причину жить. Лекарства и бальзамы с нашей родины, чтобы сохранить Дом Мира сильным, и признательность за ваши жертвы, принесенные от нашего имени в служении богу Аэтиосу, самому главному из всех.

Принцы и принцесса аккуратно положили свои бутылочки в корзину для подношений и быстро улетели на пустующие места рядом с родителями.

В зале снова воцарилось молчание, и все головы повернулись в сторону главного входа в ожидании появления следующего дома. Лиана, старающаяся казаться бесстрастной, ощущала на себе жаркие взгляды двух пар глаз – предвкушающий отца и проницательный, все подмечающий матери. Нервничающий Лука крепче сжал подлокотники трона.

Когда двери наконец распахнулись, сердце у Лианы упало, но тут же воспарило вверх, и ее захлестнула странная смесь ощущений из страха и заинтригованности, выводившая из равновесия. Следующим был Дом Полета. Подслушивая, она узнала, что именно его кронпринца отец выбрал для нее. Пару, которую она должна одобрить. Ожидаемый союз.

Лиана сглотнула.

В двери впорхнула стая колибри, своими взбудораженными движениями как нельзя лучше отражая ее внутреннее состояние. Занимая нужные позиции, они махали крыльями так быстро, что казались неясными пятнами синего шелка. Каждый держал в руках по кувшину с, как предположила Лиана, нектаром. Внезапно все поднялись в воздух и выстроились в две линии по десять человек вдоль створок двери.

Медленно вошли две фигуры в масках, облаченные в одинаковые военные кители и брюки цвета слоновой кости. Их крылья, плотно прижатые к спине, были Лиане не видны, но она могла догадаться об их цвете по перьям на масках. Одна пара была оттенка фиолетового танзанита, переливающаяся при ходьбе всеми цветами радуги, а вторая – оранжевая, похожая на лучи заходящего солнца. Юноши находились далеко от Лианы, поэтому она не могла определить, кто из них кронпринц, но решила, что первый – судя по осанке. Его руки были сцеплены за спиной, и он источал ауру надменности, характерную для королевских первенцев.

Пока принцы шаг за шагом продвигались вперед, колибри принялись переливать янтарную жидкость из кувшина в кувшин над их головами, образуя сверкающую арку и пребывая в непрестанном движении. Они перемещались так быстро, что их почти не было видно, и казалось, принцы идут под покровом, который плывет сам по себе. Когда юноши достигли главного атриума, колибри взмыли еще выше и рассредоточились по более широкой территории. Лиана поморщилась, ожидая, что янтарная жидкость прольется ей прямо на голову, но этого не случилось. Крылатые люди застыли в нужных точках и продолжали перебрасывать друг другу нектар, образовав в воздухе идеальную лилию.

Которая внезапно пропала.

Колибри перевернули кувшины вверх дном.

Лиана вздрогнула.

Оранжевый вихрь пронесся по комнате, не дав пролиться на пол ни единой капле, собрав весь нектар в кувшины и остановившись со склоненной головой у корзины для подношений.

Второй принц, тот, который в радужной маске, оставался в центре зала. Когда мгновение спустя колибри вытащили откуда-то цветы и подбросили их в воздух, он, двигаясь с молниеносной быстротой, по одному поймал все падающие бутоны и, опустившись на колено перед Лианой, преподнес ей букет. На ее удивленную улыбку он ответил кривоватой, но совершенно очаровательной усмешкой, от которой у него на правой щеке появилась ямочка. Когда Лиана потянула руку, чтобы принять букет, их пальцы соприкоснулись. Его оливковая кожа оказалась теплой и гладкой. Прежде чем Лиана решила, нахмуриться ли ей, чтобы покарать его за дерзость, или улыбнуться пошире в знак одобрения, принц исчез. Он материализовался рядом с братом и тоже склонился в поклоне.

Король поспешно вскочил с трона, будто выступление сына стало для него неожиданным и незапланированным, и произнес:

– Позвольте представить Дэмиена Юрайтеуса, рожденного во славу бога Юрайтеса, кронпринца Дома Полета, и Джейса Юрайтеуса, рожденного во славу бога Юрайтеса, принца Дома Полета.

Ни один принц не поднял головы, помещая кувшины с нектаром в корзину для подношений. Когда они закончили, их отец продолжил официальную речь:

– Мы преподносим наш дар Аэтиосу от имени Юрайтеса, бога воды и вскормленного ею обильного урожая. Нектар с нашей родины, чтобы напитать Дом Мира, и признательность за ваши жертвы, принесенные от нашего имени в служении богу Аэтиосу, самому главному из всех.

Принцы поднялись.

Кронпринц Дэмиен чуть помедлил, чтобы еще раз взглянуть на Лиану. На его губах появилась широкая улыбка, едва заметная под маской. Их взгляды встретились, и он быстро подмигнул Лиане, после чего упорхнул на свое место. Он развалился на троне, подперев кулаком подбородок, чтобы было удобнее смотреть представление.

Лиана переключила внимание на дверь, но, не сдержавшись, поднесла букет к лицу и втянула носом воздух.

«Уж слишком он самоуверенный», – подумала девушка, вдыхая сладковатый медовый аромат, соблазнительный, как нектар, производимый этими цветами. Она закрыла глаза и ощутила запах горелого дерева и тлеющих углей, а лицо, представшее перед ее мысленным взором, было без маски, открытым и честным, а также уязвимым. Кронпринцу Дома Полета такое чувство, наверно, вообще незнакомо.

Еще два дома до ее разоблачения.

Два дома томительного ожидания.

Два дома до появления ее пары.

Глава 19

Рэйф

«Еще три дома», подумал Рэйф, дрожа на холоде и подсаживаясь поближе к костру, разложенному на улице в попытке сделать ожидание чуть более приятным.

Не сработало.

Нужно двигаться, чтобы разогнать кровь. И сосредоточиться. Следующие несколько дней решат судьбу его дома и брата, поэтому нужно быть готовым. Глядя на возвышающиеся в сотне метров от него двери, он думал о девушке с белоснежными крыльями, которая может находиться где-то в толпе по ту сторону.

Там ли она?

Смотрит ли представление?

Увидит ли его?

Все равно это не имеет значения. Через несколько дней он отправится домой, а она останется здесь, и они никогда друг друга больше не увидят. Тем не менее Рэйф продолжал вспоминать ее шелковистые пальцы, касающиеся его кожи и перьев и распространяющие покалывающее тепло, почувствовать которое мог только тот, кто тоже наделен магией.

– Куда это ты собрался? – окликнул его один из стражников-воронов. Всего их было двенадцать. Они не трудились притворяться, что он их принц. И сейчас они стоят рядом с ним только потому, что Ксандер приказал им участвовать в представлении.

– А? – Рэйф очнулся от наваждения, в котором фигурировала пара зеленых глаз, и повернулся на голос. Оказалось, что он парит в пяти метрах над землей, махая крыльями и даже не осознавая этого. – Ох… э…

Стражники нахмурились. Когда поблизости не было Ксандера, они не выказывали ему мнимых симпатий. Как ни странно, такое обращение Рэйфу нравилось куда больше, чем лицемерие. Уж лучше быть ненавидимым в открытую, считал он, чем исподтишка, ведь в таком случае ему тоже не нужно притворяться.

– Хочу посмотреть, что происходит, – пояснил он, и, активно работая крыльями, чтобы не дать воронам остановить себя, взмыл ввысь, поднялся над входом и, подлетев к хрустальной куполообразной крыше, с любопытством глянул вниз.

Дом Охоты предстал в совершенно нетипичной манере – их кронпринцесса и единственная наследница вышла одна, без других исполнителей, без свиты и поддержки. Это заинтересовало Рэйфа. Его подкупило еще и то, что это первый дом, не стремящийся пустить пыль в глаза. Дом Песни, конечно, пел. Дом Рая, без сомнения, порхал и хвастался дополнительным оперением. Что же до Дома Полета… какое бы представление колибри ни подготовили, наверняка сами же и выпили добрую половину привезенного нектара.

Но Дом Охоты? Его члены славятся любовью к уединению, даже друг друга сторонятся. А еще они агрессивны, как никто другой. Королевская семья живет особняком в замке, стоящем посреди обширных охотничьих угодий, а другие семьи рассредоточены по лесам. В качестве подношения они подарят меха, но какой номер подготовят? Это самая настоящая тайна.

Когда двери распахнулись, Рэйф различил впорхнувшее в вестибюль расплывчатое пятно – кронпринцессу. Ее роскошные коричневые орлиные крылья были самыми крупными из всех им виденных. Широко разведя их в стороны, она летела над толпой, не утруждая себя даже взмахами, потому что хищным птицам этого делать не требуется. С ее плеч свисала шкура медведя, голова которого, явно тяжелая, заменяла капюшон, но кронпринцесса, казалось, не замечала веса. Скоро она впорхнула в атриум. Рэйф заметил, как девушка лениво захлопала крыльями, поднимаясь выше, явно намереваясь облететь вокруг центра дворца. Позже он увидел ее еще дважды – в самом конце мертвой петли, из которой она вышла за мгновение до столкновения с полом, не потеряв при этом своей медвежьей накидки.

Вернувшись на землю, Рэйф мысленно слышал речь, произнесенную королем Дома Охоты, орлом, как и его дочь: «Позвольте представить Теа Паллиеус, рожденную во славу бога Паллиуса, кронпринцессу Дома Охоты. Мы преподносим наш дар Аэтиосу от имени Паллиуса, бога охоты. Медвежья шкура и другие меха согреют нежных голубей, живущих в суровой зимней пустоши, которую вынуждены называть домом, чтобы служить требовательному Аэтиосу, дарить ему любовь и внимание, которых он жаждет в обмен на то, чтобы не низвергнуть наши дома с небес и не дать им сгинуть в Туманном Море».

Ну, что-то в этом роде.

Опустившись на землю, Рэйф вздохнул и стал переминаться с ноги на ногу. Ему хотелось, чтобы этот вечер поскорее закончился. И брачный турнир тоже. Тогда он сможет отдать брату королевскую печать, вернуться домой и выбросить все случившееся из головы.

Высокие парадные двери хрустального дворца распахнулись, чтобы впустить стаю сов, ожидающих в очереди перед воронами. Рэйф случайно услышал имя их кронпринца, Нико, и кронпринцессы, Корали. Он уже знал, что Дом Мудрости преподнесет в дар графин масла и чистый свиток пергамента, на котором по окончании брачного турнира запишут имена всех образовавшихся пар и передадут на хранение в тайную библиотеку. Совы традиционно являлись хранителями истории, архивариусами и академиками на службе у Метерии, бога интеллекта, их представление наверняка окажется таким скучным, что все заснут, так что Рэйфу вовсе не хотелось его смотреть.

Он повернулся к дюжине воронов, пытаясь подобрать слова для вдохновляющей речи, которую наверняка произнес бы Ксандер, будь он на своем законном месте – месте кронпринца.

Но в голову пришло лишь:

– Я знаю, что большинство из вас меня недолюбливает, но сегодня дело не во мне. На кону наш дом, шанс вернуть Таетаносу уважение, которого он заслуживает. Давайте помнить об этом и как можно лучше исполнять свои роли. Договорились?

Явно не лучшая речь, но сгодится.

Вздохнув и качая головой, Рэйф отвернулся, всей душой желая, чтобы Ксандер находился здесь, рядом с ним. Увы, он один. Единственное, что подбадривало его, это стремление увидеть лицо своей королевы, когда он доставит в их дом принцессу для ее сына. Тогда он перестанет быть изгоем и станет спасителем воронов.

Двери снова распахнулись.

Рэйф впорхнул внутрь, не оглядываясь, чтобы проверить, летит ли за ним свита, потому что верил – они последуют его примеру и исполнят приказ своего кронпринца.

Их появление было встречено почти идеальной тишиной, так что слышно было даже движение воздуха, вызванное взмахами тринадцати пар крыльев, еще не строящихся для представления – пока нет. Но Рэйф уже ощущал на себе пристальные любопытные взгляды. К тому времени, как они преодолели первую половину вестибюля, за ними несся гул шепотков, разрастающийся в негромкое гудение в такт поднимающихся и опускающихся крыльев. Рэйф не испытывал дискомфорта от того, что на него так откровенно глазеют, он давно привык к такому обращению. Но в горле у него пересохло, приходилось заставлять себя смотреть строго вперед, борясь с желанием поискать глазами в толпе пару крыльев цвета слоновой кости, которые, он не сомневался, наверняка выделяются из общей массы.

«Сосредоточься».

«Думай о деле».

Он сглотнул, подавляя эту крепнущую потребность, и, оставив позади вестибюль, влетел в атриум. Рэйф опустился на пол, и стражники проделали то же самое, звонко щелкнув каблуками сапог по мозаичному покрытию. Витающее в воздухе возбуждение нарастало, и он продлевал его, не спешил нарушать тишину, подогревая предвкушение собравшихся, позволяя им гадать, собираются ли вороны вообще выступать – или они что-то скрывают. Например, божественный зов, о котором голуби и другие дома столько наслышаны. Он позволил воздуху сгуститься, сделаться почти удушающим.

И тут испустил клич ворона.

Его подхватили стражники, которых выбирали для нынешней церемонии исключительно по способности исполнять божественный зов.

Присутствующие ахнули – кто-то шокированно, кто-то благоговейно. Взгляды, мгновение назад светившиеся любопытством, стали смущенными и изумленными, а потом и вовсе пустыми, обращенными в дальние дали под действием его призыва, музыки его бога. Высокий крик отскакивал от стены к стене, эхом разлетаясь по комнате, становясь громче и громче, почти оглушительным. Наконец, Рэйф приступил к работе.

У него в кармане лежало двенадцать камешков оникса, достаточно мягких, чтобы можно было раскрошить в пальцах. В одном – Рэйф не знал, в каком именно, – спрятан бриллиант. Это часть игры. Таетанос ведь, как-никак, бог судьбы, так что ему и решать.

Клич ворона продолжал звучать, и Рэйф зашагал по залу. Погруженные в транс, другие принцы и принцессы не замечали его приближения, а он вкладывал им в ладонь по камешку. Рэйф не мог сказать ничего определенного об этих королевских наследниках с лицами, скрытыми за перьевыми масками, в прорезях которых виднелись пустые глаза – действие его зова. И уж конечно, он понятия не имел, которая из принцесс стала бы лучшей парой его брату.

В отдаленном уголке сознания звучал сладкий мелодичный голос Аны, уверяющий, что ему бы отлично подошла принцесса ее дома, свирепая и очаровательная. Хоть тогда он презрительно фыркнул от подобного предложения, теперь не мог выбросить его из головы, обходя комнату по кругу, от принца к принцессе, и оставляя каждому свой маленький дар. Повинуясь некоему смутному инстинкту, который он сам не понимал, перед принцессой Дома Мира он остановился последней и нежно взял ее лежащую на коленях руку в свои. Присмотревшись к ее тонким пальцам, он подивился тому, какими знакомыми они выглядят, и вложил камешек ей в ладонь. Тут он замер, и, глядя на ее темную кожу, оттененную цветом оникса, почувствовал, как его сердце камнем падает вниз.

«Не поднимай головы».

«Не поднимай головы».

Он не сумел запретить своему взгляду устремиться вверх, по лифу ее платья с металлическим отливом, грациозному изгибу шеи, пухлым губам, полускрытым маской из перьев цвета слоновой кости и, наконец, остановиться на изумрудных глазах, широко распахнутых от изумления.

Рэйф не мог шевельнуться.

Он продолжал стоять перед принцессой, опустившись на одно колено, охваченный ужасом и неверием. Действие клича ворона начало слабеть, и она несколько раз моргнула, взгляд приобрел осмысленность. Комнату наполнил негромкий гомон голосов, но Рэйф был не в силах пошевелиться, как птица, угодившая в ловушку, о существовании которой и не подозревала.

Глаза принцессы осветились озорством и весельем, на губах появилась улыбка. Не отнимая руки, она сжала ладонь в кулак, раздавив камешек, а, когда снова разжала, в горстке пепельной пыли сверкал бриллиант.

Рэйф не сомневался, что в этот самый момент в каком-то отдаленном уголке света Таетанос заходится хохотом. Когда он наконец поднялся с колен, то услышал сорвавшийся с ее губ смешок, уподобившийся для него удару ножа в живот. Спотыкаясь, он попятился и склонился над корзиной для подношений, поднимая высоко над головой позолоченный кинжал, как дар своему палачу.

Глава 20

Лиана

Узнавание не прошло бы лучше, даже если бы она лично его спланировала. Она, несомненно, сыграла свою роль, а к остальному, по ее мнению, приложили руку сами боги, потому что момент получился таким же божественным, как сверкающий у нее на ладони бриллиант.

Ее принц быстро удалился, направляясь к корзине для подношений, но Лиана продолжала ощущать прикосновение его пальцев на своей коже, а перед ее мысленным взором стояли его глаза, расширившиеся от потрясения. Она надеялась, что юноша улыбнется ей или каким-то иным способом даст понять, что рад ее видеть, что ее сюрприз пришелся ему по душе – в общем, хоть как-то отреагирует.

Ну что ж, невозмутимо вздохнула она.

Королева Дома Шепота заговорила громким голосом, и Лиане показалось, что в нем сквозят нотки неодобрения, из-за которых язык отяжелел, а слова звучали излишне громко:

– Позвольте представить Лисандера Таетануса, рожденного во славу бога Таетаноса, кронпринца Дома Шепота.

Не сводя взгляда с принца, Лиана заметила, как он поморщился, услышав свое имя. Мгновение спустя гримаса пропала. Широко раздвинув свои обсидиановые крылья, он низко поклонился и опустил позолоченный кинжал в корзину для подношений. Остальные двенадцать воронов вытянулись за его спиной, образуя темную стену, все облаченные в черные камзолы, брюки и сапоги. Ни единого проблеска цвета, за исключением их кожи бледно-кремовых или приглушенно-бежевых оттенков. Единственное, что отличало принца, это висящая на груди королевская печать и скрывающая лицо маска.

Лисандер выпрямился, продолжая, однако, упрямо смотреть в пол, отказываясь поднять глаза. Лиана поджала губы, но взгляда не отвела, а королева продолжила:

– Мы преподносим наш дар Аэтиосу от имени Таетаноса, бога судьбы и фортуны, а также всего, что последует в иной жизни. Железная руда и драгоценности с нашей родины, чтобы Дом Мира процветал, и признательность за ваши жертвы, принесенные от нашего имени в служении богу Аэтиосу, самому главному из всех.

Принц быстро полетел к стоящему рядом с королевой пустому трону, так ни разу на Лиану и не взглянув. Ни на кого не взглянув. Даже собственная мать не удостоила его улыбкой, когда он занял место рядом с ней, по-прежнему не поднимая глаз.

«Незачем быть таким букой», – подумала Лиана, борясь с желанием скрестить руки на груди и нахмуриться. Верно, она немножко приврала. Позволила ему поверить, что является кем-то другим. Хотела поразить его. Но он мог бы притвориться взволнованным, хоть чуть-чуть, хоть капельку. Неужели не обрадовался, увидев ее? Неужели это стало неприятным сюрпризом? Разве он, подобно ей, не испытал облегчения, узнав, кто она такая?

Увы, даже из другого конца зала было заметно, как напряжены мышцы его шеи, как крепко он стискивает челюсти. Если будет продолжать в том же духе, Лиана может в самом деле задуматься о принятии кандидатуры принца колибри.

«Тот, по крайней мере, умеет заставить девушку почувствовать себя особенной», – фыркнула Лиана, переводя взгляд с принца воронов на своего отца, который встал, разведя крылья в стороны, и протянул вперед руки.

– Дом Мира благодарит вас и ваших богов за щедрые подношения. Мы передадим их Аэтиосу в надежде, что он явит свое расположение и сделает ответный дар.

Лиана посмотрела на Луку, и они одновременно встали, спрыгнули со своей платформы и приземлились по обеим сторонам корзины для подношений. Это был самый важный момент вечера, который не дозволено испортить никакому принцу. Широко улыбаясь, она взялась за ручку, Лука за вторую, и вместе они взмыли в воздух с корзиной, пролетели за платформу, направляясь к расположенным за ней дверям, которые открылись сами собой по приказу отца.

Священное гнездо.

Легкие Лианы наполнились пульсирующей в воздухе силой. Двери закрылись со щелчком, отгородив их с братом от атриума. Прямо перед ними нависли ведущие в священное гнездо золотые ворота, у которых в ожидании, пока они приземлятся, стояла жрица с ключом. Она отперла маленькую дверцу в основании большой позолоченной решетки и пригласила брата и сестру с корзиной внутрь.

Сколько бы раз Лиана ни входила в эту комнату, она всегда испытывала благоговение. Уходящий ввысь хрустальный купол. Всюду деревья, лозы и цветы. Слышится курлыканье сотен голубей в гнездах. И самое потрясающее: парящая в центре комнаты, в нескольких метрах над полом сфера, сияющая почти так же ярко, как солнце и лучами достигающая каждого отдаленного уголка. Сфера искрится энергией, наполняющей все существо Лианы – энергией Аэтиоса. Его божественный камень пульсирует той же сверкающей магией, какая струится по венам Лианы. Некоторые клянутся, что она серебристая, другие – что золотая, третьи – что сочетание того и другого, но в любом случае сфера лучится могуществом. В каждом доме имеется божественный камень, но у Аэтиоса он самый сильный – арочный камень, удерживающий их мир в облаках и безопасности божественного королевства.

Лиана и Лука осторожно поставили корзину на пол и опустились на колени, коснувшись лбами пола и разведя крылья в стороны, чтобы выразить свою преданность. Из скрытых глубин грота вышли еще пять жриц и жрецов, они забрали подношения и поместили их под божественный камень. Лиана понимала, что ей полагается держать голову низко опущенной, а глаза закрытыми. И не подсматривать. Но она ничего не могла с собой поделать.

Она скользнула взглядом по избранникам и избранницам Аэтиоса. Их ступни были скрыты под слоями тяжелых, ниспадающих складками туник, так что казалось, они плывут над землей, хотя Лиана знала, что они не могут летать. У них нет крыльев. Они – могущественное меньшинство, которое Аэтиос сам выбрал для жизни при храме и служения ему в самой священной роли – благословлять остальных даром, которого сами лишены.

Трудно представить, что некогда и сама Лиана была полностью человеком, младенцем нескольких часов от роду, без единого перышка на теле. Все такими рождаются, после чего их приносят сюда, в священное гнездо, и Аэтиос выбирает подходящую птицу и дарует им крылья. Жрецы и жрицы служат передатчиками его власти – в этом и состоит их дар. Они никогда не знали неба, но наделены божественной силой. Если их дар напоминает магию Лианы, значит, они поистине вознаграждены.

Девушка наблюдала за тем, как служители раскладывают подношения вокруг божественного камня, размещая каждое согласно положению острова, его преподнесшего. Излучаемая камнем аура пульсировала, становясь ярче, и края гладкого кристалла начали сиять и оплавляться. Значит, Аэтиос доволен.

Жрецы и жрицы извлекли из карманов маленькие обработанные кристаллы. Каждый из них прижал свободную руку к божественному камню, и их тела вздрогнули от пульсации мощного потока божественной силы. Они запрокинули головы к небесам, бешено вращая глазами, на губах появились ликующие улыбки. Вокруг их туник возникло золотое сияние, кристаллы у них в руках вспыхнули тайным огнем, их сердцевины заволокло чернотой, а затем они снова стали прозрачными, подтвердив силу Аэтиоса. Несколько мгновений спустя жрицы отняли ладони от камня, но искра в их кристаллах осталась.

Лиана быстро зажмурилась и снова уткнулась лбом в пол, понимая, что, подсматривая, слегка изменила положение тела. Поместив шесть благословленных богом кристаллов в корзину, пятеро жрецов и жриц отступили и растворились в кущах священного гнезда, снова превратившись в духов среди птиц. Одна жрица осталась. Она прижала два пальца к голове Луки, потом Лианы – то был условный жест, показывающий, что им пора идти. Не говоря ни слова, она проводила их до ворот, приоткрыла створку и придержала, позволяя им двоим выскользнуть наружу.

Брат с сестрой полетели к противоположному концу вестибюля, не глядя друг на друга, до тех пор, пока не зависли у двери в главный атриум. Лука поднял было руку, чтобы постучать, но замешкался и, наконец, перехватил взгляд Лианы.

– Ты подсматривала? – чуть слышно прошептал он, сверкая глазами.

На лице Лианы появилось озорное выражение, и она вздернула бровь, хотя брат, конечно, ничего не увидел из-за маски.

– А ты разве нет?

Он негромко хохотнул и постучал в дверь костяшками пальцев. К тому времени, как они снова оказались в атриуме, Лука вновь принял облик кронпринца: губы сжаты в тонкую линию, взгляд сосредоточен, настрой стоический. Лиана старалась подражать брату, но была до краев переполнена радостью и хотела подольше сохранить в себе крупицу озорства и свойственное молодости оживление.

Вытаскивая три кристалла из корзины, она не удостоила взглядом принца-ворона, по-прежнему хмурящегося в своем уголке, хотя и очень хотела повернуть голову в его сторону. Вместо этого она полетела прямиком к колибри и вручила их кронпринцу благословленный богом камень, знак расположения Аэтиоса к его народу, и ответила на улыбку Дэмиена собственной. Лиана перепорхнула к следующему претенденту, самодовольному кронпринцу Дома Рая, изумрудный перьевой воротник которого зашелестел от предвкушения, когда она вручила ему дар. Последний камень она отдала кронпринцу Дома Мудрости. Ей понравились его совиные крылья, так похожие на крылья ее лучшей подруги, и застенчивая благодарность, сияющая в темно-карих глазах.

В сторону дома Шепота Лиана даже не посмотрела, хотя почти физически чувствовала на себе обжигающий взор Лисандера.

«В эту игру можно играть и вдвоем», – подумала она, глядя прямо перед собой. Принцесса Лиана Аэтионус за мужчинами не бегает. Ей это совершенно ни к чему, поскольку будет совершенно несложно заставить мужчину бегать за ней.

Глава 21

Рэйф

Рэйф слегка качнул головой, пытаясь собраться с мыслями. Стоящая перед ним принцесса о чем-то заговорила, но он был не в состоянии разобрать слова.

«Сосредоточься».

«Думай о Ксандере».

«Все это затеяно ради него».

«Не ради тебя».

«Ради него».

Однако юноше никак не удавалось вернуть мысли в нужное русло, и он продолжал хмуриться, глядя на принцессу-голубку в противоположном конце бального зала. На ней было платье цвета слоновой кости, по сиянию способное соперничать с маяком, а смеялась она так громко, что Рэйф едва слышал стоящую рядом девушку. Голубку окружили три принца, желающие проявить обходительность, они засыпали ее вопросами, а она все шире улыбалась, потягивая нектар колибри. Пальцы Рэйфа сами собой сжались в кулак, когда он заметил, как девушка берет за руки самодовольного кретина с фиолетовыми крыльями, который козыряет своими ямочками на щеках, будто ценным призом.

– Вы, должно быть, много читаете?

– Что? – промямлил Рэйф, переводя взгляд с принцессы в противоположном конце зала на ту, которая стояла прямо перед ним. Она оказалась одной из немногих девушек, выказавших желание получше узнать его, принца-ворона, и ему нельзя оплошать. Ради Ксандера. За ужином Рэйф проводил в уме простые математические вычисления. В турнире участвуют пять кронпринцев и четыре вторых дочери, значит, один кронпринц останется без пары. Все просто. Ему нельзя подвести свой народ и Ксандера, не раздобыв ему королеву. – Ах, да, конечно! Я люблю читать.

Будь на его месте настоящий Ксандер, ответил бы именно так.

Принцесса просияла.

– О! Какие темы вам особенно интересны?

Ее зовут Корали. Корали. Рэйф старался почаще мысленно повторять ее имя, потому что подобная девушка стала бы идеальной парой для брата. Принцесса Дома Мудрости добра и образованна. Подобно остальным совам, она всю жизнь провела в их легендарных обширных библиотеках, штудируя труды по политике и истории. Ксандер с удовольствием беседовал бы с ней часы напролет. Однако его здесь нет, а Рэйф ведет себя как законченный идиот, не способный вспомнить название ни единой книги из тех, что его в детстве заставляли прочесть.

Рэйф стиснул зубы, заслышав разносящийся по бальному залу переливчатый смех другой принцессы. Корали терпеливо дожидалась ответа.

– Э-э-э, – пробормотал он. – Какие угодно. Все. А вам?

Прежде чем она успела ответить, первые аккорды мелодии заставили всех замолчать. Вот-вот начнется следующий танец. Корали с надеждой посмотрела на него, но Рэйф не был уверен, что выдержит еще один раунд. Он уже танцевал с ней, и с двумя другими принцессами, которые, по его мнению, стали бы хорошими партиями для Ксандера: Айрис, принцессой Дома Рая, что своим непрестанным грациозным кружением свела на нет все его шаги и еще больше омрачила и без того отвратительное настроение; и Элоди, принцессой Дома Песни, о которой он вообще ничего не запомнил, потому что Ана в это время танцевала с Дэмиеном, надменным колибри, которого Рэйф успел возненавидеть всем сердцем. Их пара не выходила у него из головы.

– Прошу меня извинить, мне хочется пить, – поспешно пробормотал Рэйф и отступил, оставив разочарованную Корали в одиночестве. Не успел он отойти, как к ней поспешил другой принц и с поклоном пригласил на танец.

«Не Ана, – то и дело повторял он, подходя к банкетному столу, установленному в дальнем конце комнаты, и беря себе напиток. – Лиана. Принцесса Лиана. Скорее уж, принцесса Лгунья».

– Что ты делаешь? – услышал он над ухом голос королевы Мариам и вздрогнул.

С трудом подавляя желание сбежать, он повернулся и посмотрел в ее мечущие молнии фиолетовые глаза.

– Что вы имеете в виду? Пришел взять себе попить, а так общаюсь.

– Сначала эта дикая выходка с голубкой, теперь ты поворачиваешься спиной к принцессе, которая явно хотела потанцевать с тобой? – прошипела она поверх своего бокала, разя голосом, как стрелой, в самое сердце. На ее губах появилась легкая острая улыбка, которая стороннему наблюдателю показалась бы приязненной. – Нужно ли напоминать, что сейчас ты представляешь моего сына? Истинного кронпринца, который способен вызывать уважение и восхищение, подобающие его титулу?

– Я все помню, – усмехнулся в ответ Рэйф. Из-за того, что у Ксандера в мизинце больше очарования, чем у Рэйфа во всем теле, он и не хотел соглашаться на эту затею. Но они не могли рисковать разоблачением физического недостатка своего принца, особенно теперь, уже пойдя на уловку, поэтому королеве придется мириться с Рэйфом, нравится ей это или нет. Юноша расправил плечи и постарался расслабить мышцы шеи, напрягшиеся под ее пристальным взглядом. – Просто мне нужен небольшой перерыв.

– Играя роль наследника, ты лишен подобной привилегии, – прошипела королева. – Как только этот танец закончится, иди и пригласи принцессу Дома Мира на следующий. Ты без причины игнорируешь ее весь вечер, хотя она, насколько я могу судить, здесь главный приз. Делай, что должен, и…

– Она Ксандеру не подходит, – отрезал Рэйф, быстро обводя комнату взглядом, чтобы убедиться, что они не привлекают нежелательного внимания.

– Мне дела нет до твоих умозаключений. Оставь свое мнение при себе. Она – дочь Аэтиоса, и только это имеет значение.

– Принцесса-сова милая и начитанная. Она…

– Думаешь, мне это неизвестно? – Королева протянула руку и забрала у Рэйфа напиток. Ее взгляд был тверже камня. – Я изучила все потенциальные пары для своего сына и знаю, кто ему подходит, а кто нет. Будучи королевой, любимой своим народом, я разбираюсь в политике гораздо лучше тебя, ворона, которого едва терпят в собственном доме. Голуби никогда нас не выберут, их принцесса на тебя даже не посмотрит, но если сумеешь заставить другие дома поверить, что это возможно, то станешь куда более желанным в их глазах. Сейчас мы изгои, и дом наш забыт. Все считают, что оставшимся без пары кронпринцем должен стать именно ты. Ради Лисандера мы обязаны изменить всеобщее мнение. Так что хоть раз за всю свою треклятую жизнь постарайся казаться очаровательным. Будь обходительным, каким был бы мой сын, если бы ему не нужно было прибегать к твоей помощи. Ты для него всего лишь костыль, не более того.

Прикусив язык, чтобы сдержать язвительный ответ, Рэйф развернулся на каблуках и, оставив королеву Мариам, сцепил руки за спиной и направился в другой конец зала, давая себе обещание держаться подальше не от принцессы-голубки, а от своей королевы, потому что она права, и от этого ее словесные выпады становятся гораздо болезненнее.

Здесь должен был быть Ксандер. Он очаровал бы всех присутствующих, опутал бы паутиной слов так, что никто и не заметил бы его отсутствующую ладонь и даже не подумал, что он не способен ни пустить стрелу из лука, ни сражаться мечом. Зато он умеет заставлять людей смеяться до слез и готов до рассвета обсуждать теории, поскольку интеллектуально и эмоционально превосходит любого из присутствующих в этом зале принцев.

Ксандер использует Рэйфа как костыль.

И Рэйф позволяет ему это.

Он не умеет отказывать брату, поскольку обязан ему своей жизнью. Только благодаря Ксандеру у Рэйфа есть место, которое он называет домом.

«Это ради Ксандера».

«Ради Ксандера».

Рэйф повторял эту фразу снова и снова, обшаривая глазами комнату в поисках источника мелодичного смеха. Лиана крутилась в центре зала. Ее платье трепетало от невидимого ветерка, сопровождающего ее повсюду, а вокруг вился принц-колибри.

Ради Ксандера, снова напомнил себе Рэйф и сделал глубокий вдох.

После чего направился прямиком к ней, не обращая внимания на танцующие пары.

Глава 22

Лиана

Лиана признавала, что поначалу имитировала веселость и смех ради забившегося в угол буки, который пока даже не потрудился официально ей представиться или завязать вежливую беседу. Но по мере того как гордый хвастун принц Дэмиен продолжал кружить ее по танцплощадке, Лиана поняла, что наслаждается и вниманием, и глупой болтовней. Кажется, впервые в жизни ей представилась возможность задавать столько вопросов, сколько душе угодно, о чужих землях, которые мечтала посетить, и с легкостью получать на них нужные ответы.

Мило, шумный и жизнерадостный принц Дома Рая, очаровал ее рассказами о своем доме в дождевых лесах, произрастающих на острове, где кроны деревьев сплетены так тесно, что не видно неба, где лепестки цветов могут вырастать размером с руку, а воздух такой вязкий и душный, что, кажется, обнимает кожу, как влажное одеяло. Он был куда лучшим танцором, чем Лиана, но не показывал этого, искусно заставляя ее выписывать пируэты, на которые она сама никогда бы не решилась, одновременно развлекая историями о балах в его семье, рисуя словами прекрасные картины.

Нико, более сдержанный, но приятный принц Дома Мудрости, после долгих наводящих вопросов и понуканий преодолел природную застенчивость и поведал Лиане о своем острове, похожем на ее собственный холодным воздухом и бесплодной землей. Однако, в отличие от ее дома, его находится на крайнем севере, где солнце не заходит месяцами, а потом месяцами же не желает являть своего лика. Совы, рассказал он, живут не в хрустальном дворце, но в темном подземелье, в огромных пещерах, сравнимых по размеру с ее дворцом и соединенных между собой замысловатой системой коридоров, каждый из которых ведет в огромную библиотеку в самом сердце жилища.

А Дэмиен, из кожи вон лезущий, чтобы показаться очаровательным, весь первый танец соблазнял ее образами своей родины – страны колибри. Центр их острова прорезает горная цепь, восток покрывают густые дождевые леса, в которых произрастают всевозможные фрукты и растения, а на западе тянется пустыня, где на многие мили не найти ничего, кроме песка, лишь одна река оживляет монотонный пейзаж. На ее берегу и расположен дворец – место выбрано так же, как в случае всех остальных городов, то есть по божественному камню в центре и священному гнезду, которое нужно оберегать.

– Правда ли, что стены дворца образованы тянущимися вверх садами? – спросила Лиана. Покачиваясь с Дэмиеном под мягкие трели мелодии, она решила продолжить беседу, начатую во время предыдущего танца. – Не могу себе такое представить.

Дэмиен рассмеялся глубоким низким смехом, тембр которого вызывал трепет в девичьих сердцах. Сердце Лианы не стало исключением.

– Так и есть. Мой бог, Юрайтес, питает нас водой из реки, русло которой, должно быть, самолично вырезал в земле. Мы собираем семена в разных частях дождевого леса и возделываем наш дворец и бесплодные прилегающие территории, превращая их в самый прекрасный сад на земле. Он пестрит многообразием красок, которые голубке, живущей на снежном острове, трудно вообразить.

Лиана усмехнулась в ответ.

– У меня очень живое воображение, знаете ли. Вы же не нарочно все это расписываете, чтобы заставить меня питать надежды? Убаюкать меня красивыми словами и еще более красивыми пейзажами?

Дэмиен изобразил притворный ужас.

– Разумеется, нет. Я не посмел бы вводить в заблуждение принцессу Дома Мира, столь прекрасную и очаровательную, что простому колибри вроде меня нечего и надеяться на то, чтобы добиться ее расположения.

Тон его голоса свидетельствовал, что он не имеет свои слова в виду – по крайней мере, касательно простого колибри уж точно. Лиана надеялась, что его комплименты искренни, хотя наверняка знать не могла и оттого досадовала.

Она совсем было собралась ответить что-нибудь в равной степени остроумное, но тут вмешался решительный голос:

– Позвольте?

Прикусив губу, чтобы сдержать улыбку, Лиана обернулась и увидела стоящего прямо перед ней ворона.

– Нет, – нараспев произнес Дэмиен и, положив руку Лиане на талию, попытался увести ее в другую сторону.

Но Лиана не поддалась. Воздух потрескивал от любопытных взглядов присутствующих, следивших за приближавшимся к их паре Лисандером. Все гадали, что же принц воронов задумал. Шок от того, что он осмелился прервать танец, был осязаем, ведь, по всеобщему мнению, положение принцессы из Дома Аэтиоса куда выше его собственного. Ошибочное суждение, но вполне реальное. Отвергнув его предложение, Лиана подаст остальным королевским семьям пример поступать так же, и от такого удара Дому Шепота вряд ли удастся оправиться. А приняв? Что ж, кому-то не мешает чуть-чуть понизить Дэмиену самомнение. Многие сочтут, что она именно это и сделала – решила не баловать принца, ставшего признанным фаворитом в борьбе за ее благосклонность.

Но Лиана об этом не думала. Она просто кивнула и выскользнула из объятий колибри, решив смотреть на маску из насыщенных обсидиановых перьев, а не переливчатого индиго.

Лиана вообще ни о чем не думала. Все ее мысли пропали, стоило ворону обвить рукой ее талию. Коснувшись обнаженной кожи в вырезе платья у нее на спине, Рэйф отдернул пальцы, будто обжегшись. Мгновение спустя он снова провел рукой по ее коже, так нежно и деликатно, будто спрашивая разрешения. Лиана положила одну ладонь ему на плечо, а второй взяла его руку, вытянутую вдоль тела. Когда они начали двигаться в такт музыке, его хватка стала более уверенной и раскованной, и Рэйф повел в танце.

Поначалу они не разговаривали.

Лиана рассматривала пуговицы на его камзоле, выполненные из черного камня и нашитые на золотистую ленту, спускающуюся вниз по груди, а также кожаные вставки, гладкие на ощупь.

Он в ответ изучал ее.

Лиана чувствовала, как ворон скользит глазами по ее обнаженной шее, следует дальше, к рукавам платья с прорезями, в которых тоже мелькали участки кожи. Потом он поднял горящий смелостью взгляд к ее лицу, отправил его в странствие по ее губам и перьевому краю маски, наконец, остановил на ее глазах.

Она сглотнула.

Ее сердцебиение участилось.

Горло сжалось.

Лиане вдруг сделалось жарко, на щеках появился румянец, ладони вспотели.

Чем дольше она избегала его взгляда, тем более требовательным он остановился. Под конец Лиане показалось, что все присутствующие в зале видят, как от ее тела валит дым.

«Нужно что-то сказать».

«Хоть что-нибудь».

Но что?

Она не собиралась извиняться за то, что утаила, кто она такая, поскольку не сожалела об этом. Слишком опасно обсуждать произошедшее между ними, находясь в столь людном месте под прицелом многих пар глаз. Даже если ей хочется серьезно поговорить, делать этого не следует. Это вообще не в ее духе.

В конце концов, она решила ограничиться провокацией.

– Я уж думала, вы никогда не пригласите меня танцевать, – как можно более легкомысленным тоном проговорила она, обращаясь к его груди, так как слишком боялась поднять глаза.

Лисандер не ответил.

– Я чувствовала себя отвергнутой, по правде говоря, – продолжила она и, заметив, как ворон с силой сжал челюсти, едва заметно улыбнулась. Похоже, ей удалось задеть его за живое. – Все остальные принцы подошли ко мне сразу по окончании ужина, но только не ворчливый принц-ворон, который даже не смотрел в мою сторону. Я уж подумала, что каким-либо образом задела ваши чувства, хотя никак не могла взять в толк, каким ужасным поступком сумела вызвать вашу ярость. Благодарность – другое дело, но уж точно не гнев.

У него дернулся кадык и, прежде чем Лиана успела сказать еще хоть слово, Лисандер убрал руку с ее талии и заставил закружиться волчком, на несколько мгновений разрушив их тесный контакт, после чего снова вернул ее в свои объятия.

Лиана тут же пошла в наступление. Едва его рука снова коснулась ее спины, она заговорила, не обращая внимания на его явное нежелание продолжать разговор.

– Я начинаю подозревать, что вы даже не хотели дарить мне тот бриллиант, хотя из него выйдет прекрасное ожерелье – и еще более прекрасная история из тех, что можно потом рассказать детям.

Он застонал.

– Прошу вас, помолчите.

– Как можно, ведь я только-только добилась вашего ответа, – усмехнувшись, возразила Лиана и подняла голову, впервые за долгое время встретившись с взглядом его лазурных глаз, в которых больше не отражалась буря эмоций. Неужели он не подвержен ее чарам? В таком случае ей есть о чем поволноваться. Но гнев? Раздражение? Упрямство? Эти эмоции находятся всего в шаге от ликования, и Лиана вознамерилась подтолкнуть своего принца в нужном направлении. – Я правда считала, что вы будете рады меня видеть. Взволнованны даже. Или, смею надеяться, взбудоражены.

Ее слова вывели его из равновесия настолько, что он споткнулся и наступил ей на ногу. Поморщившись, девушка отскочила и захлопала крыльями, чтобы устранить давление на стопу, чем привлекла к их паре, находящейся в самом центре зала, еще большее внимание.

– А вы не очень-то хороший танцор, угадала? – беззлобно поддразнила она, чтобы избежать серьезной беседы. Они попозже поговорят… в уединении его собственного замка… после того, как станут парой.

Вместо извинений Лисандер лишь пожал плечами.

– Нормальный.

– Ну да, конечно, – протянула она, закатывая глаза. – Нормально танцевать для вас – недостижимая мечта.

Он нахмурился.

– Я справляюсь гораздо лучше, когда болтливая принцесса не мешает считать шаги.

– Я слышала, что у мужчин плохо получается делать несколько дел одновременно, но до настоящего момента не осознавала значения этой фразы.

Он вздохнул и, расслабив напряженные крылья, укрыл ими себя и Лиану, как черным покрывалом, ненадолго отгородившись от любопытных взглядов. Не вполне пристойно, но Лиане все равно.

Принц склонился к ней.

– Хотите поговорить?

Она уверенно кивнула.

– Тогда скажите, почему солгали.

– Просто хотела сделать вам сюрприз.

Он удивленно открыл рот, будто не ожидал такого простого ответа. И правдивого.

– Зачем? – огорошенно спросил ворон.

Лиана расправила собственные крылья, почти соприкасаясь кончиками перьев с опереньем Лисандера, и завершила пируэт. Это касание почему-то показалось ей куда более интимным, чем если бы он взял ее за руку. По спине Лианы, больше не прикрытой крыльями, пробежал холодок, но она уверила себя, что это просто сквозняк.

– Решила, что это будет забавно.

– Забавно? – пораженно переспросил он.

Лиана нахмурила бровь, сердце до боли сжалось у нее в груди, а голос стал беззащитным, чего никогда не случалось в его присутствии прежде.

– Считайте меня взбалмошной, но я решила, что вы, подобно мне, обрадуетесь, зная, что на турнире будет принцесса, которая посвящена в вашу самую сокровенную тайну, и, следовательно, вам не нужно будет ничего от нее скрывать. Назовите это сумасшествием, но я подумала, что вы испытаете облегчение, подобное тому, какое испытала я, увидев висящий у вас на шее перстень и осознав, кто вы такой.

Выражение его лица смягчилось, объятия тоже стали нежнее.

На мгновение ворон прикрыл глаза, сделал медленный вдох, затем выдох.

– Ана… – прошептал он, качая головой.

От того, как он произнес ее имя, у нее по коже побежали мурашки, но тон голоса заставил сникнуть. В нем слышалось немое извинение, сдавленное и неуверенное, граничащее с болью. Девушка решила, что не хочет слушать продолжение, потому что уже поняла – ничего хорошего ждать не приходится. Он разрушит планы, непрерывно возникающие у нее в голове с тех пор, как затащила его, раненого, в пещеру. Он собирается сказать, что она ему неинтересна.

Только это неправда. Еще как интересна.

И подтверждение этому сверкает в его глазах, ощущается в прикосновении.

Что бы его ни сдерживало, придется избавляться от этого. Она его убедит. Лисандер – единственный из присутствующих, кто знает ее тайну, знает о ее магии, и ему все равно. А для нее это самое главное.

– Нет, – предостерегла она, хотя могла бы ничего и не говорить.

Музыка резко оборвалась. Лиана отдернула крылья, явив себя и своего принца присутствующим. Она поняла, что все прекратили танцевать за несколько мгновений до того, как перестала звучать мелодия, и теперь устремили свои взгляды на них. Лиана осмотрелась по сторонам, избегая смущенного взгляда отца, подозрительного – матери и заносчивого – Луки. К счастью, Кэсси в зале не было, в противном случае ей пришлось бы игнорировать и ее понимающий взгляд.

Принцесса попыталась отступить, но не сумела высвободиться из объятий принца-ворона. Он приблизил губы к самому ее уху, так что края их масок соприкоснулись и, омывая шею Лианы теплым дыханием, от чего начала покалывать кожа, прошептал:

– Я не тот, за кого вы меня принимаете.

После чего отстранился, отвесил ей глубокий поклон и завел крылья за спину, так что они образовали арку. На мгновение ей показалось, что ворон и вовсе не делал никакого признания. Но его глаза все еще горели под нахмуренными бровями, исполненные невысказанного смысла, который ей только предстояло постичь.

Принц-ворон склонился над ее рукой, запечатлел на кончиках пальцев традиционный поцелуй, развернулся и зашагал прочь, оставив Лиану наблюдать за его удаляющейся спиной. Его поцелуй продолжал жечь кожу, как метка, которую она не хотела смывать.

Что он имел в виду?

Что пытался сказать?

Чего он хочет?

И, самое главное, имеет ли это значение? Потому что Лиана четко понимала, чего хочет она сама – свободы быть честной с тем, кто останется с ней до конца жизни. Счастье и лишения приходят и уходят, а что насчет возможности говорить правду? Жить со своей парой, ничего не скрывая?

Вот он, ее шанс, единственный и неповторимый.

Она не сдастся без борьбы.

Глава 23

Кэсси

Сну придают слишком большое значение.

Во всяком случае, Кэсси пыталась себя в этом убедить, следуя в своем духовном воплощении за принцем-вороном по всему бальному залу. В действительности она была очень утомлена и из последних сил боролась с соблазном заснуть по-настоящему. Бальный зал был освещен так ярко, что слепило глаза. Непрерывное подрагивание крыльев и шелест развевающихся платьев грозили обернуться страшной головной болью, а в ушах звенело от несмолкаемого гула голосов.

Кэсси продолжала упорно пользоваться своей силой, обеспечивая себе незримое присутствие среди гостей. Потому что чем дольше она следовала за принцем, тем более заинтригованной становилась.

Поначалу она планировала всего лишь взглянуть одним глазком на роскошь, подношения и представителей разных домов. Потом она заметила, как от осознания, кем является Лиана, на переносице у принца-ворона появилась глубокая складка, и заинтересовалась такой реакцией. Обед оказался скукой смертной, и она совсем было собралась уйти, опасаясь, как бы глаза из орбит не выскочили от усердного закатывания в ответ на слишком явные ухищрения лучшей подруги добиться внимания принца-ворона, а потом она подслушала его разговор с королевой, которая называла сыном кого-то другого! Позже, когда он танцевал с Лианой – если эти телодвижения вообще можно назвать танцем, – то произнес слова, лишь подтвердившие ее подозрения касательно того, почему Лиана так рьяно вознамерилась сделать его своей парой.

Магия.

Кэсси не знала, какой магией наделен принц, но не сомневалась, что он обладает некой силой. Та гудела в его крови, пульсировала, такая явная, что удивительно, как это она раньше ничего не заметила.

«Всему виной недостаток сна», – со вздохом подумала Кэсси, продолжая незримо парить вокруг ворона. Бал, первое официальное мероприятие брачного турнира, подходил к концу, а завтра начнутся состязания. Они продлятся два дня, потом последует день тишины – для принятия окончательного решения, – и, наконец, утром объявят сложившиеся пары. Тогда-то для Кэсси начнется настоящая работа.

Отдохнет завтра.

Сегодня она слишком заинтригована, чтобы спать.

Когда стая воронов покинула хрустальный дворец, Кэсси последовала за ними, незримая, как призрак на ветру, пересекла город и оказалась в отведенных Дому Шепота гостевых покоях. Как только королева воронов и ее сын вошли, из теней появился еще один юноша, немало Кэсси удививший.

– Как все прошло? – спросил он надменным тоном, присущим только высокородному человеку. Этого само по себе достаточно, чтобы догадаться о том, кто он, а заглянув в его лавандовые глаза, Кэсси и вовсе перестала сомневаться, что он – тот самый сын, о котором говорила королева воронов, истинный Лисандер Таетанус. – Кого ты встретил?

Самозванец что-то проворчал и ушел, не удостоив настоящего принца ответом. Тот позволил ему это и с улыбкой повернулся к королеве.

– Все хорошо, матушка?

Она сморщила нос.

– Он сносно себя показал.

Уголки губ Лисандера приподнялись в усмешке. Он пребывал в хорошем настроении, которое королеве было не по силам испортить. Кэсси тут же поняла, что он ей очень нравится.

– Лучшая оценка, когда-либо вами данная.

Она фыркнула.

– Я устала, Лисандер. Ты уже дал понять, что тебе нет дела до моего мнения, следовательно, не имеет значения, что я думаю. На случай, если понадоблюсь, я буду в своих покоях. Мне нужно подготовиться еще к одному дню, во время которого придется выдавливать из себя улыбку, превращая в фарс одну из самых священных церемоний. Доброй ночи.

Его голова дернулась, будто от пощечины, и некоторое время он стоял, разинув рот, а королева тем временем выплыла из комнаты, шелестя пышной юбкой. Кэсси улыбнулась, видя, как он встряхивается, чтобы избавиться от удивления.

– Во имя Таетаноса, неужели никто не посвятит меня в подробности случившегося?

К принцу шагнула миниатюрная женщина и неловко положила руку ему на плечо.

– Рэйф привлек внимание принцессы Дома Мира.

– Дочери Аэтиоса? – поразился принц.

– Ее самой, – подтвердила женщина, снова отступив в тень. Она вытянула перед собой руки, будто желая показать, что не знает ответов на вопросы, отражавшиеся в его глазах.

Он пожал ей руку, и тут Кэсси заметила его правую ладонь – точнее, ее отсутствие, – и сразу обо всем догадалась. Вороны используют ложного принца, чтобы скрыть физическую неполноценность истинного, такую безобидную, что она далеко не сразу заметила, но фатальную для участия в брачном турнире.

– Мой мрачный братец? Ты уверена? – спросил принц, склоняясь к женщине, как будто это могло помочь ему понять, о чем она толкует.

«Брат?» – нахмурилась Кэсси.

Он не член королевской семьи, в противном случае тоже участвовал бы в состязаниях. Кэсси снова прокрутила в голове вымученный разговор мнимого принца с королевой, которая всеми силами давала понять, что он ей не сын.

«Возможно, он бастард покойного короля», – предположила Кэсси.

– Моей парой может стать сама Лиана Аэтионус? – недоверчиво пробормотал принц.

Кэсси замерла. Собственное любопытство обернулось кисло-горьким привкусом на языке. Вопросы растаяли в воздухе и пропали, оставив болезненный узел в груди, – еще одно предательство, с которым ей придется жить. Лиана понятия не имеет, что принц, с которым она познакомилась, не настоящий, а Кэсси ни за что ей об этом не скажет. В противном случае придется раскрыть и другие тайны, хранимые ею все эти годы, а они слишком важны, чтобы открыть их раньше времени, до того, как ее король будет готов. Нет, ей придется слушать болтовню подруги, имитируя улыбку, хотя внутри будто поселилась гниль. А когда правда выйдет наружу и мир Лианы распадется на куски – рано или поздно это непременно произойдет, – быть готовой собрать их.

Таково ее жизненное предназначение.

Лгать.

Вводить в заблуждение.

Причинять боль.

Кэсси поплыла прочь от принца-авантюриста и его восторженной улыбки, которая вдруг показалась ей весьма зловещей, от самозванца, заставившего ее лучшую подругу поверить в то, что может стать ее утешителем, и от интриганов-воронов, сумевших и ее опутать сетью своего заговора. Ее духовная сущность отпустила магию и, пролетев над городом, вернулась в тело. Не успела Кэсси открыть глаза, как услышала стук в дверь, легкое стаккато, не оставляющее сомнений касательно того, кто к ней явился.

Кэсси поморщилась.

Сложенными крыльями она прикрыла лицо, будто, скрыв стыд, сделает его менее реальным. Не помогло. Сев на постели и протирая глаза, чтобы прогнать остатки сна, она почувствовала тошноту и поморщилась. Где бы найти силы, чтобы встать и открыть дверь?

«Не имеет значения, – сказала она себе, закрывая глаза и проводя руками по щекам и волосам, чтобы убрать выбившиеся прядки. – Не имеет значения, кого она выберет себе в пару, потому что она королева из пророчества. Моя королева. Которая всех нас спасет. Ее пара находится в нижнем мире, который располагается ниже этого на пятнадцать тысяч метров, ожидает ее в Туманном Море. Совершенно не важно, что случится на этом брачном турнире. Не-су-щест-вен-но. Не о чем и беспокоиться».

Даже повтори Кэсси эту мантру миллион раз, ее сердце все равно упало бы при взгляде в сияющие глаза Лианы. Только правда могла бы облегчить ей душу.

«Еще несколько недель».

«Еще несколько недель, и все это закончится».

«Еще несколько недель – и моя миссия завершится».

«Еще несколько недель…»

– Кэсси, ты ни за что не поверишь в то, что случилось, – не удосужившись поздороваться, сразу же начала Лиана. Ворвавшись в комнату подруги, она плюхнулась к ней на кровать, драматично разметав крылья и расслабив мышцы.

Глядя на принцессу, Кэсси пыталась стряхнуть с себя ложь и чувство вины и снова стать частью жизни, происходящей в то время, как она бодрствует.

– Не сомневаюсь, что ты мне сейчас сама все расскажешь.

Глава 24

Лиана

Он раздражающе восхитительно притворялся, будто ее не существует, – с ударением на слове раздражающе. Лиана старалась сосредоточиться на положительном моменте – Лисандер, похоже, игнорирует и всех остальных тоже: других принцев и принцесс и даже свою королеву. Его лазурные глаза до краев наполнены решимостью, он всецело сосредоточен на испытаниях, которые нужно пройти одно за другим. И получается у него весьма впечатляюще.

В состязании лучников он оказался первым среди юношей, и вторым, если брать в расчет и девушек тоже – самой лучшей стала принцесса Дома Охоты. Она стреляла так метко, что второй стрелой попала в яблочко вслед за первой, расколов деревянную мишень и вызвав фонтан щепок. Еще четырьмя стрелами она поразила движущиеся мишени, отступая назад после каждого выстрела, чтобы усложнить себе задачу.

Никто не удивился, что в испытании на скорость среди юношей всех обошли два принца-колибри, но и принц-ворон не сильно отстал. Когда на трассе появились препятствия для проверки маневренности, Лисандер и вовсе показал себя наилучшим образом и, слаженно работая крыльями, уворачивался, снижался, камнем падал вниз, проделывая все так же мастерски, как в тот момент, когда пытался оторваться от дракона.

