Гедеон

Когда устанет даже смерть

Глава 1

Планета Новый Плимут. Столица, зал торжеств «Король Георг V»

Нэйв стоял, подпирая стену, и мрачно разглядывал веселящуюся толпу из-под поднятого забрала. Зал был забит под завязку — политики, высокопоставленные чиновники и военные, магнаты, их жёны, любовницы и любовники, многочисленные подхалимы и подпевалы, просто честолюбивые пройдохи, ухитрившиеся достать пригласительный билет, а также вездесущие журналисты.

Вся эта публика, облачённая в смокинги и вечерние платья, собралась отметить двойной праздник — День Основания и подписание договора о вхождении Консорциума в состав Союза Первых. Средства массовой информации преподносили это как победу: вчерашний враг осознал, что находится на неправильной стороне, и примкнул к силам добра — Союзу. Но Грэм прекрасно понимал, что Консорциум просто завершил начатое давно — взял Союз под контроль. И плевать, кто к кому присоединился официально.

Торжества запланировали на целую неделю, а потому меры безопасности усилили беспрецедентно. Столицу наводнили войска и сотрудники правоохранительных органов, на окраинах и у стратегических объектов развернули системы ПВО, а в небе стало тесно из-за обилия дронов.

Капитан Нэйв был одним из тех, кому не посчастливилось провести большую часть праздников на службе. Или повезло. По крайней мере сам Нэйв считал, что повезло: он мог беспрепятственно продолжать то, чем втайне занимался уже три месяца — сбором информации о клиентах станции «Иллюзия».

Грэм уподобился старателю, кропотливо промывающему в ручье породу в надежде узреть блеск золотой крупицы. Всё свободное время капитан изучал колоссальные массивы информации, выуживая нужные сведения. День за днём, час за часом Грэм складывал мозаику, которая должна была привести его к загадочной станции.

Праздники подарили капитану возможность присмотреться к некоторым фигурантам поближе.

При виде первого из них капитан захлопнул забрало и зло ощерился, словно цепной пёс при виде непрошеного гостя.

Полковник Эдвин Бана собственной персоной. Одна из тех мразей, кто приговорил Монта и его семью к смерти, чтобы прикрыть свои собственные задницы. А то, что полковник Бана — один из этих людей, Нэйв не сомневался. Именно Бана нанял наёмников, приказав им убить Лорэй и обоих контрразведчиков. Именно Бана выдал своих подельников. И именно их дела пропали сразу после гибели Карла.

Грэм на миг позволил себе представить, как завизжит эта самодовольная свинья в парадном полковничьем мундире, почувствовав на своём холёном теле пыточный инструмент. Как будет молить о пощаде, стоя на коленях и захлёбываясь в соплях и слюнях. Представил и улыбнулся. А потом переключил внимание на более доступную цель — советника губернатора Нового Плимута по финансовым вопросам.

Альберт Шпее, респектабельный мужчина тридцати семи лет от роду. Ничего особенного: подворовывает, но без размаха, скромно. Активно пользуется услугами эскорт-служб. Чиновник как чиновник, если не знать больше. А Грэм знал.

Школьный приятель Нэйва нынче работал в службе безопасности столичного губернатора, и молодой капитан воспользовался случаем возобновить дружбу. Пара весёлых вечеров, много выпивки — и Грэм услышал много интересных подробностей о трудовых буднях слуг народа. От Шпее, к примеру, шлюхи уходили с синяками на шеях.

Невинная страстишка, щедро оплачиваемая господином советником. Но стоило Грэму копнуть, как обнаружилась пара задушенных шлюх, выброшенных прибоем далеко за пределами города. Тоже ничего особенного — профессия из группы риска. Вот только осторожные расспросы товарок покойниц по цеху открыли интересную деталь: обе девушки упоминали щедрого клиента откуда-то из администрации губернатора. А советник обожал кататься на яхте в компании молодых девушек.

Но самое главное — господин Шпее периодически летал в отпуск за пределы планеты, но Грэм не сумел отследить, где же отдыхал слуга народа. И теперь очень хотел это выяснить.

Господин Шпее между тем увлечённо болтал с красивой бейджинкой в синем вечернем платье. По отсутствию кавалера и готовности, с которой девушка шла на контакт, Грэм решил, что она либо из нанятых на вечер элитных эскортниц, либо просто «охотница», вышедшая на поиски богатого любовника, а то и мужа.

Советнику девушка явно приглянулась. Грэм не слышал, о чём они беседуют, но даже со своей позиции видел нетерпеливое возбуждение, охватившее Шпее. Он уже без стеснения прижимал к себе девицу, а та весело нашёптывала что-то кавалеру, касаясь его уха губами.

Грэм мысленно посочувствовал охотнице за толстыми кошельками и на всякий случай сделал несколько снимков. Кто знает, может, завтра море выбросит труп этой вот красотки? Или она пропадёт без вести — течение порой уносит тела далеко от обжитых территорий.

Доказательства никогда не бывают лишними.

Тактический блок, связавшись с базой данных о гостях, моментально вывел информацию о девушке: Хелен Ли, модель, место работы — модельное агентство «Экзотик», возраст — двадцать три года. Приглашение — одно из выданных для сотрудниц агентства. Очевидно, девушки занимались не только фотосессиями и работой на модных показах. И судя по тому, как Альберт Шпее едва не выпрыгивал из штанов от нетерпения, профессионализм Хелен достигал высокого уровня.

Девушка вновь шепнула что-то на ухо советнику, и тот, просияв, подхватил её под локоть и повёл к выходу.

— Центр — двадцатому, — Грэм вышел на связь со старшим группы. — Отойду подышать.

— Принял. Особо не спеши, — отозвался старший.

Нэйв понимал его расслабленность: помимо армейской контрразведки, на этот раут нагнали всех, кого можно — от полиции до частной охраны. И это без учёта холуев каждого из гостей.

Нэйв шёл за парочкой, не в силах отделаться от мысли, что уже где-то видел эту девушку. Проходила по делу? Нет, исключено — тогда точно бы запомнил. Да и по какому делу могла проходить модель у армейских контрразведчиков? В городе сталкивались? Уже вероятнее, но тоже слабо верится. Может, просто в толпе гостей заметил, а теперь кажется, что видел и до этого?

Дзынь… Браслет на руке девушки издал мелодичный звон, когда она поправляла причёску. Звук заставил Грэма вздрогнуть. Перед глазами снова встал бетонный карцер на Эдеме и бьющиеся в агонии Лорэй. Нэйв попытался отогнать наваждение, но в этот момент бейджинка отвернулась от своего кавалера и ухмыльнулась, зло скривив губы.

Капитан замер. Молнией его разум пронзило узнавание. Свитари Лорэй. Серокожая, беловолосая, желтоглазая, но совершенно точно Свитари. Точно так же она кривилась на слова Эйнджелы «мы не убийцы». Грэм хорошо это запомнил, потому что в этот самый миг Свитари целилась в связанного лейтенанта из его же табельного оружия.

Ещё не до конца осмыслив увиденное, контрразведчик фильтровал базу данных гостей в поисках Эйнджелы. Если нашёл одну Лорэй — где-то рядом обязательно отыщется и вторая. Но никаких совпадений среди гостей не нашлось.

Нэйв ускорил шаг и открыл было рот, чтобы сообщить старшему группы о потенциальной опасности, но, поразмыслив, промолчал. Собственно, поговорить с мисс Лорэй он хотел приватно. Что-то подсказывало, что стоит Свитари засветиться в официальном отчёте службы безопасности — и проживёт она недолго. Да и её внимание именно к Альберту Шпее наводило на мысли, что Лорэй копает в том же направлении, что и Грэм.

Нэйв вспомнил отчёт о найденном в сельве теле работорговца Батлера и ухмыльнулся. Если его догадка верна, то господина Шпее ждёт действительно незабываемая ночь. Можно смело утверждать, что советник будет смертельно удивлён тем, на что способна его новая подружка.

Проследовав за парочкой до самой парковки, Грэм открыл забрало шлема и подпёр плечом стену, демонстративно дыша свежим воздухом. Взглядом он провожал воркующую с советником девушку. Да и не он один. Скучающие охранники тоже дали глазам отдохнуть на приятном зрелище.

То ли почувствовав, что за ней наблюдают, то ли по каким-то иным причинам девушка обернулась. Её улыбка поблекла, едва их с Грэмом взгляды встретились. Но капитан беспечно махнул рукой в ответ и весело отсалютовал. Со стороны, наверное, казалось, что молодой офицер заигрывает с красоткой, на которую можно только смотреть. Кто осудит за столь незначительное нарушение дисциплины? Тем более что красотка улыбнулась ему в ответ, прежде чем сесть в машину.

Планета Новый Плимут. Столица

Свитари смотрела на ненавистную рожу Альберта и сладко улыбалась ему. Руки советника уже обшаривали её тело.

Особое внимание он уделял шее, лаская её сперва нежно, затем всё грубее и грубее. Свитари помнила, как эти пальцы смыкаются на горле. Как жадно эти карие глаза наблюдают за судорожными попытками любовницы вдохнуть. Одна- единственная ночь, врезавшаяся в память на многие годы. Администратор борделя на «Идиллии» был очень недоволен самоуправством клиента. Для грубых, травмирующих забав предназначались совсем другие рабыни, а не полуидиллийка с её бесценными феромонами. Кажется, Альберт даже заплатил хозяевам какой-то штраф.

Свою компенсацию Свитари собиралась получить чуть позже. И не деньгами.

— А большая у тебя яхта? — тяжело дыша, спросила она, стаскивая с мужчины пиджак.

— Тебе понравится, — пообещал советник, задирая подол её платья.

— У меня есть подружка, которой тоже захочется прокатиться на твоей яхте, — блудливо улыбнулась Свитари и обвила мужчину ногами. — Втроём веселее.

— Подружка? — хрипло повторил Альберт, стаскивая с неё трусики. — Ну, пусть едет к пирсу.

Свитари представила, как совсем скоро её нож погрузится в тело этого урода, и сладко застонала. Скоро, скоро она получит свою порцию удовольствия… Осторожным движением пальца Свитари отодвинула подвижную пластинку на массивном перстне. Показалась крошечная игла инъектора. Альберт из-за охватившего его возбуждения не обратил внимания на крошечную царапину и уже через несколько секунд безвольной тушей скатился на дно собственного лимузина.

Свитари брезгливо скривилась, подняла безвольную руку мужчины и поднесла ту к сенсору. Сканирование прошло успешно и автопилот принял команду Ри о смене курса.

Роботизированный лимузин притормозил у обочины вне зоны ближайшей городской камеры наблюдения. В салон быстро нырнула фигура в приталенном чёрном плаще с капюшоном. Машина тронулась.

— Всё прошло гладко? — уточнила Эйнджела, без церемоний протоптавшись тяжёлыми ботинками прямо по распластанному телу.

Сейчас сторонний наблюдатель вряд ли распознал бы в девушках сестёр. Мешковатая тёмная одежда, нарочито неровно остриженные чёрные волосы, высветленные практически до невидимости брови. Глаза густо подведены чёрным, на открытых участках серой кожи видны татуировки. Сейчас Эйнджела напоминала андрогина из тех, что можно встретить на тусовках фриков.

Машина тронулась, продолжая прерванный путь к порту.

— Когда всё проходило гладко? — вздохнула Свитари, заканчивая приводить в порядок одежду. — Встретила Нэйва. Он видел, как я сажусь в машину с этим дерьмом.

Эйнджела, начавшая было обшаривать карманы советника, напряжённо уставилась на сестру:

— Нэйв тебя узнал?

— Ага, — беспечно улыбнулась Свитари и вытащила коммуникатор из кармана валявшегося рядом пиджака советника. — Даже ручкой помахал на прощание. Похоже, ему что-то от нас нужно. Мне почему-то кажется, что это не любовь и ласка.

— Дерьмово… — резюмировала Эйнджела. — Десмонд точно прикажет его убрать, чтобы не завалить всё дело.

— Не обязательно, — успокоила её сестра. — Нэйв явно дал понять, что не станет меня закладывать. Возможно, мы будем друг другу полезны. Убеди Деса, что я смогу склонить его к сотрудничеству. Общие интересы, немного феромонов и секса… Во взгляде Эйнджелы читалось сомнение, но она кивнула:

— Сделаю, что смогу. Клонируй комм.

Она протянула Свитари пудреницу, на которую та положила коммуникатор советника. Высокотехнологичное устройство доминионского производства, скрытое за зеркальцем, скопировало все данные коммуникатора и создало виртуальную копию прибора. Теперь в случае необходимости Лорэй могли без труда имитировать активность Альберта, совершать звонки с его номера, получать предназначенные ему сообщения.

Следом она проделала то же самое с бортовым компьютером автомобиля, открыв доступ к системам управления удалённому оператору. В его задачу входило подчистить маршрут автомобиля, удалив подозрительные остановки.

— Давай звонок, — сказала Свитари.

— Не рановато? — засомневалась Эйнджела.

— В самый раз. Семнадцать минут прошло. Сама знаешь, что каждому второму хватает и двух минут.

Сестра кивнула, отправила сообщение оператору, и через пару секунд на комме советника высветился входящий звонок с неопределяемого номера. Ри приняла звонок, удержала фиктивного собеседника на линии секунд двадцать, имитируя разговор. Минутой позже автомобиль советника вновь изменил маршрут. Новым местом назначения стал ближайший ночной клуб.

— Пойду обеспечивать себе алиби, — с беспечной улыбкой объявила Свитари, когда машина затормозила на парковке клуба. — Напомни Десу, что он обещал оставить мне сладенькое.

Она кивнула на распластанное тело, и Эйнджела в ощутила жестокое предвкушение сестры.

— Напомню, — пообещала она. — Будь осторожна.

Сестра лишь подмигнула ей в ответ, взъерошила белые волосы и вылезла из машины, помахала рукой на прощанье. На ходу поправляя причёску, она направилась ко входу в клуб. У одной из камер Ри остановилась, достала зеркальце и принялась поправлять размазанный поцелуями Альберта макияж. Кто бы ни просматривал потом записи — у него не возникнет сомнений, чем пустоголовая красотка занималась несколько минут назад.

На коммуникатор пришло входящее сообщение от любвеобильного советника: «Повторим завтра?»

Свитари капризно скривила губки, сфотографировалась и отослала фото с припиской: «Чтобы ты опять бросил меня ради срочных дел?»

Ответ пришёл быстро. Фото яхты советника и слова: «Я решу все дела. Покатаемся. С меня бутылка идиллийского».

Снова фото, но на этот раз вид сверху на улыбку и декольте: «Ты прощён. Жду звонка».

Довольная Свитари небрежно кинула коммуникатор в сумочку и направилась в клуб, предвкушая скорое веселье.

Планета Новый Плимут. Промышленный район столицы

Неприметный среди десятков собратьев фургон службы доставки одного из сетевых магазинов притормозил у пакгауза. Автоматические ворота поднялись, пропуская фургон, и вновь опустились. Из кабины легко выпрыгнул светловолосый детина атлетического сложения. Бугры мышц перекатывались под форменным комбинезоном, выдавая недюжинную силу человека.

Оглядевшись, детина распахнул боковую дверь фургона и церемонно протянул руку, помогая выйти Эйнджеле.

— Иви, подготовь пока всё для беседы, — здоровяк ткнул лапищей, больше похожей на гибрид манипулятора лесовоза с экскаваторным ковшом, в глубину пакгауза.

Настоящие имена Лорэй он перестал использовать с той самой минуты, как они получили новые документы. И себя разрешал называть только Гуннаром.

Здоровяк между тем по пояс скрылся в фургоне.

— О, а вот и наша Спящая Красавица проснулась! — пробасил он, вытаскивая на свет связанного Шпее.

Альберт задёргался, словно выброшенная на берег рыбина, протестующе мыча сквозь слои липкой ленты, служившие кляпом.

— Иви, ты иди, иди, — Гуннар оглядел трепыхающегося чиновника взглядом медведя, выловившего лосося. — Я сейчас.

Только с господином Шпее поговорю о нормах поведения на нашем рауте.

— Не перестарайся только, — попросила эмпат и зашагала вглубь пакгауза.

Гуннар подождал, пока она отойдёт подальше, и молча ткнул дёргающегося чиновника согнутым указательным пальцем в солнечное сплетение. Шпее подавился очередным мычанием и отчаянно зафыркал, таращась в пол выпученными глазами.

— Ещё звук — будет больнее, — предупредил Гуннар.

Советник кивнул, глядя на него с мольбой и ужасом во взгляде. Гуннар перехватил его за пояс брюк и легко понёс к служебным помещениям, насвистывая бравурную мелодию. Несмотря на то, что здоровяк разменял пятый десяток, восемьдесят пять килограммов сенатора не представляли для него серьёзной нагрузки.

В небольшой, четыре на четыре метра, комнате Эйнджела уже прилаживала наручники к массивному металлическому стулу, привинченному ножками к бетонному полу. При виде этой картины Шпее снова задёргался, заслужив укоризненный взгляд Гуннара.

— Не надо дёргаться, — наставительно сказал здоровяк, пристёгивая Альберта за руки и ноги.

Убедившись, что конечности чиновника надёжно зафиксированы, Гуннар отступил в сторону, и к креслу шагнула Эйнджела. В пальцах с выкрашенными в чёрный цвет ногтями тускло поблёскивал нейроошейник. Эмпат ощутила ужас пленника. Узнал. Не её, ошейник. Ещё бы, ведь это главное украшение «персонала» Иллюзии.

— Тебе не нужно объяснять, что будет, если я коснусь сенсора? — застёгивая пыточный инструмент на шее советника, мягко спросила Эйнджела.

Странное сочетание злорадства, брезгливости и стыда не давало как следует насладиться местью. Этому умению стоило поучиться у Ри. Сестра вообще делала пугающие успехи в сфере причинения боли другим людям. Эйнджеле происходящее нравилось много меньше, но главным образом в силу эмпатии. Боль — приемлемая плата за возможность оценить состояние собеседника и поймать его на лжи.

Увы, советник Шпее не лгал. Он просто не владел нужной информацией. Поначалу он пытался отпираться и делать удивлённое лицо на вопрос о станции запретных удовольствий, но слабого разряда нейроошейника и короткого экскурса в прошлое от Эйнджелы хватило, чтобы он заговорил. Станцию он посещал давно и регулярно, но лишь в качестве спутника старого друга с ещё более своеобразными вкусами. Поездки всегда организовывал друг, и ни координат станции, ни ведущих к ним Врат Шпее не знал. Друг уже около полугода находился в длительной командировке где-то на Акадии, а потому сенатор от безысходности начал искать развлечения самостоятельно. Трупы жертв прятал без затей — топил в море после развлечений на яхте.

— Бесполезный кусок дерьма, — раздосадованно подвела итог Эйнджела.

Гуннар кивнул, глядя не на неё, а на захлебывающегося в слюнях и соплях чиновника. Взгляд у здоровяка при этом был такой, что впору в триллерах показывать — чтобы зрителей посильнее напугать. Но голос оставался спокойным.

— Жаль, — пробормотал он, усаживаясь на край жалобно скрипнувшего офисного стола.

— Не убивайте, — прохныкал Шпее. — Я правда ничего не знаю…

— И в мыслях нет тебя убивать, — утешил его Гуннар. — Иви, больше тебя не задерживаю. А я ещё чуть с господином Шпее посижу. Господин Шпее ведь не против?

Советник переводил затравленный взгляд с верзилы на девушку-фрика, что буднично расспрашивала его об Иллюзии, и, очевидно, никак не мог решить, какая компания ему нравится меньше.

— Только не обижай его, а то Хелли огорчится, — хмыкнула эмпат, злорадно ощутив накатившее на советника облегчение.

Гуннар улыбнулся и понятливо кивнул. В отличие от Шпее он знал, что во время встречи с «Хелен» чиновник начнёт неистово скучать по этому допросу.

Глава 2

Планета Новый Плимут. Офис модельного агентства «Экзотик»

Шумный, полный весёлых и красивых молодых людей холл здания, арендуемого агентством, Эйнджела пересекала быстрым шагом, ссутулившись и вжав голову в плечи. Модели всегда зубоскалили вслед фигуре в бесформенном тёмном плаще с капюшоном. Ещё бы: новенькая, странная, нелюдимая, да ещё и из «гик-отдела». Как тут удержаться?

Тем более что в офисе айтишница появлялась редко, основную часть времени работая удалённо.

Ни один работник агентства ни разу не заметил сходства между фриком неопределёного пола с Бейджина и весёлой общительной Хелен оттуда же. Слишком разное впечатление они производили.

Куда больше общего у Иви было с её соседкой по кабинету — темнокожей эникейщицей, занятой чем-то невнятным — то ли какой-то работой в соцсетях, то ли наполнением сайта контентом, то ли ещё чем. На самом деле Пич была тем самым удалённым оператором, что увёл машину Шлее по ложному маршруту к парковке у пирса.

Предусмотрительный советник не устанавливал камер от парковки до самой яхты, чтобы не оставлять следов своих развлечений с девушками, так что главной версией исчезновения Альберта Штее будет затянувшаяся морская прогулка.

— Играешь на рабочем месте? — хмыкнула Эйнджела.

Со стороны создавалось впечатление, что Пич гоняет в какой-то симулятор, но взломщица как раз уводила яхту советника по одному из его обычных маршрутов.

— Разносчице вирусов слова не давали, — как всегда, грубо ответила Пич.

Близнецов она невзлюбила с первой встречи, и за месяц знакомства её отношение мало поменялось. Разве что из «бесполезных тупоголовых кукол» Лорэй эволюционировали в «полезных тупоголовых кукол». О причинах этой неприязни Эйнджеле оставалось только гадать. Ни осторожные расспросы, ни попытки наладить отношения не дали никакого результата. В конце концов эмпат плюнула и просто использовала Пич как объект для изучения. Большую часть повадок для образа фрика она беззастенчиво скопировала с нелюдимой грубой айтишницы. Теперь Эйнджела раздражала Пич ещё больше обычного.

— С яхтой всё нормально прошло? — игнорируя пренебрежительное обращение спросила Эйнджела.

Пич презрительно хмыкнула в ответ, всем своим видом демонстрируя, что завалить подобную задачу мог бы только клинический идиот. Ну, или Лорэй, что в понимании Пич было синонимами.

Эйнджела никогда не возражала и не препиралась. Бессмысленная трата времени. Сейчас её занимал предстоящий разговор с куратором. Что-то подсказывало, что простым он не будет.

Подхватив со стола графический планшет, Эйнджела направилась в кабинет одного из фотографов агентства — Десмонда Рида. Дверь, как водится, оказалась заперта. Как и все творческие личности, Десмонд не терпел вмешательства в творческий процесс.

— Мистер Рид, — буркнула Эйнджела в интерком кабинета, — вы вызывали по поводу дизайна портфолио.

— Пять минут, — после непродолжительной паузы ответил мужской голос, и связь отключилась.

Эйнджела равнодушно пожала плечами, подпёрла спиной стену и уставилась в яркий голоплакат на стене. С него томно улыбалась звероглазая красотка с Тиамат. Агентство «Экзотик» специализировалось на моделях с экзотическими натурализациями. Конечно же, среди них было немало подделок, вроде Свитари. Немного краски, линзы — и вот ты уже не рядовая провинциальная девчонка, а востребованная бейджинка или даже идиллийка.

Эйнджела встречала пару таких — эмпатией там и не пахло. Но на голоснимках они выглядели вполне достоверно, а большей части желающих познакомиться с идиллийкой хватало и природного обаяния девушек без всяких феромонов.

Мимо прошёл высокий красивый тиаматец — тоже модель — и весело подмигнул Эйнджеле. Та отвела взгляд, ссутулила плечи и ниже натянула капюшон плаща. Парень ухмыльнулся, довольный произведённым эффектом, и скрылся за углом.

Дверь открылась, из кабинета выпорхнуло прекрасное создание с амарантовой кожей — одна из крашеных «идиллиек».

— Мистер Рид ждёт, — бросила она и умчалась в сторону лифта.

Эйнджела отлипла от стены, перехватила поудобней планшет и вошла в просторный кабинет с окном во всю стену.

Прочие стены занимали работы фотографа: обложки модных журналов, удачные рекламные проекты, пара видов ночного города.

Сам хозяин кабинета сидел за столом и листал голограммы, отмечая годные для портфолио «идиллийки» и отметая в сторону те, в которых он видел изъян.

— Как прошло? — буднично поинтересовался он, едва дверь за спиной Эйнджелы закрылась.

— Удачно, но бесполезно. Он не владеет информацией. И… Десмонд Рид приподнял бровь, ожидая продолжения.

— Хелен встретила капитана Нэйва. Он её узнал, но не поднял шума. Помахал рукой на прощанье.

Эмпат ощутила охвативший Рида гнев и едва сдержалась, чтобы не попятиться.

— И она продолжила операцию? — тихо, но полным угрозы голосом спросил он. — Не сообщила мне?

По спине Эйнджелы прошёл холодок. Несмотря на безобидный облик модника и повесы, Рид был расчётливым, жёстким и безжалостным человеком. И хоть Лорэй формально ничто не связывало с разведкой Доминиона, они прекрасно понимали, что никто не даст им просто уйти. Что бы они ни говорили.

— Она уже садилась в машину с советником, переигрывать было поздно, — Эйнджела попыталась выгородить сестру. — Если Нэйв не задержал её сразу, значит, ему что-то от нас нужно.

Глухое раздражение Рида сменилось холодной яростью:

— Или он разрабатывает вас, идиоток, чтобы отследить всю цепочку! Об этом вы подумали?! Почему сразу не связались со мной? Почему не свернули операцию?

Правильные, совершенно справедливые вопросы, на которые у неё не было ответов. Работа в команде давалась близнецам с трудом. Они слишком привыкли рассчитывать только на себя и мгновенно принимать решения, полагаясь только на интуицию и чутьё. Чутьё подсказывало, что Нэйв их не сдаст, но Рида такой ответ не удовлетворит.

— Если бы Нэйв хотел нас пасти, он бы не показался Ри, — заметила Эйнджела. — Не подал бы вида, что узнал её.

Несколько секунд куратор сверлил её взглядом.

— Ладно, что сделано, то сделано. Вопрос с Нэйвом нужно решать. И быстро. Выясните, что ему нужно. И дайте это.

Если он хочет чего-то незаконного — прекрасно, замажем его по уши, чтобы не выбрался. Нужны деньги? Они у нас есть. А если ему приспичило потрахаться по старой памяти — вы уж его не разочаруйте.

— Мы разберёмся, — пообещала Эйнджела. — Попрошу Пич отследить его комм.

Планета Новый Плимут. Столица, бар «Обитель истины»

Бар нравился Грэму не только близостью к служебному общежитию, но и названием. В последнее время он часто искал истину на дне бутылки. Точнее, старательно убеждал в этом окружающих.

Маска спивающегося неудачника должна была убедить любых наблюдателей, что он не представляет угрозы. Каждый раз, прибыв на Новый Плимут в отпуск или в командировку, Нэйв проводил свободные вечера в этом баре, разыгрывая спектакль одного актёра. Офицер, топящий в выпивке горечь неудач и разочарование в собственной жизни, — что может быть банальнее? Должность в гарнизоне на отшибе, минимальные перспективы повышения, личной жизни нет — самое то, чтобы начать спиваться.

И Нэйв старался соответствовать образу. Пару раз он действительно напивался вдрызг, причём в одном случае дело даже закончилось дракой с завсегдатаями бара. Когда кто-то из коллег сунул ему брошюру клуба анонимных алкоголиков, Грэм окончательно убедился, что создал нужную репутацию.

И вот теперь, едва торжество по поводу Дня Основания завершилось и нормальные люди отправились спать, Нэйв завалился в «Обитель». Несмотря на предрассветный час, любителей выпить хватало, и Грэм не выделялся среди завсегдатаев. Он неспешно потягивал пиво и размышлял о сегодняшней встрече. Никаких тревожных известий об Альберте Шпее не поступало, но Грэм готов был биться об заклад, что если советник где-то и объявится, то только в морге.

Отхлебнув пенный напиток, он махнул рукой в ответ кому-то из завсегдатаев бара и задумался, как выйти на Свитари.

И почему она вообще влезла в дело, от которого они с сестрой так упорно бежали? Варианты напрашивались один другого печальней. Месть за погибшую сестру. Эйнджела в заложниках у некоей заинтересованной в станции стороны…

— Вы в порядке? — голос над головой выдернул капитана из пучины размышлений.

— М? — старательно изображая пьяного, Грэм вскинул голову и сделал вид, что фокусирует взгляд на подошедшем официанте. — Норма, дружище. Ещё пару пива, и домой.

Официант, убедившись, что клиент вменяем и при памяти, записал заказ и отошёл к стойке. Грэм посмотрел ему вслед и вернулся к размышлениям. Как бы то ни было, Ри нужно найти. Причём раньше, чем её найдут те, кто связан с «Иллюзией». Вряд ли Лорэй за три месяца стала асом тайной войны, способной заметать следы лучше земной лисицы.

Вернулся официант, принеся высокий бокал с пивом.

— Вы сегодня везунчик, — сказал он, ставя пиво перед Нэйвом. — Подарок от красивой бейджинки у стойки.

Он повернул голову, но девушки у стойки не увидел. Озадаченно сведя брови, официант положил перед Нэйвом свёрнутую пополам салфетку. Капитан нетерпеливо развернул её и уставился на кусок мягкой бумаги, словно легендарное парнокопытное на новые ворота.

«Встретимся, милашка?» Ниже — адрес всё тем же почерком и сочный алый отпечаток губ вместо подписи.

Нэйв бросил взгляд на хронометр и полез в карман за бумажником.

— Счёт! — нарочито пьяным голосом крикнул он.

Официант моментально подскочил к столику.

— Такси вызвать? — принимая деньги, спросил он.

Записку он, очевидно, прочёл и теперь смотрел на Нэйва с молчаливым одобрением. Капитан расплылся в сальной пьяной улыбке. Любопытство официанта играло ему на руку: если кто-то спросит, тот расскажет, что подвыпивший офицер радостно поскакал на случку к подружке.

— Вызывай, — махнул рукой Грэм.

— Сей момент, — официант многозначительно подмигнул и отошёл к стойке.

Грэм видел, как он возится у стационарного коммуникатора, стилизованного под старинный телефонный аппарат докосмической эпохи.

Такси доставило Нэйва к роботизированному мотелю «Привал», расположенному на окраине города, у хайвея.

Популярное местечко среди дальнобойщиков и любителей быстрого перепихона. Удалённость от людных мест лишь добавляла мотелю популярности среди любителей адюльтера.

Пьяно дошагав до входа в нужный номер, капитан опёрся о стену, переводя дух. Неразборчиво бормоча ругательства, он полез во внутренний карман кителя и незаметно вынул из потайной кобуры компактный пистолет. Сняв оружие с предохранителя, Нэйв спрятал его за спину и нажал клавишу дверного интеркома.

Дверь открылась, явив за собой улыбающуюся Лорэй. Вероятно, Свитари.

— Какой ты, оказывается, доступный, — весело ухмыльнулась она и посторонилась, приглашая Грэма войти.

— Только для тебя, дорогая, — в тон ответил капитан, перешагивая порог с пистолетом наготове.

Быстро оглядевшись и убедившись в отсутствии угрозы, Грэм заглянул в санузел и лишь потом вернулся к разговору.

— А ты изменилась, Свитари, — сказал он, внимательно следя за реакцией девушки.

Пистолет, что характерно, капитан не спешил убирать в кобуру.

— Не напоминай, — вздохнула та, непринуждённо плюхнулась на кровать, выгнулась и с наслаждением почесала между лопаток. — Зудит уже всё от этой краски.

— Как Эйнджела? — Нэйв сунул пистолет за пояс.

Странно, но он действительно не хотел услышать, что эмпат погибла или пострадала.

— Передавала пламенный привет, — подмигнула ему Ри.

Склонив голову набок, она пару секунд рассматривала Нэйва, а потом спросила:

— Почему ты не сдал меня вчера?

Нэйв замаскировал облегчённый выдох усмешкой.

— Понравилось, как вы расписали Батлера, — ответил он, усаживаясь в неудобное жёсткое кресло. — Захотел посмотреть на следующий шедевр.

Принятый в такси детоксин окончательно разогнал хмель, оставив лишь неприятный привкус во рту. Капитан покосился на графин с водой, но решил перестраховаться и не пить — мало ли что туда могла подмешать Лорэй. Её мотивы — и её возможные работодатели — неизвестны, поэтому лишний раз не стоит искушать судьбу.

— Понравилось? — мурлыкнула Свитари с такой мечтательной улыбкой, что Грэму стало не по себе. — А мне казалось, ты у нас за закон и всё такое.

— Закон — как дышло: куда повернул — туда и вышло, — процитировал Нэйв древнюю поговорку, некстати вспомнив, как пришлось лезть в словарь, чтобы узнать значение слова «дышло». — Труп хорошо спрятали?

— Трупом люди поумнее меня занимаются, — буднично, будто речь шла о сданной на вторичную переработку бутылке, сообщила Свитари. — Не думаю, что он станет твоей проблемой.

— Зато запросто — твоей, — Грэм пожевал губу. — Так, значит, дней шесть у нас есть. Потом праздники заканчиваются, и говнюка будут искать, причём всерьёз — всё же не уличный бродяжка пропал. Ты ведь тоже выход на «Иллюзию» ищешь?

Ри кивнула и без тени улыбки произнесла:

— Жаль твоего друга.

Грэм молча кивнул, а потом сказал тусклым голосом:

— Эти твари даже его дочерей не пощадили. Смели, как букашек. Как вы и предупреждали…

Ри с виноватым видом пожала плечами, будто стыдилась собственной правоты.

— Да вы-то при чём, — вздохнул Нэйв. — Карл просто был настоящим офицером. Не смог пройти мимо такого, что творится на этой грёбаной «Иллюзии». Вот они его и достали, суки.

Помолчав, он спросил:

— А репликанты, что вас вытаскивали? Мы нашли операционную со следами крови. Эксперт сказал, что кровь принадлежала им. Кого-то из них ранили? Или…

Грэм замолчал, вопросительно глядя на девушку. Та помрачнела и отвела взгляд.

— Оба мертвы.

Нэйв грустно хмыкнул.

— Мои соболезнования, — искренне сказал он. — Хорошие были парни, хоть и нервов нам убили немерено.

— Лучшие, — губы Свитари тронула тень улыбки. — Представляешь, они нас отпустили. Просто взяли и отпустили…

Она вновь умолкла, будто до сих пор испытывала потрясение от поступка репликантов.

— Так их корпораты за это… — догадался Грэм. — Вот же твари.

— Не совсем, — покачала головой девушка. — Их серьёзно ранили в той бойне на Эдеме. Не знаю, выжили бы они или нет, но их корабль взорвали корпораты парой дней позже.

— А как вы вообще выбрались с Эдема? — поинтересовался Грэм.

— Добрые люди помогли.

Ответ Свитари показал капитану невидимую грань, за которую не следовало переступать.

— На которых вы теперь работаете? — уточнил Грэм.

— Не то чтобы работаем… Скорее, сотрудничаем с целью уничтожить «Иллюзию» и её хозяев.

— Какие гарантии, что уничтожить? — напрягся Грэм.

— Никаких, — со вздохом призналась Свитари. — Но кто в наше время даёт хоть какие-то гарантии? Это — шанс.

Большего у нас не будет.

Нэйв молча пожевал губами, мысленно соглашаясь с девушкой. Действительно — какие гарантии? Никаких. Обман — оружие спецслужб.

— Я так понимаю, покойный говнюк ничего не сказал? — уточнил контрразведчик. — Иначе ты не стала бы звать меня в гости.

— С тобой я бы встретилась в любом случае, — лицо Свитари вновь приобрело нахально-игривое выражение. — Мне показалось, вчера между нами проскочила искра.

— Увы, храню верность твоей сестре, — отшутился Нэйв. — Её дар гарантирует счастливую семейную жизнь и удерживает от хождений на сторону.

Посмотрев в глаза Свитари, капитан подумал, тщательно взвешивая все «за» и «против», а потом решительно сказал:

— Давай планшет или комм.

— Сделаешь неприличную фотку на память? — весело предположила та, но комм перекинула ему в ладонь без возражений.

Капитан вынул из кармана брелок в виде эмблемы ВС Союза, откинул потайную крышку и вытряхнул на ладонь заветный чип.

— Смотри, — сказал он, вставляя чип в комм. — Я сюда скину данные по трём ублюдкам. Один — полковник Бана, тот козёл, что заказал нас. Отребье, что едва не пришило нас на Эдеме, — его работа. Второй — сенатор Алвин Шарон.

Конкретно он требовал ваши с Эйнджелой головы и, скорее всего, был вашим клиентом. Третий — Кристофер Поунд, банкир. Не знаю, был ли он на «Иллюзии», но в другом дерьме замаран по уши. Пока это всё, что есть из точной информации. И ещё одно: уверенно брать их можно в течение шести дней. Потом, напоминаю, праздники заканчиваются и начинается шухер.

Он вынул чип и перекинул комм девушке. Та поймала его и облизнулась.

— Умеешь ты делать девушкам подарки, милашка.

— Для тебя — хоть звезду с чужого погона, дорогуша, — подмигнул Грэм.

— Вот только что мне сказать добрым людям, когда они спросят, откуда у меня эта информация? Да и наши встречи долго секретом не останутся.

— Добрым людям с бело-синими кокардами скажи, что иногда даже хищники разных видов объединяются. Сейчас — именно такой случай. Так что особо губу пусть не раскатывают. Попробуют перегнуть палку — получат по лбу. Больно.

Как только гробанут мразей вместе с их вертепом — наши дорожки разбегаются и перемирие заканчивается.

— Что-то ещё им передать?

Нэйв кивнул.

— По поводу красавцев, что я тебе слил. У них есть «крыша» в нашем управлении. Я не знаю ещё, кто это, но однозначно высокий чин.

— Так я их арестовывать не собираюсь, — плотоядно ухмыльнулась Свитари.

Нэйв вздохнул и покачал головой.

— Ри, ты не поняла. Как только вскроется первый труп, связанный с «Иллюзией», этот чин приложит все усилия, чтобы найти тех, кто этот труп сделал. И уж поверь — он тоже не будет никого арестовывать. Потому прошу: будьте осторожнее. Если понадоблюсь — звони или пиши что-то в духе того, что маешься в томленье нежном. Номер я тебе сейчас дам. Подвыпивший кобель, бегущий перепихнуться, — самое то с репутацией, что я себе создал. И то до первого подозрения. Теперь понятно?

Свитари кивнула, поднялась с кровати и с хитрой улыбкой подошла к Грэму.

— Нужно тебе хоть воротник помадой испачкать да пару засосов оставить. Ну, для правдоподобия.

— Можно, — не стал ломаться капитан. — Засосов — не надо, а воротник — да, без проблем.

И, сняв китель, торжественно вручил его девушке. Пару секунд Свитари непонимающе рассматривала предложенный предмет гардероба, а затем расхохоталась.

— Что, ещё дуешься за тот раз?

— Бережёного бог бережёт, — ухмыльнулся Грэм. — Ну и как я уже сказал: храню верность твоей сестре. Давай, пачкай китель, да пойду дальше в алконавта играть.

— Не поверят, — хмыкнула Свитари.

Она сделала ещё шаг, едва не коснувшись колена сидящего Нэйва.

— Ты бы от меня так быстро не ушёл…

— Не смог по пьяной лавочке. Бывает, — пожал плечами тот. — Не подрассчитал силёнок.

И, мягко положив ладонь на живот девушки, отстранил её от себя.

— Не надо, Ри, — добавил капитан. — Со мной такие номера не проходят.

— Ещё как проходят, — подмигнула она. — Дай мне полминуты, и одежда будет перепачкана помадой как надо. Не бойся, я тебя не съем.

— Попробуешь провернуть какой-нибудь номер — хана нашему сотрудничеству, — предупредил Нэйв. — И пистолет не трогай.

— Не волнуйся, — Свитари уселась на колени капитану. — Я буду трогать твой пистолет только тогда, когда ты сам этого захочешь…

Она потянула Грэма, вынуждая того прижаться к себе, и с невинным видом набросила китель ему на плечи.

— Его тоже нужно испачкать, — пояснила она. — Для достоверности.

— Не вопрос, — Грэм с трудом оторвал взгляд от двух тесно прижатых к нему округлостей под блестящей тканью топа.

Профессионализм профессионализмом, но против природы не попрёшь.

Свитари озорно ухмыльнулась и облизнула шею Нэйва горячим влажным языком. Тот невольно подался навстречу — тело само реагировало на ласку. Капитану стоило огромного труда удержаться от ответа. Он отчётливо понимал, что это было бы большой ошибкой. А губы Ри сомкнулись на мочке его уха, пропутешествовали по шее к ключице, оставляя следы помады на коже, воротнике кителя, футболке. Последним штрихом Ри всё же не удержалась и поставила Грэму на память засос, окаймлённый алым отпечатком губ.

— Ну вот, выглядишь как свежеоттраханный, — заключила Свитари и дисциплинированно слезла с колен капитана. — До встречи, детка!

И, не дожидаясь ответа, накинула красный плащ с капюшоном и выскользнула за дверь.

Нэйв, шумно сглотнув, ошалело смотрел ей вслед. С трудом сдержав порыв кинуться следом, капитан прошёл в санузел и жадно приник к крану. Сердце колотилось, словно пошедший в разнос двигатель древнего автомобиля, в паху жарко пульсировало, эхом отдаваясь в висках. Отчаянно хотелось догнать Ри и…

Нэйв сунул голову под холодную воду, пытаясь привести мысли в порядок.

— Чёртова девка, — вслух сказал он, кое-как успокоившись.

Способность соображать постепенно возвращалась, и капитан сообразил, что Ри не удержалась и применила идиллийские феромоны. Из желания напакостить или инстинктивно — непонятно, но чёрт подери, как же это было… прекрасно.

— Чёртова девка, — повторил Нэйв, но в его голосе звучало лишь восхищение.

Вернувшись в ванную, он ополоснул лицо и шею, стараясь смыть остатки слюны, в которой могли содержаться феромоны. От более тщательного мытья капитана удерживала необходимость сохранить образ удачливого любовника.

Смазанная помада отлично вписывалась в портрет, создавая впечатление, будто Нэйв не слишком успешно попытался её отмыть перед возвращением в общежитие.

Так оно и оказалось. На проходной его встретил дежурный — знакомый лейтенант, с которым Грэм пару раз сидел в баре.

— Вижу, — ухмыляясь, заметил дежурный, — что вечер удался. Что хоть за девка?

— Огонь, — ничуть не кривя душой, признался Нэйв. — Билли, без прикрас: сам из штанов выскочишь, даже раньше, чем сообразишь, что их расстегнуть надо.

— И где ж ты такую оторвал? — с завистью спросил Билли.

— Вчера на вечеринке познакомились, — Нэйв зевнул, деликатно прикрыв рот ладонью. — Мы там оба работали. Правда, в разных плоскостях.

— Она, полагаю, в горизонтальной? — хохотнул лейтенант.

В ответ Нэйв лишь многозначительно улыбнулся. В кармане коммлинк пиликнул входящим сообщением. Фото с незнакомого номера, зато с уже знакомыми видами. Начиналось фото с искривлённых в издевательской ухмылочке губ, далее следовало серокожее тело с задранным до середины груди топом, и заканчивалось на бёдрах с расстёгнутой верхней пуговкой штанов. Сообщение для стороннего наблюдателя выглядела извинением, но капитан понимал, что это — мелкая издёвка.

«Прости, что пришлось уйти так рано».

Грэм хмыкнул.

— Вот, сам оцени, — сказал он, показывая снимок лейтенанту.

— О-бал-деть, — Билли присвистнул. — Чёрт, вот тебе свезло-то.

— Кому повезётся — у того и петух снесётся, — ответил поговоркой Грэм, набирая ответ.

«Ничего страшного, сладкая. Было здорово». Поразмыслив, капитан дописал:

«С нетерпением жду следующего раза». И добавил сердечко и целующий смайлик. Отправляя сообщение, Грэм подумал, что даже в курсантские годы он не подумал бы написать такое придурошное сообщение. Сейчас, видимо, пришло время получить этот бесценный опыт. Заодно столь высокоинтеллектуальная переписка укрепит у следящего за ним веру в окончательную деградацию капитана.

Эта мысль вызвала у Грэма улыбку, истолкованную дежурным по-своему.

— Судя по твоей лыбе, скоро повтор? — с завистью спросил он.

— Ну так, — не стал отрицать Грэм, с удивлением отметив, что он на самом деле не против повтора. Только более серьёзного и вдумчивого.

— Ладно, пойду я дрыхать. Выжала она меня досуха, — Нэйв хлопнул дежурного по плечу и отправился в свой номер.

Уже засыпая, капитан запоздало подумал, что зря отказался от предложения Ри. Это должно было быть действительно незабываемо.

Глава 3

Система Колумбия. Планетоид Боливар, город Боливар-1

Восход Колумбии всегда собирал много зрителей. Оранжевый шар звезды, медленно выползающий из-за горизонта, превращал серый купол города в драгоценный камень, когда в лучах света начинали сиять бесчисленные иллюминаторы, панели солнечных батарей и разметки посадочных площадок.

Зрелище являлось, пожалуй, главной достопримечательностью планетоида, взглянуть на которое считал своим долгом каждый из обитателей города. Люди бросали дела, надевали скафандры и покидали город ради поразительного зрелища. Потому на время восхода безжизненная пустошь оживала, наполненная восторженными горожанами, наблюдающими величественную картину восхода.

Но, полностью соответствуя законам мирового равновесия, восход, для одних служивший источником приятных впечатлений, являлся источником неприятностей для других. А именно для комендантского батальона, ответственного за охрану завода, выпускающего боевых киборгов. Сияние купола на долгие полминуты слепило оптические приборы, затрудняя наблюдение в этом направлении. Проблема легко решалась установкой дополнительных светофильтров, но тут в дело вступала безжалостная экономика: начальство сочло, что идти на дополнительные траты ради тридцати секунд «слепоты» части приборов — непозволительно.

Завод и без того обошёлся Консорциуму в круглую сумму. А с учётом того, что подобных предприятий в разных секторах Союза было развёрнуто более десятка, то желание сэкономить выглядело оправданным.

Полминуты слепоты в целом секторе очень сильно напрягали коменданта, прекрасно осведомлённого о возможностях репликантов. Фототропный камуфляж и индивидуальные средства РЭБ хорошо маскировали диверсантов, но вот мелкодисперсная пыль, облака которой те могли поднять при движении, служила прекрасным ориентиром. Особенно учитывая тот факт, что при гравитации в восемь раз ниже земной пыль оседала гораздо дольше.

Проблему решили выведением в пустошь дополнительных дозоров, которым предписывалось вести наблюдение за местностью, стоя спиной к восходу.

Паранойя военного человека — самая здоровая паранойя в мире. Но в данном случае подвело прогнозирование: репликанты нанесли удар с противоположной стороны.

Чимбик лежал, распластавшись в пыли, накрывшись маскировочной накидкой из «умной» ткани, и внимательно следил за объектом сквозь прицел. У группы ушло трое суток на то, чтобы преодолеть четыреста метров искусственно созданного пустыря вокруг защитного периметра завода. Ползти приходилось медленно, плавно, рискуя неосторожным движением привлечь внимание охранных систем и вызвать шквал огня на свою голову.

Сержант бросил взгляд на хронометр, и подал сигнал остальным диверсантам.

«Приготовиться».

В ответ пришло пять сигналов о готовности. Чимбик знал, что сейчас Диего и Блайз, плавно соединив свои накидки, собирают «Дракошу» — систему разминирования, с помощью которой проделают проход в минном поле. До этого собирать её было нецелесообразно: довольно громоздкая конструкция с высоким силуэтом затрудняла маскировку и передвижение.

«К пуску готов», — доложил Блайз.

— Начали! — скомандовал Чимбик, нажимая спуск.

Выстрел подствольного гранатомёта, мерцая жёлтым огоньком двигателя, впился в броню пулемётного гнезда. Взрыв выглядел совершенно неэффектно: просто на колпаке ДОТа вспухло пыльное облако, и ствол пулемёта застыл, уставившись в зенит.

«Дракоша» выстрелил, подняв тучу пыли. Шнур со взрывчаткой упал на минное поле, и миг спустя земля ощутимо ударила Чимбика — произошла детонация. В минном поле и проволочном заграждении образовался затянутый пылью проход, к которому устремились репликанты. Над их головами проносились яркие кометы реактивных гранат — второе отделение, выполнявшее в операции роль группы огневой поддержки, выбивала автоматические огневые точки.

К Чимбику кинулась самоходная интеллектуальная мина и тут же замерла, нерешительно перебирая педипуляторами.

Сержант мысленно поблагодарил создателей новой индивидуальной системы РЭБ. Пусть новая станция и весила килограмм, занимая драгоценное место на снаряжении, но зато эффективно выполняла свою задачу, сбивая с толку вражеские системы обнаружения.

Сверчок и Брауни уже лепили на стену жгут термического заряда, похожий на чёрно-белую верёвку. Чимбик, Блайз, Диего и Запал рассыпались полукругом, прикрывая товарищей.

И сразу же открыли огонь по подоспевшему к месту прорыва патрулю киборгов. Сенсоры боевых машин, сбитые с толку активными помехами и пылью, не смогли должным образом обеспечить целеуказание, что позволило репликантам безнаказанно уничтожить весь патруль.

За спиной Чимбика сверкнула вспышка активированного термического заряда. Кусок обшивки ввалился внутрь цеха, и в образовавшийся проём вырвался воздушный вихрь, несущий с собой разнообразный мусор.

Репликанты дождались, пока остатки атмосферы покинут помещение, и Диего закинул внутрь плазменную гранату.

Пыхнуло, и Блайз первым кинулся в проём.

Помещение оказалось складом, заполненным штабелями пластиковых коробок с краской.

— Ну вот почему не боеприпасы, а? — буркнул Блайз и тут же услышал привычное:

— Блайз, заткнись!

Отделение живо пробралось в пробоину и двинулось дальше. Чимбик подумал, что дальше так легко продвигаться не получится: узкие коридоры и заставленные оборудованием цеха сильно уменьшат преимущества фототропного камуфляжа в пользу теории больших чисел. Проще говоря, плотность огня обороняющихся и отсутствие пространства для маневра сильно осложнят жизнь репликантам.

Сержант как в воду глядел. Проблемы начались сразу, как только репликанты вышли в коридор: наглухо отказали «мухи», попавшие в зону действия РЭБ противника. Группа Чимбика осталась без дронов. Не смертельно, но неприятно — теперь не было возможности заглянуть на пару-тройку коридоров вперёд.

Сержант сверился со схемой завода. По плану операции, группа должна была находиться в корпусе, отвечающем за производство «биологических компонентов». То есть живых тел. Отсюда до их конечной точки — генераторной — по прямой было метров триста. По коридорам и переходам — гораздо дальше и дольше.

В коридор втянулась группа Стилета, волокущая на спинах громоздкие вьюки с блоками тяжёлой плазменной мины «Блик». Мину следовало заложить в генераторной станции завода, расположенной в подвальном помещении. Сложная задача, учитывая тот факт, что между репликантами и их целью находилась усиленная рота боевых киборгов.

Чимбик заметил шевеление. Изнутри к окошку двери, помеченной знаком биологической опасности, приник человек, одетый в защитный комбинезон. Он силился что-то рассмотреть в мельтешении аварийных огней. Сержант зло ощерился, подбежал к двери, откинул щиток аварийной высокотермичной стерилизации помещения и дёрнул рычаг.

Взвыла тревожная сирена.

С необычной для себя жадностью Чимбик наблюдал за происходящим. Он успел увидеть, как глаза человека за защитными очками расширились от ужаса. В следующее мгновение корпората поглотила багровая вспышка. От жара, испепелившего всю органику в цеху, потеплело даже в коридоре.

Сержант ещё несколько секунд с улыбкой смотрел на почерневшее окошко. Он даже ненадолго дал волю воображению, представив, что когда-то этот человек в белом халате работал на Эгиде. В контрольной группе.

Скрестившиеся на нём взгляды солдат он не увидел — ощутил. Все они, кроме Блайза, впервые видели проявление сильных эмоций от обычно спокойного и рассудительного Чимбика.

— Не патроны же тратить, — ответил он на немой вопрос.

Репликанты дисциплинированно промолчали, но сержант не сомневался, что по возвращении именно он станет основной темой пересудов отделения.

«Плевать», — подумал Чимбик.

Сейчас его больше занимал поиск оптимального маршрута к цели.

Сержант ещё раз посмотрел на план завода, и его осенило. Завод был собран из готовых модулей по стандартной для Консорциума схеме — ещё одна дань удешевлению. Выжженный цех примыкал к соседнему модулю противоположной от двери стеной. Между стенами находился узкий — шириной не более метра — технический коридор для обслуживания коммуникаций, проходящий над своим собратом. Тот, в свою очередь, примыкал к помещениям генераторной станции. Если прожечь стену цеха, а затем — пол коридора, то можно спрыгнуть вниз. Высота в пять метров для репликантов не препятствие.

«За мной», — скомандовал Чимбик через имплант, вскрывая двери и скидывая свой план группе.

Изнутри пахнуло жаром. Сенсоры услужливо передали вонь горелого пластика, металла и характерный горьковатый запах сожжённой органики. Температура в помещении стояла на уровне ста градусов по Цельсию.

«Блайз, Диего, — за мной. Стилет — твои следом. Сверчок, Запал, Брауни — замыкающими», — скомандовал Чимбик.

И шагнул в проём.

Первые киборги подоспели к тому моменту, когда репликанты добежали почти до середины сожжённого цеха.

«Контакт», — передал бегущий замыкающим Брауни, одновременно стреляя из подствольника.

Массивная туша киборга, получив кумулятивную гранату, вздрогнула, на миг застыла, а потом открыла бешеный огонь из роторного пулемёта.

Репликанты кинулись врассыпную, прячась от огня за остовами оборудования. Трассирующие пули пролетали сквозь помещение роем тиаматских разъярённых огненных мух, выбивая из обломков оборудования и стен облачка пепла.

Чимбик, лежа на полу, осторожно высунул голову из укрытия. Получивший гранату киборг стоял на месте, наглухо загородив своей тушей дверной проём и бесприцельно заливал помещение огнём. За его спиной обозначилось нехорошее шевеление: очевидно, повреждённую машину собирались затащить обратно в коридор, освобождая проход.

— Живучая скотина, — вслух сказал Стилет.

— Ага, — согласился Чимбик, разглядывая массивную броню киборга. — Новая модель.

Блайз тоже осторожно выглянул и тут же разразился потоком нецензурной брани, подхваченной у Свитари.

— Блайз, заткнись, — машинально оборвал его Чимбик, решая, что делать.

Оставлять за спиной угрозу нельзя. Оставаться на месте — тоже: в любую секунду к врагу могло подойти подкрепление.

— Блайз, кумулятивным. Я бью в голову, ты — в грудь, — скомандовал сержант, меняя магазин в подствольном гранатомёте.

Два выстрела слились в один. Киборг дернулся и застыл, уронив манипуляторы с вооружением.

— Пошли, — Чимбик выметнулся из укрытия.

Позади скрежетнуло. Повреждённого киборга вытягивали обратно в коридор, освобождая проход. Брауни и Сверчок, пятясь, дождались, пока бронированная туша сдвинется в сторону, и спокойно, словно мишень в тире, расстреляли «буксир». Это дало репликантам фору ещё в несколько секунд, позволив добежать до противоположной стены цеха.

— Запал, Брауни, Сверчок, Диего — со Стилетом, обеспечить прикрытие, — скомандовал Чимбик. — Блайз, держим оборону.

С той стороны тоже дураков не водилось. Потеряв две машины, корпораты сменили тактику. По стене прошла цепочка взрывов, и в образовавшиеся проломы шустро влетели дроны-разведчики.

— Огонь! — скомандовал Чимбик, нажимая спуск.

Двое репликантов повторили его действия. Вспышки выстрелов выдали их позицию, и по остовам аппаратуры защёлкали ответные пули.

Пока враг сосредоточил внимание на стреляющей троице, остальные репликанты с помощью термического заряда прожгли в стене дыру на уровне пола и один за другим покинули сожжённый цех. Чимбик удовлетворённо улыбнулся.

Теперь осталось удерживать внимание врага на себе как можно дольше, отвлекая от группы Стилета.

Следующие несколько минут превратились для сержанта в череду непрерывной стрельбы и перебежек. Выстрелил — перебежал — укрылся. Выстрелил — перебежал — укрылся. Сменил магазин. Красных точек, обозначающих единицы противника, становилось всё больше и больше, словно каждый подстреленный враг распадался на двух новых.

Самоходные мины, малые комплексы огневой поддержки, летающие дроны-охотники лезли непрерывным валом, прикрывая огнём киборгов.

Чимбик полез в подсумок за очередным магазином, стараясь не думать о том, что подсумки показывают дно.

Проклятые новые штурмовые киборги оказались на редкость хорошо бронированы и живучи, и для гарантированного вывода их из строя требовалось либо попасть в голову кумулятивной или бронебойной гранатой, либо два-три попадания в торс. А гранат этих запас далеко не бесконечный и вот-вот подойдёт к концу. Хорошо ещё, что мелочь вроде дронов и мин уязвима для пуль. Главное — следить, чтобы мины не подобрались близко. Даже с учётом работы РЭБ, забивающей сенсоры, «мозг» мины ориентировался по выстрелам и инициировал подрыв, если засекал вспышку в зоне поражения.

Одна из зелёных «союзных» точек зажглась оранжевым. Брауни получил тяжёлое ранение — травматическую ампутацию руки. Чимбик скрипнул зубами от бессильной ярости. Неизбежное всё же случилось — репликанты начали нести потери.

Чимбик высунулся и выстрелил в мину, целенаправленно бегущую к его укрытию. «Мозг» мины инициировал подрыв в тот же миг, как «увидел» вспышку выстрела. Рой смертоносных шариков, разогнанных до скорости двести метров в секунду, пронёсся рядом. Правое плечо ожгло болью: один из поражающих элементов пробил-таки наплечник и застрял в мышце. «Умная» ткань скафандра моментально затянула пробоину, автодоктор вколол набор необходимых препаратов, выдав рекомендацию удалить посторонний предмет в ближайшие часы.

Упав в укрытие, Чимбик мысленно выругался. Ещё максимум минута — и придётся уходить вслед за группой Стилета.

Если доживут, конечно.

В заунывный вой тревожной сирены добавилась новая тональность. Киборги моментально прекратили сжимать кольцо окружения и попятились, продолжая обстреливать позиции репликантов.

— Чего они, садж? — поинтересовался Блайз.

— Не знаю, — признался порядком озадаченный такой сменой тактики Чимбик.

За его спиной в дыру просунулся Запал. За ним неловко протиснулся однорукий Брауни и тут же привалился к стене.

Его броня сработала исправно, моментально пережав культю и затянув дыру, чем спасла репликанту жизнь.

Впрыснутый автодоктором «коктейль» и усовершенствованный организм дали Брауни возможность хоть и ограниченно, но продолжать выполнение задачи ещё несколько часов.

— Задание выполнено, — сообщил Запал, но сержант уже сам видел остальных диверсантов, пролезающих обратно в цех.

Сразу стала ясна причина изменения поведения киборгов: очевидно, комендант завода, получив сигнал о мине, не стал рисковать и объявил эвакуацию.

Чимбик оказался прав: на обратной дороге никто репликантам не встретился. Но лёгкой обратную дорогу назвать было нельзя: комендант заблокировал двери на маршруте диверсантов и оставил мины. Приходилось терять время, прожигая двери или стены, затем пережидать подрывы сбежавшихся на вспышку мин, достреливать их оставшихся товарок и бежать к следующему препятствию.

Снаружи веселье продолжалось. Выбравшиеся из здания корпораты угодили под слаженный обстрел групп прикрытия. Оказать помощь избиваемым уже никто не мог: выдвинувшаяся по тревоге из города бронегруппа угодила в грамотно организованную засаду и полегла полностью. Остовы их машин виднелись в километре от завода.

Но комендант доказал, что должность получил не зря. Сориентировавшись в обстановке, он разбил свою часть на три группы — прорыва, сопровождения гражданских специалистов и арьергард.

Группа прорыва, состоящая из штурмовых киборгов, была уничтожена полностью, но свою задачу выполнила, пробив коридор в жидкой цепи репликантов. В прорыв тут же устремились бронетранспортёры, набитые штатскими.

Оставшиеся киборги продолжали атаковать позиции доминионцев, не давая тем добраться до уходящих машин и уничтожить ценных специалистов.

Группы Чимбика и Стилета подоспели к развязке боя, когда преследовать уходящую колонну было уже поздно.

С досадой поглядев вслед замыкающему бронетранспортёру, Чимбик приняся отдавать распоряжения:

— Блайз, головным. Запал, Сверчок — несёте Брауни…

— Садж, я могу идти… — запротестовал было раненый, но был оборван жёстким:

— Заткнись! Диего — замыкающим. Легко бегом, марш!

Группа двинулась к точке сбора, а вдали уже виднелись огни дюз спешащего за репликантами транспорта.

Глава 4

Система Колумбия

Уход диверсантов с Боливара вошёл во вторую фазу. Эвакуация с поверхности планетоида прошла ровно, теперь оставалось лишь пересадить солдат с одного корабля на другой.

Сцепленные репом репликанты выстроились в шлюзе. На спине у каждого висел массивный «горб» реактивного ранца с дополнительными баллонами с воздушной смесью.

Стоящий первым Чимбик вскинул руку. По этому сигналу каждый репликант осмотрел себя и соседа, после чего доложил о готовности. Получив пять докладов, сержант нажал рычаг люка. Металлическая плита отъехала в сторону, открывая выход в пустоту.

«Ненавижу космос», — подумал Чимбик, делая шаг.

Отделение последовало за ним. Сержант бросил тревожный взгляд на Брауни, но тот держался молодцом, вися посреди «гирлянды» репликантов.

Опустевший автоматический транспортник откорректировал курс и теперь быстро удалялся от летящих по инерции репликантов. Обречённый кораблик нагонят и уничтожат корпораты, уверившись в гибели диверсионной группы.

Репликантов же через пару часов должен подобрать корабль китежской торговой компании. Если всё пройдёт по плану.

Репликантов готовили к такому, но впервые всё происходило по-настоящему. Чимбик просмотрел показания такблоков солдат. Немного нервничали все, включая самого Чимбика: одно дело — учения и совсем другое — когда всё происходит на самом деле. Корабль-эвакуатор может опоздать из-за ошибки штурмана или неполадки оборудования.

Его может задержать для проверки сторожевой корабль. В конце концов, его просто могут задержать в порту, пока не уляжется поднятый репликантами шум.

— Делаем всё, как на учениях, — вслух сказал Чимбик. — Брауни, ты как?

— В норме, садж, — откликнулся тот. — Рука немного болит. Ну, то, что осталось.

Чимбик дал приказ автодоктору Брауни сделать раненому укол обезболивающего. Рана самого сержанта тоже болела, но эта боль не шла ни в какое сравнение с той, что должен был испытывать перенёсший травматическую ампутацию солдат. Будь на месте репликанта обычный человек, в лучшем случае, он пребывал бы в бессознательном состоянии, по уши напичканный препаратами. В худшем — умер от болевого шока.

Но несмотря на браваду Брауни, сержант решил не оставлять его без контроля. Шок от ранения может наложится на шок от болтания в пустоте, и тогда неизвестно, что может произойти.

— Садж, — Брауни перешёл на приватный канал. — Я не облажался?

— Нет, — ответил Чимбик, прекрасно понимая причину вопроса.

Брауни опасался списания. Тяжёлое ранение могло быть воспринято контрольной группой как ошибка, вызванная дефектом изделия. Брак. А брак списывают.

— Ты всё сделал правильно, — не кривя душой, продолжал сержант.

Да, рядовой действовал грамотно. И не его вина, что сбитый вражеским выстрелом кусок стенной панели сыграль роль гильотины, отрубившей Брауни руку. Но как на это посмотрят при разборе операции? И не сочтут ли нерентабельным лечение повреждённого репликанта?

— Тебя подлатают и вернут, — убеждённо заявил Чимбик.

А сам решил, что не позволит списать Брауни. Даже если для этого придётся выжечь и сотрудников контрольной группы. Как тех тварей совсем недавно.

— Принял, — в голосе Брауни звучало неподдельное облегчение.

В эфире воцарилась тишина.

Репликанты плыли сквозь пространство, и каждый из них боролся со страхом перед пустотой по-своему. Кто-то читал, кто-то смотрел предусмотрительно скачанное из сети видео, кто-то слушал музыку, а кто-то просто молча думал о своём. Как сержант.

«Звёзды — холодные игрушки».

Чимбик читал эту книгу древнего земного писателя. Сержант вообще много читал с того момента, как репликантам предоставили неограниченный доступ к информации. Эта книга Чимбику не понравилась: фантастика седой старины представала в нынешнее время глуповатой и наивной. Но вот образ, подобранный писателем, бил в самую цель.

Звёзды действительно казались сержанту холодными ледяными кристаллами, разбросанными на ткани пространства.

Колючие, неживые, тянущие душу. Душу, которая была даже у репликантов. Во всяком случае так его убеждала когда- то Эйнджела, а ей Чимбик верил.

Мысли сержанта невольно вернулись к смутным обрывкам воспоминаний трёхмесячной давности. Рука Эйнджелы, сжимающая его пальцы, странный поцелуй, слова о любви… Обрывочные образы, неверные миражи. Чимбик списал бы их на свою буйную фантазию, если бы не осторожные расспросы Стилета.

Лорэй и бейджинка не бросили репликантов на Эдеме, сумели спасти Чимбика… Словам близнецов сержант не слишком доверял, но поступки… Поступки оказались красноречивей любых слов. Эйнджела его любит. И теперь в холодной пустоте космоса это знание грело душу Чимбика.

Пискнул зуммер. Сержант моргнул, выводя изображение на максимум, и увидел изображение корабля корпоратов.

Сканировать пространство он не решился, опасаясь выдать местоположение группы сигналом, так что траекторию прикидывал, что называется, «на глазок». Перехватчик Консорциума преследовал недавно покинутый репликантами борт, стремясь настигнуть беглеца раньше, чем тот скроется в кольцах газового гиганта.

Перехватчик навели на цель с поверхности, отслеживая полёт корабля доминионцев с момента эвакуации группы диверсантов. Преследователи торопились — стоит беглецу достигнуть колец, как шансы на удачный побег увеличатся.

Автоматика борта-беглеца имитировала стандартную тактику побега: при подлёте к газовому гиганту выпустить ракеты, имитирующие сигнатуру корабля, а сам корабль спрятать в тени одного из спутников. А там — выждать время, сменить коды и документы корабля на заранее подготовленные и спокойно идти к ближайшим Вратам под новой личиной.

Вряд ли автоматическому кораблю удастся уйти от быстроходного перехватчика Консорциума, так что вскоре преследователи доложат об уничтожении цели. А если случится чудо и борт уцелеет — он совершит прыжок в систему Эгиды, имитируя бурную деятельность на покинутой базе репликантов.

Эгида, превращённая в роботизированную крепость, по планам командования должна была отвлекать на себя силы Консорциума. Контрразведка Доминиона провела блестящую операцию по дезинформации противника и разведка корпоратов пребывала в уверенности, что именно Эгида является ключевой опорной базой противника. Переброска спецназа с планетоида на Идиллию прошла незаметно, и теперь репликанты действовали с новой, секретной базы.

Расположение развернули в незаселённой зоне планеты, укрыв базу от любопытных глаз лесной чащей. Снабжение и переброску личного состава осуществляли по воздуху.

На самой Эгиде шла имитация бурной деятельности. Флот Консорциума, потеряв эскадру Дориа, предпринял ещё одну попытку уничтожить планетоид, но понёс большие потери и отступил. При отступлении корпораты уничтожили Врата в потерянной системе и сосредоточились на охране собственного пространства.

На этом фаза активных действий прекратилась — Консорциум ограничивался лишь заброской зондов в систему Эгиды.

Системы противокосмической обороны Доминиона шпионов обнаруживали и уничтожали быстро, но кое-какую информацию зонды передать успевали. На основании этих данных в штабе Консорциума продолжали считать, что Эгида является стратегически важным форпостом Доминиона, который следует поскорее уничтожить. И именно с Эгиды, по их мнению, действовали группы репликантов, регулярно совершавшие диверсии на объектах Консорциума.

Для достоверности этой легенды ССО1 Доминиона время от времени забрасывала автоматические корабли в пространство врага, давая возможность его флоту поупражняться в стрельбе. Командиры сторожевых кораблей докладывали об успешном уничтожении судна диверсантов, в штабе Консорциума делали пометку об очередной уничтоженной ДРГ2, а ССО Доминона заказывала новый корабль-робот, переоборудованный из гражданского торгового судна.

На самом деле репликанты попадали в пространство Консорциума на специально оборудованных кораблях, принадлежащей одной китежской торговой компании. Зарегистрированная на нейтральной планете, компания имела дела и с Доминионом, и с Союзом, и с Консорциумом. Репликанты-коммандос выступали в роли членов экипажа или пассажиров. Грим и поддельные документы позволяли не вызывать особых подозрений, а приметное снаряжение перевозили в потайных отсеках. Перед операцией данные корабля меняли, не позволяя отследить Врата, через которые тот прибыл в систему.

Пока что маскарад срабатывал, но никто не мог с уверенностью спрогнозировать, сколько ещё удастся водить корпоратов за нос.

Перехватчик прошёл далеко в стороне, и Чимбик позволил себе расслабиться. Маскировка брони и в этот раз сработала штатно, не позволив сканерам на борту судна Консорциума обнаружить столь мелкие цели.

Потянулись минуты ожидания. Наконец, в наушниках раздался долгожданный сигнал, и спустя час репликантов втягивали на борт подоспевшего судна.

Планета Новый Плимут. Столица

Свитари медленно обходила по кругу привязанного к стулу советника, глядя на него голодным, полным предвкушения взглядом. Теперь, когда вопрос с Нэйвом решился, настало время поразвлечься.

— У меня есть деньги, — отчаянно, уже практически потеряв надежду на счастливый исход, проблеял Шпее. — Много денег. Я заплачу, если вы меня отпустите. Вы знаете про «Иллюзию», в моих интересах никому о вас не рассказывать.

Гуннар, за ночь не раз слышавший это предложение, устало вздохнул. Вот ведь люди — ни ума, ни фантазии. Не в состоянии предложить ничего, кроме денег, будто на них свет клином сошёлся. Другое дело Хелли. Девочка знает толк в веселье. В отличие от сестры. Через распахнутые двери Гуннар бросил взгляд на сидящую в отдалении, в смежном пакгаузе, Иви. Ту происходящее интересовало мало. Она время от времени бросала взгляды на Шпее через открытую дверь и вновь утыкалась в графический планшет. Гуннар догадался, что она, как обычно, рисует странного парня с уродливым шрамом на полхари.

— Что вам нужно? — продолжал скулить советник. — Я всё рассказал!

— Не волнуйся, — промурлыкала Свитари, остановившись напротив лица пленника. — Я просто хочу провести с тобой время.

Она улыбнулась, скользнула на колени мужчине, нежно обняла за плечи и обвила ногами его спину, надёжно примотанную клейкой лентой к спинке стула.

— Когда-то тебе нравилось развлекаться со мной… Ты забыл?

Под растерянным взглядом советника она похотливо улыбнулась и провела языком по потной шее мужчины.

Концентрация феромонов в слюне идиллийцев в несколько раз выше, чем они способны выделить в воздух. И действуют быстрее.

— Это… какой-то розыгрыш? — обалдело спросил Шпее, ощущая совершенно немыслимое ещё минуту назад возбуждение. — Тупая шутка Васкеса? Конечно, его, только он знает о станции…

В голосе чиновника послышалось непередаваемое облегчение. Свитари улыбнулась шире. Васкес — тот самый друг, что возил Шпее на «Иллюзию». С ним она тоже планировала встретиться, когда тот вернётся на Плимут.

— Я обижена тем, что ты меня не вспомнил, — капризно надула губки Ри. Она разомкнула кольцо ног, и каблуки звонко стукнули об пол. — Я вот хорошо тебя помню, сладкий. Помню твои руки на моей шее…

Пальцы девушки нежно скользнули по груди советника и сомкнулись у него на горле. Свитари жадно смотрела в его расширившиеся от страха зрачки и усиливала хватку. Вопреки ожиданиям, это не было весело. Ещё час назад она мечтала, как придушит этого урода, отплатит его же монетой, но происходящее мало походило на фантазии.

Придушить человека оказалось не так-то просто, пальцы свело от напряжения, а жертва лишь сдавленно сипела, по- рыбьи дёргаясь и открывая рот. Никакого удовольствия.

Нахмурившись, Свитари разочарованно вздохнула и разжала пальцы. Советник хрипло и часто задышал.

— Гуннар, одолжишь нож? — попросила девушка у мордоворота. — Я свой дома оставила.

— Ты же знаешь: для тебя — что угодно, — с улыбкой пробасил тот, передавая ей нож-финку.

Едва пальцы Свитари сомкнулись на рукояти, в крови забурлило знакомое возбуждение. Да, это нравилось ей больше.

С того самого дня, как они с сестрой выпотрошили бывшего хозяина, ей хотелось повторять это снова и снова.

Искромсать каждого урода, который обидел её или Эйнджи. Всех до единого.

Там, в джунглях ненавистного Эдема, Свитари обрела новую веру. Святыней её стал нож, а смерть — причастием.

— Не… — хрипло просипел Шпее, — …надо.

— Тебя самого такое когда-то останавливало? — с искренним любопытством поинтересовалась Свитари и вонзила нож в плечо пленника.

Тот пронзительно заорал. Эйнджела оторвала взгляд от планшета, понаблюдала за кричащим мужчиной и вновь вернулась к рисованию.

— Ну кто ж так делает… — скривился Гуннар.

Спрыгнув со стола, он взял Ри за вооружённую руку и поднёс к локтю жертвы. Шпее выпучил глаза и отчаянно задёргался, тонко воя на одной ноте.

— Итак, смотри, — Гуннар щелкнул ногтем по кончику ножа. — Так глубоко погружать не надо…

И бывший горный егерь принялся объяснять внимательно слушающей девушке очередные тонкости медленной казни.

Та, как всегда, слушала внимательно, с горящим взглядом. Дурная девка. На всю голову дурная. Но такие Гуннару нравились. Честная месть и неприкрытое приличиями желание причинить боль обидчику он понимал куда лучше беспокойства о моде, богатстве, статусе и прочих иллюзиях цивилизованного мира.

Наигралась Свитари меньше чем за час. От шока и кровопотери Шпее в очередной раз обмяк и вырубился, да так, что все попытки привести его в чувство не дали результатов. Он ещё открывал глаза, моргал мутными красными глазами, но на боль уже не реагировал. Разочарованно скривившись, Ри воткнула нож ему в горло и с почти детским любопытством наблюдала, как из жертвы толчками выходит кровь, а с ней и жизнь.

Эйнджела вновь отвлеклась от рисования и посмотрела на сестру с грустью и лёгким неодобрением. Но ничего не сказала.

— Молодец, — сдержанно похвалил Гуннар. — На двадцать минут дольше, чем в прошлый раз. И почти не заляпалась.

Он бросил Ри упаковку влажных салфеток. Девушка поймала её, довольно улыбнулась и принялась оттирать руки.

— Ты — хороший учитель, — промурлыкала она, отбрасывая грязную салфетку на пол.

Шаг, ещё шаг. Стук каблучков отражался от стен. Свитари приблизилась к Гуннару, обняла седеющего великана за шею и запечатлела на его губах страстный поцелуй. Эта её черта особенно нравилась бывшему егерю. После кровавых развлечений девушку тянуло на другие, а идиллийские феромоны вновь заставляли Гуннара чувствовать себя озабоченным подростком.

— Тебя приятно учить, — ухмыльнулся он, легко подхватил девушку на руки и вышел из похожего на скотобойню помещения в смежный склад, где на одном из ящиков сидела Иви.

— Ненавижу вонь потрохов, — смущённо улыбнулся он и хлопнул ладонью по сенсору, закрывая дверь между пакгаузами.

Прижавшуюся к нему девушку он легко удерживал и одной рукой. Оглядевшись, Гуннар подошёл к подходящему ящику и усадил на него улыбающуюся Свитари. Та обвила его ногами, как совсем недавно делала это с покойным Шпее, но егеря эта ассоциация не смутила. Он без суеты, наслаждаясь каждым мгновением, провёл рукой от колена до бедра Ри и с интересом покосился на её сестру. Говоря откровенно, он был совершенно не прочь, если она решит присоединиться.

Но та без особого интереса посмотрела на возбуждённую парочку, молча спрыгнула с ящика и перебралась к противоположной стене пакгауза, за пределы восприятия эмпатического дара. Облюбовав контейнер с каким-то барахлом, она вновь активировала планшет и потеряла всякий интерес к происходящему. Всё её внимание занимал незавершённый портрет человека с уродливым шрамом.

1ССО — силы специальных операций 2ДРГ — диверсионно-разведывательная группа

Глава 5

Планета Эльдорадо. Штаб ВС Консорциума

Вид разрушенной базы ничуть не соответствовал ожиданиям тех, кто изучал снимки. Несмотря на повреждения, нанесённые продравшимися сквозь слои армированного пенобетона боеголовками, оценка реальной ситуации не заняла много времени.

— Они водили нас за нос, — озвучил общее мнение адмирал Густав Фокс — главнокомандующий войск Консорциума, разглядывая снимок развороченных взрывом пусковых установок. — Три чёртовых месяца они водили нас за нос…

— Зато стало ясно, как у них получилось так быстро оборудовать батареи ПКО, — начальник разведки Консорциума указал на помещение с перекрученными стеллажами для ракет. — Они эвакуировали личный состав и превратили базу в одну сплошную артиллерийскую позицию. Люди прилетали, подвозили боеприпасы, проводили техобслуживание, и всё — опять работает автоматика.

— Наши потери? — спросил Фокс.

— Плановые, — начальник генерального штаба взглянул на планшет. — Безвозвратно потеряны все восемнадцать тяжёлых автоматических ракетных батарей. Тяжёлые повреждения получили крейсера «Лондон», «Триполи», «Дюнкерк» и «Ваза», эсминцы «Кресси» и «Пик». Ремонт займёт до трёх месяцев. На крейсерах «Хог» и «Кёнигсберг» вышли из строя носовые орудия Гаусса — при интенсивной стрельбе системы охлаждения не справляются с работой.

Потери в экипажах: безвозвратные потери — сто тридцать один человек. Ранены, но вернутся в строй ещё двести пятнадцать.

— Хорошо, — Фокс помассировал переносицу. — И плохо. Значит, репликанты наносят удары из другого места.

Откуда?

— Идиллия, — уверенно заявил начальник разведки. — Самый удобный пункт для размещения коммандос. Планета имеет атмосферу, прекрасный климат, развитую инфраструктуру, сельское хозяйство и вместе с тем — слабо заселена.

Это позволяет развернуть базу вдали от населённых пунктов, одновременно не заморачиваясь с системами жизнеобеспечения и прочими сложностями, неизбежными при строительстве в агрессивной среде. Развитое сельское хозяйство даёт возможность не испытывать проблем с продовольствием. Все эти факторы делают Идиллию отличным опорным пунктом для Доминиона. Особенно теперь, с потерей Эгиды.

— Тогда почему Доминион до сих пор не построил там никаких новых военных объектов? — поинтересовался командующий.

— Собирает силы, — твёрдо заявил разведчик. — Доминион все три месяца ограничивается лишь рейдами коммандос, используя Эгиду как отвлекающий маневр. Учитывая, что войска Доминиона заняты в ряде пограничных конфликтов, можно утверждать, что сил для активных действий против нас у него нет. Пока что нет. Обманный манёвр позволил им выиграть время — мы все силы бросили сначала на охрану собственных границ и создание ударного кулака для ликвидации Эгиды. Сейчас надо срочно форсировать операцию по захвату Идиллии, иначе доминионцы успеют превратить её в крепость.

Фокс кивнул, задумчиво глядя на собравшихся офицеров.

— Что по строительству флота? — спросил он.

— В течение месяца сходят со стапелей последние корабли, — доложил начштаба. — Гагаринцы уложились раньше запланированного времени.

— Отлично, — адмирал впервые за время совещания улыбнулся. — Начальник штаба…

Тот вскинул голову, демонстрируя внимание.

— В течение недели разработать операцию по захвату Идиллии, — приказал Фокс. — В двух вариантах — исключительно нашими силами и с привлечением союзников.

— Есть.

Система Деспина, планетоид Дике, пространство Доминиона. Военная база «Форт-Реприв», штаб Восьмого сектора

Схожая картина наблюдалась в штабе Восьмого сектора, с той лишь разницей, что обсуждалась оборона Идиллии.

Собравшиеся офицеры внимательно слушали начальника штаба, излагавшего план обороны.

— С полученными из Центрального сектора войсками мы всё равно не сможем предотвратить высадку войск противника на Идиллию, — говорил он. — По данным разведки, Союз и корпораты сосредоточили сильную группировку для захвата. Флот усилен полученными с верфей Гагарина судами, включая большие десантные корабли и тяжёлые ракетные платформы для орбитальных бомбардировок. Сухопутные подразделения перевооружены по стандартам Консорциума. То есть почти равны нашим. Незначительное техническое преимущество наших войск нивелируется численным перевесом противника. Если они нанесут удар в течение трёх недель — Идиллию мы не удержим.

— Потерять Идиллию мы не имеем права, — заметил генерал Раджастан.

Начштаба кивнул и сказал:

— Потому я предлагаю принять предложение полковника Хоара и ввести врага в заблуждение относительно истинной численности наших войск. Атаку это не предотвратит, но хотя бы есть шанс, что союзовцы отложат операцию, чтобы ещё больше усилить свои войска. А за это время к нам придёт подкрепление из метрополии.

Командующий подумал и кивнул:

— Хорошо. Принимается. Что по той станции, полковник? «Иллюзии», да?

— Так точно, — Хоар привстал, но, остановленный жестом командующего, продоложил сидя:

— Мои люди продолжают искать выходы на неё. К сожалению, первая попытка оказалась неудачной. Но у нас появилась новая зацепка, которую мы проверим в течение недели.

— Поторопитесь, полковник, — Раджастан вздохнул. — Может, скандал в их высших кругах тоже поможет отсрочить атаку на Идиллию.

— Есть, — коротко сказал Хоар, делая пометку в планшете.

Совещание продолжилось.

Планета Идиллия. Военная база Доминиона «Охотничья заимка»

«Вуп-вуп-вуп»…

Свист вертолётных турбин бесцеремонным образом ворвался в сон.

Чимбик открыл глаза и уставился в потолок своей комнаты. Хоть с момента перехода в войска Доминиона и прошло три месяца, сержант до сих пор не мог привыкнуть к новым бытовым условиям. Теперь ему полагалась отдельная комната во взводной казарме, как и двум другим сержантам. И хоть комната не шла ни в какое сравнение с каютами первого класса, в которых довелось пожить Чимбику, она ему нравилась. Потому что это была его комната.

Глянув на настенный хронометр, традиционно для армии стилизованный под механические часы, Чимбик досадливо цыкнул: стрелки показывали без пятнадцати семь утра. Чёртов вертолёт лишил сержанта пятнадцати минут сна.

Чимбик вылез из-под простыни — ещё одно непривычное новшество. На лишённом атмосферы планетоиде репликанты спали в герметичных индивидуальных капсулах, что позволяло выжить в случае аварийной ситуации. На Идиллии же все спали в нормальных постелях, на обычных — даже не противоперегрузочных — койках.

Сержант оделся и пошёл в курилку.

Курилка была ещё одним необычным для репликантов с Эгиды явлением. То, что место для курения положено оборудовать по противопожарным нормам в обязательном порядке, сержант знал. Но лично никогда с таким не сталкивался: репликанты просто не видели ни сигарет, ни алкоголя. А если и видели у кого-то из людей — им запрещалось употреблять подобные вещества.

Запрет действовал до сих пор, но, парадокс, места для курения присутствовали у каждой казармы. Репликанты, впервые попавшие на планету с мягким климатом, моментально оценили достоинства крытых беседок, сделав из любимым местом сбора.

Вообще слово «растерянность» лучше всего характеризовало быт последних месяцев.

После перехода под командование вооружённых сил Доминиона жизнь репликантов изменилась. В правах с людьми их, конечно, не уравняли, но впервые с момента создания искусственные бойцы получили свободное время, право на мелкое личное имущество и небольшие изменения внешнего вида.

Как этим распорядиться репликанты не представляли. Получить личное имущество, пусть даже и мелкое, на небольшом планетоиде было попросту неоткуда. Некоторые подбирали использованные одноразовые магазины, кольца от гранат, и камни, а потом носили те с собой просто для того, чтобы ощутить каково это — иметь что-то ненужное, не предусмотренное уставом. Как правило, весь этот хлам отправлялся в утилизатор уже на второй день владения.

С личным временем дело обстояло ещё хуже. Репликанты, чей день всегда был расписан поминутно, не представляли, на что можно потратить целый час перед отбоем. Большинство решили проблему просто — увеличили за его счёт время сна. Некоторые использовали личное время для дополнительных тренировок или внеплановой диагностики снаряжения. Кто-то изучал информацию из разрешённого с недавних пор списка книг и фильмов. В основном документалистика и справочная информация о разных планетах и населяющих их народах. Единицы шли на контакт с новичками, передислоцированными из пространства Доминиона. Репликанты и так не были самыми дружелюбными и общительными существами в этой части галактики, а тут ещё и странности новеньких. Подозрительные от природы, репликанты присматривались друг к другу, не спеша сближаться.

Чимбик и Блайз проводили личное время за самым необычным для репликантов делом — планировании будущего.

Получалось не слишком хорошо. С момента зачистки Эгиды от персонала Консорциума они не покидали планетоид.

Связи с внешним миром тоже не было. А если бы и была — что толку? Где и как искать сестёр Лорэй они не представляли. Даже если бы Блайзу представилась идеальная возможность для побега — что толку? Уходить в неизвестность он не хотел. В паре с Чимбиком может и рискнул бы, но один… Со дня изготовления Блайза окружали братья. Единственный эпизод жизни, когда поблизости не было других репликантов, его поддерживала Свитари.

Жизни в одиночестве Блайз не желал, а потому пытался по мере сил помочь Чимбику в реализации его планов.

Собственно, планы сержанта тоже оставляли желать лучшего: пробудить в братьях недовольство, поднять мятеж и убраться как можно дальше от Доминиона. Куда? Это предстояло решить.

Первым делом сержант подумал о Союзе. Власти какого-то технически отсталого мира, вроде Акадии, возможно согласятся принять группу хорошо подготовленных и оснащённых репликантов. Но… Этих самых «но» оказалось слишком много. Разрешат ли опасным чужакам свободно перемещаться по планете, или они окажутся в тех же условиях, что и сейчас? Не захотят ли власти планеты просто избавиться от репликантов ради их брони и оружия?

Впишутся ли искусственные солдаты в местные законы?

Если бы рядом оказались Лорэй, с их нюхом на неприятности… Но их не было и всё, что оставалось Чимбику и Блайзу — анализировать информацию в поисках мира, способного приютить репликантов.

Затем случился перевод на Идиллию и жизнь репликантов переменилась окончательно.

Чимбик неспешно — ещё одно новшество — шёл к курилке и вдыхал чистый, наполненный запахами воздух Идиллии.

Планета приводила его в восторг, хотя и совершенно не годилась в качестве будущего дома для репликантов.

Принадлежность Доминиону и неприятие аборигенами насилия — не лучшее сочетание в их случае.

В курилке уже сидел Стилет и пил натуральный сок из местных фруктов. Невиданная роскошь для жителей большинства миров, а уж для репликантов… Сержант вспомнил, как впервые открыл для себя человеческую кухню, и мысленно порадовался за братьев.

Несмотря на то, что репликанты не видели планету за пределами базы, она им нравилась. Натуральная пища, небо над головой, зелень под ногами, да ещё и вода без ограничений. Спорткомплекс даже оборудовали бассейном, один вид которого приводил репликантов в благоговейный трепет. Естественно, тут же было составлено расписание смен для плавания, скоропостижно скончавшееся под давлением обстоятельств: репликантов отправляли на боевые задания без оглядки на графики посещения бассейна.

— Тоже вертолёт разбудил? — поинтересовался Чимбик, усаживаясь напротив.

— Нет, — Стилет откинулся на спинку скамейки. — Просто люблю раннее утро. Совсем не так, как на Эгиде.

Чимбик кивнул. Утро на Идиллии действительно заслуживало того, чтобы им любовались.

Репликанты молча смотрели как солнце медленно поднимается над верхушками деревьев под приветственную песнь птиц. Мимо курилки прошли сменившиеся с поста дворняги из комендантской роты, шапочно знакомые обоим сержантам. Чимбик и Стилет на секунду отвлеклись, чтобы приветственно махнуть знакомцам, и вновь вернулись к медитативному созерцанию восхода.

— Как Брауни? — поинтересовался Стилет.

— В норме. Врачи ещё пару дней подержат его в койке, а потом начнут вживлять протез. Говорят — будет как новенький.

Недели через три вернётся в строй.

— Хорошо.

Стилет допил сок и выкинул упаковку в урну, вспугнув ночевавшую там ярко-жёлтую ящерку.

Он откинулся на скамейке и мечтательно уставился на розовеющий горизонт.

— Интересно, мы когда-нибудь увидим местных?

Вопрос удивил Чимбика.

— А тебе зачем? — спросил он.

Стилет пожал плечами:

— Любопытно. Я читал о них. Общество эмпатов. Без насилия, без войн, без преступлений. Мир счастья и радости, вечный праздник. Не могу представить. Вообще не думаю, что такое возможно.

Чимбик ненадолго задумался. Он прекрасно помнил поведение Эйнджелы с момента их первой встречи. Любви ко всему человечеству эмпат не испытывала, насилие над другими людьми хоть и переносила тяжело, но тоже без особой жалости к пострадавшим. Но, с другой стороны, всё это являлось результатом многолетнего насилия над самой Эйнджелой. Неизвестно, как бы вели себя сёстры Лорэй, сложись их жизнь иначе. Например, продолжай они жить и путешествовать с родителями. Или если бы обосновались тут, на Идиллии.

— Они напишут что угодно, чтобы привлечь туристов и обогатиться, — ответил он Стилету. — Все дворняги лгут.

Особенно, если это приносит им выгоду.

— А Эйнджела… — осторожно, чтобы не бередить больную тему, спросил Стилет.

О случившемся во время судьбоносного задания Чимбик говорил только с ним и Блайзом. И Стилет старался не злоупотреблять вопросами.

Чимбик вздохнул и посмотрел в глаза собеседнику.

— Эйнджела меня этому и научила, — сказал он. — Всё, что пишут и показывают, — витрина. Приманка для туристов.

Нескончаемые праздники, красотки, радушие — всего лишь реклама. Заманить побольше дворняг и обобрать их карманы. Эмпатия, феромоны — кто вообще решил, что это гарантирует миролюбие? Всё это сказки, брат. Правду можно выяснить только самому.

Стилет, выслушав отповедь, огорчённо вздохнул и откупорил вторую упаковку сока.

— Жаль. Я бы хотел увидеть такой мир, о котором читал, — сказал он.

Чимбик кивнул. Планета интересовала и его. Из всех колоний, о которых он успел прочесть, Идиллия стала, пожалуй, самой необычной в истории человечества.

В период крупного конфликта Земли и Марса население целой лунной колонии снялось с насиженного места и улетело на срочно выкупленном корабле поколений, спасаясь от уничтожения. То был период между двумя волнами колонизаций, когда спал первый ажиотаж, а до открытия технологии Врат оставалось чуть больше столетия. К тому моменту люди уже научились с большей вероятностью определять пригодные для жизни системы с землеподобными планетами, так что колонисты летели с мечтами о создании нового, лучшего мира. Идиллии.

Вооружённые передовыми на тот момент технологиями, колонисты два поколения, что длился полёт ковчега, работали над созданием нового, идеального общества без болезней и конфликтов. Уровень развития генетики позволил исключить не только наследственные заболевания, но и вовсе избавить потомство от изъянов. Новое человечество в мечтах поселенцев должно было стать прекрасным и душами, и телами.

Многие верили в неизбежную гибель населения Солнечной системы в результате нескончаемых войн, а потому серьёзно подошли к вопросу возрождения человечества. Немало добровольцев пошли на генетическое вмешательство для увеличения либидо и фертильности, создавали внутри общины большие полигамные семьи. И без того мультикультурное общество колонистов как никакое другое подходило для смелого социального эксперимента.

Увы, людская природа брала своё. Несмотря на попытки создать новый мир без войн, конфликты вспыхивали с завидной регулярностью. Генетики не могли избавить от ревности, зависти, эгоизма и прочих людских пороков. И новый идеальный мир с новыми, лучшими людьми вряд ли бы состоялся, если бы не причудливый побочный эффект натурализации.

О природе феномена учёные спорили до сих пор, но уже на второй год пребывания на Идиллии у части колонистов проявился эмпатический дар. Помимо этого, у всех, прошедших процедуру стимуляции либидо, с годами развилась новая железа, способная вырабатывать сильнодействующие феромоны. На фоне этих перемен смену цвета кожи на лиловый, фиолетовый или амарантовый население восприняло довольно спокойно.

Каждый рождённый в новом мире ребёнок обладал эмпатическим даром. В результате смешанных браков уже к третьему поколению практически всё население колонии обладало и эмпатией, и способностью вырабатывать феромоны.

Это определило будущее планеты.

Обречённые на невольное сочувствие и разделение чужой боли идиллийцы быстро забыли о силовых конфликтах, агрессии и насильственных преступлениях. Да и лгать, живя в обществе эмпатов, оказалось затруднительно, так что криминальную сводку колонии составляли несчастные случаи да подростковые шалости.

К моменту контакта с Союзом и Доминионом на Идиллии уже не было ни армии, ни даже полиции. Общество эмпатов прочно встало на путь созидания. Ничего удивительного, что идиллийцы предпочли добровольно пойти под сильную руку Доминиона.

Метрополия, в свою очередь, в ускоренном порядке обеспечила новую колонию системами орбитальной защиты и расположила на поверхности Идиллии системы противокосмической обороны. С началом войны к дивизии ПКО добавились несколько новых воинских частей, одной из которых была бригада специального назначения с репликантами.

Искуственных бойцов в силу секретности расположили в чаще тропического леса, вдалеке от населённой зоны планеты. Снабжение и ротация производились по воздуху, силами полка армейской авиации, расквартированного вблизи Эсперо — столицы Идиллии.

— Господа сержанты, — из модуля вышел Блайз и отвесил шутовской поклон. — Дозвольте простолюдину…

— Блайз, заткнись! — рассмеявшись, хором отозвались «господа сержанты».

Согласно распорядка, Блайзу полагалось до подъёма находиться в своей койке, так что его появление вне казармы было нарушением. Но контрольные группы на Идиллии не работали, дворнягам на базе было глубоко наплевать на такие пустяки, а сам Чимбик с некоторых пор закрывал глаза на мелкие нарушения.

Он молча похлопал по лавочке рядом с собой, предлагая брату садиться.

— Слушаюсь и повинуюсь, — Блайз шмякнулся на предложенное место.

Сорвав крышечку с одноразового термостакана, он с наслаждением втянул ароматный пар.

— Ты бы хотел посмотреть на местных, Блайз? — поинтересовался Стилет.

— Конечно, — расплылся в улыбке Блайз. — Особенно на местных девчонок. Ри говорила, что никто во всей галактике не обучит искусству любви лучше идиллийцев. Эмпатия позволяет партнёрам чувствовать друг друга. Да, садж?

И подмигнул Чимбику. Тот на миг сжал челюсти, а потом процедил:

— Не знаю.

— А я хочу узнать, — Блайз поставил стаканчик на скамейку и закинул руки за голову. — Ри говорила, что тут есть специальные места для обучения тонкостям секса.

Стилет переглянулся с Чимбиком и спросил:

— Ты будешь изменять своей девушке?

— А с чего ты решил, что изменять? — удивился Блайз. — Я хочу научиться доставлять удовольствие своей девушке. И вообще, у идиллийцев нет понятия измены. Свитари на лайнере сама учила меня знакомиться с другими женщинами.

И, посерьёзнев, добавил:

— И вообще, садж, ревность — это плохо. По себе знаю.

Чимбик ничего не ответил. Просто подумал, что убьёт любого, кто посмеет прикоснуться к Эйнджеле. Медленно и мучительно убьёт.

— Всё равно в город не выпустят, — Стилет встал и с хрустом потянулся. — Разве что сюда выкинут вражеский десант и нас отправят с ним разобраться. Надо думать о чём-то реальном. Пойду на стрельбище — от тренировок больше толка, чем от мечтаний.

Махнув рукой на прощание, Стилет ушёл.

— Впервые я захотел, чтобы сюда скинули десант, — негромко сказал Блайз.

Сержант хотел приказать ему заткнуться, но благому намерению помешал пришедший на имплант приказ срочно явиться на инструктаж к комбату. Чимбик поспешил к командирскому модулю. Ничего хорошего от внезапного вызова ждать не приходилось. В лучшем случае его отправят на очередное задание.

Он почти угадал.

— Получен приказ, — сказал майор Савин, оглядывая собравшихся офицеров и сержантов батальона. — Бригада передислоцируется в столицу, Эсперо. Это первое. Второе: приказано имитировать присутствие на Идиллии куда большего количества войск. Поэтому всему личному составу, включая рядовых и сержантов нашего батальона, предписано проводить вечера в городе…

Чимбику с трудом удержал на лице бесстрастное выражение. Комбат только что сказал, что репликантам предоставят увольнительные! Как людям! Выход в город, общение с местными…

— …инструктаж по правилам поведения и особенностям менталитета коренного населения будет проведен.

— Майор, сэр, разрешите обратиться, — неожиданно поднялся Стилет. — Сержант РС…

— Говори, — поторопил Савин.

— Чем это вызвано? — прямо спросил репликант.

Савин посмотрел ему в глаза:

— Ожидается вторжение. Есть надежда, что разыгранный спектакль заставит врага сдвинуть сроки операции на более поздние, что позволит нам лучше подготовиться.

— Спасибо, сэр, — Стилет сел на место.

По окончании инструктажа Чимбик вошёл в кубрик и сказал Блайзу:

— Ну что, радуйся: сбылись обе твои мечты.

— Это какие, садж? — моментально насторожился Блайз.

— Ты познакомишься с местными и противник сбрасывает сюда десант.

Глава 6

Новый Плимут. Столица

Взрыв смеха вспугнул сидящих на карнизе птиц, с щебетаньем устремившихся к соседней крыше.

— Чёрт, Шнегельбергер, ну ты выдал… — вытирая с глаз слёзы, простонал Нэйв.

Сидящей на соседнем кресле невысокий плотный лейтенант прищурился, довольный произведённым его рассказом эффектом.

— Гамбургер, расскажи ещё что-нибудь, — попросил капитан Мортон, протягивая руку за бутылкой.

