Юлия Диппель

Неукротимый шторм

© Офицерова И. А., перевод на русский язык, 2020

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2020

Глава 1

Побег из тишины

Для летнего вечера очередь перед «Гоморрой» выглядела непривычно короткой. Очевидно, распространился слух, что клуб больше не может гарантировать безопасность своих посетителей. Я почувствовала, как какая-то часть мозга пыталась заставить меня улыбнуться в мрачном удовлетворении. Но до мускулов импульс не дошел. Даже связанные с этим эмоции остались не более чем смутной идеей у меня в душе. Они были надежно упрятаны за стенами, которые стали такими толстыми, что я уже не могла представить, как однажды сама смогу их преодолеть.

Я осторожно сменила позицию. Часами скрываться на крыше определенно не относилось к числу моих любимых занятий. У меня появлялось слишком много времени…

Внизу накачанный секьюрити как раз попрощался с одним из гостей, пожав ему руку. Денежные купюры незаметно сменили владельца. За молчание нужно было платить. Вот тебе и «строгие правила», о которых нас предупреждали во время первого визита в «Гоморру». Правила, которые до сих пор были написаны на плохо читаемой табличке Ангельским алфавитом.

Зеленые глаза лишь мельком скользнули по табличке, прежде чем вновь впились в глаза охранника.

«Сейчас может быть немного неприятно», – предупредил он меня. Он сгреб вышибалу за воротник и швырнул его спиной об стену клуба.

– Я похож на того, кто делится своей собственностью?

Его спокойные слова резко контрастировали с насилием, которое он проявлял. Мне нельзя было выказывать страха, но я была близка к провалу.

И тогда они посмотрели на меня, эти невероятные глаза. Блестящее серебро перемешивалось с пылающей зеленью.

«Малышка, ты что творишь?»

Я стряхнула с себя воспоминание и заперла его обратно в ящик, из которого оно выбралось. Процедура, которая к этому времени стала для меня такой обыденной, как дыхание.

После этого мой взгляд метнулся к двери, беспорядочно обклеенной афишами, на мигающую неоновую вывеску. Клуб меня сегодня не интересовал. Все свое внимание я сосредоточила на праймусе-отступнике, который только что подкупил громилу на входе и покинул «Гоморру» под руку с гламурно одетой человеческой девушкой. Платиновая блондинка хихикала без остановки и не отлипала от бессмертного. Мне в голову пришла пара-тройка прилагательных, которыми можно было ее описать. Причем «пьяная» и «наивная» были среди них самыми безобидными.

– Какой хороший у меня сегодня улов, – промурлыкала она и начала расстегивать рубашку на своем рыжеволосом трофее. Благодаря моим обострившимся чувствам для меня оказалось проще простого их подслушать. К тому же праймус ни капли не старался приглушить их разговор.

– Я с радостью готов попасться на крючок к такой красивой даме, – ответил отступник и повел ее дальше по улице.

Я медленно скривилась от того, сколько лжи скрывалось в его коротком ответе. Девушка не была ни красивой, ни «дамой», и на крючок попался уж точно не он. Нет, рыжий был тем, кого изменники называли скаутами. Для богатых бессмертных клиентов он подыскивал людей, способных испытывать сильные эмоции. Он соблазнял их или похищал, а они безропотно шагали за ним навстречу своей погибели. Эта пресловутая «погибель» была сейчас реально существующим местом в конце улицы. Подозрительный отель с обманчивым названием «Рай Данте». Вот только райского в нем не было ничего. Отель располагался между игорным клубом и службой доставки пиццы. Фасад был затянут серым тентом, как во время ремонта, а лишенные украшений звуконепроницаемые окна никто не мыл долгие годы. Однако это не могло скрыть пульсирующего сияния, которое излучало здание. Заклинание-барьер скрывало все, что происходило внутри. Стоило скауту завести туда свою жертву, никто уже не услышал бы ее криков – ни человек, ни праймус, ни даже полубрахион.

Уже три недели подряд я следила за отелем и ждала лучшей возможности. Лучше, чем сегодня, не представится.

Я побежала. Было легко незаметно обогнать этих двоих по крышам. Я бежала по черепице, огибая трубы и перепрыгивая между домами. Почти перед отелем я спрыгнула в соседний переулок и приземлилась на ноги четырьмя этажами ниже. По венам хлынул адреналин – как и всегда, когда я применяла свои сверхъестественные способности. Вот и хорошо, они примут мой участившийся пульс за возбуждение или страх. Я закинула в рот жевательную резинку и перепроверила карманы куртки. Сломанный поддельный телефон, который я обычно использовала в качестве предлога в таких случаях, был полностью готов. В прозрачном чехле – бумажка с написанным от руки адресом и купюра, которой никогда не хватило бы на такси. Комбинация, которая оказывала чудесный эффект на демонов-преступников. Наконец я воткнула в уши наушники и направилась в сторону нужной улицы. Если мои расчеты верны, то через три, две, одну…

Гламурная девица врезалась прямо в меня. Действуя четко по плану, я испустила удивленный крик и упала. Идеальной ласточке, которую я при этом выполнила, позавидовал бы любой футболист. Мобильник, жвачки, блеск для губ и еще пара штучек, которые носила бы с собой «нормальная» девушка, выпали на тротуар.

– О боже, прости. Я тебя не заметила! – Блондинка была чересчур пьяна, чтобы помочь мне встать. Но это не помешало ей попробовать. Я позволила ей потянуть меня на себя, краем глаза наблюдая, как рыжеволосый праймус собирал мое разбросанное барахло. Пока все шло по плану.

– Да у тебя же кровь! – в ужасе воскликнула девушка.

Она была права. Колени у меня оказались расцарапаны довольно сильно. Видимо, я просто не заметила, но для моей маскировки это было только выгоднее. Поэтому я потрогала ранки и поморщилась – как будто мне было не плевать на боль.

– Может, у тебя есть носовой платок, Денни? – спросила девушка своего спутника. Но когда ее взгляд упал на мои ценные вещи, кровоточащие коленки были напрочь забыты. – О нет, твой телефон! Мне так жаль! Даже не знаю, как так могло случиться. Я тебе заплачу… точнее, не я, а мой страховщик. А до тех пор? У тебя нет какого-нибудь старого мобильника? Ты делала синхронизацию данных? Хочешь позвонить кому-то с моего номера? Мне вызвать тебе такси? – Ее переполняли угрызения совести и сопереживание, будто она сломала мне не телефон, а руку.

– Не переживайте. Я иду к подруге. Она живет где-то здесь.

Ко мне потянулась мужская рука. Вот теперь пора произвести правильное впечатление. Я собрала несколько фальшивых эмоций: растерянность, сомнение и чуть-чуть здорового недоверия. И ухватилась за руку праймуса. Его глаза тут же вспыхнули серебром.

– Ты нездешняя, не так ли? – Он помог мне подняться и окинул взглядом с ног до головы. На мне были короткие шорты, майка и легкая кожаная курточка. Не вызывающе, но достаточно откровенно, чтобы привлечь мужское внимание.

– Это так заметно?

По лицу Денни неторопливо расползалась широкая ухмылка.

– Совсем немного, – очаровательно произнес он, постучав пальцем по записке у меня под прозрачным чехлом смартфона. – Не хочется тебя расстраивать, но если ты ищешь этот адрес, то ты слегка заблудилась.

– Правда?! – Я изобразила ужас и присыпала сверху щепоткой свежеиспеченного доверия. И снова увидела, как вспыхнули глаза рыжего праймуса. На этот раз он выглядел почти жадным.

– Да, к сожалению. Но мы можем позвонить твоей подруге. Она наверняка заберет тебя отсюда, – предложил он.

На это я и рассчитывала. Праймусы-предатели так предсказуемы, словно следовали одной и той же инструкции.

– Слабо верится, – внесла я последний штрих. – Честно говоря, я ее по-настоящему даже не знаю. Я нашла ее через одну из платформ каучсерфинга [1].

Денни вскинул брови. Теперь я действительно пробудила его интерес.

– Знаешь, что? Такая милая девушка, как ты, не должна бродить тут одна. Я оплачу тебе такси. Это будет честно, учитывая, что Барби разбила твой телефон. – Платиновая блондинка с явно подходящим именем торопливо закивала. – Только мне сначала надо взять наличные из номера в отеле. Если хочешь, можешь и такси там дождаться. – Денни казался таким сочувствующим и безобидным, что я даже не удивлялась его успехам в профессии скаута. – Давай, соглашайся! Иначе я буду всю ночь волноваться, что тебя мог похитить серийный маньяк.

Вау. Вот это мерзавец. Больше всего мне хотелось прямо там же выбить с его лица все это лживое дружелюбие. Но за последние месяцы я упорно развивала в себе терпение.

Поэтому я немного потянула время, прежде чем принять предложение Денни и пойти с ним в отель. Была бы я человеком, тем самым подписала бы себе смертный приговор. Но я им не являлась, и по этой самой причине все мои нервные окончания начало покалывать, когда скрипучая вращающаяся дверь впустила нас в «Рай Данте». Брюнетка на ресепшене, одинокий гость в холле и портье, которому на вид не дашь старше шестнадцати, все были праймусами. Я ощущала их силу и запах их энергии, который оказался ярким миксом из моторного масла, марципана, лайма и осенней листвы. Ни один из них не представлял для меня опасности. То, что вызывало у меня опасения, находилось где-то парой этажей выше над нами. Оттуда до меня дотягивались нити силы, которая не шла ни в какое сравнение со всеми остальными, включая Денни.

Итак, впервые за несколько недель мне повезло.

Марципановая женщина-регистратор заверила меня, что вызовет мне такси и сразу же позвонит в номер, когда машина приедет. Пфф, ну конечно! Если она кому и позвонила бы, то транспортировщику, который обычно вывозил трупы жертв из отеля. Но сегодня я не позволю этому зайти так далеко…

Пару секунд спустя мы втроем вошли в узкий лифт. Денни нажал на кнопку последнего этажа, а Барби, хихикая, начала снова вешаться на бессмертного. К несчастью, мое присутствие ее мало смущало. Вот только Денни теперь не отвечал на попытки завладеть его вниманием. Казалось, его спутница даже действовала ему на нервы. На третьем этаже Денни рывком оторвал ее от себя и пристально посмотрел в глаза. Взгляд Барби тут же протрезвел. Ее руки упали, словно кто-то подрезал ниточки марионетке.

– Все нормально, Барби? – спросила я, хотя уже знала ответ. В конце концов перед Денни мне нельзя было выходить из своей наивной роли. Поскольку сначала мне надо было пройти сквозь охранные печати верхнего этажа.

Денни что-то буркнул и внезапно схватил меня за горло. Я подавила свои защитные инстинкты и продолжила исполнять амплуа беззащитной жертвы. Я чувствовала, как его голос вторгся в мое сознание – ну, точнее, в ту область моего сознания, которую я специально создала для подобных случаев.

«Неважно, что ты увидишь… неважно, что случится, ты захлопнешь рот и никуда не сбежишь».

Вынуждена притвориться: вот мерзавец. За последние месяцы отступники многократно пытались ментально манипулировать мной. Все хотели чтобы я не обращала внимания на грозящую опасность. Денни же, напротив, не убирал страх у своих пленников. Он хотел видеть его. Так он мог продать нас подороже.

Хорошо, я сделала ему одолжение. Скопировав поведение Барби, я выдала ему страх, которого он так жаждал. Глаза Денни зажглись серебром, а черты лица исказились от широкого оскала. В этот миг двери лифта разъехались с громким «дзиннь».

– Наконец-то! – рявкнул низкий голос. – Босс уже ждет. – Перед лифтом нарисовался долговязый тип с окладистой бородой. Как от меня и ожидалось, я сделала удивленный взгляд.

– Две? Но я заплачу только за одну.

– Да знаю я, вторая за счет заведения, – ответил Денни. – У твоего босса должны остаться обо мне приятные воспоминания.

Он взял нас с Барби за руки и повел в пентхаус. Светлый паркет был отполирован до блеска, а мебель в кремовых и белых тонах сверкала. Если сравнивать с остальной частью отеля, здесь оказался абсолютно другой мир и все по высшему классу. В центре комнаты на угловом диване сидел праймус, чью мощь я ощущала еще на первом этаже. Он был поглощен телефонным разговором и, похоже, вовсе нас не замечал. Его окружала аура, источающая аромат мегаполиса – асфальта, стальных балок и бетона. Человеческая оболочка, которую он носил, явно имела африканские корни. Темный цвет кожи в сочетании с ярким костюмом и бросающимся в глаза шрамом на подбородке создавали впечатление предводителя африканских воинов.

Нельсон Суада – Алый Лев. Моя цель. После смерти Джирона отдельные праймусы-предатели устроили борьбу за трон подземного мира бессмертных. Если верить слухам, у Нельсона были максимальные шансы заполучить это наследство. Соответственно, в данный момент он был не один. Кроме парня, который встретил нас у лифта, в пентхаусе находились еще трое праймусов. Если принимать в расчет Денни, получалось шесть противников. Не очень легко, но посильно.

Кто-то вручил Денни спортивную сумку.

– Пересчитай, если хочешь, а потом исчезни!

Денни взял сумку, хоть и не выглядел особенно счастливым. Его взгляд метнулся к Нельсону, и до меня дошло. Скаут ожидал от этой встречи гораздо большего.

– Я бы хотел убедиться, что твой босс останется доволен товаром, прежде чем уйду.

– Доволен ли я, я решу, когда закончу с обеими, – объявил Нельсон, отложив в сторону смартфон. Разозлившись, он встал с дивана. Он даже не удостоил Денни взглядом, и скаут пристыженно опустил голову.

– Вот эта мне нравится. – Босс потустороннего мира обошел Барби по кругу, открыто наслаждаясь ее страхом. – А вторая, по-моему, слегка замкнутая. – Нельсон приблизился ко мне. Его темные глаза равнодушно разглядывали меня. – Ее эмоции как-то… повреждены.

Я чуть не рассмеялась в голос. Нельсон не выглядел чересчур умным, но этим наблюдением попал точно в яблочко.

– Ну, по крайней мере она симпатичная, – продолжил он. – Возможно, я подарю ее своим парням.

Из разных углов пентхауса послышались грязные смешки разных голосов: Нельсон надеялся вызвать у меня панику. Когда ее не последовало, он подозрительно прищурился.

– Что-то с ней не так…

Закончить я ему не дала. Сверкнул мой ациам. Никого из праймусов не посетила идея меня обыскать, как никому не бросилось в глаза, что я пронесла под кожаной курткой спрятанным на спине. Первым делом я с удовлетворением вонзила сияющий ациам в глотку Денни. Скаут хотел закричать, но не успел он и глазом моргнуть, как его сущность загорелась изнутри, обращая его человеческое тело в тлеющее облако пыли. С его смертью разразился хаос. Изменники накинулись на меня. Посыпались искры, прах взмыл в воздух. Они прекрасно дрались, но тем не менее я быстро разделалась с приспешниками Нельсона. Когда догорел последний из них, я увидела, что главарь собирается сбежать. Я бросила в него ациам и надежно припечатала праймуса к стене.

Пока все шло хорошо. Тяжело дыша, я стояла посреди дождя из праха и чувствовала, как энергия убитых праймусов рвалась ко мне. Если бы я являлась настоящим брахионом, то приняла бы ее в себя. Но мое тело было смертно, поэтому она просто протекала сквозь меня, не вызывая перегрузки.

Этому я быстро научилась за время своих охотничьих набегов: внутри меня сосредоточились разные силы. Во мне текла кровь брахиона, поэтому я могла пользоваться ациамом и убивать бессмертных. Моя душа была Изарой. С ее помощью мне удавалось проникать в подсознание праймусов и разрывать все их связи. Но если я это делала, мне необходимо было срочно позаботиться о том, чтобы рядом находился праймус, в которого я могла бы перенаправить освободившуюся энергию.

– Пожалуйста, малышка, в следующий раз предупреждай, если захочешь использовать меня как хранилище энергии в масштабе атомной бомбы, – попросил он, переведя дыхание.

Я ответила на его улыбку.

Его невероятную улыбку.

В паре шагов от меня стояла Барби и в ужасе наблюдала за происходящим. Она все еще не могла разговаривать или двигаться, и мне почему-то стало ее жалко. Но в настоящий момент у меня не было времени переживать за девушку. Нельсон старался ухватиться за мой ациам, чтобы освободиться. Я на краткий миг заставила вспыхнуть силу своего кинжала. Изменник вскрикнул.

– Даже не вздумай! – процедила я. Он оставил ациам в покое и примирительно выставил руки ладонями вперед.

– Спокойно, малышка!

Я за секунду преодолела разделяющее нас расстояние и схватила праймуса за воротник.

– Назовешь меня так еще раз, и ты труп! – Только один человек мог называть меня «малышка». Только один! И он уже заплатил за это своей жизнью.

– Как… как мне тогда тебя называть? – Голос Нельсона сейчас принадлежал, скорее, послушному маменькиному сынку, чем главному злодею.

– Не притворяйся, будто не знаешь, кто я такая.

Его взгляд заметался туда-обратно между мной, толстым слоем пепла на полу и клинком, торчащим из его плеча. И он сделал правильный вывод.

– Изара… – ахнул Нельсон. Похоже, одно это слово вызывало у него больше страха, чем на это было бы способно любое оружие. – Ты ответственна за судьбу всех пропавших демонов.

Опять правильный вывод. Ну, видно, этот Нельсон был не совсем уж тупым.

– Е-если ты хочешь, чтобы я выплатил награду, которая назначена за твою поимку, тебе нужно оставить меня в живых.

– Мне нужно?

Я уже давно знала, что куча предателей назначила награду за мою голову. Таким образом они пытались подражать Джирону и узаконить свои собственные притязания на главенствующую роль в потустороннем мире.

– Иначе мои люди выследят тебя и убьют.

Блеф Нельсона был настолько безнадежным, что при других обстоятельствах я бы расхохоталась. Но на это у меня не было сил. Или настроения. Или беззаботности. Я уже даже не знала. Мой голос прозвучал резко, когда я сказала:

– Думаешь, меня это пугает?

– Хорошо, хорошо. Я отзову вознаграждение!

– Да плевать мне на вознаграждение! – набросилась я на Нельсона и ухватила его еще крепче. – Я хочу знать, кто… убил Люциана Анку!

Его имя причиняло мне больше боли, чем любая рана или сломанная кость. Я думала, станет легче. Не стало.

– Что? – Нельсон в замешательстве смотрел на меня.

– Не держи меня за идиотку! – Я тряхнула его и припечатала к стене. – Мне известно, что за его голову ты тоже назначал награду.

Еще оставалась крошечная надежда. Я с трудом могла себе вообразить, чтобы такой липовый гангстер победил Люциана. Тем не менее надо было проверить. Я не могла просто сидеть на месте и дожидаться того самого времени, которое якобы лечит все раны.

– Люциан Анку мертв?! – пробормотал Нельсон. Он выглядел в высшей степени изумленным. Мое лицо угрожающе помрачнело.

– Эй, эй, эй! Спокойно! Если твоего парня кто-то убил, то виновных тебе стоит поискать в Верховном Совете. В смысле Люциан Анку был брахионом. Только тот, у кого находится его сердце и кто управляет другими брахионами, может его убить. Я думал, ты в курсе.

Я медленно приближалась к краю своего терпения и даже не собиралась это скрывать.

– И почему же ты тогда назначил за него награду?

Нельсон нервно сглотнул и быстро ответил:

– Я отозвал награду за брахиона, как только черные ациамы пропали с рынка. Без них у нас не осталось шансов.

– Назови мне причину, по которой я должна тебе поверить!

– Я тебе клянусь!

Разочарование, отчаяние, горе, облегчение, ярость… все это росло во мне. Я загнала свои чувства обратно и сконцентрировалась на фактах. Этот след, судя по всему, тоже оказался тупиковым. Даже удивление Нельсона по поводу смерти Люциана было настоящим. Если бы какой-то другой отступник преуспел с вознаграждением за него, Нельсону было бы это известно.

Здесь я закончила. И миру определенно стало бы гораздо лучше без криминальных демонов вроде Нельсона.

Последнего охватила откровенная паника, когда я взялась за свой ациам, чтобы довести дело до конца.

– Пожалуйста, я дам тебе все, что захочешь! У меня есть деньги, связи, информация… – заскулил он.

Мне было мало проку от сотрудничества с этим мерзким трусом. Но, возможно, он в самом деле мог бы еще мне пригодиться.

– Есть один праймус, – тихо проговорила я. – Его зовут Марек, и он питает слабость к порталам-призмам.

– Он теперь торчит в Тихом омуте.

Я издала нетерпеливый стон и сжала ладонь на рукоятке клинка. Нельсон врал. Я знала, что его организация пользовалась услугами Марека. Один чересчур ретивый като сообщил мне об этом, желая отсрочить свою кончину.

– Ладно, – заорал Нельсон. – Может, я о нем и слышал.

– Я хочу знать, где он!

Изменник сжал челюсти, словно прикидывая, насколько ценна ему была его жизнь. Кретин.

– Как ты и сама, наверное, можешь себе представить, это не так легко сказать в случае с человеком, у которого есть собственная портальная сеть.

– Ну, тогда ты явно для меня бесполезен, – прорычала я.

– Подожди! Я постараюсь организовать встречу!

– Поклянись!

Нельсон снова заколебался.

– Не могу. Я едва знаком с Мареком, но приложу все усилия…

Нас прервал приглушенный взрыв. Где-то в глубине пентхауса что-то взлетело на воздух. По всему помещению прокатилась волна силы нескольких праймусов. Среди них я различила энергетический след, который был мне очень знаком. Солнечный свет на искрящейся речной глади.

Не выпуская Нельсона, я повернула голову и увидела примерно десять гвардейцев Лиги в темной, но современной одежде. Смотрелись они как армейское спецподразделение – за исключением доспехов-наплечников и слегка изогнутых кинжалов. В центре группы гвардейцев стоял их командир. Элиас.

Мой взгляд задержался на его фигуре. Несмотря на множество различий, он до боли напоминал мне его брата.

«Отпусти меня!» – Паникующий голос Нельсона ворвался в мои мысли. Я его проигнорировала.

– Опустить оружие! – приказал Элиас своим людям. Гвардеец справа от него уставился на своего предводителя как на умалишенного.

– Командир?

Сила Элиаса забурлила в пентхаусе, рассеивая любые сомнения по поводу его приказа.

– Мне повторить?

Гвардейцы опустили клинки, но не теряли бдительности.

«Если хочешь найти Марека, я тебе нужен! – вновь зазвучал у меня в голове голос Нельсона. – Отпусти меня».

Предатель слишком сильно боялся гвардии и еще сильнее – заключения в Тихом омуте. И правильно.

«Только если ты поклянешься, что больше никогда не причинишь вреда ни одному человеку!» – безмолвно потребовала я.

«Клянусь!» – поспешил заверить Нельсон. Он бы поклялся мне в чем угодно, лишь бы не попасться в лапы гвардии.

Я рывком вытащила ациам из его груди. В рядах гвардейцев началось движение, но оно было слишком медленным. Нельсон покинул свою оболочку и улетел, прежде чем кто-то успел ему помешать. Его тело безжизненно упало на пол.

Гвардейцы нерешительно посмотрели на своего командира, пока тот осуждающе сузил глаза.

– Ты в курсе, кому только что дала сбежать?

Во мне закипал гнев. Он был единственным чувством, которое я могла пропустить, не рискуя потерять себя.

Я подошла к Элиасу и ударила его кулаком по лицу. Его голова отлетела в сторону. Гвардейцы вскинули оружие, но юноша остановил их движением руки.

– Где ты был? – прокричала я ему. Восемь месяцев. Восемь проклятых месяцев я пыталась его разыскать.

Элиас вытер с губы густую темную кровь. Взгляд ожесточился, но самообладания он не терял. Это окончательно довело меня до белого каления.

«Что с тобой случилось?» – мысленно спросил он меня.

– Я столько раз тебя звала, но ты не счел необходимым объявиться, – прошипела ему я. Он не хотел выяснять отношения перед своими людьми? Да пошел он!

– Я командир гвардии. У меня есть дела поважнее, чем подскакивать всякий раз, когда ты зовешь, – так же резко парировал он.

Я не поверила своим ушам. Да я даже не знала, что тут можно ответить. Тем не менее мое отчаяние рвалось наружу. Поэтому я снова выбросила кулак.

Элиас перехватил мой выпад, сердито сверкнув глазами.

– Вон отсюда! – отдал он приказ гвардии. Мужчины, по всей видимости, не особенно обрадовались такому распоряжению, но не посмели еще сильнее разозлить своего командира. Не в его нынешнем настроении.

Отлично, теперь в плохом настроении мы оба.

Гвардейцы медленно потянулись на выход. Барби они увели с собой. С ними она в надежных руках. Ей сотрут память и отправят домой. Я ее спасла. Наверное, я должна чувствовать себя героиней. Но я не чувствую. Я вообще ничего не чувствую – кроме ярости.

Когда мы остались одни, Элиас выпустил мою руку.

– Что на тебя нашло, Ари? Ты сражаешься с отступниками? В одиночку? Радуйся, что сегодня в отеле был только Нельсон. Он – ничтожество с отвратительными наклонностями. Других не так просто одурачить.

– Тебе известно, что они здесь вытворяют?!

– Не меняй тему! – строго потребовал он. – Я хочу знать, почему ты тут играешь в одинокого мстителя. Я очень сомневаюсь, что Люциан в курсе, чем ты тут занимаешься. Итак: что опять выкинул мой младший брат? Вы поссорились?

…

Вдохнуть. Выдохнуть.

Два абсолютно безобидных вопроса. В сущности.

У меня в горле образовался густой комок.

– Ты не знаешь?

Мой голос звучал не громче шепота, пока я просто таращилась на Элиаса. На глаза набежали слезы, но ни одна из них не пролилась. Больше нет. С Рождества я себе этого больше не позволяла.

– Чего я не знаю? – насторожился Элиас. Я отшатнулась от него.

Почему именно мне придется ему об этом говорить?

У меня закружилась голова. Я прислонилась к дивану.

– Ари, что стряслось?

Я не могла. Я не могла облечь это в слова. Поэтому я стащила с себя куртку и повернулась к Элиасу спиной. Хоть майка и скрывала большую часть моей спины, молчание Элиаса доказывало, что он увидел достаточно.

– Я никогда не нарушаю свое слово, – горячо возразил он. – Никогда!

Он позволил мне утонуть в его глазах.

– Я люблю тебя, малышка. Навечно. Обещаю.

Тишина расползалась по пентхаусу, словно безжалостный холод. Она была мне истинным врагом, потому что в тишине мне не хватало его еще сильнее.

– С каких пор? – прохрипел Элиас.

– Почти сразу после того, как ты ушел. – Я не могла на него смотреть. Могла только изо всех сил стараться подавить свои воспоминания.

– Как?

– Не знаю. Он исчез, чтобы это спрятать. А потом… – Мой голос надломился.

– Я быстро, – заверил он. – Но, пожалуйста, постарайся держаться подальше от неприятностей, пока я не вернусь. – Он смахнул прядь волос с моего лица, наслаждаясь эффектом, который оказывали на меня кончики его пальцев. – Видимо, ты волшебным образом притягиваешь катастрофы.

Да, видимо, я притягивала катастрофы.

Мне на плечо легла ладонь Элиаса. Он мягко развернул меня к себе лицом. Его глаза были полны боли, сострадания и чувства вины. Он меня обнял.

– Ари, я…

– Нет! – Я оттолкнула его и отошла. Его близость – это чересчур. Я не могла ослабить контроль над собой, иначе утонула бы. Мои стены рухнули бы, а я больше никогда не смогла бы дышать.

Элиас не двигался. Он понимал.

– Ступай домой, Ари, – услышала я его голос. – Клянусь тебе, я выясню, что произошло.

И затем Элиас ушел, а тишина вернулась.

Мой вечный противник.

Я могла лишь бежать от нее прочь. Мне нужно было постоянно находиться в движении, иначе меня проглотила бы боль.

Свой мотоцикл я припарковала в боковом переулке через пару домов от «Гоморры». Когда я к нему подошла, рядом с ним стоял второй, который я узнала бы где угодно. Вздохнув, я приготовилась получать нагоняй.

– Тренировка, да? – едко спросил Райан. Он сидел на небольшом козырьке, глядя на звездное небо.

Эм, да. Это – наряду с занятиями – было единственной отговоркой, с которой мама и Викториус выпускали меня из дома, моментально не забив тревогу.

– По сути это даже не ложь – просто в более точном смысле, чем обычно.

– Ага. – Райан спрыгнул с крыши. Несмотря на свои размеры, на тротуар он приземлился аккуратно и практически бесшумно. Этим охотник был обязан многочисленным печатям, с помощью которых он мог играючи справиться со среднестатистическим праймусом. – И как много твоих «партнеров по спаррингу» сегодня ушли из жизни во время такой тренировки?

Темные глаза Райана сурово блеснули. Татуированный великан выглядел крайне угрожающе, когда вот так возвышался над кем-то. Но я знала, что на меня он не злился. Ведь в таком случае Райан, наоборот, совсем со мной не разговаривал бы, а сразу сдал Гидеону.

– Сколько, Моррисон?

– Пять, – еле слышно созналась я.

Райан издал странный звук, напоминающий смесь рычания и вздоха. А выглядел он так, как если бы хотел одновременно меня придушить, пнуть мусорный бак, ударить кулаком об стену или в тот же миг рвануть и избить еще пять праймусов, только чтобы я этого не сделала.

– И как давно ты уже страдаешь этой ерундой? – накинулся он на меня.

– Какое-то время. – С кануна Нового года, если быть точной. Поначалу каждую ночь, но в долгосрочной перспективе это вызвало бы слишком много подозрений. Как в лицее, так и среди отступников, на которых я охотилась. В итоге в настоящий момент я ограничивалась парой раз в неделю. – Не волнуйся, Райан, у меня все под контролем.

– Да, точно, – фыркнул он. – Знаю я такой контроль. Послушай-ка, Моррисон. Я чувствовал то же самое, когда лишился родителей. Меня ослепляла жажда мести, и я наворотил целую кучу дерьма.

– И? – тихо возразила я. – В том состоянии ты прислушивался к советам окружающих?

Райан скорчил гримасу, будто я, сжульничав, вывела его из игры.

– Туше, Моррисон, – проворчал он. – Нет, естественно, я не слушал советов окружающих. Но слава богу, что у меня был упрямый лучший друг, который во время этого карательного похода промыл мне мозги, прикрыл спину и открыл глаза. И не один раз.

Райан никогда много не рассказывал о том, как познакомился с Гидеоном. Но я знала, что отец Гидеона, верховный мастер, позволил Райану обучаться в лицее. Как и мне. Без него он бы никогда не стал грозным охотником, которым являлся сейчас. И именно этот грозный охотник стоял передо мной и неуклюже заламывал огромные руки.

– Я понимаю, что не могу стать таким другом для тебя. У тебя есть Лиззи, а я… я мало чего могу предложить, Моррисон. Мне не по силам глубокомысленные беседы или бесконечные жизненные мудрости. А если кто-то рассказывает мне что-то о своих чувствах, больше всего мне хочется самому себя отправить в отключку. Но что я действительно хорошо умею, так это бороться. И если ты мне позволишь, я буду прикрывать тебе спину в любой еще более безумной битве. – Он ненадолго замер, словно ему надо было еще раз обдумать собственные слова. А затем пожал плечами. – Вероятнее всего, сначала я буду брюзжать и проклинать все на свете, но я прикрою тебе спину.

У меня потеплело на душе. Я чувствовала, как подступают слезы. А потом пришел страх. Нет, это была скорее чистая паника перед тем, что могла выпустить наружу любая, даже такая незначительная эмоция. Сделав шаг назад, я плотнее закуталась в свою куртку.

– Спасибо, – прошептала я. Знаю, это было жестоко по отношению к Райану. Он заслуживал намного большего, чем одного прохладного «спасибо». Но я не могла дать ему этого. Просто не могла. – Но мне все равно пора идти. У Плеяды и без того полно неприятностей из-за меня.

– Ясно, Моррисон, – вздохнул Райан, проведя рукой по взъерошенному ирокезу. – Я тебя понимаю. Лучше, чем ты думаешь. И это нормально. Но подумай о том, что у меня еще осталось много дней отпуска и я всегда на расстоянии одного звонка.

«Малышка, думай о том, – услышала я его шепот в своей голове, – что я всегда на расстоянии мысли».

Я загнала обратно это воспоминание и этот голос, от которого у меня каждый раз, как в первый раз, сдавливало горло.

– Как ты вообще меня нашел? – просипела я, чтобы сменить тему. Я правда очень старалась запутать следы. Часы с геолокацией лежали дома у меня в комнате. А из мобильника я специально вынула аккумулятор.

Райан бесстыдно осклабился.

– Я установил на этот твой миленький байк отслеживающий передатчик, – произнес он и почти с любовью стукнул ногой по заднему колесу моего мотоцикла. – Мир тесен, знаешь ли. Типчик, у которого я беру запчасти для своего байка, рассказал мне о кусачей цыпочке с золотыми глазами, которая купила его старый «Дукати». А потом я сам сложил один плюс один.

– Ты за мной шпионил, – обвинила его я.

– Только пока не обнаружил твое укрытие в лесу.

Н-да, не могла же я парковать мотоцикл в лицее. В конце концов там не должны были узнать о моих ночных похождениях. Потому официально я уходила на тренировки и дважды в неделю тайком ускользала из-под защиты. Столько усилий насмарку из-за одного внимательного механика, который запомнил мои глаза.

– Значит, в будущем придется надевать солнцезащитные очки, чтобы не выделяться, – разочарованно протянула я. Райан засмеялся и кинул мне мой шлем, который, скрытый печатью, висел на руле.

– Откровенно говоря, он не часто заглядывал тебе в глаза. Из мужской солидарности я это слегка смягчил. – Он оседлал свой мотоцикл и завел мотор.

– Шикарно, – буркнула я и сделала то же самое. – А из солидарности со мной ты дал ему под зад?

Теперь громкий хохот Райана растворился за рокотом мотора.

– Ах, Моррисон. О таких вещах не откровенничают.

Глава 2

Одолжение для всех

В черной мантии под палящим солнцем было, как в духовке. Как бы мне хотелось спрятаться в тени деревьев, но выпускникам в такой день нужно было следовать традиции и сидеть на первых рядах перед сценой.

– …восемь лет большинство из нас учились в лицее Торкассо. Некоторые меньше, а некоторые – не по своей воле – даже дольше… – Зрители засмеялись от души. После длившихся более часа максимально официальных и скучных речей это было буквально сродни чуду. Но Лиззи сделала невозможное и вновь завоевала расположение нетерпеливой и обливающейся по́том публики. Я знала, что не смогу продемонстрировать ей это так, как она того заслуживала, но невероятно гордилась своей лучшей подругой. И была благодарна ей за все, что она для меня сделала.

– Если не захочешь, мы не будем это обсуждать. Но даже не думай, что я оставлю тебя одну. – С этими словами первого декабря она захватила мою комнату, велев Гидеону и Тоби втащить эскадрон ее чемоданов.

– Не беспокойся, я не буду вторгаться в твое личное пространство! Да и это всего лишь до Рождества.

Редкая улыбка мелькнула у меня на лице. Конечно же, Лиззи и до сегодняшнего дня продолжала жить у меня. К этому моменту она уже получила от брата два платяных шкафа и диван. Из-за этого моя комната оказалась полностью заполненной. Но заполненная лучше, чем пустая.

– Нам всем не раз приходилось слышать, что мы учимся не для школы, а для жизни. Вопреки мнению некоторых педагогов, я правда думаю, что мы, выпускники, достаточно умны, чтобы осознать смысл этих слов. Действительно ли мы понимаем их, согласны ли мы с ними и даже скажем ли мы сами их когда-нибудь своим собственным детям… этого мы сейчас не знаем. Потому что сегодня для нас заканчивается школьная пора и начинается та самая «жизнь», о которой нам так много говорили.

Раздались аплодисменты. Мои руки хлопали сами по себе, пока я размышляла о пугающей идее, что наша жизнь сейчас только начинается. Как по мне, так это больше напоминает продолжительный отрезок времени после конца.

– Мы настрадались, насмеялись, научились – по крайней мере большинство из нас – и наконец сделали это! Сегодня я с гордостью объявляю, что наш выпуск – первый за многие годы, который выдержали все.

Это явно не было совпадением. Скорее уж я бы предположила, что мистер Росси и директор лицея немного занизили требования, чтобы даже самые слабые ученики их осилили. Ученики, которых, например, похищали, истязали, шантажировали, пытали и даже почти убили. Ученики, жизни которых были связаны с их бессмертными отцами-психопатами. Которые внезапно обнаружили и развили в себе сверхъестественные способности или потеряли кого-то очень дорогого.

Не то чтобы я не готовилась к выпускным экзаменам. Напротив, с Нового года моя жизнь безостановочно, как колесо у морской свинки, крутилась вокруг одних и тех же вещей: занятия, учеба, поиски, тренировки, охота. Но из-за множества пропущенных уроков, неявок на контрольные за прошлый год меня бы вряд ли вообще допустили к экзаменам. Несмотря на это, сейчас я здесь.

– Мы находимся в самом начале и – будем честны с самими собой – встаем на старт с желанием сделать все лучше, чем другие, идет ли речь о политике, науке, спорте, искусстве или следующей тусовке – да, Олли?

Лиззи кивнула на короля вечеринок нашего потока, и все присутствующие опять рассмеялись. Моя подруга целиком и полностью контролировала публику. А затем ее большие, как у оленя, глаза встретились с моими.

– Но. Мы будем допускать ошибки. Мы будем терпеть поражения. Однако мы не позволим этому сломить нас, ведь если я чему и научилась за последние годы, так это тому, что у нас есть все, чтобы преодолеть любые препятствия, которые судьба подбрасывает нам на пути!

Я кричала всем своим существом. Боль была невыносима. Я уже не знала, как долго колотила в двери крипты. Не знала, как долго сидела перед ней и рыдала. Но не было никого, кого можно было бы в этом обвинить.

Верховный Совет больше не пускал меня в Патрию.

Элиас не откликался на мой зов.

Рамадон пропал.

А Люциан…

Лиззи была великолепна. Но она не права. Вот этого я не выдержу.

– Наши жизненные дороги с нетерпением ждут, пока мы наполним их великими поступками. А о чем мистер Бернард почти каждую неделю проповедовал нам на истории? В каждом значительном поступке движущей силой была эмоция. Нет воли без сердца и нет пути без воли. Как хорошего, так и плохого. Страх может так же сильно потрясти мир, как страсть или самоотверженность. Нам решать, бежать прочь от чего-то или навстречу чему-то.

Мудрые слова. Я понимала, что ими Лиззи старалась на меня повлиять. Но мое решение было твердым. Я убегу прочь. Так быстро и так далеко, насколько это возможно. Грубо говоря, я уже это делала.

– Поэтому, дорогие выпускники, здесь и сейчас я призываю вас: давайте наберемся смелости следовать за нашими сердцами. Смелости противостоять нашим страхам. Смелости найти что-то, что разожжет в нас страсть. Смелости исполнять наши мечты. И наконец – своей смелостью давайте изменим мир!

Громогласный восторг. Несмолкающие овации. Лиззи рукоплескали, как звезде. С величественно раскачивающимися рыжими локонами она спустилась по ступенькам со сцены. С той самой сцены, на которой когда-то должны были казнить моего отца.

Я была вынуждена беспомощно наблюдать, как Танатос шагал навстречу свободе через портал-призму. Тристан последовал за ним. И Люциан тоже повернулся к сверкающему порталу. Но прежде чем его фигура окончательно растворилась в проходе, он еще раз нашел меня взглядом. Чернота исчезла из его глаз, сменившись зеленым цветом, лишившимся всего блеска.

«Мне очень жаль, малышка».

Теперь имена выпускников звучали в алфавитном порядке, чтобы вручить нам аттестаты. Джимми был передо мной. Благодаря своей фотографической памяти он стал лучшим учеником этого года. Через семь одноклассников я прошагала на сцену по красной дорожке. Все это напоминало фильм. Директор пожал мне руку. Мистер Росси вручил аттестат. Я слышала, как зрители захлопали. Мама и Викториус верещали, как малолетние фанатки. Они договорились между собой, что надеть, и выглядели так, словно были приглашены на королевскую свадьбу. Но Гидеон, Райан, Аарон и Тоби тоже принарядились. Теперь на очереди фотосессии и «выпускные оргии». Все друг с другом обнимались. Только передо мной все тормозили, будто их останавливал невидимый барьер. Знали, как я сейчас реагировала на телесный контакт. И уважали это. Даже притом что крайне беспомощно выглядели, подбирая слова для того, что объятия выразили бы быстрее и лучше. Я плюнула на муки совести и одарила всех добродушной улыбкой, чтобы упростить им задачу. Тем не менее я ощущала себя пришельцем с другой планеты.

Маме доставалось сильнее всех. И хоть она прилагала все усилия, чтобы этого не показывать, было отчетливо видно, как она страдает.

Еще одна причина в пользу побега.

И несмотря на то, что я понятия не имела, куда меня это заведет, в конечном итоге расстояние казалось лучшим выходом для всех, кого это затрагивало.

Заиграл струнный квартет. Вынесли шампанское и закуски. Прекрасный последний день в лицее.

Я аккуратно связала ромашки. Сорвала я их, повинуясь какому-то порыву, и теперь положила вместе со сложенным посланием на кухонный стол в убежище. Мне было известно, что Тимеон ничего не требовал взамен за пользование своим жилищем. И все равно мне показалось, что пара слов благодарности будет уместна.

Сначала меня не оставляла надежда найти среди вещей Люциана какие-нибудь подсказки. Но они исчезли точно так же, как и он сам. Сюда я пришла после того, как Плеяда, чтобы защитить меня, закрыла доступ в портальную комнату. С тех пор убежище служило мне своего рода оперативным штабом, где я могла планировать поиски убийц Люциана без риска, что мама в ту же секунду наябедничает на меня верховному мастеру.

Но обманывать саму себя мне было ни к чему: я шарила руками в темноте. Круг моих подозреваемых ширился примерно от «невероятно» до «недостижимо». Благодаря Нельсону, изменников можно было вычеркнуть. Ведьмы залегли на дно с момента смерти Танатоса. У них определенно была причина отомстить Люциану. Но без черных ациамов они бы ни за что не отважились на такой риск – разве что знали, что он нес с собой свое сердце. Об этом было известно лишь пятерым.

Себя, Люциана, Элиаса и Викториуса я исключала, следовательно, мы снова останавливались на личности, к которой раз за разом вели все ниточки.

Немидес.

– Он лжет! – в отчаянии прокричала я.

Мистер Росси устало потер лицо руками.

– Ари, я не могу обвинить главу Совета во лжи без веских доказательств, – сказал он. – Если Немидес говорит, что Люциан был жив и получил важное задание, я обязан ему верить.

– Но знак…

– Знаю! – перебил он меня. – Ари, если я об этом упомяну, Лига выставит тебя брошенной девушкой, которая страдает от неразделенной любви и отказывается видеть правду.

Добраться до Немидеса представлялось невыполнимой задачей. Схожая ситуация была с корпорацией «Омега» и Тристаном. Фирма и ее новый руководитель словно являлись призраками. Ничего удивительного, что Люциану потребовалось более двадцати лет, чтобы найти существенный след.

Разозлившись, я срывала фотографии и улики, которыми обклеила стены комнаты в убежище. Лиззи и остальные должны были вот-вот прийти, чтобы попрощаться. И им не стоит видеть лишние доказательства моего приближающегося сумасшествия. Я как раз вовремя успела запихнуть бумажки себе в рюкзак, когда объявилась вся банда.

– Не ожидал, что ты на самом деле все еще здесь, – засмеялся Аарон и вложил в ладонь Райана двадцатку. Очевидно, он проиграл спор. Я пожала плечами.

– Я думала об этом. Но если бы я просто ушла, не сказав «до свидания», вы же выследили бы меня каким-нибудь припрятанным маячком. – Я бросила на Райана многозначительный взгляд, на который он ответил, подмигнув.

– Совершенно верно, Моррисон.

Резкий вскрик заполнил помещение. Викториус прижал руки к щекам и, не веря, пялился на мой багаж.

– И это все, моя спартанская врединка? Уверена, что тебе этого хватит? Ты все-таки не на выходные уезжаешь…

– Абсолютно уверена. – Как бы мне ни действовала на нервы совместная жизнь с Викториусом, за последние месяцы я очень сильно к нему привязалась. Нас связывало гораздо больше, чем кто-либо мог вообразить. Люциан был его мастером. И в тот же жуткий день после дуэли в Критерионе все его печати тоже пропали.

Викториус чуть не раздавил мне руку, так крепко он ее сжал. Без понятия, почему именно ему я первому рассказала о своих планах. Почему-то знала, что он поймет.

– Я иду с тобой. Я очень серьезно отношусь к своей клятве верности, мой пушистый ягненочек. Ты была его парой. Теперь моя жизнь принадлежит тебе.

– Знаю, Вик. Но мне нужен кто-то, кто позаботится о маме. Кто-то, кто, засомневавшись, не станет слушать приказы сверху. – Кроме того, я не могла отнять у мамы ее единственного друга. – Присматривай за ней, ладно? Со мной все будет в порядке. – Викториус медленно кивнул.

– Я сказала ей то же самое, – пожаловалась Лиззи, пожав плечами, – но эта мадам слишком твердолобая.

– Ну, не она одна, – пробормотал Тоби, устраиваясь на одном из барных табуретов. Его фразу можно было бы интерпретировать как шутку, если бы язык его тела не кричал об обратном. Он был взбешен.

– Не хотел вам этого говорить, народ, – вмешался Джимми, – но что касается упрямства – тут вы все друг другу не уступаете.

Райан рассмеялся. Лиззи почему-то смутилась, а Гидеон буравил меня взглядом, как будто остальных вообще не существовало. Руки этот Геркулес скрестил на груди, а его настроение было таким же кошмарным, как у Тоби.

Все в тренировочном зале бросились врассыпную, когда Гидеон, чеканя шаг, подошел ко мне.

– Ты ведь отдаешь себе отчет, что ведьмы все еще охотятся на тебя?! И что насчет награды отступников за твою голову?

– Тебе Лиззи рассказала, да?

– Разумеется, – проревел он. – Ари, я в курсе, что ты хочешь найти тех, кто его убил. Но ты нуждаешься в защите Плеяды. Сама по себе ты добьешься только своей смерти. А это точно не то, чего хотел бы Люциан.

– Люциан мертв. Он больше ничего не хочет.

– Могу я еще каким-то способом тебя переубедить? – тихо спросил Гидеон. Я покачала головой. Он кивнул. – Тогда пообещай не ненавидеть меня за то, что сейчас произойдет.

Его выражение лица стало суровым. У Лиззи тоже. Райан и Аарон отошли в сторону, открывая моему взору возникшую дверь портала.

Я инстинктивно подалась назад. Мой мозг усиленно заработал. Вообще я не думала, что из-за своей гиперзаботы они могут меня похитить. Но в тот миг могла подумать что угодно.

– Что у вас на уме?

– Слушай, лапуля. Ты не оставляешь нам выбора, – проговорила Лиззи и состроила упрямую мину.

– Это, конечно, делает тебе честь, что ты не хочешь втягивать в подобные дела Плеяду, – подхватил Аарон, опуская руку на дверную ручку. – И все же там, снаружи, тебе будет нужна защита.

– А поскольку моя сестра не хочет бросать тебя одну – о чем ты, кстати, могла бы и подумать, – повысил голос Гидеон, – ей тоже нужна защита.

Прежде чем я смогла сформулировать какую-нибудь четкую мысль, Аарон открыл портал, и оттуда вышел светловолосый праймус в шортах карго и свободной льняной рубашке.

– Привет, Ари.

– Проклятье, – выругался Бел.

Я почувствовала, как сильные руки разорвали ткань формы у меня на спине. Те же руки нерешительно коснулись моей обнаженной кожи.

– Знак Люциана… – с тревогой проговорил он, – он исчез.

В это мгновение мир перестал вращаться, а мое сердце раскололось надвое.

– Что ты тут делаешь, Бел?!

Он адресовал мне свою знаменитую улыбку из рекламы зубной пасты.

– У твоих приятелей-охотников появилась проблема, а я, видно, оказался единственным, кто способен ее решить, – небрежно выдал он и по-хозяйски вошел в убежище. Райан напрягся. Эти двое не могли нормально друг с другом общаться, после того как выяснилось, что чувство юмора у них слишком разное. Откровенно говоря, у Гидеона тоже сложились не лучшие отношения с Белом – или дьяволом.

– Белиал поклялся обеспечивать вашу с Лиззи безопасность, пока вы будете жить у него.

Я резко втянула в себя воздух.

– Ты чокнулся?!

Тоби возвел руки к небу:

– Спасибо, что наконец-то хоть кто-то со мной согласен! – У колдуна тоже была своя история, связанная с Белом. Что именно произошло между ними, в точности никто не знал. Но сейчас я по крайней мере понимала, почему его настроение опустилось ниже плинтуса.

– Тобиас! Всегда рад тебя видеть, – издевался Бел. Колдун отреагировал ледяным молчанием.

– Люди, стоп! – прервала я наступательные замыслы своих друзей. – Я очень ценю, что вы обо мне беспокоитесь, но это мое решение. Лиззи не пойдет со мной, и уж точно мы не переедем к Белу.

В конце концов Бел все еще принадлежал Лиге. Даже учитывая, что он максимально ясно давал понять, как мало для него значит Верховный Совет. Его опекой я бы не воспользовалась при всем желании.

– Я же тебе говорил, – обронил Гидеон в сторону Бела. Праймус разочарованно прищелкнул языком.

– Очень жаль.

– А ты хотел дешево отделаться, – усмехнулся Райан, из-за чего Бел перевел на него взгляд опасно сверкающих глаз.

– О чем вы говорите? – вставила я, пока ситуация не накалилась еще сильнее. Лиззи подбежала ко мне и схватила за плечи, а потом тут же отпустила и неловко сунула руки в карманы брюк.

– Можешь, пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста, не обижаться, хорошо?

Она состроила щенячьи глазки, которые всегда шли в оборот, если она что-то натворила.

– Хорошо, – успокоила ее я, но это не предвещало ничего хорошего. – Итак, в чем дело?

За подругу ответил Бел. Его голос неожиданно прозвучал очень официально:

– Если ты не пойдешь со мной добровольно, мне придется использовать право на одолжение, которое ты мне обещала.

Я ошеломленно уставилась на него.

– ЧТО?!

Да, я была должна ему услугу за иллюзию, под которой он спрятал знак Люциана от Лиги. Честно говоря, я задолжала ему еще и третье свидание. При этом мне даже не пришло бы в голову, что нечто из этого он потребует прямо сейчас. Еще и ради того, чтобы стать моей нянькой?! Да он же мог попросить у меня практически все, что угодно…

Я с упреком взглянула на Гидеона. Бескорыстием Бел никогда не отличался, а это означало, что ему предложили что-то более ценное, чем одолжение от Изары.

– Вы заключили с ним сделку?!

– Это мое дело, – с жаром парировал брат Лиззи.

– Ничего не твое! Вы не можете вот так про…

– Нет, он может, но речь сейчас не об этом, – перебил меня Бел. – Даже если мне и не нравится это признавать: твои друзья правы. Снаружи ты должна оставаться под защитой. – Я собиралась поспорить, но Бел остановил меня очень энергичным жестом, не успела я набрать воздух в легкие. – Возможно, ты и победила Танатоса. Но лишь потому, что его ослабил Тихий омут. И, возможно, на данный момент ты и могла бы сравниться со старшими праймусами по силе и скорости, но тем не менее… – Он сжал кулак. Меня вдруг захватила сверхъестественная ударная волна. Она отстранила меня на несколько шагов назад. Я не воспринимала это как атаку. Скорее как мягкое предостережение. – Твои способности никак тебе не помогут, пока ты не подберешься достаточно близко к своему противнику. А ты не подберешься, поскольку они не глупы и не благородны.

– Звучит так, будто ты наверняка знаешь, о ком говоришь, – упрекнул его Тоби. Бел раздраженно глянул на колдуна и вздохнул.

– Нет, не знаю. Мои поиски тоже зашли в тупик. Все, что мне известно, это что Люциан точно не по своей воле дал себя убить. А это значит, что его убийца весьма опасен.

Бирюзовые глаза встретились с моими и больше меня не отпускали.

– Поэтому тебе понадобится моя помощь и именно поэтому я требую, чтобы ты вернула мне услугу.

«Ты реально хочешь нести за меня ответственность? – мысленно задала я ему вопрос. – А может, я похищу членов Верховного Совета, сожгу Патрию или как-нибудь еще согрешу против Канона?»

Бел удовлетворенно ухмыльнулся.

«Если ты это сделаешь, уже некому будет на меня пожаловаться, не так ли?»

Я хмурилась все сильнее. Белу все это казалось классной шуткой, но я уже однажды действительно прокручивала в голове такие сценарии.

«А если я откажусь?»

Внезапно я ощутила, как Бел высвободил свою невероятную силу. Мне в позвоночник воткнулись ледяные иглы. Все вокруг пахло темным шоколадом и гранатом. Я не знала ни одного другого праймуса, который бы так умело скрывал свою мощь в спокойном состоянии. У него в глазах затанцевали черные блики. И хотя он до сих пор улыбался, все в нем в одну секунду стало излучать угрозу.

«Ты серьезно хочешь нарушить заключенный со мной договор?»

Мои друзья недоуменно наблюдали за нами. Охотники уже схватились за свои ациамы, но ни один из них не был настолько глуп, чтобы обнажать их в убежище Тимеона.

– Ты будешь моей гостьей в течение года. Ты не обязана отчитываться передо мной за то, что делаешь, но я вправе принимать все необходимые меры, чтобы гарантировать твою безопасность, – заявил Бел. Без предупреждения он втянул свою энергию обратно, так что ее больше нельзя было почувствовать. На его лице нарисовалась широкая усмешка, но теперь она уже не выглядела такой опасной. Тем не менее после всего этого осталось неприятное послевкусие. – Кроме того, для тебя и твоей подружки уже готовы шикарные комнаты, доступ к порталу, безлимитный скоростной Интернет и, само собой, восхитительная компания.

Глава 3

К дьяволу

Вообще-то я настроилась постоянно перемещаться, чтобы ни предатели, ни ведьмы не могли меня найти. Я рассчитывала на грязные комнаты в мотелях и отвратительную еду, собиралась зарабатывать на хлеб и воду случайными подработками, а в лучшем случае отыскать где-нибудь другие убежища Тимеона, в которых смогла бы задержаться на какое-то время.

Сейчас же я стояла в атриуме, окруженная пальмами в гигантских глиняных горшках и решетками для вьющихся растений, покрытыми цветами. В центре располагался резервуар с водой, где плавала парочка карпов кои. А тремя этажами выше огромные навесы защищали внутренний двор от полуденной жары. Песчаник, мрамор, стекло и восточные мозаики… мы явно находились где-то в средиземноморских широтах. Воздух пах солью и был наполнен приглушенными звуками города. Необычно, потому что здание смотрелось почти средневековым. Ряд высоких арок на первом этаже скорее всего раньше вел к конюшням. Теперь за ними сверкал автопарк, который заставил бы побледнеть от зависти даже арабского шейха. Спорткары соседствовали с раритетными автомобилями и лимузинами. Все без исключения выглядели так, словно на них ни разу не ездили.

Лиззи ткнула меня локтем под ребра и прошептала:

– А можно мне будет как-нибудь покататься на одной из них?

– Ари можно, если захочет, – сказал Бел, которого ничуть не беспокоило, что обращались не к нему. – Тебе – нет. Ты просто досадный побочный продукт моей договоренности с твоим братом. Дополнение, в лучшем случае незаметное. – Он бросил на Лиззи взгляд, давший понять, что лучше бы ей прислушаться к его рекомендациям и вести себя соответственно.

Но Лиззи не была бы Лиззи, если бы упрямо не ответила на его взгляд:

– Если ты планировал запугать меня своими эгоистичными манерами и бахвалистой сатанинской аурой, то можешь даже не надеяться, мистер Псевдо-Антихрист.

На какое-то мгновение я подумала, что Бел вцепится ей в глотку, но ошиблась. Очень медленно брови Бела поползли вверх, и он засмеялся.

– Возможно, но только возможно, ты мне и понравишься.

Лиззи недовольно поморщилась:

– Ой, пожалуйста, не надо.

Тут Бел засмеялся громче:

– Я сделаю тебе предложение, Фелицитас. – Он подошел совсем близко к моей подруге. Оба были примерно одного роста, однако по Лиззи было видно, что она боролась с собой, чтобы не отойти от праймуса с сомнительной репутацией. – Если через полгода в этом доме твоя душа все еще будет принадлежать тебе, ты сможешь выбрать одну из моих машин и я тебе ее подарю.

– Ч-что..?

Я сделала глубокий вдох и оттащила Лиззи от нашего нового гостеприимного хозяина дома.

– Оставь ее в покое, Бел!

– А то что? – забавляясь, поинтересовался он.

– Серьезно? – У меня не было ни времени, ни нервов включаться в его игры. – Теперь я правда должна снова тебе угрожать? Я считала, мы уже прошли эту стадию наших отношений.

По моей спине пробежали холодные мурашки. Я услышала, как позади меня кто-то снял пистолет с предохранителя. В воздухе распространился тяжелый запах темных орхидей под светом луны. Однозначно женский аромат. Не оборачиваясь, я улыбнулась Белу.

– Похоже, ты подыскал себе новую телохранительницу.

– Действительно. Позволь представить тебе Фиону. Она немного импульсивнее, чем Хиро.

Потрясающе. Кажется, меня включили в развлекательную программу бессмертного. Ладно, если так, то мне хотелось как можно скорее с этим разобраться.

– А еще она моложе, слабее и, кроме того, намного наивнее, чем Хиро, если полагает, что пуля вселит в меня страх.

– Ты все еще полукровка, – раздался чистый звонкий голос, в подавляемой злости которого нашла отклик моя провокация. Я услышала шорох ткани ее брюк. Резиновая подошва по камню. Покалывание на позвоночнике усилилось. Человек бы не заметил, что Фиона подошла ближе. Но я не была человеком.

– И даже если ты достаточно быстра, то твоя подружка – нет.

О’кей, довольно. Бросать вызов мне, чтобы показать, кто тут главный, – это одно, а угрожать Лиззи – это другое. Демоница хочет узнать, что я из себя представляю? Да ради бога.

Я развернулась кругом, схватила Фиону за руку и сгибала до тех пор, пока дуло ее пистолета не уперлось ей в грудь. А потом я заставила ее нажать на курок. Много раз. Одновременно с этим я вытащила ациам и вонзила ей между ребер. Но, прежде чем я подожгла ее сущность – совсем чуть-чуть, в качестве предупреждения – она вылетела из своей человеческой оболочки.

– А еще она трусливая, – пробормотала я. Как мокрый мешок, ее тело соскользнуло с моего кинжала. Где-то за моей спиной испуганно взвизгнула Лиззи.

– Фиона, может, слегка необычна, но она не труслива – это точно, – сухо заключил Бел. – Не недооценивай ее. Ты только что сообщила ей о себе все, что она хотела знать.

– Ей или тебе? – поддела его я. Ни один из его людей не посмел бы сделать что-то без дозволения Бела.

– А это почти то же самое. – Он довольно улыбнулся и заслужил мое самое драматичное закатывание глаз. Сейчас я достаточно хорошо знала Бела, чтобы понять, что любопытство было его самой большой слабостью. Естественно, ему хотелось узнать все о моих новых способностях. Все-таки я была единственным известным полубрахионом: что-то вроде уникального экземпляра.

– Мог бы и спросить, – огрызнулась на него я.

– Ай, это было бы и вполовину не так увлекательно.

В эту минуту подбежал белокурый мальчик в форме прислуги. Он не был праймусом, но в его ярко-голубых глазах можно было заметить темные ободки вокруг радужек. Определенно потомок ведьм.

Он поклонился Белу, взял мои вещи и поспешил ко входу на другой стороне внутреннего двора. Темноволосый труп у моих ног паренек даже взглядом не удостоил.

– Хочешь взглянуть на свою комнату? – осведомился Бел как ни в чем не бывало. Даже не дожидаясь моего ответа, он прошагал в том же направлении, что и мальчишка. Я посмотрела на подругу. Лиззи выглядела слегка побледневшей, но не сказала ни слова.

– Ты уверена, что и теперь не хочешь вернуться обратно в лицей?

– Без вариантов. – Она решительно помотала головой. – Я тебя в это втянула. Мне это с тобой и расхлебывать. Давай, пошли! – Она потянула меня за рукав кожаной куртки и повела вслед за Белом.

Входные ворота пробудили во мне ассоциации с крепостями посреди пустынь, крестовыми походами и осадами. Но вот за ними открывалось нечто, чего я совсем не ожидала от Бела. Без сомнения, все было обставлено богато и стильно. Сквозь высокие окна проникало много света, а величественные мраморные лестницы вели к галереям отдельных этажей. Повсюду предметы искусства и растения. Но в отличие от дома в Луизиане и его клуба в Корее, ничто здесь не казалось направленным на произведение внешнего эффекта. Ничто из этого не существовало ради хвастовства. Здание просто излучало тепло и безопасность. Это был дом.

Бел поздоровался с низеньким, но коренастым мужчиной во фраке. Его волосы серебрились сединой, а мешки под глазами были такими тяжелыми, что оттягивали нижние веки. Когда Бел по-дружески похлопал его по плечу, мужчина даже не изменился в лице.

– Это Оскар. Он дворецкий старой закалки, управляет имением и персоналом.

Бел завел себе дворецкого?! Как Брюс Уэйн? [2] И почему я ни капельки не удивлена?

Хотя дворецкий Бэтмена не был ведьмаком. А вот Оскар… о чем Бел, естественно, забыл упомянуть.

– Добро пожаловать, мисс Моррисон, – прохладно проговорил Оскар. – Если вам чего-нибудь захочется, пожалуйста, незамедлительно сообщайте мне.

– Премного вам благодарна, – вежливо ответила я, хотя неприступный дворецкий показался мне более чем подозрительным. Я решила к нему присмотреться. На первый взгляд он производил впечатление безобидного старичка, но сам факт, что он работал на дьявола и, несомненно, заложил последнему свою душу, добавлял ему скрытую энергетику героя ужастика.

– Мисс Росси, – поприветствовал он мою подругу легким поклоном. – Рад снова вас видеть.

Я наморщила лоб и укоризненно взглянула на Лиззи. Та втянула голову в плечи.

– Свои вещи я перевезла уже вчера, – призналась она.

Могла бы и догадаться. В последнее время она пребывала в слишком радостном настроении, притом что я собиралась в одиночку отправиться творить возмездие.

– Не угодны ли дамам прохладительные напитки и небольшая ознакомительная прогулка по дому? – поинтересовался дворецкий Бела.

Прежде чем мы успели ответить, к нам с подносом в руках подбежал мальчик в ливрее. На подносе был богатый выбор безалкогольных напитков и коктейлей. После того как я взяла себе колу, началась экскурсия.

Мы узнали, что на первом этаже располагаются холл, кухня и жилые комнаты персонала. На втором этаже были домашний кинотеатр, бильярдная и огромный спортивный зал, который я обязательно скоро навещу. По пути на третий этаж я снова почувствовала ледяное покалывание на позвоночнике, которое вызывало у меня присутствие праймуса.

К нам направлялась красавица-блондинка с длинными прямыми волосами. Одета она была в легкое летнее платье и выглядела такой нежной и хрупкой, но ее энергетический след сообщал мне кое-что другое. Темные орхидеи в лунном свете. Так быстро опять встретиться с этой демоницей я не рассчитывала.

– Фиона, дорогая, будь добра извиниться перед Ари за свое невежливое поведение, – приказал Бел своей новой телохранительнице. Девушку его требование далеко не обрадовало.

– Нет необходимости, – сухо бросила я.

Фиона смерила меня сверху вниз удивленным взглядом:

– Вижу, мы друг друга поняли.

О да, еще как. Мы друг другу не понравились, но нам придется уживаться вместе.

– Вот в этом я уверен, – сказал Бел. Он окинул Фиону пристальным взглядом, заставившим девушку-праймуса молча уйти. А может, что-то еще он передал ей телепатически. Мне было все равно.

Пока Фиона не лезла в мои личные дела, она могла быть как угодно невежлива.

– Погодите-ка, – вмешалась Лиззи, – вы хотите сказать, что это была та ненормальная с пушкой?

– Фактически все верно, мисс Росси, – ответил Оскар. – Но вернемся к приятным темам: здесь, на третьем этаже, находятся библиотека и частная коллекция нашего высокоуважаемого господина. Он был так любезен, что разрешил вам ею пользоваться для ваших расследований и учебы. Тем не менее я прошу вас с уважением отнестись к замкам и прочим защитным мерам. Это распространяется и на остальную часть помещений.

Ясно, как день. Если Бел не хотел, чтобы мы куда-то совались, он просто нас туда не впускал. Но совсем не факт, что в случае крайней необходимости это меня остановило бы.

На четвертом этаже я в конце концов наткнулась на свой багаж. Он одиноко стоял в гардеробной размером с мою старую комнату. Наряду с гостиной, ванной и спальней, а также громадным телевизором и холодильником гардеробная относилась к моим «покоям», как Оскар назвал мое новое жилье. Площадь его была огромна, но помещения были светлыми, уютными и удобными.

– Надеюсь, тебе нравится, – произнес Бел, после чего отдернул невесомые шторы перед стеклянной дверью и распахнул ее. – Если нет, можем еще посмотреть Санкт-Петербург или Кейптаун, но у Мальты есть свои плюсы.

Значит, Мальта.

– Нет, здесь все отлично.

Я проследовала за праймусом на открытую террасу на крыше, которая, очевидно, тоже входила в мои «покои» – вместе с угловыми диванчиками, навесами от солнца и небольшой винтовой лестницей, которая, по словам Оскара, вела к бассейну на крыше. Но вся эта роскошь меркла перед захватывающим дух видом на крыши Старого города на фоне скалистой гавани и открытого моря.

– Красивейший вид во всей Валлетте, – негромко сказал Бел, с удовольствием подставляя лицо солнечным лучам и ветру.

Если так он хотел произвести на меня впечатление, то можно сказать, что он проделал хорошую работу. В другое время и в другой жизни я бы могла влюбиться в это место. Но в данный момент мое сердце лежало под метровым слоем льда.

– Тогда оставляю тебя разбирать вещи. – Бел оттолкнулся от перил. – Если возникнут вопросы или понадобится моя помощь – а она тебе, несомненно, понадобится – ищи меня у бассейна.

Он развернулся и по винтовой лестнице забрался на крышу.

«У меня уже есть вопрос», – вторглась я в его мысли. Бел остановился. Я понимала, что хожу по тонкому льду. Иногда его настроение было таким же нестабильным, как гонки в мешках по минному полю. С другой стороны, сейчас мне было откровенно не важно, разозлю я хозяина дома или нет.

«Я собираюсь призвать Немидеса. И так как я полагаю, что в твоем доме этого лучше не делать, мне нужно для этого подходящее место».

Бел медленно обернулся. Его бирюзовые глаза сверкали на солнце, как аквамарины.

«Думаешь, Немидес изгнал тебя из Патрии, чтобы сейчас принять твое приглашение поболтать?»

Настолько наивной я не была. Ни один праймус не был обязан откликаться на зов, если сам этого не хотел. Но я тщательно проработала этот вопрос, и поразительно, что можно накопать, опираясь на знания колдуна и человека, много лет служившего отмеченным у демона подземного мира.

«А я не оставлю ему выбора».

Бел не казался ни изумленным, ни воодушевленным, как будто заранее предчувствовал, что я замышляла нечто в таком духе. Он со вздохом сложил руки на груди.

«Магия, о которой ты говоришь, очень опасна».

Я пожала плечами.

«Мне казалось, я не обязана перед тобой отчитываться».

На несколько безумно долгих секунд Бел не сводил с меня глаз, а потом резко махнул рукой и продолжил подниматься к бассейну. Оскар безмолвно пошел за ним. Когда они уже почти скрылись за крышей, я услышала, как Бел крикнул:

– Посмотрю, что можно сделать.

В поле моего зрения появилась голова с буйными рыжими кудрями.

– Вы только что мысленно что-то обсуждали? – уточнила она. Смотрела она при этом одновременно с любопытством, восхищением и брезгливостью.

– Да.

– Дай угадаю. Ты так поступила, потому что мне нельзя о чем-то знать, чтобы я не передала это Гидеону, чтобы он не поставил крест на твоем ужасно рискованном плане?

Она приняла вид строгой мамаши, чем почти довела меня до смеха.

– Тебя успокоит, если я скажу, что мой план не включает в себя применение оружия? Ну, по крайней мере, если все пройдет гладко.

Лиззи на какой-то миг задумалась и наконец кивнула.

– Да, этого хватит. – Она развалилась на одном из шезлонгов. – А теперь проясни-ка мне, почему у меня в комнате нет такой потрясной террасы? Это же дискриминация.

– Можешь приходить в любое время.

– Правда? – Она округлила глаза и внезапно показалась мне такой ранимой. Я ощутила, как на меня волной накатило чувство вины. Моя лучшая подруга не должна терзаться сомнениями, даже если сейчас я была настоящей развалиной в эмоциональном плане.

– Да, конечно правда! Я на тебя не обижаюсь, Лиззи. Все в порядке.

Она удивленно заморгала.

– О. Хорошо.

Затем она хлопнула себя по ногам и вскочила.

– А теперь я пойду в свою комнату. Следующая дверь, если ты… – Парой неясных жестов она обозначила, что всегда готова меня выслушать. – Кстати, после обеда у меня собеседование. Я, наверное, побуду этот год волонтером. Тогда я тоже буду занята, и постараюсь так сильно не действовать тебе на нервы.

Она зашагала к выходу с террасы, а мне стало ясно, как сильно я пренебрегала ее дружбой.

– Лиззи? – задержала ее я. Подруга замедлила шаг. Настороженность у нее на лице причиняла боль, но я ее выдержала. Ведь так или иначе я сама стала одной из причин, ее вызвавших. – Спасибо. – И говорила я это от чистого сердца. Лиззи неустанно следила за тем, чтобы я окончательно не потеряла себя.

– Не за что, – подмигнула она и ушла.

Остались лишь я и сказочный вид на мальтийскую столицу. Здесь на самом деле было невероятно красиво. Вот только я сюда не вписывалась. Окруженную сияющим солнцем, меня пожирали тени.

Рука неосознанно скользнула к шее. Маленькая золотая печать. Больше у меня ничего не осталось.

Только печать. Воспоминание. Имя.

Люциан…

Я остервенело колотила боксерскую грушу. До сих пор я так и не потрудилась даже разобрать вещи. Распаковать вещи значило остаться, а остаться не значило ничего хорошего. Потому я достала спортивный костюм и отправилась на второй этаж.

– Мне знаком этот взгляд. Ты жаждешь расплаты.

Не впечатлившись, я продолжала молотить грушу. Фиону я заметила уже пару минут назад – и решила не обращать на нее внимания. Охранница Бела мне в любом случае не мешала.

– Какой-то мужчина разбил тебе сердце, угадала?

Я поймала грушу, перевела дыхание и опять вернулась к тренировке. Светловолосая демоница подошла ближе, так, чтобы я ее видела.

– Нас всегда губит любовь, не правда ли?

Удар, удар, еще удар – я игнорировала ее слова, которые, по-моему, были слишком близки к правде.

– Я наслышана о тебе, Изара.

Рада за нее. И, несмотря на это, была бы рада еще сильнее, если бы она закрыла рот и испарилась.

– Тебя создали, так? – не прекращала язвить Фиона. – Вывели в лабораториях «Омеги».

«Спокойствие, Ари! Она просто испытывает твое терпение».

– Правда, что ты связана с брахионом?

Мои удары стали агрессивнее. Если она сейчас же не заткнется, я заменю грушу ее лицом.

– А, понимаю. – Она сочувствующе схватилась за сердце. – Он нашел другую?

Я раздраженно замерла.

– Я очень сомневаюсь, что тебя это каким-то образом касается.

Фиона смотрела на меня, прищурившись, словно не могла раскусить. Я чувствовала приблизительно то же самое, так как бесила она меня не потому, что я ей не нравилась или ей от этого становилось лучше. Нет, она чего-то добивалась, но руководствовалась явно низкими мотивами.

Не очень-то легкая загадка. Но это при условии, если бы мне не было ровным счетом наплевать.

Поэтому я вернулась к тренировке.

– Я просто хочу знать, представляешь ли ты опасность для моего мастера. – Не торопясь, она обходила меня по кругу. Слишком близко, чтобы не соблазниться еле заметным то ли тычком, то ли насмешкой.

– Я здесь, потому что так захотел Бел, – просветила я ее. Возможно, хоть так она оставит меня в покое.

– Разумеется, – засмеялась праймус. – На этом острове редко случается что-то, чего бы не хотел мой мастер. Я лишь задаюсь вопросом, какая ему выгода от твоего пребывания здесь.

«Хочет отвлечься от твоей дурацкой болтовни?» Я нанесла особенно жесткий прямой удар.

– Без понятия, вот его и спроси.