В отличие от остальных, тяжко пыхтевших, он с легкостью прошел и тест на выносливость, суть которого заключалась в том, чтобы удерживаться в воздухе, в то время как в привязанные к рукам сумки добавляли все больше балласта. Лиана даже начала гадать, уж не жульничает ли он, подпитывая напрягшиеся мышцы своей целебной магией, чтобы укрепить их, в то время как остальные теряли силы, но, конечно, держала соображения при себе. Она заулыбалась, когда последний участник среди юношей – принц-сова с широкими крыльями, всю жизнь переносящий кипы книг из комнаты в комнату, – опустился на землю, оставив победу за Лисандером.

Некоторые короли и королевы нахмурились.

Другие расширили глаза от любопытства.

Принцессы стали посматривать на него с интересом, восторженно охая и ахая, так что Лиану кольнула ревность. Она не сводила глаз с центра арены, которую стражники готовили к следующему состязанию – метанию кинжалов, очень ожидаемому Лианой.

На зрительских местах в задней части помещения воцарилась тишина, когда на круглую арену выкатили большие пращи, поскрипывающие на каменном полу. Всего было восемь помостов – по одному для королевских семей и один для комитета независимых судей, в который вошли по два выбранных представителя от каждого дома. Между платформами тянулись ряды скамеек, под завязку забитые голубями и другими птицами. В воздухе стоял негромкий гул голосов, слышался постоянный шелест крыльев, люди ерзали, пытаясь поудобнее устроиться. Стадион был переполнен настолько, что яблоку негде упасть.

Лиана переносила вес с одной ноги на другую, с силой сжимая рукоятку висящего на талии кинжала, который ей не терпелось метнуть. Хотя все отпрыски королевских семей принимали участие в каждом состязании, они были разделены на мужскую и женскую группы, и юноши выступали первыми. Поэтому Лиане приходилось наблюдать за происходящим в ожидании своей очереди. Она нервничала, и ее сердце гулко билось в груди.

Лука отлично умел обращаться с мечом, но и кинжалами брат владел отменно, вынужденный тренироваться главным образом из-за нее. Он выбил все, кроме двух выпущенных в воздух деревянных дисков. Следующими выступали два принца Дома Рая, поразившие примерно половину мишеней. Бедняга принц Нико из Дома Мудрости почти ни разу не попал, невзирая даже на острое совиное зрение. Любимый участник Лианы, принц Дэмиен, уступил Луке всего одно очко, когда последний пущенный им кинжал разминулся с целью меньше чем на несколько сантиметров. Его младший брат показал такой же результат, не поразив три диска, хотя, судя по всему, некоторые попадания удивили даже его самого. Наконец пришла очередь Лисандера. Принц-ворон промахнулся дважды, как и брат Лианы, и разделил с ним первое место.

«Неплохо, – подумала Лиана, наблюдая, как ворон возвращается к своей платформе. – Но меня ему не превзойти».

Потому что Лиана была намерена выбить все мишени – все, кроме одной. На самом деле, если захочет, может поразить вообще все, – девушка не сомневалась в своих силах. Но она кое-что задумала, чтобы заставить Лисандера наконец заметить ее. Этому трюку она научилась у матери.

Лука с опаской следил за сестрой, и в его сверкающих в прорезях маски глазах явно угадывался вопрос: «Что эта неугомонная девчонка выкинет на сей раз?»

Выражение его лица очень походило на то, что было у Кэсси, когда Лиана рассталась с ней сегодня утром, – возможно, на нем до сих пор было написано то же самое. На платформы допускались только члены королевских семей, чему Лиана была очень благодарна, хотя и пыталась игнорировать собственного брата и нервную дрожь, вызванную его внимательными взглядами.

«Действуй согласно плану», – снова и снова твердила она себе.

«Он сработает».

«И как же замечательно все получится».

Глубоко вздохнув, она протянула руки к поясу с кинжалами, который подал ей один из стражников. Двадцать остро отточенных клинков, одинаковых для всех участников. Лиана принялась устраивать их на себе: шесть на пояс, притороченный к талии, четыре в висящую на шее кобуру, четыре сзади на плечи, по одному на запястья и по одному на бедра. Ее кожаный охотничий костюм был пошит по особому заказу, чтобы разместить все кинжалы. И, готовясь к выступлению, Лиана не делала тайны из уровня своего мастерства. Она действовала не торопясь, давая себе время почувствовать вес каждого клинка, не обращая внимания на то, как выступают другие принцессы.

– Хватит уже рисоваться, – игриво пробормотал Лука.

Защелкнув последнюю пряжку, Лиана взглянула на него.

– Зачем бы мне это понадобилось?

– Затем, что принцесса Дома Охоты только что выбила все мишени, кроме одной, – шепотом сообщил Лука, кивая на центральное кольцо и Теа, совершившую крутую посадку и сложившую свои орлиные крылья. Направляясь к своей семье, она широко улыбалась под маской.

Лиана нахмурилась и пожала плечами, демонстрируя свое безразличие.

– Есть победа, Лука, а есть Победа.

– Что ты имеешь в виду? – прищурившись, спросил он.

– Скоро узнаешь, – туманно ответила Лиана и шагнула вперед, слегка сместив фокус. На нее устремлены тысячи пар глаз, и тысячи немых вопросов витают в воздухе, но она видит только одного юношу.

Который сидит, устремив взгляд в пол.

Внимательно изучая мыски своих сапог.

Она больше не позволит этому ворону себя игнорировать.

Потому что победа в состязании – это одно, а завоевание сердца – совсем другое.

Лиана точно знала, чего хочет, когда, взмахнув крыльями, взлетела с платформы своей семьи и привычно спикировала в центр арены, мягко коснувшись ногами каменного пола. Ее пульс был на удивление ровным, а не громоподобным, как она ожидала. Сглотнув, девушка сжала пальцами первый кинжал, который намеревалась бросить, – самый дальний слева на талии – и вытянула его. Выждала мгновение. Моргнула раз, другой. Чуть согнула колени. Обхватила рукоятку большим пальцем, убедилась, что мышцы не потеряли гибкость.

Звякнул колокольчик.

Лиана взметнулась в воздух одновременно с первым выпущенным из пращи деревянным диском, забыв о стадионе и принцах, обо всем на свете, повинуясь только инстинктам, и не глядя метнула кинжал. Улыбнулась, услышав характерный глухой звук воткнувшегося в дерево металла. Следом вылетел второй диск, едва заметным свистом намекая на расположение выше ее плеча. Лиана стала резко снижаться, потом зависла в воздухе и, крутанувшись, бросила кинжал и понеслась к третьей мишени, потом к четвертой. Их она поразила одновременно, двумя руками, использовав клинки, висящие за плечами.

Бамс.

Бамс.

Она украдкой взглянула на принца-ворона и, заметив, что его взгляд по-прежнему устремлен в землю, глухо зарычала. Однако ей некогда было сердиться, поскольку в воздух взлетели пятый, шестой, а затем и седьмой диски. Помогая себе крыльями, Лиана вращалась вокруг своей оси, по очереди поражая все три. В толпе раздались несколько подбадривающих возгласов. Сохраняя предельную сосредоточенность, Лиана попала в восьмую и девятую мишени и зависла в воздухе.

Все четыре пращи разом выпустили диски: два к центру арены и два в противоположном направлении. Лиана выбила тот, который находился ближе всех к ней, потом понеслась к центру и поразила еще один и еще. Последний диск достиг максимальной высоты, после чего начал стремительно падать. Поняв, что силы ее руки недостаточно, чтобы метнуть кинжал, Лиана сложила крылья, камнем упала на пол, оттолкнулась от него и, сообщив себе дополнительный импульс, поразила цель.

Бамс.

Переведя дух, девушка снова обвела взглядом присутствующих. Лука наблюдал за ней, гордо улыбаясь. В глазах принца-колибри светилось какое-то голодное выражение. А ворон по-прежнему был очарован собственными сапогами.

С характерным треском был выпущен следующий диск. За ним два других.

Бамс.

Бамс.

Бамс.

Лиана провела руками по одежде, проверяя оставшиеся кинжалы. На груди два. На запястье один. И один на бедре. Осталось четыре цели, из которых она намерена поразить три.

Бамс.

Бамс.

Лиана достала два последних клинка из кобуры на груди, взвесила в ладонях, ожидая в центре арены, пока перезарядят две последние пращи. Она сделала глубокий вдох и выдох, отмечая, что все присутствующие дышат в одном с ней ритме. Все до единого голуби надеются, что их принцесса проявит себя с лучшей стороны и одержит победу в состязании.

Мишени выпустили.

Первую она поразила без колебаний и, хлопая крыльями, стала подниматься выше и выше, над толпой, над оставшейся мишенью, которая быстро падала на пол. Лиана стремилась к самому куполу стадиона. Отлетев на максимально возможное расстояние, она, наконец, вытянула руку и, даже не взглянув на диск, выпустила последний кинжал.

Бамс.

Все дружно ахнули.

Лисандер не вздрогнул, когда клинок вонзился в пол между его расставленных ступней.

Но наконец поднял голову.

Глава 25

Рэйф

Лучше бы она этого не делала.

Вот именно, лучше бы не делала. Начать с того, что, промахнись она на сантиметр-другой, он остался бы без большого пальца ноги. Но дело не в этом. Совсем не в этом.

В то время как глаза Лианы осветились самодовольным блеском, Рэйф поймал на себе взгляды двух других пар глаз, пылающих огнем куда более опасным – огнем ненависти.

Он снова уставился в пол, мысленно проклиная себя за то, что поддался провокации, хотя зарекся обращать на принцессу внимание. Значение имеют только состязания и турнир. Он обязан доказать, что его дом достоин уважения, обязан победить ради Ксандера. Потому что наследник, одержавший наибольшее количество побед, будет первым выбирать себе пару в финальный день состязаний. Хотя, разумеется, они избраны задолго до того: во время закулисных разговоров и тайного обмена записочками между домами – действий, наделенных куда большей политической силой, чем сам брачный турнир. Однако в письменном виде дать отказ очень просто. Куда труднее сказать «нет» прилюдно, когда на тебя устремлены взоры многих тысяч глаз. Даже если технически и нет принцессы в пару Ксандеру, завоюй Рэйф право первого выбора для своего брата, девушка может почувствовать себя польщенной и воздержаться от отрицательного ответа. Наследники редко идут против воли родителей и совета, отказываясь от выбранной для них пары, – но редко не означает никогда. Поэтому ему и нужно победить. Другого пути нет.

«Три», – мысленно сказал себе Рэйф. Разделив с принцем-голубем победу в последнем испытании, Рэйф обеспечил себя тремя победами в зачете дня среди юношей. Сначала стрельба из лука, потом выносливость и, наконец, метание кинжалов.

Он занялся подсчетами. Дэмиен, принц-колибри, имеет в своей копилке две победы. Лука, принц-голубь, одну. К несчастью для Рэйфа, ставшего лидером в финальном зачете дня, эти двое теперь совместными усилиями пытаются взглядами прожечь дыры в его голове – один в попытке защитить сестру, второй снедаемый ревностью.

«Лучше бы она этого не делала», – в который уже раз подумал Рэйф.

Он пнул кинжал, все еще торчащий в деревянном полу у его ног, но треклятая штуковина даже не сдвинулась с места. Опускаться на колени, чтобы вытащить клинок, он считал ниже своего достоинства. Рэйф вообще отказывался признавать его существование. Вместо этого он сделал два шага вперед. С глаз долой, из сердца вон, как говорится…

Если бы в жизни все было так просто.

Действуя по собственной воле, его взор стал медленно подниматься вверх, вверх, вверх – и снова уперся в принцессу-голубку.

Ана не отвела глаз.

И Рэйф тоже.

Пока арену готовили к следующему состязанию, они смотрели друг на друга, скрестив взгляды, не мигая и едва дыша.

Снова зазвонил колокольчик.

Ана отвернулась первой, чтобы взять протягиваемый братом меч. Вынув его из ножен, она взвесила его в руке и, замахнувшись, описала широкую дугу. Движение получилось грациозным и смертоносным. Обернувшись, Ана заметила, что Рэйф продолжает смотреть на нее, и улыбнулась еще шире.

Да она опасна!

Рэйф нахмурился, когда принцессы из каждого дома стали слетаться со своих платформ в центр арены. Теперь его голова была занята подсчетами иного рода – не своих побед, а ее. Одержав верх в состязании лучников среди девушек и разделив первенство в метании кинжалов, Теа, орлиная принцесса, занимает самую верхнюю строчку. Принцесса Дома Рая победила в состязании на скорость, а принцесса Дома Мудрости – на выносливость. Лиана была бы непревзойденным лидером в метании кинжалов, если бы не ее выходка. Рэйф забеспокоился, глядя, как она, беззаботно поигрывая оружием, с уверенной улыбкой опускается на арену, чтобы участвовать в последнем на сегодня испытании – битве на мечах.

Рэйф снова опустил глаза в пол и принялся рассматривать текстуру древесины и считать кольца, каждое из которых рассказывало свою историю о годе, когда было срублено. Как бы он ни пытался отвлечься, ощущение падения нарастало, будто платформа вдруг начала плавиться, все глубже и глубже засасывая его в себя, так что стало нечем дышать.

При этом он упорно отказывался смотреть на арену.

Не мог этого сделать.

Не…

Стадион взорвался оглушительными ликующими воплями.

Рэйф ссутулился, но голову все же поднял.

Ана стояла в центре арены, прижимая острие меча к шее принцессы Дома Охоты, и ее жемчужные крылья переливались в лучах солнца, проникающих через куполообразную крышу. Победительница. Разделившая первое место среди девушек.

Он догадался, что она думает о том же, о чем и он, – ее потенциальному избраннику недостанет мужества прилюдно ответить отказом ей, дочери Аэтиоса, самой завидной невесте турнира.

И она права.

Ксандер никогда не сказал бы ей «нет».

Ксандер, кронпринц Дома Шепота, подошел бы к своей паре и, сорвав маску, явил свое лицо в последний день состязаний.

Ксандер, но не Рэйф.

Следуя за другими принцами на арену, Рэйф чувствовал, как его внутренности сжимает невидимая рука, внося смятение в и без того растрепанные чувства. Он тряхнул головой, пытаясь очистить разум, и вынул свои мечи-близнецы из висящих за спиной ножен. Прикосновение к потертым кожаным рукояткам успокаивало, но все же руки казались тяжелыми и онемевшими. Его первым противником стал Юрий, второй сын Дома Рая.

И это была большая удача, потому что, доведись ему начать с кого-то другого, пребывающие в беспорядке инстинкты могли бы и подвести. К концу первой битвы он сумел должным образом сосредоточиться. Потому что дело вовсе не в своенравной принцессе, а в Ксандере. Рэйф встретился со вторым оппонентом, принцем-колибри, продолжая думать о брате.

О Ксандере, которому нужна пара.

О Ксандере, жаждущем победы в турнире.

О Ксандере, заслуживающем счастья.

О Ксандере, надеющемся на него.

А еще, черт подери, о Дэмиене, с физиономии которого не помешало бы стереть эту самодовольную ухмылку.

Рэйф раскручивал мечи в руках, расслабляя запястья, а Дэмиен разминал свои сверкающие на солнце фиолетовые крылышки, маленькие, но очень опасные, поскольку они позволяли передвигаться с молниеносной скоростью. Едва прозвенел звонок, знаменующий начало раунда, противник превратился в размытое пятно.

Рэйф немедленно упал на колени, поскольку этого маневра от птицы ожидают меньше всего, и откатился в сторону, предвидя выпад Дэмиена. Он чудом избежал острия меча, лишь ощутил, как щеки коснулся ветерок. Рэйф направил свое оружие вверх, но наткнулся на щит и услышал металлический звон. По воздуху прошла волна вибрации, но Рэйф, игнорируя укол, взмыл в воздух. Дэмиен последовал за ним.

«Боги, какой же он проворный!» – мысленно выругался Рэйф, пытаясь отыскать принца. Заметив краем глаза фиолетовую вспышку, он понесся по направлению к ней и, скрестив мечи, сумел в последний момент отразить выпад противника. На этот раз все его тело содрогнулось от мощной отдачи. Колибри явно не настроен шутить. Если Рэйф не понял этого по силе его удара, то пылающий ненавистью взгляд Дэмиена истолковать превратно было невозможно.

Никакое это не соревнование и не испытание.

Это настоящая битва.

Сложив крылья, Рэйф снизился метров на десять, увернувшись от замаха щитом – приема, который принц не преминул пустить в ход, каким бы очевидным тот ни казался. Не успел Рэйф восстановить баланс, как смертоносно быстрый Дэмиен снова напал на него, замахнувшись мечом. Рэйф пнул принца-колибри в грудь и отлетел в сторону, уворачиваясь от описывающего широкую дугу меча.

Думай.

Думай.

Дэмиен быстр, но Рэйф способен двигаться быстрее. Он может одержать верх.

Тут он услышал тихий гул, становящийся громче, громче, превращаясь в…

Жужжание.

Жужжание!

Рэйфа осенила догадка, и он бросился на звук с мечами на изготовку и одной рукой отразил удар принца, а другой сделал ответный выпад, на сей раз заставив противника отступать.

Жужжание.

Ну, конечно, жужжание.

Рэйфу не нужно становиться быстрее, достаточно просто внимательно слушать. Скорость Дэмиена выдает его с головой. Как и все колибри, он машет крыльями с такой частотой, что порождает мягкое жужжание. Музыка для ушей Рэйфа.

Он приземлился на ноги и закрыл глаза. Сосредоточился, выключил гул возбужденной толпы зрителей и попытался уловить единственный интересующий его звук.

Вот он!

Развернувшись на каблуках, Рэйф сделал выпад, не дав Дэмиену шанса атаковать первым. Принц стал отступать, кидаясь то в одну, то в другую сторону, а Рэйф неумолимо наступал, взмахивая мечами вверх и вниз, влево и вправо. Пригнувшись, он ударил противника крылом, чтобы вывести из равновесия, и нацелился на бедро.

Колибри подпрыгнул, сумев увернуться.

Рэйф остался на земле, вынуждая принца вернуться и напасть снова.

Этот маневр повторялся трижды, прежде чем раздался звон колокольчика, одно-единственное «дзинь!» разлилось в воздухе, сигнализируя, что время почти на исходе, а схватка может закончиться вничью.

Рэйф понимал, что этого нельзя допустить.

Он обязан победить. Это необходимо Ксандеру. И воронам. Поэтому он прибегнул к уловке, которую не собирался пускать в ход: дешевому трюку в нынешних обстоятельствах, но ничего иного не оставалось. Набрав в легкие побольше воздуха, он испустил пронзительный крик.

Принц-колибри тут же стал видимым. На мгновение движения его крыльев замедлились, и он моргнул, сбитый с толку.

Этого времени Рэйфу было более чем достаточно.

Не успел Дэмиен опомниться, как Рэйф подскочил к нему и победным жестом прижал острие меча к горлу. Как бы ни хотелось ему заявить, что желания бросить взгляд на Ану у него никогда не возникало, это была ложь, хоть он и удержал себя от этого опрометчивого шага. Опустив глаза, он ждал следующего противника.

Рэйф сражался еще четыре раза – в трех победил и провел вничью схватку с принцем-голубем – но кличем ворона больше ни разу не пользовался. В этом не было необходимости. Все, кроме него, проиграли хотя бы один поединок, поэтому даже с одной ничьей комитет объявил его победителем. Первый день состязаний он завершил, возглавляя мужскую турнирную таблицу.

Значит, сегодняшнюю ночь он будет спать хорошо.

А завтра примет участие в состязаниях по стратегии и логическому мышлению.

И на этом его миссия завершится.

Как бы все ни обернулось, он свое дело сделает и будет разбираться с последствиями. А пока он шагал прочь с арены, низко опустив голову и стараясь не думать о сияющих изумрудных глазах, пристально смотрящих ему в спину.

Глава 26

Лиана

– Я сделала это, Кэсси! Я выиграла! – воскликнула Лиана, врываясь в комнату подруги следующим вечером, изможденная испытаниями, но пылающая радостью победы, пульсирующей у нее в жилах, воспламеняющей все ее существо. – Я завоевала право первого выбора среди девушек! Я победила!

Кэсси сидела у хрустальной стены спиной к Лиане, с разметавшимися по полу крыльями. При звуке голоса Лианы она встрепенулась.

– Ты победила?

Казалось, она сомневается в возможности подобного.

– Ну да, – с негодованием подтвердила Лиана и шлепнулась на кровать Кэсси, по-прежнему бурля энергией. – Разве ты в меня не верила?

Кэсси обернулась через плечо, бросив на подругу резкий взгляд поверх очков для чтения.

– Ты же не жульничала, правда?

Лиана уставилась на подругу.

– Нет.

– Я, конечно, ожидала, что ты хорошо проявишь себя в физических испытаниях, но чтобы и в умственных?.. – Кэсси не договорила, позволив намеку повиснуть в воздухе.

– Вот еще глупости! – Лиана запустила в нее подушкой. – Я же всегда одерживала над тобой верх в играх на стратегию.

Подруга с легкостью отразила атаку и повернулась, улыбаясь уголками губ.

– Это потому, что я тебе поддавалась.

– Ничего подобного, – сморщила носик Лиана и тут же озорно усмехнулась. – Ты слишком болезненно относишься к проигрышам и ни за что намеренно не позволила бы мне победить.

Кэсси возвела глаза к потолку, будто обдумывая справедливость слов Лианы, потом пожала плечами и подошла к своей кровати. Положив книгу и очки на столик, она шлепнулась на матрас, а подруга устроилась рядом. Как обычно, их руки-ноги и перья смешались в большой беспорядочный ком.

– Что ты теперь собираешься делать? – спросила Кэсси, и Лиана подивилась обреченности в ее голосе.

Склонив голову набок, принцесса внимательно посмотрела на подругу, но рассеянный взгляд Кэсси оставался прикованным к потолку.

– Мой отец намерен отправить в Дом Полета записку с просьбой о том, чтобы Дэмиен стал моей парой.

Взгляд Кэсси заострился, и она повернулась к Лиане.

– Ты передумала? – с надеждой спросила она, хотя заранее знала ответ, поэтому не удивилась, когда Лиана сказала «нет».

Кэсси продолжала пристально смотреть на нее, ожидая объяснений.

Восторг Лианы быстро улетучился, оставив ее усталой и изможденной, однако готовой к завершению брачного турнира и новым приключениям, которые ждут ее в будущем.

– Я сообщила маме и папе о своем намерении взять в пару принца-ворона, но они запретили. Однако завтра, когда придет время, выбор будет за мной, и плевать я хотела на то, какой политический союз выгоден отцу. Я поступлю так, как хочу.

– Ана…

Слова плясали на кончике языка Кэсси, готовые сорваться. Лиана видела их как наяву, но не догадывалась, что они означают. Прежде подруга никогда ничего от нее не утаивала, и сейчас не стоит начинать.

– Что такое? Расскажи мне.

– Просто… – начала было Кэсси и села, обхватив себя крыльями, точно в кокон завернулась, только чтобы не смотреть на Лиану. – Боюсь, как бы тебе не причинили боль.

– И на этом все? – весело воскликнула Лиана и, протянув руку, погладила подругу по перьям, не понимая причину ее внезапной угрюмости.

Кэсси не шутила. Она снова бросила взгляд через плечо, но ее серебристые глаза оставались непроницаемыми, как расстилавшийся над морем внизу туман.

– Ты превратила ворона в сказочного принца всего из-за нескольких часов наедине. Я опасаюсь, что, в конце концов узнав правду, ты будешь разочарована.

«Правду?» – подумала Лиана и нахмурилась. Странное подруга употребила слово! Не принц ее разочарует, не Дом Шепота и даже не собственные мечты.

А правда.

Как будто Кэсси удалось распознать ложь, пока еще скрытую от самой Лианы.

Она покачала головой, потому что единственная правда заключалась в том, что все это не имеет значения.

– Знаю, временами я бываю излишне оптимистичной, чересчур энергичной и восторженной, но я же не дурочка, Кэсси, – сказала Лиана. – Я понимаю, что за мной ухаживают не из любви, а из политических соображений. Какого бы принца я ни выбрала, все, на что мне стоит рассчитывать в браке с ним, – это взаимное уважение и понимание. Уверена, что из Дэмиена получится прекрасный муж. Под маской заносчивости скрывается очень милый юноша. Формально Лисандер кажется наименее очевидным кандидатом, более замкнутым и даже немного мрачным. Но с ним мне хотя бы не придется скрывать свою истинную сущность.

Некоторое время Кэсси держала глаза закрытыми, потом повернулась к своей принцессе.

– Я понимаю, Ана, я понимаю.

Лиана толкнула ее кончиком своего крыла цвета слоновой кости.

– Дело в Луке?

Кэсси понуро опустила плечи.

– Я так предсказуема?

Лиана вздохнула.

«Ну конечно. Я самая худшая подруга. Занята собой и даже не поинтересовалась ее чувствами».

– Ты?..

– Кто станет его парой? – перебила Кэсси.

– Айрис, – мягко отозвалась Лиана. – Принцесса Дома Рая.

– Какая она?

– Она кажется… – Лиана пожевала нижнюю губу, не уверенная, что сказать и как. – Ну, она победила в состязании на скорость и прекрасно показала себя в битве на мечах. Чуть больше практики – и могла бы даже меня превзойти. На балу в первый вечер она всех очаровала грациозными движениями и харизмой. Думаю – надеюсь, по крайней мере, – что они с моим братом будут счастливы.

Кэсси молча кивнула. То, о чем ей говорить не хотелось, как раз и занимало сейчас мысли Лианы – в порядке ли она. Когда речь заходила о делах сердечных, Кэсси предпочитала откровенному ответу остроумные реплики.

– Эй, Ана? – прошептала она. – Можно тебя кое о чем спросить?

– Да о чем угодно.

Кэсси продолжала обнимать себя своими пятнистыми крыльями, и Лиане хотелось сделать то же – притянуть подругу к себе и, заключив в объятия, отгородить от невидимой, но неминуемой душевной раны. Кэсси упорно глядела на смятые простыни, отказываясь принимать утешение от Лианы. Вместо этого она взяла свои пижамные штаны и стала выискивать несуществующие катышки на ткани.

– Как тебе кажется… я имею в виду, я тут подумала, что, возможно… Дело в том, что у голубей мне больше нет места. Во всяком случае, я не чувствую себя здесь как дома, вот и подумала, что ты… или я… или мы… – Кэсси сглотнула.

Лиана никогда прежде не слышала в ее голосе сомнений. Ее обожаемая подруга всегда такая уверенная, никогда не лезет за словом в карман, а тут мямлит что-то нечленораздельное, так что никак не удается поймать ускользающий смысл.

Лиана схватила Кэсси за руки.

– Что? Что ты пытаешься сказать?

Кэсси вскинула на нее глаза, ясные, в отличие от речей.

– Можно мне отправиться с тобой в Дом Шепота?

Лиана моргнула.

Сообразив, о чем ей говорят, она бросилась к Кэсси и с преувеличенным энтузиазмом прижала ее к груди, так что обе потеряли равновесие и шлепнулись на подушки.

– Да! – завизжала она. – Да, ты просто обязана поехать со мной!

В действительности Лиана уже несколько недель втайне надеялась, что Кэсси сама это предложит, так как не хотела на нее давить. Они всю жизнь провели в Доме Мира, и ей не хотелось тянуть подругу за собой только потому, что она сама должна переезжать. Но раз Кэсси по доброй воле хочет следовать за ней, Лиана, разумеется, возражать не станет.

– Думаешь, вороны позволят? – спросила Кэсси приглушенным голосом, поскольку Лиана все еще лежала на ней.

Принцесса поспешно села, дав подруге возможность восстановить дыхание, и беззаботно пожала плечами, хотя мысли ее неслись вскачь.

– А даже если и не позволят, что тогда? Завтра их принц увезет меня из единственного известного мне дома, чтобы впоследствии сделать королевой своего мира. – Она замолчала, словно ощутив на своих плечах вес того, что готовит ей завтрашнее утро, – так много мечтаний, вопросов, неизвестности. Выпрямившись, она гордо вздернула подбородок. – Пусть только посмеет сказать мне «нет»!

Они обе знали, что повлечет за собой отказ.

Кэсси закрыла глаза и сымитировала дрожь.

– Мне жаль мужчину, который посмеет пойти тебе наперекор.

Лиана усмехнулась.

– Мне тоже, подружка. Мне тоже.

Глава 27

Ксандер

При тесном знакомстве хрустальный дворец оказался еще более величественным, чем представлялся на первый взгляд. Скользящие парадные двери. Вестибюль протяженностью в две сотни метров, украшенный драгоценными камнями, так что каждый сантиметр мозаичного пола сверкает на солнце, отражая небо. Центральный атриум с куполообразной крышей, уходящей вверх на головокружительную высоту, и спиральной лестницей, ведущей во внешние помещения и покои, такие многочисленные, что и не счесть. Достойное место для приема королевских семей, облаченных в роскошные одеяния и щеголяющих многоцветием оперений и украшений. Ксандер старался не пялиться слишком откровенно, что давалось ему, ворону из дома, где доминирует черный цвет, с большим трудом.

«Ты несколько дней участвовал в турнире, – мысленно напомнил он себе. – После парада подношений, бала и самих состязаний этот вид не должен тебя удивлять. Закрой рот. Опусти глаза. И перестань улыбаться, как несмышленый птенец. Ты же кронпринц, во имя Таетаноса, вот и притворись, что все тут тебе не в диковинку».

Взгляд матери, казалось, говорил то же самое: «Соберись».

Сначала, опасаясь разоблачения, вороны хотели позволить Рэйфу принять участие в заключительной церемонии брачного турнира, однако Ксандер понимал, что необходимо явить представителям других королевских семей его собственное лицо, а не Рэйфа. По окончании соревнований и оглашения сформировавшихся пар наследники и наследницы, наконец, получают право свободного перемещения между домами, поэтому нужно позаботиться о том, чтобы всем запомнился именно его облик. Отсутствие кисти руки всегда можно объяснить несчастным случаем, а вот различие черт братьев, каким бы незначительным оно ни было, не объяснишь ничем.

Чтобы не барабанить пальцами по подлокотникам трона, Ксандер сжал их руками, поцарапав древесину левой ладонью. Неприятный звук мигом вернул его к реальности, хотя сердце продолжало бешено колотиться.

Сегодня он познакомится со своей парой.

Сегодня он докажет всему миру, что его народ не лишился благословения богов.

Сегодня Дом Шепота будет праздновать победу.

Потому что у него появится пара.

Вчера вечером Рэйф ураганом ворвался в гостевые покои воронов с налитыми кровью глазами и сжатыми кулаками. Будучи не в силах говорить, он с трудом прорычал, что не выиграл. Второй день состязаний он начал безоговорочным лидером, но в стратегических играх принц-голубь его догнал, и у них ничья. Тем не менее кто-то все равно должен выбирать пару первым, и эта привилегия досталась сыну Аэтиоса. Рэйфу же комитет присудил второе место среди юношей и третью очередь в праве выбора пары. Несмотря на владеющее им раздражение, это был прекрасный результат, которого Дом Шепота и не надеялся достичь. Но не это обстоятельство являлось причиной того, что Ксандер сейчас улыбается, сердце его бешено колотится в груди, а взгляд прикован к входящей в помещение принцессе.

Поздно ночью они получили письмо из Дома Мудрости.

Принцесса-сова приняла его предложение.

Рэйф испытал облегчение от того, что его усилия принесли плоды. Ксандер был слишком потрясен, чтобы обратить внимание на тревогу в его взгляде. Ксандер весь обмяк и закачался, пока мать не сжала его плечи, гордо сверкая глазами. Ее эмоции вернули его к жизни, по телу прошла мощная волна энергии, как после порции нектара колибри, сделав тело легким и воздушным. Никогда прежде он не ощущал подобной гордости и чувствовал, что мог бы парить в небесах даже без крыльев.

Она уже здесь.

«Корали», – мысленно произнес Ксандер, наблюдая, как она снижается в вестибюле вместе с остальными членами делегации Дома Мудрости, как сверкает в лучах солнца ее оперение цвета дикого меда. Янтарные крылья и белый шелк платья символизируют два цвета ее дома.

Ксандер горел желанием показать Корали свою библиотеку, хоть она и не идет ни в какое сравнение с удивительным местом, где она выросла, но, возможно, в окружении книг она будет чуть меньше тосковать по родине и не станет воспринимать его дом как нечто странное и инородное. Ах да, карты! Островок у них крошечный, но может похвастаться обширной коллекцией географических карт, которые Ксандер изучал дни напролет, пока Рэйф совершенствовал физическую форму. Ксандер всегда предпочитал затененный читальный зал тренировкам под палящими солнечными лучами, а ощущение грубой текстуры пергамента – гладкой кожаной рукоятке меча. Пыльный запах старинных фолиантов – не самый приятный аромат в мире, но для него так пахнет дом, и он надеялся, что Корали разделит его точку зрения.

Прошлой ночью Ксандеру приснилось, что морозным зимним вечером они сидят рядышком у огня, перелистывая страницы толстой книги, и по очереди читают друг другу вслух. Ее голос в сумраке комнаты звучит мелодично, как колыбельная. Возможно, этот сон так сном и останется, но Ксандер надеялся, что он все же воплотится в реальность. Ему нужна не просто пара, а спутница жизни.

– Добро пожаловать, – низко пророкотал король Дома Мира.

Вырванный из мечтаний, Ксандер вздрогнул. Корали тоже смотрела на него, и на ее губах играла едва заметная улыбка, будто она находила его забавным. Ворон потупился, смутившись, что она поймала его. Король продолжал говорить, но Ксандер был не в состоянии сосредоточиться на его словах и, глядя на свою правую руку, размышлял о том, сохранит ли принцесса свое мнение о нем, когда узнает о его обмане?

Или возненавидит его за ложь?

Поймет ли необходимость подмены, которую они с Рэйфом совершили?

Или навсегда отвернется от него?

Захочет ли вместо него воина Рэйфа?

Или удовольствуется ученым Ксандером?

Рассматривая свою руку, Ксандер и сам поверил на мгновение, что она настоящая. К рукаву камзола пришили перчатку, набитую мягкой глиной, имитирующую настоящую ладонь с пятью пальцами, хоть они и не могли сгибаться. Но пока она лежит на подлокотнике кресла, никто ничего не заподозрит. Ситуация несколько усложнится, когда ему придется встать и снять маску, но Рэйф придумал специальный узел, который можно развязать одной рукой. Единственное видимое различие между братьями заключалось в цвете глаз: лавандовые у Ксандера и лазурные у Рэйфа, но Рэйф заверил, что большую часть времени смотрел в пол, поэтому, скорее всего, никто и не заметит. А если заметят, то, вероятно, сочтут причудой освещения. Еще час, и брачный турнир завершится. К утру вороны отправятся домой, увозя с собой свою принцессу. Осталось только дождаться конца финальной церемонии. А потом… потом… потом…

«А что будет потом? – задавался вопросом Ксандер, поудобнее устраиваясь в кресле и поигрывая мышцами спины, чтобы размять крылья. – Моя пара волшебным образом простит меня за то, что начал нашу новую жизнь со лжи? Вернут ли нам боги свое расположение или проклянут навеки?»

Эта мысль преследовала его с тех пор, как он начал разрабатывать свой план, а в последние несколько дней стала давить на него особенно сильно. Глядя на Корали, Ксандер ощущал себя злодеем, а не героем, в котором нуждается его народ.

«Мы должны были победить», – напомнил он себе.

«И заполучить пару».

«Таетаносу требовалась победа».

«Все ради моих подданных и моего бога».

Эти фразы казались пустыми отговорками, возможно, потому, что он снова встретился взглядом с Корали и впервые осознал, что значение имеет не только его будущее и судьба его народа.

По атриуму пронесся гул ликования.

Ксандер моргнул, сообразив, что король закончил речь, и официально началась церемония выбора пар.

«Теперь будь предельно внимателен».

«Не опозорься сам и не опозорь свой дом».

«Только не сейчас, когда финал уже близок».

Все пары были выбраны прошлой ночью посредством записок, курсирующих между королевскими семьями, но ничто не решено окончательно, пока не будет объявлено пред богами. Даже мельчайшая ошибка может все погубить. Нет правила, могущего заставить Корали согласиться на предложение Ксандера, возможно, именно по этой причине его сердце и мечется сейчас в груди, как дикий зверь в клетке. Ксандеру с трудом верилось, что он достоин принцессы, ведь на самом деле ее завоевал Рэйф, потому он и опасался получить отказ.

Ворон снова обхватил деревянный подлокотник трона левой ладонью. Фантомные пальцы правой сжались в кулак, такой реальный, что он ощущал его наряду с подрагиванием руки.

Независимый комитет подал знак принцу-голубю, победителю среди юношей и обладателю права первого выбора. Он встал со своего трона и слетел в центр атриума. Мягко коснувшись ногами плиточного пола, он повернулся лицом к своему народу и низко поклонился. Его пепельные крылья при этом слегка вздрогнули. Распрямившись, он завел руки за голову и развязал тесемки маски, явив собравшимся свое лицо.

– Я Лука Аэтионус, рожденный во славу бога Аэтиоса, кронпринц Дома Мира, выбрал с покровительства своего бога себе пару, очарованный ее скоростью и находчивостью, грациозностью и обаянием, а также проницательным умом и отважным сердцем, свидетелями чего мы все стали.

Принц подпрыгнул в воздух и, решительно махая крыльями, полетел к платформе Дома Рая, никого этим не удивив. Ксандер всю ночь обсуждал с матерью образовавшиеся союзы, в том числе и выбор принца-голубя. Все же ворон испытал облегчение, видя, что Лука летит в противоположном направлении от Дома Мудрости. Следующим среди принцев будет выбирать Ксандер, и его принцесса дождется его.

Голубь опустился на колено перед своей парой.

– Айрис Мнесмеус, рожденная во славу бога Мнесме, принцесса Дома Рая, согласна ли ты стать моей женой?

Воцарилась тишина.

Мгновение спустя принцесса поднялась и, сверкая на солнце аметистовыми переливами складок платья, сняла маску и приняла протянутую ей руку.

– Да.

Принцесса повернулась к родителям, расцеловала их в обе щеки, обняла братьев и последовала за Лукой к его платформе. Там она села на стоящий рядом с ним пустой трон, сменив статус принцессы Дома Рая на будущую королеву Дома Мира. Они с Лукой крепко держались за руки. Без масок их лица сияли полными надежд улыбками с едва заметной примесью страха. Голуби радостно загудели, когда Лука наклонился и поцеловал руку Айрис. Этот звук одобрения служил предвестником грядущих событий, обещанием, что их дом будет и дальше оставаться счастливым, исполненным света и воздуха, совсем как их бог.

И снова повисло молчание. Независимый комитет указал на девушку-победительницу, завоевавшую второй выбор пары.

Встала принцесса Дома Мира.

Ксандер едва замечал ее прежде, но теперь понял, что не может отвести глаз. Было в ней что-то пленительное, некая магнетическая энергия, притягивающая взгляды всех присутствующих. В атриуме воцарилась такая тишина, что было слышно, как шелестит кружевной подол серебристого платья принцессы, как шелковые туфельки касаются пола, когда она опустилась в центре атриума. Девушка поклонилась, и ее крылья цвета слоновой кости затрепетали на солнце ярче, чем вплетенные в волосы бриллианты. Распрямившись, она проворными пальчиками распустила завязки маски, явив присутствующим свой прекрасный лик: пухлые губы, четко очерченные скулы, маленький вздернутый носик и глаза, казавшиеся несколько великоватыми для ее лица, но лишь добавляющими очарования. Они сверкали озорным огнем, будто она задумала шутку, о которой еще никто не знает.

Сотни людей, задержавших дыхание с тех пор, как увидели принцессу, вдруг вспомнили о том, что им требуется кислород. Ксандер и сам жадно глотнул воздуха, чувствуя жжение в легких.

– Я Лиана Аэтионус, рожденная во славу бога Аэтиоса, принцесса Дома Мира, – объявила она громким твердым голосом, характерным для девушки, уверенной в своем положении и своих решениях, не знающей страха – она совсем не похожа на Ксандера, не способного избавиться от терзающих его сомнений. – С покровительства своего бога я выбрала себе пару. Все мы лишь маленькие пешки в большой игре, и это единственный ход, который я хочу сделать.

Ксандер нахмурился.

«Рэйф мог бы сказать похожие слова».

Он наблюдал за тем, как принцесса взмыла в воздух, и тихий шепот превратился в глухой рев, когда она повернулась к выбранной ею паре – к нему.

Ксандер вздрогнул и посмотрел налево, где принц-колибри уже начал было подниматься с места, глядя на принцессу с недоумением, постепенно сменяющимся ненавистью в прорезях маски. Она же летела к нему, Ксандеру.

Потом Ксандер посмотрел направо, в сторону Корали, своей принцессы, своей пары, своей спутницы жизни. Ее карие глаза были широко распахнуты, а рот слегка приоткрылся под маской, скрывающей лицо. Ее медовые крылья, такие живые мгновение назад, теперь были плотно прижаты к спине, демонстрируя неуверенность.

Взгляд Ксандера метнулся к членам независимого комитета, которые повскакивали со своих мест, пораженные и молчаливые.

Однако с их губ не слетело ни слова протеста. Принцесса в своем праве, и не им ее останавливать. Она завоевала право первого выбора, заслужила его. Если бы ее поступок противоречил воле богов, те непременно вмешались бы.

Они этого не сделали.

Лиана приближалась, не оставляя сомнений касательно своих намерений. И вот она здесь, опустилась на платформу в нескольких шагах от его трона и низко поклонилась, сделав вид, что не подозревает о созданной ею суматохе. Она не поднимала глаз от пола, будто уверенность, продемонстрированная ею всего несколько мгновений назад, была ухищрением, а теперь принцесса явила свою истинную сущность. И вот она стоит перед ним неприкрытая и уязвимая, опасаясь, как бы ворон не отказал голубке.

«Смогу ли я?»

Ксандер сглотнул. Его взгляд снова метнулся к принцессе-сове, в голове продолжали мелькать видения о свитках пергамента и огне в камине, о днях, проведенных в понимании, которые сменяются ночами познания, превращающимися в конечном итоге в годы любви. Он посмотрел на голубку, и видение растаяло. Их будущее представлялось неведомым, как белый лист, на котором пока ничего не написано. Принцесса красива и отважна. И отличается от всех прочих.

«Она дочь Аэтиоса, – напомнил себе кронпринц, возвращаясь к реальности. Это уравнение нужно решать не сердцем, а с учетом того, что лучше для подданных. – Она – королева, которую заслуживает мой бог».

– Лисандер Таетанус, рожденный во славу бога Таетаноса, кронпринц Дома Шепота, – проговорила принцесса-голубка. Ее слова обволакивали, точно бархат, – будто она уже много раз произносила его имя. – Согласен ли ты стать моим мужем?

Ксандер отпрянул, его руки задвигались сами по себе, словно повинуясь воле богов. Его разумом завладели шок и смятение, но тело выполняло необходимые манипуляции: глиняная ладонь прижала маску к голове, а пальцы левой руки, несмотря на дрожь, каким-то чудом развязали узел, специально придуманный Рэйфом. На этом чудеса закончились.

Маска упала на пол, громко стукнулась о деревянную платформу и, опрокинувшись на бок, перевалилась через край и исчезла. Несколько мгновений спустя она с грохотом приземлилась на плиточном полу атриума и от силы удара разлетелась на куски.

Принцесса проследила за ее падением, подняла глаза – и замерла. Ее и без того большие глаза стали просто огромными, а пухлая нижняя губа отвисла. В глазах вспыхнула паника. И Ксандер понял почему.

Она ожидала увидеть Рэйфа.

Ожидала встречи с воином, а получила его.

Однако они зашли слишком далеко, чтобы повернуть назад, поэтому Ксандер сошел с трона, опустился перед принцессой на колени и поцеловал ее руку. От прикосновения его губ она едва заметно поморщилась, и Ксандер ощутил пробежавшую по ее коже дрожь.

– Лиана Аэтионус, – объявил Ксандер отрешенным голосом – лучшее, на что он был способен в нынешних обстоятельствах, когда казалось, что земля вот-вот разверзнется и поглотит его целиком, – рожденная во славу Аэтиоса и ставшая королевой Таетаноса. Я согласен взять тебя в жены.

Глава 28

Лиана

«Что я наделала?»

«Что я наделала?»

Остальная часть церемонии промелькнула в мгновение ока. Лиана не сумела бы вспомнить ни единой детали, даже если бы от этого зависела ее жизнь. Она не могла сосредоточиться ни на чем, кроме встревоженного взгляда брата, пристального взора матери, клокочущего яростью Дэмиена и ледяного молчания своей пары. В ее голове крутился один-единственный вопрос:

«Что я наделала?»

Потому что, стоило ей посмотреть в его лавандовые глаза, увидеть черты лица, невероятно похожие, но в то же время поразительно отличающиеся от тех, что она ожидала лицезреть, все ее существо обуял такой холод, какого она никогда не испытывала в стылой тундре своей родины.

Кто этот самозванец?

Где Лисандер?

Где ее пара?

«Что я наделала?»

Лиана не издала ни звука до самого окончания церемонии выбора пар. Отец произнес традиционные финальные слова, но ее уши отказывались слышать, будто она погрузилась под воду, и теперь до нее доносятся лишь далекие приглушенные голоса, просачивающиеся с поверхности. Все казалось смазанным, как в тумане. Ее мысли безмолвно пульсировали в голове, пока она следовала за воронами по коридору прочь из дворца, единственное белое пятнышко в черной массе. Ею завладела паника столь мощная, что тело просто перестало реагировать на внешние раздражители, чтобы справиться.

Когда Лиана вступила в гостевые покои воронов, окружающий мир восстановил резкие очертания – в то мгновение, когда она увидела его, стоящего в фойе со скрещенными на груди руками и упирающейся в стену ногой. Само воплощение непринужденности.

Стоило ей встретиться с ним взглядом, как ее собственные глаза налились кровью. Не отдавая себе отчета в том, что делает, Лиана быстро пересекла комнату и влепила ворону оплеуху, так сильно, как могла, оставив ярко-розовый след на его бледной коже. Он стиснул зубы, отказываясь отводить взгляд, признавая ее ярость, но не давая никакого объяснения. Выражение его лица было очень сдержанным, не выказывающим ни единой эмоции, будто и сам он вытесан из камня.

Лиана ударила его снова – на всякий случай.

– Почему тебя там не было? – заорала она, чтобы не расплакаться и не показать собственную боль и уязвимость. Яростью управлять куда проще. – Кто ты такой? Нет, кто ты такой? – С этими словами она повернулась к юноше, который был на церемонии, а теперь оробело застыл в дверях. Миниатюрная женщина коснулась его плеча, напоминая, что нужно войти в комнату, после чего заперла двери, оставив стражников снаружи, а их пятерых, включая королеву, внутри.

– Кто-нибудь, извольте объяснить мне, что здесь происходит, – велела Лиана.

– Я Лисандер Таетанос, – заговорил стоящий у дверей юноша, сделав шаг вперед. Его обсидиановые крылья волочились по земле, а плечи были низко опущены. – Я истинный Лисандер Таетанос.

– Но… – начала было Лиана и умолкла. Ее взгляд дико метался между двумя почти одинаковыми Лисандерами, обладавшими схожим телосложением, хотя один был более мускулистым, а другой – худощавым. Все же они казались едва ли не близнецами.

За исключением глаз, осенило вдруг Лиану.

Глаза ее Лисандера были цвета неба в безоблачный солнечный день, приглашающие исследовать их скрытые глубины. А глаза нового Лисандера со слегка опущенными вниз уголками оказались цвета лаванды, честные и располагающие, не таящие никаких секретов. А еще они в точности походили на глаза королевы, только у нее они были более темного оттенка, но такой же овальной формы, с такими же изогнутыми бровями. Вообще, брови – это единственное, что было одинаковым у всех троих.

Лиана отступила на шаг и, споткнувшись, замахала крыльями, чтобы не упасть.

– Я не понимаю, – пробормотала она, пытаясь обрести голос, но не справляясь с задачей. Руки у нее задрожали, сердцебиение участилось, в желудке зашевелился тошнотворный комок тревоги, распространявший импульсы по рукам и ногам, завоевывая разум, оставляя ее без единой мысли, придавленную к полу смущением.

Настоящий Лисандер поднял руку, отвлекая внимание Лианы от безымянного молодого человека, который так и не сдвинулся с места. Потянув по очереди за каждый палец своей кожаной перчатки, Лисандер снял ее, обнажив гладкую кожу. Потом поднял правую руку и, замешкавшись на мгновение, объявил:

– Я кронпринц Дома Шепота. Юноша, с которым ты познакомилась на брачном турнире, мой сводный брат. Он занял мое место, потому что… ну… Потому что я… Потому что, получив крылья, я… Дело в том, что…

Принц резко замолчал. Мышцы его правой руки напряглись и задрожали. Глубоко вздохнув, он сдернул перчатку, наполнив помещение звуком трескающихся ниток.

Лиана ахнула и отступила – на этот раз непроизвольно.

На мгновение ей показалось, что он оторвал себе пальцы, и ее обуял ужас. Потом девушка сообразила, что не видит ни крови, ни безобразной раны, а лишь гладкую кожу, обтягивающую культю. Изъян, существовавший задолго до того, как он прибыл на ее родину.

Лиана подняла глаза.

Во всем облике Лисандера сквозила боль, она запечатлелась в каждой морщинке на лбу, в сокращениях лицевых мышц, в том, как он крепко зажмуривался, устремив взгляд в пол, будто желая сделаться менее заметным.

Лиана протянула к нему руку, задержав пальцы в воздухе. Она ощутила жаркую волну сочувствия, не из-за его увечья, а из-за исходящей от него откровенной боли. Как целительница, она хотела утешить его, как принцесса, сразу же поняла причину его поступка. Однако как девушка испытывала отвращение, поскольку своим обманом он нанес ей душевную рану.

– Прости, что ввел тебя в заблуждение, Лиана Аэтионус, – прошептал настоящий Лисандер. – Однако я по-прежнему очень хочу быть твоей парой, если и ты этого хочешь.

При слове «пара» Лиана вздрогнула и отдернула руку. Ее голова против воли повернулась к стоящему у стены незнакомцу. Он знает ее самый сокровенный секрет, с ним связаны ее самые дикие фантазии – прожить жизнь без необходимости скрываться, с человеком, который понимает и принимает ту ее часть, которая остальному миру кажется враждебной. Глубоко в груди золотая искра ее магии пробудилась к жизни и потекла по рукам. В голове промелькнуло воспоминание, как кончики ее пальцев прижимались к коже того, другого Лисандера, освещенной отблесками пламени, и его магия отвечала ей – самый интимный момент за всю ее жизнь. Момент, от которого теперь на губах появился гнилостный кислый привкус.

Лиана посмотрела на пол, потом повернулась к своей паре.

– Я буду в своих покоях и впущу только свою подругу, которая отправится вместе со мной в Дом Шепота завтра утром. Пусть никто не смеет меня беспокоить до прибытия моей семьи с прощальным визитом. Хочу увидеть их в последний раз перед отбытием.

В ее голосе звучала сталь.

Острая, как острие кинжала.

Лиана не стала проверять, какое впечатление произвели ее слова. Взмахнув крыльями, она влетела в первые попавшиеся покои, не заботясь о том, кому они принадлежали прежде, – теперь это ее комнаты. Хрустальные стены давали прекрасный обзор дворца, который до нынешнего момента она считала домом. Теперь она смотрела на них не мигая, сидя на краю кровати. Глаза жгло от невыплаканных слез, но боль помогала отвлечься. Наконец открылась дверь, и в комнату проскользнула знакомая фигурка. Лишь при виде Кэсси Лиана наконец дала волю чувствам, упала ничком на постель и разрыдалась. Потому что знала, что сильные руки Кэсси поддержат ее.

Глава 29

Рэйф

Как только принцесса удалилась, Ксандер с силой швырнул в стену наполненную глиной перчатку, которая с громким шлепком плюхнулась ему под ноги.

«Как мне все исправить? – думал Рэйф, глядя на беспорядок. – Что делать?» Правда заключалась в том, что, когда принцесса переступила порог покоев, он едва осмеливался дышать, и теперь испытывал некое облегчение, оттого что она снова скрылась из вида.

Он предвидел, что это все так и будет.

С тех самых пор, как она завоевала право второго выбора, отодвинув его на третье место, он знал. Рэйф надеялся и молился богам, но остался неуслышанным. Фортуна изменчива, а боги бывают жестокими столь же часто, сколь и милосердными.

Кинжал судьбы вонзился ему в сердце в то самое мгновение, как Лиана, войдя, посмотрела на него, превратив в потерянное, уязвленное и смущенное существо, а улетев, она провернула лезвие в ране, вызвав новый прилив боли теперь, когда ничто не отвлекало его от брата.

Ксандер уничтожен.

Скрыв завладевшую им панику, Рэйф оттолкнулся от стены и попытался улыбнуться, чтобы отвлечься от тошноты в желудке.

– Драматичное получилось представление, как считаешь?

Ксандер вскинул голову и вспылил.

– После того, что мы с ней сделали, она имеет полное право так реагировать.

– Я не о ней говорил, а о тебе, – парировал Рэйф, выразительно глядя на скомканную перчатку у себя под ногами. – Думаю, бедняжка решила, что ты руку себе оторвал. Отчего ты не объяснил все словами?

Ксандер нахмурился.

– Я… я не знаю.

Зато Рэйф знал. И все присутствующие в комнате тоже. И сам Ксандер, готов он признаться в этом или нет. Все дело в навязчивой идее о том, что увечье умаляет его как мужчину, как принца. Рэйфу хотелось сгрести брата в охапку и как следует встряхнуть, но это все равно бы не помогло. Поэтому он просто подошел к нему и положил руку на плечо.

– Дай ей время, – посоветовал он. – Ее обманули, и она, конечно, чувствует себя преданной и, возможно, напуганной – тем, что теперь у нее есть пара, и придется оставить привычную жизнь и перебраться в чужую страну, которую она никогда прежде не видела. Дело не в тебе, вовсе нет. Дай ей время привыкнуть, и она раскроет тебе свое сердце, вот увидишь.

– Рэйф прав, – мягко добавила Хелен. – Мы с самого начала понимали, что наш план опасен, но принцесса, похоже, не собирается выдавать нас своему королю. Давайте мыслить позитивно. Через два дня мы снова окажемся дома. Вера нашего народа будет восстановлена, а у вас вся жизнь впереди, чтобы помириться со своей парой.

Ксандер проворчал что-то. Выражение его лица по-прежнему оставалось испуганным. Мгновение спустя он стряхнул с плеча ладонь Рэйфа и, взмахнув крыльями, улетел в свои покои. Рэйф хотел было последовать за ним, но кто-то задержал его, схватив за руку.

– Оставь нас, – мрачно приказала королева Мариам.

Сначала Рэйф решил, что она к нему обращается, но тут заметил, что Хелен, не говоря ни слова, выскользнула из комнаты, и понял, что ему не повезло.

– Что…

– Молчать, – перебила королева резким голосом. Настоящая железная леди! Ее глаза сверкали, как отполированный клинок, готовый вот-вот нанести удар. Сколько бы Рэйфу ни было лет и со сколькими драконами он ни сразился, королева по-прежнему остается для него самым пугающим зрелищем. – Я не позволю, чтобы моего сына обманывали так же, как муж обманывал меня.

Рэйф сглотнул и попытался прочистить горло, чувствуя, как в душу медленно просачивается ужас.

– Не понимаю, о чем вы говорите, – хрипло отозвался он.

Королева рассмеялась, но звук получился совсем не веселым.

– Мне дела нет до того, что произошло между тобой и дочерью Аэтиоса, что заставило ее пойти против воли отца и выбрать парой моего сына, но, что бы это ни было, оно должно закончиться немедленно.

Рэйф открыл было рот, но не сумел произнести ни звука.

Молчание оказалось красноречивее слов.

Королева Мариам еще сильнее сжала его руку и придвинулась ближе.

– Ты не станешь заговаривать с ней в отсутствие моего сына. Не будешь посещать ее покои. Не предпримешь попытки развеять ее страхи и беспокойства. Не вздумай обращаться с ней так, будто она важна для тебя. Твое сердце должно быть для нее закрыто. В противном случае я сделаю то, что следовало много лет назад, – вышвырну тебя из своего королевства. Я ясно выразилась?

Рэйф неохотно кивнул.

– Предельно.

– Вот и отлично.

Королева убрала руку, скривив губы, будто прикосновение к Рэйфу оставило в воздухе неприятный запах, и, разгладив складки платья, удалилась. Рэйф сжал кулаки. Его тело сотрясалось от дрожи. Лишь когда стук каблуков королевы затих вдали, он позволил себе привалиться к стене, больно ударившись о нее крыльями.

Королева права.

Все это – его вина.

Он все испортил.

А теперь обязан исправить.

Ксандер считал, что принцесса расстроена, потому что он оказался не таким, как она ожидала, но он заблуждается. Дело вовсе не в его увечной руке. И вообще не в нем. И не в Рэйфе тоже. Ана…

«Лиана», – мысленно исправил себя он. Не Ана. Отныне ему нельзя ее так называть.