Офицеры собрались в «комнате психологической разгрузки» их этажа общежития на импровизированное застолье: нечасто им доводилось получить выходной в одно время.

— Да что, — лейтенант Шнегельбергер улыбнулся. — Я ещё курсантом был, на третьем курсе. Кто тут учился — знаете же Шлюшкин треугольник?

Мортон и ещё трое офицеров закивали. Даже Грэм был наслышан об этом месте: перекрёсток, на котором стояли три женских общежития — медицинского, торгового и художественного колледжей. Прозвище перекрёсток получил как раз благодаря большому количеству доступных особей женского пола из числа обитательниц общежитий, охотно помогающих курсантам скрасить досуг.

— Ну вот…

Грэм слушал, то и дело поглядывая на коммуникатор в ладони. Ри не звонила и не писала с того момента, как прислала своё фото, и капитан не знал, что и думать. Приняли ли её «работодатели» предложение капитана? Если нет — то как распорядятся полученной информацией? И не решат ли избавиться от него для перестраховки?

— Что, динамит? — насмешливо поинтересовался Билли — тот самый лейтенант, что дежурил прошлой ночью.

— Видно, протрезвела твоя красотка, сообразила, что не в ту кровать упала, — хохотнул Мортон.

О его «ночном улове» судачила вся общага — Билли постарался, не поскупившись на детали, выдуманные на ходу.

Грэм ничего не отрицал и даже пару раз показал фото, закрепляя легенду о новом увлечении.

— Завидуйте молча, — посоветовал Нэйв и демонстративно сунул коммуникатор в карман.

Ровно в эту секунду коммуникатор пиликнул входящим сообщением. Грэм поспешно вытащил прибор под насмешливыми взглядами коллег и прочёл сообщение.

«Как насчёт встретиться через часик в том же месте? Я соскучилась». Под текстом, как и в прошлый раз, красовалось фото: улыбающиеся губы, обнажённые плечи, неприлично ослабленная шнуровка корсета.

— Не, ну ты глянь, а! — раздался над ухом Нэйва восторженно-завистливый голос Шнегельбергера.

Лейтенант, возбуждённо сопя, висел над плечом Грэма и едва не ронял слюни на экран комма.

— Ну, теперь я знаю, кого ты будешь представлять, трахая кулак, — осклабился Нэйв и показал фото собутыльникам.

Над столом раздались одобрительные возгласы.

— Да, повод уйти уважительный, — резюмировал Мортон. — Слушай, а у неё нет подружек сговорчивых, а?

— Спрошу, — пообещал Грэм, вылезая из-за стола.

На этот раз, стоя на пороге того же номера мотеля, Нэйв не хватался за пистолет. Во-первых, это испортит образ нетерпеливого любовника. А во-вторых, он не сомневался, что при желании Лорэй придумают что-то позатейливей вооружённого мордоворота в номере. Настало время испытать на прочность свою веру в людей.

Дверь распахнулась практически сразу. Свитари, к некоторому удивлению Нэйва, повисла у него на шее и начала жарко целовать. Мысль о возможных наблюдателях не оставляла особого выбора и Грэм ответил на поцелуи, подхватил девушку на руки и внёс в номер.

— Не знала, что ты такой романтичный, — со смехом прошептала Свитари, когда капитан пинком захлопнул дверь.

Нэйв кинул девушку на кровать, с трудом сдерживая желание упасть рядом и какое-то время не думать о делах.

Пришлось напомнить себе, чем это кончилось на Вулкане. Выдохнув, Грэм поправил одежду и неожиданно для самого себя улыбнулся:

— Будешь смеяться, но будучи курсантом я часто представлял себе подобную картину. Увы — мечты имеют привычку сбываться самым неожиданным образом.

Капитан уселся в кресло и со всей возможной холодностью уставился на Свитари.

— Ну, что решили добрые люди?

— М-м-м… — промурлыкала она, потягиваясь.

Синее платье с корсетом и без того обнажало плечи и большую часть груди, а теперь задравшийся подол открыл взгляду и точёные ножки Свитари. От этого зрелища у капитана пересохло во рту, и он сообразил, что чёртова полукровка таки одарила его порцией феромонов при поцелуе. Возбуждение смешалось со злым раздражением.

Шалость на прощание он ещё мог понять, но то, что Ри делала сейчас — просто осложняло работу. Или она считает, что секс сделает из него послушного болванчика, как из того репликанта?

— Добрые люди решили, что мы с тобой станем очень, очень хорошими друзьями, — соблазнительно улыбнулась Свитари, поднимаясь с кровати. — И будем помогать друг другу во всём.

Она неспешно и очень соблазнительно приблизилась к Нэйву и сладко спросила:

— Тебе чем-нибудь помочь, Грэмми?

— Я видел порно, которое начиналось так же, — буркнул «Грэмми», вжимаясь в спинку кресла. — Нет, спасибо, от твоей… — он особенно выделил слово «твоей», — …помощи я воздержусь.

Девушка, соблазнительно извиваясь, повернулась к нему спиной. Не глядя, она провела рукой у самого носа капитана и разжала пальцы. Ему на колени упал маленький сложенный лист белой бумаги. Грэм озадаченно взял его в руки и уже открыл было рот, чтобы поинтересоваться, какого хрена она творит, как Ри сладким голосом произнесла:

— Тс-с-с, не нужно слов. Просто посмотри, от чего отказываешься.

Не поворачиваясь, Свитари начала неспешный танец из тех, что девушки в клубах исполняют за деньги. А озадаченный капитан развернул листок и прочёл: «Запись через глаза на имплант. Приказ».

Грэм скатал бумажку между пальцами и сунул получившийся комочек в карман. Теперь он со всей ясностью осознавал, зачем Свитари дразнит его вместо того, чтобы перейти к делу. «Добрые люди» решили подстраховаться, попутно заполучив возможность поймать на крючок своего коллегу из другой конторы. И какие бы договорённости ни существовали между Лорэй и доминионцами, девушки не хотели подставлять Нэйва. И он был им искренне благодарен.

— Ну, как? — промурлыкала Свитари, всё ещё не поворачивая головы. — Тебе понравилось то, что ты увидел?

В свете открывшихся обстоятельств слова звучали двусмысленно и при этом предельно понятно.

— Не то слово, — искренне признался Нэйв. — Ты просто восхитительна.

Ри весело рассмеялась, повернулась к нему и продолжила приватный танец уже на коленях капитана. А тот, стараясь не отвлекаться на девушку, размышлял, как поступить. «Глушилка» в кармане спасала от прослушки и вносила помехи в работу записывающей техники, но против имплантов Консорциума она бессильна. Прибора, который мог бы выручить в этой ситуации, у Грэма с собой не было. И теперь ему нужно или уйти, вызвав подозрения доминионского начальства Лорэй, или подставиться по полной разговором о делах. Или…

Восхитительная попка Свитари потёрлась о бёдра Нэйва, и тот вцепился в подлокотники кресла, едва сдерживаясь, чтобы не прижать её к себе ещё теснее. Ри дарила ему повод отложить разговор по вполне понятным причинам. И всё существо молодого капитана требовало им воспользоваться. Даже если он рискует вновь оказаться связанным и обезоруженным.

Будто услышав его мысли, Ри прошептала:

— Я задолжала тебе за ту историю на Вулкане.

Её бедра тесно прижались к паху Нэйва, и тому показалось, что штаны не выдержат и треснут по шву.

— Мне кажется, для совместной работы этот долг лучше отдать, — продолжила шептать Свитари.

Соображал Грэм уже с трудом, опьянённый то ли феромонами, то ли близостью красивой женщины, столь откровенно демонстрирующей своё желание. В этот момент ему было уже плевать, насколько она искренна.

Но он всё же собрал в кулак остатки воли и произнёс:

— Это совсем не обязательно. Я не в обиде.

— Не скромничай, — прошептала Свитари, потянув за шнурок корсета. — Тебе понравится.

Возражать у Грэма не было ни сил, ни желания.

Планета Новый Плимут. Столица

Парк Семи холмов располагался у восточной окраины города и пользовался популярностью как среди самих жителей, так и у туристов. Спроектированный талантливыми ландшафтными дизайнерами, он представлял собой череду лесополос и прудов, связанных между собой разветвлённой сетью каналов с каскадами водопадов, а климатические установки обеспечивали постоянные комфортные температуру и влажность. Благодаря этому парк являлся одним из излюбленных мест отдыха горожан, измученных теснотой и толкотнёй мегаполиса, благо укромных уголков среди прудов и рощиц имелось в избытке.

Нэйв стоял у назначенного ему места встречи на самых задворках парка, куда редко заглядывали даже самые выносливые из гуляющих. Эти координаты передала ему на бумажке Свитари, и капитан, пока нашёл нужное место, едва не опоздал к назначенному времени.

Он приехал сюда прямиком от Свитари и до сих пор не мог толком прийти в себя после того, что ему устроила чёртова полукровка. Капитан вообще был уверен, что рассказы о многочасовых секс-марафонах — плод буйного воображения людей с заниженной самооценкой. Оказалось — такое бывает, по крайней мере когда в дело идут идиллийские феромоны.

Сейчас, когда их действие сошло на нет, Нэйв испытывал странную смесь стыда и восторга, невольно снова и снова возвращаясь мыслями в номер мотеля. А ещё он размышлял, как бы вёл себя, случайно познакомившись с такой девушкой. Не знай он о феромонах, прошлом Свитари и её работодателях — ушёл бы с головой в такой роман, утратив всякую бдительность. Он и до этого прекрасно знал об опасностях любовных связей — не одной Мата Хари жила разведка, но теперь имел возможность убедиться лично, насколько сильным может быть это оружие. Именно оружие, способное при грамотном применении натворить беды больше, чем орбитальная бомбардировка. Не относись Свитари к Нэйву с приязнью — кто знает, какие секреты он уже бы выболтал.

— Вот так паранойю на моей работе и получают, — пробормотал Грэм, поймав себя на мысли, что впредь следует проверять всю подноготную своих потенциальных подружек. — И анекдоты про контрразведчиков, ведущих досье на бродячих кошек…

До того момента, пока блаженно прикрывшая глаза Свитари не выудила из-под кровати ещё одну записку, он даже не задумался, под каким благовидным предлогом уйти из мотеля, так и не начав разговор о делах. Опять выручили Лорэй, продумавшие всё за него. В записке говорилось, что скоро ему позвонят якобы по служебным делам и ему нужно уходить. Эйнджела встретит его в парке у старого дуба.

Звонок с незнакомого номера действительно поступил, незнакомый мужской голос сообщил, что нужна его консультация по делу с контрабандой оружия с Гефеста. Всё, что оставалось сделать самому капитану, — извиниться перед Ри и пообещать вернуться к делам уже вечером.

По дороге в парк Грэм действительно заехал на службу и прихватил из сейфа две глушилки имплантов — одна из многочисленных новинок от корпоратов. И теперь капитан то и дело поглаживал коробочку с приборами в кармане.

Мимо то и дело проходили праздные гуляки, решившие провести выходной на свежем воздухе. Какой-то фрик, вроде женщина, но тут Грэм не был уверен до конца, остановился неподалёку и уставился на него. Жёлтые глаза на безбровом лице исподлобья разглядывали капитана.

— Я могу вам чем-то помочь? — раздражённый непонятным вниманием, спросил Нэйв.

Не будь он в форме, фраза прозвучала бы куда грубее и не в виде вопроса, а предложения идти по одному известному маршруту.

— Что, не нравлюсь? — несмотря на грубый тон, голос у фрика оказался женский и даже приятный. И чем-то смутно знакомый.

Грэм прищурился, вглядываясь в черты лица, практически скрытого капюшоном, и брови его удивлённо поползли вверх.

— Эйнджи? — всё ещё сомневаясь, спросил капитан.

— Теперь меня зовут Иви, — ответила та и кивнула в сторону одного из прогулочных терренкуров. — Пойдём, разомнёмся, поговорим.

— Капюшон сними, пожалуйста, — попросил Нэйв.

— Зачем? — спросила девушка, но капюшон всё же сняла.

Взгляду Грэма открылась серая кожа, неровные пряди коротких чёрных волос, край татуировки, скрытой одеждой.

— Не подумай ничего лишнего… — Грэм на миг обхватил её за шею.

Плоский, похожий на круглую чёрную пуговицу прибор моментально прилип к коже девушки. Имплант Нэйва получил сигнал о начале работы «глушилки», и капитан уже открыто, не боясь записи, пояснил:

— Твой имплант заглушил на всякий случай.

— Новые игрушки от новых хозяев? — искривила чёрные губы эмпат, машинально потерев затылок. — Теперь, наверное, и импланты моего типа взламывать умеете?

— Теперь — да, — кивнул Нэйв, старательно игнорируя шпильку про «новых хозяев». — Жаль, поздно для тебя и Ри.

Кстати, что хоть у вас было-то записано?

Эйнджела накинула капюшон, спрятав лицо в тени, нацепила солнцезащитный визор и пожала плечами.

— Нам не сказали.

— К лучшему, — честно признал Грэм. — Кстати, спасибо. Что не сдали своим.

— Нет у нас своих, — негромко ответила Эйнджела и указала на вымощенный камнем склон у пруда.

По всему берегу в отдалении друг от друга сидели самые разные люди. Многие кормили изрядно растолстевших уток, безбоязненно подплывавших к людям. Девушка сняла визор, села у самой воды, подогнула колени и обняла их руками.

— Нужно обсудить план с учётом того, что доминионцы могут нас кинуть в любой момент.

— Вот за что я вас люблю, — вздохнул Нэйв, усаживаясь рядом, — так это за ваше постоянство. Вы постоянно ухитряетесь найти ситуацию, из которой нет никаких гарантий выбраться целыми.

— Тебя судьба коллеги тоже ничему не научила, — напомнила Эйнджела.

— А у меня перед ним долг, — неожиданно оскалился Грэм. — Не прикрой меня Карл — тоже был бы сбой программы у очередного грузовика. Или ещё какой рояль упал на мою башку — ну, мало ли роялей в окна во время семейных ссор выкидывают?

— У всех свои долги, — согласилась Эйнджела.

Три утки обратили внимание на новых пришельцев и поспешили к берегу — собирать дань. Стоило птицам подплыть, девушка отсела чуть дальше и подобрала ноги. Не сводя с крякающих комков перьев настороженного взгляда, она вытащила из кармана пакетик с кормом, что продавали у входа в парк. Зачерпнув горсть злаков, она швырнула их подальше, словно откупаясь от птиц.

— Это ж утки, а не собаки, — удивился Нэйв. — Что ты так швыряешь, словно палку?

— Я не очень люблю животных, — ответила Эйнджела, продолжая наблюдать за пирующими птицами.

Грэм тоже посмотрел на крякающих обжор и поинтересовался:

— А чего не любишь-то? Ладно, если б пауки какие или змеи. Но утки… Они, как по мне, весьма симпатичные с этими своими клювами: мордочки довольные, словно улыбающиеся.

Эйнджела пожала плечами и промолчала. Нэйв уже решил, что ответа не дождётся, когда она всё же сказала:

— Я видела не так много животных. Детские посещения зоопарков и землеподобных планет почти стерлись из памяти.

А на станции не было безопасных зверей. Всех использовали либо для боёв, либо для травли, либо для наказания.

Одних наказывали, других заставляли смотреть.

Она вновь швырнула корм приближающимся уткам.

— Я не очень люблю животных, — повторила девушка.

Теперь Нэйв иначе посмотрел на гомонящих уток.

— Тогда зачем выбрала это место? — удивился капитан.

— Пытаюсь сжечь страх, — невесело улыбнулась эмпат. — Хороша я буду, если посреди важного задания начну шарахаться от какой-нибудь кошки.

Грэм кивнул и признался:

— После Вулкана и Эдема я никогда бы не подумал, что тебя способна напугать безобидная птица.

— Ты вообще не много обо мне знаешь, — усмехнулась эмпат.

— С каждым днём узнаю всё больше, — улыбнулся ей Грэм. — Например, сегодня я узнал, что тебе можно доверить спину.

Эйнджела хмыкнула и насмешливо посмотрела на капитана:

— А Ри — не только спину? Надеюсь, теперь без обид за Вулкан? Мы в расчёте?

Грэм дёрнул щекой. Подколка вышла неожиданно обидной: получалось, что он таким вот образом вроде как компенсацию получил за тот случай.

— Спокойно можно было бы обойтись и без этого, — резче, чем хотел, сказал Нэйв.

— Можно было, — кивнула Эйнджела. — Но тогда сохранилось бы некоторое напряжение в группе. Да и Ри хотелось поразвлечься.

Эмпат подмигнула хмурому Нэйву.

— Кроме того, было бы странно, не используй сестрёнка столь сильный инструмент для манипуляций. Теперь можешь время от времени поступать вопреки логике, просто потому, что Ри тебя уломала. Может пригодиться.

— Ну, радует хоть то, что она по собственному желанию, — оттаивая, буркнул Грэм.

То, что Эйнджела считала их одной группой, внушало умеренный оптимизм. И насчёт напряжения она оказалась права: после свидания со Свитари капитан чувствовал себя гораздо спокойней, чем вчера. Окончательно прошли неловкость и постоянное ожидание подвоха. Теперь при воспоминании о дразнящей его Свитари больше не приходилось прикладывать усилия, чтобы удержать мысли в деловом русле. Да и чисто практически теперь ему было гораздо легче изображать встречи с любовницей.

Хмыкнув собственным мыслям, Грэм неловко пошутил:

— А ты ей, значит, компанию составить не захотела? Ну, чтобы снять напряжение в группе.

Эйнджела вновь пожала плечами и уставилась на водную гладь:

— Не захотела. Я люблю другого.

— И кто этот счастливчик, если не секрет?

— Чимбик, — ответила эмпат, не поворачивая головы. — Тот репликант.

— Но… — растерялся Грэм, — Ри сказала, что он погиб.

Девушка повернула голову и посмотрела в глаза капитану:

— Разве это что-то меняет?

— Нет, — Грэм грустно улыбнулся.

— Это вот… — он показал на мрачные одежды девушки, — …тоже из-за него?

— Нет, просто маскировка, — спокойно ответила та, будто ничего особенного не произошло. — Как думаешь отыскать крысу у себя на службе?

Нэйв растерянно моргнул и вернулся к делам:

— Заставить суетиться. Ри тебе фигурантов показала? Крыса за ними присматривает. Как только Карл их прижал — начала дёргать за ниточки и спасать подопечных. Вот с помощью этой же троицы несвятых негодников крысу в панику и ввергнем. И посмотрим, какие ниточки пришли в движение.

Эмпат согласно кивнула.

— Если мы тронем одного — остальные два урода усилят охрану, и хрен мы до них доберёмся, — добавила она. — Нужно решать, кого берём.

— Оптимально — политикана, — Грэм с сомнением посмотрел на девушку. — Но… Чёрт, много факторов, которые против. Смотри. Точно известно, что заказал вас он. Что знают остальные двое — неизвестно. Собственно, не будь «крысы» — можно было бы брать всех троих по очереди. Но так есть шанс, что после пропажи сенатора «крыса» просто устранит остальных двух. Обрубит концы.

Нэйв замолчал, глядя на уток, упорно ожидающих продолжения банкета.

— Надо брать всех троих, — неожиданно заявил он. — Если не в одном месте, то с минимальным разрывом по времени.

— Опасно, — возразила Эйнджела. — Взять тихо и чисто одного — та ещё задача. А разом троих… Силовики на уши встанут и весь город поднимут.

— Опасно, — не стал отрицать Грэм. — Зато получаем всех троих и находим «крысу». Если даже ни один из троих не знает имени прикрывающего их человека, «крыса» однозначно влезет во все три расследования и на этом попадётся.

Ну а фараонам можно подкинуть ложные следы — тоже фора дополнительная.

Эйнджела какое-то время молчала, обдумывая план.

— В любом случае нам нужно будет быстро валить с планеты. Получится или нет, но всегда есть риск, что на нас выйдут. И на тебя тоже. Готов попрощаться с работой и прошлой жизнью в случае чего?

— А да и хрен с ней, — неожиданно зло отозвался Грэм. — Мало того, что психопаты лезут управлять Союзом, так ещё и корпораты крепко держат их за яйца. Не успеем оглянуться, как весь Союз превратится в один сплошной Эдем, поставляющий бессловесных рабов на рудники корпоратов.

Эйнджела кивнула и швырнула последнюю горсть корма в воду.

— Сможешь достать списки приглашённых на каждое из торжеств?..

Глава 7

Идиллия. Город Эсперо, столица

Репликанты расположились в курилке, коротая время перед занятиями обсуждением недавнего прохождения через город.

Чимбик, вспоминая этот марш, признавал, что минимум самих идиллийцев впечатлить удалось. Улицы города запрудили восторженные толпы, наблюдающие за бесконечными рядами бронетехники и воздушных аппаратов.

Вертолёты, танки, беспилотники, многочисленные и разнообразные машины поддержки, артиллерийские системы — казалось, им нет числа.

Пройдя ворота военной базы, бронетехника въезжала в замаскированную сеть туннелей, проложенных сапёрами ещё до войны для скрытной переброски мобильных пусковых ПКО. Пройдя тоннелями вокруг города, техника выбиралась на поверхность и вновь входила в Эсперо, сменив тактические обозначения на броне.

Этот манёвр предназначался для соглядатаев Союза, подсчитывающих численность доминионцев. Бесконечная колонна техники должна была создать впечатление присутствия большого количества войск, в три раза превышающего истинные размеры контингента. «Раздувать» больше не рискнули — у противника мог возникнуть закономерный вопрос: как разведка проморгала столь крупную передислокацию сил противника?

Оставалось надеяться, что шпионы врага купились на спектакль. Тем более что для придания достоверности велась активная работа служб радиоэлектронной борьбы и радиоэлектронной разведки, максимально затруднивших использование дронов и записывающей аппаратуры.

— Садж, а чего все дома круглые? — поинтересовался Диего особенностью местной архитектуры.

— Не знаю, — равнодушно отозвался Чимбик. — Тут всё круглое: что дома, что планировка города. Мне нравится — светлые и просторные дома. Совсем не похоже на жилые блоки Эгиды.

— Оборонять их неудобно, — заметил подошедший Стилет. — Простреливаются насквозь.

— Садж, ты вот взял и всё испортил, — вздохнул Блайз. — Сразу напомнил, зачем мы здесь.

— А ты и не должен забывать, — одёрнул его Стилет.

Блайз молча развёл руками, признавая поражение.

— Туземное ополчение уже видели? — сменил тему Стилет.

— Нет, — за всех ответил Сверчок.

Речь шла об идиллийцах, вступивших по призыву своего правительства в спешно создаваемые подразделения территориальной обороны. На ополченцев возлагалось материально-техническое обеспечение войск и охрана правопорядка в прифронтовой зоне.

— Я как раз в боксы собирался, — Чимбик встал и с хрустом потянулся. — Ты со мной?

— Ага, — охотно согласился Стилет.

— А я… — начал было Блайз.

— …остаёшься тут, — завершил за него Чимбик. — Ясно?

— Да, садж, — Блайз демонстративно насупился, изображая смертную обиду.

— Вот и отлично, — заключил сержант, на которого мимические шедевры брата не произвели ровно никакого впечатления.

В боксах с техникой царила привычная суета. В рембате никогда не бездельничали — как бы ни было спокойно, механики всегда находили себе работу. А сейчас, после переброски, техника требовала обязательной проверки.

Особенно новенькие багги батальонов коммандос.

Оба сержанта встали у открытых ворот крайнего бокса и наблюдали за работающими рембатовцами.

— Слышал поговорку дворняг про то, на что можно смотреть вечно? — спросил Стилет.

— Нет, — мотнул головой Чимбик.

— Бесконечно долго, — поделился Стилет, — можно смотреть на три вещи: бегущую воду, огонь и работающего человека.

Чимбик расхохотался: шутка показалась ему очень смешной. Особенно учитывая текущую ситуацию: два бездельничающих репликанта наблюдали за работающими людьми.

— Местные, — Стилет подбородком указал на группу людей в новеньких серо-зелёных танковых комбинезонах.

Идиллийцы стояли у самоходки, внимая сержанту-технику, объяснявшему им что-то. Что именно репликанты не слышали из-за царившего в боксах шума. От рембатовцев местные отличались разительно: шумные, активно жестикулирующие, с замысловатыми причёсками, татуировками и пирсингом. У репликантов создалось впечатление, что идиллийцы просто не в состоянии стоять спокойно: они постоянно вертелись, показывали друг другу на заинтересовавшие их предметы и, казалось, совершенно не слушали проводящего занятия дворнягу-сержанта.

За недолгое, но полное событий путешествие в компании Лорэй Чимбик успел повидать много разных людей. Он видел обеспеченных пассажиров лайнеров и жителей трущоб, видел дорогих красивых рабов и их хозяев. Идиллийцы не походили ни на кого. Их всех роднили красота и хорошая физическая форма, но при этом каждый выглядел уникальным, чем-то выделялся среди других. А ещё идиллийцы совершенно не скрывали эмоций. Выразительная мимика, интонации — всё это никак не вязалось в сознании Чимбика с близнецами Лорэй. Насколько сложно сержанту давалось понимание настроения сестёр, настолько просто оказалось уловить настроение их соплеменников.

Беспечных, счастливых и совсем не похожих на Эйнджелу.

Стилет, не обременённый жизненный опытом друга, просто молча изучал новых «оруженосцев», как в шутку называл рембатовцев майор Савин. Красота идиллиек притягивала взгляд, но Стилет не мог выбросить из головы слова Чимбика про витрину для чужаков.

— Ух ты, это местные? — удивился подошедший Саймон — репликант-рядовой из их роты.

Саймон первоначально служил в сто пятом батальоне, с которым объединили бывших корпоратовских репликантов, и имел достаточно большой опыт общения с дворнягами.

— Мы как-то охраняли одного министра, — негромко сообщил он. — Так он как раз вернулся из отпуска на Идиллии.

Недели две не затыкался, всё рассказывал о местных. Я тогда и не думал, что сам сюда попаду.

— И что рассказывал? — заинтересовался Стилет.

— Ну, в основном, что у него в жизни не было такого секса, — ухмыльнулся Саймон. — А ещё о местной культуре. У них тут культ красоты и здоровья, и все выглядят так, что хоть сейчас в голофильмах снимай. Я тогда ещё подумал, что преувеличивает, а сейчас смотрю на этих, — он кивнул в сторону новых техников, — и начинаю верить.

Сержанты синхронно кивнули.

— А ещё они тут обожают новые впечатления, — продолжил Саймон. — А поскольку сами уже всё перепробовали, новизну им обеспечивают туристы. Эмпаты рядом с ними вроде как заново всё переживают, а потому с гостями отрываются по полной. А нас тут, вроде, в увольнение собрались отпустить.

Он весело ухмыльнулся и бросил многозначительный взгляд на девушек:

— Я вообще из его рассказов понял, что аборигены тут только веселятся и трахаются.

— Высадится противник — ты тоже и повеселишься, и потрахаешься, — в лучших сержантских традициях «ободрил» Стилет.

— Не получается, — неожиданно заявил Чимбик.

— Что? — не поняли собеседники.

— Что только веселятся и трахаются, — Чимбик ткнул за спину большим пальцем, указывая на город. — Кто-то должен обеспечивать работу инфраструктуры, выращивать и подвозить продовольствие, добывать ресурсы. Даже если почти всё свалить на роботов — им тоже кто-то должен проводить тестирование и техобслуживание.

Саймон смутился.

— Ну… Не знаю. Я-то только рассказы слышал.

— Говорил же — ширма, — Чимбик презрительно скривил губы. — Картинка для туристов.

Обернувшись к собеседникам, он хотел развить мысль, но заметил то, чего на Идиллии не могло быть: белый комбинезон научника из группы контроля. Чимбик умолк и подобрался, подавляя вспыхнувшую ненависть. Лицо Стилета окаменело, утратив всякий намёк на эмоции. Даже с лица Саймона ушла мечтательная полуулыбка, сменившись уставным безразличием.

И лишь через секунду репликанты отметили небывалый для сотрудника контрольной группы фиолетовый цвет кожи.

Стоило осознать этот факт, как они сообразили, что перед ними всего лишь одна из местных, по случаю жары одетая в лёгкий белый комбинезон. При ближайшем рассмотрении он даже не слишком походил на спецодежду научников. Во всяком случае, будь у тех столь же изящное телосложение и бюст, вид на который открывало глубокое декольте, может, репликантам и понравилось бы тестирование. Хотя куда с большей вероятностью они бы возненавидели декольте.

— Крис, опаздываешь! — окликнул новенькую один из местных техов.

Та в ответ виновато развела руки и скорым шагом прошла мимо репликантов, сверливших её взглядами. На ходу она обернулась и растерянно посмотрела на них. Заплетённые во множество мелких косичек длинные синие волосы разметались по обнажённым плечам.

— Потом познакомишься, Схема! — весело поторопил её всё тот же тех, и идиллийка поспешила в сторону раздевалки.

— Это кто? — мрачно поинтересовался Чимбик, чувствуя, как ненависть к «белым комбинезонам» переходит в злость на эту сиреневую куклу.

Хорошее настроение улетучилось, не оставив даже прощальной записки.

— Идиллийский техник, — осторожно озвучил очевидное Саймон.

— Р-разгильдяй она, а не техник! — лязгнул Стилет.

Репликанты, злобно напрягшись, смотрели, как девушка, на ходу расстёгивая комбинезон, скрылась в раздевалке.

— Глядя на это, мысль привлечь на службу туземное население уже не кажется мне здравой, — сообщил Чимбик.

— Да, — согласился Стилет. — Создаётся впечатление, что вреда от них будет больше, чем пользы.

Саймон переводил взгляд с одного обозлённого сержанта на другого, но благоразумно держал своё мнение при себе, прекрасно понимая, кто может стать громоотводом командирского гнева.

Объект сержантской злости за пару минут успел переодеться в форменный комбинезон и выпорхнуть из раздевалки.

Подойдя к своим землякам, она обменялась с ними приветствиями, а затем отошла к позвавшему её капралу- рембатовцу. Чимбик и Стилет насторожились: рота капрала Хомайера была закреплена за батальоном репликантов- коммандос, в котором служили оба сержанта.

Словно в насмешку, Хомайер повёл идиллийку к багги Чимбика. Сержант зло стиснул зубы и двинулся следом.

— Кто это, сэр? — игнорируя приветствие, спросил Чимбик, подойдя к своей машине.

— Э… — Хомайер бросил быстрый взгляд на идиллийку.

Как и большинство дворняг, он побаивался репликантов, слухи о которых ходили один другого страшнее. Масла в огонь подливали неразговорчивость и замкнутость большинства искусственных солдат. Чимбик же вдобавок входил в число тех, кого особенно боялись.

— Ополченец-ремонтник, сержант, сэр, — наконец выдавил капрал. — Прислали на обучение.

Чимбик развернулся на каблуках и вперился в идиллийку бешеным взглядом. Казалось, воздух вокруг него сгустился и потрескивал, словно наэлектризованный сержантской яростью.

— Ремонтник, значит, — прошипел репликант.

Идиллийка смотрела на него удивлённо, но не испуганно. В отличие от тех же Лорэй, она явно не воспринимала Чимбика как угрозу. Да и вряд ли вообще в своей жизни сталкивалась со смертельной опасностью.

— Я Кристал, — представилась она и протянула сержанту руку. — Но можешь звать меня Схемой.

— А я спросил, как вас зовут? — сержант перевёл взгляд на сиреневую ладошку. — Руку протягивать за воротами будете, а здесь — отдают воинское приветствие.

Ненависть и злоба, рождённые болезненным воспоминанием о контрольной группе, требовали выхода, но репликант не мог и пальцем тронуть кого-то без приказа. Он был живой смертью, посаженной на короткий поводок строгим хозяином. Но с каждым днём ему всё больше хотелось проверить поводок на прочность.

— Что происходит? — раздался требовательный голос.

Чимбик стиснул зубы. Обладателя голоса он знал хорошо. Даже лучше, чем хотелось. Лейтенант Алер Дюран, командир взвода ремонтников, репликантов ненавидел и не считал должным свою ненависть скрывать. И пользовался любым поводом, чтобы указать искусственным солдатам их истинное — по мнению лейтенанта — место. Чимбика лейтенант Дюран ненавидел особенно сильно за нехарактерную для репликантов привычку огрызаться. Чимбик отвечал ему взаимностью.

— Я против взаимодействия идиллийцев с нашим батальоном, лейтенант, сэр, — сержант неторопливо повернулся и нарочито небрежно отсалютовал.

— А тебя никто не спрашивает, штамповка! — прошипел Дюран, нависая над сержантом.

Лейтенант Дюран при росте в метр девяносто восемь обладал комплекцией чемпиона-тяжеловеса, и сухой, поджарый Чимбик смотрелся на его фоне несерьёзно.

— Лейтенант, сэр, — стараясь говорить ровно, сержант предпринял попытку достучаться до здравомыслия лейтенанта. — Я был свидетелем, как одна-единственная идиллийка с помощью эмпатии вывела из строя отделение обученных пехотинцев. При эвакуации подбитых машин с поля боя идиллиец может получить ранение, и его боль ощутят все, кто находится рядом. Точно так же, как идиллийцы сами ощутят боль ближайших раненых.

— То есть ты считаешь, что в штабе сидят тупорылые придурки, не способные к здравомыслию? — в отличие от Чимбика, Дюран и не думал говорить тихо.

— Нет, сэр. Я всего лишь озвучиваю факт…

— …на который всем насрать, штамповка! — рявкнул лейтенант.

Идиллийка перевела растерянный взгляд с одного на другого и с наивностью, граничащей с идиотизмом, спросила:

— Зачем вы ссоритесь вместо того, чтобы найти выход?

Заговори один из багги — это вызвало бы меньше удивления. Спорщики на миг замолчали и, переведя взгляд на неожиданно подавшего голос ополченца, хором рявкнули:

— Заткнись!

Идиллийка смотрела на них, как на буйнопомешанных, начавших ни с того, ни с сего биться головами о стены. На её выразительном лице сочувствие явно мешалось с жалостью. Хомайер ухватил её под руку и уволок за машину, подальше от начальственных глаз.

— Не смей орать на моего курсанта! — вновь переключился на Чимбика Дюран.

— Ваш курсант нарушил субординацию! — рявкнул в ответ сержант.

— Да твоё какое дело, штамповка? Обучение ополчения — моё дело. Твоё — скакать с автоматом. Тебе не нравятся идиллийцы? Так есть такая вещь, как рапорт, если ты забыл, — Дюран ревел, словно медведь. — Не устраивает что-то — пишешь и отправляешь своему командиру. Вспомнил?

— Да, сэр, — выплюнул сержант, сгорая от бешенства.

Незримый поводок натянулся и душил жаждавшего крови репликанта.

«Ну, давай, ударь, — взгляд сержанта словно подстрекал Дюрана. — Ударь, чтобы я мог свернуть твою шею, бык тупой».

— Вот там и излагай свои нахрен никому не нужные мнения! Пшёл вон, урод, — прошипел лейтенант.

— Вы хотели сказать «Свободны, сержант»? — уточнил Чимбик. — Не может же офицер нарушать устав, да, сэр?

Лицо лейтенанта исказилось от ненависти. Дюран в бешенстве огляделся. На нём скрестилось множесто взглядов. В том, что все присутствующие слышали перепалку, можно было не сомневаться. Как и том, что любой из подчинённых лейтенанта тут же сдаст «горячо любимого» командира, подтвердив, что это Дюран первым нанёс оскорбление младшему по званию. Пусть и репликанту.

— Свободны, сержант, — если бы взглядом можно было убивать, то от Чимбика не осталось и мокрого места.

— Есть, сэр, — Чимбик отсалютовал и пошёл к воротам бокса, чувствуя, что вот-вот взорвётся от переполняющей злобы.

— Ненавижу этого дворнягу, — процедил Чимбик, подойдя к ожидающим его Стилету и Саймону.

— Ты в этом не одинок, садж, — ухмыльнулся Саймон, а Стилет согласно кивнул.

Чимбик выдохнул, унимая злость.

— Время завтрака — напомнил Стилет.

Чимбик кивнул. Тихо разговаривая, троица репликантов направилась к столовой, перед которой уже выстроились пришедшие на завтрак подразделения.

— И тут они… — тихо прорычал Чимбик, перешагнув порог зала.

За стойкой раздачи вместо привычных роботов хозяйничали идиллийки. Красивые, приветливые девушки в бордовых с белым униформах наполняли подносы репликантов сногсшибательно пахнущими кушаньями, ничуть не похожими на прежнюю простую пищу. Именно эти ароматы заставили сержанта примириться с новшеством. Взяв поднос, он пристроился в конец очереди.

— Ты ещё крикни: «Окружают!», как в том анекдоте у дворняг, — пошутил вставший за ним Стилет.

— Если на вкус так же, как на запах, то я только за такое окружение, — добавил Саймон.

Чимбик молчал, пытаясь унять всё ещё клокочущую злобу. Получалось плохо. Дюрану удалось вывести сержанта из себя настолько, что он был на волосок от нападения на старшего по званию. И это злило ещё больше: Чимбик понимал, что не должен поддаваться на провокации дворняги. Он — элитный солдат, плод труда лучших умов генной инженерии, созданный сеять смерть и добывать победу. Он и был смертью. А Дюран — просто генная помойка, возомнившая о себе слишком много.

Стоило Чимбику приблизиться, как весело перешёптывающиеся идиллийки уставились на него. Сочувственные взгляды окончательно испортили Чимбику настроение. Особенно раздражало то, что местные открыто демонстрировали свою осведомлённость. Эйнджела, хоть и была эмпатом, никогда не позволяла себе подобного. Она просто понимала Чимбика, практически не подавая вида, насколько очевидно то, что сержант пытался скрыть. И никогда не давала окружающим и намёка о его состоянии.

— Вам нужна помощь? — с раздражающей прямотой спросила Чимбика одна из идиллиек.

Чимбик уставился ей в глаза, подбирая максимально грубый ответ из услышанных от Свитари.

— Как дверца в заднице, — наконец вспомнил он подходящую фразу. — Я здесь для приёма пищи, а не ответов на глупые вопросы. Понятно?

Ответом ему стали растерянные взгляды — также совсем недавно смотрела на него Схема.

— Простите, если обидела вас, — примирительно улыбнулась идиллийка.

Чимбик молча отобрал у девушки половник и принялся наполнять поднос, игнорируя удивлённые взгляды идиллиек и недоумённые шепотки репликантов, гадавших, какая муха укусила обычно спокойного сержанта. Закончив, Чимбик швырнул половник на стойку и пошёл к свободному «сержантскому» столику.

— Садж сам не свой, когда голодный, — пояснил за его спиной Саймон.

Усевшись, Чимбик мрачно оглядел выбранные им блюда. Аппетит пропал. Сержант зачерпнул ложкой рагу, сунул в рот и принялся жевать, не чувствуя вкуса. Перед глазами стояла ненавистная морда Дюрана, а в ушах звенело презрительное «штамповка».

— Выкини из головы, — посоветовал Стилет, усаживаясь рядом.

«Сержантские» столики были одним из непривычных репликантам нововведений. На Эгиде они ели все вместе, но в армии Доминиона существовало чёткое разделение по чинам. Столики для рядового, сержантского и офицерского составов стояли отдельно.

— Стараюсь, — отозвался Чимбик.

— Дюран — скотина, — Стилет с аппетитом принялся за еду. — Он и своих унижает по поводу и без.

Набив полный рот, он некоторое время молчал, активно работая челюстями. На лице его появилось блаженное выражение.

— Вся еда дворняг такая вкусная? — восхитился Стилет.

Чимбик молча кивнул, разглядывая происходящее в обеденном зале.

Похоже, он единственный воспринял идиллиек в штыки. Остальные репликанты оживлённо перешёптывались, обсуждая нововведение. Судя по долетающим до ушей Чимбика фразам, самым приятным, после изменений в рационе, его братья считали появление женского персонала.

За соседним столиком двое рядовых из третьей роты активно делились наблюдениями.

— Интересно, а с ними заговорить разрешено? — поинтересовался Анубис, сидящий лицом к сержанту.

— Не знаю. Но хотелось бы, — отозвался его товарищ.

Оба репликанта повернули головы, глядя на одну из раздатчиц. Та, словно почувствовав их взгляды, на миг оторвалась от работы и весело подмигнула. Анубис удивлённо моргнул и пронёс ложку мимо рта. Идиллийка рассмеялась приятным мелодичным голосом. Наклонившись к уху подруги, она что-то зашептала, без стеснения показывая на репликантов.

— Вполне, — Чимбик отложил ложку. — Смотри.

Рядовые удивлённо уставились на него, и даже Стилет перестал жевать.

Сержант обратился к идиллийкам:

— Вы что, в зоопарк пришли?

— Садж, ты чего? — зашипел Анубис, но Чимбик лишь отмахнулся.

Его злость наконец-то нашла выход, и теперь сержант напоминал пошедший в разнос от перегрузок генератор.

— Сюда приходят есть, а не вас развлекать, — Чимбик понимал, что перегибает, но остановиться уже не мог. — Но вам же на это наплевать, верно? Вам же интересно на штамповок посмотреть. Посмотрели? Довольны?

Теперь на сержанта смотрели все, кто находился в столовой. Одна из идиллиек перевела растерянный взгляд на ближайшего репликанта и спросила:

— Простите, мы делаем что-то не так?

— Не знаю, мэм, — честно признался тот, обалдело глядя на Чимбика. — Раньше он так себя не вёл.

Стилет положил руку на плечо Чимбика и попросил:

— Остынь.

Тот метнул на друга злой взгляд, но вовремя сообразил, что уж Стилет точно не виноват в происходящем.

— Извини, — Чимбик выдохнул.

— Да что с ним такое? — спросил Блайз.

— Дюран, — односложно пояснил Саймон.

— А, — Блайз замолчал.

То, что лейтенант Дюран из всех репликантов больше всех ненавидит Чимбика, знали все. И невнятное для стороннего объяснение Саймона исчерпывающе объясняло поведение сержанта.

Чимбик же метнул на раздатчиц последний злобный взгляд, встал и произнёс:

— Не собираюсь развлекать дворняг.

Сержант вышел из столовой, спиной чувствуя направленные на него взгляды.

Глава 8

Планета Новый Плимут. Столица. Квартира Свитари

Жилой комплекс «Вавилон» располагался всего в получасе езды от центра города, в спокойном районе, а потому идеально подходил командировочным, временным работникам и прочим приезжим. Собственно, одну из высоток застройщик определил под аренду приезжим, и реклама «Вавилона» встречала гостей планеты ещё в космопорте.

Некоторые компании снимали целые этажи под жильё временных сотрудников, и модельное агентство «Экзотик» не стало исключением.

Временное жилище Свитари располагалось в самом конце коридора, аккурат рядом с квартирой Эйнджелы.

Небольшая студия отражала жизнерадостный характер бейджинки Хелен: яркая мебель, мелкие безделушки, собственные студийные фото на стенах. Типичное жильё молодой амбициозной модели. Нетипичными были лишь разговоры, что велись в этих стенах.

— Способ применения? — в очередной раз за день пробасил Гуннар.

В руке он держал обыкновенную ампулу для инъекций, а на журнальном столике ждали своего часа порошки, капсулы, мази и пульверизаторы. Для стороннего наблюдателя они показались бы стандартным содержимым аптечки: спазмолитики, жаропонижающие, противовоспалительные и прочие безобидные упаковки таили в себе жидкую, твёрдую и газообразную смерть.

— Наносится на предметы, с которыми должна контактировать жертва, — дисциплинированно ответила Эйнджела. — Обязателен контакт с незащищённым участком кожи.

Она практически обнажённая лежала на диване, пока Свитари наносила на её кожу рисунок, имитирующий змеиную чешую. Компактный арт-принтер тихо жужжал, распыляя краску согласно заданной программе.

Для предстоящей работы от образа мрачного гика пришлось отказаться, так что эмпат вернула себе человеческий облик и теперь готовилась примерить новую личину.

— Время до смерти? — краем глаза следя за преображением, педантично уточнил Гуннар.

— Индивидуально, от трёх до пяти часов. При контакте яда со слизистой — от часа до трёх.

— Катализаторы?

— Физическая активность, стимуляторы, алкоголь.

— Ингибиторы?..

Сейчас Гуннар мало походил на битого жизнью громилу, скорее он напоминал опытного лектора, экзаменующего студента. Так, в общем-то, и было. В отличие от Свитари, Эйнджела так и не открыла для себя вкуса к насилию, однако ясно осознавала его неизбежность. Мир так устроен: ты или хищник, или жертва.

Быть жертвой Эйнджеле надоело.

Добрые люди из Доминиона подсказали выход — яды. Отложенное убийство как нельзя лучше подходило эмпату да и любому шпиону. Нервно-паралитические вещества, развязывающие язык наркотики, седативные препараты — фарминдустрия Доминиона предлагала широкий выбор инструментов на все случаи жизни. Нужно только уметь ими пользоваться.

И Эйнджела училась. Училась прилежно и старательно. Сперва под руководством специалистов военной базы, затем с помощью Гуннара. Интенсивный углублённый курс химии помог понять азы и общие принципы действия разных групп препаратов, но этого хватало лишь на применение готовых веществ. Изготовить что-то собственноручно Эйнджела не сумела бы при всём желании.

— Слушай, Гуннар, ты откуда такой умный взялся? — весело поинтересовалась Свитари, хотя ответ знала давно.

В юности их новый друг был тщедушным ботаником и получил диплом магистра химического машиностроения в одном из престижных вузов Доминиона. А вот как он пришёл к тому, что имел сейчас, Свитари не знала — каждая новая байка Гуннара отличалась от прежней.

— А, да что-то стало скучно мне на гражданке, — махнул рукой здоровяк. — Тоска: от дома до лаборатории и обратно, ну, пятничные пьянки с такими же ботаниками. Вот как-то иду по городу и вижу вербовочный ролик. Крепкие ребята в крутой снаряге скачут по пустыне, врываются в горящие дома… Романтика, приключения, не то что моё существование. Вот я и…

Он улыбнулся и многозначительно замолчал.

— А в прошлый раз ты рассказывал, что влюбился в стриптизёршу и устроился вышибалой в клуб, чтобы её впечатлить, — подозрительно прищурилась Свитари.

— Да? — наигранно удивился Гуннар. — Чёрт, старею. Память стала совсем никудышная…

Он демонстративно взглянул на хронометр и спросил:

— Скоро этот твой гроза шпионов явится?

— Скоро, убирай арсенал, — Ри проверила, высохла ли краска на плечах и шее сестры, и кинула той футболку. — Одевайся, а то наш бравый капитан начнёт смущаться и отворачиваться в лучших традициях рыцарских романов.

Гуннар, убирая в аптечку коллекцию смертоносных препаратов, замаскированных под безобидные медикаменты, хмыкнул:

— Надо же. А я думал, что романтики и джентльмены все повымирали, один я такой остался.

— Тогда где серенады под моим окном? — возмутилась Свитари.

Гуннар виновато развёл руки:

— Прости, моя леди, но до семидесятого этажа я не доорусь.

Эйнджела натянула футболку, села поудобней, взяла у сестры арт-принтер и принялась наносить рисунок на ногу.

— Как думаешь, — не поднимая головы, спросила она, — Нэйв купится на то, что ты — босс?

— Ни разу, если есть мозги, — покачал головой Гуннар. — А судя по всему, он не из тупарей. Другое дело, что правила игры примет, раз это в его интересах. По-хорошему, — продолжил он, — мне бы вообще не стоило свой прелестный лик ему показывать. Но… Увы, обстоятельства. Кстати, Иви… то есть, Клео — выглядишь просто сногсшибательно.

Эмпат лишь вздохнула. Привыкать к каждому новому имени становилось всё сложнее. А имена менялись слишком часто. Она уже с трудом вспоминала, чью личину носит теперь, и то и дело крутила новое имя в уме, повторяя его снова и снова.

— Эй! — картинно возмутилась Свитари. — Я начну ревновать!

— Свет души моей! — Гуннар прижал к груди ладони в нарочито театральном жесте. — Ты же знаешь, что для меня нет никого прекраснее!

Здоровяк прекратил паясничать и, вынув из кармана колоду игральных карт, принялся их ловко тасовать.

— И вообще, ревновать тут должен я, — заметил он. — К твоему контрику. Наверное…

И весело подмигнул Свитари.

Та послала ему воздушный поцелуй и озорно улыбнулась:

— Хочешь, в знак извинения я уроню в твою постель любую, на выбор?

— Увы, я старомодно моногамен, — Гуннар с притворной грустью вздохнул. — Так что останусь верным тебе рыцарем.

Как Айвенго.

Разложив пасьянс, бывший егерь оглядел расклад и добавил:

— Но карты говорят, что отказываться от такого предложения — грех и глупость несусветная. Так что договорились. Так и быть, нашу Иви-Клео просить не буду.

— Премного благодарна, — скорчила гримасу Эйнджела, отвела в сторону руку с арт-принтером и отвесила шутовской полупоклон.

— О, а вот и мой новый парень явился, — объявила Свитари.

Домофон послал сигнал и изображение прямо на имплант хозяйке квартиры. Минутой позже через порог квартиры перешагнул Нэйв, вооружённый букетом цветов и бутылкой идиллийского розового. Контрразведчик скользнул взглядом сперва по мужчине в кресле, потом по эмпату, и та ощутила его мимолётную озадаченность. Очевидно, он ожидал увидеть её в другом образе.

Чмокнув Ри в щечку, Нэйв вручил ей цветы и с укоризной сказал, показав взглядом на Эйнджелу и Гуннара:

— Ты не сказала, что намечается вечеринка. Представишь меня гостям?

От Эйнджелы не ускользнуло, как внутренне напрягся капитан.

— Гуннар курирует наше небольшое мероприятие, — представила напарника Свитари. — Можешь свободно разговаривать в его присутствии.

— Минуту, — Грэм вынул из кармана небольшую коробочку из серого пластика.

Вытряхнув на ладонь три чёрных диска, он протянул их присутствующим.

— Налепите себе на шею сзади, пожалуйста.

— Что это? — поинтересовалась Свитари, с интересом покрутив в пальцах прибор.

— Глушилка имплантов, — пояснил Грэм.

— Ты нам не доверяешь? — оскорбилась Свитари, но диск к шее прикрепила. — И этому человеку я отдаю лучшие годы…

Эйнджела молча выполнила просьбу, а Гуннар, взяв прибор, проворчал:

— Самая здоровая паранойя — это паранойя военного человека. Но, парень, ты не особо увлекайся — так и до реальной психушки недолго допараноиться.

Но «глушилку» всё же налепил.

— Давно не виделись, — улыбнулась эмпат. — Ты почти не изменился, разве что теперь не такой доверчивый.

— Работа такая, — вернул ей улыбку Грэм.

Усевшись в свободное кресло, он посмотрел на троицу доминионских агентов и задал совершенно неожиданный вопрос:

— Ри, а как у тебя с подружками, не чурающимися хорошего перепиха с цветом офицерского корпуса?

— А ты подался в сводники? — удивлённо уставилась на него Свитари.

— Ребята интересовались, — ответил Грэм. — А это может нам помочь.

— И чем же нам это поможет?

Вместо ответа капитан положил на стол свой комм и включил голограмму помпезного здания.

— Это — здание Дворца Основателей. Послезавтра там состоится бал-маскарад, на который соберутся все шишки с прихлебателями. Мероприятие из серии неформальных, потому все старательно будут изображать простых людей, без излишнего официоза и телохранителей за плечами. Проще говоря, вся охрана лежит на нас и полиции, холуёв — минимум, да и то в основном водилы. Троица наших приятелей — в числе гостей маскарада. Вариант их разом и накрыть. Но их надо как-то вывести из здания. И вот тут неплохо было бы отвлечь моих сослуживцев амурными похождениями. Тем более что ваше агентство в числе обеспечения мероприятия.

Свитари обошла по кругу голограмму и неуверенно протянула:

— Идея интересная. Нужно только как-то заинтересовать девчонок…

— А цвет офицерского корпуса может провести подружку на этот маскарад? — спросила Эйнджела. — Если да — девчонки, что не попали в списки на вечер, будут рады отплатить услугой за услугу.

— Провести — легко, — кивнул Грэм. — Если они на территории Нового Плимута легально и ранее не привлекались — проблем не будет.

— А что насчёт отмазать от мелких правонарушений, если что? Ну, там, попалась девочка с лёгким клубным наркотиком в сумочке или ещё какие ошибки молодости?

— Ну, это уже я гарантировать не могу, — развёл руками Нэйв. — Тут уже от взаимоотношений зависит.

— Тогда особо принципиальных с собой на вечеринку не зови, — предупредила Свитари.

— На какую вечеринку? — не понял Грэм.

— На вечеринку, на которой ты познакомишь своих сослуживцев с моими подружками, — подмигнула ему Ри. — Там точно будут девочки под веществами.

— М-да, чую, мой рейтинг в общаге пробьёт потолок, — пошутил Грэм.

— Ну, пока этого не случилось и звёздная болезнь не ухватила тебя цепкой хваткой, давай займёмся делом, — Гуннар придвинулся к голограмме.

Грэм увеличил изображение и начал:

— Стоянка для транспорта гостей — вот тут…

Планета Новый Плимут. Столица. Служебное общежитие

Вечером в холле общежития собрались идущие на вечеринку.

— Ну, как я? — в сотый раз, наверное, спросил Артур Шнегельбергер, вертясь перед зеркалом.

— Как гамбургер в зелёной упаковке, — елейным голосом протянул Билли под общий хохот.

Шнегельбергер нахмурился и показал ему средний палец.

— Так, а где Хауэр? — поинтересовался Грэм, оглядывая товарищей.

— Обзванивает всех, с кем можно махнуться сменами, — Шнегельбергер одёрнул полы мундира. — С твоей подачи дежурство на маскараде стало охрененно престижным, дружище. Вот наш блондинчик и ищет, кто ему позволит постоять на маскараде.

— М-да… — протянул Грэм. — Вот это я понимаю — трахаться человеку хочется.

— Предохраняйтесь, трахтельманы, — посоветовал вышедший из своего номера майор Китчинер.

Будучи верным семьянином, майор отклонил приглашение на вечеринку. Но не смог отказать себе в удовольствии подшутить над молодыми коллегами.

— А то от экзотических девочек не только экзотические позы, а ещё и экзотические болячки подцепить можно, — тоном проповедника возвестил майор, тыча в потолок пальцем.

— Это ты когда таким правильным стал? — поинтересовался Грэм.

— Эм… — Китчинер закатил глаза, изображая попытку вспомнить. — Слушай, то ли после второго ребёнка, то ли после третьего…

В коридоре послышался топот, и на площадку вылетел здоровенный светловолосый детина, на ходу застёгивающий китель.

— Поменялся! — радостно заорал он.

— Молодца, — хлопнул его по плечу Шнегельбергер. — Ну что, все в сборе?

— А нас прям ну так много, — хмыкнул Нэйв, оглядывая семерых товарищей. — Так, пошли. И это — к моей девочке не приставать!

Последнее замечание вызвало швкал острот, не прекращавшихся до того момента, как Нэйв позвонил в двери заветной квартиры.

Планета Новый Плимут. Столица. Квартира Свитари

Что бы ни пообещала «коллегам» Свитари, девчонок на вечеринке хватало. В отличие от места. Небольшая студия оказалась не в состоянии вместить два десятка человек, и часть гостей переместилась в одну из соседних квартир.

Двери в коридор по этому поводу не закрывали, и постепенно к импровизированной вечеринке присоединилась добрая половина этажа, напоминавшего теперь общагу на дюжину комнат.

Контрразведчики быстро влились в компанию, демократично игнорируя мелкие правонарушения типа контрабандного алкоголя или лёгких наркотиков. Говоря откровенно, их больше интересовали девушки, охотно флиртующие с офицерами. Уже испытавший действие феромонов Нэйв быстро сообразил, что без них не обошлось. Слишком знакомыми взглядами провожали Свитари сослуживцы капитана и некоторые из девушек. Слишком быстро образовывались жадно целующиеся по углам парочки. Слишком наэлектризованной и жаркой становилась атмосфера в тех местах, куда заходили они со Свитари.

Предвидя нечто подобное, Грэм озаботился носовыми фильтрами и старался дышать только через нос, но даже с этими мерами предосторожности он всё чаще и чаще ловил себя на мыслях, далёких от деловых. Ситуацию усугубляло то, что Ри со всей ответственностью подошла к роли его подружки и то и дело утаскивала его в свободный угол целоваться.

— Твоя работа? — тихо спросил Нэйв, указав взглядом на парочку, юркнувшую в спальню.

Они стояли у открытого окна, но несмотря на приток свежего воздуха, близость девушки всё сильней волновала Грэма.

И его руки жадно скользили по восхитительному телу спутницы вовсе не из желания выглядеть естественно.

— А ты как думал? — весело ухмыльнулась она, бесстыдно прижимаясь к капитану. — Эффект, конечно, слабый — очень уж большая площадь, но много ли надо молодым и одиноким?

Грэм кивнул, соглашаясь. Лично ему хватало одного вида девушки и воспоминаний о незабываемом сексе.

Он сделал несколько глубоких вдохов и выдохов и попытался отвлечься от неуместных фантазий.

— Кстати, а почему ты запретила пить пунш? — поинтересовался Грэм севшим голосом.

Ответ Свитари его шокировал.

— Я туда плюнула. И не один раз.

Видя ошарашенное лицо Нэйва, она пояснила:

— Самая высокая концентрация феромонов в слюне. Ты же хочешь, чтобы твоим друзьям сегодня обломилось?

— Ну, твоими стараниями обломилось не только им, — усмехнулся Грэм.

Тут он оказался прав — случайные гости вечеринки тоже ударились во все тяжкие. Нельзя было и шагу ступить, чтобы не наткнуться на целующуюся парочку. Нэйва разбирало любопытство: будь гостей поменьше, чтобы они оставались в замкнутом помещении, дошло бы дело до оргии?

От мысли, что он увидит коллег голыми, Грэма передёрнуло. К чёрту такой опыт.

В облюбованный парочкой закуток заглянул один из гостей, и капитан с энтузиазмом прижал Ри к стене, изображая бурную страсть. Собственно, особых усилий эта актёрская игра не потребовала.

Гость хмыкнул и тактично удалился, оставив «влюблённых» развлекаться.

— Извини, — Грэм отодвинулся, поймав себя на том, что делать это совершенно не хочет.

— Смущённый девственник? — восторженно ухмыльнулась Свитари. — Обожаю ролевые игры!

— Меня больше полицейская форма возбуждает, — Нэйв включился в игру. — Знаешь, которая в секс-шопах продаётся?

С такой коротенькой юбочкой…

— Никогда бы не подумала, — раздался знакомый голос у него за спиной, — что тебе нравятся женщины в форме.

Несколько увлёкшийся Грэм не заметил, как к ним подошла Эйнджела. В новом образе сложно было уловить её сходство с сестрой: прихотливый узор змеиной чешуи на загорелой коже, длинная, до колен, густая золотая коса, золотистые же глаза с вертикальными, как у рептилий, зрачками. Взгляд невольно цеплялся за покрытые имитацией чешуи участки лица, останавливался на выкрашенных в золото губах и совершенно не улавливал знакомых черт.

— Символично, — оценил её новый облик Нэйв. — Временами ты та ещё змея.

Свитари звонко рассмеялась.

— Знала, что оценишь, — подмигнула Эйнджела капитану и перевела взгляд на диван.

Там Артур Шнегельбергер как раз оживлённо беседовал с одной из моделей, ненавязчиво устроив руку на спинке дивана аккурат за её плечом. Грэм понятия не имел, в чём причина, но Артур оказался одним из немногих, кто до сих пор не обзавёлся парой.

— Твой друг знает, что флиртует с парнем? — буднично поинтересовалась Эйнджела. — Ничего не имею против, просто уточняю.

Нэйв проследил за её взглядом. Никаких признаков, подтверждающих правоту эмпата, он не заметил, но мнению её доверял.

— Грёбаный бомонд… — тихо ругнулся он. — Не думаю, что Артур в курсе.

— Спокойно, — улыбнулась Эйнджела. — Пойду спасать твоего приятеля.

Глядя на изменившееся лицо Артура, когда присевшая рядом Лорэй шепнула ему на ухо, Грэм мысленно посочувствовал лейтенанту. Шутить по поводу его ошибки будут ещё долго. Лично он, Грэм, об этом и позаботится.

Как истинный товарищ, он просто не имеет права позволить пропасть столь замечательной истории.

— Кстати о ролевых играх, — Грэм не удержался и снова прижал к себе девушку. — Что ты тогда на Вулкане вытворила, чтобы в машину к сапёрам попасть? Внутри уже сработали феромоны, но до этого как?

Воспоминания заставили Свитари криво ухмыльнулась. В памяти невольно воскресла ссора с Блайзом, в конце концов приведшая всех к тому, что они имели на сегодняшний день.

— А что они рассказали? — поинтересовалась она, запустив пальцы в короткие волосы кавалера.

— Свалили всё на неизвестный препарат, которым ты их обдолбала, — зажмурившись от удовольствия, ответил тот. — Но какого хрена они вообще вступили в контакт — объяснить затруднялись.

— Ну да, — хмыкнула Ри и волнующе прижала губы к уху Грэма. — Ты же слышал о списке последних желаний?..

К окончанию истории Нэйв поймал себя на том, что его руки поглаживают Свитари ниже спины. Смущённо кашлянув, он отстранился от девушки.

— Мы можем где-то переговорить? — тихо спросил он. — У меня есть новые подробности о маскараде. Времени у нас не так много, не будем его терять. На публику поиграли достаточно.

Ри кивнула и хитро улыбнулась:

— Подыграй мне.

Она взяла Грэма под руку, увела в коридор и, отыскав в толпе Эйнджелу, поманила её пальчиком. Когда та подошла, Свитари шепнула ей что-то на ухо. Эмпат кивнула, взяла капитана под свободную руку, и вся троица под завистливыми взглядами коллег Нэйва ушла в спальню Ри.

— Ну всё, Шнегельбергер мне не простит, — усмехнулся Нэйв. — Возглавит делегацию, требующую подробностей.

— Сам придумаешь или тебе рассказать, как это бывает? — ехидно спросила Свитари.

— Фантазии хватит, — отшутился капитан.

— Мы для достоверности ещё пару голоснимков сделаем, — пообещала Эйнджела, усаживаясь в кресло. — Так что там с маскарадом?..

— Гости выслали изображения костюмов для облегчения пропускного режима… — Грэм полез в карман за коммуникатором.

За обсуждением прошло больше часа, пока Ри не объявила перерыв. Все успели проголодаться и заказали еду в ближайшем ресторане с доставкой. Курьера, правда, Свитари пришлось стеречь у лифта — шансов отыскать клиента в этой кутерьме у него практически не было.

Оставшись наедине с Эйнджелой, Грэм замолчал, не зная, о чём говорить. Почему-то в её присутствии Нэйв чувствовал странную неловкость. Чтобы занять себя, он осмотрелся. Ничего особенного или привлекающего внимание. Разве что…

На глаза ему попался графический планшет — крайне необычная для прежних Лорэй вещь.

— Вы начали рисовать? — поинтересовался Грэм.

— Мы и не заканчивали, — пожала плечами эмпат. — У идиллийцев музыка, изобразительное искусство и танцы входят в школьную программу. Просто раньше как-то не до того было. Вот вспоминаю детское увлечение.

— Разрешишь посмотреть?

Эйнджела помедлила с ответом, но всё же кивнула, разблокировала планшет и протянула Нэйву.

— Спасибо, — капитан бережно взял прибор в руки и открыл галерею работ.

С первой на него хмуро смотрел парень с жутким шрамом на лице. Лице, которое он уже видел. Репликант-сержант РС-355085. Грэм вспомнил, как в парке Эйнджела упоминала имя «Чимбик», и пришёл к выводу, что так зовут репликанта по-настоящему. Звали.

Капитан бросил на наблюдавшую за ним Эйнджелу быстрый взгляд и вывел на экран следующий рисунок.

Рука, вложенная в другую руку. Избитый донельзя символ. Вот только одна ладонь на рисунке принадлежала женщине, а вторая, гораздо больше, была затянута в штурмовую перчатку.

Третий рисунок — вновь репликант, но теперь уже сидящий под дождём на берегу реки.

Грэм смущённо кашлянул и вернул планшет эмпату, отчего-то не желая смотреть остальные картины.

— Хорошо рисуешь, — нейтрально сказал Нэйв, испытывая острое чувство неловкости. Будто подсмотрел что-то, не предназначенное для чужих глаз.

Ответом ему был прямой, даже вызывающий взгляд эмпата. В отличие от Грэма, она не смущалась и не пыталась спрятать то, что творилось на душе.

Она словно гордилась своей одержимостью.

— Это единственный способ увидеть его снова, — спокойно сказала она. — Где бы он сейчас ни был, я надеюсь, что ему там хорошо…

Глава 9

Система Акадия. Орбита планеты Акадия, станция-тюрьма «Бастилия»

Чимбик лежал в ложементе штурмового бота, перечитывая вводные. Судёнышко неслось сквозь пространство, отстреливая тепловые ловушки и ракеты-имитаторы, легко обманывающие примитивные системы наведения ракетных установок и лазеров станции-тюрьмы.

Оборона «Бастилии» никогда не рассчитывалась на противостояние боевым кораблям Доминиона. Её задачей являлась оборона от судов контрабандистов и прочего криминального сброда, решившего освободить своих подельников, ждущих очереди на переработку в киборгов. Создателям станции и в голову не приходило, что она может стать объектом атаки коммандос — уголовники всё же не оружейный завод и не судостроительная верфь, и уж тем более не штаб.

Сержант представил, что сейчас творится на командном пункте атакованной станции. Службы РЭБ и РЭР на борту переоборудованного грузового судна исправно глушили связь «Бастилии», передавая от её имени на Акадию привычную, рутинную информацию. Это на некоторое время должно было сбить с толку наземные службы контроля, выиграв время для штурмовых групп.

Бот развернулся, отработав тормозными двигателями, и перегрузка на миг вдавила Чимбика в ложемент. По корпусу прошла вибрация от стыковки со станцией, а затем бот вздрогнул, когда направленные вышибные заряды, расположенные у люка абордажного шлюза, пробили дыру в обшивке «Бастилии».

— Пошли! — скомандовал сержант, хлопнув по замку страховочных ремней.

Люк абордажного шлюза распахнулся, и Блайз со Сверчком, идущие в авангарде, швырнули внутрь светошумовую и ЭМИ-гранаты. И тут же кинулись вперёд. Сержант — за ними.

В коридоре обнаружился одинокий киборг-охранник старой модели. Блайз и Сверчок обошлись с раритетом без всякого почтения к древностям, всадив в него по паре двенадцатимиллиметровых пуль. Новое оружие репликанты получили сразу по возвращении с Боливара — оказывается, низкая эффективность прежних автоматных патронов против новых моделей боевых киборгов не стала открытием для Доминиона. Оружие под новый патрон крупного калибра разрабатывалось давно, только командование ВС Доминиона не могло определиться с требуемыми характеристиками, потому дальше экспериментальных образцов дело не заходило. Война, начавшаяся с противником, получившим продвинутые технологии, встряхнула генералитет. По опыту первых столкновений были наконец определены требуемые параметры оружия. Конструкторы и промышленность оперативно отреагировали на заказ, и новые стрелковые комплексы поступили в войска уже на третий месяц войны.

Устаревшей машине, не предназначенной для общевойскового боя, четыре пули нанесли фатальные повреждения, практически разорвав надвое. Бурая жидкость, заменявшая киборгам кровь, влажно поблескивала в свете аварийных огней, напомнив сержанту пролитый кофе. Новая, непривычная ассоциация из новой жизни.

— Контакт, — сообщил Блайз.

Сверкнула вспышка выстрела, и ещё один киборг прекратил функционирование.

Чимбик глянул на такблок. Пока что всё шло по плану: высадившиеся группы легко сломили слабое сопротивление немногочисленной охраны и приступили ко второй части операции. Лишь одно отделение заблокировало командную палубу, на которой засели оставшиеся киборги и немногочисленный живой персонал.

Сержант подошёл к терминалу охраны. Откинув защитную крышку на левом наруче, он извлёк штекер, мысленно удивляясь приверженности союзовцев к архаичным технологиям, и воткнул в порт терминала. Программа-взломщик легко справилась с примитивным защитным кодом, и Чимбик отдал команду на разблокирование камер с заключёнными.

Диего и Запал проскочили мимо сержанта и принялись выводить ошарашенных людей в коридор. Чимбик убрал штекер на место и с интересом рассматривал дворняг в оранжевых комбинезонах, пытаясь понять: что же в них важного, раз для их освобождения задействовали разом два взвода репликантов?

Люди казались одинаковыми — не только из-за одежды, а ещё потому, что у них полностью отсутствовал волосяной покров, удалённый из соображений гигиены. На шеях поблескивали массивные ошейники, содержащие — как знал из инструктажа Чимбик — заряды взрывчатки, активируемые по сигналу с пульта управления. Работа станций РЭБ надёжно блокировала все каналы станции, но ошейники оставались угрозой: если «мозг» устройства в течение десяти минут не получал сигналы от центрального компьютера, то инициировал подрыв.

— Подойдите ко мне, сэр, — скомандовал Чимбик ближайшему заключённому.

Тот, глядя на репликанта исподлобья, сделал неуверенный шаг. Раздражённый его медлительностью репликант схватил человека за плечо, проигнорировав испуганный вскрик, и сунул в замок ошейника чип-ключ, выданный сержанту офицером разведки.

— В шлюпку, сэр, — Чимбик, отшвырнув ошейник в сторону и подтолкнул дворнягу к ярко-жёлтому люку спасательной шлюпки.

Тот повернулся и с улыбкой спросил что-то по-французски.

«Как твоё имя?» — перевёл такблок.

— РС-355085, — машинально отозвался сержант, уже занимаясь ошейником следующего заключённого.

— Ну и имя, — задавший вопрос хлопнул сержанта по плечу. — Я напишу его кровью своей следующей игрушки, брат.

И поспешил к шлюпке.

Чимбик озадаченно нахмурился, недовольный качеством перевода. Откуда у игрушек кровь? Может, дворняга изъяснялся на одном из многочисленных наречий или использовал жаргонные выражения?

— Следующий… — Чимбик посмотрел, как Диего и Запал снимают с людей ошейники.

Эта возня сильно тормозила процесс эвакуации, но другого выхода не было. Если ошейники сдетонируют в шлюпке, то до поверхности планеты доберутся лишь обезглавленные трупы. Конечно, при условии, что взрывы не повредят обшивку аппарата.

К вою тревожной сирены добавился новый звук. Чимбик насторожился, вскинув автомат. Но неприятность пришла откуда не ждали.

По коридору пронёсся ветер. Невозможное природное явление на космической станции. Если только…

«Они откачивают воздух!» — сообразил сержант.

Его догадку подтвердили сенсоры брони. В следующий миг Чимбик осознал, что произойдёт дальше: люди впадут в панику и бросятся к спасательному средству, напрочь позабыв про свои ошейники. Тех, кто сохранит рассудок, просто затопчут. А если заключённые с ошейниками прорвутся в шлюпку, то на операции можно смело ставить крест: детонирующая взрывчатка погубит тех немногих, кого успели погрузить репликанты. Даже если отдать ключи дворнягам — они не успеют избавиться от опасной ноши.

— Не пускай их в шлюпку! — приказал Чимбик Диего, наводя оружие на людей.

— Назад! — крикнул он. — Буду стрелять!

Впустую. Дворняги тоже сообразили, что происходит, и обезумевшая от ужаса толпа перла на репликантов, стремясь прорваться к спасительному люку.

— Запал, пуск! — скомандовал сержант.

Запал тут же стукнул по алой кнопке пуска шлюпки. Хлопнули пиропатроны, отстыковывая аппарат. Вот только люк стыковочного узла станции, служащий для сохранения герметичности при отстыковке шлюпки, остался распахнутым.

Чимбика словно ударила исполинская рука. Такблок брони тут же отреагировал на изменение и активировал магнитные захваты подошв, удерживая репликанта на палубе, но сержанту всё равно пришлось несладко. Мощный поток воздуха просто выдувал его в космос.

Голоса командиров групп, зазвучавшие в эфире, ясно показали, что подобное происходило на всех палубах станции.

Отлично начавшаяся операция разом пошла наперекосяк, лишний раз подтвердив мудрость, что так любили цитировать инструкторы на Эгиде: если всё идёт ровно — это не к добру. Единственное, что радовало — обошлось без потерь среди коммандос. Никого не ранило, не выкинуло в космос. Судьба прочих волновала сержанта куда меньше.

Чимбик равнодушно смотрел, как мимо него проносятся визжащие от смертного ужаса люди и вылетают в открытый люк. Один из заключённых ухватился за плечевой ремень сержанта и принялся бить репликанта по броне то ли в приступе бессильной ярости, то ли в поисках спасения. Чимбик отработанным движением сломал ему руку, отрывая от снаряжения, но человек, казалось, этого не заметил. Намертво вцепившись в репликанта, заключённый смотрел на него вытаращенными глазами, судорожно разевая рот в попытке вдохнуть ещё хоть немного воздуха. Удары, которыми он осыпал сержанта, становились всё слабее и слабее, пока, наконец, не прекратились совсем.

Чимбик оттолкнул труп и с досадой огляделся. Задание, поначалу довольно лёгкое, обернулось провалом. Процент эвакуированных ничтожно мал, особенно на фоне погибших, и сержант вполне обоснованно подозревал, что командование этому факту не обрадуется. Сами покойники Чимбика не волновали — всего лишь очередная партия дворняг, для сержанта ничем не отличающаяся от тех, кого он всего полгода назад уничтожал по приказам Консорциума.

Несколько камер оказались закрыты — очевидно, некоторые заключённые смогли забраться в них, тщетно надеясь на спасение. Репликант не стал даже заглядывать внутрь, предпочтя вместо этого вернуться к терминалу охраны. Вновь воткнув штекер в разъём, Чимбик принялся скачивать базу данных по заключённым, содержавшихся на этой палубе.

— Садж, ты что делаешь? — полюбопытствовал Блайз.

— Хочу узнать, чем эти люди были так ценны, что их предпочли уничтожить, но не дать сбежать, — ответил сержант.

— Но приказа на это не было… — неуверенно протянул Запал.

— Запрета — тоже, — ответил Чимбик. — Всё, уходим.

Блайз и Сверчок снялись с позиции и побежали к боту.

Планета Идиллия. Военная база «Эсперо-1»

— Брат, я же обещал, — прозвучал голос над ухом сержанта.

Чимбик проснулся и рывком сел на койке.

— Как ты сюда попал? — спросил он у человека в оранжевом комбинезоне.

Точнее, у Камиля Идо, серийного убийцы, известного под прозвищем «Каллиграф». Он любил оставлять полиции послания, написанные на стене аккуратным, каллиграфическим почерком. Только вместо краски Камиль использовал кровь жертв — девушек в возрасте от четырнадцати до двадцати четырех лет.

— Да пропустили, — беспечно отмахнувшись, ответил убийца. — Я же тебе подарок принёс. Смотри.

Протянув руку, Камиль картинным жестом показал связанных женщин, уложенных в ряд на полу. Эйнджела, Свитари, бейджинка Расмира и рыжая Амели молча смотрели на Чимбика потухшими, безжизненными глазами.

— Я обещал написать твоё имя кровью новой игрушки, — поигрывая неизвестно откуда взявшимся ножом, улыбнулся Камиль. — Выбирай, чьей.

Репликант рванулся к злобному дворняге. Убить, разорвать на куски голыми руками! Вот только тело отчего-то не подчинялось сержанту.

Зарычав от ярости, Чимбик напряг мышцы… И проснулся.

Вскочив с койки со сжатыми кулаками, готовый к драке, Чимбик огляделся. Ни тел, ни крови, ни Камиля Идо. Сон.

Просто сон.

Шумно выдохнув, Чимбик опустил руки и сел на мокрую от пота кровать.

— Сон… — глухо произнёс он и задумался.

Никогда раньше ему не снились подобные сны. Репликанты видели кошмары о контрольной группе, о криокапсулах, но не о людях. Странное ощущение, которое сержант не мог облечь в слова. Оно походило на то, что он испытал на Эдеме, когда невольно искал взглядом Блайза и девушек среди трупов и пожаров в космопорте. Страх за близких.

Чимбик потряс головой, стараясь прогнать воспоминания о странном сне. Напрасно. Будто что-то холодное и липкое засело в груди, мешая сердцу биться в привычном размеренном ритме. Эйдетическая память услужливо воспроизвела всё, что репликант успел прочитать об освобождённых им дворнягах. Убийцы, насильники, торговцы наркотиками и прочие преступники, приговорённые к переработке в киборгов. Командование сочло полезным не уничтожать их вместе со станцией, а выпустить на волю, любезно доставив на поверхность Акадии в спасательных шлюпках.

Ещё три месяца назад сержант оценил бы решение руководства занять ресурсы противника поимкой сбежавших опасных преступников. И единственное, что волновало бы Чимбика, — провал операции. Но теперь, когда в его жизни появились люди, судьба которых волновала сержанта… Теперь симпатии Чимбика оказались на стороне командира станции, разгерметизировавшего отсеки. Окажись на месте командующего станцией-тюрьмой дворняги сам сержант — он поступил бы точно так же. И перед смертью, глядя на приближающиеся ракеты, жалел бы лишь о том, что разгерметизация не убила и репликантов.

Спать больше не хотелось. Одевшись, сержант вышел на улицу — посидеть в курилке, надеясь, что свежий воздух развеет воспоминания нелепого сна.

Несмотря на глубокую ночь, в курилке над шахматной доской сидели Стилет и Блайз. Очередное нарушение, казавшееся Чимбику немыслимым ещё три месяца назад. Сейчас сержант плевать хотел на нарушенный распорядок.

Глядя на братьев, Чимбик понял, что ему необходимо побыть рядом с кем-то настоящим и живым. Воспоминания и сны в последнее время приносили лишь странные мысли и смутную тревогу.

Коротко кивнув братьям, сержант сел на свободное место и с наслаждением глубоко вдохнул. Пряный идиллийский воздух до сих пор вызывал у Чимбика, да и у остальных репликантов, благоговейный восторг. Все они молча радовались уничтожению Эгиды — это увеличивало шансы на постоянную дислокацию здесь, на Идиллии. Если бы устав позволял спать за пределами казармы — репликанты устраивались бы прямо под открытым небом, подальше от осточертевших стен и переборок.

— Чего не спишь? — поинтересовался Блайз, двигая шахматную фигуру.

Доску ему подарил Саймон, который получил ей от одного из охраняемых людей. Он же, как подозревал сержант, подкидывал Блайзу и новые книги, выходящие за рамки разрешённого командованием списка Поколебавшись, Чимбик всё же решился рассказать о недавнем сне. Если он и готов был поделиться творившимся в душе, то только Блайзу и Стилету. И Эйнджеле. Но вряд ли ему когда-то выпадет шанс сказать ей хоть что-то.

— Да приснилось странное…

Стилет и Блайз слушали внимательно, позабыв даже про игру. Когда Чимбик замолчал, они переглянулись, и Стилет осторожно сказал:

— Мне кажется, дворняги называют это совестью. Мы не должны сожалеть о выполнении приказа. Это сочтут дефектом. Не рассказывай дворнягам. Никому. Особенно — контрольной группе.

Блайз согласно кивнул.

— Яйцеголовые всё хорошее в нас считают дефектом. Цепным монстрам не нужны ни сомнения, ни сожаления, ни совесть.

— Сам додумался или Ри подсказала? — с интересом посмотрел на него сержант.

— Ри, — широко ухмыльнулся Блайз. — Я тогда ни о чём не сожалел.

— А сейчас? — спросил Чимбик.

— Только о том, что её нет рядом.

От казармы к курилке двинулась ещё одна фигура со стаканом сока в единственной уцелевшей руке.

— Чего не спите? — спросил Брауни, подойдя.

Его выписали сразу, как только врачи признали раненого ограниченно годным к выполнению служебных обязанностей. Пока не был готов протез, однорукий репликант дежурил по казарме или ходил в наряд по штабу посыльным: атавизм, сохранившийся в армии на случай отказа средств связи.

— А ты? — ответил вопросом на вопрос Чимбик.

— Я в госпитале на год вперёд выспался, — Брауни несколько неуклюже сел на лавочку.

Выглядел он не очень весело.

— Ты чего такой хмурый? — поинтересовался Блайз.

— Да… — однорукий вздохнул и признался:

— Не хочу завтра в город идти.

Даже Блайз не задал вопрос — почему? И так ясно: Брауни стыдился увечья. В столовой он всегда становился так, чтобы раздатчицы не видели пустой рукав, приколотый к плечу, а в остальное время сторонился идиллийцев, огрызаясь на любую попытку завязать разговор.

— Я тоже не хочу идти, — нарушил тишину Чимбик. — Как говорят дворняги: к чёрту.

— Что — к чёрту? — не понял Блайз.

— Ширму, которую нам покажут, — объяснил Чимбик. — Все эти кварталы для туристов и прочий камуфляж. Но у нас приказ. Сам слышал: надо создать видимость присутствия большого количества войск. А раз приказано отдыхать — придётся отдыхать.

— Да, садж, — уныло отозвался Брауни.

Глава 10

Планета Идиллия. Военная база «Эсперо-1»

В кабинете командующего объединённой группировкой проходило импровизированное совещание, инициатором которого стал Айвен Тайрел — представитель корпорации «Глоботек», создавшей репликантов. Контрольная группа постоянно мониторила состояние и действия искусственных солдат, составляя скрупулёзный отчёт для своего и армейского руководства.

Причиной волнений господина Айвена Тайрела стало решение выпустить репликантов в город. Едва узнав об этом, он тут же побежал к командующему, держа перед собой планшет с данными, словно древнеримский легионер — свой щит-скутум.

Выслушав сбивчивую речь учёного, командующий недовольно поморщился и вызвал к себе командира бригады коммандос и командиров обоих батальонов репликантов.

— Репликантов нельзя выпускать в город! — горячился Тайрел. — Эти изделия…

— Солдаты, — поправил его полковник Стражинский, командующий бригадой.

Это сбило корпората с толку. Запнувшись, он несколько секунд недоумённо таращился на полковника, а потом спросил:

— Простите, что?

— Солдаты. Не изделия. Впредь будьте добры называть моих подчинённых именно так, — обманчиво мягко сказал полковник.

— О… — Тайрел почесал подбородок. — Хорошо. Итак, эти солдаты созданы исключительно для боевых действий. От и до. Выпускать их в город, где они могут воспринять как агрессию любое резкое движение в их сторону, — огромный риск!

— Ну, сломают пару грабель, — равнодушно пожал плечами майор Савин. — Остальным наука будет. Я, к примеру, тоже не люблю, когда в мою сторону руками машут. Так что теперь — в город не выходить?

Судя по тому, как изменилось лицо Тайрела после слов майора, учёный склонялся именно к такому варианту. Савин, не скрывая удовольствия, полюбовался на его гримасы и махнул рукой:

— Да успокойтесь вы, право слово. Отдадим приказ, и репликанты станут избегать насилия даже в случае прямой угрозы жизни.

— Да как вы не понимаете! — всплеснул руками Тайрел. — Вот, смотрите! Изделие РС-355085….

— Сержант Чимбик, — ледяным голосом перебил его Савин.

— Хорошо, будь по-вашему, — Тайрел сунул планшет под нос комбату. — Вот, смотрите, тут полностью все данные мониторинга его состояния. Обратите внимание вот сюда…

— Ну, сжёг кучку яйцеголовых в их же лаборатории, — равнодушно пробежал взглядом по данным майор. — Крайне эффективно избежав траты боекомплекта. И что?

— Вот, — Тайрел ткнул в ряд цифр. — В этот момент ваш сержант испытал удовольствие.

— Он просто любит свою работу, — мрачно пошутил Савин.

— Вы издеваетесь?! — возмутился Тайрел.

— Вы сами их так запрограммировали, — напомнил командир второго батальона майор Хилл. — Репликанты испытывают удовольствие от хорошо проделанной работы. Что вас не устраивает?

— То, что сержант — единственный из группы, у кого в тот момент возникли данные эмоции!

— Потому, что он был единственным, кто сделал это, — парировал Стражинский. — Тайрел, что вам не нравится? Те, кого вы называете «изделиями», действуют согласно заложенной в них программе, если так уместно говорить. И тут вы начинаете возмущаться результатом работы ваших же коллег. Лично меня действия сержанта Чимбика, как и он сам устраивают полностью.

— А его поведение в ангаре и столовой? — напомнил Тайрел.

— У вас было бы точно такое же, — отмахнулся Стражинский. — Сержанта спровоцировал на скандал лейтенант Дюран, пользуясь своим служебным положением. Не удивительно, что у Чимбика испортилось настроение. И, к слову, я полностью поддерживаю выговор, сделанный им туземной обслуге: личный состав приходит в столовую для того, чтобы спокойно поесть, а не служить развлечением. Что-то ещё, господин Тайрел?

Учёный тяжело вздохнул, без слов дав понять, что отчаялся доказать что-то дубоголовым солдафонам.

— Нет, — он забрал планшет у Савина. — Но я подам вам, господин командующий, два рапорта — о том, что возражаю решению выпускать репликантов в город, и о том, что сержант Чимбик рекомендуется к списанию в связи с нестабильным психическим состоянием. И оповещу об этом своё руководство.

— Хорошо, — командующий, до сего момента молча следивший за перепалкой, кивнул. — Господа офицеры, проведите с личным составом тщательный инструктаж по поведению в городе и недопущению актов насилия в отношении гражданских. Господин Тайрел, я благодарен вам за ваши внимательность и серьёзное отношение к должностным обязанностям. Всё, все свободны.

Планета Идиллия. Город Эсперо

Бронетранспортёр замер, откидывая кормовую аппарель.

— К борту! — скомандовал Чимбик, хлопая по замку страховочных ремней.

Репликанты дисциплинировано ссыпались на землю, с ходу формируя строй.

— Равняйсь! Смирно! — машинально командовал Чимбик, одновременно оглядывая местность.

Колонна остановилась у парка на окраине жилого района, где коммандос должны были встречать гиды из числа идиллийцев.

Буйная растительность парка напомнила сержанту инженерные заграждения — настолько плотно рос кустарник между деревьев. Чимбик машинально прикинул, что продраться сквозь такую природную «ограду» без помощи инструментов среднестатистическому человеку проблематично, если вообще возможно. Проложенные сквозь растительность пешеходные дорожки выглядели тоннелями, уходящими в таинственную полутьму.

От размышлений о причудах местной флоры сержанта отвлекла группа идиллиек, идущих к репликантам.

— Они тут и правда все красотки! — не удержался от восторженного комментария Блайз.

— Блайз, заткнись! — автоматически рыкнул Чимбик, крайне недовольный нарушением дисциплины. — Разговорчики в строю!

И, круто развернувшись, замер в ожидании. Облачённые в броню репликанты недвижимыми статуями стояли у боевых машин. Лишь отсутствие личного оружия и боекомплекта подсказывало, что это не войсковая операция, а увольнение.

Шедшие идиллийки удивлённо рассматривали необычных туристов и растерянно переговаривались между собой.

Чимбик недовольно поморщился и посмотрел на указания выданного часом ранее гражданского коммуникатора.

Активированное приложение для туристов указывало направление и расстояние до комма гида, приставленного к его группе. Согласно показаниям, аборигенка не спешила, сокращая расстояние прогулочным шагом.

Её неторопливость раздражала Чимбика. Ему не нравилась эта идиллийка и затея командования. Он хорошо помнил их с Блайзом знакомство с гражданским миром и предвидел множество плохих и очень плохих исходов вечера.

Но его, Чимбика, никто не спрашивал, а потому он со всё нарастающим раздражением ожидал не слишком спешившего гида. Несмотря на то, что репликантам приказали провести в городе строго определённое время, сержант неосознанно торопился поскорее выполнить задачу. Как можно в ускоренном темпе имитировать отдых личного состава он, правда, не представлял. Опыта в этом деле Чимбику недоставало.

Сержант гадал, всем ли достались такие нерасторопные сопровождающие, или не повезло только ему? Судя по беспечному виду местных — всем. Дворняги, будто сговорившись, прогулочным шагом неспешно расходились по своим группам.

Наконец Чимбик заметил идущую в его направлении идиллийку. Ничего примечательного: та же сиреневая кожа, что и у остальных. Разве что волосы бледно-розовые, заплетены в сложную причёску, названия которой репликант не знал.

При виде длинного платья и обуви на каблуках сержант пришёл к неутешительному выводу, что скорость передвижения отделения будет крайне невысокой.

— Весёлого вечера, — очевидно, поприветствовала его идиллийка. — Я — Талика Варес, ваш гид.

— Да, будет весело, — недружелюбно отозвался сержант.

Открыть забрало Чимбик и не подумал. Тщательно отрегулированный уровень инфразвука превратил его фразу в пугающее обещание.

К некоторому удовольствию сержанта, идиллийка инстинктивно отшатнулась.

Вскинув ладонь к виску, Чимбик представился:

— Сержант РС-355085, мэм.

На скрытом забралом шлема лице репликанта играла злорадная улыбка. Всё это благополучное стадо непуганых гражданских вызывало у Чимбика необъяснимое раздражение. И то, что стоящая перед ним женщина чувствовала это, почему-то особенно радовало сержанта.

Несколько секунд Талика растерянно рассматривала выстроившихся перед ней репликантов и, вероятно, уже жалела, что вообще пришла. Чимбик подспудно ожидал очередной тупой вопрос в стиле местных: «чем вам помочь?» или «что вас так разозлило?», но гид сумела его удивить.

— Куда вы хотите пойти, сержант РС-355085? — спросила идиллийка.

— Достаточно просто «сержант», — Чимбик немного повысил уровень инфразвука. — Если позволите, мэм, мы хотели бы поужинать.

Тут Чимбик был искренен: репликантов отправили в увольнение до ужина. На инструктаже майор Савин сообщил, что поесть они могут в городе, в любом заведении туристической зоны. Оплата — безналичная, достаточно приложить выданный гражданский браслет-коммуникатор к сенсору кассового аппарата или комму официанта.

— Тогда нам в ту сторону, — указала Талика на одну из вымощенных цветной плиткой дорожек. — Следуйте за мной.

Реакции на инфразвук, к некоторому разочарованию сержанта, она больше не выказывала.

— Напра-во! — словно на плацу, скомандовал сержант. — Правое плечо вперёд! Шагом марш!

— Вы предпочитаете, чтобы я сама рассказала что-то об Идиллии, или у вас уже накопились вопросы? — спросила гид, всё также раздражающе-неспешно шагая рядом с Чимбиком.

— Сами, мэм, — отозвался Чимбик, отключив инфразвук. Отсутствие видимой реакции идиллийки испортило развлечение. — Интересующие меня вопросы находятся вне вашей компетенции.

Он перехватил её взгляд, направленный на обрубок руки Брауни, прикрытый лишь наплечником и верхней частью рукава, и спросил, не скрывая злости:

— Вас смущает раненый, мэм?

Ответом ему был спокойный взгляд идиллийки.

— Нет. А вас, сержант?

— Меня злит, когда на него пялятся, — прямо заявил Чимбик.

В этот момент ему было глубоко наплевать, что скажет командир, если идиллийка сообщит о неподобающем поведении репликанта. Им приказано имитировать увольнение, а не строить из себя забаву для аборигенов. Никто не смеет безнаказанно таращиться на раненого брата Чимбика. И он об этом позаботится.

Он уже мысленно прикидывал, как можно запугать местную без применения мер физического воздействия, как идиллийка ответила:

— Меня бы подобное тоже злило.

И, как ни в чём не бывало, продолжила путь.

Готовый ко всему, кроме согласия, Чимбик от неожиданности растерялся.

— Рад, что мы друг друга поняли, — справившись с удивлением, сказал он.

— За этим я тут, — едва заметно улыбнулась Талика. — Мне объяснили, что у вас… мало опыта общения как с идиллийцами, так и с людьми. Собственно, это практически всё, что мне рассказали. Если захотите, я по мере сил расскажу о принятых на нашей планете нормах поведения.

Чимбик покосился на отделение. Репликанты шли молча, дисциплинированно не встревая в разговор сержанта. Даже Блайз соблюдал тишину. А это немалый подвиг с его стороны.

— Мы на отдыхе, — заблокировав шлем, Чимбик вышел на канал отделения. — Можете говорить.

— Садж, а ты с ней не слишком круто? — ожидаемо первым подал голос Блайз.

— Нет, — отрубил сержант. — Дворнягам надо сразу указывать границы дозволенного.

Идиллийка обернулась, будто могла слышать их разговор, чем неожиданно напомнила Эйнджелу. Это вызвало новый приступ злости сержанта. Злился он в основном на себя. Как он может сравнивать Эйнджелу с этой дворнягой?

Эйнджелу, прошедшую череду кошмаров. Эйнджелу, всегда понимавшую Чимбика. Его Эйнджелу… С этой… В словарном запасе репликанта не нашлось походящего эпитета, но тут он вспомнил, как Савин называл гидов «говорящие головы». Оскорбительное прозвище как нельзя лучше подходило сопровождающей.

— Культура и уклад Идиллии довольно серьёзно отличаются от прочих, так что для удобства как горожан, так и гостей планеты гостиницы и основные туристические объекты удалены от жилых кварталов. Перемещение по городу гостям никто не ограничивает, но по крайней мере первое время рекомендую за пределы туристической зоны не выходить.

Информация не несла особой ценности — репликантам и так запретили покидать туристический квартал. Сержант не сомневался, что в случае выхода за разрешённую территорию дежурная группа получит тревожный сигнал. А сам нарушитель — дозу транквилизатора от медблока брони.

— Для удобства разные зоны города отделены друг от друга скверами и парками, — продолжила гид.

— Разумно, — одобрил Чимбик. — При бомбёжке такая планировка сильно затруднит распространение пожаров.

Сорвав с дерева лист, репликант размял его в пальцах и продолжил:

— Растительность с высоким содержанием жидкости, трудно зажечь. Сыграет роль дополнительного барьера.

— Плюс строения довольно далеко друг от друга отстоят, — подал голос Брауни.

— Жаль только, что простреливаются насквозь, — добавил Запал.

Оглянувшаяся идиллийка смотрела на них растерянно и удивлённо.

— Возможно, это тоже играло роль при планировке, — сказала она. — Но речь скорее об удобстве гостей планеты, которые могут случайно покинуть пределы туристической зону. Людям первое время не слишком уютно в обществе эмпатов.

— Ну, скоро прибудут гости, в присутствии которых будет не слишком уютно уже эмпатам, — мрачно пошутил Сверчок.

Блайз бросил на него короткий взгляд и поспешил перевести тему, спросив:

— Мэм, а разве туристами занимаются не эмпаты?

— Эмпаты, — кивнула Талика. — Только прошедшие подготовку для общения с инопланетниками.

— Какую подготовку? — преисполнился подозрений Чимбик.

— В основном по сглаживанию культурных различий, — улыбнулась Талика. К примеру, мы учимся контролировать мимику. Сами понимаете, у идиллийцев выражение лица всегда соответствует чувствам. Зачем притворно улыбаться, если все и так знают, каково тебе на самом деле? У туристов это тоже первое время вызывает дискомфорт.

Чимбик невольно сравнил железный самоконтроль Лорэй и то, с каким откровенным любопытством таращились на репликантов идиллийки в столовой. Вспомнил лица техников-ополченцев. Контраст разительный.

В отличие от прочих собратьев, Талика вела себя достаточно спокойно и сдержанно. Приятная перемена. Стоило признать, что к организации туристического бизнеса идиллийцы подошли толково.

— Ещё нас обучают, например, контролировать эмпатию, — продолжила идиллийка. — Неподготовленных людей часто шокирует и пугает эмпатический контакт.

— Разумно, — признал Чимбик, вспомнив собственное знакомство с эмпатией.

Сержант не мог предсказать, как поведут себя его братья при незнакомом воздействии. С учётом того, что живое оружие по природе своей отвечало на всё агрессией, проверять не хотелось. Да и сам Чимбик три месяца назад чудом не убил Лорэй. Если бы не приказ доставить пассажирок живыми, он бы принял самое простое и очевидное решение — ликвидировать источник неизвестного воздействия.

Это стало бы самой большой ошибкой в жизни Чимбика. Нет. Это стало бы самой большой ошибкой за всё время его функционирования, ибо жизни у РС-355085 никогда и не было.

Вслед за воспоминаниями пришла мысль, что он может быть слишком предвзят и опять лишает сам себя чего-то нового и хорошего?

Сержант оглянулся на своё подразделение. Братья шли строем, с закрытыми забралами шлемов. Образцовые отдыхающие, ничего не скажешь.

— Расслабьтесь, — посоветовал братьям Чимбик. — Если уж нам приказали отдыхать — нужно ловить момент.

— Ты здоров? — участливо поинтересовался Блайз. — Сверься с показаниями медблока, мне кажется у тебя жар.

— Хорошо, — губы сержанта едва заметно дрогнули в тени улыбки, надёжно скрытой забралом шлема. — Все отдыхают, а Блайз заступает на дежурство.

— Эй, так не честно! — возмутился Блайз под общий смех.

Даже Талика, не слышавшая разговор по закрытому каналу группу, улыбалась.

— Садж, — отсмеявшись, спросил Запал. — А как это — отдыхать? Что мы должны делать?

— То, что сами хотите, — встрял Блайз.

Ни один из репликантов не повернул головы, но Блайз почувствовал, как на нём скрестились взгляды собратьев.

— Что хотим? — шокировано повторил Запал.

После рассказов Блайза мысль о том, что репликант может делать что-то, выходящее за рамки приказов и служебных обязанностей уже не казалась такой революционной. Да и недавние послабления подготовили психику искусственных солдат к выходу за привычные рамки, но… Но до сих пор ни Запал, ни остальные репликанты из отделения Чимбика не примеряли на себя столь странную мысль — делать то, что хочешь. Большинство из них до сих пор так и не нашли применение «личному времени», а тут целый вечер и непонятный приказ имитировать дворняг в увольнении.

Знать бы ещё, чем они в этом самом увольнении заняты…

— Я бы поел, — в гробовой тишине канала подал голос Сверчок.

Остальные согласно угукнули, радуясь знакомому и очень приятному времяпрепровождению.

— Никого не напоминает, а садж? — весело спросил Блайз.

— Заткнись, — привычно отозвался сержант, хорошо понимавший растерянность братьев. — Поедим, осмотримся и решим, что делать дальше. Слона едят по кусочкам.

— Садж, а что такое слон?..

Плотный, напоминающий лабиринт кустарник сменился ухоженным газоном и репликантам открылся вид на туристический сектор. В сгущающихся сумерках ярко горели огни увеселительных заведений, по цветной брусчатке гуляли люди самого разного вида. К некоторому удивлению Чимбик заметил и серокожих бейджинцев, и жителей Тиамат с их татуированными лицами. Несмотря на начавшуюся войну союзовцы выглядели довольными жизнью.

— Мэм, — Чимбик прервал гида, как раз начавшую перечислять увеселения, что могла предоставить гостям туристическая зона столицы. — Я вижу представителей враждебных планет. Это в порядке вещей?