Я почувствовала, как энергия Фионы забурлила в воздухе. Прежде чем я успела среагировать, груша с увеличенной силой понеслась на меня и отбросила назад. Я врезалась в стену. В голове взорвалась боль, а по волосам потекло что-то теплое.

– Если будешь доставлять неприятности, я позабочусь о том, чтобы ты сгинула в темном переулке. – Со скрещенными руками она возвышалась надо мной. Ошибка с ее стороны.

Я сбила ее с ног, запрыгнула сверху и прижала к полу, схватив за горло. Мне хватило одной мысли, чтобы пробиться в ее сознание. Я видела ее сущность и все связи, которые, будто звезды, светились во тьме. Я чувствовала ее панику.

«Встанешь у меня на пути – сгоришь».

Фиона задрожала. Хорошо. Я отпустила ее и встала.

– Вижу, вы как раз налаживаете дружеские отношения. – В спортзал вошел Бел. Он уже переоделся и надел плавки с разноцветным гавайским узором. Ну и, доводя летний образ до совершенства, облизывал наполовину съеденное мороженое на палочке. – Здорово, потому что сегодня вечером вам еще предстоит совместный выход.

– Категорическое «нет», – фыркнула я.

Фиона поднялась на ноги, поклонилась Белу и поспешила прочь, не глядя на меня.

– Увидим. Потому что тебе повезло: по чистой случайности я нахожу крайне забавным, что ты вызовешь главного члена Совета как доставщика пиццы.

Праймус дошел до шкафа в углу и порылся в нем одной рукой. Секунду спустя он извлек оттуда пакет со льдом и компресс и бросил мне то и другое.

– Но Немидес силен, во время проведения ритуала у тебя не будет права даже на малейшую ошибку.

Вытащив компресс из упаковки, я прижала его к ране. Хоть я теперь исцелялась быстрее, чем человек, не хотелось залить себе все волосы кровью.

– Это всего лишь печать, Бел.

О’кей, довольно масштабная и сложная печать, ведь она должна была не только призвать демона, но и удержать его внутри.

– «Всего лишь печать»?! Ари, это тебе не игра в классики, когда рисуют мелом на асфальте. – Не обращая внимания на мое закатывание глаз, Бел продолжил свой поучительный монолог. – Ты в курсе, что печать надо нарисовать кровью?

– Я не вчера родилась, – огрызнулась я и сменила компресс на сухой лед.

– Ах, ну тогда тебе, конечно же, известно, что тебе понадобится кровь брахиона, чтобы удержать такого могущественного праймуса, как Немидес.

Эмм, да… нет, этого я не знала. Но…

– Я наполовину брахион. Этого должно хватить.

– Уверена? А давай проверим. Можно? – Он забрал у меня компресс и сжал его, стараясь не касаться моей крови. Потом забормотал какие-то неразборчивые слова. Бирюзовый цвет радужек Бела окрасился в черный, и наконец его кулак засветился.

Он проверял мою кровь. Это было очевидно. Но мне показалась слишком маленькой вероятность того, что именно в тот момент, когда ему понадобилось немножко моей крови, у меня появился порез. Я упрямо сложила руки на груди. Фиона ранила меня по приказу Бела.

– Рискну повториться: ты опять же мог бы просто спросить.

Бел широко улыбнулся, что в сочетании с его черными глазами смотрелось довольно жутко.

– Ну естественно, а ты бы сразу же вскрыла ради меня вены, – усмехнулся он.

Внезапно пронеслась слабая ударная волна. Языки пламени вокруг руки Бела погасли. Сквозь пальцы посыпалась зола.

– Сильна, но недостаточно, – вынес вердикт он и снова лизнул свое мороженое.

– И что это значит?

– Что тебе надо выкинуть из головы мысли о призыве. Немидес раздавит тебя, как букашку.

– А если я попрошу о помощи кого-нибудь из брахионов?

– Удачи тебе с этим, – рассмеялся праймус и направился в сторону выхода. – Даже если ты и найдешь одного из них – что далеко не так просто – никто не станет выступать против праймуса, который в любой момент может приказать их казнить. Не говоря уже о клятве верности.

Бел был прав. Ни один брахион не станет помогать мне по собственной воле. А принуждать кого-то из старых друзей Люциана – об этом не могло быть и речи.

– Бел? – Праймус развернулся в дверях, и мне пришлось сосредоточиться. Очень тяжело воспринимать всерьез кого-то с мороженым во рту. – Куда я сегодня якобы иду с Фионой?

Он расплылся в самодовольной улыбке:

– Ари, я хоть и не вижу будущее, но мне предельно ясно, каким будет твой следующий ход.

– И каким же? – еле сдерживаясь, полюбопытствовала я.

Я точно не продержусь целый год, не желая его убить.

– О, нет-нет-нет. – Бел строго покачал головой. – Принимай решения самостоятельно. А то еще скажешь, что я тобой манипулирую. Но если будешь искать место, чтобы с кем-то встретиться, я бы предложил тебе «Levante». Очень милый бар в центре Валлетты. А, и передай этому кому-то, чтобы прилично вел себя на моем острове.

Глава 4

Кровь гуще виски

Прошло еще два часа беспокойной тренировки, пока меня наконец-то не осенило, о чем пророчествовал Бел.

Все во мне противилось этому, но, похоже, это был единственный выход. Разве что я не хотела и дальше без разбора охотиться на отступников, в глубине души зная, что истинный виновник смерти Люциана прятался в Патрии.

В итоге я отправила сообщение – на номер, который мне давным-давно следовало стереть из памяти своего телефона. Ответа не ждала. Я и так знала, что он придет.

– Колу, пожалуйста! – прокричала я, перегнувшись за барную стойку. В «Levante» было темно и людно. Большинство гостей расположенного в подвале бара были либо ведьмаками, либо людьми – вероятно, отмеченными. Еще я почувствовала нескольких праймусов. Одним из них оказался длинноволосый бармен, который почему-то напоминал мне Зорро [3]. Он подозрительно разглядывал меня.

– Ты подруга Фионы? – Телохранительница провела меня через перегруженную туристами историческую часть города. Пусть в «Levante» вроде бы и должен был иметься портал, бар находился недалеко – даже если идти традиционным способом – от владений Бела, и я захотела осмотреться. На случай, если вдруг придется срочно сбежать.

– Не могу себе представить, что у нее вообще есть друзья, – пробурчала я, надеясь, что демонесса меня услышала. Она была максимально невыносима, потому что я через скандал заставила ее добираться пешком. После того как мы по узкой лестнице спустились в бар, в качестве благодарности она просто бросила меня и растворилась в толпе. Само собой, не без того, чтобы еще раз стрельнуть в меня убийственным взглядом.

– Ты тут по собственному желанию? – допытывался бармен, наливая мне колу. Я удивленно взглянула на него и кивнула головой.

– Хорошо, – сказал он и поставил передо мной стакан. – Так как владелец придает большое значение нейтральности своего заведения.

Я улыбнулась: не могла не вспомнить про Тимеона.

– Очень похоже на одного моего знакомого.

– О, так и есть, Ари. – Подмигнув, бармен подвинул мой стакан с колой. – Он передает тебе свою благодарность за цветы.

Я растерянно уставилась на него, но он уже занялся следующим клиентом на дальнем конце стойки.

Хозяином «Levante» тоже был Тимеон?! А старый праймус все еще был хорош по части сюрпризов. Моментально почувствовав себя лучше, я забралась на обитый барный стул. Это был словно кусочек дома в чужой стране.

– Вау! А я-то всегда считал, что у ангелов бывают крылья? – симпатичный ведьмак, у которого на лбу было написано: «Студент, спортсмен, пользуюсь стандартными фразами для подкатов», облокотился рядом со мной на барную стойку. На самом деле выглядел он неплохо, но ошибся адресом. После беглого осмотра я снова вернулась к своему напитку.

– А я считала, что у ведьмаков очки в роговой оправе и шрамы в форме молнии на лбу. Да уж, жизнь явно полна разочарований.

Он наклонился, так что я почувствовала его дыхание у своего уха.

– Я совершенно точно тебя не разочарую…

– Уже, – отрезала я.

Вау, как смехотворно выглядел этот номер с заигрыванием, если взглянуть со стороны.

– А ты тот еще крепкий орешек. – Этот тип выдал улыбку, наверняка способную растопить парочку женских сердец в этом баре. – Кстати, о твердом орешке…

Я остановила его решительным жестом:

– Даже не смей договаривать.

В тот же момент парню прилетело по голове подстаканником. Видимо, это был способ бармена привлечь внимание.

– Эй, Миллер! Свали отсюда.

Упомянутый Миллер, кажется, предложение не оценил.

– Не лезь, Ноа. Леди и я…

– Леди тут не одна, – перебил его бармен и указал на место справа от меня. Мне необязательно было оборачиваться, чтобы знать, кто сейчас садился рядом со мной. В воздухе витал аромат снега и потрескивающего костра. Я услышала, как Тристан заказал себе чистый виски. Видела, как Миллер обиженно отошел. Однако чувствовала я только свое сжимающееся горло. Но я понятия не имела, от страха или от злости, или я просто хотела сдержать воспоминания, которые грозили обрушиться на меня…

Ноа поставил перед своим новым гостем его напиток и по знаку Тристана оставил на столе всю бутылку.

– Хорошо выглядишь, – глухо проговорил Тристан, хотя его взгляд был направлен прямо перед собой.

Я крепко вцепилась в свою колу.

– Собрался снова сразу начать с вранья?

Тристан принял мой упрек, не моргнув глазом. Он практически не изменился. Разве что непривычная трехдневная щетина покрывала его жесткие черты лица. Из-за нее он выглядел еще более замкнутым, чем когда-либо.

– Что начать, Ари? – Он выпил свой виски и рассматривал пустой стакан. – Я думал, мы закончили.

Это были мои слова. Я их не забыла. Совсем наоборот…

– Ты убил его?

Я толкнула Тристана к стене библиотеки. Как он только осмелился вновь здесь объявиться?!

– Тебе придется быть немного поконкретнее.

– Люциана, – просипела я, едва не плача. – Ты убил Люциана?

Серые глаза Тристана расширились.

Он выглядел почти ошарашенным – прежде чем его взгляд стал пустым, как будто он лихорадочно размышлял.

Я его встряхнула:

– Отвечай мне!

– Нет, это не я. – Он твердо смотрел на меня. – Даже если не могу сказать, что несчастлив из-за этого.

В отчаянии я прижала свой ациам к его горлу. Я ему поверила. И тем не менее он бы тут же убил Люциана, подвернись ему такая возможность. Всего один порез. С другой стороны, в Критерионе он спас мне жизнь. У меня вздрогнула рука. Всего один порез. Возможно, это сделало бы боль терпимой.

Тристан не двигался. Он просто смотрел на меня – заинтригованный: как я поступлю?

– Мы друг с другом закончили. Я больше никогда не желаю тебя видеть. – Я швырнула в него все свое отчаяние, всю свою ярость, но у Тристана ни одна мышца не дрогнула.

– Ты понял?

– Четко и ясно.

Мне никогда не забыть, что он причинил мне и Люциану. Мне стоило невероятных усилий перешагнуть через себя и попросить его о помощи.

– Мне кое-что от тебя нужно.

Тристан хмыкнул и долил себе виски.

– Какой сюрприз.

Его издевка была язвительной и, несмотря на то что я ее ожидала, она меня задела.

– Забудь. Это определенно плохая идея. – Я спрыгнула со стула и полезла в карман за деньгами, чтобы заплатить за колу. Тристан перехватил мою руку.

– Пожалуйста, не надо! – В первый раз за сегодняшний вечер он заглянул мне в глаза. А я – ему. И в них было столько муки, что мне стало плохо. Он мягко усадил меня обратно на стул. – Скажи мне, чего ты хочешь.

И я позволила этому случиться. Хоть и знала, что буду в этом раскаиваться. Но что еще такого могло произойти? Воздействовать на мои эмоции Тристан не мог. Они были заперты так глубоко, что даже я не могла до них добраться.

– Кровь брахиона, – прошептала я. Все знали, что корпорация «Омега» проводила различные эксперименты с кровью Танатоса. Черные ациамы, «ледяные жилы» и пули-ациамы – это только три из многих их изобретений. Кто знал, что они разрабатывали в данный момент? Я была уверена, что у «Омеги» все еще оставались запасы крови.

Тристан задумчиво кивнул и опять опрокинул в себя стакан виски.

– Сколько?

Кхм, ого… на такое я не рассчитывала. А сколько вообще надо крови, чтобы начертить печать призыва? И почему Тристан не спрашивал, что я задумала?

– Думаю, литра должно хватить… – сказала я наугад.

Тристан снова кивнул.

– Порядок.

Это было проще, чем я думала. Оставалось лишь задать вопрос с подвохом:

– Что тебе будет нужно взамен?

– Ничего, Ари, – вздохнул он и подлил себе еще. – Я и так обошелся тебе слишком дорого.

Да, это верно. Но сожаление, которое сквозило у него в голосе, привело меня в бешенство. Как ему могло прийти в голову, что немного крови могло перевесить все его страшные поступки?!

Тристан недовольно хмыкнул.

– Ари, я могу тебе помочь – если ты мне позволишь.

– Ни за что, – прошипела я. «Больше никогда я не поддамся этому мужчине».

– Я говорю не о твоей маленькой вендетте или о том, что ты там замышляешь делать с кровью Танатоса. – Он раздраженно нахмурился, будто я испытывала его терпение. – Я говорю о боли. Дай мне избавить тебя от нее… прошу.

Я сглотнула.

Его предложение было для меня как пощечина. Не только то, что он посмел поднять единственную тему, которую я изгнала из своей жизни, чтобы, как минимум, выжить. Нет, он еще предлагал покопаться в моих чувствах. ОН!

– Да что ты знаешь о моей боли, – процедила я севшим голосом. Если бы я заговорила громче, то просто утратила бы контроль.

Он сухо рассмеялся.

– Ты можешь спрятать ее от остальных. Можешь спрятать ее даже от себя самой, но не от меня.

– Пошел. Вон. Из. Моих. Эмоций!

– Хотел бы я, чтобы у меня была такая возможность, – прорычал он. – Но я просто чувствую то, что чувствуешь ты. Мой барьер с тобой не работает. А твой – со мной. Поэтому ты всегда и везде могла меня обнаружить. Словно наши органы чувств вечно притягивают нас друг к другу. – Он допил свой виски и грохнул пустым стаканом по стойке. Я подпрыгнула. Его откровения буквально сбили меня с ног. – Когда умер Люциан, я ощутил твою боль даже с другого конца планеты. По этой причине я в тот вечер еще раз пришел в лицей, хоть и поклялся держаться от тебя подальше. С тех пор я каждый день чувствую, как ты страдаешь. Каждый проклятый день напоминает мне о том, как сильно ты его любила.

Лишившись дара речи, я смотрела на Тристана. Никогда прежде я не чувствовала себя такой беззащитной. Такой беспомощной. Моя боль была последним, что еще связывало нас с Люцианом. Это больше никого не касалось.

– Танатос об этом знал, – пробормотал Тристан. – Может, он нас такими и создал, но в любом случае именно поэтому он выбрал меня твоим защитником.

В его словах звучала ненависть, с которой я была хорошо знакома. Это была та самая ненависть, которую я испытывала по отношению к своему отцу и которая сейчас всплыла на поверхность. Даже из могилы он мучил меня. Мои чувства принадлежали мне. У меня была веская причина держать при себе то, что творилось во мне. И я бы никогда не пожелала кому-то переживать мою боль. Никогда. Даже Тристану. Я сама выносила эту боль лишь потому, что спрятала ее за непробиваемыми стенами.

Однако если Тристан говорил правду, то он воспринимал мои эмоции независимо от моих стен. И что это для него значило, мне даже представлять себе не хотелось. Это, должно быть, кошмарно…

– Хватит, Ари! – грубо потребовал Тристан. Только когда он развернул меня к себе, я ощутила слезы у себя в глазах и поднимающуюся внутри бурю. Бурю, которая грозилась снести мою защиту. – Ты ни в чем не виновата.

Внезапно я ощутила, как на меня нахлынуло спокойствие. Впервые за сколько-то месяцев я вновь могла свободно дышать. Словно после бесконечной ночи смогла разглядеть солнце…

А потом молниеносно все опять исчезло.

– Прости. Я зашел слишком далеко. – Он бросил пару смятых купюр на барную стойку. – Я свяжусь с тобой по поводу крови.

Тристан скрылся, а эта такая привычная боль заново со всей своей беспощадностью вгрызлась в мое сердце.

Моя первая ночь дома у Бела была беспокойной и, соответственно, короткой. С того момента, как пропал знак Люциана, я и без того мало спала, но на этот раз все стало совсем плохо. И дело было не в том, что кровать была непривычной или слишком неудобной. Скорее в том, что мимолетный миг покоя, подаренный мне Тристаном, заставил меня вновь осознать всю степень моего горя.

Я тосковала по Люциану. Так сильно, что не понимала, как вообще могла что-то делать, дышать, жить – без него.

Когда наконец рассвело, я сдалась и вылезла из постели. Снаружи небо окрасилось в восхитительный оранжево-красный цвет. Я босиком прошлепала на террасу. Воздух еще был свежим, но как только взойдет солнце, долго это не продлится. Сев в одно из плетеных кресел, я постаралась упорядочить свои мысли. Тут надо мной раздались шаги. Очень легкие шаги с примесью демонической энергии. Я сделала ставку на маленького ведьмака, который вчера относил мои вещи в комнату.

– Доброе утро, – поздоровалась я, пока он спускался по винтовой лестнице с крыши. От испуга паренек выронил из рук метлу, которая упала прямо мне под ноги.

– Ох, прошу прощения, мисс. Я не хотел вам помешать. – Он спешно сбежал вниз за своей метлой. – Просто не знал, что вы уже проснулись, и решил быстро убраться на террасах, чтобы все было в полном порядке, когда встанут хозяева.

Подняв метлу, я протянула ее мальчику, который даже не отваживался взглянуть мне в глаза. Выглядел он так удрученно, как будто допустил непоправимую ошибку. При этом на вид бедняге было не старше десяти лет.

– Ты никому не мешаешь, – попыталась успокоить его я, – и плохого ты тоже ничего не сделал. На самом деле обычно в такое время я еще сплю. – Хотя относительно последнего времени это и было враньем, мне очень хотелось избавить щекастого мальчонку от беспокойства. К несчастью, добилась я прямо противоположного результата. Его ослепительно голубые глаза в ужасе расширились.

– Вы плохо спали, мисс? Кровать слишком жесткая? Вам нужны дополнительные подушки?

Ах ты боже мой. Как правило, у ребят его возраста совсем другие проблемы, а никак не беспокойный сон каких-нибудь незнакомцев.

– Нет, с этим все прекрасно. Лучше, чем прекрасно. У меня просто слишком много мыслей крутится в голове, – отмахнулась я и улыбнулась ему. Его лицо тут же просияло.

– Понимаю, мисс. Дедушка Оскар уже сказал мне, чтобы я не действовал вам на нервы, потому что вы сейчас переживаете тяжелое время. – Он радостно заулыбался мне, после чего до него дошел смысл собственных слов. Виновато втянув голову в плечи, он вдруг замялся в нерешительности. – Но ваша подруга сказала, что, возможно, наоборот, надо вас подбодрить.

Воцарилась растерянная тишина, и мне впервые за долгое время пришлось бороться с подступающим смехом. Этого мальчика с его «дилеммой» хотелось просто крепко-крепко обнять. Так сильно, что мне даже было все равно, что обо мне наговорили Лиззи, Оскар и, очевидно, Бел тоже.

Неожиданно мальчика, похоже, осенила гениальная идея.

– Может, мне приготовить вам завтрак? Каждый раз, когда я плохо себя чувствую, еда всегда поднимает мне настроение.

– Нет-нет, все хорошо, – все-таки рассмеялась я. Мальчика это не смущало. По-видимому, он воспринял это даже как успех и подтверждение того, что он на правильном пути.

– Даже кофе? – уточнил он с хитрым выражением лица. – Моя сестра по утрам готова убить за кофе.

Я перестала сопротивляться. И хоть все во мне восставало против того, чтобы за мной ухаживали, как за дивой, я сказала:

– Кофе – это замечательно.

– Ха, так я и знал. – Парнишка торжествующе подпрыгнул, как будто только что забил победный мяч. – Вернусь через минуту, мисс.

– Со мной можно на «ты». Я – Ари.

Он ударил себя ладонью по лбу.

– Блин, я забыл представиться, да? Дедушка бы меня прибил. – Он поправил свою униформу и расправил плечи. – Я Филиппе, но все зовут меня Пиппо.

– Приятно с тобой познакомиться, Пиппо.

– Это для меня большая честь познакомиться с вами. – Внук Оскара отвесил мне идеальный поклон и прошмыгнул в дом – лишь чтобы секундой спустя примчаться обратно.

– Ай, я только что вспомнил, что час назад кто-то что-то вам передал. Серебряный чемоданчик. Примерно такого размера, – произнес мальчик и расставил ладони на ширину плеч. Я подскочила и из-за волнения забыла повторить Пиппо, чтобы он все же обращался ко мне на «ты». – Дедушка отнес его на кухню, так как мы думали, что вы еще спите.

– Кто передал сюда чемодан? – спросила я Пиппо, заходя внутрь и натягивая легинсы поверх пижамных шорт.

– Понятия не имею, мисс. Я этого человека не знаю, а имени он не назвал.

– Можешь его описать?

– Хм… он выглядел как… – Пиппо задумчиво наморщил свой вздернутый нос, – …как тайный агент. Ну, знаете, мисс… тот, кто мало разговаривает и может убить кого-нибудь одной столовой ложкой. И поначалу я слегка испугался, а потом он мне подмигнул…

– …и твой страх как рукой сняло.

Мальчишка быстро-быстро закивал, словно я прочла его мысли.

Итак, здесь был Тристан. Я выудила свой ациам, который с ночи еще лежал у меня под подушкой. Пиппо выпучил глаза, но выглядел больше восхищенным, чем перепуганным.

– Это вам не особо понадобится. Он не был праймусом, мисс. Я бы заметил. Я спросил у дедушки, не ведьмак ли он, но дедушка ответил, что я не должен лезть в чужие дела.

Я не стала напоминать Пиппо, что мой ациам был смертелен не только для праймусов. Так или иначе, я взяла его с собой на всякий случай. Мне слабо верилось, что Тристан уготовил мне какую-то ловушку, но тем не менее я ему не доверяла.

– Покажешь мне, где сейчас чемоданчик? – попросила я Пиппо.

– Конечно. Если хотите, я могу принести его наверх. Он не много весит.

– Лучше не надо, – поспешно выпалила я. В последний раз, когда я собиралась открыть загадочную шкатулку, она втянула в себя человека. И даже учитывая, что с секретарем моего нотариуса ничего не случилось, я все равно не хотела подвергать опасности Пиппо. – Но не мог бы ты еще попросить Бела тоже подойти на кухню?

Мальчишка уставился на меня так, как будто я чокнулась.

– Он… он – мастер.

Да, я в курсе… Пиппо так сильно боялся Бела?! Тогда мне действительно придется перекинуться парой словечек с дьяволом.

– Пошли! – Я выдернула паренька из шокового оцепенения. – Сначала отведи меня на кухню. А твоего мастера я потом сама найду.

Вместо меня это обещание сдержала случайность. Потому что, когда мы вошли на просторную кухню, Бел как раз насыпал хрустящие шоколадные хлопья в глубокую миску.

– Доброе утро, Ари. Я надеялся, тебе удастся немного поспать после волнительной встречи вчера вечером.

Я ни секунды не сомневалась, что Фиона моментально представила ему подробнейший отчет. Однако я была настолько же уверена, что сам наш разговор Тристан отгородил ото всех непроницаемым барьером. Таким образом, самой важной информации у Бела не было.

– Какая это волнительная встреча? – любопытно поинтересовался Пиппо.

– Молодой человек… – строго вздохнул Бел, – как там поживают террасы?

Мальчишка второпях схватил чашку, сунул ее в кофеварку и принялся дико жать на кнопки.

– Мисс Ари захотела кофе, – выдал он свое алиби.

Бел сложил руки на груди.

– Ну, кофемашина и сама по себе будет работать, даже если ты ее отпустишь.

Пиппо отдернул руки от кофеварки и запихнул их в карманы брюк.

– Конечно, мастер Белиал. – Угрюмо повесив голову, он ушел.

Я с упреком взглянула на Бела.

– Прежде чем ты обрушишься на меня со своим неодобрением, – защищался праймус, – тебе следует знать, душа этого паренька еще принадлежит ему, его дядя хорошо о нем заботится, а Пиппо подрабатывает тут только на каникулах, чтобы заработать побольше карманных денег.

Этим предложением он и правда ответил почти на все мои вопросы. Почти.

– Где его родители?

Лицо Бела стало мрачнее.

– Ты не захочешь этого знать. – Он подошел к холодильнику и достал графин свежего молока.

– Они умерли?

Шоколадные хлопья потрескивали, пока Бел заливал их молоком. Затем он выбрал подходящую к миске столовую ложку и начал стоя поглощать свой завтрак. Мой вопрос был профессионально проигнорирован.

– Слышал, ты получила подарок, – пробубнил он вместо этого с набитым ртом, кивнув в сторону посудомоечной машины. Перед ней стоял серебряный чемодан. Я аккуратно подняла его и поставила на кухонный стол. На алюминиевой поверхности красовался оттиск логотипа «Омеги».

– Что за это потребовал Тристан?

– Ты не захочешь знать, – парировала я его же фразой. Бел отреагировал на это одобрительным кивком и набрал следующую ложку хлопьев. Но, почти поднеся ее ко рту, он все-таки передумал и опустил ложку обратно в молоко.

– Пиппо – сын Силин.

ЧТО?!

Бел пожал плечами, что ясно выражало: «Сама виновата». И, откровенно говоря, лучше бы я действительно не знала этой маленькой детали. В конце концов Силин была ведьмой, которая по просьбе моего отца наложила на меня заклятие Тааджи, а Тоби в Амстердаме чуть не стоила жизни. Как у такой ледяной стервы мог получиться такой милый сын? И как Бел наказал ее за предательство? Ведь она клялась ему в верности.

У меня возникло предчувствие, что этот вопрос мне лучше не задавать. Даже при условии, что хрустевший шоколадными хлопьями праймус в данный момент вызывал во мне любые другие чувства, кроме опасности. Уж я-то знала.

– Твоя очередь, – подтолкнул меня Бел. Информация за информацию. Я посмотрела на чемоданчик «Омеги».

– Тристан не потребовал ничего. Он считает, что был мне должен.

Бел начал громко хохотать.

– Еще один, мм? Да ты же их буквально притягиваешь. – Не забыв свои хлопья, он приблизился ко мне и поторопил: – Ну, давай, открывай его уже.

Я со щелчком открыла замки и высоко подняла крышку чемоданчика. На меня хлынула волна холодного воздуха. По центру переносного мини-холодильника лежали три полулитровых пластиковых мешочка, наполненных кровью.

Бел вынул один из них.

– Чистая кровь брахиона, – пораженно выдохнул он.

– Тебе разве не надо ее поджечь, чтобы в этом убедиться, или типа того?

– Это ты мне скажи. – Он вложил мешочек мне в ладонь. Пальцы сразу же онемели, а вся остальная рука покрылась мурашками, как будто меня подключили к розетке.

Громкий хруст разрушил магию момента. Бел с видимым удовольствием продолжил свой завтрак.

– Похоже, для нашего любимого главы Совета все становится гораздо серьезнее, – чавкая, выговорил он. – Не хватает только одного.

Немного неловко он выловил у себя что-то в кармане и протянул мне. Ключ с биркой, на которой значился адрес.

– Но приберись там, как закончишь. Это не мое.

Глава 5

Яблоко от яблони

Фиона не произнесла ни слова. Может быть, она была в хорошем настроении? В любом случае на этот раз, чтобы добраться до «Levante», я не стала выбирать длинный путь. Однако, вероятнее всего, праймус просто дулась, потому что ей снова приходилось быть моей нянькой.

Ну и ладно, пока она молчала, мне было наплевать.

Ноа, бармен-Зорро, удивленно наблюдал, как мы ввалились в его заведение. Дверь портала располагалась четко напротив обыкновенного входа. Вчера из-за кучи народа я ее не заметила. А сегодня бар был пуст.

– Мы открываемся только через час, – заявил Ноа, прежде чем снова вернуться к ящикам с пивом.

Моя неразговорчивая сопровождающая только повела плечами.

– Нам надо только подняться наверх.

Без лишних слов она промаршировала к узкой деревянной лестнице рядом со стойкой, не оставив мне ничего иного, кроме как плестись за ней. Ноа пристально разглядывал меня и мой серебряный чемодан, но задерживать нас не стал.

Спустя два нуждающихся в ремонте этажа ступени закончились перед дверью с потрескавшейся краской. Замок заело. Мне пришлось немного потрясти и толкнуть плечом дверь, чтобы она открылась и впустила меня в обещанную студию.

– Успехов, – проворчала Фиона, усаживаясь на ступеньках. – Белиал распорядился, чтобы я ждала тебя снаружи. Но не дай бог ты сбежишь от меня по пожарной лестнице!

Вместо ответа я захлопнула дверь перед носом у демоницы. У меня имелись дела поважнее.

В студии было достаточно места для того, что я задумала. Хотя тут оказалось невыносимо душно. Солнце жарило через окна на крыше, и воздух просто закипал. Ничего удивительного, что этим местом больше никто не пользовался. Да, свет здесь был замечательный, но какая от него польза, если через две минуты ты чувствовал себя как в сауне?

Я распахнула все окна, до которых дотянулась, и тогда же обнаружила ржавую пожарную лестницу, о которой предупреждала Фиона. В принципе, побег в мой план не входил. Тем не менее было приятно знать, что в крайнем случае мне не надо будет прыгать с крыши.

Потом я начала готовиться. Для начала мне нужна была собственная кровь, чтобы нарисовать разного вида печати на стенах. Прежде всего они были призваны сохранить в тайне мое времяпрепровождение и позаботиться о том, чтобы я это пережила. Я прикрыла их несколькими холстами, найденными в углу. Имея на своей стороне элемент неожиданности, можно в отчаянных обстоятельствах спасти себе жизнь. Наконец я тщательно подмела пыльный пробковый пол и мелком для рисования сделала пару пометок, по которым впоследствии буду ориентироваться.

Затем наступил торжественный момент извлечения на свет содержимого чемоданчика «Омеги».

Голыми руками я начала наносить кровь на пол. Я точно следовала рисунку, взятому мной из одной старой и редкой колдовской книги. Викториус оказывал большую помощь в поиске всего необходимого, а Тоби досконально проверил печать и включил в нее знак Немидеса. В конце концов я собиралась вызвать не абы кого…

Каждый символ, каждую завитушку и каждую линию я сверяла с образцом. Будучи так близка к цели, я не хотела допустить ни единой ошибки.

Час тянулся за часом. В какой-то миг остались лишь я, печать и металлический запах крови. Я словно впала в состояние опьянения. Когда зашло солнце, поднялся ветер. Снаружи собиралась гроза. Идеальная погода для призыва демона…

Когда оставалось нанести последнюю линию, я прекратила рисовать. Наконец-то. Подойдя к грязной раковине в углу комнаты, я смыла с пальцев липкую кровь. Она не должна была мне помешать, если я буду вытаскивать оружие. А я определенно собиралась это сделать.

У меня заколотилось сердце.

Я вздохнула полной грудью, а затем… завершила печать.

Кровь Танатоса вспыхнула. Тут же я ощутила, как начало давление в воздухе нарастать. По позвоночнику побежало холодное покалывание. Над островом загремел гром, пока в центре печати собирался черный свет, а после взорвался беззвучно.

На его месте остался мужчина с черной бородой и выбритой налысо головой. Я вдохнула запах огня в его чистейшей форме. Пылающий ад – это было энергетической подписью отца Люциана. Он сжал руки в кулаки. Каждая клеточка его тела была напряжена так, будто вот-вот взорвется, а в его черных глазах горела открытая ярость.

– Я тебя уничтожу! – зашипел Немидес. Я знала, что это была не пустая угроза. Без печати он бы уже разорвал меня на куски.

Только вот с таким желанием он был не одинок…

– Как с языка снял, демон.

Пока все шло нормально. Мы обозначили свои позиции.

Отец Люциана первым опустил взгляд, но лишь для того, чтобы внимательнее рассмотреть свою тюрьму. Светящиеся линии на полу вспыхивали, когда он проверял их на прочность своей силой. Они держались. И будут держаться еще долго, пока кто-нибудь не войдет в печать извне, тем самым сломав ее. По крайней мере так было написано в гримуаре…

– Кровь Танатоса. Какая ирония, – тихо проговорил Немидес. После этого он вновь превратился в холодного стратега, с которым я познакомилась в Патрии. – Теперь ты работаешь с «Омегой»?

Довольно простое умозаключение, но и весьма опасное обвинение, если он передаст его не тем людям.

Я медленно обошла печать по кругу. Я не дам ему втянуть меня в свои политические игры.

– Почему ты его убил?

Немидес не спускал с меня глаз.

– Я уже слышал, что ты распространяешь подобные небылицы.

– А я слышала, что ты их отрицаешь.

Ход за ходом. Это была словесная дуэль. Цели просты. Я хотела от него правды. Он хотел вывести меня из себя, чтобы я пересекла границы печати и уничтожила его клетку.

– Ты совершаешь большую ошибку, Ариана.

Я беззвучно засмеялась. И это все, на что он способен?

– Разве?

– Ты не можешь удерживать меня здесь вечно…

Немидес был прав. Когда-нибудь кровь Танатоса потеряет свою силу. Вопрос был в том, сбежит ли тогда Немидес или набросится на меня. Я достала свой ациам. И удовлетворенно отметила, как в глазах моего пленника замерцал страх. Всего лишь краткий миг, но он меня убедил.

– Мы не на Тихом омуте, – напомнил мне Немидес. – Против меня у тебя нет ни малейшего шанса.

Верно. Только если он не хотел бросить мне вызов в честном поединке. Чего он, конечно, не сделал бы…

Но я предусмотрела это заранее.

– Увидим. – Я прокрутила ациам в руке.

Поверх его гнева проступила осторожность. Именно это и делало Немидеса таким опасным. Он не позволял себе руководствоваться чувствами.

– А что там с твоей подружкой? С твоей мамой? Плеядой? – коварно осведомился он. Мы оба понимали, что лишь моя договоренность с Лигой защищала их от расправы. До тех пор, пока я не выступила бы против Лиги…

– Что с твоим знанием об Электре? Подмене сердца Люциана? Твоем предательстве Лиги? – ответила я. У меня было достаточно доказательств, чтобы свергнуть Немидеса, но для меня речь шла не об этом. – А что с убийством Люциана?

Я видела, как Немидес задумался – как он продумывал тактику. Низкий раскат грома заполнил тишину между нами. На улице гроза становилась сильнее.

– А что же с любовью, что из-за нее люди так часто расплачиваются потерей рассудка? – прозвучали в результате его слова. В уголке рта подрагивала гадкая улыбка. – Скажи мне, Ариана: ты когда-нибудь рассматривала вариант, где Люциан еще может быть жив?

Да, рассматривала. Постоянно. С тех пор, как верховный мастер впервые раскрылл мне ложь Немидеса, тоненький беспощадный голосок сомнения преследовал меня. Он был моим проклятием, потому что я могла его одолеть, лишь подпустив к себе воспоминания о любви Люциана. А если я это делала, мое сердце день за днем разбивалось заново.

– Он мертв, – прохрипела я. Это факт. Это должно было быть фактом.

– Почему? Потому что настолько невозможно, что он больше тебя не любит? Что для моего сына ты была просто пустяковой интрижкой?

Его слова попадали в цель, и я ненавидела себя за то, что это позволяла. Нельзя было давать Немидесу заставить меня потерять веру в то, что было между мной и Люцианом. Я сконцентрировалась на дыхании и отогнала его ложь на задний план.

– Ты просто не хочешь видеть правду, не так ли?

– Если это правда, тогда поклянись в этом! – велела я. Я подошла почти вплотную к внешнему кругу печати и упрямо испепеляла его взглядом. – Поклянись, что Люциан жив, а ты не тронул и волоска на его голове!

Немидес шагнул так близко ко мне, как позволяла ему его тюрьма.

– Я мог бы. Но нахожу гораздо более привлекательным оставлять тебя в неведении и наблюдать, как твое отчаяние пожирает тебя изнутри. – Его взгляд был ледяным и жутким, медленно он удалился обратно в середину печати. – Устраивайся поудобнее, Ариана. У нас есть еще пара часов, прежде чем кровь брахиона начнет терять свою силу. А значит, нам остается еще время чуть-чуть поболтать, прежде чем я покажу тебе, где твое место, полукровка.

В ночном небе вспыхнула молния. Я чувствовала, как за сияющими линиями росла энергия Немидеса, готовая воплотить в жизнь его угрозу.

Я мрачно взглянула на него.

– Так к чему ждать?

Немидес не поддался бы, а я бы не позволила, чтобы своей расчетливой клеветой он продолжал втаптывать в грязь имя Люциана. Но я должна была и дальше сохранять контроль над ситуацией, а это было возможно, только если я останусь непредсказуемой.

Потому я перехватила ациам и сделала шаг внутрь печати.

Линии загорелись. Вспыхнули в последний раз, после чего исчезли, будто их никогда и не было.

Ничего теперь не стояло между мной и отцом Люциана. Убийцей Люциана.

Безумная ухмылка расцвела на лице у Немидеса и… застыла. Кровь Танатоса больше не сдерживала его. Но она больше его и не защищала. Ни от меня, ни от остальных печатей, которые были надежно спрятаны под холстами. Глаза Немидеса в ужасе расширились. Все его могущество не помогло бы ему тут, внутри. М-да, за последнее время я много чему научилась – из книг и личного опыта, от друзей и врагов.

– В прошлом году ведьмы похитили мою лучшую подругу, – рассказывала я ему с улыбкой на губах. – Они были дико назойливыми, но использовали пару трюков, которые меня… вдохновили.

Ведьмы исписали стены складского помещения в Праге бесчисленными печатями, ослабившими силы наших праймусов. Еще эффективнее это работало, если начертить их кровью этих самых демонов. Но, к сожалению, в моем случае это было трудно исполнимо. Я сделала шаг к Немидесу. Он же отступил назад, сохраняя между нами дистанцию.

– Ты знал, что мой отец создавал меня в качестве оружия? – тихо спросила я. – Но только ты, Немидес, сделал его из меня по-настоящему.

– За это ты умрешь! – процедил он.

– Ну так вперед. – Я раскинула руки в стороны, призывая его к атаке. Немидес знал, как драться, но еще он знал, что я была непростым противником. Раньше я такой не была, задолго до того, как он убил любовь всей моей жизни и дал мне те мучительные восемь месяцев, чтобы я подготовилась к этому моменту.

– Давай же! Убей меня, как ты убил Люциана! Или даже это ты совершил не своими руками? Переложил грязную работу на кого-то другого?

Немидес отступал все дальше.

– Все в свое время, полукровка.

Внезапно раздался громкий хлопок. Лампочка, висящая под крышей, лопнула и погасла в дожде из искр. Студию затопили тени. В то же время погас и интенсивный запах пламени и пожара.

Немидес сбежал.

Я растерянно смотрела в темноту.

Он сбежал – как трус.

Или как очень умный человек, который осознал, что я готова к худшему.

Потому что ничего другого мне не оставалось.

Ничего, кроме тишины, которая так меня пугала.

Тишины, в которой меня преследовали крики моих воспоминаний. Тишины, в которой незнание было таким же невыносимым, как и знание. Тишины, которой я избегала, потому что в конце ее меня поджидала реальность. Ею была жизнь без Люциана.

Никакие тренировки, никакая месть, никакая охота не могли мне его вернуть. И эта правда кромсала мою душу.

– Я люблю тебя, малышка. Навсегда.

Я тебе обещаю.

Я упала на колени и выкрикнула свою боль в ночь.

«Я тоже люблю тебя, Люциан».

Но он меня покинул.

Мне стоило больших усилий снова взять под контроль свои эмоции. Мои стены дали всего одну трещину, но тем не менее она оказала такой разрушительный эффект. Теперь я боялась идти домой, где меня ждала тишина. Или Лиззи. Или любопытство Бела.

Поэтому я осталась в «Levante». Не у барной стойки, где толпился народ и все освещалось лампами, висящими внутри бутылок. Нет, я подыскала себе столик в самом темном углу. Здесь было много круглых ниш с мягкими скамейками. Тоненький язычок пламени от маленькой тепловой свечки отражался в моем пустом стакане. В припадке мазохизма я заказала себе джин-тоник и истязала себя каждым глотком.

– Лучший джин-тоник, который ты когда-либо пробовал, – это твой собственный? – обескураженно спросила я Люциана.

Подмигнув, он толкнул стакан по барной стойке в мою сторону и поднял свой:

– За ответы, которые мы, надеюсь, скоро получим.

Да уж…

За каждым ответом, который мы получали, возникал новый вопрос. А на последний вопрос ответа, вероятно, не поступит никогда, как сегодня выяснилось.

Посетители смеялись, флиртовали и ссорились. Я отключила эти звуки, насколько это позволял мой усовершенствованный слух. Где-то там в толпе затерялась Фиона, обрадованная, что ей больше не надо было ждать меня на неудобной лестнице.

– Можно присесть? – задало вопрос темное очертание мужчины. А я-то уже начала спрашивать себя, когда он со мной заговорит и заговорит ли вообще, или он пришел сюда лишь затем, чтобы наблюдать за мной. Дымный запах Тристана – костер морозной зимней ночью – я учуяла более чем полчаса назад.

Я кивнула головой. А как это уже могло навредить?

Круглая скамейка подалась под его весом. Ко мне он придвигаться не стал, а сел на приличном расстоянии. Его пальцы отобрали у меня пустой стакан и заменили его полным стаканом колы. Дальше он молча отпил свой виски.

Какой-то промежуток времени мы просто сидели вот так. Казалось, Тристан ничего и не ждал. Он не начинал разговор, ни о чем меня не расспрашивал и не давал мне советов. Он просто был здесь. И по какой-то причине это ощущалось хорошо – когда рядом был кто-то, кому мне даже не нужно было объяснять, что я чувствовала.

Появилась официантка и поставила перед Тристаном полную тарелку картошки фри. Очевидно, он заказал и оплатил ее еще до того, как подсел за мой столик. От еды вкусно пахло, и мне пришло в голову, что за целый день я ничего не ела.

Тристан подвинул тарелку мне под нос.

Я нахмурилась и недоверчиво взглянула на него.

– Мой голод ты теперь тоже воспринимаешь? Что дальше? Когда мне надо в туалет, ты тоже в курсе?

Это не было ни упреком, ни шуткой, поэтому я не ждала, что Тристан начал бы оправдываться или смеяться. Он и не начал. Но ему хватило вежливости объясниться.

– Не волнуйся, твои физические потребности все еще принадлежат только тебе одной, – сообщил он мне. – Но твою зависть, когда на соседний столик принесли картошку фри, я прочувствовал сполна.

Я не знала, должна ли была чувствовать облегчение или обиду. И я слишком устала, чтобы выбирать между тем или другим. В итоге я просто это приняла. Одновременно с этим я оставила за бортом последние остатки своей гордости и взялась за картошку, подаренную мне любимчиком Танатоса.

Как ни странно, мир от этого не перевернулся. Быть может, гордость все же переоценивали?

Тристан краем глаза наблюдал за мной. Для меня он был загадкой. Каждый раз, когда я думала, что узнала его, он поворачивался ко мне новой стороной. Однажды он чуть меня не убил, чтобы спасти моего отца, а в конце спас меня, чтобы уже я могла убить своего отца. Наверняка это было тяжелым решением. Танатос стал ему отцом в большей степени, чем мог бы быть им для меня.

– Ты скучаешь по нему? – негромко спросила я.

Тристан посмотрел на меня своими грустными серыми глазами. Он понял, кого я имела в виду.

– Иногда, – сказал он и задумчиво покрутил в стакане свой виски. А когда я уже думала, что он снова погрузится в молчание, он добавил: – Но если ты хочешь знать, жалею ли я, что помог тебе, то нет. – Слова прозвучали искренне, но на лицо ему скользнула тень. Слишком хорошо мне было знакомо это выражение. Темные воспоминания. – Я нашел его записи.

А сейчас я моментально поняла, что он имел в виду. Тристан стал новым генеральным директором корпорации «Омега» и получил доступ ко всем проектам, которые когда-либо создавали Харрис или Танатос. Мне было известно, что очень малую их часть можно было назвать этически приемлемыми. И уж точно не те, чьи результаты сидели за этим столом.

– Он использовал нас обоих, – горько подытожил Тристан и залпом допил содержимое своего стакана.

Танатос многих людей использовал и обманывал.

Зеленые глаза расширились. Было буквально видно, как разум Люциана постепенно осознавал всю степень этого предательства. Неверие сменилось растерянностью, за которыми последовали разочарование и чистая ярость.

– Ты грязный ублюдок.

– И всегда им был, – осклабился Танатос, изобразив пародию на поклон.

Голос Тристана выдернул меня из моих мыслей.

– А?

– Однажды тебе придется отпустить, Ари, – тихо повторил он. – Люциан мертв.

Все во мне ощетинилось на этой фразе, но это же просто была правда.

– Я не могу. – Это тоже была правда. Моему рассудку было ясно, что Тристан прав. Так же, как и Лиззи, Гидеон, Райан, Тоби, Аарон, мистер Росси и моя мама были правы. Когда-нибудь я должна буду отпустить Люциана. Но мое сердце просто не могло этого сделать.

Тристан подвинулся немного поближе ко мне и положил свою раскрытую ладонь на скамейку между нами.

– Разреши мне тебе помочь.

У меня сжалось горло, когда я подумала о кратком миге покоя, который он дал мне своими способностями. Это было заманчивое предложение.

– Если ты избавишь меня от боли, я тогда забуду Люциана?

С мучительным вздохом он закрыл глаза.

– Я могу воздействовать на чувства, не на воспоминания.

Я медленно кивнула.

Возможно, это могло стать началом? Перерыв, чтобы расставить мои мысли по местам и собраться с силами. Несмотря ни на что, это все равно было бы лишь ложью. Наверное, так себя чувствуют наркоманы, мечтая о следующей дозе, хотя и зная, что таким образом не смогут убежать от реальности.

Мне стало стыдно за свою слабость, когда я вложила свою руку в руку Тристана. Гордость переоценивали…

Его пальцы были теплыми, практически сразу давление на мою грудь ослабло. Как и в первый раз, я вдруг снова смогла свободно дышать. Я услышала музыку. Она все время тут играла? Даже краски стали ярче, как будто до этого на них наложили фильтр. «Levante» было восхитительным местом. Здесь смеялись, танцевали и наслаждались жизнью. Свобода. Счастье.

– Спасибо, – ахнула я. Облегчение наполнило меня так, как я и представить себе не могла. На глаза навернулись слезы.

– Не надо меня благодарить, – произнес Тристан. Я ощутила его руку у себя на щеке. Он повернул мою голову к себе, пока не смог заглянуть мне прямо в глаза. – Не за это. Просто дай мне исправить то, что я тебе сделал.

Он меня обнял, и впервые за очень, очень долгое время я смогла не вырываться из объятий. Мне не нужно было бояться, что близость вызовет лавину эмоций, которую я не смогу контролировать.

– Мы могли бы быть друзьями, знаешь, – пробормотал Тристан мне в волосы. – Без Танатоса мы могли бы быть друзьями.

Мой отец так много всего уничтожил. Но его больше не было, и пришла пора отнять у него эту власть.

– Мы могли бы и несмотря на него.

Я почувствовала сомнения Тристана еще до того, как он отстранился от меня, и я смогла увидеть их у него на лице. Но там было написано гораздо больше. Вина, благодарность и… желание. Его рука переместилась мне на затылок, он нежно притягивал меня к себе.

– Не надо, – остановила я его, прежде чем он успел меня поцеловать. Мне не хотелось его ранить, но все зашло слишком далеко.

Тристан застыл на середине движения. Его глаза вспыхнули и опустели. Казалось, что он с чем-то боролся. Я слегка потянула за подвернутые рукава его рубашки, надеясь, что он выпустит меня из своих требовательных рук.

А потом я задала себе вопрос, хотела ли я этого на самом деле. Тристан так долго страдал. И он всегда был рядом со мной. Почему бы мне не попробовать? Он не заслуживал отказа. Он заслуживал любви. Мы оба заслуживали.

Медленно я прильнула к нему, приглашая его закончить то, что он начал. Но Тристан медлил. В нем отражались мучение и ненависть к себе. Это нужно было прекратить. Я преодолела последнее расстояние между нами и прижалась губами к его губам.

На какое-то мгновение я подумала, что он меня оттолкнет, но потом он ответил на мой поцелуй с таким напором, что у меня опустело сознание. Он обвил рукой мою талию и прижал меня к себе. Это все, чего я хотела, в чем я нуждалась. Я чувствовала его тепло и его силу и знала, что я наконец-то больше не обязана была быть сильной. Страсть Тристана была почти жестокой, но вместе с тем его руки были такими настойчивыми, что я застонала ему в губы.

Внезапно волна энергии отбросила нас друг от друга. Я инстинктивно выхватила свой ациам, потому что решила, что это нападение. Но затем я увидела, что Ноа с почерневшими глазами вырос перед нашим столиком. Он взирал на Тристана ледяным взглядом.

– Я считал, ты знаешь правила.

Сбитая с толку, я переводила взгляд с одного на другого. При всем желании я не могла понять, каким образом мы нарушили правило Тимеона о нейтралитете. Я же сама позволила Тристану забрать у меня боль.

– Освободи ее! – резко приказал бармен. Тристан недовольно провел пальцами по губам. – Сейчас же!

Я уже собиралась объяснить Ноа, что произошло недоразумение, как через всю мою душу прошел рывок. Все, что я чувствовала сейчас и раньше, встало с ног на голову. Боль от потери Люциана вернулась, но она отошла в тень от осознания того, что все мои чувства по отношению к Тристану не были настоящими, он мной манипулировал.

Ноа приподнял пальцами мой подбородок. Внимательно на меня посмотрел.

– С тобой все в порядке?

Мне удалось еле-еле кивнуть, после чего Ноа опять повернулся к Тристану.

– Считай, что я тебя предупредил. Может, ты и способен обдурить Фиону, но не меня. – С этими словами он развернулся и исчез в толпе.

Мне стало нехорошо.

– Ари, прости меня. Контролировать себя, когда ты рядом – это… все так перепуталось. – Тристан не двигался. Он так и сидел, опустив голову и уперевшись взглядом в свои ладони.

– Я тебе доверилась, – прошептала я. Все еще в состоянии шока я провела рукой по волосам, поправила свою одежду. Даже сделала глоток колы, чтобы избавиться от вкуса губ Тристана. Ничего не помогало. Я чувствовала себя грязной.

– Я… я хотел слишком быстро и слишком многого. – Казалось, что Тристан злился на себя самого за то, что не мог подобрать правильных слов. – Я не знал, что ты еще не готова.

– Что я еще не готова?! – ошарашенно повторила я.

– Еще бы чуть-чуть, Люциан, и на моем плече она бы искала утешение.

Это были его слова. В Праге. А я их забыла, не обратила внимания. Какой же я была глупой.

– Ари! Постарайся меня понять. Я не хотел делать тебе больно. Это было… я… потерял самообладание…

– Просто уходи, – перебила его я. Каждый раз повторялось одно и то же, и я просто-напросто больше не желала слушать его вранье.

Тристан в отчаянии сжал кулаки.

– Прошу, дай мне еще один шанс.

– Шанс для чего? Чтобы ты снова обманул мое доверие? Чтобы принудил меня к чему-то, чего я не хочу? – кричала я все более взбешенно. – Я тебя не люблю и никогда не полюблю!

– Люциан мертв! – Тристан тоже одной лишь железной волей держал свой голос под контролем. – Прими это. Он больше не может тебя спасать, защищать, любить. Но я могу.

Я вскочила. Обжигающие слезы горели у меня в глазах. В ту минуту мне уже было не важно, что обо мне подумали бы люди вокруг.

– Да, Люциан мертв, но ты его никогда не заменишь. Никогда. Ты не сможешь взять мою любовь силой, сколько бы ни посягал на мои чувства.

– Я настолько плох, Ари? – Тристан тоже вскочил и перегнулся через стол. – Ты предпочитаешь Люциана мне, хотя от него остался лишь прах?! – В его взгляде полыхало безумие. – Так вот он. – Он раскинул руки в стороны, и неожиданно его внешность начала расплываться. Мое сердце пропустило удар, когда она сформировалась заново. Плечи стали немного шире, брови изогнулись сильнее, а губы стали мягче. Темные локоны спадали на лицо, которое я так сильно любила. Тристан скопировал даже одежду и кольцо, которое Люциан всегда носил на указательном пальце. Только глаза были его собственные. Они всегда оставались одинаковыми, какую бы форму он ни принимал. – Иди же, Ари! Я заберу твое горе и буду играть ради тебя твоего Люциана. Тогда ты будешь счастлива?

Я больше не могла дышать. У меня по щекам уже безостановочно катились слезы. Мне нужно было убраться отсюда.

– Постой, – услышала я крик Тристана. Но я уже давно развернулась и пробивала себе путь сквозь толпу. Несколько раз я сталкивалась с людьми. Ни один из них, похоже, меня не замечал. Я оглянулась через плечо. Тристан наложил на меня иллюзию?

– Ари! Прости меня. – Он пошел за мной, но Ноа встал у него на пути и дал мне возможность сбежать.

Я взбежала по ступенькам из подвала прямиком в грозовую ночь. Ветер изо всех сил гнал дождь по узким улочкам Валлетты. За считаные секунды я вымокла до нитки. Я все бежала и бежала вперед, но спастись от своих мыслей не могла. Уже один только запах грозы напоминал мне о Люциане.

Неожиданно я почувствовала ледяное покалывание на спине. Тристан пошел за мной? Повинуясь инстинктам, я замедлила шаги. Осмотрелась по сторонам, направила свою силу вокруг. Передо мной был темный перекресток. Слышно было лишь хлещущий дождь. Не было ни запаха орхидей, ни огня, ни снега. Несмотря на это, что-то было не так. Едва заметно в атмосфере возросло напряжение. Тонкий металлический звон разрезал воздух. Я отпрыгнула в сторону. В то же мгновение сквозь дождь просвистел клинок. Он пролетел мимо, но так близко, что чуть не коснулся моего виска.

Кто-то пнул меня по ногам. Я упала в лужу и сразу же перекатилась. Вода разлетелась брызгами, когда металл царапнул по брусчатке. Лезвие со светящейся гравировкой. Брахион?!

Чтобы убрать меня с дороги, Немидес времени зря не терял. Но без борьбы я не сдамся. Раздался тихий рык. Я ощутила, как брахион скапливал вокруг себя силу. Черт! Я бросилась на нечеткие очертания нападающего. Мне нужно было быть быстрее, это было моей единственной возможностью…

Ударная волна настигла меня со всей стремительностью. Я впечаталась в каменную стену дома. На меня несся светящийся кинжал. В последний момент я его отбила. Ациамы высекли искры. Я с силой отвела его руку вниз и врезала ему кулаком по лицу. Безрезультатно. Не впечатлившись моим попаданием, он ударил меня коленом. В боку взорвалась боль. С хрустом сломались ребра. Брахион высоко меня поднял и вдавил в стену. Он явно считал, что уже победил. Но для этого я слишком привыкла терпеть боль. Я нацелилась на его горло и замерла…

С темных кудрей стекали капли дождя. Из-под них на меня взирали зеленые глаза. Зеленые глаза, которые месяцами преследовали меня во снах.

– Люциан?

Он улыбнулся:

– Это за Танатоса!

И молниеносным движением вонзил свой ациам мне в живот. Лезвие без сопротивления прорезало мышцы, сухожилия и внутренние органы. Но чувство было такое, как будто он попал мне прямо в сердце.

Глава 6

И если он не умер…

Кто-то накинулся на Люциана с пронзительным криком. Фиона. Она как фурия бросилась в бой. Мне нужно было ее предупредить. Против Люциана у нее не было ни единого шанса. Но я словно окаменела. Люциан был жив…

Я медленно сползала вниз по стене, зная, что долго не продержусь и потеряю сознание. У меня было слишком сильное кровотечение.

К летнему шторму и темной орхидее присоединились пламя костра и снег. Я слышала, как Тристан выкрикнул мое имя, но его взгляд скользнул мимо меня.

– Это невозможно.

– Слишком поздно, – усмехнулся Люциан и одной ровной линией перерезал горло Фионе.

В глазах Тристана зажглись ведьмовские ободки, вокруг его ладоней вспыхнуло голубое пламя. До меня донесся смех Люциана. А потом все расплылось.

Кто-то нес меня на руках. Тристан ругался с каким-то незнакомым мужчиной. Стало светло, затем темно, а потом опять светло. Заговорили другие голоса. Меня окутал запах темного шоколада и граната. Мое сердцебиение замедлялось. Я поняла, что прямо сейчас умирала. Потеряла слишком много крови. И лишь одна мысль еще удерживала меня в живых: Люциан!

Переливающийся свет. Солнечные лучи отражались на тихой речной глади.

Когда я очнулась и смогла что-то соображать, то уперлась взглядом в ярко-голубые глаза. Пиппо широко мне улыбнулся.

– Здорово, что вам уже лучше, мисс. – Он натянул мне рубашку обратно на живот и выбросил окровавленную марлю в желтое мусорное ведро. Я ощупала свою рану. Она пропала.

– Ты меня исцелил? – просипела я.

– Нет. Я вас только немножко отмыл. Подумал, что так вы почувствуете себя лучше, когда проснетесь, – сказал мальчик. – Залатали вас мастер и командир гвардии.

Пиппо вскочил, и моему взору открылся Бел, который самодовольно подмигнул мне со своего кресла. За ним стоял Элиас, весь в черном. Только на наплечниках и перевязи его меча были золотые вставки. Он тщательно оттирал руки от крови. Моей крови, догадалась я.

– Можешь считать, тебе крупно повезло, что я услышал вызов Белиала, – устало проговорил он. На его лице было написано беспокойство. – На этот раз ты была действительно близка, Ари. Если бы Белу не удалось на полпути остановить кровотечение, я бы вообще не успел.

– Не за что, – насмешливо отозвался Бел, откидываясь на спинку кресла.

Мы были в холле первого этажа, откуда большая лестница вела к верхним этажам. Значит, выше я после атаки Люциана не добралась.

Люциан! Он жив. Я приподнялась.

– Мне надо…

Бел качнул рукой, и невидимая сила толкнула меня обратно на диван.

– Ничего тебе не надо, Ари. – Видно, хозяин дома пребывал не в самом лучшем настроении. – Раз Немидес послал по твоему следу брахиона, то ты больше не покинешь этот дом, пока мы не проясним ситуацию.

Элиас с ним согласился:

– У этого брахиона точно не было официального задания. В конце концов Лига заключила с тобой договоренность. Я обращусь к Совету и…

– Это был Люциан, – остановила я его на полуслове.

Имя его брата заставило Элиаса замолчать, и даже Бел сидел как громом пораженный. Оба буравили меня взглядами, в которых горели недоверие, скепсис и тысячи вопросов. Я попыталась ответить им таким же взглядом, но хлюпающий звук отвлек мое внимание на пол, где Пиппо вытирал с пола мою кровь. Делал он это не глядя, потому что был слишком увлечен нашим разговором.

– А кто такой этот Люциан? – спросил он меня, понизив голос.

Его дедушка строго кашлянул.

– Кое-кто, о ком лучше не спрашивать, Пиппо, – приструнил он внука, пока нес мимо дивана поднос с коньячными рюмками. – А сейчас займись, пожалуйста, своей работой! Молча!

Пиппо стал белым, как мел, и быстро продолжил драить пол.

– Без понятия, как звали этого типа, – произнес мужской голос позади меня. Когда-то я его уже где-то слышала, но, как ни старалась, не могла идентифицировать. – Но тогда, если это был Люциан Анку, это как минимум объясняет, почему он смог меня победить.

Я обернулась и заметила здоровенного тайца, сидящего за барной стойкой Бела и потягивающего коктейль. На его объемном животе натянулась розовая футболка с надписью «BONJOUR BITCHES». Тем не менее от него подозрительно пахло орхидеями в свете луны, из чего я заключила, что в огромного туриста вселилась Фиона.

– Хватит так на меня пялиться! В экстренном случае выбирать не приходится, мне же нужно было спасать твою задницу.

– Ари! – Элиас сел рядом со мной, отвлекая от Фионы и ее новой оболочки. – Расскажи мне подробно, что случилось.

Я так и сделала. По крайней мере почти. Часть, в которой Тристан заставил меня запасть на него, как влюбленную школьницу, я опустила. Но все остальное – начиная с вызова Немидеса – рассказала.

Выражение лица Элиаса становилось все более мрачным. По нему было заметно, что ему сильно хотелось меня встряхнуть, наорать и обнять. Одновременно. Но он был в достаточной степени дисциплинирован, чтобы просто меня выслушать.

– Он правда сказал, что делает это ради Танатоса? – переспросил он в конце. Я кивнула.

Дворецкий Бела снова прочистил горло.

– Ну, если мистер Анку был нападавшим, это по крайней мере объясняет, почему мистер Варга потом так поспешно исчез.

Тристан! О нем я вообще не думала. Видимо, это он меня принес. А потом… отправился в погоню за Люцианом. Эти двое ненавидели друг друга. А то, что произошло в «Levante», отнюдь не разряжало ситуацию. Я должна была предостеречь Люциана.

Торопясь, я нащупала амулет с печатью Люциана. Я ни разу ею не воспользовалась. А зачем? Ведь я считала Люциана мертвым. И это было последним, что осталось у меня от него. Но теперь опять появилась надежда.

– Нет! – Властно встал Белиал. В тот же миг медальон уплыл из моих пальцев и полетел к праймусу, который поймал его на лету. – Ты не приведешь его в этот дом.

– Ты не понимаешь! – Я тоже вскочила. – Люциан жив! – И он был в опасности.

– Совершенно верно, я не понимаю, – ответил Бел. Его бирюзовые глаза гневно сверкали. – И именно поэтому мы должны быть сейчас предельно осторожны. Только пару минут назад ты была комнатным фонтанчиком в форме человека, из которого весело брызгала артериальная кровь.

Я прижала ладони к вискам. Бел был прав. Происходило что-то, о чем мы не имели ни малейшего представления. А Люциан… не был самим собой.

– Они что-то с ним сотворили. Промыли мозги или что-то в этом роде.

Элиас вздохнул.

– С праймусами такое не работает.

– Разумом праймуса невозможно так легко манипулировать, как человеческим, – подтвердил Бел, но более агрессивно, чем Элиас. – Если Люциан хотел тебя убить, то он этого хотел.

До меня очень медленно доходило то, что они оба пытались мне сказать. Тем не менее я силилась уцепиться за соломинку.

– Может быть, его заставили или шантажировали. Они могли завладеть его сердцем и им его…

– Люциана? Заставили? – невесело рассмеялся Бел. – Люциана нельзя заставить. И точно не заставить убить тебя. Он бы скорее сам умер.

– А что, если это вообще был не он? – предположил Пиппо. – Если они просто сделали так, чтобы другой брахион выглядел, как он? – Он как само собой разумеющееся вошел в круг взрослых и едва не лопался от гордости, когда Бел задумался над его идеей.

– Это был Люциан! – уверенно сказала я. Никому, даже Тристану, было не под силу создать настолько достоверную иллюзию. Напавший на меня выглядел, как Люциан, дрался, как Люциан, и даже пах, как Люциан. Только его поведение… было не его. Не важно, что утверждали Бел и Элиас, кто-то с ним что-то сделал. И у меня не было ни времени, ни нервов просто так тут рассиживаться, пока Люциан нуждался в моей помощи. С решительным «Я должна его найти!» я прошагала к входной двери.

Элиас поймал меня за руку. Он казался измотанным и встревоженным, что напомнило мне, как много Люциан значил и для него тоже.

– Если мой брат хочет тебя убить – а в данный момент нам придется исходить именно из этого, – тогда у тебя действительно серьезная проблема. – Он произнес это с такой интонацией, что у меня мурашки побежали по коже. – Это не идет ни в какое сравнение с парочкой ведьм или отступников, которые на тебя охотятся. Брахионы созданы с единственной целью: распространять ужас. Они охотятся, они пытают, они убивают. Быстро, жестоко и эффективно. Никто не может убежать от брахиона… тем более от лучшего ученика Танатоса.

Ничто из этого не было для меня новостью, но из уст Элиаса прозвучало слишком реально и вселило в меня страх. Как раз такая беспощадность и полыхала в глазах Люциана. Но почему? Почему он хотел меня убить? Почему он заставил меня поверить, что он мертв? Почему больше меня не любил?

– Мне просто нужно его увидеть, – пробормотала я. – Мне нужно…

Мои стены пошатнулись. Я чувствовала, как отчаяние крало у меня кислород. Люциан был жив. Где-то там билось его сердце. Где-то там он дышал.

– Я знаю. – Элиас сочувственно взглянул на меня. – Дай Белу пару дней. Он найдет возможность… чтобы тебе не приходилось рисковать жизнью.

– Что с тобой, командир? – услышала я ворчание Бела на заднем фоне. – Дело запахло жареным?

Элиас разочарованно потер шею.

– Мне пора возвращаться. У Совета для меня новое поручение. Но несмотря на это, я посмотрю, что получится выяснить.

– Они следят за тем, чтобы ты был постоянно занят, мм? Кто-то явно не хочет, чтобы ты что-то вынюхивал.

Бел обменялся долгим взглядом с Элиасом. Без сомнения, их общение продолжалось даже в тишине. Наконец Элиас кивнул, а потом еще раз повернулся ко мне.

– Не наделай глупостей, ладно?

Лучи черного света начали прорываться сквозь его кожу. Постепенно он растворялся, пока с тихим потрескиванием окончательно не исчез.

– Его только что призвали? – благоговейно воскликнул Пиппо. – Как же это круто!

Проигнорировав мальчишку, Бел подошел ко мне. С глубоким вздохом он помахал перед моим носом медальоном Люциана.

– Он принадлежит тебе. Подумай хорошенько, что будешь с ним делать. Единственная причина, по которой ты еще жива…

– …это твоя бесконечная доброта. Я знаю, – подразнила его я. Я попыталась отобрать у него печать, но Бел немного ее отдернул.

– Нет, – строго поправил он. – Ты еще жива, поскольку Люциан думает, что ты мертва. И если ты не хочешь, чтобы он уже сегодняшней ночью превратил этот дом в руины, то давай это так и оставим. По крайней мере пока не поймем, что за игра там ведется.

Я с трудом сглотнула и кивнула головой. Бел снова был прав.

– Оставь у себя амулет, – попросила я его. – На какое-то время.

Соблазн им воспользоваться – хотя так я бы подвергла опасности Лиззи, Пиппо или всех остальных – был чересчур велик.

– Хорошее решение, – заключил Бел. – На какое-то время.

Вдруг покашливание заставило меня поднять глаза. Оскар с легким поклоном обратил на себя внимание Бела.

– Могу ли я предложить, воспользовавшись неведением мистера Анку, усилить меры безопасности поместья?

– Нам на самом деле нужно так поступить, – согласился с ним Бел, задумчиво глядя на печать Люциана.

В этот момент объявилась Лиззи. Судя по ее наряду, пришла она с какой-то вечеринки, однако была довольно трезвой, чтобы заметить напряженную обстановку и кровь у меня на рубашке.

– Что у вас тут стряслось?!

– Какой-то Люциан пытался убить мисс Ари, – объявил Пиппо, не представляя, насколько огромный эффект оказали его слова. У сбитой с толку Лиззи отвалилась челюсть.

– …ЧЕГО?!

– Твоя подруга определенно тебя обо всем просветит, – вздохнул Бел. – Но перед этим ты должна сделать ей одолжение.

Одолжение, о котором шла речь, звалось Тоби. Реакцию колдуна на просьбу Бела можно было описать как максимально далекую от восторга. Поэтому Лиззи была вынуждена рассказать ему правду о «воскрешении» Люциана. И я нисколечко не удивилась, когда минут через пять мне пришло сообщение от Гидеона: «НИЧЕГО НЕ ДЕЛАЙ. МЫ В ПУТИ!»

Еще меньше меня удивило, что практически сразу после этого в доме Бела появился Тоби в сопровождении вооруженного до зубов Райана. Лиззи, взвизгнув, бросилась на шею своему парню. Райан закатил глаза и зашарил глазами по комнате, что-то ища. Обнаружив меня, он сбросил с плеча на пол свой рюкзак и притянул меня в богатырские объятия.

– Можешь потом меня за это вырубить, Моррисон, но сейчас мне это нужно, – пробурчал он. Я не сопротивлялась. И хоть мои месяцами подавляемые эмоции грозились вот-вот сами пробить себе путь на свободу, но с тех пор, как я узнала, что Люциан не погиб, опасность казалась мне менее острой.

– Вау! Вы настоящий охотник? – полюбопытствовал юный голосок рядом с нами. Райан отпустил меня и изумленно созерцал своего новоявленного фаната, который, похоже, проявлял особый талант, не соблюдая время, когда ему пора было ложиться спать.

– А ты не слишком молод для такой сомнительной компании?

Под «сомнительной компанией» Райан явно подразумевал Бела, который в это время, облаченный в белоснежный костюм, царственно спускался по лестнице, чтобы, как в сцене из какого-нибудь фильма, поприветствовать своих новых гостей. Чуть раньше он ушел вместе с Фионой и Оскаром, предоставив мне самой посвящать Лиззи в новое положение дел.

– Что-то не припомню, чтобы тебя приглашал, охотник.

– А мне по… параллельно! – исправился Райан, сообразив, что рядом ребенок. – Сделка есть сделка. Если Ари в беде, мы делаем все, что необходимо.

– Значит, я правильно понимаю, что Гидеон и ваш рыжий друг тоже скоро тут появятся?

– Можешь не сомневаться.

Татуированный великан выглядел крайне довольным, думая, что оставил Бела в дураках. Но я просто уже понимала, что к чему, или же просто догадалась по надменной ухмылке Бела. Охотники находились именно там, где их хотел видеть праймус. В противном случае он бы ни за что не допустил, чтобы обо всем стало известно Лиззи.

– Тогда, – самодовольно проговорил Бел, – перед приходом Гидеона нам стоит сделать еще пару вещей, которые ваш лидер лишь усложнит сильнее, чем следует.

– Какие это вещи? – подозрительно уточнила Лиззи, пока Тоби оттирал со своих губ ее помаду. Хорошо, что ей больше не надо было ради меня отказываться от ее парня. Тоби, по-видимому, тоже обрадовался… как минимум в том, что касалось меня и Лиззи. Для Бела у него в запасе было только ледяное презрение.

– А, всего лишь защитное заклятие Пентаима, для которого мне еще недоставало колдуна, – заявил праймус.

Райан сложил свои большие ручищи на груди:

– У тебя что, собственных колдунов нет?!

– А ты тут не самый сообразительный, да? – кисло ответил Бел. – За моими действиями… наблюдают с разных сторон.

– Совет за тобой шпионит? – перевела Лиззи и не ошиблась, что доказало еле заметное пожатие плечами со стороны Бела.

– Время от времени это бывает весьма полезно для распространения нужной информации, – произнес он, поправляя запонки на манжетах. – Пока мы не сделаем дом – и Ари в нем – неприступными, нам лучше по возможности быть осторожнее на поворотах.

Пиппо с открытым ртом следил за этим обменом колкостями. Особенно его впечатлил Тоби. Вероятно, он ни разу не встречался с настоящим колдуном. А если и встречался, то определенно не с таким молодым – или таким хипстером. А когда последний оторвался от Лиззи и направился к Белу с самоуверенностью, достойной восхищения, Пиппо пропал. У него появился новый герой.

– Тогда где остальные? – требовательно спросил Тоби. Бел хитро осклабился, а я не могла отделаться от ощущения, что с минуты на минуту случится что-то нехорошее.

– Ждут внизу, в подвалах. Я уже распорядился все подготовить. Итак, не соизволите ли последовать за мной?

На этой фразе праймус вышел из нашего кружка и прошагал к двери под лестницей, которая до этого не попадалась мне на глаза. Я задалась вопросом, не исключил ли Бел подвал во время экскурсии по дому по веской причине?

Я поймала Тоби за рукав и спросила, понизив голос:

– Что такое заклятие Пентаима?

– Так или иначе, оно достаточно мощное, чтобы защитить тебя от брахиона, – так же тихо ответил Тоби. – Меня только беспокоит, что для этого нужно больше, чем один колдун…

«Черт побери». Значит, вот что он имел в виду под «остальными».

– Пиппо, тебе нельзя! – крикнул Бел через плечо, отпирая старую дверь. – Отнеси багаж наших новых гостей в их комнаты. А потом живо в постель!

Еще ни разу я не видела этого паренька таким разочарованным. Кажется, он чуть не расплакался, шаркая к рюкзаку Райана и стараясь его поднять. Это было из области невозможного. Насколько я знала Райана, минимум половина его вещей состояла из металла.

– Да оставь, пацан, – добродушно сказал Райан. – Потом сам заберу.