Принцесса Лиана Аэтионус.

Пара его брата.

Жена его брата.

Что же она сказала ему во время танца?

«Считайте меня взбалмошной, – прошептала она, когда он кружил ее, укрыв завесой из собственных крыльев, – но я решила, что вы, подобно мне, обрадуетесь, зная, что на турнире будет принцесса, которая посвящена в вашу самую сокровенную тайну, и, следовательно, вам не нужно будет ничего от нее скрывать».

Вот чего она на самом деле хотела, вот что определило ее действия. Не страсть к Рэйфу, а стремление к тому, что, как ей казалось, он может дать, – к свободе. Возможно, он сумеет убедить ее, что Ксандер способен предложить то же самое, что примет ее такой, какая она есть. Ксандер куда лучше Рэйфа, самый лучший муж для нее. Быть может, тогда девушка забудет о непродолжительном времени, проведенном ими в темноте украдкой. Забудет о нем.

При этой мысли ему нечем стало дышать.

Но он сделает это.

Обязан сделать.

Глава 30

Лиана

С помощью Кэсси остаток вечера Лиана успешно избегала воронов. Она пряталась в своей комнате, куда ей доставили еду, и всю ночь смотрела на хрустальный дворец, никогда не казавшийся таким далеким. На следующее утро она чувствовала себя изможденной и едва держала глаза открытыми.

– Тебе нельзя встречаться с родителями в таком виде, – заметила Кэсси, окинув ее беглым взглядом. – Они тут же поймут, что что-то случилось.

Хоть Лиана не могла видеть себя со стороны, подозревала, что глаза у нее покраснели и припухли. Испарилась и привычная веселость.

– Знаю, – со вздохом согласилась она.

– Иди-ка сюда. Посмотрим, что я смогу сделать, – ворчливо отозвалась Кэсси, надевая очки, поскольку предстоящее дело требовало внимания к деталям. Лиана повернулась, вручив себя в руки подруги, которая, ловко орудуя пальцами, разобрала ее многочисленные косички и уложила их в истинно королевскую прическу.

– Неужели все дело в каком-то парне? – заметила она, продолжая приводить Лиану в порядок. – Как это не похоже на Ану, которую я знаю.

– Да нет же. Просто… – Слова застряли у Лианы в горле.

«Дело не в парне, – мысленно уверяла она себя. – Вовсе нет».

А может, как раз в нем. Немножко…

То, как он развернулся, чтобы встретиться лицом к лицу с драконом, было самым героическим поступком из всех ею виденных. А их магия слившаяся воедино у него под кожей оказалась глубже и интимнее любого поцелуя. Убрав кинжал от его шеи, она дала ему нечто большее, чем просто веру в обещание сохранить ее тайну. Она подарила ему частичку своего сердца.

А он ее растоптал.

Теперь их связывает секрет, который никому больше нельзя раскрыть, даже собственной паре. Значит, этот юноша, чьего имени она до сих пор не знает, до конца жизни не выпустит ее из своих когтей.

– Дело не в парне, – повторила Лиана более грубым голосом. Молчаливо протестуя, Кэсси слишком сильно дернула ее за волосы, заставив зашипеть от боли, но и только. – Дело в моей жизни.

Кэсси наигранно вздохнула.

– Как же трудно быть принцессой!

Лиана толкнула ее локтем под ребра.

– Я думала, у меня будет муж, которому известна моя самая страшная тайна и который принимает ее как должное. Теперь эта иллюзия рухнула. Неужели мне нельзя поплакать и пожалеть себя?

– Нет, – прочирикала Кэсси, заставив Лиану повернуться.

Подруги одновременно вздернули брови. Кэсси пощипала Лиане щеки, чтобы вернуть им румянец, потом окунула краешек простыни в кувшин с водой и приложила к векам Лианы, устраняя припухлости.

– У всех есть тайны, Ана, – увещевала она. – Абсолютно у всех. У принца-ворона и у его окружения тоже. Твоя магия тебя не определяет. Ну и пусть этот самозванец знает о ней, он же обещал держать язык за зубами! Возможно, принц никогда не выяснит о тебе этой правды, зато поймет то, что действительно важно. То, что куда больше связано с тобой. Поживем – увидим.

Слова подруги не развеяли тревог Лианы. Испытывая потребность в действии, она схватила с пристенного столика гребень и жестом велела Кэсси повернуться. Ее собственные волосы поддавались укладке даже пальцами, но у подруги ситуация иная – мелкие кудряшки вместо легкой волнистости, шелковистые и скользкие, своенравные. Лиана называла их неуправляемыми по сравнению с собственными косами, плетение в которых могло держаться до нескольких недель. Однако ей всегда нравилось запускать пальцы в волосы Кэсси и расчесывать их. Она находила это занятие успокаивающим.

Некоторое время обе хранили молчание: Кэсси задумалась, Лиана сосредоточилась на движениях гребня и собственных рук, укладывающих мягкие пряди. Она разделила массу волос подруги на четыре части и теперь плела четыре изящные косички, встречающиеся на затылке и закручивающиеся в тугой пучок, который, если повезет, продержится хотя бы во время длительного перелета до границы земель Дома Мира, если не до Дома Шепота. Прическа получалась куда более изящной, чем та, что на скорую руку обычно сооружала на голове Кэсси. Но сейчас Лиане определенно требовалось отвлечься. Когда она закончила, Кэсси повернулась и взяла ее за руки, сверкая серебристыми глазами.

– Давай-ка попытаемся запомнить, чем знаменателен сегодняшний день.

Лиана нахмурилась и склонила голову набок.

– Что?

– Сегодняшний день знаменателен не парнем, не тайнами или тревогами о том, что может принести будущее. Сегодня… – Кэсси выдержала паузу, широко улыбнулась и с силой сжала руку Лиане, будто пытаясь поделиться с ней своим энтузиазмом. – Сегодня – день начала нашего приключения, день, которого мы долго ждали, к которому стремились. Сегодня мы отправимся к краю нашего острова, где никогда не были. А завтра? Завтра окажемся еще дальше.

Уголки губ Лианы изогнулись в улыбке.

– Вроде того…

– Вроде того? – пожурила Кэсси, вставая сама и заставляя подняться Лиану, подводя ее к окну, за которым расстилался ожидающий их город. – Не этого ли ты всегда хотела? Увидеть что-то новое, восхитительное. Исследовать мир. Или то были пустые разговоры?

Лиана обвела взглядом пригороды Сфейры с хрустальными строениями, посмотрела на раскинувшуюся вдали тундру, теряющуюся за безбрежной линией горизонта, где укрытая снегом земля сливается с безоблачным небом. Но у земли есть край. И к наступлению темноты она достигнет места, где суша обрывается, уступая место воздуху. Годы созерцания одного и того же вида, безответных вопросов и размышлений о том, что находится за привычными границами, остались в прошлом. Теперь она наконец все узнает. У нее в груди зародилась радость предвкушения, которая стала шириться, наполняться светом, надеждой и чем-то еще, пролившимся с губ негромким смехом.

– Хорошо. – Лиана повернулась к Кэсси, игнорируя самодовольное выражение ее лица, потому что подруге в самом деле удалось поднять ей настроение, и не хотелось снова его портить. С тревогами, страхами и болью она разберется позднее. – Действительно, именно этого я всегда хотела. Ты права, сегодняшний день знаменателен началом приключения. Есть только ты, я и небесный мост, который мы много лет не осмеливались пересечь. Который ты не разрешала мне пересечь. Сегодня он принадлежит нам, Кэсси. И мы вместе по нему пройдем и отправимся в другую страну… – Помолчав немного, Лиана шутливо добавила: – Хочешь ты этого или нет.

– Я же сама тебя об этом просила, помнишь?

– Знаю. – Лиана позволила энтузиазму подхватить себя, как ветер подхватывает щепку, готовясь унести прочь. – Должно быть, мое настроение наконец передалось и тебе.

Кэсси фыркнула.

– А возможно, я просто знала, что тебе понадобится рядом человек, не боящийся поставить на место, принцесса ты или нет. Наблюдая за воронами, я заметила, что они пока ни разу тебе не отказали.

Ответить Лиана не успела, так как раздался стук в дверь.

Кэсси подлетела, чтобы открыть, ожидая увидеть ворона, но на пороге появился Лука. Он замешкался, неловко глядя на нее, потом кивнул в знак приветствия. Кэсси отступила в сторону и потупилась, а Лука поспешно пересек комнату и заключил сестру в объятия. Лиана искренне ответила. За Лукой показались отец и мать, а также несколько слуг, несущих завтрак.

Это последняя трапеза, которую Лиана делит со своей семьей, радуясь тому, что никто не читает ей нравоучений и за столом царит взаимопонимание. Что сделано, то сделано, и им следует насладиться недолгими мгновениями вместе. Лиана узнала, что Дэмиен, когда настал его черед, выбрал принцессу-сову, а остальные пары образовались так, как и планировалось. Хотя Лиана не нарушала правил, запомнилась всем как единственная в стае наследница-бунтарка. Отец ее, конечно, простил, несмотря на некоторое напряжение, временно возникшее в дипломатических отношениях с соседними государствами. С опаской посмотрев в глаза матери, Лиана с удивлением обнаружила, что та ее не порицает. Напротив, глаза королевы светились гордостью, напоминая Лиане историю о брачном турнире родителей, когда смелая и дерзкая мама завоевала расположение отца. Возможно, в конце концов, она поняла мотивы дочери.

Они ели, разговаривали, обнимались и целовались, пока солнце не оказалось в зените и не настало время прощаться. Теперь, когда Лиана стала наследницей другого дома, никто не знал, сможет ли семья когда-либо собраться вместе снова или сумеет ли Лиана приехать в Дом Мира. Но она не плакала, пролив достаточно слез прошлой ночью – да еще и не по тому парню. Заметив слезинку на щеке у Луки, Лиана мягко стерла ее пальцем, умоляя его не волноваться, заверяя, что с ней все будет в порядке, что у нее есть Кэсси, и ее пара, и что ее ожидает новая жизнь – все, о чем только можно мечтать.

На мгновение она сама в это поверила.

Очень хотела поверить.

Лиана наблюдала за уходом семьи, держась до тех пор, пока за ними не закрылась дверь. К счастью, Кэсси успела подхватить подругу, на плечи которой разом обрушился вес многих изменений, грозящий раздавить ее, и волна отчаяния быстро отступила. Лиана выпрямилась и, когда пришли вороны, с высоко поднятой головой последовала за своей новой стаей, взлетевшей в небо, готовясь совершить долгое путешествие домой. Лиана позволила себе бросить прощальный взгляд на Сфейру, город наполненный мечтами ее юности, и на хрустальный дворец с прилегающими постройками, сияющими, как бриллиантовая брошь на солнце.

Они остановились у небесного моста, приземлившись на краю внутреннего острова.

Лиана не стала смотреть вниз, на Туманное Море.

И на скрытую в скалах пещеру тоже.

И на красное пятно на камнях.

Она глядела только вперед.

На воронов, пешком идущих по мосту. На своего мужа, когда он с опаской обернулся к ней, будто сомневаясь, последует ли она за ним. И на юношу рядом, чьи полуприкрытые веками глаза не потеряли пронзительности.

Рядом опустилась Кэсси, и Лиана охотно взяла ее за руку.

Вместе они вступили в неизвестность.

Глава 31

Ксандер

– Иди и поговори с ней, – прошептал Рэйф, отвлекая Ксандера от размышлений.

– А? Что? – Он покачал головой, отведя взгляд от принцессы. Час назад они прибыли на аванпост, представляющий собой группку хрустальных построек на самом краю владений Дома Мира, чтобы немного передохнуть перед началом завтрашнего длительного перелета.

Как только они приземлились, его пара отошла к самому краю острова, где земля уступала место воздуху и, шлепнувшись на холодный камень, уставилась в пустоту. Ее подруга побыла с ней немного, но потом, очевидно, замерзла и вместе в воронами вошла в помещение, чтобы погреться. Снаружи осталась одна принцесса, будто в ее жилах течет не кровь, а льды ее родины, делающие ее невосприимчивой к холоду.

– Ты битых десять минут на нее пялишься. Давай же, сделай первый шаг, – посоветовал Рэйф.

– Не думаю, что она захочет со мной разговаривать.

– Мне кажется, она сейчас сама не знает, чего хочет.

Ксандер фыркнул, бросив на брата удивленный взгляд.

– А ты, кажется, знаешь? Понимаешь, что нужно принцессе, которую обманули, обручили с принцем-чужаком и практически вышвырнули из родной страны? Откуда тебе это известно?

– Ладно-ладно, – уступил Рэйф. – Возможно, ее желания мне и неизвестны, но одно я знаю наверняка – она твоя пара. И тебе нужно с чего-то начинать, Ксандер. Чем дольше вы двое будете отмалчиваться, тем хуже для обоих. Поэтому… – Не договорив, он обвел гостиную взглядом и в порыве вдохновения схватил висящее на спинке стула меховое одеяло. – Вот, возьми. Иди и скажи ей, что боишься, как бы она не простудилась. Посмотрим, что она на это ответит. Даже если ничего, жест наверняка оценит.

– Не знаю, Рэйф, – пробормотал Ксандер, игнорируя одеяло и снова украдкой поглядывая на одинокую фигурку на камне.

– Иди же, Ксандер.

Рэйф подтолкнул брата, но тот не двинулся с места, уперев ноги в пол. Он будет говорить с принцессой только на своих условиях. Распрямив плечи и расслабив крылья, он шагнул за дверь по собственной воле. И снова замер, потому что ноги от страха налились свинцовой тяжестью, сердце стало бешено колотиться, а язык прирос к небу. Сейчас Ксандер не сумел бы произнести ничего убедительного. Он постоял минутку, пытаясь набраться мужества и дышать глубоко и ровно.

Наконец он сдался и вернулся за одеялом – наплевать, что идея Рэйфа не так уж хороша, – но, взглянув на брата, замер.

Рэйф смотрел в окно, крепко стиснув зубы.

Что-то в его взгляде вернуло Ксандера в прошлое, в тот день много лет назад, когда он застал брата в схожей позе, стоящим посреди руин обугленной комнаты и глядящим на сияющее на утреннем небе солнце. Это был день похорон короля, но Рэйф был куда больше заинтересован в том, чтобы отдать последние почести своей матери, женщине, о которой никто не потрудился вспомнить. Он принес в ее комнату цветы, положил их на балкон и всю траурную церемонию простоял на одном месте, пока за ним не явился Ксандер. Тогда на щеках Рэйфа блестели слезы, которые давно высохли. Сейчас он, казалось, хочет сказать какие-то слова прощания, хотя Ксандер, хоть убей, не мог понять почему.

– Рэйф?

Брат вздрогнул и поспешно – слишком поспешно – повернулся к Ксандеру.

– Что?

– Ничего. Просто… – Ксандер нахмурился, интуитивно чувствуя, что его вмешательство будет ошибкой. – Спасибо. Спасибо тебе за все.

Выражение лица Рэйфа смягчилось.

– Я на все ради тебя готов.

– Знаю, – ответил Ксандер, который никак не мог избавиться от ощущения, что он здесь лишний.

Будто что-то почувствовав, Рэйф развернулся и покинул общую гостиную, удалившись в свою комнату. Теперь у Ксандера больше не было отговорки, чтобы оттягивать неизбежное.

«Я могу это сделать, – подумал он, сжимая одеяло в руках и пытаясь сосредоточиться на предстоящей задаче. – Она девушка, всего лишь девушка, одна из тех, с кем я много раз разговаривал».

Но она не просто девушка.

Она его пара.

И это все меняет.

Выйдя на морозный воздух, Ксандер поежился не только от холода.

Поспешно запахнув камзол, он замахал крыльями, чтобы согреться, и, быстро преодолев разделяющее их расстояние, приземлился в нескольких шагах от нее, громко хрустнув сапогами по снегу. Она слегка обернулась через плечо, но, увидев его, быстро потеряла интерес.

Ксандер откашлялся.

– Я принес тебе меховое одеяло. Подумал, что тебе может быть холодно.

Принцесса не ответила. Снова устремила взгляд в небо, оставив Ксандера в недоумении.

«Так и знал, что это глупая затея».

«Она просто хочет побыть в одиночестве».

«Знал ведь…»

– Собираешься ты мне его отдать или так и будешь пялиться, как прежде пялился из-под защиты хрустальной стены? Я выросла в прозрачном дворце, поэтому могу авторитетно заверить, что это не самое лучшее место для того, чтобы шпионить.

– Я… я… – Ксандер поморщился и, вздохнув, шагнул к ней. – Вот, держи.

Лиана повернулась, взяла одеяло и, быстро скользнув глазами по его лицу, потупилась. Накинув мех на плечи, она села обратно на камень и продолжила созерцать мир.

Ксандер не знал, хочет ли она, чтобы он ушел или остался. Но Рэйф прав – она его пара, и рано или поздно им придется поговорить. Отчего бы не начать прямо сейчас? Обычно он не ведет себя как полный идиот. Наоборот, дома многие считают его обходительным и очаровательным. Отлынивание от физических тренировок оставило ему много времени на совершенствование других умений, среди которых искусство ведения светской беседы, хотя в данный момент сноровка его явно оставила.

Ксандер посмотрел вперед, гадая, на что принцесса глазеет уже битый час. Небо начало темнеть, а солнце за их спинами – садиться. Почти у самого горизонта появился белый серп луны, но ни единой звезды, чтобы загадать желание. Только бескрайний воздух с пятнышками облаков тут и там, исчезающих в туманном вакууме внизу, за пеленой которого неизвестность.

– Подумываешь о том, чтобы сбежать туда? – поддразнил он, опускаясь рядом с ней на колени.

– Пока не решила, – безразличным голосом ответила голубка.

Ксандер сглотнул, понимая, что придется самому доводить дело до конца. Он будет сражаться единственным известным ему оружием.

– Что, по-твоему, ты там встретишь?

– Место, откуда прилетают драконы, полагаю, – пробормотала она, и на мгновение ее глаза осветились проблеском жизни. – Я слышала, что огненный бог ходит там по земле, как повелитель бесплодных пустошей.

– Говорят, что океан превратился в море расплавленного огня, – подхватил Ксандер, – и что приближение к нему означает верную смерть.

– Так-таки и верную? – включилась в игру Лиана. – Сомневаюсь, что снег не сумеет справиться с этой проблемой. Можно немножко и пострадать ради возможности заглянуть за пелену тумана и узнать, что там находится.

– Ты не боишься? – удивленно спросил он. – Гнева огненного бога? Или его драконов?

– Другое пугает меня сильнее, – проговорила она так тихо, что слова почти потонули в свисте ветра, задувающего из-за края, бьющего в грудь и заставляющего одеяло громко хлопать, хотя принцесса этого почти не замечала.

«Что?»

«Что страшит тебя сильнее?»

Ксандеру отчаянно хотелось узнать, чего она боится, эта принцесса, победившая в брачном турнире, превзошедшая всех сверстниц и своими действиями презревшая традицию, а возможно, даже и самих богов. Что же ее пугает?

– Почему ты выбрала меня? – вместо этого спросил Ксандер. Они ничего друг о друге не знают, но он не считал, что заслужил право задать другие свои вопросы. Пока, во всяком случае.

– Я тебя и не выбирала. Ну, не совсем так. – Принцесса, наконец, повернулась к нему с легкой улыбкой на губах.

Он не понял, дразнит ли она его, и поначалу решил, что так и есть. Однако, хоть ее слова и были произнесены легкомысленным тоном, они укололи его. Ксандер едва сдержался, чтобы не поморщиться.

– Хорошо, моего брата. Почему ты предпочла его?

– И его я не предпочитала, уж поверь мне. – Она раздраженно нахмурила лоб. – Он грубиян и ворчун. Просто я… я…

Принцесса замолчала. Ее слова – столь точное описание Рэйфа – развязали узел напряжения в груди Ксандера, и он едва заметно усмехнулся. Вздохнув, она продолжила изливать ему свою непостижимую душу.

– Интересно, как бы ты поступил на моем месте? У меня было четыре принца на выбор, и все – совершенные незнакомцы. Отец прочил мне в пару Дэмиена, который, я уверена, стал бы хорошим мужем. Но если бы я повиновалась, вся моя последующая жизнь была бы предрешена. Я же хотела иметь право голоса. Возможно, так и ведут себя избалованные принцессы, не понимающие, как им повезло. Должно быть, это свойственная людям черта. Не знаю. В одном я уверена – я выбрала наименее предсказуемую пару и испытала некое удовольствие от того, что сумела всех шокировать.

Ксандер кивнул.

Он, как никто другой, понимает ограничения, накладываемые принадлежностью к королевскому дому: тяжесть, рамки, жертвы. Но, в отличие от нее, он всему этому рад. Ксандер всего лишь хочет быть хорошим принцем, а впоследствии и хорошим королем для своего народа. Он всегда действовал в их интересах, стараясь стереть ошибки прошлого и обеспечить их радужным будущим. В каждом своем поступке он, прежде всего, думал о подданных, забывая о собственной чести, желаниях, даже гордости.

– А ты почему ответил согласием? – спросила Лиана.

– Потому что, – начал было он и замолчал. Мог бы солгать, сказав, что был очарован ее красотой и дерзостью, что действовал под влиянием момента. Но это неправда. В действительности он шел на заключительную церемонию, ожидая и желая другую принцессу, переполненный мечтами, которым не суждено было исполниться, – глупыми мечтами мальчишки, не соответствующими статусу наследника престола. Его пара заслуживает честного ответа. – Потому что ты дочь Аэтиоса.

Лиана кивнула, ничуть не удивленная, и криво усмехнулась.

– Тогда, полагаю, мы оба получили то, чего хотели. – Она встала, показывая, что разговор окончен. – Спасибо за одеяло. Солнце почти зашло, пора в помещение.

Принцесса протянула ему одеяло, и он взял его. На мгновение их пальцы соприкоснулись, и оба поспешно отдернули руки и уронили одеяло, которое, подхваченное сильным порывом ветра, взмыло в небо, хлопая краями, как живое, и упало за границу острова. Ксандер и Лиана могли бы полететь и поймать его, но не стали. Они просто стояли и смотрели, как оно исчезает из вида.

– Лисандер, – пробормотала она. Его имя мягко скатилось с ее губ, будто медом обмазанное, чарующее и плавное, как нечто драгоценное, нечто, обладающее силой. От этого звука у Ксандера даже кожу закололо.

Он посмотрел на принцессу, но она уже отвернулась. Прежде чем он успел спросить, зачем она назвала его по имени, девушка взмахнула своими светящимися крыльями и улетела, взметнув облачко снежной крошки.

Глава 32

Рэйф

Рэйф беспокойно мерил шагами комнату – подходил к двери, замирал, качал головой, возвращался к кровати, останавливался, не решаясь прилечь, поворачивался, шел обратно к двери, повторяя этот маршрут снова и снова, пока голова не закружилась.

Он должен в последний раз поговорить с Аной – нет, не должен.

Нужно все ей объяснить – но что сказать?

Он сделает это ради Ксандера. По крайней мере, так он себя уверял. Пойдет к ней ради брата, чтобы расхвалить его перед ней, развеять ее страхи, помочь им двоим лучше узнать друг друга.

«Ради Ксандера, – мысленно повторил он себе, стоя перед дверью, протягивая руку к ручке, но не касаясь ее. – Ради Ксандера. Ради Ксандера. Ради…»

Дверь с треском распахнулась.

Рэйф отпрыгнул в сторону, едва увернувшись от удара по лбу. Принцесса ворвалась в его комнату, молча закрыла за собой дверь и с воинственным видом повернулась к Рэйфу.

– Твое имя! – То был не вопрос, а приказ. Ее крылья цвета слоновой кости были широко разведены в стороны, руки скрещены на груди. Она чуть выставила вперед одно бедро, всем своим видом выказывая превосходство и ярость. Ее надменные замашки не могли не разозлить Рэйфа.

– Нет.

Ее глаза сверкнули, как молния во время грозы.

– Нет?

Рэйф лишь плечами пожал.

– Нет.

– Назови мне свое имя, – велела она, одновременно недоверчиво и негодующе.

Он мог бы уступить.

Ему следовало бы уступить – чтобы поскорее покончить со всем этим. Сказать ей то, что она хочет знать, а потом выпроводить прочь, пока не проснулся кто-нибудь из воронов.

Он этого не сделал.

И плевать на здравый смысл.

– Зачем? – вместо этого спросил он, едва заметно усмехнувшись.

Она скривилась.

– Ты в самом деле отказываешься назвать мне свое имя?

– Вовсе нет, – весело отозвался он. – Если ты объяснишь мне, зачем оно так срочно тебе понадобилось, что ты ворвалась ко мне в комнату посреди ночи, я тебе его скажу.

– Я могла бы просто спросить принца, – парировала она, прищурившись.

– Могла бы.

– Или еще кого-нибудь.

– Отчего же ты этого не сделала?

Девушка раздраженно наморщила носик, но даже этот жест получился у нее очень милым. Рэйф перевел взгляд на занавески, которые уже успел задернуть, будто предчувствовал: нынче ночью произойдет нечто такое, что лучше держать в тайне.

– Пожалуйста! Я знаю тебя только как Лисандера, но теперь так зовут другого, и… – Не договорив, она опустила крылья так низко, что маховые перья легли на пол. И она вся разом осунулась. Когда голубка снова заговорила, ее голос казался слабым отголоском голоса жизнерадостной девушки, к которому Рэйф уже успел привыкнуть. – Прошу тебя.

Ему хотелось подойти к ней, погладить по щеке, вернуть ее губам улыбку.

Вместо этого он сжал кулаки, потому что, поддайся юноша своим желаниям – и все случившееся в пещере обретет реальные черты, превратится из секрета в темноте в нечто осязаемое. Этого он допустить не мог.

На эти украденные часы следует набросить покрывало забвения.

И загасить пламя.

– Рэйф, – хрипло сообщил он.

– Что?

– Меня зовут Рэйф.

Она нахмурилась.

– Это не имя.

– Ну, оно единственное, какое у меня есть, – произнес он грубо, и девушка отшатнулась. Юноша сделал шаг вперед. – Могу я еще вам чем-то быть полезным, принцесса? – добавил он официальным тоном.

– Я… – Она покачала головой, словно пытаясь прояснить мысли. – Это все? Ты не собираешься извиниться?

– За что?

Она раскрыла рот от изумления.

Рэйф поспешил продолжить, не дав ей возможности вставить ни слова. Чем меньше она говорит, тем лучше. И чем скорее они с этим покончат, тем быстрее она его забудет.

– Я вам ни разу не солгал. В пещере вы высказали догадку касательно того, кто я такой, и я не стал отрицать. Но в первый же день турнира сообщил вам, что я не тот, за кого вы меня принимаете. Моя ли в том вина, что своенравная принцесса не прислушалась к моим словам?

– Но… но…

Рэйф продолжал наступать, расправив крылья и стараясь придать себе как можно более угрожающий вид.

– Вы спасли мне жизнь, за что я вам бесконечно благодарен, но это не делает нас друзьями. Не нужно поверять мне сердечные тайны. Если у вас появятся вопросы, Ксандер на них с удовольствием ответит. Если вам что-то понадобится, обратитесь к слугам. Незачем врываться в мою комнату посреди ночи с требованиями. Вы пока что не моя королева, и я вам не подчиняюсь. Завтра, покинув этот остров, я забуду обо всем, что случилось в последние несколько дней. Надеюсь, вы меня понимаете.

Принцесса оставила его тираду без ответа. Она стояла на прежнем месте, расправив крылья и глядя ему прямо в лицо.

– Да, я тебя поняла. А теперь пришло время и тебе кое-что уяснить, самонадеянный болван. Случившееся в пещере нельзя отменить, хочешь ты того или нет. Мы заключили соглашение, и я требую, чтобы ты сдержал слово. Никто не должен ничего обо мне узнать. Надеюсь, ты меня понимаешь.

– Понимаю, – отозвался Рэйф, не отводя взгляда.

Он ожидал, что Лиана развернется и уйдет так же поспешно, как ворвалась сюда, но она не двинулась с места. Девушка продолжала стоять как вкопанная, не отступая, глядя ему прямо в глаза. Их лица находились так близко, что он ощущал у себя на шее ее мягкое дыхание, и исходящее от нее тепло, и магическое сияние под кожей, такое завораживающее, манящее. Она дернула руками, будто с трудом подавляя желание толкнуть или ударить его – а может, привлечь к себе. Ее пухлые губы были плотно сжаты, взгляд прожигал насквозь.

Потом она моргнула.

И все исчезло.

Лиана подалась назад, но недостаточно быстро, так что он успел заметить сверкнувшие в глазах слезы, и развернулась на каблуках, хлестнув его крыльями по лицу. Рэйф споткнулся, в груди запульсировало, хотя удар пришелся не туда.

Принцесса поспешила к двери.

«Вот и хорошо, пусть уходит», – подумал Рэйф, сжимая челюсти.

Он сделал все, что нужно.

Тут ворон вспомнил ее взгляд в пещере, когда рассказывал он ей о своей родине. Детский восторг, с которым девушка внимала ему, такой наивный, но искренний, какой может рождаться только в сердце, не знавшем бед. Те времена миновали. Его ложь нанесла ей душевную рану, а нынешними поступками он заставил ее снова кровоточить. Однако Рэйфу не хотелось, чтобы принцесса возненавидела его народ или его родину. Или Ксандера. Только его самого.

Менее всего на свете ему требуется стать тем, кто навсегда изгнал из ее взгляда веру в чудеса. Она по-прежнему должна считать, что мечты сбываются. И жить жизнью, в которой не нужно прятаться. Но только без него.

– Лиана, – позвал он чуть слышно.

Она замерла, положив ладонь на дверную ручку, но не обернулась.

– Мой брат – единственный человек в целом мире, кроме тебя, кто знает о моей магии, – прошептал он, едва различая собственный голос за громким биением о грудную клетку сердца, которое, кажется, вознамерилось вырваться на свободу. – Ты тоже можешь доверить ему свой секрет, если захочешь.

«И свое сердце».

Но эти слова он не смог произнести вслух.

Девушка ничего не ответила, просто выскользнула за дверь и растворилась в ночи.

Рэйф остался стоять посреди комнаты, стараясь взять себя в руки, приказывая ногам и крыльям не двигаться, а губам – запереть рвущийся наружу крик. Он весь затрясся от необходимости столь многое держать в себе: не только касательно Аны, но и собственные желания, страхи и мечты, о которых он никогда не рассказывал Ксандеру из опасения, что может ранить его чувства. Скорбь по погибшим родителям. Боль от того, что собственный народ отвергает его по не зависящим от него причинам. Паника, что о его магии узнают. Ужас, что однажды брат увидит то, что видят все остальные – и Ана в том числе: он никто, изгой, которому нигде нет места.

И у него много ран.

Старых и новых.

Затянувшихся и пульсирующих.

Поэтому Рэйф сделал единственное, что мог, чтобы избавиться от душевной боли, – со всей силы грохнул кулаками по стеклянному столику у своих ног, порезав руки осколками, заменяя душевные страдания физическими.

По рукам потекла кровь: она капала на пол, собираясь в лужицу, на поверхности которой плясали отблески масляной лампы, напоминая о пламени дракона, который когда-нибудь придет за ним и проглотит целиком. Рэйф еще долго наблюдал отголоски собственного будущего на кровавом месиве – достаточно долго, чтобы порезы на коже успели затянуться, так что не осталось ни следа. Тогда он отправился к умывальнику, чтобы подтереть пол и устранить следы беспорядка.

Глава 33

Кэсси

Она с трудом верила своим глазам. Ворон подставил руки под струю воды и смыл кровь. На его коже не осталось ни следа от порезов.

Кэсси не знала, что заставило ее так надолго задержаться в комнате ворона после ухода Лианы. Поначалу ею двигало любопытство – его жестокие слова стороннему наблюдателю сразу показались неискренними, хотя подругу, по-видимому, ранили в самое сердце. Потом Кэсси почувствовала жалость, видя, как он опустился на колени перед лужей собственной крови, распластав черные крылья по полу, будто стремясь оградиться от внешнего мира – или защититься от него. Минута проходила за минутой, а Кэсси оставалась на месте, повинуясь некоему внутреннему инстинкту, который не до конца понимала.

Зато теперь поняла.

Он инвинчи, подивилась она, бесплотным духом паря у ворона над плечом и наблюдая, как бордово-красная кожа его рук превращается в приглушенно-розовую, а потом в телесную, излечиваясь от повреждений.

Такую новость нужно немедленно сообщить королю.

Кэсси вылетела из комнаты, оставив ворона голыми руками сгребать осколки столика и заметать их в угол комнаты, не обращая внимания на появляющиеся новые порезы, поскольку они тоже быстро затягивались. Просочившись через стену и оказавшись на просторах бесплодной тундры, Кэсси увидела перед своим мысленным взором другое лицо: песочные волосы, глаза цвета бури, бледная, никогда не знавшая солнечных лучей кожа, которую она всегда представляла золотистой. Она тут же почувствовала его душу и, не медля ни секунды, воспользовалась связующей их нитью и помчалась вниз, рассекая воздух и туман, небо и облака. Подобно падающей звезде, она ринулась из верхнего мира в нижний.

Ее король находился в одном из многочисленных плавучих городов, состоящих из сотен связанных друг с другом судов, между которыми были переброшены мостки и плоские деревянные настилы. На некоторых кораблях располагались дома, на других – торговые лавки, третьи предоставляли пространство для встреч, бесед и возможности немного повеселиться посреди погруженного в серость мира. Царила поздняя ночь, все спали. Золотистый свет фонарей разгонял туман, танцуя на волнах россыпью отблесков, время от времени слышался скрип дерева или плеск воды о борт. Все поверхности были влажными и внушали страх.

Королевский корабль, в два раза превосходящий размерами любой другой и окрашенный в золото, имитирующее свет солнца, размещался на краю плавучего города. Как и всегда, окно для Кэсси оставалось открытым, свидетельствуя о том, что ее ожидают с нетерпением.

Малек определенно ее ждал, потому что, стоило ей положить свои бестелесные пальцы ему на лоб и проникнуть в сновидение, царящий в нем хаос мгновенно рассеялся и восстановился порядок. Она изобразила привычные серые каменные стены с висящими на них ткаными коврами, массивный стол, окна и гигантские канделябры – в общем, ничего нового и неожиданного, чтобы не отвлекаться от главного, так, как нравится королю.

– Кэсиандра, какие новости? – спросил он, отвернувшись от окна и устремив на нее внимательный взгляд. Девушка даже не успела навести порядок в его сновидении.

– Брачный турнир завершился, и сегодня утром мы с Лианой отправились в Дом Шепота.

Он кивнул, будто сказанное ею уже было ему известно.

Может, так и есть, но это не ее забота.

– Ваше величество, я обнаружила то, что скрывал ворон, распознала его магию. Он… – Кэсси помедлила и сделала глубокий вдох, трепеща от предвкушения. – Он инвинчи.

Глаза короля расширились, в них заплясали синие огоньки.

– Какое интригующее известие, Кэсиандра, – заметил он, полностью осознав сказанное ею.

Она улыбнулась.

– Я подозревала, что вы так скажете.

Потирая подбородок, король погрузился в размышления, выстраивая новые планы и заговоры, каждый последующий грандиознее предыдущего. Потом он снова пристально посмотрел на нее.

– Как ты узнала? Что видела?

– Он разбил кулаками стекло, но не прошло и нескольких минут, как порезы исчезли прямо на глазах. Только что были глубокие кровоточащие раны – и вот снова гладкая кожа. Еще я заметила тонкую серебряную пленку у него на коже. Есть лишь одна сила на свете, способная ее вызвать.

По губам короля скользнула едва заметная усмешка и пропала, и выражение лица снова сделалось непроницаемым.

– Спасибо, что пришла сегодня. Я созову совет и изменю планы сообразно ситуации. Похоже, этот ворон – тот самый объект для исследования, которого мы ждали. Возвращайся завтра, и я сообщу тебе о дальнейших действиях. Время почти пришло, и теперь события начнут разворачиваться очень быстро.

Он велит ей уйти.

Кэсси поняла это, но все же не спешила покинуть его сон, хоть и чувствовала, что его духу не терпится убраться отсюда, вернуться за свой письменный стол, освещаемый только светом лампы, и посвятить остаток ночи планированию.

Малек замер, склонив голову набок.

– Что-то еще, Кэсиандра?

Забавно, что в верхнем мире Кэсси никогда не раздумывала, прежде чем спросить о чем-то Лиану, девушку, которая однажды станет ее королевой. Здесь же, в нижнем мире, в окружении нескончаемого тумана, видеть сквозь который могли только глаза короля, вопросы умирали, не успев слететь с губ.

Но он знает.

Почувствовал сковывающее ее душу напряжение.

– Что такое?

По его лицу пробежала тень тревоги. На шаг сократив разделяющее их расстояние, он положил руку ей на плечо. Прикосновение казалось настоящим, но Кэсси понимала, что оно – такая же иллюзия, как и крыша у них над головами, и соленый липнущий к коже воздух, и разбивающиеся о борт волны, становящиеся все более яростными с каждым мгновением промедления.

– Ты можешь все мне рассказать, – подбодрил он.

– Просто… – Она замолчала, но Малек продолжал сверлить ее взглядом, не торопя, ожидая, когда она продолжит.

Этот терпеливый взгляд с ноткой любопытства живо напомнил ей о мальчике, которого она знала раньше и который часто являлся ей во снах. На миг она позабыла о предписываемых им ролях, о стенах, которые сама же возвела, и воскресила в памяти то, что было прежде – их свободу.

– Дело в Лиане, – наконец вымолвила она. – Она очень страдает. Она в смятении. А я знаю ответы на мучающие ее вопросы, но не могу сказать ни слова, не могу облегчить ее боль, заверить, что тусклое будущее, маячащее на горизонте, вовсе не ее судьба. Не понимаю, зачем нам ждать. Почему мне нельзя…

– Все ты понимаешь, – безразличный к ее эмоциям, холодно отозвался король, возвращая Кэсси в настоящее. Образ мальчика в ее голове поблек – она сама отбросила его прочь, загнала в дальний уголок сознания, где он всегда и томился. Теперь Малек король. У него нет времени на чувства, он ведет войну против расколотого пополам мира, против врага, с каждым днем становящегося все сильнее.

– Но ведь она та самая королева из пророчества, – слабо запротестовала Кэсси, все еще надеясь на его понимание.

– Вовсе не обязательно. Мы узнаем наверняка, только когда ей исполнится восемнадцать. А до этого момента нельзя рисковать, раскрывая свое присутствие, поскольку неожиданность – наше единственное оружие.

Кэсси стряхнула его руку.

– Она бы пришла по своей воле. Если бы только мне было позволено объяснить, Лиана в мгновение ока оказалась бы здесь.

– А если нет? – усомнился король. В его голосе звучало удивление, будто ему с трудом верилось, что приходится объяснять это ей, самой преданной приспешнице, его дорогому шпиону. – Мифы и легенды – единственное, что удерживает людей-птиц от преодоления завесы тумана и уничтожения нашего мира. А уж если им станет известно, что мы задумали… Не представляю, как нам тогда защищаться. Боюсь, даже наша магия нас не спасет.

– Но…

– Ни слова больше, Кэсиандра, – перебил он, заставив ее умолкнуть одним взглядом, разящим острее меча.

Король отвернулся, будто услышал нечто, ей недоступное, и напрягся всем телом. Не успела Кэсси опомниться, как невидимый кулак ударил ее в душу, разбив сон на осколки.

Духовная ипостась Кэсси вылетела из головы Малека, как выпущенная из лука стрела, и вернулась в реальный мир. К тому времени, как она снова сосредоточилась, он уже вскочил с кровати, одетый лишь в свободные штаны, и, сунув ноги в сапоги, поспешил прочь из комнаты. Невидимой тенью она последовала за ним через весь корабль на верхнюю палубу. Малек бежал по мосткам, когда раздался крик.

Мгновение спустя она поняла почему.

На горизонте показался горящий корабль. Яростные языки пламени разрезали пелену тумана и лизали паруса, уже превратившиеся в драные лохмотья. Порывы ветра доносили желтые искры магии aero’kine. Два человека из команды последовали за своим королем, воздевая руки вверх и призывая стихию. Воздух превратился в вакуум, в котором все ярче разгорались желтые всполохи, пожирающие корабль. Над обшивкой замелькали сверкающие сапфировой магией hydro’kine ведра с водой, заливающие пламя. К тому времени, как обугленная древесина ударилась о палубу, от корабля остались лишь головешки да дым. Урон был нанесен значительный. Один выживший перегнулся через борт, едва дыша и пытаясь выкашлять дым из легких. Больше никого не было видно.

– Король Малек, – прохрипел мужчина, и в его взгляде промелькнуло облегчение.

– Что произошло? – крикнул король, быстро перебираясь на пострадавший корабль по перекинутому трапу. Кэсси полетела за ним, невидимая ни для кого, кроме своего повелителя, который, без сомнения, ощущал ее присутствие.

– Драконы… – Выживший снова зашелся в приступе кашля. Одна часть лица у него покрылась волдырями, одежда сплавилась с кожей, так что и не разделить. Его тело подрагивало, но не от боли, а от выброса адреналина – единственного топлива, еще поддерживающего в нем жизнь, но быстро заканчивающегося.

– Где остальные? – спросил король, прижимая ладонь к груди мужчины. Воздух вокруг его пальцев заискрился золотистым сиянием магии aethi’kine, самой мощной из всех, обладающей способностью сгибать, деформировать и даже врачевать душу.

– Я не… не…

Мужчина лишился сознания, так и не сказав ничего вразумительного.

Продолжая вливать свою силу в истерзанное тело, король обернулся и отдал приказ команде, пробирающейся к своему правителю через людскую толпу:

– Ищите выживших. И ведите их ко мне. А ты, – добавил он, обращаясь к месту, где незримо парила Кэсси, – возвращайся к принцессе и не забывай, ради чего мы сражаемся.

Кэсси задержалась еще на пару мгновений, наблюдая, как пропадают ожоги мужчины, выравнивается дыхание и исчезает гримаса боли. Пользуясь магией, король исцелил его.

«Мне дела нет до его слов. Лиана заслуживает правды».

«Она – та самая королева».

«Иначе и быть не может».

К тому времени как Кэсси вернулась в свое тело, все случившееся в мире нижнем представлялось ей не более чем сном. Открыв глаза, она увидела свою подругу, свернувшуюся клубочком на матрасе. Одно крыло та подложила под голову вместо подушки, а другим укрылась, как одеялом. Слова угасли на губах Кэсси. Она так долго жила во лжи, что теперь не знала, как от нее избавиться, что сказать, как объяснить.

Поэтому она просто смежила веки и заснула, гадая, что готовит утро.

Глава 34

Лиана

Туманное Море казалось бесконечным. По крайней мере, таким оно представлялось Лиане.

Первые несколько часов долгого пути расстилающаяся под ней непроницаемая пелена завораживала. У нее перехватывало дыхание от каждого просвета в туманной дымке, а каждая вспышка оранжевого заставляла сердце екать от восторга. Она рассматривала плотное стальное одеяло так пристально, будто оно – загадка, которую нужно решить. Не является ли проблеск света предвестником приближающегося дракона? А синий лоскуток не океан ли? Есть ли там земля или только огонь? Может, где-то в серых завитках притаился сам Везевиос?

Лиане хотелось сложить крылья и камнем устремиться вниз, прорезая воздух и ветер, но она этого не сделала. Не из страха, а из чувства долга – понятия куда более пугающего, чем даже сам бог огня. Понятия, всецело завладевшего ею теперь, когда ее приключение, честно говоря, сделалось весьма унылым.

Время тянулось бесконечно.

Однообразный пейзаж совсем не менялся.

Вопросы о восхищении и чудесах растаяли в воздухе.

Мысли Лианы стали беспорядочными, смешались, принимая нежелательное направление. Ее взгляд устремился к принцу и его брату, летящим бок о бок во главе стаи. Они так похожи, что могли бы сойти за близнецов. Отчего же тогда только один из них заставляет ее ноздри трепетать от плохо сдерживаемого гнева? Солгали-то оба! Оба ввели ее в заблуждение. Но Ксандер, по крайней мере, выказал сожаление, печаль, даже стыд.

Рэйф же вел себя как грубиян.

Полный и законченный грубиян.

«Помоги мне, Аэтиос! Хорошо, что не этот заносчивый болван стал моей парой. Как он разговаривал со мной прошлой ночью. Ну вылитый псих!»

Лиане хотелось кричать от разочарования.

«Не думай обо всем этом».

«Не думай о нем».

Она снова и снова повторяла себе эти фразы, стараясь дышать глубоко и размеренно, и заметила, что, движимая раздражением, выбилась из стаи.

Ощутив на себе чей-то взгляд, Лиана обернулась. Кэсси наблюдала за ней с озабоченным, но и веселым выражением лица, способная прочесть все своенравные мысли у нее в голове. Казалось, свалившиеся на Лиану несчастья ее веселят. Лиана состроила подруге рожицу и снова стала смотреть по сторонам. Туманное Море. Она всю жизнь ждала встречи с ним. Оно занимало ее мысли с тех пор, как она себя помнит. Явление мистическое. Магическое. И…

С толстого серого ковра ее взгляд переместился на принца, мысли потекли в другом направлении. Усилием воли она заставила себя сосредоточиться на Ксандере, наблюдая, как он машет своими сверкающими на солнце обсидиановыми крыльями. В полете он кажется куда сильнее, чем на земле, более уверенным и привлекательным. Ее пара. Ее спутник жизни.

Но что за жизнь ее ждет?

С ней он был нервным и неуверенным, не знающим, как себя вести, но она наблюдала, как он отдает приказы страже и той миниатюрной женщине-ворону, вроде бы она какой-то капитан; как общается с братом и с королевой. Он улыбался и смеялся глубоким низким смехом, чистым и откровенным. От одного звука ей хотелось улыбаться. Так каков же он на самом деле? Покладистый или уверенный в себе? Сумеет ли понять принцессу вроде нее?

Или среди воронов она навсегда останется голубкой-одиночкой?

Незнакомкой?

Чужаком?

Лиана снова потупилась, на этот раз черпая утешение в толстом туманном одеяле, похожем на теплую постель, мягкую и манящую, но в то же время жесткую и непреклонную. Не раскается ли она, что не воспользовалась шансом улететь в туман и стать свободной?

Громкий свист прервал ее размышления, и все мысли о побеге испарились. Они прибыли в Дом Шепота. Пока он казался всего лишь черным пятном на горизонте, но Лиана ощутила прилив энергии, заставивший быстрее махать крыльями, а сердце бешено колотиться от восторга.

Новое место.

Новая страна.

Новый дом.

Лиана, летевшая в середине стаи, поднялась над другими и устремилась вперед, чтобы никто не заслонял ей вид. Кэсси, несомненно, последовала за ней, но девушка не стала оглядываться, чтобы убедиться в этом. Ее взгляд был прикован к острову, с каждой секундой увеличивающемуся в размерах. Острову, столь не похожему на ее родной дом. Здесь не было бесконечных белых равнин. Как, впрочем, и снега со льдом. Все здесь искрилось жизнью.

Вокруг зелень – много зелени.

Буйные леса сбегают с вершин горных пиков вниз по склонам, практически переливаясь через край острова, растворяясь в воздухе. Оттенков зеленого здесь больше, чем Лиана могла вообразить: некоторые темные, насыщенные, полные тайн, другие сияющие и сверкающие на солнце. На родине ей доводилось посещать теплицы, в которых выращивают запасы продовольствия, но растения там высажены строгими ровными рядами, за ними тщательно ухаживают и подрезают. Красивые и разноцветные, они все же содержатся под контролем.

Здесь же растительность дикая.

Хаотичная.

Поистине живая.

Дыша полной грудью, Лиана опередила стаю и сделала то, о чем мечтала целый день, – нырнула в неизвестность. Через несколько секунд она совершила жесткую посадку и опустилась на корточки, зарылась руками в усеивающие лесную подстилку листья, дивясь тому, что пальцам не холодно. Воздух в стране воронов оказался более плотным и насыщенным, в нем витало нечто невидимое, недоступное ее стерильной родине.

Лиана подлетела к ближайшему дереву и села на толстый сук, прижала ладони к стволу, наслаждаясь шероховатой текстурой – влажной и грязной, но при этом на удивление самобытной. Лиана ощутила, как заключенная в ней магия возрождается к жизни, будто у дерева была душа, заговорившая с ней, разбудившая ее силу. Шелест восковых листьев уподоблялся для ее ушей сладчайшей мелодии. Она перелетела на другое, более высокое дерево с иголками вместо листьев, покалывающими ей пальцы, и странными маленькими штучками, называющимися, как ей было известно, шишками – она никогда не видела их прежде. Она сорвала одну и положила себе на ладонь, как некую хрупкую вещицу, которая в любой момент может разбиться, и ценную к тому же, хотя в лесу их тысячи.

К тому времени, как стая приземлилась, Лиана исследовала уже третье дерево, кора которого походила цветом на ее крылья и разительно выделялась на фоне пышной зелени.

– Что это? – спросила она, не оборачиваясь, чтобы посмотреть, кто оказался рядом.

– Дерево, – услышала она насмешливый ответ.

Лиана многозначительно посмотрела на Кэсси.

– Это мне известно…

Она замолчала, заметив проблеск желтого и, разом позабыв о дереве, поспешила к цветам и, наклонившись, провела кончиком пальца по гладкому яркому лепестку. Втянув носом воздух и ощутив запах меда, Лиана улыбнулась.

– А это что?

Прежде чем кто-то успел ответить, ее внимание переключилось на красные ягоды.

– А это?

И тут же заинтересовалась упавшим деревом, покрытым зеленоватыми заплатками.

– А это?

– Это?

– Это?

– И вот это? – только и повторяла она.

– Ана! – донесся откуда-то из леса зов Кэсси. – У меня от тебя голова уже кружится. И у всех остальных тоже.

Зависнув в воздухе, Лиана обернулась, наконец-то сообразив, что она не дома на одной из своих тайных исследовательских экспедиций с лучшей подругой. У нее появились зрители – горстка терпеливых стражей, скучающая королева, удивленный принц и угрюмый ворон, на которого она вообще отказывалась смотреть, даже мимоходом. Она должна вести себя как подобает принцессе. С достоинством. Сдержанно. Представительно.

Но…

Но…

«Мне все равно!» – подумала Лиана, опускаясь на землю. Раздался звук, которого она тоже никогда прежде не слышала, – шорох листьев под ногами. Разве это не удивительно? Принцесса или нет, она раскинула руки и крылья в стороны, с трудом подавляя желание покружиться, хоть немножко.

– Ах, Кэсси, перестань! Это потрясающе! – Лиана перевела взгляд на свою пару и нахмурилась. – Разве ты так не считаешь? – обратилась она к Ксандеру.

Он улыбнулся еще шире, но не ответил.

Тут вперед выступила королева Мариам.

– Хоть наши виды совсем не похожи на те, к каким ты привыкла, дочь Аэтиоса, солнце уже садится, а значит, пора идти.

Лиана не сводила глаз с принца, ожидая, что он вступится на нее, покажет свою истинную суть, взмоет вместе с ней над поляной и, взяв за руку, устроит большую экскурсию по острову, удивит ее. До сих пор он показал себя человеком, позволяющим другим сражаться в его битвах, убегающим от дракона и брачного турнира, не способного постоять за себя – не говоря уже о ней.

Она ожидала от него большего.

Нуждалась в большем.

Особенно непроизвольно сравнивая его с другим, тем, на кого поклялась не смотреть, не разговаривать и даже не думать о нем.

Не обратив внимания на умоляющее выражение в глазах Кэсси, Лиана негромко позвала:

– Лисандер?

Его улыбка дрогнула, когда он, не говоря ни слова, переводил взгляд с матери на Лиану и обратно. Потом едва заметно сгорбил плечи и произнес:

– Нам в самом деле пора, принцесса.

Лиана с трудом поборола чувство, что у нее из крыльев похитили ветер и она камнем падает вниз. Девушка вздохнула и понурила голову.

– Да, конечно, – пробормотала она, на мгновение перехватив взгляд Кэсси и тут же отведя глаза. – Продолжим путь.

Лиана заметила быстрый взмах черного крыла, подтолкнувшего принца вперед, но не стала смотреть, кто это сделал. Ее мысли витали там, куда взгляду не было доступа. Она вспоминала ночь, когда прижималась ладонями к обнаженной коже ворона, ощущая под пальцами крепкие мышцы между крыльями. Лиана сморгнула видение, сосредоточившись на том, что он рассказывал ей о своей родине – о горах, о реке, о расположенном в долине городе и о божественном входе в другой мир.

– Врата Таетаноса, – с энтузиазмом вскричала Лиана, вдруг вспомнив, что Дом Шепота может похвастаться не только окружающим лесом. – Мы можем их увидеть? Пожалуйста! Хотя бы с воздуха!

– Кто рассказал тебе… – резко вмешался Лисандер, поворачиваясь к своему сводному брату.

На этот раз и Лиана посмотрела на человека, которого зовут Рэйф, а не Лисандер. Рэйф. Рэйф.

«Что за имя такое? – мысленно скривилась она, стараясь вызвать в себе гнев, потому что с этой эмоцией иметь дело куда проще, чем с другими, вихрем кружащимися у нее в груди. – Рэйф? Грубый, отталкивающий, омерзительный, на… на… на…»

«Настоящий».

«Редкий».

Лиана тряхнула головой, чтобы избавиться от навязчивых мыслей, но ее взгляд оставался прикованным к Рэйфу. А он, полуотвернувшись, смотрел в лес. Лиана заподозрила, что, если бы он осмелился встретиться с ней глазами, она прочла бы в них отражение собственных мыслей. Они вдвоем в тайном мире пещеры, где царит тьма, а единственным источником света являются слабые отблески костра – теперь это кажется не более чем сном, смутно припоминаемым после пробуждения, а не канувшим в пучину забвения.

«Не думай об этом».

«Не думай о нем».

Как бы ни ненавистны ей были его слова, сказанные прошлой ночью, Лиана не могла отрицать их справедливости. Он ей не друг и не поверенный, вообще никто. Особенно остро она ощутила это именно сейчас, стоя на лесной поляне и чувствуя на себе подчеркнуто любопытные взгляды стаи. Ради ее будущего счастья Рэйф должен продолжать оставаться никем. Ей придется похоронить воспоминания о нем ради принца – ее пары.

Лисандер откашлялся, чтобы прервать затянувшееся молчание.

Лиана оторвала взгляд от одного ворона и сосредоточилась на другом, припомнив, как назвал его Рэйф прошлой ночью. Ксандер. Это имя нравилось ей куда больше, чем Лисандер, оно казалось новым и легким, не обремененным глупыми желаниями, которым не суждено исполниться.

Он ее будущее.

Ее спутник жизни.

Она постарается дать им шанс.

– Ксандер, – сказала она, пробуя на вкус его имя, чувствуя, как оно несмело и неуверенно перекатывается на губах, – под стать их нынешним отношениям. Его взгляд смягчился. – Ты ведь покажешь мне?

Глава 35

Ксандер

Должно быть, он задерживал дыхание во время всего перелета через горы. Обширные леса его родины, по большей части необитаемые, сменились то поднимающимися, то опускающимися острыми хребтами, на вершинах которых даже летом лежали снежные шапки. Основная часть народа предпочитала селиться в долине, в городе Пилаеон, где находится замок. Вороны живут на самом маленьком из островов с минимальной численностью населения, но обратная дорога показалась Ксандеру бесконечной, и его взгляд снова и снова обращался к принцессе. У него теснило грудь от невозможности стереть с ее лица выражение разочарованности – разочарованности им.

«Пожалуйста, впечатлись увиденным», – мысленно умолял он, услышав грохот падающей воды – знак, что они почти на месте.

«Пожалуйста, впечатлись увиденным».

Видом? Его домом? Или им самим?

Ксандер не сумел бы сказать наверняка.

Когда они перевалили через последний пик, он услышал, как Лиана ахает, и этот звук стал музыкой для его ушей. Посмотрев в ее сторону, он ощутил, как по всему телу растекается тепло. Она глядела на его мир широко раскрытыми от удивления глазами, даже рот слегка приоткрыла. От восторга она чаще махала крыльями, но в остальном вела себя очень сдержанно.

Две горные вершины, обрамляющие долину, вдруг исчезли, сменившись скалой, и в поле зрения возник водопад. Много маленьких речушек, русла которых незаметно вились среди деревьев, стекались к его уступу, соединяясь воедино и мощным потоком устремлялись вниз, спускаясь каскадом с трех плато высотой в сотню футов и изливаясь в глубокий бассейн. Лучи заходящего солнца преломлялись в туманной дымке, рассыпаясь тысячами сверкающих звезд. Часть долины была скрыта отбрасываемой горами тенью, а дальние просторы купались в мягком золотистом сиянии. Поверхность реки сияла, напоминая горящую стрелу, указывающую острым концом на город, его родной дом. Пилаеон искрится в стеклах окон, отражающих солнечные лучи, четко выделяясь на фоне уже начавшего темнеть неба.

Лиана спикировала к краю, чтобы проследить за падением воды.