Вопрос удивил идиллийку, но сержант не был уверен, что именно послужило причиной растерянности Талики. Может, она не обращала внимания на представителей Союза в этой мешанине чужаков, а может для жителей мирной планеты слово «враждебный» вызывало ту же растерянность, что и слово «слон» у репликантов.

— У нас всегда было много гостей из других колоний, — пожала плечами гид. — Думаю, если им разрешили посетить планету, то они не представляют угрозы. А может это граждане Идиллии, переехавшие сюда задолго до начала конфликта.

Объяснение удовлетворило Чимбика, но замеченных представителей Союза он на всякий случай отметил в такблоке как условно-враждебные цели.

— Получается, людям тоже не рекомендуют покидать пределы туристической зоны? — оглядывая разношёрстную толпу спросил идиллийку Блайз.

— Первое время — да, — ответила та. Некоторые особенности нашей культуры шокируют неподготовленного человека, — продолжала Талика.

— Какие именно, мэм? — полюбопытствовал Запал.

На его неискушённый взгляд идиллийцы ничем особенно не выделялись среди толпы прочих дворняг.

— В нашем обществе всё просто и открыто, — с улыбкой пояснила гид. — Меньше условностей и окольных путей. К примеру, если идиллиец испытывает сексуальное влечение к кому-то и ощущает взаимное желание, то просто подойдет и предложит провести вместе время. Представителям других культур это кажется диким и аморальным. Для того же самого на разных планетах существуют самые причудливые ритуалы, хотя все они направлены на реализацию того же самого сексуального желания. Поэтому для посещения туристического квартала идиллийцам нужен пропуск.

Получить его можно, сдав небольшой тест на знание принятых в разных культурах норм приличий, чтобы случайно не оскорбить гостя.

— Забавно, — сказал Брауни на общем канале отделения. — Дворнягам тоже нужно учиться общаться друг с другом.

— Какие ещё различия между туристическими и жилыми кварталами, мэм? — спросил Чимбик.

— На этот вопрос сложно ответить. Туристическая зона неоднородна и делится на кварталы. Туристический квартал для семейного отдыха, как и деловой не слишком отличаются от обычных городских кварталов. Допуск в них получают только прошедшие аттестацию идиллийцы. А вот в квартал удовольствий вход свободный, запрет только для несовершеннолетних.

— Почему? — любознательно уточнил Запал.

Ответом ему стал растерянный взгляд Талики. Ей понадобилось время, чтобы понять, что очевидное для людей могло быть тайной для искусственных солдат.

— Потому что до определённого этапа взросления им нужны другие развлечения, — попыталась объяснить идиллийка.

— Почему? — озадачился Запал. — Существуют некие ограничения досуга по возрастам?

— Что-то вроде того, — помедлив, кивнула гид.

— Наш биологический возраст составляет десять земных лет, — забеспокоился Запал. — Наше пребывание здесь не нарушает никаких законов?

Ошарашенный вид идиллийки вновь напомнил Чимбику Эйнджелу. Её тоже когда-то поразила эта информация, но сержант до сих пор не понял почему. И не стал упускать шанс заполнить пробел.

— Что вас так удивило, мэм, — спросил он.

Кто бы ни учил гидов владеть мимикой, до работорговцев Эдема им было далеко. Чимбик без труда видел потрясение на лице Талики.

— Вы же ещё совсем дети… — прошептала она, переводя взгляд с одного шестиокого забрала шлема на другое.

— Мы — полностью сформировавшиеся взрослые особи, — с оскорблёнными нотками в голосе возразил Сверчок. — Мы на пике физической формы, и признаны годными к несению службы, мэм.

Судя по лицу Талики, аргументы её не убедили.

— Почему эта информация вызывает у вас такую реакцию? — повторил попытку понять сержант.

— Потому что нельзя так поступать с детьми! — впервые за время их знакомства Талика повысила голос. — Нельзя!

— Мы не дети, мэм, — напомнил Чимбик. — И даже не люди. Мы — имущество Доминиона Земли, мэм.

Идиллийка закусила губу и сглотнула. Наблюдавшему за ней сержанту показалось, что Талика испытывает чувство вины. Не понял только за что.

— Мэм, мы собирались поужинать, — напомнил он.

— Да, конечно, — тихо выдохнула идиллийка, повернулась и зашагала в сторону ярких вывесок.

— Садж, — Запал вышел на приватный канал. — Меня всё интересует: если дворняги так берегут своё потомство, прописывают неприкосновенность детей в войнах, то почему нас учили делать всё наоборот? Приоритетные цели — места скопления детей, беременных?

— Потому что штатские дворняги — лжецы, — зло скривился Чимбик, вновь вспомнив, как Эйнджела умело обличала притворство и враньё пассажиров лайнера. — Говорят одно, думают другое, делают третье. Они пишут законы и сами же придумывают, как их нарушать. Они вообще много врут.

— Принял, — Запал замолчал, обдумывая услышанное.

Отделение репликантов монолитным инородным телом рассекало пёструю толпу. И местные, и туристы с интересом смотрели на бойцов в броне, а те, в свою очередь, разглядывали праздношатающихся дворняг.

— Существуют ещё какие-то ограничения в туристической зоне? — задал вопрос идиллийке Диего.

— В семейном квартале запрещено применение феромонов, — ответила та, но уже без прежней улыбки. — В деловом и оздоровительном кварталах — только с предварительного согласия туристов. Наркотические вещества разрешено использовать только в квартале удовольствий. В семейный квартал запрещено проходить в состоянии сильного алкогольного или наркотического опьянения.

— У вас отсутствует запрет на изготовление, распространение и употребление наркотических веществ? — уточнил Диего.

Служа в противодиверсионном батальоне, он получил познания в законодательстве Доминиона, потому подобная вольность в одном из миров государства его озадачила.

— Запрета нет — только ограничения, — пояснила Талика. — Мы считаем, что каждый волен распоряжаться своей жизнью так, как пожелает. Запретное становится лишь желанней. Ограничение оборота наркотиков повышает их цену, они становятся выгодным бизнесом, наркоторговцы стремятся подсадить на свой товар как можно больший процент населения. У нас наркотические вещества продаются в специальных магазинах, где можно получить исчерпывающую консультацию. Тяжёлые наркотики, наносящие непоправимый вред здоровью, продают после прохождения небольшого информационного курса, разъясняющего последствия приёма препарата. Принимать их разрешено в специальных зонах или у себя дома.

— И они пользуются популярностью?

— Не особенно, — пожала плечами Талика. — На Идиллии принято заботиться о здоровье, так что лёгкие наркотики в основном пробуют в молодости, когда ищут всё новых и новых впечатлений.

— Разве не понятно и так, что наркотики наносят вред организму? — вслух удивился Брауни.

— Одно дело — слышать об абстрактном вреде, а совсем другое — видеть голограммы с последствиями, получить описание собственной жизни с конкретными диагнозами. Мы специально платим наркоманам из реабилитационных клиник, чтобы молодёжь могла испытать рядом с ними состояние ломки. Мало кто после инфокурса решается на что- то, кроме лёгких стимуляторов и органических препаратов.

— Умные учатся на чужих ошибках, а дураки — на своих, — процитировал услышанную недавно поговорку Чимбик.

— Да, — согласился Запал. — Умными этих дворняг назвать сложно.

Заблокировать шлемы в этот раз репликанты не сочли нужным.

— Дворнягами вы называете людей? — покосилась на них идиллийка.

— Да, мэм, — кивнул сержант.

— Почему?

— Потому что вы получаетесь в результате неконтролируемого спаривания, — объяснил Чимбик.

— А как вы называете тех, кто рождается в результате строгой селекции, к примеру, на планетах работорговцев?

В памяти сержанта всплыл Эдем. Рабский аукцион, безжизненные глаза бейджинки, рассказ Батлера о «воспитании» Лорэй. Перемазанные кровью Эйнджела и Свитари. «Ты всё ещё считаешь, что уродство — это отметины на лице?»

Вслед за воспоминаниями пришла ярость. Дикая, безрассудная. Какое право эта «говорящая голова» имеет рассуждать о том, чего никогда не видела? Она, всю жизнь проведшая в сытом, благополучном мирке?

— Рабы, — вслух сказал Чимбик, сдерживая рвущийся наружу рык. — Таких людей называют рабы. Я прав, мэм?

Последние слова он буквально выплюнул, сдерживая желание ударить идиллийку, чтобы та хоть немного прочувствовала несправедливость и боль, наполнявшие мир. Настоящий мир, а не эту витрину для богатых идиотов.

Талика отшатнулась и одновременно репликанты ощутили страх. Чужой страх. Не знакомые с проявлениями эмпатии братья Чимбика растерянно замерли, осмысливая необычные ощущения, а сам сержант на миг будто вернулся в прошлое. Он словно наяву увидел лес и перепуганную связанную Эйнджелу. И её ужас перед фигурой в броне.

Плечи сержанта опустились. Злость стремительно отступала, оставляя после себя ощущение пустоты и горечи.

— Похоже, это типичная реакция эмпатов на меня, — тихо сказал он.

— Брат, успокойся, — раздался в наушниках голос Блайза. — Ты чего?

Сержант молча мотнул головой.

— Мы собирались поесть, — напомнил он странным, словно надтреснутым голосом и пошёл прочь, вынудив остальных нагонять.

— Это что было? — потрясённо спросил Брауни.

— Эмпатия, — тоном знатока пояснил Блайз.

Репликанты мгновение молчали, переваривая новые впечатления, а затем Сверчок сказал:

— Да, теперь я понимаю разумность ограничения эмпатии в туристической зоне. Я как контуженный.

— Не ты один, — отозвался Диего. — А чего садж сорвался?

— Не знаю. Но если сержант будет и дальше так себя вести, то мы останемся без гида, — глубокомысленно заметил Запал.

— И без увольнений, — добавил Блайз.

— И без сержанта, — вставил Брауни. — Это меня куда больше беспокоит.

Блайз расстроено вздохнул. Он хотел помочь брату, но не понимал как.

— Это всё Дюран, — неожиданно заявил Сверчок. — Садж такой после той ссоры с лейтенантом в ангаре.

— Точно, — согласился Блайз.

— Надо как-то успокоить саджа, — задумчиво произнёс Брауни. — Но как?

— Придумаем, — уверенно заявил Блайз.

Подхватив под локоть толком не пришедшую в себя идиллийку, он сказал:

— Простите, мэм. Для саджа тема работорговли неприятна.

Лицо идиллийки вновь приобрело виноватое выражение:

— Простите. Я не должна была вступать в эмпатический контакт. Это недопустимо и непрофессионально с моей стороны. Если захотите, я вызову кого-то на замену себе.

— Не надо! — поспешно возразил Блайз. — Да и сержант тоже будет против. Вы ему явно понравились.

— Я ощутила что угодно, кроме симпатии, — грустно призналась Талика.

— Для первой встречи с саджем это нормально, — успокоил её Блайз.

— Ага. Главное, что вы её пережили, — пошутил Диего. — Значит, точно понравились.

— Может, вы расскажете мне о темах, которые не стоит поднимать в вашем присутствии? — попросила идиллийка. — Увы, мы практически ничего не знаем о вашей культуре.

— У нас нет никакой культуры, мэм, — несколько удивился Блайз. — Вам разве не сказали?

— Так не бывает, — покачала головой Талика. — Любые разумные, образующие сообщество, перенимают чужую культуру или порождают собственную. К примеру, то, что вы называете людей дворнягами. Это — часть вашей культуры.

Рассуждения идиллийки озадачили репликантов. До этого момента никто из них даже не задумывался о таком явлении, как собственная культура.

— Я всегда считал, что живу по уставу и правилам внутреннего распорядка, — задумчиво протянул Запал.

— Аналогично, — кивнул Сверчок.

— А устав считается за культуру? — полюбопытствовал Брауни.

— В каком-то смысле — наверное, — неуверенно протянула идиллийка. — Но разве слово «дворняги» — уставное?

— Никак нет, мэм. Это жаргон, — ответил Диего. — Подобные термины и сокращения облегчают передачу данных, сокращая время переговоров и повышая их информативность.

— Это и есть часть культуры, — пояснила Талика, время от времени бросавшая взгляды на идущего в отдалении сержанта. — Язык и жаргон отражают особенности культуры. Вы, к примеру, не отождествляете себя с рождёнными естественным образом. Судя по презрительности слова «дворняги» — даже противопоставляете, ставите себя выше.

— Ну, так и есть, — с ноткой самодовольства подтвердил Блайз. — Мы — результат работы генетиков, выбравших лучшее для того, чтобы мы идеально соответствовали своему назначению.

— Это и есть часть вашей культуры, — резюмировала Талика. — Нам туда.

Она указала рукой в сторону небольшого двухэтажного здания с кольцевой галереей по внешнему краю.

— Подходящее место, чтобы поужинать.

Встретившая репликантов у входи идиллийка-администратор и глазом не моргнула при виде шести фигур в броне, словно подобные посетители заявлялись в ресторан ежедневно. Пока она говорила с Таликой, Чимбик и Блайз кратко объяснили братьям правила поведения в пунктах общественного питания. Особо они отметили, что нужно заказывать двойные порции, поскольку стандартные рассчитаны на дворняг и слишком малы.

Улыбчивый официант провёл репликантов в кабинет на галерее, откуда открывался прекрасный вид на квартал и парковую зону. С интерфейсом электронного меню репликанты освоились быстро, а вот разнообразие блюд ввергло их в растерянность. Блайз, раздувшийся от чувства собственной важности, давал пояснения и рекомендации менее опытным братьям.

Чимбик же смотрел на веселящуюся толпу внизу и вспоминал проведённый с Эйнджелой вечер на лайнере.

Воспоминание согревало душу и сержанту казалось, что над ухом вот-вот раздастся её голос. Он задумался, что бы Эйнджела сказала об этой планете. Да, Лорэй и сами родом с Идиллии, но даже скромного жизненного опыта Чимбика хватало, чтобы понять — он видит ложь и притворство. Репликант успел узнать жизнь достаточно, чтобы понимать — так не бывает. Не бывает всеобщего счастья и вечного праздника. Где-то скрыта грязная изнанка, спрятанная от глаз туристов: трущобы, преступники, тюрьмы.

Мысли вновь вернулись к прошлой операции. Исправившееся было настроение мгновенно испортилось. Сон никак не желал забываться, вновь и вновь заставляя сержанта задумываться о содеянном. И словно этого мало, Чимбика угораздило сесть рядом с Таликой. Вышло это случайно: сработала многолетняя привычка, выработанная на Эгиде, где место сержанта за общим столом находилось у прохода. Потому Чимбик пропустил вперёд солдат и лишь потом заметил, что свободные места за непривычным круглым столом остались лишь рядом с идиллийкой.

Соседство не радовало. Чимбик мрачно подумал, что плохое настроение в последнее время стало его привычным состоянием. Казалось, что те крохи радости, что были в его жизни, остались в тёплой ладошке Эйнджелы. И сержант уже не особенно надеялся, что когда-то снова окажется рядом с ней.

Как они с Блайзом не старались, им не удалось обнаружить и следа Лорэй. Ни в одном из доступных им отчётов, ни в одном подслушанном разговоре не упоминали никого похожего. Ни сестёр-близнецов, ни агента-эмпата, ни случаев применения феромонов. Блайз даже наладил контакт с некоторыми дворнягами-военнослужащими, но и тут его ждало разочарование.

Сержант вздохнул и посмотрел на идиллийку. По её лицу Чимбик видел, как мучительна для эмпата его компания. Да, её мимика действительно была не столь выразительна, как у прогуливающихся мимо идиллийцев, но репликанты читали её легко. Талике явно приходилось нелегко в обществе Чимбика, но она старательно делала вид, что всё в порядке. Как Эйнджела когда-то. Разве что Лорэй куда лучше скрывала чувства.

От воспоминания на Чимбика нахлынула тоска. Неужели он и впрямь превращается в чудовище, рядом с которым невыносимо находиться? Тоска, как и все прочие чувства, тут же трансформировалась в злость, и сержанту отчаянно захотелось кого-нибудь убить.

Талика вздрогнула и едва заметно покосилась на него.

— Мэм, — Чимбик вздохнул. — Я знаю, какое впечатление произвожу на эмпатов. Для нас всех будет лучше, если вы перестанете сдерживать свои привычные реакции и эмоции. В том числе и вербально.

— Вы уверены? — полным сомнения тоном спросила идиллийка. — Я бы не хотела обидеть вас неосторожным словом.

— Не волнуйтесь, мэм, — успокоил её сержант, решивший, что Талика боится физической расправы. — Нам запрещено причинять вред гражданским, находясь в увольнении.

Судя по удивлению на лице Талики, мысль о возможности физического насилия до этого момента она даже не рассматривала.

— Я имела в виду возможность ещё больше испортить вам настроение, — призналась она. — Но этот приказ, признаюсь, успокаивает.

— Эффективней меня самого никто мне настроение не испортит, — чистосердечно ответил Чимбик.

В сопровождении робота-тележки вернулся официант.

— Простите, — начал он и похлопал ближайшего репликанта по плечу.

Что он хотел сказать так и осталось загадкой, потому что Запал уже схватил тронувшую его руку и вывернул в болевом захвате. В тот же миг все ощутили острую боль в кисти, а из глаз Талики брызнули слёзы.

— Отставить! — рявкнул сержант.

Ошеломлённый произошедшим Запал подчинился раньше, чем осознал что произошло. А осознав растерянно спросил по закрытому каналу:

— Разве я поступил не верно, садж?

Чимбик помедлил с ответом. Он смотрел на баюкающего пострадавшую руку идиллийца, на плачущую Талику и размышлял. Эмпатический контакт прервался, но сержанту всё ещё чудилась боль в собственной руке.

— Не совсем, Запал. У дворняг принято касаться друг друга. Нужно научиться отличать обыденные жесты от опасных.

Но если не уверен — не рискуй. Пусть учатся не трогать нас без нужды. В конце-концов, это часть нашей культуры, — хмыкнул он.

Официант, тем временем, присел на колено рядом с Таликой и обнял, успокаивающе поглаживая по плечу здоровой рукой. Странное поведение. Чимбик не замечал раньше подобного у других дворняг. Или этот идиллиец — знакомый Талики?

— Запал, если ты и дальше будешь ломать руки официантам, то мы останемся голодными, — укорил брата Блайз.

Он встал, подошёл к роботизированной тележке и принялся самостоятельно перекладывать тарелки на стол.

— Вы лучше идите, — посоветовал он официанту. — Мы сами справимся. Извините.

— Это вы должны извинить меня, — к немалому удивлению репликантов сказал идиллиец. — Я не знал, что вы не терпите прикосновений. Я сообщу всему персоналу, этого больше не повторится.

Чимбик невольно скривился. Там, на лайнере, во время прогулки он спросил Эйнджелу, почему вся обслуга улыбается ему, будто один вид сержанта дарит им невыразимое счастье. Даже когда он говорит или делает что-то не так. Лорэй ответила короткой, но ёмкой фразой «клиент всегда прав». Похоже, эти слова были девизом Идиллии. Во всяком случае её туристического квартала.

— Вы тоже можете уйти, мэм, — сообщил Чимбик гиду. — С приёмом пищи мы справимся сами.

— Ничего страшного, — утерев слёзы салфеткой грустно улыбнулась Талика. — Просто недоразумение. Они случаются время от времени.

— Уверена? — спросил у неё официант.

Идиллийка кивнула и улыбнулась уже уверенней:

— Да, всё будет хорошо.

Официант, стараясь не беспокоить повреждённую руку, покинул кабинет.

Неловкую тишину нарушил Блайз. Он снял шлем и, будто ничего особенного не произошло, вгрызся зубами в ароматный кусок мяса. Глядя на него, остальные репликанты тоже приступили к трапезе. Их вид напомнил сержанту его первое знакомство с гражданской жизнью: тогда он точно так же использовал единственный знакомый столовый прибор — ложку. С соответствующим звуковым сопровождением.

Ели молча, чувствуя неловкость и растерянность от произошедшего. Зато Чимбик задумался об этом аспекте жизни планеты-курорта.

— Скажите, а что вы — не вы конкретно, а идиллийцы вообще — предпринимаете в случае прямой агрессии? — спросил он.

— Как и все — вызываем полицию, — ответила Талика.

Она достала зеркальце и вытирала тёмные пятна краски под глазами знакомым Чимбику предметом — маленькой губкой. Или чем-то очень на неё похожим.

— А до её приезда? — уточнил он.

Идиллийка задумалась, будто описываемая ситуация не была чем-то привычным и повседневным.

— Сложно сказать. Если объектом агрессии стал идиллиец, то применивший насилие и сам ощутит боль. Вы сами могли в этом убедиться. Мало кто хочет намеренно причинить себе боль.

Диего опустил взгляд в тарелку и заработал челюстью особенно активно. А перед глазами Чимбика встала картина: вхолостую работающий турбинами вертолёт, вокруг которого корчатся и орут от боли тела в чёрной броне. И он, собравший в кулак всю волю, чтобы сделать шаг, а за ним следующий, и ещё один. Не потерять сознание. Добраться до Эйнджелы, что щедро делилась своей болью.

— Да, подобных мало, — согласился Чимбик, снимая шлем и беря в руки вилку.

Талика ела мало, всё больше разглядывая репликантов. Не брезгливо, не навязчиво, а примерно с тем же интересом, с каким они сами смотрели на незнакомый мир вокруг. Её взгляд ненадолго задержался на лице Чимбика, но сержанта это мало заботило. Куда большее его интересовали ароматы еды и полузабытое ощущение ножа и вилки в руках.

Чимбик попытался представить, что ужинает с Эйнджелой. Такие мечты позволяли ему ненадолго уйти от реальности и унять тоску. Но вместо улыбающейся Лорэй перед внутренним взором сержанта вновь встала кривая ухмылка убийцы из сна. И мёртвая Эйнджела.

Аппетит пропал, а драгоценная натуральная еда утратила вкус, став неотличимой от стандартного рациона. Чимбик представил, как союзовцы ответной услугой отправят на Идиллию пару дюжин таких же ублюдков. Представил и задался вопросом: много ли это отребье успеет причинить вреда?

— Мэм, получается, у вас насильственные преступления практически отсутствуют? — спросил Чимбик гида. — Грабители, убийцы, насильники и прочие им подобные?

Та кивнула:

— Эмпатам претит насилие. Наше общество не порождает убийц.

Сержант хмыкнул. Расчленённый работорговец на Эдеме поспорил бы с Таликой, но, увы, не мог. С другой стороны, Идиллия породила лишь Лорэй, а в убийц они переродились за её пределами.

Внизу тучный подвыпивший турист, которого сержант рассматривал какое-то время, пытался сесть в такси, не ударившись при этом головой. Ему пытался помочь администратор ресторана, но из-за разницы в росте и массе старания идиллийца пропадали впустую. Наконец, администратору удалось поймать удачный момент и усадить пьянчугу в салон до того, как тот в очередной раз стукнется лбом в двери.

Зрелище вызвало отвращение у сержанта.

Его и братьев изготовили, растили и тренировали ради того, чтобы это стадо могло спокойно жрать в три горла. Он с братьями уподобились злодеям из сказок, выпуская на волю монстров в человечьем обличье. Монстров, которые должны творить кошмары в другом месте, чтобы здесь жирные толстосумы напивались до скотского состояния.

На душе стало совсем погано.

Рассудком Чимбик понимал, что это — реалии войны. Что живая сила, которую отправят на поиск и поимку тех заключённых, не попадёт на передовую, не будет пытаться убить сержанта и его братьев. Ещё три месяца назад сержант бы радовался нанесённому врагу ущербу, но сейчас… Сейчас он предпочёл бы лицом к лицу в одиночку встретиться с бригадой киборгов, чем раз за разом вспоминать ночной кошмар.

Чимбик задумался — чем этот пьяный дворняга лучше живущих на той же Акадии? Только тем, что он — гражданин Доминиона, а не Союза? Лично сержант особой разницы не видел. Окажись он перед выбором убить с десяток таких красномордых ради одной Амели — убил бы, не колеблясь.

Возобновившийся разговор отвлёк Чимбика от опасных размышлений.

— А как у вас дела с другими преступлениями? — спросил Диего. — Кражи из домов, уличная преступность?

— Единичные случаи, шанс — примерно как у крупного выигрыша в лотерею, — задумчиво поглядывая на Чимбика ответила Талика. — Все идиллийцы получают безусловный доход от государства, так что преступления с целью наживы лишены смысла. Хочешь больше денег — есть множество способов заработать. А инопланетники…

Единовременный туристический налог при посещении планеты достаточно высок, так что мелкой шпане просто не по карману. Но даже если они найдут нужную сумму и прилетят на Идиллию — сложно постоянно находиться в окружении эмпатов и скрыть злые намерения. Единицы, которым подобное под силу, относятся скорее к городским легендам и не размениваются на уличные кражи. Такие крадут раз в год и ещё год об этом рассказывают в прессе.

— Ложь, — неожиданно заявил Чимбик. — Сказки для туристов. Так не бывает. Люди везде одинаковы.

Талика улыбнулась ему мягко, почти как Эйнджела.

— Вы можете посмотреть на Идиллию своими глазами и убедиться. Вы решили, куда хотите направиться этим вечером?

Чимбику хотелось на базу. Пойти на стрельбище, изрешетить мишени, воображая вместо ниж освобождённого убийцу и лейтенанта Дюрана. А потом уснуть без сновидений.

Но с сержантом были его братья и им явно хотелось посмотреть на незнакомый, но такой интересный гражданский мир. И кем он будет, если отберёт у них эту возможность?

«Куда хотите сходить?» — спросил он через имплант у остальных.

«В квартал удовольствий!» — тут же заявил Блайз.

«Броню запрещено снимать,» — охладил сержант его пыл. — «Другие предложения?»

Остальные четверо репликантов растерянно молчали.

«Садж, решай ты,» — наконец подал голос Запал. — «Мы не знаем».

Чимбик на миг задумался, а потом его осенило.

— Мэм, — повернувшись к Талике, спросил он. — У вас тут есть театр?

Глава 11

Планета Новый Плимут. Промышленный район столицы

Рид внимательно осмотрел разложенное на столе оборудование и кивнул Гуннару. То, что куратор снизошёл до личного визита на склад, красноречиво говорило о важности предстоящей операции.

— Итак, дамы, смотрите, — Гуннар взял со стола чёрную горошину, практически исчезнувшую в его пальцах. — Газовая граната. Её нужно подбросить в салон. Далее…

Положив гранату на место, он показал на чёрный пластиковый диск, очень похожий на «глушилку», которой пользовался Нэйв для нейтрализации имплантов.

— С «угонщиком» вы знакомы. Закрепить как обычно, и когда машина покинет охраняемый периметр, Пич активирует гранату, перехватит управление и отвезёт спящих красавцев в точку сбора.

Пич мрачно кивнула, уткнувшись в монитор. Ни на Гуннара, ни на Лорэй она даже не смотрела. Самое странное — взломщица за всё утро ни разу не наградила близнецов унизительным эпитетом, а вместо обычного презрения Эйнджела ощущала неожиданную смесь стыда, злости и возбуждения. Зато Ри то и дело ухмылялась, бросая на Пич весёлые взгляды.

Эйнджела лишь вздохнула, не желая гадать, что на этот раз учудила сестрёнка.

— План настолько прост, что в нём практически нет места для ошибки, — продолжал инструктаж Гуннар.

Несмотря на то, что план все знали, экс-егерь считал нужным проговорить его ещё раз. Для надёжности.

— На глаза сенатору не лезете, близко не подходите, — с нажимом произнёс он и поочерёдно посмотрел на каждую из сестёр.

Те очень серьёзно кивнули. Одного того, что они окажутся рядом с Алвином Шароном, хватило, чтобы всякие посторонние мысли выветрились, уступив место страху.

Гуннар убедился, что его слова восприняли со всей серьёзностью, и продолжил:

— Клео переодевается и уводит генерала. При необходимости Хелен помогает феромонами. Пич позаботится, чтобы на камерах это не отобразилось. Грузишь генерала в машину, дальше работа Пич. Вопросы?

Вопросов не последовало.

— Следом Хелен меняет костюм, обрабатывает банкира и ведёт в машину. Повторяем предыдущую схему. Дальше разводите водителя сенатора, ставите «угонщик», подкидываете гранату, переодеваетесь в свои костюмы и возвращаетесь на маскарад. Говорите со всеми, мелькайте перед камерами, обеспечивайте себе железное алиби. Как только сенатор с охраной сядет в машину и покинет мероприятие — можете расслабиться, дальше мы всё сделаем сами.

Вопросы?

— Что делаем с Нэйвом после того, как получим координаты? — поинтересовалась Свитари. — Он с нас не слезет, будет рыть, пока не раскроет всю сеть. Записать ничего особенно компрометирующего не удалось, сотрудничать за рамками «Иллюзии» он упрямо не желает.

— Уберём, как только получим координаты, — буднично сообщил Рид, поднимаясь из-за стола. — Так что если хочешь трахнуть его напоследок — времени у тебя не так много.

Пич неосторожно дёрнула рукой и уронила кружку с остатками кофе на пол. Тихо ругнувшись, она тряхнула забрызганной ногой и активировала робота-уборщика.

— Я подумаю, — хмыкнула Свитари, вызывающе глядя при этом на мрачную взломщицу.

— Если вопросов нет — готовьтесь к маскараду, — махнул в сторону выхода Рид. — Гуннар, займись планом Б.

— Так ведь план настолько прост, что в нём практически нет места ошибке, — прищурилась Свитари.

— Всегда должен быть план Б, — назидательно поднял палец Гуннар. — Всё, не тратим время.

Выйдя на улицу Эйнджела открыла приложение заказа роботизированного такси.

— Что происходит с Пич? — спросила она у сестры, оформляя вызов машины. — Ни одного лестного эпитета про безмозглых шлюх, спутанные чувства. Ничего не хочешь рассказать?

— Ой, да что там рассказывать? — небрежно отмахнулась Свитари. — Она меня достала и я её трахнула. Заметь, сработало — она заткнулась.

Обречённый вздох Эйнджелы был ей ответом.

— А чего такого? — фыркнула Ри.

— Надеюсь, с её стороны это было добровольно?

— С феромонами всё добровольно, — зло ухмыльнулась Свитари.

— Если сейчас подъедет такси и вдруг повезёт нас в неизвестном направлении — виновата ты, — предупредила Эйнджела.

Планета Новый Плимут. Столица, Дворец Основателей

Нэйв и капитан Кларк, ожидавшие у служебного входа, откровенно сочувствовали коллегам у входа парадного. Там под неослабевающим вниманием репортёров по красной ковровой дорожке важно шествовали богатые и знаменитые.

Всех прочих, включая полицейских, безопасников и контрразведчиков, они считали пылью под ногами, так что добиться от подобного контингента досмотра или ответов на вопросы было непростой задачей. И если сканер показывал наличие чего-то потенциально опасного у одного из гостей, — охране предстоял геморрой вселенского масштаба.

Здесь же, у служебного входа для обслуги, атмосфера сложилась непринуждённая и праздничная. Официанты, повара и прочие необходимые для функционирования любого мероприятия специалисты уже несколько часов как прибыли на рабочие места, так что теперь полицейский у рамки сканера со скучающим видом читал что-то в коммуникаторе.

Контрразведчики ждали прибытия девушек из агентства «Экзотик», чтобы выдать тем обещанные служебные пропуски на маскарад. Естественно, разговоры крутились вокруг недавней вечеринки.

— В общем, я до сих как выжатый лимон — так она меня отработала, — на темнокожем лице Кларка ослепительно блеснула улыбка. — Это натуральный чёрт, а не девка. Они там точно модельное агентство, а не эскортное?

— Одно другому не мешает, — заметил Грэм. — Можно и на стенде с новой моделью авто в бикини постоять, а потом с владельцем салона покувыркаться. Лично мне кажется, что они не называются эскортом исключительно для сохранения видимости приличий. В смете мероприятия услуги модельного агентства смотрятся лучше, чем эскортного. Хотя нафига модели на маскараде — ума не приложу.

— Рекламируют работу пластических хирургов, — предположил Кларк.

— Как вариант, — согласился Грэм.

— Но должен признать, что на результаты их работы хоть посмотреть приятно, — вновь белозубо улыбнулся Кларк. — Колись, ты своих девок нагишом заснял?

— Будешь хорошо себя вести — узнаешь, — самодовольно хмыкнул Грэм.

— Ой, да не жмоться старому другу! — возмутился Кларк.

— А ты своей сделал? А?

Кларк скорчил виноватую гримасу и потянулся почесать затылок, но наткнулся на шлем и опустил руку.

— Да забыл, — признался он. — Эта ж кобылка так меня упахала, что я вообще не помню, как в общагу вернулся.

— Лошара, — насмешливо бросил Грэм, скрывая за весельем нервозность.

Несмотря на кажущуюся простоту плана, всё что угодно могло пойти не так. Слишком много людей, слишком много случайных факторов, слишком сложно унять дрожь в пальцах.

Нэйв в очередной раз жизнерадостно улыбнулся и сказал:

— Моя подъехала.

Он указал на лимузин с фирменным логотипом «Экзотик» по всему борту. Из него с весёлым смехом выбирались девушки в маскарадных костюмах. Полицейский на посту тоже оживился, спрятал коммуникатор в карман, встал со стула и одёрнул китель.

— А твоя прям класс, — Кларк показал на бейджинку в образе героини классической серии комиксов доколониальной эпохи.

Кроссовки, драные колготки-сеточки, облегающие шортики и дырявая футболка выделялись на фоне окружающего блеска и великолепия прочих костюмов. Довершали образ двухцветный макияж, бейсбольная бита и волосы, собранные в два «хвостика» — розовый и голубой.

— Это ж эта… — Кларк щёлкнул пальцами, силясь вспомнить имя персонажа. — Долбанутая Королева которая. Ну, того психопата из комиксов и кино подружака! Как же его…

— Джокера. Классику знать надо! — усмехнулся Грэм. — А подружка его — Харли Квин.

— Так ты у нас что, Джокер? — радостно заржал Кларк.

— Почему нет? — наигранно удивился Грэм. — Мне этот парень нравится своим безумием.

— И как ты психолога проходишь? — ещё больше развеселился Кларк.

Грэм подмигнул ему, и переключил внимание на девушку.

— Привет, дорогуша, — он заступил бейджинке дорогу. — Прости, но с дубиной нельзя.

— Ну Пу-у-удинг, — скорчила умильную гримасу Свитари. — Она такая красивая…

В подтверждение своих слов девушка махнула битой, на которой Грэм успел прочесть надпись «Доброй ночи».

— От одного её вида половина присутствующих штаны в коричневый изнутри перекрасит, — Грэм мягко перехватил «модный аксессуар». — А вторая — попадает с инфарктами. Решат, что пролетариат восстал. Ты же не хочешь, чтобы планета без руководства осталась?

— Ой, да кто заметит разницу? — отмахнулась Свитари, но биту всё же отдала.

— Верну после вечеринки, — пообещал Грэм, обнимая девушку за талию. — Чёрт, а ты раньше этот костюмчик надеть не могла? Когда мы были в менее людном месте?

— Чтоб ты его порвал? — фыркнула Ри, жарко поцеловала, а затем шутливо оттолкнула кавалера.

Грэм ощутил, как её пальцы на миг скользнули в нагрудный подсумок. Вряд ли девушку интересовали сложенные там полоски одноразовых наручников, так что оставался лишь один вариант — Ри что-то передала ему, избегая лишнего внимания.

— Ладно, пойду работать. Не скучай.

Чмокнув Грэма на прощанье, она подошла к рамке сканера и ожидавшему её копу. Продемонстрировав браслет- пропуск, выданный сотрудницами в агентстве, она подмигнула полицейскому и прошла через сканер. Нэйв мысленно напрягся, подсознательно ожидая услышать тревожный сигнал. Тишина. Из чего бы доминионцы ни делали газовые гранаты, сканеры Союза не восприняли их как опасные устройства.

Чёртовы доминионцы…

Подавив раздражение, Нэйв махнул «подружке» рукой и та упорхнула в служебный вход. Он магическим образом уравнивал представителей разных социальных слоёв — и простого копа, и контрразведчиков, и гламурных красоток, демократично сводя до статуса «обслуги».

— И что она в тебе нашла? — удивился Кларк. — Вторая — понятно, на пропуск работала, но у этой-то он уже был.

— Версию большой и чистой любви ты не рассматриваешь? — хмыкнул Грэм.

Ответом ему стал полный скепсиса взгляд коллеги.

— Просто я хорош в постели, — скромно признался Нэйв.

В подземный гараж въехало два городских роботакси из которых тоже выбрались девушки в маскарадных костюмах.

— О, а вот и наши дамы, — потёр руки Кларк.

Грэм кивнул, глядя на неспешно идущую к нему Эйнджелу. Точнее, Клео. Она осталась верна змеиному образу, разве что лицо скрывала золотая чешуйчатая полумаска, да на теле заметно прибавилось украшений.

— Привет, — игриво улыбнулась она, подойдя к Нэйву. — Обыскивать будешь?

Она подняла руки и грациозно крутанулась на месте, предлагая кавалеру то ли оценить вид, то ли начать тот самый обыск.

— Привет, — Грэм вернул улыбку, причём совершенно искренне.

Несмотря на всю запутанность их прошлого, Нэйву нравилась Эйнджела. Нет, он уже не питал на её счёт каких-то иллюзий — и Вулкан, и Эдем развеяли их до основания. Но чисто по-человечески он наслаждался её присутствием.

— Увы, в этот раз право обыска злостно похищено у меня нашей доблестной полицией, — с прискорбием сообщил он, но не удержался и притянул девушку к себе.

Лёгкий укол вины и воспоминание о рисунках с репликантом заставили Грэма воздержаться от поцелуя. Чёрт с ней, с легендой. И так вполне правдоподобно.

Ответом ему был благодарный взгляд и та самая ласковая улыбка, что заставляла капитана завидовать покойному РС-355085.

— Свою безопасность я готова доверить только тебе, — проворковала она и нежно провела мягкими пальцами по щеке Грэма.

Ему показалось, что за сказанными на публику словами Эйнджела спрятала нечто настоящее. Доверие. Нервозность необъяснимым образом исчезла, ей на смену пришла уверенность. Уверенность в том, что, как не повернётся дело, он, капитан Грэм Нэйв, не подведёт ни Эйнджелу, ни её сестру.

Как всегда чутко уловив перемену, эмпат с улыбкой отстранилась и протянула Грэму запястье.

— Ты обещал пропуск.

— Тебе нужно подойти к сканеру, — Нэйв бережно взял её за вытянутую руку и подвёл к коллеге. — Кларк…

— Чего? — Кларк отвлёкся от флирта со своей пассией — огненно-рыжей красавицей с Тиамат. — А, да… Милые дамы…

«Милые дамы» с хихиканьем и шутками собрались возле него, приступая к процедуре оформления пропусков.

Полицейский только хмыкнул, наблюдая эту картину, но от комментариев благоразумно воздержался.

Эйнджела, среди прочих приложила руку к сканеру, послушно прикусила одноразовую пластину тестера, показывающую содержание наркотиков и алкоголя в организме и, дождавшись, когда Кларк внесёт её в базу гостей, получила заветный браслет-пропуск на запястье.

— Пожелай мне хорошей охоты, — подмигнула она Нэйву.

— О, я уверен — тебе сегодня сказочно повезёт, — преувеличенно-серьёзно заявил Грэм. — В твои силки попадёт действительно серьёзная добыча.

— Ты будешь очень занят сегодня или найдётся минутка-другая для меня? — Эйнджела одарила его похотливым взглядом. — Хочу немного поднять себе настроение перед работой.

— Для тебя я всегда найду время, — широко улыбнулся Нэйв. — Просто звякни — и я тут как тут.

Эйнджела послала ему воздушный поцелуй, вслед за другими девушками прошла через рамку сканера и исчезла в здании.

— Начинаю верить твоей брехне про постель, — глядя ей вслед, сказал Кларк.

— Я надеюсь, проверять не будешь? — ехидно уточнил Грэм, поглядывая на здоровяка в шофёрской форме, вылезшего из-за руля лимузина агентства «Экзотик».

Этого светловолосого мордоворота Грэм знал как «босса» Лорэй, но ни на секунду не верил в то, что сколько-то значимый офицер разведки способен так засветиться. Тем более что в здоровяке за парсек чувствовался кадровый вояка. Такого куда проще представить в полной выкладке на поле боя, чем в закулисных хитросплетениях агентурной работы. Потому Нэйв резонно полагал, что на деле Гуннар — просто боевик группы.

Грэм из любопытства просканировал громилу, ничуть не удивившись наличию у того пистолета в оперативной кобуре.

Чип оружия доложил, что зарегистрирован за Гуннаром Юханссоном, сотрудником отдела физической защиты модельного агентства «Экзотик». Снимок владельца оружия полностью соответствовал человеку, которого наблюдал Нэйв.

«Кто бы сомневался», — иронично подумал капитан. Знать бы ещё, где сидит реальный босс близняшек…

— Это к Гамбургеру — он у нас спец по мужикам оказался! — голос Кларка оторвал капитана от размышлений. — Ладно, пойду на пост. Давай дубину, в камеру хранения закину.

— О, спасибо, — Грэм протянул ему биту. — А то лень крюк делать.

— Ну, тогда с тебя бутылка, — хохотнул Кларк и ушёл, весело помахивая трофеем.

Грэм осмотрелся и, убедившись в отсутствии любопытных глаз, развернул клочок бумаги, что сунула ему в подсумок Свитари.

«Тебя уберут, как только получат координаты. Думай, как сматываться».

Нэйв смял бумажку и выкинул в утилизатор. Мелькнула мысль, что у него с запиской есть общая черта — утилизация по выполнении своей задачи. Собственно, вполне ожидаемо. Было бы странно, реши босс Лорэй оставить в живых вражеского контрразведчика, которого не удалось завербовать. И который знает часть агентурной сети.

Ожидаемо, но в животе всё равно неприятно похолодело. И помимо страха за собственную жизнь Нэйв ощутил беспокойство за Лорэй. Никто не гарантировал, что сестёр не сочтут отработанным материалом по окончании операции. Особенно если узнают, что девушки предупредили его.

В голове с бешеной скоростью проносились варианты отступления. Ни один не гарантировал безопасности даже ему, чего уж говорить о возможных спутницах. Происходи всё на Вулкане, он мог бы задействовать старых друзей, но тут, в столице, у него был один друг. И того недавно похоронили.

Варианта бросить сестёр Лорэй капитан даже не рассматривал. В конце концов, он их должник. А долги Грэм привык выплачивать.

Но это дело будущего. Сейчас нужно следовать плану.

Пройдя в служебные помещения, Нэйв свернул в узкий коридорчик и помахал рукой у камеры над дверью операторской.

Дверь приглашающе открылась.

— Что, скучаешь? — весело спросил Нэйв у развалившегося в кресле Шнегельбергера.

— Есть немного, — отозвался тот, поворачиваясь к приятелю. — А что, зашёл повеселить?

— Скорее, поиздеваться, — подмигнул Грэм. — Там твой дружок приехал. Которого ты чуть не склеил.

— Чёрт, не напоминай, — лейтенант закрыл глаза ладонью. — Это же надо было так встрять…

— Не, — Грэм ухмыльнулся. — Тебя от встревания уберегли. Хотя я об этом жалею: до смерти интересно было бы глянуть на твою морду, утащи ты этого трапа в кровать.

— Отвали, а, — беззлобно огрызнулся Шнегельбергер.

— На, позавидуй, — Нэйв вынул из подсумка гражданский комм.

Нажатием на сенсор он отправил доминионскому хакеру команду начинать взлом, а затем вывел снимок двух обнажённых девушек, позирующих на постели.

— Да, тёлочки класс, — Шнегельбергер жадно уставился на снимок.

— На, там ещё есть, листай, — Грэм отдал ему комм.

Лейтенант углубился в просмотр, красочно комментируя каждый снимок. Занятие увлекло его настолько, что короткое мигание мониторов, сигнализирующее о том, что хакер внедрился в систему, прошло вне лейтенантского восприятия.

Командные частоты ещё вчера слил сам Нэйв.

— Слушай, — Грэм подпёр плечом стенку. — Ты так слюни на моих девок пускаешь, словно твоя хуже.

— Мою я уже трахнул, — отозвался лейтенант. — Этих — нет. Разницу улавливаешь?

— М-да… — Грэм удивлённо покрутил головой. — Чреслобесие тебя когда-нибудь погубит, Гамбургер.

— Зато умру, вволю натрахавшись, — парировал Шнегельбергер. — Так сказать, натрахаюсь вусмерть, и не со службой, будь она неладна, а с кайфовой цыпочкой. В идеале — помру на ней. Ну, или под ней. На, забирай, а то я точно не выдержу и убегу свою искать да пользовать.

— Ага, так она и пошла, — осклабился Нэйв. — Она не для того пропуск на этот маскарад отрабатывала, чтобы и тут тебя ублажать. Спорим, она уже какого-нибудь папика себе нашла?

— А твоя, думаешь, ещё не нашла?

— Которая из?

— Обе.

— Да как-то плевать, — безразлично пожал плечами Грэм. — Я свадьбу и не планировал. Они мне — я им. А всё, что за пределами этого бартера, меня не касается. Бывай, я на пост.

— Передавай привет подружкам, — махнул Гамбургер, вновь обратив внимание на мониторы. — Если что — я тоже всегда открыт для бартера.

— Обломишься. Да и мои девочки любят стройных, — Нэйв похлопал лейтенанта по плечу и вышел.

Едва за спиной закрылась дверь операторской, капитан перевёл дух. Первая часть плана прошла успешно. Пора приступать ко второй.

Грэм достал гражданский комм и набрал номер.

— Детка, если желание не пропало — у меня как раз есть немного времени, — промурлыкал он, проходя мимо группы официантов.

Те, не прекращая разговора, проводили молодого офицера понимающими взглядами.

— А ты знаешь какое-нибудь укромное местечко? — задала встречный вопрос Эйнджела.

— Разумеется, — Нэйв добавил чуть виноватые интонации. — Правда, там не особенно развернёшься.

— Тогда тебе придётся очень тесно ко мне прижиматься, — произнесла Эйнджела тоном, от которого в горле капитана отчего-то пересохло. — Где встречаемся?

— Стой у входа в служебные помещения, — изменившимся голосом ответил Грэм. — Там на стене рядом огромная картина с пучеглазым усачом в допотопном мундире.

Шагая к месту встречи, капитан пытался понять, почему не может оставаться спокойным, даже слыша голос Лорэй.

Может, дело было в подсознании, тесно связавшим голос с пережитым головокружительным воздействием феромонов, а может, в собственных наивных мечтах Грэма, не выветрившихся окончательно даже после событий на Вулкане.

Воспоминание о том, как он очнулся связанным, отрезвило и выбило из сознания лишние мысли. Дело и только дело.

Эйнджелу в условленном месте он отыскал без труда. Подхватив её под локоть, Грэм повёл спутницу в глубину служебных коридоров, рассказывая той забавный случай с одним из гостей маскарада. Распахнув дверь одной из бытовок, капитан втащил внутрь беззаботно смеющуюся девушку.

— Во мне погиб актёр, — сказал Грэм, закрыв электронный замок и заблокировав тот для верности служебным жетоном.

— Главное, чтобы им дело и ограничилось, — пробормотала Эйнджела, поворачиваясь спиной к Нэйву. — Помоги с застёжкой.

Капитан расстегнул замок на костюме эмпата и деликатно отвернулся.

— Что после мероприятия… — обтекаемо обозвал их операцию Грэм, — …делать будете? Перспективы всё же туманны.

— По обстоятельствам, — платье с шуршанием упало на пол и девушка, толкая капитана локтями, осторожно упаковала его в кофр. — Если они сложатся не очень — мы с удовольствием составим тебе компанию в любом безопасном месте.

Эйнджела сняла со стены второй кофр, заранее принесённый Нэйвом, и проворно влезла в новый костюм.

— Буду только рад такой компании, — совершенно искренне ответил Грэм. — Есть пара идей, где можно довольно приятно провести время.

Помня о возможной записи на импланты девушек, капитан вынужденно прибегал к эвфемизмам.

— Помогай, — деловито скомандовала Эйнджела и Грэм осторожно, чтобы ненароком её не зацепить, повернулся.

Новый облик эмпата копировал одну из гостий вечера, избравшую образ Шехерезады. Грэм знал, что главным критерием выбора была возможность быстрого перевоплощения, но всё же оценил иронию. Змея, прячущаяся за обликом невинной жертвы, вынужденной рассказывать сказки для собственного спасения.

Новый костюм прикрывал все те части тела, что украшал рисунок змеиной чешуи, а переливающийся под светом лампы расшитый никаб скрывал большую часть лица и волосы. Эмпату оставалось лишь сменить парик, линзы и поправить макияж на веках. Капитану досталась непростая задача застегнуть на её руках и лодыжках многочисленные украшения. При виде ножного браслета у Нэйва дёрнулся глаз и он лишь мысленно порадовался, что на этот раз обошлось без бубенцов.

Свет в подсобке мигнул раз, другой. Сигнал от хакера, перехватившего контроль над незначительными узлами здания, означал, что сейчас можно выйти и вернуться в зал, не опасаясь встретить кого-то из персонала.

Нэйв поспешно застегнул последний браслет и посмотрел на Эйнджелу. Та кивнула и они, не тратя времени, вернулись в зал.

Где-то в операторской Шнегельбергер наблюдал на камерах пустой служебный коридор.

У самого зала капитан деликатно взял девушку за локоть и открыл дверь, говоря:

— Нет, мэм, дамская комната в другой стороне. Вон там.

Он указал рукой направление и его спутница раздражённо вырвала локоть из пальцев Грэма.

— Хам! — заявила она и с гордым независимым видом ушла прочь.

Официант, ставший невольным свидетелем сцены, бросил сочувственный взгляд на Нэйва. Тот равнодушно пожал плечами и вернулся на свой пост.

Свитари наслаждалась маскарадом.

Чувство опасности в последнее время дарило ей кураж и ни с чем не сравнимое ощущение власти. Власти над собственной судьбой и над судьбами других. Пьянящее чувство.

Ри весело смеялась шутке какого-то человека в костюме императора Доминиона и краем глаза поглядывала на сестру в образе восточной красавицы. Некая Гвинет Роузмонт, пришедшая на маскарад в точно таком же костюме, уже минут двадцать блевала в сортире, гадая, чем могла отравиться. Обследование в медицинском пункте покажет алкогольную интоксикацию — следов препарата, который Ри подкинула в шампанское несчастной, сканер не обнаружит.

Мимо прошёл официант с подносом, полным пузатых бокалов идиллийского коньяка. Ри ловко подхватила парочку и подошла к сестре.

— Справишься? — тихо спросила она и пригубила напиток.

Незаметно для окружающих она прополоскала коньяком рот и сплюнула приправленный феромонами напиток обратно в бокал.

— Как всегда, — ответила Эйнджела.

— Не перепутай, — предупредила Ри, передавая сестре оба бокала.

Та коротко кивнула и направилась в сторону просторного балкона, к мужчине в костюме героя-первопроходца из нашумевшего боевика. Бутафорская броня удачно утягивала выпирающий животик полковника Баны, и тот выглядел моложаво и мужественно. Это, а может, люксовый коммуникатор «первопроходца» привлекло пару красавиц. Они буквально цвели от умелых комплиментов, коими щедро сыпал полковник, и явно были не прочь продолжить знакомство.

Бокал полковника как раз опустел и он оглянулся в поисках официанта, когда Эйнджела протянула ему один из своих:

— Угощайтесь. Мой спутник, похоже, уже не приедет.

— Благодарю, — улыбнулся полковник, но Эйнджела, больше не обращая на него внимания, вышла на балкон.

Она облокотилась на высокие перила, глубоко вдохнула вечерний воздух и постаралась отделить эмоции Бана от чувств его спутниц. Да, он заинтересовался. Если характеристика, выданная Грэмом, верна, полковник отдаст предпочтение более сложной задаче. Такие, как он, любят не столько секс, сколько предваряющие его игры в покорение и завоевание. Не слишком долгое и утомительное завоевание, конечно.

— И кто тот болван, что совершил немыслимую глупость и оставил столь дивную красавицу в одиночестве? — поинтересовался мужской голос.

Попался. Эйнджела спиной чувствовала взгляд полковника, неспешно гуляющий по её телу. Оборачиваться она не спешила. Пусть получит достаточно времени, чтобы оценить все изгибы тела под игриво просвечивающей материей костюма.

Теперь важно пойти на контакт, но не выказать особенной заинтересованности. Это, вкупе с феромонами в коньяке, заведёт Бану лучше откровенной готовности его спутниц. Те как раз звали полковника потанцевать, но тот выказал желание подышать свежим воздухом и остался на балконе.

— Я успела забыть его имя, — не поворачивая головы, холодно ответила Эйнджела.

Игра в злую недотрогу определённо заинтересовала Бану.

— Тогда мне повезло, — улыбнулся полковник, опершись локтем на перила рядом с Эйнджелой. — Потому что в вашей памяти освободилось место для моего имени. Эдвин. А как зовут вас, прелестное видение?

Эйнджела повернула голову и посмотрела на собеседника. Холёный, довольный жизнью мужчина грел в ладони бокал с дорогим коньяком, предвкушая приятный вечер. А Эйнджеле вспомнились сумасшедшая гонка по подземному городу, выстрел из дробовика и жгучая боль в плече. Следом память воскресила пропахшую дымом эдемскую ночь, свист турбин и нож наёмника у лица. По данным Нэйва, всё это были люди полковника Баны.

Мысль, что скоро этот подонок окажется игрушкой сестры, позволила остаться спокойной.

— Разве моё имя имеет значение? — наконец, ответила эмпат собеседнику.

— Таинственная незнакомка — это так романтично, — Бана вновь продемонстрировал безупречную работу столичных стоматологов. — Что заставляет вас скрывать своё имя?

— Разве не для этого нужны маскарады? — Эйнджела, наконец, соизволила повернуться к собеседнику. — На один вечер стать кем-то другим. Может, совершить какую-то глупость, оставшись неузнанной…

Она подняла бокал и легонько стукнула им о бокал полковника. Раздался приятный хрустальный звон.

— За приятные глупости, — сказала Эйнджела и, ненадолго открыв лицо, пригубила коньяк.

Позволив мужчине оценить, что собеседница хороша не только телом, Лорэй вновь скрыла лицо.

— И за тех, с кем их приятно совершать, — добавил полковник, делая щедрый глоток.

Эмпат перевела дух. Не узнал.

— А какую глупость вы хотели бы совершить сегодня, прекрасная незнакомка? — облизнув губы, спросил Бана.

Возбуждение полковника росло, и Эйнджела поправила браслет, давая наблюдающей за ней Ри сигнал готовиться к следующей фазе операции.

— А есть предложения?..

— Хватит спать, — Нэйв хлопнул по плечу Кларка.

— Да тут поспишь, — буркнул тот, с неохотой отлипая от стены у дверей лифта. — Чёрт, я хренов капитан военной контрразведки — и кукую в долбанном коридоре у грёбанного лифта, словно сраный патрульный коп первого года службы!

— Умерь свой пыл, друг мой, — Нэйв протянул ему чашку кофе, сдобренного «особой приправой» от Свитари. — На вот, взбодрись.

— О, спасибо! — Кларк обрадованно схватил чашку.

Пригубив напиток, он блаженно зажмурился.

— Восхитительно! Уверен — не синтетика!

— Если не врут — тиаматский, — сообщил Нэйв.

— Красиво жить не запретишь, — вздохнул Кларк. — Охренеть, это у меня сейчас добрая четверть зарплаты в чашке. А эти скоты литрами хлещут.

— Увы, — Нэйв облокотился о стену напротив сослуживца. — Как сменимся — в картишки перекинемся партеечку?

Гамбургер пылает жаждой реванша.

— Всю зарплату же просадит, болван сопливый, — Кларк сделал ещё глоток. — Ну и хрен с ним, раз такой балбес. Давай, если совсем уж не буду вымотан. У кого?

— Да хоть у меня, — пожал плечами Грэм. — Никому мешать не будем воплями. Выпивка есть — Бауэру с Декстером кухонные владыки презентовали несколько бутылок, чтобы закрыли глаза на мелкие грешки. В общем, живём.

— Чёрт, если тут и куревом получится разжиться — я вообще готов до завтрашнего вечера сидеть! — объявил Кларк.

Створки лифта разъехались, выпуская смеющуюся Свитари в компании огненно-рыжей коллеги в костюме ведьмочки — той самой, с которой завязал интрижку чернокожий капитан.

— А мы пришли развеяться, — объявила Ри и пьяно повисла на шее Грэма.

Нэйв обхватил её за талию и легонько, чтобы ненароком не сломать спину мускульными усилителями брони, прижал к себе.

— Как вечеринка? — весело поинтересовался он.

— Пока скучновато, — призналась Свитари. — Пока все поздороваются, спросят о здоровье, семье, делах… Вот через часок, когда как следует выпьют и расслабятся, начнётся самое интересное.

— Например? — заинтересовался Кларк, приобняв рыжую.

— Как-то раз на корпоративе биржевых брокеров после изрядного подпития один кадр предложил пять штук за любительскую фотосессию.

— Охренеть, это что же за снимки такие? — удивлённо поинтересовался Кларк.

— Как я целуюсь с его женой, — заговорщическим шепотом призналась Свитари. — Прикинь?

— И как? — заинтересовалась рыжая.

— Ой, да проще простого, — отмахнулась Свитари. — На съёмках какой только хрени делать не приходится, а тут просто поцеловаться.

— Я бы тоже не отказался от такого снимка, — придерживаясь заранее обговоренного сценария, мечтательно протянул Нэйв.

— Да влёгкую, — хмыкнула Ри и хитро посмотрела на капитана. — Но в обмен ты сделаешь то, что я просила.

Грэм пару секунд помялся для вида, но затем кивнул и достал коммуникатор:

— По рукам.

— Эй! — возмутилась рыжая. — А меня спросили?

— А ты мне должна, — напомнила ей Ри.

Кларк, скалясь во все тридцать два зуба, смотрел на девушек в ожидании зрелища, о котором потом не стыдно будет рассказать сослуживцам. Нашлемную камеру он также не забыл включить, чтобы подтвердить слова доказательством.

— Только без языка, — предупредила тиаматка.

— О, а мой язык тебе чего-то не мешал, — не удержался от подначки Кларк.

— Хоть в чём-то прок от того, что он у тебя длинный и как помело, — фыркнула рыжая.

— Ну, девочки, не томите, — попросил Нэйв с коммуникатором наизготовку.

Ри подмигнула мужчинам, притянула к себе тиаматку и впилась в её губы под восхищенный свист Кларка. Просьбу «без языка» она, конечно же, проигнорировала.

Нэйв мысленно посочувствовал и одновременно позавидовал рыжей. Головокружительный возбуждающий эффект от идиллийского поцелуя мало с чем мог сравниться. Но теперь капитан скорее из профессионального интереса отсчитывал минуты до момента, когда либидо победит разум.

Рыжей хватило на четыре минуты, после чего она прижала Кларка к стенке и тот попросил Грэма сменить его на посту на полчасика.

— Не вопрос, дружище, — подмигнул Нэйв, обнимая вновь прильнувшую к нему Ри.

Кларка с подружкой словно ветром сдуло.

— С учётом времени на съём брони у нас никак не меньше двадцати минут, — тут же посерьёзнел Грэм.

Ри уже строчила на своём коммуникаторе сообщение Эйнджеле: «Чем занимаешься?»

— Ждём, — выдохнула она и победно улыбнулась. — Ну что, всё по плану?

— Сплюнь, — серьёзно сказал Грэм.

Эйнджела прочла сообщение и сунула комм в сумочку. Путь к машине чист, свидетелей из контрразведки не будет. А водилы вряд ли обратят внимание на очередного высокопоставленного гостя, подцепившего девку и предпочёвшего уехать прямо из гаража. Журналисты-то от парадного входа никуда не делись.

Теперь дело за малым — намекнуть полковнику на продолжение вечера в другом месте, оцарапать его в лифте иглой с алкалоидом и под видом пьяного сдать водителю, попутно установив «угонщик». Даже если кто-то вспомнит, с кем уходил без вести пропавший Бана — ничто не укажет ни на Клео, ни на Нэйва.

— Ещё бокал? — галантно предложил полковник.

Эйнджела растерянно посмотрела на практически пустой бокал, одним глотком выпила остатки и подошла к полковнику неприлично близко.

— Может, уедем отсюда и сделаем какую-нибудь глупость? Только уговор — не пытайся узнать моё имя.

— Желание прекрасной незнакомки — закон для меня, — полковник галантно предложил ей руку и Эйнджела, привычно подавив отвращение, взяла кавалера под руку.

Никто не обращал на них особого внимания — в пёстрой шумной толпе такие парочки были сущей обыденностью.

Отдав бокалы встреченному официанту, они вошли в пустую кабину лифта. Створки практически закрылись, когда между ними встрял мужской ботинок. Встретив препятствие, двери разъехались в стороны, демонстрируя плечистого крепкого мужчину в костюме.

— Вот ты где, — раздался голос, от которого Эйнджеле захотелось провалиться сквозь землю.

Голос, который внушал ей ужас на протяжении многих лет. Голос, что приходил к ней в кошмарах. Голос, вещавший с каждого голоэкрана о светлом будущем нового Союза.

Охранник посторонился и в кабину лифта вошёл сенатор Алвин Шарон. Костюм инквизитора, маска и благодушная улыбка ни на миг не обманули эмпата. Она чувствовала холодную жестокость хищника, не оставлявшую сенатора даже на светском рауте.

Сердце Эйнджелы пропустило удар, когда взгляд сенатора скользнул по ней. Скользнул безразлично, мимолётно. Не узнал.

— Есть дело, — коротко сказал сенатор полковнику.

— Вообще-то я уже составил планы на вечер, — недовольно буркнул тот.

— Я тебе их немного скорректирую, — тоном, не терпящим возражений, заявил Шарон.

Он кивнул охраннику и тот, убрав блокирующую створку ногу, вошёл в кабину.

— Вот что там у тебя опять случилось? — скорчил кислую гримасу Бана. — Чёрт, у всех нормальных людей праздники, отдых. Один ты работу находишь.

— Увы и ах, — без тени сожаления вздохнул сенатор. — Бери свою даму и поехали ко мне. Джакузи, бассейн, бильярд, вирт-комната — скучно не будет.

— Как ты на это смотришь? — повернулся к девушке полковник.

Больше всего Эйнджеле хотелось отказаться. Да что там, ей хотелось кричать «Нет!!!», пока не прибежит охрана. Но трезвая мысль, что сейчас они упустят две цели из трёх, заставила сказать иное:

— Я же собиралась совершить какую-нибудь глупость…

Стоя у дверей лифта, Грэм и Ри показательно флиртовали. Нэйв опустил забрало шлема, чтобы не быть узнанным кем- либо из фигурантов, а Ри встала спиной к лифту с той же целью.

Когда показалась Эйнджела в сопровождении полковника, сенатора и сенаторского мордоворота, Нэйв осознал, что планы пошли наперекосяк. И лишь безмятежное поведение Эйнджелы удержало капитана от необдуманных действий.

Под ручку с полковником эмпат прошествовала к лимузину сенатора и уселась в салон. Следом погрузились сенатор с полковником, а мордоворот, закрыв за ними дверь, устроился рядом с водителем.

Глаза Свитари расширились от ужаса. Она дёрнулась было вслед за сестрой, но Нэйв жёстко ухватил её за руку и прижал к себе.

Лимузин, мигнув стоп-сигналом, выехал из гаража.

Глава 12

Планета Новый Плимут. Столица, «Дворец Основателей»

— Спокойно, — капитан притянул Ри к себе.

Забрало шлема разъехалось в стороны, открывая лицо Нэйва.

— Стой и не дёргайся, — сказал он, наклоняясь, словно для поцелуя. — Эйнджела подавала какой-нибудь сигнал?

— Нет, но…

— Значит, ситуация под контролем, — твёрдо сказал Нэйв. — Прекрати паниковать. Уж кто-кто, а Эйнджела прекрасно знает, чего ждать от ситуации. Если никакой тревоги — значит, всё под контролем. Вот, смотри…

Он показал глазами на шоферов, собравшихся в сторонке и ржущих над очередным анекдотом. Гогочущий едва ли не громче всех Гуннар полез в карман, достал комм и досадливо скривился.

— Охренеть, долбоклюи! — долетел до Ри его полный праведного гнева голос. — У меня, оказывается, датчик заряда батареи в машине сбоит, и мне только сейчас говорят об этом! Говорят, чтобы возвращался в гараж! Не, а если бы я вот так на дороге встал? Зашибись у нас механики, я в восторге!

«Коллеги» здоровяка сочувственно загомонили, на все лады костеря «рукожопых механиков, которым лень зад лишний раз почесать». Гуннар, тыча пальцем в панель комма, быстро попрощался и направился к своей машине.

В кармане шорт Ри пискнул комм. Она нервным движением вытащила его и жадно вчиталась: «Работай, детка, у меня всё под контролем».

Спокойствие и уверенность Гуннара немного погасили нервозность Свитари. Она попыталась убедить себя, что есть ещё «план Б» и сестре ничего не угрожает, но от одной мысли о сенаторе по телу пробежала предательская дрожь.

Девушка молча показала капитану сообщение и сунула комм в карман.

— Ну вот, я же говорил, — улыбнулся Нэйв, но от Ри не укрылось облегчение в его взгляде. — Всё, не нервничай. Что у нас по плану?

— Да какой теперь, в задницу, план? — нетерпеливо прошипела Ри. — Там Эйнджи с этим уродом! Я звоню Гуннару, надо ехать следом…

— И что делать? — вопросительно поднял бровь Нэйв. — Ну, вот ты поехала. И? Ты имеешь опыт штурма зданий, Ри?

Или, может, просто богатый боевой опыт, который позволит тебе не быть лишней проблемой Гуннару? А?

Ри сдвинула брови и открыла рот для гневного ответа, но аргументов в свою пользу найти не сумела, а потому просто выругалась. Отведя душу, она ненадолго умолкла и спросила неожиданно-жалобно:

— Но я же не могу просто стоять тут и ничего не делать?..

Грэм осторожно погладил её по щеке и сказал:

— У нас есть незаконченная работа. Вот её и будем делать. Или ты без биты не справляешься?

Смех у Свитари вышел нервный, но искренний.

— Дай слово, что мы поедем к Эйнджи, как только это будет возможно, — потребовала она.

— Обещаю, — без колебаний ответил ей капитан. — Закончим с банкиром, и я попытаюсь отпроситься. Уверен, ребята поймут и прикроют.

Ри пару раз глубоко вдохнула и выдохнула, вернула на лицо привычную нахальную ухмылочку и беспечным тоном поинтересовалась:

— Можешь начинать отпрашиваться. Спорим, я закончу дело меньше чем за час?..

Планета Новый Плимут. Охотничий домик за городом

Страх. Одних он мобилизует, других — лишает сил и способности к сопротивлению. Эйнджелу страх заставлял улыбаться. Нет, то не было лихое и бесшабашное безумство храбрых, а лишь крепко вбитое в подсознание правило поведения рабов.

Сейчас ненавистный рефлекс помогал Эйнджеле выглядеть весело и беззаботно. Она заняла место рядом с полковником, ненавязчиво прильнув к нему боком, сунула в уши наушники и уткнулась в коммуникатор. Оставалось надеяться, что мужчины купятся на образ умницы, решивший не мешать срочному деловому разговору. Тем более что Бана без усилий мог видеть кадры из популярной мелодрамы на её коммуникаторе.

Больше всего Эйнджела боялась, что сенатор попросит её снять никаб или завяжет беседу и узнает голос. Но выбранная тактика сработала. Мужчины скоро перестали обращать на неё внимание и углубились в обсуждение каких-то поставок армейского оборудования. Тема мало волновала эмпата, но на всякий случай она убавила звук в наушниках и включила запись на имплант.

Занятие насквозь незаконное: ради сохранения личной тайны граждан сама возможность передачи изображения от глаз к имплантам, равно как и запись такой информации запрещены на всей территории Союза и Доминиона. Кому хочется жить в мире, где любой человек с имплантом — ходячая скрытая камера? Никому. Потому производители имплантов блокировали такую возможность на аппаратном уровне. Но для невольников «Иллюзии» корпораты расщедрились на особую партию без подобных ограничений и с возможностью внешнего управления. На счастье Лорэй, люди с кодами доступа внешнего вмешательства остались на Иллюзии, а вот возможность ведения записи сохранилась. Жаль, переслать её можно только при физическом подключении к импланту — мощности прибора не хватало на удалённую пересылку такого объёма информации. Гуннар и Пич обрадовалась бы прямой трансляции.

Мысль о команде успокаивала. Немного потянуть время — и Гуннар организует захват целей за городом. В том, что Пич уже отслеживает её коммуникатор, Эйнджела не сомневалась.

Сенатор построил охотничий домик в живописной лесной местности, вдали от столицы и фермерских посёлков. От шоссе отходила неприметная узкая дорога, ведущая к небольшому двухэтажному особняку, окружённому высокой каменной стеной. Выбор материала и стиля подчеркивал дикость этого места, отсылая к истории освоения планеты.

Лишь огоньки современной охранной системы на стене да антенны систем связи на крыше особняка отличали его от домов первопроходцев.

При приближении лимузина ворота отъехали в сторону, освобождая проезд. Из будки выбежал охранник и склонился в почтительном поклоне, приветствуя хозяина.

— Ты гляди, — удивился Бана. — Праздник, а этот вроде даже трезв. Выдрессировал ты их.

— И в мыслях не было, — фыркнул сенатор. — Просто моя программа помощи неимущим слоям населения и реабилитации бывших заключённых приносит свои плоды.

— Ну мне хоть не заливай, — засмеялся полковник. — Я же не твой избиратель.

Сенатор едва заметно наморщил нос, недовольный панибратством в присутствии посторонней, но всё же снизошёл до более пространного ответа:

— Им есть что терять. Потому он лучше посидит трезвым, чем вылетит с работы и вернётся в трущобы.

— Всегда завидовал твоей прозорливости, — с ноткой уважения признал полковник.

Алвин кивнул, принимая похвалу, и отвернулся к окну, давая понять, что разговор закончен.

Лимузин объехал роскошную клумбу и замер перед крыльцом, у которого уже стоял навытяжку второй охранник. В отличие от своих коллег в машине, те, кто стерегли поместье, носили чёрную униформу с эмблемой охранной компании сенатора.

Едва машина остановилась, как охранник распахнул дверцу, выпуская пассажиров, и поклонился.

— Добрый вечер, господин сенатор, — сказал он.

— Добрый, — неожиданно приветливо улыбнулся Шарон и похлопал парня по плечу. — Я с гостями.

— Да, сэр, — охранник выпрямился и перевёл взгляд на выходящую из салона машины девушку.

Эйнджеле он напомнил пса: такая же полная преданность и готовность впиться в глотку любому, на кого укажет хозяин. Даже вид девушки в соблазнительном полупрозрачном одеянии не вызывал у телохранителя особых эмоций.

Полковник выбрался из машины и галантно протянул спутнице руку. Та с благодарностью приняла помощь и, выйдя из лимузина, огляделась. Наверное, все, впервые попавшие сюда, так же восторженно вертели головами. Но вряд ли вид надёжных высоких стен вызывал у кого-то из них чувства страха и обречённости.

— Ещё раз прошу прощения за нарушенные планы, — вежливо улыбнулся Эйнджеле сенатор. — В вашем распоряжении гостевая комната, бассейн, бар, бильярдная и прочие развлечения.

На последнем слове он машинально пошевелил пальцами в знакомом жесте, от которого эмпат непроизвольно дёрнулась. Мгновение слабости, обернувшееся кошмаром. Холодное равнодушие сенатора сменилось растерянностью, а затем хищным интересом.

— Мы раньше не встречались? — спросил он.

Молчать нельзя, говорить — тоже. Больше всего Эйнджеле хотелось провалиться сквозь землю, желательно в запертое изнутри бомбоубежище.

— Возможно, — она, как могла, изменила тембр голоса. — На каком-то празднике.

— Возможно, — задумчиво согласился Шарон. — Так, ты свободен…

Охранник в униформе кивнул и, не оглядываясь, быстрым шагом направился к воротам. Телохранитель и водитель вышли из машины и встали у крыльца, ожидая распоряжений хозяина.

— Разожги камин, Хорхе, — приказал Алвин.

Водитель молча скрылся в доме.

— Лесли, приготовь нам с полковником кофе, как обычно, а даме… — Шарон вопросительно взглянул на гостью.

А той меньше всего хотелось открывать лицо для распития напитков.

— Может, позже. С вашего позволения, я бы осмотрела это чудесное место. Оно удивительно.

— О, вы мне льстите, — улыбнулся сенатор. — Но… Желание гостя — закон. Дом в вашем распоряжении.

Внутри особняк Шарона лучше всего описывали слова «неброская роскошь». Эйнджела переходила из комнаты в комнату, делая вид, что любуется то картинами известных мастеров с изображениями на тему охоты, то коллекцией оружия, то чучелами животных, которым не посчастливилось попасть на прицел сенатору и его дружкам. Всё что угодно, чтобы потянуть время вдали от хозяина особняка.

Время… С каждой минутой её беспокойство нарастало. Гуннар уже должен был появиться, что-то предпринять, вытащить её, но ничего не происходило. Больше всего Эйнджеле хотелось позвонить сестре, но она опасалась хоть чем-то привлечь к себе лишнее внимание.

Коридор со звериными чучелами привел её к лестнице, ведущей вниз.

— Там подвал, госпожа, — вежливо уведомил её водитель Хорхе, бесшумно возникший рядом. — Хотите взглянуть?

— Если можно, — не стала упускать возможность продлить экскурсию Эйнджела.

— Следуйте за мной, госпожа, — и Хорхе первым спустился вниз.

Щёлкнув старомодным замком, он распахнул перед девушкой дверь, приглашая войти.

Спустившись с лестницы, эмпат замерла, не в силах сделать больше ни шага.

Подвал напоминал гибрид средневековых пыточных с логовом маньяка, как их любят изображать киношники.

Каменный мешок без единого оконца с проложенными по полу желобами для стока крови и свисающими с потолка цепями, на которых зловеще поблескивали крюки для подвешивания туш. В этой средневековой обстановке совершенно неуместно смотрелся современный ленточный транспортёр с мясорубкой в конце ленты. Он стоял у дальней стены, словно осознавая свою чужеродность, и робко помигивал оттуда огоньком панели управления.

К горлу Эйнджелы подкатил ком. Перед глазами встал особый отсек на «Иллюзии» с такими же крюками для подвешивания рабов. И человек с перчаткой, каждый из пальцев которой венчал маленький острый нож.

— Здесь освежёвывают и разделывают добычу, — без нужды объяснил Хорхе тоном заправского гида.

Отойдя к стоящему в сторонке стеллажу, водитель указал на ассортимент жутковато выглядящих инструментов, разложенных на полках.

— Вот этими штуками, госпожа.

Эмпат вдавила ногти в ладони, как всегда, когда старалась сдержать рвотный позыв. Собственная боль действовала отрезвляюще, помогала отделить настоящее от прошлого, а свою боль от чужой. Эмпат давила и давила, пока тошнота не отступила, а страх утратил парализующий эффект.

Сверху раздались шаги. Эйнджела почувствовала чужую недоверчивую радость раньше, чем увидела сенатора.

— Кажется, я вспомнил, где вас видел, — с дружелюбной улыбкой сообщил он.

Не в силах ни ответить, ни шевельнуться, эмпат бессильно смотрела, как сенатор приближается к ней и с сочувственным выражением на лице смыкает пальцы на её руке.

— Что с вашей ладонью? — спросил он, разглядывая следы ногтей на её коже.

Нужно было ответить что-то вразумительное, но Эйнджела смотрела на старого мучителя, как кролик на удава.

— Позволите? — спросил Шарон и, не дожидаясь разрешения, сорвал скрывающую лицо девушки материю.

Пару секунд он вглядывался в её лицо, а затем расплылся в широкой улыбке.

— Надо же, как тесен мир. А я и не надеялся на новую встречу.

— Вы знакомы? — из-за спины сенатора показался полковник Бана.

Судя по бокалу с тёмно-бордовой жидкостью в одной руке и бутылке — в другой, полковник старательно компенсировал недобранное на маскараде.

— И довольно давно, — пояснил сенатор и к полному обалдению друга одним движением швырнул оцепеневшую Эйнджелу на каменный пол. — Ты, кстати, тоже должен её помнить.

— Да? — глуповато помаргивая, удивился полковник.

В три глотка опустошив бокал, Бана наклонился к девушке, пристально вглядываясь в её лицо.

— Нет, — наконец заявил он, выпрямляясь. — Я её точно не знаю. Ты что-то путаешь, старина.

— Исключительная память на лица и голоса — мой хлеб, — сообщил сенатор, неспешно обходя сжавшуюся на полу девушку. — Я никак не мог вспомнить, откуда её знаю. Меня всегда беспокоит подобное. Кто знает, может, это излишне ловкая журналистка, которую я видел на одном из интервью? Потому и присматривал за ней через систему видеонаблюдения.

— Так вот куда ты пялился весь разговор!

— Честно говоря, я ожидал, что она начнёт вынюхивать и рыться в бумагах, но она вела себя, как обычная гостья. Пока не вошла сюда.

Он поднял руку и весело качнул один из крюков.

— То, как она одеревенела, как смотрела, как сжала кулак… Это я видел так много раз, что просто не мог забыть. Да, Диана? Или Селена?

— Твою мать! — ахнул полковник. — Это одна из шлюх, из-за которых весь этот дерьмоворот разбурлился?

— Именно, — подтвердил сенатор. — Хорхе, подвесь её.

Водитель буднично, будто ничего особенного не происходило, вывернул руки Эйнджелы за спину и связал её запястья верёвкой. Закончив, он стянул ей локти, накладывая верёвку хитроумным способом. Затем, легко подняв девушку, Хорхе зацепил узел на её запястьях за крюк, заставив жертву закричать от боли в вывернутых суставах.

В тот же миг её боль разделили все в комнате.

— Чёзанах?! — завопил Хорхе, уставясь на свои руки выпученными от страха глазами.

Бана выронил бокал и бутылку. Не обращая внимания на звон разбитого стекла, полковник принялся трясущимися от чужого страха руками растирать суставы, тихо поскуливая от боли.

— Эмпатия, — объяснил Шарон, которого, казалось, необычное явление обошло стороной. — Наша гостья — эмпат.

Лишь едва заметное подрагивание губ указывало на боль, испытываемую сенатором. Ухватив девушку за волосы, он рывком наклонил её к себе и приказал:

— Прекратила! Живо!

Вопреки ожиданиям, эмпат не подчинилась. Сенатор досадливо скривился. Рядом не было её сестры, служившей безотказным рычагом управления. С другой стороны…

Он по-новому посмотрел на девушку. Теперь никто не запрещает ему поиграть с самой Селеной. Или как там её теперь зовут?..

— Выключи это! — потребовал полковник. — Двинь ей по башке!

— Экселенц1? — Хорхе сумел пересилить боль и достать из кармана телескопическую дубинку.

— Нет, — сенатор отпустил волосы Эйнджелы.

Отойдя к стеллажу, Шарон выдвинул потайной ящик.

— У нас с ней есть нечто общее. Да? — он подмигнул Эйнджеле и показал ей перчатку, каждый палец которой заканчивался когтем-лезвием, острым даже на вид. Безотчётный страх эмпата перерос в животный ужас.

— Т-ты, — кое-как сумела выговорить она. — Т-ты т-тоже… На с-себе…

Сенатор непонимающе нахмурил брови, но через несколько секунд лицо его разгладилось:

— А, ты думаешь, что я не решусь играть с тобой, пока ты применяешь свою эмпатию? Нет… Я давно хотел поиграть с тобой, — доверительно, словно сообщая о беременности жены, сказал Шарон девушке. — Мне интересно, каково это — ощущать погружение лезвия в плоть?

Он подошёл к жертве и нежно погладил её по щеке. По спинам присутствующих пробежал холодок.

— Ты псих, — выдохнул Бана, глядя на сенатора с неподдельным ужасом.

— А ты… — продолжал разговаривать с девушкой Шарон, не обращая внимания на полковника. — Ты позволишь мне получить этот уникальный опыт…

— Без меня, — неожиданно дрогнувшим голосом заявил Бана и достал коммуникатор. — И ты не торопись. Меня больше интересует, что эта сука хотела от меня. Она же тёрлась с репликантами. Я в это не полезу, пусть разбирается Халлек.

— О, не переживай. К приезду Халлека моя куколка будет вменяема и общительна, — пообещал сенатор. — Правда, малышка?

И почти нежно провёл лезвием по щеке Эйнджелы, оставляя узкий, быстро набухающий кровью надрез.

1(Ваше, Его, Их и т. д.) Превосходительство (калька лат. excellentia) — почётный титул и обращение к аристократам или лицам исключительно высокого положения.

Глава 13

Планета Новый Плимут. Охотничий домик за городом

Работать в личной охране сенатора Союза — прибыльно и почётно. Плюс, в отличие от государственной службы охраны, нет толпы начальников, никто не выносит мозг инструкциями и уставами и зарплата в разы выше. Да, работа порой нервная, особенно если в толпе, но получаемые за неё преференции с лихвой покрывают все минусы. Главное — держать ушки на макушке, знать предпочтения шефа и уметь держать язык за зубами о его делах. А уж шеф по достоинству оценит верность.

Праздничные дни для телохранителей сенатора Шарона идеально описывались фразой «то спячка, то горячка». Им то приходилось выворачиваться из шкуры на массовых мероприятиях, оберегая шефа от потенциальных опасностей типа террористов, киллеров, психопатов, нищебродов с их проблемами и журналюг с каверзными вопросами, то бездельничать целыми днями. Нельзя сказать, что безделье сильно угнетало натуру сенаторских телохранителей — скорее, радовало. Кто против оплачиваемого ничегонеделанья? Особенно ничегонеделанья в комфорте охотничьего домика сенатора, где к услугам охранников практически все прелести жизни — разумеется, в разумных пределах.

Дураков, рискнувших напиться на работе или приволочь на дежурство девок, среди охраны сенатора не водилось.

— Чего экселенца принесло? — лениво поинтересовался один из сидящих в будке КПП охранников.

Это дежурство обещало стать для него с напарником одним из череды беспечных дней за городом. Среди телохранителей Шарона охрана охотничьего домика босса называлась «пикник» и пользовалась популярностью. Сутки беспечного существования на свежем воздухе, с набитым деликатесами холодильником, бильярдом и бассейном воспринимались бывшими обитателями трущоб как оплачиваемый выходной.

Шарон набирал в охрану исключительно выходцев из неблагополучных районов столицы с мелким криминальным прошлым. Иному политику подобная кадровая политика могла стоить карьеры, но Шарон развернул громкую кампанию по реабилитации бывших заключённых и помощи неимущим слоям населения. Симпатии народа оказались на его стороне, а редкие попытки немногочисленных журналистов-правдолюбов докопаться до истины немедленно вызывали волну гнева в подконтрольных сенатору СМИ.

На самом деле Шарону импонировали опыт, бестрепетная жестокость и полная беспринципность бывших уличных бандитов. Вдобавок, получив шанс выбраться из клоаки, эти парни становились по-настоящему благодарны и верны хозяину и любого осмелившегося вызвать гнев или недовольство сенатора ждала печальная участь. И самое главное — эти люди умели держать язык за зубами и никогда не задавали лишних вопросов: жизнь в бандах быстро и наглядно демонстрировала смертельную опасность длинного языка и любопытства. С точки зрения Шарона — бесценное качество.

— Да по делам, — столь же лениво отозвался второй охранник.

Почесав украшенную татуировками шею, он вынул из переносного холодильника банку сладкой газировки и продолжил:

— Видел же, что с полканом этим тупорылым и баба всего одна. И та явно полкана — видать, на пьянке этой ихней склеил.

— А чё тупорылый-то? — не согласился напарник. — Как по мне — нормальный мужик. Мне он ин… им… Ща, — парень полез в карман пиджака.

Достав планшет, он нашёл нужный раздел и по слогам прочитал:

— Им-по-ни-ру-ет, во.

— Чё делает? — татуированный едва не поперхнулся газировкой, услышав странное слово. — Это чё такое-то?

— Нравится, — с превосходством пояснил напарник. — Не в смысле, что как педик, а, типа, когда тебе кто-то по кайфу.

Вот, типа, как ты мне, кореш.

Татуированный замолчал, осмысливая услышанное, а потом осторожно поинтересовался:

— Слышь, ты вот нахрена себе башку и язык ломаешь?

— В люди выйти хочу, — пояснил напарник. — Вон, как экселенц. А для этого учиться надо.

От разговора их отвлёк сигнал охранной системы. Дрон засёк белый фургон с логотипами центральной телекомпании, подъезжающий к дому.

— Экселенц им назначал? — спросил тауированный.

Его напарник отрицательно покачал головой:

— Нет.

— Пронюхали, труполюбы, — досадливо поморщился татуированный. — Видать, засекли, как экселенц уехал, теперь мозги трахать будут, чтоб на интырь… энтырь..

— Интервью, — подсказал напарник, неохотно вылезая из кресла. — Пойду, шугану.

Ничего необычного в визите представителей СМИ телохранители Шарона не заметили: для них давно стало привычно, что журналисты всеми правдами и неправдами стараются задать боссу несколько вопросов. Особенно сейчас, когда на каждом углу трубят о войне с Доминионом и объединении с Консорциумом.

Телохранитель вышел из будки и встал по центру дороги, вскинув руку. Фургон послушно остановился, и из него выскочила светловолосая девушка в спортивном костюме. На её шее болтался шнур с пластиковым прямоугольником журналистского удостоверения.

— Здравствуйте, — девушка ослепительно улыбнулась. — Я — Ингрид Сай, канал «Плимут Ньюс». Сенатор назначил нам встречу…

Телохранитель лишь вздохнул. Журналюги не могли изобрести ничего умнее избитого приёма в надежде, что охрана купится и пропустит их к шефу.

— Мне ничего об этом неизвестно, — максимально вежливо отозвался телохранитель.

Его татуированный напарник тоже вышел из будки и с интересом наблюдал за развитием событий.

— Но… — журналист растерялась. — Фрай!

Из фургона высунулся парень в кепке с логотипом канала.

— Там договор в папке! Принеси!

Фрай кивнул и исчез. Пару секунд спустя он выпрыгнул из фургона, неся в руках папку. Телохранители переключили внимание на него и это стоило им жизни: в руку девицы буквально прыгнул спрятанный в рукаве двуствольный бесшумный пистолет. От бедра она выстрелила в голову стоявшему перед ней охраннику, а затем, змеёй крутнувшись на месте, послала пулю татуированному.

Убитые ещё оседали, как из фургона посыпались вооружённые люди, возглавляемые светловолосым громилой.

— Умничка, — похвалил он девушку, передавая ей автомат с массивным глушителем.

Та улыбнулась в ответ и, схватив оружие, вбежала в будку КПП, перепрыгнув через агонизирующего охранника.

— Пич, что там? — поинтересовался в гарнитуру здоровяк.

— Один стоит на крыльце, — ответила хакерша. — Остальных не наблюдаю. Дом защищён от всех типов сканирования.

— Принял, — Гуннар — а это был именно он, — оборвал связь.

— Работаем, — приказал он команде. — Не расслабляемся. И постарайтесь на задеть Клео.

И первым побежал через двор.

Стоящий на крыльце телохранитель, увидев вооружённых незнакомцев, не колебался ни мгновения, сразу потянувшись к кобуре. За спиной Гуннара едва слышно хлопнуло, и телохранитель кулём рухнул на ступени, расплёскивая содержимое черепной коробки.

Ворвавшись в особняк, нападавшие рассыпались, зачищая помещения, а Гуннар остановился у терминала системы «Умный дом».

— Так… — убедившись, что система заблокирована, здоровяк вернулся на крыльцо и, ухватив покойника за ногу, втащил его в дом.

Убедившись, что оба глаза целы, Гуннар одной рукой легко поднял мертвеца за шиворот и, разведя ему пальцами веки левого глаза, поднёс лицом к сканирующей поверхности.

Компьютер просканировал сетчатку и затребовал отпечатки пальцев, вызвав у здоровяка раздражённую ругань.

Перехватив труп поудобнее, он шмякнул на панель его ладонь. Терминал активировался. Гуннар отбросил страшную ношу и принялся изучать показания системы.

— Пич, принимай управление… — Гуннар продиктовал код системы, ткнув в соответствующую иконку меню.

— Приняла, — отозвалась Пич и добавила недовольным тоном:

— Всё на меня повесили…

— Ну, вот такая ты у нас незаменимая, — отозвался Гуннар. — За что и любим…

— Они в подвале, — перебила его Пич.

— Принял, — коротко отозвался Гуннар. — «Зелёные» и «Красные» — в подвал.

Две двойки тут же метнулись в указанном командиром направлении.

— И ещё один человек в дальней комнате, — добавила хакер. — По ходу, в дупель пьян.

— Вот что бы мы без тебя делали, — умилился Гуннар.

И оборвал связь.

Снизу послышался приглушённый вскрик и хлопки выстрелов.

— Красный-один. Цель захвачена, — мгновение спустя последовал доклад в наушнике Гуннара.

— Принял, — коротко отозвался здоровяк.

— Командир, — «синяя» двойка кинула ему под ноги благоухающего свежим перегаром мужчину, одетого в подобие старинной формы космонавтов.

Стыковка с полом вызвала у пребывающего в полной отключке пьяницы лишь неразборчивое мычание. Перевернув его ногой, Гуннар опознал полковника Бана.

— Тоже в подвал его.

Боевики молча подхватили полковника под руки и поволокли к ведущей в подвал лестнице.

Подвал походил на декорации фильма ужасов: разделочный стол, изрешечённый пулями труп рядом, крюки на цепях и окровавленное женское тело на одном из них. Образ дополнял мужчина в костюме инквизитора. Его правую руку украшала перчатка с укреплёнными на пальцах окровавленными лезвиями.

— Хороший костюмчик, — Гуннар шагнул вперед и, перехватив дробовик, вбил приклад в живот садиста.

Сенатор охнул и свалился на бетон, приняв позу эмбриона. Гуннар добавил пинок в печень, вызвавший стон у жертвы, перешагнул через скорчившегося мужчину и подошёл к Эйнджеле.

Девушка не подавала признаков жизни. Остатки искромсанного костюма висели на ней клочьями, словно в жуткой пародии на «лохматую» маскировочную накидку. По всему телу сочились кровью неглубокие, но множественные порезы. Лицо девушки и вовсе превратилось в сплошную кровавую маску.

Не отличавшийся особой душевной мягкостью Гуннар захотел вдумчиво познакомить свои ботинки с рожей сенатора, но сдержался. Не время. Он коснулся пальцами шеи Эйнджелы. Пульс есть.

Бережно сняв девушку с крюка, Гуннар уложил её на пол и полез в медицинский подсумок.

— Подготовьте этих, — приказал он, доставая автодоктор.

В дополнительных объяснениях боевики не нуждались. Не прошло и минуты, как сенатор и полковник висели рядышком на крючьях, избавленные от большей части одежды. Сенатор орал и сыпал угрозами, в отличие от своего приятеля, так и не соизволившего проснуться.

Гуннар склонился над Эйнджелой. Срезав и отшвырнув прочь окровавленные лохмотья, он занялся её ранами, демонстрируя немалый опыт. Гуннар тщательно промывал порезы, а затем либо накладывал на них синтеплоть, либо — если рана оказывалась глубокой — соединял её края медицинским степлером, после чего закрывал серебристым тампопластырем. Заключённые в нём наноботы тут же принимались за работу, удаляя мёртвые клетки.

Всё это происходило под непрекращающийся ливень площадной брани и угроз, извергаемых подвешенным политиком.

— Не шумите, господин Шарон, — вежливо попросил утомлённый угрозами сенатора Гуннар.

Просьба вызвала новый шквал грязной ругани вперемешку с обещаниями самых страшных кар, на которые только способна фантазия сенатора. Гуннар недовольно нахмурился, и по этому сигналу один из боевиков заткнул сквернослова ударом в живот. Шарон поперхнулся криком и принялся шумно извергать на пол содержимое желудка.

— Нельзя ругаться в присутствии дамы, господин Шарон, — укоризненно сказал Гуннар. — Вас разве не учили?

Сенатор злобно зыркнул на него из-под упавших на лицо волос, но промолчал.

— Вот видите, воспитанию поддаётесь. Значит, не всё потеряно, — похвалил его здоровяк, не отрываясь от работы.

В подвале воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим шипением автодоктора, выдавливающего очередную порцию синтеплоти на порез, позвякиваниями цепей да скрипением зубов сенатора.

Наконец, Гуннар обработал последнюю рану на теле девушки и, пряча автодоктор обратно в подсумок, сказал:

— Ну что, господин Шарон, поговорим? У меня к вам есть несколько вопросов.

Планета Новый Плимут. Столица, «Дворец Основателей»

— Чёрт, время тянется, как сопля по унитазу, — в очередной раз недовольно сообщил сам себе Кларк, мусоля во рту незажжённую сигару.

На данный момент лишь неторопливый бег стрелок по циферблату старомодных часов отбрасывал тень на безмятежное существование чернокожего капитана. Кларк и не отрицал, что в эти дни его жизнь удалась, и всё благодаря Нэйву.

«Хорошо, когда есть такие ребята», — с благодарностью подумал Кларк о своём новом приятеле.

Служба в контрразведке быстро превращает человека в недоверчивого циника, зачастую не имеющего даже близких друзей. Потому честность, человечность и бескорыстие в свой адрес ценят особенно дорого. Нэйв же показал себя именно таким, за что Кларк был ему благодарен. И даже не за вечеринку со сговорчивыми девками, а за незначительные, казалось, моменты — типа принесённой чашки горячего кофе или того получаса, что пришлось торчать у лифта, пока Кларк с рыжей грохотали стеллажами в подсобке. Нэйву ничего не стоило самому слинять с повисшей на шее девицей, как поступили бы многие из коллег и знакомых Кларка. Но нет, тот благородно предоставил товарищу возможность тоже порадоваться жизни.

Можно, конечно, заподозрить во всём этом некую корысть, но Кларк даже при тщательном анализе не мог её обнаружить. Жаль, что после праздников служба вновь разбросает их по разным уголкам Союза.

Его мысли прервал сигнал прибывшего на этаж лифта. Из разъехавшихся в стороны дверей показалась серокожая подружка Грэма в компании, очевидно, подцепленного толстосума в костюме, стилизованном под старинную военную форму докосмической эпохи. Правда, состояние кавалера ордена пустой бутылки явно не подходило для свиданий: ноги мужчины заплетались и спутнице пришлось буквально тащить его на себе. Это, впрочем, не мешало тому пытаться облапить спутницу, но выпитое не позволило справиться даже с этим нехитрым делом.

— Помоги, а? Тут где-то его тачка… — попросила бейджинка, и Кларк подставил пьянчуге плечо.

— Уже уезжаешь? — с сомнением покосился на уже невменяемого мужика Кларк.

По его мнению, самым романтичным, на что был сейчас способен пьянчуга — наблевать мимо дамы.

— А смысл? — вздохнула та, явно пришедшая к тому же выводу. — Сдам водиле, оставлю номерок и голограмму. С утра обещал перезвонить. Кстати, подержи его минутку…

Она беззастенчиво влезла в карман мундира, вытащила коммуникатор и разблокировала отпечатком пальца пьяно улыбающегося владельца.

— Так он точно найдёт голограмму, — пояснила девушка обалдевшему от такой наглости Кларку.

В иной ситуации контрразведчик и не подумал бы помогать нахальной девке, но на волне благодушия по отношению к Нэйву решил проявить великодушие и удерживал пьянчугу от падения, пока Хелен позировала для голоснимков.

— Ты просто душка, — девушка наконец вернула коммуникатор в карман маскарадного мундира и послала Кларку воздушный поцелуй. — Осталось выяснить, где его машина и есть ли у неё водитель.

— А чего искать? — удивился Кларк и рявкнул во всю глотку:

— Э, рули!

На этот рёв обернулись не только водители лимузинов, но и все, кто был в гараже.

— Чей? — Кларк показал на несостоявшийся улов бейджинки.

— Мой, — с тяжёлым вздохом признался молодой светловолосый парень в белой ливрее.

Подбежав к хозяину, он подставил плечо:

— Пойдёмте, господин.

— Давай помогу, — расщедрился Кларк, подхватывая пьяницу с другой стороны.

— Первый раз его таким вижу, — признался водитель.

— Праздники, — отозвался Кларк. — Вот человек и оттянулся. Бывает. Хоть не буянит.

— Это да, — согласился водитель. — О, спасибо, мэм…

Последнее адресовалось бейджинке, перехватившей пьяного, пока водитель открывал дверь лимузина.

— Так, теперь усадить… — Кларк и водитель уставились на покачивающегося богатея.

Тот открыл глаз, огляделся и, узрев девушку, зачмокал губами.

— Инстинкт размножения — самый надёжный, — захохотал Кларк.

— Кто бы говорил, — ухмыльнулась модель и нырнула в салон лимузина. — Сейчас прикину, как его уложить, и подавайте.

Мужчины не видели, как она быстрым движением вытащила из-за широкого кожаного браслета крохотный «угонщик» и закрепила тот на бортовой компьютер. Следом закатилась под сидение маленькая горошинка газовой гранаты.

— Медленно и осторожно… — скомандовала девушка.

В её руки пьяный сдался сам, безропотно позволив уложить себя на разложенном заднем сиденье.

— Спасибо, — искренне поблагодарил водитель. — С меня шеф голову снимет, если что-то не так.

— Тогда не забудь завтра рассказать ему, какая милая красотка его провожала, — не упустила возможность бейджинка, выбираясь из машины.

— Обязательно, — пообещал водитель.

Он уселся за руль и поехал к выходу из гаража.

— Вот потому я ушёл в армию, — неожиданно сказал Кларк. — Иначе тоже вот так бы сейчас перед кем-нибудь пресмыкался.

Покосившись на бейджинку, он сочувственно сказал:

— Не расстраивайся. Там ещё полный зал таких.

— Попытаю счастье с этим, — отмахнулась та. — Завтра. Крупный банкир. Вряд ли он оценит, если я начну клеить кого- то из его друзей.

Она выставила перед собой руку и задумчиво склонила голову на бок:

— Мне кажется, на одном из этих пальчиков отлично будет смотреться обручальное колечко с большим бриллиантом.

Как думаешь?

— Лучше с идиллийским камушком. Которые цвета меняют, — поддержал идею Кларк. — Только с чего уверенность, что оно будет?

— В жизни ни в чём нет уверенности, но у каждого должна быть мечта, — подмигнула ему бейджинка. — Кстати, о мечтах. Где мой Джокер?

Вопрос вызвал у Кларка смех.

— Чёрт, убила, — признался он, смахивая слёзы. — Хана теперь твоему приятелю — хрена с два от нового погоняла отвертится. Будет теперь Джокером. Ой… — Кларк выдохнул. — Так. Он на втором этаже. Вернись в зал, найди витую лестницу и поднимись по ней. Там своего Джокера и найдёшь. Ну, если его никакой Бэтмен не спёр.