– Я смогу! – фыркнул Пиппо. В его голубых детских глазах зажглись зеленые ободки. Словно вздернутый невидимой рукой, рюкзак сам по себе взлетел на высоту нескольких сантиметров от пола. Так Пиппо было проще простого тащить его за собой.

Райан тихо присвистнул.

– Даже не знаю, нравится ли мне это: дом Сатаны, таинственный подвал, полный колдунов, мини-ведьмак и убийца, который выглядел как Люциан…

– Это и был Люциан, – снова заявила я.

– К сожалению, лучше от этого не становится, Моррисон.

Он хлопнул меня по плечу своей лапой и потащил следом за остальными в «таинственный подвал» Бела.

Я все еще была погружена в свои мысли, когда спустилась по узкой подвальной лестнице. Настолько погружена, что место, в которое вел нас Бел, оказалось для меня полной неожиданностью – как удар молотком по голове.

Под прекраснейшей виллой находилась… темница.

И хоть она и была современной и оформлена в каком-то больном смысле стильно, но даже застекленные камеры и приглушенное освещение не могли скрыть истинную природу этого помещения. Оно было и оставалось темницей.

И, судя по состоянию узников, не самой приятной. За ее, по всей видимости, звуконепроницаемыми стеклянными перегородками кричали и бились пленники. Одна женщина рвала на себе волосы. Мужчина стучал голыми руками по каменной стене. Другой мужчина расцарапывал себя, сдирая кожу. Такое чувство, будто каждый из них переживал свой собственный ад. Неудивительно, если принять во внимание репутацию их тюремщика.

– Думаю, мне сейчас станет плохо, – прошептала Лиззи, отражая и мое состояние.

– Бумажные пакеты висят у каждой второй камеры, – объявил Бел, звуча при этом как бортпроводник. – Оскар их повесил, потому что устал потом мыть полы за моими посетителями.

– Да ты от этого нереально кайфуешь, да? – Тоби начинал внутренне закипать, и я прекрасно могла его понять. Большинство пленных здесь были ведьмами.

Бел остановился и развернулся к нам. В его глазах блестела неумолимая жестокость.

– Все эти люди заслужили свое наказание. – Тон его голоса был бескомпромиссным и не терпел возражений. Но Тоби это не помешало.

– Никто не заслуживает такого.

– Правда, молодой человек? – Мрачная улыбка зарождалась у Бела в уголках губ. – Тогда я с нетерпением жду, не изменишь ли ты своего мнения, когда встретишься лицом к лицу с моими почетными гостями.

Через несколько поворотов мы очутились в отдельной подземной камере, видимо, отведенной «почетным гостям» Бела. Тут в воздухе витало столько магии, что у меня в ушах щелкнуло, когда я переступила порог. Вот это я называю спецобработкой.

Здесь оказалось четыре камеры, три из которых были заняты. За первым стеклом на полу сидел приземистый мужчина с длинными темными волосами и грубыми чертами лица. Он безостановочно озирался по сторонам, словно кто-то или что-то его преследовало. Я его узнала. Это был Неро, ведьмак, который помог Танатосу вернуть бессмертие.

Во второй камере на носочках стояла женщина. Она обнимала себя руками и выпученными глазами таращилась на пол, как будто он был усеян чем-то отвратительным. Она была заурядного среднего роста, с заурядной внешностью, заурядного среднего возраста. Это бывшая или раз-за-разом-жена Неро – Полина. Она похитила Лиззи и Тоби и вообще-то была захвачена в плен Плеядой. То, что сейчас она находилась тут, являлось, по всей вероятности, частью сделки между Белом и Гидеоном. В конечном итоге праймусу было за что поквитаться с Полиной, ведь она оказалась одной из тех, кто ответственен за смерть Хиро – синеволосого телохранителя и друга Бела.

Я смотрела на свою подругу, чье лицо превращалось в суровую гримасу. Любое сочувствие, которое она до сих пор проявляла к узникам Бела, улетучилось. Я нашла ее ладонь и сжала. Она сжала в ответ мою, но на меня не посмотрела. В нашем тайном коде лучших подруг это означало: «Не волнуйся, я не выйду из себя, но пока не в состоянии разговаривать».

Тоби стоял перед следующей камерой. Его руки сжались в кулаки. Райан тоже так пронзал взглядом того, кто был за стеклом, как если бы больше всего ему хотелось это стекло разбить и лично придушить пленника. Я подошла к ним и отважилась взглянуть.

На нарах сидела ведьма с короткими черными волосами и в очках. В отличие от прочих пленников она выглядела почти расслабленной. Женщина скрестила ноги и смотрела на нас, провокационно улыбаясь.

– Силин…

Имя с большим трудом сорвалось с моих губ.

– И как? Уже изменил свое мнение? – съязвил Бел.

Тоби в ярости накинулся на него:

– Ты хочешь, чтобы я с ними накладывал заклятие Пентаима?!

Боже мой! Только сейчас до меня дошло, что задумал Бел.

– У меня есть средства и способы удерживать их под контролем, – прохладно проговорил Бел. – Остается только один вопрос: стоит ли Ари того, чтобы ты пересилил себя?

– Стоп! – Для меня это было чересчур. Я не хотела, чтобы меня использовали как рычаг давления. – Никому не нужна эта ерунда Пентаима! Давайте поднимемся наверх и за чашкой кофе решим, что делать дальше.

Я хотела увести друзей из подвала, но никто не сдвинулся с места. Они с виноватым видом избегали взглядов в мою сторону.

– Силин не колдунья, – заметил Тоби. Его внезапная деловитость могла значить лишь одно: фактически он принял решение создать эти чары. – А если бы и была, все равно не хватает пятого колдуна.

Я уже собиралась протестовать, но покашливание заставило меня обернуться. Оскар вошел в подземную камеру – как обычно, во фраке.

– Возможно, я мог бы предложить свои скромные услуги, – выдал он с поклоном. – Кроме того, хотел бы упомянуть, что Силин уже получила бы титул колдуньи, если бы не совершала различных проступков.

Райан вопросительно покосился на меня. У него на лице отчетливо проступало: «А это еще кто такой?»

Я вздохнула:

– Позвольте представить вам Оскара: он дворецкий Бела, отец Силин и, очевидно, колдун.

– Так и есть, – подтвердил Оскар, скромно склонив голову.

– Иисус, Мария и Иосиф! – Райан схватился за голову, а потом всплеснул руками. – Да не можете же вы притащить Гидеона в один дом с Силин и ее старым предком.

– И ее сыном, – добавила я для полной ясности. У татуированного охотника глаза на лоб полезли.

– Пиппо?..

Я дернула плечами. Райан застонал и заново повторил последовательность своих жестов.

– Нет причин для беспокойства, – заверил нас Бел как опытный политик. – Заклятие Пентаима уладит и это. Оно не допустит никакого проявления насилия в этом доме. Ни с чьей стороны…

Лиззи протиснулась между своим парнем и Райаном.

– Как в убежищах Тимеона?

– Вроде того, – согласился Бел.

– Тогда и узников больше не будут пытать? – Бел и это подтвердил с высокомерной усмешкой.

Лиззи повернулась к своему возлюбленному. И пусть они и не были праймусами, между ними происходил немой диалог. Я ощутила легкий укол зависти. Когда-то мы с Люцианом тоже обладали такого рода близостью. Раньше. Во что же сейчас это вылилось?..

Наконец молодой колдун сделал глубокий вдох.

– Я это сделаю при одном условии, – хмуро заявил он. Поощряющим жестом Бел велел ему продолжать. – Сразу после прибытия Гидеон будет посвящен во все эти обстоятельства. А когда все закончится, он будет принимать решение о наказании Силин.

Довольным ворчанием Райан однозначно дал понять, что он это поддерживает. Бел же, наоборот, казалось, погрузился в раздумья. Он посмотрел на Силин, затем на своего дворецкого. Оскар покорно молчал, хоть по нему и было видно, как он переживал за свою дочь.

– Хорошо, – через какое-то время произнес Бел, прежде чем предложить мне свою руку. – А пока, дорогая Ари, мы пойдем на вечеринку.

Глава 7

Можно вас пригласить?

Я раздраженно уставилась на бесчисленные крючочки. Кто шьет такие платья?!

– Помощь нужна? – поинтересовался Бел недалеко от меня. Судя по голосу, он развлекался.

«Да!»

– Нет, спасибо!

Уж как-нибудь я сама залезу в эту кучу ткани, даже если в процессе переломаю себе пальцы. Поэтому я выскользнула из полотенца и занялась делом. Сеть осведомителей Бела давала результаты впечатляюще быстро. Меня это устраивало, потому что мысль о ночи безделья пугала гораздо сильнее, чем любая вечеринка праймусов.

За дверью гардеробной послышался тихий смех. Как жаль, что Лиззи осталась с Тоби и Райаном, чтобы помочь им с этим заклятием Пентаима. Чуть больше лучшей подруги и чуть меньше дьявольских поддразниваний сейчас пошло бы мне на пользу.

– Расскажи мне, что я должна знать, – потребовала я от Бела. Если ему обязательно надо было ждать меня поблизости, то он как минимум должен приносить пользу.

– Вечеринку устраивает Янтис. Ты с ней знакома. – Она член Верховного Совета и прославилась своими приемами. На протяжении веков они считаются самыми ожидаемыми событиями мира праймусов.

Недолго думая, я решила сначала надеть платье задом наперед, а потом просто его повернуть и продеть руки в бретельки.

– Удовольствие в этом случае пишется с большой буквы. Политика, насилие и оружие не приветствуются. И Янтис принимает решительные меры, если кто-то нарушает ее этикет.

О’кей, я разобралась с половиной крючочков и уже не могла вдохнуть. Мой план не сработает. Поэтому я расстегнула все обратно, повернула расстегнутую заднюю часть платья на спину и натянула бретельки на плечи. Затем со злющим взглядом потопала из гардеробной.

– Слышал когда-нибудь про молнии?

Бел послал мне озорную улыбку. Белизна его костюма и улыбка из рекламы зубной пасты невероятно сочетались друг с другом.

– Некоторые вещи надо делать не спеша. Иначе как же получить от этого наслаждение?

Он поднялся с моей кровати и ленивым жестом дал понять, чтобы я повернулась. Я закатила глаза.

«Веди себя прилично!» – мысленно пригрозила ему я, после чего сделала, как он сказал. После истории с Тристаном у меня больше не было желания повторять подобные ситуации.

– Не волнуйся, все-таки я тебя одеваю, а не раздеваю.

Теплыми пальцами он принялся застегивать один крючок за другим, а я сделала себе мысленную пометку, что при раздевании мне понадобится воспользоваться помощью Лиззи.

В большом зеркале возле кровати я могла наблюдать, как платье приобретает форму. О Беле можно было сказать многое, но вкус у него определенно присутствовал. До талии белый материал плотно прилегал к моей коже. Ниже он расширялся тяжелыми складками, доходя спереди до колен, а сзади почти до пола. Видимая внутренняя часть юбки была покрыта сотней сверкающих самоцветов. Я чувствовала себя почти невестой. Если не думать о том, что жених моей мечты лишь пару часов назад пырнул меня кинжалом в живот…

– И ты уверен, что там будет Люциан?

– По крайней мере так говорит сарафанное радио. – Бел застегнул последний крючок и осмотрел свою работу. – Люциан уже несколько десятилетий не показывался на приемах у Янтис. То, что он вообще принял ее приглашение, вызвало настоящий переполох.

Я в недоумении покачала головой.

– Почему его согласие прийти на вечеринку привлекает столько внимания? Почему никого не волнует, что он неожиданно опять обнаружился в живых? – не понимала я.

– Ты забываешь, что среди праймусов никто не считал его мертвым. Это был только наш вывод, когда пропал твой знак…

Да, потому что я думала, что любовь Люциана ко мне не могла так просто кончиться. Возможно, я все же ошибалась?

Бел стащил у меня с головы тюрбан из полотенца и взъерошил влажные волосы.

– Эй! Прекрати! – пожаловалась я.

А зря, потому что мгновение спустя мне на плечи упали идеальные локоны. Лишившись дара речи, я уставилась в зеркало.

– Если я расскажу Лиззи, ты от нее никогда не избавишься.

Бел пожал плечами.

– Она не единственная. Женщины любят мои таланты.

Я скрестила руки на груди и смерила его своим лучшим взглядом, говорящим: «Серьезно?» Но Бел меня проигнорировал и вместо этого взял с комода темно-красную шкатулку. Когда он открыл ее, у меня перехватило дыхание. Внутри лежали бриллиантовое колье и такой же браслет. На вид они стоили дороже, чем вся вилла.

– Тебе не кажется, что это немножко чересчур? – Честно говоря, я побаивалась его сломать или потерять.

– Абсолютно нет, – сухо сказал Бел. – В конце концов ты же сопровождаешь меня.

Он вложил мне в руки шкатулку и надел украшение. Как только колье коснулось шеи, цвет моих губ изменился. Глубокий темно-красный цвет образовывал теперь яркий контраст к белому платью. Подводка, тени для век, румяна… все было нанесено искусно, словно надо мной несколько часов трудился визажист.

– Высшее общество праймусов тщеславно и коварно. Запомни это! – Бел пристально смотрел мне в глаза через зеркало. – Обычная практика – испытывать на прочность самообладание собеседника. Можешь считать это игрой для вечеринки.

Вдруг платье, драгоценности и макияж превратились в тюрьму. Во мне разрасталась тревога.

– А если кто-то проигрывает в этой игре?

– Если кто-то нарушает этикет Янтис, его выбрасывают в то место, которое она выберет. На самом деле это простое унижение, – объяснял Бел. – Но если на кого-то по чистой случайности охотится брахион, и ему срочно нужно безопасное место, это было бы… менее благоприятно.

Я поняла.

– Хорошо, тогда пошли.

Мой пульс зашкаливал, когда мы вошли в портальную комнату. Без своего ациама я чувствовала себя все равно что голой, и тем не менее у меня в голове билась лишь одна мысль: сейчас я снова увижу Люциана.

Появилась белая дверь. Две женщины в синих сарафанах распахнули ее, открывая захватывающий дух вид на причал, который вел из маленькой бухты с прозрачной, как стекло, бирюзовой водой прямо к морю. Там, вдали, возвышался построенный на сваях дворец с искусно уложенными пальмовыми крышами. Стен не было, этажи поддерживали только вырезанные из дерева колонны. Два этажа, заполненные сотнями гостей. Тончайшие пологи развевались на ветру, даря тень. Оттуда до нас долетали мелодии свинга.

«Вот это да». Я же оказалась прямо в рекламе конфет «Raffaello»…

– Держись подальше от алкоголя. Он рассчитан на праймусов. Обращайся на «вы», только если к тебе обратились на «вы». И, бога ради, не дай себя спровоцировать, – нашептывал мне Бел, – кому угодно!

Мрачно кивнув, я взяла Бела под локоть. Сюда я заявилась не ради развлечения.

По пути через причал молодые симпатичные мужчины в легких синих рубашках предлагали нам выпить аперитив. Как и девушки, которые открыли перед нами портал, они были людьми, и я начала догадываться, что означает цвет одежды.

«Ты уверен, что я надела правильное платье?» – спросила я Бела, испытывая смутное противное ощущение.

«Абсолютно уверен. Лига судила тебя как праймуса, теперь они обязаны и обращаться с тобой как с праймусом. И не позволяй ничего другого по отношению к себе».

Его категоричный ответ лишь усилил мои опасения. Бел сам очень любил провоцировать, и у меня возникло предчувствие, что меня он использовал как часть его собственной игры для вечеринки.

К нам подошла дама с карамельно-коричневыми волосами и чудовищной солнечной шляпой. Она однозначно была праймусом и пахла мороженым со вкусом манго и солнцезащитным кремом.

– Белиал, как прекрасно, что ты, наконец-то, освободил для меня немножко времени.

– Янтис, – промурлыкал Бел и запечатлел по поцелую на каждой ее щеке. – Выглядишь очаровательно, как и всегда.

– Спасибо, дорогой мой. – Она польщенно улыбнулась. – Но как ужасно невежливо с твоей стороны прийти не одному, хотя ты знаешь, что я с таким удовольствием сосредоточила бы все твое внимание на себе.

Демоница мастерски упаковала эту маленькую подколку в мой адрес в сладкие слова. До сих пор она не удостоила меня и взглядом и, похоже, не собиралась ничего менять. Почти искусство, учитывая, что я все еще цеплялась за руку Бела. А моя пара на сегодняшний вечер, казалось бы, даже включилась в ее грязную игру. Притворно смутившись, он прижал руку к груди.

– Я просто ничего не мог с собой поделать.

Янтис захихикала и шлепнула его по плечу.

– Ты все такой же. Как же я по тебе скучала.

И тут наступил великий момент: Янтис обратила свои серо-голубые глаза ко мне. Ну по крайней мере на долю секунды, а потом снова отвернулась к Белу.

– А у твоего… приложения тоже есть имя? – спросила она почти обиженно, как будто я была домашней зверюшкой Бела.

Я набрала воздуха, чтобы представиться и прояснить ситуацию, но Бел незаметно сжал мне ладонь.

– С каких пор ты стала такой забывчивой, Янтис? – опередил он меня. – Или ты уже стерла из памяти то, что тогда произошло в Критерионе?

Лишь теперь праймус внимательнее ко мне присмотрелась. С холодной улыбкой она оценивала мое платье, украшения, прическу. Видимо, ничто из этого ей не понравилось. И под конец она, согласно этикету, разыграла момент удивленного узнавания.

– Ах да, верно, – проговорила она, светясь от радости. – Извини, Ариана! Без всей этой крови и твоих сопливых дерзостей я тебя совсем не узнала.

Ого! Мне потребовалось мгновение, чтобы опознать оскорбление за ее приветливым тоном. По всей видимости, игры для вечеринки можно было считать открытыми…

Я улыбнулась в ответ так приторно, как только смогла:

– Я с радостью могу помочь тебе вспомнить, если хочешь.

Глаза Янтис весело блеснули, и она впервые, кажется, действительно обратила на меня внимание.

– Уже, – пробормотала она, прежде чем хлопнуть в ладоши и пригласить нас внутрь. – Я вижу, это будет потрясающая вечеринка. Бел, ты всегда был хорош по части сюрпризов. Идите за мной, дорогие мои!

Она привела нас в самую гущу событий и потом поспешила развлекать следующих гостей.

– Пока все нормально, – заключил Бел. Он допил свой аперитив и выудил у меня мой. Я спокойно отдала бокал, потому что в мои намерения не входило напиться тут в хлам. После короткого подмигивания, пары слов и внушительных чаевых официант принес мне целую кучу безалкогольных напитков на выбор. Я взяла себе чай со льдом. С золотисто-коричневой жидкостью в бокале я как минимум не буду так уж сильно выделяться в толпе. После этого Бел провел меня мимо джазового оркестра и танцевальной зоны в более тихий уголок.

– А сейчас, мои дорогие бессмертные, – услышала я голос Янтис, говорящей в микрофон, – доставайте свои чековые книжки, специально для вас я приготовила новейшую коллекцию.

Пока демонесса наслаждалась аплодисментами, оркестр сыграл туш, который плавно перетек в «Fly Me To The Moon» [4]. На сцену по очереди выходили мужчины и женщины – все праймусы, – демонстрируя открытые купальники. Девушки в синих платьях ходили среди толпы и принимали заказы. Поначалу я думала, что они будут показывать бикини и шорты, пока не заметила, что все модели были одеты одинаково. А затем меня осенило, а первые глотки холодного чая попросились обратно. Они демонстрировали не моду, а тела!

– Пожалуйста, скажи мне, что Янтис тут не трупы с молотка продает.

Бел оскалился.

– Это красивые оболочки, и почему бы время от времени их не менять?

– Это отвратительно!

– Вопрос перспективы, – парировал он. – Но мы же здесь не за этим, не так ли?

В таком недвусмысленном намеке я не нуждалась. С того самого момента, как мы сюда пришли, я ничем другим и не занималась, как сканировала лица. К несчастью, при таком количестве праймусов в одном помещении мне было трудно распознавать запахи. Но когда я сосредоточилась, то смогла различить слабый аромат летней грозы. Люциан точно был здесь.

Мой взгляд бродил среди толпы. Повсюду шикарные белые платья и шляпы, высокие прически и дорогие украшения. По сравнению с остальными гостями вечеринки я самой себе показалась незаметной. Я прошла чуть дальше вдоль внешних перил. Подо мной сверкающие сине-зеленые волны разбивались о сваи, на которых Янтис отстроила свой дворец. Меня накрыло беспокойство. Это была лишь какая-то интуиция, но едва я заприметила в полутени от развевающегося полога свободный столик, который так и звал, чтобы я его заняла, я откликнулась на этот зов, как будто в трансе. Я поставила на него коктейль, увидела, что Бел пошел за мной, а затем…

…я заметила его. По ту сторону подиума. Он удобно развалился на плетеном диванчике в углу. Одет, как и все, во все белое. Непривычно было видеть на нем этот цвет, но с его загорелой кожей и темными волосами белый тоже ему шел. Он без особого интереса наблюдал за «модным показом». Потом засмеялся, и мое сердце пропустило удар. Как же сильно я скучала по этой улыбке. Как же сильно я скучала по нему. Вся любовь, которую я считала утраченной, которая так долго бесцельно накапливалась у меня в душе, стремилась наружу. Она заставляла меня сделать медленный шаг навстречу.

Мне хотелось побежать к нему, упасть в его объятия. Но потом Люциан нагнулся вперед и притянул кого-то к себе. Это была женщина. Красивейшая из праймусов, которых я когда-либо видела. Она прильнула к его груди, а он обвил рукой ее идеальное тело. Сказал что-то, вызвав ее улыбку. И улыбка ее засияла ярче, чем на это было способно любое бриллиантовое колье. Она взяла вазу, стоящую перед ней на столе. Долго что-то в ней выбирала. Фрукт, название которого я не знала. Каждое ее движение было воплощением чувственности. Прежде чем она успела откусить, Люциан перехватил ее запястье и потянул ее пальцы к своему рту. Не отводя от нее взгляда, он медленно надкусил фрукт, а девушка-праймус вновь рассмеялась и отдала ему так тщательно отобранный ею фрукт целиком. Она отбросила в сторону свои блестящие каштановые волосы, так что обнажилась ее тонкая шея. Люциан наклонил голову и что-то прошептал ей на ухо. Она кивнула. Потом поднялась и в своем узком белом платье обошла диван. При этом ее рука погладила Люциана по плечам, пальцы скользнули ему в волосы, и наконец она нагнулась к нему из-за спины и поцеловала.

Я, онемевшая, не могла оторвать глаз от них обоих. Я чувствовала, что дышала, видела, что моргала, слышала, как стучал мой пульс. Но мой разум не мог осознать то, что там происходило. Каждый день, когда я думала, что Люциан погиб, пролетал у меня перед глазами. Страдание, которое я, уж не знаю как, смогла вытерпеть, снова отозвалось во мне грубым рывком. Оно расцарапывало мои стены, что с момента нападения на меня Люциана и так держались только время от времени. Я думала обо всех ночах, когда я кричала в подушку, о том, как упрекала себя за то, что оставила Люциана одного, о ночных кошмарах, наполненных его кровью.

Все. Это. Потеряло. Смысл.

Демоница оторвалась от губ Люциана и куда-то уплыла. Какое-то время он смотрел ей вслед – с улыбкой на губах, которая раньше принадлежала мне. Он откинул голову, взгляд заблудился в море. Он выглядел довольным – не так, словно его кто-то к чему-то принуждал, шантажировал или заставлял что-то делать.

А потом его зеленые глаза нашли меня. Черты его лица тут же ожесточились, в меня ударило таким холодом, что я еле могла вдохнуть. Не знаю, чего я ожидала, но уж точно не этого ощущения острых, как бритва, когтей, разрывающих мою грудную клетку. Меня затрясло. В глазах Люциана появились серебряные всполохи. Мои эмоции. Я потеряла контроль.

Передо мной выросло что-то светлое и прервало зрительный контакт, который грозил низвергнуть меня в глубокое ничто. Моего лица коснулись руки. Я слышала, как кто-то звал меня по имени, но видела лишь равнодушие Люциана. Поцелуй Люциана с другой. Смех Люциана, но рассмешила его не я. Холод Люциана. Злость Люциана. Поцелуй Люциана с другой, смех Люциана, но рассмешила его не я, равнодушие Люциана…

«Ари!»

Сила с привкусом черного шоколада и граната ворвалась в мое подсознание. И внезапно у меня в памяти всплыли образы моего отца. Ледяные голубые глаза. Танатос. Он удерживал меня под водой. Черная вода. Кровь. Оружие.

– Продолжай, – хрипло прошептала я. Я поняла, что делал Бел. Он показывал мне врага, которого я могла победить. А я должна была сражаться. Я должна была жить. Я должна была снова обрести контроль. Кирпичик за кирпичиком я заново выстраивала вокруг своего сердца стену. Делала ее такой непроницаемой, как никогда прежде. И когда почувствовала, что снова способна ясно мыслить, распахнула глаза.

Бел все еще обхватывал мое лицо ладонями. Я, в свою очередь, вцепилась в его запястья.

«Лучше?» – спросил он.

Я кивнула, после чего он меня отпустил. Однако взгляд остался настороженным. Он был готов опять вмешаться в любую минуту. Я тоже аккуратно разжала пальцы. При этом я отметила, что у меня болела левая рука. На ней появилось несколько мелких порезов. На белом пиджаке Бела после меня остались кровавые пятна.

– Твой бокал разбился, – пояснил он, не моргнув глазом. Потрясающая отговорка для всех вокруг, кто уже начал на нас коситься.

«Извини. Я не знал, что он пришел сюда не один», – добавил он, воспользовавшись нашим скрытым способом общения.

Бел протянул мне тканевую салфетку, затем оттер свои рукава, следы крови исчезли прямо на моих глазах.

«Кто она?» – спросила я. Бел скептически посмотрел на меня. Он явно опасался, что мои стены все еще нестабильны. Но они такими не были, и в итоге он сдался.

«Ее зовут Мирабель. Она из довольно уважаемой семьи праймусов. Раньше Люциан время от времени с ней встречался… пока не стал брахионом. После всего, что произошло между ними, не подумал бы, что они вообще когда-нибудь снова сойдутся».

Я безучастно оттирала кровь с пальцев. Мирабель. Мира. Я знала эту историю. Она из ревности убила смертную возлюбленную Люциана и вселилась в ее тело. По крайней мере, если то, что мне рассказывал Люциан, было правдой…

– Посмотрите, кто у нас здесь! – К нам присоединился праймус со светлыми волосами и лошадиным лицом. За ним по пятам следовала стайка прихвостней-подхалимов. – Это ли не девочка-полукровка, которую вывела «Омега».

– Дариус, – поздоровался Бел с членом Совета и встал так, чтобы быть между мной и совершенно очевидно напившимся праймусом. – Знал бы, что ты здесь, то пришел бы еще намного позже.

– Очарователен, как всегда, Белиал, – гоготнул Дариус и обратился уже ко мне: – Скажи-ка нам, Ариана, нравится тебе быть здесь среди нас, праймусов? – Он широким жестом обвел помещение, где шла вечеринка. – Каково это – притворяться бессмертной, хотя твоя жизнь так скоротечна?

Даже если бы мне нравился Дариус – а он мне не нравился – он выбрал крайне неподходящее время, чтобы меня бесить.

– Бессмертие относительно, Дариус. В последнее время я видела больше смертей таких, как вы, чем человеческих, – парировала я ледяным тоном.

Приспешники блондина заголосили, в то время как сам он, казалось бы, не впечатлился.

– Я уже наслышан о том, что ты подыскала себе новое, более насильственное времяпрепровождение. Ничего удивительного, поскольку как там писал Конгрив [5]? – Он простер руку к небу и нацепил на лицо драматичное выражение. – «Даже в аду неведом гнев, подобный гневу отвергнутой женщины». – После этой цитаты его лизоблюды захлебнулись от восторга, что распалило его еще больше. Он наклонился ко мне и добавил в голос сочувствующие нотки: – Должно быть, ужасно, когда тебе так быстро нашли замену, а ты еще и дала им возможность быть парой.

Еще пять минут назад за эту фразу я бы на него набросилась. Напомнить мне, что именно я заслужила для брахионов право вступать в отношения, – это был действительно успешный ход. Вот только со своими новыми стенами я могла лишь устало усмехнуться.

– Не знаю, – дружелюбно сказала я. – Это же ты у нас эксперт по части замен. В конце концов Электра даже пошла на предательство, чтобы наконец-то от тебя отделаться и объединиться с Танатосом. – Невероятно медленно с лица Дариуса сходили все эмоции. Его поклонники тоже сконфуженно молчали. – Она ведь с большей охотой позволила своему любовнику убить ее, чем вернулась бы к тебе.

Все затаили дыхание. Дариус отчаянно силился сохранить самообладание. И как бы его лакеи ему ни поклонялись, все они были достаточно падки на скандалы, чтобы не вмешиваться. С искаженной от ярости гримасой он склонился надо мной.

– Что ж, ты скоро разделишь эту участь, полукровка. – У него на губах заиграл безумный оскал. Он вытянул указательный палец и помахал им у меня перед носом. – Больше не…

– Ооо! – Довольно дерзко перебил Бел члена Совета. – Оркестр играет мою любимую песню! Ари, позволь пригласить тебя на танец? – Не дожидаясь моего согласия, он ухватил меня за руку и потащил в переполненную танцевальную зону. Я сейчас была вообще не в настроении для танцев, но что угодно было лучше, чем компания Дариуса и его приспешников. Даже если это означало танец с дьяволом. Ну, и между прочим я сильно сомневалась, что «Something Stupid» [6] была любимой песней Бела.

«А ты не мог развернуть свою спасательную миссию пораньше?» – обиженно спросила я, когда Бел умело повел меня в танце.

«Я подумал, что мы могли бы собрать информацию, – сухо проговорил он. – Твой разговор с Дариусом был весьма содержателен».

Я кинула на него злобный взгляд, который Бел невозмутимо выдержал.

«Дариус был в курсе, что Люциан хочет тебя убить. Что бы тут ни творилось, он – часть этого», – указал он мне на очевидное.

Боже мой… Он был прав. Из-за моей предвзятости такая важная деталь от меня ускользнула. Сильнее всего мне захотелось рвануть обратно и выбить из Дариуса кое-какие ответы.

«Сохраняй спокойствие, Ари, – Бел еле заметно напрягся, его голос звучал неожиданно встревоженно. – У нас тут проблема покрупнее».

Ему даже не нужно было говорить мне, в чем она заключалась. Все мои органы чувств наполнились хлещущим дождем и бушующим прибоем. Рядом с нами возник Люциан и похлопал Бела по плечу.

– Можно? – спросил он, изобразив намек на поклон.

Бел отпустил меня и обернулся с вежливой улыбкой. Однако во взгляде его сверкал едва скрываемый гнев.

– Я в самом деле считаю, что это не лучшая идея. – Его раздражение было так явно ощутимо, что воздух заискрился. – Будучи одним из сыновей Анку, ты без сомнения найдешь себе другую партнершу для танцев, готовую не обращать внимания на твою наглость.

Люциан в замешательстве вскинул брови, но, судя по его виду, ничуть не испугался.

– Я уверен, Ариана очень хорошо разбирается в наглости. – Его зеленые глаза сосредоточились на мне, а в уголках губ зародилась опасная улыбка.

– Не зарывайся! – холодно пригрозил Бел.

– Расслабься! – ухмыльнулся Люциан с таким же холодом в голосе. – Короткий танец со мной уж точно ее не убьет.

Одно его присутствие доводило до кипения все мои противоречивые чувства. Но в этот раз мои стены держались крепко. Я осторожно положила ладонь на спину Бела. Интимность этого жеста оказалась практически пугающей. Никогда бы не подумала, что однажды буду воспринимать Бела как более близкого человека, чем Люциан. И тем не менее на данный момент это было так.

«У меня все под контролем, – сказала я ему. – И нам нужна информация».

Я услышала, как Бел глубоко вздохнул у меня в мыслях.

«Он изолирует ваш разговор, – предупредил он меня, поправляя манжеты. – Я буду за вами присматривать!»

– Я пока раздобуду тебе чего-нибудь выпить, дорогая, – громко заявил Бел. – Есть у меня такое чувство, что это тебе понадобится. – На этом он растворился среди прочих танцующих пар.

Люциан проследил за уходом Бела снисходительно и без интереса, после чего подал мне руку. Помедлив, я ее приняла. Я чувствовала, как колотилось мое сердце, но внешне сохраняла спокойствие. Люциан широко улыбнулся и сомкнул свои пальцы на моих. Затем он один раз меня крутанул и прижал к своей груди. Правильным танцевальным движениям и правилам хорошего тона он особенного значения не придавал. Мои руки он положил себе за шею, а своими обнял мою талию.

Вдохнуть – выдохнуть.

Я не обманывала себя. Люциан был мужчиной, который знал, как использовать свои физические данные как оружие. Даже если речь шла о том, как задурить голову женщине.

– Почему ты здесь? – полюбопытствовал он мягким голосом. – На Мальте я допустил ошибку и недооценил твоих друзей. Тебе следовало воспользоваться этим шансом. Если бы ты сбежала и залегла на дно, я, вероятно, никогда бы и не узнал, что ты выжила…

Сбежать, спрятаться и заставить других поверить в твою смерть? Как сделал он?!

– Может быть, с твоей точки зрения это и решение, но не с моей, – с горечью ответила я. Мои руки скованно покоились у него на плечах. Я не рискнула бы ими пошевелить, хотя их магическим образом притягивали его волосы. И взгляд я упрямо направила перед собой. Все лучше, чем смотреть сейчас Люциану в лицо. Туда, где ждала его улыбка, искры в его глазах… Но я буквально чувствовала, как он за мной наблюдал.

– Я много на кого охотился, Ариана. И большинство из них проявляли по отношению ко мне страх, некоторые – ненависть, другие – отчаяние. Но еще ни разу, – он помолчал, будто бы в попытке подобрать верные слова, – еще ни разу никто не испытывал такого разочарования во мне, как ты только что. – Люциан немного подался ко мне. Его теплое дыхание ласкало мне щеку. – Теперь мне любопытно, Ариана: чем я тебя так разочаровал?

Он это серьезно? Он меня так разыгрывал?! Происходящее здесь было как будто в страшном сне. Быть может, я тоже была заточена в одной из пыточных камер Бела и просто об этом не знала?

– Ты нарушил свое слово, – выдавила я. Я прикладывала все усилия, чтобы оставаться спокойной. Гнев стал бы лишь началом гигантской волны, которую я уже не смогла бы остановить.

Люциан засмеялся. Похоже, мои слова от души его позабавили.

– Я никогда не нарушаю свое слово, – сказал он. – Я просто даю его не всем.

У меня по горлу поднималась горечь, пока Люциан продолжал кружить меня по паркету. Он был хорошим танцором и умелым лжецом. Потому что или он соврал мне тогда, когда рассказывал о клятве говорить только правду, или врал сейчас. Или и то, и другое.

Больше я не могла это вынести. Я соскребла в себе все остатки смелости и подняла взгляд.

– Я заслужила лучшего, Люциан, – тихо произнесла я, пристально смотря ему при этом в глаза. – Ты можешь бросить меня, охотиться на меня, даже убить меня, ради бога, но не веди себя так, словно того, что было между нами, никогда не существовало!

На какой-то момент я поверила, что сейчас он откажется от своих обманных игр и отнесется ко мне серьезно. Он смотрел на меня, будто загипнотизированный. Но потом он с презрительной ухмылкой помотал головой.

– Я много чего повидал, но такая тактика – это что-то новенькое.

– Это не тактика, Люциан, – отчаянно проговорила я. – Ты что, вообще ничего не помнишь?

Он схватил меня за руки и притянул вплотную к своему лицу. В зелени его глаз отражалась слепая ярость.

– Нет, – рыкнул он. – Я помню о том, как Танатос умер от твоего клинка. Или ты будешь это отрицать?

У меня задрожали губы:

– Нет…

Он потянул меня еще чуть ближе, так что мыски моих туфель едва касались пола. Теперь его рот оказался прямо у моего уха.

– Я дам тебе один хороший совет: беги! Потому что я приду за тобой и убью тебя.

И вдруг я стала свободна.

Мне еще была видна широкая спина Люциана, который пробирался мимо танцующих пар. Он не обернулся. Не прибежал обратно и не пробудил меня от этого кошмара. Нет, он направился прямо в руки Мирабель, которая уже с нетерпением его дожидалась.

– Кто это был, любимый? – донеслись до меня ее слова. Никто из них не приглушил свой разговор. По ошибке? Или скорее намеренно? Да было уже почти все равно…

Люциан коротко мазнул по мне взглядом.

– Работа, – пробормотал он и поцеловал Мирабель в висок.

Глава 8

Разбитые сердца

Белу каким-то образом удалось довести меня до портала так, что никто не втянул нас в разговор. Сам он тоже не задавал вопросов.

По возвращении обратно в атриум поместья Бела я почувствовала какие-то изменения. Дождь до сих пор лил как из ведра, но, кроме этого, в воздухе присутствовала какая-то вибрация. Мягко пульсирующие зеленые вены протянулись по каменной кладке. Тоби и другим колдунам явно удалось задуманное.

В холле еще горел свет. Тоби и Лиззи лежали, прижавшись друг к другу, на диване. Вероятнее всего, они заснули, пока ждали нас. Райан, наоборот, не спал, а погрузился в мобильник и подпрыгнул, заметив нас.

– Что случилось? – спросил он, понизив голос.

Так как его вопрос не был напрямую адресован мне, я предоставила Белу право ответа, а сама пошла вверх по лестнице в свою комнату.

Я услышала, как Бел кратко и емко пересказал события вечеринки:

– Люциан был там и вел себя как козел. И… ах да… он там был со своей бывшей, которая, по всей видимости, ему больше не бывшая.

Райан поперхнулся воздухом. А потом начал материться. Щедро и чрезвычайно красочно. Его ругань разбудила Лиззи и Тоби.

– Что произошло? – сонно пробубнил колдун.

– Люциан сошелся со своей бывшей. – Райан сократил содержание до самого главного. Теперь выругалась уже моя лучшая подруга. На тот момент я уже почти добралась до третьего этажа. Удача мне улыбнулась: я дошла до своей комнаты, а меня никто не остановил.

– М-да, – сухо прокомментировал Бел, – прямо сейчас мне очень хочется разделить ваше мнение о Люциане. Но там дело нечисто, сто процентов.

– Как Ари это вытерпела? – спросила Лиззи.

– Она хорошо держалась.

Я закрыла дверь и выдохнула.

Хорошо держалась? А почему же тогда это выглядело как трусливый побег?

Свет я не включала. Все еще в состоянии шока я скинула туфли и убрала дорогие украшения Бела назад в шкатулку. На платье мне не хватало сил… и посторонней помощи. Поэтому я, в чем была, свернулась калачиком на кровати и заплакала. Я проплакала несколько часов.

Я знала, что что-то было не так, что дело – как уже прекрасно сформулировал Бел – было нечисто, что Люцианом, вопреки всем обратным утверждениям, кто-то манипулировал, а он, возможно, вообще был не виноват.

Но об этом я буду переживать утром. Я снова буду притворяться сильной и бороться. А прямо сейчас я не могла быть больше никем, кроме как ранимой маленькой девочкой, которой и являлась. Покинутой, преданной, потерянной и преследуемой видениями, в которых Люциан в эту самую минуту был с другой.

Когда у меня просто больше не было слез, а сон никак не шел, мне надоело игнорировать запах костра и снега, который появился уже некоторое время назад. Разозлившись, я схватила свой ациам и вышла на сырую террасу. Гроза уже закончилась. Последние черные тучи бежали по ночному небу. Полная луна освещала все бледным светом.

Включая темный силуэт Тристана. Похожий на каменное изваяние, он смотрел на море. Несомненно, мой эмоциональный срыв он видел своими глазами и во всех красках.

– Что стряслось, Ари?

Тристан говорил тихо, но казался разозленным.

По какому это, черт возьми, праву он смел на меня злиться?! И с чего он взял, что мог требовать рассказать ему что-то о моей жизни? Только из-за того, что у него был этот паршивый «абонемент» на мои чувства? Или потому, что он принес меня окровавленную и оставил здесь? Или рассчитывал получить следующий принудительный поцелуй?

– Как ты посмел сюда явиться? – процедила я. Горло у меня охрипло от рыданий.

Он развернулся. Серые глаза оглядели дорогое платье, испорченную прическу и мое заплаканное лицо. Один этот изучающий взгляд вызвал во мне тягостное чувство. От воспоминания о том, как беспомощна я оказалась во власти его сил, мне стало трудно дышать.

Тристан, видимо, почувствовал это и тоже опустил голову.

– Ари, я…

– Зачем ты здесь? Хочешь на этот раз сделать все правильно? – спросила я дрожащим голосом. Говорил ли во мне страх или гнев, я не знала. – Ну так давай! Вперед! Поиграй чуть-чуть с моими чувствами. Отними у меня волю. Кровать тут рядом. И Тимеон здесь не вмешается. Идеальные условия для тебя! И вряд ли это можно назвать изнасилованием, если другой человек думает, что хочет этого.

Последние слова я буквально выплюнула в его сторону. У меня кончилось понимание. О сдержанности больше не могло быть и речи.

Тристан выглядел потрясенным до глубины души. Мои обвинения сильно его задели, но тем не менее он проглотил их без единого слова.

– Даже если ты мне не поверишь, – негромко проговорил он, – я бы никогда так с тобой не поступил.

Я презрительно фыркнула.

– А где ты обозначил границу, Тристан?

– Ари, я… – он в отчаянии водил руками по коротким волосам. – Мне очень жаль. Такого больше не повторится.

– Совершенно верно! Такого больше не повторится. Я лучше умру, чем буду куклой с ампутированными чувствами в твоих руках.

Вот и все. Больше не было пути назад. Я видела это по Тристану. Только что в нем что-то разбилось. И несмотря на то, что я была далека от мук совести, все равно ощутила что-то вроде грусти.

Он кивнул с горькой улыбкой. Я чувствовала, как дистанция между нами все росла и росла. Жесткость, замкнутость и равнодушие возвращались в черты его лица. С таким Тристаном я познакомилась. Когда все это исчезло? Он отвернулся.

– Люциан хочет тебя убить. Он спит с другой. Он разбивает тебе сердце всеми возможными способами. И ты все равно предпочитаешь его мне.

Я даже не спрашивала, откуда он узнал про Мирабель. У Тристана всегда были свои источники. И как бы больно мне ни было, когда он об этом напомнил, я со всей ясностью поняла, что он прав.

– И всегда буду.

Он с такой силой стиснул перила террасы, что побелели костяшки пальцев. По его коже распространялось голубое сияние.

– Ну да, – прошипел он, – только вот он никогда об этом не вспомнит.

«Что?!» Шокированная, я уставилась в спину Тристану.

– Тебе известно, что с ним случилось? – Я подбежала к нему и вцепилась ему в плечи, пока он не посмотрел мне в глаза. – Скажи мне!

– А чем тебе поможет мой ответ? Вернуть ничего нельзя.

Меня захлестнула чистая паника. Я схватила его за воротник.

– Это ты с ним сделал?!

Он беззвучно рассмеялся:

– Нет. Я бы просто его убил. Чисто и честно. – Одним рывком он высвободился из моего захвата и посмотрел прямо мне в глаза. – Такого ты не заслужила.

А теперь я по-настоящему впала в ярость. До сих пор я не воспользовалась своим ациамом, но сейчас его вес в моей руке стал таким заманчивым. Взгляд Тристана равнодушно пробежался по кинжалу. Моя враждебность не могла от него ускользнуть. Конечно же, нет.

– Хочешь меня зарезать? – холодно осведомился он. Потом раскинул руки и подошел ко мне. – Ни в чем себе не отказывай.

Я шагнула назад, чтобы держать его на расстоянии от моего ациама.

– Скажи мне, что ты знаешь!

Но Тристан останавливаться не пожелал. Он продолжал на меня наступать и не прекратил, пока я спиной не уперлась в стену. Вспыхнул зеленый свет и прыгнул на острие моего клинка как раз перед тем, как Тристан сам мог на него напороться.

– Ммм, – протянул Тристан с издевкой. – Какая ирония судьбы, что новое заклятие Пентаима, которое навел Бел, защищает меня от тебя. – Он поднял руку и погладил меня по щеке. Я отдернулась. – Это невозможно. Так же невозможно, как спасти Люциана.

Секунду спустя он повернулся и исчез среди ночных теней.

Когда взошло солнце, я все еще сидела на террасе и безучастно наблюдала, как корабли покидали гавань, танкеры устремлялись к горизонту, а рыбацкие суда разгружали свой улов. Больше всего мне нравилась лодка с черными парусами. Она напоминала пятно на ландшафте, которое отказывалось вписываться в общую картину.

– Кхм… мисс?

Пиппо на цыпочках спустился по винтовой лестнице и медленно приближался ко мне. Мой вид его заметно ошеломил.

– Я приготовил вам кофе. – Он поставил чашку на столик передо мной. Там же лежал мой ациам, на который мальчик посматривал так же с опаской, как и на меня саму.

– Спасибо, Пиппо, – выдохнула я и заставила себя улыбнуться. В конце концов малыш-ведьмак был непричастен ко всем драмам, разворачивавшимся в моей жизни.

– Мастер Бел велел мне привести вас в библиотеку, – помявшись, выговорил он. – Мне передать ему, что вы сейчас не можете?

– Нет-нет. Сейчас приду, – быстро сказала я и встала. Пришло время стряхнуть с себя хандру. Взяв кофе и ациам, я пошла внутрь.

– Не мог бы ты привести ко мне Лиззи? Мне срочно нужно выбраться из этого платья, – попросила я Пиппо.

– Мисс Лиззи уже ушла на работу. Она круто показала себя на собеседовании и ее тут же приняли.

– Ох.

Таким образом, я была самой худшей лучшей подругой, которую только можно себе представить. Я должна была быть рядом с ней. В качестве поддержки, фан-клуба и защиты. Даже Люциан знал, как много она для меня значила.

– Она пошла одна?

– Нет, мистер Тоби пошел с ней. И парень с кучей татуировок. – Я облегченно вздохнула. С ними обоими Лиззи была в хороших руках.

Поставив кофе, я заметила свое отражение в зеркале и испугалась. Да, у меня были опасения, что я не производила впечатление невероятной свежести, но с птичьим гнездом на голове и опухшими глазами в обрамлении черных кругов я реально смахивала на зомби.

– Этот, с татуировками, он охотник, да? В любом случае у него было очень плохое настроение. Мне кажется, я ему не нравлюсь.

– Ну что ты, Райан просто никогда не был жаворонком, – успокоила я Пиппо, который неожиданно начал хихикать.

– Его босс сказал то же самое.

Я замерла. Его босс?! А потом до меня дошло.

– Гидеон здесь?! – с надеждой воскликнула я. Я понятия не имела, что брат Лиззи мог изменить в моей ситуации, но с ним рядом я чувствовала себя так, словно под ногами появилась более-менее твердая почва.

– Да, он пришел недавно еще с четырьмя охотниками, – подтвердил Пиппо.

– Четырьмя?

А чего я ожидала? Естественно, Гидеон привел с собой подкрепление, когда предполагаемый враг носил имя Люциан.

Мальчик восторженно закивал.

– Здесь правда что-то происходит. Брат и сестра Хадир тоже недавно пришли, а дедушка так нервничает, что то и дело чертыхается – ну, когда поблизости нет никого из гостей. – Он нерешительно глянул на дверь. – Кажется, мне надо скорее возвращаться.

– Конечно, иди, не волнуйся. Я скоро приду, – заверила я его. Тем более мне надо было стереть с белого света этот ужас, который пялился на меня из зеркала. Белу и Гидеону определенно придется меня подождать.

– Если хотите, я могу помочь вам с платьем, – простодушно предложил Пиппо, прежде чем надуть губы и пожаловаться: – Сестра постоянно заставляет меня это делать. Хотя заплетать волосы еще хуже.

Подавив улыбку, я приняла его предложение. Это было лучше, чем разрывать восхитительное платье – а в этом и заключался мой план Б. Вскоре после этого Пиппо быстро придвинул табуретку, забрался на нее и приступил к вызволению меня из моей плотно застегнутой на крючки тюрьмы.

– А где твоя сестра? – спросила я из любопытства. Мне еще в прошлый раз, когда он ее упоминал, пришло в голову, что они, должно быть, много времени проводили вместе.

– Она неделю назад вышла на работу в отеле на другой части острова. Мама бы точно была против, но… ну, в тот момент решал дедушка.

Я сообразила, что он имел в виду, и мысленно обругала себя за свою рассеянность. Мне как-то все время удавалось забыть, что Пиппо – сын Силин. Он был таким милым и невинным, что при такой матери было сродни чуду. С другой стороны, моим отцом был Танатос, и я действительно не имела права судить парнишку…

– А ты знаешь, где твоя мама? – осторожно спросила я.

Пиппо вздохнул. И самым печальным во всем этом было то, что для ребенка звучал он при этом слишком по-взрослому.

– Да, но мне нельзя ее навещать. Она натворила бог знает что и должна быть за это наказана. – Он легко спрыгнул с табуретки. – Ну вот, остальное вы и сами сможете расстегнуть.

Я поблагодарила Пиппо, и он, широко улыбнувшись, слегка поклонился и побежал к своему деду.

Волосы у меня еще не высохли, когда с чашкой кофе в руке я спешила вниз по лестнице. На полпути я споткнулась, потому что до меня долетели голоса, которые я надеялась услышать еще очень нескоро. Спустившись еще на половину этажа, я наконец заметила охотников в черной униформе, которым эти голоса принадлежали.

Ох, мне определенно придется сказать Гидеону пару ласковых!

– Брендон. Анушка. – Я прохладно им кивнула. Неужели брат Лиззи не мог из всех охотников, находящихся у него в подчинении, выбрать двух других?!

Третьего в их связке я не знала. Он был едва ли выше меня ростом, но при этом на редкость мускулистым, если даже не сказать качком. Плечи плавно переходили сразу в голову. А лицо выглядело так, будто он питал слабость к солярию и анаболикам. Череп покрывала бетонная масса, которая предположительно была его волосами – какого-то неопределенного цвета коричнево-серой обветренной древесины.

Анушка скрестила руки на груди.

– Так и знала, что это просто вопрос времени, когда ты снова влипнешь в неприятности, – поприветствовала меня русская со своим жестким акцентом и в безошибочно агрессивной манере. Сразу после исчезновения Люциана охотницу перевели из лицея. Наверняка было какое-то официальное распоряжение, но всем было ясно, что Гидеон сделал это просто ради того, чтобы мы с ней не столкнулись лбами. Ну, что я могла сказать… я не была фанаткой Анушки еще до того, как она клеилась к Люциану, как олениха в брачный период.

Я как раз подбирала подходящий под ситуацию ответ, когда встрял новый охотник:

– Значит, это ты упустила своего брахиона? – Он разглядывал меня снизу вверх с таким презрительным видом, что полностью сбил меня с толку.

– А кто интересуется? – спросила я в ответ.

– Конрад. – Он протянул мне жилистую руку, которая в моей просто не поместилась.

– Ариана, но можно просто Ари.

Судя по взгляду Конрада, он все еще не видел во мне личность. Скорее ощущение было такое, будто он изучал некий объект.

– Я кое-что о тебе слышал, Ари.

– Ну, а я о тебе еще ничего не слышала. – Этот неприятный тип потихоньку начинал действовать мне на нервы. Особенно потому, что мне виделась в нем какая-то мутная алчность.

– Так и должно быть, – пробормотал он с улыбочкой, от которой у меня волосы встали дыбом.

– Вау, о’кей, мистер Таинственный. Тогда я лучше пойду и оставлю тебя и твою таинственность в покое. Мне еще надо решить парочку важных дел.

Качая головой, я развернулась и отправилась дальше по направлению к библиотеке.

– Ари, у тебя все хорошо? – попытался задержать меня Брендон. Я его проигнорировала. Но это ни в коей мере не помешало моему бывшему догнать меня широкими шагами. – Ари, пожалуйста! Не будь такой холодной. Сильнее всех я сам себя виню…

Ладно, вот теперь он меня достал.

Я раздраженно повернулась к нему.

– И в чем же именно ты себя винишь?

Брендон смотрел на меня с нежностью во взгляде его рыжевато-карих глаз на красивом лице, в которые я когда-то давно влюбилась.

– Ну, где-то глубоко внутри я чувствовал, что Люциан тебе не подходит, и тем не менее я…

– Стоп! – Я вскинула раскрытую ладонь перед его носом. – Если сейчас договоришь, ты об этом пожалеешь. – А меня стошнит.

– Я просто хочу сказать, что мне было ясно, чем это все должно было законч…

Я его предупреждала. В результате моей вчерашней ссоры с Тристаном я знала, что заклятие Пентаима защитило бы от меня Брендона, но он-то этого не знал. Поэтому я вытащила свой ациам, развернулась вокруг своей оси и провела клинком ему по горлу.

Брендон шокированно отшатнулся и в панике ощупывал свою шею. Не веря, он искал у себя на руках кровь, которой там не было. Позади него Анушка встала в позицию для драки. Она лишь потому еще на меня не напала, потому что ей – в отличие от Брайана – бросилась в глаза светящаяся зеленым сила, которая спасла его от моего ациама.

– Упс, я забыла, что в доме Бела насилие не работает. – Извиняясь, я похлопала себя по лбу и убрала кинжал. – Память дырявая. Тебе еще раз повезло. Очень жаль, кстати.

Я оставила своего остолбеневшего бывшего и ушла, втайне надеясь, что это небольшое представление обеспечит мне пару дней без его «ухаживаний». Этот парень был удивительно упрямым. В течение последних месяцев он проявлял себя на редкость сдержанно и понимающе. Ясно, он думал, что Люциан мертв и потому время на его стороне. А теперь все снова изменилось.

– Да ты явно сумасшедшая! – прокричал он мне вслед.

Я засмеялась и крикнула через плечо:

– Наверно, это наследственное.

Двустворчатая дверь избавила меня от дальнейшего общения с Брендоном и тяжелого внимательного взгляда Конрада. Пройдя через нее, я оказалась в библиотеке Бела. Здесь одна за одной выстроились десятки полок. Они доходили почти до высоченных потолков, и, насколько я могла заметить, большинство томов были старинными. Сквозь витражные окна падали солнечные лучи. Они заливали помещение теплым светом. В центре этого впечатляющего зала знаний находился большой стол, во главе которого восседал Бел. Кроме него, за столом сидело еще пятеро человек. Гидеон и Аарон вскочили при виде меня. В отличие от Райана, они не бросились меня обнимать, а тактично держались на расстоянии. Но прошедшая ночь многое во мне изменила, и сейчас мне ничего не хотелось больше, чем одолжить у Лиззи ее брата и на какой-то момент притвориться, что он – мой брат. Поэтому я повисла у него на шее и наслаждалась тем, как он слегка смущенно сомкнул руки у меня за спиной.

– Ох, Ари, – вздохнул он. – Мне так жаль!

Если бы у меня еще оставались слезы, я бы, вероятнее всего, сейчас сломалась и взвыла. А так мне удалось просто слегка кивнуть головой.

– Не надо, – прошептала я. – Он жив, и мы его вернем.

– Кажется, я что-то пропустила, – протянул незнакомый мне женский голос. – Мы сейчас говорим об одном и том же типе? Том, который хотел тебя убить?

Я извернулась в руках Гидеона и посмотрела на пышнотелую женщину-праймуса, чьи волосы оттенка клубничного блонда были подстрижены под каре, а в ушах болтались длинные сережки. Такой непривычный вид для такого знакомого аромата темных орхидей. Очевидно, Фиона уже избавилась от своего туриста в футболке «BONJOUR BITCHES».

– Люцианом кто-то манипулировал! – уверенно заявила я и украла еще одно объятие у Аарона.

– Просто скажи, чего ты хочешь. Мы здесь ради тебя, – прошептал мне на ухо охотник. Я с благодарностью обняла его еще крепче. Мои друзья не делали мои проблемы проще, но они делали меня сильнее.

– Демоном невозможно манипулировать! – вмешался следующий голос. Он принадлежал праймусу с кожей карамельного цвета и острой бородкой. Он был похож на восточного наемного убийцу и пах сухой, потрескавшейся степной почвой. Мы с ним познакомились на моем втором свидании с Белом. С ним и его сестрой, которая выбрала своей оболочкой африканскую красотку с очень черной кожей и короткими курчавыми волосами. Как и ее брат, пахло от нее сухой землей, но в ее случае это была рассыпающаяся красная глина.

– Ари, ты наверняка помнишь Сильвана и Жанну Хадир? – уточнил у меня Бел. Я кивнула. – Хорошо, тогда садись уже и расскажи нам новые подробности.

Я выполнила его просьбу и обнаружила, что снова оживить разговор с Люцианом для меня оказалось легче, чем я предполагала. По необъяснимой причине я надежно удерживала свои эмоции под контролем.

– Он хочет отомстить за смерть Танатоса?! – обескураженно повторил мои слова Гидеон. Я пожала плечами и отпила глоток уже практически остывшего кофе.

Аарон потряс головой и обратился к праймусам, сидящим с нами за столом:

– Не важно, что вы говорите, но это промывка мозгов. Люциан, которого я знал, не стал бы ни говорить такого, ни вести себя подобным образом. Он бы жизнь за Ари отдал.

– Если это правда, – проговорила Фиона, – тогда творится что-то совершенно безумное, что со стопроцентной вероятностью незаконно.

Здорово, теперь я по крайней мере убедила ее настолько, что она мне поверила. Переходим к следующему пункту.

– И это определенно не случайность, что Люциан появился сразу после того, как я загнала в угол Немидеса.

Брат и сестра Хадир явно пребывали в ужасе от моего почти открытого обвинения, но Бел согласился со мной, прежде чем кто-то успел запротестовать.

– Дариус тоже в курсе. Это крупномасштабное действие. Рамадон ушел. Мел в Патрии занята новым законом о брахионах. Элиаса по уши забросали приказами. Такое впечатление, что Люциана хотят изолировать.

Я пришла к такому же умозаключению и чувствовала, как во мне закипала сухая злость. Единственное, чего не хватало, – так это вишенки на этом торте заговора.

– Вчера здесь был Тристан. Он намекал, что знает, что произошло с Люцианом.

Напряжение в зале заметно переменилось. Воздух наполнился потрескивающим ароматом граната и темного шоколада. В бирюзовых глазах Бела замелькали черные всполохи.

– Жанна, обезопасить крышу! – приказал он.

Демоница тут же встала и покинула библиотеку. Несмотря на это, настроение Бела продолжало падать на опасную глубину. Видимо, он был особенно вспыльчив, когда дело касалось его собственности.

Гидеон сделал усталый вздох и попытался сгладить остроту ситуации.

– Тристан уже выводил из строя защитные барьеры в лицее, – напомнил он. – Будучи гибридом, он является исключением. Сильные стороны он взял от всех видов, а слабостей, вероятно, вообще никаких.

– Какая-нибудь да найдется, – прорычал Бел.

Вежливое покашливание привлекло внимание всех собравшихся к Оскару. Кажется, дворецкий присутствовал везде и вечно появлялся из ниоткуда. Он, конечно же, обладал высочайшим доверием Бела.

– Могу ли я предложить расспросить об этом мою дочь?

Я изумленно хлопала глазами. Это было потрясающей идеей. Силин тесно работала с Танатосом. Если кто-то и знал что-то о способностях Тристана, то она. Может быть, мы узнали бы что-то полезное?

– Уже иду, – сказала Фиона. По ней было заметно, что она даже испытала облегчение от возможности поменять это обсуждение на что-то, чем можно занять руки.

Мой взгляд дернулся к Гидеону. У него заходили желваки. Райан, определенно, уже давно поставил его в известность о Силин. Я прекрасно могла себе представить, что он сейчас чувствовал. Годами он выслеживал ведьму, которая убила его невесту. Он даже проследил ее след до Франции, и вот – момент расплаты. Это будет непростым решением для Гидеона. Я приняла твердое решение не оставлять его с этим в одиночку.

Когда Фиона вышла, Бел невероятным усилием воли снова вернул себе самообладание.

– Вернемся к Люциану. Я отправил людей в «Levante». Это единственный портал на всем острове, который принадлежит не мне. Он не пользовался им после приема у Янтис, следовательно, здесь его быть не должно.

– Что значит «единственный портал, который принадлежит не тебе»? – подозрительно переспросил Аарон.

Поверх своей кофейной чашки я увидела, как улыбнулся Оскар. И Сильван тоже, казалось, развеселился. Ну, как минимум, как мог развеселиться несущий смерть демон без чувства юмора.

– Я не просто так привел Ари сюда, – объяснил нам Бел с самодовольной ухмылкой. – Мальта – моя территория. Никто здесь не бросает мне вызов безнаказанно. – О’кей, теперь я реально впечатлена. И, откровенно говоря, еще немножко напугана. Несомненно, Бел обладал властью и влиянием, но иногда я просто-напросто забывала, кто был передо мной.

– Итак? – Он откинулся назад на своем стуле и взглянул на Гидеона. – Как ты хочешь действовать дальше?

Я уронила челюсть. Я не ослышалась?! Секунду назад Бел продемонстрировал свое неоспоримое могущество, а сейчас спрашивал о планах Гидеона?! А брат Лиззи даже не казался особенно удивленным. Это что, было частью их уговора?

– Я привел с собой специалиста, – начал Гидеон.

– Специалиста по чему?! – тут же поинтересовался Бел. Его резкий тон недвусмысленно показывал, что он уже сейчас считал этого «специалиста» лишним.

– Конрад изучал традиции брахионов. Он знает их образцы поведения, клятвы, ритуалы и слабости.

Бел поджал губы:

– Ты хочешь поймать Люциана?!

– Если мы хотим спасти Ари и его, то это наша единственная возможность.

Я неуверенно вцепилась в свою кружку. Я понимала, что Гидеон возьмет дело в свои руки. Но поймать Люциана было рискованным планом. Мне совершенно точно не хотелось, чтобы кто-то из моих друзей погиб от его руки. Тем не менее это было хоть какое-то начало.

– Нам понадобятся «ледяные жилы», – объявил Аарон. И потом тихо добавил: – И армия.

Бел кивнул:

– И то, и другое не проблема. – Он поднялся на ноги и подошел к запертому стенному шкафу. И как раз в тот миг, когда он собирался повернуть ключ, у меня закружилась голова. Я почувствовала, как затрясся пол, который на самом деле не трясся. Давление на мои барабанные перепонки стало таким сильным, что мне было слышно, как бежала кровь у меня по венам. Кожу начало покалывать. Что-то звякнуло. Кофе пролился на столешницу. А затем все прошло так же внезапно, как и началось.

С трудом я наполнила легкие кислородом и огляделась. Бел и Сильван, кажется, пережили нечто похожее на мое состояние. Только Аарон и Гидеон озадаченно на нас уставились.

– А это еще что такое, простите, было? – прохрипела я.

Бел раскрытой ладонью ударил по дверце шкафа.

– Кое-что, что, как я надеялся, никогда не произойдет.

Зазвонил телефон Гидеона. Охотник тут же ответил.

– Что случилось? – спросил он. Он резко отодвинул свой стул и прошагал к одному из витражных окон. Его выражение лица мрачнело все сильнее. Он заходил туда-обратно. – Приведи мою сестру назад. Быстро.

– Райан? – попыталась угадать я. Телефон Гидеона входил в экипировку охотника. Даже с суперслухом нельзя было прослушать разговор, который по нему велся.

– Тоби. Он сказал, что мощное колдовское заклинание только что было разрушено. По его словам, оно должно быть очень старым и привязанным глубоко к земле, чтобы так ощутимо проявиться.

– И что это означает?

Бел обменялся многозначительным взглядом со своим дворецким, который казался крайне напуганным. После этого он перевел свои бирюзовые глаза на меня.

– Это означает, что у нас скоро возникнут проблемы посерьезнее, чем брахион с плохой памятью.

Глава 9

Спрос и предложение

– Это так бесит! – Лиззи расстроенно плюхнулась на угловой диван у меня на террасе. – Не прошло и дня в команде благотворительной организации, а там уже все считают, что я чокнутый фрик с невменяемыми друзьями.

– Ой, да ладно тебе. Будем честны, – пошутила я. – Будь у тебя чуть больше времени, ты бы доказала им это и своими силами.

Она скорчила рожицу и посмотрела на меня так, словно не узнала.

– А с каких это пор ты снова шутишь?!

– Это просто черный юмор, – проворчала я, присаживаясь к ней. В данный момент я была вынуждена находиться в режиме ожидания. Бел отмахнулся от всех моих вопросов решительным «Позже!» и скрылся в глубинах своей виллы. Тоби тоже не мог сказать нам ничего более конкретного о странном землетрясении, чем он уже и так сказал.

– Кто бы мог подумать, а? – Лиззи смотрела на море. Там по волнам опять скользила моя любимая лодка – с черными парусами. – Что мы вот так вдвоем будем сидеть на террасе на крыше у Сатаны. Твой бессмертный парень хочет тебя уничтожить. Мой парень-колдун без разрешения наложил на меня чары преследования…

– Что Тоби сделал?

Подруга застонала и закинула ноги на мягкую обивку дивана.

– Да, он настоящий идиот. Но давай сейчас не будем это обсуждать. У тебя свои заботы.

– Что не делает твои менее важными, – категорически заявила я. – Итак? Что стряслось?

Мне было ясно, что Лиззи боролась с собой, прежде чем рассказать мне о своих проблемах. Поэтому я постаралась вести себя так уравновешенно, как могла. Я выудила из тарелки с фруктами, стоящей на столе, апельсин и начала его чистить. Через некоторое время и пару критичных взглядов Лиззи сдалась.

– Тоби не понравилось, что я пошла с тобой.

Чего-то в таком духе я и ожидала. Дружба со мной в последние полгода и так превратилась для отношений Лиззи в испытание на прочность. Само собой, Тоби всегда проявлял огромное понимание. Но это все равно было невозможно отрицать.

– А если конкретно, – продолжила подруга, – мы раздумывали, не уехать ли куда-нибудь, после того как я окончу лицей. Куда-нибудь, докуда не дотянутся ни Лига, ни Плеяда.

Я наморщила лоб. Это прозвучало так непохоже на Лиззи. Она ведь всегда мечтала пойти по стопам своего отца. Во всяком случае меня больше не удивляло, что у этих двоих не ладились семейные дела.

– Так почему же вы просто так и не поступили? Я имею в виду, когда было решено, что Бел будет меня нянчить, для вас все двери были открыты.

Лиззи вздохнула.

– Возможно, я немножко прикрывалась тобой, потому что… я не могу вообразить себе жизнь без Плеяды и без тебя. – Она подползла ко мне и стащила половинку апельсина. – Но вчера я сказала Тоби, что делаю все это для себя. Плеяда – это моя жизнь. Я просто не могу отвернуться в другую сторону, пока вокруг творится столько несправедливости, и уж точно не могу сбежать, когда все это дерьмо начало всплывать на поверхность.

Я с гордостью смотрела на нее. Это была моя лучшая подруга, такая, какая есть.

– И что он ответил? – спросила я.

– Что я тут лишняя и все могли бы действовать куда эффективнее, если бы не приходилось еще и за меня переживать.

У меня брови поползли на лоб.

– ЧТО он сказал?

– Ну, хорошо, он сформулировал это чуть покрасивей, – призналась она, чтобы предотвратить мой моментальный порыв рвануть к колдуну и устроить ему взбучку. – Но по смыслу все совпадает в точности. И ведь он же прав. Я не приношу вам никакой пользы и не готова к такой жизни. Мне все еще каждую ночь снятся кошмары.

Мне слишком хорошо было известно, как сильно на Лиззи сказались последствия ее похищения. Все-таки последние месяцы она жила со мной. Тогда ее похитили, ею манипулировали и много раз обкалывали успокоительными. Достаточно материала для устойчивой травмы.

– Нет, Тоби не прав, – решительно возразила я. – И я сейчас говорю это не только потому, что это мой долг как твоей лучшей подруги, или потому, что не хочу, чтобы ты ушла. Ты – душа и сердце нашей команды. Не груз. Ты удерживаешь нас вместе. Без тебя я бы давно уже свихнулась. Без тебя Тоби до сих пор был бы аутсайдером. Без тебя твой брат вообще не улыбался бы… список можно продолжать до бесконечности. Мне зачитывать тебе его в хронологической или алфавитной последовательности?

Подруга застенчиво закусила нижнюю губу.

– Ладно, тогда вот тебе совет-ультиматум: не отталкивай его только из-за того, что он о тебе волнуется. Поговорите друг с другом. Ты хочешь чувствовать себя полезной, а он хочет знать, что ты в безопасности. Так найдите вместе тебе такое занятие, чтобы оно устраивало вас обоих. Нанеси себе несколько защитных печатей. И, ради бога, проводите больше времени вместе. Я справлюсь, если время от времени мне придется обходиться без тебя.

Со слезами на глазах она взглянула на меня.

– Точно?

Я выдавила из себя улыбку.

– Эй, Люциан жив. Хоть его мозг и поджарили, и он хочет меня убить, в сравнении с понятием «мертвый» это уже гигантский прогресс!

Внезапно мне в нос ударил запах, который заставил мое настроение рухнуть ниже плинтуса. Он-то здесь что забыл?

– Все в порядке, Ари?

– Не совсем.

Я кинула остатки апельсина обратно на тарелку и побежала внутрь. Позади меня подпрыгнула Лиззи и побежала за мной вниз по лестнице. Потрескивающий огонь и снег. Запах становился все сильнее, чем ближе мы спускались к первому этажу. Я расслышала, что где-то внизу затих голос Тристана. Что-то тут не сходилось.

С поднятым ациамом и нервничающей Лиззи за спиной я вошла в холл и замерла от вида, который открылся мне с верха лестницы.

Тристан стоял напротив Бела – как на дуэли в плохом вестерне. Учитывая тот факт, что незваного гостя окружали охотники с обнаженными кинжалами, он был поразительно спокоен. Даже оба колдуна, Тоби и Оскар, у которых светились глаза, кажется, мало его беспокоили. А почему бы и нет. Он знал, что заклятие Пентаима его защитит.

Тристан вскинул голову и посмотрел на меня с апатичной улыбкой. Он знал, что я его почувствую.

– Что ты тут делаешь? – зашипела я и преодолела последние ступеньки.

– Нет причин для беспокойства, дорогая моя. Я здесь не из-за тебя. – Его тон был ледяным и вдруг напомнил мне Танатоса.

– Не будешь ли ты в таком случае так любезен и не сообщишь ли нам, по какой причине ты вломился в мой дом? – потребовал от него ответа Бел голосом, которым можно было зарезать. Тристан снова сосредоточил свое внимание на хозяине дома.

– Ты не так давно присвоил кое-что, что тебе не принадлежит. Я бы очень хотел получить это обратно.

Он чего-то хотел от Бела? И почему только у меня такое плохое предчувствие…

– Об этом мы могли бы договариваться, только если бы речь шла о твоей собственности, – парировал Бел. – И раз это не так: исчезни отсюда!

Взгляд Тристана метнулся ко мне, прежде чем он небрежно повел плечом.

– А не может быть такого, что у меня есть что-то, что срочно нужно вам взамен?

С черными проблесками в глазах Бел наступал на Тристана.

– У тебя нет ничего, что оправдало бы такой риск.

«Бел! – ворвалась я в его мысли. – Он знает, что произошло с Люцианом. Нам нужна эта информация!»

Я видела, как Бел заколебался.

«Пожалуйста, держись от этого подальше, Ари».

Помещение сотряс хохот. Тристан, веселясь, наблюдал за мной и Белом.

– Похоже, наша общая подруга видит это иначе, Бел.

– Я тебе не подруга, – ощетинилась я.

Вдруг подозрительно упала температура. Тристан выдохнул.

– Ты отчетливо дала это понять, – сказал он, подходя ко мне. – Вопрос в том, сможешь ли ты жить с последствиями.

Между нами влез Райан.

– Эй, ты, никчемный отход Танатоса! Не приближайся к ней! – он чертовски разозлился и открыто это демонстрировал.

Серые глаза Тристана заинтересованно рассматривали охотника.

– А то что?

Райан издал угрожающий рык… и тут же внезапно притих. Охотник смущенно глянул вокруг, убрал свой ациам и сунул руки в карманы.

Ох, да не может быть! В ярости я оттолкнула Райана в сторону и прижала свой кинжал к горлу Тристана.

– Не прикасайся к его эмоциям!

– Ты ничего не можешь мне сделать, Ари, – твердо проговорил Тристан. Он так откровенно наслаждался этой минутой, что я была готова повторно испытать это дурацкое заклятие Пентаима.

– Довольно! – громыхнул Бел. – Вышвырнуть его отсюда.

Оскар и Тоби сразу начали рисовать в воздухе светящиеся зеленым цветом знаки. Воздух постепенно сгущался.

– Люцианом не просто манипулировали, – выкрикнул Тристан, пока магические символы не успели выбросить его за пределы дома. – Ему стерли память. «Омега» несколько лет назад создала соответствующий ритуал.

Одним движением пальца Бел остановил колдунов.

– Зачем «Омеге» потребовалось стирать память праймусам? – пугающе тихо уточнил он.

Это действительно был хороший вопрос, отвечая на который Тристан лишь устало усмехнулся.

– Не «Омеге». Танатосу.