На этот раз Ксандер последовал за ней, не обращая внимания на сорвавшийся с губ матери неодобрительный возглас, и негромко рассмеялся, разделяя радость принцессы. Он приземлился рядом с ней, часто моргая от прикосновения к щекам холодных брызг.

– Это и есть Врата Таетаноса, – прокричал он, чтобы перекрыть рев водопада. – Вода скрывает вход в пещеру, в глубине которой находится наш божественный камень и священное гнездо.

Не отводя глаз от представшего взору вида, Лиана сделала кое-что еще, заставившее сердце Ксандера екнуть. Она подалась вперед и взяла его за руку – за правую руку, не обращая внимания на то, что пальцы касаются закругленной культи, а не ладони. Повернувшись к нему и глядя прямо в глаза, она попросила:

– Покажи мне.

В действительности он не слышал слов, да ему это и не требовалось.

Зная, что мать не одобрит, он не нашел в себе сил отказать принцессе, особенно когда она смотрит на него так, будто часть восхищения его родиной относится и к нему лично.

Ксандер мягко высвободил руку и замахал крыльями, поднялся над водой, устремившись к сердцу острова, явственно ощущая, что его пара следует за ним. Он вдруг обнаружил, что даже не против промокнуть, хотя ему и не хотелось представлять своему народу принцессу в таком виде. Подлетев к водопаду сбоку, Ксандер указал на полукруглое отверстие у основания скалы, скрытое с остальных сторон водой.

– Духовная дверь здесь, – пояснил он, стараясь перекричать рев водопада, и Лиана кивнула, будто услышала. – Мой народ верит, что потерянные души перемещаются по реке к вратам, через которые попадают в царство нашего бога. Священное гнездо находится в конце коридора, и, чтобы попасть туда, мы пользуемся отдельным входом, который… не такой мокрый.

При этих словах принцесса улыбнулась еще шире. Ее внимание переместилось со скалы на текущую вниз воду, собирающуюся в резервуаре у подножия и забрызгивающую их одежду.

– Можно потрогать? – неуверенно спросила она, протягивая руку к каскаду.

Ксандер пожал плечами. В нем бурлило мальчишеское озорство, которого он не ощущал уже долгое время.

– Давай.

Принцесса помедлила, и в ее глазах вспыхнул голодный огонь. В следующее мгновение она сунула в водопад обе руки по локоть и взвизгнула, когда мощь падающей воды отбросила ее назад на добрых десять метров. Взмахнув крыльями, она вернулась на прежнее место и повернулась к Ксандеру. На ее лице застыло удивление. Ее кожаная куртка и брюки изрядно напитались влагой, меховая оторочка на шее слиплась. Лиана рассмеялась громким гортанным смехом, сотрясающим все тело.

– Ты знал, что так будет? – спросила она.

Его губы изогнулись в усмешке.

– Разумеется, нет.

Принцесса вздернула бровь и, не успел он отступить, брызнула в него струей воды, основательно промочив грудь.

Ксандеру захотелось ответить ей тем же.

А еще он никак не мог поверить, что она это сделала.

Тоненький голосок в голове напоминал, что он кронпринц, а она – будущая королева, и подобные вольности им непозволительны.

Прежде чем он сообразил, что делать, сзади раздалось покашливание, достаточно громкое, чтобы перекрыть шум водопада. Обернувшись, Ксандер увидел Рэйфа, парящего в тени у кромки воды: руки сцеплены за спиной, крылья мерно поднимаются и опускаются, почти невидимые в сгущающихся сумерках.

– Знаю-знаю, – проговорил Ксандер, не давая Рэйфу шанса в очередной раз прочесть ему нотацию. Брови брата сведены вместе, губы сжаты в тонкую ниточку, и всем своим видом он демонстрирует, на какие жертвы ему пришлось пойти, исполняя волю королевы.

Ксандер повернулся к принцессе, отмечая, что ее усмешка пропала, и теперь она смотрит на воду с серьезным выражением лица, слегка касаясь ее кончиками пальцев, явно не желая уходить.

– Прости, – искренне произнес Ксандер, – но нам в самом деле пора возвращаться в замок.

Лиана кивнула.

Ксандер развернулся, но брат уже исчез. И солнце закатилось, забрав с собой ощущение чуда, волшебства и благодати последних минут. Небо замерло в нерешительности – слишком светлое для звезд, слишком темное для четкости. Этот сбивающий с толку цвет индиго годится лишь для того, чтобы напомнить Ксандеру, что он промок, немного замерз и выглядит совсем не как царственный победитель, роль которого ему надлежит играть по возвращении.

«Ты станешь королем. – Ксандер приземлился рядом с матерью, в глазах которой промелькнул упрек при виде мокрого пятна у него на груди. – Вот и веди себя соответственно».

Однако он не раскаивался в том, что ненадолго поставил во главу угла желания принцессы и свои собственные, поскольку редко мог позволить себе такую роскошь. Ксандер отметил мятую мокрую одежду Лианы, облепившую тело, капли воды, стекающие с волос на щеки, то, как двигаются ее губы – быстрее, чем крылья колибри, – когда она шепчет что-то подруге. Принцесса излучает собственный свет, живой и трепещущий. Одного ее вида достаточно, чтобы в душе Ксандера зародилась надежда, которой он прежде не знал. Лиана никогда не станет такой парой, какую он рисовал в своем воображении: спокойная, сдержанная спутница жизни, правительница, очень похожая на него самого. Но она оказалась много большим, чем просто принцессой.

Она – сила.

Если кому по плечу раскрасить его черный дом яркими красками, то только ей. Если кто и сумеет вернуть радость на улицы, притихшие от многих постигших их несчастий, то только она. И только ей подвластно стереть прошлое и переписать будущее.

Любуясь ее яркими крыльями на фоне темного неба, Ксандер задумался, а не просочится ли она со временем у него сквозь пальцы, подобно буйным водам Врат Таетаноса, потому что потенциал ее слишком велик для его маленького острова.

Глава 36

Кэсси

Кэсси чувствовала измождение. По большей части из-за перелета, конечно, но также и из-за Лианы. Все, что ей хотелось сделать после того, как вороны провели их удушающе узкими каменными коридорами замка в отведенные для них покои – плюхнуться на кровать и спать, спать, спать, покуда возможно. Но увы, Лиана болтала, болтала и болтала. Под конец Кэсси испугалась, как бы у нее из ушей не полилась кровь.

Лиане хотелось обсудить все: деревья, водопад, реку и город с замком. Когда у Кэсси наконец забрезжила надежда, что темы для разговоров исчерпаны, Лиана отдернула толстые тяжелые гардины и выскочила на балкон, увлекая за собой Кэсси полюбоваться видом, который и правда оказался впечатляющим.

Замок располагался на самом краю острова, балансируя над обрывом. Часть пейзажа освещалась светом масляных фонарей на домах, а вторая сверкала под звездами. Лиане, конечно, захотелось перелететь через перила и исследовать свой новый дом, но Кэсси в последний момент схватила бурлящую энтузиазмом подругу за ногу, напоминая, что принц, вероятно, сам захочет представить ее подданным. Лиана тут же сникла, как лишенный солнца цветок, но уступила логике Кэсси. Однако напоминание о принце породило новую тему для разговора. Кэсси повиновалась, изо всех сил стараясь держать глаза открытыми, но в конце концов ее сморила усталость.

Она проснулась несколько часов спустя в благословенной тишине.

Спина болела, потому что она задремала, сидя на стуле. И крылья, свесившиеся с подлокотников под неестественными углами, тоже оказались весьма чувствительными. Все же она немного отдохнула и привела себя в состояние готовности. Что еще более важно, Лиана крепко спит в своей постели, значит, можно приступить к настоящей работе.

Кэсси снова закрыла глаза и перевоплотилась в свою духовную сущность.

Она ощутила укол вины, скользнув к окну и вылетев в бескрайнее небо над замком, оставляя Лиану внутри. Будь это утро и для Кэсси первым в Доме Шепота, вероятно, она, как Лиана, вела бы себя восторженно, трещала бы без умолку и всему удивлялась. Но, утомленная необходимостью хранить секреты, она следила за языком, изо всех сил стараясь не сболтнуть, что уже много раз видела и эти деревья, и горы, и сам город. Для нее ощущение чуда давно поблекло, сменилось мрачной решимостью, растекающейся по венам.

Кэсси нырнула в туман и вернулась в плавучий город, где ее король находился прошлой ночью. Его корабль и сейчас был на месте, громадный и величавый, и она поспешно влетела внутрь, слишком изнуренная, чтобы медлить. Несколько мгновений спустя она проникла в сон короля, изменив картинку по своему усмотрению, и воззрилась в его серые как грозовое небо глаза.

– Спасибо, что вернулась так скоро, Кэсиандра.

Кэсси просто кивнула, так как во рту пересохло и было трудно говорить. Она знала о грядущем и не могла думать ни о чем другом во время длительного перелета в Дом Шепота, когда не на что было отвлечься, кроме чистого голубого неба, временами делающегося хмуро-серым. А она всегда отличалась слишком живым воображением.

Морщинки в уголках глаз короля углубились на мгновение, когда он заметил ее серьезный настрой, но, как и обычно, отмел это обстоятельство как несущественное и перешел к делу:

– Я решил, как поступить с инвинчи.

Она снова кивнула, почувствовав спазм в горле.

Пока король излагал свой план, зародившееся у нее в груди пламя растеклось по телу, достигло кончиков пальцев рук и ног, сделав ее неподвижной и одновременно раскаленной добела. В животе рос и ширился протест, не достигая, однако, губ. Она почувствовала тошноту, становящуюся все более настойчивой, а также отвращение и стыд. Каждый отдаваемый королем приказ будто отрывал кусочек ее плоти, и она испугалась, что в конечном итоге от нее ничего не останется – ни Кэсси, ни Кэсиандры, никого.

Однако она способна кое-что предпринять напоследок.

Особенно учитывая, что это может всех их спасти.

– Мы рассчитываем на тебя, Кэсиандра, – мягко подытожил король, опуская свою тяжелую уверенную руку ей на плечо – как будто, возможно, всего лишь возможно, понимал, насколько серьезна его просьба. Потерев ей ключицу большим пальцем, он убрал руку, и ее тело подалось вперед в попытке продлить прикосновение.

«Малек…»

Слово впорхнуло в ее сознание, прежде чем она успела поймать его, остановить, вспомнить, с кем говорит. Мой король. Мой король. Мой король. Думать о нем в ином ключе слишком болезненно.

Кэсси выпрямилась.

– Я не подведу, ваше величество.

Сновидение растаяло.

Обычно ей нравилось еще на некоторое время задерживаться в его комнате, но сегодня ее духу не терпелось улететь прочь – подальше от его слов, приказов, проникновенного взгляда. Кэсси поспешила раствориться в непроницаемом тумане, не останавливаясь до тех пор, пока не исчезли огни плавучего города, и она снова услышала шум океана вместо гулко бьющегося в груди сердца, в котором заполошно метались невысказанные слова. Ей не хватило силы воли ответить отказом. Нет. Нет. Нет. Выбросив короля из головы, она сосредоточилась на том хорошем, что он попросил ее сделать, – ненадолго заглянуть к ее матери.

Кэсси было три года, когда проявилась ее магия. В мире бескрайнего океана и тумана ресурсы скудны, а уж магия и подавно. Все, кто наделен даром, поступали в распоряжение короны, чтобы служить по мере сил и возможностей. Кэсси обладала магией редкой и особенной, позволяющей заниматься шпионажем. И месяца не прошло после раскрытия ее способностей, как ее разлучили с матерью, тайком доставили на парящий остров верхнего мира и бросили в стылой тундре, где ее обнаружил голубиный патруль, совершающий привычный ежедневный обход. С тех пор Кэсси не видела маму в ее физическом воплощении – единственном, имеющем значение. Однако она никогда не забывала запах ее души – смесь соленого воздуха с сладковато-сахарной магией и едва ощутимым горелым дымком от длительного преследования драконов.

По запаху Кэсси и отыскала мать в тумане.

Ее корабль был неподалеку, и она устремилась к нему, просочилась через деревянную обшивку и проникла в каюту капитана, в которой спала женщина. Ее смуглая кожа была испещрена морщинами, в кудрявых каштановых волосах начала пробиваться седина, хотя из-за яркого шарфа, повязанного вокруг головы, трудно было сказать наверняка.

Капитан Аудезия’д’Рокаро.

Ее мама.

Облаченная в штаны и свободную рубаху, она спала на боку, свернувшись клубочком. У кровати стояла пара поношенных кожаных сапог, а с колышка свисал грубо сшитый, но теплый и прочный черный плащ. Кэсси сразу устремила взгляд на одно-единственное темно-коричневое с белыми пятнышками крыло, сложенное у матери на спине. В сумраке каюты оно казалось тусклым и грязным, а при свете солнца отливало медью. Давным-давно, кажется, в прошлой жизни, ее мать была жительницей Дома Охоты. Однако когда ее магия была раскрыта, ее столкнули с края острова, и она чудом пережила долгое падение в нижний мир.

Прижав ладонь к материнскому лбу, Кэсси скользнула в ее сон, борясь с потоком образов, изменяя его по своему усмотрению. Она создала бескрайний зеленый луг и безбрежное синее небо, на котором ярко сияло солнце. Рядом с ней появился ястреб с двумя идеальными крыльями и глазами морозного цвета, похожими на две луны.

– Кэсиандра.

– Мама.

Встретившись, они не бросились обниматься, заливаясь слезами. Ее мать вела суровую жизнь охотницы, не располагающую к театральной демонстрации любви и привязанности. Но тона ее голоса Кэсси было достаточно. По правде говоря, это все, на что она могла рассчитывать.

– У короля есть для тебя поручение, – сообщила Кэсси, сразу переходя к делу.

Мать сменила позу, пошире расставила ноги, сцепила руки за спиной и вперила взгляд в горизонт – моряк, во всем.

– И?

Кэсси изливала слова каскадом, быстрым, неконтролируемым, но кажущимся единственно правильным. Говоря, она заметила, что взгляд матери потемнел, в нем замелькали демоны прошлого, на щеке забилась жилка, будто она пыталась сдержать воспоминания. Губы, однако, оставались сжатыми в тонкую линию. Ее сила духа дарила Кэсси надежду, потому что раз мать может с этим справиться, значит, и сама она сумеет. Ради них всех.

Когда она закончила говорить, повисла тишина, которую нарушил мамин вздох. На мгновение, показавшееся вечностью, Аудезия прикрыла глаза. Когда она снова их открыла, все тени пропали. Она повернулась к своей дочери, глядя на нее с сочувствием.

– Это все?

– Разве этого недостаточно? – фыркнула в ответ Кэсси.

Капитан подошла к ней и на краткий миг прижала ладонь к ее щеке. Кэсси сочла бы, что этот жест ей привиделся, если бы не приятное ощущение на коже.

– Оставь переживания на часы бодрствования, Кэсиандра, где они всегда будут ждать тебя. Твои сновидения предназначены для большего.

Кэсси проследила за взглядом матери, поднявшимся к небу, а потом вернувшимся к ней, сверкая серебром. Уголки ее глаз поползли вверх, так же, как и одна бровь, – вопросительно, и она кивнула на слепящее солнце.

Ее мать развернулась, побежала и взмыла в небо с грациозностью и скоростью хищника, испустив охотничий клич. Кэсси погналась за ней, вдруг отрастив за спиной пару ястребиных крыльев. Они то взлетали, то опускались, носясь наперегонки с ветром, две птицы, летящие как одна. Пейзаж изменился под стать настроению Кэсси, появились каньоны, горы, деревья и даже разбивающиеся о берег волны, оставляющие брызги на коже. Все, что она пожелает. Все, что вообразит. Мама права – ее сновидения прекрасны и созданы не для мрачных мыслей и изнурительных размышлений.

В реальном мире Кэсси сова, потому что во время ее трансформации это была единственная птица, которую они сумели украсть. Ее страхи и сомнения иногда казались удушающими, а двойная жизнь сдавливала шею удавкой, игнорировать которую становилось труднее и труднее. Ее мать стала капитаном, потому что, стоя на носу корабля и ловя ветер широко расправленным крылом, она имитировала полет. Она чувствовала себя одинокой, хотя ни за что бы в этом не призналась, и всегда высматривала что-то на далеком горизонте.

Но здесь, в сотканном магией Кэсси мире, они могли быть, кем хотели. Мать и дочь. Вместе. Едины. Два ястреба, летающих наперегонки с ветром хотя бы несколько коротких часов.

Глава 37

Лиана

Негромкий стук в дверь вырвал Лиану из объятий сна, заставив наконец открыть глаза и от души потянуться, разминая мышцы, не успевшие как следует отдохнуть после долгого перелета.

– Иду, – крикнула она, гадая, кто к ней явился.

Кэсси по-прежнему спала в кресле в уголке, и солнце едва показалось на небосводе, окрашивая его в нежные оттенки розового. Открыв дверь, Лиана увидела незнакомую девочку-ворона в простой одежде, стоящую на пороге со склоненной головой.

– Доброе утро, принцесса, – прошептала девочка почти извиняющимся тоном, в котором проскальзывали нотки чего-то еще – возможно, любопытства. – Королева требует вас на завтрак.

Лиана вздохнула.

Не успела она ответить, как в комнату, ни слова не говоря, просочились еще три девочки-ворона. Одна быстро подошла к кровати и принялась поправлять простыню и взбивать подушки. Вторая подскочила к шкафу, открыла дверцу и стала ловко перебирать платья. Третья поспешила к стоящему у балкона туалетному столику и взялась выдвигать ящички, звеня бутылочками с мазями. Девочка, постучавшая в дверь, шагнула к Лиане, сняла с нее ночную сорочку и подтолкнула к двери, которую та прежде не видела. Оказалось, что там ее уже ждет ванна.

– Я… – Не успела Лиана договорить, как ей на голову вылили ведро теплой воды, заглушив слова. – Я не могу… – За первым ведром последовало второе. – Пожалуйста… – предприняла она очередную попытку, но губы девочки-ворона оставались решительно сжатыми, и Лиана сочла за лучшее не спорить с ней. Раз королева приказала ее подготовить, она будет готова. Голубка зашипела от боли, лишь когда девочки принялись атаковать ее волосы щетками, застревающими в роскошной массе кудрей. Лиана отогнала их и стала причесываться пальцами, с сожалением вспоминая свои гребни, спрятанные где-то в дорожных сундуках. Она быстро уложила волосы в узел на затылке, чтобы те не выбивались и не лезли в глаза, если придется лететь.

Пока продолжалась эта кутерьма, Кэсси мирно спала, все еще одетая в тяжелый кожаный дорожный костюм.

Лиана бросала на подругу завистливые взгляды, пока на нее саму надевали фиолетовое платье с завязками на шее, к которому полагался кремовый кардиган, призванный согревать обнаженную кожу вокруг крыльев. В Доме Шепота куда теплее, чем у нее на родине, но утренний воздух, проникающий через открытое окно, которое она забыла закрыть предыдущей ночью, оказался довольно прохладным. Длинная узкая полоска неба, видимая в окно, казалась Лиане особенно манящей, но не успела она что-нибудь придумать, как девочки-вороны вывели ее из комнаты.

Коридоры замка были широкими и высокими, но, сложенные из темного камня, навевали на Лиану тоску по хрустальному дворцу, который она привыкла считать домом. Здесь же сплошной лабиринт из поворотов, дверей и лестниц, созданных для того, чтобы ходить пешком, а не летать, в отличие от привычного ей просторного атриума. К тому времени как Лиану привели в столовую, она запуталась настолько, что не сумела бы отличить пол от потолка, не говоря уж о том, чтобы без сопровождения вернуться в свои покои.

Стоило ей войти, Ксандер встал из-за стола и поклонился. Королева Мариам на мгновение подняла голову и, окинув ее наряд быстрым взглядом, вернулась к изучению свитка пергамента. Лиана попыталась улыбнуться, но быстро пала духом, заметив громоздящиеся между тарелками с едой стопки книг. Тоскливо посмотрев на виднеющееся в окнах небо, она заняла место рядом с королевой.

– Надеюсь, ты хорошо спала, – жизнерадостно произнес Ксандер.

– Да, благодарю, – с натянутой улыбкой отозвалась Лиана, стараясь побороть неловкость.

Воцарилось продолжительное молчание, лишь подчеркивающее, насколько новая жизнь Лианы отличается от прежней. Дома она завтракала фруктами на бегу к комнате Кэсси, обмениваясь веселыми репликами с Лукой, время от времени посещала уроки, и все это в непринужденной атмосфере любви и нежности, которой она не придавала значения до тех пор, пока не лишилась ее.

Обстановка в этой комнате была удушающе холодной, но вовсе не из-за температуры воздуха.

Лиана откашлялась.

– Можно моей подруге завтра присоединиться к нам? – спросила Лиана самым невозмутимым тоном, на который была способна, стараясь не показать, насколько присутствие Кэсси облегчило бы ей жизнь.

– Боюсь, что нет, – ответила королева, властный голос которой напомнил Лиане собственную матушку – женщину, способную видеть ее насквозь. Но хоть мама часто бранила Лиану, в ее голосе все равно звучала нежность. Здесь же в ее сторону неслись резкие отрывистые фразы, не подлежащие обсуждению. – За завтраком у нас собираются только члены семьи.

– Она мне как сестра, – запротестовала Лиана, неосознанно поворачиваясь к Ксандеру и думая о другом вороне, которого боялась увидеть за столом. – А сестру, конечно…

Ксандер поморщился.

Лиана физически ощутила на себе жар взгляда королевы, острого, как стрела.

Лиана проглотила окончание фразы. Она ведь совершенно не знает свою пару – они происходят из двух разных миров, он – из мира воронов, она – голубей, и девушка только-только начала понимать, что их различия не ограничиваются формой оперения, они гораздо глубже. Что за семью она себе выбрала? Семью, в которой два брата могут поменяться местами ради исполнения самого священного ритуала, но не могут есть за одним столом? Семью, в которой мать кажется холоднее тундры на родине Лианы? Семью, живущую в месте, где улыбку приходится выдавливать, друзей держат порознь, а доверие завоевывается, а не возникает свободно и естественно?

Лиана принялась вяло ковыряться в тарелке овсяной каши с ягодами.

– Теперь перейдем к более важным вопросам, – продолжила королева Мариам не терпящим возражений тоном, сворачивая свиток пергамента. – Через три недели тебе исполнится восемнадцать, правильно?

Лиана кивнула, предчувствуя, к чему клонит королева. По традиции, брачный союз нельзя заключать до тех пор, пока обоим партнерам не исполнится восемнадцать лет – в этом возрасте магия либо проявляет себя, либо подтверждается ее отсутствие. Лиана обнаружила свою магию много лет назад, но успешно скрывала все эти годы и будет скрывать еще несколько недель, пока они с Ксандером официально не станут парой перед богами и людьми. Возможно, позже, когда между ними установятся доверительные отношения, она всерьез задумается над словами Рэйфа, сказанными им в его комнате две ночи назад. Словами, произнесенными шепотом, едва различимо, так что и не поймешь – правда ли они прозвучали или она их вообразила. То было заверение, что Ксандеру известно о магии Рэйфа и что он не возражает.

При этой мысли в груди Лианы разлилось тепло, и она подняла взгляд на Ксандера, который тоже смотрел на девушку и оценивал ее ответы. В его лавандовых глазах светилась нежность, которой был лишен взгляд его матери.

– Поскольку нам и так приходится тянуть дольше, чем другим обрученным парам, – продолжила королева, не дожидаясь ответа Лианы, – мои советники и я решили провести церемонию бракосочетания в день твоего рождения, чтобы совместить два празднества.

Лиана кивнула, хотя это было утверждение, а не вопрос, просто от нее ожидалась именно такая реакция. Большинство других пар, вероятно, в этот самый момент стоят в священном гнезде и заключают брак пред ликом богов, принося друг другу, пока еще совершенным незнакомцам, обеты верности. Лука с Айрис, скорее всего, отпраздновали еще вчера, пока Лиана улетала все дальше и дальше от дома, оставив свою семью в прошлом. Странно думать, что, пока росли, они с братом делились самыми сокровенными и страшными тайнами, но, однажды покинув отчий дом, она пропустит важнейшее событие в его жизни.

Дома жизнь продолжается без нее.

А Лиана здесь, сидит за столом в окружении книг и новой, чуждой ей семьи, глядя в окно напротив, за которым балкон, свежий воздух и всходящее солнце. Созерцание природы утешило ее, поскольку хоть она остается неизменной.

Лиану всегда манило бескрайнее голубое небо.

Ее душа стремилась ответить на зов.

– Превосходно, – подытожила королева Мариам, снова завладевая вниманием Лианы и подталкивая в ее сторону пергамент. – Вот здесь, изволь взглянуть, расписание твоих занятий на следующие несколько недель. Тебе нужно многое узнать о наших традициях и нашем народе, прежде чем ты станешь королевой. Сегодня после полудня в замке соберутся владельцы копей и самые зажиточные торговцы, чтобы Лисандер мог их тебе представить. Утром предстоит подготовка: нужно обсудить основные темы для разговора, запомнить их имена и звания, а также товары, которые они продают другим домам, – главным образом сырье из горных недр, вроде руды и драгоценных камней, но также и сельскохозяйственные культуры. Все это очень пригодится тебе в будущем, когда придет черед Лисандера править.

Мысленно Лиана застонала.

Но виду не подала. Взяла пергамент и, сохраняя на лице натянутую улыбку, повернулась к казавшемуся необычайно оживленным Ксандеру, который открыл первый из многочисленных томов и принялся рассказывать ей о своей родине.

Глава 38

Рэйф

«Дом, милый дом», – ворчливо подумал Рэйф, втыкая тупое лезвие тренировочного меча в мешок бобов, выступающий в качестве его противника, и радуясь ощущению отдачи в руке. Вытянув клинок, он быстро развернулся на мысках и исполнил серию выпадов вперед, совершая размеренные движения, действуя сдержанно, но в то же время необузданно; метко, но с беззаботной удалью.

Непонятно, почему он решил, что для него что-то изменится.

В первое утро по возвращении Ксандер завтракал с матерью в столовой, куда Рэйфу путь заказан. Служанка, оставившая поднос с едой под дверью его комнаты, незамедлительно поспешила прочь, будто Рэйф – крадущийся в ночи монстр. Стражники, помогавшие ему во время брачного турнира, теперь смотрели на него, прищурившись, с противоположного края двора, не трудясь приглашать его потренироваться вместе с ними. Даже Хелен, обычно помогавшая ему разминаться, теперь держалась в его присутствии настороженно, глядя на него расчетливым взглядом и даже не здороваясь по утрам – хотя она и прежде делала это только из уважения к Ксандеру.

Рэйф думал, что, если поможет привезти домой королеву, стражники, по крайней мере, станут относиться к нему по-другому, хотя простые вороны, конечно, никогда не узнают о том, что произошло в Доме Шепота.

Теперь ясно, как сильно он заблуждался.

Занеся меч над головой, Рэйф снова поразил мешок бобов, не обращая внимания на блестящие на лбу капельки пота. Ему нужно продолжать двигаться, сражаться, крушить все вокруг, чтобы не задумываться об истинной причине своего дурного настроения.

О принцессе, трапезничающей с Ксандером.

О том, как удивленно расширились ее глаза, когда она сунула руки в водопад. Такое же выражение лица было у нее, и когда он явил ей свою магию – как будто это повод не страшиться, но праздновать, как будто его не нужно бояться.

Отбросив меч, Рэйф сжал руки в кулаки и принялся колотить по треклятому мешку, обдирая кожу о жесткую джутовую ткань и радуясь этой боли, отвлекающей от другой, той, что таилась в сердце. Поле зрения сузилось, исключив стражников, воронов, тренировочную площадку и даже замок, оставив только его самого и неубиваемого противника, а также струйку крови, стекающую по рукам, когда он изо всех сил молотил по мешку. Почувствовав, что находится на грани обморока, Рэйф замахал крыльями, чтобы с удвоенной силой поразить цель. Когда он собрался нанести финальный удар, в воздухе просвистела стрела и вонзилась прямо в центр его мешка, отчего во все стороны брызнули бобы, застучали по площадке, подобно крупным каплям дождя во время летней грозы.

– Что за?..

Рэйф быстро развернулся и увидел стоящую с луком в руках сову. Пожав плечами, она заметила:

– Просто решила, что тебе не помешает небольшая помощь.

От удивления он едва не подавился словами.

– Как долго ты тут стоишь?

– Достаточно долго, – уклончиво ответила она.

– Достаточно долго для чего? – нахмурившись, спросил Рэйф.

На ее губах появилась надменная усмешка, будто она была способна заглянуть прямо ему в голову и прочесть все мысли. Рэйфу стало не по себе, но мгновение спустя ощущение исчезло.

Сморгнув, сова выступила вперед, прошла мимо него и поддала ногой горку сушеных бобов, отчего они разлетелись в разные стороны.

– Достаточно долго для того, чтобы понять, что тебе нужен напарник – как и мне.

– Послушай… – Рэйф задумался, стараясь припомнить имя. – Кэсси, верно?

Сова кивнула, гордо взъерошив свои пятнистые черно-белые перья, которые казались здесь еще более неуместными, чем сам Рэйф, хотя ей, похоже, все равно. Наоборот, она расправила оперение с намерением выделиться.

– Да, я Кэсси.

– Что ж, Кэсси, благодарю за предложение, но мне и одному хорошо, – грубо отозвался он и нагнулся за своим мечом. Девушка смотрела на него, вопросительно вздернув бровь.

– Хорошо тебе, говоришь? – медленно протянула она, посмотрев на его окровавленные костяшки пальцев, и перевела взгляд на лицо. – Уверен, что тебе не требуется помощь в обработке порезов? Мне приходилось ухаживать за Лианой, поэтому я знаю, что нужно делать с неглубокими повреждениями.

Рэйф с трудом подавил желание отдернуть руки и спрятать их за спину. Вместо этого он расслабил пальцы, не прерывая визуального контакта с совой.

– Ничего страшного.

Она снова пожала плечами, и по ее губам скользнула подозрительная улыбка – тут же и пропала, однако Рэйф насторожился.

Вдруг она знает?

Неужели принцесса разболтала его секрет?

Не успела идея оформиться в сознании, как сова тяжело вздохнула, опустила крылья и разом превратилась в человека, столь же одинокого, что и сам Рэйф.

– Видишь ли, Рэйф… правильно? – проговорила она и, не дожидаясь ответа, продолжила: – Единственную девушку, которую я знаю на этом острове, умыкнули прочь еще до моего пробуждения, и с тех пор я ее не видела. Я целый час бродила по коридорам замка в поисках знакомого лица. Ты мне тоже не сильно симпатичен, но выбирать не приходится. Я была зрителем на брачном турнире и заметила, что ты отлично орудуешь мечом. Не будешь ли любезен помочь мне убить время и потренироваться вместе? Я прекрасно управляюсь с луком, а вот меч – совсем не мое. Не мог бы ты просто… просто… – Запыхавшись, она замолчала и, скрестив руки на груди, уставилась на него в ожидании ответа.

Крепче сжав рукоять меча, Рэйф посмотрел на стражников, бросающих на них исполненные любопытства взгляды, потом на замок, в стенах которого его брат и принцесса проведут долгие часы, и, наконец, на истерзанный мешок с рассыпанными по земле бобами – красноречивым свидетельством его угнетенного состояния.

– Что ж, ладно, – пробормотал он, с трудом веря своим ушам. Неужели он согласился? Но эта девчонка, Кэсси, права. Либо он тренируется с ней, либо с мешком бобов, пока не растерзает его в клочья. Ему не повредит немного человеческого общения. О, боги, возможно, ему даже удастся доказать другим воронам, что им нечего бояться. Подбросив тренировочный меч в воздух, он поймал его за тупое лезвие и протянул рукоятку Кэсси.

– Тебе когда-нибудь доводилось сражаться этим оружием?

Ликование, отразившееся на лице Кэсси, когда она сомкнула пальцы на вытертой кожаной рукоятке, почти заставило Рэйфа пожалеть о своем решении.

– Ну, может, несколько раз, – спокойно отозвалась она.

– Займи исходную позицию, – неохотно проинструктировал он, пытаясь справиться с собственными суждениями, обходя сову по кругу, помогая правильно выставить ногу, поправляя руку и приказывая оставаться на земле, пока не будет иных распоряжений. Не прошло и нескольких минут, как Рэйф полностью растворился в движении и, не замечая бега времени, самозабвенно предался очень редкому для него занятию – передачу частички своих умений другому человеку.

Час пролетел незаметно.

За ним еще один, и еще. Оба взмокли от пота, на одежде появились пятна травы и грязи, руки и ноги испачкались, дыхание стало прерывистым, а выпады и отражения ударов – замедленными. Все же они улыбались и не собирались останавливаться. Лишь когда солнце стало клониться к зениту, Кэсси без сил рухнула на землю, придавив крылья весом собственного тела.

– Довольно! – вскричала она.

– Тебе нужно тренировать выносливость, – подстрекал Рэйф, хотя сам едва держался на ногах от усталости и, к собственному удивлению, мгновение спустя плюхнулся прямиком в грязь. Ему потребовалось некоторое время, чтобы сообразить, что это Кэсси шутки ради сбила его с ног.

– А тебе нужно потренироваться в отыгрышах, – парировала она, поудобнее устраиваясь на траве, чтобы смотреть в небо.

Рэйф открыл было рот, чтобы запротестовать, но понял справедливость ее замечания и растерялся. Поэтому он просто последовал примеру Кэсси и, положив голову на землю, заморгал от обилия небесной синевы, всегда заставлявшей его ощущать себя маленьким и незначительным, но в то же время успокаивающей. Как будто и его проблемы стали столь же малы, как и он сам.

– Я есть хочу, – заявила Кэсси.

Желудок Рэйфа отозвался громким бурчанием.

– Я тоже. Идем.

Покинув тренировочную площадку, Рэйф повел Кэсси на кухню, отмечая про себя, что ее походка напоминает, скорее, уверенную поступь обитателей замка, а не нервное шарканье новичка. Она поворачивала, когда он поворачивал, идя с ним плечом к плечу, а не позади. В ее движениях не было ни пауз, ни вопросов, как будто она точно знала, куда он ее ведет. Совершенно абсурдная мысль, и все же Рэйф не мог избавиться от ощущения, что сова уже бывала в замке прежде.

«Не глупи. Вероятно, проснувшись утром в одиночестве у себя в комнате, она случайно забрела на кухню в поисках завтрака».

Насытившись свежим хлебом, Кэсси попросила Рэйфа проводить ее в спальню. На этот раз ее шаги оказались именно такими, как он ожидал, – короткими и неуверенными. Когда Рэйф завернул за очередной угол, девушка остановилась, и он, обернувшись, врезался в кого-то впереди себя.

– Прошу прощения, – пробормотал он и тут увидел улыбающееся лицо брата. Рэйф отпрыгнул. – Ксандер!

– Рэйф.

– Кэсси?

– Ана!

На мгновение все четверо замолчали. Рэйф ощутил жар в груди, несомненный признак того, что он делает что-то не так, хотя и не мог понять, что именно. Юноша посмотрел на сову, но та улыбалась подруге. Помимо воли его взгляд переместился дальше, к яркому пятну, влекущему его, как мотылька пламя. Лиана. Стоит рядом, облаченная в аметистового цвета платье, расшитое бриллиантами, и кремовый кардиган, выгодно подчеркивающий теплый оттенок кожи.

– Чем это вы двое занимались? – весело поинтересовался Ксандер.

Рэйф тут же вспомнил, что он весь потный и грязный, да и Кэсси тоже. Должно быть, они выглядят сущими замарашками по сравнению с кронпринцем и его принцессой в изящных нарядах, безупречных, как и подобает особам королевских кровей.

– Я… э-э-э… учил Кэсси управляться с мечом. – Он перехватил удивленный взгляд Лианы, обращенный на подругу. Откашлявшись и расправив плечи, Рэйф спросил брата: – А вы?

– То же, что и всегда, – пожав плечами, ответил Ксандер. – Завтрак с матушкой. Встречи с советниками. Теперь вот ужин с торговцами.

Блеск его глаз плохо вязался с обыденностью тона. Когда Ксандер посмотрел на стоящую рядом с ним девушку, Рэйф догадался о причине. Он гордится своей парой и рад показать ее подданным, зная, что ее все полюбят, а не будут чураться.

Сжав зубы, Рэйф молча кивнул.

– Что ж, нам пора. Мы уже опаздываем, – осторожно обратился Ксандер к своей принцессе. Она вздрогнула, будто забыла на миг, где находится, но безропотно последовала за ним в обход Рэйфа, ноги которого словно приросли к полу. Кэсси тоже двинулась дальше, не заметив или не обратив внимания, что ее провожатый стоит столбом.

Рэйф выждал еще мгновение, прислушиваясь к удаляющимся шагам брата, кажущимся предвестниками грядущих событий.

Его сердце все глубже погружалось в разверстую бездну.

Он всегда знал, что после брачного турнира все будет по-другому.

Что, когда у брата появится пара, отношения между ними изменятся.

Но до настоящего момента Рэйф не отдавал себе отчета в том, насколько сильно. Нынешнее незначительное происшествие пошатнуло его мир. Он понял, что это начало конца.

Впервые в жизни Рэйф осознал, что Ксандер в нем больше не нуждается. Теперь у него появилась пара, которую брат предпочитает ему, Рэйфу. Принцесса вместо бастарда – выгодный обмен. Со временем Ксандер поймет, что Рэйф превратился в обузу, особенно учитывая, что пересуды, странные взгляды и перешептывания по углам не прекратились, как он надеялся, а лишь усилились.

– Э-э-э, Рэйф? – окликнула Кэсси. Она стояла в конце коридора со скрещенными на груди руками. – Не ты ли должен показывать мне дорогу?

– Верно, – пробормотал он, сделав глубокий вдох. – Все верно.

«Не глупи, – подумал он второй раз за день, спеша к сове и вместе с ней заворачивая за угол. – Ксандер тебя не забудет. Ты его брат. Он любит тебя, несмотря ни на что. Конечно, любит».

Проводив Кэсси в ее комнату и вернувшись в коридор, Рэйф обнаружил, что от этой идеи не так-то легко избавиться.

Повинуясь порыву, он устремился к ближайшему балкону, перемахнул через перила, раскрыл крылья и ринулся вниз, борясь с задувающим через край острова ветром.

Рэйф опустился на уровень подземных помещений замка, где располагаются комнаты для прислуги и стражников, а также помещения, о которых больше никто не вспоминает. Он не останавливался до тех пор, пока не оказался в самом нижнем отсеке, вырезанном в скальной породе, где не было ничего, кроме грязи и копоти. Даже десятилетие спустя толстый слой пепла никуда не делся. Рэйф приземлился на балконе бывшей комнаты матери, замерев на том же месте, где и всегда, оставляя новые отпечатки следов поверх прежних. Спустя столько лет он по-прежнему не может заставить себя войти внутрь. Всякий раз, стоило попытаться, как его останавливали воспоминания о рыке, невыносимом жаре и едком запахе горелой плоти, все еще явственном в застоялом воздухе.

Он примостился на краешке балкона, свесив ноги и укрывшись собственными крыльями, как одеялом. Почувствовав жжение в глазах, юноша обвинил во всем ветер и смежил веки. А когда щеки вдруг стали влажными, он представил, что разыгрался шторм. Одиночество вгрызалось во внутренности, причиняя физическую боль, так что Рэйфу казалось, что это дракон вернулся, чтобы закончить начатое. Но стоило открыть глаза, как он осознавал, что рядом никого нет.

Он встал, вытер щеки и полетел в свою комнату в верхней части замка, чтобы в очередной раз сделать то, что неоднократно проделывал прежде, – дождаться возвращения Ксандера с ужина, на который его самого не пригласили, и изо всех сил быть полезным.

Глава 39

Лиана

Вернувшись в свои покои тем вечером, Лиана чувствовала онемение. От необходимости вести бесконечные разговоры. От монотонности. От объема информации, которую в нее пытались впихнуть. Она словно одеревенела.

– Долгий выдался вечер? – промурлыкала Кэсси.

Лиана нашла подругу лежащей у балкона. Уютно устроившись на подушках, она читала книгу. На ее щеках играл розовый румянец.

– Скорее, долгая неделя, – со вздохом отозвалась Лиана, без сил опустившись на стул и спрятав лицо в ладонях. – Не уверена, что это место когда-нибудь станет мне настоящим домом.

– Ана, – с укоризной воскликнула Кэсси. – Всего один день прошел!

– Я знаю. Просто все здесь такое… такое другое! Все пялятся на мои крылья. И вообще смотрят, как на картину на выставке, а не как на живого человека. Королева… Она сущая катастрофа! Не позволяет тебе с нами завтракать, хотя я намерена позднее заставить ее пересмотреть это решение. Все вокруг такие напыщенные, зацикленные на работе и совсем не умеют веселиться. А принц, похоже, и рад существующим порядкам! Ну, то есть тому, что нужно много трудиться. Я сама не своя – не шучу, не поддразниваю, не играю, потому что чувствую себя неуютно и даже забываю, как себя вести.

Кэсси бросила на нее проницательный взгляд поверх очков для чтения, но Лиана не отступала. Тяжело вздохнув, Кэсси положила на пол книгу, раскрытую на нужной странице, чтобы не потерять место, на котором она остановилась, и поднялась на ноги.

– Не может все быть настолько плохо, – возразила она.

– Именно, что может, – стояла на своем Лиана. Запрокинув голову, она посмотрела на тени на потолке, отбрасываемые масляными светильниками. Какая скучная у нее комната – тусклая, серая, невзрачная, совсем как она сама! – Мне некомфортно в своем теле. Сегодня утром, пока ты спала как убитая, меня заставили принять ванну, не дав времени достать свое мыло. Теперь у меня все тело кажется запыленным, будто и оно жаждет чего-нибудь увлекательного. А местное средство для волос сушит кожу головы и заставляет ее чесаться. Я ничего не могу с этим поделать, поскольку не имею представления, куда спрятали мои гребни.

– Погоди-ка, – пробормотала Кэсси и, развернувшись, поспешила к сундуку у дальней стены, которого еще утром там не было. Не успела она откинуть крышку, как Лиана подскочила к ней, преувеличенно радостно охая над содержимым.

– Помоги мне, пожалуйста, раздеться, – попросила она, поворачиваясь спиной к Кэсси, чтобы та могла распустить шнуровку платья, а сама тем временем расстегнула пуговицы кардигана.

Несколько минут спустя Лиана избавилась от парадного платья и облачилась в извлеченные из сундука мягкие шелковистые пижамные штаны и кофту, точно такие же, как на Кэсси. В своей собственной одежде ей стало легче дышать, и долгое время она только и делала, что вдыхала и выдыхала, пытаясь запастись как можно большим количеством поступающего с балкона воздуха, свежего, пьянящего, полного жизни.

Затем Лиана расплела неаккуратный узел, в который связала волосы утром, окунула пальцы в мазь, подаренную ей бабушкой незадолго до того, как та отправилась к богам, и втерла в кожу головы. У матери Лианы, сиалии, кожа светлая, как у воронов, а прямые и легко поддающиеся расчесыванию волосы больше похожи на волнистые локоны Кэсси, чем на вьющиеся мелкими колечками кудряшки дочери. Как и Лука, Лиана унаследовала внешность отца: выразительные черты, дарованные всем голубям самим Аэтиосом. Во всяком случае, именно так ей говорила бабушка, осторожно проводя гребнем по непослушной шевелюре внучки. Улыбнувшись при воспоминании об этом, Лиана попыталась расчесаться сама.

– Позволь мне. – Взяв гребень у Лианы из рук, Кэсси устроилась на краешке кровати, жестом велев подруге сесть на пол, как они частенько делали раньше. – Заплести в косички? Чтобы никому и в голову не пришло попытаться их мыть?

Лиана кивнула и вздохнула, когда ловкие пальцы Кэсси принялись разделять волосы, методично порхая у нее на макушке и заплетая множество маленьких косичек, которые продержатся несколько недель, а Лиана легко сможет укладывать в прическу сама, не обращаясь за помощью к неумехам-служанкам.

Делать Лиане было нечего, и она задумалась.

О своей паре.

И его матери.

Об уроках и советниках.

О людях, с которыми познакомилась.

И, наконец, о случайной встрече, которую старалась выбросить из головы, потому что не пристало ей ни справляться о брате принца, ни даже думать о нем. Технически, она и не будет этого делать. Если, конечно, правильно разыграет свои карты.

– Чем ты сегодня занималась? – подчеркнуто весело поинтересовалась Лиана.

Кэсси за ее спиной фыркнула.

– Ничем особенным. Провела такой же день, как и все остальные.

Лиана попыталась бросить взгляд через плечо, не поворачивая головы, но это оказалось непросто.

– Так что и поговорить не о чем?

– Нет, – игриво отозвалась Кэсси. – Разве что тебе самой хочется поговорить.

– Разумеется, нет, – воскликнула Лиана, раздражаясь про себя.

– Потому что если бы тебе нужно было что-то обсудить, – продолжила Кэсси с той же методичностью, с какой расчесывала Лиане волосы, – точнее, кого-то, упоминать о ком категорически запрещено, – мы все равно могли бы это сделать. Просто скажи мне прямо, иначе получится, что я не подчиняюсь желаниям своей принцессы, а нам обеим отлично известно, какими это может обернуться для меня неприятностями.

– Не думаю, что неприятности здесь чем-то отличаются от тех, что были дома, – пробормотала Лиана чуть слышно.

– Что ты говоришь?

– Ничего.

Тон ее голоса был ласковым, но она незаметно сжала руки в кулаки и прикусила губу, чтобы не сболтнуть лишнего. Кэсси начала мурлыкать себе под нос веселенький мотив, от которого у Лианы кровь закипала в жилах. Перед ее мысленным взором предстал образ ворона, вышедшего из-за угла и не сводящего глаз с Кэсси, который был так явно очарован, что не заметил даже собственного брата, кронпринца, и врезался в него.

Ее это вообще не должно волновать.

Ей полагается забыть все с ним связанное.

Однако зародившееся в темных глубинах ее естества ощущение не давало покоя, оно зрело, росло и ширилось, пока, наконец, не пролилось фонтаном слов.

– Что ж, ладно, – вынуждена была признать она и поспешно добавила: – Зачем он взялся тебя тренировать? Что вы делали вместе? Почему были с ног до головы заляпаны грязью? Что он сказал? Что ты ответила? А он?.. А ты?.. Что?..

– Расслабься, Ана, – поддразнила подругу Кэсси. – Догадываюсь, что за грязные мысли роятся сейчас в твоей голове. Однако мы с вороном вовсе не крутили шашни у тебя за спиной.

Напряжение почти ощутимо вытекло из тела Лианы, и ее крылья опустились – на этот раз от облегчения.

– Нет?

– Нет! – со смешком подтвердила Кэсси, и Лиана представила, как та качает головой, одновременно сотрясаясь от плохо сдерживаемого веселья.

– Зачем же тогда он взялся учить тебя управляться с мечом? – не унималась Лиана. – Видишь ли, я тут же вспомнила, что вы делали с Лукой, когда меня не было поблизости, – тоже своего рода тренировка, если понимаешь, о чем я.

Руки Кэсси замерли у нее в волосах.

Лиана поморщилась. Она не хотела впутывать в разговор брата. Вовсе нет. Особенно в качестве оружия против лучшей подруги, чье сердце сейчас особенно беззащитно. Слова сорвались с языка по собственной воле.

– Кэсси… – Она попыталась повернуться.

– Не двигайся, – велела та и потянула за прядь волос – мягко, но уверенно, не давая Лиане вертеть головой. Когда она заговорила снова, ее голос был более торжественным: – Я не…

Она печально вздохнула, и этот звук болью отозвался в душе Лианы.

– Когда я проснулась, ты уже ушла, и никому не было до меня дела, поэтому я оделась и отправилась бродить по коридорам, – пояснила Кэсси. – Очень скоро я оказалась с луком в руках во внутреннем дворе, где проходят тренировки. Я жаждала хоть чем-то себя занять и тут увидела ворона. Он был один, втыкал тупой меч в мешок бобов, привязанный к колышку. Все его сторонились и опасливо косились с расстояния. Он показался мне очень одиноким, особенно когда, отбросив меч, принялся отчаянно лупить по мешку кулаками. Мне все равно было нечем заняться, вот я и подошла к нему. Ты знаешь, что я умею управляться с мечом. И я это тоже знаю. А он нет, и, похоже, обрадовался возможности научить меня, так что я включилась в игру. Потом мы вместе перекусили и наткнулись на вас с принцем. Ворон проводил меня в мою комнату и ушел, и с тех пор я сижу здесь, читая книгу, которую умыкнула из хрустального дворца перед отъездом. Вот и все. Конец истории. Мне, конечно, следовало все тебе рассказать, как только ты пришла, но… – Кэсси замялась. – Ты же знаешь, как мне нравится наблюдать твое смущение.

Лиана ахнула и наугад ткнула локтем назад, целясь в подругу. Кэсси увернулась и захлопала крыльями, чтобы не упасть с кровати. Лиана, наконец, повернулась, но все ее подозрения лопнули, как мыльный пузырь, стоило лишь посмотреть Кэсси в глаза. Она рассмеялась.

– Не знаю, что бы я без тебя делала, Кэсси, – прошептала Лиана, крепко обнимая подругу.

– Тебе никогда не представится шанса выяснить, – честно и уверенно отозвалась та. – Даю слово.

Глава 40

Ксандер

Принцессе скучно. Прошло уже три дня, заполненных уроками, встречами и зваными обедами, и Ксандер замечал, как постепенно ее взгляд перестает светиться, а отражавшееся в нем прежде ожидание чуда сменяется усталостью.

Он был полон решимости как-то это исправить.

– Мне бы хотелось тебя кое-куда отвести, – обратился он к Лиане, провожая ее из столовой после окончания ежедневного ритуального завтрака с королевой. До встречи с портнихой для примерки подвенечного платья оставался еще час, и он решил воспользоваться случаем, чтобы показать своей принцессе нечто особенное.

Лиана тут же заинтересованно встрепенулась.

– Куда?

Ксандер пожал плечами, не желая разрушать ее ожиданий.

– Сюрприз.

Она сильнее сжала его руку.

– Идем же!

Болтая о пустяках, они шли по коридорам замка, поднимаясь все выше и выше, направляясь к королевским покоям, которые через несколько коротких недель Лиана назовет своими. Ксандер лишь отчасти следил за ходом разговора. Ему приходилось прикладывать огромные усилия, чтобы сдерживать радость предвкушения от осуществления его мечтаний. Он понимал, конечно, что характер у Лианы совсем не такой, какой, по его представлениям, должен быть у его спутницы жизни. Она – вся движение и действие и не станет сидеть спокойно, если можно летать. Однако мечты прискорбно не соответствуют реальности, а надежда делает недостижимое возможным. Сердце громко колотилось у Ксандера в груди, когда они подходили к заветной комнате, томительно замирая от предвкушения – а что, если?

Взявшись за дверную ручку, Ксандер медленно повернул ее и, отойдя в сторону, стал внимательно всматриваться в лицо своей пары, ожидая реакции.

Его личная библиотека располагалась в самой высокой башне замка и представляла собой узкое цилиндрическое пространство высотой в три этажа, все стены которого были заставлены книжными стеллажами между окнами. Многие тома из собрания, которым не хватило места на полках, стопками громоздились на полу, такие высокие, что грозили вот-вот рассыпаться. Длинный узкий стол в центре комнаты служил Ксандеру рабочим местом. Кроме этого из мебели в библиотеке имелись лишь два стоящих у большого камина кожаных кресла, одно новое, а другое сильно потертое.

Восторженно ахнув, Лиана принялась осматривать комнату, открыв рот от изумления. Поспешно войдя, она закрутилась на месте, стараясь объять взглядом все разом. Крылья ее трепетали. Ксандер почувствовал, что по его телу струится волна чистого золота, сравнимая разве что с нектаром колибри.

Выждав мгновение, он вошел в библиотеку вслед за Лианой, стараясь отогнать осаждающие его мечтания. Это оказалось невозможным. Ксандер смотрел на помещение, известное ему, как никому другому в замке, другими глазами – как будто впервые видел. Потому что кресла перестали быть просто креслами, но превратились в кресла, в которых они с Лианой будут сидеть зимними вечерами, когда окна затянет морозным узором, а в камине станет уютно потрескивать огонь. И стол отныне перестанет пустовать, на его поцарапанной деревянной поверхности появятся свитки пергамента и раскрытые книги, к которым они с Лианой будут обращаться во время жарких дебатов. Переведя взгляд на полки, уходящие под потолок, он увидел, что Лиана мечется между ними, набирая больше томов, чем способна удержать ее хрупкая фигурка.

Ксандер вздрогнул, осознав, что мечты существуют не только в его воображении, они стали реальностью. Хлопая крыльями цвета слоновой кости, его принцесса порхала по комнате, поднимаясь, опускаясь, кружась, стараясь увидеть все и разом. Поначалу Ксандер не верил своим глазам.

Потом поверил – с упавшим сердцем.

В действительности в ее руках не было книг, и смотрела она вовсе не на полки, а на окна. Чем дольше он за ней наблюдал, тем сильнее она напоминала ему светлячка вроде тех, кого они с братом ловили в детстве. Светлячки встревоженно метались в стеклянной банке, мерцая в темноте таинственным волшебным светом. Однажды Ксандер с Рэйфом заснули, забыв выпустить свою добычу, а когда проснулись поутру, обнаружили, что жучки превратились в черные шарики, неподвижно лежащие на дне банки. Только тогда он осознал, что они летали кругами не ради того, чтобы развлечь его, а в отчаянном стремлении выбраться на волю. После этого случая он никогда их больше не ловил.

– Какой поразительный вид, – восхищенно проговорила Лиана, прижимаясь носом к стеклу. Тоже, наверное, полагая, что таким образом сможет оказаться на свободе.

Бросив исполненный печали взгляд на камин, Ксандер подошел к окну и распахнул створки. Ветер, завывая, устремился внутрь, принялся шелестеть страницами книг. Лиана тут же подскочила к Ксандеру, а он указал рукой на пейзаж, притворившись, что именно его и хотел ей показать, стараясь придать своим словам энтузиазм, которого больше не испытывал.

– Отсюда весь Пилаеон как на ладони, – сообщил он, и восхищенная Лиана не заметила поблекшего тона его голоса. – Врата Таетаноса – это вон то белое пятнышко между горами. Смотри, солнце отражается в зеркале реки, протекающей через самый центр долины и города. Деревянные постройки на окраине принадлежат простым воронам, а в каменных домах, расположенных ближе к замку, обитают люди вроде тех, с кем ты уже встречалась. Не уверен, видно ли тебе, но большинство строений по берегам реки стоят на сваях или колоннах, потому что весной во время таяния снега река выходит из берегов и затапливает улицы. Видишь те черные арки, пятнающие лик города? Одна слева отсюда, другая вон там, а вон еще и еще. Мы называем их духовными вратами. Они ведут потерянные души через лабиринт нашего города к реке, чтобы по воде они добрались до входа во владения Таетаноса. Во всяком случае, так нам в детстве рассказывают. Вон главная городская площадь, хотя она не квадратная, а скорее прямоугольная, так как река делит ее на две части. Соединяющий их мост – самый широкий и плоский в городе. Установленные по обеим сторонам фонтаны красиво выстреливают водой в воздух. Каждый месяц на площади разворачивается рынок, куда стекается масса народа, зачастую без денег и товаров, просто чтобы посплетничать. В это время года дети иногда купаются в фонтанах, а зимой, когда вода в них замерзает, катаются по льду, держась за руки. Будучи ребенком, я постоянно наблюдал за ними, сожалея, что не могу присоединиться к веселью. Я никогда не покидал дворца, потому что… ну, уж тебе-то отлично известна причина. Как бы то ни было…

Он замолчал, не зная, что еще добавить. Но ему и не нужно было ничего говорить. Широко распахнув глаза, Лиана рассматривала городской вид, стараясь запомнить все до мельчайших деталей, впитать в себя его естество.

Несколько мгновений спустя она заморгала, сообразив, что Ксандер прервал рассказ, и повернулась к нему, нахмурив брови.

– Ты в самом деле любишь их, не правда ли?

– А? – не понял Ксандер. – Кого?

– Своих подданных, – пояснила она таким тоном, будто это очевидно.

– Не больше, чем ты – своих, – ответил он, чувствуя себя не в своей тарелке. Уж точно не своими действиями он вызвал столь пристальный интерес к себе.

Выражение ее лица по-прежнему оставалось теплым и решительным. Улыбаясь, она покачала головой.

– Нет-нет, ты действительно печешься о них. Это чувствуется в твоем голосе, а также в том, как ты рассказываешь о доме. Я любила свой дворец и голубей, но, признаюсь со стыдом, себя я любила больше. Ты не такой. Ты ставишь своих подданных на первое место, а себя на второе.

– Разве не так должен поступать будущий король? – небрежно поинтересовался он, потрясенный ее взглядом, проникающим в самую душу.

– Вероятно, но, как мне кажется, мало кто так делает, – пробормотала Лиана.