И Кларк вновь захохотал.

Нэйв старался сохранять спокойствие, но с каждой минутой это давалось всё труднее. Воображение услужливо рисовало картины одну страшнее другой, чему немало способствовал рассказ самих Лорэй о сенаторе Шароне.

Избранник народа в очень узких кругах слыл большим любителем резьбы по живой плоти. На «Иллюзии» ему для «развлечений» предоставляли в основном молодых необученных рабынь, и сёстрам Лорэй не пришлось бы познакомиться с Шароном, если бы не эмпатия. Пресытившегося обычными развлечениями садиста вдохновила мысль мучить разом двоих, и Эйнджелу заставляли смотреть на пытки, разделяя боль жертв. А чтобы простимулировать лучший контроль и предотвратить проецирование боли на клиента, рядом сажали Свитари. Стоило эмпату потерять контроль, как сестра получала наказание нейроошейником.

Именно сенатора Шарона Эйнджела могла «поблагодарить» за исключительный контроль эмпатического дара. И ночные кошмары.

От мысли, что Эйнджела сейчас в руках этого садиста, беспокойство Грэма о собственном будущем превратилось в нечто незначительное. Следом пришло осознание, что ему действительно безразлично, что с ним может произойти.

Страх смерти уступил место страху перед смертью бессмысленной. Если бы Нэйв знал, что этим невольно приблизился к репликантам, то, пожалуй, от души посмеялся такой иронии судьбы.

Когда из зала в коридор вошла Ри, Грэм с трудом подавил желание кинуться к ней с расспросами. Справившись с собой, капитан достаточно натурально изобразил блудливую ухмылку и спросил:

— Не меня ищешь?

— Тебя, — Свитари подошла и подмигнула. — Подумываю уехать с этой вечеринки. Хочешь составить мне компанию?

— Спрашиваешь, — Нэйв обхватил её талию. — Я отпросился. Пришлось, правда, перед шефом едва ли не об пол лбом стучаться, но отпустил. Благо, нас тут понатыкано едва ли не больше, чем гостей, и ребята сказали, что прикроют. Так что сдаю барахло, и валим.

Беспечный вид слетел со Свитари, стоило им сесть в машину и выехать за пределы гаража. Она нетерпеливо вытащила из кармана коммуникатор и набрала номер Пич.

— Есть новости? — выпалила она, едва установилась связь.

— Не волнуйся. Весь путь до загородного дома она смотрела фильм. Очевидно, её не раскусили. Гуннар с командой уже рядом.

Нэйв прислушивался к разговору, занятый сменой носовых фильтров. Разумная предосторожность, когда имеешь дело с идиллийскими феромонами. Не хватало ещё в ответственный момент превратиться в озабоченного идиота.

Завершив процедуру, он вопросительно посмотрел на спутницу в ожидании названия пункта назначения.

Ри заметно расслабилась, но голос всё ещё звучал взволнованно:

— Куда ехать?

— Ты там зачем? Гуннар справится.

— Просто назови адрес, — сквозь зубы прошипела Свитари.

Видя, как зло сузились её глаза, Нэйв забрал у неё коммуникатор и спокойно сказал неизвестному абоненту:

— Это наше общее дело. Я тоже хочу знать адрес и понимать, что происходит.

Незримый собеседник замолчал, и когда Грэм уже решил, что говорить с ним не собираются, грубый женский голос ответил:

— Диктую координаты…

— Очешуеть гребеня, — пробормотал Грэм, вбивая в навигатор полученные данные.

Задав координаты автопилоту, капитан откинулся в кресле и прикрыл глаза.

— Лучше подремать чуток, — посоветовал он девушке. — Ночь будет длинная.

Планы капитана на сон нарушил пискнувший комм Ри. Та, в отличие от Грэма, ни на минуту не сомкнула глаз и тут же ответила на звонок.

— Гуннар на связи, — коротко оповестил тот же женский голос и пропал.

— Мы на точке, объект захвачен, — раздался голос здоровяка. — Клео… получила незначительные повреждения. Ничего серьёзного, мы вовремя успели.

Мысли о сне словно выдуло из головы Грэма. Выпрямившись в кресле, он напряжённо уставился на комм, словно ожидая увидеть Эйнджелу.

— Что за повреждения? — требовательно спросил он.

Гуннар на миг замешкался, но всё же с крайней неохотой ответил:

— Порезы. Ублюдок раскусил её и успел чуть-чуть поиграться…

Свитари закусила губу и молча уставилась в темноту за окном. А вот капитан молчать не мог. Если фразу Нэйва перевести на цензурный, то капитан спрашивал: как так получилось, что выехавший следом Гуннар умудрился опоздать, и какой тогда вообще смысл в подобной группе прикрытия?

— Вот не надо на меня орать! — огрызнулся Гуннар. — Пробка грёбанная, всё перекрыто из-за сраных праздников, а у меня не траханный членовоз с мигалкой и сраным приоритетом на дороге! Умный? Вот обеспечь мне такое — тогда и будешь орать! А сейчас завали спермоприёмник, сопляк.

Нэйв открыл рот для резкого ответа, но сообразил, что вот сейчас не то время, когда надо затевать скандал. Тем более что Гуннар, как ни крути, прав.

— Извини. Погорячился, — буркнул он.

— Бывает. Тоже извини, — отозвался здоровяк. — В общем, Клео в норме. Шок на фоне нервного истощения и кровопотери.

— Мы едем, — Грэм посмотрел на навигатор. — Расчётное время прибытия — тридцать минут.

— Принял.

— Ты же оставишь его мне? — голос молчавшей до того Свитари прозвучал пугающе-холодно.

— А ты сомневаешься? — хмыкнул Гуннар. — Для тебя, моя кошечка, я всегда оставлю живую мышку. Конец связи.

Комм замолк. Грэм накрыл ладонь Свитари и сказал:

— Я тебе покажу пару приёмов с ножом. Ну, если ты не против.

— Люблю учиться, — сквозь зубы ответила та.

Глава 14

Новый Плимут. Охотничий домик сенатора Шарона

— Итак, — Гуннар обошёл висящего сенатора. — Господин Шарон, вы сильно облегчите мне работу, а себе — жизнь, если честно, как на исповеди, ответите на все вопросы.

Сенатор детально и в красках описал маршрут, коим нужно проследовать Гуннару вместе с его вопросами, продемонстрировав удивительное для воспитанного человека знание площадной брани.

Гуннар сокрушённо поцокал языком.

— Жаль…

Он указал в угол, где на принесённой сверху трофейной шкуре сидела мрачная Эйнджела. Она куталась в плед и смотрела на висящих на цепях мужчин с лихорадочным блеском в запавших глазах.

— Я, пожалуй, попрошу нашу милую даму покинуть помещение и применю кое-что из ваших приёмов на вас. Для очистки совести я даже сделаю аллергопробу на «Болтунишку», но уверен, что вы аллергик, как и все остальные из вашей милой компании извращенцев со станции.

Шарон презрительно скривился, и эмпат почувствовала кипящую в нём злобу. Злобу, отражающую её собственную.

Вот только злоба Эйнджелы густо мешалась на страхе: события последнего часа наложились на воспоминания прошлого и девушка не могла унять трясущиеся руки. Она одновременно хотела оказаться как можно дальше отсюда и хотела видеть, как этот урод будет наказан. Побеждало второе желание, тем более что сил встать у неё просто не было.

Казалось, болело всё тело.

— Вы как, господин сенатор, только других резать любите или сами иногда балуетесь?

Услышать ответ ему не довелось.

— Контакт! — ворвался в эфир крик одного из оставленных на КПП бойцов.

Следом Гуннар услышал хлопок бесшумного подствольного гранатомёта и стрёкот автоматных очередей. Липкий холодный ужас сжал сердце Эйнджелы. Бежать. Бежать и прятаться — в тот момент в её больном сознании поселилась только эта мысль.

Она попыталась встать, но лишь едва не завалилась набок.

— Сиди, — коротко бросил ей Гуннар. — Все за мной.

И выбежал из подвала.

Шарон, покачиваясь на крюке, прислушивался к происходящему снаружи, а Эйнджела обшаривала взглядом подвал в поисках оружия. Увы, даже если бы оно нашлось, ей вряд ли хватило бы сил его поднять.

В раскрытую дверь доносился шум боя, но понять, кто с кем сражается и каков итог, не представлялось возможным.

Тут на глаза Эйнджеле попался коммуникатор Гуннара. Всего несколько минут назад она говорила по нему с сестрой, уверяя ту, что всё в порядке. Рано, выходит, радовалась.

Дрожащим пальцем она выбрала из списка номер Пич.

— Что там? — тихо выдохнула эмпат.

— Дерьмо, — коротко бросила хакер и отключилась.

В следующую секунду коммуникатор подвис и отключился. Не требовалось много ума, чтобы понять, что Пич уничтожает информацию на нём, как ранее поступила с её собственным. Лучшее доказательство, что дело плохо.

Казалось, прошла вечность, прежде чем на лестнице зазвучали шаги. Эмоции не походили на Гуннара, но Эйнджела до последнего надеялись, что это кто-то из его людей.

В подвал ворвались двое в сером городском камуфляже и бронежилетах. В лоб Эйнджеле уставился автоматный ствол, увенчанный толстой трубой глушителя.

— Чисто, — сообщил один из них.

По этому сигналу в подвал вошёл седовласый мужчина, одетый в серую форму охранника.

— Халлек, — облегчённо выдохнул сенатор.

— А ты что, ожидал кого-то другого? — осведомился вошедший. — Снимите их.

Эмпат больше не питала иллюзий по поводу незнакомцев и своего будущего, а потому больше не сдерживалась.

Каждый в комнате в один миг ощутил парализующий страх, невероятную слабость и боль от многочисленных ран.

Уже не разрывающую на части боль, но и той, что не сумели снять обезболивающие, хватало, чтобы усилить страх.

Хлестнула короткая очередь, выбивая искры из боковой панели мясорубки — один из бойцов рефлекторно нажал на спуск. В металле появилась строчка круглых отверстий, и все, включая стрелка, попадали на пол.

— Что это? — заорал второй боец, не скрывая испуга.

Ствол его автомата ходил ходуном, словно стрелок был пьян.

Седовласый Халлек молча вырвал из его подсумка аптечку и подполз к эмпату. По мере его приближения чужеродный ужас нарастал. Халлек упрямо сжал челюсти, продолжая своё движение. Добравшись до девушки, он вынул из подсумка инъектор, большим пальцем выбрал нужный режим и ткнул иглу в ногу Эйнджелы. Навязанная эмпатом слабость усилилась, мужчинам нестерпимо захотелось спать, сознание спуталось и… Через пару секунд всё прекратилось.

Халлек облегчённо выдохнул и поднялся на ноги. За его спиной, сконфуженно переговариваясь, вставали боевики.

— Что это было? — поинтересовался один из них.

Кто именно — Халлек, стоя к ним спиной, не видел. Да это его и не волновало — полковнику было абсолютно плевать, какие имена носит его пушечное мясо.

— Знаменитая идиллийская эмпатия, — ответил он. — Снимите сенатора и господина полковника.

— Есть, — боевики отошли к висящим.

Наклонившись, полковник с любопытством вгляделся в лицо спящей девушки.

— Значит, это и есть Лорэй…

— Да… Ох, осторожнее! — последнее восклицание сенатора относилось к бойцам, снявшим его с крюка.

— И ты не мог не поиграть, — хмыкнул Халлек. — Нетерпячка, да?

— Хотел допросить, — сенатор, морщась от боли, принялся растирать руки.

— Допросить… Мне хоть не ври…

— Ну так всем, связанным со станцией, провоцируют аллергию на «Болтуна», — вяло оправдывался Шарон.

— А протестировать автодоком тебе религия не позволяет? — раздражённо бросил Халлек. — Рабам-то зачем аллергия?

Они вообще не должны покидать станцию.

Он достал автодоктор и приладил тот к руке Эйнджелы. Анализ занял меньше минуты и показал отсутствие аллергической реакции на «сыворотку правды».

Халлек протянул руку:

— Дай «Болтуна».

Один из бойцов тут же вложил в ладонь Шермана одноразовый шприц-тюбик белого цвета.

— Вот и весь допрос, — сказал Халлек, показав тюбик сенатору. — Через максимум сорок минут спящая красавица проснётся и будет ласковая и податливая. Без всякого насилия.

Шарон лишь сморщился, будто хлебнул уксуса, но от комментария воздержался, предпочтя вместо этого спросить:

— А те? — и показал глазами на вход.

— Живых взять не удалось, — вздохнул Халлек. — А жаль…

Он подобрал коммуникатор Эйнджелы, но включить не смог: прибор оказался девственно чист, лишённый даже операционной системы.

— Принесите коммы погибших, — потребовал он у одного из бойцов, а затем посмотрел на Шарона. — Так, любитель допросов, что она хоть рассказать успела?

Сенатор презрительно сплюнул:

— В основном орала и умоляла отпустить. Чёртова эмпатия, впервые мне приходилось делать перерывы, чтобы передохнуть. Сказала, что в той заварушке с репликантами убили её сестру и она теперь мстит всем виновным.

— Одна? — на лице полковника скепсиса хватило бы на десятерых.

— Говорит, наняла хакера и пару наёмников в помощь. Комм пустой, так что насчёт хакера я верю.

— Шеф, — окликнул полковника вернувшийся боец, — коммуникаторы.

Увы, и тут Халлека ждало разочарование: каждый найденный прибор связи кто-то добротно вычистил, не оставив надежды определить связи группы.

— Не похоже на дилетантскую самодеятельность, — заключил полковник. — Как она вообще на тебя вышла?

Сенатор мотнул головой в сторону пьяно бормотавшего что-то сквозь сон Баны.

— Эд подцепил очередную бабёнку на маскараде. У меня было к нему срочное дело по теме обеспечения — сам знаешь, началось движение по Идиллии. Там наклёвывалась хорошая возможность задержать одну важную поставку и под это дело снять с должности неудобного человека. Ну, Бана и прихватил подружку. Сам знаешь, он если под новую юбку не залезет — считает, что день прожит зря. Я ещё подумал, что есть в ней что-то знакомое, но мало ли у меня знакомых…

Халлек только покачал головой, разглядывая валявшегося на полу героя-любовника. И взгляд его не предвещал ничего хорошего.

— Начинаю склоняться к мысли, что Бана будет куда полезней, если его кастрировать, — поделился он соображениями с Шароном. — Сколько ему ни говори пользоваться бабами из проверенных списков — его всё тянет на подвиги и завоевания. Кобельеро хренов.

Полковник перевёл взгляд на Эйнджелу и присел на край разделочного стола:

— Ничего, скоро мы всё узнаем…

Планета Новый Плимут. Загородная дорога. Двадцатью минутами ранее

Автомобиль свернул на неприметное ответвление дороги. Если бы не знак, грозно извещающий о границе частных владений, поворот вообще можно было не заметить — так удачно его закрывала растительность.

— Уже решил, куда денешься, когда получим координаты станции? — Свитари искоса посмотрела на Грэма. — Не волнуйся, приказа на запись не было.

С того момента, как Гуннар дал ей перекинуться парой слов с Эйнджелой, девушка заметно успокоилась и даже немного повеселела.

— На фронт, — коротко отозвался Грэм. — Скоро отправка Экспедиционного Корпуса на помощь Консорциуму. А до отправки придётся пожить нервной жизнью, не высовывая без нужды нос из общаги.

— И с нами лучше не пересекайся, — предупредила Ри. — Мало ли что ещё прикажут… Хотя… Если мы сегодня получим координаты — Эйнджи подумывает завершить сотрудничество.

Грэму показалось, что в голосе девушки прозвучало сожаление.

— А ты против такого решения? — уточнил он.

Свитари неопределённо пожала плечами и провела пальцем по стеклу.

— Мне нравится. Мы наконец можем что-то изменить. У нас появились сила, ресурсы. Это приятно.

— А то, что ты сама — ресурс, не подумала? — хмыкнул Грэм. — Как и все мы в этой игре. Будет надо — спишут и не поморщатся. И вас самих, и тех, кто вам дорог. Как Карла. Так что Эйнджи права.

Он замолчал, глядя в окно на стену леса.

— Мы все — ресурс, — безжалостно припечатала Свитари. — Вопрос только в ценности и востребованности. Лучше быть хорошей убийцей, чем хорошей шлюхой.

— А третьего варианта нет?

Ри вновь пожала плечами.

— С тем, как к нам липнет всё возможное дерьмо, я не верю в домик у озера и тихую жизнь. Да и чем заниматься? Всё, что мы умеем — пудрить мозги.

— Не зарекайся, — ухмыльнулся Грэм. — Вы дохрена ещё чего другого полезного умеете. С тобой, например, классно время проводить. Не в плане секса… ну, в смысле — не только… А, чёрт… — под ироничным взглядом Свитари он поскрёб затылок, подбирая правильную формулировку. — Короче — ты весёлая, сама не киснешь и другим не даёшь.

Плюс вы обе начитанные, есть о чём поговорить…

— И единственный способ заработать на этом называется «эскорт», — хмыкнула Ри.

— Чушь, — решительно отбрил Грэм. — Вы дохрена чем можете зарабатывать. Просто чуть с другой стороны на жизнь взглянуть. Вот встретишь нормального парня — поймёшь, что я прав.

Ри скорчила физиономию и передразнила капитана:

— Встретишь нормального парня… И что скажет твой нормальный парень, когда увидит какую-нибудь порнушку со мной? На Иллюзии желающие могли записывать видео на память. Обстановка нейтральная, лица клиентов изменяют…

— Если нормальный — то разберётесь без лишней драматургии, — пожал плечами Грэм. — Неважно, что было до того, как люди сошлись вместе. Важно то, что у них сейчас. А скелеты в шкафу — да у кого их нет?

Он взглянул на изогнувшую в скептической ухмылке губы девушку и осторожно спросил:

— Разрешишь вопрос личного характера?

— О, после всего, что между нами было, ты ещё спрашиваешь? — издевательски промурлыкала она.

Грэм шутки не принял.

— У всех есть темы, которые не хотелось бы затрагивать, — сказал он. — Можешь дальше кривляться, но вне службы я вопросов никому не навязываю.

— Задавай уж, — махнула рукой Ри.

— Как вам удалось выбраться с «Иллюзии»? — не стал тянуть Нэйв.

Повисла тишина, Свитари снова уставилась в окно, разглядывая лес вдоль дороги.

— Случайно, на самом деле, — спустя какое-то время ответила она. — Проводили какие-то работы по расширению, что- то пошло не так и случился взрыв. Начался сильный пожар, огонь добрался до одного из топливохранилищ, там тоже взорвалось. Часть жилых отсеков получила пробоины, разгерметизировалась. Мы с Эйнджи как раз проходили восстановление в медицинских капсулах после… одного случая. И когда отсек разгерметизировался — мы оказались единственными выжившими. Часа через четыре нас нашёл один из ремонтников. К тому моменту всех, находившихся в тех отсеках, сочли погибшими, и техник решил подзаработать. Я так поняла, он взял в долю знакомого охранника и нас вывезли в одном из контейнеров с оборудованием, требующим ремонта. Сами мы этого не помним — техник погрузил нас в анабиоз.

Слова звучали отстранённо и без особых эмоций, будто речь шла о незначительном жизненном эпизоде.

— Очнулись мы на одной из лун Бейджина, где он разбудил нас для продажи кому-то. Но техников не допускают к рабыням, так что он не знал о том, что мы полукровки. Немного феромонов — и я его убила.

Грэм ожидал увидеть кровожадную улыбку, но Ри выглядела, скорее, растерянной.

— В книгах, что я читала, людей всегда мучает первое убийство. Их тошнит, им снятся кошмары. А я только радовалась и одновременно боялась, что за это накажут сестру. Это нормально?

Нэйв, слушая её рассказ, вспоминал, что рассказали Лорэй о себе ранее, и ему невольно становилось жутко. Сёстры — словно персонажи из легенд, живыми угодили в ад, прошли все его круги и выбрались обратно. Вот только частичку этого ада они теперь несли в себе. И иногда он прорывался наружу.

Самое страшное — всё это происходило под носом у властей Союза. И происходит до сих пор с одобрения и при участии ряда власть имущих. А что до убийства… На глазах Лорэй годами мучили и убивали, заставляя одну чувствовать боль и агонию жертв, а вторую — наблюдать за страданиями сестры. Странно было ожидать, что её тронет собственноручно убитый мерзавец.

— Вполне, — без колебаний ответил Грэм. — И что вы делали дальше?

— Мы не очень понимали, что делать и как быть. Плохо помнили даже, как устроена жизнь на воле. Не понимали, как сделать документы, к кому вообще можно обратиться, чтобы нас при этом не отправили обратно. Технически мы были беглыми рабами, совершившими убийство. Добрели до космопорта, и тут случилась та авария. Грузовик рухнул на купол и мёртвый техник затерялся среди целого города трупов. Вокруг нас всегда происходит какое-то дерьмо. Даже странно, что мы прожили столько времени на Тиамат и с планетой ничего не случилось. Может, нам просто подходят только «миры смерти»?

Грэм не удержался от усмешки. Планета Тиамат получила название не просто так: огромное количество населяющих её живых организмов несли смерть друг другу и людям. Наиболее подходящим сравнением из истории Земли для Тиамат являлась мезозойская эра с её обилием смертоносных существ. Гибель подстерегала неосторожных на каждом шагу — даже обычные растения таили опасность, выработав за миллионы лет эволюции эффективные средства защиты от желающих пообедать. На фоне сельвы Тиамат джунгли Эдема казались парковой зоной, оборудованной всеми удобствами. Потому население планеты большей частью проживало в хорошо укреплённых городах под куполами.

Ввиду пригодной для дыхания атмосферы Тиамат куполы возводили для защиты от разнообразной фауны.

— На волне паники и хаотичной эвакуации, — продолжала рассказ Свитари, — никто не интересовался документами и не задавал вопросов. Мы попали на корабль к одному тиаматцу и уговорили взять с собой… Осели там, освоились на воле. А дальше ты знаешь.

Грэм молча кивнул и разговор завершился. Машина миновала очередной поворот, выехав на прямой отрезок, ведущий к усадьбе.

— Ваши? — спросил Грэм, указывая на угловатый силуэт броневика, перегородивший дорогу.

Бронемашина стояла, перегородив проезд и накренившись на левую сторону, словно при повороте отлетело колесо, не дав полностью завершить манёвр.

— Местный, наверное, — неуверенно ответила Ри и вытащила из кармана зазвонивший коммуникатор.

Высветился дежурный номер Пич.

— Пич, ты на громкой, — предупредила Свитари, принимая звонок.

— Поворачивайте! — в голосе хакерши слышалась паника. — Гуннар мёртв, кто-то напал.

Грэм посмотрел на броневик. Машина подъехала уже достаточно близко, позволяя рассмотреть два тела на дороге и вооружённого человека, стоящего за капотом броневика. Целился он точно в лобовое стекло автомобиля.

Глава 15

Автомат, направленный в лоб, казался Грэму гаубицей. Капитан понял, что ни повернуть, ни сдать назад, ни даже притормозить возможности нет: автоматчик тут же превратит машину в решето.

Решение пришло внезапно. Безумное, ненадёжное, но другого у Нэйва не было.

— Ни звука обе! — скомандовал он, вынимая пистолет и направляя на Ри. — Свет! Водительское стекло опустить!

Стоп!

Последние приказы предназначались автопилоту. Машина замерла, не доехав до броневика метров пять. Вспыхнуло освещение, давая стрелку снаружи возможность рассмотреть пассажиров машины.

Стрелок, не сводя оружия с Грэма, осторожно вышел из-за укрытия и приблизился к замершей машине. Нэйв поднял левую руку, демонстрируя пустую ладонь.

— Я привёз вторую девку. Скажи шефу, — спокойно сказал он.

Спокойствие и уверенный тон капитана подействовали: стрелок на миг отвёл автомат. Грэм тут же развернул своё оружие и нажал на спуск. Бесшумный пистолет производства Консорциума негромко хлопнул, посылая полудюймовый гостинец в прикрытую бронежилетом грудь врага. Пластиковый цилиндрик гильзы стукнул в лобовое стекло и скатился под ноги Грэму.

Автоматчика швырнуло наземь. Он застонал и попытался вскинуть оружие, но Грэм, рыча нечто матерное, высунулся в окно и ещё дважды нажал на спуск. Первая пуля выбила искры рядом с головой автоматчика, а вот вторая с противным чмокающим звуком угодила точно в лицо. На землю брызнуло тёмной жидкостью. Враг выгнулся, словно желая встать на «мостик», и обмяк.

— Сиди тут! — Грэм повернул перекошенное от ярости и адреналина лицо к оторопевшей Свитари.

Вывалившись из машины, Нэйв сунул опустевший пистолет за пояс и схватил оружие убитого. Осмотрев автомат, капитан вынул из кармана гарнитуру гражданского комма и нацепил на ухо.

— Дай мне Пич! — потребовал он у Ри.

Та моргнула, осознавая произошедшее, и без вопросов подключила Грэма к конференц-связи.

— Есть данные, сколько их ещё? — без предисловий спросил Грэм, настороженно вертя головой.

— Двое в доме, с автоматами, — голос Пич взволнованно подрагивал. — Третий в подвале. Без оружия. Вероятно, босс. Я контролирую «Умный дом». Там везде скрытые камеры, так что я вижу все перемещения.

— Отлично, — Грэм рывком переместился обратно к машине. — Ри, дай гранату и налепи «угонщик» на панель.

— Какой план? — спросила та, с лихорадочным блеском в глазах следуя указаниям Нэйва. — Есть оружие для меня?

— Сейчас… — Грэм сунул шарик газовой гранаты в карман. — Пару секунд…

Отойдя от машины на шаг, он попросил:

— Пич, возьми машину под контроль.

— Есть, — отозвалась та.

Нэйв мысленно понадеялся, что Пич верно оценит ситуацию и выполнит приказ:

— Блокируй двери, подними стёкла.

Глядя, как злая решимость на лице Свитари сменилась растерянностью, Грэм виновато улыбнулся.

— Прости, Ри. Пич, увози её в безопасное место.

— Даже не думай, Пич! — зло крикнула Ри, но уже в следующую секунду голос оборвался.

Хакер отключила её комм.

Машина тронулась и поехала обратно по дороге, а Грэм побежал к будке проходной.

Счёт шёл на секунды. Нэйв не знал, как оснащены враги. Если есть тактические блоки, пусть самые примитивные, то смерть товарища не осталась для них незамеченной и преимущество Грэма во внезапности исчезло. Всё, что у него есть — это три магазина к автомату и три гранаты в магазине подствольного гранатомёта. И козырь в виде Пич.

— Пич, что противник? — спросил он.

Под ногу попал труп, и Грэм едва не кувыркнулся через голову. Выругавшись, он присел на колено и осторожно высунулся, оглядывая двор, заваленный неподвижными телами. Некстати вспомнилась китежская поговорка про прыжок на ежа голым задом, идеально подходящая к ситуации. Нэйв нервно хихикнул и облизал губы. Первый азарт боя схлынул, и начал подступать страх.

— Пока в подвале, — голос Пич подрагивал. — Нет, один пошёл наверх.

Грэм сорвался с места и бросился к дому со всей возможной скоростью.

— Идёт ко входу! — громче, чем требовалось, воскликнула Пич. — Уже у двери.

Нэйв на бегу вскинул автомат. Дверь дома распахнулась, и капитан вбил в тёмный проём длинную очередь. Хлопал глушитель, сгорающие донца гильз веером сыпались на гравий, а Нэйв продолжал жать на спуск, словно удерживая строчкой трассеров скатывающуюся по ступеням крыльца фигуру.

— Второй тоже бежит к тебе! — хлестнул по ушам крик Пич.

На ходу меняя трясущимися руками магазин, капитан сломя голову кинулся к крыльцу. Мелькнула мысль, что не подсказывай Пич перемещения врага — конец карьере Нэйва настал бы ещё на проходной. Ибо пока он водил жалом, изучая местность, или крался через двор, наёмник без помех пристрелил бы капитана, заняв удобную позицию.

— Идёт к окну. Для тебя — правое от двери.

Грэм вломился в дом и рухнул на пол, угодив в лужу крови. За его спиной прошуршала приглушённая глушителем очередь, выбивая искры из ступеней крыльца. Нэйв перекатился набок, прицелился в дверной проём комнаты, в которой засел враг, и выстрелил из подствольника, молясь, чтобы граната оказалась чем-нибудь поэффективнее дымовой.

Повезло. В лицо пахнуло горячим воздухом, когда плазменная граната разорвалась с характерным булькающим звуком, превращая помещение в филиал ада. Хлестнул по ушам и тут же затих дикий визг сгорающего заживо человека..

— Ты камеры сжёг, я его не вижу, — беспомощно сказала Пич.

Не обращая на неё внимания, Нэйв ворвался в пышущую жаром комнату. Кожу на лице стянуло, в глазах защипало от жары и дыма. Грэм закашлялся.

Переступив через обугленную груду, недавно бывшую человеком, он настороженно огляделся и спросил:

— Где подвал?

— Слева двери в комнату с чучелами, там вход.

Искать долго не пришлось — вниз вела освещённая лестница, заканчивающаяся распахнутой дверью.

— Пич, ты их видишь? — спросил Грэм.

— Да. Один валяется, второй говорит по комму, у третьего пистолет, целится на вход.

— Эйнджела?

— Лежит на полу.

— Жива?

— Без понятия.

Грэм заставил себя не думать об этом. Не сейчас.

— Сможешь активировать гранату Ри? — спросил он Пич.

— Да. Заодно могу и отвлечь. Там автоматическая транспортная лента.

— Действуй, — приказал Грэм, швыряя чёрную горошину газовой гранаты вниз.

Из подвала послышался лязг запустившегося транспортёра, затем удивлённо-испуганный вскрик заглушил звук выстрела.

— М-мать… — Грэм ругнулся сквозь зубы и бросился вниз, надеясь, что носовые фильтры справятся с доминионским газом.

Рывок чуть не стоил капитану жизни. Стоило ему показаться в дверном проёме, как пуля свистнула рядом с ухом, настолько близко, что Нэйв почувствовал горячий ветерок на щеке. Уже падая на пол, он понял, что второго выстрела можно было не опасаться: сенатор, как и второй человек, оседали безвольными куклами. Выпавший из обессилевшей руки пистолет гулко ударил по плитке пола.

Поднявшись на ноги с автоматом наизготовку, Нэйв увидел лишь устилающие пол тела — живые и мёртвые. Мрачности зрелищу придавали ползущие под потолком цепи с полированными крючьями.

— Сенатор с перепугу пристрелил Бану, — голос Пич раздался так неожиданно, что Грэм сам чуть не повторил подвиг сенатора, нажав на спуск.

— Г-говном меньше стало, — дрогнувшим голосом выдавил Нэйв.

Тут в его голове словно щёлкнул переключатель: комм. Один из них говорил по комму. Вряд ли им повезло и он прощался с любимой тётушкой. Скорее всего, вызывал помощь. Значит, счёт идёт на минуты.

Не тратя драгоценное время, он нашёл взглядом Эйнджелу. Девушка безвольно раскинулась на небрежно брошенной шкуре какого-то зверя. Лицо и всё тело эмпата покрывали серебристые нашлёпки тампопластыря и розовые полосы синтеплоти.

Сглотнув вставший в горле ком, Грэм подошёл к девушке и коснулся шеи. Тёплая, с чётко ощутимым пульсом.

Капитан облегчённо выдохнул и попросил:

— Пич, соедини со Свитари.

Пока хакер выполняла его просьбу, Нэйв перевернул тело мужчины в серой форме охранного предприятия и выдохнул:

— Ах ты, гнида…

На полу лежал начальник отдела внутренней безопасности военной контрразведки Нового Плимута полковник Оливер Халлек собственной персоной. Нэйв не сдержался и впечатал ботинок в пах лежащему.

— Приятного пробуждения, говноед, — прорычал он.

— Ты, урод, что с моей сестрой?! — разорвал барабанную перепонку крик Свитари из гарнитуры.

— Прекрати орать, — рявкнул в ответ Грэм. — А то сейчас скажу Пич, чтобы увезла тебя нахрен на другой конец города.

И будешь сидеть в машине, пока мозги не включишь!

Из гарнитуры доносилось злое шипение, но криков больше не было.

— Что с Эйнджи? — уже гораздо спокойней спросила Свитари.

Капитан подобрал валявшийся в углу плед, укрыл им девушку, легко поднял на руки и уже спокойней сказал:

— Спит. Сейчас осмотрю с автодоктором.

Поднявшись по лестнице, Нэйв бережно уложил ношу на пушистый ковёр. Больше ничего подходящего не нашлось: помещение заполняли охотничьи трофеи сенатора. Соседнюю комнату, пострадавшую от взрыва плазменной гранаты, устилал толстый слой противопожарной пены, воняющей кислятиной.

Нэйв потянулся за автодоктором и запоздало вспомнил, что сдал всё снаряжение.

— Я — кретин, — вслух сказал он, забыв о висящей на линии Свитари.

— Полностью согласна, — тут же сообщила та. — Разворачивайте машину!

— И я тебя тоже люблю, солнышко моё злобное, — отозвался Грэм. — Пич, правда, вези её обратно. Надо поскорее отсюда сваливать. Зуб даю, что кто-то из поганцев вызывал помощь.

— Мне нужны коммуникаторы сенатора и его друзей, — сказала Пич. — Найди вещи Эйнджелы, в них должен был остаться угонщик. Поставь его в машину сенатора. В её косметичке пудреница. Сперва положи коммы на неё, потом в машину. Попробую увести подмогу.

— Есть, — Грэм буквально скатился в подвал.

Сумочка Эйнджелы попалась на глаза сразу же — кто-то высыпал её содержимое на разделочный стол и бросил рядом.

Грэм, стараясь не суетиться, подобрал коммы пленных и убитого охранника и в точности следовал указаниям хакера.

— Один комм цирика, — предупредил он. — Странно, если шишки без него уедут.

Плоский диск «угонщика» пришлось искать дольше. Среди вещей его не было. Нэйв выдохнул, и принялся тщательно осматривать каждый из предметов. Упаковка влажных салфеток, тюбик с помадой… пусто.

— Что с Эйнджи? — требовательно спросила Свитари. — Нашёл автодоктор?

— Займусь сразу, как только найду «угонщик», — огрызнулся Нэйв, лихорадочно перебирая раскиданные по столу предметы.

— Широкий золотистый браслет на левой руке, он разъёмный, — подсказала Ри. — Замок хитрый, просто разломай.

Украшение лежало в куче с прочими вещами. Грэм нетерпеливо дёрнул руками массивный браслет, и тот с хрустом разломился, а из полого кольца на пол упал маленький диск «угонщика». Чертыхнувшись, Нэйв поднял его, сгрёб со стола трофейные коммы и кинулся наружу.

Лимузин стоял в гараже. К счастью, никто не стал закрывать ворота, подарив тем самым Нэйву бесценные секунды.

Взмолившись, чтобы машина оказалась открыта, Грэм дёрнул водительскую дверцу.

— Слава богу! — вслух сказал он, когда дверь распахнулась.

Слова прозвучали настоящей молитвой.

— Пич, просто налепить на панель? — спросил Грэм, сунувшись в салон.

— Да, — коротко отозвалась та.

Нэйв пришлёпнул «угонщика» поближе к тому месту, где располагался бортовой компьютер, вывалил на пол коммуникаторы и вылез из машины.

— Готово, — доложил он.

— Коммы положил? — уточнила Пич.

Мотор машины загудел, фары осветили участок каменной стены.

— Да.

— Закрывай двери и вали.

Грэм захлопнул дверцу, и побежал к покойнику, валяющемуся у сожжённой клумбы. Красивые, под старину, фонари освещали мягким жёлтым светом поле недавнего боя. Грэм, старательно не обращая внимания на пачкающую руки липкую жидкость, содрал с мертвеца подвесную с подсумками и кинулся к дому. Позади в ворота выехал лимузин сенатора.

Пробегая сожжённую комнату, Нэйв поскользнулся на пене и упал, разразившись бранью. Скользкие, мерзко пахнущие хлопья моментально оказались под одеждой, холодя и раздражая кожу.

— Да чтоб тебя… — Грэм вскочил, чудом удержавшись от повторного падения, и буквально ввалился в зал с чучелами.

В голове мелькнула совершенно идиотская и неуместная мысль о том, что теперь тут на одно чучело больше. Нэйв нервно хихикнул, потроша медицинский подсумок. Найдя автодоктор, Грэм откинул с девушки плед и приступил к осмотру. К вящему его облегчению, автодоктор помимо очевидных порезов, кровопотери и шока обнаружил лишь присутствие в крови некоего наркотического вещества. Капитан вспомнил валявшийся на полу в подвале белый шприц-тюбик и догадался, что «наркотическое вещество» — введённая Шерманом «сыворотка правды».

— Никогда больше так не делай! — Грэм никогда бы не подумал, что Свитари может так громко и злобно шипеть сквозь зубы. — Не решай за меня!

— А мы не платье выбираем! — огрызнулся Нэйв. — Получи ты пулю — сильно бы сестре помогла?

Через широкое окно он видел, как девушка бежит через освещённый двор. По трупам она скользила деловитым взглядом, в котором не было и капли жалости.

— Вылитая Харли Квин, — усмехнулся Нэйв.

— Поищи наручники, — не дав ворвавшейся в комнату Ри раскрыть рта, приказал Грэм.

— Где я их?.. — возмутилась было та и умолкла, едва увидев сестру.

Пожалуй, впервые Грэм видел Свитари такой растерянной и беспомощной. Она опустилась на колени рядом с Эйнджелой, протянула к ней руку, но так и не решилась коснуться. Капитан порадовался, что большую часть ран скрывает плед.

— Эй, — мягко окликнул девушку Грэм. — С ней всё будет в порядке. Теперь нам надо шевелиться, пока дружки дерьмецов не нагрянули. Слышишь?

— Что делать? — всё ещё несколько отстранённо спросила Свитари.

— Наручники, — напомнил Нэйв. — У жмуров, одноразовые.

Взгляд Ри приобрёл осмысленное выражение. Она кивнула.

— Сколько? — уже вставая спросила девушка.

— Два комплекта, — ответил Нэйв. — И поживее.

Он сделал шаг к подвалу, но остановился и, поколебавшись, сказал:

— Извини, что запер. Но… иначе было нельзя, понимаешь?

— Иди в жопу, — почти без злобы ответила Ри и зашагала к двери на улицу.

Из её уст это звучало почти примирением.

— Давай завтра, а? — вяло улыбнулся Грэм и пошёл вниз.

Через несколько минут они уже выезжали с пленниками на фургоне Гуннара. Перед отъездом Грэм оставил потенциальным преследователям сюрприз: собрав с убитых плазменные и зажигательные гранаты, он раскидал их по дому, выставив некоторые в режим растяжки. Для пущего эффекта капитан разлил на ковёр в зале жидкость для розжига. Об отказе системы пожаротушения позаботилась Пич. Теперь ворвавшихся в дом ожидал в буквальном смысле жаркий приём: сдетонировавшие гранаты неминуемо вызовут пожар, тушить который будет нечем.

Тело Гуннара, по настоянию Свитари, взяли с собой. Решение она объяснила нежеланием навести следствие на них с сестрой, но Грэм не особенно ей поверил. Слишком грустным и задумчивым становилось её лицо, когда Ри смотрела на труп здоровяка.

— Как думаешь, почему вокруг нас постоянно умирают хорошие люди? — спросила она то ли Нэйва, то ли спящую сестру.

Микрофоны коммуникаторов они отключили, не желая отвлекать Пич от мониторинга обстановки.

— Ну, то, что я ещё жив, либо опровергает твою версию, либо доказывает, что я — говнюк, — попробовал отвлечь Свитари от мрачных мыслей капитан.

Он устало привалился к борту фургона и с некоторым удивлением смотрел на свои трясущиеся руки. Нервное напряжение отпускало неохотно, а на смену ему пришла усталость.

— Или что ты тоже скоро умрёшь, — недобро предрекла Ри. — Хотя воняет от тебя, как от несвежего покойничка, уже сейчас.

— Ну, надо же подготовиться, — мрачно отшутился Грэм, невольно подумав, что пророчество Лорэй может сбыться в ближайшие дни.

— Тебя нужно высадить где-то на окраине города, — помолчав какое-то время, сказала Свитари. — У одного из тех мотелей. Помойся и возвращайся в общагу. И найди способ куда-то свалить.

— Нет, — Грэм устало прикрыл глаза. — Если нас догонят — нужно, чтобы кто-то прикрыл. А если повезёт и доедем — помогу с допросом. Там, — он покосился на Халлека, — есть нюансы.

— Очень удобная ситуация, чтобы тебя грохнуть, — в голосе Свитари слышалось куда меньше беспокойства, чем хотелось Грэму.

— Предупреждён — значит, вооружён, — процитировал древнюю мудрость Нэйв. — Буду держать уши и глаза широко раскрытыми. А там… Как повезёт.

— Ты же понимаешь, что я не стану подставляться ради тебя? — предельно прямо уточнила Ри.

— Если бы я этого хотел — то взял бы с собой ещё в особняке, — выдавил улыбку Грэм. — Из тебя получился бы прекрасный пулеуловитель.

— Это ты так назвал меня тупой или толстой? — хмыкнула девушка.

Они посмотрели друг на друга и расхохотались в приступе запоздалой истерики.

Под ногами завозился, просыпаясь, Халлек.

— О, господин Халлек, — отсмеявшись, поприветствовал его Нэйв. — С пробужденьицем.

Халлек замер. Вывернув шею, он уставился на Грэма, и капитан с удовольствием наблюдал, как на холёном лице полковника калейдоскопом проходит смена выражений от удивления до страха. Впечатление немного подпортила скорость, с которой Халлек взял себя в руки.

— Немедленно освободите меня! — потребовал он. — Иначе…

— Иначе что? — недобро прищурился Грэм. — Харли, мне кажется или эта крыса нам угрожает?

— Мне тоже так показалось, — зло оскалилась девушка.

Она занесла ногу для удара, но оглянулась на сестру и передумала.

— Мы с тобой позже познакомимся поближе, — пообещала она полковнику. — Ближе, чем тебе бы хотелось…

Полковник замолчал, играя желваками на лице.

— Заодно узнаем, из чего у тебя яйца, — добавил Нэйв.

— Ты же понимаешь, что меня будут искать? — уточнил полковник. — Не все же мозги по кабакам пропил?

Грэм молча наклонился и постучал пальцем по глушилке импланта, прилепленной к шее Халлека.

— Надо было убрать тебя вместе с Монтом, — прорычал полковник, с ненавистью глядя на капитана.

— Надо было, — согласился Нэйв. — Знаешь, одна умная женщина как-то сказала, что я — букашка, которую можно раздавить, даже не заметив. Но некоторые букашки чертовски ядовиты. И злопамятны.

— Ты скорее клоп-вонючка с Тиамат, — фыркнул Халлек. — А эти две потасканные шлюхи — отличная для тебя компания.

— Что ж вы все такие однообразные, — закатил глаза Грэм. — И на твоём месте я не стал бы называть их шлюхами. Во- первых — это оскорбление. А во-вторых…

Его перебила Свитари:

— А во-вторых, я всё слышу и могу отрезать тебе яйца.

Вид у неё был такой, что ни у кого не возникло сомнений. Может.

— И я даже не стану препятствовать, — улыбнулся Грэм. — Ты не представляешь, мразь, как я хочу услышать твой визг.

Долгий, очень долгий. Хочу услышать, как ты будешь захлёбываться в соплях, умоляя пощадить. Как будешь вопить и вспоминать, что сделал с ними, — Нэйв положил руку на плечо Свитари, — с Карлом, его женой и дочками.

— А кто он вообще такой? — спросила Лорэй. — Какой-то наймит Шарона?

— Ага, только охеренно дорогостоящий, — зло фыркнул Нэйв. — Знакомься: полковник Оливер Халлек, начальник отдела собственной безопасности военной контрразведки Нового Плимута. А форму нацепил, чтобы лишний раз не светиться. Гнида… Это он, говно, Карла сдал… Сука… На!

Нэйв, не сдержавшись, впечатал мысок ботинка в бок полковника. За первым ударом последовал второй остервенелый, полный злости и ужаса от пережитого. От продолжения его удержал болезненный стон и тихое:

— Больно…

Одновременно с её пробуждением на всех накатили слабость, тела заныли приглушённой болью множества порезов, а в головах сделалось легко, как при опьянении. Нэйв порадовался, что машина едет на автопилоте по безлюдной дороге, иначе проявление эмпатии могло спровоцировать аварию. И точно привлекло бы ненужное внимание.

— Ох… — Грэм опустил уже занесённую для удара ногу. — Прости…

— Слабак, — просипел снизу полковник. — Вот так тебя и возьмут, соплежуй.

— А ты у нас, значит, из несгибаемых? — нехорошо прищурилась Свитари.

Она активировала микрофон и попросила Пич:

— Можешь достать мне информацию о близких родственниках и друзьях полковника Оливера Халлека? Меня интересуют те, кто ему особенно дорог.

На лице полковника на миг мелькнула растерянность вперемешку со страхом. В этот раз ему понадобилось гораздо больше времени, чтобы вернуть самообладание.

Ри наклонилась к Халлеку и весело оскалилась. Её лицо в этот момент больше походило уродливую звериную морду.

— Благодаря тебе и твоим друзьям я стала очень злой шлюхой. И, боюсь, тебя одного мне будет мало, чтобы получить достаточно удовольствия.

Посмеявшись собственной двусмысленной шутке, она с наслаждением рассматривала лицо полковника. Тот перевёл взгляд на эмпата, но она смотрела на него равнодушно. Лёгкое сожаление, что почувствовали все, стало единственным проявлением человеческого в ней. И тут Грэм склонялся к мысли, что адресовано оно скорее Свитари, чем Халлеку.

Нэйв достал из подсумка инъектор и, тщательно отмерив дозу, сделал полковнику укол снотворного.

— Пусть тебе приснится приятный сон про то, как разделывают твою семейку, — пожелал он.

Халлек посмотрел на него мутнеющим взглядом и уронил голову. Грэм перегнулся через колени Свитари и вколол вторую дозу сенатору.

— И без его вони дерьма хватает, — пояснил он в ответ на недоумённый взгляд Свитари. — А то глаза продерёт и тоже пасть раскроет.

Грэм перевёл взгляд на Эйнджелу.

— Может, поспишь? — неуверенно спросил он.

— Куда мы едем? — невпопад спросила Эйнджела. — У нас получилось?

Взгляд Свитари скользнул по телу Гуннара, затем по телам пленников.

— Похоже на то. Скоро узнаем точно.

На губах эмпата появилась слабая улыбка, а сознание окружающих снова поплыло. Хотелось беспечно расслабиться и ни о чём не задумываться. Мысли стали поверхностными, сосредоточиться на чём-то становило сложно и совершенно не нужно.

— А это даже приятно, — Свитари прикрыла глаза и блаженно откинулась на сидении. — Есть у тебя ещё такое ширево?

— У меня его и не было, — отозвался Грэм. — Ей этот дерьмец вколол, видимо, — капитан показал на Халлека.

— А чем вообще её накачали? — странно-неспешно спросила Свитари. — Это может стать проблемой.

— «Болтун». Ну, «сыворотка правды», — объяснил Грэм.

— Шарон?.. — вопрос эмпата сопровождала волна страха и отвращения.

Свитари села рядом с сестрой и взяла её за руку. Страх ослаб. Свитари виновато улыбнулась, глядя на иссечённое лицо сестры.

— Взяли. Если захочешь — перевяжу его красной лентой. Или вырежу на нём.

— Что, похожа на Чимбика? — с пьяной улыбкой на губах спросила эмпат.

Грэм ожидал чего угодно: отчаяния, страха, обиды, гнева, но не веселья.

— Зануда просто красавчик рядом с тобой, — ободряюще улыбнулась Свитари сестре.

Мутная пелена мешалась с пьяным весельем.

— Тебе надо поспать, — с усилием возвращаясь к делам, сказала Ри. — Думать сложно. И тебя почувствует любой, кто проедет мимо. В городе без вариантов.

— Спать… — Эйнджела мечтательно улыбнулась. — Когда спишь — не больно…

Нэйв показал ей инъектор.

— Я вколю снотворное, — сказал он. — Отдыхай.

— Тебя убьют, — грустно сообщила эмпат.

В какой-то мере Грэму приятно было ощутить, что сей факт действительно печалит Эйнджелу.

— Мне сегодня везёт, — улыбнулся он и вколол ей дозу снотворного.

Накатила невыносимая, неодолимая сонливость и Нэйв едва не клюнул носом прежде, чем всё прекратилось.

Грэм встряхнулся, словно вылезший из поды пёс, и, глядя на спящую девушку, сказал:

— Дерьмово, наверное, вот так — чувствовать всех, кто рядом.

— Ага, — расслабленно прикрыв глаза, ответила Свитари. — Иное дерьмо даже видеть не хочется, не то что чувствовать…

— Кстати, о дерьме… — Грэм полез в набедренный карман. — Я тут небольшой трофей прихватил.

Та открыла глаза и вопросительно посмотрела на Нэйва, а он положил ей на колени нечто, завернутое в обрывок инквизиторской мантии.

— Подумал, что тебе понравится, — пояснил он в ответ на недоумённый взгляд девушки.

Развернув ткань, Грэм продемонстрировал снятую с сенатора ещё в подвале перчатку с лезвиями на пальцах.

Сверкающий металл покрывали бурые пятна — кровь Эйнджелы.

На лице Свитари отразилось глубокое отвращение. Она посмотрела на перчатку, сенатора, снова на его перчатку и протянула было руку, но передумала.

— Забери эту погань.

Нэйв молча завернул перчатку обратно в ткань и сунул в карман.

— Прости. Дурацкая была идея.

Та почему-то пожала плечами и склонилась к телу Гуннара. Пошарив у пояса, она отстегнула ножны с небольшим узким кинжалом.

Грэм узнал легендарный нож коммандос. Разработанные на Земле в докосмическую эру, во время войны, названной Второй мировой, эти ножи не потеряли популярности и три столетия спустя благодаря своей эффективности.

Изменения коснулись лишь материалов, из которых изготавливали нож, но сама конструкция этого прекрасного инструмента уничтожения себе подобных осталась прежней.

— Он всегда охотно мне его одалживал, — пожала плечами Свитари в ответ на не прозвучавший вопрос. — Думаю, он бы не возражал.

— Я бы на его месте не возражал, — согласился Нэйв.

— Лучше оставайся на своём месте и постарайся на сдохнуть, — буркнула Ри.

Глава 16

Планета Новый Плимут. Промышленная зона столицы

Фургон затормозил у одного из бесчисленных однотипных пакгаузов промышленной зоны. Нэйв, оглядевшись, признал, что место выбрано удачно: кроме однотипности, способной сбить с толку не особенно подготовленного преследователя, любой пакгауз имел минимум три аварийных выхода.

— Это свой, — предупредила Ри, указывая на силуэт вооружённого человека в дверях.

Нэйв кивнул и машинально проверил, на месте ли пистолет, уже спасший ему жизнь сегодня.

— Посиди с Эйнджелой, — сказал он, выпрыгивая наружу.

Боевик бдительно следил за его движениями, удерживая капитана на мушке. Нэйв ничуть не оскорбился недоверию: фургон не имел окон в задней части кузова, где запросто могли укрыться от глаз бойцы врага. Грэм демонстративно закинул трофейный автомат за спину и показал ему пустые ладони.

— Я открываю двери, — предупредил Нэйв.

Боевик кивнул, но ствол не опустил. Грэм подчёркнуто плавно открыл заднюю дверь фургона и отошёл, демонстрируя пленных и обеих Лорэй.

Наступал один из самых опасных для капитана моментов: доминионцы вполне могли устранить его сейчас, увидев свою добычу. Грэм настороженно следил за движениями боевика, надеясь успеть упасть под прикрытие машины, если тот откроет огонь.

Боевик молча разжал руки, оставив автомат висеть на груди, и пошёл к машине. Нэйв украдкой выдохнул, но расслабляться не спешил.

— За мной, — подал голос боевик.

Грэм ухватил сенатора под мышки и поволок за доминионцем.

Пленного заволокли в тамбур и бросили на пол.

— Присмотришь? — коротко спросил Нэйв у боевика.

— Есть кому присмотреть, — отозвался тот.

Грэм сделал зарубку, что в пакгаузе есть ещё минимум один доминионец.

Вернувшись к фургону, боевик ухватил Халлека за воротник формы, неожиданно грубо оттолкнув мешавшие ему ноги Свитари.

— Хочешь — неси шлюху, — предложил боевик Грэму. — А меня с ними нянькаться не нанимали.

— Интересно, чем они такое обхождение заслужили? — поинтересовался Грэм.

Если это провокация, то смысл её ускользал от капитана. Убить его могут и так, без придуманного повода. Разозлить сестёр? Но зачем?

— Мои друзья полегли все! — звенящим от злости голосом отчеканил боевик. — Викинг… — он ткнул рукой в труп Гуннара, — … погиб! А эти сосалки… Так, пара царапин. Тьфу, — и, сплюнув, поволок Халлека в пакгауз.

Свитари промолчала, но Грэм заметил недобрый взгляд, которым она провожала мужика.

— Он может стать для вас проблемой? — спросил Нэйв, как бы невзначай поправляя висящий на плече автомат.

Мелькнула мысль: а может, попробовать ударить на опережение? Завалить этого в спину, прыгнуть в фургон и… и что дальше? Сидеть с полученной информацией, как пресловутая собака на сене, и шарахаться от каждой тени, ожидая убийц Доминиона? Да и Лорэй — как они отреагируют? Где гарантия, что та же Ри не сунет ему нож в бок?

Хороших вариантов Грэм не видел, как ни крутил текущую ситуацию. Мелькнуло даже малодушное сожаление, что зря не воспользовался предложением Свитари и не покинул фургон на городской окраине.

Но менять что-то было поздно, и потому капитан поднял на руки Эйнджелу и понёс в пакгауз.

Просторное хорошо освещённое помещение примерно на треть было заставлено контейнерами и коробками. В углу стоял небольшой погрузчик, а на полу тут и там валялись крупные куски упаковочного материала. В закутке за перегородкой ютились пара столов, несколько стульев и невзрачный терминал. Если бы Грэм не знал, что пакгауз используют доминионцы, решил бы, что там ведут складской учёт и гоняют чаи в свободное время.

На разболтанном столе сидел молодой — вряд ли старше Грэма на вид — парень. Меньше всего он походил на бойца: худой, легкокостный, нарочито небрежная одежда придавала ему инфантильный вид. Дольше всего взгляд Нэйва задержался на копне длинных, до плеч, волос парня. На Гефесте мужчины традиционно стригли волосы коротко или сбривали их вовсе — эхо былой жизни под куполами, когда пресная вода отпускалась по нормам и мытьё пышной шевелюры превращалось в бессмысленное расточительство.

Несмотря на легкомысленный вид, жёсткий взгляд «инфантила» и то, как рядом с ним держался боевик, яснее ясного выдавали начальника. Вероятно — реального командира группы доминионских агентов. Ну а молодость… Техники омоложения — обыденность даже по меркам развитых миров Союза.

Парень задержал равнодушный взгляд на Эйнджеле, которую Грэм бережно нёс.

— Жива? — уточнил доминионец, спрыгивая со стола.

Нэйв коротко кивнул.

— Неси туда, — он указал по направлению к одной из дверей, — положи в одну из медицинских капсул.

Тон «инфантила» подразумевал полное и безоговорочное послушание окружающих. На этом его интерес к раненой исчерпался — вниманием доминионца всецело завладели пленники, второго из которых как раз вносил в пакгауз боевик.

В тесном закутке у стены выстроились шесть новеньких медицинских капсул, окружённых кусками упаковочного материала. Грэм видел, что устанавливали их в лихорадочной спешке, с расчётом на быструю эвакуацию. В одной из капсул уже лежал без сознания мужчина в маскарадном костюме. Страховочные ремни плотно и надёжно охватывали его тело, лишая возможности пошевелиться. Грэм без труда узнал Кристофера Поунда — финансового воротилу и друга сенатора. Тут же на куске упаковочного пластика лежало тело молодого парня в окровавленной белой ливрее — водителя. Нэйв невольно пожалел бедолагу, ставшего одной из «побочных» жертв операции.

Уложив Эйнджелу в капсулу, Грэм повернулся к доминионцу.

— Рид, — соизволил представиться тот. — Тебя я знаю.

— Хорошо. Её нужно увезти отсюда, — Нэйв кивком указал на Эйнджелу.

— Зачем? — удивился Рид. — Она нужна при допросе.

— Нет, — упрямо мотнул головой Грэм, отметив вопросительный взгляд боевика, брошенный им на Рида. — Ей хватило на сегодня. Справимся сами.

— Мы? — иронично поднял бровь Рид.

— Мы, — спокойно подтвердил Нэйв. — Или ты знаешь болевой порог, при достижении которого наши импланты просто выжигают мозг носителя?

По взгляду Рида капитан понял ответ.

— Нет, — мгновением позже подтвердил его догадку доминионец. — Не знаю.

Грэм мысленно перевёл дух. Сейчас он одержал маленькую победу, выиграв немного времени. Осталось использовать его с толком и остаться в живых.

— Справимся без Эйнджелы, — заключил Грэм.

— Ты точно из контрразведки, Айвенго? — ехидно поинтересовался Рид. — Или, может, у вас там кружок сердобольных волонтёров, помогающих сирым да убогим? Ау, капитан! Мы не в игрушки играем, если ты вдруг забыл. Каждый, — он обвёл рукой всех присутствующих, — из нас знает, на что подписался. И даже если твоя Ровена спятит от переизбытка чувств — она тоже прекрасно знала, на что шла? Понятно? А эмпат нам тут нужен.

— Нет, — Нэйв услышал, как боевик раздражённо зашипел и пробормотал что-то про «сопливого рыцарёнка» и «чёртовых потаскушек».

— Других слов нет? — Грэм презрительно оглядел сквернослова.

Терять капитану было нечего: то, что живым его отсюда не выпустят, Грэм знал и так. Потому причин деликатничать с врагом — а доминионцы оставались для него врагами — не наблюдал.

Боевик зло прищурил глаза и качнулся было к капитану, но был остановлен властным:

— Осади.

Рид бросил это слово коротко и словно небрежно, но боевик тут же замер. Ещё одно наблюдение в копилку Нэйва: дисциплина в отряде железная. Хотя как это знание могло ему помочь — Грэм не представлял.

— У Эйнджелы сильная кровопотеря, — Нэйв продолжал гнуть свою линию.

— Это не проблема, — фыркнул Рид. — Ри охотно поделится с сестрой. Правда?

— Я идеальный донор для неё, — согласилась Свитари.

— Займись, — Рид указал на капсулу Эйнджелы..

— И живее, — неприязненно добавил боевик. — Как с клиентом.

Ри ничего не ответила, но капитан заметил злую презрительную улыбку, что она спрятала от бойца.

— Ты к ним что, подкатывал яйца и получил отлуп? — не выдержал Грэм. — Выглядит именно так.

Боевик повернул голову и смерил капитана ненавидящим взглядом. Нэйв в ответ лучезарно улыбнулся и чуть развёл руками — мол, извиняй, пошутил чуть, что тут злиться?

— Она никому не отказывает, — прорычал боевик.

— Да? — Грэм вздёрнул брови, изображая удивление. — А по тебе и не скажешь…

— Капитан, ты бы заканчивал судьбу за причинное место дёргать, — посоветовал Рид. — У нас с Фредом друзья сегодня погибли. Как-то, знаешь, нет настроения шутить.

— Виноват, — без тени раскаяния произнёс Грэм. — Хотел наоборот — взбодрить парой солёных шуточек.

Свитари, игнорируя разгорающуюся перепалку, приступила к настройке аппаратуры для переливания крови. Это удивляло и настораживало: на памяти Нэйва злой язык Ри мог унять только нейроошейник. И это заставляло относиться к Риду со всей серьёзностью — причиной молчания Ри мог быть только он. А человека, которого она боялась, стоило опасаться.

— Хватит, — Рид выставил ладонь. — Капитан, предлагаю прекратить бессмысленную болтовню и заняться делом.

Пообщаемся с господином сенатором.

— Принято, — Грэм улыбнулся, давая понять, что не желает ссоры.

На деле же Нэйв старательно прокачивал обоих своих противников. Наиболее опасным всё же выглядел боевик Фред, но Рида ни в коем случае не стоило сбрасывать со счетов. Слабаки в разведке не служат.

То, что Рид предложил начать с сенатора, было абсолютно логичным: Шарон вряд ли обладал навыками, позволяющими противостоять силовому допросу. Это позволяло обойтись без помощи эмпатии Эйнджелы. Ну и плюс информация, которой располагал сенатор, вряд ли могла сильно приблизить к разгадке местоположения станции.

Максимум — указать, как связываться с представителем организаторов «экзотического отдыха» и, если совсем повезёт, назвать пункт отправления и название корабля.

Так оно и оказалось. Сенатор заговорил сразу, стоило Нэйву надеть перчатку, которая недавно красовалась на руке самого Шарона. Опытный политик мгновенно оценил ситуацию и принял единственно правильное в его положении решение.

На этом везение закончилось. Как и ожидал Грэм, сенатор знал совсем немного. Представитель станции выходил на него сам, каждый раз — с нового номера. Называл кодовое слово, которое гости станции получали при отбытии, и договаривался о дате следующего «отдыха». В назначенную дату сенатор вылетал на Акадию. Там его встречали люди со станции, каждый раз другие. В закрытой машине перевозили к посадочной площадке в лесу, где ожидала космическая яхта. Ни названия судна, ни имён кого-либо из экипажа Шарон тоже не знал. Как и пункта назначения, где яхта состыковывалась с другим кораблём, на который переходили пассажиры. На «Иллюзию» доставлял уже он.

Единственное, что полезного сообщил сенатор — это то, что во время пути от Акадии до «Иллюзии» совершалось два прыжка.

— В люльку его, — скомандовал Рид, убедившись, что ничего больше от сенатора не добиться.

Фред молча уколол Шарону снотворного, закинул на плечи и понёс к медицинским капсулам.

— Не густо, — потёр подбородок Грэм. — Но ожидаемо.

— Думаешь, седой знает больше?

— Уверен, — Нэйв зло улыбнулся, предвкушая разговор с Халлеком.

— Пошли, — скомандовал Рид. — По идее, твоя Ровена уже пришла в себя.

— Почему — Ровена? — не удержался от вопроса Грэм.

— А ты книгу почитай, «Айвенго» называется, — хмыкнул Рид. — Классика литературы, к слову. Стыдно не знать.

— Почитаю, — пообещал Грэм.

«А вот это вряд ли», — прочёл он в глазах Рида.

— Веселитесь без нас? — преувеличенно бодро поинтересовалась Свитари.

Она шла, поддерживая сестру. Эйнджелу заметно шатало, но лицо утратило признаки счастливого идиотизма, а эмпатия вновь была под контролем.

— Готова? — игнорируя вопрос, Рид уставился на эмпата.

— Видно же, что нет, — раздражённо ответил за неё Нэйв. — Куда ей в таком состоянии при допросе?

За спинами девушек боевик Фред картинно закатил глаза и постучал себя пальцем по лбу.

Рид задумчиво поджал губы, разглядывая сестёр.

— Мне он не соврёт, — усилил нажим Нэйв.

Главный агент доминионцев потёр подбородок и решительно заявил:

— Нет. Слишком многое на кону.

— Да куда ей? — запротестовал Грэм, показывая на Эйнджелу.

— Это я сама решу, — неожиданно жёстко ответила эмпат. — Можем начинать.

Сестра поставила стул напротив пленников и Эйнджела, болезненно поморщившись, села.

На лице Рида отразилось некоторое сомнение. Ещё раз оглядев сестёр, он сказал:

— Работаем. Капитан, ты с нами или продолжаешь тратить время впустую?

Грэм ещё раз посмотрел на измождённую Эйнджелу, на Свитари, явно поддерживающую решение сестры, и вздохнул:

— С вами.

Но капитан не мог отделаться от ощущения неправильности происходящего. Будто своим согласием он приравнял эмпата к полезному ресурсу.

— Хорошо, — Рид приглашающе взмахнул рукой в сторону Халлека. — Прошу.

Присев перед полковником на корточки, Нэйв достал инъектор и ввёл нейтрализатор снотворного. Когда полковник открыл глаза, Грэм выждал несколько секунд, давая жертве возможность полностью вернуться к реальности, и спросил:

— Ну что, господин полковник, выдаёте всё, как на духу, или попробуете отпираться?

— Ты о чём, придурок? — злобно выдохнул Халлек.

— О станции «Иллюзия», если ты ещё не понял сам, — Грэм недобро оскалился. — Видишь ли, сволочь, у меня нет ни времени, ни желания выслушивать твоё вранье. Ты сейчас или говоришь всё, как есть, или…

— Или что? — издевательски спросил Халлек.

— Или мы начнём с твоей внучки, — спокойно отозвался Грэм. — Твоей ненаглядной Лили. Сколько ей? Двенадцать, если не ошибаюсь?

Информацию о семье полковника успела достать Пич. И лично Нэйва напугало то, как много за столь короткое время она узнала о близких офицера контрразведки Союза.

— Ты этого не сделаешь! — Халлек заметно побледнел, но сдаваться не спешил. — Я прекрасно помню твой психопрофиль…

— Я — нет, — признал Грэм. — Харли, милая, — повернулся он к Свитари. — Как думаешь — раз господин полковник спокойно отправлял чужих дочерей и внучек на смерть под пытками, не стоит ли воздать ему по заслугам?

— У меня есть идея получше, — на губах Ри заиграла жестокая кривая улыбка.

Она подошла к полковнику, почти ласково провела рукой по плечу, прошлась пальцами по его седеющей шевелюре и приблизила губы к уху пленника.

— Я её продам, — доверительно прошептала она. — Знаю отличных заводчиков, что воспитывают девочек для борделей.

Уровень борделя зависит от внешних данных, конечно, так что тут как повезёт. Может, ещё поживёт, а может, загнётся за пару недель, принимая по тридцать мужиков за смену. Она у тебя как, хорошенькая?

— Очаровашка, — ответил за полковника Грэм. — Уже видно, что вырастет красавицей.

— Повезло, — мурлыкнула Свитари. — Я помню торговца, у которого закупались рабами для «Иллюзии». Того, через которого перепродали нас. Пожалуй, подкину ему перспективное мясо. И такие, как твой приятель Шарон, будут воплощать свои фантазии с малюткой Лили.

Глядя на Ри в этот момент, Грэм не испытывал уверенности, что она просто играет, выдумывая этот кошмар для Халлека. И от этого на душе сделалось особенно паскудно. Он невольно покосился на эмпата, ожидая увидеть выражение глубокого отвращения на её лице, но Эйнджела выглядела совершенно равнодушной. Знает, что это лишь слова? Или одобряет подобный способ мести?

— Вы не знаете, где она живёт, — криво усмехнулся полковник, хотя было видно, что самообладание даётся ему огромным трудом.

— Уже знаем, — разочаровал его Нэйв. — Отличный район, частная школа. Я опасался, что ты отправил её учиться куда- нибудь подальше, но если начнёшь отпираться — привезём в течение получаса. Решай быстрее. Тридцать секунд на размышления.

Полковник посмотрел на него, затем скосился на стоящую за его плечом Ри и отвёл взгляд.

— Чёрт с вами, — тихо сказал он. — Я всё скажу.

— Мне это не нравится, — капризно надула губки Свитари и отошла от полковника. — Я с ним даже не поиграла.

— Я тебе сенатора отдам, — утешил её Рид и переключил внимание на Эйнджелу.

— Врёт?

— Не похоже, — помедлив, ответила та. — Но точнее скажу, когда заговорит о станции.

— Какая разница? — зло оскалилась Свитари. — Если информация не подтвердится — девочку можно взять в любой момент.

Грэм в очередной раз понадеялся, что Ри просто запугивает полковника.

— Говори, — приказал Рид.

Халлек вздохнул и заговорил. На изложение всех деталей у него ушло больше часа. Нэйв даже не сомневался, что Лорэй записали всю исповедь на импланты, не упустив ни слова.

— Всё, — завершив рассказ, вздохнул Халлек. — Больше я ничего не знаю. Делайте что хотите, но не впутывайте мою семью.

— Хорошо, — Грэм в очередной раз бросил взгляд на эмпата, выверяя по её реакции искренность полковника.

Но в этот раз Эйнджела поймала его взгляд своим. И в глазах девушки читались вина и сожаление.

Грэм со всей ясностью осознал, что дело сделано и сейчас его будут убивать.

— Есть где умыться? — спросил он, просто чтобы потянуть время.

— Провожу, — Рид приглашающе взмахнул рукой и иронично добавил. — Ты так с автоматом и пойдёшь?

Грэм напрягся. Уловив его состояние, Рид приказал:

— Фред, тушу в стойло.

Боевик Фред на миг прищурился, но демонстративно забросил автомат за спину и наклонился к полковнику.

— Пойдём, пора поспать, — сказал он, взваливая пленника на плечо. — Впереди долгий перелёт.

«Значит, не пристрелят, — подумал Грэм. — Или отвод глаз?»

Но нет, боевик действительно пошёл в комнату с капсулами.

— Я тоже в капсулу, — произнесла Эйнджела.

Она тяжело поднялась, опираясь на сестру.

— Надеюсь, к вечеру она поставит меня на ноги.

Нэйв вздохнул, демонстративно кинул автомат на пол и пошёл вслед за доминионским агентом. Свитари, помогавшая сестре идти, молча проводила его взглядом.

— Вот, — Рид указал на пластиковую кабинку передвижного санузла.

— Спасибо, — Грэм протиснулся в узкую дверь.

В следующую секунду его мозг буквально взорвался от высокого воя. Нестерпимо заболело левое ухо. Нэйв схватился руками за голову и краем глаза заметил движение. Что-то маленькое упало рядом. Чёрный шарик газовой гранаты. Но предпринять что-то Грэм не мог: вой сверлил мозг, мешая думать. Лишь пару секунд спустя капитан понял, что источником адского звука стала его собственная гарнитура.

Газ быстро наполнял санузел и капитан успел только сорвать с уха предательский прибор прежде, чем осел на пол.

Рид, прижав дверь, услышал шум падения тела. Выждав положенное время, он вынул из потайной кобуры пистолет и распахнул дверь кабинки, оставаясь вне зоны видимости. Тихо. Рид качнулся в сторону и заглянул в санузел. Капитан Нэйв лежал ничком, уткнувшись лицом в пол и подвернув под себя руки.

Доминионец удовлетворённо улыбнулся и, держа контрразведчика на прицеле, крикнул:

— Фред! Твой выход! Тащи этого недоделанного Айвенго в машину, Пич устроит ему несчастный случай.

Боевик, затягивая ремни на бессознательном Халлеке, улыбнулся. Гонористый капитанишка раздражал Фреда неимоверно, даже хуже, чем две потаскухи, из-за которых погибли его соратники.

Проходя мимо Свитари, Фред не удержался и позлорадствовал:

— Вот и хана твоему рыцарёнку. Смотри, чтобы вы не стали следующими…

К его разочарованию, шлюшку эта новость не впечатлила.

— Я буду смотреть, — сладко улыбнулась ему Свитари. — Внимательно.

Фред презрительно скривился и поспешил к ожидавшему его Риду.

— Можно было просто пристрелить, — буркнул Фред, недовольный тем, что ему не доверили избавиться от союзовца.

— Чтобы его смерть связали с пропавшими и скорее вышли на нас? — Рид бросил снисходительный взгляд на подручного. — Имитировать несчастный случай всегда лучшее решение проблемы.

Пара секунд, что он смотрел на Фреда, оказалась фатальной. Лежащий на полу капитан перевернулся набок и выстрелил. Первая пуля позорно пролетела мимо, а вот вторая угодила в голень доминионца. Рид, заорав от боли и неожиданности, упал, успев дважды нажать спуск. Пули пробили пластик над головой Нэйва, и капитан откатился в сторону.

События понеслись со скоростью снежной лавины. Фред кинулся на помощь шефу, нашаривая болтающийся за спиной автомат. Распластанный на полу Рид, рыча от боли, вскинул пистолет, но ствол ходил ходуном в трясущихся руках, не позволяя прицелиться. Грэм приподнялся на локте и выпустил в доминионца две оставшиеся пули. Первая ударила Рида в живот. Короткий вскрик оборвался, когда вторая пуля пробила ему грудь. Доминионец обмяк, глядя в потолок навсегда остановившимся взглядом.

Отбросив опустевший пистолет, Нэйв пополз за оружием врага.

Поздно.

Поняв, что враг безоружен, Фред перестал нашаривать автомат и с яростным рёвом рванул вперёд. Грэм попытался дотянуться до пистолета Рида, но боевик оказался быстрее. Ботинок Фреда с гулким звуком впечатался в грудь контрразведчика.

В Нэйва словно врезался грузовик. Капитана отшвырнуло в сторону, и он упал на пол, раскинув руки.

— Ох… — Нэйв с трудом сглотнул и попытался отползти.

— Лежать, сука, — Фред пинком перевернул его и поставил на грудь подошву.

Облизнув губы, боевик уже неторопливо вытянул из-за спины автомат и продолжил:

— Хана тебе, защитник потаскух.

— До пошёл ты… — с трудом просипел Нэйв.

Грудь болела, перед глазами плыло, но на фоне ствола, смотревшего ему в лицо, всё это казалось досадной мелочью. А ведь ему почти удалось…

— Пойду, — согласился Фред. — Только тебя…

И тут его осенило. Улыбнувшись, Фред вдавил ствол в лоб капитану и почти пропел:

— Нет. Я сначала пришью этих сучек. А своим скажу, что это ты их завалил, вместе с шефом.

— Беги! — попытался заорать Грэм, но боевик с силой вдавил ногу ему в грудь.

Рёбра затрещали, крик перешёл в бессильный хрип.

— Не надо кричать, — ухмыльнулся Фред, вскидывая автомат стволом вверх. — Пусть для них будет сюрприз.

— Пожалуйста, не надо, — Грэм заглянул ему в глаза в попытке отыскать что-то человеческое. — Они тебе ничего не сделали. Вот я — убей и успокойся.

— А я и не нервничаю, — подмигнул ему Фред. — Просто восстанавливаю справедливость.

— Справедливость? — Нэйв ухватился за последнюю попытку задержать убийцу.

Пусть он говорит, дольше говорит. Может, Ри захочет узнать, что тут творится, и услышит его слова. Услышит и успеет сбежать.

Но тут Грэм вспомнил о спящей в медицинской капсуле Эйнджеле и со всей ясностью осознал: не сбежит. Но, может, ей удастся одурманить убийцу феромонами?

— О какой справедливости ты говоришь? — Грэм быстро огляделся в поисках хоть чего-то, что может сойти за оружие.

На глаза попадались лишь куски упаковочного пластика и обрывки липкой ленты. Нэйв едва не зарыдал от бессильной злобы.

— Ты собираешься убить своих только потому, что твои дружки знали, на что шли, — срывающимся голосом продолжал он. — Это ты называешь справедливостью? Убить тех, кто на одной стороне с тобой? Почему их? Почему не этих тварей, что мы привезли?

— Они нужны моим нанимателям, — сквозь зубы процедил Фред и сильней надавил ногой.

Грэма охватила паника когда он осознал, что не может вдохнуть. Перед глазами поплыли круги.

— А шлюхи… — как ни в чём не бывало продолжил бугай, с интересом глядя на контрразведчика, похожего на выброшенную на берег рыбу. — Ясно было сказано, что если сдохнут при штурме — не беда. Вот пусть и сдохнут. На том свете будет кому отсасывать у Викинга и моих ребят.

— Вот ты этим и займись, — раздался злобный голос Свитари.

В ту же секунду давление на грудь исчезло и Грэм сипло вдохнул и заморгал. Фред гневно развернулся и затопал к пятящейся к стене девушке. Нэйв хотел крикнуть, чтобы она бежала, но выдавил из себя только невнятные хрипы.

Бежать Свитари было просто некуда — она бездумно отступала в угол. Фред не спешил, неумолимо приближаясь к ней.

Но каждый следующий шаг оказывался неуверенней предыдущего. Фреда качнуло, будто пьяного, и он рухнул на колени, тряся головой. В следующую секунду Свитари оказалась рядом и нож Гуннара вонзился в шею мужчины.

Фред захрипел и вцепился в руку Свитари. Но это была уже агония. Нэйв увидел, как пальцы наёмника разжались, а потом он завалился набок и остался лежать, поджав ноги. Хрип перешёл в слабое сипение, а потом и вовсе затих.

Свитари брезгливо переступила через разрастающуюся лужу крови, вытащила нож и вытерла его об одежду Фреда.

Нэйв ещё пару секунд смотрел на покойника, а потом уронил голову и прикрыл глаза. Захотелось остаться вот так, лёжа на грязном полу и даже не шевелиться. Но, к сожалению, это было невыполнимое желание.

Кое-как перевернувшись на живот, Грэм со второй попытки принял вертикальное положение.

— Ох… — он помассировал грудь. — Спасибо, Ри… Что-то защитник из меня… ох… хреновый.

Капитан опёрся рукой на стену и добавил:

— Я теперь дважды твой должник.

Разубеждать его она не стала. Закрыв полость в кольце, с помощью которого отравила банкира на маскараде, Ри вздохнула:

— Понять бы, как теперь из этого дерьма выбираться…

Планета Новый Плимут. Промышленная зона

Грэм отлип от стены и проковылял к кабинке санузла. Отыскав свой пистолет, он заменил магазин, и спрятал оружие обратно под китель, после чего взялся обыскивать трупы. Найденные коммуникаторы и свой собственный капитан разбил рукоятью пистолета, а затем старательно потоптался на обломках, превращая их в крошево.

— Где твой комм? — требовательно спросил он у Свитари.

— Эйнджи оставила, — ответила девушка и тяжело опустилась на ближайший ящик.

Только теперь Грэм заметил, что её потряхивает.

— Она хотела обсудить с Пич эвакуацию, — продолжила Ри. — Видок у неё сейчас привлекающий внимание, так что покидать планету придётся в капсуле. Пич займётся увольнением Иви, расторжением договора аренды и прочими формальностями.

Грэм посмотрел ей в глаза.

— Нужно порешить Пич, — неожиданно сказал он. — И тогда всё будет гладко.

Выдохнув, капитан помассировал ладонями лицо, словно прогоняя сон.

— Уберём ненужного свидетеля, — развил он мысль.

И внимательно уставился на Свитари. Согласится — значит, им действительно по пути. Нет — значит, Грэму придётся самому решать возникшую проблему. И хороших решений он не видел…

К его немалому облегчению, Ри не начала возмущаться или заниматься морализаторством. Она задумалась. Крепко задумалась. Сидела, рассеянно потирая ранку от иглы на руке, и думала. Грэм уже было решил, что девушка впала в шоковое состояние, когда она заговорила.

— Сперва Пич должна закончить заметать следы и подготовить эвакуацию, — голос Свитари звучал спокойно, будто речь шла о планах на вечер, а не о человеческой жизни. — Когда капсулы отправятся в космопорт, а мы все, — она кивнула головой в сторону трупов, — возьмём отгулы, отпуска или переведёмся работать на другие планеты, можешь её убрать. Я честно скажу руководству, что сопровождала груз и не в курсе, что случилось с Пич.

— В капсуле поедет только Эйнджи, — непреклонно заявил Грэм. — Этих двух уродов кончим тут. Ты хотела поиграть?

Вот, развлекайся.

А вот теперь на лице Свитари появилось недовольство.

— Мы с тобой договаривались о другом. Мы с Эйнджи влезли во всё это ради координат станции. Ты уверен, что твой Халлек сказал правду? Даже эмпат не может гарантировать, что он не солгал. Я не могу так рисковать.

— Да, — кивнул Грэм. — Но его тогда однозначно раскрутят и на другое. Служебная информация. С уровнем допуска этой скотины доминионцы будут танцевать от счастья. Да и Эйнджи сказала, что он не врёт. Так что…

Он замолчал, предоставив Ри самой додумать окончание фразы.

Та сложила руки на груди и смерила капитана взглядом:

— Тогда у меня один вариант. Съездим за внучкой Халлека, покажем ему и предложим подумать, всё ли верно он сказал. И девчонку я беру с собой. Пусть Халлек сдохнет с мыслью, что его обожаемая малышка будет мучительно умирать в случае, если он солгал. Согласен?

Как Грэм ни старался, он не мог прочесть по лицу Лорэй, блефует она или говорит серьёзно. Он искренне, всей душой надеялся, что блефует. Надеялся, но уверенности не испытывал.

— Нет, — сказал он, глядя ей прямо в глаза. — Ребёнок ни в чём не виноват.

— Ни один ребёнок на «Иллюзии» тоже ни в чём не виноват, — парировала Свитари. — Или ты отдашь мне её или Халлека.

— Ни тебе, ни кому ещё я её не отдам, — отрезал Грэм. — Если хочешь — можем допросить его ещё раз.

Два упрямых взгляда встретились и скрестились, как древние шпаги.

— И Халлек ещё раз соврёт, — безжалостно припечатала Свитари. — Нельзя влезть в это дерьмо и остаться чистеньким, Грэмми. Решай, кого из них ты отдашь мне. Я на многое пошла, чтобы добраться до станции, и не остановлюсь в шаге от цели.

Нэйв задумался. Всё же по-своему Ри права — шанс, что Халлек соврал, есть. И весьма большой, если уж говорить прямо. Но и отдавать его… Нет, нельзя. Зато можно успокоить Свитари, а потом просто выбрать момент и расстрелять обоих пленных. Вряд ли девушка его простит, но отдавать полковника доминионцам нельзя.

— Ладно, забирай Халлека, — после долгой паузы с видимой неохотой Грэм. — И сенатора, если он тебе так нужен. Вряд ли он скажет что-то, чего не знает полковник.

В этот момент Нэйв искренне радовался, что рядом нет эмпата.

— Вот и ладушки, — довольно улыбнулась Свитари, встала с облюбованного ящика и, не меняя выражения лица, пнула ногой труп Фреда. Злобно пнула, от души. — Терпеть не могу, когда меня кидают.

— Кстати, чем ты его? — полюбопытствовал Нэйв, радуясь возможности перевести тему разговора.

Что сделает Свитари, когда он пристрелит ценных пленников, Грэм старался не думать.

— Та же дрянь, что вырубила банкира, — сообщила Лорэй, махнув рукой с кольцом. — Честные драки — не моё.

Капитан посмотрел на труп здоровяка, затем на Свитари и мысленно согласился. Грудная клетка болела при каждом вздохе, и Нэйв осознал, что он и сам не фанат честных поединков.

— Звони Пич, скажи, что я уложил твоих друзей и ты меня добила. Пусть начинает процесс эвакуации и подчищает за нами.

— Ага, — Ри критически осмотрела его с ног до головы. — А ты пока вымойся. Мне понадобится твоя помощь.

К моменту прибытия хакерши Грэм успел кое-как отмыть от кожи засохшую кровь и противопожарную пену, в которой вывалялся в доме сенатора. Контрастный душ взбодрил капитана, так что когда Ри сказала о приближении грузовика Пич, Грэм почти без усилий смог встать со стула.

— Быстро… — начала было вбежавшая в пакгауз Пич.

Больше ничего она сказать не успела — сухо хлопнул выстрел бесшумного пистолета, и хакерша повалилась наземь, расплескивая содержимое своей умной головы.

— Вот и всё… — Грэм устало уронил руку с оружием. — Обыщу грузовик, а ты готовь капсулы к погрузке.

Ри как раз заканчивала упаковку капсул в контейнеры для транспортировки. Грэм не уточнял, как она собирается обмануть сканеры в космопорте, но был уверен, что доминионцы придумали что-то на этот случай. В конце концов, пройдёт не один год, прежде чем новые власти Союза в связке с корпоратами проведут тотальную замену устаревшего оборудования на новое.

— Помоги сперва упаковать и опломбировать груз, — попросила Свитари.

Грэм молча кивнул, подошёл к рядам контейнеров и посмотрел на ближайший. Погружённая в медикаментозный сон Эйнджела выглядела бледной, как покойница. На ум пришла детская сказка о принцессе, лежащей в хрустальном гробу. Даже имитация змеиной кожи на теле не портила картину. Была, вроде, у китежцев сказка о принцессе в образе то ли лягушки, то ли змеи. Вот только множественные надрезы по телу Эйнджелы напоминали о том, что жизнь способна уничтожить любую сказку.

Руки зачесались прямо здесь и сейчас пристрелить скотину-сенатора и его приятеля Халлека. Останавливало капитана только присутствие Свитари. Если сделать всё правильно, она и не заметит потери важных пленников. Отослать её за чем-нибудь на пару минут, открыть капсулу, всадить по паре пуль в животы, закрыть контейнеры и опломбировать.

Или ввести смертельную дозу какого-нибудь медикамента. Внешне покойник мало будет отличаться от спящего, Ри не заметит разницы.

Грэм как раз собирался попросить девушку выйти и спустить аппарель грузовика, как его плечо что-то царапнуло.

Когда утомлённый капитан осознал это и сопоставил с известными фактами, тело уже не слушалось. Голова закружилась, Грэма качнуло, и он грузно завалился на контейнер, символично обняв спящего сенатора.

Губы Нэйва шевелились. Он сам не понимал, хочет что-то спросить, возмутиться или выругаться, но из непослушных губ вылетало невнятное мычание.

— Не хочу рисковать ценным грузом, лапушка, — услышал он голос Свитари. — Уж очень ты принципиальный…

Нэйв попытался ответить, но едва ощутил новый укол, и сознание капитана померкло.

Очнулся он, лёжа в машине. Во рту пересохло, голова раскалывалась, мысли плыли, словно в вязком липком киселе.

Он с трудом вспомнил последние события и горестно застонал.

«Вот зараза, траванула-таки!» — догадался Грэм, с трудом поднимаясь на сиденье.

Роботакси в режиме ожидания было припарковано у знакомого капитану пакгауза. Предчувствуя недоброе, он вышел из машины и открыл ворота. В нос ударил букет резких химических запахов, среди которых Грэм безошибочно опознал «харибду» — вещество для растворения органики, применяемое спецслужбами. Пол, поверхности контейнеров и погрузчик ещё не успели просохнуть.

Ни трупов, ни капсул, ни следов пребывания доминионцев.

«Зачистила!» — догадался Нэйв, тоскливо оглядывая пакгауз.

Он обошёл все помещения и убедился, что Ри — а в том, что это её рук дело, сомнений не было — подошла к вопросу уничтожения улик со всей серьёзностью. Обработке вонючей химией подверглась даже кабинка санузла.

Грэм не сомневался, что транспорт, на который так торопилась Свитари, уже покинул Новый Плимут и совершил прыжок через Врата.

— Придушу заразу! — грохнув кулаком по стенке кабины, задушевно пообещал Нэйв.

Мысль, что он своими руками отдал доминионцам ценных пленников, вызывала жгучую злость. Грэм злился на Свитари за предательство, на себя за то, что доверился ей. И в этот момент его не волновало собственное намерение обмануть Лорэй.

Но злость утихла и следом за ней пришла мысль, что он сам остался жив и здоров. Ну, относительно, учитывая полученные за последние несколько часов ссадины и ушибы. Хотя Ри вполне могла убить его и растворить тело вместе с прочими.

Наверное, он должен быть благодарным. Определённо должен. Но вместо благодарности капитана вновь обуяла злость. Уже второй раз его использовали и поимели в самом плохом смысле слова.

Бормоча под нос ругательства, Грэм пошёл к ожидавшему его такси, попутно ощупывая карманы висящей мешком одежды. Переоделся он после душа в единственную смену мужской одежды, что нашлась в пакгаузе. Судя по габаритам, когда-то она принадлежала Гуннеру. Собственная безнадёжно испорченная форма Нэйва пропала вместе с прочими уликами.

Пистолет, жетон, карта, бумажник — всё оказалось на месте. И даже кое-что новенькое.

Нэйв достал из кармана дешёвый одноразовый комм и удивлённо уставился на экран.

«Не хотела проверять что ты выберешь — здравый смысл или долг. Вы с Хелен отдыхали в клубе „Полночь“ — ваши коммы и твоя карта засветились там. В клубе Хелен встретила старого состоятельного знакомого. Он позвал её лететь с ним в круиз, она согласилась. Билеты куплены, регистрацию на рейс Хелен прошла. Ты надрался, сломал коммуникатор и уснул. Бутылка в бардачке. Надеюсь, ещё долго не увидимся».

— Не зарекайся, Ри, — Нэйв удалил сообщение и повторил. — Не зарекайся…

Сев в такси, он достал из бардачка полупустую бутылку бренди и сделал щедрый глоток. Легенде нужно соответствовать. Да и нервы успокоить тоже не повредит.

— За вас, дорогие сестрёнки, — вслух сказал Нэйв, салютуя бутылкой. — Ещё увидимся.

Глава 17

Планета Идиллия. Город Эсперо

С заданием имитировать отдых отделение Чимбика справилось вполне успешно. Ни один дворняга больше не пострадал, а сами репликанты совершили множество приятных открытий. Сперва Чимбику пришлось приложить немало усилий, чтобы объяснить братьям концепцию театрального представления, но, увидев всё своими глазами, они поняли. И потом ещё долго обсуждали странные, не поддающиеся пониманию действия героев пьесы.

Ещё одним открытием стало внимание со стороны аборигенов. Особенно идиллиек. На репликантов они смотрели с куда большим интересом, чем на сцену. И, судя по их виду, от более близкого знакомства их удерживал лишь эмоциональный фон сержанта. В чём Блайз его и укорил, получив в ответ неизменное: «Заткнись, Блайз!»

В отличие от неуёмного Блайза, Чимбика местные красавицы не интересовали. Несмотря на ошеломительную привлекательность, ни одна из них не могла сравниться с Эйнджелой. В чём заключается разница, сержант объяснить не мог, но ощущал её ясно и чётко.

Утро принесло новую радость: Брауни поставили протез. Покрытие для него ещё росло в чане с питательной культурой, и репликант щеголял рукой из тёмно-серого сплава и углепластика. Теперь Брауни должен был два часа в день проводить в реабилитационном отделе госпиталя, восстанавливая координацию и моторику. Хорошая, воодушевляющая обязанность. Ещё немного, и брат вернётся в строй.

В непривычно-хорошем настроении Чимбик пробыл до самого утреннего построения. По его завершении личный состав расходился по местам несения службы, и лейтенанта Дюрана угораздило столкнуться с Брауни. Чимбик готов был поклясться, что лейтенант сделал это намеренно.

— Посторонись, урод! — прорычал Дюран, отпихивая репликанта с пути.

Брауни зло сжал челюсти и повернулся боком, пряча искусственную руку.

— А вы что, красавец, сэр? — глядя ему в глаза, поинтересовался Чимбик.

— Что?! — тут же взъярился лейтенант. — Сержант, ты что себе позволяешь?

— Всего лишь вопрос, сэр, — сохраняя абсолютно спокойное выражение лица, ответил Чимбик.

На скандал начали оборачиваться остальные солдаты и офицеры.

— Я не знаком с человеческими стандартами красоты, сэр, — продолжал Чимбик. — Потому и уточняю.

Дюран смерил его полным ярости взглядом, развернулся и ушёл, пихнув плечом попавшегося на пути Запала. К счастью, репликант видел приближение злобного дворняги и толчок не стал неожиданностью. Последней неожиданностью в жизни Дюрана. Скованный субординацией Запал сдержал рвущуюся наружу агрессию и ответил лишь злобным взглядом.

— Видимо, нет, — резюмировал Блайз, глядя вслед удаляющемуся лейтенанту. — Не красавец. И это его травмирует.

Реплика вызвала смех у большинства окружающих, разряжая обстановку. Чимбик признал, что иногда болтливость брата приносит пользу.

— К психологу пусть сходит, дворняга неврастеничная, — зло посоветовал Запал. — Пихаться вздумал.

— Это он так отсутствие другого перепиха компенсирует, — авторитетно пояснил Блайз.

— Какого? — не понял Брауни.

Вместо ответа Блайз красноречиво покачал взад-вперёд бёдрами, вызвав новую бурю смеха. Не смеялись лишь Чимбик и подошедший Стилет.

— Дюран нарывается, — мрачно заметил Чимбик.

Стилет кивнул. Пусть дворняга-лейтенант был человеком, а они, репликанты, всего лишь дорогостоящим армейским имуществом, но поведение Дюрана раздражало и злило.

— Он в своём праве, — сказал Стилет. — Мы не можем ничего сделать.

— До занятий ещё двадцать минут. Пойдём в курилку у боксов, — предложил Чимбик.

— Зачем туда? — удивился Стилет.

— Туда редко ходят, — пояснил Чимбик. — Маслопупым не до этого — работы валом, а наши предпочитают у казармы сидеть.

— Пошли.

В беседке обнаружился Брауни. Солдат сидел, погружённый в мысли, и отрешённо разглядывал протез.

— Ты чего? — настороженно спросил его Чимбик.

— Это правда уродство, садж? — ответил вопросом на вопрос Брауни, поднимая протез.

— Это тупость Дюрана, — Чимбик зло оскалился. — Уродство, солдат, оно внутри. В душе. А то, что у нас с тобой, — он коснулся скрытых татуировкой шрамов на лице, — это так, боевые травмы. А вот лейтенант Дюран — самый настоящий урод. Моральный. Считает, что может говорить с нами, как с низшими. Пользуется защитой офицерского звания. Будто мы роботы или безмозглые киборги, которым плевать на всё, кроме дружественной метки в такблоке.

Брауни кивнул, но по его хмурому лицу было видно, что слова сержанта утешают слабо.

— Мы и есть биороботы, — напомнил Стилет.

— Да ни черта! — горячо возразил Чимбик. — Кто нам такое говорит? Дворняги? Эти генные мусорки?

При этих словах и Брауни, и Стилет огляделись по сторонам, желая убедиться, что никто не слышал слов сержанта.

— Мы — такие же живые существа, как они. Даже лучше! Да, мы не были рождены, как они, но во всём превосходим людей. Мы выполняем самые сложные задачи! Мы — элита! Тогда почему такие, как Дюран, имеют право оскорблять нас? Мне это осточертело!

Он обвёл слушателей горящим взглядом. Брауни молча разглядывал носки своих ботинок, а Стилет хмуро смотрел в сторону. Но Чимбик видел, что его слова заставили братьев задуматься.

— Ты бы потише говорил, — наконец произнёс Стилет. — До дворняг дойдёт — спишут сразу. Это дефект.

— А кто им скажет? — прищурился Чимбик.

— Сам знаешь, как за нами наблюдают.

В курилке стало тихо.

— Ладно, — Стилет взглянул на хронометр. — Пора на тактико-специальную.

Эту тему они больше не поднимали, но мыслями то и дело возвращались к словам Чимбика.

Вечером отделение вновь готовилось идти в город. Говоря откровенно, Чимбика приказ продолжать имитацию увольнительных удивил. Сержант слышал, что не только у его отделения случилось «недоразумение» с аборигенами.

Переломы, ушибы, несколько сотрясений — такой ценой туристическая зона заплатила за контакт репликантов с людьми. До летальных исходов не дошло, но пару раз сержантам пришлось отдать команду медицинским блокам рядовых на введение транквилизаторов.

Но самое удивительное во всём произошедшем — никого не наказали. Провинившихся даже не отстранили от выхода в город. Единственной разумной причиной такой беспечности Чимбик счёл давление командования на местную власть.

А командование желало как можно дольше вводить шпионов врага в заблуждение относительно числа доминионцев на Идиллии.

В каком-то смысле это порадовало Чимбика. Теперь они с братьями могут гулять по туристическому кварталу, посещать интересные места и при этом избегать навязчивого внимания аборигенов. После вчерашнего они вряд ли будут по-прежнему гореть желанием познакомиться поближе. Жаль, Блайз расстроится.

А ещё Чимбик был уверен, что гидов-аборигенов заменят программами-гидами, но к его немалому удивлению отделение встретила Талика. Гид уже ожидала их в точке сбора и радушно улыбалась. Туфли на каблуке сменила спортивная обувь. Сержант хмыкнул. Эмпат вчера сумела не только почувствовать его раздражение, но и догадалась о причине? Чимбик не смог решить, нравится ему проницательность Талики или нет. С одной стороны, группа будет передвигаться быстрее, а с другой… С другой это болезненно напоминало желание услужить — расчётливое и лицемерное.

— Рада снова вас видеть, — раздражающе-дружелюбно улыбнулась им гид.

— Садж, — спросил Запал по закрытому каналу, — а почему она рада нас видеть?

— Она не рада, — пояснил Чимбик. — Это такой обычай.

— Обычай лгать? — удивился Запал.

— Да. Называется «вежливость», — пояснил Чимбик.

— Мы тоже рады вас видеть, — за всех ответил идиллийке Блайз.

— Садж, — не унимался Запал на канале группы, — нам тоже нужно так делать? Вежливо врать, как Блайз?

— Лично я был совершенно искренен! — встрял в разговор тот. — Мне приятно для разнообразия посмотреть на красоток, а не на кислую рожу саджа.

— Заткнись, Блайз, — приказал Чимбик.

— Кстати, — подал голос Сверчок, — а сегодня тут не только женщины.

Только после его слов репликанты заметили, что, в отличие от вчерашнего вечера, среди гидов преобладали мужчины- идиллийцы. Накануне Чимбик счёл, что дело в местных традициях. На многих планетах профессии традиционно делились на женские и мужские, и сержант решил, что болтовня с туристами — как раз такой случай. Но сейчас заподозрил, что дело в чём-то другом.

— Мэм, — обратился сержант к Талике. — У многих групп гиды сменились на мужчин. Почему?

Талика проследила за его взглядом и виновато улыбнулась:

— Вчера произошло несколько случаев… недопонимания…

Запал переступил с ноги на ногу, выказывая смущение.

— Мужчины решили, что сопровождение репликантов лучше предоставить им, — продолжила идиллийка.

— Почему? — не понял сержант.

На его взгляд, такая перемена не влияла ровным счётом ни на что.

— Потому, что они волнуются и хотят защитить нас, — мягко улыбнулась Талика.

Ответ ясности не внёс. Мужчины-идиллийцы, на взгляд сержанта, не обладали ни навыками, ни снаряжением, способными представлять препятствие для репликанта. Если бы вдруг кто-то из его братьев решил применить силу.

— Они не способны остановить кого-то из нас, — поделился наблюдениями Чимбик. — И мы не несём угрозы при соблюдении простой техники безопасности.

— Они и не собираются никого останавливать, — попыталась объяснить идиллийка. — Просто не хотят подвергать нас излишнему риску.

Чимбика эти слова неприятно задели. А затем пришло чёткое осознание одного простого факта: этот мир точно не подходит его братьям. Как ни старайся — для местных ты никогда не станешь ровней. Может, перестанешь быть имуществом, но человека здесь ни в ком из репликантов не увидят. Только источник опасности.