Я все еще не понимала, о чем речь. Какой резон был Танатосу стирать память какому-нибудь праймусу? Я перевела взгляд на Бела. Его лицо было нечитаемым, но зато его молчание и блеск в глазах говорили сами за себя.

– Ты не знаешь, что делаешь.

Тристан беззвучно засмеялся.

– О нет. Я отлично знаю. Для этого меня и создали.

У Бела изумленно расширились глаза. О чем бы эти двое ни говорили, его это сильно пугало.

– Я никогда не отдам тебе пророчество.

Что?! Они про пророчество Кинтаны? Я думала, оно было утрачено в битве под Прагой.

– Ты неправильно меня понял, Бел. Я здесь не для того, чтобы просить. Я делаю тебе предложение. Следующее будет намного более кровавым.

Неожиданно сила Бела во всю мощь пронеслась по залу, а у меня перехватило дыхание.

– Ты мне угрожаешь?

– Просто проявил вежливость, – бесстрастно ответил Тристан. – Даю тебе шесть часов на обдумывание моего предложения. Отдай мне пророчество, и я дам тебе все, что бы ты ни потребовал. – С этими словами он развернулся и направился к выходу. – «Омеге» есть что предложить, – крикнул он, не останавливаясь. – Может, тебе что и придет на ум…

Когда за ним захлопнулась дверь, я убрала клинок и хмуро посмотрела на Бела.

– Объясни мне! – потребовала я тоном, который не терпел возражений. – Что делает это идиотское пророчество настолько ценным, что из-за этого ты отклонил его предложение? Нам нужны его сведения о Люциане!

– Иди за мной, – пробормотал Бел, а когда мои друзья тоже двинулись вперед, раздраженно добавил: – Только Ари и Гидеон! Все остальные могут и дальше чувствовать себя тут, как дома.

Бел привел нас в библиотеку, но не задержался у большого стола, а повел нас через другую дверь в соседнюю комнату с витражными окнами. Вместо стеллажей с книгами тут стояли подсвеченные витрины с артефактами. Оружие, украшения, сосуды, печати… как в музее.

Наконец перед витриной, где лежала хрустальная пластина со странной гравировкой, он остановился. Я ни разу не видела ничего подобного, но сейчас я уже так бегло читала на языке праймусов, что поняла содержание. То, что было там написано, напомнило мне о моем первом визите в Критерион. Это было пророчество Кинтаны.

– Так, значит, ты поэтому тогда отправился в Прагу, да? – упрекнула я Бела. – Тебе нужно было только это тупое пророчество.

А я-то думала, он проявил проблеск человечности и хотел помочь нам освободить Лиззи. Но нет, он преследовал лишь свою личную выгоду.

– Это «тупое пророчество» важнее, чем ты можешь себе представить, – злясь, выдавил Бел. – Оно ни в коем случае не должно попасть в руки к Тристану.

– Почему нет? – вклинился Гидеон. – Нам всем известно, что там. Бред сумасшедшего.

– Кинтана был слегка своеобразным и очень хотел считать себя пророком, но он не был ни сумасшедшим, ни ясновидящим. – Он постучал пальцем по стеклу витрины. – То, что здесь написано, – не пророчество, а инструкция… и предупреждение.

Бел отошел от нас и открыл раздвижную дверь, ведущую в тенистую лоджию внутреннего двора. Неопределенным жестом он позвал нас за собой, приглашая сесть на одно из марокканских кресел, стоящих на балконе. Я проигнорировала приглашение и упрямо скрестила руки на груди.

– Инструкция к чему?

– Чтобы освободить Мару, естественно, – заявил он и опустился в плетеное кресло.

– Королеву ведьм… – Я поняла, что в пророчестве говорилось об этой Маре. В конце концов я сама спекулировала страхом Лиги перед ней. В то время Тристан взял на себя инициативу и предоставил мне все необходимые сведения. Тот самый Тристан, который в Праге передал пророчество Кинтаны ведьмам и сейчас требовал его от Бела.

– Маре нравилось себя так называть, но она была и осталась праймусом.

– Прекрасно, тогда Кинтана не был психом. Он писал «пророчества», – пробурчал Гидеон и пальцами выделил это слово кавычками, – которые рассказывают, как пробудить эту королеву ведьм. Ну и что? Если я не ошибаюсь, та табличка внутри – оригинал или копия – уже прошли через руки Лиги, «Омеги», Тристана, Танатоса, ведьм, твои и бог знает чьи еще. – Командир охотников, кажется, потихоньку терял терпение. – То есть там сейчас нет ничего такого, чего все и так не знали бы. Если ты мне сейчас не сообщишь, что на обороте нарисована карта сокровищ, то я не пойму, почему эта табличка должна стоить дороже, чем просто материал, из которого она сделана.

– Чтобы это объяснить, потребуется некоторое время, потому я и позвал вас сюда. Итак, может, вы будете так добры и присядете, в конце-то концов? Не хочу, чтобы у меня шея занемела.

Меня терзали сомнения, что праймус мог страдать от онемения шеи, и я все еще обижалась на Бела за то, что он использовал нас в Праге. Несмотря на это, мне хотелось знать, что за всем этим скрывалось. Поэтому я сделала, как он просил.

Праймус дождался, пока Гидеон тоже сел, и отметил наше послушание ироничным кивком. Затем начал рассказывать.

– К началу нашего летоисчисления, то есть от Рождества Христова, Немидес уже был членом Верховного Совета. Тогда главой Совета была женщина-праймус – Мара. – Бел закинул ногу на ногу, наслаждаясь нашими нетерпеливыми взглядами. Ни Гидеон, ни я не ожидали, что он размахнется в своем рассказе аж до Рождества Христова. – Мара была для Немидеса и остальных как бельмо на глазу. Одни слухи говорили о некомпетентности Мары как политика и ее болезненной симпатии к полукровкам, другие – о жажде власти Немидеса, третьи – о неудавшейся любви. – Бел пожал плечами, давая понять, как плевать ему было на такие подробности. – Так или иначе, Немидес убедил Совет, что Мара представляет опасность для ценностей Лиги. В результате с легкой руки ее приговорили к смерти. Угадайте с трех раз, какого молодого и амбициозного брахиона на нее натравили.

– Танатоса, – озвучил Гидеон то, что мне уже было известно.

– Совершенно верно, – подтвердил Бел. – Славный папочка Ари вышел на охоту на Мару и убил ее. По крайней мере так гласила официальная версия.

Версия, которая была обманом.

– Он оставил ее в живых, не так ли?

– Да. Якобы так пожелал Немидес. Потому Танатос ее запер и сковал ее гробницу могущественной печатью. Восемьсот лет он был единственным, кто знал, где находится Мара. Он охранял ее, слыша ее голос, следуя ее мыслям и идеям. Она забралась в его подсознание. И, поверьте мне, в этом Мара по-настоящему талантлива…

Тревожная улыбка исказила черты лица Бела. Взгляд его остекленел, словно он погрузился в воспоминания. О, я была готова дать голову на отсечение, что у него была своя история с этой Марой.

– Но у Немидеса росли подозрения, он начал опасаться, что Танатос освободит его пленницу. Он заставил Танатоса привести его к ней и тоже добавил на ее гроб свою печать.

Гидеон хмыкнул.

– Все это, конечно, дико увлекательно, но до меня никак не доходит, какая тут связь с Тристаном и пророчеством. – Он начал беспокойно барабанить пальцами по подлокотнику. Я хорошо его понимала. Тристан дал нам шесть часов. Не так уж много времени, если тебе надо подготовиться к нападению «Омеги».

Бирюзовые глаза Бела опасно сверкнули.

– Думаешь, я пригласил вас сюда, потому что так ценю ваше общество и мне срочно захотелось поболтать по душам – хотя последней у меня нет, кстати говоря? – спросил праймус голосом, которым можно было резать стекло. – То, о чем я вам здесь рассказываю, – самый охраняемый секрет Лиги, и я доверяю вам его не без основания. Было бы неплохо проявить чуть больше уважения!

Хотя полуденная жара к тому моменту была в полном разгаре, у меня по рукам побежали мурашки. Я заметила, что Гидеон тоже сглотнул и потупил взгляд.

– Хорошо, что мы все-таки друг друга поняли, – проворчал Бел. – Теперь перейдем к той части, в которой в игру вступает Кинтана. Гробница Мары была защищена двумя печатями, а Танатос переживал о нашей дорогой Маре куда больше, чем должен был бы. Возможно, он уже был влюблен, а возможно, просто так сильно ненавидел Немидеса, что захотел отомстить. Как ни крути, а ему была нужна помощь.

– Кинтана, – ахнула я. Я постепенно начинала понимать, к чему все клонилось.

– Танатос решил спасти Мару и сделать ее недосягаемой для Немидеса. Сам он этого сделать не мог, потому что как брахион боялся за свою жизнь. Поэтому он обеспечил себе железное алиби и позволил Кинтане перепрятать гроб его сестры.

– И Немидес на это купился? – недоверчиво спросил Гидеон.

– Не прямо так. Разумеется, Танатос попал под подозрение. Но он, недолго думая, подставил под удар Кинтану, за что наш славный пророк осел в Тихом омуте.

– Почему Немидес не убил Кинтану? – не поняла я.

– Он не мог себе этого позволить, на случай если когда-нибудь ему захотелось бы вновь найти Мару.

– Но он так этого и не сделал, – предположил Гидеон, который наконец начинал понимать.

– Нет. Никто не знал, куда ее спрятал Кинтана. Даже Танатос. И не то чтобы он не искал ее, как одержимый. Кинтана был умен. Он тоже поставил на гробницу еще одну печать и в итоге передал того детям Мары.

– Ведьмам? – Гидеон наморщил лоб и недоверчиво взглянул на Бела. – Откуда ты все это знаешь, если это правда так секретно?

– Кинтана был моим другом, – прозвучал от праймуса простой ответ. – Тем не менее он никогда мне не рассказывал, где спрятал свою сестру. Но охотно поделился, что ее кровная линия будет надежно ее охранять – с помощью самого мощного ведьминского барьера, который когда-либо видел мир. Барьера, совсем как тот, который сегодня был разрушен.

«Вот проклятье!» Это было очень-очень плохо!

– О’кей. – Гидеон подался вперед, опираясь локтями на колени. Таким заинтересованным я его редко видела. – Значит, Мара найдена.

– О, найдена она лет так двадцать назад, – поправил его Бел. – «Омегой».

Внезапно все обрело абсолютно ужасный смысл. Двадцать лет назад Танатос начал работать с «Омегой».

Бел угадал мои мысли.

– Да, Ари. Если угодно, Мара стала причиной, по которой твой отец тебя создал. Он ей это пообещал. Найти бессмертное пламя, чтобы с его помощью уничтожить Лигу. В точности, как Кинтана написал в своем пророчестве:

«Потеряна, но не забыта, как пленницу охраняют.

Внутри ее сокрыты тени, а ночь ее скрывает».

Разве возможно более красиво описать тюрьму из темной, лишающей силы жидкости? В этом отношении у Кинтаны всегда был пунктик.

«Неугасимая звезда конец тем временам объявит.

Конец и вместе с тем… великой тьмы начало».

Танатос поклялся Маре освободить ее, как только он обретет силу, чтобы сражаться за нее против Лиги.

«Наследник – кровь от крови – вырвет ее из темницы».

Тут говорится о ведьминском барьере, которое могло быть разрушено исключительно одним из ее прямых потомков. Отсюда и «наследник», потому что в кровной линии Мары сила передается только сыновьям. И все-таки тут возникает загвоздка, поскольку все потомки ее крови были перебиты во времена Средневековья. – Бел с отвращением вздохнул. – Но я осмелюсь предположить, что Танатос и в этом случае искал и нашел выход. Он провел достаточно экспериментов.

Я ахнула, когда кусочки пазла сложились у меня в голове:

– Тристан!

Ему было нужно пророчество Кинтаны, значит, наверное, это он сломал барьер. А это могло означать лишь то, что он был ее «наследником» и «кровью от крови».

– О да, милая моя. – Бел не сводил с меня глаз, которые прожили тысячелетия. – «Путь к ней ему укажет сумрак, должно лишь сердце разбиться». Кинтана не был ясновидящим, но в этот момент я бы ему почти поверил.

На что он намекал? Что во всем этом виновата я? Что я так довела Тристана, что теперь он захотел пробудить свою ненормальную прародительницу?

– И последнее, но не менее важное:

«Королева вернется, королева проснется,

Но, возможно, конец ей придет,

Если только бессмертное пламя силу свою обретет».

Ари, дорогая, не надо так смотреть. На этот раз речь точно не о тебе. Кинтана исходил из того, что Танатос присвоит себе силу Изары до того, как вернет Мару. От него в любом случае можно было такого ожидать, ведь гнев Мары был легендарен еще до того, как ее, живую, на две тысячи лет погрузили в холодную гробницу. Не зря такие божества, как Хель и Кали [7] восходят к старой доброй Маре. Судя по всему, Кинтана хотел предупредить потомков Мары о Танатосе.

Гидеон, который в последние минуты был подозрительно тих, цокнул языком. Не поднимая застывшего взгляда, он заговорил:

– Спрашиваю тебя еще раз: почему этот кусок хрусталя на витрине так важен?

– Лишь три демонические печати хранят мир от катастрофы в масштабах апокалипсиса, – ответил Бел. – Такие печати могут сломать только сами их создатели. Может быть, Кинтана и умер, но он все это предусмотрел и заключил в «этот кусок хрусталя на витрине» достаточно своей силы.

Глава 10

Незабудка

Я была близка к отчаянию. Почему хоть раз не могло найтись простого решения? Больше всего мне хотелось разбить сочувственно-надменную улыбку Бела одним идеальным аргументом. Но я его не находила.

– Мне наплевать, пробудится ли эта Мара! Я хочу вернуть Люциана, а для этого мне нужно то, что известно Тристану! – Это было единственным, что пришло мне в голову. Чувствовала я себя при этом непослушным ребенком, который падает на пол перед полкой со сладостями. И точно так же на меня взирал Бел.

– Ты не имеешь ни малейшего понятия, как могущественна Мара или что она сделает с миром, который ты знаешь. Она одним взглядом повергала на колени армии, делала безвольными великих королей и разрушала целые города, которые посмели навредить ее детям. Видела, что стало с Кинтаной? А он не просидел в Тихом омуте и половины того срока, который его сестра и по сей день проводит в своем гробу. Как думаешь, что будет делать Мара, когда вернется и узнает об инквизиции? Мир будет объят пламенем.

Мне было все равно, в результате чего я тут же почувствовала себя ничтожеством. Не могла же я ради крупицы информации, которая, возможно – или нет, – поможет Люциану, пойти на подобный риск. Мне оставалось только цепляться за последнюю соломинку.

– Если с помощью пророчества Кинтаны Тристан сломает эту печать, то останутся ведь еще две другие, так?

Бел неодобрительно качнул головой и повернулся к Гидеону, который до сих пор ничего не сказал:

– Что ты думаешь по этому поводу, охотник? И позвольте заметить, что об этом моменте вы будете вспоминать и раскаиваться, если Мара вдруг очнется.

Гидеон молчал. Долго. Так долго, что я уже подумала, что он вообще больше ничего не скажет. Но потом он выпрямился и пристально взглянул на Бела.

– Вот как я это вижу: как ни крути, Тристан все равно заполучит это пророчество, – подытожил он. – И сейчас, вместо того чтобы ввязываться против него в битву, которую мы заранее проиграем, было бы умнее потребовать от него что-то, что поможет нам выиграть войну.

– Ты недооцениваешь меня и мои возможности! – леденящим тоном отметил Бел. Я сглотнула – была в курсе, как рискованно проверять на прочность гордость праймуса.

– Ничего подобного. – Голос Гидеона звучал так убедительно, что это тут же утихомирило эго Бела. Меня очень впечатлило, как Гидеон, сохраняя независимость, контролировал ситуацию.

– Немидес ни за что не сломает свою печать и не допустит, чтобы Мара вырвалась на свободу, верно? – рассуждал он.

Бел вздохнул и отреагировал чем-то средним между закатыванием глаз и пожатием плеч. Видимо, это стоило понимать как «да».

– Тогда не будет ли нам на руку дать Тристану сломать печать Кинтаны? Немидеса это напугает. Он вспомнит, что Ари нужна ему для борьбы с Марой. Возможно, он даже отзовет Люциана?

Логика Гидеона была неоспорима. За это мне хотелось броситься ему на шею.

Бел смерил охотника взглядом, который было трудно интерпретировать. В нем читалась насмешка, но еще намек на уважение и нечто, похожее на предвкушение.

– Вообще-то, я рассчитывал, что ты более благоразумен, – пробормотал он, как будто «благоразумный» больше не было его любимым вариантом.

– Ну да, – ответил Гидеон. – Ты поклялся в течение года защищать Ари всеми доступными тебе средствами. Для нее это был бы самый безопасный исход событий. Или ты хочешь уже на третий день втянуть ее в войну с Тристаном?

Глаза Бела сузились до тонких щелочек:

– Аккуратно, охотник! Будешь утверждать, что я не помню собственных клятв? – Удивительно, но это казалось не угрозой, а доброжелательным советом. Почти с воодушевлением он встал и направился обратно внутрь. Не останавливаясь, бросил через плечо: – Я всего лишь соизмеряю риски, и битва с Тристаном – просто воскресная прогулка по сравнению с войной против Мары.

Гидеон вскочил и последовал за праймусом, который в это время опять стоял перед витриной с хрустальной табличкой. Я поспешила за ними, хоть и слегка недоумевая, как эти двое вдруг так хорошо поладили. Еще при последней их встрече в лицее все выглядело абсолютно по-другому.

– Считаешь, я не осознаю опасность, Бел? Вот почему сейчас нам надо быть в полной боевой готовности! – настаивал Гидеон. – Потребуй от Тристана в обмен на это пророчество все данные «Омеги». Всю документацию, все файлы, проекты и операции. Все записи Танатоса. Как только мы узнаем, с чем имеем дело, как можно победить Тристана, может быть, даже где спрятана гробница Мары… тогда мы с ними сразимся.

В полном восхищении я уставилась на Гидеона. В течение нескольких минут он не только проанализировал ситуацию и разработал стратегию, но и так убедительно ее обрисовал, что даже Бел одобрительно кивнул. К тому же праймус был коллекционером, а от перспективы обладать всеми знаниями «Омеги» его глаза жадно заблестели.

– Ну хорошо, – сказал Бел. – Посмотрим, пойдет ли на это Тристан.

С моей души разом свалилась целая куча камней размером с утес. И несмотря на то, что тихий голосок на задворках моего сознания задавался вопросом, а было ли такой уж хорошей идеей снабжать Бела всеми опасными сведениями «Омеги», я его заткнула. Бел был могущественным и эгоцентричным, у него молниеносно менялось настроение. Тем не менее на его слово можно было положиться. Более того – хоть он и умело это скрывал – Бел обладал чем-то вроде приличий.

Праймус положил ладонь на витрину, после чего стекло начало сиять и в итоге растворилось в воздухе. Теперь я смогла ощутить мягкую пульсацию силы, которая исходила от хрустальной таблички Кинтаны. Словно гипнотизируя, она притягивала мое внимание, и мне внезапно пришлось опереться на основание витрины, чтобы не упасть.

Бел с осуждением глянул на меня.

– Когда ты последний раз спала, Ари?

Эм, да. Кажется, это было довольно давно. Даже если считать мой плохой сон в первую ночь здесь, на данный момент я бодрствовала уже больше двадцати четырех часов.

– Со мной все нормально, – отговорилась я.

Бел презрительно фыркнул:

– Оно и видно. – Обернувшись к Гидеону, он вскользь проронил: – Будь добр, прояви участие и поймай ее.

Я еще успела услышать, как Гидеон пробормотал удивленное «Что?», прежде чем теплые пальцы Бела коснулись моего лба, отправляя меня в страну сновидений.

Меня окружали скалы. Коридор, который был кропотливо вырезан прямо в камне. Я понятия не имела, где находилась, но со стопроцентной уверенностью знала, что это был не сон. Это снова были чьи-то чужие воспоминания. Учитывая, сколько крови я потеряла, удивляться было нечему.

С одной стороны коридор утопал в глубокой тени, а в противоположном направлении, что уводило под гору, на стенах мерцал мягкий свет.

Туда меня и влекло.

Я на ощупь осторожно пробиралась вперед, пока не оказалась в круглом подземном помещении. У подножия каменной стены змеился желобок, в котором извивались языки пламени высотой по колено. В центре зала спиной ко мне стоял мужчина. На нем были надеты темные доспехи поверх какой-то туники, делающей его похожим на римского солдата. Голову он прислонил к широкой черной колонне. В ее гладкое, отполированное основание были вставлены три массивных золотых кольца.

Я тихо скользнула вдоль огня вглубь помещения. Теперь я узнала мужчину, пусть я и привыкла видеть его в другом обличье. Танатос – в человеческой оболочке, которую он столетиями не менял, пока не переселился в тело моего приемного отца Уилсона Харриса.

Он повысил голос:

– Sic mundus, quia tempestas aeris fatum conficiet, tonitrum verebitur.

Латынь. Узнать ее я узнала, но не имела ни малейшего понятия, что это означало. Вдруг комната наполнилась негромким шепотом, словно отвечая ему. Шепот был таким тихим, что мне пришлось дважды прислушиваться. Тем не менее я сразу почувствовала себя в безопасности. Ноги сами по себе понесли меня к колонне. Она была источником шепота. А затем я увидела, как на черной поверхности что-то задвигалось. Нет, это что-то было под ней. Неожиданно костлявая рука ударила по колонне изнутри.

Я испуганно отшатнулась, наступила на огненный желоб и приземлилась…

…на колени и руки в холодную грязь.

Это было отвратительно – прежде всего потому, что воняло от нее так, как будто этот луг был пастбищем, годами сдабриваемым коровьими экскрементами. Ледяной проливной дождь атмосферу не улучшал. И тем не менее я в любом случае предпочла бы вот это все жуткой гробнице, которую Танатос, по-видимому, сделал для Мары.

Поднявшись на ноги, я начала гадать, с чего вдруг взялось это воспоминание моего отца. Точно, я же рисовала его кровью призывную печать для Немидеса. Значит, она каким-то образом перемешалась с моей кровью.

Заржала лошадь. Я развернулась. Двое всадников в темных плащах галопом неслись из леса. Они преследовали мужчину, который пытался убежать от них на своих двоих. Он был весь покрыт кровью, в изорванной льняной одежде и бежал прямо на меня. Очевидно, ведьмак, потому что из его рук вырывались зеленые молнии. Всадники отвечали мощной ударной волной. Человек свалился в грязь всего в паре метров от меня. Его я не знала, в отличие от двух брахионов, которые спрыгнули со своих коней и с сияющими клинками направились ко все еще оглушенному ведьмаку. Это были Танатос и Люциан. Видеть между этими двумя такую степень доверия, когда они шли рука об руку, почему-то было странно. Ученик и наставник, лучшие друзья.

– Он мой! – проревел мой отец и так сильно ударил ведьмака, что я услышала, как у того хрустнула челюсть.

Люциан перехватил Танатоса за руку.

– Это последний. Совет хочет заполучить его живым.

– Да он уже и так почти мертв. Путь до Патрии он не переживет! – ответил отец, вырываясь. – Поэтому давай лучше посмотрим, сможем ли мы выпытать у него сведения, которые нужны Совету, прежде чем он воссоединится со своей семьей на том свете.

– Мы ведь даже не знаем, чего от него хочет Совет!

Гримаса на лице Танатоса стала мрачнее.

– О нет. Это я точно знаю. – Не обращая внимания на протесты Люциана, он вздернул ведьмака на ноги. От его лица и его самого действительно мало что осталось. Но я все равно различила его улыбку.

– Тебе никогда ее не найти! – прохрипел ведьмак, его вдруг безостановочно затрясло. Танатос в ужасе расширил глаза. Он встряхивал умирающего в порыве ярости и отчаяния, но ничего не помогало. У мужчины на губах выступила пена. Он медленно и мучительно задыхался. Из безжизненной руки на луговую траву выпала бутылочка. Яд.

Крик Танатоса эхом разнесся по поляне, а потом он внезапно исчез. Люциан неподвижно смотрел на место, где только что стоял его учитель. Вид у него был растерянный. Прямо как у меня, потому что это воспоминание, судя по всему, принадлежало не Танатосу, а Люциану.

Правильно, он тоже соприкасался с моей кровью.

Он подошел к мертвому ведьмаку. С глубоким вздохом он опустился на колени и прикрыл глаза измученному трупу.

– Это должно прекратиться… – тихо проговорил он. Сейчас он был ко мне так близко, что я могла бы до него дотронуться. Искушение было сильнее меня, поэтому я протянула руку. Но мои пальцы коснулись не его щеки, а…

…шелковистой ткани. Материя глубокого красного цвета и такая невесомая, что практически просвечивалась насквозь, развевалась между огромными колоннами из песчаника. Я отодвинула ее в сторону и обнаружила под ней еще один слой этого занавеса. Где-то плескалась вода. Ей вторила чарующая мелодия неизвестного музыкального инструмента. И над всем этим витал дурманящий тяжелый аромат роз, молока, шоколада, граната и глубокой черной ночи. Мимо меня быстрым шагом прошел юноша с темными заплетенными волосами и в набедренной повязке. Я пошла за ним через лабиринты ткани и попала в купальню, которая блистала роскошью. В пол были инкрустированы драгоценные камни. Фрески и цветные барельефы на стенах напомнили мне о документальных фильмах про Древний Египет. Над продолговатым бассейном плотными клубами поднимался пар. В бассейне сидел праймус со светлыми волосами и бирюзовыми глазами. Юноша в набедренной повязке передал ему чашу и снова испарился.

– А мне нравится мое новое тело, – через некоторое время прокричал Бел куда-то в другой конец купальни. Оттуда донесся бархатный смех. Он был густым и соблазнительным одновременно. За одним из пологов показалась женская фигура.

– Не за что, – сказала ее хозяйка. – Так, значит, ты мне поможешь?

– Определенно нет, – усмехнулся Бел, хотя он, кажется, наслаждался видом, который проступал сквозь занавес. В то же время у меня возникло впечатление, что он был максимально сосредоточен и внимателен – как будто играя со змеей. – Политика для меня слишком… смертельна.

Женщина прищелкнула языком. Звук, от которого Бел заметно напрягся.

– Выходит, ты пришел только ради того, чтобы мне отказать? – протянула она, а с плеч проступающего за тканью силуэта упало платье.

– Ты все еще не оставляешь попыток меня соблазнить? – поинтересовался Бел с самодовольной ухмылочкой на губах. – Я, наверное, единственное в этом мире существо мужского пола, которое ты не можешь обвести вокруг своего красивого пальца.

Сквозь облака пара вновь зазвучал дразнящий смех.

– Поэтому ты мне так и нравишься.

Я услышала легкие шаги. Женщина-тень приблизилась. Каждое ее движение было королевским.

– О, Мара, сжалься надо мной, – вздохнул Бел. – Нравиться тебе – это так же смертельно, как политика.

Она подходила ближе, оставляя позади слои ткани один за другим, и благодаря памяти Бела я сама прочувствовала невероятную силу Мары, которая перекрывала мне кислород и отталкивала назад в занавески, пока я неожиданно…

…не оказалась стоящей в гостиной, которая была мне очень знакома. Резиденция Анку в Патрии. И я попала прямо в разгар ссоры.

– Что ты сделал с Люцианом? – налетел на своего отца Элиас. Немидес испустил суровый вздох.

– А что я, по-твоему, сделал с твоим братом?

– Не держи меня за идиота, – давил Элиас. – Ты отлично знаешь, что он любил Ари, а теперь ни с того ни с сего знак их связи исчез. Можешь мне это объяснить?

– Ну, любовь пришла, любовь ушла. Я и так не мог понять, что Люциан нашел в этой полукровке. – Он говорил это так равнодушно, словно я была дурным модным веянием, и он был рад, что его сын им переболел. Вот же лживый урод! Он так меня взбесил, что я была готова наброситься на него с кулаками.

Откровенно говоря, Элиас явно чувствовал нечто похожее. Однако он лучше держал себя в руках.

– Где сейчас Люциан? Я хочу с ним поговорить!

Немидес раздраженно сверкнул глазами в сторону Элиаса.

– В отличие от тебя, командир гвардии, твой брат, очевидно, выполняет свой долг и сейчас недоступен. – Он начертил в воздухе несколько светящихся линий. – И тебе лучше бы взять с него пример! – Когда символ был завершен, он выбросил Элиаса из дома – и меня вместе с ним. Когда тьма схлынула, вокруг меня простиралось…

…бескрайнее маковое поле. Море алых цветов – насколько хватало глаз. Ни леса, ни гор, которые бы его ограничивали. Только горизонт.

Потрясающе. И что я здесь делала? Чье это вообще воспоминание?

Я покрутилась вокруг своей оси. Тут не было ничего, по чему можно было бы сориентироваться. Даже солнце стояло так высоко, что никак мне бы не помогло. После третьего круга я внезапно увидела вдали фигуру, возвышавшуюся над цветочным морем. Она просто стояла там, отвернувшись от меня, и не шевелилась. Но не важно, с какого расстояния, используя сверхъестественное чутье или нет, во сне или наяву – я всегда узнаю Люциана.

Как будто что-то вело меня, я двинулась вперед. Я шла, я бежала, я летела. Красные цветы превратились в сплошные размытые полосы, пока внезапно мой инстинкт не заставил меня резко затормозить. Передо мной по земле проходил разлом. Он был не очень широким, но и возник не естественным путем, а уводил во мрачное ничто. При таком ярком солнце хоть что-то должно было быть видно. Ошибочное предположение. Я аккуратно его перешагнула и пошла дальше. В этот раз с большей предосторожностью. Люциан так и не сдвинулся с места, но кто знает, сколько это еще продлится. Трещин и дыр между маками появлялось все больше, и они становились более крупными. Опустившись на колени у края одной из них, я кинула вниз камушек. Его тут же поглотили тени.

– Ты правда начисто лишена инстинкта самосохранения?

Я, вздрогнув, оглянулась. В паре метров от меня вырос Люциан со зло сверкающими глазами. Вопрос, как он там оказался, отпал сам собой вместе с фактом того, что он меня видел. Это уже не было сном. Я была внутри его подсознания. Тут правила диктовал он.

– Как ты сюда попала?

– Не знаю, – честно ответила я. Похоже, Люциан мне не поверил. Он сделал пару шагов по направлению ко мне, и мне сдавило горло. Теперь, когда я знала, что он не мог меня вспомнить, возродилась надежда. Он до сих пор любил меня. Он просто это забыл.

– Что тебе здесь надо?

Люциан уже стоял прямо передо мной. Его близость действовала на меня, как магнит. Я сжала руки в кулаки, чтобы не дотронуться до него.

– Увидеть тебя. – Опять правда.

Издевательская улыбка скривила черты его лица.

– Обычно люди убегают от брахиона, а не разыскивают его.

– Это потому, что я не твоя добыча!

– А что же ты тогда?

У меня замирало сердце, когда я видела его таким. Как всегда, он слегка приподнял брови, чтобы выглядеть расслабленным. Добавьте к этому его неповторимую улыбку и ошеломительную силу, которая была буквально осязаема, если заглянуть в его зеленые глаза.

Он хотел знать, что я такое? Это я ему могла сказать абсолютно точно.

– Та, кто не откажется от тебя.

Очень медленно его улыбка перетекала в широкий оскал – вкупе с сочувственным покачиванием головой.

– Либо ты настоящая стерва, либо окончательно свихнулась. И то, и другое – довольно жалкий случай.

Он сделал еще один шаг ко мне, и обстановка переменилась от безобидной до угрожающей.

– Люциан, на твою память воздействовали, – внушала ему я.

– Это невозможно. – Еще шаг. Я отступила назад.

– Да оглянись ты! В твоем сознании одни дыры, словно целые куски из него просто вырвали!

И одна из таких дыр была как раз за моей спиной. Не самое лучшее стечение обстоятельств.

На мгновение Люциан показался растерянным. Он неосознанно начал прокручивать кольцо у себя на пальце. Широкое серебряное кольцо с ярким камнем. Раньше он его не носил. Если это подарок Мирабель, при встрече я проделаю ей этим кольцом еще одну дырку для пирсинга.

– А знаешь, что самое грустное в этой истории? – неожиданно сказал Люциан. Он подошел еще ближе и мягко положил ладонь мне на шею. Меня так поразило его прикосновение, что я забыла как-то отреагировать. – Танатос заслуживал погибнуть от руки кого-то лучше тебя.

Я почувствовала толчок и упала.

Глава 11

Альфа и Омега

Я резко дернулась и села прямо на кровати, тяжело дыша. Вокруг царила кромешная тьма. Кто-то опустил жалюзи.

Я схватила мобильник. Когда-то мне бы пришлось вслепую шарить по комнате, но теперь, как настоящий полубрахион, я прекрасно ориентировалась в темноте.

Время, вспыхнувшее на экране смартфона, повергло меня в панику. Семь часов вечера. Установленный Тристаном шестичасовой срок давно истек.

Продолжая паниковать, я выбежала из своей комнаты, опасаясь застать дом в виде полуразрушенной кровавой бани. Но обнаружила прямо противоположную картину.

В холле на первом этаже уютно устроились все мои друзья: на диване, в креслах или на брошенных на пол подушках. Каждый из них, как завороженный, пялился в экран ноутбука или планшета. Из портативной колонки играл какой-то испанский хит этого лета, которому Райан с энтузиазмом подпевал себе под нос. Рядом с ним в ярко-желтой футболке с «Симпсонами» [8] сидел Джимми, его руки порхали над клавиатурой с какой-то сумасшедшей скоростью.

– Э-э-э… Я что-то пропустила? – недоумевая, спросила я. В это время в холл вошел Бел с миской попкорна.

– Не много, – сказал он и сел в кресло чуть поодаль. – Тристан согласился на сделку. А твои друзья решили окончательно превратить мой дом в молодежный хостел.

– Думаю, он имеет в виду меня и музыку, – пояснил Джимми, после чего помахал мне, крикнул: «Привет, Ари!» и снова погрузился в свой компьютер.

Я озадаченно уставилась на разношерстную компанию перед собой. Тристан согласился на сделку?! Значит, он был здесь!

– Почему вы меня не разбудили?

Бел закинул в рот целую пригоршню попкорна и ответил, жуя:

– Не во всем нужно твое участие, принцесса.

Уперев руки в бока, я одарила его злобным взглядом. Но Бела было этим не запугать, и он широко осклабился в ответ:

– И все же я признаю, что с тобой часто все намного увлекательнее. Может, нам перепроверить это утверждение и в других областях?

– Старик! – Райан раздраженно оторвался от своего айпада. – Еще одна такая пошлая фразочка, и я сдам тебя Люциану, как только он вернется.

– Наш уважаемый господин брахион вряд ли будет вправе судить, – нашелся Бел и с удовольствием запустил руку в миску с попкорном. – Опять же, он месяцами развлекался с Мирабель. Будет честно, если Ари тоже немножко выпустит пар. И именно для этой цели я от всей своей бескорыстной щедрости предлагаю свою персону.

– А ты у нас славишься как раз своей бескорыстной щедростью, Мать Тереза, – посмеивался Райан.

Я пораженно смотрела на Бела. Его поведение так не вписывалось в картину заботы, которая в последнее время то и дело мелькала за его масками. Сейчас это была просто тактика. Но зачем?

– Я пас! – просто сказала я, на что Бел по-светски пожал плечами и снова набил рот попкорном.

– Предложение в силе, пока ты не передумаешь.

Я проигнорировала его и обратилась к Гидеону:

– Вы уже что-нибудь нашли?

У меня все еще не укладывалось в голове, что Тристан согласился на наши условия.

– Нет, – выдохнул Гидеон. Он чуть-чуть подвинулся, освобождая мне место между ним и Лиззи. – Тристан хоть и передал Белу резервную копию всех документов «Омеги», но, естественно, каждый чертов файл запаролен. Поэтому я привел сюда нашего юного гения.

– Но при таком количестве и объеме файлов мне потребуются месяцы, чтобы все расшифровать и оценить, – объявил Джимми, не поднимая взгляда.

– А в лицее это не было бы быстрее? – уточнила я. Все-таки у Плеяды было много IT-специалистов и хорошее оборудование с высокой производительностью.

Джимми нервно буркнул:

– Да, но, судя по всему, я сейчас работаю на Сатану. А он явно хочет оставить свои файлы при себе.

Я осуждающе вздернула брови и посмотрела на Бела. Он подбросил зернышко попкорна в воздух и поймал его ртом.

– Мое пророчество, моя сделка, мои файлы.

– Вот тебе и бескорыстная щедрость, – проворчала Лиззи, закатив глаза. Она переложила свой ноутбук мне на колени. – Вот, глянь-ка на список проектов. Может, тебе что-то бросится в глаза.

«Вот это да…» Передо мной развернулся каталог на три колонки с тысячами файлов. Все проекты имели древние или своеобразные названия. «Икар», «Ледяной огонь», «Песчинка», «Пандора», «Прометей», «Ночное золото», «Летняя луна», «Андромеда», «Сцилла»…

– И на что конкретно я должна обратить внимание?

– Без понятия, – вздохнула Лиззи. – На то, что хоть о чем-то тебе говорит.

Я прокручивала каталог все дальше и дальше. Найти здесь что-то – вопрос чистого везения.

– Полагаю, «Омега» давала своим проектам названия не просто так. – Джимми поправил очки на носу. – Программа, по которой создавали Ари, называется «Немезида». Это имя греческой богини мщения. Так что ищите любую связь.

– С чем? – раздосадованно фыркнул Райан. – С промывкой мозгов у праймусов?

Я мысленно застонала и прокляла Тристана за этот коварный трюк. Он получил что хотел и замедлил нас расшифровкой, возможно, до тех самых пор, пока мы уже будем не способны его остановить.

– Есть проект под названием «Лотос» или «Лета»? – предложил Бел, оторвавшись от миски с попкорном.

На краткий миг пальцы Джимми замерли. Глаза за стеклами очков стали огромными.

– И как я до этого не додумался? Это же гениально! – прошептал он, прежде чем забарабанить по кнопкам с удвоенной скоростью. – О лотосе в «Одиссее» [9] говорится, что он стирал у моряков воспоминания о доме. А Лета – это река в подземном мире в греческой мифологии. Ее воды заставляли умерших забывать их прошлую жизнь. Если идея Бела верна, то… вот оно: программа «Лета». Это часть более крупного проекта под названием «Неукротимый шторм».

Надменная улыбка, с которой Бел слушал Джимми, застыла у него на губах. Ошеломленный, он отставил в сторону попкорн и схватил пульт дистанционного управления. С ним он обошел диван, на котором мы сидели, и нажал на кнопки, чтобы выехал экран проектора.

– Покажи мне! – приказал он ботанику.

Пока Джимми подключался к проектору и выводил рабочий стол своего ноутбука на экран, Бел казался полностью прогруженным в свои мысли.

– Название «Неукротимый шторм» тебе о чем-то говорит? – спросил Гидеон.

– Tempestas aeris, – пробормотал Бел. – «Мир страшится раската грома, потому что неукротимый шторм свершит судьбу». На суде Кинтаны это были последние слова Танатоса.

У меня по спине поползли мурашки, которые не имели никакого отношения к моему сверхъестественному чутью. Tempestas aeris? Разве Танатос не говорил что-то в этом роде в моем сне – у гробницы Мары?

На экране открылся обзор всех проектов внутри «Неукротимого шторма». Рядом с ним в бешеном темпе открывались и закрывались разные окна, где одна числовая строчка сменяла другую. Джимми методично взламывал файлы.

– Дайте мне еще пару минут, и я смогу выдать вам первую информацию.

– «Алекто», «Беллерофонт», «Немезида»… – вслух зачитывала Лиззи. – «Лета», «Орест», «Арго», «Пандора», «Прометей» [10]… Эй, народ, а это там не видеодневник?

Джимми открыл первый файл, и вот я уже смотрела прямо в лицо своему отцу. Видимо, он будет преследовать меня даже после смерти.

«Сегодня я заключил интересное партнерство. Наконец у меня появился контакт в узких кругах Лиги, теперь я знаю, как их уничтожить. Они сделают это сами. Поэтому я основал новый отдел и перераспределил бюджет. Ради этого пришлось остановить несколько незначительных программ, но оно того стоит. Этот отдел будет заниматься главным образом проектом «Неукротимый шторм». Подходящее название от моего нового партнера. Он кажется… очень амбициозным. Посмотрим».

Поправочка. Это не мой отец, а Уилсон Харрис еще перед тем, как Танатос захватил его тело.

– Включи что-нибудь на пару лет вперед, – велел Гидеон. Клик – и открылось следующее видео, на котором тоже был Харрис: опять в том же кабинете, но на этот раз одетый в костюм и галстук.

«Результаты анализа крови подопытного объекта NI‐23 программы «Немезида» по-прежнему не отражают никаких изменений, однако «Беллерофонт» хорошо прогрессирует. Надеюсь, что скоро мы приступим к планированию завершающей фазы. Танатос становится все более непредсказуемым. Вот уж не думал, что меня еще может что-то шокировать, но он… он опасен».

Н-да, лучше бы он прислушался к своей интуиции. Судя по дате на видео, Харрис снимал его незадолго до того, как был убит своим «непредсказуемым партнером».

Джимми пощелкал по другим записям видеожурнала. Речь всегда шла о проектах, сотрудничестве с Танатосом, Джироном или ведьмами, но Харрис не выдавал ничего важного. Но в какой-то момент поведение Харриса в целом резко изменилось. Голос зазвучал тверже, мимика стала более самоуверенной, а его ледяные глаза вгрызались в камеру, как если бы он мог нас видеть. Я сразу поняла: это Танатос.

«Моя дочь становится все сильнее. Я чувствую, как растут ее силы. Отправить ее в лицей было правильным решением. Плеяда будет ее защищать, пока ее душа не созреет, чтобы принести плоды. Тристан за ней приглядывает, но он не нашел возможности пробраться в лицей. Вероятно, мне придется усилить давление. Важно, чтобы мы всегда имели к ней доступ, особенно сейчас, когда все готово».

Несмотря на то, что мой отец был мертв, ему удалось сделать так, чтобы во мне поднялись страх и ярость. Я больше не могла это терпеть и решила предоставить своим друзьям удовольствие отсматривать эти файлы. Короткого зрительного контакта с Лиззи было достаточно. Она тут же сообразила, что случилось.

– Эй, лапуля. Можешь мне немного помочь? Тут такое дело… и мне нужна в нем твоя помощь, – на ходу импровизировала Лиззи. Не особенно незаметно. Она забрала у меня свой ноутбук и подтолкнула по коридору на кухню.

Я с облегчением выдохнула, когда она захлопнула дверь, тем самым заглушив голос моего отца.

– Вот видишь, именно поэтому ты тут не лишняя!

– Ай, да ерунда, – отмахнулась подруга. – Я тоже больше ни секунды не вынесла бы этого сумасшедшего.

Она протопала к холодильнику, который больше напоминал шкаф на всю стену, и начала в нем рыться.

– Вот же хрень там задумал Тристан, да? – сказала она, снова высовываясь с тарелкой винограда. Я была не совсем уверена, как много ей известно, но Лиззи не была бы моей лучшей подругой, если бы не поняла это по моему виду. – Не волнуйся, Гидди ввел нас в курс дела. Потому-то Брендон, Анушка и Конрад сейчас «в патруле». Необязательно всем и каждому знать, что грядет апокалипсис.

Хорошо, что брат Лиззи по крайней мере не оставил за бортом наших друзей. Всеми этими играми в секретность я была сыта по горло.

Хотя…

– Как твоему брату вообще пришла дурацкая идея притащить сюда именно Брендона и Анушку?

Лиззи изобразила драматичный вздох. Она тоже терпеть не могла моего бывшего и русскую охотницу.

– Впоследствии я буду отрицать, что это говорила, но порой Гидди бывает пугающе мудрым. – Она открыла бутылку с водой и вылила ее содержимое на свой виноград. – Ему с самого начала было ясно, что кто-то, должно быть, переворошил мозги Люциана. Поэтому он привел столько знакомых лиц, сколько смог.

Вау, так далеко мои мысли вообще не заходили. Теперь в моем готовящемся выговоре ему за такое подкрепление просто отпала необходимость. Хотя я все еще была этому не рада.

Пока Лиззи расправлялась с виноградом, я почувствовала, как у меня в кармане штанов завибрировал телефон. Должно быть, кто-то поставил его на беззвучный режим, чтобы он меня случайно не разбудил.

С неизвестного номера мне прислали фотографию. На ней моя мама и Викториус сидели в «Корице» и болтали за кофе с тортом. Внизу значилось всего лишь одно короткое сообщение.

«ВСТРЕТЬСЯ СО МНОЙ. ТИНЬЕ ПОИНТ. НА ЗАКАТЕ. Л.»

Мне понадобилась секунда, чтобы сообразить, что это значило. Но затем меня захлестнула волна паники. Люциан угрожал моей маме.

Бросив Лиззи, я рванула обратно в холл.

– Нам нужна информация! Срочно!

Я перекинула обалдевшему Гидеону свой смартфон. Ему тоже пришлось прочитать сообщение дважды, но потом он встал с угрюмым лицом и вытащил свой собственный телефон, чтобы сделать пару звонков. Он перевезет мою маму в безопасное место, если для этого еще не слишком поздно.

– Я сейчас в документах «Леты», – проинформировал меня Джимми. – Похоже на сложный ритуал, в котором скомбинированы колдовские силы и демонические печати. Еще здесь есть записи о разных демонических испытуемых, которых таким образом полностью или частично «стерли».

– Есть возможность вернуть Люциану воспоминания? – нетерпеливо допытывалась я.

На этот раз ответил мне не Джимми.

– Нет, ее нет, – сообщила Фиона. Она пришла прямиком из подземелья Бела, толкая перед собой закованную в цепи ведьму. Силин.

Оживленная атмосфера моментально переросла в нечто ощутимо враждебное. Аарон положил ладонь на свой ациам. Райан и Тоби вскочили. Колдун встал рядом с Лиззи, которая вышла за мной из кухни со своим виноградом. Райан, напротив, занял позицию недалеко от Гидеона, на случай если его командир и друг утратит над собой контроль. Однако Гидеон отреагировал не так, как все боялись. Увидев ведьму, он запнулся лишь на одно мгновение. С его лица смылась вся теплота. Но затем он со стоическим спокойствием закончил телефонный разговор. Его непоколебимое спокойствие пугало почему-то сильнее, чем любой приступ гнева, который у него мог бы случиться.

– Зачем ты ее привела? – потребовал ответа Бел. Он не выглядел особо довольным личной инициативой Фионы.

Демоница грубо пихнула Силин.

– Скажи им!

Под беспощадным внимательным взглядом Бела ведьма начала дрожать. Все остальные из нас – включая Гидеона – ее игнорировали.

– Я была одной из семи ведьм, которые участвовали в разработке ритуала «Леты».

Бел резко выдохнул. Он был в курсе ее сотрудничества с «Омегой», даже наказал ее за это, но, по всей вероятности, ведьма оказалась впутана в это куда глубже, чем он предполагал.

– Танатос посвятил тебя в подробности того, зачем ему нужен этот ритуал? – спросил он. Его вежливый тон абсолютно не соответствовал убийственному взгляду, от которого у меня пошел мороз по коже.

Силин не отважилась поднять голову.

– Он хотел пробудить королеву и стереть муки заключения из ее памяти.

Всего за секунду Бел преодолел расстояние, отделяющее его от ведьмы, и потянул ее за волосы на затылке. Это вынудило ее посмотреть в глаза своему мастеру.

– Я единственный король, который у тебя когда-либо будет! – твердо произнес Бел.

Силин панически закивала – по крайней мере, насколько это позволяла хватка Бела. Несколько напряженных вздохов спустя она вновь была свободна, а Бел начал неторопливыми шагами ходить вокруг нее. Если бы Силин не была той, кем была, мне бы стало ее жалко.

– Ритуал можно обратить вспять? – спросил он. Ведьма сглотнула, как если бы знала, что ее ответ нам не понравится.

– Стена, которая возводится между утраченными воспоминаниями и сущностью праймуса, постоянна и подпитывается его собственной силой, чтобы праймус не воспринимал ее как чужеродный объект.

Не моргнув глазом, Бел кивнул.

– Выходит, убрать ее нельзя, не убив праймуса.

Его вывод прозвучал как приговор – для судьбы его пленницы и судьбы Люциана. Значит, Тристан был прав. Люциана не спасти.

– Но есть слабое место, – воскликнула Силин с тем же отчаянием, какое испытывала я сама. – Демоны, на которых мы проводили опыты, рано или поздно понимали, что им чего-то не хватает. С этой деталью мы так и не смогли справиться.

Бел схватил ее за руку.

– Как Танатос решил эту проблему?

– Никак, – ответила Силин. – По крайней мере не в программе «Лета». Но я подслушала, что Танатос хотел выкрасть кольцо из малакона [11].

По лицу Бела до меня дошло, что он понял, к чему вела Силин. Вот только я не смогла определить, было ли это следующей плохой новостью или проблеском надежды.

– Если верить Хроникам, кольца из малакона были уничтожены Верховным Советом еще в пятом столетии, – вмешался в допрос Джимми. За свой тон всезнайки он заработал раздраженный взгляд от Бела.

– А еще Хроники говорят, что Мара мертва, правильно?

Это заставило Джимми замолчать – и задуматься, и надуться.

Бел пристально посмотрел мне в глаза.

– Два кольца из малакона – это старинные артефакты, функционирующие как фильтры. Носитель одного кольца решает, что будет слышать и как будет думать носитель второго.

У меня в голове пронеслись картинки из сна. Люциан, маковое поле, его кольцо. Вот почему он не хотел мне верить, да что уж там, даже задумываться над тем, что я ему рассказала.

– А эти кольца, случайно, не из серебра и с красно-коричневым камнем? – уточнила я.

Бел подозрительно прищурился.

«Приснился хороший сон?» – полюбопытствовал он у меня в мыслях. Я пожала плечами.

«Ну, я бы не стала называть это так».

– О’кей, так как Люциан носит одно из этих колец из малакона, – громко сказала я, – теперь мы знаем, что делать.

Гидеон, вздохнув, взглянул на меня:

– Ты собралась согласиться на встречу, взять его в плен, избавиться от кольца и потом рассказать ему правду?

– Необязательно в такой последовательности, но да.

– Такая выходка в стиле камикадзе могла прийти только в твою голову, Моррисон, – пробубнил Райан.

– Не надо жаловаться. Идею схватить Люциана придумали вы. Вы же не думали, что она сработает без приманки…

Даже если моим друзьям это не нравилось, это было единственное решение, которое даст нам подобраться к Люциану.

– Мамочка?! – внезапно вскрикнул высокий голос. Пиппо сбежал по лестнице и бросился в объятия своей матери. Силин тут же перевоплотилась в совершенно иную женщину. Все холодное, пугающее и провоцирующее пропало с ее лица и из ее поведения. На какой-то момент она стала просто переживающей и любящей матерью.

– Я же говорил тебе оставаться в своей комнате! – строго отругал его Бел.

Мальчик сразу же оторвался от мамы и теперь смущенно переступал с ноги на ногу.

– Прошу прощения, сэр.

Бел указал рукой в направлении верхних этажей.

– Наверх!

Пиппо кинул на свою маму последний взгляд. Она заботливо улыбнулась и кивнула, после чего паренек поспешил убежать. Едва он только скрылся из виду, Силин рухнула на колени.

– Прошу, позволь мне исправить свои ошибки! Я сделаю все, что ты захочешь, только не отбирай у меня больше сына!

От ее мольбы сжималось сердце, но Бел оставался невозмутим.

– Это решение теперь принимать не мне.

Силин перевела взгляд с Бела на Гидеона. Когда она все поняла, ее глаза испуганно расширились и наполнились слезами.

– Тогда я прошу всего лишь о возможности попрощаться со своим сыном, – тихо сказала она лидеру охотников Плеяды.

Гидеон присел перед ней на корточки и пригвоздил ненавидящим взглядом.

– Я тоже не смог попрощаться со своей невестой, – напомнил он ведьме.

В холле царила давящая тишина. Силин не только лишила его любви всей жизни, она чуть не убила Тоби, ранила Гидеона и наложила на меня заклинание, которое чуть не стоило мне рассудка. На самом деле эта ведьма с короткими черными волосами и водянисто-зелеными глазами не заслужила никакой пощады. Но еще это значило отнять у Пиппо мать.

Гидеон вздохнул полной грудью.

– «Омеге» известно о твоей семье? – спросил он.

Силин помотала головой.

– А другим ведьмам?

Ее голова снова качнулась из стороны в сторону.

– Как Немидес узнал о ритуале «Леты»?

Не медля ни секунды, она ответила:

– Есть еще шесть ведьм, которые участвовали в развитии проекта. Любая из них могла продать эти сведения.

– Где штаб «Омеги»?

– Я не знаю, где Святилище. Я была там раз или два, но меня всегда кто-то проводил через портал.

– Что Тристан рассчитывает получить от Мары?

– Не знаю.

– Как можно убить Тристана?

– Тоже не знаю.

Гидеон задумчиво кивнул и встал. Сейчас он возвышался над ней, как палач.

– Как думаешь, ты сможешь правдоподобно убедить «Омегу», что ты отсидела свое наказание и теперь хочешь отомстить Белу?

На лице Силин отразилось недоумение. То же самое относилось ко всем остальным присутствующим – разве что по совсем другим причинам.

– Ты дашь мне шанс?

– Мне нужна информация, а ты мне ее раздобудешь, – твердым голосом сказал Гидеон. – Пересилит ли это мое нечеловеческое желание тебя убить, обещать не могу.

Честные слова – без прикрас. Тем не менее Силин явно их хватило.

– Я это сделаю! – закричала она, а потом склонила голову, повернувшись к своему хозяину. – С дозволения Белиала.

Бел поднял ведьму на ноги. От его силы воздух завибрировал, глубокая чернота вытеснила бирюзовый цвет из его глаз.

– Лучше бы у тебя все получилось! В следующий раз я не буду так милосерден.

На заднем плане беспомощно всплеснул руками Райан.

– О, замечательно, – проворчал он. – Похоже, сегодня день мозговзрывательных решений.

Глава 12

Черный лебедь

Тинье Поинт находился на вершине мыса по другую сторону портовой бухты Валлетты. Смотровая площадка у подножия старого форта. Чтобы я сюда попала, Бел привез меня на своем кабриолете «Кобра» через переполненную туристами набережную и высадил меня на ее противоположной стороне. Оживленный район переходил в заасфальтированную пешеходную дорожку, которая, в свою очередь, вела к форту Тинье. Отсюда по длинной крутой лестнице можно было добраться до места встречи, выбранного Люцианом. Это была размытая каменистая равнина чуть выше уровня моря.

Поскольку солнце еще не коснулось горизонта, я уселась на выступающий валун, наслаждаясь захватывающим дух видом средневекового центра города Валлетты. Если я не переживу сегодняшний день, навряд ли можно было бы найти более красивое место, чтобы сделать свой последний глоток воздуха.

Я выпустила свою силу, чтобы проверить, смогу ли я ощутить присутствие кого-то из моих друзей. Ничего. Специально адаптированная под брахионов печать Конрада работала безупречно. Ко всему прочему малосимпатичный охотник пытался уговорить нас ослабить Люциана пулями-ациамами, прежде чем вывести его из строя «ледяными жилами». Я отказалась. Если мы хотели завоевать доверие Люциана, нам не очень-то помогло бы сначала изрешетить его болезненными пулями.

Моя темная боевая форма быстро нагревалась. Она просто-напросто была не приспособлена к разгару лета на Средиземном море. Не будь тут сильного ветра, я бы уже давно обливалась по́том.

Что-то грозовое добавилось к запаху моря. Как же давно это было. Я встала и огляделась. Недалеко от меня стоял он – один и с насмешливой улыбкой на губах.

– Не думал, что ты так легко сдашься.

Ветер растрепал его темные кудри. Я почувствовала, как во мне разрасталась бесконечная тоска. Но она не собьет меня с толку, потому что мои стены держались стабильно и неприступно.

– Я никогда не сдаюсь, – крикнула я ему и обнажила свой ациам. Глаза Люциана сверкнули азартом схватки. Он тоже достал свой кинжал.

– Ну тогда нас таких двое.

От предвкушения у меня начало покалывать конечности. Помериться силами с Люцианом всегда было моим любимым видом тренировок – без правил и поблажек. Но мне не стоит упускать из виду свою главную цель.

– Я хочу предложить тебе сделку, – произнесла я, пока он начал кружить вокруг меня. – Я сдамся тебе, если ты снимешь это кольцо и послушаешь меня пять минут.

Я старалась сохранять между нами дистанцию, что было довольно непросто. Земля была неровной, вся в мелких трещинках и впадинках, заполненных водой.

– Мне не нужно, чтобы ты просто сдалась, – отказался Люциан, следя за каждым моим движением. Я знала, что он меня оценивал. Ведь малейшее сокращение мышцы даже в случае с опытными бойцами выдавало, что задумал противник. Однако я уже давно была не просто опытным бойцом.

– Не надо меня недооценивать, – предостерегла его я. – У меня был хороший учитель.

В глазах Люциана сверкнул вызов.

– Сомневаюсь, что он был лучше, чем мой.

Его высокомерие заставило меня улыбнуться. Пришло время слегка его дезориентировать.

«Ты удивишься», – зазвучал мой голос в его голове. Люциан не шевельнулся. Лишь еле заметный след недоверия промелькнул у него на лице. Кто-то другой наверняка вообще бы его не увидел. Но меня Люциану было не обмануть. Для него стало сюрпризом, что я могла без приглашения проникнуть в его сознание.

– У меня ответное предложение, – заявил он, прокрутив ациам в руке. – Пока ты сможешь говорить, я буду тебя слушать.

Другого предупреждения от него не последовало. Люциан высоко подпрыгнул. Его клинок метнулся ко мне сверху вниз. Видимо, он хотел закончить все быстро. Я поднырнула и прокатилась под ним. Когда он приземлился и обернулся, я уже поднималась на ноги.

– Хорошо, я принимаю твое предложение, но сначала сними кольцо. – Пока оно было на нем, любой разговор бесполезен.

– Почему тебе это так важно? – спросил Люциан.

– Если снимешь его, я тебе объясню, – бросила я. – Считай это последним желанием.

Так я надеялась чуть погладить его по самолюбию. К сожалению, Люциан не клюнул. Наоборот, похоже, я неплохо его развлекла.

Он широко мне улыбнулся:

– Прости, не интересует.

Он снова атаковал – в этот раз комбинацией ударов руками и ногами. Его точность была поразительной и абсолютно смертельной. Он не тратил энергию впустую и не давал себя спровоцировать. Даже когда я уворачивалась от всех его ударов и снова отодвигалась на достаточное расстояние от него, он сохранял холодный рассудок.

– Почему ты себя сдерживаешь?

Хороший вопрос. Моя оборонительная тактика рано или поздно станет для меня фатальной. У меня еще оставалось стратегическое преимущество, потому что Люциан меня не помнил. Но он быстро учился.

– Я тебе не враг, Люциан! Я…

Клинок нацелился на мое сердце. Очевидно, Люциан устал от разговоров.

Ладно, тогда мне явно придется внести изменения в свой план.

Отразив его удар, я врезала ему коленом под ребра – со всей силой, на которую мог быть способен человек или полубрахион. Люциан удивленно втянул воздух, но тем не менее моментально нанес ответный удар. Его ациам зацепил мое предплечье. Я сломала ему нос. Он вернул долг сломанной ключицей и рассеченной губой. В благодарность я ударила его в печень, после чего он меня обезоружил и швырнул о скалу. Тут же оказавшись около меня, он высоко поднял мой подбородок. Острие его кинжала коснулось моей шеи. Но он медлил.

– Кто тебя тренировал? – прорычал он.

Вот и возможность, которой я ждала. Он считал, что я ослабла и повержена. К тому моменту он уже понял, что мои раны не заживали так быстро, как его. Но и я уже пришла к очень содержательному выводу. Люциан не нанес ни одного смертельного удара. По причинам, мне неясным, он не собирался убивать меня здесь и сейчас. Поэтому я и подпустила его так близко. Это был мой план Б.

Я послала ему слабую улыбку:

– Не узнаешь собственную работу?

Этим я озадачила его настолько, чтобы суметь воспользоваться своим шансом. Я повисла на его запястье и сорвала это злосчастное кольцо из малакона с его пальца. Люциан среагировал быстро, но недостаточно. Рукоятью ациама он ударил меня по затылку. Но кольцо все равно уже было на полпути в морские глубины. Я рухнула, перед глазами заплясали звездочки, но все это было не важно. Главное, кольцо больше не оказывало никакого влияния на Люциана.

– Да что с тобой не так? – услышала я его вопрос. Мыском ботинка он перекатил меня на спину. – Ты явно поставила себе цель быть убитой.

Вдруг среди скал раздалось эхо выстрелов. Люциана ранили. Много раз. Брызнула кровь. Я закричала от ярости. Не обращая внимания на боль по всему телу, я вскочила на ноги. Конраду больше никогда не захочется совершать подобную ошибку. Энергия множества праймусов загудела в воздухе. Нас окружили люди Бела вместе с охотниками.

– «Ледяные жилы»! – заорал Аарон, но меня уже схватили сзади, и я ощутила, как что-то впилось в бок – на такую глубину, чтобы не нанести мне серьезных ран. Пока что.

– Назад, – крикнул Люциан. Все на скале тут же замерло. Над нами кричало несколько чаек, но, кроме этого, было слышно лишь легкий плеск прибоя. – Так я и знал, – прошептал Люциан мне на ухо. Я спиной чувствовала, как поднималась и опадала его грудная клетка. Наверняка ему было очень больно.

– Отпусти ее, брахион. Или еще раз познакомишься с моей подружкой, – потребовал Конрад с поистине безумным оскалом. Прицел своей хромированной «подружки» он направил Люциану в голову.

– Опусти оружие, придурок, – наорала на него я, – или я лично тебе продемонстрирую, каково испытать его на себе. – Помимо того, что мне было абсолютно не нужно, чтобы охотник на анаболиках снова начал стрелять, пара-тройка пуль-ациамов Люциана не испугает. Ему доводилось переживать и куда худшее.

– С удовольствием на это посмотрю, – тихо засмеялся Люциан.

– Послушай меня, – заговорил Бел. Он говорил быстро и настойчиво. – Твою память частично стерли. Танатос не был героем, каким ты его считаешь. Он предал тебя и Лигу. Ари вызвала его на дуэль на Тихом омуте – Тимеон выступил свидетелем. Если бы этого не сделала она, ты бы с радостью его уничтожил.

Я почувствовала, как напрягся Люциан. То, что Бел стоял здесь, действуя заодно с охотниками, уже и так должно было показаться ему странным. Но ни один праймус не стал бы просто так разбрасываться именем Тимеона, в том числе Бел. Тем не менее даже я слышала, как трудно было Люциану осознать только что услышанное.

– Это смешно. Даже для тебя, Белиал.

Почти незаметно Люциан сдвинулся назад и потянул меня за собой.

– Это правда, – вмешался Гидеон. – Думаешь, иначе Ари стала бы так стараться не навредить тебе?

– Если бы вы на самом деле говорили правду, я бы ее послушал. – Еще один шаг назад. Так как я не могла видеть, куда иду, я споткнулась. Но крепкие руки Люциана удержали меня в вертикальном положении.

– Кольцо, которое Ари с тебя сняла, было кольцом из малакона, – поспешно рассказывал Бел брахиону. Его взволнованный взгляд метался от нас к воде за нашими спинами. У нас оставалось мало времени до того, как Люциан предпримет что-нибудь, что могло бы стоить мне жизни.

– Танатос никогда бы не предал Лигу! – утверждал он.

Бел нетерпеливо зарычал.

– Предал. Ради Мары.

На какой-то момент Люциан замешкался. Потом сжал меня еще крепче. Я видела, как мои друзья сорвались с места. Аарон завалил Конрада на землю, чтобы он больше не выстрелил. Но я уже была в свободном падении. Вспыхнувшая зеленая сеть, явно сотворенная Тоби, не могла удержать Люциана. Он просто ее разорвал. Темно-синие волны сомкнулись у меня над головой. Меня засасывала глубина.

Я очнулась, касаясь подбородком груди. Голова болталась туда-обратно. Разбудило меня укачивающее движение. Я сидела на полу, облокачиваясь спиной на что-то наподобие столба. Нет, меня к нему привязали. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что это не шутки моего вестибулярного аппарата, а пространство вокруг меня правда двигалось.

«Черт возьми!» Я на лодке. И если я сделала правильный вывод, исходя из силы, с которой волны бились о стенки судна, мы на полной скорости шли в открытое море. Оно и понятно, ведь Бел контролировал все порталы на Мальте. Это было единственным способом увезти меня с острова.

Вот только что задумал Люциан? Почему он просто меня не утопил?

«Ну, да, дареному коню в зубы не смотрят, и все такое…» Поэтому я решила изучить обстановку вокруг. Я понятия не имела, как долго пробыла без сознания. Одежда на мне до сих пор была мокрой и липла к телу, а вот ключица, кажется, уже исцелилась. Это означало, что в отключке я провалялась точно часа три или четыре. Уплыть от острова на далекое расстояние времени бы вполне хватило. Что делало побег весьма затруднительным. Даже если мне с моей сверхъестественной выносливостью удалось бы догрести до берега, я все равно не знала, в какой стороне суша. Не говоря уже о том, что я все еще была связана.

При повторном осмотре лодка оказалась яхтой. Тут внутри все лопалось от роскоши: дорогое темное дерево вкупе со светлыми стенами и кремовой обивкой мебели. Все остальное было позолоченным и сверкало в свете лучей современного галогенового освещения. Сквозь продолговатые иллюминаторы я заметила, что снаружи была беспросветная тьма.

Я подергала веревки, которыми Люциан меня связал. Расслабить их не получалось ни на миллиметр – даже когда я рванула их со всей силой полубрахиона.

– Даже не пытайся, – сказал Люциан, спускаясь сверху по крутой лестнице. Между бровей у него образовалась суровая складочка. Несмотря на это, у меня возникло чувство, что его плохое настроение было связано не со мной. А может быть, я и ошибалась, потому что он вынул свой ациам и подошел ко мне. Положив клинок на стол слева от меня, он ощупал свои ребра. Когда его пальцы показались из-под кожаной куртки, они все были испачканы в крови.

Я обеспокоенно нахмурилась, что, естественно, не укрылось от Люциана.

– Это сейчас что, угрызения совести? – с издевкой спросил он, стягивая куртку с плеч. При этом он резко выдохнул от боли.

Да, я упрекала себя. Мне надо было потребовать от Конрада, чтобы он вообще не брал с собой свой пистолет. Металл, из которого были сделаны ациамы, травмировал не только тело, но и сущность праймусов. Обычно они в таких случаях покидали свою оболочку, но Люциан этого сделать не мог. Он был брахионом, а значит, связан со своим телом.

Чисто теоретически я могла бы здесь и сейчас поставить его на колени. Мне не требовался контакт с ациамом, чтобы поджечь сущность праймуса. Кроме того, не имело значения, был ли это кинжал или пуля.

Но, словно это было вчера, у меня в ушах звучали его нотации: не начинай то, что не собираешься доводить до конца! А убить… я его просто не могла. Тем более так я точно навряд ли завоевала бы его доверие.

– А я как раз терзалась вопросом, почему я еще жива.

Люциан не обращал на меня внимания. Он стянул кофту через голову и небрежно отбросил в сторону окровавленные обрывки ткани. Под ней оказалось пять огнестрельных ран, изуродовавших его грудь и живот. То, что он еще прямо стоял на ногах, говорило о его огромной силе.

– Я правда понятия не имею, что тут творится, – произнес он. Сверкающие зеленые глаза впились в меня, когда он взял свой клинок брахиона. – Но можешь мне поверить, я это выясню!

Весь его вид должен был внушать страх, но я невозмутимо выдержала его взгляд.

– Жду не дождусь.

Люциан глубоко вздохнул и, качая головой, отвернулся. Я уже догадалась, что, должно быть, я полностью выбивала его из колеи. Тем не менее я ощутила в душе какой-то намек на надежду.

Он изможденно опустился на одну из скамеек и начал вырезать из своего тела первую пулю. Лично я не рискнула бы проделывать такое и на твердой земле, не то что здесь, на беспрестанно раскачивающейся на волнах яхте. Боль явно была нестерпимой, но у него на лице застыла жесткость, словно маска. Только по его голосу можно было себе представить, какого самоконтроля это от него требовало.

– Как тебе удалось заставить Белиала взять тебя под свою защиту? – негромко поинтересовался он.

Логичный вопрос. Люциан видел во мне врага праймусов, а Бел, несмотря на все свои бунтарские черты, до сих пор относился к Лиге.

– Он знает правду, – ответила я, в то время как первая кровавая пуля брякнула, выкатившись на стол.

– А правда состоит в том, что мне стерли память? – Его тон сочился иронией.

– Среди прочего, – резко парировала я. Я потихоньку начинала от этого уставать. – И, прежде чем ты сейчас скажешь, что это невозможно: «Омега» разработала ритуал, который позволяет сделать именно это. У нас доказательства. Ты сам можешь на них взглянуть.

Вторая пуля прокатилась по столу, оставив за собой кровавый след. Люциан все еще не выказывал никаких эмоций, но на какое-то мгновение замер. Он нагнулся вперед, опираясь локтями на колени, непослушные волосы упали ему на лоб. Так его лицо оказалось на одном уровне с моим.

– Ну ладно, – проговорил он внешне очень сговорчиво, хотя его ациам оказался опасно близко ко мне. – Допустим на секунду, что ты говоришь правду. Кто был бы заинтересован в том, чтобы стирать мне память?

– Тот же, кто хочет убрать меня с дороги.

Намек, который Люциан прекрасно понял даже без упоминания имени. Он, конечно, выглядел удивленным, что я знала, кто отправлял его на задание, но просто это принял.

– Зачем? – спросил он вместо этого.

– Возможно, потому что я украла у Немидеса кое-что, что сейчас невероятно его пугает.

Я пристально смотрела в глаза Люциану, но не могла увидеть в них, поверил он мне или нет. В итоге он с презрительной усмешкой разорвал зрительный контакт.

– Выходит, все, что сейчас тут происходит, – это твоя вина?

От разочарования мне отчаянно захотелось его встряхнуть. Естественно, фактически это была моя вина. За последние месяцы я и сама достаточно часто себя в этом упрекала.

Люциан провел рукой по волосам, убирая их со лба, и занялся третьей пулей, которая застряла у него в боку.

– Что же такое ценное ты стащила у моего отца?

Я злобно взглянула на него. Он хотел правды? Он ее получит.

– Твое сердце.

Люциан застыл на середине движения. Это краткое промедление говорило лучше тысячи слов. Очевидно, он помнил, что его сердце хранилось не с остальными сердцами брахионов в Патрии, а находилось у его отца. Я отдавала себе отчет, что ходила по тонкому льду. Но, несмотря ни на что, сделала еще один шаг.

– Элиас помог мне похитить его из резиденции Анку. Я просто не могла позволить твоему отцу и дальше шантажировать тебя твоей жизнью.

На имени брата Люциан помрачнел.

– Ну да, конечно, – пробурчал он. Внезапно у него сильно испортилось настроение. Как если бы он разозлился на себя самого за то, что тратил на меня время. Он убрал ациам. – Свой шанс ты использовала. Менее невероятная история, наверно, была бы правдоподобней.

Он рывком встал и направился наверх, на палубу. Оставшиеся в его теле пули, видимо, были для него меньшим злом.

– Спроси своего брата, если не веришь мне! – прокричала ему вслед. Но это никак мне не помогло. Мысли путались. От паники и разочарования сдавило горло. Существовала лишь одна возможность убедить его в моей искренности. Кое-что, что просто невозможно было подделать. Однако это пугало меня сильнее, чем все пули, кинжалы и угрозы, вместе взятые.

Мне нужно было опустить свои стены.

– Люциан, пожалуйста! – услышала я свою собственную мольбу. Но это не спасло меня от неизбежного. Люциан дошел до конца лестницы, он не даст мне второго шанса. В этом плане я слишком хорошо его знала. Поэтому я подавила свой страх и начала делать то, что угрожало меня разрушить. Камень за камнем, удар за ударом я сносила защиту, которая в течение многих месяцев помогала мне выживать. Мой недолгий срыв на вечеринке у Янтис был всего лишь небольшим предзнаменованием, но ничто было не способно подготовить меня к яростной силе, с которой мои эмоции взорвали их тюрьму. Как неудержимый поток на меня обрушились все те чувства, которые я запирала, накапливала, игнорировала, отрицала и подавляла.

– Ты хотел знать, чем ты меня так разочаровал?.. – прошептала я. На большее я была просто не способна. Я едва могла дышать. Грудь сдавило ни с чем не сравнимой болью. Настоящей болью. Моя душа обливалась кровью. Она была смертельно ранена и исходила на крик в смертельном сражении, которое длилось месяцами.

Горе, отчаяние, апатия…

– Мы были связаны. Но потом твой знак исчез и… я думала, ты был мертв, – выдавила я.

Гнев, ненависть к себе, вина…

– Я искала тех, кто тебя убил.