Ксандер повернул голову к окну в попытке придумать новую тему для разговора – что угодно, лишь бы отвлечь внимание от себя и от того факта, с какой легкостью она читает его душу, в то время как сама для него остается загадкой.

– Посмотри-ка! – вскричал он чересчур громко, заметив внизу знакомую фигурку с пятнистыми крыльями, которые никак не могли принадлежать ворону. – Должно быть, это твоя подруга Кэсси во дворе для тренировок, а рядом с ней Рэйф.

Принцесса заметно напряглась.

Ксандер отвернулся от окна и заметил, что она рассматривает свою подругу и его брата, слегка скривив губы. Вдруг ему вспомнились ее слова в последний вечер в Доме Мира, когда они стояли на краю острова и впервые говорили начистоту. Она тогда назвала Рэйфа грубияном и ворчуном и усмехнулась.

– Он тебе не нравится, не так ли? – мягко поинтересовался Ксандер. – Мой брат, то есть.

Принцесса резко втянула носом воздух и поспешно повернулась к нему. Ее глаза были широко распахнуты, будто ее застукали за совершением неких незаконных действий, крылья поникли, с губ сорвался вздох.

– Я веду себя так очевидно?

Ксандер негромко хохотнул.

– Немного.

– Мне жаль… – Лиана замолчала, поджав губы.

– Что? – подбодрил он.

– Ничего.

Теперь он усмехался в открытую.

– Что?

– Ничего. Просто… ну… – На мгновение ее лицо сморщилось. – Он так и не извинился, – поспешно пояснила она, и признание потекло из нее, подобно ничем не сдерживаемой лавине. – Он так и не извинился за то, что обманул меня во время брачного турнира, за то, что притворился тобой. Когда мы пришли в гостевые покои, он вел себя бесцеремонно и надменно. Не уверена, что мне может понравиться человек, который ведет себя подобным образом.

Ксандер принялся переминаться с ноги на ногу, чувствуя, как сдавливает горло. Его веселость разом испарилась, поскольку принцесса с той же непринужденностью могла осуждать его самого и его действия. Рэйф ведь не единственный участвовал в подлоге.

Будто прочитав его мысли, Лиана продолжила более мягким голосом, лишившимся гневных ноток.

– У меня не укладывается в голове, как два человека, столь похожих внешне, могут так сильно различаться. Ты очень добрый, Ксандер, и честный. Я сразу поняла, как гнетет тебя брачный турнир. Когда ты во всем признался, я видела написанный на твоем лице стыд. А он что? Он просто… Он просто… Он…

Лиана замолчала и нахохлилась.

– У него трудный характер.

Ксандер вздохнул, отвернулся от окна и, прислонившись спиной к полке, чтобы ощутить поддержку и опору книжных корешков, посмотрел на принцессу. Ее слова его ничуть не удивили. Лиана выросла с мамой и папой, которые, вероятно, любили друг друга. В глазах ее народа они с братом равны, и чтят их одинаково. А Рэйф и Ксандер росли и воспитывались по-разному – и были такими же чуждыми друг другу, как Лиане сейчас – ее новый дом. Ксандеру не нравилась разъединенность с братом. Лиана никогда не поймет его до конца, не поняв прежде Рэйфа. Она и брат – два самых дорогих существа в жизни Ксандера. Он не знал, что будет делать, если они не найдут общего языка.

– Рэйф отлично умеет скрывать свои чувства и отталкивать людей, – продолжил Ксандер. – Он всегда таким был. Потому что иначе пришлось бы слишком многое объяснять.

Лиана хранила молчание, глядя на Ксандера и давая ему возможность высказаться.

Он чувствовал себя так, будто пришлось обнажиться перед ней, и пытался справиться со смущением. Лиана – его пара. Его пара. Она имеет право заглянуть даже в самые темные уголки его души.

– Моя матушка стала первой за пять поколений принцессой, которой удалось вернуться с брачного турнира с парой. До этого удача обходила наш дом стороной, и наши принцы и принцессы оставались ни с чем. Когда матушка привезла сокола из Дома Охоты, подданные пришли в восторг. Они провозгласили ее и моего отца спасителями Таетаноса, которые вернут расположение и других богов нашему маленькому острову. В тот день, когда матушка узнала, что беременна мной, она ворвалась в покои отца, спеша поделиться радостью, но обнаружила его в постели с одной из горничных. Она хотела казнить ту девушку, но отец умолял сохранить ей жизнь, признался, что она тоже в положении. Сейчас матушка кажется лишенной эмоций, но она не всегда была такой, уж точно не со мной и не моим отцом. Она вняла просьбам отца.

– Рэйф, – пораженно прошептала Лиана.

Ксандер кивнул.

– Так на свет появился мой брат. Пять лет он жил в самом нижнем уровне замка вместе со своей матерью, скрытый от посторонних глаз, но мой отец навещал их. Когда мы были детьми, мой отец и мать Рэйфа погибли, оставив его сиротой. Тогда я приказал перевести его в королевские покои, расположенные рядом с моими. Хотя он был моим лучшим другом, сколько я себя помню, матушка и мой народ так никогда его и не простили.

Лиана посмотрела в окно.

– За что простили?

Внимание Ксандера помимо его воли переключилось на расположенный внизу двор, где тренировались ворон и сова, скрещивая мечи, исполняя боевой танец. Об отце у него сохранилось очень мало воспоминаний, и одно как раз связано с этим местом. Отец вручил ему первый меч, и Ксандер удивился его тяжести у себя в руке. На ступенях он споткнулся. Прикладывая усилия, он снова и снова отрабатывал лавирование и, всецело поглощенный этим занятием, не заметил, как голос отца утих. Истекая потом и улыбаясь, поскольку считал, что уже чему-то научился и жаждал отцовской похвалы, Ксандер повернулся, но, как оказалось, отец не смотрит на него. Широко разведя в стороны свои бурые крылья, король склонился над другим своим сыном, крепко сжимающим меч, в два раза превосходящий размерами тот, что у Ксандера.

Ксандер посмотрел на Лиану, прогоняя воспоминание и сосредотачиваясь на происходящем здесь и сейчас.

– Рэйфа не простили за то, что отец любил его сильнее меня. Он более крепкий сын, воин. Он и сам себя не простил, потому никого к себе и не подпускает. Считает, что не заслуживает.

Лиана сочувственно повернулась к нему.

– Поверить не могу, что это правда, Ксандер. Отец наверняка любил вас обоих, просто по-разному. Как возможно, чтобы родитель не испытывал приязни к своему ребенку? Как можно не испытывать приязни к тебе?

– Возможно, ты и права, – отрешенным голосом отозвался Ксандер, оттолкнувшись от стены и закрыв окно. Он не нуждается в жалости, особенно от нее. – Как бы то ни было, теперь это в прошлом. Однако объясняет, почему мой брат такой, какой есть. Зная нашу историю, постарайся простить ему задиристость. – Ксандер со вздохом повернулся к двери, испытывая настоятельную потребность в свежем воздухе и тишине. – Нам пора идти. Портниха, должно быть, места себе не находит от беспокойства, что принцесса не явилась на примерку.

Он широко улыбнулся принцессе, стараясь вести себя естественно. Лиана последовала его примеру, притворившись, что все в порядке, хотя в ее глазах мелькали невысказанные вопросы.

Выводя ее из библиотеки, Ксандер хранил молчание.

Не потому, что ему нечего было сказать. Нет, тем для разговора предостаточно. Просто он не мог заставить себя объяснить Лиане правду. Он всегда знал, что отец любил Рэйфа, а не его. Слишком много воспоминаний и примеров, чересчур болезненных, чтобы извлекать их из укромного уголка, в который он их затолкал. Даже их имена несли на себе печать боли и замешательства.

До рождения Ксандера матушка хотела назвать его Александром в честь его отца. Все те месяцы, что он рос в ее утробе, она думала о нем, как о маленьком Ксандере – этим уменьшительно-ласкательным именем называли в детстве отца. Но, узнав о связи мужа с горничной, она изменила решение. Ее любящее сердце заполнилось горечью. Когда сын родился, королева выставила мужа вон из комнаты и назвала ребенка Лисандером, очень популярным среди воронов именем, которое носил и ее собственный батюшка. Четыре месяца спустя на свет появился Рэйф, и затянувшаяся было рана открылась снова. Из людской просочились слухи, что король присутствовал при родах любовницы и гордо нарек своего сына-бастарда Александром Раллиеусом, даровав ему фамилию принцев Дома Охоты. Когда матушка узнала об этом, она перерыла все бумаги и изменила фамилию Рэйфа на Рэйвенсон[3], которую давали всем сиротам и бастардам в Доме Шепота.

Ксандер, конечно, ничего этого не помнил, ведь он тогда был всего лишь ребенком. Однако он слышал сплетни. Еще мальчиком он уяснил, что матушка уверенно называла его Ксандером вовсе не из любви, и при этом победно сверкала глазами в сторону мужа. Лишь после смерти отца она стала обращаться к нему полным именем, Лисандер, и он понял, что прежде мать пользовалась сокращением исключительно ради того, чтобы оно не досталось Рэйфу. Тогда его называли Алек, но эти времена давно миновали. Как только Рэйф достаточно повзрослел, чтобы осознать проблему с его настоящим именем, то отказался от него, сократил Рэйвенсон до Рэйфа и с тех пор назывался исключительно этим дерзким именем.

Даже будучи мальчиком, Рэйф понимал, что своим существованием лишает Ксандера чего-то важного. Именно по этой причине он ни с кем и не сближался, поскольку не хотел усугублять ситуацию. За эту ненужную жертву Ксандер любил его еще сильнее.

– Спасибо, – пробормотала Лиана, когда Ксандер проводил ее в покои. Обратившись к нему, она отвлекла юношу от невеселых размышлений. Шагнув к Ксандеру, она встала на цыпочки и легонько чмокнула его в щеку, отчего его кожа покалывала еще долгое время после того, как девушка отстранилась. – Спасибо, что показал свою библиотеку, Ксандер, и поделился кусочком своего мира.

На его губах появилась загадочная улыбка.

– Спасибо, что приняла его.

Одарив его робкой ответной улыбкой, Лиана скользнула за дверь. Ксандер приободрился.

Ну и пусть ей не нравятся книги.

Пусть она всего лишь восхищалась видом.

Это уже кое-что.

Даже если он пойдет в библиотеку почитать, а она – полюбоваться окрестностями, они будут вместе. И это все равно будет их место, где можно быть правдивыми и открытыми друг с другом, где, возможно, будут развиваться их любовь и дружеские отношения.

Глава 41

Кэсси

Водопад походил на маяк на горизонте, а струящаяся вниз каскадом вода переливалась в лунном свете, как жидкое серебро. Кэсси быстро пересекла долину, нисколько не интересуясь спящим городом, сосредоточившись на своей миссии – божественном камне. Признаться, она могла бы найти его даже с закрытыми глазами. Некая сила притягивала ее душу, точно магнитом, и этот зов невозможно было игнорировать. На сей раз ей предстояло не проникнуть сквозь скалы в духовном обличье, а отыскать дорогу, которой при свете дня сможет пройти физическое тело. Воспользовавшись сведениями, которыми столь щедро поделилась Лиана, Кэсси почти сразу отыскала вход в священное гнездо и проскользнула под массой падающей воды.

В пещере царил мрак.

Ни фонарей, никакого иного источника света, поэтому девушке было трудно примечать подробности. О том, что идет по полому коридору, она догадалась только по отсутствию трения, всегда сопровождающему ее дух при преодолении твердых препятствий. Она медленно продвигалась вперед, мысленно составляя карту, хотя единственной ее направляющей было слабое сопротивление камня.

Спустя некоторое время грохот падающей воды затих, следовательно, она отошла уже на значительное расстояние по извилистому коридору, но не это обстоятельство заставило ее улыбнуться. Завернув за угол, сова услышала, что гул в воздухе стал громче, и по пустому проходу эхом разносится другой звук. Это был скрипучий утробный крик воронов, хотя сегодня он стал музыкой для ее ушей.

Она близка к цели.

Впереди замерцал мягкий голубоватый свет, и этого было достаточно, чтобы Кэсси, позабыв об осторожности, полетела к его источнику. Путь ей преградила золотая решетка, такая же, как и перед входом в священное гнездо в Доме Мира, но девушка без труда проскользнула сквозь нее.

Висящая в центре комнаты ониксовая сфера немедленно привлекла ее внимание. Она была окружена слоем колышущихся теней, таким плотным, что он без труда поглощал проникающий через отверстие в потолке лунный свет. Но Кэсси иного и не ожидала.

«Божественный камень, – подумала она, фыркнув про себя и придвинувшись ближе. Вытянув фантомную руку, она дотронулась до гладкой поверхности камня, позволив энергии коснуться своей души. – Если бы они только знали правду».

Люди-птицы поклоняются парящим сферам, каждая из которых посвящена определенному божеству, веря, что они исполнены священной силы. Как гласят легенды, боги пожертвовали своими бессмертными телами, чтобы поднять острова в воздух и даровать своим народам мирную жизнь в небе, где никакие враги их никогда не достанут. И так сильна вера в эти мифы, что они были готовы прикончить любого, в ком проявлялась хоть крупица магии, из страха, что это публичное оскорбление могущественных богов.

Кэсси болезненно воспринимала иронию этого положения.

Если бы ее dormi’kine, способность путешествовать в астральном обличье, раскрыли, то немедленно умертвили бы ее.

И Лиану, ее возлюбленную принцессу, тоже.

Мать Кэсси стала жертвой преследования. Магия у нее проявилась в возрасте пяти лет. Ее ударили ножом в грудь, отрезали одно крыло и столкнули с края острова, чтобы она упала и разбилась. Но она владела aeroki’kine и могла управлять ветром. Хоть семья от нее отвернулась, магия осталась при ней, укачивала ее, как в колыбели, поддержала, смягчила падение, и капитан из нижнего мира увидел, как она плюхнулась в океан. Он вытащил ее из воды, обработал раны и даровал ей новую, лучшую жизнь – жизнь, в которой ее магия превозносится и ценится как величайший дар.

Потому что правда заключается в том, что богов нет.

Энергия, исходящая от камня и пульсирующая под ее пальцами, никак не связана с Таетаносом, богом смерти, – это всего-навсего теневая магия. И Аэтиоса тоже нет, а есть духовная магия, такая же, как у Кэсси и Лианы, – это самая сильная разновидность. Нет и Эрхеа, бога любви, которому поклоняются певчие птицы, а их пульсирующий красный камень – не сердце, а то, чего жители верхнего мира страшатся больше всего, – магия огня.

Нет семи богов, а есть семь стихий, и каждый камень – это одна из стихий, заточенная и запечатанная в сложной паутине, сплетенной тысячу лет назад силой, которой больше не существует. Никто на свете, даже король Малек, не знает, как острова поднялись в небо и почему это произошло. Правда растворилась в мифах и легендах верхнего и нижнего миров, но прошлое имеет ничтожно малое значение.

Будущее, напротив, постоянно меняется.

Именно на сохранение будущего и направлена борьба Кэсси.

Она неохотно оторвала свои фантомные руки от камня, в котором заточена огромная магия, и, сморгнув, стала осматриваться по сторонам. Она быстро сообразила, что священное гнездо Дома Шепота – это заброшенная пещера. Непроницаемые каменные стены поднимались ввысь по крайней мере на пятьдесят метров, изгибаясь вокруг открытого пространства, где порода давным-давно просела. Над головой ярко сияли звезды и луна, заполняя пещеру своим светом, отражаясь от золотых прутьев решетки, за которой томились пронзительно каркающие вороны. Вокруг растет лес, такой же густой, как тот, над которым они пролетали, хотя имеются и несколько открытых коридоров, разбегающихся от сферы к внешним границам гнезда, – один из них преграждают ворота, сквозь которые проникла Кэсси, остальные тоже куда-то ведут.

Ей с трудом верилось, что всякий раз, когда королевской семье требовалось пройти в священное гнездо, они промокали до нитки. Должен быть другой вход, более доступный, хотя бы для того, чтобы доставлять еду и припасы для жриц и жрецов, которые сейчас наверняка спят в своих постелях. Священное гнездо Дома Мира имеет сложную сеть комнат и потайных переходов, служащих той же цели. И это место не должно сильно отличаться.

Кэсси просто нужно время – время и дневной свет, но сейчас у нее нет ни того, ни другого. Она еще раз приложила руку к сфере, вдохнула мощнейшую ауру, помедлила немного, чтобы напитаться ею, и неохотно отстранилась.

«Скоро», – повторила она свою новую мантру.

Скоро. Скоро. Скоро.

Глава 42

Лиана

Он такой добрый – добрый, заботливый, благородный – и заслуживает большего.

Эти мысли не шли у Лианы из головы, вызывая удушье, а Ксандер продолжал улыбаться ей.

«Он заслуживает лучшую девушку, чем я», – в третий раз за неделю думала она, находясь с Ксандером в библиотеке. Принц склонился над столом, углубившись в развернутый свиток пергамента, в то время как она стояла у окна, глядя на лежащий внизу город – город, взывающий к ней, шепчущий ее имя, подстрекающий распахнуть окно, расправить крылья и сбежать из замка, присоединиться к горожанам на улицах.

«А может, не лучшую, – мысленно поправила она себя, от нечего делать проводя по стеклу кончиками пальцев. – Просто другую. Девушку, которая будет стоять рядом с ним, а не поодаль. Девушку, которая будет довольна предложенной ей безопасностью и которая никогда не мечтала о приключениях. Девушку, которая… – Ее взгляд устремлялся все ниже и ниже, к одинокому ворону на краю двора для тренировок, различимого даже с такого значительного расстояния. – Девушку, которая не пялится на его брата, вспоминая, как магия искрилась под его кожей, в то время как сам он смотрел на нее в свете костра».

Лиана отпрянула от окна, будто оно ужалило ее, и, расправив плечи, повернулась к своей паре, вознамерившись во что бы то ни стало отыскать у них что-то общее.

– Что читаешь? – будничным тоном поинтересовалась она, подходя к его столу и опираясь ладонями о потертую деревянную столешницу.

– А? – удивленно откликнулся он, поднимая голову. – А, э-э-э… да так, ничего. Это просто… ну… Я, собственно говоря, не читаю, а просматриваю старые карты острова.

– Карты? – Лиана заглянула ему через плечо.

Ксандер в замешательстве склонил голову, но тут же повернул к ней корешок книги, чтобы было видно название. Лиана коснулась гладкой страницы, обрисовав пальцами контуры гор и линии, обозначающие края острова, где земля сменяется небом. Однако в голове у нее крутился только один вопрос – зачем? Зачем торчать в башне, пялясь на старые карты, когда все, что там нарисовано, ждет встречи прямо за окном?

– Хм-м-м, – со вздохом пробормотала она, изображая интерес.

За это Ксандер и уцепился. На его щеках выступил жаркий румянец, и он придвинулся ближе к Лиане, так что их тела и крылья соприкоснулись, и поместил свой палец на страницу рядом с ее.

– Видишь вот это? – произнес он возбужденным голосом истинного ученого. – Край с противоположной стороны острова? Не тот, где замок, а другой, менее обжитой. Видишь, как он выдается вперед? А теперь…

Он оттолкнул книгу и, заворчав, потянулся левой рукой к другому тяжелому тому. Лиана хотела было помочь, но он так резко втянул носом воздух, что она замерла на месте, переведя взгляд на правую руку, культя которой была задрапирована черным шелком, сочетающимся с цветом его камзола. Она мягко положила ладони обратно на стол. Ксандер поспешно раскрыл книгу, будто ничего не случилось, и стал перелистывать страницы, пытаясь отыскать что-то определенное. Наконец он нашел еще одну карту.

– Вот, – выдохнув, сказал он, чтобы привлечь внимание Лианы. – Взгляни, то же самое место, что и на предыдущей карте, но здесь край острова вогнутый. Эти две иллюстрации совершенно не совпадают.

Нахмурившись, Лиана посмотрела на Ксандера.

– Наверняка ошибка?

– Я тоже так поначалу думал, – согласился Ксандер, поджав губы. Его взгляд оставался пронзительным и сфокусированным. – Как оказалось, это не единственное различие. Просто другие менее заметны. Я сравнил около дюжины карт, составленных разными картографами в разное время, и, как оказалось, невозможно найти две совершенно одинаковых.

– Что, по-твоему, это означает? – спросила Лиана, недоумевая, к чему он клонит.

Ксандер вздернул брови и весело улыбнулся.

– Именно это я и пытаюсь выяснить. Либо наш остров потихоньку уменьшается в размерах, но так постепенно, что никто ничего не замечает, либо нам срочно требуются новые картографы.

Он что же?..

Лиана отпрянула.

– Ты меня дразнишь? – воскликнула она.

– Нет. – На его лице отразилось испуганное, почти комическое выражение, убедившее Лиану, что он не шутит. – Вовсе нет. Я абсолютно серьезен. Я заметил эту особенность еще до брачного турнира и даже отправил в Дом Мудрости запрос о доступе к их архивам, которые наверняка куда более обширные и точные, чем у меня.

– Дом Мудрости? – В груди Лианы забрезжило предвкушение. – Но они же никому не одалживают своих записей.

– Вот поэтому мне и придется лично их навестить. Теперь, когда брачный турнир закончился, это можно без проблем осуществить, – будничным тоном заметил он, снова углубившись в книги.

Реакцию Лианы точно нельзя было назвать будничной. Ахнув, она сжала ему руку, вытаращив глаза и лихорадочно припоминая все когда-либо слышанные ею обрывки информации об огромных совиных библиотеках и подземных лабиринтах, в которых они живут.

– Путешествие! Когда? Как скоро? Ты прежде там был? Ох, мы ведь можем отправиться вместе, Ксандер, правда?

Он начал смеяться, не дослушав ее.

– Тебе так не терпится отсюда выбраться?

Хотя вопрос был задан игривым тоном, Ксандер явно ожидал честного ответа, и Лиана замешкалась. Его погасший взгляд заставил девушку задуматься о том, что он, должно быть, давно раскусил ее вялые попытки играть роль настоящей принцессы.

– Разумеется, нет, – поспешно заверила она.

Перегнувшись через стол, Ксандер взял ее за руку и принялся нежно поглаживать большим пальцем ладонь. Эта исполненная томления ласка заставила Лиану поднять голову, чтобы посмотреть ему в глаза, но он стоял, глядя в пол. Не успела она ничего больше добавить, как он убрал руку и подошел к окну. Лиана проследила за ним взглядом, оставаясь приклеенной к месту и прижимая руку, которую он только что гладил, к груди, не понимая, отчего покалывает кожу.

– Ты всю неделю вела себя очень терпеливо по отношению ко мне, моей семье, нашим обычаям и планам, – сказал Ксандер, опустив пальцы на оконную задвижку.

Лиана кривовато усмехнулась, поскольку терпение точно не входило в число ее добродетелей, но вслух ничего не сказала, опасаясь вмешиваться, когда Ксандер потянул на себя ручку и распахнул окно. В комнату тут же ворвался сильный порыв ветра, обнял невидимыми руками Лиану за талию и потащил наружу. Спотыкаясь, она шагнула вперед, не в силах сопротивляться. Ее платье развевалось, перья трепе– тали.

– Думаю, пришло время и мне сделать тебе что-то приятное, – подытожил Ксандер, обернувшись через плечо. Потом чуть отступил и выпрыгнул в окно.

Лиана бросилась вперед и застыла у подоконника, уверенная, что ее разыгрывают.

Ксандер парил в воздухе, плавно махая своими обсидиановыми крыльями и сверкая глазами.

– Идешь ты или нет?

– Разве мы?.. – Лиана оборвала себя на полуслове, недоверчиво покачав головой. У них ведь через полчаса встреча с королевой! Но раз Ксандер не возражает против опоздания, то она и подавно. – Да!

Она выпрыгнула в окно и широко распахнула крылья, чувствуя, как от радости кровь поет у нее в жилах.

Глава 43

Рэйф

Не ожидай он во дворе вечно опаздывающую на тренировки Кэсси, не услышал бы свист Хелен. Этот пронзительный, ускоряющийся звук мог означать только одно. Задрав голову, Рэйф приставил ко лбу руку козырьком, чтобы защитить глаза от слепящего солнечного света, и различил две фигурки, выпрыгнувшие из башни на вершине замка и теперь спешащие по направлению к расположенному за стеной городу – Ксандер и его принцесса.

Перелетев через лужайку, Рэйф приземлился, перемахнув через кольцо стражников, ожидающих указаний.

– Я пойду.

В обращенном на него взгляде Хелен не было ни капли удивления.

– Ты, я и…

Она указала на двух стражников, но Рэйф уже отвернулся, глядя вслед быстро удаляющимся фигуркам. Не имеет значения. Кто бы еще ни отправился с ними, он может не рассчитывать на хорошее к себе обращение. И дело даже не в стражниках, а в его брате. Который в настоящий момент ведет себя совершенно нетипично. Ксандер редко куда отлучался, особенно без предварительных распоряжений и тщательной подготовки. При этом королева и стража всегда знали о его перемещениях. Он ведь единственный наследник, и хотя все семь домов отличаются мирным нравом и у королевской семьи нет явных врагов, Ксандеру все равно не полагалось улетать в одиночку, когда на него обращены мечты и надежды стольких людей.

– Пошли, – скомандовала Хелен, заткнув за пояс метательный кинжал и расправив крылья. – Будем держаться в небе на некотором расстоянии, чтобы позволить им уединиться. Но глаз с них не спускайте, мало ли что.

Рэйф и два стражника согласно кивнули. Отправляясь без своих мечей, Рэйф чувствовал себя как будто голым. Оружие лежит на столе в его комнате, где он оставил его прошлой ночью, но сейчас у него нет времени забрать его. Пришлось довольствоваться мечом из арсенала стражников. Убедившись, что лезвие остро наточено, он поспешил за остальными.

К тому времени, как они перелетели через стену, Ксандер с Лианой уже растворились в лабиринте улиц, но отыскать их труда не составило. Возбужденно перешептываясь, люди бежали и летели в одном направлении – к главной площади, почти в центре которой виднелась пара крыльев цвета слоновой кости.

Хелен и двое стражников парили в небе над городом, не выпуская парочку из вида, а Рэйф решил подобраться поближе. Возможно, он жаждал наказания. Или просто был слишком преданным братом. Или и то и другое вместе. Он вдруг ощутил непреодолимое желание опуститься на крышу одного из зданий, обрамляющих площадь, и, присев на корточки, чтобы его не было видно, стал наблюдать за парой.

Он никогда не видел их такими счастливыми. Ксандер поворачивался вокруг своей оси, пожимая людям руки и представляя свою пару. При этом он громко и заразительно смеялся, запрокидывая голову назад. А Лиана опустилась на колени, чтобы обнять детей и позволить им вплести цветы ей в волосы. Толпа все росла, но люди не толкались и не создавали давку, как истинные подданные Дома Шепота. В знак уважения к своему принцу они образовали вокруг него кольцо, чтобы он мог свободно подходить к ним, а не наоборот. Все же визит принца в город, да еще и с принцессой, стал для всех большой неожиданностью, и некоторые вороны, стоящие дальше всех, стали подниматься в воздух, чтобы хоть мельком увидеть венценосную пару.

Чем дольше Рэйф наблюдал, тем большая пропасть разверзалась в его душе, хотя он и не мог понять почему. Он давно сроднился с ролью изгоя, стороннего зрителя, и нынешний случай не исключение – сидя на крыше, он смотрит на шумное веселье, но не принимает в нем участия. Глядя на своего брата и впервые в жизни не зная, о чем он думает, Рэйф понял, что не привык к этому чувству, особенно когда дело касается Ксандера. Когда он переводил взгляд на Лиану, образ соблазнительной девушки в пещере, в устремленных на него глазах которой сияло обещание отношений, тускнел и расплывался, сменяясь образом незнакомой принцессы.

Вот и хорошо.

Так и должно быть.

Все же невидимая зияющая дыра в груди причиняла боль. Рэйф посмотрел на кружащих в небе стражников, но не двинулся с места. Плотно прижимая сложенные крылья к спине и стискивая зубы, он снова оборотил взор на площадь, заставив себя наблюдать, каких бы мучений это ни стоило, потому что ему ничего не оставалось, как молча сносить страдания, что он и делал, не отрывая глаз от счастливой пары. Именно благодаря такому упорству он и заметил, что Лиана застыла на месте.

Мгновение спустя он понял почему. Воздух потрескивал от магии, от которой волоски на руках Рэйфа встали дыбом, а по позвоночнику пробежал холодок.

Она подняла голову к небу и осмотрелась.

Встретившись взглядом с Рэйфом, быстро потупилась и снова сосредоточилась на собравшихся на площади людях. Однако от Рэйфа не укрылась ни прорезавшая ее гладкий лоб морщина, ни то, как ощетинились ее перья. Он отвернулся, стараясь хоть на миг отрешиться от окружающего мира, и тут ощутил вибрацию почвы – несильную, но все же различимую.

Встревожившись, Рэйф вскочил на ноги. Кровельная дранка слегка вибрировала, а вода в фонтанах-близнецах на площади пошла рябью – не оттого, что в нее что-то бросили, а от невидимого подземного движения. Он отыскал глазами брата – тот беззаботно улыбался коробейнику, восхищаясь его товарами. Повернувшись к Лиане, он увидел, что она затеяла игру с малышами: взявшись за руки и образовав круг, они весело подпрыгивали. Рэйфу прежде случалось переживать землетрясения, но происходящее сейчас казалось иным, более значительным, хотя, похоже, никто, кроме него, не замечал ничего необычного и не волновался.

Искрящаяся магия растаяла в воздухе.

Дальнейшие события случились одновременно.

Рокот перерос в рев, земля заходила ходуном, так что из мостовой стали выскакивать камни, а половина людей попадала на колени. Стоящая в центре фонтана статуя разбилась, вода выстрелила вверх и пролилась мощным дождем.

Река вышла из берегов, перелилась через ограждения, залив и без того скользкую набережную. Смех сменился криками, но даже в воцарившемся хаосе Рэйф услышал треск.

Где?

Где?

Рэйф отчаянно пытался определить источник звука, переводя взгляд с моста, соединяющего две части площади, на черные арки духовных врат и каменные фасады зданий по периметру.

Наконец, он увидел.

Все постройки вблизи реки стояли на низких сваях не более четырех метров в высоту, чтобы уберечься от ежевесеннего затопления. По одной из этих свай медленно ползла вверх паутина трещин, подбираясь к зданию. Она росла и ширилась, будто в камень ударила молния.

Земля продолжала дрожать.

Камни раскалывались.

Мостовая ходила ходуном.

Краем глаза Рэйф заметил белую вспышку. Два крыла цвета слоновой кости расправились, но оставались неподвижными, не вознесли свою владелицу в воздух, куда в панике уже поднялись многие вороны.

Пребывая в шоке, Лиана не двигалась с места.

Запрокинув голову, она в ужасе смотрела на несущуюся на нее каменную лавину, готовую поглотить ее целиком.

Глава 44

Лиана

Лиана не могла сдвинуться с места, несмотря на то что здание напротив начало разрушаться. Она беспомощно глядела, как со стен осыпаются камни: сначала медленно, по одному падают на мостовую и с грохотом откатываются, постепенно их становится все больше, пока, наконец, весь фасад не превращается в каменную лавину, несущуюся прямо ей на голову…

Что-то врезалось в нее сбоку.

Лиана покатилась по мостовой, застонав от боли. Чьи-то руки обняли ее, крепко прижали к груди, сложив ее крылья. Она заметила распростертые в воздухе обсидиановые перья, заслоняющие небо.

– Я держу тебя, – раздался над ухом грубый хриплый голос и растаял.

Он напомнил ей о темной пещере в Доме Мира.

И даровал ощущение безопасности.

В следующее мгновение она услышала стон и грохот падающих камней, треск ломающихся костей и перьев. Лиана крепко зажмурилась, будто надеялась таким образом приглушить страшные звуки, но этого, конечно, не случилось. Осознание того, что больно не ей, лишь усугубляло ситуацию. Даже покалеченный, Рэйф нависал над ней, упираясь локтями в мостовую и удерживая вес тела и каменных обломков, чтобы не придавить ее, уберечь. Он дрожал от усталости. Из его горла вырвался еще один крик.

– Потерпи. Потерпи немножко, – шептала она.

Лиана исхитрилась высвободить руки и упереть их Рэйфу в грудь. Темные тени отступили, из ее ладоней хлынул золотой поток. Она направляла свою магию ему под кожу, стараясь придать сил.

– Держись.

Для слов ему не хватало дыхания, но это не имело значения. Его магия поднялась навстречу ее магии, шипя под кожей, такая знакомая, но запрещенная, лихорадочная, как встреча влюбленных после долгой разлуки. Их взгляды встретились, и это мгновение превратилось в вечность.

В следующую минуту его глаза закатились, мышцы обмякли, и он рухнул на нее, придавив всем телом. Грудь Лианы горела от напряжения, перед глазами поплыли черные пятна. Наконец, ее магия погасла, и мир погрузился во мрак.

Глава 45

Ксандер

Звенящая тишина повисла над площадью. Вместе с остальными Ксандер наблюдал за тем, как оседает пыль. От зловещего молчания волоски на руках встали дыбом, а сердце готово было вот-вот остановиться. Все вокруг замедлилось, и даже бескрайнее небо не могло вместить ужаса, обрушившегося на землю.

Постепенно возвращалось осознание реальности.

Земля перестала дрожать. На камнях сверкали капли влаги, слышался характерный шум воды, вытекающей из треснувшей чаши фонтана. Сквозь пепельное облако, разгоняя его, пробивались лучи солнца. Одинокий камень сорвался с хаотической насыпи и, скатившись вниз, замер.

Раздались первые крики.

Ксандер не сразу сообразил, что вырываются они из его собственного горла.

– Лиана! – Слово обожгло гортань, будто вороны впились когтями в глотку. По позвоночнику пробежал электрический заряд, обжигающий и призывающий к действию. – Лиана!

Ксандер взлетел над площадью. Другие люди последовали за ним, выкрикивая имена. Несколько минут назад все здесь было залито светом, бурлила жизнь, а теперь образовалась гора каменных обломков в десять метров высотой, и неизвестно, сколько тел несчастных, не успевших вовремя улететь, под ней погребено, смято сокрушительной лавиной. Упав на колени, Ксандер схватил камень левой рукой и попытался сдвинуть его, но безрезультатно. Правая при этом тряслась от бессильной ярости. Он взялся посильнее и напряг мышцы, но захват пятью пальцами получался не таким крепким, как десятью. В поле зрения появились чьи-то руки, которые помогли сдвинуть камень. Ксандер поднял голову, собираясь произнести слова благодарности, и встретился глазами со своим капитаном.

– Вам следует отправиться в безопасное место, – сказала Хелен, хотя ни на секунду не верила, что он подчинится. Вместе они стали оттаскивать следующий камень.

– Ты послала за помощью? – спросил Ксандер, не прекращая работать.

– Уже спешит сюда.

– А матушка?

– Ее уведомили.

– Где Рэйф?

Ответа не последовало.

С гулко бьющимся сердцем Ксандер посмотрел на Хелен.

– Хелен, где Рэйф?

Взгляд капитана скользнул по завалу.

«Глупец! Идиот!»

«Глупый, эгоистичный идиот!»

Мгновение спустя Ксандер осознал, что именно сделал брат.

«Благодарю тебя».

Ему нечего было сказать ни Хелен, ни кому-то другому. Все дееспособные люди, собравшиеся на площади, дружно трудились над расчисткой завала, тяжело дыша и смаргивая безмолвные слезы. Прибывшие стражники тоже включились в работу, вслед за ними явился целитель для раненых, многие из которых едва шевелились, а большинство и вовсе оставались пугающе неподвижными.

Ксандер потерял счет перемещаемым один за другим камням. Наконец, его окликнули:

– Ваше высочество! Ваше высочество!

Ксандер повернулся на зов. Коробейник, до землетрясения показывающий ему простые металлические браслеты, яростно раскидывал камни, бросая на него отчаянные взгляды. Ксандер поспешил туда. Сердце у него упало, когда он увидел то, на что указывал коробейник, – две пары тесно сплетенных ног, одни в добротных кожаных сапогах, другие в изящных шелковых туфельках, каких не встретить на городских улицах.

Лиана и Рэйф.

– Хелен! – закричал Ксандер. – Стража!

Все поспешили к нему и принялись активно убирать камни, постепенно являя взору картину ужасающих повреждений. На голени принцессы зияла глубокая рана, не шедшая, однако, ни в какое сравнение с кровавым месивом, в которое обратился лежащий поверх нее ворон. Черные крылья Рэйфа были вывернуты под невообразимым углом и изломаны, неестественно поблескивая на солнце. Сквозь перья выпирали острые грани костей. Вода из фонтана, попадая на тела, смывала ручейки крови, которые стекали на мостовую и просачивались через зазоры между плитками. Один стражник приподнял крыло Рэйфа, чтобы увидеть погребенные под ним тела.

Ахнув, Ксандер отшатнулся – не из страха, а как мог бы поступить сторонний наблюдатель, случайно увидевший то, что не предназначалось для его глаз.

Принцесса и его брат могли бы быть любовниками.

Руки Рэйфа, сейчас обмякшие, лежали по бокам Лианы. Судя по положению, он пытался удержать на весу каменную лавину. Ее ладони прижимались к его животу, пальцы по-прежнему стискивали ткань рубашки. Он зарылся лицом ей в волосы, а она уткнулась носом ему в шею. Их ноги тесно переплелись. Вся сцена представлялась странно интимной, хотя Ксандер не до конца понимал почему. Если бы не кровь и не раны, можно было бы подумать, что они в постели занимаются любовью.

Стражник, приподнявший сломанное крыло Рэйфа, бросил вопросительный взгляд на своего принца. Внезапно распростершийся на земле ворон закричал – его глотка исторгала дикие неконтролируемые звуки.

– Осторожнее! – рявкнул Ксандер стражнику, изливая на него свой гнев и бросаясь к брату. – Рэйф! Рэйф!

Единственным ответом ему были стоны и вопли. Однако, как бы ни было тяжело их слушать, они куда предпочтительнее молчания, поскольку означают, что Рэйф жив. Иного Ксандеру знать сейчас не требовалось. Раз брат жив, он поправится. Как всегда.

– Пусть четверо самых надежных мужчин перенесут его в его комнату, – распорядился Ксандер, обращаясь к Хелен.

Она шагнула к нему и так тихо, что услышали только рядом стоящие стражники, переспросила:

– Вы, конечно, хотели сказать – к целителю?

Выражение лица Ксандера стало суровым.

– В его комнату. И чтобы никто не смел его беспокоить. Я ясно выразился?

Во взгляде женщины вспыхнуло подозрение, подозрение и вызов, но она придержала язык и кивнула, на людях изображая преданность, хотя позднее, несомненно, засыплет его вопросами. О том, как и почему брату удалось выжить еще в одном несчастном случае, унесшем много жизней.

Сейчас у Ксандера не было на это времени.

Как только Рэйфа извлекли из-под обломков и подняли в небо, Ксандер упал на колени подле своей принцессы, которая до сих пор не подавала признаков жизни, не сказала ни слова.

Ксандер подсунул руку ей под шею и осторожно приподнял голову, привлек к груди и погладил по щеке. Ее темная кожа была теплой, пухлые губы приоткрыты. Платье намокло и измялось, но, помимо раны на голени, иных видимых повреждений не наблюдалось.

– Лиана, – прошептал он.

Кто-то передал ему влажный кусок ткани, и он нежно вытер ей лоб. Девушка не дышала. Грудная клетка оставалась неподвижной, тело – обмякшим.

– Лиана! – позвал он чуть громче, настойчивее. – Лиана!

Принцесса открыла глаза и резко втянула носом воздух. Изогнувшись дугой, будто вернувшись из мира мертвых, она зашлась в сильнейшем приступе кашля.

– Все хорошо. Ты в безопасности, – приговаривал Ксандер, поглаживая ее по спине.

Лиана покачала головой и часто заморгала, не до конца придя в себя. Она снова закашлялась, и на этот раз произнесла слово:

– Рэйф?

– Он в порядке…

– Я знаю, – перебила она. – Но где он? Что с ним случилось?

Пораженный ее заявлением, Ксандер не сразу нашел что ответить.

– Ты знаешь?

Откуда бы ей узнать?

Лиана стрельнула в него глазами и прикрыла веки, но недостаточно быстро, чтобы скрыть правду.

– То есть, я имею в виду, хорошо. Это хорошо. У меня в голове все перемешалось. Мне нужно к Кэсси. Где Кэсси?

– Ее с нами не было, – медленно произнес Ксандер, не уверенный, в самом ли деле Лиана не понимает, что происходит или притворяется. Поднеся руку ко лбу, она поморщилась, будто от боли.

– Как не было? – удивленно воскликнула она и снова широко раскрыла глаза. – Ах, да, верно. Не было. Я совсем запуталась, Ксандер. Пожалуйста, прости меня…

Она не договорила, сделала еще один глубокий вдох и попыталась встать.

На этот раз крик боли был искренним. Захлопав крыльями, Ксандер поспешно вскочил на ноги и обнял ее за талию, чтобы удержать от падения.

– Хелен! – крикнул он. Капитан стражи тут же подскочила к нему и замерла со сложенными за спиной руками, ожидая указаний. – Пожалуйста, доставь принцессу обратно в замок и лично проследи, чтобы к ней пригласили самого искусного целителя осмотреть рану на ноге. А матушке передай, что я скоро буду.

– Мой при…

– Благодарю, Хелен, – отрезал он, пресекая возможные возражения. – Я скоро вернусь.

Бросив на него усталый взгляд, женщина покачала головой, но на ее губах появилась приязненная улыбка. Отлично зная своего принца, Хелен понимала, почему он задерживается. Она повиновалась, кликнула стражника, который подхватил принцессу и, невзирая на ее слабые протесты, полетел с ней по направлению к замку.

Ксандер проводил их глазами, не в силах избавиться от сосущего ощущения в желудке. Потом он сделал то, что должен был сделать и что ожидали от него подданные. Подавив душевное смятение, он сосредоточился на решении насущных задач.

Ксандер еще несколько часов оставался на городской площади, разбирая каменный завал до тех пор, пока пальцы не начали кровоточить. Он утешал людей, позволяя им плакать у себя на плече, склоняясь над телами, которые извлекали из-под обломков и укладывали на землю, отирая влажной тканью кровь, выискивая признаки жизни и направляя целителей к тем, у кого еще оставались шансы на выздоровление.

Он являл собой источник силы в чистом виде.

Островок стабильности в океане хаоса.

Люди нуждаются в нем, и он цеплялся за эту мысль, стараясь сосредоточиться и отбросить образ переплетенных в тесном объятии Рэйфа и Лианы и знающего блеска в ее глазах. Однако в голове продолжали роиться вопросы о том, что на самом деле произошло между этими двумя, утверждающими, что ненавидят друг друга. Ему отчаянно хотелось узнать, какими соображениями руководствовалась голубка, выбрав себе в пару ворона.

Глава 46

Кэсси

Утомленная долгим днем и раной у себя на ноге, Лиана уснула сразу после визита целителя, и Кэсси решила воспользоваться возможностью поискать ответы на интересующие ее вопросы. Золотые лучи солнца давным-давно растаяли за линией горизонта, и на небе появилась луна. Настало любимое время суток Кэсси – время для астральных путешествий.

Девушка прошла в свою спальню, смежную с той, что занимала Лиана, и без сил упала на кровать, изможденная долгими тренировками на мечах. Ее разум, однако, стремился к приключениям. Не успели глаза полностью закрыться, как она уже выскользнула из тела в духовном обличье и немедленно вернулась назад, в комнату Лианы. Зависнув в воздухе над лежащей на кровати подругой, которая спала глубоким сном. Кэсси попыталась прощупать разум Лианы своей духовной магией, отыскать какие-то изменения, но ничего не обнаружила.

Нахмурившись, она попробовала вторично, на этот раз более настойчиво, цепляясь за собственную магию Лианы, выискивая новую искру, новую силу. Лиана заворчала во сне и перекатилась на бок, будто почувствовав чужеродное вмешательство.

Вздохнув, Кэсси отступила.

«Это должна быть ты, – подумала она, глядя на подругу. – Просто обязана».

Потрясшее парящий остров землетрясение было вызвано магией. Мощный поток силы пронесся в воздухе, ощутимый лишь для тех, у кого в жилах течет магия. Подобное случалось время от времени, когда рождался кто-то, наделенный огромной силой, или кто-то получал магические способности.

День рождения Лианы еще не наступил.

И все же причина должна быть в ней. Иначе и быть не может.

Нахмурившись, Кэсси повернулась к окну и вылетела через задернутые шторы в бескрайнее небо. В комнате Лианы нет ответов, по крайней мере, Кэсси ничего не удалось обнаружить. Тогда она отправилась в королевские покои, чтобы проверить второго известного ей обладателя магических способностей.

Рэйф лежал на постели лицом вниз с широко раскинутыми крыльями, искривленными и изломанными: процесс исцеления уже начался. Он глубоко дышал, и его спина поднималась и опускалась в ровном ритме. Вместо подушки он подложил под голову, обращенную к балкону, собственные руки. Лоб прорезали глубокие морщины, и даже сон не сумел стереть с его лица почти звериный оскал.

Кэсси коснулась его души.

Она оказалась сильной и здоровой. Серебристое сияние магии нежно ласкало ей душу, но, как и у Лианы, Кэсси не ощутила никакой разницы по сравнению с прошлыми проверками. Вздохнув, Кэсси полетела в ночь, собираясь навестить своего короля. Тут легкий ветерок донес до нее шепот, заставивший задержаться.

– Принцесса не виновата. Они оба ни при чем.

Голос принадлежал Ксандеру. Он звучал раздраженно и расстроенно одновременно, что было совершенно нетипично для обычно радостного принца. Хотя, конечно, Кэсси его не знала, ведь они почти не общались. Звенящий в его голосе гнев вызвал ее любопытство. И то, как он произносил титул Лианы, тоже.

– Вас там не было, матушка, а мне некогда было задумываться над тем, как это выглядит со стороны. Рэйф рисковал жизнью ради спасения моей пары. Не успел я сообразить, что происходит, как они оба оказались погребенными под каменной лавиной.

Ксандер находился в комнате королевы, расхаживая из угла в угол. Его лицо перепачкано, одежда заляпана грязью. Вершины крыльев поникли от истощения, но выражение лица выказывало решительность, которой не могли похвастаться натруженные мышцы.

– Не важно, что это было, – холодно возразила королева. – Важно именно то, как выглядело со стороны.

Королева восседала за своим туалетным столиком, нанося на лицо крем. Ее эбонитовые крылья были вздернуты, так что пола касались лишь самые кончики. Она наблюдала в зеркале за мечущимся по комнате сыном.

Ксандер замер, провел рукой по волосам.

– И как же это выглядело? Я был там, а вы нет, но даже с расстояния умудрились рассмотреть то, чего не заметил я.

– У меня повсюду глаза и уши, Лисандер, – пробормотала она, поднимая подбородок, чтобы удобнее было смазывать кремом шею. Обыденность ее действий никак не вязалась с звучащими в голосе стальными нотками. – И у тебя тоже будут, если захочешь оставаться на троне. Пока ты великодушно заботился о своих подданных, они злословили у тебя за спиной, шептались о бастарде с проклятием огня, который пытался соблазнить будущую королеву, завлечь ее в объятия Везевиоса…

– Матушка, это же смешно! Рэйф бы никогда…

– Говорят, что он сам землетрясение и вызвал, чтобы получить шанс стать героем. Еще говорят, что он выжил там, где полегло бесчисленное множество других людей, потому что его бог питает его своей силой. Ходят слухи, что он одурманил нас своей магией и что самое его присутствие в нашем доме ослабляет Таетаноса.

– Чего вы от меня хотите? – воскликнул Ксандер. – Не можем же мы верить сплетням напуганных людей.

– Сплетни напуганных людей наделены властью поставить на колени целое королевство, – парировала Мариам и повернулась на стуле, взметнув длинной юбкой вихрь. – Наша семья правит государством уже долгое время, но так было не всегда. Вороны преданны, но даже преданность имеет свои пределы. Тебе следует хорошенько это обдумать, прежде чем решать, на чьей ты стороне.

Взгляды матери и сына встретились. Ксандер издал сдавленный звук, нечто среднее между вздохом и рычанием, и, ни слова больше не сказав, вышел из комнаты.

Дождавшись, когда за ним закроется дверь, Кэсси сосредоточила внимание на королеве Мариам, обхватившей голову руками. Ее несгибаемая сила вдруг испарилась. Мотая головой из стороны в сторону, она потерла пальцами виски, после чего с шипением поднялась, облачилась в ночную сорочку, расправила плечи и пощипала себе щеки, будто даже в уединении собственной спальни не хотела проявлять ни капли слабости, ни тени уязвимости.

Оставив монаршую особу, Кэсси снова вылетела в ночь, не до конца понимая, какие следует сделать выводы. Снова прокрутив сцену в голове, чтобы запечатлеть в памяти мельчайшие подробности, она очистила мысли и сосредоточилась на единственной душе, которую стремилась найти нынче вечером.

– Вы что-нибудь почувствовали? – поинтересовалась она, едва закончив трансформировать сон Малека, поместив их в ту пугающую комнату с высокими серыми стенами.

– Да, – отозвался ее король. Его сапфировые глаза затянуло грозовыми тучами, губы сжались в плотную линию, разительно контрастирующую с улыбкой.

– Это был знак, тот самый, которого мы давно ждали, – заключила Кэсси, позволяя восхищению просочиться в свой голос.

В верхнем мире, усеянном трупами воронов, как взрослых, так и детей, восторгу не было места. Но во сне, стоя бескрылой перед своим королем, Кэсси могла думать только о том, что цель, ради которой они так много и напряженно трудились, уже близка. Ее миссия почти завершена, а с ней закончится и необходимость вести двойную жизнь.

– Нам обоим известно, что это не так, – нахмурясь, пробормотал он.

Кэсси усмехнулась и закатила глаза. Ее король в ответ вздернул бровь, заставив запнуться, сглотнуть внезапно подступивший к горлу ком и вспомнить, в каком мире она находится и с каким монархом разговаривает.

– Чем еще это могло быть? День рождения Лианы всего через две недели, и если она та, кем мы ее считаем, неудивительно, что сила начала давать о себе знать раньше положенного времени.

– Я не исключаю такой возможности, – сурово ответил Малек и, отвернувшись к окну, стал наблюдать за клубящимися тучами, будто они настоящие и принесли ему известия. – Как и целого ряда других объяснений. Магия, удерживающая острова в небе, уже не так сильна, как когда-то, и мы с тобой это знаем. Доподлинно неизвестно, что могло ее побеспокоить. Пока нет.

Кэсси прикусила язык.

– Я не получал сведений о том, что дракон ответил на магический призыв, и без этого нам неоткуда выяснить, что стало причиной колебаний, – настойчиво продолжил король. Внимательно посмотрев на Кэсси, он сел за стол. – А теперь давай-ка обсудим более важные вещи. У тебя есть новости для меня, как я понимаю?

– Верно, – отозвалась она, стараясь, чтобы голос звучал беспристрастно и по-деловому.

Одна простая мысль – и сон изменился. На столе появились два пера и листы бумаги, некоторые чистые, другие исчерканы частями плана, который они уже составили. Окунув перо в чернильницу, Кэсси начала рассеянно водить им по бумаге, описывая все, что узнала во время своих многочисленных ночных астральных путешествий.

Часть ее разума бродила в своих собственных сновидениях, не его. Она верила, что именно Лиана стала причиной землетрясения. Одинокое сердце Кэсси отказывалось принять тот факт, что виновником может быть кто-то другой. Ее подруга – та самая королева из пророчества. И через две недели Кэсси проведет ее сквозь пелену тумана. Между ними больше не будет лжи и секретов. И никакой двойной жизни. Они будут вместе ступать по деревянным палубам плавучих городов. Кэсси явит Лиане свою силу, убедит, что магию нужно лелеять, а не презирать. Что она прекрасна. И люди, управляющие ею, тоже прекрасны. Что жизнь, которой Лиана всегда жаждала, – полная приключений и путешествий, жизнь, в которой есть возможность выбора, – может принадлежать ей, им обеим.

Прощаясь со своим королем, Кэсси сделала еще одно неожиданное открытие.

Через две недели она уже не сможет невидимым духом проникать по ночам в его воображение, а станет просто девушкой из плоти и крови, наделенной крыльями и магическими способностями. Отпадет необходимость скрываться, и он увидит ее настоящую – как и она его.

Малека.

Повзрослевшего. До которого можно дотронуться.

Вернувшись в свое физическое тело, Кэсси проснулась. Она долго ворочалась с боку на бок в попытке заснуть, заснуть по-настоящему, но веки никак не желали наливаться тяжестью. Выскользнув из постели, она вышла на балкон и села, свесив ноги через край. Прохладный ветерок обдувал щеки и ерошил перья, заключая ее в свои любящие объятия. Наклонившись вперед, девушка уперлась лбом в перила, вцепившись руками в стойки, и принялась рассматривать луну, кремовую, сияющую и такую знакомую.

Напоминающую глаза ее матери.

«Еще две недели», – в последний раз подумала Кэсси.

Потом она вернется домой, где соленый воздух кажется сладким от разлитой в нем магии, и Малек заключит ее в свои объятия. Она много раз пыталась представить это мгновение в своих мечтах, но у нее никогда не получалось. Потому что даже магия имеет границы, и кое-что невозможно почувствовать, пока оно не станет осязаемым, физическим, реальным.

Затерявшись в своих фантазиях и любовании луной, Кэсси не обратила внимания на маленькую белую стрелку, промелькнувшую по ночному небосводу подобно падающей звезде и пропавшую. Лишь много позже она сообразила, что это была Лиана, в очередной раз ищущая неприятностей.

Глава 47

Лиана

«Это плохая идея. Это плохая идея», – снова и снова повторяла Лиана, стоя на балконе и глядя сквозь щель в неплотно задернутых шторах на распростертого на кровати ворона. Когда они разговаривали в последний раз, он на повышенных тонах велел ей покинуть его комнату – помещение с хрустальными стенами в тысячах километров отсюда, хотя с тем же успехом могло быть и то, что сейчас перед ней. Еще он сказал, что они не друзья и что он позабудет все, с ней связанное. Он действительно все это наговорил, однако сегодня на площади, когда стали сыпаться камни и он закрыл ее своим телом, его слова были совсем другими.

«Я держу тебя».

Выйдя из тени, Лиана вступила в мягкий круг света, отбрасываемый прикроватной лампой, еще горящей, хотя масла в ней почти не осталось. Она различила черты его лица, кажущиеся спокойными во сне, но не умиротворенными. Лиана не могла припомнить, видела ли она его когда-нибудь совершенно расслабленным – он как будто всю жизнь балансирует на грани, – но сегодня ей известна причина страданий: переломы в полых костях, кровь, запекшаяся между перьями. С этим она, по крайней мере, умеет справляться, хочет он того или нет.

Лиана опустилась на колени возле его матраса, склонившись над обнаженными плечами Рэйфа, и легонько провела пальцами по кончикам его перьев, чувствуя, как под кожей пробуждается магия.

Рэйф вздохнул.

На мгновение складка у него на переносице пропала, и он моргнул. Лиана наблюдала, как он просыпается, как проясняется его зрение и в глазах вспыхивает удовлетворение от узнавания ее.

– Что?..

– Лежи спокойно, – мягко скомандовала Лиана, прижимая ладонь к его сломанному крылу. Юноша зашипел от боли, но она не убрала руку.

– Я в порядке, – запротестовал он.

– Ну, мне-то можешь не врать.

– Тебе не следовало приходить, – ворчливо отозвался Рэйф, улыбаясь уголками губ собственным словам, сказанным с упрямой гордостью. Его мышцы расслабились и реагировали на ее прикосновение, усиленное магией. Хотя выражение его лица оставалось непокорным, тело с благодарностью принимало передаваемую Лианой силу. – Я не нуждаюсь в твоей помощи.

– Не важно, в чем ты нуждаешься, а в чем нет. Я делаю то, что считаю нужным, – парировала она. – Поэтому лежи тихо и не трепыхайся. В отличие от тех тел, что я видела сложенными штабелями на площади, раздавленных детей и людей, отправившихся сегодня в постель, не зная, проснутся ли на следующее утро, тебе… – Она замолчала, собираясь с мыслями, вдруг сообразив, что почти рычит. – Тебе я в состоянии помочь.

Поморщившись, он закрыл глаза.

– Спасибо.

Слова благодарности были такими тихими, что Лиана едва их расслышала. Находясь с Рэйфом, она всегда держала наготове остроумные реплики, а тут растерялась и просто вздохнула.

– Это тебе спасибо. В противном случае я бы… меня бы… – Перед глазами промелькнуло яркое воспоминание несущейся прямо на нее каменной лавины. Доля секунды – и она была бы мертва. По позвоночнику пополз холодок. – За то, что спас мне жизнь.

– Ничего особенного, – смущенно пробормотал он, избегая ее взгляда. Наконец Рэйф взглянул на голубку – глубоко и выразительно.