Почему-то эта мысль уняла зарождающуюся обиду. Всё верно. Они и есть опасность. Живое воплощение Смерти. А значит, нужно искать то место, где навыки репликантов будут востребованы и с радостью приняты. Ну а пока он ищет это место, ему и братьям надо учиться самостоятельной жизни. И Идиллия — далеко не самый плохой полигон для такой учёбы.

В то же время идиллийцев Чимбик в чём-то понимал. Он хорошо помнил данные отчёта о вчерашней «прогулке» репликантов. Да и в его отделении случился неприятный случай с Запалом. На этом фоне решение аборигенов оградить своих женщин от контактов с потенциально опасными гостями выглядело вполне обоснованным.

— В таком случае почему изначально все гиды, которых я видел, были женщинами? — поинтересовался Блайз.

Взгляд идиллийки скользнул по ровному строю репликантов в боевой броне.

— Наш опыт контактов с военнослужащими показывает, что в обществе женщин они менее склонны к конфликтам.

Для репликантов её слова выглядели сущей бессмыслицей. Какая разница, дворняга какого пола стоит перед ними?

Какая тут связь с конфликтами, никто их них не понял.

— Мы не делаем различий по половой, расовой или иной принадлежности, мэм, — счёл нужным пояснить Сверчок. — Есть только дружественные, нейтральные и враждебные единицы.

Во взгляде идиллийки Чимбику почудилась жалость.

— А почему вы остались, мэм? — удивился Блайз.

Несколько секунд идиллийка молчала, будто сама до сих пор не задавалась этим вопросом.

— Вам нужна помощь, — наконец ответила Талика. — И мне кажется, что именно я сумею помочь лучше всех.

«Она в курсе, что её способен заменить электронный гид?» — пришло сообщение от Брауни на импланты отделения.

«Понятия не имею, — отозвался Блайз. — Но точно знаю, что задать этот вопрос ей будет невежливо».

Блайз ощутил, что на нём скрестились взгляды братьев. Концепцию «вежливости» они только начали постигать и способность брата ориентироваться в этой абстрактной среде вызывала у них уважение.

— Тогда начнём прогулку с ужина, мэм, — предложил сержант.

На этот раз обошлось без несчастных случаев с персоналом. Чимбик заметил, что теперь идиллийцы тщательно выдерживали расстояние между собой и репликантами. Не шарахались, не держались на почтительном расстоянии, а просто вели себя так, чтобы не провоцировать искусственных солдат. Точно так же, как он сам спокойно сидел у огня, но никогда не пересекал границу, за которой тот начинал обжигать.

Чем дольше сержант наблюдал за аборигенами, тем больше подозревал, что те успели пройти какой-то инструктаж касательно контактов с репликантами. Не только официанты и прочий персонал ресторана держали дистанцию, но и весёлые компании идиллийцев ненавязчиво обтекали группы репликантов, будто река острые скалы. Но при этом девушки всё так же весело махали руками фигурам в броне, а некоторые компании зазывали странных гостей за свои столики. Блайз жаждал принять приглашение, но сержанту более близкий контакт с аборигенами не показался хорошей идеей. Рано. Сперва братьям следует понять принципы гражданского общения и уяснить, что дворняги практически всегда врут.

Общепринятые нормы поведения — враньё по негласному договору, вежливость — враньё из желания наладить отношения, готовность помочь — враньё для привлечения туристов… Вся гражданская жизнь, по мнению Чимбика, была лишь сменой одного вранья на другое с редкими вкраплениями правды. Почти всегда — неприятными.

Но, как говорила Эйнджела, другого мира у него нет. И Чимбик собирался использовать те ресурсы, которыми располагал, для подготовки братьев к будущей жизни без поводка.

— Мэм, — отложив в сторону вилку, с которой научился худо-бедно обращаться, спросил Диего, — почему тут так много туристов? Они не понимают, что вероятность атаки на Идиллию почти стопроцентная?

— Люди склонны верить в лучшее, — промокнув губы салфеткой, ответила идиллийка.

Ела она немного, вновь невольно напомнив Чимбику Лорэй. Это сходство будило в Чимбике недовольство. Недавно он узнал новое понятие — кощунство. Религиозным сержант так и не стал, но слово оказалось на удивление близко репликанту. Само сравнение Эйнджелы с другими идиллийками казалось Чимбику кощунственным, словно он сомневался в уникальности, неповторимости своей живой святыни. Словно каждая черта, которую он находил и в других уроженцах Идиллии, обесценивалась в Эйнджеле.

Смутные мысли свились в странный клубок в голове сержанта. Симпатия к местным начала отдавать изменой, а любое узнавание рождало неосознанную злость. На себя, на идиллийцев, на весь этот чёртов мир.

— Верить в лучшее, мэм? — озадачился Сверчок. — Игнорируя данные разведки и общеизвестные факты? Как это?

— Жизнь часто непредсказуема, и нам нравится верить, что беды обойдут нас стороной, — по лицу Талики сержант не понял, всерьёз ли она городит эту чушь. — Что правительства заключат мир, что не станут тратить ресурсы на разрушительные войны. Что Союз не решится напасть…

— И что, все эти люди верят в лучшее? — Сверчок обвёл взглядом людную улицу туристического квартала.

Талика проследила за его взглядом.

— Не все. Кто-то, наоборот, спешит успеть до начала войны. Побывать на планете до того, как такая возможность исчезнет навсегда. Закупить больше товара, который скоро вырастет в цене из-за дефицита. Увезти семью прочь с планеты. Пройти курс лечения в единственном месте, где колонистам доступны технологии Доминиона. Но и те, и другие искренне считают, что именно с ними ничего не случится.

На террасе стало тихо, лишь ложки ритмично стучали о тарелки. Концепцию «успеть и проскочить» репликанты понимали, а вот «вера в лучшее»… По их мнению, верить в лучшее можно начинать лишь тогда, когда сделано всё от тебя зависящее для этого самого лучшего исхода. Но лететь навстречу вероятной гибели с «верой в лучшее»…

Дворняги непостижимы.

— А вы сами, — нарушил молчание Чимбик. — Вы тоже верите, что всё обойдётся?

Шесть пар звериных глаз с любопытством уставились на идиллийку.

Та медлила с ответом.

— Мне бы очень хотелось верить в это, — через какое-то время сказала Талика. — Но я предпочитаю делать хоть что-то, чтобы помочь защитить свой мир. Пусть это даже такая малость, как обеспечить вам хороший отдых.

— Мы не устали, — хором отозвались все, кроме Чимбика и Блайза.

Сержант лишь вздохнул.

— Куда пойдём сегодня? — жизнерадостно поинтересовался Блайз, отодвигая опустевшую тарелку.

— А куда вы хотите? — в тон ему спросила гид. — Через полтора часа запланирован фестиваль фейерверков, сопровождаемый уличными концертами.

Репликанты углубились в изучение справочной информации. Ни о фейерверках, ни о концертах они не имели представления. А Чимбик задумался, какую пользу можно извлечь из этого «увольнения». Фейерверки он видел в кино и счёл фестиваль удачным совпадением. Увидеть, как реагируют дворняги на безопасные взрывы над головой, лишним не будет. Насколько сержант понял, такое развлечение сопровождало многие праздники людей. Но и оставшиеся полтора часа следовало провести с пользой.

— Мэм, поблизости есть торговый центр? — спросил Чимбик.

— Есть, — вопрос явно удивил идиллийку. — Вы хотите что-то купить?

— Нет, мы прогуляемся по нему в ожидании праздника.

«Садж, зачем нам торговый центр? Мы же не можем торговать», — на имплант пришло сообщение от Брауни.

«Может, лучше в кинотеатр?» — предложил Блайз.

«Идём в торговый центр, — повторил сержант. — Дворняги любят отдыхать в таких комплексах, их много в каждом городе. Возможна ситуация, что нам придётся работать в толпе паникующих дворняг. Или выбивать противника из подобного здания. Не мешает составить представление».

Братья посерьёзнели. Все, кроме Блайза.

«Кто о чём, а садж о службе…»

«Блайз лично пояснит вам концепцию общественных туалетов и их раздельного пользования», — добавил Чимбик.

Блайз задумчиво хмыкнул и кивнул.

Поход в торговый центр, как и полагал Чимбик, вызвал немало вопросов. Один из главных — почему при наличии инфосети дворняги не заказывают товары удалённо, а предпочитают тратить время на посещение торговых центров или магазинов? Талика пыталась объяснить, но всё, что поняли репликанты — поход в магазин был древней формой социальной активности дворняг. Бессмысленной и беспощадной, как почти всё в гражданской жизни. Наличие площадки для приёма пищи и аппетитные запахи примирили репликантов с необходимостью пребывать в столь странном месте, и дальнейшие обсуждения проходили за дегустацией местной пищи. Занятие, которое никогда не надоедало прожорливым бойцам.

— А это что? — спросил Сверчок, указывая на голографическую рекламу.

На ней некто в странной экипировке палил из оружия каким-то красным лучом.

— Не слышал, чтобы проблему рассеивания лазерных лучей в атмосфере решили и кто-то принял на вооружение лучевое оружие.

— Экипировка странная, — поддержал брата Запал. — Нижняя часть лица открыта. Или потеря части головы не является проблемой для дворняг?

— Даже если они ею не думают, — засомневался Диего, — они точно в неё едят. Но это игровое снаряжение, не боевое.

— Игра? — озадачился Сверчок. — Вроде игровой формы тренировки для младшей возрастной группы?

— Вроде того.

— Но они не похожи на детей, — засомневался тот. — В чём смысл?

— Форма социальной активности, — подсказал Диего. — Они так развлекаются и учатся работать в команде.

— А почему не учиться работать в команде на снаряжении для взрослых? — Брауни озадаченно разглядывал рекламу, наклонив голову к плечу.

В СБ Консорциума и ВС Доминиона тренировки проходили в полном боевом, но с одной особенностью: при попадании пулей с краской встроенный на время учений нейроразрядник вызывал в «поражённой» части тела боль, соответствующую реальному ранению.

— Не для эмпатов, — объяснил Чимбик очевидную причину.

Заинтересованные репликанты подошли ко входу в аттракцион, наблюдая за экипирующимися идиллийцами.

Опытный взгляд репликантов моментально распознавал мелочи, с головой выдающие неподготовленных людей: манера держать оружие, слишком долгий подгон амуниции, толкотня при распределении по командам. Помимо аборигенов среди игроков присутствовали и инопланетники. При виде бейджинки, сражающейся с застёжками жилета, Чимик подался было вперёд: показалось, что это Расмира. Но девушка подняла голову, и сержант разочарованно шагнул обратно. Не она.

— Мэм, если эта игра для слаживания команды — что тогда там делают инопланетники? — спросил Сверчок у Талики. — Или эти люди служат… Виноват. Работают вместе?

— Не знаю, — едва заметно пожала плечами гид, — может, и работают. На Идиллии живёт немало выходцев с других планет. Но, скорее всего, компания решила весело провести время и поиграть. У нас любят активные, подвижные игры.

Чимбик, не отводя взгляда от бейджинки, весело фыркнул.

— Игра будет недолгой, — пояснил он причину веселья. — Эти люди сами себя перестреляют.

— Садж, у них оружие не настоящее, — напомнил Запал.

— В игровом смысле перестреляют, — Чимбик отвёл взгляд от бейджинки.

Почему-то захотелось узнать, что с Расмирой. Савин рассказывал, что она прошла курс реабилитации и выразила желание поступить на службу в Инопланетный Легион Доминиона, и сержанту искренне хотелось в это верить.

— Я хочу на это посмотреть, — заявил Брауни.

— Да, должно быть смешно, — поддержал его Диего. — Садж?

— Мэм, — Чимбик повернулся к Талике. — Мы можем посмотреть на игру или это запрещено?

— Вы можете даже поиграть, если захотите, — заверила его идиллийка и указала рукой в направлении второй двери. — Там обзорная площадка.

— За мной, — коротко скомандовал Чимбик.

Репликанты дисциплинированно расселись и уставились на полигон. Лабиринт из перегородок живо напомнил им Эгиду: почти таким же был их первый полигон, на котором будущие коммандос начинали отрабатывать тактику городского боя. Тогда они достигли биологического возраста в шесть лет, и занятия проводились в режиме игр, без болевых ощущений. Одно из немногих воспоминаний, доставляющих репликантам с Эгиды удовольствие.

Дворняги оправдали ожидания репликантов. Искусственные солдаты, поначалу сдержанные и серьёзные, наблюдая за нелепыми с точки зрения профессионалов действиями игроков, развеселились. Глядя, как братья то и дело разражаются хохотом, Чимбик вынужден был признать, что развлекательный эффект «игры в войну» дворняг превосходит даже театральное представление.

Когда же один из игроков, споткнувшись, выстрелил в спину своему товарищу, смех искусственных солдат, казалось, услышали на орбите.

— Ой, садж, — сквозь смех выдавил Запал. — Ты как знал…

— Они реально друг друга перестреляют, — веселился Сверчок.

— Ну, зато понятно, почему им не доверяют оружие, — резюмировал Брауни.

— А ты ждал от дворняг чего-то иного? — поинтересовался Чимбик, наблюдая за бейджинкой, за которую начал украдкой болеть.

За её спиной из-за препятствия выскочил парень из команды противника. Сержант едва удержался от предостерегающего крика, наблюдая, как тот вскидывает оружие. Выстрел, и девушка, раздосадованно взмахнув руками, пошла на базу к остальным выбывшим.

— Эти хоть стараются, тренируются, — продолжил Чимбик. — Не то что остальные…

— Кто открывает огонь, когда на линии огня дружественные единицы?! — не выдержав, крикнул Сверчок.

Идиллиец, которому адресовался крик, вздрогнул и недоумённо уставился на репликантов.

— Сместиться в сторону надо! — Сверчок для доходчивости качнулся вбок. — Или скомандовать пригнуться! Прости, садж, перебил.

Но продолжить Чимбику не дали. Идиллиец, которому столь щедро раздавал советы Сверчок, махнул рукой и прокричал в ответ:

— Умный? Иди сюда и покажи класс!

— Садж? — Сверчок обернулся к Чимбику. — Разреши?

— Иди, — Чимбик довольно улыбнулся, предвкушая развлечение. — Шлем только сними, а то нечестно.

— Да я сам догадался, — с ноткой недовольства отозвался Сверчок.

— А чего один? — крикнули снизу. — Идите все!

— Мэм, — Чимбик повернулся к Талике. — Это разрешено?

— Да, если вы не станете бить вторую команду, — весело подмигнула ему гид.

— Было бы что там бить, — Чимбик оглядел дворняг. — Им и щелчка хватит… Спускаемся.

Отделение репликантов, на ходу снимая шлемы, подошло к своим будущим противникам. Взгляды людей заскользили по одинаковым лицам искусственных солдат. Девушки весело зашептались, и острый слух репликантов без труда уловил живое обсуждение внешних данных солдат в броне. К некоторому удивлению репликантов, девушки нашли их привлекательными и «милыми». Значения последнего слова применительно данной ситуации искусственные солдаты не знали, а запрашивать в словаре при посторонних не сочли правильным. Разве что Блайз засиял, как начищенный ботинок.

— Вы уверены в своём решении? — стараясь не смотреть на бейджинку, спросил у людей Чимбик.

— Можно подумать, от него зависит что-то, кроме планов на вечер, — весело рассмеялась серокожая и, как назло, с любопытством уставилась на сержанта.

При ближайшем рассмотрении она разительно отличалась от Расмиры. В первую очередь весёлой жизнерадостной улыбкой и открытым лучистым взглядом. Репликант подумал, останется ли она такой, если на Идиллию высадится Союз. Если на планету придут эдемцы…

Пальцы сержанта крепко сжали рукоять протянутого лучевого ружья. Он посмотрел на озорную улыбку бейджинки, оглянулся на Талику, и та ободряюще кивнула.

Этот кивок словно щелкнул неким переключателем в Чимбике. Да, этот мир — не для репликантов. Да, им здесь не стать равными с дворнягами. Но это не значит, что его не стоит защищать. Никто не заслужил участи живого имущества. И он, сержант РС-355085 «Чимбик», выполнит свой долг до конца для того, чтобы эти золотистые глаза продолжали сиять. Может, даже случится так, что для кого-то и он станет героем. Как в сказке.

Игра закончилась, едва начавшись. Успевшие рассмотреть лабиринт репликанты не оставили оппонентам ни единого шанса. Не помогли ни численное превосходство противника, ни даже эмпатия аборигенов — искусственные солдаты успешно противопоставляли ей свои улучшенные нюх и слух.

— Проще, чем «манекены», — резюмировал Блайз, наблюдая, как последний «убитый» идёт к точке сбора.

Расстроенными дворняги, впрочем, не выглядели. Оживлённо переговариваясь, они подошли к репликантам и восторженно уставились на репликантов.

— Как вы это сделали? — спросил один из идиллийцев, тот самый, что позвал Сверчка на поле.

— Молча, — лаконично отозвался Чимбик.

В «бою» репликанты действительно не проронили ни звука, общаясь исключительно жестами — задача была настолько простой, что им даже не понадобилось координировать действия с помощью имплантов.

— Вы шумите, не согласовываете действия, мешаете друг другу, — продолжил сержант. — А многие даже не запомнили план полигона.

— Давайте ещё раунд, — попросила одна из идиллиек. — Только теперь смешанными командами, чтобы игра не закончилась так быстро.

Предложение ничуть не озадачило репликантов. Для них подобного рода учения были в порядке вещей, в том числе и когда отделение разбивалось на две тройки, отходящие разным командам.

Чимбик оглядел отделение, задержав взгляд на Брауни. Даже с неосвоенным протезом репликант превосходил любого из дворняг, но не мог действовать наравне со своими неповреждёнными братьями. Поэтому лучше взять его в свою команду.

— Хорошо, — сержант кивнул.

«Запал, бери Диего и Сверчка, — передал он через имплант. — Блайз, Брауни — со мной».

Отделение молча разошлось на две группы.

— Теперь вы, — Чимбик оглядел дворняг.

Те разделились на команды без какой-то видимой системы, учёта сильных и слабых сторон членов группы. Талика вернулась на обзорную площадку и теперь наблюдала за ними с возвышения, словно инструктор на тренировке. Но, в отличие от инструктора, взгляд её был тёплым.

«Брауни — оборона, — начал раздавать задачи Чимбик. — Отбери, кого считаешь нужным».

Брауни кивнул и стал молча указывать на тех, кто, по его мнению, соответствовал необходимым для обороны объекта критериям.

«Блайз, на тебе — правый фланг. Я зайду слева».

Руководить дворнягами оказалось куда сложнее, чем Чимбик мог представить. Военная терминология ставила их в тупик, слаженность групп отсутствовала вообще, а когда дело доходило до контакта с противником, то с трудом созданное подобие порядка моментально превращалось в хаос.

«Садж, мы для них выглядим столь же тупыми в гражданской жизни?» — спросил Брауни.

Чимбик, в очередной раз объясняющий дворнягам порядок действий, лишь тяжело вздохнул.

«Не исключаю, что ещё тупее», — честно ответил он.

Лишь с третьего раза начало получаться что-то вменяемое. По крайней мере, никто не подстрелил своего и не забрёл в зону действия соседней группы. Чимбик, уже всерьёз подумывавший применить обсценную лексику, немного воспрял духом.

К пятому раунду игра приобрела привычную репликантам структуру. Поле боя уподобилось шахматной доске, фигурами на которой стали люди, а игроками — искусственные солдаты.

Чимбику удалось оголить фланг противника, заманив в ловушку группу излишне азартного Диего. Запал, учтя эту ошибку, в свою очередь ощутимо потрепал отряд Блайза, которого спас от разгрома лишь вовремя выдвинувший резерв Брауни.

Игра привлекала всё больше и больше зрителей. В какой-то момент Чимбик понял, что смотровая площадка и галереи вокруг полигона забиты людьми, жадно наблюдающими за сражением.

Полчаса спустя сержант смог-таки нащупать слабое место в обороне противника. Проведя ложную атаку, он заставил Запала ввести в бой резерв, после чего фланговым ударом опрокинул оставленный заслон и захватил штаб, потеряв при этом «убитыми» всю группу Блайза.

Со смотровой раздались аплодисменты, как в театре, куда репликанты ходили накануне. Люди всех цветов кожи рукоплескали озадаченным бойцам.

«Садж, чего они? — удивился Брауни. — Это же традиция для завершения театрального представления».

«Ещё это выражение восхищения», — пояснил Блайз и, к удивлению братьев, отсалютовал зрителям.

«Восхищения? Нами?..» — имплант не передавал эмоций, но Чимбик ясно видел удивление и растерянность Сверчка.

Он и сам чувствовал себя… странно. До сих пор его действия оценивали лишь инструкторы, командиры, и враг.

Первых и вторых интересовала лишь эффективность живого оружия и любую победу первые воспринимали как должное, а последние… Последним репликанты казались живой смертью и внушали лишь страх. И никто никогда не восхищался ими. До этого дня.

Новое, но неожиданно приятное ощущение.

Но самым приятным для Чимбика стал взгляд бейджинки. Сержант не мог выразить словами то, что видел в этом взгляде, но очень хотел, чтобы когда-нибудь на него так же посмотрела Эйнджела.

Братья выглядели растерянными и лишь Блайз открыто наслаждался вниманием. Дворняги из их команд и вовсе не сдерживали восторга. Они радостно прыгали, обнимались, хлопали друг друга по спинам. Одна из идиллиек со смехом обняла довольного Блайза, но к остальным подойти явно не рискнула. Может, что-то в эмоциях других репликантов заставляло её осторожничать, а может, просто слышала о вчерашних «несчастных случаях» и лишь Блайз показался готовым на контакт.

— Это надо отпраздновать! — заявил Йован, тот самый идиллиец, что пригласил репликантов в игру. — Вместе!

Как понял сержант, он был неформальным лидером компании.

— Да! — оживились остальные члены команды. — Мы угощаем!

«Не понял, садж — что они хотят отпраздновать?» — спросил Брауни.

«Игру, — объяснил сержант. — Привыкай: у дворняг много поводов для праздничных мероприятий».

Сверчок и Запал настороженно огляделись.

«Дворняги приглашают нас на равных? Почему?» — поинтересовался Запал.

«Большинство местных лишено предрассудков», — объяснил Блайз.

«Мы принимаем приглашение?» — Диего с надеждой взглянул на командира.

«Сейчас узнаю, разрешено ли нам», — Чимбик достал комм.

Им вновь овладела досада. Зависимость от чужих решений всё больше и больше злила сержанта, заставляя в очередной раз ощущать собственную неполноценность. Как хищный зверь в неволе, только вместо намордника — скорлупа брони и коммуникатор-поводок.

Мелькнула мысль просто отказаться, но… Сержант посмотрел, как бейджинка Нали, смеясь, рассказывает что-то растерянному Сверчку, как Блайз с широкой улыбкой позирует для голоснимка с идиллийками, и задумался. Почему он, только что злившийся на незримый поводок, сам держит на таком же братьев? Стоит и привычно принимает решение за всех?

«Всех устраивает приглашение?» — спросил он.

Пять положительных откликов слились в один.

Чимбик молча выбрал в коротком списке контактов имя Талики. В конце концов, прямого запрета на подобный вид отдыха не поступало. Ну а если что — гнева командования Чимбик не боялся.

— Мэм, мы идём праздновать, — поставил он в известность гида.

— Как скажете, — и не подумала возражать Талика.

Планета Идиллия. Военная база «Эсперо-1»

— Ещё раз, полковник, — медленно, словно не веря услышанному, произнёс Тайрел. — Вы хотите отпустить репликантов в город без контроля?

— Нет, господин Тайрел, — терпеливо повторил командир бригады коммандос. — Я хочу выпустить солдат, не проявивших во время прошлых увольнительных агрессии, без комплектов брони. По форме одежды номер четыре.

— Э… — озадачился незнакомой формулировкой представитель корпорации. — Простите, как?

— В полевой форме, — пояснил присутствующий тут же Савин, для вящей доходчивости ткнув пальцем в свой китель. — И кто сказал, что они будут без контроля? Импланты вполне обеспечивают наблюдение за всеми единицами.

— Не вижу разницы, — раздражённо всплеснул руками Тайрел. — Это как выпустить в город стаю леопардов, аргументируя тем, что они раньше не нападали на человека.

— Господин Тайрел, — напомнил Стражинский, — нам всё равно придётся в скором будущем этих, по вашему выражению, «леопардов» выпускать. Причём в реальной боевой обстановке. Репликанты с Эгиды не имеют никакого представления о жизни гражданского населения. Случись им действовать без брони, маскируясь под штатских, — противник вычислит их сразу. Они не смогут смешаться с толпой. Даже среди обычных людей им будет чертовски сложно не выделяться. Уровень социализации большинства репликантов — в минусовых величинах. И первый же патруль врага немедленно вычленит их из людской массы. Им нужна тренировка, понимаете?

Тайрелл вновь вздохнул. На лбу учёного собрались складки, выдавая внутреннюю борьбу, причину которой понимали оба офицера. Напряжённая работа мысли Тайрелла шла приблизительно минуту, а затем он слабо улыбнулся и сказал:

— Знаете… Я всю жизнь старался держаться как можно дальше от войны и прочих подобных приключений. Ирония: теперь сижу в гуще событий и от моего решения зависят другие люди… И нелюди — тоже. Хорошо, полковник. Я поддержу ваше предложение перед командующим.

Планета Идиллия. Город Эсперо

Впервые Чимбик предвкушал увольнение. Плевать, что командование дало им немного свободы только ради введения противника в заблуждение, плевать, что их ограничили лишь витриной туристического квартала. Радость, которую он и его братья получили вчера, была настоящей и принадлежала только им. Не великое богатство для людей, но репликантам она казалась настоящим сокровищем.

— Вы сегодня налегке, — отметила Талика, разглядывая полевую форму репликантов.

В броне остались лишь Запал, проштрафившийся в первый день, Брауни, не желавший демонстрировать протез, и сам Чимбик — просто из солидарности с братьями. Остальные репликанты отправились в увольнение в полевой зелёной форме. Единственным предметом их снаряжения остались лишь медицинские подсумки на поясных ремнях — необходимость, вызванная военным положением.

Сержант видел, что Сверчок и Диего чувствуют себя неуютно без привычной брони, ставшей для них второй кожей. А вот Блайз просто лучился предвкушением, как прожектор на сторожевой вышке.

— День стирки, — неуклюже пошутил Чимбик. — Композитные материалы долго сохнут.

— Гигиена — это важно, — с улыбкой согласилась Талика. — Где вы хотели бы побывать сегодня? По случаю жары предлагаю пойти к воде. Вы любите купаться?

Вопрос вызвал оживление. Сержант вспомнил ванну в каюте первого класса и едва сдержал мечтательную улыбку.

— Очень, мэм, — признался он.

— В центре туристической зоны есть озеро, — сообщила Талика. — Не очень большое, но можно поплавать.

Идея Чимбику понравилась. Даже учитывая то, что половина отделения оставалась в броне, даже вид большого количества воды нравился репликантам. Оглянувшись на возбуждённо перешёптывающихся братьев, сержант кивнул:

— Пойдёмте.

— Можно с вами? — вскинулся Стилет.

Идея купания вызвала оживление и в его отделении. У них обошлось без «штрафников».

— Конечно, — кивнул Чимбик.

Гид отделения Стилета обрадовалась решению пойти к озеру и теперь в компании Талики шла по мощёной дорожке, время от времени рассказывая что-то о туристическом квартале. Теперь, когда новизна происходящего немного померкла, Чимбик уделял внимание не только потенциальным источникам опасности и укрытиям, но и незначительным деталям. К примеру, он заметил не характерное для планет Союза обилие произведений искусства. Во всяком случае за них он принял скульптуры, рисунки на фасаде и прочие детали, на первый взгляд, не несущие полезных функций.

Столь нерациональное использование ресурсов и человеческих ресурсов озадачило сержанта.

— Мэм, — спросил он, — такое количество декоративных объектов характерно только для туристической зоны или это общая черта вашей культуры?

Талика выглядела приятно удивлённой.

— Не думала, что вы обратите внимание, — призналась она. — Да, это общая черта для всех идиллийских поселений. Мы считаем, что искусство стимулирует разностороннее и наиболее полное развитие человека. Дети в школах помимо точных наук изучают музыку, танцы, живопись и скульптуру.

— Лучше бы изучали военную подготовку, — заметил Стилет. — Актуальнее.

Чимбик, вспомнив пение Эйнджелы, отрицательно качнул головой:

— Нет.

Стилет воззрился на него с таким удивлением, словно Чимбик заявил о том, что планеты имеют форму диска.

— Почему?

— Потому что культура — тоже оружие, — объяснил Чимбик. — Его просто надо уметь применять.

Стилет замолк, обдумывая услышанное.

— Ваш друг совершенно прав, — голос второго гида был низким и волнующим.

Звали её, как успел узнать Чимбик, Илона. Небольшого роста, по плечо Талике, она приковывала взгляды змеиной пластикой тела. Длинная чёрная коса при ходьбе постукивала о бёдра идиллийки, и взгляд Блайза да и многих других репликантов почти не отрывался от этого чарующего метронома.

— Вы знаете, как Доминион присоединил большую часть колоний? — спросила Илона.

— Разумеется, — синхронно отозвались оба сержанта, вспомнив материалы, что давали на занятиях по истории Доминиона. — В основном — дипломатическими методами, но ряд колоний предпочёл вооружённый конфликт.

— Культурным влиянием, — продолжила идиллийка. — Голофильмы, развлечения, мода, книги — всё это формирует сознание. Доминион десятилетиями поставляет в колонии яркие, поражающие воображение продукты культуры. В результате формируются целые поколения, ассоциирующие себя скорее с Доминионом, чем с родным миром. И чаще всего после небольшого толчка население целых миров выбирает добровольное присоединение к Доминиону.

Чимбик оглянулся через плечо. Судя по выражению лиц большинства солдат, культура предстала перед ними в неожиданном свете.

Едва завидев озеро, Чимбик понял, как ошибался в своих представлениях об этом месте. Он ожидал пусть и не дикую местность с крутыми склонами, что имитировали учебные полигоны, но нечто близкое к водоёмам Эдема. Дикий пляж на поросшем растительностью берегу, может, чьё-то плавсредство или нечто подобное.

Действительность оказалась иной. Просторный песчаный пляж пестрел шезлонгами, яркими цветными зонтами, матерчатыми куполами летних кафе и, главное, людьми. И практически на всех дворнягах из одежды присутствовало только яркое нижнее бельё. Воздух наполняли аппетитные ароматы еды, часть из которой готовили прямо на пляже, на открытом огне в специальных каменных, глиняных и металлических конструкциях.

От обилия представителей самых разных планет рябило в глазах. Многие последствия натурализации репликанты видели впервые. К примеру, костяные наросты вместо волос, наличие среднего века или зелёную кожу. За время существования Доминион поглотил не одну дальнюю колонию.

— Вот это да… — с благоговейным восторгом выдохнул Блайз.

Чимбик заподозрил, что восторг брата — как и большинства остальных репликантов — вызван не открывшимся видом, а количеством практически обнажённых особ женского пола.

— Мне тут нравится, — объявил Блайз и первым подтащил шезлонг из стопки к свободному зонту.

Остальные репликанты тоже с весёлым оживлением принялись занимать лежаки, бесцеремонно подтаскивая их поближе друг к другу. Чимбик огляделся, пытаясь самостоятельно определить нормы поведения в подобном месте, не прибегая к помощи гидов. На каждом из отдыхающих мужчин присутствуют минимум трусы. Некоторые — в основном бейджинцы — и вовсе носили нечто, напоминающее «мокрый» гидрокостюм из ткани.

«Форма одежды — номер один, голый торс, — приказал Чимбик через имплант. — Все, кроме Запала».

По этой команде трое репликантов быстро скинули форму, оставшись в одних трусах. Отделение Стилета тут же повторила их действия, с восторгом поглядывая на воду. Наказанный репликант с завистью наблюдал за своими удачливыми товарищами, а вот Брауни молча отошёл в сторону и сел на песок. Чимбик не стал ничего говорить. Даже вчерашний праздник — Чимбик никак не мог привыкнуть к малопонятному слову «вечеринка», — не смог избавить Брауни от чувства неполноценности из-за покалеченной конечности. При всём том, что никого из дворняг это не смущало — когда Брауни снял перчатку, то протез удостоился лишь нескольких любопытных взглядов, но не более того. Но сам покалеченный репликант упорно продолжал считать иначе. Сержант лишь мог надеяться, что хоть протез избавит брата от переживаний.

«Запал — первая смена дежурства. Остальные — отдыхать».

— Их-ха! — завопил Блайз и первым кинулся в воду.

Чимбик посмотрел вслед брату, затем с сомнением оглядел шезлонг. Конструкция выглядела слишком хрупкой, чтобы выдержать центнер веса облачённого в броню репликанта. Оглядевшись по сторонам, Чимбик обнаружил, что шезлонги выдерживают куда большую нагрузку. По крайней мере, на вид несколько лежащих дворняг весили гораздо больше ста килограммов. Сержант аккуратно, готовясь вскочить при первом подозрительном скрипе, умостил свой зад на лежаке. Конструкция выдержала. Чимбик выждал секунду, а потом лёг, закинув руки за голову и открыв забрало.

Появление дюжины одинаковых людей в форме и броне вызвало оживление как среди туристов, так и среди аборигенов. Кто украдкой, а кто и без всякого стеснения глазел на плещущихся репликантов. Чимбику, Запалу и Брауни тоже досталось куда больше внимания, чем они желали, но поделать с этим сержант ничего не мог. Приказ «не пялиться» дворняги вряд ли исполнят. А жаль.

Илона, к немалому восторгу Блайза, отправилась купаться вместе со всеми, а Талика куда-то ненадолго отошла, так что никто не мешал Чимбику молча наслаждаться видом солнечных бликов на водной глади.

На гражданский коммуникатор пришло сообщение от Йована. Вчерашняя компания выражала желание снова встретиться с репликантами. Поразмыслив, Чимбик не стал ничего говорить братьям и просто выслал в ответ координаты текущего местонахождения. Пусть будет «сюрприз». Значение этого слова репликанты слышали, но в их мире оно означало не то, что у дворняг. Сюрпризы в мире Чимбика оказывались либо смертоносными, либо неприятными. Пусть для разнообразия неожиданность будет приятной.

Через пару минут выяснилась причина отлучки Талики. Она вернулась с небольшим термоконтейнером, от которого веяло прохладой.

— Не знала, какое мороженое вы любите, а потому набрала всего понемногу.

— Спасибо, мэм, — Чимбик внимательно изучил ассортимент мороженого, выбрал себе порцию и передал контейнер Брауни. — Попробуй, это вкусно.

Чимбик понадеялся, что новое блюдо сможет отвлечь Брауни от мрачных мыслей. По крайней мере, в своё время мороженое неплохо поднимало настроение самому сержанту и Блайзу. Брауни открыл забрало, с интересом принюхался и взял первую попавшуюся упаковку.

— Садж, его как-то размораживают перед употреблением?

— Нет, употребляют так, — ухмыльнулся Чимбик. — Приятные вкусовые ощущения и одновременно способ охлаждения организма.

Подошедший Запал с сомнением оглядел сладости.

— Они похоже на замороженные пирожные, — поделился он своими наблюдениями. — А эта вот похожа на пайковый шоколад из нашего нового ИРП…

Он поднял эскимо в шоколаде и показал командиру.

— О, эта вкусная. Попробуй, — посоветовал сержант.

Запал, всё ещё сомневаясь, развернул обёртку и осторожно откусил кусочек. Чимбик с удовольствием наблюдал за сменой эмоций на лице брата.

— И правда вкусно! — с восторгом сообщил он.

Глядя на него, рискнул попробовать свой рожок и Брауни.

— Действительно, как крем с пирожного, — улыбнулся он. — Только как по мне — вкуснее.

Талика устроилась в соседнем шезлонге, скинула обувь, погрузила ступни в песок и молча наблюдала за плещущимися репликантами. Молчание нравилось Чимбику куда больше разговоров. А ещё ему нравилось повеселевшее лицо Брауни, быстро прикончившего первую порцию мороженого и принявшегося за следующую. Он отметил, что улыбка Талики чем-то похожа на улыбку самого Брауни. И чуть позже сообразил, что эмпат разделяет радость брата от нового лакомства.

— Сколько мы вам должны за мороженое, мэм? — вспомнил о деньгах Чимбик.

Талика продемонстрировала ему браслет. Точно такой же, какой выдали самим репликантам для расчётов с местными.

— Ваш отдых оплачен короной.

— Это по договору с армией, мэм? — заинтересовался Чимбик.

Он знал, что у людей существуют сложные экономические связи, в которые входило и финансирование Вооружённых Сил Доминиона. И Чимбик знал, что каждый грамм продовольствия для репликантов, каждый глоток воды оплачивается из государственной казны.

— Нет. Корона ценит тех, кто пришёл защитить наш мир от вторжения и желает оказать всю возможную помощь, включая и обеспечение должного отдыха военнослужащим.

Чимбик молча обдумал услышанное. С одной стороны — такая неожиданная забота была приятна. С другой — он помнил науку Эйнджелы. Да и собственный опыт подсказывал, что подобное внимание в высшей мере подозрительно.

Допустим, Талика симпатизирует репликантам, хоть сержант и не видел к тому оснований. Но почему «корона» идёт на расход продовольствия и других ресурсов сверх необходимого?

— Прошу прощения, мэм, — осторожно начал сержант. — Но это странно. Армия и так снабжает нас всем необходимым.

Зачем вашему правительству дополнительно тратить ресурсы?

— Вы прибыли защитить нашу планету. Разве этого не достаточно для благодарности?

Голос Талики звучал так удивлённо, будто сержант объявил одну из двух идиллийских лун кусками сыра, приколоченными к небесной тверди.

— А разве бывает благодарность заранее? — отозвался Чимбик. — Прошу прощения, мэм, но я в такое не верю. Мой опыт говорит обратное.

— Вы будете удивлены, насколько часто ваш прежний опыт окажется бесполезен на Идиллии, — покачала головой Талика.

— Не думаю, мэм, — возразил Чимбик. — Как раз благодаря идиллийке я его и…

Сообразив, что сболтнул лишнее, он прикусил язык, мысленно отвесив себе подзатыльник. Молодец — сам ругался на Блайза за длинный язык и тут же распустил сам.

К облегчению Чимбика, вернулись купальщики, прервав разговор. Многие девушки на пляже провожали их заинтересованными взглядами, смеялись и перешёптывались между собой. Это заставило репликантов напрячься.

Кому нравится быть объектом насмешек? Но Блайз с широкой улыбкой пояснил, что это — одно из проявлений симпатии со стороны женщин, и настроение бойцов тут же исправилось.

— Мороженое, — лаконично пояснил Чимбик в ответ на вопросительный взгляд Стилета, направленный на контейнер. — Подарок короны.

Последнюю фразу он произнёс с изрядным сомнением.

— Ваш друг, похоже, не привык к подаркам, — вздохнула Талика.

Чимбик вспомнил единственный подарок, полученный в жизни — коробку пирожных, что принесла ему Эйнджела на лайнере. Счастливое воспоминание почему-то породило острую тоску в душе сержанта. Солнечный свет словно померк, превратив день в серую, унылую картину, лишённую красок и жизни.

Наверное, что-то отразилось на его лице. Блайз подошёл к брату и тихо спросил:

— Садж, ты чего?

— Перегрелся, — хмуро отозвался Чимбик, снял броню, отдал Запалу и пошёл к берегу. — Искупаюсь, охлажусь.

Ему вслед растерянно смотрели Талика и Блайз.

Глава 18

Планета Идиллия. Город Эсперо

Чимбик злился. Люди, что сконструировали его и братьев, позаботились об этом. Все негативные чувства репликантов быстро трансформировались в агрессивность, которая требовала выхода в бою. Но боя не было. Не было даже противника, на которого можно было стравить переполнявшую сержанта злость. А потому Чимбик сражался с водой.

Он переплыл озеро четыре раза, прежде чем почувствовал, что тоска отступила, скрывшись в тёмном уголке души.

Приятно утомлённый Чимбик выбрался на берег и устроился на лежаке. К братьям уже присоединились вчерашние знакомцы, и компания разрасталась с пугающей скоростью, вбирая в себя аборигенов и туристов с пляжа.

Сержант нашёл взглядом Блайза. Тот как раз оживлённо болтал с расположившейся неподалеку троицей местных девиц, явно приглашая тех присоединиться к веселью.

— Хорошо тут, — заметил Диего.

— Да, — согласился Сверчок. — Лучше, чем на Эгиде.

Остальные согласно закивали.

— Вот бы нас тут подольше задержали, — размечтался Запал.

— На пляже? — с ухмылкой осведомился Стилет.

Запал смутился, а вот Блайз за словом в карман не полез.

— Да хоть и на пляже, садж, — с жизнерадостной улыбкой отозвался он. — Классно же: вода, солнце, полно еды под боком…

— Как командование решит, — вслух сказал Чимбик. — Но согласен с Запалом — на самом деле было бы неплохо сделать Идиллию нашим ППД.

— ППД? — не поняла Талика. — Что это?

— Пункт постоянной дислокации, мэм, — пояснил Чимбик.

Порыв ветра принёс слабый, но совершенно неуместный тут запах. Чимбик и ещё пара репликантов озадаченно принюхались. Любая странность могла означать опасность, и сержант встал и завертел головой, высматривая источник запаха.

— Животными пахнет, — озвучил Брауни. — Откуда тут звери?

Талика сперва озадаченно свела брови, а затем её лицо разгладилось.

— Тут недалеко контактный зоопарк, на самой границе с семейной зоной, — пояснила она.

— Что такое зоопарк? — спросил Брауни. — И почему он контактный?

— Зоопарк — это место, где можно посмотреть на животных, — пояснила гид. — А в контактном зоопарке их можно гладить, кормить, а на некоторых даже кататься.

— Зачем? — не понял Чимбик.

— Что «зачем»? — переспросила Талика.

— Зачем трогать животных? И разве гужевой транспорт нужен при наличии высокотехнологичного?

Сама идея содержать животных только ради развлечения казалась сержанту бессмысленной. В упорядоченном мире репликантов звери были или служебными единицами — как генномодифицированные собаки, или источником опасности, или средством пропитания. В мире людей, как узнал Чимбик во время перелёта на лайнере, животные могли указывать на статус и материальное положение хозяина. Те представители декоративных пород соба, своей бессмысленностью и нежизнеспособностью ничего, кроме омерзения, у Чимбика не вызывали. Но он ощущал запахи многих животных. Вряд ли в этом «зоопарке» присутствовали только собаки.

Подумав ещё, сержант озвучил разумное предположение:

— Это для преодоления страха перед животными, мэм?

Идиллийка немного помедлила перед ответом:

— Это для игр, радости и счастья.

Ответ скорее запутал, чем внёс ясность. Радости и счастья… от чего? От контакта с животным? Репликант не видел в этом ни радости, ни счастья, ни даже практической пользы. Разве что он вдруг проголодается, а рядом не отыщется другого источника пищи.

Но тут Чимбик вспомнил театр. И пение Эйнджелы. В них, если задуматься, тоже не было практической пользы, но сержант испытывал радость от столь непродуктивного времяпрепровождения. Может, чтобы понять зоопарк, на него нужно посмотреть поближе?

— Я хочу побывать в зоопарке, мэм, — сообщил он гиду.

— Смотреть на животных? — удивился Стилет. — Зачем?

Остальные братья тоже явно не разделяли интерес Чимбика. Их куда больше увлекало наблюдение за дворнягами.

Особенно за девушками.

— Хочу понять, почему местные на них смотрят, — ответил Чимбик. — Присмотришь за моими?

— Нам нельзя уходить без гида, — напомнил Стилет.

— Так у нас их два, — хмыкнул сержант и потянулся за бронёй.

— Я тоже пойду, садж, — встал с лежака Брауни.

Броню он так и не снял.

Чимбик коротко кивнул и вопросительно посмотрел на Талику. Лично ему гид не требовался: даже в случае сбоя навигатора сержант легко отыщет нужное место по запаху. Но командование рассудило, что репликанты должны перемещаться в компании местных. Нарушить прямой приказ Чимбик не мог. Точнее — не хотел. Пока.

— Ведите нас, — попросил Чимбик.

Идиллийка не тронулась с места.

— Не хочу вас обидеть, но в зоопарке обычно много детей, — сказала она. — Я должна быть уверена, что вы понимаете нормы поведения рядом с ними.

— Нам запрещено причинять вред гражданским, — напомнил он идиллийке. — Даже в случае прямой агрессии с их стороны. Вчера не произошло ни одного несчастного случая.

— Дело не в причинении вреда, — уверила его Талика. — Вы когда-нибудь имели дело с детьми-эмпатами?

Брауни озадаченно переглянулся с сержантом.

— Нет, мэм, — признался Чимбик. — Только со взрослыми. А есть разница?

Идиллийка задумалась и после непродолжительной паузы задала ещё один вопрос:

— А вы вообще когда-нибудь имели дело с детьми? Общались с ними? Играли?

Брауни отрицательно качнул головой.

— Нет, мэм, — Чимбик хотел добавить, что только ликвидировал во время спецопераций по наведению порядка, но рассудил, что вряд ли идиллийка после такого ответа поведёт его в зоопарк.

Отношение людей к детям оставалось для сержанта загадкой. Репликанты с самого детства проходили жёсткий отбор.

Дефектные экземпляры отбраковывались, пресекая лишнюю трату ресурсов на содержание бесперспективных особей.

У людей дело обстояло в точности до наоборот: в молодняк, особенно больной, вбухивали прорву ресурсов, чтобы потом естественный отбор сделал своё дело.

Сержант даже не осознавал, что считал правильной и разумной систему выбраковки, за которую люто ненавидел людей из контрольной группы.

— Я видел детей всего несколько раз, но не контактировал, — уточнил Чимбик, решив не упоминать Амели.

Вряд ли подросток с Акадии походил на идиллийских детей.

Талика только вздохнула.

— Дети, в особенности идиллийские, очень непосредственны в своих чувствах, — сообщила она. — И сила таких чувств велика. Дети совсем не умеют сдерживать порывы и эмпатию, а потому могут шокировать резкой сменой настроений.

Кроме того, ваши собственные чувства могут напугать детей и стать причиной паники. Я успела понять, что вы можете быть довольно сдержанными, когда хотите. Если дадите слово беспрекословно выполнять мои указания и уйти, как только я попрошу — мы можем попробовать посетить зоопарк.

Сержант задумался. С одной стороны, ему не нравилась мысль о выполнении указаний идиллийки. С другой, ему стало любопытно увидеть этих самых детей. Пожалуй, даже больше, чем зверьё в зоопарке. Да и то, что Талика попросила его слова, словно оно что-то значило для неё…

— Хорошо, — решил Чимбик. — Я обещаю выполнять ваши инструкции или покину этот зоопарк.

Брауни коротко кивнул:

— Я тоже обещаю.

Идиллийка кивнула, но сержант увидел задумчивый взгляд, которым она оглядывает его и Брауни.

— Что-то не так, мэм?

— Ваша броня… — помедлив, ответила гид. — Для детей она станет настоящим магнитом. Боюсь, что зрелище захватит их настолько, что они облепят вас, как муравьи — леденец.

— Что такое «леденец», мэм? — озадачился Брауни. — Насекомое?

— Вид кондитерского изделия, — ответил за Талику Чимбик. — Изготавливается различной формы и цвета, но всегда твёрдый. Активируй камуфляж.

Со стороны казалось, что репликанты растворились в воздухе. Марево, исходящее от нагретого солнцем песка, окончательно скрывало обоих солдат.

— Подойдёт, мэм? — спросил у идиллийки Чимбик.

Та удивлённо моргнула и прищурилась, приглядываясь к ставшим практически невидимыми репликантам. Она даже протянула руку к сержанту, но опомнилась и отдёрнула её.

— Как бы теперь мне не потерять вас, — растерянно улыбнулась она.

— Мы не собираемся нарушать обещание, мэм, — успокоил её сержант. И добавил:

— Тем более что вы всегда чувствуете, рядом мы, или нет.

— Это всё прекрасно, но вряд ли поможет мне или прохожим не натолкнуться на вас, — ответила гид.

— Это наши проблемы, мэм.

Лавировать в толпе оказалось совершенно несложно, а вот то, как иногда реагировали на «невидимок» эмпаты, заставило Чимбика задуматься. В скоплении дворняг проблем не возникало, а вот стоило пройти мимо стоящих в стороне идиллийцев, как те начинали удивлённо озираться. Очевидно, вид одиноко идущей Талики не вязался в их головах с эмпатической картиной мира.

В перспективе привычный способ маскировки мог оказаться неэффективным из-за фактора эмпатов. Они, конечно, дружественные живые единицы, но вид пялящихся в одну точку заложников может провалить операцию. Или привлечь внимание патруля при попытке проникновения в населённый пункт.

Сержант пообещал себе поставить перед командованием вопрос о разработке тактики действия на территории Идиллии и вернулся мыслями к цели прогулки.

Чем ближе Чимбик подходил к зоопарку, тем чаще вспоминал виденный на Эдеме рынок. Тот же странный шум, издаваемый множеством людей и животных. Неприятное воспоминание. Сержант был готов увидеть ряды клеток, между которыми с надменными лицами прогуливаются покупатели, но действительность оказалась иной.

Зоопарк напоминал просторный парковый комплекс, разделённый на зоны ограждениями, не позволяющими животным покинуть свои участки. А ещё заполнявшие его люди совсем не походили на эдемцев. Никаких рабов в ошейниках, никаких надменных лиц. И очень много детей с разных планет. Они веселились, радостно вопили, обнимали пушистых обитателей зоопарка, валялись с ними на траве, бегали наперегонки и даже боролись. Судя по тому, что взрослые не выражали беспокойства от соседства детей с хищниками, Чимбик пришёл к выводу, что звери — либо продукт работы генетиков, либо результат строгой селекции.

Но стоило репликантам приблизиться к маленьким эмпатам, как мыслей просто не осталось. И сержанта, и Брауни ошеломили поразительно яркие и незнакомые чувства. Радость. Искренняя всепоглощающая радость чем-то напоминала боевой азарт репликантов, но при этом была напрочь лишена агрессии. Странное, неправильное, ощущение. Неведомое, но очень приятное. Практически все сильные эмоции репликантов преобразовались в агрессию — даже в детстве. Их игры всегда были боем — друг с другом или общим условным противником. Всегда содержали практическую пользу. И радость приносило лишь успешное выполнение приказа. Идиллийцы же просто радовались процессу. Бессмысленному, но захватывающему с головой.

Чимбик растерянно моргнул и попятился, желая разорвать эмпатический контакт. Ему пришлось отойти дальше обычного, чтобы сделать это. Сержант потянул Брауни за руку, призывая отступить.

— Что это было? — придя в себя, спросил сержант у Талики.

— Дети, — просто ответила та. — Обыкновенные радостные дети.

Брауни потряс головой и недоверчиво покосился на бегающих маленьких дворняг.

— Вы хотите сказать, что они всегда такие? Как они функционируют в таком состоянии?

Лицо идиллийки приобрело странное выражение. Чимбику показалось, что это сочувствие, но уверен он не был.

— Они не функционируют, а живут, — ответила Талика. — Конечно, дети не всегда пребывают в столь возбуждённом состоянии. Иногда они устают, спят, играют в спокойные игры. Но вообще то, что вы испытали, совершенно нормально. Дети напоминают нам, как нужно радоваться жизни.

— Радоваться жизни? — озадаченно повторил Брауни и беспомощно посмотрел на сержанта.

Тот ничем не мог помочь. В понимании Чимбика он вполне умел радоваться жизни. Хорошо выполненное задание, отсутствие ранений у братьев, вкусная еда, пригодная для дыхания атмосфера, возможность полежать в воде — всё это и составляло радости жизни. Но привычное ему чувство радости не шло ни в какое сравнение с тем, что он испытал, приблизившись к детям. Даже то, что он чувствовал рядом с Эйнджелой, было чем-то другим — спокойствием, умиротворением… Счастьем?.. Наверное. Но даже это не походило на детскую радость.

Талика указала на одну из скамеек в тени дерева, в стороне от шумной толпы, и первой присела на неё. Погружённые в себя репликанты молча сели рядом.

— А на что похоже ваше детство? — спросила идиллийка.

Задай она этот вопрос в другое время, Чимбик бы промолчал. Но сейчас… Сейчас ему хотелось уложить в сознании шокирующий опыт, и он с радостью ухватился за привычную и понятную частичку мира. Он сухо, упуская составляющие военную тайну детали, описал типовой распорядок для разных возрастных групп репликантов, рассказал о тестировании и выбраковке. О жизни, совсем не походившей на то, что он видел вокруг. В словах сержанта звучали одновременно превосходство над менее совершенными дворнягами и непонятное ему самому недовольство.

Брауни слушал краем уха — для него в словах Чимбика не было ничего нового. Куда больше его интересовало происходящее вокруг. А вот Талика слушала внимательно, не перебивая, не задавая глупых вопросов. Почти как Эйнджела когда-то.

Невольное сравнение вызвало у Чимбика глухое раздражение. Общество Эйнджелы научило Чимбика не доверять тем, кто неожиданно добр к тебе без видимой причины. Но если для Лорэй обман был единственно возможной тактикой выживания, то идиллийцы превратили доброту и дружелюбие в достопримечательности для привлечения туристов. А настоящая жизнь… Она другая. Чимбик успел на неё насмотреться.

— А как живёте вы? — в лоб задал он вопрос Талике.

— Вы же сами видите, — растерянно ответила она.

— Нет, я имею в виду на самом деле. Это как в магазине. Есть красивая витрина для покупателей, а есть настоящая жизнь.

С губ идиллийки сорвался тяжёлый вздох.

— Как мне убедить вас, что это и есть наша жизнь?

Ответ Чимбик знал давно.

— Я хочу выйти в город. Не в туристическую зону. Увидеть.

— Нам запрещено покидать этот квартал, садж, — напомнил Брауни.

Это Чимбик тоже знал.

— Я попробую получить для вас такое разрешение, — неожиданно для репликантов сказала Талика. — Если вы сумеете провести какое-то время среди детей тут, то я считаю, что вы вполне готовы выйти в город.

Сержант смерил её недоверчивым взглядом.

— Зачем это вам? — прямо спросил он.

Идиллийка какое-то время медлила с ответом, будто сама его не знала.

— Я просто хочу сделать что-то хорошее для вас, — наконец сказала она.

— А что взамен? — насторожился Чимбик.

— Наверное, взамен я немного успокою свою совесть, — опустила взгляд Талика. — У вас не было детства, так пусть хоть сейчас что-то изменится к лучшему.

Ответ сержант не понял. Какая связь между чувством вины, которое дворняги называли «совестью», с процессом роста репликантов? Почему идиллийка, не имевшая к этому отношения, испытывает вину? Почему она считает, что у него не было детства? Он прошёл все положенные этапы взросления.

Но тему развивать он не стал, опасаясь спугнуть удачу. Кто знает, может, Талика и правда сумеет договориться о пропуске в город?

— Я… буду благодарен, если вам удастся, — ответил Чимбик.

Брауни выход за пределы туристической зоны не волновал. Он встал со скамейки и настороженно, будто передвигался по минному полю, шаг за шагом приближался к группе играющих детей, среди которых мелькала и ребятня с фиолетовой кожей. Чимбик его понимал: ему и самому было любопытно ещё раз испытать эмпатию на себе. До сих пор его знакомство с этим воздействием относилось скорее к негативному опыту. Если не считать молчаливого понимания Эйнджелы, он испытывал на себе в основном страх и боль эмпатов. А ведь они, наверное, могли поделиться и чем-то хорошим. Как эти дети.

Чимбик с интересом и лёгким беспокойством считывал телеметрию брони Брауни. Тот как раз остановился, разглядывая детишек, валявшихся в траве с крупными рысями. Сержант обратил внимание на специальные насадки на когтях кошек. Как местные решили проблему с зубами хищника, оставалось только гадать, но несчастными животные не выглядели. Ни обилие людей, ни повышенный уровень шума не волновали животных, охотно игравших с детьми.

Они прыгали на мелких дворняг, толкали мягкими лапами, валили на траву и ловко выворачивались из ручек.

Совершенно бессмысленное занятие, на взгляд Чимбика, но дети выглядели счастливыми.

Талика негромко спросила:

— Хотите погладить или покормить какое-то животное? У каждого вольера стоит автомат с лакомствами для зверей.

— Может, в другой раз, — ответил Брауни.

Изображение с камер его шлема сместилось на Талику.

— А как вы живёте? — полюбопытствовал однорукий репликант. — Постоянно испытывая множественные воздействия на психику? Это… выводит из равновесия.

В этот момент один из идиллийских детей неудачно упал и расплакался. Брауни ощутил незначительную боль и просто невероятную, всепоглощающую обиду, густо замешанную на разочаровании. Будто рухнул целый мир.

Репликант потрясённо умолк и лишь через несколько секунд осознал, что по щекам текут слёзы. Невероятное, невозможное событие. Репликанты не плакали с раннего детства, лет с двух. Воздействие слезоточивого газа и иную стимуляцию слёзных каналов Брауни в расчёт не брал. Но сейчас… Сейчас слёзы вызвала незнакомая, всепоглощающая детская обида за испорченную игру.

Рядом с рыдающим малышом плакали инопланетные дети и даже кое-кто из взрослых. Даже звери проявляли беспокойство, хотя на них эмпатия явно действовала слабее или вовсе иначе.

Талика осторожно нащупала руку растерявшегося репликанта и отвела его в сторону, разрывая эмпатический контакт с ребёнком.

— Мы привыкли и научились с этим жить, — ответила она на заданный, казалось, вечность назад вопрос. — Это как слух. Поначалу резкие громкие звуки рядом пугают, шум города оглушает, но со временем ты неосознанно фильтруешь то, что слышишь. Обращаешь внимание на приятное, прислушиваешься к тому, что кажется опасным, и не замечаешь фоновый шум.

Брауни открыл забрало шлема, предусмотрительно отвернувшись от площадки. В мареве появилась часть лица, словно призрак из фильма, которыми дворняги любят щекотать свои нервы.

Вытерев пальцами здоровой руки слёзы, он какое-то время озадаченно рассматривал влагу на пальцах.

— Пожалуй, я рад запрету на выход в город, — сказал он, закрывая забрало. — Не думаю, что готов к такому.

Наблюдавший за ним Чимбик вспомнил пронзающую всё тело боль и скорчившихся вокруг эмпата вооружённых людей. Вспомнил предельное усилие, позволившее сопротивляться эмпатической атаке, двигаться, несмотря на чужую боль.

Он определённо был готов к выходу в город.

Планета Идиллия. Военная база «Эсперо-1»

Полковник Стражинский и майор Савин молча изучали документ, полученный от командующего.

— Странная просьба, — резюмировал полковник. — Вывести в город репликанта.

— Ещё и РС-355085, — недовольно сказал присутствующий в кабинете Тайрел, игнорируя недовольный взгляд Савина.

— С ним были проблемы? — сухо поинтересовался командующий.

Тайрел пожевал губами и с явной неохотой ответил:

— Нет. Реакци сержанта несколько отличаются от основной массы репликантов, но в целом укладываются в общую статистику.

— Статистику чего? — командующий едва заметно нахмурился, раздражённый манерой Тайрела недоговаривать.

— Статистика накопления недовольства, — пояснил Тайрел. — Репликанты при тесном контакте с обычными военнослужащими и гражданским населением постепенно начинают проявлять недовольство своим положением.

Вынужден признать, что на данный момент наиболее острые углы удалось сгладить улучшением их содержания и выходами в увольнение.

— Ну так в чём проблема? — осведомился командующий. — Тайрел, ваши слова не вяжутся с вашей мимикой — ясно видна озабоченность вопросом.

Тайрел вздохнул:

— Видите ли, предыдущие выходы в город репликанты совершали организованно, под надзором гидов, обученных общаться с представителями различных культур. И маршрут проходил исключительно по туристической зоне, где действует запрет на эмпатию и феромоны. А госпожа… — он заглянул в планшет, — … Талика Варес просит разрешения вывести репликанта в город. За пределы туристической зоны. Причём именно РС-355085. Я не знаю, чем ей приглянулся этот агрессивный экземпляр, да и не хочу знать. Хуже то, что поведение сержанта, окунувшегося в повседневную жизнь идиллийского города, непредсказуемо. Его манера воспринимать всё в штыки хороша на поле боя, но в обществе эмпатов это может стать причиной чрезвычайной ситуации.

— Перегибаете, Тайрел, — фыркнул Савин. — Сержант вполне адекватен, за три посещения туристической зоны ни одного конфликта. Да и проанализировать поведение репликантов в жилых районах не помешает. Риск считаю допустимым.

— Поддерживаю, — Стражинский выключил планшет. — Для гарантии оденем его в броню и прикажем оператору непрерывно мониторить показания. И если сержант действительно выйдет из-под контроля и попробует учинить что- то в духе массовой резни — просто его тут же ликвидируем и спишем, как и советует господин Тайрел.

Слова комбрига несколько примирили представителя корпорации с перспективой выпустить репликанта в город.

— Господин Стражинский прав, — Тайрел сделал пометку в своём планшете. — Если же эффект окажется положительным, то это позволит разработать новые методики по эксплуатации репликантов данной модели.

— Тогда решено, — командующий хмыкнул. — А забавная ситуация, господа: собирать совещание ради обсуждения выхода в город одного-единственного сержанта, не находите?

Незамысловатая шутка окончательно разрядила обстановку.

— Пусть госпожа Варес ожидает сержанта РС-355085 у пятнадцатого КПП в восемнадцать ноль-ноль по местному времени, — распорядился командующий. — Всё, все свободны.

Глава 19

Планета Идиллия. Военная база «Эсперо-1»

— Равняйсь! Сми-ирна! Р-разойдись!

Безупречные «коробки» батальонов распались на отдельные группы и фигуры, вновь сбивающиеся в ручейки и потянувшиеся в разных направлениях. Служебное время закончилось, и почти весь свободный от дежурств персонал базы торопился в город.

— Опять ты, калека? — раздался знакомый рёв.

Чимбик оглянулся и ощетинился. Ну, конечно — Дюран. И опять столкнулся с Брауни. Сержант знал, что дворняга сделал это специально, просто чтобы в очередной раз отвести душу после полученной от зампотеха выволочки.

Собственно, как всегда: если Дюран пребывал в дурном расположении духа, то срывался на любом нижестоящем по званию. Как правило, громоотводом служили его подчинённые, но они уже давно научились распознавать начальственное настроение и ретироваться. И Дюран нашёл новую мишень — репликантов.

Чимбик зло зашипел, но прежде, чем успел сделать шаг, Дюран переключил внимание на него.

— А, Восемь-пять! — с преувеличенной радостью воскликнул лейтенант. — Что, уродец пробирочный, хочешь снова поговорить о красоте? Свободен!

И зашагал прочь. Его провожало множество ненавидящих взглядов.

— Опять Дюран нарывается, — недобро прищурился Блайз.

— Заболеть хочет, — поразительно спокойно отозвался Чимбик.

— Чем? — удивился подошедший к ним Стилет.

— Ножом под лопатку, — Чимбик едва заметно улыбнулся. — Я в Блайзовой книжке вычитал про такую болезнь у дворняг.

Блайз и Стилет поражённо уставились на Чимбика. Его слова прозвучали, как гром среди ясного неба. Сама идея убить вышестоящего офицера, да ещё и человека, вызывала шок. Как бы ни хамил Дюран — он всё же офицер и человек доминионской армии и в иерархии стоял несоизмеримо выше репликантов. Даже для готового дезертировать Блайза такая идея казалась слишком революционной.

— Потише, — Блайз невольно огляделся.

— Он же лейтенант! — Стилет невольно повторил его движение. — За такие слова спишут, как дефектного!

— А я тихо, — Чимбик посмотрел, как Дюран сворачивает за угол казармы. — Не переживай.

Чимбик огляделся в поисках Брауни.

— Брауни к боксам пошёл, — правильно истолковал его телодвижения Блайз.

— Поговорю с ним, — Чимбик поправил кепи. — А ты готовься к выходу в город.

— Лады, — покладисто согласился Блайз. — Значит, мы сегодня без тебя?

— Вы со мной, — напомнил Стилет таким тоном, что сразу стало ясно: Блайз находится на особом контроле.

Чимбик подмигнул брату и зашагал к курилке у боксов. Там он увидел привычную уже картину: Брауни сидел на скамейке и метал нож в самодельную мишень из кусков упаковочного пластика. Мишень репликанты без затей прикрепили прямо к поддерживающему кровлю столбу.

Брауни всегда говорил, что тренируется использовать протез, но Чимбик видел, что брат нашёл свой способ стравить гнев и злость на Дюрана. Сержант даже задумался, представляет ли Брауни дворнягу-лейтенанта на месте мишени или не осмеливается даже в мыслях?

— Не обращай внимания на эту генную помойку, — посоветовал Чимбик, присаживаясь на скамейку.

Брауни неопределённо хмыкнул и вновь послал нож в мишень.

— Вот бы Дюрану в рожу так, — неожиданно сказал он. — А лучше — в брюхо. И посмотреть, как завоет. Дворняги — они такие хрупкие… Ненавижу их.

Встав, Брауни в два шага пересёк курилку и выдернул нож из разлохмаченного пластика. Пальцы из композита ловко закрутили стальное лезвие, и нож словно зажил своей жизнью, то сливаясь в сверкающий круг, то замирая, словно змея перед атакой. Глядя на эти упражнения, сержант с удовлетворением отметил практически полное восстановление моторики и координации повреждённого собрата.

— Ты был прав, садж, — вернувшись, продолжил он. — Им нельзя верить. Можно лишь ненавидеть.

Щёлк! Нож с хлёстким звуком вновь впился в пластик.

— Ну, не все они такие… — опешил от подобной категоричности Чимбик.

— Может, — не стал спорить Брауни. — Савин тот же. Да и комбриг. Вроде… И то не уверен. А, ещё госпожа Талика Варес, но у неё такая работа. Да и аборигены ничего, но они вообще странные и живут своим мирком. В общем, не хочу вот так, наугад тыкать, чтобы потом убеждаться в своей правоте. Лучше уж сразу их всех считать одинаковыми.

Он вновь сходил за ножом.

— А ну, покрути как следует, — потребовал Чимбик больше для того, чтобы отвлечь Брауни от мрачных мыслей.

— Да, садж, — охотно откликнулся тот.

Нож в его руке заплясал с удвоенной скоростью. Он то крутился меж пальцев, то замирал, балансируя на ладони, то вновь закручивался в танце.

— Если тут начнётся по-настоящему, — не прекращая крутить нож, очень тихо сказал Брауни, — я убью Дюрана.

Чимбик удивлённо уставился не него, но Брауни это не смутило.

— Война ведь всё спишет, да, садж? — ухмыльнулся он.

— Тем более невелика потеря, — улыбнулся в ответ Чимбик. — Его и свои ненавидят.

Нож Брауни вновь совершил стремительный полёт и воткнулся в пластиковую мишень.

— Потрясающе! — раздался женский голос.

Вышедшая из-за угла казармы Схема восхищённо смотрела на Брауни. Точнее, на его протез.

Репликанты недружелюбно уставились на идиллийку, но та с обыкновенной для местных непосредственностью уже шла к ним с восторженным видом.

— Простите, вы могли бы повторить бросок для меня? Совершенно поразительное владение бионической рукой.

— Цирк находится в городе, — загородив злобно оскалившегося Брауни, процедил закипающий Чимбик.

— При чём тут цирк? — не поняла Схема, но тут же осеклась.

Она приблизилась достаточно, чтобы почувствовать злость репликантов. Идиллийка поражённо остановилась и какое- то время молчала, осмысляя открывшееся эмпатическому чутью.

— Я вас разозлила? — на выразительном лице девушки репликанты ясно видели растерянность и вину. — Я не хотела.

Просто ваш бионический протез — совершенно потрясающий! И вы великолепно им владеете!

Выражение лица идиллийки при взгляде на Брауни сменилось на искренний восторг.

— А что в этом такого? — озадачился Чимбик.

В том, что восторг девушки неподдельный, он почти не сомневался. А вот причину понять не мог. Для него подобные бионические импланты являлись обыденностью, равно как и совершенное владение ими.

Злость сержанта утихла, уступив любопытству.

Брауни молча встал, выдернул нож из мишени и сказал, не глядя на идиллийку:

— Ничего необычного. Курс реабилитации.

Но, не удержавшись, ещё раз прокрутил нож в руке. Бурлящая злоба сменилась глухим раздражением с лёгкой примесью смущения. Ему не нравилось внимание к протезу, но идиллийку он почему-то приводил в восторг и это приятно отличалось от комментариев других дворняг.

— Очень даже необычно! — не унималась Схема. — Это же технология последнего поколения, превосходящая обычные бионические протезы.

Она подошла к Брауни и горящим взглядом смотрела на механическую руку.

— Вы позволите посмотреть? Пожа-а-алуйста, — протянула она, глядя на репликанта так, что тот невольно почувствовал себя несколько неловко.

А ещё его никогда не просили дворняги. Только приказывали.

— Садж? — Брауни вопросительно посмотрел на Чимбика.

— Покажи, — разрешил тот, заинтересованный поведением идиллийки.

Та едва не подпрыгнула от восторга, когда Брауни закатал рукав, практически полностью обнажив протез. Скрытым осталось лишь место соединения, где композит переходил в живую плоть.

Идиллийка коротко выдохнула, захваченная зрелищем. Глядя на восторженный взгляд техника, Чимбик задумался, всё ли в порядке с головой у этой идиллийки. Чего прекрасного она могла найти в механической руке? Но Схема явно что- то нашла. На её губах играла улыбка, а пальцы осторожно, словно опасаясь повредить сверхпрочный сплав, коснулись локтя Брауни.

— Совершенство… — прошептала Схема.

Брауни, как и многие из репликантов не привыкший к чужим прикосновениям, отдёрнул искусственную руку. Самого касания он не чувствовал, но хватало и осознания этого факта.

— Не надо трогать, — грубо сказал он.

— Простите, — идиллийка с нескрываемым сожалением отвела руку от репликанта. — Просто это очень красиво. Вы такой счастливчик…

После этой фразы Чимбик всерьёз заподозрил идиллийку в наличии психических отклонений, а Брауни со злой ухмылкой предложил:

— Могу отрезать вам руку. Тоже оставят протез.

Вопреки ожиданиям репликантов идиллийка не обиделась. Она задумчиво посмотрела на свою руку, на руку Брауни и спросила:

— А поставят такую же модель?

Вид у неё был такой, словно Схема на полном серьёзе размышляла о подобном обмене.

— Мэм, вы в порядке? — не выдержал сержант. — Зачем вам протез?

— Да она просто дефектная дворняга! — потеряв терпение, рявкнул Брауни и от ярости вбил нож в мишень рядом с собой с такой силой, что вздрогнула крыша.

Идиллийка вздрогнула и в страхе отшатнулась. В Брауни клокотало ядовитое варево из пережитой при потере руки боли, унижения и злости на Дюрана и людей, рассматривавших однорукого репликанта, словно диковинную зверюшку, и мучительного ожидания списания. Всё это выплёскивалось из репликанта, словно обжигающая лава из проснувшегося вулкана. И Схема пятилась от него, опалённая этим жаром.

Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но лишь судорожно всхлипнула, сморгнула слёзы, развернулась и убежала.

Брауни шумно выдохнул, глядя вслед идиллийке. Чимбик смотрел на него и молчал.

Брауни потянулся за ножом, завязшим в древесине столба, и задумчиво прикусил губу.

— Я поступил как Дюран? — через какое-то время спросил он у Чимбика. — Сорвал злость на том, кто ни при чём? Кто не ответит?

— Да, — не стал отрицать очевидного Чимбик. — Она, конечно, странная, но вряд ли заслужила это.

— Плохо, — Брауни убрал нож в ножны. — Не хочу быть похожим на Дюрана.

Репликант задумчиво посмотрел на свой протез, спустил рукав и поднял взгляд на Чимбика.

— И что теперь делать, садж? Как исправить?

Чимбик вздохнул:

— Я бы на твоём месте нашёл её и попробовал извиниться.

Он криво ухмыльнулся, вспоминая их с Блайзом опыт по этой части. Во всяком случае Брауни не нужно выслеживать идиллийку по всему Союзу для того, чтобы исправить ошибку.

— А как у дворняг принято извиняться? — растерянно спросил Брауни.

— Думаю, для начала не нужно называть её дворнягой, — подумав, ответил сержант. — А в остальном… Она эмпат.

Наверное, достаточно того, что ты действительно сожалеешь.

— Попробую, садж, — неуверенно сказал Брауни и пошёл вслед за убежавшей идиллийкой.

Чимбик взглянул на циферблат хронометра и поспешил в казарму — до выхода в город оставалась всего четверть часа, а ему ещё нужно получить броню.

Планета Идиллия. Город Эсперо

На контрольно-пропускной пункт сержант пришёл в задумчивом настроении. Талика сдержала слово и запросила разрешение на экскурсию в жилую часть столицы. К удивлению Чимбика, разрешение ему дали. И как ни старался репликант, понять мотивов Талики так и не смог. И это напрягало. Странные слова идиллийки про успокоение совести лишь запутывали. А то, чего Чимбик не понимал, внушало ему подозрение.

К некоторому удивлению сержанта, Талика вполне комфортно чувствовала себя на КПП. По крайней мере, так показалось Чимбику, услышавшему её разговор с дежурными. Он даже не понял, что удивительней: способность идиллийки адаптироваться к столь непривычной для местных обстановке или то, что мордовороты из военной полиции снизошли до разговора. При самом сержанте они если и открывали рот, то лишь для команды или ругани. А сейчас его улучшенный слух не уловил ни единого слова из обсценной лексики.

Дежурные копы смерили Чимбика скучающе-равнодушными взглядами. Искусственные солдаты давно перестали быть для них чем-то необычным, а разрешение на выход в город, полученное сержантом, исключало и служебный интерес. Капрал молча кивнул Чимбику, то ли приветствуя, то ли подтверждая его право на увольнение, то ли и то, и другое, и разблокировал турникет.

Увольнение началось.

Гид, вопреки ожиданиям репликанта, не воспользовалась услугами такси, а приехала на собственном автотранспорте.

Чимбик понял это по наличию многочисленных личных вещей и наличию конструктивных особенностей. К примеру, на одном из сидений восьмиместного автомобиля крепился маленький ложемент для перевозки в полулежачем положении. Если бы не размер, сержант мог бы предположить, что это устройство для перевозки раненого. Но раненый даже с оторванной половиной тела вряд ли разместился бы в столь крохотном ложементе. Прочие кресла были оборудованы регулируемыми ремнями безопасности, а пара — сидячими ложементами побольше.

Ещё сержант заметил несколько предметов, в которых опознал игрушки. Не такие, как у репликантов. Яркие весёлые фигурки животных из материи, набитой чем-то мягким, модель космического корабля, не существующего в реальности, миниатюрная женская фигурка существа со странной, невозможной натурализацией — крыльями бабочки.

Игрушки, которыми играли в детстве репликанты, не имели с этими странными предметами ничего общего. Будущих солдат сразу приучали к тому, с чем им придётся иметь дело — оружие, снаряжение, военная техника, пригодные в пищу или агрессивные формы жизни. Единственное исключение составляли конструкторы и головоломки, развивающие интеллект и воображение юных репликантов. Потому Чимбик не понимал сути идиллийских игрушек.

Что может развить мягкий зверь, не имеющий ничего общего ни с одним из известных репликанту видов животных?

Или женщина с крыльями? Может, она имеет какое-то культовое значение?

— Мэм, это что? — не выдержав, спросил репликант, показывая на крылатую фигурку.

— Кукла, — ответила идиллийка. — Игрушка.

— И что она обозначает? — Чимбик аккуратно взял фигурку и осмотрел со всех сторон. — Это что-то из вашей религии?

Или проект имплантов?

— Это персонаж из мультфильма, который любит моя дочь.

Тон идиллийки подразумевал исчерпывающее объяснение. Может, для дворняги и так, но репликант озадачился ещё больше. С мультипликацией он успел познакомиться на лайнере, но всё равно смысл игрушки остался для Чимбика непонятным.

— И как ей играть? — попробовал зайти с другой стороны сержант.

— Воображать, — улыбнулась Талика. — Представлять, что сказочный персонаж попал в твой мир или ты — в мир сказочного персонажа. Переживать удивительные приключения вместе с любимыми героями.

— Вы разрешаете детям принимать психотропные препараты? — изумился Чимбик.

Другой причины, объясняющей слова идиллийки, он придумать не смог. Но по её хохоту Чимбик догадался, что последнее предположение ошибочно.

— Никаких веществ, — всё ещё смеясь, ответила идиллийка. — Для детей нормально — воображать.

Чимбик промолчал, не став говорить, что в его мире воображающий репликант считался дефектным. Он вспомнил, каких усилий ему стоило прикрывать Блайза, и невесело ухмыльнулся под шлемом. Жизнь показала, что именно тяга Блайза к воображению и мечтам зачастую оказывалась полезнее прагматизма Чимбика.

Поставив фигурку крылатого существа на место, сержант уставился в окно, глядя на стену леса, отделяющего город от военной базы. Вопреки ожиданиям, столица не слишком отличалась от туристического квартала. То же преобладание в архитектуре округлых форм, то же обилие зелени и непрактичных украшений. Разве что концентрация общественных заведений в разы меньше, чем жилая застройка. И Чимбик почти не видел высотных зданий. Идиллийцы тяготели к малоэтажным домам и небольшим приусадебным участкам.

— Что именно вы хотите посмотреть? — уточнила Талика. — Выбирайте место сами, а то снова скажете, что я вас обманываю.

— В жилой район, мэм, — тут же отозвался сержант.

Идиллийка выделила на навигаторе жилые районы города. По сути, ими оказался практически весь город.

— Укажите район сами, — попросила она.

Чимбик машинально попытался связаться с бортовым компьютером машины через имплант, но вовремя вспомнил о разнице частот. Пришлось выбирать вручную.

Сперва он хотел просто ткнуть в ближайший жилой район, но решил, что такой выбор слишком предсказуем.

— Сюда, — репликант ткнул в совершенно случайную зону на карте.

И тут же задал занимавший его вопрос:

— Мэм, скажите: зачем вы это сделали? Выполнили мою просьбу?

— Гиды нужны, чтобы помогать гостям понять культуру Идиллии, — ответила Талика. — Вы хотели увидеть столицу за пределами туристического сектора. Вполне нормальное желание.

Этот ответ полностью удовлетворил Чимбика, прекрасно понимающего, что такое «добросовестное выполнение должностных обязанностей». А предоставленная возможность выбрать пункт назначения самостоятельно гарантировала, что ему не подсунут очередную картинку для туристов.

— Спасибо, мэм, — поблагодарил он.

Первым отличием от туристического квартала стало отсутствие праздной толпы. В разгар рабочего дня улицы пусть и не пустовали, но прохожие встречались в разы реже. И очень скоро Чимбик обрадовался этому обстоятельству.

Закованный в броню репликант привлекал внимание. Много внимания. Идиллийцы с ненормальной даже для дворняг непосредственностью разглядывали необычного гостя. И если бы только разглядывали. Чимбик ощущал весёлое любопытство подростка, менявшего проколотое колесо мопеда. С удивлением осознал, что его вид привлекателен для шедшей мимо девушки.

— Эй, милашка, а сними шлем, — подмигнула она сержанту.

Чимбик с весёлым злорадством выполнил её просьбу. Створки забрала разъехались, открывая татуированное лицо с зелёными кошачьими глазами. Он ожидал испуга, отвращения, но интерес идиллийки только возрос. И к нему ощутимо примешивалось возбуждение.

— Какой ты необычный, — промурлыкала она, неторопливо оглядывая его с головы до ног.

Талика с улыбкой наблюдала за разговором, не делая попытки вмешаться.

— Штатная единица, — буркнул в ответ смущённый репликант, захлопывая забрало.

— О, — теперь он ощущал чужое весёлое изумление и возрастающее желание близости. — Как ты мило стесняешься.

Хочешь пойти ко мне? Я тебя не обижу, обещаю.

— Мэм, вы работаете в службе эскорта? — поинтересовался Чимбик, вспомнив поведение Лорэй в самом начале их знакомства.

Сёстры точно так же без стеснения заигрывали с мужчинами, когда летели с Гефеста на Новый Плимут.

— Служба эскорта? — девушка удивленно приподняла брови, но в следующий миг весело рассмеялась. — А, эта инопланетная ерунда с сексом за деньги? Нет, милашка, ты мне просто нравишься. Очень нравишься…

Она подошла ближе и лукаво улыбнулась:

— Ну хоть поцелуй…

Перед глазами сержанта всплыло оповещение о присутствии в атмосфере некоего вещества органического происхождения, имеющего отношения к афродизиакам.

«Феромоны», — без подсказки такблока догадался Чимбик.

То, что природное «оружие» идиллийцев проникнет сквозь броню, Чимбик не опасался — даже без полной герметизации фильтры шлема надёжно отсекали любые посторонние примеси в атмосфере.

— Прошу прощения, мэм, — сержант отодвинул от себя девушку. — Никаких физических контактов. Всего доброго.

И зашагал прочь, торопясь покинуть область поражения феромонами.

Поведение идиллийки обескураживало. Её прямота не соответствовала ни одному из обрядов ухаживания, известных репликанту. И тот факт, что она, не зная ничего о Чимбике, желала чисто физического контакта, обескураживал ещё больше. Выходит, он привлекателен для женщин?

Проходя мимо качающегося на установленных во дворе качелях ребёнка, репликант ощутил всепоглощающий восторг.

Эмпатический контакт смешал мысли. Чимбик остановился, пытаясь отделить собственные чувства от чужих, но не сумел. К восторгу ребёнка прибавилось острое любопытство. Он спрыгнул с качели и без всякого страха подбежал к репликанту.

Чимбик машинально отметил, что Талика тут же приблизилась к ребёнку на расстояние вытянутой руки.

— Ты кто? — с горящими восторгом глазами спросил пацан. — Я — Ингвар. А тебя как зовут?

— РС-355085, — репликант, глядя на готовность Талики защитить мальчишку, развеселился.

Даже без брони ни один из обычных людей не являлся для сержанта соперником в рукопашной схватке. А в броне Чимбику не нужно было даже напрягаться — достаточно одного взмаха рукой на минимальной мощности мускульных усилителей, чтобы превратить обоих идиллийцев в покойников.

— Я же говорил про запрет на причинении вреда штатским, мэм, — напомнил он Талике.

— У тебя смешное имя, — сообщил мальчишка. — Можно я буду звать тебя Эрэс? А кто такие штатские?

Талика виновато улыбнулась, но от ребёнка не отошла.

— Вы поймёте, когда у вас появятся дети, — пообещала идиллийка.

— Мы стерильны, — буднично сообщил Чимбик и переключил внимание на маленького идиллийца. — Номер надо называть полностью, сэр. Но можете говорить просто «сержант».

— Круто! — восхитился Ингвар и хотел взять Чимбика за руку, но его ладошку перехватила Талика.

— Дядя не любит, когда его трогают. Он с другой планеты. Ты ведь знаешь, что люди с других планет отличаются от нас? И почему ты не в детской зоне?

— Мы собрались поехать за город с друзьями, — отмахнулся малец. — Скоро за нами заедут и мы отправимся к водопадам.

Почесав затылок, Ингвар предложил:

— А если я не буду его трогать? Он любит печенье? У меня есть печенье!

Он задрал голову и сообщил Чимбику:

— Сержант, пойдём есть печенье!

— Благодарю, сэр, — Чимбик невольно улыбнулся.

Открытость и искренность маленького идиллийца были ему странно приятны. Гораздо приятнее, чем недавние чувства идиллийки, прямо предлагавшей половой контакт.

— Но не сейчас, — продолжил он. — Госпожа Варес показывает мне город, и посещение вашего жилья нарушает план экскурсии.

— Экскурсии это скучно! — попытался переубедить его мальчик. — А у меня есть робо-паук! Хочешь поуправлять?

— Спасибо, сэр, — искренне поблагодарил Чимбик, начиная задумываться над способом избавиться от докучливого внимания. — Но у меня нет соответствующего допуска. И экскурсия мне нравится.

Надежда мгновенно сменилась разочарованием и горькой обидой. Репликант с изумлением ощутил, как увлажнились глаза.

Талика присела и обняла всхлипнувшего ребёнка.

— Мы не всегда можем получить всё, что хотим. Но ты ведь всё равно скоро едешь к водопадам, — напомнила она. — Так что долго поиграть с сержантом в любом случае не получится. А к водопаду ему никак нельзя. Зато можно попросить его сделать голоснимки с тобой, и ты покажешь их всем друзьям.

Обида и разочарование утихли, сменившись задумчивостью.

— И правда, — вздохнул мальчик и посмотрел на Чимбика. — Можно сделать голоснимок с тобой? Ты классный.

Репликант растерянно моргнул, осознавая, что он «классный». От голоснимка он поначалу хотел отказаться, но вспомнил, что режим секретности частично снят, даже более того — рекомендуется как можно чаще привлекать к себе внимание, имитируя присутствие большего числа войск.

— Снимок — можно, — кивнул репликант.

Вопреки ожиданиям, одним снимком он не отделался. И, попрощавшись с Ингваром, репликант со всей ясностью осознал, что это будет длинный вечер…

Глава 20

Планета Идиллия. Город Эсперо

— Мэм, зачем вы пытаетесь защищать несовершеннолетних от несуществующей угрозы? — спросил Чимбик, когда они отошли от дома гостеприимного Ингвара.

Действия Талики с точки зрения репликанта являлись бессмысленными. Во-первых, сержант не собирался никому причинять вреда, а во-вторых — вздумай Чимбик проявить агрессию, то его бы не остановили все жители квартала.

Даже с применением оружия.

Но идиллийка уже второй раз проявляла бессмысленную храбрость. Это удивляло Чимбика.

— Простите, — к удивлению репликанта, Талика смутилась. — Те, у кого есть дети, делают это совершенно неосознанно. Инопланетники нередко совершают странные, непредсказуемые поступки. Особенно если впервые покинули туристический квартал.

Чимбик вспомнил увиденную на Эдеме картину: взрослый мужчина абсолютно буднично избивал малолетнего попрошайку при полном равнодушии прохожих. Это шло вразрез со словами идиллийки. Или, может, ни у кого из тех людей не было своих детей?

Но память тут же услужливо подсунула рассказ Стилета о подавлении очередного бунта на одной из планет Консорциума. Группа едва вооружённых дворняг встала насмерть, стараясь не пропустить репликантов к запертому подвалу. Группа Стилета прошла сквозь этих людей, едва заметив, только для того, чтобы вместо чего-то действительно важного обнаружить толпу перепуганных женщин и детей. Сержант тогда ещё подумал, что скажи эти дворняги Стилету, кто в том подвале — остались бы живы. Ну, по крайней мере до подхода полицейского батальона — для самих репликантов толпа бесполезных штатских никакого интереса не представляла.

Опять же курс биологии, в обязательном порядке входивший в программу обучения, указывал, что забота о потомстве — залог выживания вида. Но если животные действуют инстинктивно, то разумное существо должно руководствоваться логикой и умением трезво оценивать ситуацию. Или этот инстинкт настолько силён, что даже у людей доминирует над рассудком? Но тогда как объяснить торговлю детьми на том же Эдеме? Или у эдемцев натурализация вызвала нарушение данного инстинкта?

— Но вы же понимаете, что это бессмысленно? — уточнил Чимбик. — Ваши физические возможности не позволят оказать мне хоть какое-то сопротивление.

С этими словами репликант поднял горсть гальки, устилающей пятачок перед одним из домов, и легко раскрошил в ладони, демонстрируя возможности мускульных усилителей.

Идиллийка удивлённо моргнула и проследила взглядом за осыпающимся каменным крошевом.

— Боюсь, что это не имеет значения, — несколько грустно улыбнулась она. — Если взрослый видит тонущего ребёнка, то бросится в воду, даже не умея плавать.

Чимбик вынужден был признать, что его попытка понять отношение людей к детям потерпела крах.

— Мне этого не понять, — озвучил он свой вывод. — А что за «детская зона», о которой вы упоминали, мэм?

— Что-то вроде круглосуточного детского сада, школы и лагеря, — ответила Талика, но умолкла, очевидно почувствовав растерянность репликанта. — Вам, наверное, не знакомы эти понятия?

— В общих чертах, — ответил Чимбик. — Образовательные учреждения, дающие несовершеннолетним необходимый базовый набор знаний. Следующей ступенью являются среднеспециальные и высшие учебные заведения. Это в общих чертах, но образовательная система может разниться от планеты к планете из-за целого ряда факторов. Насколько я понял, у вас все типы образовательных учреждений собраны в одном месте?

Прошедшая мимо идиллийка одарила репликанта долгим взглядом и заинтересованностью, приправленной сексуальным возбуждением. Столь открытая, даже навязчивая демонстрация чувств сбивала Чимбика с толка.

Казалось, что у аборигенов вообще не принято ничего скрывать.

— Детская зона чем-то напоминает туристический квартал, — тем временем попыталась объяснить Талика. — Это закрытый район, где расположено всё необходимое для детей. Там можно жить, лечиться, обучаться, играть — и всё это под присмотром квалифицированных работников. Так повелось ещё со времён лунной колонии. Каждое внеземное поселение в те времена обходилось минимально возможным числом специалистов, и каждый был жизненно важен для колонии. А потому колонисты не имели возможности сидеть дома, круглосуточно занимаясь детьми. Заботой о несовершеннолетних занимались централизованно. Такая система помогает и при освоении планет, когда каждый колонист занят работой. А поскольку у среднего идиллийца старше пятидесяти в среднем четыре-пять детей, без детских зон работать было бы довольно сложно.

— Разумно, — одобрил такой подход Чимбик. — А укрытия там есть?

— Укрытия? — озадачилась Талика. — Для чего?

Чимбик уставился на неё так, словно у идиллийки выросли крылья, как на той кукле.

— Укрываться от обстрелов и бомбово-штурмовых ударов, — наконец пояснил он.

Следом пришла другая мысль, которую репликант тут же озвучил:

— У вас в городе вообще есть подобного рода сооружения?

— В районе старого города остался действующий бункер со времён колонизации, — подумав, ответила идиллийка. — В промышленных городах, наверное, есть укрытия на случай техногенных катастроф. Что до остального — мы не воюем.

У нас никогда не было бомбёжек и укрытий на этот случай.

— Плохо, — констатировал Чимбик.

Его самого не волновали потери гражданского населения. Служба в Консорциуме приучила репликантов относиться к гражданским как к помехе или инструменту воздействия на противника. Определённую ценность могли представлять лишь отдельные личности, отмеченные в инструктаже при постановке задачи.

В армии Доминиона порядки отличались. Сержант поначалу даже опешил от количества запретов на действия в отношении гражданского населения, причём даже на территории врага. Нерациональность такого подхода удивляла репликанта, но у командования была своя точка зрения, спорить с которой Чимбик не собирался.

Раздражало лишь то, что из-за недальновидности аборигенов значительную часть времени и ресурсов, необходимых для укрепления обороны, придётся потратить на обеспечение их безопасности. Инженерные подразделения, ПВО — всё, что жизненно необходимо на передовой, будет отнимать город.

Вслух этого Чимбик говорить не стал.

Его внимание привлекла разношёрстная компания идиллийцев в компании нескольких инопланетников. Последние выглядели счастливо-обалдевшими. Парень-идиллиец обнимал разом двух девушек, нисколько не возражавших против подобного. А три идиллийки, весело говорившие о чём-то, завидев репликанта, заговорщицки переглянулись и направились к нему.

Чимбик с интересом наблюдал за их приближением. Как и все встреченные ранее аборигены, девушки были хороши собой и находились в отличной физической форме. Сержант попытался вспомнить, видел ли хоть одного старого или некрасивого идиллийца, но не сумел. Ещё одна загадка странной планеты.

— Привет, — махнула сержанту рукой одна из подошедших девушек — высокая красотка с длинной светлой косой.

Озорное веселье аборигенов на миг захватило Чимбика, и он осознал, что улыбается под забралом шлема. Вслед за осознанием улыбка пропала с лица сержанта. Он не впечатлительная дворняжка, чтобы так легко попасть под действие эмпатии.

— Я могу вам чем-то помочь, мэм? — холодно поинтересовался сержант.

— Уверена, что можешь, — улыбка на лице идиллийки стала шире, а за весельем всё отчётливей чувствовался сексуальный интерес.

— И не ей одной, — подмигнула Чимбику вторая девушка.

В отличие от подруги, она напоминала скорее военнослужащую Доминиона — короткая стрижка, удобная одежда и обувь. Но цвет кожи и грациозные движения не оставляли сомнений, что от армии идиллийка переняла только приглянувшиеся внешние атрибуты.

— Ты ведь доминионец? — поинтересовалась третья девушка с огненно-рыжей шевелюрой. — Отдыхаешь после службы? Мы как раз идём на вечеринку. Хочешь с нами?

Их возбуждение походило на инфекцию, проникая в сознание репликанта. Не контролируй автодоктор брони его гормональный фон и не подавляй сексуальное желание, возможно, Чимбик ощутил бы настойчивое желание согласиться. Но сейчас сержант ощущал лишь глухое раздражение от попытки навязать ему что-то.

— Нет, — грубо ответил он.

Его ответ вызвал удивление и обиду.

— Почему? — капризно надула губки рыжая.

Сейчас она чем-то напоминала Чимбику Свитари, изображавшую дурочку. Ему даже захотелось замахнуться на идиллийку, чтобы увидеть, изменится ли её взгляд на злой и затравленный, как у Лорэй, или она и есть дурочка?

Талика, похоже, почувствовала недоброе и вмешалась:

— Идите на свою вечеринку, детишки, и не мешайте гостю. Он же сказал, что не хочет идти.

— Многое теряешь, — фыркнула рыжая, и компания к немалому облегчению репликанта ушла прочь.

— Не принимайте близко к сердцу, — примирительно улыбнулась Талика. — Молодежь. Гормоны ударяют в голову и мысли только об удовольствии.

— Почему вы назвали их детишками? — озадачился Чимбик. — Они выглядят, как взрослые особи.

Завидев ещё одну компанию идиллийцев, сержант со всей ясностью понял, что его ждёт повторение недавнего эпизода.

— Мы можем пойти куда-то, где мне не будут предлагать вступить в половой контакт и не станут оказывать на меня эмпатическое воздействие? — спросил он.

Талика тихо рассмеялась.

— Говорят, туристический квартал — как раз такое место, — с улыбкой сообщила она.

Сержант нахмурился. Да, наверное, это казалось идиллийке забавным: репликанту не нравилось пребывание в специально созданном для чужаков месте и он потребовал показать ему жилой район аборигенов. А теперь он недоволен местными порядками и хочет попасть в комфортную для чужаков среду.

Зато теперь Чимбик лучше понимал устройство туристического квартала с его разграничениями по зонам и ограничениям на применение феромонов и эмпатии. И полностью одобрял такое решение проблемы. Чимбик с немалым удовольствием вернулся бы туда, но только после достижения цели: он хотел изучить и понять Идиллию, отыскать ту ложь, что местные скрывают за красивой витриной.

— А прямо в городе есть места, где нет такого навязчивого внимания? — спросил он.

— Можем отправиться в деловой центр, — предложила Талика. — Там меньше несдержанной молодёжи, больше инопланетников и не приветствуются излишнее внимание и навязчивость.

— Хороший вариант, — подумав, согласился сержант.

Деловой центр тоже был частью настоящего города. И Чимбику хотелось посмотреть на то, как идиллийцы работают.

Все эти разговоры про планету удовольствий и нескончаемого праздника не учитывали такую часть жизни, как работа.

Талика вызвала оставленную на соседней улице машину. Сержант хмыкнул: прогулка по жилой зоне оказалась непродолжительной.

— Вы не ответили на вопрос про «детишек», мэм, — напомнил он Талике, когда они устроились в машине.

— Это не характеристика возраста, а скорее обозначение эмоциональной незрелости, — пояснила Талика. — Когда тела уже выросли, а в голове гуляет ветер.

Чимбик ненадолго задумался над её словами. Эсперанто имел свои наречия, разнящиеся даже на одной планете, поэтому слова идиллийки могли быть как идиомой, так и прямым смыслом.

— Мэм, это ведь идиома? Или данные граждане действительно пережили трепанацию черепа? — уточнил он.

Его слова вызвали новый приступ смеха у идиллийки.

— Нет, это выражение означает легкомыслие и переменчивость. В силу нашей натурализации с момента полового созревания и где-то до тридцати — тридцати пяти лет сексуальное желание крайне сильно. Потому молодёжь вечно в поисках приключений и новых впечатлений. Обычно они проводят время в квартале удовольствий, в клубах и на вечеринках. Но ваша броня и необычный вид будут привлекать молодёжь в любой части города.

Репликант обдумал услышанное. Физиологические особенности аборигенов объясняли навязчивое внимание, но не прибавляли понимания устройства общества. Да и сама Талика не проявляла к нему сексуальный интерес.

— А вы сами, мэм? — решил внести ясность Чимбик. — Вы не проявляли ко мне непрофессиональный интерес. Разве ваша физиология чем-то отличается?

Идиллийка весело рассмеялась, ничуть не смущённая вопросом.

— Я в своё время уже перебесилась.

Заметив непонимающий взгляд репликанта, гид пояснила:

— Перебеситься — это что-то близкое к «воплотить желания и исчерпать их», — пояснила она. — Нагуляться.

Сопоставив ответ идиллийки со сказанным выше, Чимбик задал новый вопрос:

— Каков ваш биологический возраст, мэм?

— Сорок три года.

Репликант мысленно вздохнул: определить на глаз возраст дворняг оказалось сложнее, чем подсчитать количество киборгов в ротной колонне. При одинаковом возрасте дворняги могли выглядеть совершенно по-разному. К примеру, Талика — на взгляд Чимбика — выглядела ненамного старше идиллиек, приглашавших его на вечеринку. Может, это тоже особенности натурализации? И этим объясняется отсутствие пожилых людей на улицах — они просто не выделяются среди прочих?

— Мэм, а почему в городе не видно людей пожилого возраста?

— Что вы подразумеваете под «пожилым возрастом»? В неразвитых мирах, как я слышала, люди уже после сорока могут считаться «пожилыми». Или вы говорите о дряхлости тела?

Вопрос поставил репликанта в тупик. Насколько он знал, возраст определяется хронологически, но и биологическая составляющая тоже важна. На Идиллии, видимо, придавали значение лишь биологическому старению.

— О дряхлости тела, мэм, — ответил репликант.

Шлем позволял ему сидеть лицом к собеседнице и одновременно наблюдать за жизнью улицы. Репликант фиксировал всё: полицейского робота на перекрёстке; стайку детей, столпившихся у фургончика с надписью «Кондитерские изделия» на борту; компанию взрослых — точнее определять их возраст сержант уже не брался — идиллийцев в открытой машине; небольшую сцену, на которой выступали музыканты. Запоминал и старался составить собственную картину этого мира.