Подозрительность, неуверенность, сомнение…

– А в этом не было смысла, потому что ты был жив.

Надежда, разочарование, ревность…

– Ты был в объятиях другой женщины и собирался убить меня.

Беспомощные слезы лились у меня по лицу. Я тонула в них. Задыхалась от рыданий, и каждый вдох все сильнее раскалывал мое сердце. Даже когда мое тело исчерпало свои силы, это не прекращалось.

– Ты говорил, что всегда будешь любить меня… Ты обещал мне это…

Холодные пальцы приподняли мой подбородок. Я смотрела на серьезное лицо Люциана. Глаза на этом лице сияли двумя серебряными звездами.

– Верни обратно свои стены, – велел он мне.

Какой-то крошечный уголок моего разума понимал, о чем он говорил, и знал, что он был прав. Вот только как? Как посреди бушующего шторма возвести дамбу?

«Я тебе верю, но сейчас тебе нужно вернуть свои стены на место».

Вновь слышать его хриплый голос у себя в голове – это лишь ухудшило всю ситуацию. Бесконечная тоска растерзала последнюю четкую мысль, и я могла лишь выкрикивать свою боль.

Глава 13

Почву из-под ног…

Горло саднило, а глаза так опухли, что я почти не могла их открыть. Все вокруг меня качалось, и это молниеносно вернуло мне воспоминания. Я до сих пор находилась на лодке – с Люцианом.

Свет не горел, но за окном уже светало, так что окружающая обстановка проступала серыми очертаниями. Я находилась в другой комнате, более маленькой, чем прежняя. И я лежала на кровати. Чтобы сползти с мягкого матраса, я затратила нереально много сил. Пришлось даже ухватиться за прикроватный столик, чтобы не потерять равновесие. Еще никогда в своей жизни я не чувствовала себя такой истощенной. Убедившись, что более-менее могла держаться на ногах, первым делом я, шатаясь, направилась к двери каюты. Она была заперта – совершенно обычным способом, без магии или печатей. Это значило, что я точно могла спокойно ее сломать, когда потребуется и я немного приду в себя. Следующая дверь, чуть поменьше, вела в крохотную ванную. «Ну, хоть что-то».

Воспользовавшись туалетом, я, недолго думая, решила еще и принять душ. Горячая вода помогла снять мое утомление и противное чувство морской соли, засохшей на коже и волосах. Так как мне не хотелось после этого снова влезать в грязную униформу охотников, я порылась во встроенных шкафчиках и нашла рубашку, которая оказалась достаточно длинной, чтобы прикрыть все, что нужно. Сквозь светлую ткань просвечивалось мое темное нижнее белье. Но наплевать. В любом случае это было лишь временное решение, пока я не отстираю соль со своей одежды. Чтобы вещи просохли, я повесила их на дверцу шкафчика, а затем снова завалилась в кровать.

Пустота была единственным, что я сейчас чувствовала. Моих стен просто не существовало, а душа ощущалась как поле боя. Тем не менее я ради предосторожности создала новую тонкую защиту. Никогда больше я не хотела пережить нечто подобное.

Я спрашивала себя, а сама ли я потеряла сознание. Или Люциан в какой-то момент проявил милосердие и отправил меня в забытье? Как бы то ни было… он мне поверил. По крайней мере он так сказал. Но несмотря на это, я все еще была его пленницей. Конечно, эту каюту, по сравнению с положением сижу-связанная-на-полу, можно было рассматривать как прогресс, но твердым чувством доверия тут еще далеко и не пахло.

Провалявшись так целый час, пялясь в потолок, я почувствовала, как лодка вздрогнула от магической вибрации. Я подскочила и выглянула из окна. Ничего, за исключением неба и моря. Но потом я неожиданно расслышала голоса по ту сторону двери.

– Чем я заслужила такое удовольствие, милый? Ты так сильно по мне соскучился? – произнесла женщина, чей голос я моментально узнала. Это Мирабель. Что она вообще тут делала?!

– Ты долго не приходила. – По ответу Люциана ничего нельзя было понять.

– Ах, да ты же знаешь, как это бывает. В Патрии быстро забываешь, как тут пролетает время.

Тишина, затем вздох.

– Садись! – велел ей Люциан.

Мирабель заурчала, как мартовская кошка:

– Как же мне нравится, когда ты такой властный, Люциан. – Я услышала звук ткани, трущейся о другую ткань. – Итак, зачем ты меня позвал? Хочешь отпраздновать свою завершенную миссию?

– Нечего праздновать.

Вновь тишина.

– Ты ее не прикончил? – Из ее голоса улетучился весь шарм. – Она что, здесь?

– Немидес изменил свое решение. Она нужна ему живой, – пояснил Люциан.

Я словно окаменела. Без промедления возвратились все сомнения. Так вот, значит, по какой причине он меня не убил?!

– Где твое кольцо, милый? – промурлыкала Мирабель. Сейчас она опять звучала как соблазн во плоти, но еще в ее тоне мне послышался налет подозрения.

– Ты имеешь в виду это кольцо? – уточнил Люциан. Раздался стук металла по дереву.

«Нет!» Это же невозможно… Люциан что, снова выловил кольцо из моря?!

– Почему ты его не носишь? – захныкала демоница. – Оно тебе больше не нравится? Я специально подбирала для нас эти кольца. Как символ нашей любви.

О’кей, вот теперь я была уверена. Я убью Мирабель. Получается, эта подлая змея действительно была в одной связке с Немидесом.

– Правда? А я-то уже подумал, что это кольца из малакона, – холодно проговорил Люциан.

Я улыбнулась. Он явно пригласил сюда Мирабель не ради развлечения, а чтобы допросить.

Зазвучал тонкий чистый смех.

– Не глупи. Кольца из малакона давным-давно уничтожены.

До меня опять донесся звук трущейся ткани, а после этого даже прикосновения кожи к коже.

– Ах, ну давай же, Люциан. Ведь ты бы заметил, если бы в этом банальном украшении таилась такая магия.

– Возможно, – пробормотал он.

Я не верила своим ушам. Люциан все-таки позволил обвести себя вокруг ее тонкого пальца?

– В любом случае я буду очень рада, если ты снова его наденешь. Ради меня, – с придыханием говорила праймус под звуки прогибающейся подушки на мягкой мебели. – Я была бы даже крайне благодарна.

Ну все. Я не могла больше дожидаться, пока не станет слишком поздно и Люциан вновь не даст надеть на себя это проклятое кольцо. И опять же, я точно не собиралась быть свидетелем того, как эта тварь залезает на любовь всей моей жизни. Поэтому я выбила дверь каюты и с голыми руками набросилась на Мирабель. Я за волосы сдернула ее с колен Люциана. А когда она начала, как бешеная, молотить вокруг себя руками, с радостью разбила ей нос.

– Ах ты, маленькая шлюшка! – дико взвизгнула Мирабель, а Люциан сзади обхватил руками мою талию, чтобы оттащить меня от демоницы. Я отбивалась, как могла, но его захват оставался железным. Однако к этому времени Мирабель уже исцелилась и сама накинулась на меня. Треснула ткань, ногти процарапали мою кожу, пока ее пальцы наконец не нащупали мою шею. Движимая слепой яростью, она выдавливала из меня воздух. Люциан пытался оторвать нас друг от друга. Мои пальцы наткнулись на что-то круглое. Это оказалась одна из пуль-ациамов, которые до сих пор лежали на столе. Затем все произошло одновременно. Люциану удалось нас разъединить. Мирабель спиной врезалась в стену яхты. Я потеряла равновесие, но, падая, швырнула в демонессу пулю – со всей силы.

– Хватит! – взревел Люциан, вклиниваясь между нами.

Ни одна из нас не обращала на него никакого внимания. Мирабель, потому что, тяжело дыша, осматривала кровоточащую рану, образовавшуюся от моего «выстрела». Она была неглубокой, но пуля сделана из металла для ациамов. Ну а я, потому что по той же причине держала ее в своей власти. Когда она попыталась своими длинными ногтями выковырнуть причиняющий боль металл из своего тела, я выпустила свою силу и за одну секунду заставила ее сущность вспыхнуть. Праймус заорала как резаная, когда жар начал изнутри пожирать ее кожу.

– Только шелохнись, и я покончу с твоей и без того слишком длинной жизнью с превеликим удовольствием, – прошипела я.

Люциан оторопело уставился на меня. Естественно. В конце концов он же больше не знал, что мне не нужен непосредственный контакт, чтобы убить праймуса.

– Сделай что-нибудь, мил…

И Мирабель опять вскрикнула, когда я отправила ей еще одно предупреждение.

– И если ты еще хоть раз назовешь его милым, от тебя тоже останется лишь кучка пепла!

Люциан медленно обретал контроль над собой и направил свой ациам на меня.

– Отпусти ее! – приказал он мне и добавил мысленно: «Я не хочу тебя убивать, но я это сделаю».

Я в шоке посмотрела на него. Да как он только мог занять сторону этой змеи.

«Делай, что должен», – упрямо ответила я.

Но он не шевелился – несколько очень долгих мгновений, которые вернули мне надежду.

– Убей ее, Люциан. Она опасна для всех, – шипела Мирабель, пока я снова ее не поджарила. Почему-то я никак не могла вдоволь насладиться видом этой бесстыжей демоницы в огне.

– Ари! Прекрати, – строго потребовал Люциан.

Я сделала ему одолжение, но только потому, что понимала, как, должно быть, тяжело ему было наблюдать эту картину.

– Хорошо. Я позволю ей вытащить пулю, если она поклянется, что расскажет тебе правду.

– Ты кем себя возомнила?! – фыркнула Мирабель. – Я не лгунья.

– Тогда для тебя не проблема принести такую клятву! – наседала я на нее.

Девушка-праймус нервно переводила взгляд с меня на Люциана. Она попала в безвыходное положение – в одном из самых неприятных смыслов.

– Люциан, я бы никогда тебя…

– Поклянись! – Он перебил ее спокойно, но настойчиво.

Мирабель захлопнула свой красивый ротик и нацепила на лицо обескураженное выражение. Хорошая попытка, но хлопанье ресниц в случае с Люцианом не сильно работало – и не важно, со стертой памятью или нет.

По-видимому, Мирабель и сама начала это осознавать, потому что, смирившись, вздохнула.

– Ладно! – выплюнула она. – Я клянусь здесь и сейчас говорить правду. Довольна?

– И близко нет, – пробормотала я. Но слово свое сдержала, дав ей вынуть пулю-ациам из плеча. Она пренебрежительно бросила эту штуку на пол и облегченно выдохнула. Меня все еще каждый раз озадачивало, какими же покладистыми становились почти все бессмертные перед лицом смерти…

Люциан приблизился к Мирабель, которая вдруг заметно забеспокоилась.

– Мне стерли память? – задал он вопрос.

Мирабель избегала смотреть ему в глаза, но – как и все демоны – не нарушила свою клятву и ответила:

– Да.

Одно слово. Одно коротенькое слово, но для меня оно значило все на свете. Оно стало началом лавины, которую уже невозможно будет остановить.

– Кто? – спросил Люциан. На его лице отсутствовало всяческое выражение.

– Немидес, Дариус и я, совместно с парой-тройкой ведьм, отвернувшихся от «Омеги».

И это откровение Люциан тоже воспринял безэмоционально.

– Зачем?

– Потому что твой отец слишком сильно тебя любит, чтобы потерять из-за такой, как она, – выдала Мирабель и кивнула головой в мою сторону. – Она разрушит Лигу. Она ставит мир в опасность. Она – не одна из нас. Подумай о своей клятве брахиона, Люциан. Ты обязан думать о благополучии праймусов.

О, а она хороша. Вот только я больше не позволю ей взять верх. Я поднялась и встала рядом с Люцианом с таким достоинством, на какое только способен полуголый человек в чьей-то чужой рубашке.

– Расскажи ему, почему ты вообще носишь эту оболочку? – потребовала я от нее, презрительным жестом обводя ее тело.

Взгляд, который я от нее за это заработала, предвещал мне страшнейшие из мучений. Да уж, глупо, учитывая, что она мне их и так уже обеспечила. Поэтому вся ее грозность оставалась где-то на нулевой отметке.

– Отвечай, – прошептал Люциан, не глядя на нее.

– Это был подарок для моего возлюбленного, – попыталась вывернуться она.

Только не со мной!

– Для Люциана, не так ли? Как он относился к женщине, которой принадлежало это тело? – не сдавалась я.

Мирабель сделала ядовитый вздох.

– Они в каком-то роде состояли в отношениях.

С каждым ответом Люциан все сильнее закрывался, а Мирабель сильнее бледнела. Вероятно, она не рассчитывала, что я в курсе всей истории.

– Люциан ее любил?

– Ходили такие слухи. Да.

– Ты разбила ему сердце, убив ее и заняв ее тело, верно? Как раз поэтому он вообще и стал брахионом. А теперь, когда он обо всем этом забыл, ты хотела извлечь для себя выгоду из сложившейся ситуации.

– Да.

У Люциана вырвался зловещий рык. У него в глазах уже танцевали черные всполохи. Он боролся сам с собой за самообладание и вроде бы выигрывал, потому что кинжал убрал. Вместо этого он начал чертить в воздухе светящиеся линии.

– Люциан, что ты делаешь? – с тревогой воскликнула Мирабель.

Не обратив на нее внимания, он продолжал.

– Люциан, прошу тебя, послушай меня! Я люблю…

Демоница исчезла.

Люциан ее изгнал. А это значило, что теперь она очутится где-то в районе того места, где была рождена… в страхе, что ее имя станет следующим в расстрельном списке Немидеса. Но она все еще была жива и свободна. Слишком мягкий приговор, как по мне. С другой стороны, я догадалась, что Люциан поступил так не без причины. Скорее всего она понадобится нам в дальнейшем, чтобы прижать к стенке Немидеса и Дариуса.

Взгляд Люциана до сих пор был прикован к месту, где только что стояла Мирабель. Он не подавал виду, но, конечно же, внутри он был абсолютно раздавлен. Все, во что он верил, в одно мгновение перевернулось с ног на голову. У него отобрали не только часть его памяти, его жизни. Нет, собственный отец использовал его в личных грязных целях, сделав оружием и нацелив против всего, что было дорого Люциану.

К несчастью, все это было мне слишком хорошо знакомо…

Без единого слова он пошел вверх по лестнице на палубу. Я знала, что ему потребуется время, чтобы переварить случившееся. И все же я не оставила бы его с этим один на один. Даже если он забыл нашу любовь, она никуда не делась. И я сделаю все, что в моих силах, чтобы ему это доказать. Потому я отправилась за ним наверх.

А там солнце уже поднялось над горизонтом. Краткий момент я позволила себе насладиться его теплом и силой, с которой ветер сдувал волосы с моего лица. А в следующий миг не смогла не улыбнуться, потому что надо мной развевались величественные черные паруса. Люциан всегда был рядом.

Сейчас он стоял за одним из двух штурвалов, совершая маневр, от которого вся лодка опасно накренилась вбок.

– Что ты делаешь? – спросила я.

– Мы дадим им нас догнать. – Он показал на что-то за своей спиной. Там на горизонте скользила по волнам огромная моторная яхта. Она стремительно приближалась. И хотя я не могла разглядеть, кто ею управлял, предчувствовала, что она принадлежала Белу.

Когда я снова обернулась, то уперлась взглядом прямо в зеленые глаза Люциана. В них читалось столько невысказанных вопросов, что это буквально разбивало мне сердце.

– Ты же не просто наполовину брахион, да? – тихо спросил он. – Пули-ациамы, которые еще оставались у меня внутри, просто исчезли, когда ты… разрушила свои стены. Как это возможно? Что ты такое?

– Зависит от того, кому задать этот вопрос, – криво ухмыльнулась я. – «Средство для достижения цели» в топе ответов, а еще популярна «причина развязать войну». Пара человек считает меня идеальным козлом отпущения, другие – легендой, что, правда, не моя заслуга.

Люциан задумчиво меня рассматривал.

– А какой считал тебя я?

Вот теперь я не удержалась от широченной улыбки.

– По большей части безответственной, что доводило тебя и твой инстинкт защитника до белого каления. Кроме того, упрямой, но тут уж кто бы говорил! А иногда ты называл меня наглой. Как тебе пришла в голову такая мысль, я вообще не могу себе представить.

Из-за этих слов он разразился смехом. Видеть его таким свободным – это было самое прекрасное, что я видела за очень, очень долгое время.

– «Черный лебедь», говорит «Бесконечность». «Черный лебедь», пожалуйста, подойдите ближе, – внезапно заговорил незнакомый голос, прерывающийся треском и помехами. Сообщение по радиосвязи раздалось из динамика, но исходило, несомненно, от наших преследователей. Я опять оглянулась на корабль позади нас. Он заметно сократил отрыв от нашей лодки. Сейчас я своим улучшенным зрением уже могла различить стоящих на носу Бела и Гидеона. Однако услышать, что они говорили, не получалось. По всей видимости, судно было защищено от подслушивания. Вероятно, то же самое относилось и к нам.

– Твои друзья хотят убедиться, не попадут ли они в ловушку, – произнес Люциан, не сводя глаз с моторной яхты. Он выглядел напряженным. Ничего удивительного, все-таки он сдавался в руки людям, которых еще недавно считал врагами.

– А что ты собираешься делать, когда они подплывут?

– Передам тебя твоим друзьям и последую за вами на Мальту.

– Они и твои друзья тоже… – негромко напомнила ему я. Но потом исправилась. – Ну, кроме Конрада. Того, который в тебя стрелял. Хотя он все равно долго не проживет, как только я до него доберусь. И, наверно, Брендона, но это взаимно. Анушке хотелось бы быть больше, чем просто подругой. Но тут я тебя сразу предупреждаю: я ничего не жду и не буду форсировать события, но если ты закрутишь что-нибудь с ней, я тебя поджарю. Что касается людей Бела, не могу ничего сказать, так как не знаю, была ли у вас какая-то предыстория. Но сам Бел за последний год вытащил нас из настоящей катастрофы, поэтому его я уже могла бы назвать другом… – Я запнулась и смущенно обняла себя руками. Типично для меня: от неуверенности я начала болтать без остановки и перегружала Люциана чересчур большим объемом информации.

Однако ему, казалось бы, это вовсе не мешало. Наоборот, он весело покосился на меня.

– Может, мне начать записывать?

– Имеешь в виду, на случай, если снова потеряешь память? – засмеялась я.

Уголки его губ дернулись:

– Туше.

– Но не переживай. Пока ты не предпринимаешь попыток снова меня убить, все будут вести себя нормально.

Вообще-то, я намеревалась таким образом еще больше разрядить обстановку, но выражение лица Люциана тут же помрачнело. Он вдруг посмотрел на меня со смесью грусти и вины, как будто я была животным вымирающего вида.

– Я чуть было это не сделал, – пробормотал он.

Да, чуть было… но такие размышления сейчас нас ни к чему бы не привели. Здесь могла помочь только приличная щепотка сарказма.

– Ай, ну не в первый же раз. – Я пожала плечами. – Может, это наш любимый способ знакомства.

Сработало. Люциан пару раз моргнул, прежде чем, смеясь, покачать головой.

– Похоже, у тебя есть опыт в общении со мной…

Мое сердце забилось быстрее, и я ничего не могла с ним поделать. Вот он опять, Люциан, которого я знала.

– «Черный лебедь», говорит «Бесконечность». «Черный лебедь», пожалуйста, подойдите ближе, – снова включилось радио. Потом последовала пауза, за ней раздался другой голос: – Ари, это Райан. У тебя все в порядке? Что этот засранец с тобой сделал?

Судя по голосу, он был вне себя, так что я живо вообразила себе, как он отпихнул в сторону капитана «Бесконечности» и отобрал у того прибор для связи.

Люциан смиренно вздохнул и заблокировал штурвал.

– Наверно, нам лучше объяснить этому Райану, что твой внешний вид – не моя вина. Не то они опять начнут в меня стрелять…

Проходя мимо, он указал на мою разодранную рубашку, которая лишь кое-как меня прикрывала. Царапины от ногтей Мирабель и оставшиеся от них кровяные следы картину не улучшали.

Вот черт! Разумеется, ребята что-то себе уже надумали. Я спешно побежала за Люцианом внутрь. Он уже стоял перед столом, полным мониторов и дисплеев, и держал в руке микрофон радиоустановки.

– «Бесконечность», говорит «Черный лебедь». Мы легли в дрейф и ждем вас. С Ари все хорошо. Я готов передать ее вам добровольно и без дополнительных условий.

Слова Люциана резанули мне слух. Раньше он никогда бы так запросто не «передал» меня кому-то, кого не знал.

– Ничего личного, приятель, но я в это поверю, только если она сама мне скажет, – ответил Райан на другом конце радиосвязи.

Со стоическим выражением лица Люциан сунул мне под нос микрофон и кивком головы дал понять, что я должна что-нибудь сказать.

– Райан, это Ари. Со мной все замечательно. Сейчас мы вернемся обратно на Мальту, и мне все равно, что вы будете стоять на ушах, но я остаюсь на «Черном лебеде».

Люциан до сих пор внешне сохранял хладнокровие, но в его зеленых глазах мелькнуло удивление. Радио снова щелкнуло и раздался новый голос:

– Ари, это Бел. Ты же знаешь, я не люблю портить людям праздник, но, к сожалению, вам придется перенести свой медовый месяц под парусом. Вы полетите на вертолете назад в Валлетту. Возникли проблемы в Патрии.

Мне почти не удалось насладиться шикарной яхтой класса люкс, куда нас забрал Бел. Кто-то из обслуживающего персонала сунул мне в руки спортивный костюм с логотипом «Бесконечности» и отправил нас на посадочную площадку вертолета. Не прошло и трех минут, как мы взлетели.

Свободных мест в вертолете не было. Мои друзья немного скомканно поздоровались с Люцианом. Никто не знал, как вести себя в данной ситуации. Я порадовалась, что Гидеон взял с собой на яхту только Аарона, Райана и Тоби.

«Любому из них я бы доверила свою жизнь», – сказала я Люциану, после того как мысленно представила ему каждого. Тем не менее с него не спадало напряжение – в любую секунду готов отразить атаку. Как бы мне хотелось снять с него это волнение…

Оставшуюся часть полета мы провели молча. Дело было в том, что единственный, кто точно знал причину нашего срочного вылета, с нами в вертолете не сидел. Бел, очевидно, был «вызван» и уже ушел, когда мы поднялись на «Бесконечность». Кроме того, винты производили столько шума, что общаться можно было разве что через радионаушники, которые мы все надели. Не очень заманчиво. Когда через добрых два часа на горизонте, слава богу, показался берег Мальты, я вздохнула с облегчением. Больше этого рева и тесноты я бы не вытерпела.

«Расскажи мне что-нибудь», – неожиданно попросил меня Люциан. Все это время я чувствовала на себе его взгляд, но решила дать ему немного личного пространства. Я ни в коем случае не хотела вечно выглядеть в его глазах как сохнущая по нему влюбленная девочка-подросток. Он был жив. Это было больше, чем я осмелилась бы мечтать. Остальное как-нибудь решится. Пусть терпение и не относилось к моим сильным сторонам…

Тем больше я была счастлива, что он сам начал разговор.

«Что ты хотел бы знать?» – застенчиво улыбнувшись, спросила его я. Он задумчиво посмотрел на меня, словно был не уверен, с чего начать.

«Расскажи мне, когда ты в меня влюбилась».

Вау. Теперь мне пришлось сделать несколько глубоких вздохов. Голос Люциана звучал по-деловому, но один факт, что он выбрал именно этот вопрос, был как первый солнечный лучик, показавшийся после очень длинной холодной ночи.

«Хмм… дай подумать… думаю, я тогда была пьяна».

Его улыбка ласкала мое подсознание, послав волну по всем моим органам чувств.

«Не особенно лестно…»

«Ну, ты сам виноват, – поддразнила я. – В конце концов это ты меня напоил, чтобы выудить сведения».

Люциан изумленно приподнял бровь.

«И я смог так тебя этим впечатлить?»

Вертолет начал разворачиваться. Под нами показался порт Валлетты. Почти прилетели.

«Не совсем, но ты не стал просто давить на меня, не запер где-то или запугал. Ты приложил усилия, чтобы меня успокоить. Интересовался мной, хотя это ничем не помогло тебе в поисках. И… ты не воспользовался ситуацией, даже учитывая, что… для тебя это было бы легче легкого.

После этого признания его взгляд стал таким напряженным, что я испугалась, что сболтнула что-то не то.

«Легко – это скучно, – пробормотал он наконец и выглянул в окно. – Приятно знать, что мой вкус не сильно изменился».

О’кей?! И как я должна была на это реагировать? Комментарий прозвучал так нейтрально, как заказать хлеб у булочника. И все же я не могла избавиться от ощущения, что он только что со мной флиртовал. Я была полностью сбита с толку. Больше всего мне хотелось встряхнуть его и заорать: «Тебе нравится, когда сложно? Так пожалуйста: вот она я. Сложность – мое второе имя». Но я воззвала к своему разуму. Нельзя было ожидать от него чувств, которых у него не было – потому что он вообще меня не знал…

– Народ, мы прямо над домом Бела. Вертолет не может сесть на крышу, поэтому мы будем прыгать, – заговорил Гидеон по радиосвязи. Райан толкнул тяжелую дверь с противоположной стороны. Он, Аарон и Тоби спрыгнули первыми. Следующим на очереди был Люциан.

«Хочешь, я тебе помогу?» – спросил он.

Я высунула голову из вертолета. Там было не слишком высоко. Несмотря на это, его предложение звучало слишком соблазнительным. Ничего мне не хотелось сильнее, чем утонуть в его руках, пускай и всего на короткий момент. Но не могла же я начать с фальшивого образа беспомощной дурочки.

«Да я и сама справлюсь», – ответила я, стараясь не выглядеть при этом ни воображалой, ни стервой.

Люциан пожал плечами. Еле заметная улыбка скривила уголки его губ, как если бы он догадался, почему я отклонила его предложение.

«Это был не ответ на мой вопрос», – выдал он.

Но прежде, чем я успела задуматься о смысле сказанного, он шагнул вперед и спрыгнул. Остались лишь я, очень много вопросительных знаков и мое колотящееся сердце.

Глава 14

Дела сердечные

Сначала Лиззи бросилась мне на шею, а потом нерешительно скосила глаза на Люциана.

– А, какого черта, – в итоге сказала она и обняла его тоже. – Ты навряд ли понимаешь почему и, должно быть, в принципе меня не знаешь, но я правда рада, что ты вернулся.

«Это Лиззи – сестра Гидеона и моя лучшая подруга», – прояснила я ему, широко улыбаясь. Все собрались на крыше, чтобы отметить наше возвращение, обеспечить безопасность или критически оценить – смотря с чьей точки зрения на это взглянуть.

– В «ледяных жилах» он мне больше нравился… – донесся до меня шепоток Брайана. Это замечание он адресовал Анушке, но забыл закрыться от подслушивания. – А что, если именно в этом и состоял его план? Проникнуть к нам?

Я как раз собиралась устроить выволочку своему бывшему, когда Люциан выбрал метод лобовой атаки.

– Я здесь, чтобы выяснить правду. Это значит, что я еще не знаю, займу ли я вашу сторону или есть ли смысл к вам проникать. Но даю вам слово, что заранее вас предупрежу, если до этого дойдет.

Райан громко заржал.

– Дааа… Люциан собственной персоной. – Он хлопнул растерявшегося брахиона по плечу. – Добро пожаловать обратно, старик! И не воспринимай Брендона всерьез. Он никак не может смириться, что облажался с Ари. До тебя.

«Это Брендон? – спросил он у меня, внимательней присматриваясь к кареглазому красавчику. – Он твой бывший?»

Я вздохнула.

«Угу. И вообще-то ты поклялся мне его не трогать. Хотя там была эта лазейка… собственно, как я уже говорила, вы друг друга недолюбливаете».

Брендон стрельнул в Райана едким взглядом, но спорить не отважился. Его выручила Фиона, которая со скрещенными на груди руками выросла перед Люцианом и перетянула все внимание на себя.

– Ты задолжал мне новую оболочку, брахион! – рявкнула она на него. Но попытка сровнять его с землей провалилась, потому что ее воинственная гримаса вдруг застыла. Очень медленно она побелела в точности до оттенка своего короткого сарафана и под конец неловко опустила голову.

Ого, что бы ни сказал ей Люциан, это творило чудеса. Как подвернется случай, надо будет его расспросить.

Что-то светло-блондинистое просочилось между всеми вооруженными до зубов охотниками и демонами и с разинутым ртом замерло перед Люцианом.

– Мастер Белиал хотел бы поговорить с мисс Ари и брахионом. Это вы?

В ярко-голубых глазах Пиппо было столько простодушия, что мы все прыснули. Люциан сел на корточки и протянул мальчику ладонь.

– Да, это я и есть. Рад с тобой познакомиться, маленький ведьмак. Можешь называть меня Люциан.

Пиппо чуть не лопался от гордости, хватая руку брахиона.

– Спасибо, сэр, – пискнул он и от волнения даже не заметил, что только что проигнорировал предложение Люциана. Ну, по крайней мере так было не только со мной.

– Это Пиппо, – представила я его Люциану. – Он довольно умен и – если продолжит в том же духе – точно однажды побьет рекорд Тоби как самого молодого колдуна.

От радости Пиппо залился краской.

– Мисс Ари слегка преувеличивает. Для этого я недостаточно силен. Но я много практикуюсь.

– Ай, нужно просто быть находчивым. А тут я за тебя спокойна, – веселясь, вмешалась Лиззи. – А знаешь, что? Совершенно случайно я хорошо знакома с этим роковым Тоби. Может быть, мне удастся его уговорить научить тебя паре-тройке фокусов?

«Роковой Тоби», который в это самое время держал мою подругу за руку, выдал широкую улыбку:

– Это определенно можно устроить.

Пиппо, лишившись дара речи, переводил взгляд с колдуна на Лиззи, потом на меня и на Люциана. При этом глаза у него были распахнуты так широко, что я начала серьезно опасаться, что он впадет в состояние шока.

– Как насчет того, что сейчас ты отведешь этих двоих к Белу, а потом покажешь мне, чему уже научился? – предложил Тоби.

Паренек нетерпеливо закивал.

– Конечно! Было бы классно! – он позвал нас за собой привычным жестом и рванул вперед.

Когда мы уже почти дошли до лестниц, мне еще кое-что пришло в голову.

– Подождите секунду!

Я развернулась и, печатая шаг, направилась к охотнику, который предусмотрительно держался на заднем плане. У меня руки чесались ему всыпать, но, как назло, заклятие Пентаима все еще действовало. Поэтому я ограничилась тем, что сгребла Конрада за воротник.

– Если ты еще раз навредишь кому-нибудь, кого я люблю, – прошипела я, – никакая магия в мире не сможет тебя от меня спасти!

Кажется, Конрад не воспринимал исходящую от меня угрозу, а всего лишь чувствовал свою задетую гордость.

– Я тебе жизнь спас!

В поисках поддержки он повернулся к Гидеону, но предводитель охотников не сказал ничего против.

– Ты ее слышал, – засмеялся Райан. – На твоем месте я бы не стал злить ее еще сильнее.

Я отпустила Конрада и, недовольная, прошагала обратно к Люциану. Рано или поздно Конрад еще свое получит.

По пути вниз Пиппо трещал без умолку. Он болтал про ужин, свою сестру, свой велосипед, свой комикс и картофель, который он любил только в виде картошки фри. И хоть Люциан, чтобы не обижать мальчишку, задавал ему время от времени какой-нибудь вопрос, было заметно, что он продолжал чувствовать себя не в своей тарелке. По пути он запоминал каждую мельчайшую подробность особняка Бела – как будто находился на вражеской территории и непременно должен был просчитывать оборонительные стратегии и пути отступления.

Руководствуясь интуицией, я приоткрыла небольшое окошко в своем барьере и позволила ему почувствовать мою искренность. Было практически невозможно сдерживать внутри всю мою непреодолимую тоску и любовь. Хотела бы я обнять его ими, но боялась еще больше давить на него ожиданиями, чем и так уже надавила.

Люциан ничего не сказал и как ни в чем не бывало продолжал сканировать обстановку. Но серебристое сияние у него в глазах сообщило мне, что мой ход сработал. Это и легкая улыбка у него на губах.

Подойдя к библиотеке, Пиппо постучал, приоткрыл дверь и просунул голову внутрь.

– Пришли мисс Ари и брахион, – объявил он о нашем прибытии. Из глубины помещения послышался тяжкий вздох.

– Пусть входят.

Не успел Пиппо унестись прочь, как по мурашкам на позвоночнике я поняла, что Бел был не один. Энергетическая подпись праймуса была мне отлично знакома, и я не могла не ухмыльнуться про себя. Ну разве это не идеальное время!

Рядом с Белом у стола для переговоров стоял Элиас – в полной экипировке командира гвардии. Его облегчение при виде Люциана можно было буквально пощупать руками. Он тут же устремился к брату и поразил его, обняв. Не коротко и грубо, как это принято у парней, а от всей силы братской любви.

– Мы думали, что ты мертв…

У меня зашлось сердце, когда я увидела, как хорошо Люциан воспринял эту встречу. Элиас был для него не чужой. Его он помнил. И несмотря на то, что в прошлом у них обоих бывали разногласия, казалось, что Люциан доверял своему брату.

– Бел мне все рассказал, – несчастно сказал Элиас. Мне редко доводилось видеть независимого командира таким расстроенным.

– Тогда тебе известно больше, чем мне, – ответил Люциан. Он хмуро взглянул на брата. – У тебя есть какие-то предположения, где сейчас отец?

Черты лица Элиаса окаменели. Он бросил серьезный взгляд на Бела. Даже светловолосый праймус, похоже, потерял свою невозмутимость. Тут разворачивалось что-то, что мне уже не нравилось.

– Немидес гостит в моем подземелье, – просветил нас Бел. При этом скривил такую мину, словно сам считал все происходящее неудачной шуткой.

– Он что?! – Из-за своего недолгого незапланированного плавания я явно кое-что пропустила.

– Это что-то вроде… охранного ареста, – дополнил Бел.

Люциан недоверчиво хмыкнул:

– С чего бы это моему отцу понадобилась именно твоя защита?

Причин для этого была куча. Две из них, например, прямо сейчас присутствовали в этой комнате. Тем не менее был вопрос получше: почему Бел предоставил Немидесу свою защиту?

На этот вопрос ответил Элиас.

– На Патрию напали. – Элиас опустился на стул и устало потер шею. – Это было хорошо продуманное нападение. Тристан быстро вошел и быстро ушел. Никакой шумихи.

Я ошалело уставилась на брата Люциана.

Тристан напал на Патрию?! Да ведь это было попросту невозможно. Патрия – это катакомбы. Создатель устанавливал правила. В случае со столицей мира праймусов их было даже несколько, потому что Патрией управлял Верховный Совет.

Люциан не пошевелился, но я заметила, как он заскрипел челюстями.

– С какой целью? – хрипло спросил он.

Я была не уверена, что хотела услышать ответ. Если Тристан приложил такие усилия, то его маленькая вылазка наверняка будет иметь по-настоящему ужасные последствия.

– Вы должны поклясться, что эта информация не покинет пределов этой комнаты, – потребовал Элиас, пригвоздив нас убедительным взглядом. – Верховный Совет хочет сохранить это в тайне, чтобы избежать массовой паники.

– Верховый Совет может поцеловать меня… – вспыхнула я. Одно упоминание этой шайки интриганов действовало на меня, как красная тряпка на быка. И теперь они еще смели выдвигать претензии?! – Им нужна наша помощь или нет? Поэтому ты здесь. – Я с отвращением помотала головой. – Нет, серьезно? Радовались бы, что я еще не стала причиной для массовой паники.

Мое упрямство ставило Элиаса в затруднительное положение. С одной стороны, он обязан был сохранять верность Верховному Совету, с другой же – на данный момент он сам, видимо, не особо благоволил к своему начальству.

Они с Люцианом обменялись долгими взглядами. Абсолютно точно они сейчас вели мысленный диалог.

– По всей вероятности, потребуется еще один Иуда, – сухо подытожил Бел. – Как здорово, что меня не заткнули клятвой-намордником. Таким образом, наш командир выйдет сухим из воды, а я опять главный злодей. Роль, будто специально написанная для меня. – Он так на нас посмотрел, будто ожидал аплодисментов или, как минимум, хоть какой-то реакции. Так как мы все равно молчали, он закатил глаза и сбросил бомбу.

– Сердца брахионов украдены.

О. Боже. Мой.

В рейтинге самых катастрофичных и апокалиптичных плохих новостей с этого дня появился новый безоговорочный лидер. То есть безумный гибрид-ведьмак теперь заполучил власть над опаснейшими воинами демонического мира.

– Брахионы лучше умрут, чем последуют за Тристаном Варгой. Они приносили клятву, – пробормотал Люциан, который был в неменьшем ужасе, чем мой собственный.

И тут на меня снизошло озарение. Люциан прав. Они бы никогда не пошли за Тристаном, но они пойдут за Марой. Долгом брахионов было охранять благополучие праймусов, а не быть верными Верховному Совету. Так же и Танатос когда-то аргументировал свое нарушение клятвы…

Я бросила на Бела жуткий взгляд. А действительно ли Элиас знал полную правду?

– Не играет никакой роли, пойдут они за ним или нет. Без брахионов Лига так или иначе развалится, – проговорил командир гвардии. – Что делает тебя и Ари самыми ценными фигурами на шахматной доске. Вы двое – единственные брахионы, чьих сердец не было в склепе. Только вы можете обеспечить мир.

– Так вот, значит, почему отец уполз, как трус. Он боится революции, – прорычал Люциан.

– О’кей, хватит, – воскликнула я. Я раз и навсегда устала от этих утаиваний. – Расскажи им, Бел! Им, Совету, каждому, кто захочет знать. Расскажи им про Мару. Или это сделаю я.

Бел состроил многострадальную мину, но казался отчасти изумленным.

– Да я не против. Но я расскажу ее только один раз.

– И что это означает? – раздраженно напустилась на него я.

Праймус-блондин обошел меня и вытащил из кармана рубашки золотую монету. Она выглядела в точности как амулет, который я носила на шее, только знак на ней принадлежал не Люциану.

– А это, моя дорогая, – произнес он, пока печать растворялась в воздухе, – означает, что я закажу нам такси.

Черный свет залил библиотеку и сплелся в беззвучный взрыв. Мне пришлось несколько раз моргнуть. Затем я увидела худенького юношу с бритой головой и в золотисто-желтой сатиновой мантии. От его силы затрещал воздух.

– Рамадон, – пораженно поздоровался с хронистом Элиас. Он был так же сбит с толку, как и Люциан. Оба брата склонились в поклоне перед старейшиной. Бел повел себя менее формально и поприветствовал Рамадона, сложив пальцы в знак мира, после чего достал из шкафа бутылку бурбона и наполнил свою флягу.

– Ну, а что?! Такие эпические разоблачения среди демонов могут длиться вечно, – оправдывался он, хотя никто не спрашивал.

Рамадон его не останавливал. Он в целом, похоже, не сильно нами интересовался. Молча он подбросил переливающийся кристалл в воздух, где тот моментально разлетелся на тысячи частиц. Крошечные осколки образовали мерцающий туман. Такое мне уже случалось видеть. Это был портал-призма.

– Идите за мной, – проговорил он своим чистым, словно колокольчик, голосом и шагнул ближе к туману призмы.

Я пребывала в таком шоке от внезапного появления хрониста, что до сих пор просто на него пялилась. Как он мог просто заявиться вновь и делать вид, что ничего не произошло?! Я часами рыдала под дверью крипты, умоляла его меня выслушать…

– Куда? – прохладно осведомилась я, ни на миллиметр не двигаясь с места.

Рамадон повернулся ко мне с ничего не выражающим лицом.

– К Верховному Совету. В Патрию, – как будто бы ответ был очевиден, а вопрос – излишен.

Я гневно сложила руки перед грудью.

– Забудь!

Никакая сила на Земле и уж точно не взбалмошный хронист не заставили бы меня пройти через этот портал. Я была сыта по горло. Когда я в них нуждалась, ни одного не было рядом, а теперь, когда им что-то было нужно от меня, я должна была послушно подчиниться?! Нет уж, спасибо!

Рамадон смотрел на меня, не моргая. Затем наклонил голову в сторону. Без понятия, выражало ли это удивление или неодобрение. Мне было наплевать.

– Я понимаю, что ты обижена, Ари! – вклинился Элиас. – Но сейчас не самое подходящее время. Лига в опасности! Мы должны держаться вместе!

– Все это дерьмо Верховный Совет натворил в одиночку! – парировала я. – Несмотря уже на то, что они хотели меня убить, взять в плен, вырезать мне сердце, следить за мной, между делом снова убить, а напоследок отняли у Люциана воспоминания, разрушили нашу связь, а потом – ничего не меняется – еще раз попытались меня убить. Я ни за что и шага не сделаю в сторону Патрии! А если твой брат решит пойти за тобой, я лучше заранее его вырублю, чем еще раз отпущу в это проклятое змеиное гнездо!

Сам Люциан еще никак не высказался по этому поводу. И даже мою угрозу он воспринял абсолютно бесстрастно. Но я хорошо его знала. Это было затишье перед бурей.

Длинными пальцами Рамадон отодвинул командира в сторону и впился в меня своими древними глазами.

– Как тебе в голову пришли такие упреки, Ариана? У праймуса невозможно отнять воспоминания…

– С тобой я не разговариваю, Рамадон, – перебила его я. Я была в курсе, что сцепиться с хронистом – не лучшая идея, но иначе просто не могла. – Почему я вообще должна что-то объяснять тебе? Ты ведь тоже не счел необходимым мне помочь.

Рамадон наклонил голову – один раз и довольно отрывисто.

– Мой нейтралитет на Тихом омуте был поставлен под сомнение. Вместо меня предпочтение отдали Тимеону и поступили верно. Поэтому я отошел в сторону. Хронист не должен ставить кого-либо выше…

– Ты сунул голову в песок! – заорала я на него. Ледяное покалывание пронеслось у меня по спине. Глаза Рамадона стали бездонно черными, когда он продемонстрировал свое могущество.

– Исцеление твоей души – вряд ли моя обязанность как…

Я схватила его за плечи:

– Как долго ты еще будешь прикрываться отговорками, пока творится несправедливость? – Остальные праймусы задержали дыхание. Я зашла слишком далеко. Я это понимала. Но что такого невероятного мог сотворить Рамадон? Порвать меня на кусочки?! – Хочешь знать, почему я с тобой не пойду?! – резко спросила я. – Пожалуйста! Прочти мои мысли!

Рамадон поклялся мне держаться подальше от моих мыслей, пока я сама не предложу ему это сделать. На самом деле я никогда бы не подумала, что до этого когда-нибудь дойдет. Н-да, иногда мы ошибаемся. Хронист не заставил просить себя дважды. Его энергия ворвалась в мое подсознание порывом урагана. Он был зол, а потому далек от осторожности. Мара, Немидес, Танатос, Кинтана… Постепенно краска отливала от его молодого лица. Его ужас был таким неподдельным, что из-за него он выглядел практически как человек.

– Ну, вот и закончились эпические разоблачения, – проворчал Бел. Он сделал глоток из фляжки. – По крайней мере это сэкономит мне кучу времени.

Рамадон вынырнул из моего разума. И в библиотеке воцарилось молчание. Никто не двигался. Через какой-то промежуток времени ситуация стала относительно неловкой, и я начала подозревать, что праймусы прямо сейчас спорили между собой телепатически. Ну и ладно. Мне в любом случае надоело раз за разом пережевывать одну и ту же тему.

Внезапно Рамадон куда-то пошел. Золотисто-желтая ткань шуршала, развеваясь за ним, пока он не остановился перед Люцианом, подняв на него взгляд.

– Я не могу вернуть тебе твои воспоминания, но могу разделить с тобой свои, – предложил он. – То, что мы пережили вместе, ты переживешь еще раз, смотря на это моими глазами. Если пожелаешь.

След надежды промелькнул на лице у Люциана. Кивком головы он дал понять, что согласен.

– Это будет больно, – предостерег хронист.

Люциан хмуро посмотрел на него:

– Сделай это.

Элегантным движением Рамадон коснулся лба брахиона. Люциан вздрогнул всем телом. Все мускулы напряглись, а губы, обычно полные, сжались в тонкую линию. Все это продлилось каких-то пару мгновений, но, на мой взгляд, и этого было чересчур много. Когда Рамадон разорвал контакт, Люциан застыл в том же положении, что и был, тяжело дыша. Он выглядел растерянным, задетым, разозленным. Я и представить себе не могла, что именно происходило сейчас внутри его. Неожиданно он развернулся и без слов покинул библиотеку. Я хотела пойти за ним, но Бел меня удержал.

«Дай ему пару минут».

Он был прав, и даже несмотря на то, что мне это далось тяжело, я позволила ему уйти.

– Я проинформирую Совет о том, что только что узнал. Немидес, Дариус и Мирабель получат свое наказание.

Я сдержалась, чтобы не ляпнуть язвительный комментарий. А кто будет их судить? Другие члены Совета?

– Я все равно не пойду с тобой в Патрию. Каждый час, потраченный там на дискуссии, здесь будет равен целому дню, когда мы можем пытаться остановить Тристана.

Сообщать об этом Рамадону было необязательно. Он и так уже это знал. Его пронзительный взгляд задержался на мне.

– Я посоветую Лиге поддержать вас всеми доступными средствами.

Глава 15

Пережитое

Я нигде не могла найти Люциана. Слабый аромат его летнего шторма висел в воздухе. Что значило, как минимум, что он не сбежал. Но где бы ни был, он определенно хотел побыть один. Поэтому я решила пока сделать пару других вещей. На самом верху моего списка дел стояло посещение кухни. Я уже целую вечность ничего не ела, и урчание у меня в животе потихоньку переросло в вялую тошноту. С двумя импровизированными сэндвичами я перешла к пункту под номером два: Гидеону. Ему стоило знать о сердцах брахионов. Тристан, вооруженный личной армией брахионов, становился не просто политической угрозой, что бы там ни обсуждали в данный момент Рамадон, Элиас и Бел с остатками Верховного Совета в Патрии.

После того, как Гидеон был введен в курс недавних событий, я перепоручила охотника его плохому настроению и планированию необходимых телефонных звонков. Следом я отыскала Джимми, которого подкупила одним из сэндвичей, чтобы он скопировал мне на флешку видеожурналы Танатоса и файлы «Омеги», которые он успел расшифровать.

Потом я прочесала дом в поисках Лиззи. У меня для нее было задание. Подруга обрадовалась ему, как ребенок.

– Лапуля, это же как раз по моей части! – воскликнула она и убежала.

Восхитительно. Итак, осталось только одно. У Оскара я выяснила, какую комнату выделили Люциану. Туда я положила флешку, сопроводив короткой запиской. Я обещала ему, что он получит доказательства ритуала «Леты». И я свое обещание сдержала.

Уже собравшись уходить, я услышала негромкий всплеск. Планировка в комнате Люциана была похожа на мою. Сама комната располагалась в противоположной части особняка. И у брахиона тоже была маленькая терраса, с которой можно было попасть на крышу. Звук исходил как раз оттуда. В бассейне плавал надувной круг в форме единорога. А внутри его плескалась бледная фигура в солнечных очках и с зеленым смузи.

– О, разве это не моя золотистая плюшечка с корицей!

У меня отвисла челюсть.

– Викториус?!

– Во всем своем немалом великолепии! – Он слез с круга-единорога и подплыл к краю бассейна, куда поставил свой стакан с зонтиком. – Знал бы, что тебя тут балуют такой роскошью, пришел бы сюда с самого начала.

– Ты что тут делаешь?!

Викториус сдвинул темные очки на макушку и, глядя снизу вверх, улыбнулся мне от уха до уха.

– Милашка Гидеон вызвал меня сюда, после того как появилась эта крайне неудачная фотография со мной и твоей дорогой мамой в «Корице», – объяснил он, потягивая свой смузи через закрученную петлей трубочку.

Насторожившись, я прищурилась.

– Викториус, где моя мама?

– Третий этаж, в конце коридора по левой стороне.

– Она здесь?! – застонала я в ужасе.

– Естественно! Я же тебе говорил, что я ее не брошу.

О чем только думал Гидеон?! Тут было самое неподходящее место для моей мамы. Да, здесь она будет в безопасности, но тут было полным-полно праймусов, ведьм и магии. Все то, от чего давление у мамы взлетит так, что его даже измерить будет невозможно. И как, черт возьми, они провели ее через портал?!

– Она… в сознании? – недоверчиво уточнила я.

– Ты меня за монстра принимаешь? – Викториус скорчил обиженную мину. – Само собой, она в сознании. И была бы сейчас со мной наверху, если бы могла осилить лестницы со своей загипсованной ногой.

– Загипсованной ногой?!

– Ну да, это был единственно возможный вариант предотвратить, чтобы она не разгуливала по дому и не вмешивалась в демонические штучки.

– Вы сломали ей ногу? – Голос у меня дрогнул, настолько я была ошарашена.

– Нет, конечно, моя маленькая подозрительная колибри! – фыркнул Викториус и поплыл к лесенке из бассейна. – Она только думает, что она сломана.

Полностью измученная, я плюхнулась на один из шезлонгов, которые так и звали расслабиться в них под яркими белыми зонтиками от солнца. Вот только расслабление сейчас было из области невозможного.

Я массировала виски, когда Викториус присел на шезлонг напротив меня. Он натянул ядовито-желтую рубашку, которую, по-моему, следовало застегнуть еще хотя бы на две пуговицы. Он внимательно за мной наблюдал, но вопросов не задавал. А это могло означать лишь то, что за последние дни он и сам кое-что выяснил. Ничего странного, в конце концов цветастый павлин был мастером по части добывания информации.

– О чем тебе уже известно? – выдохнула я. Держать его подальше от этого дела было бессмысленной затеей. И если уж он был тут, то я могла бы извлечь выгоду из его навыков.

Викториус ответил быстро и не моргнув глазом:

– Люциан жив и хотел тебя убить. Еще я знаю, что теперь он здесь. Кроме того, имя Тристана проскакивало в некоторых разговорах на удивление часто, поэтому я пришел к выводу, что твой почти-сводный брат вновь всплыл на поверхность.

Все верно, разве что до этого никто так не называл Тристана. Эта идея настолько меня обескуражила, что Викториусу пришлось прочистить горло, чтобы вырвать меня из задумчивости. Поскольку у меня не было ни желания, ни сил ходить вокруг да около, я просто рассказала ему все о моем почти-сводном брате, Маре и файлах «Омеги».

Викториус сосредоточенно выслушал меня, и мне снова стало ясно, какой острый и живой ум притаился за таким причудливым фасадом.

Когда я договорила, Викториус потянулся за своим смузи.

– Ах, мой цыпленочек. Могло быть и хуже, – сказал он, втянув остатки зеленой мякоти через трубочку.

– Как насчет того, что Тристан теперь командует армией брахионов? – сухо осведомилась я.

Громкий хлюпающий звук прекратился, Викториус наморщил лоб.

– Это действительно хуже, – подтвердил он. Однако не впал ни в потрясение, ни в отчаяние. Казалось, что для Викториуса это было чем-то сродни стратегической головоломке – вызов, анализировать который едва ли не доставляло ему удовольствие. Мозг за его круглыми коровьими глазами крутил шестеренки, а я была заинтригована, что же из этого выйдет.

– И что ты посоветуешь? – спросила я.

Он задумчиво поскреб чисто выбритый подбородок.

– Тристан – очень смышленый мальчик. Сейчас он уже опережает вас на три шага.

Шикарно!

– Это я уже заметила.

– Сарказм не идет к твоему цвету лица, мой колкий пальмовый листочек, – укоризненно прокомментировал он, прежде чем встать и начать, как лектор, расхаживать перед моим шезлонгом туда-обратно.

– Попробуй думать, как он. Зачем Тристан захватил контроль над брахионами?

– Чтобы уничтожить Лигу? Чтобы презентовать своей странной королеве войско?

– Навряд ли. Мара еще не пробудилась. К чему ему именно сейчас ворошить осиное гнездо, если еще не все подготовлено?

Вау, а мой чудной педагог был прав.

– Брахионы ему нужны, чтобы вынудить Немидеса сломать свою печать, – пробормотала я. Почему я сама до этого не додумалась? Потому-то отец Люциана и спрятался добровольно в темницу Бела.

– Совершенно верно. Тристан собирается угрожать смертью ему или его семье, или Совету, или всей Лиге. Может быть, еще он планирует обменять сердца. Кто знает…

Мои брови решительно сошлись над переносицей.

– Я обязана этому помешать.

– Да нет же, крольчоночек! – закричал Викториус и снова сел. – Если хочешь победить кого-то вроде Тристана, недостаточно объявить на него охоту. Надо обскакать его и отрезать ему путь.

– Что ты имеешь в виду?

Он подтянул ноги на шезлонг и с наслаждением вытянулся.

– Вы должны позаботиться о последней печати.

– Печати Танатоса? – изумленно переспросила я. – С этим мы ничего не сможем поделать. «Омега» сохранила достаточно его крови, чтобы сломать его печать.

– Идеально. – Викториус опустил очки от солнца обратно на нос. – Тристан не будет переживать о том, что считает стопроцентно решенным вопросом.

Я почувствовала, как волнение накрыло меня с головой.

– Если мы избавимся от крови Танатоса, то он больше не сможет открыть последнюю печать.

– Не за что, мой сладкий мыльный пузырик.

– Жаль только, что мы не знаем, где штаб «Омеги».

– Ты что-нибудь придумаешь. Только помни вот о чем: Тристан тебя знает, поэтому ты должна оставаться непредсказуемой. – Он причмокнул, поудобнее устраиваясь на мягком лежаке. – А теперь позволь мне насладиться моей маленькой сиестой. Если после этого я не буду как огурчик, твоя мама опять разделает меня в скат [12], как рождественского гуся.

Плавно махнув рукой, он объявил разговор закрытым и прогнал меня.

Следующие несколько часов я была занята тем, что с отсутствующим видом пялилась в голубое небо и свой блокнот. Быстро приняв душ, я уселась у себя на балконе и выписала все, что мне было известно об «Омеге» и ее штабе.

Набралось целых пять строк. Так называемое Святилище было мифом. Пока бы мы его нашли, Тристан уже по третьему разу выполнил бы ритуал пробуждения.

Когда солнце наконец зависло низко над горизонтом, мои мысли вернулись к Люциану. Мой нос постоянно ощущал его запах – то слабее, то сильнее. Мне приходилось брать себя в руки, чтобы тут же не вскакивать и не бегать за ним по пятам, как собачонка.

Как мне сделать так, чтобы у Люциана снова возникли ко мне чувства? Я и в первый-то раз не понимала, почему он влюбился именно в меня. Не говоря уже о том, что я не была специалистом во всех этих заигрываниях и ритуалах ухаживания. Вздохнув, я переключилась обратно на проблему со Святилищем «Омеги». Даже ее решение представлялось мне проще.

В какой-то момент небосвод окрасился в огненные оранжевые оттенки, а мой желудок снова напомнил о своем существовании. Я смиренно бросила блокнот на балконный столик и потопала в комнату. В эту секунду в мою дверь постучали. Открыв, я уперлась взглядом прямо в зеленые глаза, о которых так часто думала за последние несколько часов.

Люциан прислонился к дверному косяку и продемонстрировал мне коробку с пиццей, от которой исходил вкусный запах. Комбинация, от которой у меня потекли слюнки.

– Голодная? – спросил он с осторожной улыбкой. – Я подумал, что, возможно, так у меня получится уговорить тебя ответить на парочку моих вопросов.

Я вцепилась неожиданно вспотевшими пальцами в края своей майки.

– На это тебе не придется меня уговаривать, – пискнула я и сразу же прокляла себя за такой туповатый ответ. Если я продолжу в том же духе, то просто заставлю Люциана сбежать из дома.

Однако, судя по всему, его было не так легко напугать.

– Да, – ухмыльнулся Люциан. – Но пока я цепляюсь за эту коробку, ситуация выглядит чуть менее странной, чем она есть на самом деле.

У меня потеплело на душе. Он как-то всегда знал, как сказать правильные слова, чтобы я почувствовала себя лучше и свободней. Если бы я и без того уже полностью не принадлежала ему, то заново отдала бы ему свое сердце.

Твердо намереваясь прекратить болтать глупости, я решила ограничиться лишь короткими словами.

– Терраса? – пригласила я его, кивнув головой.

Он оттолкнулся от двери и с озорной улыбкой сказал мне идти первой. Выйдя на балкон, я предложила Люциану кресло. Но он выбрал себе место на диване – непосредственно рядом с примятыми подушками, которые четко указывали, что я только что там сидела. Нервничая еще сильнее, чем прежде, я выиграла себе еще немного времени, пока ходила внутрь за еще одной бутылкой воды и двумя стаканами.

Дав себе ментальную оплеуху и несколько раз вдохнув и выдохнув, я наконец отважилась вернуться на террасу.

– Ты нашел флешку? – поинтересовалась я, опускаясь на диван рядом с ним.

Люциан кивнул.

– Пиппо настоял и одолжил мне свой ноутбук, чтобы я мог просмотреть файлы.

Блин! Как я об этом не подумала. Конечно, он был праймусом, но считывать данные с карт памяти не умели даже они.

– Ты мог бы взять и мой, – промямлила я. Прощай, моя недолгосрочная независимость. – Но я не знала, где ты.

Люциан еще раз кивнул и потом признался:

– Я вывел на разговор своего отца.

– О. – Собственно, это объясняло, почему я не смогла его найти. Но не объясняло, почему сейчас он так расслабленно сидел здесь. – Он сознался?

Люциан открыл картонную коробку и начал отделять нарезанные куски пиццы друг от друга.

– Да, – просто сказал он. – И он оправдывает свой поступок тем, что ты встала между мной и Лигой.

Я помрачнела. Понятно, что от Немидеса и следовало ожидать чего-то в этом духе. Тем не менее я бы сейчас с удовольствием сама нанесла визит главе Совета. Он ведь сидел у нас на охранном аресте, зависел от нашей помощи и все равно не прекращал лгать.

– Ты отвернулся от Лиги задолго до того, как познакомился со мной, – твердо сказала я. Люциан весело покосился на меня и облизал пальцы.

– Тебе не нужно оправдываться.

Теперь я растерялась. О’кей, я все это время была растеряна, но сейчас особенно.

– Нет? – переспросила я.

– Нет, Ари. – Он протянул мне салфетку и показал на открытую коробку. – Я уже и так вылил на тебя достаточно недоверия.

– А я и не заметила, – проворчала я и подхватила кусок пиццы. Люциан ответил на мой сарказм широкой улыбкой, наблюдая, как я вонзила зубы в свою добычу. Вкус был божественный. Сам Люциан не ел. Вместо этого он погрузился в раздумья.

– Эти чувства, которые ты ко мне испытываешь… – Создавалось впечатление, как будто он не мог подобрать слов. Опустил взгляд на свои руки и рассеянно покачал головой. Мне почему-то стало его жалко. Я понимала, как это должно было его пугать. Даже без накопившихся чувств моя душа была достаточно сильна, чтобы расплавить металл ациамов. А уж после всего того времени, когда я подавляла свою боль, мои эмоции, наверное, обрушились на него с напором товарного поезда.

– Я больше не смогла их контролировать, – прошептала я. – Прости.

Он беззвучно засмеялся.

«Не извиняйся».

Я чуть не прослушала его голос, настолько слабо он прозвучал у меня в голове. А быть может, я его себе нафантазировала.

Люциан сел на диване в более удобную позу. Теперь он сидел лицом ко мне, но смотрел мимо меня, на горизонт.

– Много столетий назад мы с Танатосом получили задание убить одну женщину-праймуса, которая стала предательницей. Лишь позднее я узнал, что она была связана. Ее партнер… – Он прервался и закрыл глаза. – Я пережил и причинил так много видов боли, но никогда прежде и никогда после я не встречал никого, кто страдал бы сильнее, чем он, – тихо проговорил он. – Разорванная связь праймусов разбивает не только сердце, но и разум, и волю.

Это я прекрасно знала. Не только потому, что я сама перенесла эту боль, но и потому, что досконально изучила все свидетельства по этой теме в Хрониках.

– Что с ним стало? – спросила я.

Люциан устало убрал волосы со лба.

– Он намеренно нарушил Канон, чтобы Совет приговорил к смерти и его. Танатос его развеял.

Я выронила свой кусок. Так вот что со мной стало бы, если бы Люциан по-настоящему погиб?

– Ари, я вообразить себе не могу, что тебе пришлось пережить. – У него между бровей образовалась угрюмая складочка. – Возможно, относительно одного лишь этого пункта я даже немного рад, что потерял память. Не думаю, что смог бы еще контролировать свою злость, если бы я…

Его голос оборвался, но я поняла, что он хотел сказать.

– …если бы ты до сих пор меня любил?

На его лице промелькнуло виноватое выражение. Своей историей он явно загнал себя в тупик, в котором чувствовал себя очень и очень неуютно.

– Все нормально. – Я не обратила внимания на острый укол в сердце и постаралась, чтобы в моем голосе звучало понимание. – Я же не могу ждать, что у тебя вдруг появятся ко мне чувства только оттого, что кто-то рассказал тебе, будто когда-то мы были связаны.

Но мы оба отлично понимали сложившуюся ситуацию. Я хотела от Люциана того, чего он не мог мне дать – как бы сильно ни старался. Нельзя заставить кого-то любить.

– Кхм… ты говорил, что у тебя были ко мне вопросы, – сменила я тему. – Так что ты хотел узнать?

Люциан благодарно мне улыбнулся и в конце концов тоже взял себе кусок пиццы.

– Все? – попросил он.

– Эмм, ладно…

Похоже, этот вечер будет долгим. Для подкрепления я откусила большой кусок пиццы и приступила – поначалу немного сбивчиво – к рассказу. Чтобы сохранить логику, я начала с нашей первой встречи, его нападения у Ворот Тимеона и погони на «Мини-Купере». Чем дальше, тем увереннее я становилась, и детали из меня так и сыпались: моя первая печать, наша поездка на «Мустанге», Викториус, убежище, его мастерство в приготовлении джин-тоника.

– Я отвлек тебя ведьмами и вампирами? – уточнил он с ухмылкой и убрал в сторону пустую коробку из-под пиццы.

– Ага. И своим интересом к проступкам моего бывшего.

Потом я дошла до «Гоморры» и того, как мы дрались с Дюбуа. Рассказывая о своих снах, я покраснела, описывая наш первый поцелуй. Слава богу, уже давно опустились сумерки, так что мое ставшее алым от смущения лицо не так бросалось в глаза.

Легким движением руки Люциан зажег свечи, которые стояли в большом стеклянном сосуде на столе. Теплый свет заплясал в глазах праймуса. Все до единой линии его лица были идеальны – решительные, мужественные, темпераментные, нежные…

Мы встретились взглядами, и я быстро отвернулась. Чтобы прикрыть свое неловкое поведение, я торопливо вернулась к дальнейшему рассказу: о Джироне и тренировках с Люцианом, о заклятии Тааджи, сотворенном Силин, и нашем первом свидании.

– О’кей, я могу понять ярмарку, катание на коньках и французский ресторан. Но в чем фишка с этим белым пони? – недоумевая, спросил Люциан.

– Эмм, да… – заикалась я. – Сейчас это не так важно.

Я проигнорировала его изумление и продолжила говорить про наш визит к Белу в Луизиану и сделке с ним. Рассказывая о нашей первой совместной ночи в Ирландии, я изо всех сил старалась сохранять деловой тон и не сводила взгляда с пламени свечей. Придерживаясь такой тактики, я весьма неплохо продержалась во время критической части и приступила к миссии в Амстердаме, которая завершилась ставшим человеком Танатосом в подвалах Плеяды.

– Ты лишила Танатоса его бессмертия?!

– Звучит довольно неправдоподобно, да? – Я придвинула к себе несколько подушек и подтянула ноги под себя. – Однако, оглядываясь назад, я бы с радостью от этого воздержалась.

Это вывело нас прямиком к моим приступам, появлениям Тристана, черным ациамам и их катастрофическому воздействию на Люциана. Естественно, нельзя было забывать также про попытки вмешательства моей матери, клятву, которую из-за мистера Росси пришлось принести Люциану, и о вызове на суд Верховного Совета и помощи Бела с иллюзией.

– Как прошел мой допрос в Критерионе, ты уже видел в воспоминаниях Рамадона, – сказала я, пока Люциан доливал воду мне в стакан. – Закончилось все тем, что твой отец пригласил меня побеседовать с глазу на глаз. – Я выложила ему, как Немидес шантажировал меня его сердцем и как мы отдалились друг от друга. Рассказала про наши ссоры, про Элиаса, Брендона и Анушку, про то, как он бросил меня в беде, а я закрыла ему доступ в мои сны, про похищение Лиззи, про Прагу и поцелуй в ведьминском огне.

Люциан прищелкнул языком, как будто для него только что замкнулся круг.

– Об этом мне Рамадон тоже рассказал, – негромко произнес он.

Верно, ведь хронист в тот раз наблюдал за нами сквозь портал-призму. Хорошо, что Люциан знал часть истории. Благодаря этому у него сложилось и другое впечатление. Потому что мне было относительно легко прагматично облекать события в слова, но не описывать чувства, которые были между нами.

– На сегодня закончим? – неожиданно спросил меня Люциан. Только сейчас я обнаружила, что, углубившись в свои мысли, смотрела на огни города. Сколько вообще времени? Я видела, как луна взошла и села. Горло у меня пересохло от долгого разговора, а веки отяжелели.

– Для тебя это чересчур? – встревоженно посмотрела я на Люциана. Мне ни в коем случае не хотелось, чтобы он сейчас ушел. Но мое собственное тело меня предало, заставив широко зевнуть.

Люциан улыбнулся.

– Для меня нет…

Но я действительно не устала. Только заметила, что впервые за полгода расслабилась.

– Не смотри на меня с таким сочувствием, – упрямо потребовала я. – Я могла бы продолжать так всю ночь.

Улыбка Люциана превратилась в широкую ухмылку. Сомнение было отчетливо написано у него на лице, но, казалось бы, одновременно с тем его забавляла моя решительность.

– Тогда нас уже двое, – прошептал он бархатным голосом. Его взгляд стал таким настойчивым, что у меня по спине пробежали мурашки.

– Ты же понимаешь, что это бесполезно, да? – Я неловко вцепилась в подушку, пока Люциан сделал невинное лицо.

– Что именно?

– Ну, вот это… – Неопределенным жестом я постаралась охватить его, его выражение лица, тон его голоса и всю ситуацию в целом.

Глаза Люциана довольно сверкнули, взгляд переместился на мои губы.

– Извини, я отвлекся.

– Видишь, вот опять! – нервно вскинулась я. Он точно знал, что делал, и не собирался спускать меня с крючка. Так нечестно! – Ты флиртуешь со мной! Намеренно!

От его теплой улыбки бабочки у меня в животе чаще замахали крыльями.

– А разве не было бы хуже, если бы я делал это случайно?

– Зависит от твоих намерений, – вызывающе ответила я. В данный момент он играл моими чувствами. В конце концов ему было известно, как много я к нему испытывала. Или он меня проверял?

– Мои намерения понравятся тебе еще меньше, чем попытки флирта, – заметил он, но затем оторвал от меня свой горящий взгляд.

– Итак, на чем мы остановились? – спросил он. – Точно, ты рассказала, как поцеловала меня в ведьминском огне.

Я кинула на него злющий взгляд, который он умышленно проигнорировал. Мне не оставалось ничего иного, кроме как остудить искры между нами непривлекательными фактами.

А что в этом могло быть лучше, чем продолжение урока истории: моя привязка к жизни Танатоса, неудавшийся опыт с пытками, сорванная казнь и мой побег из лицея.

– Из-за Танатоса и магии остановки времени ты так ослаб, что нуждался в моей помощи. Поэтому я пришла к тебе во сне.

– И моя сила снова восстановилась? – уточнил он. – Как на «Черном лебеде»?

Я кивнула… и помедлила. Это было не все, что произошло в том сне. Люциан смотрел на меня так выразительно, как будто бы ему было ясно, каким образом я пополнила его запасы силы. Он явно хотел что-то спросить, но стук в дверь спас меня от его любопытства.

На террасу вошел Оскар. В руках у него был поднос с чем-то, что пахло подозрительно похоже на кофе. Хотя я понятия не имела, почему Оскар еще не спал и откуда он узнал, что нам нужен кофе, я была благодарна ему за короткую передышку и кофеин. Пока дворецкий умело сервировал стол и забирал пустую упаковку из-под пиццы, Люциан ни на секунду не спускал глаз с меня и моих ярко-красных щек.

– Желаете ли чего-нибудь еще, мистер Анку? – тихим голосом осведомился Оскар.

– Нет, все замечательно. Благодарю, Оскар.

Я недоуменно нахмурила лоб. Люциан заказал кофе? Здесь что, имелась сверхъестественная горячая линия между праймусами и дворецкими, о которой я не подозревала?!

После того как Оскар ушел, я набросилась на свою чашку и быстрее продолжила рассказ, прежде чем Люциан успел возвратиться к старой теме. Я говорила о Париже, Сибири и возрождении Танатоса в качестве праймуса. О моей дуэли на Тихом омуте Люциан и сам уже знал, так что я перескочила эту часть и перешла к моему превращению в полубрахиона и к тому, как я передала ему его сердце, а он собирался его спрятать.

– Ты ушел, а затем… твой знак пропал, – закончила я.

Между нами повисла тишина. Но это не была неприятная тишина, а скорее новый вид привязанности. Начало…

– И как ты так долго это выносила?

На самом деле вопрос был адресован не мне. Люциан просто высказал его в ночное небо. Но я все равно ответила.

– Я не выносила, я похоронила свои чувства, – тихо призналась я. Сейчас мне стало за это стыдно. Потому что я была слишком слабой, слишком беспомощной… потому что под конец даже приняла предложение Тристана… – Я сбегала от боли. Охотилась… убивала.

Люциан глубоко вздохнул. Этот звук напоминал мягкий упрек.

– Я же тебе уже говорил, ты не должна оправдываться. – Он заглянул мне прямо в глаза. – Если бы кто-то убил мою пару, наверное, я бы весь мир разнес на кусочки.

Мое лицо омрачилось тенью. Я была его парой. Тем не менее его фраза прозвучала так гипотетически, что меня это задело.

Все это было чистым безумием. В какой-то миг Люциан словно вновь становился прежним, а в следующий – выдавал что-то, что раньше никогда не сорвалось бы с его губ.

– Что это? – внезапно спросил он и взял со стола мой блокнот.

– Викториус предложил уничтожить запасы крови Танатоса, которые есть у «Омеги», чтобы Тристан не смог сломать последнюю печать.

Я следила за тем, как он пробегал глазами написанное мной. Его лицо принимало серьезное, деловое, независимое выражение. Как и в прошлом, он излучал силу, на которую мне больше всего хотелось опереться…

Боже мой! Я ощущала себя как на изломанных американских горках. Напряжение, перенапряжение, расслабление. Дрожь, зашкаливающий пульс, бабочки в животе. Из страха потерять его я хотела его удержать. Из страха, что он опять разобьет мне сердце, я хотела держать его на расстоянии.

– С чего ты взяла, что у «Омеги» еще есть запасы? – полюбопытствовал он.

– Тристан давал мне немного крови Танатоса, чтобы я смогла призвать Немидеса.

Люциан, впечатлившись, вскинул брови.

– Это объясняет, почему отец натравил меня на тебя. – То, что маленькой полукровке вроде меня удалось повергнуть в подобный страх могущественного главу Совета, откровенно ему нравилось. – Хотя это также поднимает вопрос о том, по какой причине тебе помогал именно Тристан?

М-да… Люциан всегда был мастером обнаруживать несостыковки и тыкать пальцем прямо в открытую рану. Вот только, к сожалению, он пришел к неправильному выводу.

– Вы были вместе? – Он старался не показывать упрек, хотя по нему было ясно, как сильно его беспокоила эта мысль.

Вздрогнув, я замотала головой:

– Нет, конечно же, нет.

– Да все нормально…

– Нет, не нормально. Ты что, не слышал, что он с нами сделал?

– Я видел вас вместе. В «Levante». Вы выглядели очень… увлеченными друг другом. Был только вопрос времени, когда вы уйдете из бара вдвоем. Поэтому я караулил вас снаружи.

Паника захлестнула меня ледяной волной. Ну конечно! Люциан за нами наблюдал. Ничего удивительного, что он сделал неправильные умозаключения. Несмотря на это, меня глубоко ранило, что Люциан в принципе рассматривал такую возможность.

– Я понимаю, Ари. Ты была одна, а он мог забрать твою боль.

– Ничего ты не понимаешь, – выдавила я, борясь со слезами. – Задержись ты чуть дольше, увидел бы, что произошло на самом деле!

Я чувствовала себя униженной. Вдвойне. Воспоминание о том поцелуе катапультировало меня обратно в состояние беспомощности, которую я ощущала. Прямо сейчас я должна была признаться себе самой и ему в своей слабости и ошибках. Я приоткрыла Тристану дверь в мои мысли.