Смотря ему в глаза, Лиана вопросительно вздернула бровь.

– Ты – пара моего брата, – предложил он в качестве объяснения, хотя вышло, скорее, напоминание – ей, ему, им обоим.

– Ты был уверен, что выживешь?

Выдержав долгую паузу, Рэйф ответил:

– Нет.

Лиана перевела взгляд на свои руки и его крылья, постепенно, сантиметр за сантиметром исцеляющиеся от ее прикосновений, и постаралась сосредоточиться на деле, а не на неприятном ощущении в желудке. Однако молчание лишь усугубляло ее тошноту, будто разум поссорился с телом: первый не сомневался, что она, как ни крути, поступает неправильно, а второе наслаждалось жарким теплом кожи Рэйфа и усиливающимся потоком его магии, устремляющимся ей навстречу.

Передернув лопатками, Рэйф отвернул голову, чтобы смотреть на стену, а не на Лиану. Потом, откашлявшись, поинтересовался:

– Как у тебя с Ксандером?

Лиана продолжала сосредоточенно исцелять раны, касаясь их своими сияющими пальцами и стараясь не думать о том, почему он всегда возвращает разговор к теме, которую она совершенно не готова обсуждать.

– Хорошо. Вроде как.

– Вы выглядели счастливыми. Тогда на площади, я имею в виду, до того, как все случилось…

– Я и не знала, что ты наблюдал за нами.

– Я не наблюдал, – поспешно возразил он, поворачивая к ней голову и снова морщась от боли. Увидев ее довольную улыбку, он продолжил: – Ну, то есть да, конечно. Но только ради безопасности Ксандера и твоей тоже. В общем, ради вашей общей безопасности. – Рэйф ухитрился послать ей раздраженный взгляд. – Будь добра, просто ответь на вопрос.

– А что за вопрос?

– Ты счастлива? – Пауза. – С Ксандером?

– Мы… – Лиана попыталась подобрать слова, преувеличенно внимательно глядя на крыло Рэйфа, хотя участок под ее пальцами исцелился несколько секунд назад. Переминаясь с ноги на ногу, она скользнула ладонью по его крылу, постепенно приближаясь к спине. Ей требовалась передышка, ощущение дуновения ветерка на шее, чтобы привести в порядок пребывающие в смятении мысли.

– Мы очень разные люди, – продолжила девушка, поглаживая пальцами перья по внешнему краю крыла и отыскивая поврежденные кости. По оперению Рэйфа пробежала волна дрожи, отчетливо видимая в свете лампы. Так, должно быть, поверхность океана отражает сияние луны по ночам. – Но надеемся отыскать золотую середину.

Ее взгляд скользнул вверх, встретился с его взглядом.

– Хорошо, – потупившись, подытожил Рэйф.

Исцелив левое крыло, Лиана поднялась и, обойдя кровать, опустилась на колени с правой стороны, остро ощущая исходящее от Рэйфа напряжение. На сей раз она стала производить манипуляции, начиная с внешнего края.

– Почему ты хромаешь? – негромко поинтересовался Рэйф.

– Потому что не могу сама себя исцелить, – пожав плечами, пояснила Лиана. – Ерунда, просто царапина, от которой через несколько дней не останется и следа.

Даже не глядя, Лиана почувствовала, что Рэйф хмурится, будто его недовольство осязаемо и обладает способностью давить на нее, как, например, капризный ребенок тыкает пальчиком в руку взрослого. Но Лиане это почему-то показалось очень милым.

– Я в порядке, правда.

– Я… – Он тяжело вздохнул. – Немножко странно, ты не находишь?

На этот раз Лиана все же подняла глаза.

– Что именно?

– Ты никогда не встречала никого, наделенного магией, правда?

Она отрицательно покачала головой.

– И я тоже нет. – Складка у него между бровями стала глубже. – Каковы шансы, что, когда нам все же выпадает такая возможность, тот, другой человек будет обладать силой, противоположной нашей? Ну не странно ли?

– Если только… – Почувствовав внезапную сухость в горле, Лиана сглотнула. Она никогда ни перед кем не развивала своих теорий, даже перед Кэсси. Магия под запретом. Упоминать о ней опасно. Но сейчас, сидя в постепенно сжимающемся круге света, чувствуя, как смешиваются их энергии, что является куда более обличающим актом, чем любые словесные признания, Лиана ощущала себя в относительной безопасности, чтобы поразмышлять вслух. – Что, если это не магия? – Он в замешательстве склонил голову, а она продолжила: – Что, если это дар богов?

Она ожидала услышать немедленный протест, шутку или отрицание, но ничего этого не последовало.

– Что ты имеешь в виду? – просто спросил Рэйф.

– Ты когда-нибудь был в своем священном гнезде? – Она спешила развить мысль, и ее магия искрилась от возбуждения. Ладони засияли ярче, и более мощный поток энергии полился из них ему в тело, в кости, поступая к неисцеленным пока участкам.

– С тех пор, как получил крылья, нет, – ответил он.

– А я в своем была много раз. Знаешь, есть что-то особенное в близком нахождении к божественному камню… – Лиана перевела взгляд на его лицо, увидела, что он совершенно очарован, и вернулась к работе, снова задвигала руками, позволяя мыслям нестись вскачь, убыстряться с увеличением пульсации ее магии. – Когда я рядом, моя магия разгорается ярче, словно что-то во мне распознает заключенный в камне источник силы, как будто он у нас одинаковой природы, как будто сам Аэтиос вложил в меня частичку себя. Не думаю, что наполняющая наши тела энергия – это магия, Рэйф. По крайней мере, не та, какой страшились наши предки. Мне кажется, мы избранные – Аэтиосом, Таетаносом, даже, возможно, всеми богами сразу. У нас особое предназначение.

– Какое? – прошептал он.

Лиана положила руку ему на плечо, осознав, что, охваченная лихорадкой, уже завершила исцеление его второго крыла, но по-прежнему стоит на коленях, поглаживая пальцами бицепс Рэйфа. И он следит за ней глазами.

– Не знаю. Могу сказать только, что это чувство было у меня всегда, – проговорила она, зачарованно глядя на то, какой разительный контраст являют собой ее темные пальцы, касающиеся его светлой кожи. Она – воплощение золотистого света солнца, как и ее магия, а он – серебристого сияния луны. Две противоположности, но суть у них одна. – Ощущение, что я создана для исполнения некой великой миссии. Томление в животе, биение сердца, подозрение, что моя судьба отличается от той, какую мне прочат. Я всегда предвкушала, что что-то произойдет, повсюду выискивала знаки, подсказки, карту с обозначенным маршрутом приключения, которое только меня и ждет. Я его пока не нашла, зато нашла тебя. Возможно, остальное нам необходимо выяснить вместе.

Ее пальцы переплелись с его, так что казалось, они держатся за руки – почти. Пустое пространство между ними стало потрескивать и искриться серебристо-золотыми искрами, похожими на похищенные с небосвода звезды.

– Ана… – Ее имя Рэйф произнес так, будто оно причиняло ему боль. Он отнял руку, сложил крылья, перекатился на другую сторону кровати и, подпрыгнув, встал. Его лицо снова превратилось в каменную, ничего не выражающую маску. – Тебе пора идти.

– Рэйф, – запротестовала она и поняла, что этого недостаточно, едва его имя слетело с ее губ. Оно не оказывало на него такого же воздействия, как ее уменьшительное имя – Ана, короткое и простое, но исполненное глубокого скрытого смысла – воздействовало на нее. И снова она почувствовала недовольство тем, что Рэйф – не то имя, каким следовало бы его называть. Но и обращаться к нему Лисандер она тоже не могла. Он – кто-то другой, но кто именно, она пока не выяснила.

И сегодня удача ей не улыбнется.

Ведь он уже отгородился от нее стеной.

Юноша подошел к шторам, закрывающим проход на балкон, и раздвинул их, глядя на что угодно, кроме нее.

– Тебе нужно улетать прямо сейчас, пока тебя никто не видел.

Лиана послушалась.

Она быстро пересекла комнату, вступила в ночную тень и вдохнула свежий воздух, почувствовав тесноту в груди. Расправив крылья, она обернулась и посмотрела в таящиеся под насупленными бровями лазурные глаза.

– Я еще вернусь.

И унеслась на крыльях ветра, не дав Рэйфу шанса ответить отказом.

Глава 48

Ксандер

Ксандер проснулся еще до рассвета, но все утро набирался мужества, чтобы сходить навестить Рэйфа. Наконец пришел. И замер возле двери. Собрался было постучать, но заколебался.

Потоптавшись несколько минут на пороге, он повернул дверную ручку и заявился без стука, как обычно. Рэйф лежал на кровати с заведенными за голову руками, глядя в потолок налитыми кровью глазами, будто нарисованные там облака заключали в себе ответы на все загадки вселенной.

– Чертовски плохо выглядишь, – заметил Ксандер, выдавив из себя жизнерадостную улыбку, чтобы разогнать циркулирующее по венам беспокойство, грозящее перерасти в панику.

В его голове бесконечно проигрывался разговор с матерью.

Как и образ Рэйфа и Лианы, сплетенных под завалом в тесном объятии, точно любовники в последнем акте трагедии.

Но что ему сказать?

И как?

И…

Ксандер мысленно зажал все свои страхи и вопросы в кулаке и спрятал подальше, чтобы вернуться к ним позднее, потому что сейчас ему требуется сохранять хладнокровие. Насколько проще была бы ситуация, если бы удалось представить происходящее всего лишь как глупую шутку.

Рэйф бросил на него беглый взгляд.

– Не могу спать.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил Ксандер, устраиваясь на стуле в углу и ставя ноги на перекладины. Будничный, привычный жест.

Рэйф сел, расправил крылья и потер руками лицо, чтобы прогнать сон и усталость.

– Отвратительно. Но, как видишь, я жив, – с глубоким вздохом констатировал он.

Ксандер внимательно осмотрел изгибы крыльев брата, отмечая, что все перья строго на своем месте, целые и невредимые. Они не говорили о магии Рэйфа, которая представлялась чем-то вроде пыли, которую следует замести под ковер, чтобы скрыть с глаз долой и забыть до тех пор, пока игнорировать ее будет уже нельзя. Сейчас как раз такой случай.

– Как… быстро! – Ксандер не сразу подобрал подходящее слово, продолжая скользить взглядом по перьям, на которых не было ни следа недавних страшных ран.

Рэйф понял, что брат имеет в виду.

Поднявшись, он сложил крылья, спрятал их за спиной и подошел к стоящему у окна Ксандеру.

– Выглядело хуже, чем оказалось на деле.

– Рэйф, твои раны были ужасны, – чуть слышно возразил Ксандер. – Окажись на твоем месте кто-то другой… он скончался бы от подобных повреждений.

Уголки губ Рэйфа слегка приподнялись, но в глазах продолжала бушевать буря.

– Дай угадаю. Люди болтают?

– Разве можно их в этом винить?

Рэйф посмотрел брату в лицо, и морщинки в уголках его глаз смягчились.

– Нет. Что ты хочешь, чтобы я сделал?

– Матушка требует, чтобы я отослал тебя прочь, – игриво сообщил Ксандер.

Он ожидал, что Рэйф в ответ фыркнет и скажет: «Опять изгнание? Как неоригинально!»

Или закатит глаза и тяжко вздохнет.

Или даже заметит с усмешкой: «Отпуск? Очень мило!»

Вместо этого Рэйф спросил, глядя ему прямо в глаза:

– Ты это сделаешь? – Перья его при этом оставались пугающе неподвижными.

С губ Ксандера сорвался нервный смешок.

– Перестань! Это всего лишь слухи.

– Были бы слухами, если бы не их правдивость.

Ксандер помрачнел.

– Рэйф, ты вовсе не проклят.

Тот лишь плечами пожал.

– Рэйф, – настойчиво повторил Ксандер, опустив руку брату на плечо.

Рэйф стряхнул ее и отступил на шаг.

– Возможно, тебе в самом деле следует выслать меня, Ксандер. Ты во мне больше не нуждаешься. У тебя есть пара и королевство, а я всего лишь обуза.

– Как ты можешь так говорить? – Ксандер прищурился, будто с трудом узнавал стоящего перед ним человека. Не потому ли Рэйф проводил долгие часы во дворе, упражняясь на мечах? И всегда пропускал обед и ужин? И не заглядывал в спальню к Ксандеру поболтать перед сном? Потому что решил, что ему нашли замену? – Ты мой брат и нужен мне всегда. Не будь ты тем, кем являешься, моя пара погибла бы, а королевство было бы утрачено. Такова правда, вне зависимости от того, кто что болтает. Ясно тебе?

Рэйф вздернул подбородок, будто защищаясь.

– Ясно.

– Отлично, – подытожил Ксандер и криво усмехнулся. – Постарайся запомнить мои слова, потому что тебе определенно не понравится то, что мне еще предстоит сказать.

Рэйф нахмурил брови.

– Мне нужно, чтобы ты не покидал своей комнаты до окончания брачной церемонии.

Синеватый блеск глаз брата усилился, приобретя оттенок смирения.

– Знаю-знаю. – Ксандер поднял руки вверх. – Пусть люди верят, что ты поправляешься с обычной скоростью. Для правдоподобности. Через несколько недель никто и не вспомнит о случившемся.

Ксандер не хотел озвучивать отвратительную мысль, засевшую у него в голове. Он пытался отделаться от нее, затолкать в фантомный кулак правой руки и сжать покрепче, ведь именно там таились самые зловещие и скверные его черты, от которых не удавалось избавиться.

«К тому времени Лиана станет моей, перед лицом богов и людей».

В нем говорила злобная ревность, за которую он себя ненавидел.

Но такова правда.

Теперь, когда эта ужасная мысль перевернула все с ног на голову, Ксандер не мог заставить себя спросить Рэйфа о брачном турнире, поскольку не хотел упрекать ни брата, ни принцессу.

Незачем направо и налево разбрасываться беспочвенными обвинениями. Потому что это не может быть правдой. Просто не может. Рэйф его любит, верен ему и никогда не предаст, особенно учитывая их совместное прошлое.

Ксандер перевел разговор на более отстраненные темы и задержался еще ненадолго, улыбаясь и смеясь вместе с братом, очищаясь от непрошеного чувства, пока оно не растворилось окончательно.

Придя в спальню к принцессе, он снова стал самим собой, и при виде ее улыбки его мир засиял яркими красками.

– Как ты себя чувствуешь? – поинтересовался он, останавливаясь, едва переступив порог, не уверенный, рады ему или нет.

Лиана отдыхала на постели. Вокруг нее суетились служанки. Одну из них, бросившуюся взбивать подушку, Лиана наградила раздраженным взглядом. На голени Лианы была свежая повязка, значит, утром ее навещали целители.

Почувствовав на себе его взгляд, она пошевелила голыми пальцами ноги.

– Я в порядке, – сообщила принцесса и, с подозрением посмотрев на Ксандера, добавила: – Если только ты не собираешься снова тащить меня на уроки, потому что в таком случае я страдаю от ужасающей боли и не хочу, чтобы меня беспокоили.

– Нет-нет, ничего подобного, – со смехом заверил Ксандер.

Лиана сверкнула глазами.

Сегодня она чувствовала себя необычайно счастливой и полной сил, словно вчерашняя встреча неким образом освободила ее, научила чувствовать себя комфортно в замке и на острове и, наконец, принять Ксандера.

– Вообще-то… – Принц прокашлялся, чтобы прочистить горло, и, сделав несколько шагов, присел на краешек постели Лианы. Их глаза при этом оказались на одном уровне.

– Я подумал, что, если ты чувствуешь себя достаточно окрепшей, может, захочешь вместе со мной навестить раненых?

Лиана разом стала серьезной.

– Я просто… – протянул Ксандер, не желая портить ей настроение. – Я решил, что их подбодрит визит принца и принцессы, которые прочтут над ними благословение Таетаноса. По дороге я научу тебя нужным словам. Они очень простые. Жаль, что больше мы ничем не можем помочь. Целители стараются изо всех сил. Тем не менее я не хочу оставаться в стороне.

Лиана взяла его за руку.

– Я с удовольствием.

– Правда? – воскликнул он, не столько удивившись, сколько почувствовав прилив надежды, что это станет поворотным моментом в их отношениях и началом чего-то более глубокого.

Лиана сжала его пальцы.

– Мое желание сильно как никогда.

Глава 49

Рэйф

Большую часть дня Рэйф провел в мольбах о том, чтобы Лиана не приходила, надеясь, что она ему всего лишь приснилась и ее прощальные слова ничего не значат. Однако у него все равно екнуло сердце от предвкушения, когда поздно ночью он услышал доносящийся из-за задернутых штор шелест крыльев.

– Так и знала, что ты не спишь, – протянула Лиана, входя в комнату. Ее сапожки выбивали дробь на деревянных досках пола.

Он догадался, что она обута в сапоги, потому что шелковые туфельки, которые большинство женщин носят в замке, не производят никакого шума при ходьбе. От осознания того, что на ней обувь на выход, у Рэйфа упало сердце. Все же он по-прежнему лежал спиной к балкону, подложив руку под щеку, и глубоко и размеренно дышал, притворяясь спящим в слабой надежде, что она развернется и улетит прочь.

Она этого не сделала.

Рэйф услышал ее вздох, за ним последовало негромкое поскрипывание деревянного стула в углу, на который обычно садится Ксандер.

– Сегодня мне в голову пришла идея, – как ни в чем не бывало сообщила она. Будто они сидели за обеденным столом и вели светский разговор, и она не вторгалась незваной в комнату человека, который явно – ну, Рэйф надеялся, что явно, – желает, чтобы его оставили в покое. – Мы с Ксандером летали за городские стены, навещали дома жертв землетрясения и читали над ними благословение Таетаноса. Некоторые в сознании, но очень слабы, а другие еще даже не пришли в себя, хотя их сердца бьются. Однако семьи были очень благодарны – они в самом деле верят, что простая молитва, прочитанная будущим королем и королевой, изменит положение. Когда они целовали мне руку при прощании, я поняла, что могу сделать гораздо, гораздо больше, чтобы им помочь.

Рэйф тут же сел и повернулся к ней.

– Нет.

– Так и знала, что ты не спишь, – победно ухмыльнулась она, улыбаясь от уха до уха.

– Так и знал, что ты безрассудная, – парировал он, хмуря брови, – но никогда не считал тебя глупой.

– А что глупого в спасении жизней? – обиделась она. – Куда глупее сидеть в стороне и наблюдать, как они умирают, когда я знаю, что могла бы спасти их.

Он встал с постели и в мольбе протянул к ней руки.

– Это опасно.

– Вот уж не думала услышать это трусливое заявление от человека, в одиночку противостоявшего дракону, – почти презрительно выплюнула Лиана.

Ее слова уподобились для него физическому удару.

– Это не одно и то же.

Принцесса лишь плечами пожала.

– Почему?

– Потому что, – полупрорычал-полувыплюнул он, подходя ближе, – моя жизнь не важна. Во всяком случае, не так важна, как твоя или Ксандера.

Лиана отвела взгляд и снова посмотрела на него, прежде чем ответить.

– Для меня твоя жизнь важна.

– Тем не менее, – стоял на своем Рэйф, пытаясь игнорировать чувство, которое ее взгляд пробудил в его душе, – ты готова пойти на этот риск…

– Ты хоть обдумал, что я сказала?

«Целый треклятый день я только и делал, что думал о тебе», – мысленно ответил он и усмехнулся, скорее себе самому, чем ей.

– Нет.

– Лжец, – пробормотала Лиана. – Просто признаваться не хочешь, потому что, возможно, мои слова справедливы. И боги правда выбрали нас для особой миссии. Возможно, в том и заключается наше призвание – помогать людям.

– Даже если и так, что ты намерена делать? – спросил Рэйф, бросив красноречивый взгляд на ее крылья. – Ты не можешь просто взять и слиться с толпой. Если кто-то тебя увидит, то не станет размышлять, дар ли богов твоя сила или нет. Просто скажут, что в тебе есть магия, и погубят.

– Я принесла большой плащ, – медленно проговорила она.

Рэйф отметил, что она сминает пальцами свернутую черную ткань, и, не в силах сдержаться, согнулся пополам и разразился недоверчивым смехом.

– Плащ, значит? – воскликнул он, решив на мгновение, что девушка в самом деле лишилась рассудка.

Лиана скрестила руки на груди и наградила его гневным взглядом. Потом выбросила вперед свое белое крыло и с силой толкнула Рэйфа в плечо, заставив пошатнуться.

– Я еще не закончила, – прорычала она. – Я принесла большой плащ, чтобы, когда мы окажемся по другую сторону стены замка, я могла спрятать крылья и ходить от дома к дому пешком. Ходить, а не перелетать. Это займет дольше времени, но будет больше шансов, что нас не узнают. Ксандер сказал, что целители дали всем пострадавшим сонный отвар, поэтому они не проснутся, если мы незаметно прокрадемся в их дома. Кроме того, я не стану снимать капюшона, так что мое лицо останется в тени. Я заметила, что практически в каждом доме в Пилаеоне под окнами имеется балкон, поэтому будет легко проскользнуть внутрь, а потом уйти.

О, боги!

Ее план и правда не так ужасен.

– Как ты собираешься выбраться из замка незамеченной? – спросил он, все еще не желая соглашаться. – Не по воздуху же? Твои белые крылья тут же заметят.

Лиана мило улыбнулась.

– В этом я как раз и надеялась заручиться твоей поддержкой.

Рэйф застонал и потер лицо. Его разум пребывал в смятении. С одной стороны, он никогда не слышал более безрассудного предложения. С другой стороны, едва ли ему удастся жить в мире с самим собой, осознавая, что мог бы предотвратить смерть воронов. Или если с принцессой что-то случится. Блеск ее глаз свидетельствовал, что отрицательный ответ ее не устроит. У Рэйфа возникло предчувствие, что даже откажись он ее сопровождать, Лиана все равно не оставит свою сумасшедшую затею. Рэйф знал, что случается с воронами, у которых обнаруживались магические способности, – леденящие кровь звуки иногда преследовали его в ночных кошмарах: свист меча палача в воздухе и глухой стук, знаменующий, что дело сделано. Обезглавливание всегда проводилось прилюдно, хотя Рэйф никогда не мог заставить себя смотреть на действо и вместо этого обозревал толпу. Иногда ситуация ухудшалась добавлением других звуков: плачем тех, кто любил жертву, и улюлюканьем праздных зевак. В глазах Ксандера всегда отчетливо читался страх, что в следующий раз придет очередь Рэйфа.

Нет.

Он не допустит, чтобы эта участь постигла Лиану.

Только не ее.

– Я знаю, как можно выбраться из дворца, – признался он едва слышно. Голос отказывался повиноваться ему. – Есть потайной коридор, которым однажды воспользовался отец, чтобы незаметно провести маму в замок, до того, как у нее появилась собственная комната в людской. Мы с Ксандером пользовались этим коридором в детстве. Он такой же древний, как и сам замок. Мы с братом частенько гадали, не возник ли он еще в те времена, когда острова не поднялись в воздух, на земле были часты войны, и людям требовались пути быстрого отступления.

Глаза Лианы заинтригованно поблескивали. Внимательно слушая его рассказ, она так крепко прижала ладони к груди, что пальцы порозовели.

Рэйф покачал головой.

Во что он ввязался?

– Идем же, – позвала Лиана, шагая к двери.

– Подожди! – Рэйф схватил ее за руку. – Дай прежде взгляну на твой плащ.

Лиана покорно накинула его на плечи. Пошитый из черного бархата, он выглядел дорого, но не обязательно по-королевски. На нем не было ни драгоценных камней, ни каких-либо отметок, и с расстояния он мог бы сойти за обычную дешевую вещь. Что еще более важно, капюшон действительно скрывал всю верхнюю часть лица Лианы до самого носа, так что Рэйф подивился, как ей вообще что-то видно. Сзади плащ оказался достаточно широким, чтобы скрыть крылья, и при этом волочился по полу.

– Где ты его нашла? – удивленно спросил он.

Лиана плотнее запахнулась в плащ и надвинула капюшон пониже на лицо.

– Моя бабушка была, скажем так, крупной женщиной и частенько жаловалась, что на прогулке у нее мерзнут крылья, вот дедушка и подарил ей этот предмет гардероба. Когда бабуля умерла, он отдал его мне, потому что мне нравилось, что ткань хранит ее запах.

От звучащей в ее голосе нежности у Рэйфа сделалось тепло на сердце. Он не привык к подобным ощущениям. Он почувствовал и еще что-то: некое томление при мысли о том, каково это – расти в семье, где все тебя любят.

– Похоже, не стоило мне смеяться, когда ты сказала, что принесла большой плащ, – поддразнил он.

– Пфф! – Лиана довольно покачала головой.

Ворон бросил взгляд на ее руки.

– А перчатки у тебя есть?

Сдвинув складки плаща в сторону, она извлекла из кармана жакета пару перчаток и натянула на руки.

– А как насчет чего-нибудь для шеи и подбородка?

И снова Лиана достала маскировку в виде густого черного меха, скрывающего ее кожу.

– Ты явно не в первый раз ускользаешь тайком из замка, – заметил Рэйф, помимо воли улыбаясь ее ухищрениям.

Наблюдая за тем, как Рэйф надевает черные перчатки и плащ, чтобы слиться с ночной тьмой, и натягивает капюшон на голову, затемняя лицо, Лиана заметила:

– Так же, как и ты.

Он согласно кивнул.

– Что ж, идем, пока я не передумал.

Ведя принцессу по коридорам, он настороженно заглядывал за каждый угол, опасаясь столкнуться со слугами или стражей, совершающей ночной обход. Потайной коридор располагался в нижнем ярусе замка, хоть и не так глубоко, как комната матери Рэйфа. Дорога туда была тускло освещенной и замшелой. Через каменные стены просачивалась почвенная влага, оставляя на них слой водорослей и мха. Несмотря на то что шагали они очень осторожно, Лиана все же несколько раз споткнулась и для удержания равновесия взяла Рэйфа за руку. Он старался не думать об успокаивающем прикосновении ее пальцев, сплетенных с его, о том, как это естественно и приятно. Когда они добрались до конца коридора, Рэйф высвободил ладонь, чтобы открыть тяжелые железные ворота, замаскированные под еще одну решетку, закрывающую сливное отверстие.

Дальше вести предстояло Лиане. Покружив по городу, по-прежнему остающемуся для нее чужым, она, наконец, сумела сориентироваться и пришла к дому, где проживал один из раненых. Лиана рассматривала окна и двери здания, стараясь припомнить.

– Вот этот, – шепотом сообщила она, указывая на балкон слева на втором этаже. – Это его комната.

Кивнув, Рэйф взмахнул крыльями, взлетел в воздух и мягко приземлился на балконе. Прижав нос к окну, он попытался рассмотреть, что творится внутри и, увидев скорчившееся на кровати маленькое тельце, утвердительно кивнул. Перегнувшись через перила, он протянул руку Лиане, и она подпрыгнула, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не помогать себе крыльями. Со второй попытки ему удалось схватить ее за предплечье достаточно крепко, чтобы втянуть наверх. Оказавшись на балконе, девушка просунула лезвие ножа в узкую щель между створками окна и сумела отодвинуть задвижку. Проникнув в комнату, она поспешила к спящему под одеялом ребенку, стянула перчатки и, закрыв глаза, сосредоточилась на том, за чем пришла.

Рэйф стоял на страже в темноте и, не смея моргнуть, зачарованно следил за ее действиями. Искривляющая губы ребенка гримаса пропала, а хриплые всхлипы превратились в глубокое ровное дыхание. Из хрупкого тельца ушло напряжение, и боль утихла, позволив расслабиться. С приоткрытым ртом и спокойными чертами лица Лиана являла собой упоительное зрелище. Льющийся из ее ладоней золотистый свет сиял, как лучи утреннего солнца, мягко пробивающиеся сквозь тучи. Наконец Рэйф узрел то, что видела она. Это в самом деле не магия, а нечто большее. Ее бог, Аэтиос, даровал ее рукам силу исцелять людей.

Большую часть жизни Рэйф ненавидел свою магию, потому что она спасла только его, но не его родителей. Она сделала его изгоем, которого все сторонятся и боятся, хотя в его душе тоже живет страх. Она превратила его брата в обманщика, наполнила его жизнь ложью. Но, стоя и глядя на то, как Лиана работает, Рэйф впервые в жизни осознал, что его магия – это дар.

Потому что его магия спасла Лиану.

И создала этот момент.

И этот момент, и Лиана в нем великолепны.

Глава 50

Лиана

Лиана проснулась с затуманенным взором и совершенно разбитой, но при этом чувствовала себя окрыленной впервые за несколько недель. Возможно, даже месяцев. Или и вовсе за всю жизнь.

Наконец-то она не бездействует, мечтая о том, чтобы в ее жизни случилось что-то необыкновенное, а принимает активное участие в добром деле, используя для этого свою магию. Они с Рэйфом успели посетить только четыре дома, но это означало, что сегодня утром четыре человека встретят новый день чудесным образом исцеленными и восхвалят своего бога за то, что живы, хотя могли бы умереть. И все благодаря ей, Лиане.

Ну, и Рэйфу тоже.

Они сделали это вместе.

– Что это ты сегодня ухмыляешься, как паяц? – удивилась Кэсси, проходя к Лиане через разделяющую их комнаты дверь и плюхаясь на ее кровать. Она и сама выглядела сонной и изможденной.

– Ничего, – со вздохом пробормотала Лиана. Как бы она ни старалась придать лицу подобающее выражение, не могла заставить себя перестать улыбаться.

Кэсси уставилась на нее.

– Ничего?

– Просто день хороший, – воскликнула Лиана, решив подобрать приемлемую причину, объясняющую свой энтузиазм.

Оставив Кэсси на постели, Лиана вскочила на ноги и раздвинула шторы, чтобы показать, что ее тело полно энергии, которую необходимо преобразовать в движение. Солнце давно взошло, значит, она проспала дольше обыкновения, хотя обычно и спать ложилась гораздо раньше, чем вчера ночью. Незамутненная синева неба напоминала ей о чем-то – точнее, о ком-то. У нее возникло новое, но такое упоительное чувство, что она наконец нашла свое место.

– Тебе, часом, не давали каких-нибудь травок для облегчения боли? Ходят слухи, что в Доме Рая готовят не только лекарства… – Кэсси нахмурилась, в замешательстве глядя на подругу.

Перепрыгивая с ноги на ногу, Лиана вернулась к постели.

– Нет, ничего подобного. Моя нога и так уже в полном порядке.

Кэсси с опаской покосилась на место повреждения.

– Ты сегодня прямо фонтанируешь счастьем. По-моему, это перебор, даже для тебя.

– В самом деле, Кэсси, – воскликнула Лиана, уперев руки в бока. – Неужели ты не можешь просто стереть с лица хмурую мину и порадоваться вместе со мной этим удивительным, замечательным, великолепным утром?

Наконец Кэсси отвела взгляд, скатилась с кровати и шагнула к подносу, стоящему на столике в углу, который Лиана даже не заметила. Кэсси подняла крышку чайника и втянула носом воздух.

– Что они сюда положили?

Мысленно Лиана приготовилась к продолжительной перепалке с подругой, но тут дверь ее спальни распахнулась и с громким стуком ударилась о стену.

– Лиана!

Это был Ксандер.

Запыхавшийся, улыбающийся, восторженный Ксандер, исполненный такого же благодушия, что и она сама. Задержавшись на пороге, он дернулся всем телом, вдруг сообразив, где находится. Он выпучил глаза, отвесил низкий поклон и медленно выпрямился. При виде этих церемоний Лиана развеселилась еще сильнее.

– Прошу простить меня за вторжение, принцесса, я просто… Ты… Я подумал, что тебе будет интересно услышать новости.

– Какие новости? – с опаской уточнила Кэсси.

Ксандер повернулся к ней, удивленный ее присутствием, и, пожав плечами, пояснил, обращаясь к обеим:

– Все утро только и разговоров, что о четырех детях из тех, кого мы вчера навестили. Три девочки и мальчик. В общем, они… Они каким-то образом исцелились!

Лиане не требовалось смотреть на Кэсси, чтобы прочесть в ее глазах осуждение. У нее вся левая сторона тела воспламенилась от обжигающего взгляда подруги. Поэтому она продолжала смотреть на Ксандера, искренне разделяя его энтузиазм, поскольку и сама ощущала то же самое.

– Правда? Ксандер, но как? Это же настоящее чудо!

– Никто не знает, – проговорил он, качая головой. – Люди говорят, это дар богов, чтобы поблагодарить нас за преданность. Кто-то уверяет, что прошлой ночью видел у духовных врат закутанную в плащ фигуру. Полагают, что это был сам Таетанос.

Лиана закусила губу, чтобы не завизжать.

– Хвала богам, – протянула Кэсси.

Лиана едва сдерживалась, чтобы не запустить ей в лицо подушку.

– Действительно. Хвала богам, – подхватил Ксандер, не заметив саркастического подтекста. Чистосердечный по натуре, он не распознал издевки Кэсси. Однако это была одна из причин, по которым Лиана ее любила. – Тешу себя мыслью, что, возможно… – промямлил Ксандер, сверкая глазами, и сжал пальцы Лианы. – Спасибо тебе за то, что ходила со мной читать благословения вчера. Думаю, это помогло. Ну, то есть мы помогли.

– Так и есть, – ответила Лиана, отвечая на его рукопожатие.

Она не погрешила против истины. Если бы Ксандер не взял ее с собой в город вчера, ей в голову не пришла бы идея об исцелении раненых. Она не знала бы, куда идти и что делать. Все это благодаря ему, благодаря тому, что он не поленился привлечь ее, за что она была ему очень признательна. Однако не настолько, чтобы открыть всю правду.

Она высвободила руку.

Ксандер поспешно отступил и откашлялся.

– В общем, ты пропустила завтрак, поэтому я решил лично сообщить тебе новость. – Замолчав, он скользнул взглядом по ее голени, которая явно не причиняла ей никаких неудобств или боли, потом посмотрел в глаза и подмигнул. – Скажу матушке, что тебе требуется еще один день для полного восстановления от полученной травмы. Мне зайти за тобой, чтобы сопроводить на ужин?

– Да, пожалуйста, – пробормотала она.

Снова поклонившись, принц удалился. Когда дверь за ним закрылась со щелчком, Лиана поморщилась.

Три, два, один…

– О чем ты только думала? – прошипела Кэсси, бросаясь к ней с рвением, с которым обитающие на обширных равнинах Дома Охоты медведи кидаются на кроликов. С одной только разницей – она не кролик.

– Я вообще не думала, – парировала Лиана, повернувшись лицом к подруге. – Я просто действовала, и это было восхитительно, Кэсси. Если бы ты видела, то поняла бы. Но я не хотела, чтобы у тебя были неприятности.

– С каких это пор?

Лиана вздохнула.

– С тех самых, как мы оказались в чужой стране. Здесь неприятности могут повлечь за собой реальные последствия, в отличие от Дома Мира, где я могла с легкостью уболтать отца и убедить его отменить любое уготованное нам наказание.

Кэсси, видимо, расслабилась, опустила плечи, сложила крылья за спиной. Черты ее лица тоже смягчились.

– Все равно тебе следовало бы поставить меня в известность.

– Знаю, – согласилась Лиана. – Мне жаль.

– И мне тоже жаль, – подхватила Кэсси, шагнув к Лиане и взяв ее за руку. – Я не виню тебя за желание помочь. Ты же целительница – такой родилась, таково твое предназначение. Просто… – Она не договорила.

– Просто что?

Кэсси потупилась и стала с преувеличенным вниманием рассматривать яркие краски ковра, избегая встречаться с Лианой глазами.

– Будь осторожна.

– Была.

– Столько людей зависят от тебя, Ана…

Лиана кивнула, не дослушав до конца. Потому что Кэсси права. Вороны. Ксандер. Королева. Весь их дом и все остальные дома рассчитывают, что она исполнит предназначенную ей роль и станет королевой. А не девушкой, исцеляющей с помощью магии.

– Просто пообещай мне, – настаивала Кэсси. – Пообещай, что не сделаешь больше ничего, что могло бы навлечь на тебя беду, хотя бы в течение последующих десяти дней.

– Десяти дней? – непонимающе нахмурилась Лиана.

Мгновение Кэсси не шевелилась, а потом улыбнулась, хотя ее глаза остались серьезными.

– Ну да, десяти дней. Потому что по истечении этого срока состоится брачная церемония, и ты перестанешь быть моей проблемой.

Лиана легонько толкнула ее.

– Я всегда буду твоей проблемой.

Кэсси фыркнула.

– И то правда. А теперь идем, я умираю с голоду. Поищем какой-нибудь еды, и ты расскажешь мне о своей полуночной вылазке, договорились?

Лиана согласилась и вместе с Кэсси направилась к двери, продолжая обдумывать ее слова.

Через десять дней.

Состоится брачная церемония.

Ты перестанешь быть моей проблемой.

Она старалась не вспоминать об этом событии. Как и о быстро надвигающемся будущем. Клятвы, которые ей придется принести перед богами, нельзя будет нарушить.

Быть собой ей осталось всего десять дней.

Быть Аной.

Девушкой, наделенной магией и верящей в чудеса, – такой, какой она была с Рэйфом.

А не Лианой Таетанус, кронпринцессой Дома Шепота.

Женщиной, связанной долгом по рукам и ногам.

Десять дней. Это очень мало, поэтому следует сделать каждый миг значимым, какие бы обещания она ни дала Кэсси. Нет времени на то, чтобы бояться или нервничать. Вообще ни на что нет времени.

Глава 51

Рэйф

Следующие несколько дней он жил в перевернутом мире: спал дни напролет, а ночью бодрствовал, убеждая себя, что вылазки из замка украдкой не ради него и не ради нее. Что они ради Ксандера. И воронов. Чтобы поднять их дух, подарить надежду, заставить поверить, что Таетанос силен и могущественен, а не слаб и немощен. Чтобы возродить их веру. В подобном «прегрешении» его никогда прежде не обвиняли.

Он лгал.

Конечно же, они с Лианой исцелили всех остальных раненых. И Дом Шепота праздновал их чудесное выздоровление. Пилаеон, город духов, давно не пребывал в таком приподнятом настроении, а сам Ксандер радовался проявлению мощи Таетаноса.

Но не поэтому Рэйф каждую ночь продолжал выводить Лиану через потайной ход в город. Объяснением его поступков были те несколько минут, когда она сжимала его ладонь в темноте, мгновения, когда ее глаза были закрыты, и он получал возможность полюбоваться ее лишенным тревог лицом, секунды перед прощанием, когда они просто стояли и молча смотрели друг на друга, наслаждаясь искрящейся между ними магией.

По этой же причине он с гулко бьющимся сердцем вскочил с постели, едва заслышав стук сапожек по каменным плиткам, и бросился раздвигать шторы на своем балконе. Но стоило ему схватиться за тяжелую гардинную ткань, как дверь за его спиной с грохотом распахнулась.

– Куда-то собираешься? – спросил Ксандер. В тоне его голоса одновременно слышались и веселые, и обвиняющие нотки.

Рэйф отдернул руку от штор, услышав тихий вздох с другой стороны, и развернулся к брату. Его пульс участился от ужаса и горького чувства вины из-за своего предательства.

– Нет.

– Успокойся, – проговорил Ксандер. В несколько шагов он пересек комнату и плюхнулся на свое обычное место – стоящий в углу стул. – Тебе разрешено выходить. Просто не пользуйся крыльями и держись подальше от посторонних глаз – хотя бы недельку-другую. Но сейчас довольно поздно. Думаю, горожане уже видят сладкие сны. А вот мне нынче ночью не спалось. И тебе, судя по всему, тоже.

– Да, – пробормотал Рэйф, откашлялся и попытался улыбнуться. – Я… эээ… не мог заснуть. Сижу в четырех стенах и схожу с ума от скуки и бездействия.

Ксандер рассеянно кивнул. Он раскачивался на стуле, отталкиваясь от пола ногами и попеременно то напрягая, но расслабляя крылья. При этом он обводил взглядом комнату.

– Ксандер? – мягко позвал Рэйф.

Принц полуобернулся к нему, хотя мысленно явно находился в другом месте.

– Ты хотел о чем-то со мной поговорить? – подсказал Рэйф. Он больше не слышал Лиану по другую сторону занавески, но предполагал, что она там, удерживаемая любопытством, не позволяющим ей развернуться и улететь прочь. Она нисколько не переживает, что может быть поймана с поличным.

Ксандер вздохнул.

– Я просто…

Замолчав, он повернулся к окну. Если принцесса там, то надежно скрывается в тенях, так что ее в самом деле не видно.

– Сегодня, будучи не в силах заснуть, я кое о чем думал, – продолжил Ксандер. – Мне стало интересно… Что, по-твоему… В общем, что ощущает человек, когда он влюблен?

Рэйф замер.

Но Ксандер, казалось, не обратил на это внимания и продолжал болтать:

– Я хочу сказать… знаю, ты никогда сам не испытывал этого чувства – и я, конечно, тоже, – но я подумал, что ты, возможно, помнишь, как это было у твоих родителей? Что ты ощущал, находясь рядом с ними?

– Я не… – Рэйф не договорил из-за образовавшегося в горле комка. – Я не знаю, Ксандер. Не помню.

– Нет, помнишь, – возразил Ксандер. Его голос не был обвиняющим. В нем звучала только искренность, граничащая с грустью. – Что ж, ладно. Я понимаю. Мы ведь о них не говорим. Просто подумал, что сегодня тот самый случай, когда можно было бы нарушить это правило. Потому что я знаю, как выглядит любовь. Видел на улицах, проходя мимо влюбленных пар, но никогда не приближался настолько, чтобы заметить искру в их глазах. Свет во взгляде моей матушки погас задолго до того, как я повзрослел и научился его распознавать, а ее родителей не стало, когда я даже не родился. Но твои…

Он пожал плечами, не договорив.

Рэйф старался избегать вопросительного взгляда Ксандера.

– Зачем тебе это? Что ты хочешь узнать?

Ксандер фыркнул и, наконец завладев вниманием брата, слегка усмехнулся.

– Ну, это же очевидно, Рэйф! Я сам через неделю буду связан брачными узами!

– То же было справедливо и две недели назад, но тогда ты не задавал вопросов, – заспорил как всегда упрямый Рэйф. При этом он чувствовал себя так, будто ему медленно и с наслаждением вонзают нож в живот, от чего по телу расходятся волны жаркой боли. Единственное, что ему приходило в голову, это, фигурально выражаясь, схватиться за рукоятку и помочь своему мучителю. Тогда хотя бы агония прекратится. Ему в самом деле необходимо услышать объяснение брата – каким бы оно ни было.

– Кое-что изменилось, – загадочно сообщил Ксандер. Покачал головой, приподнял крылья. – Не могу объяснить. Скажу лишь, что Лиана стала другой. В последние несколько дней она кажется… не знаю, как лучше выразиться… очень умиротворенной, чего прежде не было. По крайней мере, не в моем обществе. Ее глаза постоянно сияют, и она улыбается, будто не может иначе. Вот я и пытаюсь понять причину.

Этими словами он провернул невидимое лезвие в ране Рэйфа, заставив покачнуться. Рэйф схватился за стену, чтобы удержаться, и задумался, не поступила ли так же стоящая снаружи Лиана?

Ксандер ничего не заметил. Он продолжал говорить, нервно покачивая ногой.

– Я и сам становлюсь другим в ее обществе, Рэйф. По крайней мере, мне так кажется. Легче. Она… ну, она не похожа ни на кого, с кем я мечтал связать свою жизнь, – да тебе и так об этом известно. У нас очень много различий, но я начинаю думать, что это не имеет значения. Мне бы хотелось рассказывать обо всем этом ей, а не тебе – только не обижайся, брат! – но, целый час придумывая, что сказать, я понял, что не в состоянии облечь чувства в слова. Это не любовь, конечно, ведь она не может возникнуть за такое короткое время. Но что же я в таком случае испытываю? И как это выразить? Я пытаюсь понять, для того чтобы, когда буду говорить с Лианой, все прошло лучше, чем сейчас. Вижу, что утомляю тебя своей болтовней. Не обращай внимания. Я сейчас вернусь в свои покои, а ты сможешь забыть все, что я тут наговорил.

Смысл последней фразы дошел до Рэйфа, только когда Ксандер встал и, шелестя крыльями, направился к двери.

– Подожди, – воскликнул Рэйф, вскочив и схватив брата за руку. – Подожди же. Я… я вспомнил.

Ксандер медленно повернулся и вперил в него выжидающий взгляд.

Рэйф прикрыл веки, чувствуя, как прорвало плотину воспоминаний, и они мощным потоком изливаются из него, а он не знает, как их сдержать. Юноша действительно часто думал о маме. О ее руках, крепко его обнимающих. О голосе, который пел ему колыбельные. О смехе, таком заразительном, что всякий раз, слыша его, он начинал вторить, даже если на душе было невесело. Он вспоминал о них двоих, сидящих в комнатке в самом нижнем ярусе замка, отгороженных от всего света, который не имел значения, потому что у них было все необходимое. Вместе они сочиняли истории и играли в игры. В их комнате всегда царила любовь, такая сильная, что оставалась с ним еще долгое время после того, как мамы не стало, – но Ксандер говорил не об этом чувстве.

Любовь, существовавшая между матерью и отцом, была иной.

Рэйф старался не вспоминать о них – точнее, он старался не вспоминать об отце, потому что в таком случае всякий раз испытывал чувство вины. Вины за последние сказанные королем слова. «Я не брошу тебя. Я не брошу нашего сына». Он погиб, потому что любил Рэйфа сильнее Ксандера, а маму Рэйфа – сильнее королевы. Хотя Рэйф тогда был невинным ребенком, обвинения королевы в его адрес справедливы и по сей день: он бастард, укравший у ее сына очень многое, самое значение слова «любовь» – и снова обкрадывающий его, на этот раз в куда большем масштабе.

– Любовь, – пробормотал Рэйф, вспоминая, как родители обменивались взглядами в маленькой комнатке, как поддразнивали друг друга и иногда шутливо боролись. Как исполняли безумные танцы с ним маленьким, зажатым между их телами, а потом замедлялись: мама распускала волосы, отец снимал корону, и на короткое время они становились самими собой. Любовью было то ощущение свободы, отсутствие необходимости скрываться, связь столь тесная, что, казалось, никому не по силам ее разорвать. На мгновение Рэйф представил блестящие во мгле зеленые глаза, две пары сплетенных рук и сверкающее между ними золото и серебро. Сморгнув видение, он повернулся к брату, чувствуя, как сосущая пустота в животе разрастается до громадных размеров. – Любовь – это когда находишь частичку себя в другом человеке, хотя прежде и не подозревал, что в тебе самом чего-то недостает, а теперь без нее чувствуешь себя неполным. Любовь делает тебя цельным, завершенным, учит принимать себя таким, каков ты есть. Ты получаешь возможность быть собой, потому что, находясь с этим человеком, впервые в жизни не хочется притворяться кем-то другим.

Ксандер смерил брата долгим хмурым взглядом. Спустя несколько секунд черты его лица снова разгладились.

– Ты как будто делишься опытом. Личным опытом, я имею в виду.

Рэйф напрягся и украдкой посмотрел на занавеску, потом скользнул взглядом по ковру и уперся в мыски сапог брата. Поднявшись выше, он, наконец, заметил в лавандовых глазах брата всполохи неуверенности. Воздух в комнате сгустился, стал тяжелым, давящим на плечи, иголочками покалывающим кожу.

Сейчас ему внимают два человека.

Два человека, заслуживающих знать правду.

Однако, похоже, в последнее время Рэйф может только лгать.

Он рассмеялся веселым гортанным смехом, вырвавшимся из груди и рассыпавшимся бисером лукавства, похлопал Ксандера по плечу и легонько толкнул, будто только что услышал самую забавную, но и нелепую шутку в мире.

– Во имя Таетаноса, Ксандер! Нехватка сна не дает тебе мыслить здраво. Мне придется попросить тебя покинуть мою комнату, если будешь и дальше болтать вздор. Единственная возлюбленная, по которой я томлюсь дни напролет, это небо, но ты запретил мне летать.

Поначалу Ксандер не шевелился, продолжая задумчиво глядеть на брата. В конце концов он выдохнул и едва заметно улыбнулся.

– Тогда возвращайся к ней, – воскликнул он, кивая в сторону балкона.

Фраза прозвучала сдавленно. Рэйф понимал это. Как понимал и Ксандер, что смех брата был неискренним. Между ними разлилось что-то невысказанное, невидимое, но от этого не менее реальное.

Неловкая тишина продолжала видеть в воздухе и после ухода Ксандера. Шарканье сапог по каменным плитам, шелест ткани и негромкий вздох вместо слов. Потому что все слова уже были сказаны. Кроме…

– Уходи, – угрюмо приказал Рэйф.

– Рэйф…

– Уходи, – повторил он громче. Напористее. Его тело подрагивало от желания повернуться и посмотреть на нее, но он боялся, что в таком случае его решимость поблекнет и сгорит в пламени ее глаз.

– Пожалуйста, не…

– Ты пара моего брата, – сказал Рэйф, не узнавая собственного голоса – плоского, холодного, безжизненного. – Мы уже выполнили свою работу. Так что уходи. Немедленно. И никогда не возвращайся.

Она не ушла. Во всяком случае, не сразу.

Она стояла на балконе, глядя на него.

А он не отводил взгляда от стены.

В тот миг, когда он решил, что взорвется от напряжения, в спину ему ударила волна воздуха, и из опустевшего проема повеяло холодом. Развернувшись, он поспешил на балкон и с такой силой вцепился в шторы, что побелели костяшки пальцев.

Глава 52

Лиана

Ксандеру потребовалось три дня, чтобы наконец обратиться к Лиане с намерением обсудить тему, которую она невольно подслушала. Три дня долгих совещаний с советниками, встреч с портнихами, обедов с королевой, взглядов украдкой и нервных смешков. Всякий раз, хоть на секунду оставаясь с Ксандером наедине, Лиана чувствовала, как ее сердце подскакивает к горлу.

Они находились в его кабинете, когда принц набрался смелости и, оторвавшись от книг, произнес:

– Лиана, могу я кое-что с тобой обсудить? Это не займет много времени.

Она стояла у окна, глядя на суетящийся внизу людской муравейник. Начались работы по восстановлению разрушенных зданий. Улицы очистили от завалов. Взгляд Лианы привлекли цветные пятна у основания всех духовных врат. На фоне скучной черноты арок цветы казались особенно яркими и с каждым днем разрастались все сильнее. Всю прошлую неделю Лиана занималась исцелением всех, кого могла, и люди радовались могуществу Таетаноса, полагая, что это его рук дело. Теперь же они праздновали предстоящую брачную церемонию своего благословленного богами принца и его принцессы.

Голос Ксандера отвлек ее от размышлений, и девушка развернулась.

– Конечно. Что…

Стоило ей посмотреть на него, как слова умерли у нее на губах. Лиана поняла, что настал тот самый момент, которого она страшилась несколько последних дней. И которого невозможно избежать. Ксандер смотрел на нее, опустив голову. На его щеках играл румянец смущения. В руках он держал коробочку, так крепко сжимая пальцами, что ее почти не было видно. В его глазах светилась надежда. Робкая надежда.

Лиана сглотнула.

Желудок сжался от предчувствия, но она принудила себя улыбнуться.

– Что такое, Ксандер?

– Ничего. Просто я… – Он замолчал и в несколько шагов пересек комнату, убрав коробочку в карман. Лиана оставалась совершенно неподвижной, когда он взял ее за руку, переплетя их пальцы, и внимательно посмотрел ей в глаза, выискивая там то, чего, как она знала, не было. – До церемонии осталось всего несколько дней, и я просто хотел сказать тебе… я имею в виду, надеюсь, ты и сама понимаешь, что я считаю тебя совершенно особенной. И мой народ разделяет мое мнение.

– Ты тоже для меня особенный, – отозвалась Лиана. Слова были правдивы, но в то же время искажены, поскольку он воспримет их смысл иначе, чем она имела в виду. Ксандер в самом деле особенный – очень добрый и заботливый, душевный и очаровательный, прекрасный друг и компаньон. Он же говорит о другом, о том, чего она ему дать не готова.

– Клятвы, которые мы принесем, – продолжил ворон, нежно поглаживая большим пальцем ее ладонь. – Я произнесу их от всего сердца, с такой искренностью, с какой никогда еще не обращался к богам. Я много раз представлял себе этот день, гадая, что он для меня готовит, с кем разделю его. Хочу, чтобы ты знала: я рад, что моей парой стала ты. Также я радуюсь, что мы получили возможность узнать друг друга до церемонии, поэтому наши клятвы будут не пустыми словами, а истинными и откровенными обещаниями, данными друг другу.

У Лианы пересохло в горле и участился пульс, так что стало казаться – Ксандер тоже слышит его оглушительное биение.

– Я… – Она облизала губы, пытаясь подобрать слова, но шею словно тисками сдавило. Ей представилось, что окна в комнате исчезли, а книжные стеллажи наступают со всех сторон, сжимая ее в кольцо, вызывая головокружение.

Ксандер, похоже, ничего не замечал. Отпустив ее руку и лишив тем самым единственной опоры в бушующем мире, он вытащил из кармана коробочку. Когда он нажал на защелку, у Лианы все поплыло перед глазами, что, однако, не помешало ей различить блеск изумруда.

– Я нашел это среди фамильных ценностей. – Он завозился с коробочкой. Прижав ее к ноге правой рукой, левой вынул кольцо. – Оно напомнило мне о тебе. Хочу, чтобы оно было у тебя, потому что… любовь – это когда отдаешь частичку себя другому человеку и надеешься, что он не разобьет ее. Пусть это кольцо станет символом той части моего сердца, которую я вручил тебе.

Эти слова сильно походили на сказанные Рэйфом во время их последнего разговора.

Похожие, но в то же время иные.

Произнесенные устами Ксандера, голосом Ксандера, они не хватали за душу так, как слова Рэйфа. Они просто заполняли пространство, повисали, оставляя тяжесть в желудке, разрастаясь и ширясь, затрудняя дыхание.

Юноша надел кольцо ей на палец.

Оно оказалось великовато и свободно проворачивалось. Ксандер сжал ее пальцы, чтобы удержать его на месте, поднес ее руку к губам и нежно поцеловал, как подобает истинному джентльмену. Его лавандовые глаза сверкали так ярко, что Лиане нестерпимо хотелось отвернуться.

Она открыла рот. Губы дрогнули и изогнулись, но напряжение сдавило горло, и она не сумела вымолвить ни звука.

Ксандер ждал и наблюдал.

Сейчас – самое подходящее время приоткрыть перед ним завесу, скрывающую ее душу, признаться, возможно, передать его коже теплое дуновение своей магии. Лиана не сомневалась, что Ксандер сохранит ее секрет точно так же, как хранит секрет Рэйфа. Он слишком благороден, чтобы поступить иначе. Остается даже шанс, что принц не изменит своего к ней отношения и будет по-прежнему смотреть на нее как на занимающуюся зарю нового дня, как на начало чего-то замечательного. Если она даст ему шанс, возможно, его слова перестанут казаться такими пустыми, а их клятвы и будущее – пугающими.

Но она не сумела произнести ни звука.

Признания не случилось.

Она уже поделилась этой частичкой себя с другим, и больше отдать ей было нечего.

– Благодарю тебя, – проскрежетала Лиана в ответ.

Ксандер моргнул, подождал еще мгновение, давая ей возможность продолжить, но тут же взял себя в руки и попытался скрыть разочарование, столь явно проступившее в его чертах.

– Оно очень красивое, – неловко добавила она.

Ксандер тепло улыбнулся.

– Рад, что ты так думаешь.

– Да, – подтвердила Лиана, чтобы заполнить паузу. – Это в самом деле так.

– Как бы то ни было… – Он откашлялся. – Это все, о чем я хотел поговорить с тобой, так что… ну вот. Нужно еще просмотреть несколько книг, но кое-кто, пожелавший остаться неизвестным, шепнул мне на ухо, что тебе не терпится вернуться к тренировкам и размять крылья, так что я сказал матушке, что ты ее сегодня больше не навестишь. Хелен чертовски хорошо обращается с ножами. Она с удовольствием потренируется с тобой, если хочешь.

Впервые за последние несколько минут Лиана почувствовала, что снова может дышать. Что она и сделала – с наслаждением втянула носом воздух и искренне улыбнулась.

– А у этого «кое-кого, пожелавшего остаться неизвестным», случайно не черно-белые пятнистые крылья и бойкий язычок?

Ксандер мягко рассмеялся. Атмосфера наконец разрядилась.

– Настоящий принц никогда не выдает свои источники информации.

– А настоящей принцессе они и так давно известны, – парировала Лиана. Встав на цыпочки, она чмокнула его в щеку, потому что это было лучшее, что она могла сделать и чего он не ожидал. – Спасибо, Ксандер.