— У нас, на Идиллии, сложилась особая культура полноценной жизни, — ответила Талика. — Сами понимаете, что в силу эмпатии мы невольно разделяем боль и страдания окружающих, их плохое настроение, тоску, горе и даже немощь. Один больной способен снизить качество жизни сотен здоровых, дряхлый и немощный отравляет жизнь эмпатов. Да и кому хочется продолжать жизнь в страданиях и боли? Жалкое подобие рассвета, мучительное угасание.

Бледная тень себя прошлого. Большинство идиллийцев выбирает добровольный уход на закате жизни. А те, у кого остались незавершённые дела, предпочитают уединение. Или отправляются в путешествие за пределы Идиллии.

Чимбик погрузился в размышления. Для него, молодого, находящегося на пике физических возможностей, дряхлость и немощность были абстракцией. Он знал, что через определённый срок его тело тоже ослабнет и перестанет соответствовать установленным производителем стандартам, после чего последует списание. Но всё это представлялось бесконечно далёким и совершенно несущественным. И уж тем более не подходящим людям.

Но у идиллийцев, похоже, существовал свой взгляд на жизненные циклы. И достигнув порога, после которого их тела переставали соответствовать местным нормам, они просто списывали себя сами.

В этой концепции была даже некая извращённая справедливость, когда дворняги самостоятельно совершали над собой то, к чему приговорили его братьев. На миг губы Чимбика растянулись в злой усмешке. Но в следующую секунду он представил, что когда-то Эйнджела тоже решит, что уже не соответствует заданным стандартам и спишет себя.

Мысль вызвала в сержанте протест.

— Родственники одобряют их решение? — хмуро поинтересовался он.

— А разве наше неодобрение может остановить разрушение тела и упадок сил? — удивилась идиллийка. — Каждый решает для себя, учитывая мнение близких.

Чимбик кивнул, принимая объяснение. Для его осмысления требовалось куда больше времени.

Неожиданно сержант ощутил странную, шальную радость и жадное предвкушение. То, что это не его эмоции, репликант понял сразу — научился распознавать за то небольшое время, что провёл с идиллийцами. Покосившись в окно, Чимбик увидел ярко раскрашенный микроавтобус, набитый гомонящими аборигенами.

Постоянные эмпатические вторжения заставили Чимбика задуматься, каково приходилось Эйнджеле. Даже чужие радость и любопытство вызывали у репликанта нервозность, а что можно ощутить в тех же трущобах Нового Плимута? От одной мысли сержант гадливо скривился, а затем встрепенулся. Трущобы, конечно! Если по чему-то и можно судить скрытую подноготную планеты, то именно по местам скопления бедняков.

— Скажите, какие районы столицы считаются неблагополучными? — спросил он у гида, активируя голографическую карту города.

Ответом ему был непонимающий взгляд идиллийки.

— У нас таких нет. Относительно опасным, в принципе, можно счесть лишь туристический район, но его вы уже видели.

— Так не бывает, — тут же напрягся сержант.

Если он что-то и понимал в дворнягах, так это то, что социальное и экономическое неравенство были основой их общества.

— Всегда есть богатые и бедные, элитные районы и трущобы, — сказал Чимбик.

— Это не единственная возможная модель социума, — возразила Талика. — На Идиллии есть более обеспеченная часть населения и менее обеспеченная, но бедняков в привычном инопланетникам понимании нет. Корона обеспечивает каждому гражданину Идиллии безусловное обеспечение: жильё, питание, предметы первой необходимости, медицинское обслуживание, небольшое денежное пособие, бесплатную профессиональную подготовку.

Талика продемонстрировала браслет, очень похожий на тот, что выдали Чимбику.

— Это браслет гражданина. По нему вы можете получить социальное питание в любом заведении. Не дорогие блюда, конечно, но полноценный натуральный рацион для здоровой жизни. По нему же вы можете получить необходимое лечение в любой государственной клинике. Одежду, обувь и бытовые предметы можно заказать на социальном портале. Корона, в свою очередь, закупает всё это у местных производителей, стимулируя экономику планеты.

Всё это в каком-то смысле напоминало Чимбику жизнь репликантов: их тоже обеспечивали необходимыми ресурсами для нормального функционирования. Вот только они и сами были полезным ресурсом, отрабатывающим вложения Доминиона. А какую выгоду правительство Идиллии получало от своих граждан?

Этот вопрос он и задал Талике.

— Идиллийское государство существует для обеспечения жизни граждан, а не наоборот, — ответила гид. — Люди — не ресурс. Не на Идиллии.

Сержант криво ухмыльнулся.

— Не ресурс? — он вспомнил всё, что читал о типах общества и наблюдал сам. — Термин «человеческий ресурс» придуман задолго до начала освоения космического пространства, мэм. И развитие общества напрямую зависит от этого ресурса. Или вы хотите сказать, что ваша промышленность, торговля и сельское хозяйство не зависят от участия населения?

— Зависят, — согласилась Талика. — Но уже в докосмическую эпоху технологическое развитие позволяло десяти процентам населения прокормить девяносто. И сейчас мы силами немногого населения колоний в состоянии реализовать проекты, для которых когда-то понадобилось население всей Земли. Просто раньше полученные ресурсы распределялись между малочисленными элитами со сверхдоходами, а население нищенствовало.

— Разве что-то изменилось? — удивился Чимбик.

Он хорошо помнил бунты рабочих-контрактников, вызванные недовольством условий содержания. Тогда у сержанта не хватало знаний о внешнем мире, чтобы понять мотивы, толкнувшие людей к нарушению закона. Но теперь, взглянув на мир своими глазами, репликант начинал их понимать. И в то, что на Идиллии существует некая совершенная форма общества, устраивающая абсолютно всех, Чимбик не верил.

— Всё, что я видел, мэм, говорит об обратном. Люди были, есть и остаются ресурсом. Ресурс вырабатывается, а власть остаётся. Так устроены корпорации, государства, планетарные власти, Доминион. Для любой власти население — ресурс для достижения целей и обогащения элиты.

Талика задумчиво покрутила на запястье браслет гражданина и неожиданно спросила:

— А если бы вы сами стали правителем? Получили полную власть над всеми братьями и могли распоряжаться их жизнями — вы бы использовали их как ресурс, умножая собственное богатство? Или попытались обеспечить им хорошую счастливую жизнь?

— Я не трачу время на бесполезные фантазии, — сухо ответил Чимбик.

Сержант подозревал, что его выход в город станет предметом анализа контрольной группы, и не хотел дать им повод для беспокойства.

— Это не бесполезная фантазия, а абстрактная модель, необходимая для понимания идиллийского общества, — не отстала Талика. — Прошу, ответьте.

Чимбик сделал вид, что задумался.

— Нет, — наконец сказал он. — Я бы не смог использовать братьев для собственного обогащения и поддержания власти.

Я бы обеспечивал приемлемые условия существования личного состава. Такие, какими обеспечивает нас армия Доминиона.

«Я бы дал им возможность самим выбирать свою судьбу», — мысленно ответил Чимбик.

Идиллийка так долго смотрела на него, словно могла прочесть мысли. От этого сержанту стало неуютно.

— Но репликанты — не люди, — добавил Чимбик. — У нас всё иначе.

— Идиллийцы — тоже не совсем люди, — напомнила Талика. — Из-за эмпатии наше общество тоже устроено иначе. Мы не можем быть счастливы, когда часть из нас страдает или нуждается.

Сержант вспомнил вечно печальный взгляд Эйнджелы и снова попытался представить, каково ей приходилось в трущобах, криминальных районах и на Эдеме. Вспомнил слова рабовладельца о том, что идиллийцы не выживают в неволе. Посмотрел на город за окном автомобиля, на Талику, сидящую напротив, и впервые подумал о том, что Идиллия может быть такой, какой кажется. Особенным миром в силу особенности его населения.

Машина остановилась в деловом квартале столицы, и задумчивый сержант вышел и огляделся. На смену подозрениям и предубеждённости пришли растерянность и любопытство. Репликанту хотелось понять этот странный мир.

Деловой квартал выделялся обилием высотных зданий. Офисы небольших фирм соседствовали с представительствами крупных компаний и доминионских корпораций. В этом же районе располагались здания посольств планет Союза, пустующих по случаю войны. А вот над стоящим особняком, за небольшим сквером, зданием посольства Китежа реял голографический флаг — алое полотнище с хищным белым силуэтом космического корабля.

Представителей других планет тут было никак не меньше, чем в квартале развлечений, но праздные гуляки встречались куда реже сосредоточенных, уткнувшихся в коммуникаторы и планшеты людей. На репликанта смотрели с интересом, но с навязчивыми предложениями, к немалому облегчению сержанта, подходить не спешили. Да и эмпатические прикосновения практически сошли на нет: аборигены заботились о деловых партнёрах в меру сил.

Сколько Чимбик ни всматривался — так и не сумел увидеть ни попрошаек, ни бездомных, ни уличных проституток, ни прочих примелькавшихся на Новом Плимуте обитателей дна. Идиллия казалась настолько благополучной, что сержант заинтересовался, за счёт чего всё это куплено.

— Чем зарабатывает ваша планета? — спросил он у Талики, когда они устроились на скамейке в тени цветущего дерева.

— В основном натуральной едой, как и все землеподобные миры, — озвучила очевидное идиллийка. — Но, в отличие от многих, мы выращиваем не примитивные культуры для сублимации, а дорогие, экологически чистые продукты.

Хранить и транспортировать их в десятки раз сложнее и дороже, чем сублиматы, но корона вложилась в этот бизнес и теперь идиллийские продукты ценят во всём Доминионе.

Чимбик, на собственном опыте ощутивший «прелести» питания субпродуктами, прекрасно понимал дворняг, закупающих натуральное продовольствие. Ценообразование, правда, ещё оставалось для репликанта тайной, но даже его знаний хватило для понимания доходности подобной торговли.

— Я читал, что у вас добывают драгоценные камни, — вспомнил он ещё одну статью экспорта Идиллии.

— Идиллийский янтарь, — Талика продемонстрировала репликанту кулон с крупным камнем нежно-зелёного цвета. — Это не минерал, а окаменевшая смола, как земной янтарь.

На взгляд Чимбика, ничего особенного в этом камешке или куске смолы не было.

— И чем он ценен? — разглядывая камешек, спросил репликант. — Используется в промышленности?

— Нет, ничего такого, — покачала головой Талика. — Мы используем его в ювелирных украшениях. А что до ценности…

Она весело прищурилась, сняла цепочку с камнем и протянула Чимбику.

— Снимите перчатку и возьмите янтарь в руку.

Сержант с подозрением осмотрел камень, просканировал его и, не обнаружив ничего подозрительного, стянул перчатку. Согретое теплом чужого тела украшение опустилось в ладонь и камень, к некоторому удивлению Чимбика, сменил цвет сперва на зеленовато-жёлтый, затем на медовый с искрами багрянца. Репликант заворожённо смотрел в глубь янтаря.

— Это эффект от нагрева? — наконец сумел оторвать взгляд от чудного камешка Чимбик.

— Многие называют его камнем-эмпатом, — задумчиво глядя на мерцание искр в янтаре, сказала Талика. — Он меняет цвет в зависимости от настроения и состояния носителя. Причём у каждого по-своему. Учёные до сих пор пытаются отыскать то, что дарит янтарю такие свойства. Возможно, это же подарило эмпатию всем жителям Идиллии. Но пока безуспешно.

Чимбик переложил кулон в другую руку. Цвет сменился на тускло-жёлтый. Репликант посмотрел на показания брони.

Температура его тела на данный момент составляла ровно тридцать шесть и шесть десятых градуса по Цельсию.

— Какая у вас сейчас температура тела, мэм? — спросил он у Талики.

— Дело не в температуре, — попыталась донести мысль идиллийка. — Янтарь реагирует на вас так же, как эмпаты.

Очевидно, что-то в эмоциях сержанта подсказало, что объяснять бесполезно. Она осторожно, без резкий движений, положила руку на пальцы Чимбика и мягко сжала их.

— Понаблюдайте сами. Это подарок. Может, когда-нибудь вы встретите девушку, которой захотите его передарить.

Сержант напрягся. Идиллийский янтарь стоил дорого. Чимбик не брался оценить точно стоимость предложенного ему в подарок украшения, но понимал, что много. Наверное, как билет первого класса на лайнере. А может, и больше. Но зачем почти незнакомый человек делает ему такой подарок?

— Не могу принять, мэм, — казённым голосом произнёс Чимбик, возвращая кулон Талике.

Что идиллийка прочла в его душе, осталось загадкой, но спорить Талика не стала. Просто предложила:

— Тогда я одолжу его вам, просто чтобы у вас была возможность самому изучить свойство янтаря. Это вы можете?

Чимбик задумался. С одной стороны — непонятное поведение идиллийки настораживало. С другой — ничего опасного или запрещённого она не предлагала. Камень он может вернуть в любой момент, а посмотреть, какой цвет он примет в руках братьев — интересно.

В ходе непродолжительной внутренней борьбы победило любопытство.

— Могу. Спасибо, мэм, — Чимбик аккуратно спрятал украшение в нагрудный подсумок.

— Не за что, — улыбнулась идиллийка. — Куда вы бы хотели пойти?..

Глава 21

Планета Китеж. Столица

Китеж совсем не походил на Идиллию, оставленную репликантом четыре дня назад. Ледяной мир в процессе терраформирования. Когда-то тут будет много воды, а с ней и жизни. Но сейчас планета была неуютной ледяной пустыней, жизнь на которой теплилась лишь под рукотворными куполами.

Зато у Чимбика появилось новое развлечение — изучать каждый новый город, сравнивая с виденными ранее.

Столица Китежа имела свой, ни на что не похожий вид. Город под куполом переливался и сиял всеми цветами радуги, резко контрастируя с окружающей его снежной равниной. Горожане старались компенсировать скудность красок своей суровой планеты, переживающей ледниковый период.

— Зима нынче тёплая, — пошутил кто-то за спиной сержанта.

Установленный на площади голоэкран как раз показывал температуру за городскими стенами — минус шестьдесят градусов по Цельсию. И это — днём. Ночью температура могла упасть до минус семидесяти — семидесяти пяти.

Сержант невольно поёжился, представив этот холод, и обхватил руками стакан с горячим сбитнем — одним из популярных у местных напитком. Ему тоже понравился этот горячий сладкий отвар, вкусно пахнущий травами и мёдом. Запах сбитня почему-то стойко ассоциировался у репликанта с эдемским лесом, умытым утренним дождём. И если закрыть глаза, можно было представить, что он вновь сидит в салоне вездехода, держа за руку спящую Эйнджелу.

Увы, обстановка не располагала к мечтаниям. Несмотря на статус нейтрального мира, расслабляться здесь не стоило.

Службе контрразведки Китежа вряд ли понравятся доминионцы, прокручивающие тайные делишки.

Потому Чимбик, расположившись на скамейке в сквере перед космопортом, вёл наблюдение за местностью.

Операция отличалась от привычных: репликант обеспечивал охрану ценного груза с Нового Плимута. Группа, в состав которой включили Чимбика, встречала груз на Китеже, перегружала на свой корабль и доставляла на Идиллию.

Сейчас старший группы как раз убыл на встречу со своими коллегами с Нового Плимута, поручив репликанту наблюдать за обстановкой вокруг терминала.

Особенно много внимания Чимбик уделял толпе, собравшейся перед зданием вербовочного пункта. Наёмники являлись одной из немаловажных статей дохода Китежа, и случалось, что даже подразделения регулярной армии «сдавались в аренду» мирам, не способным создать самостоятельные вооружённые силы. Всё это Чимбик знал из программ обучения, но всё равно не мог оторвать взгляда от людей, записывающихся в очередь, чтобы убить его.

Потому что над вербовочным пунктом сияло голографическое объявление: «Набор добровольцев в Вооружённые Силы Союза Первых». Объявление иллюстрировали кадры учинённой доминионцами бойни на Эдеме и изображение репликанта в полном боевом. Чимбика это откровенно коробило — получалось, что репликантов ставили в один ряд с карателями Консорциума, которые и были истинными исполнителями Блесседской резни.

Внимание репликанта привлекла группа людей с необычными ярко-синими глазами. В вербовочный пункт они шли организованными группами с решимостью на мрачных лицах. Чимбик вспомнил приметную натурализацию жителей приграничного мира Дорсай. Милитаризированный мир, жители которого отказались добровольно присоединиться к Доминиону. И не просто отказались, а достаточно эффективно сопротивлялись несколько месяцев, пока терпению императора не пришёл конец.

Наземную операцию свернули, и на города Дорсая с орбиты обрушился град термобарических и плазменных бомб.

Все населённые пункты планеты — будь то города, или шахтёрские посёлки — были уничтожены вместе с непокорным населением. Некогда процветающая колония в один страшный день превратилась в пепелище.

От полного уничтожения дорсайцев спас корабль-пробойник, заказанный когда-то для исследовательских миссий. Он открыл врата, через которые остатки дорсайской флотилии и горстка гражданских судов бежали из осаждённой системы. И пылающие жаждой мести повстанцы обрели новый дом на Китеже, охотно принявшем беженцев. Те, в свою очередь, поделились с китежцами продвинутыми военными технологиями, попутно обеспечив планете небольшую, но зубастую по меркам колоний флотилию с великолепно обученными экипажами.

Теперь у дорсайцев появился шанс отомстить Доминиону, и Чимбик замечал новые и новые группы синеглазых добровольцев у вербовочного пункта Союза. Репликант с интересом изучал будущих противников. Сержант поймал себя на мысли, что предпочёл бы видеть на своей стороне их, а не идиллийцев.

Взгляд Чимбика скользнул по невысокой молодой дорсайке и та, словно почувствовав взгляд репликанта, обернулась.

Её движение невольно восхитило сержанта хищной грацией, неожиданной для дворняги. Незнакомка жёстко и изучающе уставилась ему в глаза. Чимбик поспешно опустил взгляд в стакан со сбитнем, не желая привлекать ненужное внимание. Ну, посмотрел тиаматец на симпатичную девушку. Нормальная для дворняг ситуация. Хотя лично Чимбик мог лишь посочувствовать дворняге, что рискнёт заигрывать с этой дамочкой. И мысленно пожалел, что тут нет Блайза: дорсайка казалась ему способной обломать зубы даже заигравшемуся в великого сердцееда репликанту.

Девушка между тем, смерив репликанта взглядом, вернулась к разговору со своим спутником — желтоглазым мужиком постарше. Как и остальные в очереди, оба они носили китежский бело-чёрно-серый «арктический» камуфляж без опознавательных знаков.

Сержант украдкой продолжил наблюдать за толпой. Он знал, что право на ношение формы имеют лишь те, кто официально входит в военизированные формирования Китежа — Инопланетный Легион и Гвардию. Инопланетный Легион представлял собой иррегулярное формирование, занимающееся выполнением контрактов на других мирах.

Гвардия же состояла из регулярных элитных подразделений, несущих службу по охране системы.

И Легион, и Гвардия имели на вооружении бронетехнику, артиллерию, авиацию и космические корабли различного назначения. Среди колоний Китеж являлся несомненным лидером по производству и качеству высокотехнологичного вооружения, что превращало Легион в серьёзную силу. Настолько серьёзную, что даже Доминиону, вздумай он напасть на Китеж, придётся потрудиться, взламывая оборону.

«Выдвигаемся к точке сбора».

Пришедшее на имплант сообщение отвлекло репликанта от изучения городской жизни. Чимбик встал, в два глотка допил сбитень и, вышвырнув стакан в утилизатор, неторопливо направился к грузовому терминалу космопорта.

У въезда к стартовым площадкам ожидала роботизированная машина «скорой помощи» одной из частных клиник.

Возле неё стояли сотрудник таможни и тепло одетый тиаматец. К тому моменту, когда Чимбик подошёл к машине, таможенник успел изучить поданные ему документы, осмотреть груз и убраться восвояси.

— Займись погрузкой, — распорядился тиаматец и скрылся в дверях терминала.

— Да, сеньор капитан, — Чимбик залез на пассажирское сиденье.

Створки ворот разъехались, освобождая проезд. Машина, следуя командам Чимбика, подрулила к небольшому медицинскому кораблю с опознавательными знаками Идиллии. У грузового люка уже ожидали медик, солдат пограничной стражи и робот-погрузчик.

Репликант быстро огляделся, тщательно принюхиваясь и прислушиваясь. Никаких признаков засады. Неужели операция пройдёт гладко и тихо? Эта мысль заставила Чимбика напрячься. В везение он не верил. Но дотошный пограничник проверил груз, убедился в его соответствии сопроводительной документации и ушёл.

Расслабился Чимбик только после того, как капсулы установили в специально оборудованном отсеке и кораблю дали добро на вылет с планеты. Самая мирная операция за всю карьеру сержанта.

Он с любопытством покосился на капсулы. Судя по показаниям на контрольных панелях, в двух из них лежали мужчины, в одной — женщина. Интересно, кто эти люди? Ценные агенты или наоборот — важные пленные?

Репликант пожалел, что нет возможности выяснить, ради каких дворняг устроили всё это представление.

Всё, что сержант знал, — это что капсулы с людьми вывезли с Нового Плимута: слышал разговор курирующего операцию контрразведчика. Из этого же разговора сержант узнал, что из столицы Союза капсулы вывезли под видом пустых, попросту обманув сканирующее оборудование таможни. А вот на Китеже подобное уже не повторить — китежцы придерживались куда более серьёзного подхода к контролю за грузами и пассажирами, практикуя примитивный визуальный осмотр. Нетрудно догадаться, что последовало бы после того, как в «пустых» капсулах обнаружились люди.

Переброска больных, требующих высококвалифицированной медицинской помощи, из миров Союза на Идиллию через Китеж в последние месяцы стала нормой. С объявлением войны прямое сообщение с доминионской планетой запретили, а Консорциум не спешил строить высокотехнологичные медицинские центры в мирах Союза. Естественно, больных не вытаскивали из капсул на каждой границе, чем и воспользовались агенты Доминиона.

В перелёте обязанностью Чимбика стало дежурство в медицинском отсеке. Бессмысленное по сути занятие при наличии врача на борту, но древняя мудрость гласила, что бездельничающий солдат — уже потенциальный преступник.

Потому Чимбик исправно нёс службу, старательно фиксируя показания систем жизнеобеспечения капсул и меняя при необходимости картриджи с питательными растворами и медикаментами.

Дежурства оставляли много свободного времени, и в моменты безделья репликант позволил себе помечтать. Он представил, что в одной из капсул спит его Эйнджела. И как только они совершат прыжок к Идиллии, старший агент откроет капсулу и Чимбик увидит знакомое до последней чёрточки лицо. Увидит её мягкую улыбку. Услышит голос…

Что будет дальше? Об этом сержант думать не хотел. Он всё ещё не принадлежит себе. Он всё ещё не нашёл способа освободить братьев. Хуже того, он лишь недавно, во время той прогулке по Идиллии, понял, что не думал о последствиях. Его мечта была сродни наивной сказке, заканчивающейся «они жили долго и счастливо». В жизни жить нужно где-то, а для «долго и счастливо» требуются ресурсы.

Сержант бросил последний взгляд на капсулы и вернулся к реальности. Он и так непозволительно много мечтал.

Мысли репликанта вернулись к поиску подходящего дома для его братьев. Китеж. Милитаризованное общество, простая бесхитростная жизнь, открытая для всех желающих карьера наёмников. Да и беженцев всех мастей они принимали охотно, лишь бы те проявили себя полезными обществу. Чимбик не был уверен, примут ли они искусственных людей, но шансы были. И сержант не сомневался, что его братья с лёгкостью приживутся в этом суровом мире. При условии, что удастся освободиться.

Единственное, что несколько озадачивало репликанта, это религия китежцев. Собственно, сама по себе религия Чимбика тоже озадачивала. Казалось, дворнягам жизненно необходимо верить в какую-то недоказуемую абстракцию.

Китежцы не стали исключением. Вот только верили они в нечто ещё более странное, чем все прочие. В воинский дух.

Как понял сержант, это не было некой высшей силой или абстракцией вроде «колеса сансары». «Воинский дух» был набором качеств характера, возведённых китежцами в культ. Он включал в себя «доблесть», «честь» и ещё целый ряд бесполезных для репликанта понятий.

Служить в Легионе и Гвардии Китежа имели право лишь те, кто доказывали наличие у себя чести и доблести. И это вызывало у репликанта вопросы. Он не сомневался, что любой из его братьев без проблем заткнёт за пояс самого умелого из вояк-дворняжек. Но достаточно ли умений и храбрости для того, чтобы китежцы признали репликантов достойными службы? Или необходимо знание неких условностей, которыми так любят окружать себя люди? Или вовсе для этого требовалось быть дворнягой?

Сержант открыл энциклопедию и углубился в изучение вопроса, запретив себе бесполезные мечты. Об Эйнджеле он больше не думал.

Планета Новый Плимут. Орбита, большой десантный корабль «Санта Мария»

Висящий на орбите флот вторжения вызывал уважение одним видом. Несокрушимая мощь, воплощённая в миллионах тонн смертоносной стали и композитных материалов. Лавина, способная смести любого, дерзнувшего встать на её пути.

Ударные крейсеры, эсминцы, авиаматки, большие десантные корабли, корабли-базы, буксиры со спускаемыми баржами-модулями заводов выстроились на орбите Нового Плимута, готовые к броску.

Полковник Костас Рам отвернулся от иллюминатора. Разумеется, разглядеть корабли он не мог — слишком велико расстояние между ними, но воображение услужливо дорисовало недостающие детали картины.

Вздохнув, полковник вернулся к разбору текущих дел. Принятый им 134-й полк военной полиции представлял собой сборную солянку, основной костяк которой составил прежний контингент из «полицейских» частей Консорциума.

Едва взглянув на это отребье, Рам ощутил малодушное желание отказаться от должности. И если бы не финансовая сторона дела, он, скорее всего, так бы и поступил.

Но плату за контракт назначили щедрую, и Костасу пришлось стискивать зубы и идти в штаб — выбивать для полка нормальных солдат, чтобы хоть как-то разбавить гнусные хари уголовников. Так под началом полковника Рама оказались представители практически всех миров Союза — акадианцы, плимутцы, гефестианцы, эдемцы, бейджинцы, тиаматцы. И китежцы, как и сам Костас.

Увеличение армии и флота Союза выявило проблему нехватки квалифицированного командного состава и специалистов. Не хватало абсолютно всех — от сержантов до высших офицеров. Союз не был готов к войне такого масштаба, как начавшийся конфликт с Доминионом. Существующих уже армии и флота даже после объединения с Консорциумом не хватало для наступательных операций, поэтому шло лихорадочное увеличение всех родов войск.

Имеющееся количество резервистов оказалось недостаточным — сказалось комплектование войск на добровольной основе.

И наёмники Китежа оказались самой настоящей манной небесной. Да, они обходились в круглую сумму, и в иное время Союз ни за что не пошёл бы на такие траты. Но сейчас основное финансирование взял на себя Консорциум, чей бюджет позволял пойти на наём дорогостоящих специалистов.

Так и получилось, что китежцы возглавили ряд новых подразделений регулярных войск Союза. Эти назначения не вызвали никакого неприятия среди кадровых военных Союза: китежцы давно и прочно заслужили самую лучшую репутацию. Их крайне жёсткий кодекс запрещал самостоятельно нарушать контракт, и тех, кто пошёл наперекор запрету, ждал суд. И если суд не принимал оправдания виновного, того ждала скорая и очень жестокая казнь.

Костас завершил разбор полковых документов и перешёл к изучению сводок произошедшего за сутки. Прочитанное заставило полковника скривиться, словно от зубной боли.

— Эти чёртовы репликанты — самая настоящая заноза в заднице, — сказал он своему адъютанту, передавая ей планшет с выведенной на экран страницей.

— Дерьмово, — согласилась лейтенант Дёмина минутой позже. — Это уже который срыв поставки киборгов? Шестой или седьмой?

— Седьмой, — посчитав, сказал Рам. — Это не считая диверсий на верфях, уничтоженных складов и прочих сюрпризов.

Чёртовы твари, они как тараканы — вылезают оттуда, откуда в принципе невозможно.

Действия коммандос Доминиона наносили огромный ущерб. Репликанты возникали из ниоткуда, наносили удар и исчезали, оставляя после себя хаос и разрушения. Военные заводы, верфи, склады с боеприпасами и снаряжением, топливохранилища, конвои снабжения, высокопоставленные военные и чиновники — никто и ничто не мог чувствовать себя в безопасности. Рам подозревал, что недавняя шумиха вокруг пропажи сенатора, контрразведчика и известного банкира, а также убийства заместителя начальника службы тыла — тоже дело рук репликантов.

Хуже всех приходилось Консорциуму. Ещё вчера бывшие их собственностью, репликанты хорошо знали уязвимые места обороны и проблемные точки корпораций. Ничего удивительного, что основная масса точечных ударов пришлась на небольшие заводы Консорциума, производившие высокоточные детали, без которых останавливалось производство на более крупных и важных объектах.

Но из-за всего этого появился неожиданно положительный побочный эффект: меры по усилению контроля за пространством и досмотром кораблей привели к резкому сокращению поголовья контрабандистов и нелегальных торговцев людьми.

— Что-то наш новый «молчи-молчи» задерживается, — заметил Костас. — Шаттл уже минут десять как пристыковался.

— Лин слышала, что он пьяница и бабник, — презрительно скривила губы Ракша. Её ярко-синие глаза гневно сверкнули.

— Чего ещё ты ждал от такого? Дисциплины и пунктуальности?

Костас едва заметно улыбнулся. Прозвище девушки отражало её натуру как нельзя лучше: Дана действительно была импульсивна и абсолютно бесстрашна, как волчица из книги древнего земного писателя. Причём с детства. Уж кто- кто, а Костас знал это лучше всех.

Ответить Рам не успел — дверь отсека, отведённого ему под кабинет, отъехала в сторону.

— Разрешите, — через комингс перешагнул неожиданно молодой для своего звания капитан с рюкзаком на плече.

Вскинув ладонь к виску, он представился:

— Капитан Нэйв, начальник особого отдела полка.

Рам смерил его взглядом. После слов Ракши он ожидал кого-то вроде виденных в штабе группировки офицериков: в пошитых на заказ мундирах, благоухающих парфюмерией, с ухоженными руками, не знающими грязной работы.

Нэйв от них отличался так же сильно, как и сам Рам. Контрразведчик был похож на кого угодно, только не на хлыща, бабника и выпивоху. Серьёзный, немного настороженный взгляд, обычная полевая форма, лицо без малейших признаков увлечения алкоголем. Всё имущество — в стандартном армейском рюкзаке. Да и с бабником тоже как-то… не клеится. Костас прекрасно знал, какой эффект на мужчин производит Ракша с её точёной фигурой и огромными синими глазами. Так вот, вошедший удостоил её всего лишь одним мимолётным взглядом. Просто обозначил, что заметил присутствие Даны.

— Прошу прощения, задержался, — продолжал Нэйв. — Флотские не могли внятно указать, где вас найти.

— Ничего страшного, — Рам протянул руку. — Добро пожаловать в наш полк, капитан.

Пожатие Нэйва ему понравилось — твёрдое, без дурацкого сжатия в попытке продемонстрировать собственное превосходство.

— Мой адъютант — лейтенант Дёмина, — представил Костас Ракшу.

В этот раз рукопожатие контрразведчика было заметно мягче, но без каких-либо намёков на заигрывание. И опять же — никакого интереса во взгляде. У полковника мелькнула шальная мысль: может, источники Ракши соврали, и новый «молчи-молчи» не бабник, а как раз наоборот, совсем по другой части?

— Я бы хотел ознакомиться с личными делами военнослужащих полка, — с ходу перешёл к делу контрразведчик.

Рам оценил его слова: Нэйв имел уровень допуска даже выше, чем сам Костас, однако предпочёл поставить полковника в известность о своих намерениях, пусть и оформив их в виде просьбы.

— Я распоряжусь предоставить вам все необходимые материалы, — ответил Костас.

— Благодарю. Разрешите идти?

— Да, располагайтесь. Где ваша каюта, знаете?

— Флотские показали, — Нэйв улыбнулся, вскинул руку к виску и, чётко выполнив разворот кругом, вышел.

Рам посмотрел на закрывшуюся дверь и резюмировал:

— Либо твоей Лин навешали лапши на уши, либо этот тип очень хорошо маскируется.

Ракша равнодушно пожала плечами:

— Кто их знает? Но живописали в красках и с подробностями. Он каких-то барских подстилок снял, причём сразу двух.

И сослуживцев с их подружками познакомил. Это ж у них из-под носа увели тех сенатора, тыловика и банкира.

Головы не полетели только потому, что вся эта троица вроде как сама мероприятие покинула и пропала уже в городе.

Но вели их явно ещё оттуда.

— О как, — Костас взглянул на дверь, будто надеясь разглядеть сквозь неё контрразведчика.

— Тогда чего он на тебя даже не взглянул?

— Почуял, что у меня яйца больше, — грубо хохотнула Ракша.

— А остальные не замечали? — не принял шутки Костас.

Линдси — подруга детства Ракши — служила в строевой части и была в курсе абсолютно всех слухов Экспедиционного Корпуса. И весь этот бесценный ворох информации она тащила Дёминой. Несмотря на нелюбовь Ракши к разного рода сплетням, она вынуждена была признать, что собранная Линдси информация чаще всего оказывалась достоверной.

Костас бессовестно пользовался доступом Даны к столь ценному источнику информации о личном составе, но на новом контрразведчике рабочая схема дала сбой. Человек, которого только что видел Костас, меньше всего напоминал описанного «пьяницу и бабника». И это напрягало полковника.

— Скорее всего, на Плимуте его отодрали так, что он теперь еще долго на баб смотреть не будет, — предположила лейтенант.

— Телок с залысиной всю жизнь таким и будет, — ответил ей древней пословицей Костас. — Если бабник — это уже на уровне инстинкта. Безусловный рефлекс. Не люблю подобные нестыковки… Но зато есть и плюс.

Бровь Ракши вопросительно приподнялась.

— Нет нужды переживать, что ты сломаешь руку офицеру контрразведки, — улыбнувшись, пояснил Рам.

— Ничего я никому не ломала, — обиделась Ракша. — Он сам неудачно упал. Что и подтвердил военной полиции.

Костас только хмыкнул.

— Кстати, дошли слухи, что капитан де Грасси тебе стихи посвятил. И как тебе акадийская поэзия?

— Без понятия, — хмыкнула та. — Поисковик сообщил, что задолго до капитана эти стихи посвятил какой-то актрисульке один уроженец Марса.

— Какие чувства — такие и стихи, — Рам картинно вздохнул. — Или акадиец нам попался бракованный: другой бы расстарался сам написать. Ракша, а ты попроси Линдси навести справки о нашем контрике. По максимуму. А то не хочу узнать, что за всеми этими странностями окажется какая-то комбинация грёбаных рыцарей плаща и кинжала.

Каюта Нэйву неожиданно понравилась. По крайней мере, она оказалась куда просторнее его первой комнаты в курсантском общежитии. Кинув рюкзак со своими немногочисленными пожитками в рундук под койкой — реликт из незапамятных времён, не потерявший актуальности и в эру космических полётов, капитан уселся за терминал и отправил Раму запрос на получение доступа к личным делам солдат и офицеров полка.

Назначение в полк Грэм получил спустя неделю после «исчезновения» сенатора Шарона и полковника Халлека. Никто не связал с этим делом загулявшего с подружкой капитана, так что Нэйв отделался лишь миллионами погибших нервных клеток. Ну, и выговором в личное дело, как и все те, кто охранял злополучный маскарад.

К удивлению Нэйва, Ри не пропала бесследно: уже на следующий день она прислала ему снимок из своего «путешествия», поддерживая тем самым легенду капитана. За что Грэм был ей от души благодарен, хоть и мечтал придушить за кидалово.

Пискнул личный комм. Грэм взглянул на аппарат и растянул губы в кривой усмешке: Свитари, словно подслушав его мысли, прислала очередной снимок в кружевном белье. Нэйв от души посмеялся, представив, как обрадовался дежурный оператор отдела собственной безопасности, в обязанности которого входило просматривать все входящие и исходящие сообщения с коммов контрразведчиков Экспедиционного корпуса.

Именно так называлось соединение, собранное для захвата Идиллии. Крупнейшая войсковая группировка, когда-либо собранная в Союзе, вооружённая и оснащённая по последнему слову техники благодаря поставкам Консорциума. И если данные разведки верны, то у войск Доминиона, собранных на Идиллии, почти нет шансов отразить нападение.

Даже спешно переброшенные туда две бригады репликантов вряд ли смогут сыграть какую-то роль в предстоящем сражении: командование Союза учло их присутствие, нарастив количество наземных войск.

Хотя тут Нэйв сомневался. Консорциум располагал всего тремя сотнями репликантов, устроившими войскам Союза на Хель настоящую бойню. На Идиллию же, по данным разведки, перебросили до полутора тысяч этих суперсолдат. И даже если учесть то, что войска Союза теперь не уступают по оснащению армии Доминиона, всё равно репликанты остаются страшной и довольно непредсказуемой силой.

Грэм ещё раз посмотрел на изображение Свитари и подумал, что надо будет показать фото кому-нибудь из офицеров полка для поддержания репутации легкомысленного вертопраха.

На мониторе терминала появилось подтверждение запроса. Нэйв ввёл пароль и открыл папку с делами вояк Консорциума. Первый же открытый файл ясно дал понять капитану, что эти «бывшие полицейские» должны болтаться на виселице, а не служить в военной полиции. Даже в качестве киборгов.

Нэйв принялся за работу, нехотя признавая, что она приносит всё меньше и меньше удовольствия. Когда-то он мечтал защищать честных людей от всякой мрази, а в итоге… В итоге, чтобы справиться с настоящей мразью, ему пришлось пойти на сделку с врагом и испачкать руки по самые плечи. А теперь он, Грэм Нэйв — маленький винтик в армии вторжения на мирную планету. Да, фактически Идиллия была плацдармом Доминиона. Да, со стратегической точки зрения планету следовало захватить. Но Грэм никак не мог отделаться от мысли, что пострадают в результате те самые простые честные люди, которых он мечтал защищать. И от этого на душе капитана становилось особенно пакостно.

Утешало лишь то, что в его силах сделать так, чтобы отребье Консорциума оказалось как можно дальше от мирного населения. Полковник Рам производил впечатление адекватного офицера, и Нэйв понадеялся, что китежец примет его рекомендации. В противном случае придётся задействовать свои полномочия, напрямую обратившись к командованию Корпуса. После чего, конечно, о каких-либо хороших отношениях с офицерами полка можно забыть напрочь. Но Грэма это не волновало.

Глава 22

Планета Идиллия. Военная база «Эсперо-1»

Полная запахов ночь ласкала обоняние репликанта. После стерильного мёртвого воздуха Эгиды эта особенность землеподобной планеты до сих пор приводила сержанта в восторг. Пряный запах прогретой за день земли и местных трав мешался с уютными и привычными запахами оружейной смазки, топливных элементов и обильно потеющих в жаркую ночь дворняг.

Время от времени репликант чуял собратьев, отдыхавших небольшими группами. Такблок сержанта исправно показывал номера отдыхающих боевых единиц. Чимбик уже запросил сводку потерь и знал, что в его отсутствие потерь среди братьев не было, но всё равно ощущал тихую радость при виде каждого знакомого номера. Идиллийский янтарь в его ладони приобрёл прозрачную синеву. Почему-то именно этим цветом откликался чудо-камешек на радость Чимбика. А в руках счастливого Блайза янтарь превращался в молочно-белый сгусток, будто кто-то собрал в горсть туман и придал тому плотность.

Всем отделением они гадали, с чем связаны эти перемены, нагревали и охлаждали украшение, но закономерности так и не обнаружили. В руках каждого репликанта идиллийский янтарь менялся по-своему, приводя простодушных, не избалованных маленькими чудесами бойцов в тихий восторг. Отчасти он был связан с тем, что по местным легендам камень отражал перемены в душе носителя, а это наводило на мысли, что у репликантов тоже есть душа. И у каждого она особенная, не штампованная. Словно сама планета признала их право на индивидуальность.

Ветер бросил в лицо сержанта очередную пригоршню запахов, и репликант с наслаждением вдохнул полной грудью. А потом остановился и принюхался внимательней. Брауни. Из-за протеза запах бойца разительно отличался от прочих репликантов, но в этом не было ничего необычного. Необычным Чимбику показался второй запах, смешавшийся с первым. Рядом с Брауни находился кто-то из местных. Знакомый запах.

Сержанту понадобилось несколько секунд, чтобы вспомнить, кому он принадлежал.

Благодушие Чимбика испарилось, янтарь в руке приобрёл тёмно-серый цвет. Схема. Раздражающая идиллийка-техник, что умудрилась вывести из себя терпеливого и спокойного Брауни в их последнюю встречу. Воображение сержанта одну за другой рождало картины устранения дворняги братом. Если Брауни дошёл до мысли об убийстве Дюрана, то может избавиться и от тронутой идиллийки.

На такблоке появилась точка Брауни. Сержант хотел послать брату сообщение, но решил не рисковать. Кто знает, что произошло за время отсутствия Чимбика? Не решится ли Брауни закончить задуманное раньше, чем до него доберётся сержант? Сейчас же у Чимбика был шанс подобраться незамеченным: сержант заходил с подветренной стороны, а его такблок на базе был «невидим» для рядовых. Стандартная практика, позволяющая нагрянуть с неожиданной проверкой.

Сержант сунул кулон в карман и неслышно помчался к брату. Выбежав из-за декоративной живой изгороди рекреационной зоны сержант остановился, поражённый увиденным. Схема неподвижно лежала на траве, устремив лицо к небу. Рядом с ней лежал Брауни. Пальцы его механической руки сплетались с пальцами девушки. Оба улыбались, глядя на яркую россыпь звёзд сквозь просветы в древесных кронах.

Сержант моргнул раз, другой и неслышно попятился. Что бы ни происходило с Брауни, он должен сам в этом разобраться. И не ему, Чимбику, вмешиваться. Нарушения в происходящем не было: у репликантов появилось личное время и не было ни единого формального запрета на физический контакт с людьми. А если бы и был… Сержант вспомнил женскую руку в своей, тепло её прикосновения и зло усмехнулся. К чёрту запреты.

Оставшийся путь до казармы он прошёл в задумчивости, вертя в руке одолженный Таликой кулон. Теперь он медовой желтизной напоминал настоящий земной янтарь.

В казарме его встретило непривычное оживление. Отсутствовавший четверо суток сержант явственно заметил перемены. Обычно хмурые и сдержанные братья улыбались. Пусть неумело, пусть улыбки слетали с губ, едва раздавались чьи-то шаги, но Чимбик за пару часов видел у братьев больше радости, чем за год жизни на Эгиде.

— Садж! — обрадованно воскликнул Блайз, стоило сержанту войти в кубрик.

Четверо репликантов обступили Чимбика, не скрывая радости от его возвращения.

— Что я пропустил? — полюбопытствовал сержант, усаживаясь на свободный табурет.

— Ну, смотря что тебя интересует, — широко улыбнулся Блайз. — По службе — ничего. Готовимся. Вернулся Ратель со своими, без потерь. А в остальном…

Он пихнул локтем Сверчка.

— Нали мне тактический браслет подарила, — признался тот.

Вид у репликанта при этом был обрадованный и одновременно растерянный.

— Нали? — Чимбик вспомнил бейджинку, с которой они познакомились на игровом полигоне в торговом центре.

— Да, садж, — Сверчок продемонстрировал браслет, сплетённый из парашютной стропы. — Я должен подарить ей что- то в ответ?

Чимбик взял браслет и повертел в руках. Стропа цвета хаки, замок со встроенными компасом, хронометром и простым, но надёжным медицинским сканером — всё это несколько озадачило Чимбика. Зачем нужна такая вещь, если в снаряжении уже есть всё необходимое и куда более совершенное? Но в то же время было приятно видеть зримый признак заботы о брате. Бейджинка явно старалась, выбирая полезную, по её мнению, для коммандос вещь.

— С этим сложно, — возвращая браслет, вздохнул Чимбик. — Нужно узнать, что ей нравится.

— А зачем Сверчку этот браслет? — подал голос Запал. — У нас же всё в комплекте есть.

— У дворняг есть пословица: «Запас карман не тянет», — заступился за подарок Чимбик. — И подарок дарят, чтобы сделать приятное. Это в первую очередь — знак внимания. Означает, что ты не безразличен дарителю. Понятно?

— Да, садж, — кивнул Запал, с завистью глядя на Сверчка.

Слова сержанта вызвали переоценку ценностей в сознании репликантов, придав значимость не слишком полезному, казалось, предмету.

А сам Чимбик нащупал в кармане кулон и задумался о значении этого подарка. Пусть он его и не принял, кулон был подарком. Почему-то казалось неправильным хранить его и дальше. Неправильным по отношению к Эйнджеле.

Словно он пустил чужака за незримую черту, которую разрешено пересекать только ей.

Словно прочитав его мысли, Запал попросил:

— Садж, дашь на минуту кулон?

Чимбик молча протянул украшение, думая, что солдат ещё раз хочет полюбоваться на эффект изменения цвета. Но Запал, отвечающий в отделении за минно-взрывное дело, поднёс янтарь к пластине инженерного сканера.

— Через два дня учения, — пояснил он на немой вопрос сержанта. — Отрабатываем высадку на побережье. Необитаемые земли, на пляже может быть такой янтарь. Помогу Сверчку сделать подарок Нали.

— Спасибо! — просиял Сверчок.

Чимбик забрал кулон. Прежде чем убрать его обратно в подсумок, репликант не удержался и посмотрел на цвет камня.

Багровый, с золотистыми всполохами, похожими на молнии в грозовом небе, он как нельзя лучше отражал сумятицу в душе сержанта.

— Нам ещё разрешены выходы в город? — уточнил он.

— Да, — кивнул Диего. — А что?

— Мне нужно завтра выйти, — Чимбик встал. — Пойду, посплю. Спокойной ночи.

Усевшись на койку в своей комнате, он включил терминал и написал рапорт на увольнение в город.

Несмотря на отсутствие замечаний к прошлому выходу в город, без сопровождения Чимбика не выпустили. Броню тоже пришлось надеть. И на этот раз сопровождала его не Талика. Как объяснил сержанту улыбчивый гид-идиллиец по имени Лукас, она взяла выходной.

Достав гражданский комм, сержант набрал номер Талики.

— Мэм, добрый день, — вежливо начал он, едва идиллийка ответила на вызов. — Сержант РС-355085. Я хочу вернуть вашу собственность, мэм.

— Рада вас слышать, — с уже привычной, но всё ещё необъяснимой радушностью ответила Талика. — Мы можем встретиться часа через четыре, или, если хотите, я сброшу адрес и вы подъедете ко мне. Как вам удобней?

Сержант поймал себя на том, что ему интересно увидеть, как живёт Талика. Насколько он успел понять, большинство дворняг трепетно относится к своей личной жизни, крайне неохотно демонстрируя её посторонним, но полученное приглашение означало, что он не нарушит никаких негласных запретов приехав к дому.

— Лучше, если подъеду к вам, — Чимбик замер, ожидая ответа.

— Жду.

Робот-такси остановилось у нужного дома.

— Это не займёт много времени, сэр, — сказал Чимбик, выходя из машины.

— Тогда я вас подожду тут, сержант, — Лукас поудобнее устроился на сиденье и открыл голочат с какой-то смуглой красоткой.

Насколько понял сержант, его новый гид относился к тем, кого Талика называла «детишками» — молодой особью, мысли которой крутились в основном вокруг секса. К радости Чимбика, ему лично гид не досаждал предложениями «пойти развлечься», сосредоточившись на общении с новой подругой откуда-то из Доминиона.

Чимбик остановился, разглядывая жилище Талики. Двухэтажный дом словно спрятался среди густой зелени, выставив лишь часть фасада с большими круглыми окнами и крышу, похожую на широкополую шляпу. Отдельно на дереве располагалась странная конструкция — шар метров трёх в диаметре с выпуклым окном-иллюминатором. К шару вела винтовая лестница, из чего Чимбик сделал вывод, что это — жильё кого-то из членов семьи или нечто вроде карантина для больных.

Два идиллийских мальчишки — четырёх и восьми лет на вид — катились по выделенной дорожке на нелепых, на взгляд сержанта, механизмах докосмической эпохи — велосипедах. Как он успел понять, дворняги испытывали иррациональное чувство сопричастности с далёкими генетическими предками, пользуясь их изобретениями в практически неизменном виде.

В велосипеде Чимбик хотя бы видел практический смысл: катание на нём развивало мускулатуру и вестибулярный аппарат. Судя по младшему мальчишке, он только осваивал двухколёсное изобретение земных инженеров: велосипед ехал зигзагами и опасно кренился то в одну, то в другую сторону. У дома Талики случилось ожидаемое — младший дворняга не удержал равновесие и рухнул на брусчатку, рассадив колено до крови.

Округу заполнил громогласный рёв, вызвавший у Чимбика презрительную гримасу. Повреждение незначительное, от такого никто из его братьев в этом возрасте и не моргнул бы. Промыть, обеззаразить, наложить немного синтетической плоти и хоть сейчас в строй. Но ребёнок размазывал пальцами слёзы по лицу и рыдал, будто ему оторвало ногу взрывом. Старший дворняжка затормозил, оглянулся, бросил велосипед и побежал к, очевидно, брату. Чимбику понадобилось несколько секунд, чтобы сопоставить внешнее сходство мальчишек и то, что братья у людей могут быть разных возрастов.

Стоило старшему мальчишке приблизиться к пострадавшему, как лицо исказилось от боли, а на глаза навернулись слёзы. Сержант мысленно готовился увидеть второго беспомощно ревущего дворнягу, как пацан упрямо стиснул зубы, смахнул рукавом выступившие слёзы и двинулся на помощь брату.

Глядя на него, Чимбик невольно вспомнил, как сам пробирался сквозь боль Эйнджелы, шаг за шагом преодолевая сопротивление собственного тела, протестующего против насилия над ним. Да, боль от разбитого колена вряд ли можно было сравнить с агонией от нейроошейника, но ведь и маленький идиллиец не был обученным репликантом. И его готовность помочь брату, разделив с ним тяготы, неожиданно сроднила жёсткого, битого искусственного солдата и изнеженного маленького жителя Идиллии.

В памяти всплыл тренировочный полигон: маленький Чимбик, забыв о собственных ранах и боли, склонился над получившим осколочное ранение Скаем. Только Скай не плакал. Дети-репликанты быстро отучаются плакать.

Не особенно понимая, допустимо ли это, Чимбик подошёл к детям, на ходу вынимая автодоктор. Боль в колене он даже не заметил, а вот непривычный коктейль растерянности, разочарования, страха и обиды на миг выбил сержанта из колеи.

— Слёзы — удел проигравших, — повторил репликант вбитую с детства истину. — Победители действуют.

Старший мальчишка вытер рукавом мокрое лицо и кивнул, принимая автодоктор из рук репликанта. Вопроса, сможет ли малец воспользоваться прибором, у Чимбика не возникло. В его мире оказывать первую помощь репликанты учились едва ли не раньше, чем полноценно разговаривать. А в возрасте этого мальчишки Чимбик с братьями уже убивали «манекены» — преступников со стёртой личностью. Хотя теперь сержант, пожалуй, не поручился бы, что те дворняги на самом деле были преступниками.

Благодаря круговому обзору шлема Чимбик видел, что к детям бежит выскочивший из машины гид. Видел, как выскочившая из дома Талика замерла, как её взгляд мечется от детей к репликанту и обратно. Он внутренне готов был к тому, что она снова побежит и опять встанет между ним и детьми, как в его первый выход в город, но она этого не сделала.

Просто быстро подошла и остановилась в паре шагов, не вмешиваясь. Жестом идиллийка остановила подбежавшего коллегу, и тот остановился, явно не представляя, что предпринять и нужно ли вообще-то предпринимать что-нибудь.

Беспокойство на лице Талики соседствовало с гордостью во взгляде. Наверное, в её глазах происходящее значило нечто большее, чем для Чимбика.

Он выпрямился, сделал шаг к Талике и протянул ей кулон.

— Спасибо, мэм. Янтарь действительно удивительный.

— Спасибо, что помог, — поблагодарила идиллийка, принимая украшение. — И что позволил Майку сделать всё самому.

Для него это важно.

Наверное, нужно было что-то ответить на благодарность идиллийки, но что — сержант не мог придумать. Ритуальные фразы дворняг, которые проходили под термином «этикет», для Чимбика всё ещё оставались малопонятными, и репликант избегал применять их без крайней необходимости.

Старший из мальчишек, Майк, если сержант верно понял, поднялся на ноги и помог подняться всё ещё всхлипывающему брату. Поддерживая младшего, они неуклюже доковыляли до Чимбика. Сержант отметил, что Талика напряжённо следит за детьми, но не пытается помочь в деле, с которым те явно способны справиться сами.

Майк протянул Чимбику автодоктор и очень серьёзно и искренне поблагодарил:

— Спасибо тебе!

— Ты теперь мой друг! — шмыгнув носом, объявил младший. — Мам, можно мой друг зайдёт к нам в гости? Ты же зайдёшь, да? У нас есть пирог. И колония муравьёв. Я тебе покажу.

Столь же самозабвенно, как недавно плакал, мальчонка смотрел на Чимбика сияющими глазами, полными обожания и восхищения. Его чувства, проецирующиеся вокруг столь же ярко, как недавно боль и обида, словно погрузили репликанта в тёплую ласковую воду. Чимбик буквально тонул в необъяснимой, незнакомой, но переполнившей всё его существо детской любви. Этот эмпатический контакт ошеломил сержанта едва ли не сильнее, чем агония Эйнджелы на Эдеме. Но если сержант хорошо знал, как поступать с болью, то перед любовью и обожанием оказался совершенно безоружен.

— Конечно, ты можешь пригласить гостя в дом, — с улыбкой сказала Талика и предложила Чимбику. — Погости у нас немного. Ты ведь хотел посмотреть, как на самом деле живут идиллийцы.

На сержанта снизу уставились два умоляющих, полных надежды взгляда.

— Я… — растерянно произнёс Чимбик, сбитый с толку детскими эмоциями, — …могу ненадолго остаться, если это разрешено…

Глава 23

Планета Идиллия

Идиллия угнетала Эйнджелу.

С того самого дня, как её вывели из искусственной комы, она хотела лишь одного — сбежать. С некоторым удивлением Эйнджела осознала, что её раздражает присутствие эмпатов. Идиллийцы были добры и полны сочувствия, но понять… Понять её они не смогли бы, даже если Эйнджела попыталась рассказать.

Она и не пыталась.

Эйнджела смотрела сквозь оконное стекло на город в зелёных кружевах парков и ощущала неясную тревогу. Здания, идиллийцы и даже сам запах планеты будили в ней смутные детские воспоминания. Они всплывали неохотно, словно намекая, что прошлое не вернуть и лучше его не ворошить. Но прошлое окружало Эйнджелу, преследовало и мучило вязкими ночными кошмарами.

В оконном стекле отразилось изрезанное тёмно-красными полосами лицо. Оконная рама придавала отражению сходство с портретом, испорченным каким-то вандалом. Идиллийские врачи обещали вскоре избавить Эйнджелу от уродующих отметин, но чем больше она вглядывалась в отражение, тем меньше хотела этого. Казалось, что внутреннее уродство просто вырвалось наружу, расплескавшись по телу багряными мазками.

Губы девушки изогнулись в злой усмешке. Пожалуй, такой она нравилась себе больше. Хоть что-то настоящее для разнообразия.

Больничная роба упала на пол, и Эйнджела неспешно оделась. Открытое белое платье вызывающе демонстрировало яркие росчерки лезвия на светлой коже. В некоторых местах порезы складывались в грубый узор: сенатор тоже был творцом. И психопатам не чуждо чувство прекрасного.

Такси Эйнджела вызвала практически к самым дверям госпиталя, а вот в космопорте позволила себе неспешно пройтись по зоне прибытия под взглядами сотен идиллийцев и гостей планеты. Своё уродство она несла, как знамя — гордо и с поистине королевским достоинством.

Окружающие за редким исключением отводили взгляды от неприглядного фрагмента настоящей жизни в обрамлении искусственного рая Идиллии.

— О, решила сменить имидж? — раздался жизнерадостный голос Свитари. — Эпатажненько, мне нравится. Но в чёрном с кружевами было бы лучше.

Всё ещё под личиной бейджинки она сейчас меньше всего походила на сестру.

— Жарко, — пожала плечами Эйнджела, и идиллийцы поблизости болезненно сморщились.

Это почему-то вызвало приступ злорадства у обеих Лорэй. Так голодные без особых причин радуются бедам сытых, бедные — неудачам богатых.

— Как насчёт прогуляться? — предложила Ри, забрасывая за плечо рюкзак с немногочисленными пожитками. — Я задолбалась неделю мариноваться с этим придурком в каюте.

Ощущавшая на себе сотни косых взглядов Эйнджела молча кивнула. Рядом с сестрой она ощущала себя готовой встретиться с родным миром без защиты больничного окна.

Мастерски раскрашенные вагоны монорельса домчали сестёр из космопорта в туристический квартал, где они планировали снять гостиницу. Дальше жить в госпитале у Эйнджелы не было ни малейшего желания. И в туристическом квартале они со своей светлой кожей не будут выделяться из толпы.

Лорэй и чувствовали себя туристами. Идиллия выглядела чужой, незнакомой, нереально беспечной. Даже патрули доминионских военных, охранявших станцию монорельса, казались куда понятней и привычней улыбающихся идиллийцев. Ровно такие же патрули уже стали нормой на Новом Плимуте. Отличалась разве что форма, и не было безразличных ко всему киборгов.

Зато тут были репликанты. Вид знакомого до последней чёрточки лица застал Эйнджелу врасплох. Она глупо моргнула, споткнулась и едва не упала.

— Ты чего? — удивилась поддержавшая её Свитари.

А затем она тоже увидела его. Их. Репликант шёл к пятерым братьям, один из которых был облачён знакомую броню.

В первую секунду Свитари хотела крикнуть что-то, побежать, обнять… Но наваждение миновало и память подсказала, что это не Блайз. И под шлемом не может прятаться угрюмое лицо с уродливым шрамом. Они мертвы, а их братья — другие, совершенно незнакомые им люди. Или не люди, как считают сами репликанты.

Свитари крепко сжала руку сестры. Пальцы Эйнджелы ощутимо тряслись, а взгляд не отрывался от репликанта в броне. Ри догадывалась, что в голове сестры бьётся безумная мысль: сейчас забрало шлема разойдётся в стороны и…

Репликант пододвинул к себе тарелку, раскрыл шлем и принялся с аппетитом уплетать жаркое.

Шрама не было.

Его и не могло быть.

Видно, почувствовав на себе взгляды, репликант с интересом посмотрел на Лорэй, особенно пристальное внимание уделив Эйнджеле. Повернувшись к братьям, он спросил что-то и теперь все шестеро с присущим им прямодушием разглядывали необычную туристку.

Эйнджела представила, что кто-то из них попытается удовлетворить любопытство и подойдёт к ней, чтобы узнать, где она «получила эти повреждения». Она услышит знакомый голос, принадлежащий незнакомому человеку…

Представила и поняла, что лезвия, медленно разрезающие плоть, — ещё не самая страшная пытка.

— Поехали отсюда, — хрипло выдохнула Эйнджела.

Ри, уже открывшая приложение местного робо-такси, кивнула.

Пункт назначения на навигаторе она выбрала, не задумываясь, и лишь когда машина остановилась, Лорэй поняли, что знают этот район. Здесь прошла немалая часть их детства: отцовская яхта частенько заходила на Идиллию, где он познакомился с будущей женой.

— Едем в гостиницу? — на всякий случай уточнила Свитари.

Эйнджела отрицательно покачала головой, открыла дверь и, поколебавшись, вышла из машины. Сестра последовала за ней, как всегда, без вопросов и сомнений.

На знакомые с детства места Лорэй смотрели сторонними наблюдателями. Между ними и миром словно некое злое божество развесило прозрачную плотную плёнку: чего ни коснись — почувствуешь лишь безжизненную гладь незримого кокона. Будто они уже умерли и теперь скитались в мире живых неприкаянными душами.

Ноги сами собой вывели сестёр на знакомую с детства улицу. Взгляды близнецов то и дело цеплялись за врезавшиеся в память детали: старый вяз с верёвочными качелями, винтажный кованый флюгер в виде летящей на метле ведьмы, запах свежей выпечки из кондитерской на углу.

Фасад дома, в котором они росли…

Лорэй переглянулись и замерли. В высоких светлых окнах мелькали силуэты, из сада донёсся весёлый переливчатый смех. Стоило открыть калитку в невысокой декоративной ограде, пройти по мощёной тропинке, подняться по четырём ступеням — и они вернутся домой. Наверное, там живёт их родня. Наверное, им будут рады. Наверняка. На Идиллии рады всем.

Но близнецы так и стояли, не сделав ни единого шага.

С каждой новой минутой, проведённой на Идиллии, они всё ясней чувствовали, что родной мир всеобщего счастья стал для них чужим. Лорэй всегда знали, что не смогут вернуться. Не после того, что пережили. Не теми, в кого превратились. Потому предпочли чуждый мир смерти родной Идиллии. Дом остался в прошлом дивной счастливой сказкой. Мечтой. А Лорэй лучше всех знали, что мечты достигнуть нельзя. В ней можно только разочароваться.

И теперь они убедились в этом. Глядя на свой дом, они со всей ясностью осознали, что вернулись на Идиллию только телами. А душами… Их души осталась где-то в мрачном и холодном месте, выброшенные хозяйками за ненадобностью.

Дом, старый вяз, запах выпечки, счастливые лица идиллийцев — всё причиняло боль. Всё превращалось в болезненное воспоминанием об утраченном рае, частью которого Лорэй уже не способны стать.

Разочарование, обида и жалость к себе захлестнули близнецов с такой силой, что шедшие мимо идиллийцы вздрогнули, поражённые столь неуместными на этой планете чувствами. Не желавшие непрошенного участия и расспросов сёстры поспешно, едва не срываясь на бег, покинули злосчастную улицу. Но куда бы они ни пошли — их преследовали всё те же шокированные эмпаты. И каждый взгляд, каждое эмпатическое касание будто говорило Лорэй: вы не такие, как мы.

Сёстры чувствовали себя траурными кляксами на ярком праздничном полотне. Осколками восхитительного витража, несущими лишь отблеск, смутное воспоминание о прекрасной сказке. Неполные, ущербные осколки с острыми ранящими краями.

Только на пороге своего старого дома Лорэй впервые почувствовали себя по-настоящему бездомными.

Планета Идиллия. Военная база «Эсперо-1», отдел Службы внешней разведки

Полковник Хоар в очередной раз перечитал отчёты сестёр Лорэй и вздохнул. Будучи лицами сугубо гражданскими, факты они излагали своеобразно, но картинка всё же складывалась непротиворечивая. На первый взгляд.

Случайная встреча со старым знакомым контрразведчиком Нэйвом, провальная попытка вербовки, налаживание временного сотрудничества, план похищения с маскарада. До этого момента версию Лорэй подтверждали и другие агенты на Плимуте. Но после чёртова маскарада всё, как водится, пошло кувырком и подтвердить версию сестричек пока не удалось.

Группа опытных агентов потеряна, а два новичка и вражеский контрразведчик при этом остались живы. Это, мягко говоря, настораживало полковника. Да, версии сестёр звучали гладко. Смерть Гуннара и его бойцов, помощь от лейтенанта Нэйва, в итоге захватившего ценных пленников… Какого чёрта он вообще в одиночку рванул на выручку Эйнджеле? Так жаждал отыскать крысу в своём управлении или обаяние сестричек сработало? Возможно, и то, и другое.

За окном громыхнуло, и полковник распахнул окно. Прохладный порыв ветра принёс свежесть, но мысли так и не прояснились. Хоар смотрел на лес невидящим взглядом, постукивая стилом по подоконнику, и пытался разгадать получившуюся головоломку.

По словам Лорэй, после доставки пленных на склад Рид дал команду Пич сворачивать операцию и запускать план отхода. Эйнджелу в силу повреждений пришлось отправлять в одной из капсул вместе с пленниками, а Свитари по заготовленной легенде отправилась в путешествие на круизном лайнере, подцепив какого-то толстосума. Поддерживая личину, она до сих пор продолжала отсылать легкомысленные голоснимки своему «любовнику» из контрразведки.

И обе сестрички очень натурально удивились, когда Хоар сообщил им о гибели остальных членов группы. Изображать печаль и рвать на себе волосы, правда, не стали.

Говорят правду или лгут?

В двери, будто прочитав мысли, показался помощник Хоара.

— Доклад с Нового Плимута, сэр.

Выслушав до обидного короткую речь подчинённого, полковник констатировал:

— Значит, ничего накопать не удалось.

— Нет, сэр, — ответил тот. И уточнил:

— Пока не удалось. Всё, что мы знаем — группа погибла почти в полном составе. Кроме Лорэй. Мы продолжаем наблюдать за ними, но пока ничего подозрительного. Эйнджела проходит реабилитацию, Свитари постоянно находится рядом с ней.

Хоар устало помассировал виски и ещё раз пробежал взглядом по экрану планшета.

Получив печальное известие, он отправил ближайшего агента на проверку, но тот обнаружил лишь пакгауз, воняющий жидкостью для растворения трупов. Ничего больше. После суток, ушедших на обмен сообщениями, искать какие-либо следы было бессмысленно.

Если опираться строго на факты, Лорэй сработали хорошо. Несмотря на неопытность, они добрались до всех намеченных целей, не завалили операцию, встретив Нэйва, и даже уговорили его сотрудничать для поимки высокопоставленных чинов Союза. И главное: они добыли не только информацию о станции, но и привезли в руки Хоара ценного пленника — полковника контрразведки Союза, по уши замазанного ещё и в делах Консорциума.

Настоящий джек-пот. Сотрудничай они с Нэйвом за пределами необходимого — в жизни бы не привезли такой подарок.

И это перевешивало все сомнения.

Но вставал вопрос: как союзовский контрразведчик смог уничтожить Рида, его боевика, а затем заманить в пакгауз и убить хакера? Если с Ридом и наёмником ещё укладывалось в картину — союзовец застал их врасплох или сами агенты просчитались, то хакер выпадала напрочь. Или её опрометчиво вызвал сам Рид, ещё не ликвидировав союзовца?

Хоар задумался. Допросить Лорэй с применением наркотика? Можно. Но в случае их невиновности Хоар гарантированно теряет перспективных агентов с уникальными качествами. Где ещё он найдёт светлокожих идиллийцев, способных мастерски лгать и убивать? Желающих убивать.

Вспомнив об условии, что поставили ему Лорэй, полковник хмыкнул. После того как люди Хоара вытащат всю полезную информацию из пленников, их отдадут близнецам. Впервые у него требовали подобные «премиальные». С другой стороны, чего ещё он ждал, вербуя пару социопатов? После того, что устраивала на Плимуте Свитари при молчаливом согласии сестры, в диагнозе Хоар не сомневался. Оно и к лучшему: правильно мотивированные социопаты — прекрасные агенты внедрения.

Так или иначе, торопиться ему некуда. Близнецы ждут свою «премию» и получили приказ оставаться на Идиллии до дальнейших указаний. Достаточно продолжить держать их под колпаком, отслеживая все контакты и звонки. Если Лорэй сотрудничают с контрразведкой Союза — они себя выдадут. Пусть не сразу, но обязательно.

— Продолжайте наблюдение, капитан, — Хоар отложил планшет, давая понять, что разговор закончен.

— Один вопрос: вы действительно отдадите пленных Лорэй, как обещали?

— Разумеется, — Хоар хмыкнул. — Как только выдоим их досуха — отдадим сестричкам. Это оговоренная с Лорэй плата за операцию. Пусть девочки развлекаются.

Помощник кивнул, делая пометку в планшете. Ничего предосудительного в словах своего начальника он не видел: плата есть плата. Служба в разведке не даёт возможности человеку остаться чистым, и капитан не был исключением.

Для него решение Хоара означало лишь заполнение очередного формуляра и одновременно — минус одна проблема.

Ибо командир роты военной полиции был крайне недоволен необходимостью выделять своих людей ещё и для охраны отдельного блока, в котором разместили пленных.

— Разрешите идти? — помощник вопросительно взглянул на шефа.

— Свободны.

— Есть, — капитан вышел, оставив начальника размышлять над сложившейся ситуацией.

Оставшись в одиночестве, Хоар подошёл к окну. Солнце садилось, окрашивая кроны деревьев в золотистый цвет. В любое другое время Хоар с удовольствием бы понаблюдал закат — деформация человека, слишком много времени проводящего в закрытом помещении, но сейчас красоты природы его не интересовали. Требовалось на основании неподтверждённых данных составить план действий по захвату «Иллюзии». И быстро.

Очень захотелось закурить. Полковник, решивший завязать с пагубной привычкой, с трудом преодолел соблазн приказать помощнику принести сигарет. Вместо этого он достал из кармана пакет с леденцами, закинул один в рот и вернулся к невесёлым мыслям.

Союзовский контрразведчик Нэйв сидел тихо. По последним данным, капитан перевёлся в Экспедиционный Корпус и сейчас безвылазно находится на одном из транспортов. Его коллеги рыли носом землю в поисках пропавшего сенатора, но, похоже, связь молодого капитана с исчезновениями не установили. Но долго ли продлится удача?

Спешка… Как он ненавидел спешку! Ещё бы хоть пару дней — до конца расхлебать заварившуюся вокруг группы Рида кашу, свести все концы и уже спокойно планировать дальнейшие действия. Увы. Мечтать не вредно, а реальность безжалостно диктует свои условия.

Хоар с отвращением выплюнул леденец в утилизатор и набрал из кулера воды — запить противную сладость во рту.

— Надо было брать мятные, — хмыкнул он, возвращаясь к столу.

Перечитав в очередной раз все материалы по делу, полковник пару минут молча смотрел в пространство, а потом принял решение.

— Или грудь в крестах, или голова в кустах, — вслух процитировал Хоар китежскую поговорку.

И оттянул пальцем воротник, словно подставляя шею под удар палача.

Глава 24

Планета Идиллия. Город Эсперо

В гражданском жилище Чимбик оказался впервые. Нет, он, конечно, вламывался в чужие дома во время штурмов, арендовал жильё на Эдеме, но никогда раньше не оказывался гостем в подобном месте, живущем привычным укладом.

Дом Талики не походил ни на казарму, ни на гостиничный номер, ни на каюту лайнера. Просторное и светлое, уязвимое настолько, что репликант чувствовал бы себя неуютно в подобном месте без брони, идиллийское жилище будоражило любопытство. Чимбик невольно представлял, что в подобном месте росла Эйнджела: сидела за таким же столом, гуляла в похожем саду, играла с подобными игрушками.

Всё вокруг было для сержанта окошками в чужое прошлое, которое он силился понять. Попытка хоть так прикоснуться к той, что прочно поселилась в мыслях Чимбика. И теперь, глядя на идиллийских детей, он пытался представить, каким было родное отделение Эйнджелы. Какой была её семья?

Детей у Талики оказалось четверо: уже знакомые ему Майк и Ник (так звали младшего), старшая дочь Динара и годовалый младенец, пол которого Чимбик определить не сумел, а уточнить посчитал неуместным. И все они, включая ползающего младенца, были в восторге от нового гостя. Сержант подозревал, что главной причиной повышенного внимания стала броня. Чимбик застыл истуканом, боясь неосторожным движением нанести вред облепившей его детворе. Он стоял настолько неподвижно, что, наверное, поставь на его место стойку с бронёй — никто из детей не заметил бы разницы.

К его немалому облегчению, младенца унесла в соседнюю комнату Талика. Как взаимодействовать с неразумным, хрупким и приставучим дворняжкой — репликант не понимал.

Дети поочерёдно демонстрировали ему предметы своей гордости: колонию муравьёв, кукольный дом, электропроводку в котором Майк и Динара спроектировали и смонтировали сами с помощью детского конструктора, любимые игрушки, тиаматского карликового грифона, наполовину собранного робота-уборщика из набора юного робототехника…

Сержант смотрел на счастливых, увлечённых детей и никак не мог сопоставить увиденное с собственным детством. В маленьких идиллийцах не развивали агрессивность, не прививали хладнокровие и расчётливую жестокость. Чимбик с удивлением отметил отсутствие среди детского имущества даже самого простого набора для выживания. С точки зрения сержанта — глупость. Окажись кто из этих детей в чрезвычайной ситуации, их жизнь и здоровье будут целиком зависеть от посторонней помощи.

Идиллийцы настолько уверены в профессионализме своих экстренных служб? Преступная самонадеянность. Или всё же есть, просто сложены в одном месте на случай возникновения чрезвычайной ситуации?

— Мэм, — Чимбик обратился к вернувшейся Талике. — У вас принято хранить аварийные наборы в одном месте?

— Аварийные наборы? — растерянно переспросила идиллийка. — Мы же не на космической станции, тут не бывает разгерметизации.

— Мэм, я имею в виду наборы для выживания, разработанные для условий вашей планеты, — пояснил репликант. — Автодоктор, аптечка с медикаментами, лангеты, принадлежности для рыбалки и охоты, средства для очистки и обеззараживания воды, палатки, спальники и другое.

— У нас есть палатка! — встрял в разговор Майк.

— И спальники, — добавила Динара, тут же встав рядом с братом.

Они не походили друг на друга, но при этом казались сержанту одного возраста.

— И ещё мы умеем разводить костёр! — похвастался Ник.

— Хорошо, — одобрил Чимбик, мысленно добавляя баллы к образу идиллийского общества. Как минимум, базовым навыкам выживания детей обучают.

— А очищать воду? — поинтересовался он.

— Её можно кипятить, — радуясь, что знает правильный ответ, выпалил Ник. — Но проще набрать из крана в бутылку.

— Кипятят для обеззараживания, сэр, — поправил сержант. — А если вода содержит примеси? Ил, песок. И где вы в лесу найдёте кран, сэр?

— А чем тогда её нужно очищать? — удивилась Динара.

Чимбик не подозревал, что бросил камень, инициировавший лавину. Следующие часы он вместе с ребятнёй занимался заказом и составлением аварийных наборов для каждого, инструктажем и к вечеру обнаружил себя посреди маленького палаточного городка в саду объясняющим, как правильно рыть и оборудовать перекрытую щель — простейшее из полевых укрытий. Дети, к которым присоединились и все соседские, тут же принялись применять полученные знания на практике уже без участия сержанта. Зато с деятельным участием отцов, которых оказалось двое — идиллиец и смуглый доминионец, взявший на себя непоседливого младенца. К недоумению сержанта, работали они с едва ли не большим энтузиазмом, чем их дети. Чимбик невольно вспомнил, что Талика называла «детьми» и взрослых идиллийцев, считая взросление не физической, а моральной величиной. Может, оба мужчины в её понимании — тоже дети?

Сама Талика с удивительным спокойствием отнеслась к разорению сада. Больше того, она попросила Чимбика вынести на улицу стол-трансформер и теперь расставляла на нём угощение.

— Извините, мэм, — оценил нанесённый ущерб Чимбик. — Я не думал, что они решат устроить учения прямо в саду.

— Ничего, — улыбнулась идиллийка, налив сок в стакан подбежавшему мальчишке. — Это же дети. Не успокоятся, пока не реализуют новую идею.

Пацан залпом выпил сок, поблагодарил и снова умчался к растущей куче земли. А Чимбик молчал, усваивая информацию. В его детстве ничего подобного не было — репликанты действовали строго по команде инструктора.

— Надо ещё глубже, сэр, — заметил он взрослому идиллийцу, утаптывавшему дно щели.

— Зачем? — не понял тот.

Сержант молча наклонился к ящику с инструментами. Взяв ломик, Чимбик перехватил его на манер метательного копья и с силой запустил в землю перед щелью. Стальной стрежень прошил грунт, выйдя практически над дном укрытия.

— Осколки, сэр, — объяснил он замершему дворняге. — При глубине в сто восемьдесят сантиметров вы выживете, лёжа на дне укрытия. А у вас, сэр — полтора метра.

И, отвернувшись от мужчины, задал заинтересовавший его вопрос:

— Мэм, в вашей культуре полигамные семьи?

— Чаще всего, — кивнула Талика, отрезала большой кусок ещё горячего пирога и поставила тарелку перед Чимбиком. — Ещё со времён лунной колонии перед колонистами стояла проблема обновления генофонда. Сохранилась она и в период перелёта, и в период колонизации Идиллии. Потому мы охотно смешиваем кровь с инопланетниками — это оздоравливает новые поколения.

Сержант, повинуясь её приглашающему жесту, сел за стол, раскрыл забрало шлема и, вооружившись ложкой, принялся за пирог. Вкус и аромат свежей выпечки невозможно было сравнить ни с чем, что Чимбик пробовал до этого, и репликант блаженствовал от этих ощущений.

— Отец Миры, — Талика кивнула в сторону доминионца с младенцем, — хирург-травматолог с Марса. Прилетел сюда в отпуск и не захотел улетать. Сами понимаете, в силу эмпатии наши экстренные службы сталкиваются с рядом сложностей в работе и поэтому квалифицированные медики могут получить статус гражданина Идиллии.

— Разве Идиллия — не часть Доминиона Земли? Статус гражданина Доминиона и гражданина Идиллии — не одно и то же?

— За пределами Идиллии — одно, — сказала Талика, присаживаясь рядом.

Странно, но её близость не раздражала сержанта, но и не волновала, как близость Эйнджелы. Идиллийка просто воспринималась «своей», как любой из братьев, севший рядом в столовой.

— У нашей планеты довольно широкая автономия, которую мы получили на этапе добровольного вступления в Доминион, — пояснила идиллийка, с улыбкой наблюдая за перепачканной ребятнёй, самозабвенно возившейся в грязи.

— Не знаю, чего это стоило Короне, но мы сохранили право отказывать в посещении планеты нежелательным элементам и высылать тех, кого сочтём опасными или вредоносными. Естественно, у властей Доминиона есть возможность отменить любое решение Короны, однако таких прецедентов практически не случалось. Ну и отдельные категории гостей планеты просто неподвластны нашему правительству. Вы, например.

— Репликанты, мэм? — Чимбик с огорчением обнаружил, что тарелка опустела. — Или вы про военнослужащих?

— Военные, ряд учёных и вообще любые люди, имеющие соответствующую пометку в документах.

Чимбик подумал, что дар эмпатии гарантирует идиллийцам безопасность от разного рода гнуси вроде «любителей утончённого досуга», которым хотели продать Расмиру. Или рыжего урода с корабля «Рабах», вслух мечтавшего о сексе с Амели.

Воспоминания вызвали секундную вспышку злости и удивление в глазах Талики. Чимбик повёл плечами и вернулся к разговору.

— А на чём основывается перечень профессий, признанных необходимыми на Идиллии? — задал он очередной интересующий вопрос.

— Идиллии присвоен статус фронтира, — охотно объяснила Талика, перекладывая на тарелку Чимбика ещё один кусок пирога. — Несмотря на то, что у нас вполне развитая планета даже по меркам Доминиона, формально мы считаемся миром на начальном этапе колонизации. Поэтому для желающих переселиться существует ряд критериев, среди которых — специальность потенциального переселенца и уровень его профессионализма. Даже, к примеру, попавший к нам по распределению выпускник медицинской академии сможет получить гражданство, лишь доказав делом свою компетентность.

— Разумно, — вслух признал сержант.

— Уф… — на стул рядом рухнул тот самый хирург-травматолог с Марса.

Тело мужчины блестело от пота, но лицо сияло. Налив стакан лимонада, он сделал маленький глоток и сказал Чимбику:

— Спасибо, сержант. Давно я так не расслаблялся… — и, обернувшись, крикнул идиллийцу:

— Ты копай, копай! Бери больше, кидай дальше, а пока летит — отдыхай!

Тот сверкнул улыбкой на чумазом лице и передал сыну ведёрко с землёй.

— Я уже и забыл, — продолжил доминионец, — когда в последний раз лопату в руки брал.

Сделав ещё глоток, он неожиданно сказал:

— Мой тебе совет, сержант: как выслужишь пенсию — оставайся тут. Лучшая из планет.

И, поцеловав Талику, поспешил обратно, неся в руке кувшин с лимонадом.

«Нам не положена пенсия», — хотел сказать Чимбик, но не успел. Глядя, как врач передаёт лимонад идиллийцу, репликант задумался над словами дворняги. Жить на Идиллии… Прекрасный климат, дружелюбное население… и никаких полезных для фронтира навыков ни у кого из его братьев. Только умение убивать.

— Вот это я сходила на работу… — раздался изумлённый голос от калитки.

У ограды стояла идиллийка в комбинезоне с логотипом «Иди-роботс» и растерянно оглядывала земляные работы. Руки у неё были заняты коробкой, из которой торчала хвостовая часть малого дрона.

— Мама вернулась! — радостно завопили Майк с Динарой и побежали помогать новоприбывшей.

Чимбик удивлённо моргнул и повернулся к Талике, ожидая объяснений.

— Мэм… — он взглядом указал на обнимающую детей идиллийку. — Разве это не ваши дети?

— Мои, — широко улыбнулась Талика. — И соуль.

Объяснение поставило Чимбика в тупик. Он ещё мог бы предположить, что дети созданы из генетического материала Талики и второй идиллийки, но мужчины были представлены как отцы…

— Соуль — это её имя? — уточнил репликант, пытаясь разобраться в совершенно непонятном ему социальном статусе новоприбывшей.

— Соуль — это идиллийское слово, обозначающее примерно то же, что муж и жена в других культурах, — пояснила Талика. — Произошло от словосочетания «родная душа» на эсперанто, но со временем видоизменилось и сократилось до «соуль». На Идиллии нет традиционного для других планет института брака. Мы просто живём семьями — большими и маленькими. И вместе воспитываем детей, чьи бы они ни были.

Динара с Майком уже тащили коробку с дроном в дом. Чимбик проследил за ними взглядом и решил, что сейчас будет уместным уточнить ещё одну деталь:

— Я не слишком хорошо разбираюсь в возрастах детей, но мне показалось, что Майк и Динара одного возраста.

— Да, они родились с разницей в полтора месяца, — Талика поставила рядом с собой ещё одну тарелку и принялась чистить какой-то местный фрукт, название которого сержант узнать не успел.

— Значит, вы не можете быть биологической матерью обоим, — сделал логичный вывод Чимбик.

— Биологическая мать Майка погибла, когда ему не было двух лет, — негромко сказала Талика. — Несчастный случай, её дельтаплан закрутило воздушными потоками и она не справилась. Но Майк мой сын, и не важно, кем он был рождён.

На Идиллии нет чужих детей.

Взрыв смеха, донёсшийся от «укрепрайона», на секунду отвлёк сержанта от разговора. Обернувшись, Чимбик успел застать момент, когда слишком высоко наваленный бруствер сполз на не успевшего отскочить идиллийца.

— Вот и польза от вашего фильтра, сержант! — отряхнув голову, крикнул пострадавший и, вылезя из щели, пошёл к ведру с отфильтрованной водой.

Ведро сержант подвесил на верёвке, выбрав место с максимально интенсивным ветром — показывал, как можно охлаждать воду, обходясь без холодильника.

— То есть у вас отсутствуют заведения для осиротевших детей? — вернулся к разговору репликант.

За его спиной шумно заухал идиллиец, окативший себя прохладной водой.

— Ребёнок без родителей — это ужасающая дикость, — серьёзно сказала Талика и посмотрела на Чимбика странным взглядом, значения которого он не понял. — Для нас не важно кровное родство, в семью может быть принят любой. Мы называем таких детей «зелар», дитя души.

Чимбик, в последнее время очень много читавший о человеческом обществе, вспомнил, что подобное практикуется в ряде примитивных культур, подчёркнуто сторонящихся прогресса. Это помогало им выживать, сохраняя количество рабочих рук. Высокоразвитые же общности, как правило, использовали специализированные учреждения, в которых воспитывались сироты. Не все, если вспомнить Эдем. Чимбик не раз видел там малолетних асоциальных элементов, промышляющих попрошайничеством и воровством.

Идиллийцы, при их высоком уровне развития, предпочли забирать сирот в свои семьи. И, глядя на приёмного сына Талики, репликант пришёл к выводу, что этот вариант крайне удачный. Наверное. Дать точное определение мешало отсутствие полной информации о семейной жизни дворняг.

— Боюсь спросить, — из дома появилась та самая «соуль», успевшая переодеться в шорты и короткий топ, — вы разгромили все душевые в доме?

Она уселась за стол, с интересом оглядела Чимбика и протянула тому руку:

— Я Мидж. А вы, наверное, сержант?

Чимбик удержался от того, чтобы покоситься на свои знаки различия, чётко выделяющиеся на наплечниках. Запоздало вспомнив, что дворняги не разбираются в подобных вещах, он ответил на рукопожатие.

— Да, мэм. Сержант РС-355085, мэм.

Чимбик заметил взгляд, который Мидж бросила на свой браслет гражданина при рукопожатии. Озадаченный взгляд.

— Что-то не так, мэм?

— Браслет не реагирует, — пояснила Мидж. — Вам ведь выдали гостевой браслет? Выглядит точно так же.

— А на что он должен реагировать, мэм? — напрягся Чимбик.

— На вашу ДНК, — пояснила Мидж. — У идиллийцев часто рождаются дети от туристов, многие не знают отцов, братьев и сестёр. При контакте браслетов кровных родственников они уведомляют о родстве и его степени. Позволяет избежать случаев кровосмешения. Но о вас данных нет. Это странно.

На смену подозрительности пришло удивление.

— Мэм, разве вам не говорили, что я — не человек? Я — репликант, биоробот модели «Арес» пятого поколения, заказ Министерства Обороны. Наш генный код является секретной информацией. И мы полностью стерильны, мэм.

— Ну да, тогда кровных родственников вы не встретите, — не придав особого значения прочей информации, успокоилась Мидж. — Вы уже пробовали клубнику? Дети сами собрали небольшую гидропонную установку и вырастили урожай!..

Когда стемнело, сержант показал маленьким идиллийцам ещё одну полевую премудрость — разведение костра с помощью огнива. Это примитивное устройство уже которое столетие верой и правдой служило людям: лёгкое, прочное, не требующее заправки. Просто два куска металла для высекания искр.

Дети слушали сержанта восторженно и внимательно, жадно впитывая новые и такие интересные знания.

Эмпатический фон радости, счастья и восхищения буквально пронизал Чимбика, позволяя в буквальном смысле почувствовать себя ребёнком. Впервые в жизни, несмотря на то, что он прошёл все положенные человеку фазы взросления тела.

Он смотрел на обнимавших детвору Талику и Мидж и пытался представить, каково это — иметь мать? Взрослого, который любит и заботится, а не требует и оценивает. Представить это умозрительно репликант не смог, но зато сумел почувствовать невозможное в его жизни чувство защищённости и ощущения, что в жизни просто не может случиться ничего дурного.

Когда все расселись у костра, Мидж вытащила из цилиндрического футляра флейту и заиграла тихую приятную мелодию. А Талика оглядела притихшую детвору и начала рассказывать сказку. Голоса идиллийки и флейты причудливо сплетались, рождая незримое волшебство. То самое, что когда-то подарила Чимбику Эйнджела. И, глядя на сонно улыбающуюся Динару, сержант представлял себе маленькую Эйнджелу, которой мать когда-то рассказывала сказки. Сказки, которые она спустя много лет подарила лишённому детства живому оружию.

Глава 25

Планета Идиллия. Военная база «Эсперо-1»

Вертолёт раскрыл борта, и отделение посыпалось наружу, роняя на покрытие площадки куски засохшей грязи. После трёх суток в джунглях репликанты походили на глиняных големов из сказок. Да и не только они — все, кому выпало счастье участвовать в учениях, имели точно такой же вид. Кирпично-красная корка уравняла всех — от командиров бригад до последнего рядового из роты матобеспечения.

— РС-355085, подойдите, — раздался в наушниках голос комбрига.

Чимбик моментально насторожился. То, что его вызвали по номеру, а не по имени, ясно показывало недовольство комбрига. Но из-за чего?

Полковник Стражинский стоял в стороне, обивая ошкуренной веткой грязь с поножей.

— Господин полковник… — начал было подбежавший Чимбик, но был остановлен вопросом:

— Объясните, сержант, что за чертовщину вы устроили перед отбытием? Что это за идиотские игры в «золотую лихорадку» на пляже?

Чимбик напрягся. Отделение потратило свободное время перед отправкой на базу, стараясь отыскать в песке пляжа куски янтаря. За час труда они смогли найти два куска, которые решено было отдать подружке Сверчка и Схеме.

Вдобавок Чимбик специально изучил закон, касающийся добычи янтаря, и знал, что такая находка не является нарушением. Тогда из-за чего недоволен комбриг?

— Господин полковник, я читал, что по закону… — и опять Чимбику не дали договорить.

— По какому, нахрен, закону, сержант? — Савин говорил, не повышая голоса, но репликант разом почувствовал себя со всех сторон не правым.

— Закон, сержант, это для мирняка. Штатских, понимаете? — полковник сбил очередной ком грязи. — Которые могут шляться по пляжам, ковыряясь в песке, как грёбаные птички-песчаники. Для нас же существует Устав! А вы, Чимбик, находились на учениях. На службе, чёрт подери! И то, что в этот час вам не поступало приказов — не повод для бестолковых шатаний в поисках куска смолы! Понятно?

— Так точно! — гаркнул Чимбик, вытягиваясь во фрунт.

Стражинский смерил его взглядом и уже куда более дружелюбно поинтересовался:

— Зачем вам янтарь, сержант?

Чимбик помедлил с ответом. Говорить правду не хотелось, но и врать тоже смысла не имеет. Полковник всё же отличался от большинства дворняг, относясь к своим подчинённым с куда большим уважением. Во всяком случае сержант никогда не слышал от него и большинства других офицеров — за исключением Дюрана — пренебрежительных фраз в адрес репликантов. Тем не менее он — тоже дворняга. Значит, надо суметь не сказать ему всю правду и обойтись без откровенной лжи.

— Подарок, сэр, — наконец, решившись, ответил Чимбик.

— Подарок? — Стражинский улыбнулся. — Вы завели подружку, сержант?

Сержант напрягся. Неуставные отношения с человеком, даже касания сверх необходимого раньше считались дефектом. А дефектным не место в строю. Несмотря на послабления и прямой приказ налаживать контакт с дворнягами, репликанты справедливо подозревали, что «заведший подружку» экземпляр будет передан контрольной группе. И вряд ли вернётся к несению службы.

И дружелюбная улыбка Стражинского не делает вопрос менее опасным.

— Никак нет, сэр! — Чимбик преданно пожирал глазами начальство. — Господин полковник, сержант посчитал, что подобного рода действия необходимы репликантам для лучшего понимания гражданских!

Репликант намерено загрузил фразу максимальным количеством официоза, надеясь таким образом сбить человека с толку.

— Что? — опешил полковник.

— Для лучшего взаимодействия… — взмах руки Стражинского в очередной раз прервал сержанта.

— Пробуете социализироваться? — перевёл на общечеловеческий язык Чимбиковы канцеляризмы Стражинский.

— Так точно, господин полковник! — рявкнул сержант.

— Похвальное стремление, — сухо заметил полковник. — Но оно не должно отвлекать вас от выполнения служебных обязанностей. Я считаю вас компетентным младшим командиром. Не разочаровывайте меня.

— Виноват! Больше не повторится! — с облегчением рявкнул Чимбик.

— Надеюсь, сержант. Свободны, — полковник жестом подозвал своего адъютанта. — Лейтенант, где этот гондон, возомнивший себя дирижаблем?

— Лейтенанта Дюрана к командиру бригады! — услышал уходящий сержант голос адъютанта.

Идиллия. Военная база «Эсперо-1»

В боксах рембата жизнь кипела, несмотря на позднее время. Учения в джунглях обошлись бригаде во множество разбитых фар и прожекторов, сломанных антенн, помятых бамперов и сломанную стрелу БРЭМ — эвакуатора на базе танка. Стрелу сломал лейтенант Дюран, решивший доказать подчинённому, что препятствие, за которое зацепился кран, «всего лишь сраная веточка, капрал».

«Сраная веточка» оказалась частью корпуса одного из первых колонизационных кораблей. Таким образом Дюран совершил разом два открытия — археологическое и антропологическое. Ибо командир рембата, глядя на покалеченную машину, заявил, что в лице Дюрана нашлось недостающее звено между обезьяной и человеком, до сего момента каким-то чудом избежавшее внимания учёных.

Естественно, полученная выволочка не прибавила Дюрану любви к окружающим. Лейтенант окончательно закусил удила, в итоге к концу учений достав всех настолько, что по возвращении на базу за него взялся уже лично комбриг.

Дюран после второго нагоняя притих, но все понимали, что это ненадолго. Но вполне удовлетворялись тем, что лейтенант засел в ротной канцелярии и не мешал подчинённым приводить в порядок повреждённую технику.

Чимбик и Стилет зашли в боксы принять отремонтированные машины: обоих сержантов назначили в приёмную комиссию, свалив на репликантов всю возню с приёмом-передачей. Офицеры-люди же радостно свалили в город — компенсировать перенесённые в джунглях лишения.

С собой Чимбик захватил Брауни. Формально — для помощи в проверке техники. На деле — позволить брату лишний раз встретиться со Схемой.

Кивком отпустив Брауни, Чимбик в сопровождении Стилета занялся поиском старшего смены. Работающие люди и идиллийцы провожали фигуры репликантов взглядами. Среди людей оба сержанта имели дурную репутацию отмороженных ухорезов, а эмпаты, ощущая настороженную недоверчивость репликантов, разумно предпочитали не лезть без дела.

— Заметил — туземцы перестали в ногах путаться? — негромко спросил Стилет.

Чимбик кивнул. Действительно, бестолковая суета первых дней обучения прекратилась, идиллийцы втянулись в работу, и рембат вновь стал единым организмом.

Взгляд сержанта то и дело обращался к Брауни, вместе со Схемой забравшегося в один из отремонтированных багги для проверки системы управления оружейным модулем. Проходившие мимо идиллийцы косились на модуль и неумело скрывали улыбки. Но молчали, ничем иным не выказывая осведомлённости.

Чимбик недовольно дёрнул щекой. То, что идиллийцы пытались сохранить отношения Брауни и Схемы в тайне, вызывало благодарность. Только вот делали они это столь неумело, что даже самый тупой из дворняг с лёгкостью мог сообразить, в чём дело. Просто взглянув на эти вот самые улыбки.

«Это не болтун — находка для шпиона, — подумал Чимбик. — Находка для шпиона — хранящий тайну идиллиец».

— Рядовой! — гаркнул он, перекрикивая шум работ.

Брауни вздрогнул и с недоумением уставился на командира, соображая, зачем тот орёт, вместо того, чтобы просто использовать имплант.

— Выгоните машину из бокса и прогоните по парку, — приказал Чимбик. — Протестируйте поведение оборудования в движении! Тщательно проверьте, без спешки!

На последних словах сержант сделал особое ударение.

Брауни молча кивнул. Перебравшись на водительское сиденье, он захлопнул дверь, отсекая пассажиров от посторонних взглядов.

«Спасибо, садж», — пришло на имплант его сообщение.

Оба сержанта проводили машину бесстрастными взглядами.

— Двигается вроде нормально, — вслух заметил Стилет.

Но Чимбик знал, что он, как и все остальные репликанты, внимательно следит за развитием отношений своих удачливых братьев.

«Слышал, что Сверчок рассказывал?» — через имплант поинтересовался Стилет.

Чимбик отрицательно качнул головой: он весь день проторчал в штабе, готовясь к проверке отремонтированной техники. Его отделение в это время блаженствовало в городе: командование щедро выделило выходной день, позволив репликантам провести его за пределами части. Само собой, Сверчок встретился с бейджинкой Нали. Чимбика немного удивляло то, что девушка, не будучи эмпатом, тем не менее явно привязалась к репликанту.

«Нали сказала Сверчку, что ей с ним спокойно», — сообщил Стилет.

Чимбик замер.

«Подержишь меня за руку, пока я буду засыпать? Это… спокойно».

Память воскресила шум реки, аромат леса и тепло ладошки, лежавшей в его руке.

Планета Идиллия. Город Эсперо

Несмотря на яркий солнечный день в комнате царил полумрак. Опущенные жалюзи позволяли Эйнджеле вообразить, что мир вокруг исчез и её, наконец, оставили в покое. Батарея пустых бутылок идиллийского вина выстроилась у журнального столика. Вино — единственное, что нравилось Эйнджеле на Идиллии.

Она потянулась к бокалу и сделала неторопливый глоток. Спешить было некуда. Майор Хоар милостиво разрешил близнецам «отдыхать», при этом запретив покидать Идиллию. И теперь Эйнджела застряла на планете, которую не хотела видеть, совершенно без дела.

И безделье сводило её с ума.

Пустые дни наполняли счастливые и мучительные воспоминания о Чимбике.

Счастливые потому, что сержант был первым после сестры существом, поставившим её интересы выше собственных.

Первым, кто её отпустил. Первым, кто по-настоящему любил её и ничего не требовал взамен.

А мучительными они были по той простой причине, что Чимбика больше не было в живых.

Бокал опустел, и Эйнджела потянулась за бутылкой. Из горлышка скатилось лишь несколько жалких капель, и девушка поставила опустевшую тару в длинный ряд таких же. Рассеянно подумав, что надо как-нибудь их выбросить, она вынула из практически опустевшего ящика новую бутылку и откупорила её.

Красное вино полилось в бокал, оживляя в памяти дурные воспоминания. Рука дрогнула, и вино пролилось на руку, столик, забрызгало ковёр. На миг показалось, что зажившая рана на запястье открылась и снова кровоточит. Девушка поднесла руку к лицу и принюхалась. Вино, просто вино.

Какое-то время Эйнджела молча пила, разглядывая потолок. Так себе зрелище, но получше многих в её жизни. Экран коммуникатора тускло засветился уведомлением о входящем звонке. Идиллиец-доктор, что занимался ею в госпитале, снова пытался поговорить. Наверное, он искренне беспокоился за неё.

Палец Эйнджелы коснулся сенсора. Счётчик непринятых звонков увеличился, дойдя до семнадцати. Подумав, девушка просто вырубила коммуникатор. Если что, Ри знает, где её искать.

Свитари тоже пыталась вразумить сестру, но особых успехов не достигла. В конце концов она заявила, что даёт сестре три дня, чтобы в одиночестве топить горе в бутылке, а потом примет меры.

Шёл второй день.

Свесив руку с кресла, Эйнджела нащупала гриф завеля и потянула тот вверх. Инструмент она купила уже на Идиллии, и теперь его тоскливое звучание резонировало с её настроением. Перебирая струны, Эйнджела подумала, что хочет, чтобы её похоронили в плодородной земле и посадили на могилу дерево зинда. А когда то вырастет — мастер создаст из него завель. Может, тогда она сумеет рассказать всё то, что сейчас спрятано глубоко в душе?

Мысли самым грубым образом прервал звонок в дверь. Кто-то очень настойчивый терзал сенсор интеркома, явно не понимая молчаливого намёка идти нахрен. Наконец звонок замолчал. Когда Эйнджела уже решила, что её оставили в покое, замок пискнул и дверь распахнулась, впуская майора Хоара. Эмпат успела заметить консьержа, удаляющегося по коридору.