– Да, я больше не могла, – прошептала я дрожащим голосом. Нижняя губа затряслась. На Люциана я не смотрела. Для этого мне было слишком стыдно. – Мне просто хотелось, чтобы боль на секунду исчезла…

После всего этого долгого времени я так тосковала по спокойствию. По кому-то, кто взял бы меня за руку и освободил от груза на моих плечах.

Подушки подо мной примялись, когда Люциан придвинулся ближе. Мягким жестом он заставил меня посмотреть на него. В его глазах плясали огоньки свечек.

– Эй, малышка. Что он тебе сделал?

То, что он произнес прозвище, которым называл меня раньше, застигло меня врасплох. Он понятия не имел, что натворил, но остатки моего самоконтроля разбились вдребезги. Слезы полились у меня по щекам горячими ручьями.

– Он исказил мои чувства, – всхлипнула я. – Он… Если бы не Ноа… Я убегала от него, когда ты…

Люциан выдохнул, стараясь держать себя в руках, и притянул меня к своей груди. Я чувствовала, как он напряжен, но его объятия все равно были такими нежными и бережными, что я лишь зарыдала сильнее. Как же я скучала по его прикосновениям, его теплу, его запаху. Я вдохнула его. Дождь, сырая земля, соленый прибой и величественные тучи, несущиеся по небу.

– Мне очень жаль, – услышала я его тихий голос. Когда он говорил, его грудная клетка вибрировала. – Все это… мне так жаль. – Он погладил меня по волосам, и вдруг все, что я пережила за последние месяцы, показалось мне дурным сном. Ледяной панцирь вокруг моего сердца растаял.

– Ты в этом не виноват… – еле слышно всхлипывала я.

Люциан вздохнул. Его объятия стали крепче, и я пожелала, чтобы он больше никогда меня не отпускал.

Не знаю, как долго мы так просидели. В какой-то момент Люциан откинулся на подушки и просто потянул меня за собой. Его равномерное дыхание оказывало на меня успокаивающий эффект, как и легкие круги, которые его большой палец вычерчивал у меня на спине. Через какое-то время мои слезы высохли, но Люциан продолжал крепко прижимать меня к себе. Прошел час, другой, пока я лежала в кольце его рук, наблюдая, как звезды появлялись и исчезали в небе. Это было как возвращение домой. Лишь когда горизонт на востоке посветлел, я почувствовала, как его мышцы напряглись под моим телом.

– Я должен дать тебе немного поспать… – проговорил он приглушенным голосом. Все во мне этому воспротивилось, но я понимала, что он был прав. Не могла же я вечно использовать его как подушку только потому, что мне хотелось отдаться воспоминаниям, которые относились к другой жизни.

Нехотя я оттолкнулась от его груди, села и вернула ему его свободу. Он лениво мне улыбнулся, прежде чем встать и потянуться. Игра его мускулов под темной футболкой – умопомрачительное зрелище.

– А если завтра ты вновь все забудешь?

Глупый и жалкий вопрос, но, так или иначе, он описывал мой самый большой страх.

– Я не планирую в ближайшее время принимать участие в таинственных ритуалах, стирающих память, если тебя это утешит, – заверил меня он с веселой ухмылочкой и протянул мне руку. – В любом случае завтра мне, возможно, понадобится, чтобы ты прикрыла мне спину, а это будет проблематично, если ты будешь засыпать на ходу.

Я состроила вредную гримасу, но вложила свою ладонь в его и позволила ему меня поднять.

– В чем именно прикрыть спину?

Зеленые глаза хитро блеснули.

– Завтра мы выясним, где находится Святилище «Омеги».

Ничего себе, а кто-то, похоже, очень уверен в своих силах.

– И как конкретно ты хочешь это провернуть?

– Я – брахион. – Он самодовольно дернул плечами. – Я всегда нахожу какой-нибудь выход.

Несмотря на этот средненький рекламный слоган для сверхъестественных наемных убийц, я догадывалась, что за этим пряталось нечто гораздо большее.

– Ты уже что-то придумал, не так ли?

Он улыбнулся и вдруг шагнул совсем близко ко мне. Я почувствовала его руку у себя на талии. Сердце тут же забилось в сумасшедшем ритме. Это было абсолютно другое прикосновение. В нем больше не было ничего успокаивающего, оно выражало желание. То же самое желание, которое горело во взгляде Люциана.

– Может быть… – дразнил он меня низким голосом. Я была буквально не способна сгенерировать ни одной связной мысли, так сильно меня отвлекла его неожиданная смена курса.

– И о чем ты думаешь? – пролепетала я, прикладывая все усилия, чтобы не отходить от темы. Святилище «Омеги»… Святилище «Омеги»… Свят…

Люциан убрал у меня с лица прядь волос. Там, где его пальцы касались моей кожи, под ней вспыхивало пламя.

– Конкретно сейчас я думаю о том, каково это – тебя поцеловать.

Его провокационные слова забрались мне прямо под кожу. Я была бессильна, когда мой взгляд опустился на его губы. Как давно я тосковала по этому самому моменту? Люциан медленно наклонился ко мне. Он давал мне время, не желая давить на меня после всего, что я пережила с Тристаном. Наше дыхание смешалось. В любую секунду я могла отстраниться, но я этого не сделала. А потом он увлек меня в поцелуй, который был словно выдохом. Его требовательные касания посылали дрожь в каждую клеточку моего тела. Я полностью передала контроль своей тяги к нему. Руки сами обвились вокруг его шеи, а пальцы запутались в его волосах.

Люциан прижимался ко мне теснее, завоевывал мои чувства, мой разум и мое сердце. Это было идеально – и в то же время нет. Ведь то, что творилось сейчас между нами, было всего лишь страстью. По крайней мере с его стороны.

Мне необходимо было как можно скорее сбавить обороты. Я неохотно отстранила свои губы от его рта, но он воспользовался моей заминкой и начал процеловывать дорожку вниз по моей шее. От его губ на моей коже оставались пылающие следы, заставляя меня отчаянно хватать ртом воздух.

Боже мой. Сама не веря в то, что я делала, я дрожащими руками уперлась в его грудь.

– Нет! Пожалуйста, прекрати…

Люциан изумленно подчинился моему протесту. Его глаза сверкали от страсти.

– Почему? – спросил он – не оттого, что было задето его самолюбие, а от неподдельного интереса. – Разве это не то, чего ты хочешь?

– Это как раз то, чего я хочу, но… – Я запнулась и постаралась подыскать правильные слова. Как назло, выходил только нечленораздельный лепет, потому что большую часть своей концентрации я тратила на то, чтобы не начать его раздевать. – Ведь ты же вообще меня не знаешь. А все это… Ты не должен чувствовать себя обязанным, только потому… ну, знаешь… Я могу подождать, пока для тебя все не будет по-настоящему. Ну, если когда-нибудь будет…

Очень медленно недоумение Люциана перешло в прекрасный, но растерянный смех.

– Я и не чувствую никакого принуждения.

Я прикрыла глаза и вдохнула полной грудью. Ну почему он так мне все усложняет? Просто сейчас было неподходящее время. Если мы сейчас зайдем дальше, одно выльется в другое, а в результате… мы могли бы вновь стать связанными. Но что, если нет? Что, если сначала его чувства должны вырасти? Я хотела Люциана, и, вероятно, он даже хотел меня, но…

– Это чувствуется каким-то…

– …чужим? – подсказал Люциан.

– Да! – с облегчением кивнула я. – Для меня это значило бы гораздо больше, чем для тебя.

Удивленно покачав головой, он меня отпустил, сделал шаг назад и демонстративно сложил руки за спиной. Зато настойчивости в его взгляде ничуть не убавилось. Наоборот, он стал еще более пронзительным.

– Чего ты так лыбишься? – поинтересовалась я.

– О, это будет увлекательно.

Я посмотрела на него, сузив глаза:

– Что?!

– Выяснить, когда ты поддашься искушению.

Глава 16

Крестьянские булочки

– Мисс Ари! Мисс Ари! – Маленькие ручки расталкивали меня ото сна и были при этом беспощадно упорны. У Пиппо явно имелся большой опыт в назойливых методах пробуждения.

– Который час? – промычала я.

– Половина восьмого. – Его звонкий голос однозначно звучал слишком радостно для такой рани. Со стоном я натянула на голову одеяло.

– Мастер Белиал вернулся.

– Рада за него, – пробубнила я в подушку. – Обязательно поприветствую его с флажками и фанфарами… через пару часов.

– А еще мистер Люциан велел вам передать, что он ждет вас через десять минут. Он сказал, что вам снова нужны настоящие тренировки.

Вот теперь я резко села на кровати.

– Он что сказал?!

Пиппо захихикал и попятился к двери.

– Думаю, он просто хотел вас спровоцировать, чтобы поднять из постели.

Выдав это абсолютно верное замечание, он смылся, оставив меня наедине с моей утренней ворчливостью. Десять минут, значит. Принимая душ и одеваясь, я пыталась расставить мысли по местам. Воспоминания о вчерашнем дне послали целый поток гормонов счастья по моему телу. Несмотря на это, я призывала себя быть осторожней. Не прошло и двадцати четырех часов с тех пор, как Люциан без промедления мог меня убить. Я не знала, что произошло между ним и Немидесом и какие выводы он сделал из файлов «Омеги», но мне казалось маловероятным, что за такой короткий срок он мог в меня влюбиться.

Помимо этого, у меня в памяти всплыло то, что рассказывал мне о Люциане Танатос. Раньше он был бабником, «бессердечным Ромео», который любил кормиться страстью и преданностью. А что, если Люциан забыл, что эта фаза его жизни осталась далеко позади? Что, если он просто брал то, что было предложено: добровольный источник питания и чуть-чуть удовольствия? В конце концов он только начинал меня узнавать.

В то же время, если я буду держать его на расстоянии только из-за того, что боюсь, это будет в равной степени неэффективно. Так я вовсе могла его потерять.

Я сделала себе мысленную пометку просто быть поосторожнее и направилась на первый этаж. За исключением солнечных лучей, которые падали из окон, спортивный зал был пуст. По меньшей мере так казалось, однако все мои инстинкты воспринимали грозовой энергетический след Люциана. Я аккуратно сделала пару шагов вперед.

– Мог бы, как минимум, проявить мужество и сам меня разбудить, – сказала я в никуда.

И ощутила еле заметное перемещение воздуха. Молниеносно я развернулась назад и блокировала удар кулаком, который чисто теоретически должен был отправить меня в нокаут.

Люциан мне ухмыльнулся.

– После вчерашнего я считал, что ты не захочешь, чтобы я приближался к твоей постели ближе, чем необходимо.

От его хриплого голоса у меня по позвоночнику пронеслась горячая волна. На какой-то момент я отвлеклась, чем Люциан незамедлительно воспользовался. Он схватил меня за запястье и спиной прижал к своей груди. Его рука обернулась вокруг моего горла. Жестко и несгибаемо. Очень невыгодная ситуация. И все равно единственное, о чем я могла думать, это как хорошо ощущалось мускулистое безвыходное положение, в котором я только что очутилась. Блин! Быстрота, с которой мое тело отреагировало на Люциана, практически доходила до смешного.

– А потом ты подумал, что совместная тренировка была бы менее опасной? – сухо уточнила я.

Переместив вес, я перебросила его через бедро и завалила на пол. Но Люциан это просчитал и утянул меня за собой. Перекат – и он собственным весом прижал меня к полу, а мои руки удерживал над моей головой.

– В твоей технике есть парочка возмутительно слабых мест.

– Знаю, – буркнула я и скорчила разочарованную рожицу. – Я даже дала им имена. Они зовутся «Люциан»: с первого по седьмое.

Его тихий смех был словно медом для моих органов чувств.

– Я польщен, – произнес он. – Но так как с этого момента мы сражаемся с брахионами, ты не можешь позволить себе ни единой слабости.

И правда… Если только несколько брахионов признают Мару своей новой госпожой, вскоре мы столкнемся с крайне опасными противниками. Тем не менее беспокоилась я только из-за одного конкретного брахиона.

– Пока тебе опять не придет в голову меня убить, я справлюсь.

Люциан склонился ко мне. Его волосы почти касались моего лица. На губах у него красовалась опасная улыбочка.

«Докажи!»

Господи боже мой! Этот парень сводил меня с ума. Он так пытался снова меня соблазнить или же просто проверял мое самообладание?

Он наклонился еще ближе, на фатальное расстояние. Я прикидывала, стоило ли просто позволить ему это сделать. Но не хотела вот так, посреди тренировочного зала Бела, потерять контроль. Повинуясь своей панике, я освободила одну руку и отшвырнула Люциана в сторону. Теперь уже я нависала над ним, и острое лезвие моего ациама сверкало у него на шее. Ну, он же сам меня учил никогда не выходить из комнаты безоружной – и правильно.

– Для тебя это игра? – зашипела я на него.

Люциан не казался ни удивленным, ни встревоженным из-за остро заточенного клинка, которым я ему угрожала. Напротив, он выглядел даже расслабленным и явно не собирался менять своего лежачего положения.

– Думаешь, после всего, что я о тебе узнал, я бы так поступил? – спросил он.

– Нет уж! Никаких ответов вопросом на вопрос. – Я знала о его клятве говорить лишь правду и всех уловках, с помощью которых он от нее увиливал. – Мне нужен прямой ответ!

У него на лице промелькнула улыбка.

– Правда в том, – негромко сказал он, – что я не могу выкинуть тебя из головы. – Вдруг я почувствовала его руки на своих ногах. Провокационно медленно они поднимались выше, пока не остановились у меня на бедрах. – С того приема у Янтис я чувствовал, как меня что-то к тебе притягивало, как будто что-то во мне знало, что мы должны быть вместе.

Лаааадно… Я никак не могла решить, считать это невероятно сексуальным или невероятно дерзким.

Мой ациам Люциана вообще не волновал. Ему было ясно, что я никогда им не воспользуюсь. Моя ошибка. «Не блефуй, если не собираешься довести дело до конца!» – гласила одна из первых лекций Люциана. И теперь меня терзали муки выбора: или я стряхну его руку, рискуя тем, что он вновь одержит победу, или не буду обращать внимания на его прикосновения, рискуя потерять рассудок.

– Я чувствую твою нерешительность каждой клеточкой, малышка.

Ничего удивительного, когда он меня так называл. Кроме того, я читала по его глазам, как ему сейчас мешала моя одежда. Да черт возьми, одного этого взгляда хватало, чтобы лишить меня воли.

– Пожалуйста, Люциан. Дай нам немного времени.

Его руки сжали меня крепче, и, не прошло и секунды, как он опять уложил меня на лопатки. На этот раз мои ноги обхватывали его бедра. Его горящий взгляд обездвиживал меня гораздо сильнее, чем его физическое превосходство. Клинок у своего горла он по-прежнему игнорировал.

– Почему? Тебе не кажется, что у меня была веская причина в тебя влюбиться?

Я отчаянно застонала:

– Мне такие вопросы не задавай. Чувство собственного достоинства у меня, как у крестьянской булочки.

Люциан рассмеялся:

– Я люблю крестьянские булочки.

Мой рот открылся и снова закрылся. Я хотела оставаться серьезной, но это было чем-то невозможным, когда он говорил такие вещи.

Где-то позади меня раздались одинокие аплодисменты.

– Это ли не мои любимые брахионы! Воссоединились в тесном акте насилия. – Залившись краской, я вывернулась из-под Люциана и обнаружила Бела, входящего в спортзал со своей ослепительной улыбочкой из рекламы зубной пасты. Одет он был в серую футболку и темные штаны. Необычно нормально для его вкуса. – Изначально я собирался настаивать на флажках и фанфарах, которые обещала мне Ари, но вот это вот оказалось даже лучше… Но позволю себе заметить, что для подобного активного отдыха в вашем распоряжении имеются отдельные приватные комнаты.

Скрестив руки на груди, я упрямо встретила его смеющийся взгляд.

– Мы тренировались…

– Естественно. – Бел закатил глаза и повернулся к Люциану. – А она довольно темпераментна, да? Во время нашего первого поцелуя она пырнула меня ациамом.

– Это был наш единственный поцелуй, и я тогда думала, что ты – это Люциан! – прикрикнула я на него, но Бел лишь повел плечами.

– Ох, уж эти мелочи…

Люциан встал рядом со мной. Такой простой жест, но выражал он так много.

– Прибереги свои провокации. Мне и так понятно, что ты хочешь проверить мою выдержку и доверие, но Ари мне уже все рассказала.

Бел невозмутимо выгнул бровь. Если его неуместные намеки в самом деле были проверкой, то он как минимум не выдавал своих намерений.

– Ах вот как. Значит, она тебе все рассказала? – оживившись, спросил он. – А ты теперь будешь вечно благодарен мне за мою помощь?

Люциан посмотрел на него, прищурившись.

– Я как раз взвешиваю вариант не заставлять тебя расплачиваться за твои домогательства к моей паре.

– Бывшей паре, – осклабившись, поправил Бел.

Только за это мне захотелось пырнуть его еще разок.

Но Люциан сохранял спокойствие и просто сказал:

– Увидим.

От того, как он говорил обо мне, моя надежда вновь распустилась. Однако я не могла не заметить, как глупо они оба себя вели. Не хватало только, чтобы они оскалили зубы и распушили шерсть.

Ладно, брюнет-брахион и блондин-праймус правда никогда друг друга не любили. Но я все равно поспорила бы на что угодно, что между ними – хотя бы теоретически – было достаточно потенциала для настоящей дружбы. Оба испытывали отвращение к влиятельным персонам, питали слабость к образам плохих парней и – не в последнюю очередь – обладали очень мягкой натурой под крепкой саркастичной скорлупой.

– Как скажешь, – засмеялся Бел. – Если вы не намерены прямо сейчас продолжить работу над этими штучками по становлению парой, приглашаю вас на завтрак. Нам нужно поговорить. – Он развернулся и покинул спортивный зал. – Уверен, Оскар даже может приготовить вам парочку… крестьянских булочек.

Личные покои Бела затмевали все остальное пространство его виллы. Они были как маленький дворец внутри дворца. Где-то журчал фонтан, а воздух из-за толстых каменных стен оставался приятно прохладным. Был даже собственный внутренний дворик, куда кто-то – предположительно Оскар – подал роскошный завтрак.

Лиззи со стоном плюхнулась на один из стульев. Выглядела она так, словно Гидеон только что вытащил ее из кровати. Ее кудряшки в беспорядке торчали в разные стороны, а глаза так сузились, что меня бы не удивило, опрокинься она сейчас со стула. В полусонном состоянии она нашаривала рукой кофейник, но Оскар, подскочив к ней, осуждающе шикнул. По-видимому, самообслуживание было для старого дворецкого не только иноязычным понятием, но и чистым оскорблением. Подруга послушно сложила ручки на коленках.

– Ребята, я всю ночь обрабатывала файлы «Омеги», – пробубнила она. – И так как здешняя обстановка не смахивает на чрезвычайную ситуацию, я очень надеюсь, что у вас была веская причина меня разбудить.

Я отказалась от идеи намекнуть ей на свой недосып. Пока Лиззи не выпьет кофе с утра, она была несносна. Вместо этого я бросила на Люциана вопросительный взгляд. Это он настоял на том, чтобы Гидеон и его сестра присоединились к нам за завтраком. Почему, точно никто не знал, но Оскар приложил все усилия, чтобы впихнуть на и без того переполненный стол еще два прибора.

– Я ничего не делаю без причины, – заверил Люциан мою подружку. Несмотря на надменный выбор слов, он старался звучать дружелюбно. Собственно говоря, сами причины он все равно не объяснил, а повернулся к Белу. – Есть новости из Патрии?

Хозяин дома вздохнул и принял из рук Оскара первую чашку с обжигающим кофе.

– Не много. Пока вина Немидеса в случае с Марой не будет доказана, пост главы Совета передан Янтис. Все прочее до сих пор обсуждается. – Натянув на лицо презрительное выражение, он закинул ногу на ногу. – Я основываюсь на том, что любезные господа правители – если впоследствии наконец-то придут к какому-нибудь решению – прикажут Люциану и гвардии предотвратить пробуждение Мары. Пока сами они будут отсиживаться в надежных катакомбах.

Я хмыкнула:

– Почему они считают, что имеют какое-то право запросто раздавать Люциану приказы?

– По праву невежества, – съязвил Бел, макая в кофе бисквитное печенье. – Мы с Элиасом тоже привели этот аргумент, но для членов Совета лояльность Люциана – это нечто само собой разумеющееся.

Да, ну это же немыслимо! Вместо того чтобы наказать Немидеса и Дариуса и пойти на поклон к единственному оставшемуся брахиону, эти тщеславные идиоты тратили время, целую вечность рассуждая о необходимости срочного нападения.

Гидеон устало потер лицо, а потом пристально посмотрел на Люциана.

– О’кей, без обид, но я обязан спросить: на чьей ты стороне?

– На своей, – прозвучал простой ответ. Взгляд его зеленых глаз коснулся меня, послав мне теплую волну по позвоночнику. – И, исходя из того объема знаний, которым я сейчас обладаю, я могу сказать, что она по большинству пунктов совпадает с вашей.

– А если Совет отдаст тебе приказ повернуться против нас? Все же ты приносил клятву, – допытывался брат Лиззи.

– Для этого Совету еще придется доказать, что они действуют на благо Лиги и достойны моей верности. В чем я после последних событий сильно сомневаюсь.

Люциан выдержал испытующий взгляд Гидеона с поразительным хладнокровием. Если бы я уже не была безнадежно в него влюблена, то уж сейчас точно бы в него влюбилась. Его откровенность и непоколебимая сила, с которой он выносил все это безумство, действовали на меня, как оазис посреди пустыни.

– Чувствую, твое доверие сначала нужно заслужить, – наконец разорвал тишину Люциан. – Я буду стараться.

Гидеон улыбнулся:

– Тогда оба будем.

– Замечательно, – произнес Бел и положил в рот остатки печенья. – Мне сначала заказать вам командные футболки или сейчас мы можем позаботиться о том, чтобы разрулить всю эту ерунду?

Затянутые в белые перчатки пальцы Оскара неожиданно появились перед моим носом, протягивая мне кофе, и мне пришлось призвать всю свою дисциплину, чтобы оторвать взгляд от Люциана.

– Будут какие-нибудь предложения? – поинтересовался Бел и следующим взял себе круассан. Я взяла дизайнерскую темно-синюю кружку и в ожидании снова посмотрела на Люциана.

Но тот просто сказал:

– У Ари вчера возникла потрясающая мысль.

Теперь я внезапно оказалась в центре внимания, и, пока Оскар начал раскладывать нам по тарелкам яичницу, попыталась облечь свой не до конца продуманный план в слова.

– Тристан сейчас целиком сконцентрировался на том, чтобы заполучить Немидеса и взломать вторую печать. Мы должны воспользоваться шансом и уничтожить запасы крови Танатоса, чтобы он не смог разрушить последнюю печать. Это не поможет нам продвинуться по части сердец брахионов, но так мы можем хотя бы не допустить воскрешения Мары.

Так как никто не сказал ни слова, я смущенно сделала глоток кофе и с удивлением отметила, что молоко и сахар были отмерены идеально. У дворецкого был действительно пугающе остро заточен глаз на детали.

– И это даже могло бы у нас получиться, – в конце концов проговорил Бел. Он убрал круассан в сторону и положил на яичницу кусок копченого лосося. – Час назад Силин доложила мне, что в лабораториях «Омеги» царит приподнятое настроение. Все результаты исследований и запасы крови отправлены в Святилище.

Люциан едва заметно напрягся:

– Тогда довольно велик шанс, что и сердца брахионов находятся там.

Все это правда звучало великолепно, но, несмотря на это, одна маленькая загвоздка в моем плане, к сожалению, так никуда и не делась. Даже переутомленная Лиззи, которая цеплялась за свою чашку с кофе, как за спасательный круг, моментально нашла это крошечное слабое место.

– Но мы не имеем ни малейшего понятия, где это идиотское Святилище.

М-да, это проблема. Как Лига, так и Плеяда десятки лет искали центр империи «Омега». Напрасно.

Больше от досады из-за отсутствия ответа, чем от голода, я начала ковыряться в еде.

– Я мог бы еще раз допросить Полину, – предложил Бел. Колдунья тесно сотрудничала с Тристаном и знала месторасположение Святилища. – Однако для этого мне понадобится вывести ее за пределы действия заклятия Пентаима. Она… упрямая.

Мне совсем не хотелось узнавать, какие пытки Полине пришлось выдержать, чтобы заслужить от Бела определение «упрямая». В сочетании с равнодушием Бела и его аппетитом к яичнице с копченым лососем эта мысль грозила мне несварением желудка.

– А есть и более удачный вариант, – вмешался Люциан. Он откинулся назад и взглянул на мою лучшую подругу. – Есть еще кое-кто, кому известно, где расположено Святилище. Кое-кто, кто там был.

Брови Лиззи взметнулись на поразительную высоту над ее спасательным кругом. Да, в тот раз ведьмы переправили ее в Прагу из Святилища «Омеги»… но они позаботились о том, чтобы ничего из этого она не вспомнила…

– Эм… Ари тебе не рассказала? – запинаясь, произнесла Лиззи.

– Нет, рассказала. – Взгляд Люциана скользнул ко мне и ощущался при этом как ласковое прикосновение. – Только вот человеческий разум воспринимает гораздо больше, чем ему кажется.

Понемногу до меня доходило, что он имел в виду, и в моей голове возник вопрос, как я сама этого не сообразила. Это же гениально!

Громко откашлявшись, Гидеон привлек к себе внимание.

– Ты хочешь покопаться в мозгах у моей сестры? – прорычал он. – Забудь!

– Не собираюсь я там копаться! – Люциана как будто это немного задело. – Я не обычный праймус. Я – брахион. Мы располагаем своими путями и методами.

– Ни за что!

Лиззи схватила брата за руку:

– Разреши мне помочь.

– Сестренка, – вздохнул Гидеон. – Не думаю, что это хорошая идея…

Он старался этого не демонстрировать, но сомнения были четко написаны у него на лице.

«Не обижайся на него, – мысленно сказала я Люциану. – Для Гидеона нет ничего важнее сестры».

Легкая улыбка заиграла у него в уголке рта.

«Я был бы последним, кто мог бы на него обидеться».

– Я в деле. – Лиззи сдула прядь волос со лба и решительно оглядела присутствующих. – Но я хочу, чтобы это сделала Ари.

Ой… на такое я не рассчитывала. Лиззи лучше многих знала, что я тоже могла видеть во снах воспоминания других людей. Разве что раньше это всегда происходило случайно. Я была без понятия, смогу ли я управлять этим процессом.

Но после прозвучавшего предложения Гидеон расслабился:

– С этим я могу смириться.

Я услышала, как Люциан вздохнул, прежде чем окинуть меня критическим взглядом.

– Я научил тебя, как контролировать эту способность?

Я помотала головой, и черты лица Гидеона снова исказила обеспокоенность.

Бел поднял глаза от своей яичницы.

– Люциан может сопровождать Ари и инструктировать ее, – сказал он. – Брахионы-новички разве не так учатся?

– Фактически. – По причинам, мне непонятным, Люциана не особенно вдохновляла эта идея. В отличие от Лиззи, которая быстро и вдохновенно закивала головой, чтобы Гидеон снова не начал высказывать свои опасения.

– Что мне делать? Вам понадобится моя кровь или типа того?

– Необязательно, – объяснял Люциан. – Сила сосредоточена в нашей крови. Хотя будет эффективнее и быстрее, если смешать ее с кровью человека, в чье сознание хочешь проникнуть.

Об этом я когда-то где-то читала. Именно это я хотела провернуть однажды в морге с мертвой кровью ведьмаков. Пока меня не остановил Бел…

Лиззи поставила свою чашку, грохнув ею по столу, и шлепнула брата рукой:

– Дай мне свой ациам.

Гидеон медлил. Наша встреча оборачивалась чем-то очень далеким от понятия «радостная».

– Давай уже! Ножом для масла я навряд ли смогу порезаться.

С неохотой Гидеон вынул свой клинок и протянул его сестре рукоятью вперед.

– Осторожно, он острый.

– Одной капли хватит, – добавил Люциан.

Лиззи отреагировала на их замечания своим фирменным закатыванием глаз, после чего уколола себе палец острием кинжала. Затем передала его мне, и я тоже порезала себе палец.

– Я был бы вам весьма признателен, если вы будете аккуратны с моей дамасской скатертью… – пробормотал Оскар, в этот момент доливающий кофе своему хозяину.

То, что происходило дальше, смахивало на смесь «Спящей красавицы» и создания кровного братства. Мы обе, стараясь не пролить выступившие на указательных пальцах капельки крови, на пару секунд прижали их друг к другу.

– Ну вот. Теперь я могу идти обратно спать? – уточнила Лиззи. Покачав головой, ее брат убрал свой кинжал.

– Мотай отсюда уже.

Не успела я оглянуться, как растрепанная голова подруги уже метнулась к двери… только чтобы сразу же вернуться обратно.

– Пока я не забыла, – сказала она и положила на стол перед Люцианом карту памяти. – Ари попросила меня взять у ребят короткие интервью. Здесь записаны несколько историй, которые, может быть, помогут тебе адаптироваться. – Она от души зевнула, потом добавила: – А, и не воспринимай серьезно треп Райана. Он болтун, но на самом деле любит тебя горячо и преданно.

С этими словами она ушла.

– Эм… да. Так, значит, я сейчас тоже иду обратно спать? – спросила я.

С озорной улыбкой Люциан встал.

«А тебе реально не терпится уложить меня в свою постель, или как?»

Бел даже не потрудился скрыть свою широченную ухмылку. Я покраснела, как помидор, когда поняла, что он услышал Люциана.

«Позволь напомнить, что это именно я двумя ногами нажала на тормоза!»

– Думаю, в этом нет необходимости, – рассмеялся Люциан, усаживаясь на освободившееся место Лиззи. Я при всем желании не смогла понять, было ли это ответом на мой вопрос или комментарием относительно моего добровольного воздержания. – Сон – это для начинающих.

Он не стал прокалывать себе кончик пальца и выжимать каплю крови, а сделал глубокий разрез на ладони. Потом взял меня за руку, и меня тут же поглотил вихрь света и теней…

Глава 17

В крайнем случае…

Я видела сон. И не видела. Я полностью осознавала, что до сих пор сидела за накрытым к завтраку столом Бела, притом одновременно я стояла в саду семьи Росси. Лиззи, как маленький ураган, неслась по саду своих родителей.

– Не поймаешь! Не поймаешь!

Хихикая, она пыталась убежать от своего подросшего брата. Но из-за своих маленьких детских ножек далеко не убежала. Гидеон быстро ее догнал и, смеясь, подбросил свою младшую сестричку в воздух.

– Могло быть и хуже, – услышала я голос Люциана позади себя. Я развернулась к нему. Его зеленые глаза не отрывались от играющих детей Росси.

– Насколько? – спросила я.

– Ты самостоятельно нашла доступ к воспоминаниям своей подруги.

– А где еще я могла бы приземлиться?

– Поверь мне, тебе не захочется знать. Для тебя это и так будет нелегко. – Он криво усмехнулся мне и протянул руку. – Крутилась когда-нибудь в стиральной машинке в режиме отжимания?

Потрясающие перспективы… Я со вздохом сжала ладонь Люциана:

– Жду не дождусь.

Как будто сами по себе, наши пальцы сразу переплелись. Этот инстинктивный доверительный жест удивил нас обоих, но еще больше меня поразила промелькнувшая на лице у Люциана уязвимость. Вот бы мне сейчас быть праймусом, чтобы просто прочесть его мысли.

– Готова?

Я кивнула.

– Хорошо, тогда подумай о похищении твоей подруги.

Нет ничего проще. Как бы я ни хотела забыть этот инцидент, вероятно, он будет проигрываться в моей голове до конца жизни. Я закрыла глаза и подумала о Праге, складе и Лиззи, которую Полина с помощью своей магии втолкнула в портал-призму. Вдруг что-то рвануло меня вперед. Сад Росси поблек, а я падала, уплывала, погружалась на глубину. По ощущениям было похоже, что меня разрывал бушующий поток, который был не согласен с тем, что я хотела в другую сторону. Люциан стиснул мою ладонь.

– Сосредоточься!

Хорошо ему говорить. Если бы у нашей стиральной машинки был такой отжим, от белья уже давно ничего бы не осталось. Мое сознание швыряло из стороны в сторону. Замигали огоньки. Удушающая жара и леденящий холод в одно и то же время. Стихии столкнулись, а мы проскользнули где-то между ними. Спустя вечность они в конце концов нас выплюнули, и мы приземлились на четвереньки на…

…пушистый ковер. Я знала, что это за ковер. Он лежал в гостиной у Росси. Лиззи сидела на нем в ногах у родителей, а Гидеон развалился в кресле, по телевизору шла «Миссия невыполнима» [13].

– Просто поверьте мне. Этот мост на самом деле стоит в Праге, – добродушно ворчал мистер Росси. – Я бывал там столько раз, что сбился со счета.

Лиззи, надувшись, сложила руки на груди:

– Они точно не стали бы перекрывать весь город ради одного боевика.

– Может, поспорим? Если я выиграю, ты идешь мыть посуду.

Пока Росси продолжали спорить, я опять уронила голову на мягкий ковер, пытаясь совладать с головокружением. Рядом со мной расхохотался Люциан.

– Вообще неплохо для начала. Во всяком случае Прага в разговоре присутствует. – Он рывком поднял меня на ноги и ободряюще подмигнул: – Попробуй еще раз. И теперь сфокусируйся только на одной мысли.

Ха… Единственная мысль, на которой я в данную минуту могла сфокусироваться, это как бы меня не стошнило. Но я не хотела облажаться перед Люцианом, поэтому собралась. Результатом стал круговорот номер два. Я изо всех сил старалась снова и снова думать только о Лиззи, похищении и Святилище «Омеги», но чувствовала себя как пучок водорослей в бушующем прибое. Бьющийся о скалистый утес. В грозу. В тот момент, когда я уже хотела сдаться и сбежать из дикого течения, мы заскользили по…

…холодному гранитному полу.

– Никогда больше! – прохрипела я. Все вокруг меня вращалось. – Я лучше подставлюсь под клинок или кулак, чем еще раз пережить такое.

– Со временем к этому привыкаешь, – веселясь, ответил Люциан. – Но у меня для тебя плохие новости.

Когда я распахнула глаза, оказалось, что его глаза были прямо напротив. Момент мог быть очень романтичным, но я просто не могла его оценить. Мне было так плохо, что всю свою концентрацию я направила на то, чтобы удержать внутри выпитый кофе.

– Ура. Плохие новости – это как раз то, что мне сейчас нужно.

– Дай угадаю, ты только что настроилась непосредственно на Святилище?

Ох, я уже догадывалась, к чему он клонил. Повернув голову, я увидела, как мимо меня проходила толпа школьников. В этой толпе я разглядела Лиззи и свою скромную персону. Мы тогда рассматривали остатки одного из древнегреческих святилищ. Это была наша экскурсия в археологический музей.

Кто, чтоб ему провалиться, изобрел эту идиотскую навигационную систему по воспоминаниям?!

– Эй, малышка, – нежно сказал Люциан. – Ты прекрасно справляешься. В свой первый раз я и близко не преуспел так, как ты.

Я скептически глянула на него. Даже его похвала меня не трогала. В моем состоянии было одно преимущество: на определенные вещи мне было плевать. Такие, как стыд, например…

– Кстати, скольких женщин ты уже так называл?

Люциан приподнял одну бровь и лукаво взглянул на меня.

– Считаешь, что у меня такой ограниченный словарный запас?

– Ты увиливаешь. – Я потихоньку начинала разбираться в его маневрах.

– Нет, я не увиливаю, Ари. Я флиртую, – исправил он меня. – Но, если тебя это успокоит: ты первая и совершенно точно последняя, кого я так называю. И честно говоря, я слегка удивлен, что ты еще ни разу не треснула меня за это по голове.

– Я тоже, – пробормотала я, чем насмешила Люциана. – Но, когда это делаешь ты, мне это почему-то нравится…

– Хорошо, тогда я буду и дальше тебя так называть. – Он убрал прядь волос у меня с лица. – Сейчас тебе получше?

Не совсем. Но я еле заметно кивнула.

– Тогда начинаем новый раунд.

Знать о том, что мне предстояло, необязательно облегчало задачу. Наоборот. На этот раз смутное чувство подташнивания практически сразу переросло в настойчивые позывы к рвоте. Я кувыркалась, переворачивалась, делала сальто, пока тени и свет разрывали меня в разные стороны. Лишь адреналин, хлынувший по моим венам, удерживал меня от того, чтобы не вывернуть желудок наизнанку прямо внутри водоворота этой эфирной первородной субстанции. Люциан не отпускал меня ни на секунду. Меня затопило его спокойствием, и внезапно у меня возникла спасительная идея. Я подумала о цветном тумане портала-призмы. Лиззи лишь единожды в сознательном состоянии соприкоснулась с этим туманом: когда в Праге Полина столкнула ее в него. Свет вокруг нас молниеносно изменился и стал…

…ярким облаком, переливающимся всеми цветами радуги. Какую-то долю секунды Лиззи плыла вместе с нами, а затем мы все трое рухнули в…

…длинный коридор. На определенном расстоянии друг от друга на низком потолке висели зарешеченные неоновые лампы. Это почему-то придавало атмосфере в помещении сходство с пустующим гаражом. На каменном полу был нарисован красный круг, в котором как раз мы и стояли. Было еще два таких же круга, из которых во все направления расходились цветные ориентировочные линии – как в больницах.

Раздавшийся звон заставил меня подпрыгнуть. Этот звук так громко отдавался в странном гараже, что казался громом. Лиззи в ужасе уставилась на охотничий нож, валявшийся возле ее ног. Я тут же узнала этот нож. В Праге Тристан с помощью управления сознанием заставил мою подругу направить его на себя саму.

– Мои поздравления, – ухмыляясь, воскликнул Люциан. Я еле удержалась, чтобы громким «Тшшш!» не велеть ему замолчать. Все это было лишь воспоминанием, напомнила я себе. Несмотря на это, мне захотелось обнажить свой ациам, когда полдюжины ведьмаков в темной униформе охранников побежали к Лиззи. Подруга среагировала чересчур медленно. Ни крики, ни ее барахтанье ни к чему не привели. Пару мгновений спустя ее уже связали и заткнули рот кляпом.

– Как она прошла сквозь портал? – спросил один из ведьмаков. Он носил седую козлиную бородку и, похоже, был командиром группы.

– Тристан ее сюда отправил, – предположил один из тех, кто держал Лиззи.

– С ножом? – гоготнул Козлиная Бородка.

Ведьмак помоложе потянул за костюм медсестры, в который была одета Лиззи:

– Как ни крути, а на нападение не похоже.

Моя подруга замычала через кляп и пнула его. Мужчины захохотали.

– Давайте отведем ее вниз.

– Нет, – решил Козлиная Бородка. – Пока мы не знаем, что тут творится, в Святилище мы ее не поведем. Отведем ее наверх.

Подчиненные беспрекословно исполнили приказ и потащили Лиззи вдоль синей линии к конструкции, выглядящей как гигантская пневмопочта. Множество стеклянных цилиндров ездили туда-сюда внутри огромной трубы. Это были подъемники, достаточно большие, чтобы транспортировать человек десять или тяжелые грузы. Наш этаж значился как –1Ω.

– Что думаешь? Мы попали в какое-то подземное сооружение, как в Амстердаме? – спросила я Люциана. А он тем временем переключился в режим профессионала. Взгляд стал бдительным, он фиксировал все до мельчайших подробностей и запоминал.

– Боюсь, в этот раз все не будет так легко.

Вообще-то, я бы с удовольствием расспросила, какая у него была теория по поводу этого места, но тут лифт бесшумно пришел в движение и понесся наверх с такой сумасшедшей скоростью, что мои внутренности сразу сжались и как будто вдавились мне в колени. Когда на середине пути я все-таки взяла себя в руки, то заметила, что во внешнюю стенку трубы были встроены большие стеклянные вставки. А потом у меня отвисла челюсть. Так вот о чем говорил Люциан… Мы находились не в подземной части здания, а под водой. За толстыми стеклянными окнами ждала темная синева, которая через несколько метров переходила в черноту морских глубин.

– Соленая вода может в какой-то степени завуалировать магическую энергию, – пояснил мне Люциан. Он был предельно сосредоточен. Скорее всего пытался просчитать высоту, которую мы преодолели. С каждой секундой вода вокруг нас становилась светлее, но и мутнее. А в следующий миг о шахту лифта уже с грохотом разбивались волны. Над бурным морем нависло серое небо. Что-то отбрасывало громадную тень. Из воды поднималось несколько гигантских свай. Между ними на якоре стоял желтый корабль с надписью «OMEGA SUPPLY SEVEN» [14]. Лиззи охватила паника. Она испытывала страх перед всем, что имело отношение к открытому морю.

– Заткнись! – рявкнул на нее Козлиная Бородка. Безуспешно. Лиззи извивалась и кричала сквозь кляп. Тогда ведьмак схватил рукой ее лицо и прошептал что-то, причем глаза его мерцали зеленым. Как раз в тот момент, как здание проглотило лифт, она потеряла сознание. Я услышала ругательства Люциана. На этом моменте воспоминания Лиззи обрывались. Нас снова закрутили свет и тени. А после…

…я снова сидела за накрытым столом у Бела. Запахи яичницы, лосося, бисквитов и кофе меня добили. В желудке все подскочило. Я выбежала из-за стола, опрокинув стул. Кто-то сунул мне в руки металлическую корзину для мусора. Я благодарно притянула ее к себе, но не успела пройти и пары метров, как меня вырвало между комнатной пальмой и статуей Посейдона.

После того как мой желудок опустел, а чувство тошноты улеглось, я заметила, что рядом со мной на колени опустился Гидеон. Он дал мне стакан воды и салфетку. В выражении его лица сочетались нескрываемые забота, злость и самобичевание.

– Надеюсь, тебя стошнило не из-за того, что с Лиззи случилось что-то плохое.

Так как я в это время прополаскивала рот, за ответ сошло покачивание головой. Это достаточно его успокоило, чтобы он со вздохом отодвинулся в сторону, освобождая место Люциану. Одновременно с этим Оскар с тихим «Тогда это я заберу» похитил у меня мусорку.

Господи, тут вообще никто не слышал о личном пространстве?! Ну да, есть девчонки, которые хотят найти кого-нибудь, кто будет убирать им волосы и держать за ручку, пока их тошнит. Но лично я предпочитала держать других людей подальше от вида моей рвоты.

– Хорошая работа, – похвалил меня Люциан, слегка улыбнувшись. Ему все это мероприятие не доставило абсолютно никаких неудобств. Так нечестно.

– Полученная информация тебе чем-то поможет? – спросила я. Да, мы узнали, что Святилище «Омеги» расположено под водой. Но Мировой океан – довольно обширная территория…

– Наверняка в день похищения Лиззи не ко многим нефтяным платформам совершало поставку транспортное судно под названием «OMEGA SUPPLY SEVEN»…

Я уставилась на него большими глазами. Конечно же. Это было прекрасным объяснением всему, что мы увидели. Проще простого, но тем не менее одна я бы до этой идеи никогда не дошла.

– Я уже ввел Джимми в курс дела, – проинформировал меня Гидеон. – Он взялся за работу. Через несколько часов в наших руках будет актуальное местоположение штаб-квартиры «Омеги».

– Это же здорово! Когда мы нанесем удар?

Воспользовавшись не по назначению трезубцем Посейдона, я подтянулась на нем, чтобы принять вертикальное положение, и понадеялась, что ответом не будет «сразу же». Ибо мне была срочно необходима еще пара часов сна, прежде чем броситься в такой бой.

– Ты? Точно нет, – прокричал Бел из-за стола. Он промокнул уголки рта салфеткой и по-королевски встал из-за стола.

– Что?! Почему это? – не поняла я. – Я хорошо себя чувствую!

– Совершенно верно, дорогая Ари. – Он прогулочным шагом приблизился к нам и облокотился на Посейдона, как если бы тот был его лучшим другом. – А сейчас вопрос на засыпку: кто еще – помимо нас – точно знает, как ты себя чувствуешь?

Боже мой! Об этом я совсем забыла.

Гидеон произнес вслух то, о чем подумал каждый:

– Тристан.

– Сто очков охотнику! – Бел спародировал бездарного телеведущего, а затем без перехода добавил мрачным тоном: – Маленький любимчик Танатоса, вероятно, уже в курсе, что между тобой и Люцианом снова… искрит. Думаешь, он не в состоянии правильно истолковать твой адреналин, страх и волнение перед битвой? Если мы возьмем тебя с собой, то можем просто позвонить Тристану заранее и пригласить его на вечеринку.

Все это так, но ведь у нас была всего одна попытка. И в конце концов речь шла о чертовой штаб-квартире «Омеги», где, вполне возможно, даже рыскали брахионы.

– Я вам нужна. – Мы должны были объединить все силы, которые имелись в нашем распоряжении.

– Я согласен с Ари, – вступил в разговор Люциан. – Она – наш лучший боец. Было бы глупо ее не брать.

Опрокинь на меня кто-нибудь ведро с ледяной водой, это бы удивило меня гораздо меньше. Похоже, Бел и Гидеон отреагировали так же. Они оторопело уставились на темноволосого брахиона.

– Вау! Был бы здесь старый Люциан, он надавал бы новому по заднице, – засмеялся Бел. И он был прав. Прежде Люциан делал все, лишь бы не дать мне участвовать в подобном сражении. Теперь же он лишь дернул плечами.

– Почему? Я просто говорю правду.

Бел отлепился от Посейдона и принялся расхаживать из стороны в сторону.

– С этим я не спорю. Но эффект неожиданности важнее.

Гидеон, который до этого отмалчивался, прочистил горло.

– А что, если мы можем сделать и то, и другое?

Хмурое лицо охотника ясно выдавало, что в его предложении найдется большое «но». И по какой-то причине у меня возникло ощущение, что расхлебывать это мне.

Бел замер. Его бирюзовые глаза заинтересованно сверкнули.

– Я весь внимание.

– Тристан может воспринимать эмоции Ари, независимо от того, прячет она их или нет, – произнес Гидеон. – А если эти эмоции будут поглощены раньше, чем он их почувствует?

Его слова прозвучали и оставили за собой напряженную тишину. Идея действительно безрассудная, но все равно потрясающая.

– То, о чем ты говоришь, не только чертовски болезненно, но еще и крайне рискованно, – сухо высказался Люциан. По нему невозможно было определить, как он отнесся к предложению Гидеона.

– Если погрузим Ари в сон практически до самой атаки, ей придется потерпеть боль совсем недолго, – оправдывался брат Лиззи, кидая виноватый взгляд в мою сторону.

– Все равно остается риск, – настаивал Люциан.

– Я согласна!

Мой голос звучал намного увереннее, чем я себя в самом деле чувствовала. Ведь мне было известно, как больно бывает, когда праймус не просто собирает пару эмоций, а высасывает их подчистую. Луи Дюбуа однажды дал мне сполна прочувствовать такую боль, и, говоря начистоту, я мало горела желанием повторять этот опыт. Но если такова цена за то, чтобы драться вместе со своими друзьями, тогда я ее заплачу.

Люциан шумно выдохнул, смирившись, словно догадывался, что так я и скажу.

– Все это не так легко, как кажется. Мы можем питаться лишь теми чувствами, которые сами вызвали. Это означает, что чувства придется приумножить настолько, чтобы они вытеснили все прочие эмоции. Но не до самого конца, чтобы Тристан ничего не заподозрил. Таким самообладанием могут похвастаться немногие праймусы.

– Как удачно, что у вас есть я. – На лице Бела расцветала коварная улыбочка. – Пожалуй, я мог бы оставить всего парочку эмоций, которые спровоцируют нашего любимого Тристана. Немножко влюбленности, немножко похоти… Кто знает, может, нам удастся довести его до того, чтобы он напился в каком-нибудь баре. Идеальное отвлечение внимания. Тогда его не будет в «Омеге», и нам не придется иметь с ним дело.

– Я хочу, чтобы это сделал Люциан, – поспешно заявила я, пока Бел не продолжил строить свои планы. Я бы в любое время доверила ему свою жизнь и жизни своих друзей. Но без всякой защиты подпустить его к своим чувствам – совсем другое дело.

– Ты мне совсем ничего не разрешаешь, – пожаловался он, тихонько хихикая. Обиженным он вообще не выглядел.

Люциана же, напротив, окружило облако темной замкнутости.

– Я не буду этого делать.

– Замечательно, – довольно воскликнул Бел, – таким образом, я снова в строю.

И тут по покоям Бела пронесся поток потрескивающей силы. Столовые приборы и бокалы зазвенели, а аромат бушующего морского шторма стал таким насыщенным, что мне казалось, будто я даже почувствовала привкус соли на языке. Люциан сверлил Бела полностью почерневшими глазами.

– Ты к ней не прикоснешься!

Однако блондинистый праймус ничуть не испугался. Скрестив руки на груди, он иронично поднял одну бровь.

– Бросаешь мне вызов?

Да что ж такое, у этих двоих эго растянуто до размера планет. Я встала перед Люцианом, надеясь так закончить их дуэль взглядами. К сожалению, для этого мне не хватило роста, поэтому я положила ладонь Люциану на грудь.

«Люциан! Пожалуйста… Сделай это ради меня».

Наконец он опустил глаза и посмотрел на меня.

«Один раз я уже ощутил силу эмоций, на которые ты способна. Я не знаю, получится ли у меня снова удержать себя под контролем. А если я возьму слишком много, то…»

Его голос в моей голове затих, оставив ясную картину его самого большого опасения.

«…то ничего не произойдет, Люциан. Моя душа неугасима».

У него заиграли желваки. Нерешительность отражалась во всех его чертах.

«Это преступление против Канона. Обычно я убиваю праймусов, которые делают такое с людьми».

Я кивнула, стараясь выглядеть при этом как можно более храбро.

«Знаю, но со мной ничего не случится, – заверила его я. – Я Изара и – по чистой случайности – обладаю душой, которую нельзя опустошить, забыл? Полагаю, в случае с легендами даже Канон допускает исключения…»

Люциан наморщил лоб и пару мгновений просто разглядывал меня. Уголки его губ дрогнули. А потом он проиграл в поединке с невероятной улыбкой, которую я так любила.

«Даже легенду может стошнить в мусорное ведро», – ухмыльнулся он.

Я ответила на его подколку гримасой и удовлетворенно отметила, что чернота в его взгляде растворилась.

«Значит, ты это сделаешь?» – не отставала я. Люциан вздохнул.

«Для тебя это будет очень далеко от приятного, малышка».

Я отлично это понимала. Но еще я понимала, что сейчас на кону стояло все. Одним ударом мы могли предотвратить пробуждение Мары и войну, уничтожить штаб-квартиру «Омеги» и, возможно, даже спасти брахионов.

«Вместе нам это по плечу».

Бел издал звук, который одновременно заменял стон, закатывание глаз и покачивание головой. Внезапно я услышала у себя в голове его голос.

«Мы можем уже продолжить?! Еще чуть-чуть таких пафосных сентиментальностей, и у меня завтрак запросится наружу».

Люциан резко выдохнул. Он тоже слышал Бела. Но решил не придавать этому значения.

– Я расскажу Элиасу, – вместо этого обратился он к Гидеону. – Нам понадобится гвардия.

Охотник кивнул.

– А я позабочусь о подходящем транспорте.

Бел вернулся на свое место за столом и запустил зубы в булочку в шоколадной глазури. На наши вопросительные взгляды он ответил самодовольной улыбкой.

– Я своих людей мобилизовал уже два часа назад.

Глава 18

В омут с головой…

Люциан проводил меня до моей комнаты. Меня сразу же исключили из дальнейших стратегических совещаний, чтобы мои эмоции оставались на не вызывающем подозрений уровне. Волнение, страх, беспокойство, надежда… Все, что могло пробудить мнительность Тристана, было под запретом.

В теории это казалось довольно легкой задачей. По крайней мере я так думала, пока мы не завернули за угол дальше по коридору и не наткнулись прямо на моих любимых охотников: Брендона и Анушку.

– Что вы забыли у моей комнаты? – напала на них я.

Брендон тут же пронзил Люциана взглядом.

– Тебя искали, – объяснил он, не спуская глаз с моего спутника.

– Классно, вы меня нашли. Что дальше?

– Брендон всего лишь хотел убедиться, что с тобой все в порядке. – Анушка подалась вперед. Ее холодный акцент вдруг зазвучал как кошачье мурлыканье. – Но я сказала ему, что Люциан – человек чести и ничего не сделает Ари. Даже сейчас, когда они больше не пара. – Она погладила Люциана по плечу и одарила его похотливой улыбкой. Сильнее всего мне хотелось ей врезать, но затем произошло то, что моментально меня успокоило. Люциан с демонстративной брезгливостью отцепил от себя руку Анушки и сделал шаг назад.

– Где тот, кто в меня выстрелил? – с прохладцей поинтересовался он.

– Конрад? Он в патруле.

Люциан посмотрел на охотницу, сощурившись.

– Вы лжете.

Двое охотников, казалось, почувствовали себя пойманными на месте преступления и попытались прикрыть свою нервозность наигранным недоумением.

– С чего бы… нам врать?

За свое дилетантское представление Анушка заслужила пожатие плечами от Люциана.

– Быть может, потому, что Конрад только что прокрался с террасы Ари?

У меня отвисла челюсть.

– Он ЧТО сделал?!

– Расслабься ты, – недовольно выдавил Брендон. – Мы просто хотели… проверить…

Очевидно, мое все больше мрачнеющее лицо настолько его испугало, что он не решился произнести вслух то, что изначально собирался.

– Проверить что? – продолжила я, но Брендон молчал.

В конце концов на мой вопрос ответил голос Люциана.

«Они хотели проверить, провел ли я эту ночь с тобой».

Вот теперь я по-настоящему была выбита из колеи. Подобной наглости я не ожидала даже от своего бывшего…

Я уже наполнила легкие, чтобы устроить разнос века, когда неожиданно из-за угла, хромая на костылях, показалась моя мама.

– Ари?! А ты что тут делаешь? – шокированно вскрикнула она и заковыляла к нам. Левая нога у нее была до колена в голубом гипсе, а огромная солнечная шляпа придавала ей вид курортницы.

Я внутренне застонала.

– Привет, мам!

С открытым ртом мама переводила взгляд с меня на Люциана, затем на охотников и обратно. Потом ее брови сошлись над переносицей.

Сейчас начнется… три, два, один…

– Ты не умер?! – завопила она, вскинула свой костыль и начала молотить им брахиона. – Да ты хоть представляешь, что ты сотворил с моей дочерью?! Ах ты мерзавец! Бессердечная свинья! Эгоистичная тварь, ты… – Люциан не пошевелился. Даже не вздрогнул. Он с удивлением наблюдал, как мама превращалась в фурию и осыпала его замысловатыми ругательствами. Анушка хотела вмешаться, но Брендон остановил ее с широким оскалом.

– Перестань уже, мам! – Я перехватила костыль и окинула ее злющим взглядом.

– Думаю, я заслужил, – коротко пробормотал Люциан, на что Брендон поспешил ответить:

– А за то, что хотел ее убить, ты заслужил еще и похуже!

– Он хотел ее убить?! – завизжала мама.

Великолепно…

– Мама! – Я поймала ее за руку. – Сознанием Люциана манипулировали.

– ТАК тебе внушил этот демон?! – Сказать, что она взбесилась, было бы чистейшим преуменьшением. В этот миг из-за того же угла появился дико размахивающий руками Викториус в гавайской рубашке.

– Трикси, золотко, пожалей свою ногу! Я… – Увидев нас, он побледнел, невзирая на сгоревшую на солнце кожу. – Ах ты, божечки…

– Вик? Что делает этот демон с моей дочерью в нашем отеле? – потребовала ответа мама.

Викториус упал на колени, ахнув: «Мастер!», а Люциан смущенно взглянул на меня.

«Это мой отмеченный?!»

Ну, выходит, парочка котов вылезла из мешка. Сделав глубокий вдох, я постаралась упорядочить этот хаос:

– Мам! Это не отель. Ты у друзей Плеяды. Гидеон тебя сюда переправил, чтобы ты находилась в безопасности.

– В безопасности от чего? – подозрительно прошипела она. У нее всегда был нюх на те моменты, когда я не рассказывала ей всю правду.

– Люциан хотел убить не только Ари, но и вас, мисcис Моррисон, – просветил ее Брендон. Я сгребла своего бывшего парня за воротник.

– Закрой свой рот!

Мама прикрыла ладонями рот.

– Ты мне соврал, Вик? – всхлипнула она.

– Это была всего лишь малюсенькая ложь во спасение, Трикси, дорогуша. Только на благо тебе.

– Мой лучший друг выставляет меня на посмешище, а моя собственная дочь сбегает с отвратительным демоном. Как я теперь вообще могу кому-то доверять?!

– Плеяда ее защитит! – увещевал ее Брендон тем самым располагающим к себе тоном, от которого я поначалу тоже когда-то таяла. – Я буду за вами присматривать. За вами и вашей дочерью.

– Я всегда знала, что ты хороший молодой человек, Брендон.

У меня окончательно лопнуло терпение.

– Ты собрался за мной присматривать, Брендон? Именно ты?! – заорала на него я. – Может быть, мне стоит рассказать маме, какой «хороший молодой человек» ты в действительности. – Я так сильно его встряхнула, что заклятие Пентаима проявилось зелеными прожилками.

– Довольно!

Слова Люциана взорвались, как гром и молния. Воздух зажужжал от его энергии. Больше никто не двигался.

– Викториус? – Маленький светловолосый мужчина старательно кивнул своему господину. – Рад с тобой познакомиться – опять. Мы с тобой еще побеседуем, но сначала: приведи вот это в порядок.

Под «вот этим» Люциан недвусмысленно подразумевал мою всхлипывающую маму. После этого он повернулся к охотникам.

– А вам лучше исчезнуть и найти Гидеона. Он, без сомнения, подберет вам более полезное занятие, чем шпионить за Ари.

Он высвободил Брендона из моей хватки и впихнул меня в комнату.

– Убери свои бесстыдные руки от моей дочери, – отрезала мама.

Люциан фыркнул и бросил через плечо:

– Если Ари меня об этом попросит, я, конечно же, так и поступлю. Но у меня такое чувство, что для этого ей слишком нравятся мои бесстыдные руки.

Я еще успела услышать, как мама в шоке хватала ртом воздух, а потом дверь захлопнулась.

Вот это да.

Все это шло вообще не по плану.

– Мне правда так жаль. – Вздохнув, я упала на край кровати. Мне абсолютно не хотелось знать, что там творилось снаружи. Может, Брендон убеждал мою маму, каким отличным тестем он мог бы стать? Может, они с Анушкой объединились? Или Викториус усыпил маму, чтобы снова запереть ее в комнате – как в одном из тех ужастиков? Только через некоторое время я заметила, что Люциан наблюдал за мной с веселыми искорками в глазах.

– Злорадство тебе не идет, – устало буркнула я ему.

Его улыбка стала еще шире.

– Честно говоря, сейчас меня просто забавляет тот факт, что мы оба, кажется, оказываемся в одной и той же точке снова и снова.

– А?

Он расслабленной походкой подошел ко мне, и только тогда я сообразила, что мы остались одни в закрытом помещении с кроватью. Выходит, вот о чем говорил Люциан. От осознания меня кинуло в жар, а по спине пробежали мурашки.

– Э-э-э… наверное, я немножко вздремну, – пролепетала я. – Гидеон и Бел уже явно тебя ждут.

– Да, явно. – Люциан взял меня за руку и поднял с постели. – Но до этого мне надо доделать еще одну мелочь.

На какой-то момент мы оказались так близко друг к другу, что я почувствовала под своими пальцами равномерное биение его сердца. А затем он просто оставил меня стоять рядом с тумбочкой и уперся руками в бок моей кровати. Под тканью рубашки напряглись мышцы. Одним движением он подвинул кровать ближе к окну. Потом опустился на колени и начал чертить на паркете в этом месте печать.

– Для чего она? – заинтригованно спросила я.

– Так я впоследствии смогу перенаправить твои эмоции. Тристан будет считать, что ты здесь, даже если ты будешь стоять перед входной дверью его дома.

Люциан работал быстро и сосредоточенно. Его светящиеся пальцы выжигали линию за линией на деревянном полу.

– Ты в самом деле думаешь, что это сработает?

От его тихого смеха завибрировал воздух.

– Осторожно. Продолжишь в том же духе, и я еще начну сам в себе сомневаться.

– Не уверена, что такое возможно… – проворчала я, тем самым вновь насмешив Люциана. Закончив, он придвинул кровать обратно, чтобы она заслонила печать, и убрал волосы с лица.

– Тогда я оставлю тебя одну. – Он не сдвинулся с места. – Конечно, разве что ты захочешь, чтобы я помог тебе заснуть.

Я отреагировала на его предложение укоризненным взглядом. Ему однозначно доставляло слишком большое удовольствие выбивать у меня почву из-под ног.

– Думаю, с этим я и сама справлюсь.

Через два часа, которые я пролежала в постели, бодрствуя, я искренне разозлилась на себя за то, что не приняла предложение Люциана. Мысли у меня постоянно крутились вокруг одних и тех же тем.

Была ли я виновата в том, что Тристан все-таки пошел по стопам моего отца?! Что будет с моими друзьями, если они столкнутся с небольшой армией брахионов? Действительно ли кровь Танатоса находилась в Святилище «Омеги»? Существовала ли возможность, что все это было ловушкой?

И: как мне перебороть страх снова сойтись с Люцианом? Это был вопрос в стиле «все или ничего». Шансы оказались выше, чем я себе представляла, но я медлила.

В какой-то момент я наконец уснула. Сны были сбивчивыми и уж точно никак не полезными. Но затем…

…я неожиданно вернулась на маковое поле, где встретила Люциана после приема у Янтис.

– Ау?

Мой голос прокатился над широким морем алых цветов. Это определенно был не мой сон.

– Хорошо спала?

Я обернулась и увидела зеленые глаза Люциана. Он был одет для сражения. Руки сцеплены за спиной. До меня сразу дошло, что что-то произошло.

– Сколько времени?

– Только наступила ночь. – Он улыбался, но вся его поза оставалась напряженной.

– Джимми отыскал буровую вышку. Надеюсь, ты готова к бою.

О… О’кей. Не ожидала, что это будет так быстро.

– Когда мы отправляемся? – спросила я. – Вы уже продумали план?

Люциан вздохнул.

– Мы уже почти на месте. Бел сделал так, чтобы ты заснула крепче и не проснулась в дороге.

– Что?!

– Пока все не началось, ты ничего не должна об этом знать, чтобы не насторожить Тристана. Лиззи тебя переодела, Гидеон перевез. В настоящее время мы плывем на голландском фрегате, который через несколько минут приблизится к вышке.

Адреналин ударил мне по венам, как если бы Люциан только что скинул меня с самолета. Я чувствовала себя обманутой. Тем не менее злиться на то, что они принимали решения за моей спиной, я не могла. Это было необходимо.

– Ладно, тогда буди меня.

– Ты в курсе, что тебя ждет? – негромко поинтересовался Люциан. Судя по всему, он чувствовал себя далеко не комфортно.

Я смело кивнула.

– Сделай это.

Что-то впивалось в мою душу и затапливало меня холодной болью. Я сжалась и закричала, но мой вопль был чем-то приглушен. Теплая рука. Я увидела над собой лицо Люциана. Его глаза пылали ярчайшим серебром. Меня наполнили сомнения. Желание, страсть. Все, что я к нему испытывала, вытекало из меня, оставляя за собой глубокие черные дыры, которые моя душа силилась заполнить заново. Больше сомнений, больше желания, больше страсти и – прежде всего – больше боли. Мое сердце разрывалось на куски – снова и снова. Я оттолкнула от себя Люциана и откуда-то свалилась. Визг вдавливался в мои барабанные перепонки. Я упала на пол, прежде чем вокруг моей талии обвилась рука и подняла меня на ноги. Теплые пальцы снова накрыли мой рот, и визг затих.

«Дыши», – услышала я голос Люциана.

Сомнение. Это он со мной сделал. Он изменился. Сомнение. Старый Люциан был мертв. Тот, кого я любила, его больше нет.

Напрасно я пыталась выкинуть его из своей головы. Мощь Люциана этого не позволяла. Я сопротивлялась его захвату, у меня даже получилось на короткую секунду вывернуться, но он меня не отпускал. Он поймал меня за руки и жестко сжал. Мое лицо прижалось к чему-то прохладному. Стена. Я кричала от безысходности. Я кричала от боли.

И внезапно… все сомнения пропали, словно их и не было.

Теперь осталось лишь желание. Бесконечное желание, раздирающее мою душу. Слезы ручьями полились у меня по щекам. Это напоминало голод, который невозможно утолить. Я больше не отбивалась от Люциана, я льнула к его рукам, как будто его близость была единственным, что способно облегчить эту невыносимую боль. Он повернул меня. Его губы прижались к моим, и я задохнулась в его поцелуе.

«Я здесь, малышка. И я больше никуда не уйду».

Как сумасшедшая, я цеплялась за его грудь, гладила его мускулы, запустила руки ему в волосы. Боль все еще присутствовала, но становилась тем более терпимой, чем теснее прижимался ко мне Люциан. Его руки скользнули под мою кофту, оставляя огненные следы там, где они касались моей кожи. Он уже не был нежен со мной, но я этого и не хотела. Затрещала, разорвавшись, ткань. Моя душа кричала от страсти. Мне нужно было больше. Словно по своей собственной воле, мои ноги сомкнулись вокруг его бедер. Я чувствовала его прикосновения на своей талии, спине, плечах. Люциан нашел мои запястья и поднял мне руки над головой, прижав к стене. Его поцелуй стал более чувственным, практически отчаянным, а потом… он оторвал свои губы от моих и увернулся ото всех моих попыток снова их поймать. Я хотела освободить руки, но он стискивал их железной хваткой. Все, что горело во мне от страстного желания, опять обернулось его леденящей противоположностью. Боль вернулась во всей своей ярости.

– Не борись с этим, малышка, – хрипло пробормотал он. В его глазах сияло серебряное пламя, хотя сам он, казалось, страдал так же, как я. – Прими боль. Она – часть тебя.

Тоненький голосок у меня в подсознании понял, что он говорил. Он напомнил мне о том, где мы и что со мной делал Люциан.

– Пожалуйста, Ари. Контролируй это, потому что… – Он зажмурился. – …потому что я больше не могу.

Меня потрясли его слова. Я потерялась, позволила этому захватить себя, даже не задумавшись. При этом я вполне осознавала, что тут происходило. Я заставила себя сделать глубокий вдох и выдох. Боль существовала только у меня в голове. Она перекрывала мое сознание, разум и любую четкую мысль. Но я умела обращаться с болью. Мне надо было ее изолировать. Потому я изгнала ее из каждой частички моего тела, где она укоренилась своими ледяными когтями. Раз за разом я твердила себе, что физически чувствовала себя хорошо. Боль засела лишь у меня в душе. Это было предостережение, сигнал об опасности, что что-то шло неправильно. Но здесь и сейчас все было правильно. Я повторяла про себя эту мысль, как мантру.

Все было в порядке. Люциан просто поглощал мои эмоции, вынуждая мою душу создавать их в большем количестве. Потребность в нем, страсть и желание фактически умножились сами по себе. Следовательно, ничего удивительного, что я набросилась на него, как умалишенная. Даже сейчас, когда я понемногу обретала контроль над собой, мне до сих пор приходилось бороться с неудержимым порывом утонуть в его объятиях. Впрочем, он был уже не таким всепоглощающим, как пару минут назад.

Постепенно я ощутила, что и Люциан расслабился.

– Я не часто себя переоцениваю, – проговорил он со слабой улыбкой, – но в твоем случае, похоже, я все чаще сталкиваюсь с исключениями.

Глаза у него все еще сверкали серебром. Я откинулась головой на стену и вновь сконцентрировалась на вдохах и выдохах. Теперь я мало-помалу начинала воспринимать, где мы находились. До меня доносилось бесчисленное множество шагов в разном темпе, шипение труб, волны, атакующие металл, приказы на голландском языке… Я ни слова не понимала из того, что они говорили, но, если судить по тону, где-то над нами куча народу готовилась к нападению.

– Думаю, теперь ты можешь меня отпустить, – просипела я. Голос у меня совершенно охрип от криков.

Люциан скептически на меня покосился и в итоге пришел к выводу, что наше нынешнее состояние более-менее стабилизировалось. Озорной блеск закрался в его серебряный взгляд.

– Ты первая.

Кхм, да. Верно, я продолжала довольно бесстыже сжимать его ногами…

Вдруг снаружи кто-то постучал в дверь и сунул голову в каюту.

– Начинаем. Гидеон хочет, чтобы вы…

Брендон разинул рот. Он ошалело пялился на нас, после чего сердито сжал челюсти.

– Вон отсюда, – огрызнулся Люциан. Он отпустил мои запястья и бережно поставил меня на пол.

– У тебя все в порядке, Ари? – спросил Брендон.

Я одернула кофту и ограничилась недовольным «Да!» в сторону своего бывшего.

К сожалению, его это не устроило. Добавьте к этому перевернутую вверх дном каюту, начинающие темнеть следы у меня на запястьях и разорванную рубашку Люциана, и все это породит в корне неправильное впечатление. Но несмотря ни на что, Брендон не имел никакого права лезть в мои дела.

– Он сделал тебе больно?

Люциан издал глухой рык.

– Это идея Гидеона, так что лучше свали. – Он провел рукой по испорченной рубашке, и, как по волшебству, она снова стала целой.

Брендон раскрыл дверь нараспашку и положил ладонь на рукоятку своего ациама.

– Ты кормишься от нее?!

Я встала перед Люцианом, который был близок к тому, чтобы свернуть охотнику шею.

– Сейчас самый неподходящий момент, чтобы испытывать мое терпение, – предупредила я бывшего парня. Во мне еще бушевала боль, которую я с трудом сдерживала.

Брендон окинул меня угрюмым взглядом, но все-таки кивнул.

– Гидеон хочет, чтобы вы поднялись на палубу, – выдавил он и с грохотом закрыл за собой дверь.

Блин, да у этого типа инстинкт самосохранения, как у лемминга…

Ветер со всей силы рвал края моей одежды, когда мы поднялись на палубу. Было темно, и я порадовалась наличию куртки, которую мне дал Люциан. Сам он не заморачивался такими мелочами, которые лишь мешали бы ему в бою.

Я пошла за ним вдоль края борта в носовую часть корабля. Занятые своими срочными делами солдаты шли нам навстречу или обгоняли нас. Похоже, ни одному из них особо не было до нас дела. Наконец в свете прожектора я смогла разглядеть на главной палубе Бела. Он о чем-то оживленно спорил с Гидеоном и Элиасом. Ниже выстроились в шеренгу около тридцати гвардейцев, не обращающих никакого внимания ни на раскачивание судна на волнах, ни на брызги, через равные промежутки времени перехлестывающие через борт. Несколько охотников Плеяды относили снаряжение к корабельным шлюпкам. Среди них были и Райан с Аароном, которые первыми нас заметили.

Татуированный охотник встретил меня упрекающим взглядом.

– Я всегда знал, что ты настоящий псих, Моррисон. Но если ты отмачиваешь такие номера, – он кивнул на мерцающие серебряным светом глаза Люциана и скрестил на груди свои мощные, как дубовые ветви, руки, – то у тебя совсем кукушка слетела.

Аарон был со мной помягче.

– Ты справляешься?

– У меня все под контролем.

– Я тебе вот что скажу, дружок. – Райан несколько раз ткнул указательным пальцем в грудь брахиону. – Если ты растянешь это хоть на долю секунды дольше, чем необходимо, я разыщу твое сердце и использую его вместо растопки для огня на следующем барбекю!

– Справедливо, – торжественно заявил Люциан, хотя поведение Райана, кажется, его позабавило.

По палубе разносились крики. Кран пришел в движение и опустил одну шлюпку с оружием на воду.

– Плеяда, приготовиться! – загремел Гидеон.

На лице Райана появился воинственный оскал.

– Увидимся там.

«Пойдут только охотники?» – спросила я Люциана, смотря вслед своим друзьям.

«Нет. Они просто высадятся первыми, чтобы разрушить часть защитных печатей. После этого за ними смогут последовать Элиас и Бел со своими людьми».

– Привет-привет! – прокричал Бел и вразвалочку направился к нам, как будто корабль целиком принадлежал ему. А я вынуждена была признать, что, несмотря на всю его экстравагантность, мне не составляло труда вообразить его себе адмиралом флота. – Как вижу, отвлекающий маневр прекрасно работает. Хорошая идея, кстати.

«Что он имеет в виду?» – задала я телепатический вопрос Люциану. Я знала, что Бел все равно нас слышал, но так мне было проще сохранять концентрацию.

Люциан не спешил с ответом, а Бел, как хищник, начал обходить меня по кругу. Ему редко доводилось лицезреть меня без моих защитных стен.

– Твой избранник оставляет только сомнения… неуверенность… страх… и бередящую душу беспомощность, – поделился со мной Бел. – И в таком количестве, что оно как раз способно будет разбудить в Тристане инстинкт защитника – естественно, только если твой почти-сводный брат до сих пор испытывает к тебе чувства.

Мне было наплевать, испытывал ли ко мне что-то Тристан и что конкретно он испытывал. Но тем не менее мне не нравилось обманывать кого-то подобным образом. А что, если Тристан почувствует себя обязанным прийти мне на помощь?!