После чего развернулась и ушла, принуждая себя шагать размеренно, а не бежать прочь из комнаты. Оглянувшись за мгновение до того, как закрылась дверь, она заметила на лице Ксандера гримасу. Качая головой, он пробормотал что-то, чрезвычайно похожее на слово «идиот». Она двинулась дальше. Как только дверь захлопнулась, Лиана стремглав кинулась к ближайшему окну и выпрыгнула через него.

Хотя ей отчаянно хотелось расправить крылья и взмыть ввысь, все выше и выше, никогда не останавливаясь, вместо этого она осторожно опустилась на балкон своей комнаты. Тяжелое кольцо оттягивало ей палец, поэтому Лиана сняла его и положила на ночной столик, стараясь не обращать внимания на то, что изумруд, казалось, наблюдает за ней, когда она практически сорвала с себя платье и швырнула на кровать, позволив прохладному ветерку обдувать пылающую огнем кожу. Не в силах выносить этот взгляд, Лиана схватила кольцо и заперла его в шкатулке, но ощущение следящего за ней глаза никуда не делось, оно следовало за ней по коридорам до самой площадки для тренировок, а позже в столовую, ни на секунду не давая забыть о том, что сегодня произошло.

Глава 53

Кэсси

Кэсси была уверена, что слуги считают ее самым ленивым человеком на свете, потому что им приходится трудиться, а она спит дни напролет и проводит время в праздности, как королева, которой не является. Правда заключалась в том, что с приближением дня рождения Лианы на плечи Кэсси ложилось все более тяжкое бремя, и она охотно ускользала в свое духовное тело, в котором опосредованно проживала жизни других людей, избегая собственной.

Иногда она наблюдала за Рэйфом, в одиночестве сидящим в своей комнате и рассеянно вращающим в воздухе мечами. Его губы сжаты в угрюмую линию, во взгляде читается непреклонность. Иногда она следовала за Лианой, бросающей исполненные тоски взгляды на улицу, вымученно улыбающейся и ерошащей перья, как плененная птица, мечтающая вырваться из клетки. Кэсси обнаружила, что ее любимое место – небольшая комнатка в самом верхнем ярусе замка, где вдоль стен возвышаются книжные стеллажи, в камине обычно горит мягкий огонь, и одинокий принц читает, чтобы занять время. Кэсси летала вдоль полок, просматривая названия книг на корешках и злясь, что ее невидимые пальцы проходят сквозь страницы, не в силах переворачивать их. Одновременно она испытывала облегчение от того, что ее духовной сущности, в отличие от физического тела, не требуются очки для чтения. Когда Ксандер сидел с очередным пухлым томом на коленях, Кэсси тоже читала поверх его плеча, хотя чаще всего он одну за другой просматривал карты, напряженно кривя губы.

«Ты вовсе не сходишь с ума», – хотелось шепнуть ему на ухо, подобно ангелу-хранителю. Остров действительно уменьшается в размерах, сжимается – медленно, но верно. Это происходит со всеми семью домами. С ослаблением магии божественных камней куски горной породы отваливаются, больше не удерживаемые в воздухе заклинанием, и падают в нижний мир, которому и принадлежат. Пройдет еще некоторое время, и ущерб станет заметен – и фатален. Скоро кто-то еще, помимо кронпринца из самого непопулярного дома поймет, что происходит.

Кэсси держала рот на замке.

Потому что ее королю нужно как раз время.

Кэсси уже посетила его сегодня, и они окончательно утвердили планы. Теперь остается только ждать. На завтра запланировано празднество в честь Лианы, а послезавтра состоится брачная церемония. Что еще более важно, это день рождения Лианы. Ей исполнится восемнадцать. Кэсси представления не имела, в котором часу родилась ее подруга, поэтому придется быть начеку сразу с наступления полуночи и ожидать любого знака, что Лиана – именно та, кем в глубине души ее считает Кэсси. Все на своих местах и в состоянии готовности. До наступления утра ей осталось посетить только одного человека.

Кэсси не видела его три недели, хотя по ощущениям – гораздо дольше. Три недели, как она в последний раз спала в кольце его любящих рук, укрытая его пепельным крылом.

Лука.

Кэсси зависла в воздухе над его кроватью, испытывая странную смесь радости и боли при виде юноши с его парой. Новая принцесса Дома Мира была красавицей с фарфоровой кожей и золотисто-каштановыми крыльями, отливающими янтарным в свете свечей. Она спала под одеялом из собственных крыльев, на ее губах играла едва заметная улыбка. Лицо Луки было расслабленным и умиротворенным. Никаких морщин. Темная кожа идеально гладкая. Они обнимались, как две половинки одного сердца. Кэсси было ненавистно разрушать этот момент, но придется.

Кэсси прижала свою легкую, как дымка, руку ко лбу Луки и проскользнула в его сон. Хаос его видений не шел ни в какое сравнение с бушующим потоком образов, кружащихся в голове ее короля, но этого и следовало ожидать. Люди, наделенные мощной магией, видят во сне более яркие цвета и слышат более громкие звуки, которые приходят к ним в виде сверкающих искр, питаемых их силой, безумием куда более значительным, чем у обычных людей вроде Луки. Кэсси не возражала. Ей это даже нравилось. Она любила нырять в чье-то сновидение, словно в прохладное озеро в жаркий день, когда не приходится бороться с ним, как с диким зверем, требующим укрощения.

Ей удалось мгновенно изменить картинку, возможно, потому что она много раз проживала этот момент в реальности. Они с Лукой в ее комнате в хрустальном дворце, за час до восхода солнца, когда лиловато-розовые лучи проникают сквозь прозрачные стены, сверкая на пепельных крыльях Луки. Она лежит щекой на его руке, как на подушке, положив ладони ему на грудь. Хоть Кэсси и понимала, что нечестно заставлять его видеть такой сон теперь, когда у него пара и новая жизнь. Ей хотелось еще один раз проснуться в его объятиях и почувствовать себя просто девушкой, а не монстром, в которого она вот-вот превратится благодаря своим поступкам.

– Кэсси? – пробормотал Лука, часто моргая.

– Шшш. – Она прижала палец к его губам. От ее прикосновения он широко улыбнулся, но не произнес ни слова, глядя на нее так, будто в ее глазах заключался для него весь мир.

Неужели он уже видел этот сон прежде?

После ее ухода?

Ему ее недостает?

Не имеет значения. Самой Кэсси роскошь тосковать о нем недоступна.

– Не беспокойся о Лиане.

Он негромко хохотнул.

– Сколько раз я слышал от тебя эти слова? Что она натворила на этот раз? Матушка снова поймала ее у небесного моста?

Лука ничего не понял.

Так часто случалось, когда Кэсси проникала в сны людей, не знающих о ее магии, или тех, кто сам ею не наделен. Их разум пытался найти объяснение невероятному, вписать ее появление в привычные рамки. Вот и сейчас рассудок Луки отправил его в прошлое, еще до брачного турнира и его разрыва с Кэсси – до того, как она отбыла в Дом Шепота.

– Нет, – ответила она, повернув руку так, чтобы погладить его по скуле. Под пальцами ощущались отросшие за ночь жесткие волоски. – Нет, Лука. Пожалуйста, постарайся запомнить. С Лианой все в порядке. Ты снова увидишься с ней, обещаю. Не переживай из-за слухов. Просто запомни мои слова и голос. Лиана спасет мир.

Он вздернул брови.

– Кэсси, о чем ты толкуешь?

– Ни о чем, – со вздохом отозвалась она, не желая тревожить его почем зря.

Проснувшись, Лука решит, что видел причудливый сон, не более того, и никак не помешает планам ее короля. Кэсси вообще здесь быть не должно, но она не могла не подарить Луке немного надежды, которая поддержит его, когда придет время. Хотя бы это она может для него сделать.

Он притянул ее к себе, и она в ответ прижалась к нему изо всех сил, скользнув головой по его шее. Он поцеловал ее в лоб, и она приняла поцелуй.

– Прощай, Лука, – прошептала Кэсси, уткнувшись в его теплую кожу. – Пожалуйста, не забудь, что я тебе сказала.

Она позволила сну раствориться.

И покинула сознание Луки.

Юноша открыл глаза и часто заморгал, всматриваясь в окружающую ночную мглу, не понимая, что произошло. Его взгляд метался по таящимся в комнате теням, пытаясь отыскать в них Кэсси, потому что сон был необычайно ярким, странным и казался реальным. Но, разумеется, это всего лишь сон и ничего больше. Мгновение спустя он качнул головой, разгоняя удивительные образы, и снова опустил голову на подушку. Покрепче прижав к себе свою пару, он провел пальцами по ее гладкой щеке, чмокнул в лоб. И снова заснул.

Кэсси взлетела в небо, позволив ветру подхватить себя и отнести обратно к физическому телу, чтобы в самом деле отдохнуть несколько часов. Силы ей еще понадобятся. Настоящая работа только начинается.

Глава 54

Ксандер

За ужином Лиана была необычайно молчалива. Сидящий в противоположном конце праздничного стола Ксандер ощущал, что с ней что-то не в порядке. Она то и дело бросала рассеянные взгляды в окно и крутила кольцо с изумрудом у себя на пальце. Даже жевала, казалось, через силу.

Хотя она была знакома со всеми присутствующими за столом гостями, они оставались для нее незнакомцами и разговаривали друг с другом, а не с ней. Она же лишь вежливо улыбалась. Единственным близким ей по духу человеком на этом торжестве была Кэсси, ради приглашения которой пришлось выдержать мощнейшую борьбу с матушкой. Принцесса заслуживает, чтобы в свой день рождения лучшая подруга была рядом, даже если она, по словам королевы, «сова-сирота без гроша за душой», а не зажиточный торговец или аристократ из города.

По мнению Ксандера, нынешнее празднование дня рождения самое печальное из всех, на каких ему доводилось присутствовать. Когда убрали десертные тарелки, в его голове мелькнула мысль: «Хвала Таетаносу!» Он приготовил сюрприз для Лианы, который, он не сомневался, вызовет на ее губах подлинную, а не притворную улыбку.

– Мне жаль, что обед получился таким скучным, – сказал он ей на ушко, когда они вдвоем покидали банкетный зал.

Лиана вздрогнула и повернулась к нему.

– Нет-нет, это не так.

– Она просто старается быть вежливой. И правда ведь скука смертная, – подтвердила Кэсси. Своим замечанием она позабавила Ксандера и схлопотала свирепый взгляд от Лианы. – А что такого? Это же правда!

– Да, – согласился Ксандер и, вклинившись между ними, забылся на мгновение и предложил им обеим руку. Прежде чем он успел исправить оплошность, Кэсси без тени колебаний положила свою ладонь ему на сгиб правого локтя. Они проводили слишком мало времени вместе, и она определенно не понимала всей значимости этого простого жеста. Ксандер быстро сглотнул и продолжил: – Но я придумал кое-что, чтобы поднять тебе настроение.

Лиана сверкнула глазами.

– Что именно?

– Это сюрприз, – ответил он.

Прищурившись, Лиана окинула его взглядом, будто пытаясь постичь, что принц задумал.

– Сюрприз, значит…

Кэсси по правую руку Ксандера фыркнула.

– Не стоило тебе этого ей говорить. Она самая нетерпеливая девушка на свете.

– Не волнуйся, – со смехом отозвался Ксандер. – Долго ждать не придется. Это прямо за углом и…

Юноша остановился, услышав доносящуюся из окна негромкую музыку. Лиана восторженно ахнула и, отпустив его руку, поспешила на звук, подрагивая крыльями, и едва не врезалась в перила.

– О, Ксандер! – с чувством воскликнула она, поворачиваясь к нему. В ее ярких, как звезды, глазах сверкала благодарность. – Как мило!

Для Ксандера самой милой была стоящая перед ним девушка.

И выражение ее глаз, вызванное его действиями.

Кэсси отпустила его руку и незаметно удалилась, оставив их наедине. Хотя в действительности не совсем наедине. Во дворе перед замком собралась половина города, как и было задумано. Все люди, которых они посетили, чтобы прочесть благословения, все те, с кем Лиана познакомилась, но кто, по мнению матушки Ксандера, не представлял значимости – хотя для него и его принцессы это определенно было не так. Вдоль стены замка горели масляные светильники, сверкающие на фоне темного неба. В углу площади играл оркестр. Люди уже танцевали, когда по толпе пронесся призыв к тишине. Заметив в окне своих принца и принцессу, все стали шепотом переговариваться. Ксандер хотел было взять Лиану за руку, но она приподнимала подол своего многослойного шелкового платья, не беспокоясь, что может помять его. Тогда он придержал ее за другую руку, и, вместе вылетев в окно, они грациозно спикировали во двор прямо к расступившейся толпе. Кто-то начал хлопать в ладоши, остальные подхватили, и, не успели Ксандер с Лианой опуститься на землю, как воздух взорвался громоподобными аплодисментами. Принц никогда не видел своих подданных такими счастливыми. Они скандировали, напевали и свистели, живые и здравствующие, исполненные надежд на завтрашний день. Лиана еще не стала их королевой, но само ее присутствие восстановило их пошатнувшуюся веру. Она завоевала их сердца. И его сердце тоже.

Музыка заиграла громче.

Ксандер взял Лиану за руку и закружил в танце. Он заметил, что в уголке ее глаза появилась слезинка, готовая вот-вот сорваться, и стер ее пальцем, погладил по щеке и, наконец, поднял подбородок. Хотя она широко улыбалась, в ее взгляде притаилась тень, сути которой постичь он был не в состоянии. Девушка ведь плачет от радости, разве нет?

– Лиана, – прошептал он.

– Благодарю тебя, Ксандер, – негромко произнесла она в ответ, часто моргая и крепко сжимая ему руку. – Я не заслуживаю такой пары, как ты.

Прежде чем он успел ответить на ее замечание или опровергнуть его, мелодия сменилась на более быструю. Широко раскинув крылья, Лиана подпрыгнула и закружилась на месте, запрокинув голову, чтобы смотреть на небо. Ксандер последовал ее примеру, спрятав все вопросы и сомнения в тот уголок души, где таилась самая отталкивающая сторона его натуры, заставив себя проигнорировать ее признание, которого не понял – или не хотел понять.

Все больше танцоров присоединялось к веселью. Они вставали в линии и менялись партнерами, и Ксандер тоже растворился в движении, встречаясь с Лианой взглядом в толпе, любуясь ее ослепительной улыбкой и темной кожей, которую выгодно подчеркивало золотистое расшитое бисером платье, сверкающее на свету. Здесь его народ и его пара. Он не позволит тревожному предчувствию испортить себе праздник.

Глава 55

Рэйф

Он наблюдал из тени, сидя на краю крыши. Веселье происходило близко и в то же время бесконечно далеко от него. Юноша не мог ни различить лиц танцующих, ни услышать музыку или рассмотреть фигуры танца, но отчетливо ощущал разлитую в воздухе радость, осязаемую и такую густую, что та казалась удушающей.

Он немедленно отыскал глазами мелькающую в черном океане пару белых крыльев, но даже не они привлекли его внимание, а ее платье, расшитое по корсажу золотистыми бусинами и драгоценными камнями, сверкающими в отблесках пламени.

Лиана – ожившее воплощение магии.

Ее собственной магии.

Рэйф ощутил мощный прилив тоски и, принудив себя отвести от нее взгляд, вперил его в темноту, на которую и должен был смотреть. Никто не заметил его присутствия, значит, и на отсутствие тоже не обратят внимания, когда он решит удалиться – никто, кроме Ксандера. Именно из-за брата ему и надлежит уйти. Рэйф находился в шаге от совершения ошибки, которую невозможно будет исправить, балансировал на грани, которую нельзя пересекать – а он наверняка так и сделает, если останется.

Но когда ему уйти?

И как?

Не спрыгнуть ли с крыши и улететь прочь, даже не попрощавшись? Ксандеру никакого объяснения не будет достаточно, так что, возможно, нечего и пытаться. Проще раствориться в ночи.

Нет.

Он не может так поступить.

Ксандер может предположить худшее. Станет переживать. Бросится искать его по всем островам. Рэйф не может так с ним поступить. Не может причинить ему еще больше боли.

Он решил подойти к брату завтра, прямо перед церемонией, и сказать, что хочет проложить собственную дорогу в жизни в новом месте, где над ним не будет довлеть клеймо прошлого. Пообещает вскоре навестить, писать. Нужно как можно скорее со всем покончить, не дав Ксандеру шанса ответить отказом.

Это единственный способ.

Единственный план.

Рэйф лег на спину, уставившись в ночное небо. Из-за кружащихся в голове мыслей и бесконечных вопросов «что, если?» оно казалось ему не более чем черным размытым пятном. Потерев лицо, он закинул руки за голову. Его крылья были плотно прижаты к черепице, и он машинально согнул ноги, чтобы не съехать вниз по крыше.

Разум Рэйфа бродил далеко.

Он снова превратился в маленького мальчика, сидящего у огня и играющего в игрушки, а мама негромко напевала, прихорашиваясь перед стоящим в углу комнаты трюмо. Она расчесывала свои длинные черные волосы, мягко улыбаясь. Она всегда казалась счастливой и довольной жизнью. А может, наивному задумчивому ребенку так только казалось? Лишь незадолго до ее смерти он осознал, что любовь к отцу разрушила жизнь матери. Ее как будто прилюдно раздели. Все ее сторонились. Даже родители от нее отвернулись, так что Рэйф и не знал, кто они. Никто не пришел забрать его, проклятое огнем дитя, которое привело дракона в их дом. Иногда, встречая на улицах пожилые пары, Рэйф искал проблеск узнавания в их глазах. Он не мог не задаваться вопросом, решилась бы мама снова на этот шаг, знай она заранее, чем обернется ее жизнь? Три стены да балкон так глубоко под землей, что никто не увидит ее, если она выйдет на свет, и проклятый ребенок, обреченный на повторение всех ее ошибок.

Будь у нее шанс, сбежала бы она?

Вырвалась бы из отцовских объятий, пока не стало слишком поздно?

Ушла бы, когда у нее еще была такая возможность?

Или любовь действительно того стоила?

Рэйф долгое время лежал на крыше, размышляя над этим вопросом. Однако, как оказалось, недостаточно долго. Потому что, когда он поднялся на ноги и полетел в свою комнату, кое-кто его там ждал – воплощение ответа, в который он не хотел верить, но который его разбитое сердце признавало единственно верным.

Глава 56

Лиана

Она ведет себя глупо. Чрезвычайно глупо.

Он ведь выгнал ее. Велел уходить и никогда не возвращаться.

В действительности Лиана не понимала, зачем пришла. Одно голубка знала наверняка – едва оказавшись в своей комнате, она ощутила всепоглощающее желание улететь, и крылья сами принесли ее сюда. А остаться заставил вид выдвинутых ящиков комода, содержимое которых горкой свалено в углу, отполированные до блеска мечи, лежащие рядом с ножнами, и мешок с сухим пайком в изножье кровати. Лиана поняла, что, уйди она сейчас, рискует никогда не увидеть Рэйфа снова.

От раздавшегося стука сапог у нее чуть не остановилось сердце.

Лиана развернулась, и у нее перехватило дыхание. Рэйф стоял на балконе позади нее, полускрытый в тени, едва различимый через узкий зазор в неплотно задернутых занавесках. Его бледное лицо, казалось, сияло в лунном свете.

– Я же говорил тебе…

– Я знаю, – перебила Лиана.

Ни один из них не пошевелился, будто граница между ковриком на полу и каменными плитами пола означала нечто большее, что очень трудно пересечь.

– Ты уезжаешь, – произнесла она. Это было утверждение, а не вопрос.

Но он все же ответил сдавленным голосом:

– Да.

Вели мне уйти.

Вели мне уйти.

Вели мне уйти.

Мысли быстро замелькали у Лианы в голове, нахлынуло мощное желание. Она знала, что Рэйф не попросит ее уйти – и он действительно этого не сделал, за что девушка была ему благодарна, поскольку тогда не нашла бы в себе мужества противиться. Она всю жизнь провела, глядя в небо, на облака над головой и клубящийся внизу туман, мечтая о приключении, ожидающем ее за линией горизонта. У нее было много возможностей сбежать от обязательств, при помощи других людей или без них, но она никогда ни одной из них не воспользовалась. В глубине души Лиана понимала, что ее мечты всегда мечтами и останутся. Они не осуществятся, только не для нее – принцессы, которая однажды станет королевой, на чьих плечах будет лежать ответственность за жизнь тысяч подданных.

Лиана сделала шаг вперед, затем другой, и еще один, пока ее шелковые домашние туфельки не пересекли порога. Она отодвинула занавеску в сторону и вступила в тень балкона, в темноту ночи, где, возможно, сумеет хоть на краткий миг испытать на себе чудо сбывшейся мечты. У ее платья были длинные рукава, но обнаженные плечи. И от холодного поцелуя ветра по телу побежали мурашки. Сделав глубокий вдох, Лиана подняла голову.

Рэйф встретил ее взгляд.

Он стоял, прижавшись крыльями к перилам балкона, так что ему некуда было бежать, кроме неба.

Он не улетел.

Стоял, будто прирос к месту, и, не смея дышать, наблюдал за медленным приближением Лианы. Преодолев разделяющее их расстояние, она взяла его руки в свои, позволяя своей магии подняться к ладоням, чтобы снова ощутить искру от смешения их энергий.

– Давай сыграем в игру, Рэйф, – прошептала она.

Он выдохнул и отвернулся.

– В игру, значит.

– Завтра я принесу обеты, – продолжила она. Их пальцы сплетались, исполняли неистовый танец, между ними сверкали искры магии. Золото солнца и серебро луны на миг слились в единое целое. – Клятвы, которые никогда не нарушу. Но это будет завтра. А сегодня у меня есть еще несколько часов свободы. Поэтому давай сыграем в игру, Рэйф. Давай притворимся, что мы не в замке, а в глубокой темной пещере. Давай представим, что я просто голубка, без имени и титула, а ты – ворон, у которого нет прошлого. Давай представим, что у нас есть всего одна ночь, чтобы исполнить свои самые сокровенные желания, пока солнце не взошло и в наш идеальный мир не вторглась суровая реальность.

Они подняли руки, тесно прижимая ладони к ладоням. Глядя сквозь сверкающие искры, Лиана видела, что ее слова искушают его. Он смотрит на нее, окутанную созданным ими светом звезд.

– Что бы ты сделал, Рэйф?

Лиана шагнула ближе, коснулась краем подола платья мысков его сапог, прижалась к нему бедрами. В его глазах промелькнула яркая вспышка, подобная молнии в грозу.

– Что бы ты сделал, Рэйф? – повторила она снова, облизывая губы, обращая на них его внимание. – Мне нужно знать, потому что у тебя есть последний шанс показать мне.

Поначалу ничего не происходило.

Рэйф оставался неподвижным, совершенно неподвижным. И Лиана тоже: будто ее сердце вырвалось из грудной клетки и шлепнулось на пол, и любым движением она могла раздавить его, растерзать на кусочки.

Потом по его телу прошла дрожь – дрожь бессилия.

Он отнял руки от ее ладоней и заскользил ими вверх по рукавам платья, пока не нащупал ее обнаженные плечи. Прикосновение огнем опалило ей кожу, заставив резко ахнуть. Обжигающая дорожка его касаний поползла дальше, к шее, и Рэйф обхватил ее голову руками и принялся поглаживать большим пальцем щеку. То была нежная вожделеющая ласка, словно он долгое время мечтал об этом.

Они задвигались в едином ритме.

Не успела Лиана сообразить, что происходит, как Рэйф запустил пальцы в ее косы, а она вцепилась ему в плечи, и их тела столкнулись, как шторм налетает на берег, неизбежный, электрический, грубый и яростный. Рэйф принялся целовать ее в губы, в шею, спустился к плечу, а Лиана со вздохом запрокинула голову. Она провела руками вниз по его телу, ощущая под рубашкой силу мышц, переместилась на спину. Рэйф уткнулся лицом ей в шею и сдавленно застонал, когда она принялась ерошить ему перья. Лиана снова отыскала его губы. Ее поцелуй становился то медленнее, то быстрее, она отдавалась ему вся без остатка, потому что в их распоряжении всего одна ночь, одна краткая ночь украдкой, и она не собиралась терять даром ни секунды, насладиться каждым часом, каждым мгновением.

Потому что каждый миг может стать последним.

Ни на секунду не прерывая поцелуя, спотыкаясь, они ввалились в комнату, запутавшись в занавеске и взмахивая крыльями, чтобы удержать равновесие. Кое-как они переступали через препятствия на полу, не размыкая объятий.

Охваченные усиленной магией лихорадкой, заставляющей кожу пылать, они упали на кровать, не обратив внимания на негромкий, но отчетливо прозвучавший щелчок закрывающейся двери.

Глава 57

Ксандер

Он прислонился к стене, не веря своим глазам.

Рэйф и Лиана.

Его брат и его пара.

Он…

Она…

Да, временами они вели себя странно, но он и подумать не мог…

Нет-нет-нет.

Его сердце отказывалось верить.

Однако в дальнем уголке сознания всегда таилось понимание происходящего и отдельных намеков. По какой другой причине он проснулся бы посреди ночи от голоса, настойчивым шепотом велящего ему прийти сюда?

У Ксандера задрожали руки, и он сжал их в кулаки – и физический левый, и фантомный правый, чувствуя, как внутри нарастает дикое необузданное чувство, до сих пор ему незнакомое. Оно раскалялось, грозя прорваться наружу, это выползающее из тайного укрытия чудовище, где долгое время спало, но в конечном итоге пробудилось к жизни. Оно несло с собой гнев, обиду и боль. Все низменные эмоции, что Ксандер так долго держал в себе, бесновались и стремились вырваться на свободу. Разгорающееся в груди пламя обострило его зрение, заставляя пристально всматриваться в танцующие на противоположной стене образы.

Удивленный взгляд Лианы, когда Ксандер снял маску по окончании брачного турнира. То, с какой злобой она влепила Рэйфу оплеуху. Их тела, переплетенные под завалом. Ее нарастающее возбуждение. И его собственное отрицание. Счастье на лицах подданных при виде своего принца с будущей королевой, их радость за них обоих. Все эти разрозненные кусочки головоломки увеличивались в размерах, кружились, сжимались и, наконец, сложились в единую картину. Ксандер стоял как вкопанный, обуреваемый противоречивыми эмоциями, которые в конечном итоге уничтожили друг друга и пропали, оставив после себя зловещее спокойствие.

Оттолкнувшись от стены, он расправил плечи и вернулся в свою комнату.

Снова заснуть он не смог.

Остаток ночи он провел, устремив взгляд в потолок и гадая, испытывала ли его матушка схожие чувства, когда в ее душу проникла боль измены, оставив свою отметку, расплющив сердце, превратив его в пыль. Ее душа тогда стала полой, так что ничто и никто не в состоянии был ее заполнить, даже собственный сын. Ксандеру стало так холодно, будто тело превратилось в кусок льда, но все же это предпочтительнее жара – уж лучше вообще ничего не чувствовать.

Когда первые солнечные лучи просочились через занавески, Ксандер пробормотал слова клятвы, которые придумывал всю ночь.

Он повторил их много раз, чтобы голос окреп и перестал звучать сломанным, но оставался твердым, пустым и безжизненным – таким же, каким стала его онемевшая душа.

Глава 58

Кэсси

Кэсси не могла спать. Ее ноги подрагивали, пальцы сами собой сжимались, сердце бешено колотилось. Такое поведение характерно скорее для Лианы, но не для самой Кэсси. Она подскакивала от каждого звука и замирала от каждого дуновения магии в воздухе. Каждый мускул ее тела был напряжен и пребывал в состоянии готовности.

Знак появится.

Она не знала, когда именно и как, но появится. Потому что Лиана – именно та, кого они так ждали. Королева, которая спасет мир. Та, о ком говорится в пророчестве.

Это она.

Признаться, Лиана едва ли была похожа на девушку из легенды, когда неожиданно ворвалась в комнату Кэсси на рассвете. Влетела через балкон с головокружительной скоростью и остановилась в изножье кровати, охваченная паникой и с широко раскрытыми глазами. Нет. Вид у нее был чертовски дрянной.

Кэсси немедленно вскочила на ноги и потянулась к подруге.

И Лиана с готовностью бросилась в ее распахнутые объятия.

– Кэсси, я… я… Пожалуйста… помоги мне.

Прежде всего они занялись ее внешним видом: спутанными волосами, припухшими веками, измятым платьем. Кэсси очень хотелось уверить Лиану, что причин для слез и расстройства нет, поскольку никаких обетов она сегодня приносить не будет, что ей предстоят великие дела, но она держала рот на замке, исполняя просьбу своего короля.

Она ждет, когда будет явлен знак.

В любую секунду.

В любой момент.

Он уже близко.

Иначе и быть не может.

Глава 59

Рэйф

Он проснулся в одиночестве на смятых простынях, еще хранящих ее запах. На подушке у его головы обнаружилось белое перо, будто насмешка над ним. Рэйф сжал его в кулаке и замер. Сел на кровати, раскрыл ладонь и уставился на поврежденные ворсинки. Пальцами разгладил их, попытался придать прежнюю форму. Быстрым решительным рывком вскочил с кровати, осторожно спрятал перо в собранный мешок и закрыл застежку.

Он уезжает.

Иного выбора нет.

Теперь уж точно нет.

Он быстро натянул кожаную куртку и штаны, сунул ноги в сапоги, замедлившись лишь для того, чтобы надеть лямки ножен на плечи и устроить их у себя между крыльями. На этом привычные действия, кажущиеся естественными и правильными, закончились. Остальное было лихорадочным и неестественным, а самое неприятное еще только предстоит сделать.

Встретиться с Ксандером.

Попрощаться с ним.

Выдавить из себя улыбку и, едва разжимая зубы, пробормотать лживые слова.

Этой части он страшился так, что внутри все мучительно сжималось.

«По одному шагу за раз, – напомнил себе Рэйф. – По одному шагу за раз. Подойди к двери. Открой ее. Отправляйся в покои Ксандера. Не думай о том, что сказать и как. Просто сосредоточься на собственных ногах. Делай по одному шагу за раз».

Так он и поступил.

Подошел к двери, повернул ручку, открыл дверь и…

Замер на месте.

Его поджидал Ксандер со странно отсутствующим взглядом.

Не успел Рэйф собраться с мыслями, как Ксандер оттеснил его и вступил в комнату. Быстро скользнув глазами по кровати, сумкам и балкону, он в упор посмотрел на Рэйфа.

– Доброе утро, брат.

Рэйф никогда не слышал, чтобы Ксандер говорил таким голосом, напоминающим бесцветную бестелесную тень в тускло-серых оттенках. Ни единого проблеска жизни. Просто шум.

– Ксандер, я… – начал было он, но горло сдавило, и он задохнулся, поперхнулся словами.

По губам Ксандера скользнула странная улыбка, словно он потешался над чем-то совершенно несмешным.

– Уезжаешь?

Рэйф посмотрел на стоящие на полу сумки.

– Хотел прежде тебя найти, попрощаться.

– Какая забота.

Фраза была вежливой, но от Рэйфа не укрылся зловещий подтекст, словно в жаркий летний день из прохладных глубин озера молчаливо всплыло чудовище и стало бесшумно подбираться к берегу, прежде чем нанести смертоносный удар. Рэйф облизал губы и нахмурился.

Что-то не так.

Что-то совершенно, ужасающе не так.

– Я… я пока не решил, куда отправлюсь, но, как доберусь, непременно напишу… – Он замолчал, видя, что Ксандер опускается на колени, чтобы поднять что-то с пола. Из-за его разведенных в стороны черных крыльев Рэйфу не было видно, что именно.

У него упало сердце.

– Ты знал, что наши матери некогда дружили? – пробормотал Ксандер, все еще не вставая с пола.

– Нет, – проскрежетал в ответ Рэйф.

– Твоя мать служила у моей горничной, – не двигаясь, продолжал Ксандер. – Она знала все секреты моей матушки, все ее желания, мечты и глубинные страхи. Она была ближайшей подругой моей мамы и одной из немногих, кто видел в ней просто девушку, а не принцессу и будущую королеву.

Рэйф сглотнул.

К горлу подступила тошнота и отвращение к себе.

– Забавно, – прошептал Ксандер дрожащим голосом, будто ему стоило больших усилий говорить спокойно. – Как быстро меняется ситуация. Тот, кого считал лучшим другом, в мгновение ока превращается в совершенного незнакомца, с которым не только разговаривать, даже смотреть на него тошно. Оказывается, нерушимые связи очень хрупки.

У Рэйфа подогнулись колени, и он покачнулся. Ксандер же стоял неколебимо и уверенно. На его лице не дрогнул ни единый мускул. Рэйф едва не рухнул на пол, когда Ксандер медленно повернулся, протягивая к нему раскрытую ладонь с поблескивающим на ней кольцом с изумрудом.

– Это я верну Лиане, – негромко, но отчетливо произнес он. – Уверен, она места себе не находит, волнуясь о том, где его обронила.

У Рэйфа зазвенело в ушах.

Все вокруг замерло.

Свет вдруг стал слишком ярким, а тени – слишком темными.

Он забыл, что нужно дышать.

Каждый шаг, сделанный братом по направлению к двери, заставлял Рэйфа вздрагивать, но он не мог ни пошевелиться, ни заговорить, ни что-либо предпринять. Он осознавал и одновременно не осознавал происходящее, тонул, хотя умел плавать, падал, хотя пытался взлететь, был неподвижен, хотя всеми силами стремился действовать.

Ксандер переступил порог и стал закрывать дверь.

– Подожди!

Рэйф бросился к нему, вцепился в дверь, как утопающий в спасательный круг, и открыл ее. Ксандер остановился и бросил на него взгляд через плечо. В его лавандовых глазах плескался океан боли.

«Я сожалею», – подумал Рэйф.

Слова оказались такими незначительными, что он не смог выговорить их.

«Ты многого не понимаешь, Ксандер».

Но лишь потому, что Рэйф никогда не трудился объяснить, рассказать брату правду.

«Она спасла меня».

«От дракона».

«От одиночества».

«От себя самого».

«Она спасла меня от всего этого».

Все это лишь отговорки – отговорки для страшного предательства, которое, как в глубине души понимал Рэйф, простить нельзя.

И магия тут ни при чем. Как и факт, что он влюбился в Лиану, прежде чем осознал, кто она такая, а когда понял, всеми силами старался держаться на расстоянии.

И потерпел поражение. Прошлой ночью он знал, что делает, – как и во все предыдущие ночи. Знал – и ему было плевать.

Говоря откровенно, он поступил бы так снова.

У Рэйфа имелось свое объяснение – любовь стоит любой цены. Даже если ее проявление мимолетно, как пролетающая по ночному небу звезда, – исчезла, не задержавшись ни на миг. Все равно оно того стоило. Ему никогда не забыть, как Лиана смотрела на него – как на воплощение всех приключений, мечтаний и желаний. Это воспоминание, более могущественное, чем любая магия, будет до самой смерти клеймом выжжено в его сердце.

– Прости ее, – прошептал Рэйф. Сам он прощения не заслужил, но хотел, чтобы брат и Лиана были счастливы. – Я не… я никогда не вернусь.

Ксандер отвернулся и ушел, не сказав ни слова.

Рэйф уставился на пустое место, где только что стоял брат. Он смотрел, смотрел и смотрел, пока глаза не начало жечь так отчаянно, что, кажется, вот-вот выступит кровь. Наконец он развернулся, подобрал мешок и ушел. Ему требовалось посетить еще одно место, прежде чем навсегда распрощается со своей родиной.

Глава 60

Лиана

– Я не знаю, где оно, Кэсси, – взвизгнула Лиана, отбрасывая одеяло с кровати, шаря под подушкой, потом опускаясь на четвереньки на пол в попытке что-то там нащупать. – Я должна найти его! Должна!

– Все в порядке, – мягко произнесла подруга. – Успокойся.

Успокойся.

Успокойся!

«Покой» – совершенно неподходящее слово для описания ее состояния сегодняшним утром. Она в панике. Ее сердце разбито. Она испытывает чувство отвращения. Нервы на пределе. Вот куда более точные характеристики. С тех пор, как покинула комнату Рэйфа, Лиана чувствовала себя не в своей тарелке. Под кожей какое-то шевеление, смущающий рассудок поток, заставляющий желудок сжиматься, а внутренности переворачиваться. Ей не по себе. Едва проснувшись, девушка ощутила сильное сердцебиение, которое все нарастало, так что его стало просто невозможно игнорировать.

Стук в дверь вернул ее в настоящее.

Кэсси положила руки Лиане на плечи, чтобы успокоить.

– Я продолжу поиски кольца, а ты постарайся расслабиться. Оно отыщется, прежде чем принц придет за тобой, обещаю!

Едва слова слетели с губ Кэсси, Лиана поняла, что кольцо безвозвратно утрачено. Оно было на ней за ужином и потом, во время танцев, а дальше она уже не могла припомнить. Ночь, проведенная с Рэйфом, виделась ей одновременно и кристально ясной, и погруженной в тени, будто две ее ипостаси вступили в борьбу друг с другом: одна старалась удержать в памяти все до мельчайших деталей, вторая – с не меньшим тщанием стереть предательство. Должно быть, она обронила кольцо с изумрудом в комнате Рэйфа, но вернуться туда не может – только не после всего, что случилось. Только не при свете дня, когда даже прикосновение солнечных лучей к коже кажется обвиняющим.

Ворвавшиеся служанки нашли Лиану безучастно стоящей в центре комнаты. Она словно раздвоилась, и теперь ее душа наблюдает со стороны, как с тела снимают ночную сорочку, как тщательно укладывают волосы, наносят на веки тени, а на щеки – румяна. Лиана смотрелась в зеркало, не уверенная, чье отражение в нем видит – принцессы-голубки, королевы воронов или гротескное, оказавшееся недееспособным сочетание их обеих.

Ее свадебное платье было ониксовым по краю, переходящим в угольно-серый на подоле, потом в светло-серый и, наконец, в цвет слоновой кости на корсаже. Пышная юбка расшита бриллиантами и опалами, переливающимися всеми цветами радуги. Украшающие вырез горловины жемчужинки отлично гармонировали с ее темной кожей. Руки оставались обнаженными. Сзади платье имело низкий вырез для крыльев, отделанный черным как символ ее трансформации. На шею Лиане надели венок из жестких черных перьев Ксандера, представляющийся ей руками, сжимающими горло так сильно, что едва удавалось дышать. Скорее всего, это ей только казалось, поскольку, судя по отражению в зеркале, выглядела она очень эффектно. Перья Ксандера поблескивали у нее под подбородком, обрамляя лицо, прикрывая голые плечи и спускаясь на спину, как продолжение ее собственных крыльев. В таком виде она готова к свадьбе.

При этой мысли сердце забилось еще быстрее и настойчивее – и так болезненно, что Лиана испугалась, как бы не лишиться чувств.

– Лиана.

Голос Ксандера застал ее врасплох. Ахнув, она повернулась к нему. Он стоял в дверном проеме, опершись о него плечом, со скрещенными на груди руками. Одет принц был в черное – некую смесь формального шелкового камзола с кожей – и выглядел очень по-королевски, как воплощение самого Таетаноса. К его груди был приколот пучок ее белых перьев, а с шеи свисала печать – темный перстень с обсидианом, который каким-то образом умудрялся блестеть. Его лавандовые глаза были холодны, точно лепестки цветка, оледеневшие холодным днем. При виде его Лиана замерла.

– Ксандер, – прошептала она чуть слышно – голос подвел ее. Лиана метнула взгляд в сторону Кэсси, но та едва заметно отрицательно покачала головой и состроила гримасу, скользя глазами от принца, стоящего в одном конце комнаты, к принцессе в другом и обратно.

Оттолкнувшись от дверного косяка, Ксандер вошел в комнату. Лиана не знала, сколько времени он там простоял, наблюдая за ней, прежде чем решил обозначить свое присутствие. При приближении Ксандера служанки разбежались в разные стороны, стараясь стать невидимками.

– Подумал, что будет нелишним сопроводить тебя до кареты, – сообщил он, царапая голосом, как ножом. В его тоне таилась скрытая угроза. – Чтобы ты ненароком не потерялась.

На его губах появилась улыбка, но она была пуста и лишена теплоты, к которой Лиана привыкла. Она сглотнула, чтобы справиться с подступающей к горлу тошнотой, и кивнула.

– Да, спасибо. Это очень мило с твоей стороны.

Ксандер протянул ей руку.

Лиана приняла ее.

Они вышли из комнаты вместе и неспешно зашагали по коридору. Однако воздух между ними звенел от напряжения, так что Лиане хотелось сбежать, расправить крылья и улететь далеко-далеко. Ксандер двигался медленно и ровно, механически поднимая и опуская ноги.

– Как прошло твое утро? – тихо поинтересовалась она.

– Познавательно, – ровным тоном отозвался он. – А твое?

Лиана улыбнулась, надеясь тем самым избавиться от сковывающего грудь напряжения.

– Несколько хаотично, но, как видишь… – она кивком указала на свое платье, – я сумела собраться к сроку.

– Так, значит, ты готова? – уточнил Ксандер.

– А? – сдавленно пробормотала Лиана, не в силах произнести ничего более вразумительного.

– Ты готова? – с нажимом повторил он, заставив Лиану занервничать. – Готова принести клятвы? Готова стать королевой? Готова к жертвам, которых требует данный обет? Готова ставить нужды подданных прежде своих собственных? И делать для них все возможное?

С ее губ сорвался негромкий нервный смешок.

– Ну конечно, Ксандер. Разве не таково наше предназначение с рождения?

Они вышли во двор замка, но Ксандер остановился в тени. В нескольких метрах в ярком свете солнца их ожидала золоченая карета, которая в составе свадебного кортежа должна прокатиться через духовные врата и доставить своих пассажиров к находящемуся в пригороде священному гнезду.

– Можешь пообещать мне, Лиана? – спросил Ксандер, беря ее руку в свои. – Пообещать, что, принеся обеты, будешь придерживаться их до конца жизни? Что не нарушишь их?

В его словах заключался куда более глубокий подтекст, от которого сердце камнем ухнуло вниз и засосало под ложечкой.

– Обещаю, – отозвалась она, глядя ему прямо в глаза, чтобы показать, что ничего не скрывает. Прошлое осталось в прошлом, как бы болезненно эта идея ни воспринималась. Аны больше нет. Хватит мечтать об иной жизни и иной судьбе. Как только обеты будут принесены, останется только Лиана Таетанус. Она не сомневалась в этом.

Ксандер потупился.

Опустил плечи и крылья, расслабился, будто скинул с себя тяжкую ношу. Разжал пальцы и сунул руку в карман. Даже в тени изумруд у него на ладони сверкал ослепительно-ярко. Лиана закрыла глаза в попытке побороть укол вины.

Юноша надел кольцо ей на палец.

Она догадалась, где он его нашел.

Ксандер знает, что она все поняла.

Сегодня они соединятся перед лицом богов и людей до конца своих дней, так что выбор у них один – двигаться вперед, как бы болезненно это ни было для обоих.

Ксандер вышел на свет, и его обсидиановые крылья заискрились на солнце. Лиана последовала за ним. Вместе они сели в карету, которая через несколько минут доставила их на улицу под приветственные крики толпы. Свадебный парад начался. Они ехали не спеша, осыпаемые лепестками цветов и перьями, объезжая по кругу все духовные врата в городе. Лиана улыбалась и приветствовала жителей города. Ксандер следовал ее примеру. Но друг другу они не подарили ни улыбки. Когда девушка потянулась через сиденье, чтобы коснуться его руки, он отдернул ее, будто обжегшись. Извинение жгло Лиане горло, но вокруг было так много глаз и ушей, что оно осталось невысказанным. Позже, когда будут принесены клятвы и обеты, возможно, она найдет в себе силы все объяснить, раскрыть правду о том, кто она такая и кем Рэйф позволил ей быть. Быть может, Ксандер поймет ее. А может, и нет. Как бы то ни было, он заслуживает знать.

Прибыв в пригород Пилаеона, Ксандер и Лиана вышли из кареты и продолжили путь по воздуху в окружении стражников. Летящая впереди королева указывала дорогу к священному гнезду. Лиане не доводилось бывать здесь прежде, но инстинктивно она угадывала путь, словно что-то тянуло ее туда, манило. Чувства, нарастающие в ней весь день – бурление крови в жилах, приток энергии, рев в голове, – все усиливались.

Они приземлились у основания большого дерева.

Королева Мариам нажала на скрытый рычаг, и в стволе открылась ведущая в черные глубины дверь, похожая на разверстую пасть, готовую проглотить Лиану целиком. Внутренне девушка воспротивилась, но покорно последовала за Ксандером. Она была настолько сосредоточена на нарастающем в голове грохоте, что едва обращала внимание на происходящее. Ксандер завел Лиану в туннель, оставив остальных в лесу дожидаться их возвращения.

Лиана могла бы воспользоваться этой возможностью высказаться, но язык налился тяжестью, и губы отказывались разжиматься. В голове кружился водоворот мыслей, из которого невозможно было вычленить ни единой здравой. Из-за дрожи в ногах ей было трудно фокусироваться на Ксандере и на необходимости шагать вперед. Казалось, они уже целую вечность идут в окружении теней. Внезапно в отдалении забрезжил свет. Лиана увидела жреца, придерживающего открытыми створки золотых ворот, и услышала птичьи крики. Ее взгляд мгновенно оказался прикованным к божественному камню, парящему в центре помещения и едва видимому из-за деревьев. Его мощь взывала к ней, пробирала до костей. По телу Лианы прошла вибрация, не оставшаяся незамеченной даже для Ксандера, который повернулся к ней с любопытством и некоторой долей тревоги.

Лиана заморгала, пытаясь вернуть четкость зрения.

Огоньки не пропадали.

Они внезапно появились из божественного камня, искрясь и сверкая в воздухе, и устремились к ней, стали льнуть к коже. Благодаря своему черному цвету камень поглощал проникающие сквозь ветви деревьев солнечные лучи, но при этом переливался всеми цветами радуги, вырывающимися с его поверхности короткими и длинными вспышками, тянущими к Лиане фантомные руки. Ее собственные руки дрожали. И колени тоже. Сердце колотилось все быстрее и быстрее, громче и громче, ускоряя ритм, подстраиваясь под пульсацию камня.

Оказавшись в центре священного гнезда, Ксандер с Лианой опустились на колени, готовясь произнести молитвы, являющиеся первым этапом невероятно продолжительной церемонии, которая завершается принесением взаимных обетов. Посмотрев на Ксандера, Лиана отметила, что он не воспринимает ни пульсацию, заглушившую для нее все прочие звуки мира, ни радужные блики, спиралью завивающиеся вокруг нее и вызывающие головокружение. Ей казалось, что священное гнездо тоже вращается.

Повернувшись к жрецу, Лиана замерла от ужаса.

Он оказался непохожим ни на одного виденного ею ворона. Его глаза цвета полуночи туманили гневные штормы, но при этом они смотрели ясно и пронзительно, как молнии. Его волосы походили на расплавленное золото, кожа хранила поцелуи солнца, а на носу виднелась россыпь веснушек. За его спиной не поднималась пара крыльев, как и у всех жрецов, а шелковая туника казалась неподходящей по размеру. Ее край сантиметра на два не доходил до пола, разрушая иллюзию того, что избранные богами не ступают по земле, но скользят по воздуху. Из-под туники виднелась пара грубых поношенных башмаков, заляпанных грязью, которые также не вязались с общим обликом. Внешний вид жреца разволновал Лиану, а выражение лица – нахмуренные брови, бушующая в глазах буря с магическими водоворотами – и вовсе заставило замереть на месте. Он будто ожидал ответа, дать который могла она одна.

Лиана открыла рот.

Но прежде чем она сумела произнести хоть слово, мир разлетелся на куски.

Глава 61

Кэсси

Кэсси притаилась в темном углу комнаты, наблюдая за понурой одинокой фигурой на балконе с поникшими и опустившимися до пола обсидиановыми крыльями, висящими на спине мечами-близнецами в ножнах и валяющимися у ног двумя мешками.

Отыскать Рэйфа было нетрудно.

После долгих недель ожиданий и наблюдений Кэсси точно знала, куда он отправится, когда будет чувствовать, что его мир рассыпается на части. Он так же предсказуем, как Лиана. Единственным, кто действительно удивил ее, оказался принц с его непоколебимой преданностью и упрямой неспособностью видеть зло в людях, которых он любит. Необходимость манипулировать им оставила глубокий шрам у нее на сердце, а столкновение его с жестокой реальностью добавило еще один пункт к длинному списку поступков, о которых она сожалеет. Но иного выбора не было. Ксандер – единственный человек, который тосковал бы по Рэйфу, заметил бы его отсутствие и отправился на поиски. Однако теперь он точно знает, кем является его брат на самом деле. И Рэйф остался один, что Кэсси и требовалось.

Потому что развязка близка.

Скоро появится знак.

Весь день она ощущала магический зуд под кожей и разлитое в воздухе напряжение, от которого волосы вставали дыбом и теснило в груди. На небе сверкали вспышки. Любой, наделенный магией – что ж, любой, наделенный магией, не страдающий от разбитого сердца и не исполненный мрачного отчаяния, – был бы дураком, если бы не сумел распознать признаки, свидетельствующие о приближении чего-то очень значительного.

Кэсси готова – готова довести начатое до конца, быть рядом со своим королем и королевой, и со своей матерью тоже. Больше никакой двойной жизни. И никакой лжи. Только свобода.

Рэйф – ее последнее задание.

Заключительное.

Скрытая из виду, она стояла в тенях сожженной комнаты в нижнем ярусе замка, куда никто из воронов никогда не заглядывает.

Оттянув тугую тетиву лука.

Ее глаз верен, стрела направлена точно в цель.

Кэсси выжидала прихода неизбежного, как и обещала своему королю.

Глава 62

Ксандер

Стоящая подле него Лиана упала. Ее тело выгнулось болезненной дугой, позвоночник искривился, а ноги оторвались от земли, когда чьи-то невидимые руки подхватили ее и подняли в воздух, лишь крылья и ступни волочились по земле и камням.

– Ли…

Ксандер замолчал, когда некая сила внезапно ударила его в грудь, и он упал, отброшенный назад, к деревьям. Подняв голову, он с ужасом обнаружил, что тело Лианы начало мерцать. От ее кожи исходило яркое свечение, озаряющее окружающее пространство, будто кто-то рассыпал в воздухе алмазную пыльцу, а сама Лиана превратилась в упавшую с неба звезду. Или стала еще одним божественным камнем, сделанным из золота, а не из глубоких теней. Ксандер не знал, сколь долго он пролежал на земле без движения, глядя на Лиану широко раскрытыми глазами, в которых отражалась странная смесь благоговения и ужаса, не в силах ни пошевелиться, ни отвести взгляд, ни заговорить, ни что-либо предпринять.

Наконец, все прекратилось.

Ее тело опустилось на землю, словно перерезали удерживающие в воздухе нити.

Ксандер вскочил на ноги.

Крики тысяч воронов заставили его замереть на месте. Все находящиеся в священном гнезде птицы разом взлетели с ветвей деревьев, собрались в огромную черную тучу, заполнившую клетку. Хлопанье их крыльев слилось в зловещий рев. Птицы пытались пробиться сквозь прутья решеток, удерживающих их на протяжении всей жизни. Но не было выхода для скопления эбеновых перьев, заслонивших свет солнца.

Земля заходила ходуном, священное гнездо закачалось, и Ксандер взмыл в воздух по примеру собратьев-птиц. Вверх по стволам деревьев побежали трещины. Ветви стали отламываться и падать. К шуму тысяч крыльев добавился шелест листьев и утробный стон из недр земли. Почва начала крошиться, рассыпая повсюду облака пыли, а парящий в воздухе божественный камень задрожал. Как ни странно, хаос не затронул Лиану, находящуюся в самом эпицентре. На ее лице отражалась странная смесь умиротворения и боли. Земля под ней дрожала, отбрасывая ее то в одну сторону, то в другую, но ее глаза оставались закрытыми, а крылья поникшими.

Когда тряска наконец успокоилась, жрец опустился на колени рядом с Лианой, достал из складок туники руку и нежно погладил ее по щеке. Его губы изогнулись в победной улыбке, в глазах вспыхнул энтузиазм. Тут Ксандер заметил заляпанные грязью башмаки жреца, слишком тесное одеяние и загорелую кожу.

И стрелой устремился вниз.

– Что ты с ней сделал? – закричал он, нападая на жреца и хватая его за грудки. Взмахивая крыльями, он прижал его к земле и навалился сверху, не давая подняться.

Мужчина снова улыбнулся острой как лезвие улыбкой, способной, казалось, причинить реальный вред.

– Я ничего не делал, принц-ворон. Такова ее судьба.

– Кто ты такой? – требовательно воскликнул Ксандер, прижав руку к горлу мнимого жреца и заставив его задыхаться. Звук, однако, до странности напоминал зловещий смех. – И откуда взялся?

– Я надеялся, что до этого не дойдет. Искренне надеялся, – со вздохом ответил мужчина, будто это он прижимал сейчас Ксандера к земле. – Но мне нельзя оставлять свидетелей.

Ксандер непонимающе нахмурился.

А в следующее мгновение задохнулся от странного, ни на что не похожего ощущения, захватившего его тело подобно призраку, проникшего в грудь, затопившего душу и тисками сжавшего сердце, похитившего возможность дышать. Существующая между его телом и разумом связь порвалась. Мнимый жрец толкнул Ксандера, и тот отлетел назад под воздействием давления, сделавшего крылья бесполезными, упал на землю и не сумел подняться, поскольку ноги и руки отказались ему повиноваться. Рассудок вопил, призывая к борьбе. Ксандер сжал кулак и попытался взмахнуть крыльями или хотя бы шевельнуться, но тщетно. Его потуги были сравнимы со стремлением атаковать каменную стену голыми руками в надежде обрушить ее.

Собранный и сосредоточенный, мнимый жрец встал с земли и, сверкая глазами, двинулся на Ксандера. Силой мысли он заставил юношу опуститься на колени. Достаточно ему было расширить глаза, и позвоночник принца выгнулся дугой, а руки сами собой завелись за спину, словно связанные невидимой веревкой. Крылья оказались поднятыми над головой, как при быстром снижении. Невидимые пальцы заставили его вздернуть подбородок. Приколотый к груди пучок белых перьев внезапно стал удивительно похож на мишень в тире. Сердце Ксандера гулко колотилось о грудную клетку, поскольку он не сомневался, что незнакомец не в игры играть явился.

Из-за стволов деревьев вышел еще один мужчина, за ним женщина. Ни слова не говоря, они встали по обеим сторонам от своего лидера, внимательно всматриваясь в распростертое у их ног безжизненное тело принцессы.

«Лиана!»

Голос царапал глотку изнутри, пытаясь выбраться наружу, но с губ Ксандера не сорвалось ни звука, хотя внутренне он отчаянно рвался бороться.

«Я спасу нас! Я все исправлю!»

Но он не мог.

И ничего не делал.

Поскольку не знал даже, кто его враг, с кем нужно сражаться. На краткую долю мгновения Ксандер пожалел, что рядом нет Рэйфа – это мощное, хоть и непрошеное желание прочертило его разум, оставив по себе горящий след боли.

Рэйф придумал бы, что сделать.

Испустил бы клич ворона.

Воспользовался бы магией.

Предпринял бы что-нибудь.

Но Ксандер – не Рэйф. Он не обладает благословенным богами кличем. Как и тайными магическими способностями. И закаленных в битвах инстинктов у него тоже нет. Он оказался способен лишь замереть от ужаса, прикованный к месту невидимыми руками, и беспомощно наблюдать, как незнакомец срывает с себя жреческую тунику, под которой обнаруживается шерстяной свитер грубой вязки и множество кинжалов, притороченных к поясу. Ксандер содрогнулся, видя, как мужчина высвобождает маленький нож.

И шагает к нему с мрачной решимостью на лице.

Ксандер перевел взгляд на Лиану. Ее грудь поднималась и опускалась, а губы были приоткрыты. У нее дернулась нога, потом затрепетали и открылись веки. Взгляд ее изумрудных глаз, затуманенный и непонимающий, встретился с его. Нахмурившись, она оперлась ладонью о камень и приняла сидячее положение.

«Мне жаль», – мысленно обратился к ней Ксандер.

«Жаль, что меня одного оказалось недостаточно».

Мнимый жрец отвел руку назад, хотя Ксандер едва ли заметил, как остро отточенный клинок отражает лучи солнца. Странно, но в последние несколько мгновений существования разум пустился в странствие, растянув их в целую жизнь, исполненную мечтаний. Вот они с Лианой обмениваются клятвами и, став супругами, возвращаются к своим подданным, которые приветствуют их ликующими криками. Для них самих и их дома начинается новая жизнь. Вот они вдвоем, единение двух противоположностей, укрылись от всего мира в своем маленьком рае, где много книг и окон. Вот его матушка держит на руках своего первого внука, и на ее губах наконец снова появляется улыбка. Вот Ксандер учит сына читать, а Лиана тем временем преподает дочери урок боевых искусств. На тихие улочки города вернулся смех, мрачные коридоры замка заполнились светом и теплом. И, наконец, он увидел их с Лианой сидящими рука об руку на тронах, в то время как их наследники борются на брачном турнире за право выбора себе пары. Ксандер с Лианой обмениваются взглядами и улыбаются, вспоминая боль, сумятицу и сердечное смятение ранних дней их знакомства, которое в конечном итоге переросло в нечто куда более значительное.