Понятно. Майор воспользовался служебными полномочиями, абсолютно наплевав на желания самой Эйнджелы. Как и все остальные.

— Я в отпуске! — безо всякого дружелюбия заявила хозяйка номера.

— Заметил, — игнорируя её настроение, ответил майор.

Оглядев ряд пустых бутылок, Хоар поинтересовался:

— Решила посмотреть, какого цвета черти на Идиллии?

— А вы вдруг решили подружиться? — в тон ему спросила девушка.

Она хорошо чувствовала раздражение майора, но сейчас ей было глубоко наплевать на него.

Презрение, с которым майор посмотрел на неё, разом напомнило Эйнджеле её место в глазах большинства людей.

Хоар не исключение — для него и она, и её сестра были всего лишь шлюхами. Полезными, но всё же шлюхами.

Говорящий инструмент в арсенале. Как репликанты.

— В мыслях не было, — майор без приглашения уселся в свободное кресло. — Просто пришёл посмотреть, в каком ты состоянии.

— Посмотрели? — недружелюбно поинтересовалась Эйнджела и с вызовом подняла на Хоара изрезанное рубцами лицо.

— Нравлюсь?

— Нет, — ухмыльнулся тот. — И не должна. Единственное — интересует, какого чёрта ты эту всю резьбу по дереву не сведёшь?

— Мне так больше нравится, — лицо Эйнджелы неестественно искривилось в ухмылке. Длинный шрам на щеке исказил мимику девушки.

— Решила примерить образ Гуинплена? — майор взял бутылку и посмотрел на этикетку.

Очевидно, выбор Эйнджелы ему не понравился — Хоар брезгливо скривил губы и поставил бутылку на место.

— Сходила бы в туристический район, — посоветовал он. — Зацепила бы кого из штамповок, раз уж у тебя тоска такая.

Они один чёрт все одинаковые. Может, тогда полегчает?

— А может, вы себя в задницу трахните, сэр? — не оригинально, но зато от души предложила Эйнджела.

К её разочарованию, майор не отреагировал на грубость.

— Для этого у меня есть начальство, — отмахнулся он. — А вот твою задницу я трахнуть могу. Во всех смыслах. И пока я всерьёз над этим не задумался — объясни причину своего… — Хоар кивнул на шеренгу бутылок, — …тоскливого досуга.

— Жизнь — дерьмо, и мы в него вляпались, — сообщила древнюю, как само человечество, истину Эйнджела и снова приложилась к бокалу.

— Лорэй, — в голосе Хоара прорезались опасные нотки. — Я задал вопрос, на который хочу получить конкретный ответ, а не дурацкие отговорки в духе дневника девочки-подростка.

— Не нравятся девочки-подростки? — гнусно ухмыльнулась Эйнджела. — Уважаю.

Майор уже хотел залепить ей пощёчину-другую для ясности ума, но девушка посерьёзнела и отвернулась.

— Не могу тут оставаться, — медленно, будто речь давалась ей с трудом, выговорила Эйнджела. — Эти жизнерадостные идиоты с их вопросами, что со мной, и репликанты. Как будто вижу покойника.

Она почувствовала, как утихает раздражение майора, уступая место чему-то, очень похожему на понимание.

— Не думал, что он тебя так зацепил, — Хоар вынул из кармана платок и промокнул лоб. — Я вообще в какой-то момент решил, что ты в того союзовского капитанишку втрескалась.

Хоар сказал это не из желания позлить Эйнджелу. Майор очень хотел разгадать загадку: какого чёрта союзовец ринулся под пули, спасая эмпата из лап сенатора и его дружков? Ведь, согласно отчёту, Эйнджела не то что не спала с Нэйвом, а и контактировала до операции всего два раза. Но союзовец поступил вопреки логике: вместо того, чтобы пристрелить Ри — как поступил бы на его месте сам Хоар, обрубая концы и смыться, Нэйв ринулся в практически безнадёжную атаку. Нет, майор уважал храбрость, но, с его точки зрения, сопляк совершил глупость. Которая, тем не менее, привела к победе.

Ну, и таинственную гибель остатков группы Рида от рук Нэйва тоже не надо сбрасывать со счетов. Так что пока эмпат пьяна — есть шанс докопаться до истины.

— Нэйв — хороший человек, — несмотря на добрые слова, тон Эйнджелы был безразличным. — Он либо сдохнет от своей доброты, либо станет как все. Но он не понимает… А Чи…

Она на миг запнулась и продолжила, задумчиво ведя пальцем по длинному рубцу:

— РС-355085 понимал.

«И отпустил», — хотела добавить девушка, но промолчала. Возможно, факт прямого нарушения приказа поставит под угрозу братьев Чимбика. Кто знает уродов, командующих маленькой армией рабов?

— И что же он понимал? — поинтересовался Хоар.

Мелькнула мысль подсыпать в бутылку «болтуна». Мелькнула — и тут же пропала. Девушка довольно пьяна и есть все шансы вместо нужной информации получить бессвязный бред, включающий старые обиды и детские секреты. Чёрт, надо было прийти пораньше…

Майор подавил досаду и уставился на собеседницу, ожидая ответа.

— Он понимал меня, — медленно произнесла Эйнджела и подняла бокал. — Пусть он переродится тиаматским охотником и будет счастлив!

Провозгласив этот странный тост, она осушила бокал и потянулась за бутылкой.

Хоар задумчиво наблюдал за её манипуляциями. Похоже, эмпат всё глубже и глубже погружалась в депрессию, при этом наотрез отказываясь от помощи психологов. Это плохо. Если состояние ухудшится — Эйнджелу придётся списать.

А второго такого же агента найти будет сложно, если возможно вообще.

Глядя, как Эйнджела подрагивающей рукой подносит бокал к губам, майор размышлял: стоит или нет, говорить, что её РС-355085 жив? Репликант — как джокер в руке: непонятно, станет он козырем или погубит игру. Хоар не мог спрогнозировать действия сестёр, узнай они, что репликанты живы. И потому не хотел без крайней нужды открывать им эту информацию.

— Вокруг полная планета эмпатов, — напомнил он. — Миллионы красавчиков, которые всегда знают, что у тебя на душе.

Да все бабы Доминиона и Союза мечтают о таком! Сведи шрамы, выйди на улицу, и жизнь наладится.

Слова майора вызвали у Эйнджелы горькую усмешку. Идиллийцы… Сказочные жители сказочного мирка, оторванного от реальности. Ни один из них не мог сравниться с Чимбиком. И никто не сможет. Смерть сержанта навсегда подняла его на недосягаемую для живых высоту. Хотя бы потому, что он уже не мог ничего испортить или разрушить.

Течение времени сгладило острые углы и шероховатости в образе сержанта, оставив лишь счастливые до щемящей тоски воспоминания. Иногда Эйнджела уже не могла поручиться, помнит она Чимбика или идеализированную фантазию.

И ни один живой мужчина не мог соперничать с мёртвым идеалом. Вечным, совершенным, недосягаемым.

— Ему я бы нравилась и со шрамами, — вслух сказала девушка и долила вино в бокал.

— У тебя всё ещё есть возможность отплатить тому, кто их нанёс, — напомнил Хоар.

Месть была одной из движущих сил сестёр. Хоар, читая отчёты с Нового Плимута, с интересом отмечал то, с какой свирепой радостью Свитари расправлялась со своими бывшими мучителями. Она и сейчас часами торчала в тире, упражняясь в стрельбе из пистолета, а в арендованной квартире поставила манекен из баллистического геля, на котором отрабатывала удары ножом.

Согласно отчётам покойного Гуннара, Эйнджела всегда присутствовала при допросах и казнях, но не выказывала ни сочувствия, ни жалости. А значит, и для неё месть ещё не утратила ценности и может мобилизовать, заставив вернуться к работе.

— Я отплачу, — мутные до того глаза Эйнджелы прояснились и зло сузились. — А потом брошу всё это дерьмо. Начну новую жизнь.

— И чем займёшься? — полюбопытствовал Хоар, ободрённый реакцией девушки. — А то твоя сестра горит желанием продолжать работу. Тренируется днями напролёт, приятно меня удивляя: думал, она тоже войдёт в штопор, как ты.

Эйнджела нахмурилась. Наверное, впервые в жизни их с сестрой желания разошлись.

— У Свитари горячая кровь. Ей это нравится.

Вопрос о будущем она оставила без ответа. Главным образом потому, что сама его не знала.

Глава 26

Планета Идиллия. Город Эсперо

Каждый раз, когда Чимбик думал, что на Идиллии его уже ничем не удивишь, жизнь преподносила очередной сюрприз.

То, что Талика пригласила его домой, уже особого удивления не вызывало. А вот то, зачем она это сделала, сержанта изумило — семейный поход в парк развлечений.

Что такое «парк развлечений», Чимбик знал. И восторга у него этот способ проведения досуга не вызывал. Репликант просто не понимал, как можно получать удовольствие от максимально упрощённых и безопасных подобий армейских тренажёров и кабин виртуальной реальности. Но желание получше изучить жизнь идиллийцев пересилило скепсис.

Оно и странное, новое, непонятное чувство: Чимбику почему-то не хотелось огорчать Талику и её многочисленное семейство отказом.

Ещё удивительнее было то, что отдых сержанту… понравился. Это не походило ни на что, испытанное Чимбиком.

Даже на прогулку с Эйнджелой по лайнеру. Абсолютно иное ощущение веселья, радости и вместе с тем — полной расслабленности. Настолько, что сержант за всё время отдыха всего раз испытал негативные эмоции — когда в открытом кафе сидящий за соседним столиком инопланетник в разговоре со своим товарищем назвал Динару «куколкой». Чимбик, помнивший, что так дворняги называли понравившихся им женщин, немедленно напрягся, но, изучив лица мужчин, пришёл к выводу, что слово может иметь и иное значение. Потому что дворняги смотрели на Динару так же, как её родители. Сержант сделал себе зарубку в памяти изучить данный вопрос и успокоился.

Обратно возвращались пешком. Вернее, пешком шли взрослые, а детвора посменно ехала на сержанте, причём сразу по трое-четверо: кого-то Чимбик сажал на плечи, а остальные цеплялись за лямки снаряжения. Почему-то Чимбику это тоже понравилось, несмотря на нестандартное использование амуниции.

А ещё это был первый раз, когда репликанту не хотелось уходить.

Сидя в такси, увозящем его на базу, Чимбик подумал, что у них с Эйнджелой тоже может быть вот так. Но сначала ему нужно освободиться. Перестать быть имуществом. И тогда… Что «тогда» — Чимбик продолжать не стал, отогнав бесполезные мечтания.

Планета Идиллия. Военная база «Эсперо-1»

— Разрешите обратиться, — нагнал идущего к столовой Савина Чимбик.

— Слушаю, — майор остановился, с интересом глядя на сержанта.

Репликанты крайне редко обращались к нему напрямую. А Чимбик был одним из тех, кто вообще не открывал рот без крайней необходимости. И раз угрюмый сержант даже не стал дожидаться окончания обеденного перерыва — значит, ему действительно что-то нужно.

То, что майор услышал, повергло его в шок.

— Я хочу подать рапорт, — сказал Чимбик. — На разрешение провести экскурсию по части, господин майор.

— Экскурсию? — обалдело переспросил Савин. — Сержант, какую экскурсию? Ты что, подружку себе завёл?

— Никак нет. Детскую экскурсию, господин майор, — окончательно добил комбата репликант.

— Детскую… — зачем-то повторил Савин, таращась на Чимбика ошалелым взглядом. — Сержант, объясните подробнее.

Чимбик подробно изложил историю своих взаимоотношений с семейством Талики и о просьбе детей показать им бронетехнику.

— Разумеется, только те образцы, что не являются секретными, господин майор, — уточнил репликант.

Савин задумался. В принципе, сержант не просил ничего крамольного — «Дни открытых дверей», когда в воинские части приглашаются гражданские, чтобы посмотреть на мощь армии, широко практиковались в Доминионе. Другое дело, что всё это оговаривалось заранее, вставлялось в расписание части. И не во время военного положения. Но…

Савину очень хотелось посмотреть на рожу Тайрелла, когда корпорат узнает о просьбе «агрессивного экземпляра».

— Я передам вашу просьбу командиру бригады, сержант, — улыбнулся майор. — Но ничего не могу обещать — сами понимаете, военное положение.

— Спасибо, господин майор! — обрадованно воскликнул Чимбик. — Разрешите идти?

— Свободны, — Савин ответил на салют сержанта.

Глядя вслед репликанту, майор хмыкнул и удивлённо покачал головой.

— Детская экскурсия, — тихо сказал он. — Надо же…

Час спустя Савин и Стражинский сидели в кабинете командующего, с интересом наблюдая за отчаянно жестикулирующим Тайреллом.

— Вы должны разрешить эту экскурсию! — горячился корпорат. — Это же уникальный случай социализации репликанта!

Господин генерал, пожалуйста!

— А как же «агрессивный экземпляр»? — не удержался от подначки Стражинский.

— Именно! — не понял шутки Тайрелл. — В этом-то и суть! Почему из всех шести сотен единиц только РС-355085 подаёт такую просьбу? Как… — он взглянул на экран планшета, — …эта Талика Варес смогла найти к нему подход?

— Так же, как Скотт нашёл подход к Белому Клыку, видимо, — впервые за весь разговор подал голос командующий.

— Кто? — растерялся Тайрелл.

— Старая классика литературы, не обращайте внимания, — махнул рукой генерал. — Значит, Тайрелл, вы поддерживаете идею с экскурсией?

— Да! Этот случай нужно подробно изучить! — корпорат принялся что-то записывать в планшет. — Неожиданный поворот в психике репликантов. При проектировании не закладывалась такая модель поведения. Нужно изучить реакцию остальных единиц!

Офицеры переглянулись. После продолжительного личного общения с репликантами они уже не воспринимали тех биороботами, не способными выйти за рамки заложенной в них программы. Да, репликанты были эффективным и удобным инструментом для решения боевых задач. Да, они совершенно точно не были людьми и воспринимали мир иначе. Но это не мешало им познавать окружающую действительность и расширять собственные горизонты. Иногда весьма неожиданным образом.

— Хорошо, — командующий повернулся к Стражинскому. — Полковник, выберите дату, когда в расположении бригады можно устроить «день открытых дверей». Есть у меня подозрение, что одним идиллийским семейством визитёры не ограничатся. Ну и раз уж ваш сержант такой инициативный — его сопровождающим и поставьте. Инициатива, знаете ли, наказуема.

Планета Эсперо. Военная база «Эсперо-1»

По мнению Чимбика, экскурсия уже была отличной идеей только из-за лиц военных копов на КПП. Общительные открытые идиллийцы щедро делились радостью с окружающими, и дети не были исключением. Потому помимо собственно семейства Талики прибыли одноклассники и дети родни и соседей. Больше полусотни единиц несовершеннолетних дворняг, и не думающих сдерживать свои эмоции.

— Обалдеть… — только и смог выдавить дежурный по КПП.

Чимбик, с превосходством глянув на ошеломлённого дворнягу, подошёл к Талике.

— Добрый день, мэм, — поприветствовал он её. И вернул фразу, с которой началось их знакомство:

— Куда вы хотите пойти, мэм?

— Если думаешь, что я тут что-то решаю… — она показала взглядом на гомонящих детей.

Комментарий совершенно излишний: от радостного возбуждения и любопытства, буквально рвущегося из детей, все оказавшиеся поблизости ошалело хлопали глазами и неосознанно улыбались.

— Тогда начнём со стрелкового оружия, — решил Чимбик. — А потом можно, — если кто захочет, и в спортгородок.

Он чувствовал себя немного непривычно: в честь такого дня к полевой униформе добавили элементы парадной — зелёный берет коммандос и белый пластрон, закрывающий шею. Репликанту нравилось, как он выглядит, и вместе с тем он немного опасался, что его праздничный вид покажется гостям нелепым.

Он провёл радостно гомонящую толпу к спортивному городку, перед которым стояли столы с разложенным на них вооружением и элементами экипировки. У каждого стола стоял репликант, отвечающий на вопросы экскурсантов и следящий за сохранностью имущества. И, в отличие от уже худо-бедно адаптировавшегося Чимбика, совершенно не готовые к цунами детских эмоций.

Поначалу вид одинаковых репликантов привёл детвору в восторг. Они бегали от одного к другому, спрашивали, как тех зовут, а потом дружно заучивали услышанные номера. Задача усложнялась тем, что у солдат отсутствовали нагрудные планки с именами, но, ко всеобщему удивлению, ребятня довольно скоро начала отличать бойцов, практически не ошибаясь.

Репликанты старались не подать вида, что их захватывает неистовая детская радость, но Чимбику хватало ничтожно малых изменений в мимике, чтобы понять: братьям нравится происходящее. Но с виду они оставались серьёзными и собранными, терпеливо объясняя и демонстрируя назначение того или иного предмета из представленного смертоубийственного ассортимента.

Талика в компании пары взрослых идиллийцев стояла в стороне и наблюдала за происходящим, весело щуря карие глаза. В руке она держала игрушечный звездолёт, оставленный на хранение Динарой. Игрушку выиграл для неё Чимбик в парке развлечений: едва узнав, что в этом странном месте можно заработать предметы демонстрацией навыков, не имевший денег репликант с лёгкостью добыл игрушки для каждого из сопровождавших его детей.

Сержант даже собрался выиграть вообще все представленные в парке призы, но его отговорила Талика, предложив представить дом, до самой крыши заваленный игрушками. Репликант согласился, что у идеи есть недостатки, и ограничился только большим плюшевым медведем, загадочно сообщив, что отдаст того одному из братьев «для социального эксперимента».

— Госпожа Варес? — оклик вернул Талику к действительности.

К идиллийцам подошли двое военных в компании штатского.

— Разрешите представиться, — высокий военный вскинул руку к берету. — Полковник Стражинский.

— Майор Савин, — представился второй — невысокий, жилистый, словно высушенный и выдубленный на солнце. — И доктор Тайрелл.

Он взглядом указал на штатского, увлечённо надиктовывавшего на планшет свои наблюдения. Услышав свою фамилию, доктор вскинул голову и огляделся, словно вспоминая, где находится. Узрев Талику, Тайрелл воодушевленно вскинулся и протянул руку:

— Госпожа Варес! Чертовски рад знакомству! Позволите задать вам несколько вопросов?

Проигнорировав остальных идиллийцев, он подхватил Талику под локоть, отводя в сторону. Военные, виновато улыбнувшись, вынуждены были идти следом.

— Доктор Тайрелл — представитель корпорации «Глоботек», — объяснил нагнавший их Стражинский. — Один из создателей репликантов.

— Многодетный отец, значит? — с улыбкой спросила Талика.

На высокие чины она смотрела с непосредственностью человека, не разбирающегося в званиях и прилагающихся к ним полномочиях.

На лицах военных отразилась борьба с душившим их смехом, а вот Тайрелл шутки не понял.

— Э… Не совсем корректно, — озадаченно протянул он. — Я отвечаю за наблюдение и контроль данных двух групп биороботов. Учитываем положительный и отрицательный опыт эксплуатации, чтобы внести поправки в следующую серию.

Почесав переносицу, учёный продолжил:

— Признаюсь — я удивлён. Прошлый владелец эксплуатировал репликантов своеобразно, и мы считали, что эта группа вообще не способна к социализации. Однако на Идиллии они показали неожиданно хорошие результаты. Как вы считаете, с чем это связано?

Он уставился на Талику взглядом, от которого всем стало не по себе. Будто Тайреллу не терпелось разобрать её на кусочки и разобраться, в чём заключается причина. Будто почуяв неладное, Чимбик бросил недобрый взгляд на учёного. Тайрелла сержант не переваривал на дух, а то, что представитель корпорации-изготовителя стоит рядом с Таликой, Чимбику особенно не нравилось.

— Может, дело в том, что мы относимся к ним не как владельцы к имуществу, а как радушные хозяева к дорогим гостям? — успокаивающе улыбнувшись Чимбику, ответила Талика.

К Чимбику подошёл репликант с такими же треугольными нашивками на плече и что-то спросил. Получив ответ, неизвестный приглашающе махнул рукой детворе и в компании трёх товарищей повёл маленьких идиллийцев к полосе препятствий.

— Очень зря, — сказал Тайрелл.

На лице Савина появилось выражение смертной скуки, какое появляется при повторе одной и той же темы.

Стражинский же наоборот — с интересом наблюдал за разговором.

— Не стоит забывать, что «Арес-пять» — военная модель, — продолжал учёный. — Живое оружие. У них совершенно иная, если можно так выразиться, мораль. Особенно у батальона с Эгиды, куда входил РС-355085. Консорциум использовал их для подавления беспорядков. Говоря понятным языком, они — детоубийцы в самом прямом смысле слова.

Идиллийка моргнула и почему-то прижала к груди игрушечный звездолёт. Савин и Стражинский уже готовились к панической попытке увести детей, но Талика перевела полный жалости взгляд на репликантов и покачала головой.

— Оружие не убивает само по себе, — голос Талики дрогнул. — Им управляют люди. Как по мне — изготовитель оружия виновен куда больше.

Осуждающий взгляд идиллийки открыто вперился в Тайрелла. Тот, совершенно не смущённый её реакцией, ответил:

— Заказчик требовал высокий уровень агрессивности. Платой стала вероятность сбоев. Как у РС-355085: оказавшись в нестандартной ситуации, сержант, до этого демонстрировавший хорошие показатели, по неизвестной причине стал излишне агрессивен. Этот образец часто сознательно идёт на конфликт, даже когда есть возможность его избежать. У меня создалось впечатление, что он возненавидел всех, кто не репликант или его командир. Воплощённая смерть, как сказал про него один из моих сотрудников. Да, на поле боя это полезный показатель, но в остальное время РС-355085 стал непредсказуем и потому опасен. Его АК слишком высок при крайне низком уровне ряда других показателей.

За его спиной «воплощённая смерть» заботливо поддерживал взобравшегося на брус Майка. Майор и полковник молча наблюдали за этой сценой, воздерживаясь от комментариев.

— Образец? АК? — медленно переспросила Талика.

Тайрелл вздохнул, и идиллийка почувствовала его лёгкое раздражение, словно у учителя, старающегося донести информацию до разума не особо старательного ученика.

— РС-355085, — доктор для вящей доходчивости ткнул рукой в сторону Чимбика, — репликант. Искусственно созданное существо, биоробот военной модели. Один из трёх тысяч экземпляров опытной партии, переданной заказчику для испытаний.

Талика окинула взглядом толпящуюся вокруг репликантов детвору. Чимбик и Стилет, стоя на краю ямы с грязью, страховали детей, барахтающихся там вместе с веселящимся Блайзом.

— АК — агрессивные качества, — продолжал пояснение Тайрелл. — Так вот, как я сказал — у РС-355085 этот показатель крайне высок. Я рекомендовал этот экземпляр на списание и утилизацию, но… — Тайрелл кивнул на военных, — …меня не поняли. Представители заказчика утверждают, что эта единица их устраивает.

Он тяжело вздохнул, не скрывая досады.

— И теперь у меня, госпожа Варес, есть к вам ряд вопросов.

Несмотря на опыт гида, лицо Талики было более чем красноречивым. Она смотрела на доктора Тайрелла, как на людоеда, пришедшего с «ланчем» в кафе-мороженое. Особенно её поразило то, что в учёном не было ни жестокости, ни злобы, ни упоения властью. Он действительно увлечённо рассказывал о своих исследованиях. И это было бы даже интересно, упоминай он подопытных крыс, а не людей.

Идиллийка глубоко вдохнула, выдохнула и сказала Тайреллу.

— Попытаюсь помочь вам понять.

— Спасибо, — обрадовался учёный.

Идиллийка то и дело поглядывала на проходящих полосу препятствия детей и их добровольных инструкторов.

Стоящий рядом с ямой Чимбик нагнулся и опустил туда руку. Выпрямившись, он поставил рядом с собой на землю что-то коричневое, с трудом опознанное Таликой как ребёнок. Чей и какого пола — под слоем грязи разглядеть не удалось. Зато счастливый заливистый смех грязевого монстрика слышали, наверное, даже на проходной базы.

— Мне известно, что при первой встрече с вами РС-355085 вёл себя в привычной манере, то есть довольно агрессивно, — начал Тайрелл. — Почему вас это не испугало и не оттолкнуло? Многие ваши коллеги попросили о замене после контакта с гораздо более… э… дружелюбными образцами.

Идиллийка разглядывала Тайрелла, словно диковинного пришельца, представителя абсолютно чуждой людям инопланетной расы. Пришельца, с которым она должна наладить контакт.

— Вы знаете, что я чаще всего провожу экскурсии для детей и подростков, пока их родители проходят лечение или развлекаются? Так вот, ваш «агрессивный образец» напомнил мне заброшенного родителями нелюбимого подростка.

Встречали таких? Обозлённые на весь мир, который их не понимает. Одинокие и не находящие себе места.

Тайрелл задумчиво сдвинул брови.

— Интересная концепция… — пробормотал он. — Но неверная: как раз своё место репликанты знают. Они — живое оружие, смерть на службе Доминиона.

«Смерть на службе Доминиона» собрала консилиум из коллег, обсуждая, можно ли отмывать детей из пожарного шланга. Дети радостно прыгали вокруг и заверяли, что такой способ мытья для них — нормальное дело.

Засомневавшись, репликанты отправили Чимбика советоваться со взрослыми идиллийцами.

Тайрелл же заваливал Талику вопросами, не придавая значения сухому тону её ответов. Наконец, оставив идиллийку в покое, корпорат умчался пытать репликантов, общающихся с детьми.

— А мы поначалу считали, что Чи… РС-355085 нашёл подружку, — глядя ему вслед, сказал Савин.

— Я знаю, что за пределами Идиллии бытует мнение, что мы тут день и ночь занимаемся сексом, — с грустной улыбкой вздохнула Талика. — Но это не так.

Эти люди нравились ей куда больше ушедшего доктора. Несмотря на долгие годы в профессии, далекой от идиллийских идеалов, они ощущались понятными и «живыми».

— Ещё за пределами Идиллии бытует мнение, что вы легко увлекаетесь и так же легко забываете о своих увлечениях, — заметил Стражинский.

— Мы склонны менять любовников, — не стала отрицать Талика и покрутила в руке игрушку, — но никогда не бросаем детей.

Глава 27

Планета Идиллия. Военная база «Эсперо-1»

— Мы выяснили, что корабль, доставляющий припасы на станцию «Иллюзия», стартует с Китежа, — докладывал полковник Хоар. — Грузопассажирский корабль «Мэйфлауэр», производства Консорциума, принадлежит бейджинской компании «Галактик Стар Лайн». Экипаж — двенадцать человек: капитан, его помощник, штурман, механик, медик, два кока и пять стюардов. Груз не вызывает подозрения: продовольствие, системы жизнеобеспечения, одежда, предметы быта и медикаменты. Всё оформлено как груз для шахтёрской колонии в системе Тринити, куда и совершается первый прыжок.

— А зачем столько коков и стюардов? — озадачился полковник Стражинский.

С разрешения командующего идиллийской группировкой Хоар собрал в зале для совещаний всех офицеров бригады коммандос.

— На корабле каюты только первого класса, — ответил разведчик.

Увидев недоумение на лицах собравшихся, Хоар объяснил:

— «Мэйфлауэр» берёт три десятка пассажиров, готовых выложить за рейс очень, очень круглую сумму. Примерно в пять раз больше стоимости каюты президентского класса на самом роскошном из лайнеров.

— А в чём смысл? — не понял Савин.

— Если верить рекламе, то смысл — в романтике трампового путешествия, когда следующий пункт назначения неизвестен, — пояснил разведчик. — Капитан корабля оглашает его только перед отправкой. На борт принимаются пассажиры, прошедшие самый тщательный отбор. Правда, в чём он заключается — не указано. Но зато пассажиры на протяжении всего путешествия окружены просто невероятной роскошью и находятся в компании сливок общества. То есть себе подобных. Никаких папарацци и журналистов, никаких простолюдинов и нуворишей. Никаких дамочек, ищущих богатого папика. И никаких банальных развлечений типа казино, театров и прочего.

— Что-то как-то… странно, — с сомнением в голосе произнёс майор Хилл. — Нет, у богатых, конечно, свои причуды, но, на мой взгляд, всё это выглядит очень странно.

— Тем не менее компания процветает, — ухмыльнулся Хоар. — Фамилии пассажиров не разглашаются, но на сайте очередь расписана на год вперёд. Пассажиры прибывают на Китеж, поднимаются на борт трампа и отправляются веселиться.

— Хитрожопые ублюдки, — неожиданно хохотнул Стражинский. — Как извернулись. Кого попало не возьмут — отбор у них и очередь большая. Официальная отговорка на случай, если кто-то им не нужный возжелает совершить круиз.

Заодно объяснение роскошным каютам и прочим странностям для такого судна. Китежцы к роскоши равнодушны, так что с их стороны нежелательных гостей ждать не стоит. А груз — вполне укладывается в легенду. Плюс Китеж нейтрален — можно набрать тех же идиллийских вин и прочего импорта. Так, полковник, но я полагаю, что вы нас собрали не ради оглашения успехов.

— Именно, — улыбнулся Хоар. — Полученных данных не хватает для проведения операции. Мы выяснили и проверили координаты врат, но план самой станции и её точное расположение нам до сих пор неизвестны. Станция расположена на планетоиде, не имеющем атмосферы. Группе придётся действовать в условиях агрессивной среды. Пленный также сообщил, что на «Иллюзии» существует инструкция, предписывающая при угрозе захвата ликвидировать гостей и персонал. То есть при начале штурма из отсеков просто откачают воздух. Расположение командного пункта станции, откуда производится контроль, пленному неизвестно. Также существуют секретные изолированные отсеки для особо важных гостей. Их расположение тоже неизвестно. Цель операции — захватить живыми и гостей, и рабов, и по возможности — максимум персонала. Без плана станции шансы на успех равны даже не нулю, а величине минусовой.

— Нужны репликанты, — тоном, подразумевающим некую очевидность, сказал Стражинский.

— Да, — подтвердил слова командира бригады Хоар. — Нужно скрытно проникнуть на объект и провести разведку за крайне сжатый срок. В любой момент корпораты могут сообразить, куда делись их люди, и усилить охрану «Иллюзии».

Присутствующие помрачнели. При плохом сценарии хозяева станции могли демонтировать и переместить врата, а заодно сменить способ доставки гостей.

— Это ещё не всё, — продолжил Хоар. — У группы не будет возможности выйти на связь: на станции работает своя служба радиоэлектронной борьбы. Оборудование и специалисты для неё предоставлены Консорциумом. Собственно, вся станция построена ими. Это усложняет задачи разведчиков. Помимо собственно разведки, им предстоит по нашему сигналу захватить командный пункт станции и удерживать его до прибытия штурмового отряда. А затем — брать на себя руководство штурмом.

Кто-то из офицеров присвистнул.

— Да, непросто, — резюмировал Хилл.

— Непросто, — не стал отрицать очевидного Хоар. — Операция требует чёткой координации действий. Разведка объекта должна быть проведена в сжатые временные рамки. В отсутствие связи мы начнём вторжение в систему в оговорённый срок. К этому времени автономная группа должна завершить разведку и начать захват командного пункта станции.

Свои слова полковник сопровождал демонстрацией голокарты района нахождения Врат. От них вела красная пунктирная линия, упирающаяся в точку пространства с вопросительным знаком вместо координат — предполагаемое местонахождение станции. Офицеры изучали скудную информацию с неприкрытым скепсисом на лицах: по их общему мнению, операция выглядела чистой воды авантюрой с минимальными шансами на успех. Но, в конце концов, именно для того и существовали Силы Специальных Операций — превращать авантюру в блестящий успех.

— По нашим оценкам, с момента захвата врат до высадки штурмовой группы пройдёт около двух часов. Всё это время разведгруппа должна удерживать командный пункт и не позволить ликвидировать персонал и рабов. Состав группы для выполнения такой задачи — три единицы. Два репликанта и технический специалист. Понятно, что специалист не сторонний, а из спецназа.

— Не маловато? — усомнился один из командиров рот.

— Больше — рискованно, — вздохнул Хоар. — Велика вероятность обнаружения — станция надёжно охраняется, вплоть до патрулирования прилегающей местности. Чем больше группа — тем легче её засечь.

— Кто бы сомневался, — пробормотал Хилл.

— А что, нас когда-то посылали на курорт? — куда громче удивился Савин.

Незамысловатая шутка вызвала общий смех, разрядив обстановку.

— Если в задачу группы входит управление штурмом, то логично отправить двух сержантов, — дождавшись, когда утихнет хохот, подал голос командир роты. — Штурм проведут их отделения.

— Хорошо, — согласился Хоар.

В этом вопросе он полностью доверял офицерам, лучше знающим личный состав. Репликанты доказали свою эффективность, превратившись в настоящее пугало для союзовцев.

— А почему не отправить обычных коммандос? — поинтересовался начальник штаба бригады подполковник Мур.

— Репликанты эффективнее, — ответил Хоар.

Стражинский понимающе усмехнулся.

— Есть у меня две кандидатуры, — подал голос Савин.

Планета Идиллия. Город Эсперо

Впервые в жизни Чимбик шёл прощаться с дворнягами перед отправкой на задание. Нет, не с дворнягами. С людьми.

С семьёй, которая стала ему неожиданно близка. И это было одновременно прекрасно, странно и… бессмысленно.

Зачем вообще сообщать о своём отсутствии? Зачем делать это лично? И почему он при этом не предупредил о своём появлении?

В глубине души Чимбик даже надеялся, что семейства Талики не окажется дома. Идиллийцы часто выбирались за город на все выходные. Тогда он просто бросит прощальный взгляд на дом, где испытал столько радости, и вернётся в часть — готовиться к заданию.

Что нужно сказать и сделать, если Талика окажется дома, Чимбик не знал, но ноги всё равно принесли его к знакомой калитке.

Высокие окна мягко светились в сгущающихся сумерках. До чуткого слуха репликанта доносились голоса и весёлый смех. Это так не походило на привычные звуки Эгиды и даже местной военной базы, но почему-то казалось Чимбику правильным. Так должна звучать жизнь.

Нормальная жизнь, а не его, Чимбика, функционирование.

Мысль неожиданно причинила боль. Ту самую, с которой не могли справиться совершенные анестетики Доминиона.

«У боли есть огромный плюс, — всплыли в памяти слова одного из инструкторов по медицинской подготовке. — Боль даёт понять, что ты ещё жив».

Жив. Чимбик с трудом удержался от горькой усмешки. Всё чаще и чаще сержант задумывался над смыслом собственного существования. Целую вечность назад он даже слово «жизнь» в отношении себя не смел произнести — репликанты функционировали. Во имя службы и ради неё.

А потом он встретил Эйнджелу, и привычный надёжный мир репликанта перевернулся. Несокрушимое прежде основание дало трещину, породив сомнения.

И эти сомнения до сих пор не оставляли Чимбика в покое.

Он смотрел на чужой дом, на отблески чужой жизни и ловил себя на желании стать частью этого. Странная, неуместная, неосуществимая мечта.

«Надо уходить», — решил Чимбик.

Но почему-то остался на месте.

— Ди, Ник, сержант пришёл! — раздался восторженный детский голос, наполняя душу необъяснимой радостью.

Эти маленькие бесхитростные человечки казались сержанту его противоположностью: не знавшие приказов и принуждения, лишённые сдержанности и жестокости. Но они почему-то искренне любили его, Чимбика. Любили так, как он сам любил братьев, с которыми вырос. И объяснения этому сержант не находил. Да и не слишком-то хотел, говоря откровенно. Чимбик просто наслаждался вихрем жизнелюбия, захватившим его с приближением детей. А те радостно прыгали вокруг, пытались повиснуть на руках и весело, счастливо смеялись, взахлёб рассказывая новости последних дней.

Талика тоже оказалась дома.

— Добрый вечер, мэм, — поприветствовал он вышедшую ему навстречу идиллийку. — Прошу прощения, что без приглашения. Просто пришёл сообщить, что буду отсутствовать некоторое время. Обязанности командира отделения выполняет Запал, коммуникатор я передал ему.

Произнося эти слова, Чимбик чувствовал, сколь жалок выбранный для встречи предлог. Он мог уведомить Талику, связавшись по коммуникатору, или не уведомлять вовсе, но…

Но ему хотелось попрощаться. И услышать в ответ, что его здесь будут ждать.

— Когда ты вернёшься?

— Я сам не знаю, мэм, — ответил Чимбик.

«Если вернусь». Невысказанные слова повисли в воздухе.

— Не уезжай! — хором попросили дети, взяв сержанта в окружение.

«Если бы я мог решать…» — мысленно ответил Чимбик.

— Это мой долг, — произнёс он вслух.

Три детских взгляда уставились на Талику с необъяснимой для репликанта надеждой. Будто мама была тем волшебным существом из сказок, что способно творить чудеса и менять мир.

Но Талика не владела магией. Во всяком случае не той, что могла изменить отданный Чимбику приказ. Зато она присела, обняла погрустневших детей и тихо сказала:

— Разве ваши любимые герои в сказках и мультиках отказываются совершать подвиги?

Подумав, дети отрицательно покачали головами.

— А сержант — супергерой? — по-новому посмотрел на Чимбика Майк.

— Самый настоящий, — серьёзно подтвердила Талика. — И сейчас где-то кому-то требуется его помощь.

«Я не герой, — мрачно подумал Чимбик. — Герои сами решают, какие поступки совершать. А я — просто оружие.

Смерть, которую спускают с поводка хозяева по одним им известным причинам».

— Но ты останешься с нами хоть ещё немного? — потянула его за руку Динара. — Мамы скоро будут рассказывать сказки.

Спроси это Талика — Чимбик бы отказался. Но Динаре от отказать не смог. Почему — он и сам не понимал.

— Да, мэм, — вслух сказал он.

И уже сидя у костра, Чимбик вдруг осознал, что отправился бы на это задание даже без приказа. Просто для того, чтобы ни Динара, ни Талика, ни кто-либо ещё не попал на ту станцию.

И чтобы когда-нибудь сказать Эйнджеле, что за её кошмарами пришёл другой, куда худший кошмар.

Планета Китеж. Космопорт имени Фиделя Кастро

Если у дворняг и есть что одинаковое — это космопорты. К такому выводу пришёл Чимбик, наблюдая за суетой китежского порта. Хаотичное движение вокруг посадочных площадок, непонятным для стороннего наблюдателя образом превращающееся в упорядоченную деятельность.

Чимбик, Стилет и возглавляющая их группу капитан Йонг Мин Юн затаились в ложементах, размещённых в потайном отсеке грузового контейнера с воздушными фильтрами. Снаряжение занимало большую часть крохотного помещения, из-за чего диверсанты лежали вплотную друг к другу. Но даже Блайз вряд ли нашёл бы простор для шуток о близости с женщиной: облачённые в одинаковую броню, они едва умещались в тесном убежище. Если бы не миниатюрные габариты капитана, отсек пришлось бы расширять, тем самым увеличивая вероятность обнаружения, либо уменьшать состав и без того маленькой группы.

А это — дополнительный риск.

Операция и так балансировала на лезвии. Любой сбой, незначительный для другого случая, сейчас означал провал.

Окончательный, без возможности заброски новой группы.

Потому от всех участников операции требовалась филигранная координация действий. Доставить спецконтейнер на Китеж, устроить так, чтобы он оказался в нужное время в нужном месте, погрузить в него диверсантов, и всё это под носом у китежских спецслужб и соглядатаев Союза.

Повторить всё это в случае провала первой группы уже не удастся.

Потому к безопасности диверсантов на этапе отлёта с Китежа подошли со всем тщанием. За окружающим пространством диверсанты наблюдали с помощью сложной системы пассивных сенсоров, замаскированных на внешней оболочке убежища. Голопроекция позволяла контролировать происходящее вокруг контейнера, но в случае сбоя всё, что им останется — наблюдать за собственным провалом в высоком разрешении. Китеж — не то место, откуда группа диверсантов сможет прорваться с боем.

— Внимание, — раздался в наушниках репликантов голос Йонг.

К погрузчику, перемещавшему контейнер с диверсантами, подлетел таможенный дрон. Описав круг, он тщательно «принюхался» к содержимому контейнера сенсорами. Доминионцы, не шевелясь, следили за движениями дрона.

Заметит или нет?

Китежские технологии отставали от земных, но всегда что-то может пойти не так. Вот как сейчас: проклятый дрон будто примагнитился к контейнеру, не желая завершать проверку. Чимбик уже начал прикидывать, что делать при появлении охраны, но в этот момент дрон отлетел в сторону под облегчённый вздох дворняги.

«Интересно, долго нам так будет везти?» — спросил через имплант Стилет.

«Надеюсь, что да, — отозвался Чимбик. — Но особо не рассчитывай».

То, что везение рано или поздно закончится, понимали все. Китежцы — тоже не дураки и ни секунды не сомневаются, что их планета используется обеими сторонами в качестве перевалочной станции. Чимбик помнил слова комбата, сказанные на инструктаже: положение дел сохраняется ровно до тех пор, пока выгодно самим китежцам. Как только их правительство сочтёт, что, по выражению Савина, «пора прикрывать лавочку», так и закончится время относительно лёгкого пути в пространство Союза.

Пока сержант предавался размышлениям, дворняга принялась за работу. Перехватив управление роботом, она приказала погрузчику поставить контейнер в нужное место. Затем капитан взломала бортовой компьютер корабля и откорректировала коносамент, чтобы у суперкарго не возникали вопросы по поводу неожиданных изменений в размещении груза.

Потянулось время ожидания перед стартом. Наконец крышка люка отсекла трюм от внешнего мира. Чимбик видел, как двое дворняг в форменных комбинезонах проверили крепления контейнеров, затем освещение погасло, а контейнер мелко завибрировал: корабль запустил двигатель.

Операция по захвату станции «Иллюзия» началась.

Глава 28

Неустановленная система. Планетоид № 35557, станция «Иллюзия»

— Время.

Голос дворняги вывел сержанта из состояния полудрёмы.

— Начинает маневрировать, — предупредила капитан.

Вопреки ожиданию, перегрузка оказалась куда ниже, чем при десантировании. Пилот «Мэйфлауэра» берёг своих пассажиров, плавно заходя на посадку. Даже когда включились тормозные двигатели, гася ускорение, перегрузка едва достигла 3g.

Едва корабль замер и заглушил двигатели, Чимбик хлопнул по замку страховочных ремней и вскочил на ноги. Отцепив от ранца небольшой баллончик, он — как и остальные два диверсанта, — принялся распылять реагент по поверхности своего ложемента. Несколько секунд спустя ничего не напоминало о присутствии непрошенных гостей.

Йонг хлопнула Чимбика по плечу и показала на шлем. Сержант вынул из гнезда над правым ухом тонкий шнур из мономолекулярных нитей и воткнул разъём на его конце в шлем дворняги. Та, в свою очередь, соединила свой шлем со Стилетом. Примитивная проводная связь исключала обнаружение средствами РЭБ, которые, как знал Чимбик, на станции работали весьма эффективно. Насколько эффективно — проверять дураков не было, поэтому во избежание лишнего риска диверсанты даже не использовали импланты для связи друг с другом.

Диверсанты уставились на голограмму происходящего в трюме судна. Репликант непроизвольно положил ладонь на рукоять автомата, ожидая, что в трюм ворвутся боевые машины Консорциума. Бессмысленный жест: роботы просто изрешетят зажатых в тесном отсеке диверсантов, не обращая внимания на потери. Бездушные машины войны, управляемые операторами, или оснащённые подобием интеллекта, но схожие в одном — отсутствии страха смерти.

«Как мы», — подумал Чимбик.

Если вдуматься, между ними не так много отличий. Всего годом раньше репликанты, подобно тем самым роботам без сомнений и вопросов служили интересам Консорциума. Чимбик задумался, а как бы он относился к происходящему в подобном месте, прикажи ему охранять станцию? И пришёл к неутешительному выводу, что до конца исполнял бы свой долг. Без тени сомнения в правильности происходящего.

От мрачных мыслей Чимбика отвлёк влетевший в трюм маленький дрон-разведчик. Диверсанты замерли, напряжённо глядя, как крохотный шпион медленно облетает отсек в поисках незваных гостей. Добравшись до контейнера, в котором прятались доминионцы, дрон мгновение повисел, сканируя пространство, и двинулся дальше.

Репликант напряжённо смотрел вслед маленькому шпиону. Лишь когда дрон вылетел, и в трюм вкатился первый робот-погрузчик, Чимбик перевёл дух.

— Глянем, что в ангаре, — тихо, словно кто-то мог услышать сквозь шлем и стены контейнера, сказала Йонг, доставая из рюкзака маленького робота.

Вопреки названию, «Геккон» больше походил на краба, чем на юркую земную ящерку, давшую роботу имя. Сходство с ракообразным усиливали две камеры на гибких штангах, установленные в передней части корпуса. В задней части корпуса крепился маленький барабан с кабелем управления и передачи данных — такой же тонкой паутинкой из мономолекулярных нитей, какую использовали диверсанты.

Повинуясь команде Йонг, «геккон» активировал фототропный камуфляж и выбежал из отсека через специальный лючок. Шустро сбежав по стенке контейнера на палубу грузового отсека «Мейфлауэра», робот припустил к аппарели, по которой сновали погрузчики. Капитан следила за тем, чтобы кабель ложился на палубу, с небольшим запасом, чтобы его случайно не оборвал робот-погрузчик.

На посадочной площадке царила темнота, едва рассеиваемая светом с верхней палубы. Ориентирующимся с помощью сенсоров роботам-погрузчикам освещение не требовалось. Как и диверсантам. Прежде, чем робот юркнул под корабль, сержант успел увидеть протянувшуюся к верхней палубе прозрачную трубу-переход, по которой состоятельные пассажиры сходили на станцию.

«Идите, твари» — Чимбик хищно оскалился.

Точно такие уроды — а может, и эти же самые, — мучили Лорэй. Не по необходимости, а просто так, для удовольствия.

И теперь они вновь шли развлекаться, уверенные в своей безопасности и безнаказанности. Очень, очень зря. Да, репликантам запретили их убивать. Но сержант знал множество способов превращения человека в говорящий овощ.

Причём без всякого волшебного зелья из сказок, которые рассказывала детям Талика.

Сержант сохранил кадр с пассажирами в памяти такблока. Зачем — он ещё толком сам не знал. Но ему очень хотелось увеличить изображение, чтобы рассмотреть и запомнить каждого из них. И лично передать горячий привет от Лорэй, хоть они его об этом и не просили.

— «Октопус», — отвлёк его от мыслей голос Йонг.

На тактическом блоке сержанта красным контуром обозначилась круглая тумба с торчащими из неё пулемётными стволами.

Стационарная автоматическая огневая точка получила название благодаря восьми креплениям для вооружения. Та, которую видели коммандос, ограничивалась всего тремя крупнокалиберными пулемётами, но и этого вполне хватало для диверсантов. От очередей в упор не спасала бы и броня штурмовика, не то что гораздо более лёгкая экипировка коммандос.

«Плохо» — подумал Чимбик, разглядывая электронного стража.

Йонг погнала «геккона» дальше. Коммандос увидели ещё три «Октопуса», контролирующих корабль с кормы и бортов.

Получалось, что чёртовы электронные стражи полностью простреливали пространство вокруг судна. Мертвых зон не существовало.

Чимбик с сомнением разглядывал «Октопусы». Корпораты, конечно же, знали все характеристики брони репликантов, но вряд ли устанавливали на станции прицельное оборудование, разработанное против собственных цепных псов. Но сержанта никогда не учили рассчитывать на удачу. Технари Доминиона доработали броню диверсантов, но никто не мог дать гарантий, что за это время корпораты не усовершенствовали системы сканирования.

И способ проверить лишь один — подставиться под сканирование турели. И в случае обнаружения операция завершится, едва начавшись: первый же рискнувший вылезти диверсант мгновенно превратится в дуршлаг. А прихлопнуть остальных, зажатых в тесном трюме — дело времени. Ничтожно малого времени.

Но не всё складывалось плохо: на соседней площадке стояла яхта типа «Нинья». Источник не соврал — судно для эвакуации персонала на станции действительно было. Чимбик из инструктажа знал, что яхта стоит в полной готовности, но без экипажа, лишь техники проводят регулярные проверки систем. Отличное укрытие для группы на первом этапе операции. При условии, что до неё удастся добраться.

Капитан Мин Юн попыталась взломать местную охранную систему, но ожидаемо потерпела неудачу. При планировании операции никто и не надеялся на халатность корпоративных спецов, так что в удачное проникновение в сеть станции на этом этапе никто не верил изначально. Зато «Геккон» под чутким управлением Стилета добрался до цели — резервного пульта управления погрузчиками. Забравшись на панель управления, маленький робот вставил коннектор в разъём, обеспечивая Мин Юн доступ к системе управления погрузчиками. Система, рассчитанная на оперативное подключение работников в случае сбоя, не имела значительной защиты и капитан уже через минуту получила доступ к маршрутам движения погрузчиков и плану небольшой части станции.

Пока заранее созданная программа анализировала отснятую «Гекконом» схему посадочной площадки и расположения турелей, Чимбик с нарастающим напряжением следил за разгрузкой. Каждая потерянная минута уменьшала шансы группы на успех: именно в движении под прикрытием погрузчиков и состоял план отхода с «Мэйфлауэра». В случае, если они упустят время, останется только на удачу выбрать одно из помещений на полученном плане и скомандовать погрузчику везти контейнер туда. И надеяться, что в выбранной части станции охрану осуществляют роботизированные системы, а не люди.

«Выдвигаемся», — скомандовала Мин Юн и группа, рассоединив шлемы, покинула потайной отсек, тщательно замаскировав брошенное убежище.

Система дополненной реальности в шлеме сержанта нарисовала бледно-голубую линию — траекторию движения, позволявшую группе пройти среди мельтешащих погрузчиков в динамической «мёртвой зоне» турелей. Короткий отсчёт завершился и Чимбик шагнул вслед за двинувшемуся по заданной траектории кругу, за которым он должен успевать с опозданием не более полутора секунд. Рядом с ним по видимым им траекториям двинулись Стилет и капитан Мин Юн, подхватившая по пути «Геккона».

Все инстинкты Чимбика сопротивлялись идее не таясь выйти из трюма «Мэйфлауэра» и просто пройти вслед за пятнышком света мимо смертоносных турелей. Но репликант усилием воли отбросил прочь сомнения и мягко двинулся по виртуальному маршруту, каждую секунду ожидая выстрелов или столкновения с погрузчиком.

Это странным образом походило на причудливый старинный танец, которые так любили идиллийцы. Шаг вперёд, два назад, шаг в сторону, несколько шагов вперёд, поворот… Рядом, иногда на расстоянии нескольких сантиметров от сержанта, грохотали роботы-погрузчики, скрывая своими тушами непрерывно движущуюся группу диверсантов. Шаг, шаг, остановка, поворот, ещё шаг… Мир Чимбика сузился до светящегося пятна в грохочущем хаосе посадочной площадки. Репликант потерял счёт времени и лишь оказавшись на борту «Ниньи» скосился на хронометр. Их путешествие, показавшееся Чимбику вечностью, длилось всего три с половиной минуты.

Быстро осмотрев корабли, диверсанты убедились, что он пуст.

«Как в вирт-игре», — натянуто пошутила Мин Юн, когда диверсанты вновь соединили шлемы проводной сетью.

Репликанты синхронно пожали плечами: виртуальность для них была ещё одним видом симуляции боя, а не игрой.

Укрывшиеся в трюме среди контейнеров с продовольствием, они занимались делами: Йонг, подключившись к контрольной панели, пыталась взломать бортовой компьютер, а репликанты обеспечивали боевое охранение.

Чимбик разом вспомнил все нецензурные слова, что знал, когда люк, за которым он следил, отъехал в сторону и в трюм вошли четверо вооружённых людей в броне. Охрана! Что они здесь делают? Просто внеплановая проверка, или группа обнаружена?

Мысли вихрем проносились в голове сержанта, а тело уже приготовилось к бою. Чимбик замер, наблюдая за противником. Если группа захвата, то их будет много, и со средствами усиления — чтобы гарантированно справиться с вторгнувшимся противником.

Но к четвёрке охранников так никто и не присоединился. Впрочем, хватит и одного чтобы поднять тревогу одним фактом своей внезапной смерти.

Если даже случится чудо и зажатую в трюме яхты группу не уничтожат за пару минут, сотрудники на командном посту просто уничтожат всех возможных свидетелей согласно инструкциям, коими любезно поделился с доминионцами неизвестный Чимбику источник.

А потому сержант сдержал естественный порыв уничтожить охранников станции и лишь пристально следил за ними.

Те же неторопливо осмотрелись и двинулись прямо к контейнеру, за которым укрывался сержант.

Репликант мысленно выругался подхваченными у Свитари словами. Что делать в подобной ситуации он не представлял, а «сидеть и надеяться на лучшее» не входило в привычку репликанта. Но ничего больше ему не оставалось.

Судя по поведению охранников, от рутинного осмотра они не ждали ничего дурного. Ни намёка на тщательное обследование всех помещений яхты, ленивые спокойные походки. Но вряд ли даже столь убеждённые в собственной безопасности дворняги ничего не заподозрят споткнувшись о закамуфлированного репликанта.

В паре шагов от Чимбика охранники остановились и огляделись. То, что они вынуждены поворачивать головы, подсказало сержанту, что корпораты экипировали боевиков не по последнему слову техники. Вероятно главной задачей службы охраны станции был контроль за рабами и решение проблем с особо буйными гостями.

На случай серьёзного вторжения существовали иные протоколы.

Один из охранников замер, глядя точно на Чимбика. Фототропный камуфляж не подвёл, но сержант отвёл взгляд, зная на собственном опыте, что его можно почувствовать.

«Идите, проваливайте» — мысленно подгонял он дворняг. — «Всё спокойно, корабль пуст. Нечего вам тут делать.»

Красные отметки на такблоке застыли на одном месте, словно насмехаясь. Несколько секунд неподвижности, и все четыре точки сместились на несколько метров ближе к сержанту. В горле Чимбика пересохло. Он сглотнул и подобрался, готовясь к бою, но охранники не выказывали никаких признаков тревоги. Просто подошли ближе и остановились.

Дворняга, таращившийся на сержанта, вновь повернул голову в его сторону, словно чувствовал чужое присутствие.

«Проваливай!» — мысленно зарычал Чимбик.

Охранник наклонил скрытую шлемом голову, приглядываясь. Затем повернулся к остальным, явно что-то говоря.

«Тварь!» — Чимбик плавно вскинул автомат, беря человека на мушку.

Похоже, провал.

Мелькнуло горькое разочарование: он не успел отомстить мучителям Эйнджелы. Возможно, её утешит то, что согласно аварийному протоколу в космос выкинут всех, включая сотрудников?

Додумать Чимбик не успел.

Один из охранников хлопнул своего бдительного товарища по плечу. Тот явственно вздрогнул, едва не выронив оружие. Судя по движениям остальных дворняг, испуг сослуживца их порядком развеселил. Во всяком случае, выглядело так, будто люди смеются над слишком нервным патрульным. Тот отвечал яростными жестами, то ли что-то объясняя, то ли ругаясь на весельчаков. Затем один из охранников махнул рукой, и все четверо потянулись обратно к люку.

Сержант облегчённо выругался и опустил автомат, ощущая, как уходит напряжение.

Дворняги покинули борт яхты и потянулись долгие минуты ожидания. Наконец, Мин Юн мигнула фонариком, подзывая репликантов.

— У нас есть их частоты связи, коды опознания и пароли от внешних шлюзов, — сообщило капитан, когда диверсанты вновь соединили шлемы. — И карта прилегающей к станции территории.

На такблоке Чимбика появилось изображение плато. Синяя линия отметила маршрут к месту, которое дворняга выбрала для лагеря. Старая шахта, окружённая отвалами пустой породы. Судя по данным, шахту забросили лет пятнадцать назад, полностью выбрав то, что там добывалось. Но зато сержант понял, откуда корпоратам известно о планетоиде, и как тут появились Врата — станцию попросту построили на месте старой выработки.

Выждав ещё два часа, диверсанты окончательно убедились, что их высадка прошла незаметно и, покинув гостеприимный корабль, прокрались к шлюзу, ведущему на поверхность планетоида.

Мин Юн не стала использовать полученный код: дежурный на командном пункте станции мог заинтересоваться, почему открылся шлюз в пустом уже ангаре. Вместо этого капитан пошла по гораздо более сложному пути, взломав систему простых датчиков и изменив их показания. Теперь диверсанты могли при желании использовать этот шлюз без риска вызвать подозрения оператора на командном пункте.

Выбравшись на поверхность диверсанты вжались в пепельно-серую пыль планетоида и начали осторожное сканирование окружающего пространства. К удивлению Чимбика, внешний периметр станции был абсолютной противоположностью того, что сержант видел в ангаре. Никаких автоматических огневых систем, никаких роботов, даже в пыли ни одного следа машины или человека. Пусто.

Диверсанты осторожно двинулись к цели. Чимбик ежесекундно ожидал подлянки: минного поля, засады, замаскированной огневой точки, но путь оставался чист. Сержанту хотелось спросить у капитана о причинах подобной беспечности хозяев станции, но группа всё ещё соблюдала режим радиомолчания, а сложный ландшафт не позволял двигаться с проводной сетью между шлемами.

Группа беспрепятственно дошла до первого террикона и начала восхождение. Чимбик поднимался первым тщательно проверяя, куда ставит ногу. За ним след в след шла Мин Юн, и замыкал Стилет.

Прохождение усложнялось гравитацией в восемь раз ниже земной. Неосторожный шаг превращался в прыжок, с непредсказуемыми последствиями приземления. Поэтому Чимбик двигался плавно, рассчитывая каждое движение.

Увы, капитан Мин Юн явно больше времени проводила за взломом сложных систем, чем на тренировочных полигонах. Не рассчитав силу толчка она подпрыгнула слишком высоко и при приземлении по бёдра ушла в грунт, провалившись в не замеченную каверну.

Стилет моментально оказался рядом. Пока Чимбик страховал группу, он выдернул дворнягу из ямы, уложил на грунт и осмотрел её скафандр. Затем Стилет отцепил аптечку и обследовал ноги капитана.

Чимбик отошёл к ним. Сев рядом с Стилетом, он уже привычно соединил проводом шлемы.

— Вывих, — коротко сказал Стилет.

Чимбик достал из шлема Йонг её провод и подсоединил к своему.

— Я вас понесу, — коротко сказал репликант. — Рюкзак возьмёт РС-355045.

Мин Юн молча сжала его предплечье, подтверждая что услышала.

Движение группы значительно замедлилось и репликанты всё с большей тревогой смотрели на таймер, неумолимо ведущий обратный отсчёт. Выход на связь приравнивался к обнаружению и провалу, так что синхронизация действий флота и диверсионной группы попросту отсутствовала. Через девяносто шесть часов с момента прыжка «Мэйфлауэра» доминионцы захватят врата, получат координаты точки выхода и вторгнутся в систему. Если к этому моменту диверсанты не сумеют взять под контроль командный пункт, автоматика уничтожит всё живое на станции, попросту разгерметизировав отсеки. А вместе с сотрудниками, рабами и клиентами погибнет и надежда посеять такую смуту в Союзе, что колонистам ещё долго будет не до захвата Идиллии.

Эта мысль странно беспокоила Чимбика. Он вперился взглядом в спину шедшего впереди Стилета, подвесившего рюкзак дворняги горизонтально на грудь, и размышлял. Ещё несколько месяцев назад ему, РС-355085 было бы глубоко наплевать на потерю Идиллии, ровно также, как было плевать на уничтожение Эгиды. Но теперь…

Теперь для Чимбика планета стала чем-то большим, чем временной базой, или безликой точкой на координатной сетке. Он помнил восходы и закаты, птиц в синем, с аметистовыми прожилками небе, помнил наполненный запахами воздух и самих идиллийцев. Талику, Майка, Динару, Ника, Схему и многих-многих других. Людей, ставших для сержанта кем-то большим, чем просто «дворняги».

И Чимбик намеревался сделать всё, чтобы сооружение укрытий так и осталось для них весёлой игрой.

Когда они добрались до входа в заброшенную шахту, Мин Юн активировала «Геккона» — осмотреть вход на предмет неприятных сюрпризов. Убедившись, что всё чисто, диверсанты вошли внутрь.

Наклонный тоннель, по которому когда-то ходили составы с дежурной сменой, привёл их на административный уровень, от которого, по большей части, остались одни воспоминания. Практически всё, что не демонтировали при закрытии шахты, пришло в негодность. К счастью для диверсантов сами штреки и технические коридоры в массе своей сохранились в приличном состоянии, что внушало надежду не попасть под обвал.

Под толщей земли вражеская РЭБ не могла запеленговать переговоры коммандос друг с другом, и каналы связи с разведывательными дронами. «Мухи» разлетелись по штрекам, а тактический блок на основании полученных данных составлял подробную схему шахты.

Вскоре нашли и подходящее под лагерь помещение, где Чимбик опустил Йонг на пол и, оставив дворнягу в охранении, вместе со Стилетом занялся установкой палатки. Это простое герметичное устройство позволяло отдыхать в относительном комфорте, хоть ненадолго выбираясь из скафандров.

Затем Чимбик занялся установкой охранного периметра. Система пассивных датчиков должна была предупредить о приближении незваных гостей, дав группе возможность сбежать, или приготовить достойную встречу.

— Четыре часа на отдых, — услышал сержант голос Йонг. — Я дежурю. Затем вы отправляетесь вести наблюдение за станцией.

— Есть, — откликнулся Чимбик и в который уже раз бросил взгляд на таймер.

Глава 29

Планета Новый Плимут. Орбита, большой десантный корабль «Санта Мария»

Далеко не у всех вид замершего в готовности флота вызывал положительные эмоции. К примеру, среди пассажиров шаттла, перевозящего личный состав с планеты на корабли, были и те, кто совершенно не радовался лицезрению боевой мощи Союза. Главным образом потому, что близость флота означала скорое начало настоящих боевых действий.

Шаттл состыковался с бортом транспорта, и пассажиры направились к выходу. Лейтенант Джозеф Хукер проследил, чтобы денщик и трое солдат из взвода собрали весь его багаж, и во главе маленькой колонны пошёл искать свою каюту.

Настроение у лейтенанта было не самым радужным: несмотря на то, что в этот раз ему обещали привычную службу карателя в тылу, вдали от передовой, он прекрасно помнил высадку на Эдем.

Помнил…

Хукер едва сдержался, чтобы не передёрнуть плечами. Такое не забывается. Мясорубка, ад, из которого он чудом выбрался живым. Он, его денщик и три ублюдка, что плетутся следом. Все, кто остался от пятидесяти человек его взвода.

И чёрт бы с ними всеми. Отбросы для того и существуют, чтобы подыхать за Консорциум. В отличие от самого Хукера.

Джозеф считал себя выше прочих по праву рождения. Коренной землянин, из Массачусетса, сын высокопоставленного сотрудника корпорации «Интерсолар», он с детства рос уверенным в своем превосходстве даже над другими людьми, не говоря уже о всяких мутантах из колоний, которых и в приличное общество можно пускать разве что для потехи. Отец учил его, что низшие классы и мутанты существуют лишь для того, чтобы работать на более успешных настоящих людей.

Джозеф поступил в Гарвард, где с возмущением обнаружил присутствие целой толпы чёртовых мутантов из дыр типа Новой Джорджии и прочих ей подобных мест. Правда, некоторые самки — язык не поворачивался назвать их «женщинами» — были вполне ничего, даже человекообразны. Одну из таких мутанток Хукер с приятелями и затащили на свою вечеринку. Вволю позабавившись с уродкой, они ввели ей убойную дозу наркоты и выкинули далеко за городом, надеясь, что там она и загнётся.

К сожалению, самка оказалась живучей. И злопамятной. Хукер с дружками оказались за решёткой быстрее, чем успели позвонить родителям.

К ярости Джозефа, судья приравнял мутанта к человеку. Не помогли ни деньги родителей, ничего — правосудие Доминиона оказалось бесчестным и безжалостным. Хукер и его подельники получили по двадцать пять лет каторги без права амнистии и досрочного освобождения.

Но отец Джозефа доказал, что человек отличается от мутанта тем, что всегда сможет найти выход. Пока стая недобитой сучонки радовалась «справедливости», Хукер-старший поднял свои связи и смог добиться выкупа сынка в Консорциум. Да, лет на тридцать и речи быть не могло о возвращении в пространство Доминиона. Да, это фактически рабство, прикрытое фиговым листком «социализации в общество». Но это куда лучше, чем впахивать на шахте в изношенном скафандре.

Тем более что Джозефу вообще жаловаться было грех: папаша подсуетил ему удобное местечко в «полицейских» частях Консорциума, где никто не оспаривал превосходство Хукера-младшего над презренными работягами и нелюдью. Здесь вообще не водилось грёбаных мутантов среди руководящих кадров. Зато вонючие трущобы были забиты мигрантами из дыр и нор, про которые Хукер до начала службы и не слыхивал. И вонючки, вместо того, чтобы лизать обувь людям в благодарность за то, что вытащили из навоза, смели поднимать хвост.

Джозефу нравилось забивать мутантов на место. Так, чтобы потом ни у одной твари не возникало мысли о непокорности. Воевать было легко и приятно: бунтовщики почти не имели оружия, а если впереди карателей пускали грёбаных биороботов-репликантов, то операция вообще превращалась в курорт. Людям Хукера оставалось лишь собирать выживших бунтовщиков и давать волю своей фантазии.

Для большей эффективности Джозеф стал изучать опыт карательных частей прошлого и с интересом обнаружил, что его бригада носит ту же эмблему, что и древняя карательная часть «Дирлевангер»: две перекрещенные гранаты с длинными ручками на чёрном щите. Правда, до этого момента Хукер был уверен, что на эмблеме изображены дубины.

Ну а то, что в статье называли древних карателей «нацистами» и «расистами» — лишь прибавляло им шарма в глазах Хукера. Его самого так обзывали шакалы пера и прочие дерьмоеды, не понимающие истинного бремени настоящего человека.

Хукера заинтересовало: откуда в его бригаде такая эмблема? И вот тут выяснилось, что Джозеф попал в подразделение не случайно: корпораты подбирали сюда убеждённых расистов. Ну а эмблема — сугубо неофициальна: кто-то из прежних служак низового звена увлекался историей и, вычитав про карателей Дирлевангера, провёл параллель и повесил себе на плечо вот такой шеврон. Идея понравилась остальным, ну а начальство на подобные выходки контингента смотрело сквозь пальцы, а то и поощряло, если это повышало эффективность.

Лейтенанту стало ясно, почему руководство Консорциума абсолютно не возражало против воззрений Хукера. Даже периодически отсыпало премию за эффективную службу. Это и возможность ставить мутантов на место окончательно примирили Хукера с теми ограничениями, что накладывала служба. Ибо части хоть и считались «полицейскими», но вместе с тем и штрафными, так как набирались исключительно из уголовников. Штрафникам вне зависимости от званий запрещалось без разрешения командира бригады покидать пределы расположение части. К счастью, Консорциум заботился о своей боевой скотине, в том числе и о досуге. Особенно для офицеров.

Так что Хукер считал себя везунчиком ровно до того дня, как их бригаду высадили на Эдем. Там Хукер испытал самый настоящий ужас, не идущий ни в какое сравнение с тем, что он чувствовал, слушая приговор суда.

Шесть часов ада. Иначе Джозеф это назвать не мог. Даже забитые в косморпорту этой занюханной планетёнки мутанты не избавили Хукера от чувства гнетущего ужаса.

Неприятности на этом не закончились. Едва Джозеф отстирал штаны от коричневой субстанции и принял пополнение во взвод, как Консорциум объявил сначала о своей независимости, а затем — о вступлении в Союз, вызвав у лейтенанта рвотные спазмы от мысли, что теперь придётся служить бок о бок с мутантами. Видимо, чтобы окончательно довести лейтенанта до инфаркта, Консорциум объявил войну Доминиону.

Хукер едва не дезертировал, боясь, что его пошлют на передовую, но, к его облегчению, война пока что свелась лишь к операциям флота да отражению рейдов коммандос. Бригаду, в которой служил Хукер, вообще не трогали. До того момента, пока Союз не решил вторгнуться на Идиллию.

Карательную бригаду разбили на батальоны и раскидали по «сводным полкам военной полиции», состоящим, к ярости Джозефа, не только из людей, но ещё и из грёбаных мутантов, населяющих Союз! И что хуже — начальником Хукера оказалось желтоглазое ущербище с Китежа. Мутант будет командовать им, чистокровным землянином! Человеком!

Это было даже хуже передовой.

И вот теперь, идя к каюте, Хукер мрачно размышлял о своих перспективах. Единственное, что немного радовало — это присутствие ублюдков, выживших на Эдеме. Грёбаные уроды считали, что это лейтенант вывел их из пекла, и клялись ему в верности до гроба. Само собой, попади они в реальный бой, полагаться на ублюдков Хукер бы не стал. А вот в мирное время иметь под рукой верных «ракет», готовых решать проблемы босса, не стесняясь в средствах, полезно.

Потому Джозеф милостиво принял клятвы и даже стал оказывать своим подручным поддержку и покровительство, защищая от остальных офицеров и сержантов и периодически подбрасывая им «взгрев» бухлом и наркотой.

— Херово, что далеко, босс, — заметил один из его «бойцов». — Наши кубрики на три палубы ниже.

— Ничего, — успокоил его Хукер. — Буду просто…

Он замолчал, не договорив, и уставился взглядом в появившуюся в коридоре женскую фигурку.

Хоть это и оказалась самка мутанта, но вполне вдувабельная. Даже можно принять за человека, если бы не большие льдисто-синие глаза. Не бывает таких у людей. Но в остальном — вполне годная соска, всё при ней.

Узрев на воротнике мутантки лейтенантские «кубики», Хукер осатанел: хватит и желтоглазого дерьма в командирах полка, чтобы ещё терпеть рядом эту вот самку, которая ещё небось и ровней себя считать станет.

— А что, нормальных людей уже нету? — повернувшись к своим головорезам, спросил он. — Ладно, если мутантов в рядовые набирать — кто-то же должен расчищать для людей проходы в минных полях и бежать под пули. Но офицеры — это перебор.

— Союз, — старательно делая вид, что не замечает объект разговора, отозвался денщик. — Они тут через одного мутанты, где им столько нормальных взять?

Очевидно, приближающаяся девка услышала если не весь разговор, то по меньшей мере его финал. Мутантка смерила его, Джозефа Хукера, презрительным взглядом и криво ухмыльнулась.

— Не нравятся натурализованные люди, корпорат? — без тени страха, будто перед ней стояли не пятеро «социализированых» Консорциумом преступников, а группа туристов, поинтересовалась она.

— Мутанты уже люди? — удивлённо спросил у своих солдат Хукер, подчёркнуто не глядя на охамевшую нелюдь.

Лейтенант пребывал в уверенности, что подразделения Консорциума находятся на привилегированном положении — как и должно быть, — а потому не помешает лишний раз указать мутантке её место, попутно показав пропасть, что отделяет её от настоящего человека.

— Ну, тут вроде да, — ухмыльнулся заросший черной щетиной коротышка по прозвищу Сом. — Это же не ваша Земля, босс.

— На Земле таких тоже стали в приличные места пускать, — зло скривился Хукер. — Даже в университеты принимают.

Видимо, надеются людьми сделать.

Подчинённые подобострастно заржали. К удивлению Джозефа, мутантка тоже ухмыльнулась, а затем внезапно оказалась близко, на расстоянии вытянутой руки, и в следующую секунду в лицо лейтенанта Хукера будто врезался кусок рельсы. Причём торцом.

В голове разом вспыхнула сверхновая, подволок и палуба поменялись местами, а потом Хукер обнаружил, что висит на руках у обалдело уронившего челюсть денщика.

«Эта мразь посмела меня тронуть!» — сообразил лейтенант. Он уже собрался приказать своим «ракетам» разобраться с охреневшей сукой, но удача в этот день отвернулась от Хукера.

— Что здесь происходит? — требовательно спросил возникший в коридоре капитан.

В отличие от бешеной суки, он хотя бы был человеком. Но, к сожалению, союзовец — лишь они говорят на таком дебильном варианте эсперанто. Как вообще можно заключать договор с этими полуприматами, не способными даже говорить по-человечески?

К сожалению Джозефа, этого дебила даже послать было нельзя — мало что старше по званию, так ещё и грёбаный контрик. Вон, сфинкс в петлицах. Хранитель тайн хренов, чтоб ему пусто было. И, мать его, чёрт бы со сфинксом — четверо его «ракет» порвут и мутантку, и этого недоноска, вздумай он её защищать. Но у засранца пистолет на поясе.

Грёбаные флотские правила, разрешающие оружие лишь патрульным копам, вахтенным да вот этим вот уродам из контрразведки.

Джозеф оглядел своих подручных и по их угрюмым харям понял, что они думают — если к этим дебилам применимо такое слово — в том же направлении.

— Я жду ответа, — поторопил контрик, причём с такой рожей, будто имел на это право.

— Лейтенант родом с Земли и считает ниже своего достоинства служить на одном корабле с колонистами, — с вызовом глядя на контрика, ответила мутантка. — Я пыталась оказать посильное содействие и выпнуть его на родину. Не получилось…

Она сокрушённо вздохнула и развела руками.

— У вас проблемы со знанием анатомии или устной речью, лейтенант? — осведомился контрик. — Если я всё верно помню, то для придания ускорения пинают ногой под зад, а не кулаком в челюсть. Про нарушение дисциплины и драку на борту я вообще молчу.

Выпрямившийся Хукер злорадно ухмыльнулся, решив, что нашёл единомышленника. Но следующие слова капитанишки разом стёрли ухмылку с его лица.

— Так, столичная штучка, — контрик едва повернул голову к лейтенанту, словно перед ним стоял не коренной землянин из влиятельной семьи, а привычный этому уроду мутант. Да что вообще взять с имбецила, не знающего, что столица Доминиона не Земля, а Марс?

— Объясняю в первый и последний раз, — продолжал контрик. — Судя по тебе, разумная жизнь в колыбели человечества решила вернуться к питекантропам, причём ударными темпами. Мне глубоко насрать, что творится в твоей черепной коробке, но если ты, недоумок, не сунешь свои замашки в свою расово чистую задницу — это сделаю я. А потом выкину нахрен в шлюз без скафандра.

Глаза капитана скользнули по шеврону карателя, и он презрительно выплюнул:

— Понял, мразь уголовная? Заруби это на носу и отребью своему вбей в бошки. Свободен.

И кивнул на каюту Хукера.

Джозеф, смерив обоих недочеловеков ненавидящим взглядом, кивнул подручным и переступил комингс. И лишь когда створка люка отсекла его и «ракет» от коридора, прошипел:

— Сучку надо наказать!

— А этого гондона? — осведомился Сом.

— Позже, — Хукер сел на койку. — Сначала — её. Будет урок остальным мутантам. Чтобы смотрели на то, что осталось от их подружки и понимали — так будет с каждым, кто посмеет поднять руку на человека. А контрик… С ним решим позже. Пусть пока считает, что отмазался.

Оставшийся в коридоре Нэйв сделал пометку в планшете. Капитан с момента прибытия знал, что корпораты и особенно штрафники станут главным источником неприятностей полка. И так подразделение представляло собой сборную солянку из представителей разных культур, но они хотя бы имели понятие воинской дисциплины и взаимоуважения. Штрафники же понимали только силу, живя вдобавок по своим уголовным законам.

— Для решения проблем существует корабельная полиция, лейтенант, — сухо напомнил он Ракше. — И патрули нашего полка.

— Лейтенант нарушил дисциплинарный устав, нанеся мне оскорбление по расовому признаку, — как по писаному ответила лейтенант Дёмина, наведя Нэйва на невесёлые мысли, что дорсайка достаточно часто цитирует эту часть устава. — Я воспользовалась своим правом на защиту чести. Если вы считаете мои действия противоправными, то подайте рапорт моему командиру, полковнику Раму.

— Если бы я так считал — то уже сдал бы вас наряду, лейтенант.

Ответом Грэму стал красноречивый взгляд, ясно говорящий: «Ну, и чего ты тогда до меня докопался, упырь?»

Нэйв спрятал планшет в полевую сумку.

— Просто не забывайте, что это дерьмо… — он ткнул пальцем в коридор, в котором скрылись корпораты, — …самая настоящая нелюдь. Им насрать на всё и вся, они способны на любую мерзость. И вы сейчас нажили минимум пятерых ублюдков во враги, лейтенант Дёмина.

Предупреждение Ракшу явно не впечатлило.

— Когда-нибудь мы сделаем с Землёй то же, что она сделала с Дорсаем, — глаза девушки блеснули синим льдом. — Так что одним землянином больше, одним меньше.

— Марс, — поправил её Нэйв.

— Столица у них, может, и на Марсе, — пожала плечами лейтенант, — но сердце — на Земле.

— И кишка у нас пока тонка на такое замахиваться.

— Пока, — согласилась Ракша. — А пока мы собираем силы, сойдут и ублюдки корпоратов. Так что я жду не дождусь, когда они придут поквитаться. Разрешите идти, капитан?

— Свободны, лейтенант, — отпустил её Нэйв.

И подумал, что проблем прибавилось. Теперь придётся ещё следить, чтобы дорсайцы и ублюдки корпоратов не перерезали друг друга ещё до начала военных действий. И пока у Грэма не было ни единой мысли, что с этим делать.

Вернувшись в каюту, он открыл личные дела Дёминой и Хукера, а также информацию о погибшей колонии Дорсай.

К некоторому удивлению Нэйва, Дорсай был не планетой колонистов первой войны, а корпоративной территорией, арендованной у Доминиона по стандартному контракту на освоение и добычу ресурсов. Гигант военной промышленности «Нова» решил не отставать и взялся за освоение новых территорий, а заодно вынести заводы, сборочные линии и верфи поближе к местам добычи ресурсов.

Дела у «Новы» шли отлично. Управляющий, назначенный советом директоров корпорации, был фанатом древнего писателя Гордона Диксона. Именно он дал планете название «Дорсай» и за короткое время сумел превратить дикий мир в процветающую колонию. Запущенная им рекламная кампания призывала профессиональных военных и юных мечтателей вступать в ряды частной военной компании «Нова Дорсай» и обеспечивать охрану и процветание новой колонии. Ставку он сделал на бывших служащих силовых структур Доминиона. И многие отставники откликнулись на призыв. Знакомая работа, просторное жильё, чистый воздух и натуральная еда для членов их семей… Очень скоро Дорсай обзавёлся небольшой профессиональной армией, обеспечившей надёжную охрану заводов и верфей «Новы», а их семьи прошли обучение и получили работу на высокотехнологичных производствах и в службах обеспечения.

Со временем дорсайцы стали оказывать услуги охраны и защиты для всех окрестных колоний, получая бесценный боевой опыт и тестируя новые образцы вооружения от «Новы» в самых разных условиях. Дорсай стал крепостью, оплотом фронтира в этой части Доминиона.

Как это часто случается в колониях, со сменой поколений изменился и менталитет. На Дорсае, населённом уже потомственными военными, сложилась особая культура. Привычка бывших сослуживцев держаться друг друга привела к формированию клановой системы, в которой объединяло не только кровное родство, но и принадлежность к роду войск. Советы кланов заняли нишу местного самоуправления, выполняли полицейские и судебные функции.

Шло время, и дорсайцы всё меньше ассоциировали себя с «Новой». В какой-то момент это сыграло против корпорации. Около двадцати лет назад «Нова» получила контракт на силовое присоединение упрямых независимых колоний в секторе «Дорсай» к Доминиону. Несложная задача, учитывая то, что именно Дорсай и заменял большинству станций и колоний собственные вооружённые силы.

Но кланы Дорсая отказались выполнять приказ, ссылаясь на то, что уже подписали контракты на защиту соседних планет и не собираются идти против собственной чести. В результате переворота колония Дорсай освободилась от власти корпорации и объявила себя независимым миром. С учётом военных заводов, бесперебойных поставок ресурсов от соседей, небольшого флота и собственной верфи на орбите — у них были все основания рассчитывать на победу в конфликте. Уже в тот момент силы Доминиона были порядком растянуты на несколько пограничных конфликтов, а ставку в регионе Марс делал именно на войска Дорсая.

Поначалу шло всё так, как планировали дорсайцы: пока Доминион наскребал войска, пока перебрасывал их в неожиданно ставший проблемным регион, пока разрабатывал план боевых действий, восставшие успели приготовить тёплую встречу.

Но они допустили серьёзную ошибку: предполагая, что противник станет действовать традиционными методами, дорсайцы подготовились к наземной войне. Никому не нужны выжженная пустыня с отравленной атмосферой вместо цветущего мира и набитые трупами руины на месте городов. Потому дорсайцы защитили города и военные объекты мощной эшелонированной системой ПВО и создали внушительную наземную группировку войск, в разы превосходящую то, что смогли в короткий срок собрать доминионцы.

В космосе восставшие полагались на свой достаточно мощный флот, по численности не сильно уступающий эскадре вторжения. Дорсайцы полагали, что, нанеся врагу поражение, они смогут выторговать мир на выгодных для себя условиях.

Как же они ошибались…

Когда императору Альбору Пятому принесли доклад с выводом Генштаба о необходимости прекращения боевых действий на Дорсае из-за недостаточного количества сил, необходимых для подавления бунта, он пришёл в ярость. За этой битвой Давида и Голиафа с интересом следили все колонии, и допустить поражения Доминион не мог. Это означало крах колониальной политики: почуяв слабость метрополии, миры с сильным сепаратистским движением восстанут вслед за Дорсаем.

Разъярённый Альбор приказал преподать бунтовщикам жёстокий урок, не пожалев выделить для карательной экспедиции половину Первого флота, прикрывающего центральные миры Доминиона.

Читающий сухие строчки Нэйв даже не мог представить, что испытали уже чувствовавшие себя победителями дорсайцы, когда на подмогу врагу пришли новые силы. Когда их и без того уже потрёпанный флот оказался практически уничтожен новейшими мощными кораблями Доминиона. Когда над орбите повисли ракетные платформы, обрушив на города смертоносный град.

Только ракеты и бомбы. Никакого десанта, никаких точечных ударов. Доминионцы просто уничтожали всё, что построили колонисты. Вместе с ними. Успевшие укрыться в бомбоубежищах лишь ненадолго отсрочили гибель: после недели бомбардировок доминионцы высадили десант, состоящий исключительно из роботов. Самоходные интеллектуальные мины, дроны-камикадзе, комплексы огневой поддержки, роботы-снайперы, имеющие лишь одну задачу — убивать всех увиденных внизу людей. Вне зависимости от пола и возраста.

Живых солдат на планету не отправили — люди склонны к жалости, а император желал, чтобы на Дорсае не осталось никого живого.

Дана Дёмина была одной из тех, кому повезло. Её мать умерла почти сразу после рождения Даны, и отец девочки — офицер противокосмической обороны — возил дочь с собой. Когда началась война, Дана с отцом жили на станции, защищавшей орбитальную верфь. Когда стало ясно, что Доминиону нужно лишь уничтожение всех дорсайцев, военные провели последнюю операцию, эвакуировав всех, кого успели спасти, на уцелевшие транспортные корабли.

Остатки флота сгруппировались вокруг единственного корабля-«пробойника», закупленного дорсайцами незадолго до войны. Часть эскадры кинулась в самоубийственную атаку, прикрывая беглецов от кораблей Доминиона, а уцелевшие совершили прыжок в неизвестном направлении.

Спустя несколько месяцев остатки мятежников объявились у границ Союза Первых, и после непродолжительных переговоров дорсайцы решили осесть на нейтральном Китеже.

Китежцы приняли беженцев с распростёртыми объятиями. Дорсайцы прилетели не с пустыми руками, успев прихватить часть оборудования по производству вооружения и технологии производства. Плюс большую часть беженцев составляли военные с семьями и разного рода специалисты. Гражданских практически не было — дорсайцы не могли и подумать, что Доминиона пойдёт на драконовские меры, потому планы эвакуации населения целой планеты никто не разрабатывал.

При мысли о том, что Доминион так же поступит с планетами Союза, Грэма прошиб пот. Ещё несколько показательно уничтоженных планет — небольшая цена за спокойствие метрополии. Доминион может просто растоптать наглую моську, посмевшую укусить исполина.

Капитан залпом выпил стакан воды и, с усилием отогнав дурные мысли, продолжил чтение.

На Китеже отец Даны сдружился с Костасом Рамом. Настолько, что когда Дёмин-старший погиб, Рам удочерил девочку. Дане на тот момент было десять лет, а Костасу — двадцать пять.

«Интересно», — подумал Грэм, — «Рам вырастил такую фурию или родной папаша? Натуральная Ракша, прозвище ей дали точно».

Судя по личному делу, Дана сделала поиск приключений на пятую точку своим хобби. Все пять лет учёбы в военном училище и год службы девушка только и делала, что нарывалась на неприятности, ухитряясь при этом оказаться правой. Как та волчица из древней земной сказки про выросшего в лесу мальчика. В детстве Нэйв любил эту книгу, хотя лично ему больше нравился Багира[1].

Теперь сам Нэйв стал персонажем сказки, больше похожей на триллер: на борту имелось шесть сотен шакалов — уголовников-расистов, из которых минимум пять уже точили зуб на Ракшу, и примерно по столько же уроженцев других планет Союза, имеющих разнообразные признаки натурализации. Те ещё джунгли.

Всё это обещало сделать путь до Идиллии незабываемым.

«Собственно, а чего я-то парюсь?» — подумал Грэм. — «Моя работа — ловить шпионов, а об остальном пусть у командира голова болит. В том числе и за доченьку».

От мыслей его отвлёк звонок по служебной линии. Нэйв напрягся — вызов по засекреченному каналу означал что-то серьёзное. Но, к его удивлению, на экране появилось лицо Кларка.

Грэм улыбнулся, узрев приятеля:

— Здорово, дружище.

— Привет, старина, — чернокожий капитан был неожиданно серьёзен. — Я на минуту. В общем, тут говнюки из внутренней безопасности носом роют из-за тех пропавших козлов. И очень настойчиво интересуются тобой. Молчи, — вскинул он ладонь, едва Нэйв раскрыл рот для ответа. — Я в курсе, что случилось с Монтом. Ты нормальный парень, старик. Просто береги задницу. Удачи.

И оборвал связь.

Грэм с минуту молча таращился на погасший монитор.

«А вот об этом голова должна болеть у меня», — подумал он.

Глава 30

Планетоид № 35557. Заброшенная шахта к северу от станции «Иллюзия»

Лет двадцать назад в шахте кипела жизнь. Стены штреков содрогались от вгрызающихся в них буров, громадные ковши транспортёра поднимали породу и вываливали в вагонетки, которые тут же увозили добычу на переработку.

Теперь же репликанты лишь изредка обнаруживали признаки человеческого присутствия — то рубчатый след ботинка в пыли, то кусочек ярко-жёлтой пломбы глот-патрона скафандра, а на стене одного из штреков Стилет обнаружил что- то, подозрительно похожее на выбоину от пули.

Объяснение этому было простым: для постройки «Иллюзии» использовали часть опустевшей шахты. На этом и базировался рискованный план проникновения. Со времён строительства между станцией и шахтой осталось множество тоннелей, используемых как для технического обслуживания, так и для развлечения гостей.

Если верить полученным от пленного данным, хозяева станции устраивали сафари на двуногую дичь, выпуская рабов в примитивных скафандрах в заброшенную шахту. Охотники же получали современную боевую броню и оружие, позволявшие им развлекаться без риска для собственных жизней. И даже если бы случилось чудо и рабу удалось отыскать и уничтожить маячок слежения в скафандре, запаса кислорода хватало на восемь часов относительной свободы.

Выбраться с необитаемого планетоида шансов попросту не было.

Увы, самый очевидный путь проникновения не подходил диверсантам. Шлюзом для сафари, очевидно, часто пользовались и если не охраняли, то держали под плотным контролем систем безопасности. Оставалось отыскать другие шлюзы и выбрать среди них тот, который позволит максимально незаметно проникнуть на станцию.

От слившейся с окружающими камнями палатки разлетелись четыре маленьких дрона под управлением капитана Йонг. Сама дворняга лежала в палатке, используя каждую минуту физического покоя для восстановления повреждённой ноги.

Противодействия местного РЭБ под толщей горной породы диверсанты уже не опасались. Для связи с дронами они использовали новейшую технологию Доминиона — связь, основанную на интерференции минимальных гравитационных колебаний. Окружающая толща камня служила проводником сигналу, обеспечивая надёжную и неотслеживаемую связь.

Задачей репликантов была доразведка обнаруженных входов на станцию и их окрестностей. Стилет и Чимбик, разделившись, двигались к уже обнаруженным точкам входа — старому, заваленному камнями шлюзу и активно используемому коридору, очевидно, для проведения сафари. Приближаться к последнему Чимбик не рисковал, ограничившись размещением собственных датчиков и камер слежения. Кто знает местных, вдруг их патрули выходят поразмяться за пределы станции?

Сержант как раз закончил маскировку последнего датчика, как царящую в покинутой шахте темноту прорезал луч света из открывающегося шлюза. Чимбик затаился и вывел изображение с миниатюрного дрона, закрепившегося у потолка неподалёку от входа на станцию.

В коридор вытолкнули дюжину людей в ярко-жёлтых скафандрах. Чимбик рассмотрел полустёртые эмблемы корпорации на шлемах — видимо, скафандры остались после шахтёров ещё со времён активной добычи ресурсов.

Очередная партия двуногой дичи на убой. Репликант поморщился — никакого удовольствия в загоне беззащитных он не видел. Интересно, когда добыча огрызается, имея все шансы поменяться с охотником ролями, а тут… Тут налицо все признаки дефекта у охотников — наслаждение от убийства и страх за собственную шкуру.

«Ничего, — подумал сержант. — Недолго вам осталось веселиться. Акт на ваше списание подписан».

Тем временем обречённые рабы разбежались по коридорам.

«Мясо», — презрительно подумал Чимбик.

Никто из рабов даже не сделал попытки организовать засаду на преследователей. Люди в жёлтых скафандрах вспугнутыми мышами неслись по тоннелям, объятые страхом за свои жизни. Будь на их месте репликанты — охотничкам бы не поздоровилось. Даже несмотря на кажущееся неравенство сил.

Чимбик сходу отметил несколько мест, подходящих для засады. Залечь, дождаться преследователя и либо разбить ему забрало шлема метко брошенным камнем, либо столкнуть в штольню. Но для этого нужно включить рассудок, чего охваченные смертельным ужасом дворняги явно делать не собирались. Значит, туда и дорога. Подыхайте.

Бросив последний взгляд на разбегающихся трусов, Чимбик двинулся к лагерю.

Мелькнула мысль: а если бы Эйнджи и Свитари так выгнали — стали бы те убегать? Память воскресила застывших от ужаса при виде нейрохлыста девушек, не способных не то что бежать — даже двинуться с места. На смену этой картине пришёл заляпанный кровью кубрик, изуродованный труп Батлера и безумные улыбки сестёр, затем корчившиеся от боли дворняги вокруг включившей нейроошейник Эйнджелы.

Возможно, решил Чимбик, совместное путешествие изменило не только их с Блайзом, но и Лорэй. И теперь сержанту казалось, что близнецы не стали бы бессмысленно метаться по штольням. Они бы отыскали способ забрать с собой кого-то из охотников.

Эта мысль породила приятное тепло в груди репликанта, и он продолжил путь к лагерю, едва заметно приподняв уголки губ.

Камера исправно транслировала изображение ведущего к станции коридора. Дав фору рабам, из шлюза появились охотники, при виде которых Чимбик презрительно скривился. По его мнению, лучшим выходом для этих дворняг было сложить оружие на пол до того, как они по дурости перестреляют друг друга.

Но самим людям, видимо, казалось, что они выглядят превосходно. По крайней мере, позы друг перед другом они принимали самые горделивые, подражая героям идиотских фильмов жанра «боевик».

«Дефективные кретины, охотящиеся на трусов», — усмехнулся Чимбик.

Да уж, по хищникам и добыча.

Репликант притаился за кучей обломков, оставшихся от оборудования подъёмника, раскрытый зев которого напоминал пасть доисторического чудовища. Охотники, закончив выпендриваться друг перед другом, наконец разошлись в поисках жертв и вышли за пределы видимости камеры.

Жаль. Чимбик веселился от души, глядя на их нелепые телодвижения, и был не прочь понаблюдать за процессом.

Люди словно пытались играть роли киногероев, двигаясь на полусогнутых ногах и тыча стволами во все стороны.

Лучи нашлемных и подствольных фонарей метались из стороны в сторону, словно спятившие огненные мурены с Акадии. Почему никто из загонщиков не использовал ноктовизоры — сержант так и не понял. Скорее всего, считали, что с фонарями охота будет интересней.

Чимбик сосредоточил внимание на оставленном охотниками шлюзе. Оставшиеся у люка два охранника расположились в столь расслабленных позах, что репликант не сомневался: неприятностей тут не ждут. И были правы: прорываться в этой точке диверсанты не собирались. А вот использовать шанс получить информацию Чимбик не упустил. Получив команду, дрон с помощью полученного на «Нинье» ключа подключился к каналу связи охранников и в шлеме сержанта раздался скучающий мужской голос.

— Сиди, жди хрен знает сколько, пока эти скоты наиграются.

— Как ты так можешь говорить про наших уважаемых клиентов? — шутливо возмутился второй охранник.

— Ртом, — не принял шутки первый. — Что-то эти три месяца вахты тянутся, как сопля по унитазу. Видеть уже рожи эти не могу. Хочу снять грёбаное бунгало на берегу моря и дышать нормальным воздухом.

— Да, я бы тоже не отказался, — вздохнул второй. — Тут и клаустрофобию заработать недолго.

— Клаус-чего? — не понял первый.

— Клаустрофобия. Ну, когда боятся там в тесный лифт входить или в маленькую комнату.

— Ну и говори по-людски! — психанул первый охранник. — И так настроение ниже ноля, и ты ещё тут умничаешь!

— Э, остынь, бро! Ты чего такой нервный? — удивился его начитанный коллега.

— Задолбался, — послышалось в ответ. — И эти примитивы союзовские достали. Особенно гомик акадийский этот.

Зараза, достал ныть — и то ему не так, и то не эдак.

Чимбик мысленно присвоил охранникам прозвища Нытик и Умник.

— А ты при каких? — не понял Умник. — Твоё дело — сторона. Стой да охраняй.

— Так он же едва не в ухо мне ныл! Пока в чёртов скаф одели — я уже сам его пристрелить был готов. То ему ботинки жмут, то складка где-то там давит, то патронташ не так, то он другое ружьё захотел… Мне аж интересно: он сколько своим холуям платит, что они всё это терпят да ещё и лыбятся в ответ?

— Спроси, — пожал плечами Умник.

Чимбик видел, как он пересел на другой камень, положив автомат на колени, и вытянул ноги.

— Но не думаю, что много, — продолжил он. — Это ж хренова Акадия. Если есть место, которое можно назвать дыркой в жопе, то Акадия очень к нему близко. У меня бывший сослуживец туда на отдых мотался с год тому назад. Говорит, средневековье, почти как на Эдеме. Графы, бароны, замки с долбаными стенами и башнями. Туземцы за местную серебряную монету едва не всем семейством тебе остасывать будут.

— Долбаные дикари, — проворчал Нытик. — Весь тот их Союз — дикари. Если бы не Консорциум — до сих пор бы бегали с копьями и мушкетами да друг дружку жрали. Ну их к чёрту, давай о чём другом поговорим.

— Давай, — легко согласился Умник. — Там новые туши привезли, видал?

— Ага, — кивнул Нытик. — Пара баб даже ничо так, я б вдул.

— Идиллийку видал? — полюбопытствовал Умник.

— Ага. Обдолбанная в хлам, — Нытик протяжно зевнул. — Сдохнет скоро. Жаль, симпотная. Говорят, они в постели — чума, вытворяют такое, что слов нет.

В Чимбике зародилась злость. Если раньше он слушал разговор охранников равнодушно, то упоминание идиллийки напомнило Лорэй и Талику. И чужое вдруг стало личным для репликанта. Настолько, что сержант едва сдержал порыв пойти и свернуть болтунам шеи, а потом открыть шлюз и учинить внутри побоище. Такое, чтобы впереди всё взрывалось и разбегалось, а позади — пылало и рыдало.

— Врут, наверное. Иначе бы половину шлюх на сиреневых сменили, — продолжил Нытик.

— Не выживают они тут, — со знанием дела пояснил Умник. — Эмпатия, чтоб её. Ревут и трясутся так, что рядом с ними так тоскливо, что аж башка болеть начинает. Какие тут развлечения? Говорят, раньше была пара полукровок, что несколько лет продержались, но сдохли при аварии третьего блока с парой десятков ценных рабов. Драли виновных во все щели…

Чимбик жадно прислушивался. Услышанное породило в душе репликанта странное сочетание радости и бешенства.

Радости от хоть какого-то упоминания об Эйнджеле и бешенства от мысли, что с ней происходило в этом месте.

А ещё он задумался о третьем блоке. Среди вводных операции было упоминание о произошедшей на станции аварии, в результате которой несколько блоков оказались повреждены. Без схем, без подробностей. Кто мог предоставить такую информацию? Не сами ли Лорэй? Не вела ли сейчас его, Чимбика, незримая рука Эйнджелы?

Неожиданная мысль подарила сержанту покой.

Он сделает всё правильно. Она будет им гордиться.

— Потому новые туши — и её, и мужиков обоих — под дурью держат, — продолжал Умник, даже не подозревая о незримом слушателе. — Им хорошеет — и тем, кто рядом, кайф. Слушай, всё хочу спросить: ты за что и где чалился?

Татухи у тебя клёвые, не видал таких.

— Да это дома ещё набил, — Нытик хмыкнул. — В банде нашей. «Гроверы», на Фландрии. Там же и замели на мокрухе.

Лярва одна старая кэш отдавать не хотела, легавых звать начала — я её и упокоил. Наповал. А спетлять не успел. Ну, там же на шахты и спровадили. А ты?

— На Амальтее, — отозвался Умник. — Тоже за мокруху замели…

Вибрация почвы отвлекла сержанта от подслушивания разговора. Ритмичные удары по полу сигнализировали о приближении бегущего человека.

Репликант перевёл автомат на огонь одиночными и приготовился к встрече незваного гостя.

В штрек, ведущий к лагерю диверсантов, неуклюже вбежала фигура в жёлтом скафандре. Сержант опустил оружие.

Тут он справится и без стрельбы.

Беглец спрятался за выступом у пустующей шахты лифта, устало прислонился к стене и выглянул из укрытия, очевидно, пытаясь понять, удалось ли ему оторваться от преследователей. Штрек был пуст, и беглец ненадолго опустился на корточки, давая отдых ногам. А когда выпрямился — увидел перед собой лёгкое марево, будто в жаркий летний день.

Чимбик успел увидеть растерянность на лице немолодого мужчины, прежде чем толчок репликанта отправил раба полетать. Тот ухнул прямо в темноту шахты, нелепо размахивая руками в тщетной попытке уцепиться хоть за что-то.