– Ах да, и пока не забыл, – сказал Бел и достал из кармана золотистое украшение. – У меня тут есть еще кое-что, но я теперь уже не уверен, кому оно принадлежит.

Кулон с печатью Люциана, который Бел должен был держать у себя, раскачивался, свисая с ладони праймуса.

– Откуда это у тебя? – прищурившись, прошипел Люциан и выхватил у него печать, прежде чем я успела как-то среагировать. В его руке он обратился в золотую пыль, развеявшуюся по ветру. От разочарования у меня встал комок в горле. Это было нечестно со стороны Бела. Это был мой амулет. И не важно, получится ли что-то у нас с Люцианом, оставалось воспоминание о других временах. И это было только мое воспоминание.

– Я просто должен был сохранить его для человека, который вот-вот мог покончить с собой с помощью этой вещицы, – угрюмо ответил Бел. – В конце концов не так давно твое присутствие было смертельным, юный Анку.

«Он был мой, – призналась я Люциану. Мой голос напоминал тень себя самого. И даже я расслышала в нем уязвимость. Без понятия, почему меня это так потрясло, но по ощущениям я как будто потеряла старого друга. – Это было просто… напоминанием. Я бы не стала призывать тебя через него, если бы ты не захотел».

Люциан уставился на меня своими серебрящимися глазами. Он выглядел шокированным, и мне вдруг вновь пришло в голову, что прямо сейчас он поглощал блюдо из меню «Чувства Ари: ешь сколько влезет». А значит, он воспринимал все, что происходило в моей душе. Интересно, как ему на вкус моя отчаянная грусть?

Как раз в этот момент к нам присоединились Гидеон и Элиас. Командир гвардии наверняка уже понял, что его брат сейчас проделывал с моими эмоциями. И по нему нельзя было сказать, что он в восторге. Но это не помешало ему поприветствовать нас улыбкой.

– Вы придумали очень дерзкий план, – воскликнул он, перекрикивая шум волн и работающих машин.

Я поплотнее укуталась в свою куртку.

– В свое оправдание могу сказать, что я проспала большую часть разработки этого плана. Я даже не представляю, как сюда попала… или где мы вообще находимся.

Гидеон послал мне извиняющийся взгляд, а Бел безжалостно передернул плечами.

– А я многое готов отдать, лишь бы не попадать в Могадишо.

– Только потому, что тебе пришлось просить об одолжении свою обворожительную сестру, – пошутил Элиас.

– «Обворожительная» – это не то прилагательное, которое у меня с ней ассоциируется.

Элиас засмеялся:

– Кто же так говорит о сестрах.

– На месте члена семьи Анку я бы не стал так широко открывать рот, – не остался в долгу Бел.

Эм, да…

Я даже и не знала, что меня больше смущало. Тот факт, что мы, очевидно, были в Могадишо? Или что у Бела была сестра? Ну, или что эти два древних демона грызлись, как задиристые подростки.

Гидеон тоже многострадальным жестом поскреб затылок. Видимо, он уже давно играл в этот детский садик.

– Мы в Индийском океане у берегов Сомали, – рассказал мне брат Лиззи. – Первая группа охотников Плеяды под командованием Райана в настоящий момент уничтожает защитные печати и порталы-призмы. Я со второй группой уведу непричастных людей и потенциальных заложников с платформы.

– Гвардейцы разберутся с охранниками и обеспечат безопасное отступление, – сказал Элиас.

– Вам это отступление… – усмехнулся Бел и закатил глаза, поймав осуждающий взгляд Гидеона. – Ладно… Мои ведьмы будут искать сердца брахионов… ну и, само собой, все ценное, что смогут найти у «Омеги».

Я нахмурилась. Кого, простите, осенила глупейшая идея доверить именно людям Бела собрать артефакты «Омеги»?!

– Избавь меня от своего недоверия, Ари. – Бел наигранно оскорбленно схватился за сердце. – Мне уже пришлось поклясться, что ничто из этого я не заберу в свою личную коллекцию.

Это вызвало у меня улыбку. Клятва явно взялась из-за пунктиков Гидеона. Хотя у меня все равно было такое чувство, что Бел мог оставить себе какую-нибудь лазейку.

– Как насчет нас с Люцианом? – полюбопытствовала я.

– Вы идете с Тоби и Силин, – ответил Элиас. – Они вдвоем должны разыскать кровь Танатоса. Это самая важная задача всей миссии. Если Тристан или его брахионы где-то внутри, они точно попытаются вас остановить.

Я кивнула. В общем и целом это был хороший план, разработанный четырьмя опытными стратегами. Так почему же что-то должно было пойти не так?

Глава 19

Tempestas Aeris

Шлюпка, в которой мы сидели, не соответствовала своему названию. В положительном смысле. У нее были твердый пол, три мотора и повсюду напичканы разные технические навороты. Солдат вел лодку по черным волнам, а я не в первый раз задалась вопросом, как так вышло, что нам помогал голландский флот? Кто-то из генералов был членом Плеяды? В армию внедрились праймусы? Или просто ими всеми манипулировал Бел? С него бы сталось…

Огни нефтяной вышки горели, как будто это был город будущего, возникший посреди океанских просторов. Они поднимались по всем семи этажам, освещая платформы, лестницы, краны и механизмы. Буровая станция казалась гигантским, невозможно старым существом, которое очень медленно ползло на своих четырех ногах по Мировому океану. На одном из его сторон, на площадке размером с наш старый дом, значилось огромными буквами: «TEMPESTAS AERIS».

А мой отец реально был одержим проектом «Неукротимый шторм».

«Считаешь, там мы найдем гробницу Мары?» – спросила я Люциана. Он сидел рядом со мной. Его глаза сияли в темноте, как две звезды, и были прикованы к платформе.

«Нет. Тристан вряд ли сломал бы защитный барьер всего пару дней назад, если бы заранее знал, где ее гробница».

Звучало логично. И этот факт почему-то меня успокаивал. Пускай Мара все еще заперта и бессильна, но было в ней что-то, от чего у меня волосы вставали дыбом.

Еще сильнее, чем от ведьмы, которая прямо сейчас сидела напротив меня. Силин добровольно стала участницей этой кампании. Возможно, хотела доказать Гидеону, что она изменилась? Или, может, у нее еще оставались незакрытые счеты со старым работодателем «Омегой»? А может быть, она собиралась нас предать… По этой причине Тоби не должен был ни при каких обстоятельствах выпускать ее из виду. Колдун был этому только рад и выполнял задание максимально добросовестно, все-таки в Амстердаме дочь Оскара едва его не убила.

Ведьма с водянисто-зелеными глазами всегда напоминала мне бухгалтера – не знаю почему. Жутковатого бухгалтера. Из фильма ужасов. Я не верила, что она предприняла бы что-то, противоречащее воле Бела, но береженого Бог бережет.

Мы добрались до одной из четырех свай. Океан яростно атаковал этого захватчика, выросшего в его царстве. Из-за этого под покровом темной ночи нас швыряло в разные стороны, как в громадном пинболе с риском для жизни. Люциан спрыгнул первым и пришвартовал лодку. Так всем остальным стало проще выбраться. Один за другим мы карабкались по металлической служебной лестнице. От брызг и водорослей перекладины были скользкими, но мои перчатки – часть униформы охотников – справлялись на ура. Поднявшись до половины, через аварийный выход мы пробрались внутрь вышки. Я мрачно взглянула на Люциана. Это была та самая лифтовая шахта, которую мы видели в памяти Лиззи.

«Райан из командного центра вырубил лифты и сигнализацию», – заметил Люциан.

Это хорошо. Если бы кто-нибудь увидел нас из стеклянных кабин, нас бы слишком быстро разоблачили.

Настало время разделиться. Гидеон и другие охотники полезли вверх по узкой спасательной лестнице на внешней стенке шахты, а Люциан, Тоби и я отправились вниз. Силин и люди Бела последовали за нами. Все они тоже надели форму Плеяды, чтобы их легче было отличить от служащих «Омеги».

После бесконечного спуска по лестнице мы наконец достигли четырех подземных этажей. У двери на этаж –1Ω мы останавливаться не стали. Это был павильон, похожий на гараж, с порталами-призмами. Предполагалось, что охотники должны были позаботиться о том, чтобы отсюда никто не мог вызвать подкрепление.

На –2Ω нас покинула одна группа из двух ведьм и двух праймусов. То же самое повторилось на –3Ω. К последнему уровню остались лишь Люциан, Тоби, Силин и я. Если верить поисковому заклинанию, которым они намеревались проследить, где находилась кровь Танатоса, сюда – вниз – нам и надо было. Я уже хотела открыть люк, как вдруг Силин поймала меня за руку. Глаза Тоби моментально вспыхнули зеленым.

– Подождите минутку, – прошипела ведьма, понизив голос. Она потянулась к своей шее и вытащила наружу золотой амулет. Мне знакомы были амулеты такого рода. Не прошло и доли секунды, как сгустился, а затем беззвучно взорвался черный свет. Когда он рассеялся, перед нами стоял Бел.

– Можно начинать вечеринку? – поинтересовался он с самой очаровательной из своих рекламных улыбочек, после чего заносчиво взмахнул рукой и добавил: – Просто лестницы – это не мое.

В обычной ситуации я бы вставила саркастичный комментарий, но боль, все еще скребущаяся у меня в душе, убивала мои последние нервные клетки. Поэтому я смогла только покачать головой.

– Ой, ладно тебе, Ари. Без твоих ответных шпилек это и вполовину не так весело.

Я проигнорировала его и открыла люк. За ним перед нами простиралось Святилище «Омеги». Оно разворачивалось перед нами лабиринтом коридоров и лабораторий, где работали мужчины и женщины в белых халатах. Почти все стены были стеклянными. А вот это не хорошо. Так нас будет видно издалека.

«Я прикрыл нас иллюзией, но, несмотря на нее, большинство здесь все равно нас заметят», – предостерег меня Люциан. Кивнув, я извлекла свой ациам. Ну, поехали.

Уже после первого шага Люциан выбросил вперед руку и придержал меня.

«Пст».

По другую сторону стеклянной лаборатории мимо нас промаршировала группа охранников.

«Где Элиас и его парни?» – спросила я. Гвардейцы начали раньше нас и должны были войти в штаб-квартиру над другой сваей.

Люциан не ответил. Но на его лице обозначилась улыбка. Он кивнул головой в сторону охранников. И, когда я проследила за его взглядом, там словно из ничего появились темные фигуры. Действуя абсолютно бесшумно, они в два счета отключили людей Тристана. В тот же момент мимо меня прошествовал Бел. Он обернулся, разводя руками:

– Давайте уже! Или мы оставим все веселье Элиасу?

Люциан закатил глаза и достал ациам. Судя по всему, со сдержанностью было покончено. Бел просто вошел в ближайшую лабораторию и начал перерывать шкафы и бумаги. На бросившихся к нему с криками сотрудников он не обращал внимания, но расправлялся с каждым, кто на него нападал. За несколько мгновений весь этаж превратился в сумасшедший кавардак. Ведьмак с белоснежными волосами пролетел через стеклянную стену перед нами и без сознания приземлился у наших ног. Тоби с кривой ухмылкой похлопал Люциана по плечу.

– А я думал, твое эго вне конкуренции.

Ответить Люциан не успел, так как из следующей лаборатории выбежали две темноволосые ведьмы, чьи глаза по краям радужек горели ярко-зеленым.

– Ты или я? – только и спросил Тоби.

Люциан пожал плечами.

– Пусть мое эго тебя не смущает, – забавляясь, сказал он. – Но если тебе, конечно, очень нужна моя помощь…

Две зеленые молнии пролетели мимо нас и прицельно угодили в сердца обеих ведьм. С тлеющими дырами в грудных клетках они повалились на пол.

– Мужчины, – шикнула Силин и протолкалась между нами. – Как насчет поменьше пустой болтовни и побольше концентрации?!

Естественно, Тоби не мог спустить это ей с рук. Разозленный и с задетой гордостью он бросился за Силин. Люциан же просто вздохнул.

– Тогда давай прикроем спины этим двоим.

Я коротко кивнула и стянула куртку. По телу разгонялся адреналин – как и всегда перед боем. Наконец-то можно дать выход своей подавляемой боли. А кто заслуживал этого больше, чем «Омега»? Тут беспощадно экспериментировали на людях, ведьмах и праймусах. Даже для новорожденных никто не делал исключения.

О да, я не могла дождаться, пока положу этому конец.

Моим первым противником стал праймус-изменник, одетый в рубашку поло с логотипом «Омеги». Он накинулся на меня, пока Люциан был атакован ведьмаком. Меня он явно счел более легкой добычей. За такой ошибочный просчет демон всего через пару секунд поплатился своей жизнью. Он лопнул облаком пепла. Я ощутила, как его сила по моему ациаму втекла в меня… а потом через нашу связь перетекла к Люциану. Брахион охнул от удивления, прежде чем, воспользовавшись неожиданным пополнением энергии, взорвать своего врага в воздухе.

– Тебе в самом деле так нравится заставать меня врасплох, да? – крикнул он мне с обвиняющей усмешкой.

Вместо того чтобы ответить, я втянула воздух в легкие. Справляться с не уменьшающимся давлением на душу стоило мне бо́льших усилий, чем ожидалось. Люциан тут же подскочил ко мне и посмотрел с беспокойством во взгляде.

– Еще недолго, о’кей?

– Я уже в порядке, – прошептала я. Краем глаза я уловила какое-то движение и толкнула Люциана в сторону. Раздался выстрел. Разбилось стекло. Почти сразу мы оказались втянуты в следующую схватку с несколькими ведьмами и двумя праймусами-предателями. Они однозначно были като, поскольку жажда по человеческому страху перед смертью была написана у них на лицах. Но никто из них не рассчитывал на такое сопротивление. Наши кинжалы двигались быстро и в полной гармонии. Мы боролись плечом к плечу. Спиной к спине. Рука об руку. Каждый из нас знал следующий шаг другого. Я пригнулась под сверкающей молнией одной ведьмы, Люциан перерезал ей горло. Я блокировала удар, нацеленный ему в спину, он оттолкнул меня с линии огня като. Я использовала силу инерции и вонзила клинок в грудь ведьмака, он использовал возникшее замешательство и обратил отступника в дождь из праха.

Когда рухнул последний противник, наши взгляды встретились. В эту минуту связь между нами была практически осязаема. Мы думали одинаково, чувствовали одно и то же, наши сердца бились в одном ритме…

…пока Бел не разрушил момент, бестактно вклинившись между нами.

– Идите за мной, я тут нашел кое-что очень интересное.

Я с трудом обуздала в себе желание хоть немного огрызнуться на самоуверенного праймуса. Как и Люциан. И все-таки мы сделали, как он хотел.

Похоже, Тоби и Силин уже поладили. К тому времени большая часть служащих «Омеги» либо сбежали, либо были мертвы, так что в ходе дальнейшего поиска крови Танатоса они уже почти не встречали сопротивления.

Бел повел нас по коридору, где лежало несколько трупов. Гвардейцы это место уже «зачистили». Внезапно Люциан замер и опустился на колени. Его внимание привлекло что-то на полу. Прах. Прах праймуса.

Это могло означать только одно…

– Брахион… – прошептала я.

Люциан заскрипел зубами. Это для меня уже было ответом. Начиная с этого момента нам следовало быть вдвойне бдительными.

Через пару метров проход завершался. Это явно был центр всего сооружения. Потолок над нами висел настолько высоко, что само помещение охватывало все этажи штаб-квартиры. Оно казалось таким огромным и просторным, что можно было просто забыть, как глубоко под водой мы находились. Здесь сосредоточились звуки сражений со всех этажей. Звон кинжалов, крики, выстрелы. И тем не менее этот зал заключал в себе какие-то покой и величие… будто футуристическая церковь, окутанная мягким белым светом. Сейчас меня уже не удивляло, почему это место называлось Святилищем.

Я услышала щелчок фотоаппарата. Потрясенная, я увидела, что это Бел делал снимки на свой мобильный.

– Надеюсь, ты притащил нас сюда не ради того, чтобы сделать несколько совместных селфи, – пробурчала я.

– Твое настроение поистине невыносимо, дорогуша. – Бел убрал телефон и осуждающе взглянул на меня. – Сначала посмотри по сторонам, прежде чем меня оговаривать.

Так как мне надоело беситься из-за Бела, я просто последовала его совету. Тут повсюду валялись обломки белых камней. Большие и маленькие. Они были частично стесаны, а частично обуглены. Один смахивал на великанскую ладонь, причем некоторые пальцы были сломаны. А потом до меня дошло. Это были фрагменты одного целого.

– Что здесь случилось?

– Ты случилась, Ари. – Бел с довольным видом сверкнул глазами в мою сторону, но на этот раз в его бирюзовых глазах сохранилась тень серьезности. Я мрачно уставилась на него.

– Если ты и дальше продолжишь говорить загадками, я тебя изгоню и обставлю все как несчастный случай.

Теперь Бел уже не смеялся. Что-то отбило у него настроение пререкаться со мной.

– Это место пропитано магией, – пробормотал Люциан. Он ногой сдвинул в сторону один из камней. Под ним обнаружился постамент с вытисненными на нем золотыми символами.

– Даже более того, – проговорил Бел. Его глаза почернели, а сила наполнила окружающее пространство. Тяжелый аромат темного шоколада и граната забурлил в воздухе. Обломки камней начали медленно подниматься в воздух. Они переносились в середину, перестраивались и складывались в фигуру. Это была монументальная скульптура женщины, запечатленной в красивой, нежной позе. Скульптор так изобразил ее волосы и ткань ее платья, как будто они всколыхнулись от ее движения. Она излучала чистейшую чувственность. Лишь глаза оставались холодными. И… возможно, это просто из-за линий разломов, перечеркивающих черты ее лица, но у меня создавалось впечатление, словно ее взгляд врезался прямиком в мои мысли.

– Это алтарь. – Бел хмуро рассматривал результат своей работы. – И источник колдовской защиты сыновей Мары.

– Так вот, значит, почему она разрушена… – сделала вывод я.

– Не совсем, дорогая моя. Эта статуя была просто милым дополнением к настоящему заклятию. И очень похожая, по моему мнению. Я почти уверен, что Кинтана сам ее создал.

Люциана не интересовала теория Бела о происхождении скульптуры. Видимо, он нашел что-то, что его шокировало. Два кусочка оторвались и подплыли к нему. Это были часть плеча и грудной клетки Мары. Сколы между обоими элементами были неестественно гладкими. А в том месте, где располагалось бы ее сердце, в обеих половинках были своеобразные небольшие выемки, как если бы раньше в камень там было что-то вмуровано.

Люциан обвел пальцами эту форму.

– Призма…

Я в ужасе воззрилась на него, пока Бел начал громко и совсем невесело хохотать.

– Кинтана, ах ты безумный гений.

Он махнул рукой, и остатки скульптуры посыпались на пол.

– «Путь к ней ему укажет сумрак, должно лишь сердце разбиться». Кинтана спрятал единственный путь к своей сестре в сердце ее чертовой статуи. Ее всего-то надо было сломать…

– Откуда Тристану об этом знать? – спросил Люциан.

– Я практически на сто процентов уверен, что он этого не знал, – ответил Бел и указал на беспорядочно разбитые осколки скульптуры. Ее многократно атаковали магическим огнем. – Разрушили ее лишь от ярости.

…всего через несколько часов после моей ссоры с Тристаном.

Я поняла, на что намекал Бел, и мне это очень и очень не понравилось. Даже если я боялась, что он был прав. Моя вина, что Тристан мог обнаружить гробницу Мары. Мой отказ, должно быть, так сильно его ранил, что он обезумел. Он разнес здесь все в пух и прах и таким образом случайно наткнулся на скрытую призму.

Вдруг пронзительно взревела сирена. Бел скорчил кислую мину.

– Райан подает сигнал. Из вышки всех эвакуировали, и охотники уходят, – пояснил он мне в ответ на мой вопросительный взгляд. Я вообще ничего не поняла, но у меня появилось нехорошее предчувствие, что я до сих пор была не в курсе большей части плана.

– Нужно убираться отсюда. Элиас уже расставил по местам своих гвардейцев. – Люциан тоже казался напряженным. – Давайте найдем Тоби и Силин.

Как по волшебству, я тут же расслышала быстрые, словно в панике приближающиеся шаги. Колдун и бухгалтерша из ужастика вбежали в Святилище. Оба нагруженные сумками.

– Вот теперь мне бы понадобилась твоя помощь, Люциан! – воскликнул Тоби, пробираясь между нами.

Я оглянулась на коридор, из которого прибежали эти двое. Оттуда нам навстречу хлынула волна силы. Вскоре после этого появились трое. Одеты они были в мантии до колен с темными капюшонами, а в руках сжимали светящиеся клинки.

«Вот черт…»

– Бел! – с нажимом прокричал Люциан. – Унеси кровь в безопасное место! – Праймус-блондин на миг замешкался. Видно было, как его раздирали сомнения, помочь нам или проконтролировать миссию до конца.

– Плохая идея. Райан говорит, что по шахте лифта их идет еще больше, – крикнул Тоби и в спешке вытряхнул свои сумки. Оттуда вывалилось больше десятка пакетов и колбочек с кровью. – Нам придется уничтожить это прямо здесь.

Кажется, Силин разделяла его мнение. Она тут же разрезала один пакет и начала по кругу обрисовывать небольшую образовавшуюся кучку.

Я решительно перехватила покрепче свой ациам и заняла позицию рядом с Люцианом. Им нужно было время на сотворение заклинания, а мы обязаны были его им обеспечить. Бел тоже это понял. Он поспешил к колдуну и ведьме и создал вокруг них мощный купол из серебристого света.

«Ари! Стены», – телепатически приказал мне Люциан. Без предупреждения он перестал питаться моими чувствами. Я едва не рухнула на колени, когда он разорвал канал между нами и меня наконец отпустила боль. С облегчением сделав глубокий вдох, я возвела свои стены, чтобы перекрыть доступ брахионам. Сейчас я снова в полной мере могла распоряжаться своими способностями. И они мне очень понадобятся в битве, которая нам предстояла.

«Возьми на себя левого. Я разберусь с остальными двумя. И, Ари, будь осторожна».

Брахион, который стоял впереди всех, разглядывал нас с уничижительной ухмылкой, больше напоминающей оскал.

– Люциан… бессердечный Ромео со своей Джульеттой-полукровкой, – процедил он сквозь зубы. Благодаря его бледной коже и темным волосам он смахивал на двойника Дракулы [15]. – Я всегда знал, что ты не один из нас. Как давно уже твое сердце снова принадлежит тебе самому?

Пока он говорил, другие брахионы разделились и начали обходить нас с разных сторон. Люциан не сдвинулся ни на миллиметр, но от него не ускользало ни одно движение его бывших товарищей.

– Мы все принесли одинаковые клятвы, Седрик, – напомнил он брахиону.

Седрик Дракула хрипло рассмеялся. От этого скрипучего звука у меня мороз пошел по коже.

– Все так, но теперь я знаю правду. Я исполню свою клятву – под властью Мары.

Люциан вскинул свой ациам и принял боевую стойку.

– Нет, – сказал он со смертельной серьезностью в голосе. – Не исполнишь.

Ухмылка Седрика застыла и сменилась лютой ненавистью. Он бросился вперед. Как и оба других брахиона.

У меня задрожали руки, когда я блокировала первые удары противника. Он явно двигался, как настоящий воин, а судя по ожесточенному сухому лицу, появлялось ощущение, что он пережил уже немало сражений.

– Я видел, как ты дралась в Критерионе, – прокричал он мне. – Без Тихого омута ты ни одному из нас не ровня.

Сказав это, он молниеносно и умело загнал меня в угол Святилища. Тем самым он позаботился о том, чтобы я лишилась возможности уворачиваться от его выпадов. Мне пришлось отбиваться, что стоило мне сил, которыми, будучи полукровкой, я не обладала. Мой враг знал, что долго я бы так не продержалась. Потому дрался он жестко и вкладывал всю свою сверхъестественную мощь в каждый удар. В то же время он просто игнорировал все раны и порезы, которые я ему наносила. Они ведь его не убьют. К несчастью, в обратную сторону это не работало, поэтому я была предельно внимательна. И все же он достал меня своим ациамом, попав по правой руке. Металл вошел глубоко в плоть и разрезал ее от локтя до плеча. Выругавшись, я переложила ациам в левую руку, а брахион усмехнулся.

– Тристану ты нужна живой, но он ничего не упоминал про то, что у тебя может не хватать одной или двух конечностей.

Я мысленно улыбнулась. Этот праймус только что допустил одну большую ошибку. Две, если быть точной. Теперь мне было известно, что Тристана тут не было. И еще я узнала, что он не хотел меня убивать. Это давало мне значительное преимущество.

К сожалению, судьба решила занять не мою сторону, потому что с верхних этажей к нам вдруг спрыгнули еще несколько человек.

На лице моего противника обозначился триумф.

– Если сдашься прямо сейчас, то, может быть, я проявлю милосердие, – предложил он.

И тут пол заходил ходуном. Магический защитный купол Бела наполнился зеленым светом. В этот момент в коридорах показались ведьмы. Нам надо было поскорее смываться оттуда.

Воспользовавшись общим замешательством, я выбралась из своего невыгодного положения в углу. На бегу я воткнула клинок в одного из вновь прибывших брахионов. Он пытался прорваться через щит Бела. А теперь его сущность ослепительно сгорала. Жаль, что это не сильно помогло, поскольку его место просто заняли другие брахионы. Даже сила Бела не смогла бы долго противостоять такому натиску. Люциан тоже дрался уже с четырьмя противниками. Пока он еще со смертоносной точностью их сдерживал, но банальный численный перевес наших врагов рано или поздно приведет нас к погибели.

Неожиданно прогремел гулкий взрыв. Взрывная волна сбила с ног всех, кто стоял близко к куполу, и швырнула нас через весь зал. Я приготовилась к болезненному столкновению, но его не последовало. Мое падение замедлилось благодаря зеленоватому туману. Тоби. Колдун подмигнул мне, прежде чем с помощью своеобразного зеленого лассо обездвижить ближайшего брахиона. Силин и Бел тоже включились в битву. У них получилось? Там, где недавно был купол, на полу образовалось пятно от взрыва. Кровь Танатоса исчезла. Слава богу.

Теперь нам оставалось только выбраться отсюда.

«К шахте!» – прокричал Бел у меня в мыслях. В этот момент Силин свалилась на землю. Мой приятель, первый брахион с сухим лицом, попал в нее ударом слева. Я накинулась на него, пока Бел перекинул через плечо потерявшую сознание ведьму. Он повернулся в сторону выхода, но с точки зрения стратегии брахионы разместились очень хорошо.

– Вам отсюда не уйти, – прошипел мне мой противник. Вот теперь с меня хватит. Я начала атаковать в полную силу, пренебрегая ради этого защитой. Им же все равно нельзя было меня убивать…

Удар за ударом я прорвалась вперед и в итоге вонзила ему ациам прямо в сердце.

– Тебе тоже! – добавила я и заставила его разлететься пеплом.

Но долго наслаждаться победой мне не удалось. Услышав вскрик, я резко развернулась. Клинок Седрика торчал в бедре Люциана. Через его кожу уже пробиралось пожирающее изнутри пламя. Издав яростный рык, я с размаху бросила свой ациам, угодив брахиону-Дракуле между ребер. Этого короткого момента Люциану было достаточно, чтобы освободиться и снова восстановить свое преимущество. Но несмотря ни на что, мы оказались в довольно затруднительном положении. Тоби был ранен в голову и истекал кровью, Бел с грехом пополам защищал себя и Силин, Люциана тоже ранили и нападали на него со всех сторон, а у меня больше не было оружия, зато в листе ожидания было еще несколько жаждущих со мной разделаться противников…

Вдруг раздался оглушительный шум. Целый залп выстрелов просвистел по всему Святилищу. Я пригнулась. Тоби тоже спрятался в укрытие. Но пули настигали лишь брахионов. Последние не очень-то обращали на них внимание и продолжали нас притеснять. Я огляделась в поисках стрелка. На выходе стоял Райан и палил, как младший брат Рэмбо [16].

И что это было?! Он ведь в курсе, что брахионов не остановишь парой-тройкой пуль. Скорее он просто подверг себя опасности, так как трое брахионов отделились от общей массы и в крайне плохом расположении духа направились к Райану. Охотник кинул на пол свои пистолеты и схватился за кинжал. Он будет сражаться до конца, хоть его шансы на выживание и стремились к нулю.

– Моррисон! – что было сил заорал он. – С меня пас, с тебя гол. Поджарь уже этих типов.

А?!

На какой-то миг я потеряла бдительность. Сапог со стальным мыском ударил меня по голове. Я упала ничком, перед глазами полетели звезды. Кто-то закричал. Грубые руки вздернули меня на колени. Зрение плыло, но я узнала темную гриву Дракулы. Седрик. Он буквально раздавил мою поврежденную руку своей стальной хваткой.

– Пришло время тебе посмотреть, как твои друзья умрут…

Он сжал мой подбородок, поворачивая мне голову, пока я не увидела, как один брахион пронзил плечо Райана своим клинком. Потом праймус развернул меня в другую сторону. Там Люциан повис, удерживаемый в захвате двумя брахионами, в то время как третий ожидал приказа от Седрика.

Меня накрыло отчаяние. Нет! Только не снова! Я не могла снова его потерять!

«Малышка… – Его голос звучал так слабо, словно он больше не выдерживал. – Это пули-ациамы».

Что?! Осознание очень медленно просачивалось в мою голову. У каждого из них в теле были пули-ациамы?!

– Попрощайся со своим избранником, – зашептал Седрик мне на ухо. Он подал знак и…

…я выпустила свою силу. На уровне инстинкта я почувствовала металл ациамов в сущностях брахионов. Я понятия не имела, как сумела сфокусироваться на стольких мишенях одновременно, но мне так отчаянно было это нужно, что оно просто произошло. Брахионы не поняли, что с ними случилось, когда жар начал пожирать их изнутри. Кто-то взревел от боли, другие в панике озирались по сторонам. Похоже, только Седрик догадался, что я являлась центром этой новой угрозы. Его сущность уже была объята пламенем, когда он замахнулся для последнего удара возмездия. Слишком поздно. Слишком медленно. Я ударила его кулаком в грудь и с удовлетворением наблюдала, как от моего удара он рассыпался пылью… вместе со всеми своими соратниками.

– Да, блин! Именно об этом я и говорил! – прохрипел Райан с перекошенным от боли лицом.

Я не могла разделить его радость. Все поглотил ослепительный свет. У меня подогнулись ноги. Мне стало невыносимо жарко. Я чувствовала, как энергия убитых брахионов рванула по моему телу. Ее было слишком много. Я больше не могла контролировать эту силу, не могла ни принять ее, ни перенаправить. Она просто вырвалась из меня, опаляя все, что стояло у нее на пути.

Глава 20

Гордость предшествует падению

Огненный столп, который возник на месте нефтяной вышки, взмывал высоко в небо. Платформу до сих пор то и дело сотрясали небольшие взрывы. А жар ощущался даже на палубе фрегата. Но как бы ужасно ни было само зрелище, моя ледяная кожа благодарно впитывала это тепло. Я посильнее укуталась в спасательное одеяло, накинутое прямо поверх моей вымокшей одежды.

– Это была я, не так ли? – тихо спросила я.

Все, что мне удалось вспомнить, – это как Гидеон со своими охотниками вылавливал нас из моря.

Сейчас брат Лиззи стоял возле меня. Он вздохнул.

– Не совсем, Ари. – Судя по голосу, он выбился из сил, но специально для меня выдавил слабую улыбку. – Мы в любом случае хотели, чтобы все это взлетело на воздух. И уже заложили взрывчатку. Правда, изначальный план состоял в том, чтобы взорвать ее после того, как вы покинете станцию.

У меня камень упал с души, но одновременно я почувствовала себя виноватой, что на финишной прямой учинила такой хаос.

Райан, у которого одеяло свисало с плеч, как плащ супергероя, встал рядом с нами у бортика.

– Вот это поездочка… – в восторге осклабился он.

Высвободив из-под одеяла здоровую руку, я вполсилы стукнула татуированного охотника.

– Никогда. Так. Больше. Не делай.

Райан проигнорировал избиение и посмотрел на меня всезнающим взглядом.

– Как? Не спасать ваши задницы?

– Не подвергать свою жизнь опасности ради дурацкой идеи, – отрезала я.

– Но моя дурацкая идея сработала, – парировал он.

– Из-за нее мы все чуть не взорвались, – вмешался Бел. – Если бы мы с Люцианом вас не прикрыли, сейчас вы бы уже стали кормом для рыб.

Даже праймусу Райан не позволил испортить себе настроение.

– Каждому – свое, – заявил он. – Я был острием копья, вы – щитом, а наша Моррисон… – Я послала охотнику такой злобный взгляд, что он тут же осекся. Он явно боролся сам с собой, но в этот момент ему на помощь подоспел Тоби.

– …гранатой? – предложил колдун.

Райан прыснул.

– Это ты сказал. – Они стукнулись кулаками, и остальные тоже разразились смехом. Я не стала портить им веселье, хоть оно и было за мой счет. Самой мне было не до смеха. В конце концов я только что взорвала целую нефтяную вышку.

– Кто-нибудь ранен? – спросила я.

– Не при взрыве, – признался Гидеон. – Но мы потеряли пятерых охотников, троих гвардейцев и еще пятерых из числа людей Бела.

– Высокая цена, – пробормотал Аарон, который до этого держался позади.

Я неловко обернулась и поискала знакомые лица среди упорядоченного хаоса на борту. Медики занимались ранеными. Кого не было? Знала ли я тех, кому не повезло?

– Цена оправдана. – Тон Бела не терпел возражений. – Так мы предотвратили войну, которая унесла бы миллионы жизней.

Он был прав. Несмотря на потери, нельзя было забывать, что миссия завершилась успехом. Кровь Танатоса уничтожена. Сломать его печать теперь будет невозможно, а значит, Мара никогда не восстанет. Победа, но праздновать мне все равно не хотелось. Пока другие продолжали болтать и шутить, я незаметно удалилась. Но, разумеется, Гидеон не дал бы мне просто так уйти. Он догнал меня всего через пару метров.

– Ты не ранена? – спросил он с такой типичной для него братской заботой на лице.

Я покачала головой:

– Ничего серьезного.

Неправда, но я видела стольких раненых, кому помощь санитаров требовалась больше, чем мне. А я была наполовину брахионом. Мои раны и сами исцелятся.

Гидеон смерил меня недоверчивым взглядом и наконец выдохнул.

– Ладно. Переоденься во что-нибудь сухое. Через полчаса прибудет вертолет. К тому моменту, когда Тристан узнает, что мы натворили, я бы хотел быть как можно дальше отсюда.

Я кивнула и пошла дальше. Рядом со входом, прислонившись к стене, стоял Люциан. Он тоже промок насквозь, однако ему это совершенно не мешало. Руки скрещены на груди, а зеленые глаза скептически меня разглядывали.

«Обманщица», – прозвучал у меня в голове его голос.

Ну, само собой, от него не укрылось мое ранение.

– Со мной все нормально, – попыталась отмахнуться я и просто пошла мимо него внутрь.

Мой побег завершился через пару шагов. При всем желании я не могла вспомнить, как добраться до своей каюты. По пути оттуда я была больше сосредоточена на боли, чем на окружающей обстановке.

Знакомый запах летнего дождя и сырой земли нежно коснулся всех моих рецепторов.

«Налево», – велел Люциан. Я по голосу слышала, что он улыбался. Поскольку ничего другого мне не оставалось, я проглотила свою гордость и позволила ему довести меня до каюты – даже если это означало, что он будет настаивать на своих условиях.

– Покажи мне свою руку, – как и ожидалось, потребовал он, как только за нами захлопнулась дверь.

– Сама заживет, – попыталась избавиться от него я. У меня больше не было сил противиться всей гамме чувств, которые вызывала во мне его близость.

Люциан не шелохнулся и отчетливо дал понять, что не собирался делать этого и в дальнейшем.

– Ты не бессмертная, Ари. И один только факт, что твои раны затягиваются быстрее, чем у остальных, не значит, что из-за них не возникнет воспаление. Поэтому дай мне осмотреть твою руку.

Со вздохом я сдалась. Уселась на стол и стянула с плеч одеяло. Люциан прищелкнул языком, увидев весь масштаб травмы.

– Ты в курсе, что у тебя кость торчит? – негромко выругался он.

Эм, нет, я была не в курсе. Остальная часть руки просто онемела, а колющая боль воспринималась лишь как пустяковое подобие того, что ранее пришлось вынести моей душе.

Он осторожно снял щитки униформы охотников и разрезал рукав.

– Тебе повезло, что он не задел артерию. В противном случае ты была бы уже мертва.

К боли теперь примешивалось легкое покалывание. Я не знала, что Люциан там делал, но могла предположить, что он прочищал рану с помощью своей силы.

– С удачей это точно не имело ничего общего, – возразила я ему. Для этого мой соперник слишком искусно дрался. – Брахионы должны были взять меня живой.

Люциан нахмурился и на краткий миг поднял глаза от своего занятия. Видно, его абсолютно не обрадовала эта новая информация. Хотя она его и не удивила.

– Тебе стоит остерегаться Тристана, – предупредил он меня. Я стиснула зубы, когда покалывание усилилось, а он соединил края раны. – От любви до ненависти один шаг, а он близок к тому, чтобы потерять контроль.

– Я знаю, – расстроенно пробормотала я. Поведение Тристана повергло меня в шок. Но и понять его я тоже могла. На протяжении всей жизни его использовали и отвергали. И он был совсем один. Я даже задумываться не хотела о том, что было бы со мной без моих друзей и мамы. – Мы с Тристаном очень похожи. Просто ему меньше повезло.

Люциан убрал пальцы с моей руки. Покалывание тут же прошло. Теперь моя рана наполовину закрылась, как будто Люциан сшил ее магией.

– Ты меня убиваешь, малышка. Ты это хоть осознаешь? – произнес он с улыбкой, словно признавая свое бессилие.

– Почему?

Он подошел к шкафчику, на котором был нарисован красный крест, и вернулся обратно с аптечкой.

– Потому что я никак не могу определиться, то ли мне восхищаться твоим сочувствием, то ли встряхнуть тебя из ревности.

Пока он доставал из упаковок компресс и бинты и перевязывал мне руку, я в нерешительности смотрела на него. Звучало так, будто он просил дать ему совет, и вместе с тем мне было ясно, что он совершенно в нем не нуждался. Тогда зачем он это сказал?

Я пожала здоровым плечом:

– Мое сочувствие неразумно, а твоя ревность безосновательна, поэтому тебе, наверное, придется еще раз пересмотреть свои варианты.

Этим я вызвала у Люциана добродушный смех.

– Ох, малышка. Мне в голову приходит достаточно вещей, которые я еще хотел бы с тобой сделать, но… ну, ты знаешь… – С хитрой ухмылкой он закрепил повязку и начал убирать остатки. – Кое-кто, чье имя я не хочу сейчас здесь называть, сказал мне, что нам нужно делать это медленно.

Насмешка в его голосе была явственно различима, хотя сам он звучал нежно.

– Для бессмертного ты очень уж нетерпелив, – подколола я в ответ.

– А куда деваться. Вы, смертные, такие непостоянные, – пошутил он, изобразив покорившийся судьбе взгляд и отчаяние. – Если я не буду настойчивым, может, ты уже завтра влюбишься в кого-нибудь другого.

Я решила подыграть его маленькому представлению, однако было очень сложно не рассмеяться в голос.

– А, и ты думаешь, что твой талант в постели – решающий фактор, который этому помешает? – полюбопытствовала я, невинно взмахнув ресницами.

Люциан, который в тот момент как раз собирался выбросить обертку в мусорку, застыл, не завершив движения. Уголки губ насмешливо дрогнули, притом что напряженное выражение в его глазах было способно затмить любого хищника.

– Аккуратно, малышка. Ты играешь с огнем.

От его мягкого предостережения у меня мурашки побежали по позвоночнику, и я вдруг поняла, насколько бессмысленным было намерение держать Люциана на расстоянии. Ни один из нас не мог отрицать силу притяжения другого. И как нам было прийти к ясному мышлению или взвешенным решениям, когда искрящееся напряжение между нами постоянно продолжало расти? Конечно, мне было страшно. Но это всегда оставалось бы прыжком в ледяную воду, независимо от того, раньше я его совершу или позже.

Поэтому я ответила на вызывающий взгляд Люциана провокационной улыбкой.

– А может быть, риск того стоит.

Одна его бессмертная бровь медленно поднялась выше. Я буквально читала у него на лице, как сначала он засомневался в том, что услышал, а потом – в моей нынешней способности осознанно принимать решения. Он сложил руки на груди, но ни на шаг не приблизился ко мне.

– Получается, ты изменила свое мнение?

Его хрипловатый голос словно поглаживал легким прикосновением мои чувства и заставил мое сердце забиться чаще.

– Возможно.

Мы оба не двигались, но голод между нами стал таким невыносимым, что я просто не знала, что бы произошло, если бы нас не прервал шум винтов приближающегося вертолета.

– Приятно знать… – тихо засмеялся Люциан и повернулся, чтобы уйти. – Увидимся наверху.

Остававшееся в моем распоряжении время я использовала, чтобы судорожно натянуть на себя какие-то сухие вещи, думая при этом лишь о чувственном обещании, которое сверкнуло в глазах Люциана.

От начала и до конца полета меня грызла совесть за то, что мы оставили на фрегате Элиаса, его гвардейцев и большинство охотников – в частности Брендона, Конрада и Анушку. Они должны были подчистить за нами хвосты и убедиться, что общественность посчитает взрыв на нефтедобывающей станции несчастным случаем. Кроме того, личная неприкосновенность в Сомали, которую Бел выторговал у своей сестры, гарантировалась только ему и парочке человек с ним. Все остальные должны были сами позаботиться о том, чтобы вернуться домой. Поэтому я чувствовала себя какой-то жалкой и меркантильной.

Небо на востоке начинало светлеть, когда мы добрались до Могадишо. Я мало что могла сказать о столице Сомали. Но она в любом случае была полна контрастов. Полуразвалившиеся дома по соседству с новенькими гостиничными комплексами, озелененные участки рядом с широкими пыльными рыночными площадями и автобусными станциями, пуленепробиваемые лимузины рядом с ослиными упряжками. И над всем этим нависало облако из смога и запаха специй, мусора и засохшей крови. Даже с высоты птичьего полета мне было видно дыры от выстрелов на многих зданиях. Что радовало, мы не должны были задержаться тут надолго.

Приземлились мы в саду серьезно охраняемой виллы. По словам Бела, она принадлежала любовнику его сестры. А он, кажется, нравился Белу еще меньше, чем сама сестра.

– Твоя сестра тоже здесь? – с любопытством поинтересовалась я, после того как вертолет пропал над нашими головами. Бел закатил глаза и чуть ли не обиделся.

– Во-первых, она мне только сводная сестра. Во-вторых, в ней нет абсолютно ничего выдающегося… само собой, кроме того, что у нее всемирно известный брат. А в‐третьих, она ненавидит Лигу почти так же, как Плеяда. Поэтому нет, вы с ней не познакомитесь. И тем лучше для вас.

Он отвернулся и без лишних слов промаршировал в дом. Мы чуть медленнее пошли за ним. Аарон хромал, Силин получила сотрясение мозга, Райан тоже был далеко не в лучшей форме. Все-таки из-за колотой раны в плече он потерял много крови.

Едва мы переступили порог современной виллы, как оттуда раздался возглас. И этот голос показался мне очень знакомым. Последний раз я слышала его в «Раю Данте», когда искала убийц Люциана.

– Белиал, друг мой. Как же здорово, что мы снова встретились после такого долгого времени.

Нельсон Суада, Алый Лев, приветствовал нас с распростертыми объятиями. Демоны в темных костюмах толпились по всему дому. Все это вызывало у меня нехорошее чувство дежавю.

У Бела вырвалось недоброе рычание:

– Если я правильно помню, договоренность с моей сестрой включала пункт про отсутствие необходимости тебя видеть, Нельсон.

Я пораженно уставилась на них обоих. Сестра Бела встречалась с Нельсоном?!

– Ты все правильно помнишь, однако, – вкрадчиво проговорил темнокожий предатель, переведя на меня взгляд стеклянных глаз, – когда я узнал, кого ты переправляешь через нашу славную страну, не мог не использовать возможность, чтобы сдержать одно обещание.

«Потрясение» – даже этого слова было бы недостаточно, чтобы описать то, что сейчас отражалось на лице Бела. Он смотрел то на меня, то на Нельсона, то опять на меня.

– Не знал, что вы знакомы.

– Пересекались однажды, – сухо заметила я.

– Точно, – засмеялся Нельсон. – И Ариана была так мила, что согласилась обменять мою жизнь на то, что явно представляло для нее бо́льшую ценность.

По его знаку двое демонов ввели мужчину с тканевым мешком на голове. Они поставили его на колени перед нами, затем Нельсон наконец снял с него мешок.

Из-под него показался праймус, выглядевший как бомжеватого вида Санта-Клаус-алкоголик: Марек, мастер порталов-призм.

– Прошу, теперь он твой.

Ослепленный ярким светом, праймус скривился и прищурился, прежде чем понять, кому его передавали. Он безразлично покачал головой.

– Не знаю, чего ты от меня хочешь, девочка, – пробубнил он. – Но если речь о моих порталах, то буду вынужден тебя разочаровать. Нельсон отнял у меня все мои призмы.

Ну, все снова, как всегда. Я смерила самопровозглашенного Алого Льва гневным взглядом. Так как мой клинок уже не торчал в его теле, этот псевдогангстер сразу же начал строить из себя крутого и решил, что сможет на меня надавить.

Нельсон осклабился, не сомневаясь в своей победе.

– Они не были частью сделки.

– Что ты за них хочешь? – вздохнул Бел, который, до конца не понимая, что связывало меня и Нельсона, насквозь видел намерения своего зятя. И хотя он, вообще-то, хотел убраться отсюда как можно скорее, при упоминании призм у него в глазах вспыхнул жадный блеск.

Нельсон неспешно обошел стоящего на коленях Марека, пока не оказался прямо передо мной.

– Мне нужно, чтобы Ариана сняла с меня оставшуюся часть моей клятвы.

Я удивленно нахмурила лоб. Он хотел, чтобы я снова разрешила ему причинять боль людям.

Пффф, перебьется. Марек и его призмы мне были больше не нужны. В прошлом я рассчитывала с его помощью попасть в Патрию, чтобы там заставить говорить Немидеса. С тех пор уже столько всего произошло. Прежде всего я вновь нашла Люциана.

– Нет, спасибо, – равнодушно произнесла я. – Можешь оставить призмы себе.

Хоть мне и претила мысль оставлять мощные кристаллы в руках бесчестного отступника, с другой стороны, мне понравилась идея, что Нельсон на протяжении всей своей вечной жизни был связан обещанием «творить лишь добро».

– Ты освободишь меня от этой клятвы! – зашипел он.

А потом произошло одновременно несколько вещей. Люди Нельсона достали пистолеты и прицелились в меня. В ладонях Тоби и Силин зажглось зеленое пламя. Охотники выхватили свои кинжалы, пока Марек, хныча, скорчился на полу. Но быстрее всех оказался Люциан. Я и моргнуть не успела, как он уже стоял позади Нельсона, вонзив в него свой ациам, так что его светящееся острие прошло насквозь через грудную клетку и вышло с другой стороны.

Все затаили дыхание.

– Скажи своим людям, чтобы опустили оружие, – потребовал Люциан спокойно, но от этого не менее угрожающе.

От страха у Нельсона глаза чуть не вылезли из орбит. Подчинившись его беззвучному приказу, его демоны сделали то, что им было велено.

Покачивая головой, Бел подошел и встал перед своим зятем. Судя по его виду, он не чувствовал себя в опасности, не был ни в ярости, ни разозлен, только раздражен.

– Моя сестра не обрадуется, когда – в очередной раз – поймет, с каким сказочным идиотом решила встречаться.

– Как же низко ты пал, что теперь водишься с брахионом, Бел? – прошипел Нельсон, при этом слово «брахион» прозвучало из его уст как ругательство.

Ладно, очевидно, парень не блистал интеллектом. На его месте я не стала бы оскорблять человека, способного в один момент обрубить мою жизнь.

– Да я любого брахиона предпочту твоему обществу, – парировал Бел. – А сейчас тебе следует извиниться перед Ари за свою необдуманную попытку шантажа. В конце концов она над тобой сжалилась и не убила.

Нельсон с неохотой покосился на меня.

– Мне очень жаль, – процедил он, как непослушный ребенок. Разумеется, я не поверила ни единому слову, но определенный потенциал в общении с якобы таким ужасающим Алым Львом чувствовался.

Услышав это, Люциан тоже, развлекаясь, спросил у меня:

– Тебе этого достаточно, малышка?

– Я бы не стал так ее называть, – пробормотал изменник. – Она довольно чувствительно на это реагирует.

Люциан удивленно вздернул брови и взглянул на меня. Я ответила на его вопросительный взгляд упрямым пожатием плеч.

– Люциан может называть меня как хочет.

Нельсон шокированно поперхнулся воздухом:

– Люциан, как Люциан Анку? – заикался он. – Я думал, он мертв?!

– По мне похоже, что я мертв? – невозмутимо спросил Люциан.

– Черт, мужик, я не собирался угрожать твоей паре… пожалуйста, прости меня. Можете забирать Марека и призмы, но, пожалуйста, не убивайте меня.

Меня всегда удивляло, как имя Люциана действовало на некоторых праймусов, даже если они вообще ни разу не встречались с ним лично. В этом смысле Люциан тоже был своего рода легендой. А это еще одна причина, по которой мы великолепно подходили друг другу.

– Пожалуйста, прошу! Я даю вам слово! – продолжал ныть Нельсон. Я чуть было не потребовала от изменника еще какую-нибудь веселенькую клятву, но потом все-таки передумала. Это просто излишне затянуло бы процесс, а единственное, чего я сейчас хотела, это оказаться в своей комнате. С Люцианом.

Поэтому мы забрали с собой Марека с его призмами и вдевятером – под душещипательный аккомпанемент извинений Нельсона – впихнулись в портальную комнату.

– Откуда ты, кстати, знаешь этого отступника? – насел на меня Гидеон. Нотки в его голосе опять выдавали в нем беспокоящегося старшего брата.

– Он объявил награду за голову Люциана… – просто ответила я, пока Бел заставлял проявиться дверь к нему домой в Валлетту. – Тогда я как-то на него и наткнулась.

Чувствуя на себе загадочные взгляды Люциана, я услышала, как Марек забубнил в свою белую бороду:

– Да у этой девчонки явно не все дома. Натыкается на Алого Льва Сомали…

Бел взялся за ручку и распахнул обе дверные створки. Из-за разницы в часовых поясах по ту сторону двери все еще было темно.

– …разгуливает с брахионом, – не останавливался Марек.

В нос ударил странный запах.

– …запросто заваливается к хронисту, когда ей в голову взбредет.

Дым. Бел сделал шаг вперед и застыл.

– …вызывает своего отца на Тихий омут…

Отпихнув в сторону Марека, я пролезла вперед и тоже замерла. Там, где во всем своем великолепии стояли владения Бела, из пыльной дымной завесы проступали лишь остовы руин. Обугленные каменные валуны разрушили половину атриума. Электричества не было. Единственный свет исходил от языков огня, тут и там лизавшего деревянные балки. Выглядело так, словно произошло землетрясение.

– Лиззи! – Гидеон помчался в развалины дома, которые еще держались.

«Мама!» Я тоже побежала так быстро, насколько это позволяли завалы. От страха за маму, лучшую подругу и за Викториуса у меня сжималось горло. Всей передней половины холла уже не существовало. И, хоть лестницы пока еще стояли, обрушившийся потолок проломил большую часть ступеней. Там же лежало засыпанное тело. Однозначно женское. Гидеон начал, используя свою сверхчеловеческую силу, раскидывать обломки. Люциан и Райан присоединились к нему, чтобы помочь. Это была Фиона. Или лучше сказать, ее человеческая оболочка. Если бы демоница по-настоящему погибла, здесь бы обнаружилась только кучка пепла. Гидеон поспешил дальше, а Тоби при помощи своей магии зажег парочку световых шаров, которые осветили развалины нереальным светом. Мне в глаза бросилась запыленная фигура чуть дальше в сторону кухни. Пробираясь вперед по галерее, я поцарапала голень. Но я этого даже не заметила, поскольку то, что сейчас было у меня перед глазами, оказалось хуже, чем любая возможная физическая боль. Оскар, стоя на коленях, склонялся над маленьким телом. Стоический взгляд старика устремился в никуда, и лишь дорожки от слез на его испачканных пылью щеках доказывали, что он не все время был так спокоен. Перед ним лежало неподвижное тело Пиппо. Создавалось впечатление, словно мальчик просто спал, словно он очнется в любую минуту и снова станет тем беззаботным радостным Пиппо, которому всегда удавалось меня насмешить. Но я знала, что этого не произойдет. Я больше не слышала стук его маленького сердечка. И даже если бы я не смогла поверить собственным ушам, это было написано на лице у его деда. Крик его дочери, от которого кровь стыла в жилах, лишь добавил ему страданий. Силин бросилась к сыну. Я зажмурилась. Их боль была так ощутима, что я едва могла дышать. Почему? Ведь Пиппо был всего лишь ребенком. Кто сотворил такое зло? Настолько лишенное смысла?

Я почувствовала, как мне на плечо легла рука. Люциан.

«Обернись, малышка».

Я сделала, как он просил, и среди всего горя, которое грозило меня раздавить, неожиданно забрезжил крошечный луч надежды. Гидеон вошел в фойе, неся на руках Лиззи. Она вся была залита кровью, но сердце еще билось. Позади них Викториус и Джимми помогали моей маме перебраться через руины.

Я вцепилась в руку Люциана.

«Приведи Мел. Пожалуйста».

Он коротко кивнул и мгновение спустя уже исчез. Я подбежала к маме и упала в ее объятия. У нее была пара царапин, но в остальном вроде бы никаких ранений. Гипс с ее ноги тоже пропал. Видимо, Викториус снял его с нее, когда это стало необходимо.

– Господин. – Оскар встал. Выпрямив спину, он встал перед своим мастером и отряхнул свой фрак. Привычные манеры, которых он придерживался, – вот то последнее, что удерживало старого дворецкого от срыва. – На нас напали. Это были мистер Варга и несколько брахионов. Они уничтожили части поместья, где мы закрепили заклятие Пентаима. Мисс Фиона первая с ними столкнулась, но ее изгнали. Мистеру Хадиру повезло меньше – брахионы его убили. Где находится мисс Хадир, сказать не могу. Она последовала за нападавшими в подземелье. Некоторые пленники были выпущены из камер. Неро и Полина Адлер, а также Немидес Анку. Я тоже попытался их остановить, но ведьмак с голубым огнем слишком силен. Мисс Росси поспешила мне на помощь, но на нее обрушился его магический огонь. Пиппо… хотел ее спасти.

На последних словах голос у него надломился.

Бел выслушал Оскара с бездонно черными глазами. С каждым словом он становился все злее и опаснее. Его сила так плотно сгустилась вокруг него, что я бы никому не посоветовала приближаться к нему в этот момент. Затем его энергия переросла в яростный ураган. Она покинула его тело, которое безжизненно свалилось на пол, и устремилась прочь.

Глава 21

Кто сеет ветер…

Это было душераздирающее зрелище – смотреть, как старый Оскар бесцельно собирал разные предметы, отчищал их и откладывал в сторону. Я понимала, что он делал. Он бежал от тишины, как долгое время это делала я сама.

Остальные тоже казались немного потерянными во всем этом хаосе. У нас не было лидера. Гидеон и Тоби переоборудовали прачечную в импровизированный лазарет и не отходили от Лиззи ни на шаг. Бел растворился где-то в эфирной материи, а Люциан, надеюсь, должен был скоро вернуться с Мел.

Ну и так как терпение не относилось к моим сильным сторонам, я решила взять дело в свои руки. Так больше не могло продолжаться, а команде нужно было срочно почувствовать, что мы не сдались.

– О’кей. Понятия не имею, когда вернется Бел, но нам надо для начала хотя бы потушить огонь и нанести на все проходы новые защитные печати, и не важно, можно их будет преодолеть или нет, – твердо сказала я и посмотрела на Аарона. – Ты справишься со своим коленом?

Веснушчатое лицо охотника прояснилось. Он ни на секунду не поставил под сомнение мои действия, сказал только: «Как бы то ни было», и приступил к работе.

– Хорошо, также нам понадобятся подушки, одеяла, одежда – все, что может пригодиться. Оскар, будьте добры, займитесь этим вместе с Викториусом. Вы лучше всех знаете дом и, кроме того, можете наколдовать свет.

Дворецкий взглянул на меня с благодарностью, потому что наконец мог заняться полезным делом.

– Конечно, мисс.

– Кстати, о свете. Джимми? Как думаешь, ты сможешь восстановить электричество?

– Я не электрик, – напомнил он, прежде чем выудить свой смартфон. – Но зачем же еще существуют видеоинструкции?

– Райан?

– Так точно, Моррисон, – шутливо отсалютовал мне татуированный охотник. Я криво ему улыбнулась, в особенности потому, что для него у меня имелось совершенно особенное задание.

– Труп Фионы надо убрать. И оболочку Бела тоже. Наверняка она ему еще понадобится. Может, ты куда-нибудь унесешь, чтобы постоянно не спотыкаться о них.

Райан в ответ скорчил гримасу, но жаловаться не стал.

Внезапно передо мной появилась моя мама – вся в пыли и в порванной одежде. Тем не менее она выглядела решительней, чем когда-либо.

– Что мне сделать? – спросила она. – И не говори сейчас, что я должна сесть в уголочке и не путаться под ногами!

Откровенно говоря, такая мысль у меня действительно промелькнула. Но поскольку она так спокойно пережила ситуацию с фальшивым гипсом, я решила больше не отправлять ее на скамью запасных. А ее стремление помочь вызвало у меня уважение. К тому же сейчас она, казалось бы, объявила перемирие в своей войне против всего демонического. Возможно, эта катастрофа нас даже немножко сблизит…

– Рано или поздно парни проголодаются. Ты можешь приготовить нам чего-нибудь поесть? – осторожно попросила я. Мама скептически покосилась на меня, как если бы сначала ей нужно было обдумать смысл этой задачи. Потом она быстро кивнула.

– Где кухня?

Немного растерявшись, я указала ей направление, и она потопала туда, пройдя мимо Силин и Пиппо. Я сделала глубокий вдох. Теперь наступило время самой трудной части. Они оба не должны были и дальше оставаться на полу. Но как забрать из рук матери ее мертвого ребенка?

Я неуклюже опустилась на колени рядом с ними.

– Блин, я забыл представиться, да? Дедушка бы меня прибил. – Он поправил свою униформу и расправил плечи. – Я Филиппе, но все зовут меня Пиппо.

– Приятно с тобой познакомиться, Пиппо.

– Это для меня большая честь познакомиться с вами. – Внук Оскара отвесил мне идеальный поклон и прошмыгнул в дом.

Глаза наполнились слезами, но я проглотила комок, образовавшийся у меня в горле. Я была знакома с Пиппо всего лишь пару дней. Это было ни в коей мере несравнимо с тем, что сейчас испытывала его мать. Я накрыла ее руку своей. Она ее не сбросила.

– Идем, – тихо сказала я ей. Я бережно взяла маленькое тело Пиппо и поднялась вместе с ним. Подождала, пока Силин тоже встанет на ноги, и понесла мальчика через разрушенный холл к одному из столов, которые уцелели после налета. Силин одним движением руки смахнула все, что на нем валялось, чтобы я могла положить на него Пиппо. К тому времени я уже проиграла борьбу со слезами. Сняв свой свитер, я скрутила его и положила под белокурую головку Пиппо.

– Это моя вина, – прошептала Силин.

Я покачала головой:

– Нет. Ответственность целиком лежит на Тристане.

– Без меня Тристан не оказался бы там, где он сейчас. – Силин погладила сына по волосам. – Я исправлю эту ошибку.

Она пристально посмотрела на меня, и я вернула ей взгляд, вложив в него всю силу, на которую была способна. Мы объединились. И плевать, что было до и что случится позже, в битве против Тристана мы будем неизменно стоять плечом к плечу. Поддавшись спонтанному импульсу, я притянула ведьму к себе и обняла. Силин начала всхлипывать. Я долго простояла так, крепко ее сжимая. В какой-то момент она стала тише – успокаивалась. Я знала, что она выстраивала вокруг себя стену. Мне слишком хорошо было это знакомо.

В конце концов она отстранилась от меня.

– Ты можешь нам помочь? – неуверенно спросила я. Я не хотела тревожить ее в ее горе, но, быть может, было бы хорошо и ее чем-то занять?

Уголки ее рта устало дрогнули. Она поняла мои намерения.

– Скажи, что я могу сделать, – выдохнула она.

– У тебя получится с помощью магии поднять какие-то из обломков?

По ее лицу скользнула насмешливая тень, после чего в радужках вспыхнули ведьминские ободки. Жгуты зеленого света обвились вокруг одного из кусков стены и приподняли его над полом на метровую высоту. Райан, который как раз за ноги тащил тело Бела через груды щебня, пригнулся от неожиданности.

Ладно, это уже кое-что. Я начала помогать, ко мне подключился Райан, и мы вместе занялись уборкой мусора из холла. Рука у меня под повязкой горела огнем, но я, не обращая на нее внимания, взялась за следующий осколок колонны. Когда я уже собиралась отнести ее в атриум, на пути у меня выросла тень. Сильные руки отобрали у меня мою ношу. Ладони этих рук переходили в жилистые запястья, а потом в накачанные плечи. Хозяином их был мужчина, который своей улыбкой похитил мое сердце.

– Мел с Лиззи, – проинформировал меня Люциан.

Ох. Я так сосредоточилась и ушла в себя, что не заметила, как они пришли. Он укоризненно взглянул на меня и понизил голос:

– Ты же в курсе, что праймусу нужно всего несколько минут, чтобы все тут убрать?

– Да, но сейчас речь идет не об эффективности, а о необходимости занять руки, – так же тихо объяснила ему я.

Где-то на заднем плане Викториус и Оскар сложили первую часть того, что смогли найти, и начали обсуждать оптимальное использование пространства. Аарон поставил обратно на ножки один из перевернувшихся диванов. Силин закрепляла грозящую рассыпаться часть стены, а Райан с набитым ртом нахваливал маму за сэндвичи.

– Похоже, у тебя тут все под контролем. – Люциан ласково и с гордостью посмотрел на меня. Мое сердце от радости совершило кульбит. – Дай своей руке передышку. А пока я тебя заменю.

Я не стала протестовать, потому что все равно хотела проведать Лиззи. Поэтому я передала Люциану бразды правления и отправилась в прачечную. Подруга была в сознании, но, кажется, не воспринимала никого из нас. Она просто таращилась в потолок. По словам Мел, она уже не висела на грани жизни и смерти, но вся правая часть тела, от бедра до шеи, была покрыта тяжелейшими ожогами. Праймус могла простимулировать исцеление, но, несмотря на это, у моей подруги, вероятно, останутся шрамы.

Видеть Лиззи в таком состоянии – это расстраивало меня до глубины души. Я знала, что она достаточно сильная, чтобы справиться с травмами. Но еще я знала, что она уже никогда не будет прежней. Прага и без того уже приглушила ее непоседливую натуру. Случившееся здесь – уже немного другой уровень.

Я прогнала Гидеона и Тоби, чтобы они могли чего-нибудь перекусить. А пока я рассказывала подружке о нашей победе на нефтяной вышке, о сестре Бела и бесхребетном Нельсоне. Я целый час трепала языком, пытаясь описать словами, как важна была ее роль в этой миссии. Но Лиззи не реагировала. Единственный раз, когда она заговорила, это было полностью оторвано от контекста: «Он погиб из-за меня».

Она имела в виду Пиппо. Конечно же, она так думала. Она впустила маленького ведьмака в свое сердце.

– Ответственность лежит на Тристане. И больше ни на ком, – повторила я ей фразу, которую уже до того говорила Силин. Я больше не допущу, чтобы кто-то, кроме Тристана, брал на себя вину за смерть Пиппо. Ни Лиззи, ни Силин, ни Оскар или кто-либо еще… Вот только я пока не знала, как убедить в этом их.

Через какое-то время я ощутила сильное покалывание на позвоночнике. Это были праймусы. Много. И ведьмы…

Велев Лиззи оставаться в комнате, я бросилась в холл. Но нападение, которого я опасалась, обернулось полной противоположностью. Десятки сверхъестественных помощников присоединились к уборке. Больше того – они, как домовые, заново отстраивали виллу. Камни один за другим возвращались на свои места. Внезапно даже свет восстановился. Значит, у Джимми все получилось.

В центре происходящего стоял Бел, очевидно, уже успевший вернуться в свою оболочку. Слегка пострадавшее от грубого обращения Райана тело залечивалось, как по волшебству, в то время как праймус раздавал указания своему войску домовят.

– Еда! – громко крикнула мама, выходя из кухни с огромной кастрюлей чили кон карне. – Сначала все не-демоны. Иначе не хватит. Могли бы и предупредить, что тут ни с того ни с сего появится столько народу.

Упрек был адресован Белу, которого я редко видела лишившимся дара речи. По сути, сейчас мама требовала, чтобы он – дьявол – отчитывался перед ней за свое поведение в его же собственном доме.

– Добро пожаловать в мой мир чувства вины, – сухо обронила я, подходя к нему.

– Это кое-что объясняет…

– Ах, вот как? И что же, например? – Я проглотила наживку и была крайне заинтригована, что же за этим последует.

– Например, почему твои мемуары заслуживали бы названия «Упрямство и сомнение», – выдал он, будто выстрелил.

Бирюзовые глаза самоуверенно блеснули, а мне пришлось признать, что он не очень-то и ошибался.

– Моррисон! Почему ты никогда нам не рассказывала, что твоя мама – богиня на кухне? – донесся до меня голос Райана.

Эмм, потому что она ею не была, каждый способен приготовить чили, а Райан все равно проглатывал все, что ему давали?

Мама захихикала, как девочка, и игриво шлепнула Райана:

– Не только на кухне, молодой человек!

О’кей?! Что случилось с моей матерью и кто эта чужая женщина?

Словно из ниоткуда рядом с нами возник Люциан. Он переоделся и завязал волосы. По крайней мере, насколько это позволяли его неуправляемые кудри. Он кивнул в сторону мамы.

– Она даже мне недавно предложила стакан воды…

– Правда? – засмеялась я. Тут явно происходили какие-то чудеса. – Может быть, она просто тебя не узнала в темноте.

– И при этом мне пришлось приложить максимум усилий, чтобы придерживаться своего имиджа злобного демона.

Пока мы дурачились, Бел взирал на свой разрушенный дом. У него в глазах сверкал гнев.

– Есть какие-нибудь новости? – осведомился у него Люциан.

– Нет. Совет больше не в Патрии. Скорее всего эти трусы куда-то спрятались, – процедил Бел. И это объясняло, куда он пропадал. – Элиас в курсе. Он уже разыскивает вашего отца. Как и каждый из моих людей. Стоит Тристану хоть мизинцем шевельнуть, я об этом узнаю.

В его голосе сквозило смертельное обещание. С этой минуты в битве против моего «почти-сводного брата» у Бела были личные счеты, и от решительного хладнокровия в тоне его голоса у меня пошел мороз по коже. Сделать его своим врагом значило очень быстро вызвать неприятности.

– Солнце встает… – произнес Люциан. Бел кивнул с пустотой во взгляде.

– Воздадим ему последнюю честь.

Все собрались на части крыши, выдержавшей нападение. На востоке – благодаря разнице во времени – во второй раз за сегодняшний день занимался рассвет. Оскар нес своего внука. Это было его долгом как главы семьи. По пути наверх Люциан рассказал мне, что это была давняя традиция ведьм – с первыми лучами света провожать своих умерших к свету. Что это означало, я не знала, но для меня много значило, что Оскар разрешил нам присутствовать на этой церемонии.

Никто не произносил ни слова. Мы просто стояли и смотрели, как небо потихоньку приобретало яркий оранжевый оттенок. Так нечестно. Пиппо не имел никакого отношения к нашей войне. И мы, те, кто втянул его в эту войну, могли стоять здесь, смотреть, как вставало солнце, и дышать воздухом нового утра. Но он уже никогда не будет смеяться, никогда не будет корчить смешные рожицы и отпускать любопытные комментарии.

– Кто передал сюда чемодан?

– Понятия не имею, мисс. Я этого человека не знаю, а имени он не назвал.

– Можешь его описать?

– Хм… он выглядел как… – Пиппо задумчиво наморщил свой вздернутый нос, – …как тайный агент. Ну, знаете, мисс… тот, кто мало разговаривает и может убить кого-нибудь одной столовой ложкой. И поначалу я слегка испугался, а потом он мне подмигнул…

– …и твой страх как рукой сняло.

Мальчишка быстро-быстро закивал, словно я прочла его мысли.

Интуиция Пиппо с самого начала предупреждала его о Тристане. Но этот ублюдок забрал его страх, манипулировал им… а потом убил.

Люциан взял меня за руку. Его пальцы были теплыми и дарили утешение.

– Мастер Белиал хотел бы поговорить с мисс Ари и брахионом. Это вы?

В ярко-голубых глазах Пиппо было столько простодушия, что мы все прыснули. Люциан сел на корточки и протянул мальчику ладонь.

– Да, это я и есть. Рад с тобой познакомиться, маленький ведьмак. Можешь называть меня Люциан.

Пиппо чуть не лопался от гордости, хватая руку брахиона.

– Спасибо, сэр.

Оскар поднял выше мертвое тело своего внука. Теперь оно само по себе парило в воздухе, как будто лежало на невидимом погребальном подиуме.

– Любим и навсегда в нашей памяти, – пробормотал старик и шагнул назад, чтобы пропустить Бела. Праймус погладил Пиппо по голове. В тот же миг из-под тела паренька выросли и распустились сотни почек, образуя только для него одного постель из голубых цветов.

– За годы, которые были у тебя украдены, твой убийца не будет знать покоя. Я клянусь.

Последней приблизилась Силин. Она ничего не сказала. В ее ладонях собрались зеленые искры. Одновременно с этим тело Пиппо мягко засветилось. Это свечение превратилось в ослепительный свет. Становясь ярче и ярче, пока он медленно не распался на бесчисленное множество частиц и не устремился в угасающую ночь.

И когда первые лучи солнца засияли над горизонтом, они соединились со светом души Пиппо и не оставили после себя… ничего. Ничего, кроме нового дня и воспоминания о смехе Пиппо.

Один за другим все присутствующие покидали крышу и возвращались к восстановлению дома. Спускаясь вниз, я отделилась от остальных, потому что хотела взять вещи из своей комнаты. Что оказалось сложнее, чем предполагалось, так как эта часть здания, по-видимому, пострадала сильнее всего. Мне пришлось подныривать, перепрыгивать и пробираться ползком, чувствуя себя при этом немножко Ларой Крофт [17]. А когда я в итоге добралась до своей двери и открыла ее, то внезапно очутилась на открытом воздухе: терраса, внешняя стена и потолок были частично или полностью уничтожены. Хотя бы в моей комнате мусора и обломков не было – только обугленные и раскиданные в стороны останки кровати. Наряду с дымным запахом огня в комнате витали ноты и другого аромата. Снег темной ночью. У меня мурашки побежали по рукам, когда до меня дошло, что это означало. Тристан не просто здесь побывал. В моей комнате. Тут он и начал разносить все в пух и прах.

Мой взгляд упал на то место, где Люциан начертил печать, чтобы перенаправить мои эмоции. Выжженные линии исчезли. Вместо них там лежал мой мобильник.

О, это совсем не хорошо…

Внимательно следя за обстановкой вокруг, я подняла телефон. Меня преследовало неприятное ощущение, как будто за мной кто-то наблюдал. Гавань большая, море широкое… никогда не знаешь наверняка. И вдруг телефон неожиданно зазвонил.

На дисплее высветилось: «Лжец Тристан». Так я его когда-то сохранила. Очень подходяще, но к этому времени я бы придумала для него еще парочку других определений…

Я с ненавистью уставилась на его имя, прикидывая, не сбросить ли его вызов. А может быть, мне стоило забить тревогу и собрать остальных? Или попросить Джимми отследить сигнал?

Это было слишком сложное решение, потому я сделала первое, что пришло мне в голову.

«Люциан?» – позвала я так громко, как смогла, в надежде, что он услышит меня даже через несколько этажей. А потом ответила на звонок:

– Тристан…

Я старалась придать голосу нейтральное выражение, но только в одном лишь упоминании его имени проступали гнев, укор, отвращение и враждебность.

На другом конце связи царила тишина. Так долго, что я уже начала сомневаться, а не ловушка ли все это. Но потом Тристан со мной заговорил:

– Я не хотел, чтобы все зашло так далеко.

Я заставила себя сделать глубокий вдох и выдох, чтобы не раскрошить телефон в руке. И что мне на это сказать? Не то чтобы я ему не верила. Вот только это ничего не меняло.

– Лиззи выжила? – задал он следующий вопрос.