Череда этих образов промелькнула у него перед глазами.

И погасла.

Кинжал вонзился в грудь Ксандеру, откинув назад. Сквозь решетки клетки он посмотрел на священное гнездо, отыскал глазами деревья, солнце, кусочек неба. Откуда-то издалека до него донесся крик Лианы. Зрение его потухло.

Свет померк.

И он погрузился во тьму.

Принявшую его в свои объятия.

Глава 63

Рэйф

Как только толчки прекратились, Рэйф вскочил на ноги с гулко колотящимся сердцем.

Ксандер. Лиана.

Они живы? Все ли с ними в порядке?

Ему нужно идти. Необходимо найти их. Убедиться.

Пребывая во власти паники и страха, он не услышал свиста, пока не стало слишком поздно. Стрела глубоко вонзилась ему в спину, в месте соединения с крылом. Рэйф зашипел от острой ослепляющей боли.

Он повернулся.

Магия забурлила под кожей, устремляясь на исцеление раны. Рэйф внимательно всмотрелся в темный угол комнаты. Это сделал посланный королевой стражник? Мысль о том, что убить его приказал Ксандер, вообще не приходила ему в голову.

Рассмотрев наконец своего противника, Рэйф обессиленно поник.

– Кэсси? – недоверчиво произнес он при виде выступающей из теней совы. Она уже вложила в лук новую стрелу. Теплота, что он питал к ней в сердце, разом рассеялась, превратилась в ничто. Только один человек мог послать ее совершить подобное. Девушка, чьего имени он не станет называть даже мысленно, чтобы не причинить себе боль. Он опасался, что, осознав мрачную правду, никогда не сможет прийти в себя.

Кэсси ничего ему не ответила.

Она просто выпустила стрелу.

Рэйф уклонился и, прижав крылья как можно ближе к спине, перекатился по полу, стискивая зубы. Рану словно выжигали раскаленным железом. Он встал на колени, низко пригнувшись, и попытался выдернуть все еще торчащую в спине стрелу. Кэсси снова протянула руку, готовясь к следующему выстрелу. Выхватив из висящих на спине ножен мечи, Рэйф вскочил на ноги. Когда Кэсси выпустила стрелу в воздух, он был готов и отразил удар, сбив стрелу.

Прицелился сам, сверкая клинками.

Но сделал это неохотно.

И остановился, так и не атаковав девушку, хоть и был уверен, что, превосходя ее и размером, и мастерством, смог бы победить. Решил даже не пытаться. Потому что это Кэсси. Потому что после многих часов тренировок, проведенных во дворе замка, он считал ее своим другом.

– Зачем ты здесь? Зачем ты это делаешь?

Кэсси отбросила лук и выхватила меч. Взгляд ее серебристых глаз не уступал остротой клинку.

– Ничего личного, Рэйф.

Фыркнув, он на шаг сократил расстояние между ними.

Кэсси отступила назад и чуть в сторону.

Они принялись кружить в узком пространстве комнаты, оценивая силы друг друга. Рэйф привык сражаться в бескрайнем небе или на большой арене, где можно свободно парить и размахивать руками, не опасаясь препятствий. Но сейчас все по-другому. Материнская комната очень мала. На полу валяются предметы мебели, в разной степени уничтоженные пламенем. Освещение тусклое, потолок низкий, в воздух уже поднялась растревоженная их движениями пыль.

– Нам обоим известно, что в искусстве владения мечом я многократно тебя превосхожу, – сказал он, пытаясь помочь ей выбраться из заварушки, которую сама же и устроила.

Кэсси вздернула бровь и склонила голову набок.

– В самом деле?

И атаковала.

Рэйф отскочил назад, удивленный ее скоростью. Кэсси замахнулась мечом, описав над головой широкую дугу, но Рэйф с легкостью отразил удар своими перекрещенными мечами. Слишком поздно он сообразил, что это был отвлекающий маневр. Как только их клинки встретились, она резко присела, развернулась и, выхватив висящий на спине кинжал, глубоко вонзила ему в бедро. После чего замахала крыльями, взметнув с пола облако пыли, чтобы затруднить Рэйфу обзор, и отступила, прежде чем он успел нанести ответный удар. Его магия потекла вниз по телу, устремляясь к новой ране.

– Ты лгала, – просто сказал он, пытаясь оценить ее реакцию и одновременно делая несколько шагов влево, чтобы оказаться спиной к балкону. Он надеялся, что повреждение в крыле уже исцелилось настолько, чтобы он мог взлететь. Скрыться. – О том, что плохо владеешь мечом, что тебе требуется моя помощь. Ты лгала мне.

– Многое сказанное мной на самом деле неправда, – пожала плечами Кэсси. Ее слова и жесты были будничными, но то, как натужно она сглотнула, выдавало иные эмоции.

– О чем именно ты говоришь? – спросил Рэйф, чтобы потянуть время. Набрав в легкие побольше воздуха, он готовился испустить клич ворона. Нескольких драгоценных секунд ее замешательства ему будет достаточно, чтобы сбежать.

– Мир намного больше, чем ты себе представляешь, Рэйф, – пробормотала Кэсси, смотря куда-то ему за спину. – Скоро сам узнаешь.

Она метнула кинжал.

Рэйфу ничего не оставалось, кроме как снова шагнуть в сторону, чтобы увернуться от клинка, лишив себя легкого доступа к балкону и спасению. Прежде чем он успел восстановить равновесие, Кэсси выхватила из-за пояса еще один нож и метнула клинок. На сей раз он вонзился Рэйфу в живот, отбросив к стене. Кэсси метнула следующий кинжал. Рэйфу едва хватило времени заслониться рукой и отразить удар кожаным рукавом куртки, заклепки которой выступили в роли щита. Он толкнул Кэсси ногой в грудь, поднялся на ноги и вырвал кинжал из раны, чтобы дать возможность магии начать исцеление. Ощутив ее охлаждающее течение, гасящее пылающий в теле огонь, он застонал от облегчения.

Но Кэсси не дала ему времени ни на восстановление, ни чтобы испустить клич ворона. После многих часов совместных тренировок она отлично изучила его тактику и точно знала, как он будет атаковать и отступать. Она могла предугадать каждый его шаг, будто все их занесла в каталог. Девушка двигалась быстро, невероятно быстро, проводя неожиданную для Рэйфа серию атак. Она не стремилась сразу действовать серьезно и нанести смертельный удар, а ограничивалась рядом мелких уколов то в одно место, то в другое при любой удобной возможности, замедляя работу его магии, усложняя ее, рассредотачивая его внимание.

Преимущество было на ее стороне.

Она сражалась мастерски и с определенной целью. В ее глазах пылал огонь, каждый жест был исполнен энергии и решимости.

Рэйф же ощущал себя пустым.

Одиноким. Он уже все потерял. Имеет ли значение, если он лишится и жизни тоже?

Никто этого не заметит. Ксандер решит, что он ушел и никогда не вернется. Лиана выскользнула из его спальни нынче утром, даже не попрощавшись. Королева и народ Дома Шепота возрадуются, узнав, что проклятый пламенем бастард навсегда покинул их остров и исчез без следа.

Возможно, ему судьбой предназначено умереть в этой комнате в окружении праха своих родителей – в том самом месте, где он впервые одурачил повелителя смерти. Таетанос всегда побеждает. Рэйф накрепко усвоил, что бога судьбы обыграть невозможно. Есть лишь действия и противодействия, неизбежно ведущие в заранее определенное место.

Его сердце пронзило ощущение жестокой иронии происходящего.

Ахнув, Рэйф посмотрел вниз и с удивлением обнаружил засевший у себя в груди клинок. Сапог Кэсси вжался в его плечо, и она надавила, чтобы выдернуть нож. Хрустнули крылья, и Рэйф упал лицом вперед, как мешок бобов, когда перерезали удерживающую его веревку. Ему ничего не оставалось, как лежать на пыльном плиточном полу, заливая его своей кровью, и ждать смерти. Кэсси надавила коленом ему на позвоночник, удерживая в неподвижности, и, склонившись к самому уху, так что он кожей ощутил ее дыхание, прошептала:

– Мне жаль, Рэйф. Правда, жаль. Будет больно. Но ты выживешь, обещаю. Выживешь, как и всегда. Надеюсь, что однажды ты даже найдешь в себе силы простить меня.

Поначалу он не понял, о чем она толкует.

Тут Кэсси схватила его за левое крыло и дернула. Рэйф стал сопротивляться, пытаясь столкнуть ее с себя. Сознание медленно заволакивал ужас, холодя жилы.

Это еще не конец.

«Ничего личного, – заверила она. – Многое сказанное мной на самом деле неправда. Мир намного больше, чем ты себе представляешь. Скоро сам узнаешь. Ты выживешь».

Кэсси не собиралась его убивать. У нее был план – больше, чем он сам, больше, чем Лиана, и вороны, и голуби, и все небесное королевство. И Рэйф единственный, кто знает о ее измене. Ксандер не в безопасности. И Лиана тоже. Кэсси всех одурачила, и если ему сейчас не удастся выбраться, никто не узнает о ее двуличии – все останутся уязвимыми и под угрозой. Он должен бороться, если не ради себя, то хотя бы ради них.

– Нет! – с вновь обретенной силой вскричал Рэйф и испустил клич ворона.

Кэсси замерла, дезориентированная божественным зовом. Взмахнув правым крылом, Рэйф схватил ее за руку и сбросил со своей спины. К тому времени, как ее зрение прояснилось, Рэйф успел поднять с пола кинжал и вонзить его ей в бок. Кэсси ахнула. Рассматривая ее теперь исключительно в качестве врага, Рэйф воспользовался преимуществом и кое-как встал на ноги. С раненым правым крылом ему не оставалось ничего другого, кроме как уходить по коридорам.

Он успел сделать всего пару шагов, прежде чем в лодыжку ему вонзилось лезвие, перерезав сухожилие, и он упал, больно стукнувшись лбом о ножку кровати. В голове мутилось, но он упорно полз к двери. Кэсси снова запрыгнула ему на спину и сжала руками горло, перекрыв доступ воздуха. Он ткнул ее локтем в рану. Застонав, она отпустила его и завалилась на бок.

Выход находится всего в нескольких метрах от Рэйфа. Доберись он до двери, вероятно, сумел бы оторваться от Кэсси в лабиринте подземных коридоров, который он знал, как свои пять пальцев. Если только…

Нож вонзился ему в позвоночник.

У Рэйфа все поплыло перед глазами, он был ослеплен агонией, ноги беспомощно задергались. В мгновение ока Кэсси снова села на него верхом. Рэйф был дезориентирован, сильно ослаб и парализован ниже пояса. Текущей по его жилам магии уже недостаточно. Хотя он изо всех сил извивался и изгибался, Кэсси держала крепко. Она даже умудрилась связать ему руки за спиной.

– Мне говорили, что это может помочь, – сказала она, хватая Рэйфа за волосы, оттягивая ему голову назад и втыкая между зубов рукоятку кинжала. Лицо ее было угрюмым, губы сжаты в тонкую линию, взгляд непреклонный. Не говоря больше ни слова, она мягко опустила его подбородок на пол.

Когда Кэсси стала резать сустав, соединяющий крыло со спиной, Рэйф изо всех сил закусил потрепанную кожаную рукоятку, стараясь справиться с болью. Из его горла вырвался нечеловеческий крик. За первым надрезом последовал второй, потом третий. Кэсси все терзала и терзала его крыло, до тех пор, пока он не лишился сознания, укрывшись в мире грез. Он оказался в комнате, где мама смеялась и кружила его, держа за руки. Отец и брат тоже были рядом, все четверо счастливые и свободные. Потом он погрузился еще глубже, в бесконечную тьму, из которой в ореоле света возникли две руки, изливающие сияние звезд, и успокаивающий голос шепотом велел ему держаться, потому что эта битва еще не закончена.

Война только начинается.

Глава 64

Лиана

– Нет! – закричала Лиана.

Ксандеру в грудь вонзился кинжал, и мир разом приобрел четкие очертания. Лиана не знала ни что произошло, ни как они сюда попали, ни почему она ничего не помнит, ощущала только пение магии в крови и понимала, что сделает что угодно, чтобы спасти его.

Ксандер откинулся назад и затих.

Он лежал совершенно неподвижно.

У Лианы закружилась голова.

Нет.

Нет.

Нет.

Ее взгляд метался по комнате, выискивая что-то – хоть что-нибудь! – и уперся в стоящего слева от нее незнакомца с притороченным к поясу кинжалом. Ни секунды не колеблясь, она сорвала клинок и, не дрогнув, метнула его в мнимого жреца с окровавленным ножом.

Он развернулся.

Кинжал остановился в сантиметре от его сердца. Просто замер в воздухе, слегка подрагивая. Мужчина посмотрел на него безразличным взглядом, а Лиана от удивления раскрыла рот. Клинок шлепнулся на землю. Тут слева от себя Лиана заметила зеленоватое мерцание.

Повернувшись в ту сторону, она увидела незнакомую женщину с вытянутой вперед рукой, на кончиках пальцев которой сияла темно-оливковая магия.

– Не бойся, – пробормотал мнимый жрец, снова завладевая вниманием Лианы, и посмотрел на тело у своих ног, вокруг которого растекалась кровавая лужа.

Лиана имела основания бояться многого, но не этих людей.

– Отойди от него, – хрипло прорычала она. Ее голос был безумен и красив одновременно, он словно изливался из самых недр ее существа.

Поднявшись на ноги, Лиана разметала незнакомцев крыльями и подлетела к Ксандеру. Опустившись подле него, она укрыла их обоих своими перьями.

– Все хорошо, – прошептала она ему на ухо, молясь богам, чтобы он ее услышал. – Все хорошо, Ксандер. Я здесь. Я спасу тебя.

Золотые искры засияли на ее ладонях, и она прижала их к груди Ксандера, направляя всю доступную ей магию и тепло к зияющей ране у него в сердце. Энергия откликнулась сразу же, гораздо быстрее, чем обычно, и мощным потоком устремилась к Ксандеру. Лиане с трудом удавалось ее сдерживать. Она бросила взгляд через плечо на своих врагов, продолжая прикрывать руки крыльями. Она одновременно исцеляла Ксандера и старалась придумать способ отвлечь их.

– Кто ты такой? – обратилась она к их лидеру.

Мужчина посмотрел на созданную ею завесу из перьев, и в его глазах мелькнуло понимание.

– Боюсь, я не могу тебе этого позволить.

Прежде чем Лиана успела притвориться несведущей, мощный порыв ветра налетел на нее и сдул с Ксандера, заставив перекатиться через него. Воздушный поток завивался воронкой, поймав Лиану в свои объятия, кружа голову. Сквозь вращающийся хоровод листьев, веток и пыли она заметила бледно-желтые всполохи. Магия. Безудержная магия. Взывающая к ней как живое дышащее существо. Лиана замахала крыльями, пытаясь побороть ветер, и спряталась за деревом. Хватаясь за ветки, она опустилась на землю. Ветер продолжал нападать на нее, но ничего не мог поделать, поскольку она крепко вцепилась в кору и сложила крылья.

Мнимый жрец остался стоять над Ксандером, бросая ей вызов, безмолвно призывая выйти из тени. Двое его приспешников встали по обеим сторонам от него. На кончиках их пальцев сверкали магические искры, только и ждущие, чтобы быть пущенными в дело.

– Кто ты такой? – снова повторила Лиана, не в силах совладать с собой.

Появившаяся на его губах улыбка напоминала Лиане изгиб месяца, сияющего на границе непроницаемой темноты. Он поднял руку, и Лиана ахнула при виде танцующих у него на ладони золотых искр.

– Тебя многому нужно научить, Лиана Аэтионус. Ты столь многого не понимаешь. Но поймешь. Со временем.

– Откуда ты пришел?

– Ты и сама знаешь, принцесса, – ответил он.

Золотистая аура вокруг его пальцев взвилась и запульсировала, пролетела разделяющее их расстояние и залила Лиану сиянием, по яркости не уступающим ее собственному. Она встретилась с его взглядом сквозь дымку, осознавая, что его темно-синие глаза теперь освещены теплым светом звезд.

– В душе ты всегда это знала.

«Из-под пелены тумана», – возникла у нее в голове мысль, и она поняла, что так и есть. Где бы еще им прятаться? Где еще они могли бы жить без крыльев, но с магическими способностями?

– Зачем ты здесь? – настаивала она.

– Я пришел за тобой.

Он протянул руку, и Лиана испытала горячее желание принять ее. Ей вдруг захотелось уйти. Очень-очень сильно. Всю жизнь она ждала этого момента, все дни, что всматривалась за линию горизонта, летала к краю своего острова, уверенная, что судьба ждет ее в каком-то другом месте. Обещание в словах незнакомца нашло отклик в ее душе. Она стремилась принять свою магию. Оставить эту жизнь со всеми ее оковами. Стать свободной.

Но девушка не может бросить Ксандера.

Только не в таком состоянии, когда он умирает медленной смертью вместо того, чтобы приносить клятвы, пред лицом богов обещая доверять друг другу и хранить верность.

– Позволь мне спасти его, и я отправлюсь с тобой, – умоляюще произнесла Лиана, следя глазами за тем, как судорожно вздымается и опускается грудь Ксандера. Если цена свободы – его жизнь, то остаток своей она проведет в клетке.

– Нет.

Незнакомец никак не объяснил своего отказа, будто его слово – закон, будто он привык к безоговорочному подчинению.

«Что ж, и я тоже».

– В таком случае я никуда не пойду. И никакая магия меня не заставит.

– Ты пойдешь. – Мужчина расправил плечи, пристально глядя на нее. – По своей воле или под давлением. Это единственный выбор, который у тебя еще есть.

Разлитая в воздухе магия обретала силу. Лиана смотрела, как она сверкает, пытаясь понять. Стоящий слева мужчина наслал на нее порыв ветра. Если она выйдет из-за дерева, он сдует ее, как прежде. А женщина справа заставила нож зависнуть в воздухе. Попытайся Лиана дотянуться до одного из валяющихся на земле кинжалов, та выбьет его у нее из рук. Лиана наделена способностью исцелять раны, простой чистой магией, которую не обменяла бы ни на какую другую, но которая, к сожалению, оказалась совершенно бесполезной в сложившихся обстоятельствах.

Или нет?

Золотистая аура вокруг нее стала сгущаться. Стоящий посередине мужчина пристально всматривался в нее, и его магия обвивалась вокруг ее рук и ног подобно путам. Потом он потянул этот поток энергии на себя, и Лиана ощутила давление в спину, как будто незнакомец стоит прямо за ней и подталкивает ее. Ее воля к борьбе была сильна, однако тело повиновалось молчаливым командам: иди, следуй за мной, сдавайся. Ее ноги сами собой заскользили по камням и земле, и Лиана нехотя сделала шаг вперед.

Не мигая, она упорно смотрела на магию незнакомца.

Которая чрезвычайно походила на ее собственную, но все же отличалась.

Чем дольше она рассматривала золотистые завитки, тем отчетливее различала не лучи солнца, а появляющуюся после дождя радугу: пучки света и пятна всех мыслимых оттенков, сливающихся и сплавляющихся воедино. Она вспомнила, что энергия тех же оттенков исходила от божественного камня, принимала ее в свои любящие объятия, питала ее душу силой, которой она прежде не знала и присутствие которой ощущала сейчас. Эта сила взывала к ней, молила, чтобы ее использовали.

Мощная магия зашевелилась в ее душе, всепоглощающая и бурлящая, из бывшей некогда дождевой лужицы ставшая бездонным морем.

Лиана закрыла глаза и сделала глубокий вдох.

Когда она снова открыла их, мир изменился. Он купался в ярких пульсирующих красках, слепящих глаза. Ахнув, она закрутила головой, дивясь увиденному, а ее тело при этом продолжало неумолимо двигаться вперед. Деревья перестали быть просто корой и листьями, но превратились в яркие зеленые ленты, источающие жизнь, а прячущиеся в тенях вороны внезапно стали излучать золотистое сияние с темной оторочкой, сопровождающее их в полете. Небо над головой переливалось желтыми и белыми искрами, сталкивающимися и закручивающимися друг вокруг друга. Божественный камень искрился тысячами красивейших оттенков, как у опала, невзирая на свой насыщенный черный цвет. Стоящая перед Лианой троица воплощала собой ожившую магию. Их кожа светилась от скрытой под ней мощи. На груди у каждого висел золотой медальон в виде многолучевой звезды, пульсирующий силой, которую Лиана сразу узнала.

Лиана подняла руку, призывая свою магию. Цвета, еще мгновение назад бывшие невидимыми, теперь сделались осязаемыми. Ее магия мягко коснулась краев их сияющих аур, проверяя, разведывая.

Незнакомцы замерли.

Лиана посмотрела на мужчину в центре. Его глаза были широко раскрыты, но взгляд казался голодным. Давление на ее спину усилилось, понукая двигаться быстрее, идти к нему. Лиана упрочила свою энергию и мысленно передала ответ. «Нет».

И остановилась, уперев ноги в землю.

Уголки губ незнакомца изогнулись от радости, хотя взгляд оставался холодным и решительным. Его сила нарастала, тело засияло ярче – он готовился к новой атаке.

Лиана атаковала первой.

Отдавшись во власть инстинктов, она не сознавала, что делает, единственным ее желанием было добраться до Ксандера, исцелить его, освободить. Оттолкнуть незваных гостей и заставить мир замереть на несколько минут, чтобы дать себе время все обдумать.

Таящееся внутри нее чудовище вырвалось на свободу.

Ослепительно-яркая цветовая волна взорвалась и нанесла мощный удар по троице, отбросила к деревьям в дальний затененный конец помещения, скрыв из вида.

Но магия на этом не остановилась.

Она пульсировала и толкалась, изливаясь из Лианы потоком, который она не могла контролировать.

Да и не пыталась.

Не сдерживая свою энергию, Лиана подбежала к Ксандеру и, упав на колени, прижала ладони к его груди, пытаясь отыскать среди непреднамеренно высвобожденной ею могущественной силы ту магию, которую всегда знала и понимала. Ее руки засияли золотистым светом, вызвавшим у нее довольную улыбку, несмотря на то что тело продолжало взрываться вспышками света, природа которых была ей неведома.

«Дыши, – мысленно призывала она Ксандера. – Дыши же».

«Исцеляйся».

«Дыши».

«Открой глаза, Ксандер».

«Прошу тебя, пожалуйста, приди в себя».

«Просто живи, умоляю».

Аура у него на груди имела янтарный окрас, как у затухающего пламени, но под воздействием ее магии заискрилась и затрещала, возрождаясь к жизни. С каждой секундой его аура разгоралась ярче, и Лиана сосредоточила на ней все свое внимание, только ее и видела.

Земля под ними задрожала. Ветви деревьев закачались и стали отламываться. Пронзительно закричали птицы, хлопанье их крыльев напоминало раскаты грома. Лиана отстраненно подумала, что, должно быть, именно она является причиной происходящего, но ей не было до этого никакого дела. Главное, что веки Ксандера дрогнули и открылись. То было мгновение затишья посреди бушующего шторма.

Он заморгал и увидел склонившуюся над ним Лиану.

– Лиана?

– Ксандер! – вскричала она и с плачем кинулась ему на грудь. – Ты жив. Хвала богам, ты жив!

– Я в порядке. Я… – Он замер. – Меня же… закололи.

Лиана приняла сидячее положение.

– Жрец заколол меня кинжалом. А ты была… ты… ты…

Он не договорил, переключил внимание на ее крылья, потом пристально посмотрел в глаза. В его зрачках отражались невысказанные вопросы. И больше ничего. Он не видел бушующего вокруг нее шторма, отмечал лишь мягкое сияние лучей заходящего солнца. Бурление магии его взгляду недоступно, но по тому, как он смотрел на нее, можно было догадаться о сделанном им только что открытии. Ксандер тоже сел и наконец обратил внимание на колебание почвы. Ахнув, он сжал руку Лианы.

– Нужно выбираться отсюда. Немедленно.

Каменные стены священного гнезда застонали. Металлические прутья решетки, сеткой тянущиеся по полому потолку, издавали скрежещущие звуки. Стало ясно, что вся конструкция вот-вот обрушится и придавит их.

– Лиана! – донесся до нее сквозь рев другой, более низкий голос.

Обернувшись, она увидела, что незнакомец шагает к ней, с трудом пробираясь через пульсацию ее силы, призванную удерживать его на расстоянии и отталкивать всех, кроме Ксандера. Собственная магия мужчины вихрем закручивалась вокруг его тела, позволяя равномерно двигаться вперед, несмотря на противодействие Лианы.

Земля ушла у нее из-под ног.

На долю секунды показалось, что мир проваливается в бездну. Потом стало тихо.

Лиану с силой припечатало к земле. Божественный камень опасно раскачивался в воздухе, совсем не так, как раньше. Но ее магия не дрогнула и не запнулась. Она продолжала волнами изливаться из нее, неутихающая и огромная, не поддающаяся контролю.

– Лиана! – снова позвал мужчина, на этот раз более требовательно.

До тех пор, пока Ксандер не окажется в безопасности, она не хотела видеть правды в его взгляде. Обернувшись, она отыскала глазами Ксандера посреди царящего хаоса. Он в ужасе глядел, как его священное гнездо распадается на части.

– Спасайся! – крикнула она.

Он посмотрел на нее.

– Только вместе с тобой. Поспешим же!

Юноша схватил ее за руку и потянул на себя, но Лиана высвободилась.

– Нет, Ксандер, уходи один. – На сей раз она говорила очень тихо, но он расслышал каждое слово. На объяснения не было времени. – Быстрее!

Лиана направила свою силу ему в грудь, и он отлетел назад, перевернувшись в воздухе и врезавшись в ворота, через которые они пришли сюда, замер в тени.

– Иди же! – снова скомандовала она.

Мгновение он стоял неподвижно, глядя на нее.

Потом скрылся из вида.

– Лиана, – успокаивающим тоном проговорил незнакомец, будто понимая хаос, царящий в ее душе и выплескивающийся во внешний мир. Он положил руку ей на плечо, и она развернулась, содрогаясь от мощи, грозящей разорвать ее пополам, пытаясь сохранять баланс в рушащемся мире.

– Помоги, – выдохнула она. – Пожалуйста! Я не могу… Я не… Помоги!

Мужчина обхватил руками ее щеки. Его ладони оказались обжигающе горячими и пылающими магией, совсем как ее собственные, и ее утешило осознание того, что она не одна посреди этого ада. Кем бы этот человек ни был, он с ней, и его глаза цвета полуночи обещали спасение.

– Слушай мой голос. Слушай меня. Успокойся, – повторял он, снова и снова проводя большими пальцами по ее скулам в завораживающем ритме. – Однажды ты научишься это контролировать. – На мгновение он отвел взгляд, но тут же снова сосредоточился на ней. – Однако это случится не сегодня.

Что-то с силой ударило ее по затылку.

И все чувства пропали.

Глава 65

Кэсси

Долгое время Кэсси не могла сосредоточиться ни на чем, кроме скрежета металла по кости. Этот звук казался ей ужасающим, но одновременно и успокаивающим в своей монотонности. Взад-вперед, взад-вперед. Она не замечала ни текущей по рукам крови, ни того, что пальцы сделались липкими. Не слышала стонов, которые внезапно затихли. Только бесконечное поскрипывание лезвия ножа поддерживало ее в сознании, и она то впадала в транс, то выходила из него, будто все происходящее было не более чем сном.

Потом поскрипывание прекратилось.

Она быстро и с силой отбросила нож и сообразила, что наделала, лишь услышав, как он громко стукнулся о противоположную стену комнаты. Ее руки тряслись, тело била дрожь. Часто заморгав, она хлюпнула носом, пытаясь собраться с мыслями и подавить рвотный порыв.

«Это нужно было сделать».

«С инвинчи по-другому поступить нельзя».

«Нельзя позволить ему исцелиться и сбежать».

«Это…»

Мысль расплылась, потому что в глубине души Кэсси понимала – нет оправдания тому, что она натворила, и ничто не поможет ей примириться с собой. Быть птицей без крыльев – судьба куда более незавидная, чем смерть. Кому, как не ей, это понимать. Всякий раз в глазах ее матери читалось мучительное желание не пробуждаться от снов, сотканных дочерью. За свою жизнь Кэсси похитила множество вещей, секретов и информации, но то, что она сотворила сегодня, было иным, как черная отметина, которая навсегда запятнает душу. Потому что она похитила у Рэйфа небо, его небо, которое он уже не сумеет возвратить.

Не будет ей прощения.

Она не сможет простить сама себя.

Но она зашла слишком далеко, чтобы поворотить назад.

Кэсси поспешно подняла отрезанные крылья с пола, не в силах их больше видеть. Складывая их, она ощущала запах крови, едва сдерживая рвотный позыв. Вынув из кармана веревку, она сунула крылья в мешок и туго завязала. После чего стала толчками переворачивать Рэйфа по полу, двигая его в сторону балкона и постанывая от жгучей боли в боку. Позднее ее король исцелит раны. А пока у нее здесь есть дела. Кэсси поспешно перевязала себе живот и осмотрелась.

Вся комната залита кровью.

Повсюду красные пятна. На пыльном полу отпечатки ног. Валяющиеся тут и там кинжалы и стрелы напоминают павших на поле боя солдат. У нее совсем нет времени, чтобы наводить порядок. Вместо этого Кэсси потянула на себя обгорелый остов кровати, и дерево протестующе заскрипело. Она передвинула чудовищную конструкцию в центр комнаты, чтобы прикрыть самую большую лужу крови Рэйфа.

Затем Кэсси тщательно расставила остатки мебели по комнате, спрятав наиболее заметные признаки сражения, а оружие скинула с балкона. Подползла к камину, набрала пригоршни золы, превратившейся в ее влажных окровавленных руках в пасту, и рассыпала по полу, чтобы скрыть следы. Наконец, она сдернула с окон рваные занавески и, вынув из кармана маленький металлический кремень, подожгла их и накинула на кровать, наблюдая за тем, как весело разгорается пламя. Огонь уничтожит любые признаки ее здесь пребывания – и остатки доверия, еще остававшегося у воронов к Рэйфу.

Кэсси бросила на него прощальный взгляд.

– Мне жаль.

Она сказала эти слова скорее для себя, хоть и понимала, что истинное осознание совершенного ею придет гораздо позже, как синяки, которые начинают болеть после того, как был нанесен удар.

Подхватив Рэйфа под мышки, Кэсси перевалила его тело через балюстраду балкона. Хоть кости людей-птиц и полые, он все же оказался тяжелым, и поднимать его было нелегко. Мгновение он лежал на ограждении, покачиваясь. Потом Кэсси схватила его за лодыжки, нарушив хрупкое равновесие, и разжала руки.

Она не стала смотреть, как он падает.

Просто не могла.

Собрав горстку черных перьев у себя под ногами, она захлопала крыльями и полетела прочь. Каждый взмах напоминал ей о проклятии, которое она только что наложила на человека, некогда считавшегося ее другом.

В полете Кэсси пыталась сосредоточиться на хорошем – что все, наконец, завершилось, что она возвращается домой, что на исходе дня верхний мир превратится для нее в воспоминание и она познакомит Лиану с чудесами мира нижнего. Узнав правду, услышав о пророчестве и приняв свою истинную сущность, подруга простит ей ложь и обман. Вместе они направят свою магию на спасение мира. Лиана поможет Кэсси сделаться героиней, которой та всегда мечтала быть, и покончить с монстром, которым является сейчас.

С этого мгновения можно забыть о двойственности.

Она свободна.

Все в прошлом.

Кэсси держалась ближе к скале в подземной части острова, скрываясь от посторонних глаз, пока не оставила город позади, и поднялась на поверхность, только оказавшись среди необитаемых гор и деревьев. На место встречи она прибыла как раз вовремя, чтобы увидеть проблеск белых перьев, исчезающих в чреве небольшого металлического судна. Ее король стоял на палубе, в одиночестве и со скрещенными на груди руками. Два воителя, которых он взял с собой, заклинатель металла и повелительница ветров, должно быть, уже спустились в трюм вместе с Лианой, готовясь к отбытию. Ждут только ее.

Однако Кэсси продолжала скрываться за стволами деревьев. Желудок у нее крутило, в горле стоял комок, затрудняющий дыхание.

Как же долго она ждала этого момента!

Невероятно долго.

Он наконец увидит ее во плоти. Не образ девушки, являющейся ему в сновидениях. Не Кэсиандру, но Кэсси. Она посмотрела на себя. Штаны вспороты ножом, куртка пропитана кровью, ею же обагрены и руки. Наверное, и лицо тоже. О том, в каком состоянии находятся волосы, она не хотела даже думать – и крылья, крылья, которые она так долго скрывала от своего короля, после совершенного ею деяния казались грязными, а не восхитительными, могущественными и сильными.

Король заметил ее, прежде чем хоть одна травинка примялась под ее шагами. От его магии не скрыться. Кэсси вышла на свет. Он окинул ее с ног до головы внимательным взглядом. Она поступила так же, всматриваясь в его черты, которые обычно видела только в мягком свете луны да в отражениях его снов.

В ярком дневном свете его лицо казалось жестче. Обычно бледную кожу покрывал бронзовый загар, появившийся за время, проведенное в верхнем мире, и резче очерчивающий морщины. В волосах сверкали выгоревшие на солнце прядки, усиливающие контраст. Особенно поразило Кэсси то, что в его глазах больше не отражается свет звезд. Теперь они темные, холодные и непроницаемые, как поверхность океана, по которой стелется темно-серый туман. Хоть он и провел несколько дней под солнечными лучами, казалось, что здесь присутствует только его тело, а душа осталась дома.

– Кэсиандра, – пробормотал он. Его голос звучал именно так, как она запомнила, заставляя мурашки пробегать по позвоночнику.

– Ваше величество. – Кэсси приветственно склонила голову и вытащила из мешка сложенные изломанные крылья, стараясь побороть внезапный приступ отвращения. – Дело сделано.

Его лицо не выдавало владеющих им чувств, когда он принял у нее из рук страшное подношение. Ни улыбки, ни благодарности, ни признательности. Его губы были плотно и угрюмо сжаты в тонкую ниточку.

Сердце Кэсси отчаянно затрепетало в груди, горло засаднило.

– Сегодня произошла досадная оплошность, – ровным тоном сообщил он.

Кэсси сглотнула, стараясь успокоить расшалившиеся нервы. Теперь, когда ее король упомянул об этом, она вспомнила о том, как земля вибрировала во второй раз и как на мгновение остров просел, хотя, когда это случилось, она не придала значения. Слишком поглощена была отрезанием крыльев, чтобы думать о чем-нибудь еще.

Во рту у нее пересохло, и она с трудом выдавила из себя вопрос, поцарапавший горло:

– Что?

– Принц-ворон… он слишком много увидел, и ему удалось ускользнуть.

Пульс у нее участился.

– Нет.

Слово сорвалось с губ, прежде чем она успела сдержаться. Потому что сразу уловила приказной тон его голоса и догадалась, что ему нужно.

Ох, она знает.

Король нахмурился.

– Нет?

– Я возвращаюсь домой. – Кэсси яростно затрясла головой. – Я возвращаюсь домой. Я понадоблюсь Лиане. Сама она ничего не поймет. Я должна быть рядом с ней. Помочь ей. Поддержать. Мне нужно домой.

– Кэсиандра. – Его голос мог быть весьма соблазнительным, когда ему это выгодно, совсем как и магия. Кэсси не знала, самой ли ей захотелось шагнуть вперед или она просто подчинилась его приказу. Как бы то ни было, она именно это и сделала, сократив разделяющее их расстояние. Король коснулся ладонью ее щеки, и по ее коже потекла его магия, исцеляющая раны. – Он слишком много видел.

И она тоже.

Она слишком многое совершила – и вся с ног до головы покрыта кровавыми доказательствами своих деяний.

Больше она ничего не хочет делать.

– Я выполнила свою задачу, – сказала она более настойчиво, обретя наконец голос.

Король поднял брови.

– Твоя задача будет считаться выполненной только тогда, когда я решу.

– Я не убийца, – отрезала Кэсси и увернулась от его прикосновений и от его магии. Ей нужно пространство, чтобы свободно дышать. – Я не ваша наемница и никогда ею не буду.

– Ты не убийца, Кэсиандра, – спокойным тоном произнес король, и на его руках засияли золотые искорки. Невидимый кулак сжал ей сердце, точно тисками. Он представлялся куда более реальным, чем любой физический контакт. Ее король подошел ближе, так близко, что навис над ней, сотрясая воздух пульсацией своей силы. Кэсси тут же почувствовала себя маленькой и незначительной. – Ты оружие. Мое оружие. И я волен направлять тебя, куда захочу.

– Я не стану…

– Еще как станешь, – перебил он ее, – потому что дело, за которое мы боремся, гораздо больше тебя, меня и любого другого отдельно взятого человека. Наши жизни не имеют значения. Как, впрочем, и души. В этой войне мы всего лишь пешки, но обязаны победить. Ты сделаешь то, о чем я тебя прошу, а потом наконец отправишься домой. – Он замолчал, побуждая ее возразить, но Кэсси не сказала ни слова, и король расслабился. – Вымойся в реке и возвращайся в замок. Вид у тебя ужасный.

Не сказав больше ни слова, он развернулся и исчез в недрах железного корабля.

Но частичка его осталась.

Его магия обвилась вокруг ее ног, связав их и приклеив подошвы к земле так сильно, что нечего было и надеяться вырваться. Кэсси захлопала крыльями, отчаянно забилась, но ничего не смогла поделать.

Ее король украл у нее небо.

«Нет. Не мой король. Малек». Она затрясла головой, когда осознание пронзило ее, подобно острейшей стреле. Король. Малек. Они едины. Мальчика, которого она любила, исполненного магии и чудес мальчика больше не существует. Он умер. И возродился в мужчине, которого Кэсси не узнает. Незачем и дальше обманывать себя, уверяя, что это не так.

«Малек украл у меня небо».

Из самых недр ее существа поднялся горький злобный смех и вырвался на свободу. Она наблюдала, как металлический корабль заискрился оливковой магией земли. По лесу пролетел порыв желтого ветра, поднырнул под судно и поднял его в воздух.

«Я этого не сделаю, – подумала она, наблюдая за пульсацией магии. – Не сделаю, и ты не сумеешь меня заставить. Не сделаю. Не сделаю».

– Не сделаю! – закричала она, и отказ вспорол ей горло подобно острейшему кинжалу. – Не сделаю, Малек! Не буду!

Она повторяла эти слова снова и снова.

С каждым разом все отчаяннее.

До тех пор, пока его имя не утратило свою власть над ней.

До тех пор, пока привязывающая ее к земле магия не рассеялась.

До тех пор, пока корабль не исчез из вида.

Кэсси дерзко взмыла в небо и тут у самой линии горизонта заметила оранжевое сияние, нарастающее с каждой минутой – это приближался дракон, привлеченный в верхний мир неодолимым запахом магии Лианы.

Глава 66

Капитан

День выдался зловеще-тихим, лишь слышно было, как плещутся о борт волны, постанывает старый корабль да хлопают паруса на ветру. Команда, рассредоточенная по главной палубе, сохраняла бдительность, внимательно, до рези в глазах всматриваясь в густой туман. Для людей, привыкших бороздить морские просторы и убегать от врагов – реальных и воображаемых, – ожидание представлялось зловещим времяпрепровождением.

Потом она почувствовала его.

Туман стал почти непроницаемым, но ее магия простиралась далеко, летела на крыльях ветра. Его тяжелое тело разрезало воздух подобно кинжалу.

– Он здесь! Правый борт, поднять якорь, приспустить паруса!

Все немедленно бросились исполнять приказания.

Она прикрыла глаза, не сомневаясь, что команда справится с задачей, и развернула свое единственное крыло, напрягая мышцы и слушая шелест перьев. Руками она крепко сжимала штурвал. Захлопали паруса. По палубе пронесся вихрь. Магия и воздух столкнулись в мощном потоке, вызвавшем у нее улыбку. Она позволила себе на мгновение раствориться в этом торнадо, насладиться им, треплющим ей одежду и волосы, когда земля уходит из-под ног, а небо принимает в свои объятия, создавая иллюзию полета.

Открыв глаза, она направила ветер в море.

Туман рассеялся. Белые завитки принимали различные формы в воздухе, закручиваясь вокруг камнем летящей вниз фигуры. Ветер сформировал циклон, замедливший скорость падения, и стал бережно опускать тело. К тому моменту, как корабль достиг его, он мирно висел в воздухе посреди бушующего урагана.

– Готовы? – крикнула она.

В ответ послышались возгласы команды.

Женщина втянула свою магию обратно к себе под кожу. Ветер утих, а парень шлепнулся на влажную палубу корабля.

– В команде десяток моряков, и ни одному не пришла в голову мысль поймать его? – презрительно усмехаясь, закричала капитан, перепрыгивая через ограждение квартердека и приземляясь на палубу с таким грохотом, что все поморщились. «Ну что за горстка никчемных лентяев!» – Похоже, живой! Быстро, пресную воду, повязки и, ради всей магии мира, кто-нибудь, принесите мне флакончик с драконьим дыханием!

Все бросились исполнять приказания, чему капитан очень обрадовалась, поскольку не хотела, чтобы кто-нибудь заметил, как дрожали ее пальцы, когда она переворачивала парня лицом вниз. На спине зияли кровавые раны, а под искореженной кожей пульсировала серебристая магия.

Ее собственные шрамы отчаянно зачесались.

Воспоминание вспыхнуло, подобно молнии, болезненное и ужасное. Такое не изгладится из памяти, сколько бы времени ни прошло. Взмах лезвия. Жгучая боль. Вопль – неужели из ее собственного горла? Отзвуки шагов и удаляющиеся спины отца с матерью – даже не попрощались. Пинок в спину, столкнувший ее через край, и кажущееся бесконечным падение, которое все еще снится ей временами, и она просыпается в холодном поту.

Ее плечи поникли.

Капитан укрыла парня своим единственным крылом, спрятав его из вида. Убрала со щеки прядь волос, открыв гладкую кожу цвета слоновой кости, провела пальцем по скуле. Такой красавчик без труда покорил бы сердца многих девчонок из ее команды – черт подери, и юношей тоже! Еще в одном она не сомневалась.

– Это тебя не сломит, – прошептала она. – И не станет определяющим фактором того, что ты из себя представляешь.

Ее плеча коснулась изогнутая стеклянная бутылка. Повернувшись, капитан встретилась глазами с встревоженным первым помощником, который уже много лет у нее в подчинении и потому отлично понимает плещущееся в ее льдистых глазах смятение.

Капитан Аудезия’д’Рокаро выхватила у него из рук бутылку, сделала большой глоток и встряхнула головой, ощущая, как по телу разливается огонь, ярко вспыхивая в желудке, возвращая ее к жизни. «Драконье дыхание, что верно, то верно». Она поднялась и отступила в сторону, передавая инициативу своей команде. Они промыли раны парня и перевязали их.

Пока они работали, к ней склонился первый помощник. Его руки были скрещены на груди, а взгляд устремлен на дымчатый туман.

– Поступили сообщения о нападении на плавучий город Га’брет. Целый район выгорел дотла, Зиа. Должно быть, виновато чудовище, которое мы выслеживаем.

Уголки ее губ поползли вверх.

– В таком случае, старина, вставай за штурвал.

Глава 67

Король

Он срезал с ее шеи ожерелье из ониксовых перьев и осторожно снял его, после чего снова перевел взгляд на ее крылья цвета слоновой кости. Не в силах побороть искушение, он провел пальцами по грациозному изгибу. Ее оперение казалось ему струящимся шелком. Ее глаза были закрыты, черты лица расслаблены и безмятежны.

«Точно ангел из древних сказаний», – подумал он, коснувшись ее щеки, как часто поступал в сновидениях, сплетенных для него Кэсиандрой.

Слишком долгое время он нес свое бремя в одиночку, и оно ожесточило его, изменило, потрепало, отщипывая кусок за куском. Временами он и сам не знал, сколь много от него осталось. Мальчика, которым он некогда был, исполненного чудес и надежд дитя больше нет. Теперь он король. Нет, не просто король. Тот самый король. Король, рожденный в огне. Он уже и забыл, каково это – быть кем-то другим.

Наконец-то он обрел ту, которая поймет.

Он разделит с ней свое бремя.

И боль.

И страхи.

Слова пророчества стали такой же неотъемлемой частью его существа, как кровь в жилах, важные и дарующие поддержку, импульс, душевную подпитку, когда он в них больше всего нуждался.

Расколется мир, разломится пополам,

На серую часть и синюю.

Придут чудовища, исполненные ярости и презрения,

В попытке вернуть то, что некогда было вырвано из их когтей.

И явятся два спасителя, с верхнего мира и с нижнего,

Король, рожденный в огне, и королева, взращенная в снегах.

Вместе они исцелят то, что было сломано,

Магией и мужеством, зеркалами и дымом.

Но лишь в тот день, когда обрушится небо,

Покажет свой лик тот, кто спасет всех нас.

Ноша, которую он нес один, теперь они разделят на двоих.

Король, рожденный в огне, и королева, взращенная в снегах.

Пара, которой завещано спасти мир.

Исцелить разлом.

Победить драконов.

Обрушить небо.

Способствовать продвижению избранных.

Он не помнил своего отношения к пророчеству, ведь был тогда всего лишь младенцем. Однако ему рассказывали, что мать рожала посреди моря драконьего огня, окруженная бушующим пламенем. Чудовища прилетели, повинуясь зову его магии, привлеченные силой, пульсирующей у него под кожей. Мать пустила в ход собственную магию, удерживая огонь на расстоянии достаточно долго, чтобы привести в этот мир своего сына. А потом выбросила младенца за окно прямо в беснующееся море за мгновение до того, как пламя поглотило ее. В глубине волн жил человек, наделенный магией aero’kine. Он снабдил себя и новорожденного необходимым для дыхания воздухом, и они скрывались в море до тех пор, пока драконы не улетели прочь. Через несколько дней младенца доставили к королю и не только объявили наследником, но и тем самым спасителем из пророчества, орудием, выкованным в огне, готовым делать то, что потребуется, ради спасения мира.

А что касается королевы, взращенной в снегах?

Может, у нее в жилах не кровь, а лед?

Укрепляя решимость, Малек схватился за ножницы.

«Тебе она понадобится».

Он осторожно расправил крыло Лианы у себя на колене, так что ее маховые перья раскрылись, подобно вееру, и обрезал их одно за другим. Теперь, проснувшись, она никуда не улетит.

Глава 68

Ксандер

Ксандер в молчании вышел из священного гнезда. Опустил глаза на запятнанную кровью грудь, посмотрел на зияющую пустоту за спиной. Никто ни о чем его не спросил, когда он просто взмыл в небо. Ни матушка. Ни Хелен. Ни стража. Будто что-то в его взгляде похитило их дыхание и сделало немыми.

Он и сам пребывал в оцепенении. От всего пережитого кружилась голова.

«Как я мог быть таким слепцом?»

Теперь все казалось очевидным – болезненно очевидным.

Белое перо, найденное им на небесном мосту много недель назад, обронила Лиана. И таинственной девушкой, которая помогла исцелить Рэйфа от ран, тоже была она. Лиана являлась причиной улыбки, играющей на губах брата во время их пребывания в Доме Мира. Из-за нее же эта улыбка погасла, стоило им вернуться домой.

Все вертится вокруг Лианы.

И Рэйфа.

Двух участников игры, о существовании которой он, Ксандер, и не догадывался.

Однако это не объясняет того, что случилось с Лианой, когда они вошли в священное гнездо. Почему она упала на землю? И кем был мужчина, источающий смертоносную силу? Отчего его остров стал сотрясаться в небе? Куда забрали голубку? Ощущая невидимое давление в груди и все еще слыша ее крики, Ксандер понимал, что ее увезли в такое место, куда он не сможет за ней последовать. Она для него утрачена.

Спасайся.

Спасайся.

Спасайся.

Слово крутилось у него в голове, пока он летел над лесами своей родины, возвращаясь в Пилаеон.

Убегай.

Улетай.

Спасайся.

Спасайся.

Он перевалил через гряду Врат Таетаноса, и в поле зрения показалась долина. Заметив в небе клубы дыма, Ксандер завис в воздухе. Над городом висела плотная серая завеса пыли. Замок был охвачен яростными языками пламени. До слуха Ксандера доносились исполненные боли крики и плач людей.

Воздух сотряс рев, и Ксандер увидел летящего к нему дракона – оживший ночной кошмар, такой знакомый, такой парализующий. Ксандер надеялся, что каким-то чудом чудовище исчезнет, что он всего лишь мрачное воспоминание, явившееся мучить его.

Внезапно он снова стал маленьким мальчиком, сидящим в своей комнате и смотрящим через щель в занавесках на то, как горит город. Он слишком напуган и не в силах даже пошевелиться, не говоря уже о том, чтобы сражаться. Поэтому он просто ждет, когда матушка скажет, что опасность миновала. Мальчик, бегущий по обугленным коридорам своего замка. Мальчик, слишком поздно обнаруживший тело отца. Мальчик, извлекающий брата из хаоса, с которым ему предстоит теперь разбираться в одиночку.

Спасайся.

Спасайся.

Слово продолжало звучать у него в ушах, но голос, его произносящий, изменился. Теперь он принадлежал не Лиане, а ему самому.

Спасайся.

Спасайся.

Когда дракон приземлился на стену замка и дохнул в небо пламенем, таким жарким, что опалило Ксандеру щеку, перед его глазами промелькнула череда образов. Ксандер бросает меч в траву и уходит с тренировочной площадки. Обернувшись через плечо, он убеждается, что отец даже не заметил его отсутствия. Ксандер сидит в самой высокой башне замка, в компании только своих книг, а другие дети плещутся в фонтанах. Ксандер надевает королевскую печать на шею своего брата и улепетывает при первых признаках опасности. Ксандер тревожно ожидает в гостевых покоях, пока брат участвует в брачном турнире – за него и для него. Ксандер страшится приблизиться к своей паре. Ксандер колеблется. Нервничает. И убегает, всегда убегает от того, что его пугает.

Спасайся.

Улетай.

Спасайся.

Борись.

Спасайся!

Взорвавший мысли Ксандера голос превратился в крик. Гнев, долгое время кипящий у него в душе, взорвался яростным инферно. Разум опустел, глаза налились кровью. Впервые в жизни он позволил своему фантомному кулаку разжаться, выпустив на волю ненависть, отвращение и горечь, которых не должен был испытывать. Он почувствовал, как его поглощает темнота. И отпустил себя на свободу.

Взмахивая крыльями, он полетел домой.

Он ни о чем не думал.

Не терзался вопросами.

Он просто действовал. Нырнул в водопад и последовал по ходу течения реки. Оружия у него не было. И магии тоже. Как и надежды превзойти чудовище, некогда разом отнявшее жизни двадцати лучших стражников. У него было только твердое ощущение, что если он ничего не предпримет, если хотя бы раз в жизни не встретится лицом к лицу со своими демонами, если сбежит, то в любом случае умрет. Уж лучше закончить жизнь героем, а не трусом, каким, похоже, он всегда и был.

Со всех сторон его окружали крики, требующие, чтобы он остановился.

Мольбы о помощи.

Воздух был переполнен самыми разными воплями: боли, страха, надежды. Он слышал их все и вбирал в себя, как новый, прежде неведанный вид топлива.

Взмахнув кожистыми крыльями, дракон взмыл в небо. Они неслись навстречу друг другу, два непримиримых противника, в столкновении которых суждено выжить лишь одному.

Ксандер не был глупцом и отлично сознавал свои возможности. И все же не мог остановиться, даже видя, что монстр увеличивается в размерах, в два, а потом и в три раза превосходя его габаритами. По коже дракона пробегали волны пламени. Красные, налитые кровью глаза прищурились. Острые как бритвы когти напряглись. Дракон втянул носом воздух, и его грудная клетка расширилась, готовая исторгнуть смертоносную струю.

Ксандер завис в воздухе, выставив крылья перед собой, и закричал. Это не был клич ворона, не божественный призыв, а всего лишь обнаженная человеческая эмоция, подлинная и гортанная, изливающаяся подобно извержению вулкана. Однако каким-то чудом это возымело действие.

Дракон попятился, рыча от боли.

Ксандер непонимающе заморгал, потом победно улыбнулся. Тут он заметил стрелу, вонзившуюся монстру между глаз.

Он обернулся.

Парящая за его спиной Кэсси, с ног до головы заляпанная кровью, натягивала тетиву лука. Он встретился взглядом с ее серебристыми глазами, в которых отражалось убийственное намерение. Ничего подобного он никогда прежде не видел. Наконечник ее стрелы был нацелен прямо ему в грудь. Его сердце бешено забилось. Он захлопал крыльями. На мгновение, показавшееся вечностью, мир замер, и остались только они двое, пристально взирающие друг на друга.

Кэсси выстрелила.

Стрела просвистела так близко от Ксандера, что он почувствовал колебание воздуха, а в следующее мгновение раздался рев дракона, и в спину Ксандера ударила струя огня. Он тут же бросился в реку в поисках спасения. К тому времени, как он выплыл на поверхность, подоспели стражники. Воздух наполнился свистом пик, стрел, кинжалов и ножей. Чудовище испустило протяжный рык и полетело прочь.

Воцарилась оглушительная тишина.

С одежды Ксандера стекала вода и дождем лилась на камни. Кэсси упала на четвереньки, сотрясаемая рвотными позывами. Ксандер приковылял к ней и сжал ее плечо. Она резко вскинула голову и посмотрела на него. Он вдруг сообразил, что ее глаза красны от усталости и беспокойства. Не придумав ничего лучшего, он сказал:

– Ее забрали.

Кэсси отвернулась и сглотнула. Она явно не знала, что делать. Из уголка ее глаза выкатилась слеза, стекла по щеке и упала на землю.

Это простое проявление чувств взволновало Ксандера. Он заключил Кэсси в объятия. В его голове роилось множество вопросов, на которые не было ответов, но он точно знал, как решить эту проблему. Поначалу Кэсси напряглась так ощутимо, что Ксандер хотел было отстраниться, но в следующее мгновение сама обхватила его руками и тесно прижалась, как будто он последнее, что у нее осталось в жизни.

– Все хорошо, – успокаивающе проговорил он. – Дай волю чувствам. Отпусти их на свободу. Я здесь. В моем доме тебе ничто не грозит. И так будет всегда.

Кэсси не заплакала, даже не всхлипнула.

Но и рук не разжала.

Она продолжала цепляться за Ксандера, пока ее тело молча сотрясалось от эмоций, куда более глубоких, чем он мог понять. Но ему и не требовалось ничего понимать. Ему всего-навсего нужно было быть рядом, обнимать ее, пока она хваталась за него в поисках опоры, – потому что в действительности эти объятия требовались ему ничуть не меньше, чем ей. Ее руки даровали утешение, которого он не хотел лишаться. Только не теперь, когда он как никогда страдает от одиночества.

Ни пары.

Ни брата.

Вокруг них начала собираться толпа. Ксандер читал в глазах людей немой вопрос. Они смотрели в небо, ожидая увидеть свою будущую королеву, потом переводили взгляд на разрушение, причиненное драконом, и снова на своего принца. Улицы еще усеяны перьями и розовыми лепестками, которые теперь заляпаны кровью и засыпаны каменной крошкой. Люди начали перешептываться. Ксандеру не было нужды вслушиваться, чтобы понять, что говорят.

Дракон.

Огненное проклятие.

Где принцесса?

Где бастард?

Он забрал ее.

Он похитил ее.

Хуже всего было то, что подданные стали с опаской коситься на самого Ксандера, чего прежде никогда не случалось. То было мрачное опасное недоумение, отчего он не спас ее? Неужели бог огня забрал и его душу? Неужели их принц больше не их спаситель?

«Сплетни напуганных людей наделены властью поставить на колени целое королевство», – настойчиво зазвучали в голове слова матери.

Ксандер закрыл глаза.

Он не хотел видеть, не хотел слышать.

Он зарылся лицом в шею Кэсси.

– Мы вернем ее, – прошептал он, продолжая цепляться за Кэсси. Находясь в центре все прибывающей толпы, они умудрялись скрываться в своем собственном мирке на двоих.

Мы вернем их.

Рэйфа. И Лиану.

Он найдет их.

И все исправит.

Он отыщет ответы, которых так жаждет.

Кем был тот человек? Откуда он пришел? Чего хотел?

Мы вернем их.

Мы вернем их.

Обещаю.

1

Шканцы, или квартердек – помост либо палуба в кормовой части парусного корабля, на один уровень выше шкафута, где обычно находился капитан.

2

Сиалия, или лазурная птица, – род птиц семейства дроздовых отряда воробьинообразных. В оперении преобладает синий цвет.

3

То есть «сын ворона».

Content

Кейтлин Дэвис
Голубка и ворон

Пролог

Спустя 18 лет…

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Глава 61

Глава 62

Глава 63

Глава 64

Глава 65

Глава 66

Глава 67

Глава 68

1