Наверное, дворняга кричал во время длительного падения, но звук не выходил за пределы скафандра. Зато встроенный в него маячок сигнализировал, что беглец стремительно переместился на несколько уровней ниже, резко остановился в нижней точке шахты лифта и больше не двигался.

Сержант удовлетворённо улыбнулся. У охотников больше нет причин идти в этот штрек.

На имплант пришло короткое сообщение от Стилета: «10». Код, обозначающий, что брат нашёл проход в станцию.

Чимбик попятился, готовый встретить огнём любого, сунувшегося вслед за неудачливым рабом. И лишь когда площадка лифта скрылась за изгибом коридора, репликант повернулся и перешёл на лёгкий бег.

Дворняга уже сворачивала лагерь. Чимбик с подоспевшим Стилетом помогли упаковать снаряжение и, уже привычно подхватив на руки рюкзак Йонг и её саму, канули в темноту тоннеля.

— Спуск только тут, — объяснил Стилет, указывая на шахту лифта. — Ход, что вёл вниз, завален.

— Хорошо, — отозвалась Йонг. — Значит, незваных гостей ждать не придётся хотя бы отсюда.

Чимбик, не разжимая губ, издал звук согласия. Действительно, без спецснаряжения по шахте никто не спустится, что исключает очередной визит спасающегося раба или преследующего его охотника.

— Вы сами спуститесь? — вслух поинтересовался он у Йонг.

— Да, — коротко ответила та.

Поставив её на пол, Чимбик полез в подсумок за вакуумными присосками. Тщательно закрепив их на локтях, коленях и ладонях, коммандос начали спуск.

Восемь метров заняли у диверсантов почти пять минут. Пришлёпнуть присоску к стене. Подождать, пока на такблоке загорится зелёный огонёк, подтверждающий закрепление. Проверить. Осторожно отключить присоски на руке и ноге.

Опустить их вниз, прижать к стене, активировать присоски.

— Как ваша нога? — первым делом спросил Чимбик, выбравшись из шахты в очередной туннель.

— Мешает, — натянуто пошутила Йонг. — С другой стороны, хоть где-то меня носят на руках. Чувствую себя ценным специалистом.

— Вы и есть ценный специалист, — напомнил Стилет, явно не понявший шутки.

«Это был юмор», — передал ему на имплант Чимбик.

«Странный юмор. Что смешного в очевидном?» — ответил Стилет.

«Дворняги же что-то находят», — Чимбик деловито подхватил Мин Юн на руки и мимолётно отметил, что не испытывает ровным счётом ничего. Ничего, даже отдалённо напоминающего удовольствие от прикосновения к Эйнджеле.

Мысль мелькнула и исчезла, уступив место более практичным.

Проход, найденный Стилетом, оказался дырой в стене тоннеля. Чудовищной силы взрыв проломил полутораметровый слой камня, разметав обломки по тоннелю и частично обрушив его. Диверсантам пришлось несколько раз протискиваться в зазоры между грудами камня и потолком, прежде чем они добрались до цели.

Два года назад здесь были медицинский блок и зона реабилитации. Теперь же глазам диверсантов предстала картина тотального разрушения, больше похожего на результат работы бетонобойного боеприпаса. Перекрученные взрывом элементы конструкций и остатки проводов свисали с потолка техногенными лианами; стены топорщились измочаленными кусками обшивки; усыпанный обломками пол превратился в готовую ловушку для ног… И среди всего этого хаоса чужеродным организмом светился зелёный огонёк шлюза. Видимо, его установили сразу после аварии для прохода спасателей и техников, собирающих уцелевшее оборудование, да так и оставили. Чимбик даже понимал ход мысли хозяев станции: из-за аварии деньги уже потеряны, так зачем тратиться ещё и на демонтаж временного шлюза и замену его полноценной переборкой? Воистину — нет ничего более постоянного, чем временное.

Сержант огляделся. Взрыв произошёл под полом отсека, примыкающего к стене шахты, потому основной удар пришёлся на него и помещение, в котором стояли диверсанты. Что здесь было раньше — сказать уже невозможно.

Может, смотровая, а может, пост дежурного врача. От него в сторону вёл короткий коридор, выходящий в просторное и на удивление почти не пострадавшее помещение. Остатки креплений на полу подсказывали, что тут стояли медицинские капсулы. Видимо, задраенный люк защитил или частично смягчил действие ударной волны, подарив находившимся тут людям шанс выжить. А по окончании спасательных работ рачительные технари ободрали отсюда всё, что можно, включая большую часть обшивки.

Пока Чимбик осматривался, Йонг успела подключиться к шлюзу.

— Рабочий, — удовлетворённо хмыкнула она. — Раз в месяц проверяют, судя по электронному журналу.

Чимбик кивнул. Враг, сам того не подозревая, облегчил группе доступ на станцию. И было бы весьма неплохо, чтобы удача и дальше оставалась на стороне доминионцев.

— Разбиваем лагерь, — скомандовала Йонг.

Чимбик кивнул и скосил глаза на хронометр. До начала штурма оставалось восемьдесят часов.

Глава 31

Планетоид № 35557. Станция «Иллюзия»

Лагерь оборудовали в наименее пострадавшей части медицинского отсека — там, где раньше стояли медицинские капсулы. Чимбику не нравилось отсутствие резервного пути отступления, но зато этот участок не просматривался от шлюза, что уберегало от случайного обнаружения техниками при внеплановой проверке.

К разочарованию диверсантов, все кабель-каналы технического уровня оказались пусты, а сам уровень надёжно изолирован от станции намертво заваренными аварийными переборками. Варианта подключиться к локальной сети из пострадавшего отсека не было.

Йонг, прихрамывая, доковыляла до шлюза, сняла панель сенсора и теперь подключала миниатюрный взломщик.

Открыть шлюз можно было и без него, но сигнал несанкционированной активации поставит на уши службу безопасности станции.

Репликанты в это время нашпиговывали коридор сенсорами, предупреждающими в случае появления незваных гостей. К сожалению Чимбика, от мин пришлось отказаться: потолок тоннеля и без того, как говорят дворняги, «на ладан дышал», так что любое сильное сотрясение могло окончательно его обрушить, заживо замуровав и самих диверсантов.

Завершив работу, Чимбик и Стилет вернулись в разрушенный медотсек, успев к моменту, когда Йонг поставила панель на место. Та на пару секунд погасла и вновь подсветилась мягким зелёным сиянием.

Дворняга жестом приказала Чимбику идти на разведку.

Первый люк отъехал в сторону, открывая тамбур шлюза. Чимбик шагнул внутрь, держа оружие наготове. Лёгкая вибрация под ногами подсказала, что шлюз задраен. Полминуты тишины, и зелёный огонёк на панели второго люка возвестил о том, что в кессоне восстановлена атмосфера. Репликант хлопнул по рычагу замка и мягко, перекатом, покинул шлюз.

Чимбик осторожно двинулся по коридору. Несмотря на все технологические изыски Доминиона, всегда оставался риск обнаружения, и репликант меньше всего хотел оказаться в числе тех неудачников, что провалили задание, понадеявшись на совершенство своего оборудования. Потому репликант избегал выпускать «мух» или использовать активные сенсоры шлема.

Лишённый освещения П-образный коридор, охватывавший аварийный отсек, пустовал. Лишь там, где когда-то были люки других отсеков, желтели аварийные щиты, залитые по контуру герметиком, застывшим уродливыми потёками.

Рядом с каждым темнели прямоугольники информационных панелей, вроде виденных Чимбиком на орбитальной тюрьме Акадии.

Сержант подошёл поближе, заинтересовавшись неожиданным сходством. Вынув из наруча разъём, он вставил его в порт панели, надеясь, что в той сохранилась хоть крупица информации. Броня репликанта послала импульс в обесточенную панель, оживляя ту на несколько секунд.

К удовлетворению Чимбика, встроенная «память» прибора не пострадала. Сержант вывел добытую информацию на такблок.

«Помещение биологического инвентаря № 6. Содержимое: шесть единиц. Статус: выведены из строя».

В первый миг Чимбик удивился: зачем на станции биороботы? В полученной от разведки информации не значилось наличие подобных единиц на «Иллюзии». А затем сержант сообразил, что речь идёт о рабах. Таких же, какой была Эйнджела. И, наверное, её так же списали, как «выведенную из строя».

Чимбика захлестнуло жгучее, практически неодолимое желание уничтожить это место. Настолько сильное, что репликант с трудом унял охватившую его жажду убийства.

Успокоившись, он вернулся к шлюзу и мигнул в иллюминатор дальномером.

Минуту спустя Йонг и Стилет были рядом. Дворняга немедленно занялась шлюзом, ведущим непосредственно в помещения станции. Диверсанты вновь соединили шлемы проводами, справедливо опасаясь быть обнаруженными службой РЭБ, от которой уже не было защиты в виде толщи грунта. К сожалению, блок гравитационной связи был предназначен исключительно для управления дронами и вдобавок требовал довольно много времени на развёртывание.

— Судя по журналу, — сказала капитан, — весь аварийный отсек проверяют раз в месяц, по графику.

Чимбик посмотрел под ноги. То, что он увидел, заставляло задуматься: никакой пыли, кусков породы или обломков конструкций. Идеальная чистота, больше соответствующая палубе корабля военного флота, чем неиспользующемуся коридору, примыкающему к аварийному отсеку.

— Кому могло понадобиться наводить здесь порядок? — вслух поинтересовался он.

— Наказание для проштрафившихся? — предположил Стилет.

— Возможно, мера психологического давления на рабов, — выдвинула теорию капитан Йонг, возясь с креплениями фальшпанели. — Вроде того, когда копают себе могилу. А тут могут сказать, что требуется привести в порядок будущее место обитания. После барак с койкой покажется раем.

«Когда я доберусь до этих „воспитателей“, — мрачно подумал Чимбик, — им раем пыточная СБ Консорциума покажется».

Вслух же он сказал совершенно другое:

— Скорее всего, так.

И замолчал, представляя, что будет делать с хозяевами станции. ЕГО, сержанта РС-355085, бывшими хозяевами. И в этом ещё одно сходство между ним и Лорэй: они вместе служили одним и тем же людям. Против своей воли.

— Бинго! — в шлеме раздался довольный голос Йонг.

Она сняла фальш-панель технического яруса и вскрыла кабель-канал. Всё на месте. Очевидно, техники отказались от идеи прокладывать новые силовые и коммуникационные кабели в обход буферной зоны, ведь даже в случае аварии разгерметизация не нарушит их работу.

Капитан прикрепила небольшой прибор к коммуникационному кабелю и устроилась рядом. В тесноте технического яруса ни репликант, ни средний человек не повторили бы подобное, но миниатюрная Йонг при желании могла бы даже проползти вдоль кабель-каналов под фальшпанелями. Сержант подозревал, что при отборе на задание именно скромные размеры хакера послужили одним из главных критериев отбора.

— Есть доступ в сеть, — отрапортовала дворняга. — Камеры, переговоры, терминалы, вся хозяйственная часть. Ни управления системами безопасности, ни допуска к аварийным системам, ни следа реактора. Всё жизненно важное, похоже, вынесено в изолированную сеть. Схема станции неполная.

Перед глазами Чимбика возникла обновлённая схема станции. Весьма подробная, с отметками многочисленных камер, линий коммуникаций и метками, которые репликант не понимал. Зато он понял, почему станция соприкасалась с шахтой. «Иллюзию» без затей построили, используя ставшими ненужными площади. В расположении коридоров и шахт лифтов легко угадывались переоборудованные и расширенные треки и штольни.

Внимание сержанта привлекли отмеченные красным зоны в центре станции. Данных о них, как и доступа из общей сети, не было. Нетрудно догадаться, что там расположены реактор и центр управления станцией.

— Командный пункт не отмечен, — заметил Стилет.

Чимбик молча прокручивал план станции, изучая его со всех сторон. Где-то в этом красном пятне спрятаны цели их группы. Но где? Жилые кубрики персонала, столовые, технические отсеки — всё скрывалось под покрывалом красного цвета. И группе диверсантов нужно было в кратчайшие сроки убрать этот «туман войны».

— Полагаю, командный пункт и его охрану осуществляют агенты СБ корпоратов, а не рядовые бойцы, — сказала дворняга. — Но могу поспорить, они покидают свою зону и развлекаются в свободное время. Я отметила все камеры в пограничной зоне. Нужно понять, какую пропускную систему они используют, и продумать варианты проникновения.

Чимбик молча снял рюкзак. Минуту спустя первый «геккон» юркнул в шахту вентиляции.

Следующие двое суток диверсанты анализировали жизнь станции «Иллюзия» и составляли план захвата командного пункта. Главным образом их интересовали передвижения и распорядок дня охраны, все посещения «красной зоны» и перечень лиц, имевших туда доступ. Волей-неволей они наблюдали повседневную жизнь «станции развлечений» во всех неприглядных подробностях.

О каких-то аспектах происходящего Чимбик уже слышал от Лорэй или наблюдал на Эдеме, но и для него открылось немало нового. К примеру, он с удивлением обнаружил, что жизнь рабов во многом походила на жизнь репликантов.

Как уродливое отражение в кривом зеркале, что смешили дворняг в парке развлечений. Всё не занятое работой и сном время рабы тратили на тренировки и обучение. Они учились имитировать персонажей из голофильмов, воссоздавая для клиентов требуемую фантазию, работали с голокубом для проектирования подходящей для представления обстановки, танцевали, пели, учили языки Союза…

Увиденное оказалось неожиданно болезненным для Чимбика. Он видел занятия рабов, а вспоминал голосвечу, завель и пение Эйнджелы. То, что было для него чудом, оказалось лишь набором необходимых для развлечения клиентов станции навыков, полученных под строгими взглядами дрессировщиков с энергохлыстами.

Но вскипевшую злую обиду погасили слова, когда-то сказанные Стилетом. «Она не отходила от твоей койки, брат. И держала тебя за руку».

Следом память воскресила игру Мидж на флейте и сказки Талики, окончательно успокаивая репликанта. Тот вечер был частичкой дома Эйнджелы, приветом из детства, а не…. этим.

Репликант глубоко вздохнул, выдохнул и уже спокойно вернулся к наблюдению за жизнью станции. Это место не отнимет у него лучшие воспоминания. Всё было правдой, даже если это место сделано из лжи.

— Почему мужчины вступают в половой контакт с мужчинами? — спросил Стилет у дворняги. — Это ведь не обусловлено инстинктами размножения.

— Всё, что тут происходит, мало связано с инстинктами размножения, — напомнила капитан, и репликанты вынуждены были согласиться.

Творящееся на «Иллюзии» не походило на любовь и душевную близость или на безудержный круговорот удовольствия молодых идиллийцев. Большая часть «развлечений» гостей станции была сопряжена с насилием в той или иной форме.

Иногда «игры» ограничивались психологическим доминированием и запугиванием беззащитных рабов, чаще — нанесением травм и увечий, а иногда и убийствами. Причём далеко не всё происходящее носило сексуальный характер. Некоторым доставляли видимое удовольствие мучения жертв, их унижение и избиение.

Сторонников более «традиционных» развлечений окружали красавицы, готовые выполнить любой каприз гостя. И даже когда разозлённые чем-то клиенты станции одаривали девушек крепкими затрещинами, те продолжали улыбаться.

Эйдетическая память воскресила сказанные Эйнджелой слова: «Не хватает только лучезарной улыбки». Тогда Чимбик не понял её слов, но теперь, глядя на беспрекословное подчинение рабов, запоздало понял, с кем сравнила его Лорэй.

С этими самыми рабами, с улыбками принимавшими всё, что творят хозяева. И пусть устав не требовал от репликантов улыбаться или подвергаться сексуальному насилию, в остальном сравнение казалось Чимбику уместным.

Чем дольше он наблюдал за творящимся на «Иллюзии», тем лучше понимал сестёр Лорэй. Чтобы выжить тут, требовалось мгновенно приспосабливаться к каждому новому «гостю» и при этом не привлекать внимания охранников, от скуки поигрывающих энергохлыстами.

Последние тоже не гнушались развлечениями. Используя служебный допуск, охранники и прочие работники станции развлекались с любыми рабами, не занятыми развлечением гостей. И, глядя на это, Чимбик скрипел зубами от бессильной ярости. Воображение рисовало отвратительные картины всего того, что творили тут с Эйнджелой.

Привычная каждому репликанту ярость трансформировалась в нечто новое. Чимбику вдруг захотелось не просто ликвидировать этих скотов, но сделать это не торопясь. Просто за то, что они имели возможность когда-то коснуться Эйнджелы.

Теперь он хорошо понимал счастливые улыбки Лорэй над изуродованным телом их бывшего хозяина.

Пока Чимбик в приступе бессильной злобы скрежетал зубами, Стилет задавал капитану множество вопросов в попытке понять происходящее. А когда ему это удалось, сделался задумчив и мрачен.

— Брат, дворняги могут быть дефектными? — через какое-то время спросил он у Чимбика в приватном канале.

— Иногда мне кажется, что большинство из них дефектные, — сквозь зубы процедил тот.

Особенно сильное впечатление на репликантов произвела судьба идиллийцев. Одна из камер вела трансляцию из круглой комнаты, по периметру которой были расставлены кресла. В них в расслабленных позах расположились гости станции. Ещё одно кресло с ремнями для стягивания конечностей стояло в центре комнаты. В него и усадили одурманенного, растерянно оглядывавшегося идиллийца, надёжно зафиксировав ремнями.

Работник станции вынул из коробки одноразовый инъектор и вколол пленнику неизвестный препарат. Через минуту лицо идиллийца приобрело счастливый, блаженствующий вид. Словно в кривом зеркале, блаженные улыбки появились и на лицах окружавших его людей.

— Что происходит, мэм? — задал очередной вопрос Стилет.

В других обстоятельствах он предпочёл бы заткнуться и не досаждать расспросами старшему по званию, но сейчас от каждого члена группы требовалось полное понимание ситуации.

— Они дают идиллийцам смертельный наркотик — «Поцелуй вечности», — пояснила Йонг.

Зло сверкавшая глазами в первые сутки, теперь она выглядела выжатой и пустой, как выгоревшая оболочка.

— Он стимулирует центры удовольствия в мозгу, даря, как говорят, невероятное блаженство. В то же время «Поцелуй вечности» убивает в течение нескольких минут. Изобретение самих идиллийцев, их способ эвтаназии. Как видите, находятся желающие испытать подобное прижизненно благодаря эмпатии умирающих.

Репликанты потерянно смотрели на одурманенного, счастливо улыбающегося идиллийца, превращённого в одноразовый инъектор удовольствия. Расходный материал, вроде пластикового стаканчика из-под сока.

— Как они получили идиллийцев? — после продолжительного молчания Стилет задал новый вопрос. — Они — граждане Доминиона. Даже по законам Союза их нельзя продать в рабство.

— Их никто не продавал и не покупал, — ответила Йонг. — Похитили где-то при случае и привезли на станцию.

Используют и утилизируют тела. Очередные без вести пропавшие, которых годами будут разыскивать родственники.

После паузы она добавила:

— В каком-то смысле им повезло больше, чем всем остальным. Они пробудут тут недолго и умрут быстро, переполненные блаженством.

Какое-то время репликанты осмысливали её слова.

— А что будет с другими рабами, когда мы захватим станцию? — неожиданно для Чимбика задал вопрос Стилет.

Йонг молчала, и репликанты уже решили, что капитан не одобряет излишнее любопытство, когда дворняга всё же ответила:

— Попадут на реабилитацию, чтобы были в состоянии дать показания. Но реабилитация тут особо не поможет.

Нормальными из такого места не выходят.

Планета Идиллия. Военная база «Эсперо-1», расположение 816-го батальона военной полиции

Эйнджела смотрела на своё отражение в зеркальном окне КПП и улыбалась. Ей нравился новый облик. Он дарил свободу. Больше не нужно быть красивой. Выживание больше не зависит от того, насколько она хороша собой и соблазнительна. Никакой косметики, никаких украшений, никаких высоких каблуков, сложных причёсок и неудобных нарядов. С небрежно собранными в хвост волосами, в бесформенной футболке, свободных шортах и потертых кроссовках она впервые за последнее время ощущала себя довольной жизнью.

Бронированная дверь приглашающе отъехала в сторону.

— Проходите, мэм, — раздался из динамика лишённый эмоций голос дежурного.

Эмпат сквозь толщу стен ощущала его оторопь и ухмыльнулась. Что, за время пребывания на Идиллии успел отвыкнуть от уродов?

— Спасибо, — мило промурлыкала стоявшая рядом Свитари и первой шагнула в дверной проём.

Эйнджела молча последовала за сестрой.

К некоторому удивлению Лорэй, их встретил лично полковник Хоар. Красные глаза, под которыми красовались тёмные мешки, и общая нервозность разведчика подсказали Эйнджеле, что последнее время босс мало и плохо спал.

Но, несмотря на это, Хоар не только сдержал слово отдать сенатора в полное распоряжение Лорэй, но и нашёл время сделать это лично.

Особых иллюзий по поводу симпатий полковника Эйнджела не испытывала. Скорее всего, Хоар хотел посмотреть, как его ручные шлюшки поступят с жертвой. Она была уверена, что полковник будет наблюдать за ними, уплетая завтрак и попивая крепкий кофе.

— Рад видеть тебя трезвой, — не пытаясь изобразить любезность, поприветствовал Эйнджелу разведчик.

Его грубость и прямота даже нравились Эйнджеле. Во всяком случае, они выгодно отличались от надоевшей лицемерной вежливости.

— Хочу запомнить этот день во всех деталях, сэр, — криво улыбнулась она в ответ.

Свитари поприветствовала босса куда теплее. Она, в отличие от Эйнджелы, обожала новую работу и связанные с ней возможности.

В том, что сегодняшняя премия особенно хороша, сёстры были совершенно солидарны.

Хоар провел сестёр к низкому бетонному кубу, воскресившему в памяти Лорэй карцер в поместье Батлера. Сходство заставило близнецов замедлить шаг и крепко подумать, хотят ли они туда войти. Но Хоар решил всё за них, приложив ладонь к панели сканера у двери. Щёлкнул замок, и стальная плита бесшумно отъехала в сторону, пропуская визитёров внутрь.

— Гости или очередные постояльцы? — мрачно пошутил дежурящий в тамбуре военный коп.

— Сотрудники, за премией, — в тон отозвался полковник. — В двести пятую.

Коп молча протянул Хоару планшет. Полковник поднёс к нему жетон, и коп кивком указал на двери лифта.

Размерами военная тюрьма разительно отличалась от карцера покойного Батлера. Лифт опустился на два уровня вниз, где троицу встретил очередной коп, проведший их к отдельной камере.

— Дальше мы сами, — сказал Хоар.

Коп молча вскинул руку к виску и ушёл.

— Наслаждайтесь, — полковник открыл дверь и сделал приглашающий жест рукой.

За дверью оказалось помещение, больше похожее на прозекторскую морга: ярко освещённая белая комната с металлическим столом для вскрытия тел по центру. На столе лежал обнажённый сенатор Шарон, привязанный нарядными красными лентами, кокетливо завязанными в банты. Лишь приглядевшись, Лорэй заметили под лентами прочные фиксаторы.

На стойке рядом со столом сверкали инструменты самого зловещего вида.

— Как мило, — расплылась в улыбке растроганная Свитари и звонко чмокнула Хоара в щёку.

— Всё, чтобы вы улыбались, — подмигнул тот. — С Халлеком ещё общаются, но как выпотрошат до дна — презентую в лучшем виде.

Не особенно вслушиваясь, Эйнджела обходила стол, жадно впитывая отчаяние и ужас жертвы.

Сейчас Алвин Шарон уже не походил на того лощёного, уверенного в своей безнаказанности властного садиста, каким она его помнила. Волосы всклокочены, в вытаращенных от ужаса глазах читалась мольба, какая бывает лишь у осознающего приближение смерти человека.

При виде хищного оскала на иссечённом шрамами лице Эйнджелы сенатор забился, словно выброшенная на берег рыба, и попытался что-то крикнуть сквозь кляп.

— Именно это я и подразумевал, когда сказал, что у меня на тебя другие планы, — сообщил ему Хоар. — Ты же сам говорил, что обожал развлекаться с мисс Лорэй. Вот вы снова наедине. Эйнджела, пойдём, пусть Свитари развлекается.

Как он и ожидал, эмпат отрицательно покачала головой.

— Я останусь. Хочу прочувствовать каждый момент.

— Ну, раз ты так решила… — Хоар развёл руками, — то не буду настаивать. Приятного отдыха, сенатор Шарон. Не забудьте оставить отзыв в нашей гостевой книге.

И, подмигнув завывшему в смертном ужасе сенатору, вышел из камеры.

— Где операторская? — спросил он у дежурного копа.

— По коридору направо, господин полковник, — подсказал тот.

Хоар кивнул, закинул в рот леденец и направился в указанном направлении, задумчиво напевая «Марш полковника Боуги».

Камеру подземной тюрьмы наполняли крики, воскрешая в памяти кошмары прошлого. Но судьба причудливо поменяла роли, превратив мучителя в агонизирующую жертву.

Свитари не торопилась. Каждое движение ножа Гуннара словно перечёркивало болезненные воспоминания, смывая одно за другим кровью мучителя. Каждое движение клинка было утверждением собственной силы, сокрушительной победой над полным унижения прошлым. Теперь она, Свитари, карала и миловала. Она стала самой смертью: беспощадной и мстительной. Она решала, кому жить, а кому умирать. И как умирать…

Иногда Ри передавала нож сестре и та вонзала клинок в тело Шарона с болезненным наслаждением. Она тоже стала смертью: мучительной и очищающей. Боль, что причиняли руки Эйнджелы, отражалась в ней самой. Боль огнём проходила сквозь эмпата, выжигая страхи прошлого и тоску настоящего. Омертвевшая часть души выгорала в пламени свершившейся мести, развеивалась невесомым пеплом, уступая место чему-то новому.

Боль рвалась из эмпата очищающим криком, подобным крику новорожденного.

Сидя в операторской, Хоар задумчиво наблюдал за разворачивающейся экзекуцией. Горячий кофе обжигал горло, но полковник всё же сделал очередной глоток. С момента старта операции по захвату «Иллюзии» он практически не спал, снедаемый дурными предчувствиями. Всё, что мог, Хоар уже сделал, и теперь всё зависело от других людей. И нелюдей.

На экране монитора нож в девичьей руке очередной раз погрузился в тело союзовского сенатора, а полковник сделал очередной глоток из чашки. Забавно всё же складывается жизнь. Иногда — когда случайно, а когда и осознанно — Хоар всё же осуществлял мечту, с которой поступал в военное училище: вершить правосудие. Пусть и методами, от которых забьётся в истерике любой правозащитник.

А в том, что Лорэй вытворяли с бывшим мучителем, полковник видел именно справедливость. И пользу. От былой апатии Эйнджелы не осталось и следа. Её глаза зло сверкали, и даже разделённая с жертвой боль не останавливала эмпата.

Истина, старая, как мир: самые безжалостные убийцы получаются из вчерашних жертв.

Если он, Хоар, всё верно просчитал, сведённые счёты могут встряхнуть Эйнджелу, вернуть в строй перспективного агента. Стоит лишь подбирать задания, в которых близнецы увидят нечто личное, и они возьмутся за дело с тем же рвением, с которым сейчас кромсают Шарона.

Тело сенатора уже не реагировало на удары, но сёстры продолжали уродовать его до тех пор, пока не иссякли силы. А затем в изнеможении опустились на окровавленный пол. В куске мяса на столе уже сложно было угадать человека.

Полковник лишь покачал головой и уже собрался уходить, как Эйнджела посмотрела в камеру и произнесла:

— Я готова вернуться к работе. Если нужно — сводите шрамы.

Губы Хоара расплылись в довольной ухмылке.

Глава 32

Планетоид № 35557. Станция «Иллюзия»

Окончательный план захвата контрольного пункта станции составили за несколько часов до начала штурма силами Доминиона. План рискованный, без гарантии успеха, но лучшего у них просто не было.

Прямой штурм диверсанты исключили сразу. Инструкция, по словам «языка», в случае открытого боестолкновения предписывала дежурной смене командного пункта запустить процесс уничтожения свидетелей.

На маскировку брони особых надежд тоже не возлагали: коридоры станции освещены круглосуточно, а средства наблюдения, — как выяснила Йонг, — настроены на распознание косвенных признаков снаряжения репликантов.

То, что при разработке программного обеспечения корпораты ориентировались на броню прошлого поколения, в которой репликанты воевали за Консорциум, роли не играло: незначительное отставание от Доминиона в сфере высоких технологий делало вероятность обнаружения группы крайне высокой.

Диверсанты обсуждали план за планом, каждый раз отбрасывая их как бесперспективные. А таймер неумолимо отсчитывал оставшееся до атаки время.

Подсказка пришла от самих врагов.

Диверсанты заметили, что один из операторов КП всегда ходил покурить в ответвление коридора, примыкающее к аварийному сектору. Коридор находился вне служебной зоны, и сам курильщик вёл себя настороженно, из чего Йонг сделала вывод, что курит он нечто запретное — какой-то лёгкий наркотик.

Небольшой рост нарушителя дисциплины, а так же то, что весь персонал станции, выходя в гостевую зону, надевал скрывающие верхнюю половину лица полумаски, подсказали диверсантам план. Захватить курильщика, после чего переодетая в его форму Мин Юн пройдёт на КП и ликвидирует вахтенных. Вряд ли расслабленные неделями спокойствия охранники успеют среагировать на нападение изнутри.

Оборона станции строилась в первую очередь на противодействие атаки из космоса, и потому охрана уделяла куда больше внимания контролю за рабами, чем шлюзам и коридорам. Зачем напрягаться, если есть пост ДРЛО, операторы которого поднимут тревогу сразу, как только засекут непрошеного гостя?

Самым слабым местом плана было удержание захваченного контрольного пункта силами одной дворняги.

Репликантам при самом оптимистичном сценарии понадобится около семи минут на преодоление расстояния от убежища до КП. Если Йонг сумеет быстро перехватить управление системами станции — задача упростится, но в случае неудачи…

В случае неудачи охрана успеет связать репликантов боем и вскрыть контрольный пункт с засевшим там противником.

По этой причине диверсанты решили начать операцию за десять минут до начала атаки флота. Даже в случае провала попытки захватить системы «Иллюзии» весть об атаке из космоса внесёт сумятицу и панику, оттянув внимание от контрольного пункта. Ну а репликанты сумеют воспользоваться хаосом с пользой.

Утвердив план, группа приступила к подготовке. Йонг, будучи единственной, кто способен перемещаться в тесноте технического уровня, проползла по нему так далеко, как могла, и установила несколько взрывных устройств. Не особенно мощные, они должны были имитировать пожары и задымление в нескольких отсеках. Небольшие отвлекающие факторы, способные отвлечь охрану и техников в случае необходимости.

Ожидавшие возвращения командира репликанты мониторили обстановку на станции в целом и в коридоре у аварийного отсека в частности. Всё проходило штатно ровно до того момента, как шлюз открылся, осветив лежащую в неположенном месте фальшпанель Репликанты на миг замерли, глядя на вошедшего в коридор человека с полумаской на лице. Техник, судя по тёмно- синему комбинезону, остановился, удивлённо глядя на дыру в полу, а затем шагнул посмотреть поближе. Прямо навстречу кулаку Стилета.

Чимбик метнулся к шлюзу. Убедившись, что коридор пуст, он хлопнул по клавише замка.

— Твою мать… — услышал он голос Йонг без всяких средств связи.

Капитан, как раз завершившая минирование, вылезла на палубу и стояла, раскрыв забрало шлема и изучая неожиданный трофей репликантов.

— Обыщи, — приказала она Стилету, а сама направилась к шлюзу.

Мысли Чимбика лихорадочно метались в черепной коробке. Откуда взялся этот чёртов дворняга? Почему камеры не показали его приближение? Что он тут вообще делает?

И без того ненадёжный план полетел к чёрту. До атаки на врата оставалось чуть больше часа и начинать захват контрольного пункта было самоубийством. Если Йонг не сумеет перехватить управление — охрана станции совершенно точно успеет отбить контрольный пункт или уничтожить свидетелей. А возможно, и то, и другое.

Долбаный дворняга, явившись вне графика технических проверок, сам того не зная, похоронил единственный перспективный план диверсантов. И теперь срочно требовалось придумывать другой, пока не хватились пропавшего техника.

— Он обошёл журнал регистрации, — зло бросила Йонг, изучая данные замка шлюза.

— Капитан, — Стилет кинул на пол несколько прозрачных пакетиков с ярко-голубым порошком. — У него в карманах нашёл.

Мин Юн подошла к нему. Наклонившись, она брезгливо подцепила двумя пальцами один из пакетиков и посветила на него фонариком. Содержимое пакета ярко засияло, словно крошечная сверхновая.

— «Нова-флэш», — Йонг кинула пакет обратно на пол. — Стимулирующий наркотик. Похоже, парень — «Санта».

— Санта? — репликанты недоумённо переглянулись. — Вы его знаете?

Йонг нервно хихикнула, нахмурилась, пару раз глубоко вдохнула и выдохнула.

— Нет, — сказала она уже спокойно. — «Санта» — производное от «Санта Клаус». Дух религиозного зимнего праздника — Рождества. Он приносит людям радость. Эти вот…

Йонг легонько пнула бесчувственное тело:

— … тоже, вроде как, радость приносят в строго отмеренных дозах. Четыре-пять, ну-ка, разбуди нашего разносчика подарков.

Стилет привёл дворнягу в чувство. Едва тот открыл глаза, репликант сунул ему под нос нож и выразительно прижал палец к губам. «Санта» икнул и закивал, едва не насадившись подбородком на лезвие.

— Я спрашиваю — ты отвечаешь, — Йонг присела на корточки рядом со Стилетом. — Если понял — кивни.

Техник, шумно сглотнув, кивнул.

Выкладывал он всё без утайки. Репликантам, поднаторевшим в допросах, это было ясно по тому, с какой скоростью пленный отвечал на вопросы — сразу, не задумываясь.

Йонг оказалась права: Азиз — так звали теха — был «Сантой». При всём богатстве нелегальных развлечений «Иллюзии», сотрудникам запрещался приём наркотических и психотропных препаратов. Большинство относилось к ограничению с пониманием, но некоторые, глядя на ни в чём не отказывающих себе гостей станции, не выдерживали.

Им на помощь и приходил добрый «Санта». Наркотики ему поставлял старый друг, пилотирующий «Мэйфлауэр» и доставлявший помимо обычных грузов и мелкую контрабанду для сотрудников. Товар Азиз сбывал страждущим с помощью системы «закладок» — тайников, куда торговец прятал товар. Покупатель подходил, забирал наркотик и оставлял взамен наличку.

Вопрос с системой наблюдения «Санта» решил достаточно просто: один из операторов систем безопасности за долю в бизнесе день за днём понемногу перенаправлял камеры рядом с тайниками. Скоро все места закладок и подходы к ним оказались в мёртвых зонах.

Аварийный коридор был одним из таких мест. А затаривался здесь, среди прочих, тот самый коротышка, что курил у шлюза.

Азиз совершал плановый обход своего участка, совмещая служебные обязанности с бизнесом. И у диверсантов оставалось меньше получаса до того, как техника хватятся. И чуть больше часа до запланированной атаки из космоса.

Диверсанты синхронно посмотрели на таймеры обратного отсчёта.

— Вызывай клиента. Коротышку, — неожиданно приказала Йонг.

И уже репликантам:

— Начинаем прямо сейчас.

Чимбик кивнул, брезгливо наблюдая за перепуганным «Сантой». Тот дрожащими руками набрал сообщение и, заискивающе улыбаясь, протянул комм Йонг. Та прочла сообщение и указала Стилету на пленного. Репликант взмахнул зажатым в руке ножом, и неудачливый торговец захрипел, стараясь вдохнуть воздух в перерезанное горло.

Стилет привычно увернулся от карминовой струи, бьющей из раны, и ногой спихнул умирающего на пол. Прямо в лужу его собственной крови.

Несколько минут спустя шлюз вновь открылся, впуская очередную жертву. Дворняга даже не успел ничего понять, когда Чимбик сломал ему шею и тут же принялся раздевать труп, перекидывая снятые вещи Йонг. Та, без стеснения скинув скафандр, быстро переодевалась в трофейную форму, лишь раз брезгливо скривившись при виде влажных потёков на внутренней поверхности штанин.

Переодевшись, Йонг сказала:

— Мне понадобится кое-что ещё….

Несколько минут спустя капитан шагнула в шлюз, опоясанная сумкой убитого техника. Репликанты следили, как она прошла к служебной зоне, с помощью жетона покойного охранника открыла двери и скрылась в коридоре.

Теперь оставалось лишь ждать условленного сигнала.

Йонг шла по коридору, опустив голову и стараясь копировать походку убитого оператора. Мелькнула неуместная мысль о том, что идея подстричься «под мальчика» оказалась удачной. Неожиданно обросший шевелюрой оператор вызвал бы массу вопросов. Она и так уже поймала на себе пару удивлённо-задумчивых взглядов отдыхающих охранников. Очевидно, те пытались понять — какого чёрта ходить в полумаске, находясь в собственном расположении?

Хорошо хоть не нужно блуждать, разыскивая дорогу: на стенах были заботливо нарисованы стрелки, снабжённые поясняющими надписями. Капитан от души оценили заботу о новичках, заступивших на вахту.

Йонг остановилась перед дверью в коридор, ведущий к командному пункту. Глубоко вздохнув, достала жетон убитого оператора и прислонила тот к сканеру.

Секунда ожидания показалась вечностью.

Капитан затылком ощущала направленные на неё взгляды. Без всякой телепатии она слышала мысли в расслабленных от безделья мозгах персонала: какого хрена понадобилось этому хмырю на КП до пересменки?

Дверь отъехала в сторону, и Йонг с трудом подавила жгучее желание перейти на бег. Никакой спешки. Никаких резких движений. Плавный, немного ленивый шаг. Как и все тут, она никуда особенно не торопится. Ей не о чем волноваться…

За поворотом коридорау двери скучал детина в броне. Забрало откинуто, позволяя любоваться рожей охранника, похожего на гориллу, непонятно зачем отрастившую усы и бороду. Йонг запустила руку в сумку, нащупав рукоять пистолета. Охранник ещё не успел открыть рот для вопроса, как девушка вскинула руку и нажала на спуск. Сухо хлопнул выстрел, и во лбу детины появилось аккуратное круглое отверстие. Корпорат уронил автомат, упал на колени и завалился набок, под ноги перешедшей на бег Йонг.

Перепрыгнув через убитого, девушка остановилась перед контрольной панелью двери. И не сдержала улыбки, радуясь своей догадливости: помимо жетона требовалось пройти сканирование отпечатков пальцев и радужки глаза.

Йонг достала из сумки отрубленную кисть охранника и шлёпнула её на панель. К обрубку крепился прибор, имитирующий деятельность здоровой конечности. Пульс, температура, даже лёгкие подрагивания — всё соответствовало жизненным ритмам человека. К нему же крепилось и глазное яблоко.

Время словно замедлилось, превратившись в вязкую патоку. Девушка буквально видела, как за массивной дверью всполошённые операторы поднимают тревогу и хватаются за оружие.

Наконец мигнул зелёный огонёк подтверждённого допуска. Мин Юн вскинула пистолет и ворвалась в операторскую.

Три человека обернулись к ней с одинаковыми выражениями удивления на лицах. Их кресла стояли перед одним монитором, на котором какого-то несчастного потрошила здоровенная тиаматская рептилия.

Йонг торжествующе усмехнулась и трижды нажала на спуск.

— А теперь пошалим, — пробормотала она, спихивая труп с ближайшего кресла.

К счастью, используемая корпоратами система была знакома капитану. Её пальцы порхали над пультом, словно Йонг играла на футуристическом фортепиано. Первым делом Йонг надёжно заблокировала вход на КП, не желая повторять судьбу прежних операторов.

Выведя на ближайший экран подходы к коридору, где остался труп «гориллы», она углубилась в изучение системы жизнеобеспечения станции. Сообщать раньше времени о захвате станции внештатными действиями Йонг не хотела, но как только персонал обнаружит труп — начнётся активная фаза операции. И чем позже это случится — тем лучше.

Увы, лимит удачи оказался исчерпан: обезвредить людей с помощью системы жизнеобеспечения не удалось. Каждый отсек был оборудован автономной аварийной системой, включающейся при критических показаниях атмосферы.

Варианты с понижением или повышением содержания кислорода в атмосфере станции отпадали. План с сонным газом признали бесперспективным ещё на начальном этапе планирования операции: диверсанты просто не утащили бы необходимый для всей станции объём.

В это время к переставшему отвечать охраннику направился его товарищ. Ещё до того, как он обнаружил труп, Йонг опустила аварийные переборки, изолируя все отсеки станции друг от друга.

Следом она перевела все автоматические огневые точки на ручное управление, лишила противника связи и — чтобы окончательно шокировать растерявшихся корпоратов — отключила по всей станции освещение.

— Управление станцией наше, — выйдя на нужный канал, сообщила она репликантам.

Теперь оставалось продержаться до прибытия корабля с штурмовой группой. Что, имея в руках всё управление станцией, казалось не так уж и сложной задачей.

Убедившись, что в ближайшее время ей ничто не угрожает, Йонг открыла репликантам доступ к подробной схеме станции и ограниченный доступ к системе управления, а сама углубилась в изучение программного кода систем безопасности станции.

И спустя несколько минут поняла, что группа угодила в глубокую задницу.

Когда за Йонг закрылась дверь в служебные помещения, репликанты вновь переключились на наблюдение за гостевой зоной. Пока капитан не захватит КП — другого источника информации и происходящем на станции не было. А по поведению персонала в гостевой зоне быстро станет понятно — удалось дворняге задуманное, или план рухнул, и придётся импровизировать.

Минута текла за минутой, а жизнь на станции шла своим чередом. Дефектные дворняги веселились, охрана бдила — если так можно назвать неприкрытое одурение от скуки дежурящих в коридоре — обслуга сновала взад-вперёд, удовлетворяя капризы постояльцев…

В общем, всё без изменений.

Внимание Чимбика привлёк коридор, по которому двое охранников несли обмякшую женскую фигурку с сиреневой кожей. Репликант увеличил изображение и злобно рыкнул: идиллийка.

Сержант понимал, что будет дальше. Потому что уже видел и этот коридор, и охранников, несущих безвольного идиллийца днём раньше. Жертву занесут в комнату, где в креслах уже развалились в предвкушении удовольствия дефектные уроды, зафиксируют и введут «поцелуй вечности».

От этой мысли в груди разгоралась злость.

Не отрываясь, репликант смотрел, как идиллийку усаживают в кресло и затягивают ремни на её руках. По сравнению со многим, виденным на «Иллюзии», зрелище казалось почти невинным. Всего лишь ещё одна смерть. Для разнообразия даже не мучительная. Инъекция, непродолжительная эйфория и тихий уход из жизни.

Но Чимбику происходящее казалось невыносимым.

На месте незнакомой идиллийки он то и дело видел Талику. Ту, что была добра к нему без всяких на то причин. Ту, что позволила Чимбику почувствовать, что такое «семья». Не родное отделение, не крепкая связь между братьями, а нечто более сложное. Нечто важное.

Желание помочь, спасти вскипало внутри, выплёскиваясь из Чимбика жаждой убийства. Репликант мечтал войти в ту комнату и подарить смерть дворнягам, что так желали новых необычных впечатлений.

О, Чимбик с наслаждением подарит им новый, уникальный опыт…

Сердце гулко билось в груди, но сержант лишь крепко, до скрежета, сжимал зубы, наблюдал и ждал.

Личные желания не должны ставить под угрозу операцию.

— Управление станцией наше, — раздался в наушниках голос Йонг. — Открываю доступ.

Тактические блоки репликантов ожили, принимая огромный массив информации. Чимбик и Стилет жадно впитывали данные, запоминая каждую мелочь.

— Проблемы, — через несколько минут раздался напряжённый голос Йонг. — Генераторная заминирована, до взрыва — двадцать восемь минут. Кода, отменяющего взрыв, у меня нет. И в ангаре экипаж «Ниньи» готовится к вылету.

Видимо, есть резервный пульт, открывающий створки ангара.

Репликанты переглянулись. Хозяева станции постарались сделать всё, чтобы не оставлять доказательств её существования. Система самоуничтожения работала по принципу, названному «мёртвой рукой». Активация происходила не по команде оператора, а при её отсутствии: если сотрудник вовремя не вводил код — следовал взрыв.

Древняя, но надёжная система, призванная нанести удар по противнику в случае гибели защитников объекта.

— Я на разминирование, — откликнулся Чимбик.

— Беру «Нинью», — Стилет даже не пытался скрыть радость от окончания вынужденного бездействия.

— Принято. Прокладываю маршрут, — ответила Йонг.

На такблоке Чимбика схему станции прочертила ломаная зелёная линия. Репликант перехватил автомат и побежал к шлюзу.

Первый коридор — пусто. Ярко-жёлтая аварийная переборка отъехала вверх, открывая доступ к люку. Благодаря Йонг, подключившей репликантов к системе слежения станции, Чимбик видел дворнягу с автоматическим дробовиком, застывшего в блокированном отрезке коридора. Несмотря на хорошо знакомый репликанту шлем с круговым обзором, человек рефлекторно вертел головой. Сержант узнал снаряжение: такое носили полицейские части Консорциума, которые в армии Доминиона, да и в Союзе, без затей называли «карателями».

Чимбик мстительно улыбнулся.

Год назад то, что вытворяли дворняги-каратели, казалось ему чем-то малопонятным, но само собой разумеющимся.

Наверное, на Гефесте так воспринимают бесконечный ливень, а на Тиамат — смертельно опасную флору и фауну.

Но сейчас…

Сейчас Чимбик искренне радовался возможности убить этих дефективных дворняг.

Когда люк распахнулся, охранник успел лишь повернуть голову, удачно подставив лоб под пулю. Чимбик огляделся, убеждаясь, что дворняга действительно был один, и никто не прячется за элементами декора.

— Чисто, — доложил сержант. — Двигаюсь дальше.

К его разочарованию, до самого зала с генераторами стычек больше не было. Маршрут проходил в обход гостевой зоны станции, по техническим коридорам. Единственным встреченным человеком оказался насмерть перепуганный мужчина в форме технического персонала. Его Чимбик попросту оглушил ударом кулака.

Реакторный зал пустовал. Лишь троица роботов неторопливо курсировала заданным маршрутом, проверяя работу систем.

Чимбик огляделся.

— Где заряд? — спросил он у Йонг.

— Не знаю, — напряжённым голосом ответила та. — Я ещё не получила доступ к этой части системы.

— Принял, — Чимбик огляделся, прикидывая, куда оптимальнее заложить заряд.

Самое логичное — разместить взрывные устройства по периметру реактора, подключив к единому таймеру.

Просто и одновременно сложно: взрыв всех зарядов должен произойти одновременно с максимальным расхождением в тысячные доли секунды, в противном случае вместо детонации ядерного топлива реактора произойдёт просто разрушение конструкции. Одна из тех причин, по которой нельзя собрать ядерную бомбу «на коленке».

Сержант выпустил всех своих «мух» обследовать реактор. Вряд ли хозяева станции стали изобретать какие-то специальные заряды — куда дешевле и практичнее использовать штатные, уже состоящие на вооружении. Опытный взрывотехник всегда подходит к работе творчески, и то, что приходится оперировать стандартным набором, для него не проблема. Таким, можно сказать, художником был инструктор, обучавший репликантов искусству обращения с взрывчатыми веществами.

Одна из «мух», нырнувших под внешний кожух реактора, показала закреплённый на стене тандемный заряд типа «Альшпис». Чимбик осмотрел заряд и довольно хмыкнул: взрывник, занимавшийся минированием, даже не стал особо утруждаться, действуя, как говорил инструктор сержанта, «квадратно-гнездовым методом». То есть без фантазии, по шаблону. Собственно, понять его можно: пока противник доберётся до командного пункта, пока разберётся, что к чему, пока вышлет команду разминирования реактора — настанет пора думать о собственной эвакуации, а не об обезвреживании заряда.

Всего по периметру реактора сапёр корпоратов установил двенадцать «Альшписов», завязанных на единый таймер.

Несмотря на внешнюю простоту, Чимбик не спешил радоваться: кажущийся примитивизм вполне мог оказаться ловушкой для дурачка, с довольным видом взявшегося за обезвреживание. Спешка в военном деле вообще явление вредное, особенно когда дело касается взрывчатки.

Поэтому Чимбик прогнал «мух» ещё раз, тщательно осматривая внутреннюю поверхность кожуха. Вроде чисто.

Сержант достал набор инструментов и осторожно снял секцию панели, скрывающей таймер. Следы на металле показывали, что эту панель снимали довольно часто — видимо, техники во время обслуживания и осмотра реактора.

Вероятно, на это время таймер останавливали. Теорию подтверждал разъём под чип-ключ в корпусе устройства.

Чимбик зло скрипнул зубами. Ключ точно хранится у кого-то из техников, вероятнее всего — у начальства, но бегать и искать его просто нет времени. Как говорят дворняги — «близок локоть, а не укусишь».

Таймер соединялся с зарядами проводами — просто и надёжно, исключая подавление сигнала средствами РЭБ. И обеспечивая увлекательную викторину «угадай нужный провод» тому, кто решит обезвредить устройство.

Чимбик, стараясь не смотреть на табло таймера, стремительно отсчитывающее время, подогнал «мух» поближе, чтобы разглядеть провода в увеличении.

Ловушка всё же нашлась. За проводом, соединяющим таймер с системой синхронизации подрыва, затаился тоненький, толщиной с волос, проводок. Если растяпа-сапёр его не заметит и перекусит провод, радуясь удачной работе — произойдёт взрыв.

К тому моменту, как сержант детально разобрался в конструкции устройства, на таймере оставалось меньше десяти минут.

Чимбик достал кусачки и принялся за работу.

Отсоединив таймер, репликант ещё раз внимательно осмотрел все заряды. Нет, больше ничего похожего на резервную систему не наблюдается. Значит, работа выполнена.

— Обезврежено, — доложил Чимбик.

В наушниках раздался облегчённый вздох Йонг.

— Отлично, сержант, — сказала она.

— Рад стараться, — автоматически отозвался репликант.

Произнося заученную фразу, он уже выводил перед собой изображение отсека, в который привели идиллийку. Её судьба почему-то интересовала сержанта намного больше благодарности капитана. Неслыханно для репликанта, высшим удовольствием для которого была похвала командира. Но в последнее время Чимбик серьёзно пересмотрел приоритеты и ценности.

Перешедшие на «ночной» режим камеры позволяли во всех подробностях наблюдать происходящее по всей станции.

Идиллийка была ещё жива. Очевидно, сыграла роль распространяемая эмпатом спутанность сознания от приёма наркотиков. И клиенты, и охранники выглядели вялыми и сонными. Лишь охранник снял техническую панель и, то и дело тряся головой, копался в механизме двери.

А вот на остальных участках станции персонал уже вполне справился с первоначальной растерянностью. В служебном секторе охрана и техи подтащили резаки и домкраты, взявшись разблокировать переборки. И, к неудовольствию сержанта, справлялись с этим вполне успешно.

В паре заблокированных коридоров другие охранники, лишённые связи с коллегами, сообразили самостоятельно, что ситуация критическая и методично ликвидировали рабов и гостей, которым не повезло оказаться рядом.

Зато у Стилета всё было в норме. Зачистив ангар и яхту от беглецов, он на всякий случай заминировал двигатель «Ниньи» и теперь двигался к служебным отсекам.

— Мэм, — Чимбик связался с Йонг. — У нас приказ сохранить живыми как можно больше свидетелей. Разрешите приступить к спасательной операции.

Последовала непродолжительная пауза, и Чимбик уже мысленно готовился к отказу, когда капитан ответила:

— Если без фанатизма и серьёзного риска. Начнёшь с соседнего отсека?

— Нет, мэм, — сказал ободрённый Чимбик. — Жизнь граждан Доминиона приоритетна. Я видел в одном из отсеков гражданку Идиллии, а с ней порядка десятка клиентов станции. С ними медик и охранник. Он может ликвидировать гражданку Доминиона и множество ценных свидетелей. Считаю цель приоритетной.

— Действуй, — к тихой радости сержанта разрешила капитан. — Я проложу оптимальный маршрут.

Зло оскалившись, Чимбик двинулся к цели.

Сержант умело пользовался преимуществом, которого были лишены его враги: доступом к системе видеоконтроля станции. Благодаря Йонг репликант знал расположение каждого противника.

Репликант превратился в отлаженную боевую машину — хладнокровную, беспощадную и смертоносную. В саму смерть.

Сержант двигался, как отлаженный, смертельно опасный механизм с точно выверенным алгоритмом действий.

Распределить цели в отрезке коридора. Выбрать средство их уничтожения. Дать команду Йонг поднять аварийную переборку и разблокировать люк. Ликвидировать цели.

Обычно Чимбик не церемонился: повиснув с помощью присосок, прикреплённых к локтями и коленям, над люком, он закидывал в него гранату или стрелял из подствольника. Лишь один раз пришлось перейти на «умные» пули, когда в помещении помимо двух охранников находился официант. Его сержант оглушил и сковал наручниками, изъятыми у убитого охранника.

Везение закончилось практически у самой каюты с идиллийкой. Едва люк пополз в сторону, как с той стороны разом выпалили два подствольника. Грохнуло, и мир перед глазами репликанта завертелся с бешеной скоростью. Правая сторона тела горела, словно сержант прислонился к раскалённой плите.

Коридор горел.

«Плазменная» — осознал Чимбик, нажимая на спуск.

«Умные» пули разъяренными светляками унеслись в темноту коридора в поисках жертв, а сержант откатился за переборку, изучая полученные повреждения. Не виси Чимбик под подволоком — был бы уже мёртв. Но ему повезло — корпораты выставили гранаты на подрыв по касанию, рассчитывая, что враг засядет за одним из многочисленных элементов декора. Но даже так Чимбик получил ожоги второй и третьей степени на спине, руках и шее. Но что было гораздо хуже — из-за многочисленных повреждений брони отключился фототропный камуфляж.

— Восемь-пять, ты как? — послышался в наушниках встревоженный голос Йонг.

— Продолжаю движение, — просипел репликант, поднимаясь.

Автодоктор впрыснул обезболивающее. Сержант взглянул на такблок: оба шустрых корпората, получив по пуле, валялись неопрятной кучей в коридоре.

— Ур-роды, — тихо прорычал Чимбик, перешагивая через трупы.

Боль подстёгивала ярость, вызывая жгучее желание убивать.

В каюту с идиллийкой и окружающими её дефективными дворнягами Чимбик ворвался, словно смерч. И без того одурманенные люди закричали при виде дымящейся угловатой фигуры, без затей пристрелившей не успевшего среагировать охранника.

Крики дворняг подстегнули ярость репликанта. Окончательно впасть в кровавое безумие Чимбику не дал полученный приказ: не убивать гостей станции. Но «не убивать» не означает «никаких повреждений».

Чимбик зарычал, закидывая автомат за спину. Этот звук привёл людей в ещё больший ужас, заставил в панике метаться по просторной каюте.

Напрасно.

Сержант без труда ловил мечущихся по каюте людей и ломал им конечности, наслаждаясь криками боли и хрустом костей.

— Вы же любите боль! — рычал он. — Наслаждайтесь!

Искалеченные люди выли и стонали, пытаясь отползти от беспощадного репликанта.

Чимбик оглядел их и оскалился.

— Вы ведь любите новые ощущения? Я их вам обеспечу.

Наклонившись, он отцепил от пояса медика энергохлыст. Тот, догадываясь, что произойдёт дальше, завыл ещё громче, умоляюще глядя на репликанта сквозь прорези полумаски.

— Приятных впечатлений, — усмехнулся Чимбик, активируя хлыст.

Треск разрядов, крики и плач заполнили каюту. Репликант бил покалеченных людей, не обращая внимания на их мольбы и посулы. Это были те твари, что мучили его Эйнджелу. Те, кто наслаждался чужой смертью. Те, кому вполне могли попасть Талика или её дети. Дефективные твари в человеческом обличье, не заслуживающие пощады.

Они любят смерть? Так она к ним пришла! С дарами!

Лишь когда кровавая пелена спала с глаз, сержант понял, что в какофонии наполнивших каюту криков громче всех звучит голос идиллийки. В охватившем его безумии Чимбик не осознавал, что, калеча и карая мучителей, он сам превратился в такового для эмпата. Его ярость выжгла всё, заглушив транслируемые эмпатом ужас и боль.

Одурманенная, обезумевшая от увиденного и перенесённого, идиллийка рвалась из оков, глядя на Чимбика широко раскрытыми, чёрными от боли глазами. А он чувствовал лишь ярость.

Чимбика словно посыпали льдом. Кровавое безумие отступало от осознания того, что из спасителя он едва не превратился в палача.

— Мэм, — репликант отбросил хлыст. — Успокойтесь.

Теперь ужас эмпата волной накрыл репликанта, мешая сосредоточиться, но Чимбик, напрягая волю, преодолевал этот эмоциональный шквал.

— Я — сержант РС-355085, — говорил он, прикладывая к руке девушки чудом уцелевший автодоктор.

Кажется, идиллийка его даже не слышала. Он, Чимбик, вызывал в ней лишь ужас. Всепоглощающий, безграничный ужас. Словно она смотрела на репликанта, а видела лишь смерть.

Отражённое в её глазах чудовище не понравилось Чимбику.

До сих пор репликанту было наплевать, что думают о нём дворняги. Все, кроме Эйнджелы. Для неё он хотел быть героем. Но сейчас Чимбик не был уверен, что Эйнджела увидит в нём героя. Что Талика и её семья вообще увидят в нём что-то хорошее.

Смерть страшит всех. Она не способна внушить любовь и симпатию. А он и был смертью.

Руки репликанта жили собственной жизнью, завершив диагностику идиллийки и введя ей дозу снотворного. Взгляд девушки поплыл, веки опустились, и она обмякла в кресле. Одновременно с этим исчезло давящее чувство чужого страха.

Сержант спрятал автодоктор и оглядел орущих и рыдающих дворняг. Оказать и им медицинскую помощь? Нет, обойдутся. Пусть наслаждаются новыми, свежими ощущениями.

Он поочерёдно вышвырнул их в коридор и запер спящую идиллийку в каюте, в полном одиночестве.

— Сержант, у меня проблема, — голос Йонг прозвучал будто из иного мира. — Нужна помощь.

Чимбик моргнул на иконку, вызывая изображение КП и прилегающих к нему коридоров. В одном из них группа охранников уже почти вскрыла переборку. Репликант перехватил автомат и бросился на подмогу, устало подумав, что это будет долгий день.

Так и было. Два репликанта метались по коридорам, то отбивая контратаки охраны, то купируя их попытки добраться до рабов или гостей, то не позволяя подобраться к реактору.

Наконец прибыл корабль с штурмовой группой на борту, и обоим сержантам пришлось руководить зачисткой помещений. Когда всё закончилось, Чимбик не сразу понял, что можно отдохнуть. Ему постоянно казалось, что вот- вот придётся куда-то бежать, чтобы оборвать чью-то жизнь. Кровавая жатва без начала и конца. Вечное колесо смерти.

Но когда один из братьев усадил Чимбика на пол и принялся обрабатывать ожоги, сержант наконец прикрыл глаза и расслабился.

В утомлённом сознании пульсировала странная мысль: если он — одно из миллионов воплощений смерти, то значит ли это, что она тоже способна устать? И что будет с этим миром, когда устанет даже смерть? Наступит конец войнам и жестокости или конец самого мира?

Эта мысль не давала ему покоя до самого возвращения на Идиллию.

Глава 33

Планета Новый Плимут. Орбита, большой десантный корабль «Санта Мария»

Разглядывая строчки отчёта, Нэйв всерьёз подумывал предложить Раму устроить публичные казни. Полк даже ещё не закончил погрузку на транспорты, а потери ужё понёс такие, словно нёс службу в прифронтовой полосе, нашпигованной партизанами. Пятнадцать трупов за сутки. Это не считая ещё полусотни раненых разной степени тяжести.

Полк, представляющий собой сборную солянку представителей всех планет Союза, испытывал огромные проблемы с взаимопониманием солдат и офицеров. И, словно этого мало, грёбаные корпораты подсунули подразделение, набранное из уголовников, осуждённых за преступления на расовой почве. По всему кораблю происходили стычки между отребьем корпоратов и солдатами Союза. Драки, переходившие в поножовщины, причём в трёх случаях — с участием офицеров.

Семь покойников стали последствием стычки штрафников с тиаматцами. Не сумев одолеть уроженцев «мира смерти» честно, уголовнички схватились за ножи. На что тиаматцы просто спустили фамильяров — так они называли своих питомцев, генетически усовершенствованных под военные нужды. К моменту прибытия патруля семеро любителей колюще-режущих предметов оказались разобранными на запчасти, а остальные смирно лежали на полу, и даже боялись глубоко дышать.

Грэм пожалел, что тиаматцы — вопреки расхожему мнению, — не разрешают своим питомцам есть человечину. А то батальон уголовной швали смог бы принести хоть какую-то пользу, послужив запасом продовольствия для тиаматских зверюшек.

Но с точки зрения Нэйва, как контрразведчика, самым большим минусом штрафников было значительное число наркоманов среди личного состава. Консорциум, одним из главных требований которого к карателям были беспощадность и жестокость, не видел ничего плохого в наркозависимых неадекватах. Но в условиях войны против другого государства наркоманы становились лёгкими мишенями для вражеских агентов-вербовщиков.

Оказавшись в армии Союза, отбросы корпоратов и не подумали оставить свои привычки. Наркотики на борт «Санта- Марии» поступали бесперебойно, и Нэйв задался целью вскрыть канал, по которому опасный груз попадал на корабль.

Взвыли сирены, возвещая о начале учений. Нэйв убрал планшет в подсумок, и уставился на колонны солдат, бегущих к десантным ботам.

Учения по высадке проводили с целью слаживания[2] полка, одновременно занимая личный состав делом. То, что «бездельничающий солдат — потенциальный преступник» в присутствии корпоратского отребья из пословицы превратилось в непреложную истину.

Грэм взглянул на хронометр. Погрузка завершилась гораздо быстрее, чем в первые разы, но всё равно гораздо медленнее норматива.

— Уже лучше, — вслух сказал капитан, обращаясь к Раму.

Офицеры стояли на технической площадке, наблюдая за ходом учений.

— Ползают, как беременные мандавошки по мокрому херу, — ответил Костас. — У нас детсадовцы и то шустрее.

Выгоняй на исходную.

Последнее адресовалось флотскому старшине, ответственному за подачу сигналов.

Сирена взревела вновь, и солдаты потянулись к выходу из ангара. Грэм видел, как Дёмина яростно жестикулирует, то ли объясняя, то ли распекая взвод, отданный ей на обучение. А потом заметил взгляд лейтенанта Хукера, обращённый ей в спину.

Корпорат шёл с открытым забралом, сверля дорсайку ненавидящим взглядом и что-то говорил одной из своих шестёрок. А потом резко сжал кулак и сунул под нос бойцу. Со стороны могло показаться, что лейтенант устроил выволочку недостаточно расторопному подчинённому, но Нэйв, изучивший язык жестов доминионских уголовников, знал, что это означает приказ закончить какое-либо дело. Что в сумме с направленным на Ракшу взглядом приводило к крайне неприятному выводу: Хукер решил отомстить девушке за унижение.

Нэйв задумался. Сказать об этом Раму? Нет. Ракша с её вспыльчивостью сочтёт это оскорблением и у Нэйва на борту станет одним недоброжелателем больше. Значит, надо предупредить лично. Хотя и тут велик вариант, что Дёмина опять встанет в позу самоуверенного героя боевика.

Нэйв переключился на приватный канал с Ракшей.

— Лейтенант, — спокойно сказал он. — Не хочу расстраивать, но ваш любимчик Хукер задумал гадость.

— Это аксиома, капитан, — отозвалась Дёмина. — Пока он дышит — думает о какой-нибудь мерзости. Или вы о чём-то конкретном?

— О ком-то, — поправил её Грэм. — Точнее — о вас.

— Мы не в драмкружке, чтобы интригу нагнетать, — нетерпеливо сказала Дёмина. — Ближе к сути, капитан.

— Как минимум — вас хотят избить, — объяснил Грэм. — Но не исключаю убийство. Причём в ближайшее время.

Он ожидал чего угодно, но не очередного нетерпеливого вопроса, будто речь шла о чём-то не стоящем траты времени.

— И что?

— Предупреждаю, — несколько удивлённо ответил Нэйв.

— Спасибо. Что-то ещё?

— Нет, — Грэм оборвал связь.

Самоуверенность дорсайки его неожиданно разозлила. Не офицер, а самодовольная и самоуверенная девчонка. На кой вообще чёрт Рам её с собой на реальную войну взял? Нэйв ещё мог понять родителей, что пытаются протащить детишек на тёплые места, но тут — не тыловая синекура.

Чёртова клановость…

Рявкнула сирена, и зелёные колонны солдат вновь потянулись к ботам.

«Придётся присмотреть» — мысленно резюмировал Грэм, глядя на хронометр.

Новый Плимут. Орбита, станция «Новая луна»

Каждый житель Союза, имеющий доступ к Инфосети, знал о «Новой луне» — символе технологической мощи Нового Плимута. Огромный комплекс, похожий на перенесённый в космос замок великана из сказки про Джека и бобовый стебель, сиял тысячами огней, словно исполинская драгоценность.

К пирсам «Новой луны» пристыковывались гигантские баржевозы и пока тысячи роботов и технических специалистов обслуживали корабли, их экипажи кутили на всю катушку в многочисленных развлекательных заведениях станции. И не только они: многие граждане и гости планеты тоже торопились спустить деньги в столь необычном для жителей Союза месте.

Отдых на «Новой луне» был престижным для многих туристов и представителей среднего класса Нового Плимута.

Проведённые на станции выходные символизировали достаток, принадлежность к людям, способным позволить себе больше банального выезда за город, или похода в парк аттракционов.

Война внесла коррективы, добавив станции новый источник дохода: военных. Солдатам и офицерам Экспедиционного Корпуса, запертым в тесных отсеках транспортных кораблей в ожидании приказа, требовалось спускать пар. Никаких развлекательных комплексов на борту военных кораблей не предусматривалось, гонять шаттлы, сначала спуская желающих отдохнуть с орбиты, а затем вновь поднимая из гравитационного колодца планеты, было дорого, а потому выбор командования пал на станцию. К великой радости её владельцев и персонала.

К неудовольствию большинства офицеров сводного полка, штрафников тоже отпускали гульнуть на «Новой луне».

Под присмотром их офицеров, конечно же. Штаб полка во главе с Рамом от таких новостей встал на дыбы, но командование Корпуса популярно объяснило, что данная мера призвана «упрочить узы воинского братства между Союзом и Консорциумом».

Пришлось подчиниться, и радоваться, что хотя бы планета защищена от уголовного сброда. В остальном же пришлось полагаться на профессионализм службы безопасности «Новой луны», местное отделение гражданской полиции и утроенные наряды полиции военной, патрулирующей зоны отдыха военнослужащих.

Грэм оказался в числе счастливчиков, которым выпало отдохнуть на станции после учений. Хотя в его случае везение было не при чём: Нэйв, узрев в списке фамилию Ракши, а также Хукера с его прихлебателями, воспользовался своим уровнем допуска и внёс себя в число отпускников.

Теперь он сидел в ресторане китежской кухни, наслаждаясь холодным компотом — напитком из ягод. На столе исходила ароматным паром тарелка с традиционным китежским супом под названием «борщ». По мнению Нэйва, тот являл собой скоре полноценный комплексный обед, поместившийся в одну ёмкость. Количества продуктов, которое повар пустил на это «первое блюдо», любому гефестианцу хватило бы на обед из первого и второго, да ещё и на ужин бы осталось.

Нэйв не представлял, как после тарелки этого самого «борща» сможет съесть хоть что-то из остального заказа.

— Ещё компота, пожалуйста, — попросил Грэм пробегающего мимо официанта.

Образ спивающегося неудачника порядком достал Грэма. Как и все гефестианцы, Нэйв не особо дружил с выпивкой: на его родной планете с её скудными продовольственными ресурсами алкоголь считался роскошью и попадал на стол лишь по большим праздникам. Не зря в Союзе говорили «трезв, как гефестианец» — алкоголики среди уроженцев этой планеты попадались крайне редко.

И хоть Грэм знал, что находится под следствием и велика вероятность негласного наблюдения, всё равно решил рискнуть и хоть на время избавиться от осточертевшей маски пропойцы. Ну а если кто-то всё же обратит внимание на неожиданно ставшего трезвенником капитана — всегда можно оправдаться желанием получше зарекомендовать себя на новом месте.

Место Нэйв выбрал не столько из любви к китежским блюдам, сколько из-за того, что со своей позиции мог наблюдать за входом в бар, выбранный Хукером и его лизоблюдами. Грэм не сомневался, что эта шайка воспользуется моментом, чтобы отомстить Ракше. Только на станции у них есть шанс застать девушку врасплох и избежать всевидящего ока корабельной системы видеонаблюдения. А значит — и наказания. Но Хукер и его банда не учли один фактор: Нэйва, который вовсе не собирался сидеть сложа руки и наблюдать за их выходками.

Неожиданно Грэм усмехнулся, поймав себя на мысли о том, что спасение неблагодарных девиц становится его хобби.

Прямо горе-рыцарь эпохи высоких технологий.

Рид был прав: самый натуральный Айвенго, впору даже дерево без корней в качестве фамильного герба рисовать. Грэм всё же внял совету ныне покойного доминионца, и прочитал роман Вальтера Скотта. Правда, почему Айвенго предпочёл Ровену Ребекке — Грэм так и не понял.

К удаче контрразведчика, рестораны располагались на одном уровне станции, полукругом огибая открытые зоны со столиками, и с выбранной Нэйвом позиции просматривались практически все.

Сама ещё не спасённая, но уже заранее неблагодарная девица в компании китежской подруги, знакомой Грэму по визиту в отдел кадров, зашла в ресторан акадийской кухни. Предсказуемый выбор: сложные в перевозке морепродукты на покрытом снегами Китеже были в дефиците.

Внимание Грэма не осталось незамеченным: синие глаза Ракши перехватили взгляд Грэма и дорсайка нахмурилась.

Зато её подруга весело рассмеялась и пихнула Дёмину локтем в бок. Очевидно, они по-своему истолковали повышенное внимание молодого капитана с репутацией бабника и повесы.

На самом деле — неприятная слава. Совсем не то, чего хотелось капитану, но увы — он сам старательно создавал этот образ. К чему теперь жаловаться на удачную игру, в которую все охотно поверили? Даже те, кто сам ничего не видел.

Грэм отвёл взгляд и принялся за еду. Основное внимание он теперь сосредоточил на баре, в котором пьянствовали Хукер и его люди. Нэйв не сомневался, что штрафники также наблюдают за Ракшей и понадеялся, что на него они внимания не обратили. Иначе они просто сменят план, заставив контрразведчика тратить время на слежку.

— Ваше второе, — официант поставил на стол тарелку, накрытую прозрачным термоколпаком.

Грэм взглянул на поданное и едва не застонал: котлета по-киевски с гарниром из картофельного пюре размерами напоминала бронетранспортёр в окопе. Наверное, впервые в жизни капитан досадовал на большую порцию. Ведь дойди дело до драки, набитое брюхо станет помехой. Но кто же знал, что чёртовы китежцы в процессе натурализации завели в желудках чёрную дыру и едят каждый больше, чем целая семья гефестианцев? Хорошо хоть Ракша с её подругой никуда не торопятся, так что можно есть не спеша. Ибо плох тот гефестианец, что оставляет еду на тарелке.

Особенно если деньги за неё уже уплачены.

Грэм бросил быстрый взгляд на Ракшу и вздрогнул: та запихивала в рот целого головоногого моллюска. Не исключено, что живого. С точки зрения Нэйва, добровольно есть подобную штуку можно только изрядно оголодав.

Но, судя по стоящему перед Дёминой блюду с горкой ожидающих своей участи моллюсков, такой точки зрения придерживался только он.

К счастью Грэма, девушки действительно не торопились. Когда они наконец вышли из ресторана, Нэйв уже чувствовал себя достаточно бодрым. И не только он: стоило Ракше с подругой дойти до поворота, из бара вывалилась пятёрка штрафников, возглавляемая Хукером. Старательно делая вид, что прогуливаются, они последовали за девушками.

Нэйв выскользнул из-за стола, и пошёл за ними. С местной военной полицией он переговорил сразу по прибытии на станцию. Объяснив ситуацию, Грэм договорился о взаимодействии на случай, если банда Хукера действительно решится на нападение.

Штрафники дошли до угла и свернули следом за Ракшей с подругой. К ангарам с шаттлами, на пути к которым хватало коридоров и глухих закутков, в которых так удобно напасть сзади. Грэм достал комм и нажал на клавишу тревожного вызова. С этого момента оперативный дежурный отслеживал его перемещения, направляя высланный на помощь наряд.

Из ресторана, мимо которого проходил Грэм, вывалилась толпа гомонящих штатских. Капитан потратил несколько бесценных секунд, лавируя между ними, и едва не потерял Хукера из вида.

Встревоженный Нэйв перешёл на бег, на ходу доставая из кармана складную дубинку. Спешащего на подмогу наряда видно не было, но Грэма это не останавливало: контрразведчиков обучали рукопашному бою на совесть, и капитан имел все шансы продержаться в одиночку против пятерых до прибытия помощи.

Не обращая внимания на удивлённые взгляды, Нэйв проталкивался сквозь толпу, стараясь не упустить из виду белобрысый затылок Хукера. Корпорат свернул в коридор, направление которого Грэм не знал, но готов был поклясться, что к посадочным площадкам тот не ведёт.

Куда понесло этих чёртовых девок?

Свернув за угол, Грэм выругался. Ну конечно, из всех коридоров станции Ракше с подружкой нужно было выбрать этот — безлюдный и еле освещённый. Как будто специально напрашиваются…

Откуда-то спереди послышались крики и характерные звуки ударов.

— Ну где этот хренов наряд? — выдохнул Грэм, срываясь на бег.

Звуки избиения доносились из ответвления коридора. Нэйв, мысленно посылая на голову самоуверенной дорсайки громы и молнии, почти добежал до поворота, когда ему навстречу вылетел один из штрафников.

Вид у него был совершенно ошалевший: китель распахнут, глаза навыкат, рот перекошен от ужаса. Узрев Грэма, штрафник взвизгнул нечто матерное и взмахнул рукой, метя в голову капитана самодельным кистенём. Нэйв пригнулся, пропуская над собой прикреплённый к шнурку металлический шар и впечатал дубинку в солнечное сплетение нападавшего. Тот охнул, выронил оружие и свалился на пол, приняв позу эмбриона. Грэм вырубил его чётко выверенным ударом и кинулся за угол.

— Ну ни хрена себе… — протянул он, оглядывая поле боя.

Трое штрафников разной степени побитости валялись на полу в отключке. Голова четвёртого была зажата подмышкой у подружки Ракши и ритмично врезалась макушкой в переборку. Сама Дёмина держала в одной руке кочергу в подарочной упаковке, а в другой — коммуникатор.

Бам! Башка неудавшегося мстителя в очередной раз врезалась в переборку. Девушка, убедившись, что корпорат в отключке, разжала руки и горе-вояка кулем рухнул на замызганный пол.

— О, капитан Нэйв! — кокетливо улыбнулась кадровичка, заметив Грэма.

Ракша коротко кивнула в знак приветствия и от души пнула попытавшегося отползти Хукера. Тот охнул и понятливо замер, глядя на Грэма умоляющим взглядом.

Расстроенными или напуганными девушки не выглядели. Нэйв заподозрил, что на самом деле в засаду угодили не они, а Хукер и его шавки, купившись на безобидный вид жертв.

Грэм оглядел постанывающие на полу тела, затем — Ракшу. Та ответила невинным взглядом, ещё больше укрепив Грэма в подозрениях.

— Это все кадровики так лихо руками-ногами машут, или просто ты — уникум? — чтобы хоть что-то сказать, спросил он у второй девушки.

— Это Китеж, детка, — заразительно рассмеялась та, перешагнула через лежащего без сознания и дружелюбно протянула руку в интернациональном жесте приветствия. — Кстати, меня зовут Линдси.

— Грэм, — отвечая на рукопожатие, представился Нэйв.

— Скажите, капитан, — сдув упавшую на глаза чёлку поинтересовалась Линдси, — а почему вас прозвали Джокером?

— У меня на редкость дурацкое чувство юмора, — с вежливой улыбкой ответил Грэм.

В коридор с шумом и топотом ввалился наряд военной полиции, не дав разговору свернуть в опасное для Нэйва русло.

— А вот и кавалерия из-за холма, — пробормотал контрразведчик. — И где вас носило?

— Лифт застрял, — пристыженно отозвался возглавляющий наряд капрал.

— Лифт застрял, — передразнил Нэйв, убирая в карман сложенную дубинку. — Ладно, вяжите этих… — он кивнул на штрафников, — … и в шаттл.

— Не положено, — возразил капрал. — Сначала — в комендатуру, потом…

— Да чёрт с вами, бюрократы, — махнул Нэйв. — Давайте в комендатуру. На вызов бы прибывали с такой оперативностью, с какой про протокол вспоминаете.

— Лейтенант, — старательно делая вид, что не расслышал последних слов Грэма, обратился к Ракше капрал. — Вы использовали кочергу при обороне?

— Не помню, возможно, — Ракша посмотрела на красиво упакованную кочергу, заметила на той кровавый след и протянула её капралу. — Похоже, использовала. Обидно, хотела подарить кое кому…

— По окончании следствия подарите, — утешил её капрал, забирая несостоявшийся подарок.

— Придётся нам тут задержаться, — резюмировал Грэм, наблюдая за устроенной копами суетой.

— Я не против, — оживилась Линдси и выразительно стрельнула глазками в сторону Грэма.

Нэйву это не понравилось. Память услужливо подкинула воспоминания о поведении Свитари, что в сочетании с причастностью Грэма к пропаже сенатора и полковника контрразведки наводило на нехорошие мысли. Линдси вполне может оказаться коллегой Нэйва, только из отдела собственной безопасности. Ну а добыча информации через постель стара, как мир.

Правда на роковую красавицу Линдси не походила: ширококостная, чуточку полноватая, с милым веснушчатым лицом и смеющимися карими глазами.

Но подозрений Грэма это не уменьшило.

— Так совпало, что в момент нападения мы с Лин записывали голооткрытку общему другу, — Ракша небрежно помахала зажатым между пальцами коммуникатором. — Давняя традиция. И эти… столичные как раз напали.

Она активировала запись и на голограмме за спинами улыбающихся девушек отчётливо проступили фигуры корпоратов.

«Что, суки мутантские, не ждали? Смерть ваша пришла.» — отчётливо произнёс Хукер на записи.

Последние детали головоломки встали на место. Нэйв невольно восхитился умением Ракши продумывать свои действия. А заодно он понял, как ей удавалось все эти годы выходить сухой из воды. Дело было не в заступничестве Рама, как поначалу считал Грэм, а в расчётливом планировании. Дёмина всё просчитывала заранее, запасаясь железными доказательствами своей невиновности.

Вот и сейчас: две гуляющие подружки записывают послание другу. То, что они гуляют по пустынным коридорам — разве доказывает их вину? Свернули не туда, бывает. Заблудились. Да и тот факт, что бедные девочки запросто раскатали в блин здоровых мужиков — так на то они и в армии служат, да ещё и обе с Китежа.

В общем, с какой стороны не посмотри — Хукеру и его уродам корячится «вышак». Что Грэма устраивало целиком и полностью. Осталось лишь договориться с Рамом о публичном проведении этого мероприятия, чтобы донести даже в самую тупую голову штрафного отребья: так будет с каждым, кто посмеет жить не по Уставу, а по своим шакальим законам.

Пока копы выволакивали задержанных, Нэйв подошёл к Ракше и, глядя ей в глаза, тихо сказал:

— Удивите меня, лейтенант: скажите, что всё это у вас получилось случайно.

Ответом ему был прямой, без тени смущения или вины, взгляд ярко-синих глаз.

— Вы меня в чём-то обвиняете, капитан? — спокойно спросила Дёмина.

— Скажем так: не хочу, чтобы всплыла досадная мелочь, способная испортить торжество правосудия, — ответил Нэйв.

— Мы шли по своим делам, — отчеканила Ракша. — Они напали. Других значимых для дела обстоятельств нет.

Она даже не пыталась делать вид, что ей не плевать на подведённых под трибунал корпоратов. Врать Дёмина или не любила, или не умела.

Несмотря на полное одобрение этих качеств, Нэйв не хотел, чтобы из-за её прямоты дело развалилось, позволив корпоратовским ублюдкам избежать смерти. А такое возможно, если, например, кто-то из персонала ресторана слышал, как девушки прорабатывают план действий. В таком случае защита может заявить, что Ракша и Линдси сами спровоцировали штрафников на агрессию.

— Лейтенант, — Грэм говорил тихо, так, чтобы слышала только Ракша. — Если защита этих ублюдков начнёт расспрашивать персонал ресторана, в котором вы с подругой сидели, то что услышит?

— Что Лин гадала, правда ли вы пропойца, как поговаривают, или всё же перспективный холостой капитан, — пожала плечами Дёмина. — Только не говорите ей, что я сказала, она будет ворчать.

— Не скажу, — сообщил Нэйв. — Но для справки: пропойца. Просто у меня сегодня разгрузочный день.

Оставив Ракшу в покое, Грэм отошёл к старшему наряда.

Остаток дня утонул в оформлении уголовного дела и передаче его в трибунал. На «Санта Марию» троица вернулась глубоко за полночь по корабельному времени. Прощаясь с девушками, Грэм перехватил заинтересованный взгляд Линдси и пожалел, что позволил себе хоть на день, но отойти от образа пьянчуги.

Укладываясь на койку, капитан сделал себе пометку — купить несколько бутылок выпивки и полоскать спиртным рот.

Если эта Линдси кому-то докладывает — пусть поработает на поддержание его легенды.

Ракше же сон пришлось отложить. Едва она сошла с шаттла на палубу ангара, как на комм пришло сообщение от Рама:

«Пулей ко мне». Устало подняв взгляд вверх, Дёмина тяжело вздохнула и повернула в сторону каюты отчима.

Костас сидел за столом, подперев кулаками подбородок. Черные круги под глазами резко контрастировали с жёлтой радужкой и бледной кожей, выдавая утомление полковника.

— Рассказывай, — едва Ракша перешагнула порог, потребовал он.

Дана подпёрла спиной переборку и пожала плечами:

— Тебе уже доложили. Самооборона. Ничего особенного.

— Мне-то хоть не ври про «ничего особенного», — вздохнул Костас. — Вот скажи: что я упустил в твоём воспитании?

Почему узнаю о том, что произошло, не от тебя, а через десятые руки? Почему ты с выпуска никогда ничего не рассказываешь мне о своих неприятностях? Чёрт, да что говорить, если грёбаный «молчи-молчи», алкаш и потаскун, оказывается первым там, где на тебя напали? Долбаный алкоголик, а не я!

Махнув рукой, Рам потянулся к кофейнику.

— Ну так мне и не десять лет, чтобы бегать за помощью тогда, когда она не требуется, — снова пожала плечами Ракша. — А твой «алкаш и потаскун», к слову, был трезв и на подкаты Лин реагировал, как выпускник духовной семинарии.

Рука полковника замерла на полпути к кофейнику.

— С этого момента подробнее, — потребовал он. — Даже без запаха?

— Не свежего, ни вчерашнего, — подтвердила Ракша. — А ещё он был столь любезен, что ещё на учениях обеспокоился моей безопасностью. И даже предупредил о недобрых намерениях, капитан Очевидность.

— Вот как? — недобро прищурился Рам. — То есть мне он ничего не сказал, а тебя предупредил. Кому из вас первому голову отрывать?

— А что бы ты сделал, если бы знал? — скосила на него синие глаза Ракша. — Доказательств нет, оснований нет.

— Как минимум — знал бы, что происходит у меня в полку! С моей, чёрт подери, дочерью!

Рам вскочил и принялся ходить из угла в угол, живо напомнив Ракше мечущегося по клетке тигра.

— Почему ты никак не поймёшь: мне важно знать, что с тобой происходит? — на секунду остановившись, сказал он. — Я знаю, что ты уже взрослая, что ты — офицер с боевым опытом. Я не лезу в твою жизнь. Но почему даже когда ты рядом, я последним узнаю о том, что ты в опасности?

— Не было опасности, — скрестила руки на груди Дана. — Я знаю, что делаю. А если бы ты узнал — чёрта с два ты бы ограничился тем, что «знал, что происходит у тебя в полку». А так — никаких проблем. Проблема решена. Ты не при чём. Технически, всё произошло даже не в расположении полка.

Мысленно Рам признал её правоту почти по всем пунктам. Особенно насчёт своих действий. Скорее всего, Хукер и его банда вылетели бы в шлюз через пять минут после того, как Рам узнал об их намерениях.

— И как, по-твоему, я должна была поступить? — почувствовав сомнения отчима продолжила Ракша. — Они бы всё равно напали. Вопрос — на чьих условиях. Сам учил: лучше решать такие вопросы сразу, а не ждать пулю в затылок посреди боя.

— Не спорю! Но вдвоём против пятерых — риск, серьёзный, — Рам схватил со стола планшет и сунул под нос Ракше, давая полюбоваться снимками самодельного арсенала Хукера и его молодчиков. — Это ты учла?

— Ага, — кивнула девушка. — Купила тебе в подарок шикарную кочергу. Она пока в вещдоках, но когда вернут — торжественно подарю.

— И зачем мне седьмая кочерга, если в доме ни одного камина? — осведомился Костас.

— В сувенирных сетях не так много подходящих для боя предметов, — виновато развела руки Дана. — Подари кому- нибудь, или возьми паяльник и сделай пафосную спинку стула.

— Мне иногда куда больше хочется сделать ремнём сетку на твоей заднице, — окончательно остывая, буркнул Рам. — Давай теперь о другом герое дня. Контрик, получается, следил за тобой?

— Примчался на помощь, как супергерой древности, только без трусов поверх треников, — ухмыльнулась Ракша. — А до этого пас то ли меня, то ли корпоратов, то ли всех сразу. И местные примчали вслед за ним. Их явно заранее предупредили. Неплохо для алкаша.

— Это меня и напрягает, — Рам потёр подбородок. — За все дни на борту я даже запаха от него не чувствовал. Ладно, это можно было бы списать на то, что он хочет хорошо себя зарекомендовать. Или включил мозги и начал с чистого листа.

Или хотя бы просто потому, что он — человек дела и бухал тупо от вынужденного бездействия. Даже то, что ни грамма на станции не выпил, понятно — не отдыхал, а считай по работе там был. Но вот то, что его слава бабника тоже на подтверждается — этим уже не объяснишь. Зачем создавать о себе дурную репутацию? Ты никаких странностей за ним не замечала?

— Мы с ним особенно не пересекались, — Ракша явно не разделяла тревогу отчима. — Успокойся: слухи на то и слухи, чтобы врать о людях. У тебя к его работе претензии есть?

— Кроме того, что он не считает нужным сообщать о том, что моя дочь в опасности? — хмыкнул Рам. — Пока нет. Мне куда больше интересно, как он об этом узнал. Его работа — всякие шпионы и прочие рыцари плаща с кинжалом.

Ладно, будет день — будет пища. Иди спать, Льдинка. Извини, что накричал.

Он вернулся за стол и вновь уставился в планшет.

— Меньше волнуйся обо мне и больше о себе, — с улыбкой посоветовала Ракша, отлипая от переборки. — И не забывай спать. Говорят, полезно для здоровья.

Махнув на прощанье, она покинула каюту.

Костас отложил планшет и уставился в переборку. Он всё никак не мог свыкнуться с мыслью, что его приёмная дочь выросла, став взрослым, самостоятельным человеком. Маленькая синеглазая Льдинка превратилась в бесстрашную Ракшу, и Рам никак не мог вспомнить момент, в который произошло это превращение.

Глава 34

Планета Идиллия. Военная база «Эсперо-1», расположение 816-го батальона военной полиции

Майк Хоар напоминал кота, которому щедрый хозяин предоставил неограниченный доступ к содержимому холодильника. Разве то усами не шевелил и не урчал от удовольствия.

— Джек-пот! — дочитав протокол допроса одного из захваченных гостей «Иллюзии», воскликнул он.

Пленные пели заливаясь, на зависть идиллийским птахам. Особенно старались те, кому «повезло» близко пообщаться с Чимбиком — пережитого ужаса хватило, чтобы союзовские политиканы и толстосумы прониклись до глубины своих мерзких душонок, полностью настроившись на сотрудничество. Единственное, что немного портило вкус победы — осознание того, что всю ту мразь придётся оставить в живых до конца войны. Если разработанные в развдуправлении планы сбудутся полностью, то пленники станут первым подарком от Доминиона Союзу в рамках налаживания отношений. Если нет — публичная казнь тоже станет неплохим подспорьем, прибавляя симпатий Доминиону в глазах простых союзовцев.

Полковник читал допрос за допросом, привычно абстрагируясь от нелицеприятных подробностей вроде любимого способа проведения досуга у допрашиваемого. Отдельно шли протоколы допроса выжившего персонала станции и рабов. Последних даже не нужно было просить — люди сами горели жаждой мщения. Полковник выделил из них несколько человек, пригодных для вербовки. Не Лорэй, конечно, с их природными особенностями, но тоже ничего, сойдут для работы. Например, из одного аккадийца получится прекрасный оратор, а при должной подготовке — и организатор. Самое то для создания партизанского движения на Акадии, с её феодальным строем.

Выжившие корпораты тоже не особо упрямились. Взятые с поличным, с уголовным прошлым за плечами, они не питали особых иллюзий в отношении своего будущего. Особенно зная, что расскажут бывшие рабы. Потому тоже вполне охотно давали показания, надеясь заработать снисхождение суда добровольным сотрудничеством.

Всё это в сумме представляло собой информационную бомбу огромной мощности. Такой, что её «взрыв» грозил смести всю правящую элиту Союза, а то и развалить сам Союз. Ну а то, что прикормленные журналисты ряда ведущих союзовских СМИ максимально эффективно используют попавшим им в руки материал, Хоар не сомневался.

Доминион не зря вкладывал серьёзные деньги, обеспечивая карьерный рост этих людей.

Да, корпораты тоже задействуют все рычаги, распространяя версии об информационной атаке противника, подлоге и фальсификации показаний. Многие даже поверят им, но тут настанет очередь главного калибра — видеозаписей.

Ушлые корпораты кропотливо записывали и сохраняли все «маленькие шалости» своих марионеток. Вздумай кто из клиентов станции взбрыкнуть и не выполнить приказ хозяев — в полиция и пресса тут же получили бы убойный компромат на упрямца.

Свежие записи уже попали в руки Доминионцам, но дешифровка архивов прежних лет могла занять неделю, а может и несколько. Ожидая эти данные они рисковали опоздать, прозевав атаку на Идиллию, а потому руководство приняло решение действовать в два этапа: свидетели, а уже затем записи.

Хоар перекинул материалы помощнику с приказом передать нужным лицам.

Из текущих дел полковника оставалось ещё одно.

Он в очередной раз изучил побоище, устроенное Чимбиком в каюте с идиллийкой. Что это: сбой, чётко рассчитанная акция устрашения, или штамповка действительно настолько привязался к идиллийцам, что воспринимает агрессию против них как личное? Для сбоя действия репликанта были слишком расчётливыми. Переломы, удары нейрохлыстом, а затем — оказание первой помощи идиллийке и последующий бой с противником.

Полковник ещё раз прогнал запись с шлема репликанта. Анализу мешали показания медицинского блока брони: ожоги и введёные препараты стимулировали дополнительный выброс адреналина в организм репликанта. Может, в этом и есть основная причина всплеска ярости? Тем более что в бою и после него Чимбик вновь превратился в дисциплинированного, выдержанного коммандос. Стоит ли говорить об этом Тайреллу? Возможно.

Но сейчас не до возможного сбоя штамповки. Впереди финальный этап операции.

Планета Эльдорадо. Штаб-квартира Консорциума

За столом царила мёртвая тишина. Собравшиеся переваривали новость о захвате «Иллюзии». Шкатулка секретов Консорциума оказалась вскрыта ловким вором, и теперь украденное грозило многими бедами как самом корпоратам, так и их союзникам.

— Как это получилось и кто виноват — разберёмся потом, — председатель Совета Корпораций на корню пресек попытку членов совета отыскать виновного. — Сейчас главное — минимизировать потери. Если ввести в Союзе военное положение, у нас есть шанс оставить своих людей на местах до конца войны. А там — заменить на других, не успевших замазаться.

— Многих придётся менять, — сухо заметил начальник СБ. — Очередные крупные траты.

— Мы может потерять ещё больше, — отмахнулся председатель. — Вплоть до наших собственных голов, если останемся без союзников и сырьевой базы. Поэтому предлагаю форсировать события. Экспедиционный Корпус готов?

— Почти, — начальник СБ. взял планшет. — Есть некоторые недостатки…

— Они критичны? — перебил его председатель.

— Нет. В основном — слаженность подразделений, и небольшой некомплект личного состава.

— Где именно?

— Боевая группа «Атилла», отвечающая за оккупированные территории.

— Которую возглавляет генерал Александр Прокофьев? — уточнил председатель.

— Да.

— Тогда не проблема. Прокофьев — отличный организатор. Справится.

Председатель оглядел собравшихся и завершил:

— Предлагаю немедленно начать операцию. Нужно успеть до раскручивания скандала. Голосуем.

Посмотрев на поднятые руки, он резюмировал:

— Единогласно.

Орбита Нового Плимута. БДК «Санта-Мария»

— Равняйсь! Смирн-а!

Рам оглядел замершие на ангарной палубе коробки батальонов.

— Ввести приговорённых!

При этих словах лицо командира штрафного батальона скривилось так, словно корпорат целиком разжевал лимон.

«Ничего», — мстительно подумал Костас, глядя на эти гримасы. — «Ты у меня ещё не так скривишься, пока будешь учиться сброд в кулаке держать».

Караул вытолкнул на палубу пятерых смертников. Хукер и его шайка старались держаться вызывающе, но было видно, что им страшно до чёртиков. Особенно денщику лейтенанта — рядовой периодически нервно сглатывал и вздрагивал.

— Интересно, — услышал Рам негромкий голос Нэйва.

Контрразведчик стоял за его плечом, среди других офицеров штаба, и разглядывал приговорённых с брезгливым интересом.

— Почему, — продолжал капитан, — вся эта мразь убивает по своей прихоти, но как только дело доходит до них самих — тут же пытается давить на жалость?

— Не знаю и знать не хочу, — также негромко отрезал Рам.

Активировав гарнитуру, он начал:

— Господа офицеры, сержанты и солдаты!

Усиленный динамиками голос раскатами разнёсся по ангару, слышимый даже в самых глухих его уголках.

— За покушение на убийство по предварительному сговору лейтенант Хукер, рядовой первого класса Денвер, рядовой первого класса Анджело, рядовой первого класса Юпп, рядовой первого класса Гомес решением трибунала приговорены к смертной казни через выкидывание в шлюз.

Караул затолкал приговорённых в шлюзовую камеру. Рядовой Юпп, потеряв от страха рассудок, попытался выскочить наружу, но получил в лицо прикладом и растянулся на палубе. Люк закрылся, но камеры и микрофоны, установленные в шлюзовой камере, транслировали происходящее внутри на установленные перед строем голопроекторы.

Весь полк видел, как открывается люк и истошно орущих приговорённых выносит в открытый космос. А наружные камеры заботливо транслировали смерть преступников.

— Так будет с каждым, забывшим о том, что он — солдат, — отчеканил Рам. — Мне насрать, кто вы и с какой планеты, мне плевать на ваши личные убеждения.

На формулировке речи настоял представитель от Консорциума. По его мнению, нельзя указывать исключительно на штрафников — те окончательно обозлятся, решив, что из них делают козлов отпущения. На эти аргументы обозлился было Рам, но, немного подумав, вынужден был признать правоту корпората. Сброд действительно мог взбунтоваться, а это было нужно Костасу меньше всего. Поэтому, поскрипев зубами, он принял предложение.

— В первую очередь вы — солдаты Союза, — продолжал Рам. — Мы все — солдаты Союза, выполняющие наш общий воинский долг. И среди нас нет места преступникам. Прошу всех уяснить это раз и навсегда.

Нэйв, слушая его речь, внимательно осматривал строй. Взгляд капитана задержался на Ракше. Дёмина стояла в идеальной строевой стойке, а на её лице читалось чувство удовлетворения от хорошо проделанной работы. Грэм покосился на Рама, заподозрив, что всё произошедшее не было личной инициативой его приёмной дочери.

— А теперь — р-разойдись! — закончилсвою речь Костас.

Ряды распались на отдельные фигуры, сливающиеся в ручейки, потянувшиеся к выходам из ангара. Грэм бросил последний взгляд на плывущие в вакууме трупы и пошёл к своей каюте.

Включив терминал, капитан в очередной раз перечитал пришедший утром приказ явиться на допрос на Новый Плимут, в отдел собственной безопасности.

Вот и всё.

Конец карьеры и — скорее всего, — короткого жизненного пути капитана Грэма Нэйва. Созданная с помощью Лорэй легенда не выдержит тщательной проверки. Слишком много недочётов, слишком много нестыковок.

Вариантов выкрутиться нет. Нет ни единого свидетеля. Похоже, это действительно конец.

Рёв тревожной сирены отвлёк капитана от мрачных мыслей.

— Экипажу и десанту разойтись по местам и приготовиться к старту! — прогремело из динамиков.

Нэйв заученно рухнул на койку и пристегнулся. Что за чёрт? Куда старт? Судно меняет положение на орбите?

Долго гадать не пришлось. Едва закончились перегрузки, как на служебный терминал пришло уведомление. Грэм, ожидая увидеть очередное послание от отдела собственной безопасности, изумлённо вытаращился на боевой приказ.

Какого чёрта? До назначенного срока больше недели.

Не веря в собственное счастье, капитан ввёл пароль и уставился в строчки приказа. Операция началась раньше намеченного срока.

Экспедиционный Корпус выдвигался к Идиллии.

Конец третьей книги.

Спасибо, что были с нами всё это время. Спасибо за ваше терпение. Вы — лучшие! Без вас, уважаемые читатели, этих книг попросту бы не было.

Четвёртая книга в процессе написания по ссылке: https://author.today/work/45373

Примечания

1

В оригинале Багира — самец леопарда. Так как в русском языке «пантера» женского рода, то при переводе произошла «трансгендерная операция», превратившая друга и наставника Маугли во вторую мамочку.

2

Боевое слаживание (слаживание) — элемент тактической (тактико-специальной) подготовки. Комплекс тренировочных мероприятий по обучению военнослужащих согласованным действиям в составе своего подразделения.

Content

Гедеон
Когда устанет даже смерть

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Примечания