Во мне поднялась злость и застряла в горле. Тристан разговаривал как старый друг, исполненный заботы и сострадания. Да какое он имел право!

– Я тебя убью, – прошипела я в трубку. Это была не угроза, а факт.

На пару секунд между нами повисло молчание. Затем вздохнув, он ответил:

– Возможно.

Я услышала у себя за спиной шорох и увидела, как в комнату вошел Люциан. Лицо напряжено, желваки на лице двигались. Он точно знал, от кого этот звонок.

– За что, Тристан? Ради чего это все? – спрашивала я. – У тебя нет причин устранять Лигу. Это было целью Танатоса – не твоей.

– Ради мира, в котором мы больше не будем изгоями, Ари. – Его голос звучал с такой надеждой и в то же время так потерянно, что у меня сжалось сердце.

– Тебя делают изгоем лишь из-за твоих поступков, Тристан, – печально пробормотала я.

– Ее кровь течет по моим венам, Ари. У меня никогда не было семьи. Разве ты тоже не сделала бы все ради своей матери?

Я обескураженно помотала головой. Он реально в это верил или просто-напросто пытался обмануть меня, как глупенькую? Джимми ведь нашел правду о его связи с Марой в файлах «Омеги».

– Она тебе не мать. Тебе просто вводили ее кровь, когда ты только родился. Да она даже не знает о твоем существовании.

– Я это изменю, – сказал он и был твердо в этом убежден.

– И ради этого ты убиваешь невинных детей?! – Голос у меня почти срывался. Как мог кто-то, настолько тонко чувствующий, как Тристан, быть одновременно таким холодным и жестоким?

– Это был несчастный случай. Мальчик не должен был вмешиваться, – прорычал он, гася тем самым последний луч надежды, что я смогу до него достучаться. Тристан все-таки пересек границу, из-за которой больше не было пути назад.

– Прекрати, Ари! – заорал он через телефон. – Я не нуждаюсь в твоей жалости!

Я фыркнула. Естественно, он опять прочитал мои чувства.

– Однажды ты сказал, что мы могли бы стать друзьями. Мы и правда могли. Но теперь уже нет.

– Мне не нужна твоя дружба. – Голос Тристана окончательно утратил всю человечность. – Теперь мне нужна лишь твоя кровь.

Я испуганно обернулась к Люциану. Он выглядел таким же обеспокоенным, как и я.

– Да уж, Ари. Напав на мой штаб и уничтожив кровь Танатоса, вы в самом деле сделали отличный ход конем. Правда, я впечатлен. К сожалению, этим поступком ты вынуждаешь меня сделать то, чего я бы хотел избежать, – объяснял мне он. – Потому что вы забыли, что кровь твоего отца течет и в твоих жилах.

«О, пожалуйста, нет! Этого не может быть…»

У меня свело желудок.

«Успокойся, малышка. Сила праймусов не наследуется таким образом», – заверил меня Люциан.

– Ты врешь, – бросила я Тристану. Он рассмеялся.

– Нет, Ари. Я бы не стал тебе лгать. По крайней мере не в чем-то столь важном. Почитай в документах, которые я тебе передал. Само собой, просто быть его ребенком недостаточно. Для этого нужно нечто большее. Но точно так же, как Танатос вливал мне кровь Мары, тебе он вводил свою собственную. Только таким способом ему удалось поддерживать в стабильном состоянии защитный барьер внутри тебя, который так долго подавлял твои способности.

Выходит, мы вновь вернулись в самое начало? Все погибшие на нефтяной станции, Пиппо, брат и сестра Хадир, Лиззи… все это было зря? И что еще хуже, сейчас Тристан захватил Немидеса.

– Я не буду помогать тебе воскрешать Мару, – решительно отрезала я.

Тристан беззвучно засмеялся.

– Нет, Ари. Будешь.

Вдруг на линии что-то щелкнуло, за этим послышался шум. А потом заговорил человек, которого я уже очень давно не слышала. Удивившись, я нахмурилась. Это был Шкипер – один из охотников, которые до смерти Танатоса ходили за мной по пятам. В его голосе ощущались нервные ноты, буквально затравленные.

– Ари, он в лицее, – заикался Шкипер. – Верховный мастер мертв. Большинство охотников тоже. Я насчитал сорок брахионов. Ученики в актовом зале. Порталы они пере…

– Достаточно!

Удар. Шорох…

После этого – тишина.

У меня дико заколотилось сердце. Тристан взял в заложники весь лицей?! Папа Лиззи мертв?

– Брахионам приказано убить всех, как только они учуют кого-то из вас поблизости отсюда. Но я даю вам слово, что они уйдут, если ты и Люциан сдадитесь мне.

Чувство было такое, словно кто-то на мгновение начисто отключил мои эмоции, только чтобы потом включить их опять, усилив раза в два. Как я могла принимать такие решения?! Спасти лицей и Плеяду или предотвратить пробуждение Мары…

– Я… понимаю, что моя помощь тебе нужна, чтобы сломать печать Танатоса. Зачем тебе Люциан?

Вообще-то последний вопрос был лишним. Ответ мне был уже известен. И по взгляду Люциана я сообразила, что он тоже понял, чего ему ожидать в худшем случае. Когда Тристан это высказал, я расслышала в его словах улыбку.

– Назовем это подарком, который я подарю сам себе.

– Ты хочешь его убить.

– Виновен, – ледяным тоном ответил он. – Я не собираюсь ничего приукрашивать, Ари. Люциан умрет мучительной смертью – после того как я выкачаю из тебя всю кровь. И последнее не доставит мне никакого удовольствия. Это обыкновенная необходимость. Сила Танатоса в тебе слаба. Следовательно, я полагаю, что мне понадобится твоя кровь до последней капли, чтобы разрушить печать Танатоса.

Я едва могла дышать. Люциан подошел ближе ко мне и положил руку мне на спину. Утешительный жест, но меня его уверенность не достигла.

– Вы двое умрете, а все невинные люди в лицее смогут жить. Честный обмен, – подвел итог Тристан.

– Ничего честного в нем нет. Все умрут, когда Мара затянет мир в свою войну. С таким же успехом я могу броситься под ближайший автобус, чтобы хоть так не допустить возвращения Мары.

– Если ты это сделаешь, Ари, – раздраженно проговорил Тристан, – я не только сровняю с землей лицей, я собственноручно затяну мир в войну. И сам удостоверюсь, чтобы каждый, кто имеет для тебя хоть какое-то значение, испытал невообразимые страдания. – В свою угрозу он вложил столько беспощадной жестокости, что я не сомневалась в этом ни секунды.

– Но если ты мне поможешь, я возьму Плеяду под свою личную защиту. И пока они не отвернутся от Мары и ее новой Лиги, я гарантирую их безопасность.

Мне на глаза набежали слезы. Как это могло зайти так далеко?

– И ты действительно считаешь, что еще будешь иметь право голоса, как только Мара очнется? – спросила я его дрожащим голосом и с горькой усмешкой.

Тристан вздохнул.

– Понимаю, это непростое решение. Обсуди его со своими друзьями. С Люцианом. У тебя есть время до сегодняшнего вечера. Потом я снова с тобой свяжусь, – заявил он. – И, Ари, если вы еще хоть раз попробуете меня обмануть, подумай вот о чем: может, ваш маленький маскарад с чувствами и сработал, но он также привел меня в дом Бела. Результат вам известен. Кто сеет ветер, тот пожнет бурю.

Глава 22

Темное предчувствие

С закрытыми глазами я впитывала солнечное тепло. Я сбежала во внутренний дворик, так как больше не могла выдержать происходящего внутри. Видеть, как осыпалась крепкая броня Гидеона, когда он услышал о гибели своего отца, так скоро после похорон Пиппо… это было выше моих сил. Все разваливалось на части, а нам ничего больше не оставалось, кроме как снова и снова пережевывать одно и то же. Пути решений, возражения и стратегии, которые даже не заслуживали так называться. Вечный замкнутый круг из проблем и решений, что вели к новым проблемам. И никто не осмеливался озвучить один факт, объединяющий все эти сценарии… как минимум, в моем присутствии: на этот раз мне не выжить.

Так странно размышлять над собственной смертью. Я выяснила, что не испытывала страха перед смертью. Только перед тем, что больше не буду жить.

…перед тем, что подведу всех.

…и перед прощанием.

Я вдохнула полной грудью. Выбора у меня так или иначе не было.

Нам не победить Тристана. Не на его условиях. Я не говорю, что сдамся без боя. Определенно нет. До самого конца я буду пытаться его остановить. Не важно, как придется за это заплатить.

Мне оставалось лишь решить, как…

Смогу ли я жить, зная, что все школьники и учителя лицея погибнут из-за меня? Это была бы мимолетная победа высокой ценой. Рано или поздно Тристан найдет способ или рычаг давления, чтобы получить от меня то, чего он хотел. И тогда все опять окажется напрасным. Так же, как смерть Пиппо была напрасной, потому что мы подумали, что надо уничтожить кровь Танатоса, невзирая на все риски.

Но смогу ли я умереть, зная, что сделала возможным пробуждение Мары? Смогу ли пойти на такую сделку, осознавая, что она вместе с тем означала смерть Люциана?

«Тебе решать», – сказал он мне тогда, не думая ни секунды. В его глазах не было ни страха, ни сомнений. Да, он никогда не бежал от сражений. Однако на этот раз Тристан не оставит ему ни малейшего шанса на сражение…

– Смотри не сгори, девочка! – буркнул каркающий голос. Открыв глаза, я обнаружила седую шевелюру Марека. Сейчас он надел джинсы и клетчатую рубашку, как у лесоруба. Вылитый дальнобойщик. Или, точнее, переодевшийся в дальнобойщика Санта-Клаус.

– Не думала, что ты еще здесь, – тихо сказала я. В разразившемся хаосе никто бы и не заметил, если бы он смылся.

Праймус хмыкнул, как будто я была наивным ребенком, который не в состоянии понять общую картину.

– Без своих призм я никуда не уйду.

Охнув, Марек присел рядом со мной на бортик фонтана. Восстановительные работы после звонка Тристана были приостановлены, но внутренний двор к тому моменту уже выглядел почти как прежде.

– Я попрошу Люциана вернуть их тебе, – спонтанно решила я. Все вот-вот изменится, и преступления Марека перед Лигой явно теряли какое бы то ни было значение перед лицом того, что грядет.

Кустистые брови чудаковатого праймуса взмыли вверх, когда он ошарашенно взглянул на меня.

– Тристан крепко схватил тебя за шкирку, да?

Я чуть не расхохоталась, так потрясающе точно он описал мое положение.

– Можно и так сказать.

– Он мне не нравится, – проворчал Марек, говоря скорее сам с собой, чем обращаясь ко мне. – Он совсем не уважает старые ценности.

– Некоторые и обо мне так говорят.

– Некоторые? У некоторых, несмотря на прожитые столетия, до сих пор мозгов, как у кочерыжки… – фыркнул он. – Я тебе вот что скажу, девочка. Мне не понравилось то, чего я тут наслушался. И если хочешь мой совет: пока эта Мара не умрет, все это дерьмо никогда не закончится.

Сложив руки над толстым животом, он сделал такое лицо, словно только что прочитал воскресную проповедь. Во вторник.

Он был прав, вот только…

– Не все так просто.

Марек отреагировал на мое возражение возмущенным сопением, которое быстро перешло в кашель.

– Вот уж не думал, что у тебя тоже кочерыжка! – нагрубил он мне, когда снова смог вдохнуть. – Вы все ломаете свои милые головки над абсолютно неправильными вещами.

Больше не удостоив меня взглядом, демон выпрямился, встал и размял ноги.

– Ты хотела пищу для размышлений. Ну так держи: пока Мара не очнется, никто не может ее убить.

Он пошел по направлению к дому, а я, разинув рот, пялилась ему вслед.

«Так просто…»

Я вскочила и, обгоняя Марека, понеслась внутрь. Идея, которая начинала зарождаться у меня в голове, была рискованной. Но именно поэтому она и могла сработать. Когда я распахнула двери в свежеотремонтированную библиотеку, все удивленно вскинули на меня глаза. К Белу, Люциану, Тоби и Гидеону успели присоединиться Элиас, Райан и Викториус. Не считая их, за столом сидела черноволосая женщина, имеющая такой вид, будто ее только что выдернули с концерта готической музыки. От нее пахло орхидеями в лунном свете. Фиона. Я обрадовалась, увидев демоницу живой, тем более что с учетом данного обстоятельства мой план стал еще конструктивнее.

– Я это сделаю, – уверенно объявила я.

Викториус отодвинул свой стул и подошел ко мне с вымученной улыбкой.

– Цыпленочек… твоя мученическая жертва весьма похвальна, но…

– Я не собираюсь жертвовать собой, – перебила его я.

– Но? – спросил Гидеон. Тон его голоса был жестким, лицо лишено всякого выражения. Теперь в нем ничего не осталось от того ранимого парня, которого сломила смерть отца. Моя душа обливалась кровью, когда я видела его таким.

Одной причиной больше провернуть этот номер.

– Мы покончим с этим раз и навсегда, убив Мару.

Реакция была… сдержанной. Кажется, даже Люциана не убедило мое рвение.

Элиас прочистил горло.

– Единственные, кто мог бы это сделать, – это ты и мой брат. А если вторая печать будет сломана, по плану Тристана ты к тому времени должна будешь уже умереть, а Люциан будет близок к этому, следовательно…

Я раздраженно всплеснула руками.

– За этим столом собрались такие изворотливые умы и столько силы. Вы уж точно сможете придумать какой-нибудь способ, чтобы я не умерла от обескровливания. Что-то вроде фитнес-заклинания, волшебных таблеток с лошадиной дозой железа или что-нибудь типа того…

– Кроме того, тебе понадобится ациам, – сказал Гидеон. – Который почти невозможно спрятать от Тристана.

– Своей совместной иллюзией Бел и Люциан обманули весь Верховный Совет. А потому обычный кинжал для них не должен стать проблемой. Кинжал и портал-призма…

Бел помассировал переносицу с таким видом, словно охотнее всего запер бы меня в палате для буйнопомешанных, чтобы все остальные могли спокойно продолжить изобретать план.

– Даже если ты останешься в живых, Ари, ты будешь слаба, как младенец.

– Мара тоже, – напомнила я ему. – Вы же знаете, как выглядел Кинтана, когда выбрался из Тихого омута.

Теперь в голосе Бела прибавилось резкости:

– Тристан учтет нечто в этом духе и глаз с тебя не спустит.

– Именно на это я рассчитываю.

– Лаааадненько, мой запутавшийся беленький зайчонок… – Викториус приобнял меня за плечи и попытался разрядить обстановку наигранным смехом. – Я сдаюсь. И не думаю, что хоть кто-нибудь в этой комнате понимает, к чему ты клонишь, деточка.

И он указал на растерянные лица сидящих за столом, молча сигнализируя, что мне пора бы завязывать нести чушь.

У меня вырвался вздох. Может быть, я сейчас и объясняла слегка несвязно, но это еще далеко не значило, что я чокнулась.

– Тристан сосредоточится на мне и Люциане. Поэтому кто-то из вас сможет пройти сквозь портал-призму, которую я тайком протащу с собой, и убить Мару.

– Булочка моя сладенькая… Мара – праймус. Для этого будет нужен брахион.

Новая Фиона потрясла своей готической головой.

– Э-э-э… я сейчас просто выскажу вслух то, о чем мы тут все думаем: после взрыва на нефтяной вышке у Ари в мозгах произошло короткое замыкание.

Я разочарованно застонала. Ситуация потихоньку менялась, но определенно грозила вывести меня из себя.

– Я в курсе, что, кроме меня и Люциана, больше нет брахионов, готовых выступить на нашей стороне, – огрызнулась я, глядя на демоницу-гота. – Поэтому-то Тристан тоже не будет рассчитывать на то, что мы сделаем себе еще одного.

– Да она обкурилась! – не сдержалась Фиона.

Элиас бросил на телохранительницу Бела недвусмысленный взгляд, прежде чем со вздохом обернуться ко мне.

– Нельзя просто взять и сделать себе брахиона. Если бы это было так легко, то так бы уже делали многие задолго до нас.

– Было несколько рискнувших, – добавил Люциан. К тому времени он уже сообразил, что я задумала. – Совет не только убил их, но и в качестве мер устрашения испепелил их семьи.

Я кивнула. Чего-то в таком роде я и ожидала.

– Тот самый Совет, который сейчас прячется, вместо того чтобы противостоять угрозе.

В библиотеке воцарилось молчание. Вместе с тем зародилось определенное беспокойство.

– Это возможно? – в конце концов поинтересовался Бел у Люциана. – И если да, то почему Совет сам не создаст новых брахионов?

Люциан нерешительно провел рукой по своим темным волосам. Казалось, что ему не нравилась мысль о том, чтобы выдавать тайну воплощения в брахиона.

– Чисто теоретически это возможно. Нужен старший праймус и минимум два колдуна, которые знают старинные ритуалы и символы. Помимо этого, телесная оболочка будущего брахиона должна принадлежать полукровке, который добровольно пожертвует своей жизнью, – рассказывал он. – Но сейчас Совет наверняка потерял поддержку и без того немногих ведьм, лояльных Лиге, потому что они все примкнут к Маре.

Силин встала.

– Я готова!

– Нет! – воскликнул Оскар. На лице у него был написан страх за дочь.

– Да, папа. Позволь мне это сделать!

Бел тоже встал.

– Пожалуйста, все успокойтесь. Даже если бы нам удалось найти того, кто по своей воле согласился бы стать сосудом, и колдунов, способных это осуществить, мы все равно не знаем, как это сделать.

– М-дааа, было бы классно иметь под рукой кого-нибудь, кто всю свою жизнь изучал ритуалы брахионов… – протянул Райан, а потом с преувеличенным изумлением стукнул себя по лбу. – О, погодите-ка! У нас же как раз есть кое-кто, кто всю свою жизнь изучал ритуалы брахионов. И хоть мне не нравится Конрад, но должен же этот парень в чем-то быть хорош.

Воздух между всеми нами вдруг как будто наэлектризовался.

– Звучит как план, – пробормотал Тоби. – И какого праймуса будем прокачивать?

Элиас и Бел одновременно сделали глубокий вдох – скорее всего чтобы предложить свои кандидатуры. Но Викториус не дал им раскрыть рты, суетливо замахав руками.

– Нет, нет, нет! Все так резко загорелись желанием принести себя в жертву, но никто из вас, симпатяшек-героев, не думает наперед. – Он просеменил мимо нас и остановился во главе большого стола.

– Гвардия должна находиться в состоянии полной боевой готовности. И для этого ей нужен сильный командир. А Белу нельзя нарушать закон. Так он просто даст оставшимся членам Совета повод избавиться от него. К тому же: если план провалится, вы оба понадобитесь нам, чтобы противостоять Маре в войне.

Все в недоумении вытаращились на Викториуса. Очевидно, никто не ожидал от него подобной дальновидности или решительности.

– Удивительно, но этот нелепый человечек прав, – снова подала голос Фиона. – Получается, тогда остаюсь только я. И с Силин все будет в порядке, потому что это добровольно отданное тело – по счастливой случайности – принадлежит ведьме.

Бел тяжело вздохнул.

– Ты отдаешь себе отчет, во что ввязываешься?

Поведя плечом, демонесса откинулась на спинку стула. Она понимала, что этим подписывала себе смертный приговор. Даже если все пройдет успешно, в будущем Совет не потерпит женщин-брахионов.

– Да я бы так или иначе не выдержала навечно застрять в этом теле.

Это был самый жаркий день за все время моего пребывания на Мальте. Я была рада, что приняла душ и переоделась, прежде чем мы отправились в путь. В шортах и топике-бандо сорокаградусная жара переносилась гораздо легче, чем в боевой униформе охотников. Тем не менее я с благодарностью отметила, что с каждой ступенькой, по которой мы спускались в «Levante», температура становилась ниже. Бар был еще закрыт, но при этом он оставался нейтральной территорией, а следовательно, единственным местом, где можно было обсудить с Тристаном окончательные условия.

На этой встрече настоял Гидеон, он же попросил разрешения на нее у Ноа. После смерти отца он временно считался верховным мастером Плеяды и нес ответственность за каждого заложника, удерживаемого брахионами.

«Почему ты избегаешь меня, малышка?» – спросил Люциан, когда мы спустились в подвал. Мой взгляд скользнул к нему, но я не могла долго на него смотреть – на глазах тут же выступали слезы. Я не допущу, чтобы он погиб. Даже если это значило, что нам придется вновь потерять друг друга…

«Ничего подобного», – соврала я ему. Я чувствовала, что Люциан хотел было со мной поспорить, когда открылась дверь портала и в «Levante» шагнул Тристан.

На нем было надето зимнее пальто, и сам он был окружен такой аурой хладнокровия, что всем своим видом напоминал ледяного принца.

– Слышал, ты приняла решение? – обронил он, стягивая с рук кожаные перчатки. Он производил впечатление делового человека, будто бы эта встреча отрывала его от чего-то важного.

– Да, приняла.

– А теперь вы, конечно же, выдвигаете условия. – С незаинтересованным лицом он бросил перчатки на ближайший столик и снял пальто.

Гидеон сделал шаг вперед. Ему ощутимо тяжело было сдерживать себя, чтобы не прикончить Тристана прямо на этом месте.

– Если Ари тебе сдастся, то нам нужны гарантии, что брахионы покинут лицей и в дальнейшем не нападут опять. Независимо от успеха твоей операции.

Серые глаза Тристана переключились на меня и буквально пронзили меня насквозь.

– Снова строите какие-то планы? – презрительно усмехаясь, полюбопытствовал он. – Последние окончились для вас весьма неудачно.

Гидеона трясло от ярости, но он держал себя в руках. Тристан и так способен был воспринимать его эмоции. Поэтому он не мог дать слабину и здесь и сейчас потерять над ними контроль. За это я по-настоящему восхищалась братом Лиззи. И, уверена, Тристан это тоже почувствовал. По крайней мере его глаза сверкнули весельем, пока он нас разглядывал.

– Все предельно просто, – проговорила я. – Если уж я рискую своей жизнью, то хочу быть уверена, что делаю это не впустую.

Похоже было, что Тристан задумался над моими словами. В какой-то момент он придвинул к себе стул и уселся на него. Вся его манера поведения и то, как он двигался, почему-то неприятно напомнили мне Танатоса. Вполне вероятно, он об этом и не подозревал, но Тристан, как никто другой, сформировался под влиянием моего отца.

– Вы постоянно твердите о том, что мне сдастся Ари, – произнес он наконец, закидывая ногу на ногу. – Но это была лишь часть моего требования. – Его взгляд переместился на Люциана. От удовлетворения, которое приносило ему осознание собственного превосходства, мне стало противно. Он так много раз хотел убить Люциана, и вот он как никогда близок к своей цели. По нему было видно, что он во всех подробностях рисовал у себя в воображении убийство своего соперника. Ну уж нет!

– Я приду одна или не приду вообще, – категорически заявила я.

Люциан ворвался мне в мысли.

«Как это понимать, малышка?»

Не обращая на него внимания, я продолжила, обращаясь к Тристану:

– Если ты боишься, что он поставит крест на твоих планах, то возьми с него клятву. Но он к тебе не придет.

«Ари!» – Голос Люциана звучал так настойчиво, что у меня появилось ощущение, словно он ментально тряс меня за плечи.

«Я делаю единственную правильную вещь. Ты не умрешь ради меня!» – ответила я.

Мое внимание привлек негромкий смех.

– Такое чувство, что вы не пришли к единому мнению, – сказал Тристан. Это должно было продемонстрировать, что он наслаждался нашими разногласиями, но у него не получилось скрыть, как сильно его задела наша тесная связь.

Его улыбка заледенела и превратилась в жуткую гримасу.

– Нет, – в итоге решил он. – Мои условия не изменятся. Кровь Ари и жизнь Люциана взамен на безопасность Плеяды с той секунды, как я вскрою Ари вены. Завтра на рассвете я приду за вами. Если согласны, я прямо сейчас готов вам поклясться и… – Он оглянулся и неопределенно шевельнул рукой. – …И призываю в свидетели Тимеона.

При одном только упоминании древнейшего у меня по телу побежали мурашки. Тристан был настроен серьезно. Нарушить такую клятву – это самоубийство.

– А что, если Ари выживет? – задал вопрос Гидеон.

Тристан тихо хмыкнул и опустил взгляд. Видимо, с его точки зрения, вероятность, что такое произойдет, стремилась к нулю.

– Если она выживет, то может свободно уйти. Или понаблюдать за смертью Люциана. Как ей захочется…

Я уставилась на Тристана, не в силах вымолвить ни слова. Мой разум просто отказывался принимать, что человек, которого я когда-то считала добрым, но просто сбившимся с правильного пути, превратился в настоящее чудовище. А самым худшим было то, что я знала, какую сильную боль Тристан при этом причинит себе самому.

Тристан сжал руки в кулаки, и в его глазах промелькнула вспышка голубого огня. Никаких сомнений – он почувствовал все то, что пронеслось у меня в голове.

– Ну так что? Мы договорились или мне спалить школу, которую ты раньше так ненавидела? – холодно уточнил он.

– Договорились, – услышала я голос Люциана.

Меня накрыло волной страха, а темное предчувствие, поселившееся в моих мыслях, быстро и неумолимо приблизилось.

Глава 23

Чем ночь темней

Стоило нам переступить порог поместья Бела, как Люциан схватил меня за руку и с лицом мрачнее тучи потащил за собой в кухню, хлопнув дверью перед носом у остальных.

– И о чем ты только думала? – зарычал он на меня.

Примерно к такой реакции я и готовилась, поэтому не испугалась его упрекающего тона.

– О чем я думала? – огрызнулась я на него в ответ. – Не хотела, чтобы ты погиб из-за меня!

У него вырвался низкий рык. Не с угрозой, а скорее с отчаянием.

– Думаешь, ты единственная, кому можно рисковать своей жизнью?

Закипая от ярости, я стойко выдержала его взгляд. Да Люциан даже не мог вспомнить, ради чего собрался рисковать жизнью.

– Для принятия такого решения у тебя недостает аргументов.

– Ах так? – бросил он, наступая на меня. Шаг за шагом он вжимал меня в кухонный угол. – Тристан уничтожит мир, в который я, несмотря на все его ошибки, верю. Он похитил моего отца, а вполне вероятно, что уже и убил – как и Пиппо. И он угрожает тебе… – Теперь Люциан стоял прямо передо мной, и у меня не было шансов удрать от его упреков ни в каком направлении. – Поверь мне, Ари! Тристан предоставил мне больше, чем достаточно, причин считать эту схватку своей.

Но ведь Люциан представить себе не мог, насколько безнадежна будет эта схватка. Тристан не даст себя убить, он ненавидит Люциана всем сердцем.

– У меня оставался хотя бы мизерный шанс выжить – шанс бороться. Но ты…

Я грустно посмотрела на Люциана, что лишь заставило его, тяжело вздохнув, покачать головой.

– Пока мы встречались, я когда-нибудь говорил тебе, как я не люблю, когда мне диктуют свои условия?

Черт. Теперь он побил меня моими же собственными доводами.

– Возможно… – чуть слышно пролепетала я.

Люциан убрал у меня с лица выбившуюся прядь волос и положил ладонь на мою шею, так что его большой палец гладил меня по щеке. В глазах светилась нежность, и я растаяла от этого прикосновения.

– У меня и в мыслях не было завтра умирать, малышка.

Убежденность, прозвучавшая в его голосе, ввела меня в ступор, на что Люциан отреагировал хитрой улыбочкой.

– Совсем необязательно, чтобы ты знала обо всем, Ари. Не в том случае, пока твои эмоции могут нас выдать.

Выходит, у него тоже был план? Я моментально разозлилась на себя за мою глупость. Само собой, у него был план. Пассивно жертвовать собой никогда не относилось к его стандартному поведению.

– Ты идиот, – проворчала я, на самом деле так не считая.

Он тихо рассмеялся.

– Иногда.

Нас прервал стук в дверь. Люциан состроил раздраженную мину.

– Если это опять твой бывший, велика вероятность, что я немного выйду из себя.

Я широко ухмыльнулась.

– Ни в чем себе не отказывай.

Однако на сей раз это был не Брендон, а Мел, чья голова с каштановыми волосами просунулась в дверную щелочку.

– О, хорошо, что вы еще одеты, – пошутила она и без приглашения вошла внутрь. Люциан отстранился от меня и сердито уставился на Мел. А после того, как девушка с улыбкой до ушей похлопала его по плечу, как лошадку, лицо его помрачнело еще сильнее.

– Не позволяй этому ходячему упрямству себя запугать, – подмигнув, посоветовала она мне.

– Я и не собирался, – пробурчал Люциан, который якобы неправильно ее понял. Мел хихикнула.

– Вы двое действительно знаете толк в драмах. – Развлекаясь, праймус плавно облокотилась о кухонную секцию рядом со мной, разглядывая темноволосого демона, как экспонат в музее. – А некоторые там, ничего не подозревая, верят, что здесь вы целуетесь в честь своего хеппи-энда, а потом… типа того. В следующий раз, если у Люциана начнутся проблемы с памятью или он захочет тебя убить, сразу зови меня. Уж я бы промыла ему мозги.

– Ты была занята, – оправдалась я. – Немидес об этом позаботился.

– Знаю, – выдохнула она и неожиданно сунула мне под нос флакончик с золотисто-желтой жидкостью. – Вот, выпей.

Я взяла у нее бутылочку и открутила крышку. От того, что было туда налито, пахло неприятно горько.

– Что это?

– Слышала, ты решила отдать свою кровь и при этом не умереть, – деловым тоном проговорила Мел. – Это повысит твои шансы не сыграть в ящик.

Ну, можно и так сказать. Я подняла молчаливый тост за саму себя и опустошила флакон. Покалывание мягкими волнами распространилось по всему телу. Оно однозначно имело магическую природу. Хотя на вкус эта штука была настолько омерзительной, как если бы кто-то приготовил пюре из содержимого компостной ямы. Я скривилась, изо всех сил стараясь не выплюнуть выпитое.

Мел окинула меня насмешливым взглядом.

– Мне кажется или я слышала жалобы?

– Мне бы и в голову не пришло, – кашлянула я.

Демоница злорадно забрала из моих рук бутылочку, а потом ее настроение заметно испортилось.

– Присматривайте друг за другом, ладно? – тихо попросила она нас. – И, Ари, наверное, тебе стоило бы заглянуть к своей подружке. Она не очень-то хорошо восприняла новость о смерти отца.

От ее слов у меня начались угрызения совести. Лиззи нуждалась во мне. Прямо сейчас. На какое-то время я абстрагировалась от этих обстоятельств, прикрываясь общим хаосом в качестве оправдания. Но иногда бывает нужно отодвинуть на задний план даже надвигающийся апокалипсис, чтобы подставить подруге свое плечо.

Отправившись к Лиззи, я чуть не упала, наткнувшись в холле на переливающийся всеми цветами радуги туман. На мгновение я подумала, что на нас вновь напал Тристан, но это был всего лишь… Элиас? Но он же не мог открывать эти порталы-призмы?!

– Эй, Моррисон, – позвал Райан, закидывая свою громадную татуированную ручищу на плечо не перестающего брюзжать Марека. – Наш Санта-Клаус тут заранее принес тебе рождественский подарок.

Вот теперь я окончательно была сбита с толку.

– Ты нам помогаешь?! – запинаясь, спросила я у праймуса с белой бородой. Глядя на него, создавалось ощущение, что он чувствовал себя не в своей тарелке.

– Я ведь говорил, что недолюбливаю Тристана.

От громыхнувшего смеха Райана праймуса встряхнуло, и мне показалось, что я даже слышала, как у него клацнули зубы. По всей вероятности, в этот миг завязывалась крепкая дружба.

– Марек не только позволил нам пользоваться его призмами, но и учит Элиаса, как их открывать.

– Это в моих интересах, – буркнул праймус, который не знал, как ему реагировать на такие похвалы. – Официально я не хочу иметь с этим ничего общего.

Элиас сжал кулак, и мерцающая дымка пропала.

– Как только первый брахион покинет школу, мы будем знать, что вы начали. Тогда я открою один из порталов для Фионы.

Довольно кивнув головой, Гидеон осмотрел место, где еще секунду назад висел портал. Затем повернулся ко мне.

– Как только лицей снова будет под нашим контролем, мы вернемся и вытащим вас оттуда.

В это время мимо промаршировал Конрад, до самой своей засаленной макушки нагруженный стопками старинных книг. Никогда бы не подумала, что этот неопрятный бодибилдер такой начитанный.

– Надо начинать потихоньку, – прокричал он нам и потопал дальше вверх по лестнице. – Ритуал длится несколько часов.

Разрываемый сомнениями, Люциан поглядел ему вслед.

– Если ты справишься, может быть, я и забуду, что ты в меня стрелял.

– А если не справится, в него буду стрелять я, – рявкнула Фиона и последовала за охотником с таким лицом, как будто шла на собственную казнь.

– Вот только не надо давить, – донесся до меня возглас Конрада с верхних ступеней.

Я улыбнулась. Осознание того, что за мной стояли друзья, внезапно сделало меня оптимисткой. Нет, друзья не стояли за мной и сражались не за меня. Мы плечом к плечу сражались за одно и то же. У каждого из них были свои причины, а я больше не хотела их отрицать – не после нашего маленького спора с Люцианом.

Я оставила их разбираться с приготовлениями и направилась в сторону комнаты, в которой выздоравливала Лиззи. Осторожно постучав, я немного приоткрыла дверь.

Лиззи лежала в кровати и смотрела в окно. Видно оттуда было немного – разве что узенький переулок старой части города, но, похоже, подругу это и не особо интересовало. Глаза у нее покраснели от рыданий, а такой привычный блеск исчез из них бесследно. Я присела рядом с ней на кровать. Мы не говорили. Было и не нужно. Я знала Лиззи лучше, чем саму себя. Ее ладонь нащупала мою и сжала. Это был ее способ сказать «спасибо». И мы просто сидели так на протяжении какого-то времени. В определенный момент шум охотников в холле затих. Скорее всего потому, что кто-нибудь принес поесть. Над поместьем нависла непривычная тишина. Время от времени Лиззи всхлипывала, проливая одинокие слезы по своему отцу. Я плакала вместе с ней – о ней, о мистере Росси и отчасти даже о себе.

Когда снаружи начало смеркаться, я почувствовала исходящую от верхних этажей легкую пульсацию магии. Очевидно, наша мини-фабрика по производству брахионов начала свою работу. Лиззи всего этого даже не заметила. Она была полностью истощена и заснула. Аккуратно высвободив свою руку из ее, я на цыпочках прокралась к двери.

– Ари, – вдруг услышала я тихий голос Лиззи. Я замерла и снова обернулась на подругу. Несмотря на тусклое освещение, мое сверхъестественное зрение различило у нее на лице беспокойство. – Только потому, что никто из вас ничего мне не рассказывает, это еще не значит, что я не знаю, что происходит.

Она откинула одеяло и, пошатываясь, шагнула ко мне.

– Только посмей не вернуться обратно живой, – ворчала она, крепко и с отчаянием меня обнимая. Я бережно ответила на ее объятия, стараясь при этом не дотрагиваться до поврежденных участков кожи, чтобы не сделать ей больно.

– Не буду, если смогу это предотвратить, – пообещала я ей.

– Хорошо, – сказала она, отпуская меня, – и как следует надери им там задницы!

И это тоже я пообещала лучшей подруге, прежде чем уложить ее обратно в постель и закрыть за собой дверь.

Только выйдя из комнаты в темный коридор, я впервые смогла глубоко вздохнуть. За то, что Тристан сотворил с моей подругой, я не только надеру ему зад, я сделаю гораздо больше.

Запах сырой земли, дождя и бурлящего прибоя коснулся моего носа. Краем глаза я увидела силуэт Люциана, прислонившегося к противоположной стене.

– И давно ты уже здесь стоишь? – спросила я.

– Достаточно долго, чтобы мне самому стало немного не по себе, – пошутил он, понизив голос, чем заставил меня улыбнуться. Его глаза сообщили мне, что он точно знал, как я себя чувствовала. Однако он не стал досаждать мне ни вопросами, ни советами. Вместо этого я услышала тихий металлический звон. Он вытащил свой ациам и прокрутил его в пальцах, пока рукоятка не указала на меня. Я в шоке округлила глаза, глядя на клинок.

– Только не говори, что хочешь сейчас устроить тренировку!

Его белозубая улыбка сверкнула в закатном свете, когда он ухмыльнулся.

– Заманчиво, но нет. Просто хочу кое-что перепроверить.

В легком недоумении я взяла протянутый ациам. Сразу после этого у Люциана в руке возник теннисный мячик. Ну и зачем, позвольте спросить, он понадобился Люциану? Бел завел собаку, а я не в курсе?

– Как думаешь, сможешь в него попасть? – полюбопытствовал Люциан с вызовом в голосе. Даже не дожидаясь моего ответа, он запустил мячик в стену позади меня. Он по зигзагообразной траектории отскакивал от стен, потом от потолка и от пола. Мои мышцы инстинктивно напряглись. Откровенно говоря, среди брахионов считалось истинным грехом швырнуть свое оружие и лишиться его. Ох, ну что тут скажешь? К сожалению, у меня был настоящий талант становиться мастером по всему запретному. Я метнула кинжал. Как и ожидалось, клинок вонзился в мячик и, слегка вибрируя, остался торчать в недавно отремонтированных перилах лестницы.

Люциан прищелкнул языком.

– Так и знал.

– Что касается пистолетов, винтовок, арбалетов и всего остального со спусковыми механизмами – я профан. Если честно, я бы, наверно, и с двух метров не попала в экран в кинозале. Но кинжалы – это мое, что ли.

Я пожала плечами, ожидая от Люциана обычной выволочки по поводу ох какого священного единства между брахионом и его клинком. Но в конце концов он выдал лишь:

– Идем со мной.

Без дальнейших пояснений он куда-то пошел. По пути вытащил из перил свой застрявший ациам.

– Куда мы идем? – непонимающе спросила я. Ответа не последовало, и я была вынуждена просто идти за Люцианом вверх по ступенькам. Досюда ремонтные работы еще не добрались. Через огромные бреши в каменных стенах уже блестели первые звезды зарождающейся ночи. Люциан продолжал подниматься, пока не дошел до крыши.

Я была удивлена, увидев в большой чугунной чаше мерцающие языки огня. Она стояла среди обломков мебели, раньше окружавшей бассейн Бела. Очень может быть, что какие-то из частей этой мебели даже послужили растопкой.

Теплый свет танцевал на чертах лица Люциана, когда он заглянул мне в глаза.

– Если уж я и так нарушаю законы брахионов, то могу сделать это правильно.

Что конкретно под этим подразумевалось, он мне пояснять не стал. Вместо объяснений он схватил меня за талию и украл мой ациам, чтобы молча и без лишних слов бросить его в огонь. Вскинув брови, я проследила за полетом моего оружия.

– Ах да. Просто предупреждаю: твоя и без того пугающая аура в данный момент еще чуть-чуть сдвинулась по направлению к безумству, – коротко сказала я ему.

Никак не отреагировав на мои слова, Люциан, широко улыбнувшись, приблизился к костру. Он взял меня за руку и вытянул ее над огнем.

– Мне понадобится несколько капель твоей крови, – поведал он мне.

Я скептически покосилась на него:

– Если завтра мне не хватит именно их, после смерти я превращусь в мстительного полтергейста и тебя буду преследовать.

Усмехнувшись в ответ на мой цинизм, Люциан порезал мне ладонь.

– Не искушай меня… – произнес он с косой улыбочкой.

Пламя зашипело, едва в него капнула моя кровь. Но свое обещание он сдержал. После пятой капли крови я получила свою руку обратно.

– Можно подумать, моя кровь состоит из жидких бриллиантов, таких же острых, как остро всем необходимо за ней охотиться, – пробурчала я, сжимая руку в кулак и озираясь в поисках места, куда можно было бы сесть. Бо́льшая часть мебели оказалась уничтожена. После налета уцелел один-единственный столик, а у стула, стоящего рядом, отсутствовала спинка. Не очень привлекательно, поэтому, недолго думая, я подобрала пару подушек от сломанных шезлонгов и покидала их в кучу перед чашей с огнем. Люциан с забавным видом наблюдал, как я испробовала несколько позиций, чтобы сесть поудобнее, и в конце концов села, скрестив ноги.

– Теперь ты поделишься со мной, что ты тут затеял?

Он начал ворошить в огне деревяшкой, бывшей когда-то ножкой от стула.

– Самое первое, что требуется от брахиона после его воплощения, – это выковать свой ациам, – объяснил он со странным сиянием в глазах. Как будто бы эти слова переместили его в собственное прошлое.

– Но я же не брахион. По крайней мере не настоящий. – Насколько мне было известно, для этого следовало связать чистое серебро со своей кровью и демонической сущностью. Последнего у меня, вообще-то, не было.

– Поэтому я использую металл твоего старого клинка и свяжу его с твоей кровью.

Наконец Люциан, кажется, остался доволен тем, что видел в языках пламени. Глаза у него затянуло чернотой, а гудение его силы начало нарастать.

– Я сейчас рискую показаться непочтительной, – я повысила голос в попытке перекричать усиливающийся гул энергии. – Но… А какая разница? В смысле ациам есть ациам, разве нет?

Люциан перевел на меня взгляд своих абсолютно черных глаз.

– Когда-нибудь сравнивала телеграфный столб с оптоволоконной сетью?

Вау, о’кей… Ну, тогда мне лучше попридержать свои сомнения.

Пламя взвивалось все выше и яростно разбрасывало искры. В самом его центре начинала подниматься раскаленная добела масса. Губы Люциана беззвучно шевелились, пока каленый металл прямо в воздухе принимал форму ациама. Нет, стоп… эта масса внезапно разделилась, а из нее сформировались два клинка поменьше. Они были чуть изогнутыми, более плоскими и короткими, чем обыкновенные ациамы.

Люциан взял их обеими руками. Как только он прикоснулся к ним, металл остыл. Теперь поверхность сверкала, как отполированное серебро, а свечение постепенно сосредоточивалось в сердцевине и угасало. Единственное, что от него еще оставалось, было мягкое сияние выгравированных символов.

Вдруг высота огня вернулась к нормальному состоянию, а тьма утекла из глаз Люциана.

– Не то чтобы брахионам требовалась еще одна лишняя причина, чтобы желать меня убить, но это бы определенно ею стало, – сказал он, рассматривая новые кинжалы. – Эти господа очень болезненно реагируют, если кто-то нарушает их традиции.

– А я и не замечала, – съязвила я.

– Иди сюда, испытай их! – Люциан протянул мне ножи-ациамы. Я с любопытством встала на ноги. От клинков исходила невероятная сила притяжения. Впрочем, ничего удивительного, они же были буквально сделаны для меня.

– Почему два? – спросила я.

Когда я взяла их в руки, пальцы начало покалывать. Кинжалы ощущались продолжением моего тела.

– Потому что они идеально подходят тебе и твоим необычным способностям, – пояснил Люциан с гордой улыбкой. Трудно сказать, гордился ли он своей работой или мной. – Теперь, отражая удар, ты сможешь использовать обе руки. Помимо этого, их будет проще метать, что позволит тебе сразить противника на дальнем расстоянии. При этом второй нож останется у тебя для ближнего боя.

– Если я и его тоже не метну… – задумавшись, пробормотала я. – Или не потеряю…

– Их будет невозможно потерять. Они теперь часть тебя. Когда они окажутся вне зоны влияния твоей силы, ты можешь призвать их.

Люциан широко ухмыльнулся, увидев мое ошарашенное лицо. Он потянул меня к краю крыши и показал на пальму, растущую на набережной.

– Попробуй.

Меня не нужно было просить дважды. Я метнула оба кинжала. Они пролетели по идеальной дуге и оба попали точно в центр ствола.

– А теперь, – сказал Люциан, увлекая меня обратно к огню, – представь себе, что твой ациам нужен тебе прямо здесь и сейчас.

Пребывая в легком замешательстве, я попыталась осуществить то, что он от меня требовал. Сделала глубокий вдох и выдох и сконцентрировалась. Момент спустя я опять почувствовала покалывание на кончиках пальцев. И у меня на глазах сияющий свет в моих ладонях превратился в ножи.

– Но должен предупредить: если пространство экранировано печатями, это не сработает.

– И все равно это потрясающе! – в восторге ахнула я и бросилась Люциану на шею. – Спасибо!

Для него это оказалось немного неожиданным, но он рассмеялся.

– Не за что, малышка, но, пожалуйста, не заколи меня ими.

Когда я хотела отстраниться от него, он не позволил. Наши взгляды встретились, и почти моментально воздух между нами начал потрескивать.

– Люциан… – Мне срочно нужно было обсудить с ним еще кое-что. – Если завтра у меня ничего не вый-дет…

– Не думай так.

– Это важно, Люциан. Если я умру…

Он закрыл мне рот поцелуем и опустошил этим мой разум. Страшно подумать, какую власть он имел надо мной. Колени подгибались, пульс зашкаливал, и все, чего я желала, это дотронуться до него. Как назло, руки у меня были заняты. В то же время я не хотела разрывать поцелуй, чтобы избавиться от клинков. Кошмарная дилемма. Люциан улыбнулся мне в губы. Похоже, моя беспомощность весьма его забавляла. Не отпуская меня, он подталкивал меня назад, пока я не уперлась в какой-то предмет. Его руки крепче обвились вокруг меня. Мои ноги оторвались от пола, а в следующий миг я уже сидела на столе. Слегка раздвинув мне колени, Люциан встал между моих ног и осторожно забрал у меня ациамы. Наконец-то я получила возможность свободно двигаться, трогать его, отвечать взаимностью на его нежность. И в этот раз я не собиралась дергать стоп-кран. Я больше не хотела сохранять контроль и… честно признаться, была уже и не в состоянии. Поэтому я отпустила ситуацию, распахнула свои чувства, свое сознание и свои сверхъестественные ощущения перед Люцианом. Тут же все мои нервные окончания пронзил разряд тока. Его кожа излучала мягкое, будто статическое электричество, покалывание, которое испускало крошечные искорки, где бы мы друг к другу ни прикасались. Я слышала и чувствовала, как уверенное сердцебиение гнало кровь по его венам. У Люциана был вкус теплого дождя. Он пах грозой, нет, он был грозой. И он уносил меня за собой.

Мои руки забрались ему под рубашку и исследовали твердые контуры его мускулатуры. С тихим стоном он оторвался от моих губ, но только ради того, чтобы продолжить этот соблазн на моей шее. У меня задрожала каждая клеточка тела. Я была им одержима. Его близость была моим кислородом. Люциан дополнял меня. Мы созданы друг для друга. И одна лишь мысль о том, что он не чувствовал то же самое… что я одинока в своих устрашающе сильных эмоциях, повергла меня в больший страх, чем это могла бы сделать целая армия брахионов.

– Люциан, – услышала я свой шепот, – прошу, не разбивай мне сердце еще раз. Я… не могу вновь тебя потерять. – Не важно, по какой причине. Я бы просто этого не пережила. Он так сильно был мне нужен.

Его поцелуи стали нежнее. Я почувствовала, как он вздохнул, и вот уже он смотрел на меня своими горящими серебром глазами.

– Знаю, малышка. Я ощущаю твой страх.

Он коснулся своим лбом моего, пока его пальцы ласково гладили меня по щеке. Они спустились ниже по моей шее и обвели линию ключицы.

– Скажи, что мне сделать. – Его голос был еще более хриплым, чем всегда, но в нем не сквозило ни следа упрека. – Если захочешь, чтобы я ушел…

– Нет, – выдохнула я. От его легких прикосновений я практически не способна была ясно мыслить. Тем не менее я знала, чего хотела. В конце концов никто не мог гарантировать, что мы переживем завтрашний день. Возможно, это моя последняя возможность быть с ним…

– На сегодняшнюю ночь заставь меня забыть обо всех сомнениях, – попросила я его. У Люциана едва заметно расширились глаза от этого недвусмысленного предложения.

– Ты уверена? – серьезно спросил он.

Я кивнула и не смогла удержаться от удовольствия немножко над ним поиздеваться.

– Ну, разве что ты не уверен, что сможешь. Конечно, я все понимаю. – С притворным сочувствием я потянула его за воротник. – Все-таки на твоих плечах и так лежит огромная ответственность… и на твоем эго…

Люциан отреагировал на мой удар ниже пояса по его гордости тихим смехом. Но в его взгляде при этом блеснуло самодовольное объявление войны. Он обхватил рукой мою талию и осторожно, но настойчиво придвинулся ко мне сильнее. И чем ближе он ко мне прижимался, тем сложнее мне становилось дышать. Его вторая рука потерялась у меня в волосах. Мои губы в предвкушении раскрылись, но он не поцеловал меня, а прижался губами к моему уху. От его мягких, словно шелк, слов у меня по телу пробежала волна мурашек.

– О, малышка. Ты не имеешь ни малейшего понятия, как отчаянно мне сейчас приходится себя сдерживать.

Не в силах больше бороться с искушением, я провела языком по его сильной шее.

«А может, я не хочу, чтобы ты сдерживался», – мысленно пробормотала я, выманив в ответ низкий стон Люциана. Я судорожно начала расстегивать его рубашку, пока мне не удалось стянуть ее у него с плеч. Свет от огня плясал на его коже. Она была теплой и мягкой, а на вкус – чистая сила, которая под ней и скрывалась.

«А мне бы следовало, малышка… – Он прервал мой маленький завоевательный поход, втягивая меня в поцелуй, который заставил меня по-новому переосмыслить понятие «страсть». Под его напором я все сильнее отклонялась назад, пока спиной не почувствовала холодную столешницу. – …В конце концов, выступая завтра против Тристана, тебе захочется сохранить хотя бы остатки ясного сознания».

С этим мы уже давно опоздали. По крайней мере я так думала, пока Люциан не выпустил свою магию, которая, покалывая, поползла мне под кожу – как тысячи прикосновений. Я застонала и откинула голову назад. Подобного я еще никогда не чувствовала… да я даже представить себе такого не могла. Только сейчас я поняла, как сильно раньше приходилось сдерживаться прежнему Люциану. Тому Люциану, который встретил меня, когда я еще была человеком. Происходящее сейчас было просто несоизмеримо с теми временами. Над нами простиралась звездная ночь, а я тонула в грозовых облаках, пила бушующее море, вдыхала гром, ощущала дождь на своей коже и терялась в руках Люциана.

Глава 24

По тонкому льду

– Малышка, просыпайся.

Спокойный голос Люциана выдернул меня из лишенного сновидений сна. Огонь до сих пор горел, но звезды у меня над головой должны были вот-вот погаснуть. Я проспала максимум пару часов.

Люциан присел на корточки перед нашей импровизированной постелью из подушек и протянул мне чашку с еще дымящимся кофе. Я сонно смахнула волосы с лица и приподнялась на локте, чтобы взять кофе. Только сделав первый глоток, я тихо вздохнула. Это было именно то, что надо. Люциан смотрел на меня с самоуверенной ухмылочкой. Мы встретились взглядами, и я ничего не смогла поделать, когда кровь прилила к моему лицу – что заставило его только заулыбаться еще шире.

– Удовлетворена моими услугами? – весело поддразнил он.

Более чем. Я была потрясена, счастлива, возбуждена, лишена дара речи, влюблена… Но не собиралась вот так в открытую заявлять ему об этом. Его заносчивость и без того не нуждалась в подпитке.

– Мхм, – сладко протянула я, – кофе великолепен.

Неожиданно Люциан громко расхохотался. Звук, от которого мое сердце растаяло. Боже мой, как же я была влюблена в этого демона.

– Тогда наслаждайся, малышка, – сказал он и поднялся на ноги. – Скоро нам нужно будет отправляться.

Да, навстречу судьбе. Я тоже встала и тут же замерла на середине движения. На мне была надета полная боевая экипировка охотников.

– Ты меня переодел?!

Люциан дернул плечами.

– У меня есть пара сверхъестественных трюков в рукаве, а для тебя была ценна каждая минута сна… Я решил, что в этом есть смысл.

В этом я с ним поспорить не могла. Я потянулась и пару раз подпрыгнула на месте, чтобы проснуться. Костюм сидел непривычно тесно.

– Думаю, ты немного ошибся в размере…

Люциан потушил огонь, однако я успела заметить темную тень, промелькнувшую у него на лице.

– Не ошибся, – прохладно обронил он. – Возможно, это поможет тебе продержаться в сознании дольше на минуту или две.

Ох.

Меня молниеносно захлестнуло волной ледяной нервозности. Раз за разом я продолжала отмахиваться от мыслей о подробностях нашей сделки. Да, Тристан хотел моей крови, это мне ясно. Но сейчас все это внезапно становилось до жути реальным.

– Не забывай о своих стенах… – Люциан не отводил хмурого взгляда от светлеющего небосвода. Без сомнений, он в прямом эфире наблюдал мой переход от сонного и довольного настроения до напряженного беспокойства. – Я уже убрал твои ациамы в заднюю часть твоих щитков. Они скрыты тройной иллюзией. Бела, Элиаса и моей. Этого должно хватить, чтобы спрятать их даже от Тристана. Кристаллы призм – под печатями во внутренней части рукавов. С наилучшими пожеланиями от Силин. Они сработают, как только ты шагнешь в портал-призму Тристана.

Слушая его, я проверяла свое обмундирование и завязывала волосы в хвост. Но несмотря ни на что, его разъяснения меня немного задевали. С одной стороны, я была благодарна ему за то, что он держал в поле зрения всю картину, а с другой – огорчало, что я была лишь одним из пунктов в его длинной повестке дня.

С кривой улыбкой он переместил свой взгляд с горизонта на меня.

– Воплощение Фионы в брахиона удалось, хоть и не без проблем. Она сейчас… на охоте, чтобы увеличить свою силу. – Мне показалось, что я расслышала у него в голосе нечто похожее на неодобрение. Или это было сожаление? Так или иначе, он никак это не прокомментировал. Вместо этого он подошел ко мне и нежно прижал меня к себе.

– И еще одна незначительная деталь. – Дотронувшись до моей шеи, он вытянул наружу золотистый кулон, который до этого скрывала моя униформа. Я опустила взгляд и узнала на нем его знак. Это была точная копия амулета, который он уничтожил на фрегате. Не произнося ни слова, я уставилась на Люциана. Он улыбнулся. – Не думаю, что они нас разлучат, но никогда не знаешь заранее.

Невозможно описать словами, как много для меня значил этот простой поступок.

– …всего одна мысль… – прошептала я, борясь со слезами. – Теперь ты всегда на расстоянии мысли.

Я взглянула на него и утонула в его зеленых глазах.

– Я не смог бы сказать лучше, – негромко произнес он и коснулся моих губ нежным поцелуем. Сердце у меня сжалось от чистого отчаяния. И почему только все это было так ужасно похоже на прощание?

Когда он отстранился от меня, на лице у него застыло нечитаемое выражение.

– Тебе совсем не интересно, не связаны ли мы теперь снова? – тихо спросил он. У него в глазах блеснул намек на угрызения совести. Почему? Из-за того, что на мне не проявился его знак? Потому что он не мог ответить на мои чувства? Или потому, что он меня одел, не дав мне проверить самой?

Я быстро замотала головой:

– Нет. Все идеально так, как есть сейчас. – Уверенность – обоюдоострый меч, а я не хотела, чтобы мои воспоминания об этой ночи зависели от парочки линий у меня на спине. Не сейчас, когда мне вот-вот предстояло встретиться со смертью.

Люциан какое-то время смотрел на меня, как будто я была загадкой, на разгадывание которой ему требовалось куда больше времени, чем было в его распоряжении. Я положила голову ему на грудь. У меня не было никаких прав требовать чего-то от Люциана, я это понимала. Но этот момент принадлежал мне, и это было больше, чем я когда-либо смела надеяться.

В доме было до жуткого тихо. С каждым шагом мне становилось ясно, каким легкомысленным было мое решение. Да, у нас имелись чудодейственное зелье Мел, порталы-призмы, Фиона, мои ациамы и что бы там ни придумал Люциан… но тем не менее нашим противником был Тристан, и мы понятия не имели, чего ожидать. Так много могло пойти не по плану. Единственной соломинкой, за которую я могла цепляться даже в самом худшем случае, было убеждение, что я не дам Люциану погибнуть. Только не опять. Даже если это будет стоить мне жизни…

На самом деле я хотела уйти тихо и тайком, потому что не любила разрывающих сердце прощаний. Но на втором этаже мы неожиданно столкнулись с моей матерью.

– Ари, золотце, ты уже проснулась? – удивленно воскликнула она. Чуть позади нее стоял Викториус в синем домашнем халате и выглядел так, словно собирался разреветься. Этой встречей мы, бесспорно, были обязаны именно ему.

– Доброе утро, мам, – вздохнула я. – Да, мы… нам еще нужно кое-что уладить. – Так как она была «гражданской», Гидеон решил не посвящать ее в наши планы. Ради ее же блага… и скорее всего еще и нашего. Несмотря на это, от ее критического взгляда, естественно, не укрылись ни моя форма охотника, ни тот очевидный факт, что эту ночь я провела вместе с Люцианом. Лицо у нее обиженно вытянулось. – Что ж… раз я явно никак не могу повлиять на твой выбор противоестественных любовников, то прошу тебя хотя бы быть осторожной с тем… что или где вы там с ним собираетесь делать.

Я еле сдержалась, чтобы не улыбнуться. Только мама могла в одном предложении оскорбить Люциана, напомнить мне про безопасный секс, пожелать мне удачи в таинственной миссии и одновременно воззвать к моей совести, потому что я не советовалась с ней ни по одному из этих вопросов.

– Я тебя люблю, мам, – сказала я и крепко ее обняла. Она слегка озадаченно обняла меня в ответ.

– И я тебя, золотко.

За ее плечом я нашла глазами растроганный взгляд Викториуса и одними губами прошептала ему: «Спасибо». Если наш план пойдет наперекосяк, мама хотя бы сможет вспоминать об этом мгновении.

Я почувствовала, как кто-то потянул меня за рукав, и, повернувшись, увидела серьезное лицо Люциана.

«Нам надо идти».

Он прав. Тристан непредсказуем и мог в любую секунду отменить нашу сделку, если мы не будем придерживаться договоренностей.

Пока мы торопливо сбега́ли вниз по лестнице, я морально готовила себя к предстоящей задаче. Чего я не ожидала, так это своих друзей, выстроившихся в холле и дожидающихся меня.

– А ты, наверно, думала, что сможешь так по-тихому улизнуть, Моррисон? – пробасил Райан и чуть не задушил меня в объятиях своими громадными руками. – Останься в живых, ладно?

Следующим подошел Аарон.

– Просто продержись сколько нужно, а потом мы вытащим тебя.

– Постараюсь изо всех сил, – пообещала я рыжему охотнику, который после этого передал меня Тоби.

– Да уж постарайся. Не хочу потом сообщать Лиззи, что свою лучшую подругу она тоже потеряла.

Слова колдуна ударили по мне очень больно, но он с такой любовью меня обнимал, что я опять вынуждена была смаргивать слезы. Затем передо мной появился Гидеон. Он ничего не говорил, но его наполненные слезами глаза сказали намного больше, чем любые слова. Во взгляде у него были гордость, уважение, благодарность и тревога. Он притянул меня в кольцо своих рук.

– Это не последний раз, когда мы видим друг друга. Клянусь тебе, Ари! – прошептал он мне, заставляя в конце концов расплакаться.

Кто-то сунул мне платок. Это был Бел, который прокомментировал все происходящее одним закатыванием глаз.

– Ты еще должна мне одно свидание, – напомнил он мне, пока я вытирала слезы. – И не думай, что если мы стали такими хорошими друзьями, то я спишу тебе этот долг. – Слово «друзья» он выговорил так пренебрежительно, будто это было ругательство.

Шмыгая носом, я ему улыбнулась.

– Такая идея мне бы никогда в голову не пришла.

Я знала, что своей грубостью он просто хотел вернуть меня в нужное расположение духа. И ему удалось.

«Спасибо, Бел. За все».

Дьявольский праймус подмигнул мне, прежде чем я в последний раз обвела глазами всех, стоящих здесь. Конрад, Брендон, Анушка, Оскар, Силин и даже Марек тоже пришли, чтобы проститься. Не было лишь Элиаса и новоиспеченного брахиона Фионы. Я усмехнулась при мысли, что брату Люциана досталось незавидное задание присматривать за чокнутой демоницей.

«Пора», – прозвучал голос Люциана.

Через окно я увидела, как открылась портальная дверь в противоположной части двора. Оттуда вышли Тристан и двое мужчин в узких темных мантиях. Покалывание на позвоночнике поведало мне, что они однозначно брахионы.

Люциан открыл входную дверь. То, что происходило после, заткнуло бы за пояс любой крутой вестерн. В туманном свете восходящего солнца я шагнула навстречу Тристану, а он – навстречу мне. Люциан от меня не отходил. По обе стороны от Тристана возвышались его брахионы. Зазвонил церковный колокол. Где-то вспорхнули несколько испуганных голубей.

В центре атриума мы все остановились. Тристан лишь коротко мазнул по мне взглядом. Все свое исходящее ненавистью внимание он направил на Люциана.

– Хорошо провел ночь? – ледяным тоном обронил он.

– Еще как, – ответил Люциан, добавив к этому язвительную улыбочку. – А ты?

Господи, я и забыла, что Тристан совершенно точно стал свидетелем всех пережитых мной прошлой ночью эмоций. Должно быть, в его глазах это выглядело как намеренная провокация. Я взволнованно переводила взгляд с одного парня на другого. А что, если так и было?

Тристан не показывал никакой реакции. А зачем? Он понимал, что наступило его время. Его брахионы выступили вперед. Один из них обыскал Люциана, пока второй раскрыл перед своим господином черный чемоданчик. В нем лежал свернутый серебристый трос. Тристан вытащил его.

– Больше никогда ты не притронешься к тому, что принадлежит мне, – процедил он. У него в глазах вспыхнул голубой огонь. Он бросил «ледяную жилу» в сторону Люциана. Подхваченная голубыми искрами, она обвилась вокруг груди праймуса. Люциан задохнулся от боли, которую я прекрасно помнила. Воздействие «ледяной жилы» было мучительным. Беспощадный холод прогрызался сквозь кожу и плоть, блокируя всю магию.

– Гордись, – прошипел Тристан, жестоко оскалившись. – Исключительно для тебя «Омега» еще немного усилила эффект.

При виде страданий Люциана мне в вены ударил адреналин. Я хотела броситься к нему, помочь, но это было бы бесполезно. Мы обязаны были выполнить свою часть уговора, иначе лицею придет конец.

– Теперь перейдем к тебе, Ари. – Серые глаза Тристана переместились на меня и прожгли, словно лазерные лучи. Он подошел неприятно близко ко мне. Я перепроверила свои стены. Пока они были целы, пусть Тристан сколько угодно манипулирует моими чувствами. Этим он ничего не добьется. Он медленно обходил меня по кругу. Я почувствовала его дыхание у себя на затылке. – Тобой я займусь лично.

Он поднял мне руки вверх и начал не спеша меня ощупывать. Он получал от этого наслаждение – слишком большое. Теперь это уже был не обыск, это было демонстрацией силы и местью за прошлую ночь. Из горла Люциана вырвался низкий рык. Не будь на нем «ледяных жил», он бы давно накинулся на Тристана. С каждым сантиметром, который обследовали его ладони, во мне зарождалось все больше ярости и отвращения. Ну и хорошо, это отвлечет его от спрятанных ножей-ациамов. И пусть Тристан подавится своим удовольствием!

– Какое расточительство… – шепнул он мне на ухо, прежде чем наконец убрать от меня руки. Один из его брахионов связал мне запястья. На сей раз не «жилами». Вероятно, я должна была сохранять свои способности, чтобы повысить ему шансы на успех ритуала.

А потом началось наше путешествие. Я бросила последний взгляд на все еще открытую дверь в поместье Бела. Внутри, в тени, стояли мои друзья, вынужденные наблюдать за тем, как уводили нас с Люцианом.

Через портал мы прошли в помещение, смахивающее на винный погреб, где нас ждали другие брахионы. Тут было чертовски холодно. Кто-то накинул на меня дутую куртку и застегнул молнию на ней поверх моих все еще связанных рук. Я ухмыльнулась про себя. Еще сильнее облегчить мне задачу было просто невозможно…

Тристан подкинул в воздух портал-призму, которая распалась на тысячи мерцающих осколков. Кто-то подтолкнул меня вперед.

– После тебя, – произнес Тристан и отвесил галантный жест, приглашая меня ступить в переливающуюся дымку. Я сделала глубокий вдох. На той стороне меня наверняка ожидала гробница Мары и…

Видимо, по мнению какого-то брахиона, я оказалась недостаточно расторопной. Он с силой толкнул меня в спину. Оступившись, я ввалилась в портал и очутилась…

…в снежном буране. За считаные секунды арктический ветер пробрался под мою одежду и обувь. Я задрожала всем телом. Только от моих запястий исходило легкое свечение: печати, под которыми Силин скрыла наши призмы. Проход через портал, как и задумывалось, их активировал, и теперь у меня в руках оказалось три кристалла. Мне потребовалось собрать всю свою концентрацию, чтобы не выронить их. Пока рано, так как это место определенно не было конечной точкой нашего пути.

Когда остальные вышли из портала, я уже почти не ощущала собственного лица – о ногах и говорить нечего. Тристан не мог не заметить, как меня трясло. Он потянул меня вперед, но лед под ногами был таким скользким, что даже сыпавшийся снег на нем не задерживался. Я поскользнулась и сильно ударилась, потому что не могла сгруппироваться, не рискуя разбить кристаллы. Чертыхнувшись, Тристан поднял меня на ноги. Сначала я подумала, что сейчас он на меня разозлится, но нет. Вокруг моего тела сплелась мягкая голубая сеть. Мне сразу же стало теплее.

– Скоро станет лучше, – прокричал он мне, силясь перекричать завывания ветра.

Я не могла больше поражаться его поведению, потому что перед нами выросла стена изо льда и снега, верхняя часть которой где-то высоко-высоко сливалась с белизной неба. По цельной поверхности ледника разбегались темные вертикальные трещины. Одна из них начиналась из черного треугольного отверстия. Пещера.

Итак, там внутри гробница Мары…

Я поспешила за Тристаном, в то же время стараясь не терять из виду остальную группу. Сейчас я не могла позволить себе допустить ни единой ошибки с кристаллами. Если их найдут, то мы зря сделали из Фионы брахиона.

Первая призма упала в сугроб перед входом в пещеру. Теплый кристалл моментально утонул в подтаявшем снегу, а сверху над ямкой я еще набросала ногой чуть-чуть снега, чтобы ее прикрыть. Это была призма на крайний случай, если мне не удастся спрятать две другие.

Затем мы шагнули в ледяную пещеру. Все, что снаружи было жаляще-белоснежным, вдруг превратилось в светящуюся синеву. На первый взгляд в самом этом месте таилось что-то магическое. Очертания, свет, тишина… но потом я услышала тихий скрип и потрескивание мощных ледяных масс над нашими головами. Это уже казалось не мирной идиллией, а брюхом огромного великана, который постоянно находился в движении и в любую минуту мог нас раздавить.

Здорово, это тоже добавляло очков к подходящему жуткому настроению. Кинтане следовало бы стать специалистом по подбору локаций для съемок…

Тристан вел нас дальше, в глубь ледяных пещерных ходов. Они становились все у`же и теснее. В какой-то момент изменилась земля. Лед у нас под ногами сменился гравием и гладкими камнями. Очевидно, мы достигли основания ледника. С каждым шагом общее напряжение нарастало, и я решила, что это было идеальным местом для второй призмы. Этот портал предназначался для Фионы.

Притворившись, как будто споткнулась о камень, я опустила кристалл в маленькую трещинку. При этом чувствовала я себя как курица, откладывающая яйца, и закусила щеку, чтобы не захихикать. Мой черный юмор набирал обороты.

Я все еще была погружена в свои мысли, как внезапно перед нами открылась ледяная комната. Причем я обнаружила, что «комната» было неподходящим словом. Это было скорее похоже на ледяной зал со сводчатым потолком. Тревога, которую я ощущала еще в тесных коридорах, испарилась, уступив место отчаянному сердцебиению. Столбы высотой с дом, образовавшиеся из замерзшей талой воды, поддерживали купол, под которым вместился бы целый стадион. Сосульки длиннее моего роста свисали с потолка, как зубы в пасти чудовищного зверя.

В центре этого зала возвышалось несколько каменных плит. На самой большой горело кольцо огня, из середины которого поднималась сверкающая черная колонна. Мне была знакома эта колонна… по моему сну о Танатосе.

Это гробница Мары.

Нет, это ее тюрьма.

Глава 25

Последняя печать

Под величественным ледяным куполом оказалось на удивление тепло. Тут наверняка было замешано заклинание. То же самое касалось и рассеянного света, и того факта, что за много столетий гробницу не поглотили ледяные массивы.

Один из брахионов подошел ко мне и снял с меня пуховик. В панике, что они обнаружат третью призму, я сунула ее во внутренний карман – и как раз вовремя, потому что Тристан уже стоял передо мной. Его серые глаза внимательно изучали меня и мои эмоции.

– Хотел бы я тебе сказать, что у тебя нет причин бояться, Ари. – Он взял меня за руку. – Но не хочу тебе врать.

Он потащил меня за собой к черной колонне. Видеть ее прямо перед собой в реальности внушало еще больше страха, чем я когда-либо могла представить это в своем воображении. Языки пламени от огненных колец зловеще танцевали на ее гладких стенках.

– Возможно, вам захочется поприветствовать и других наших гостей. – Тристан неопределенным жестом махнул в сторону более высокой плиты, которая окружала гробницу Мары, как односторонняя трибуна. Там на коленях стояло восемь фигур, тела которых тоже сковывали «ледяные жилы». Я знала всех – кого-то лучше, кого-то хуже. Это были Немидес, Дариус, Янтис и прочие члены Верховного Совета. – Наверняка ведь вы задавались вопросом, куда они запропастились.

Некоторые брахионы засмеялись, а Люциан дико забился в своих тисках.

– Ты за это заплатишь.

– Правда? – Глаза Тристана полыхнули голубым огнем. Он сжал кулак, и «ледяная жила» на груди Люциана затянулась сильнее, пока он не вскрикнул от боли.

– Перестань! – резко потребовала я. Я с ума сходила от того, что никак не могла это прекратить. Без понятия, что делало эти новые «жилы» такими особенными, но боль, которую я помнила еще от их старой версии, была и так достаточно зверской. А я даже не была полноценным праймусом. Люциан, должно быть, испытывал невероятные мучения.

Тристан не обращал на меня внимания. Он просто стоял и смотрел, как мы оба страдали. Так долго, что меня заколотило от злости и отчаяния и у меня кончилось терпение.

– Прекрати, я сказала! – прокричала я и, несмотря на связанные руки, накинулась на него. Тристан отбил мои бесполезные удары и завалил меня на пол.

– Ты вообще не имеешь права здесь командовать, Ари! – заорал он. Тем не менее кулак он разжал, и крики Люциана затихли. После этого он схватил меня за завязанные в хвост волосы и на четвереньках поволок через кольцо огня, которое еще отделяло меня от гробницы Мары. – Единственное, что ты можешь, – это умереть.

Я рухнула прямо перед черной колонной. В памяти всплыло, что раньше в гладко отполированный постамент было вставлено три золотых обруча. Теперь же остался лишь один – последний.

– Немидес был очень любезен и уже сломал свою печать, – поделился со мной Тристан.

Мой взгляд дернулся в сторону отца Люциана. Обессиленный, он висел на своих оковах. Его сотрудничество явно не имело ничего общего с любезностью, скорее уж с пытками и обещаниями расправы.

– У тебя есть последнее желание? – насмешливо осведомился Тристан, доставая нож. Им он разрезал веревки у меня на запястьях, а вместе с ними и мои рукава.

Сильнее всего мне хотелось плюнуть ему в лицо и сказать, чтобы он катился в ад. Но что-то заставило меня передумать.

– Ты еще можешь все вернуть назад, Тристан, – сказала я вместо этого. В серых глазах сверкнула му`ка, но выражение его лица осталось жестким и непроницаемым. Он наклонился ко мне, прислонил меня спиной к колонне и приставил лезвие ножа к моему правому запястью. Казалось, он больше не хотел тратить время впустую.

– Такой возможности у меня нет уже давно, – пробормотал он и глубоко разрезал мне руку. Физическая боль была в разы меньше по сравнению с тем, что мне пришлось увидеть, во что превратился Тристан. Он повторил процедуру с моим левым запястьем и просто отошел от меня.

Значит, вот и все? Никакого замысловатого ритуала, никаких заклинаний и прочих фокусов-покусов? Меня не прикуют к пыточным установкам, не подвесят вверх ногами?

Я просто сидела, пока из моих ран ручейками вытекала кровь. Всего через пару секунд из нее образовались небольшие лужицы, которые медленно потекли к черной колонне. Судя по всему, камень внутри огненного круга был расположен под наклоном.

«Практично», – промелькнула у меня в голове совсем не вписывающаяся в ситуацию мысль.

Тристан вытащил свой мобильник и напечатал сообщение.

– Я держу свое слово. Брахионы уходят из лицея. Больше никто не пострадает благодаря твоей самоотверженной жертве.

Его сарказм отскочил от меня, потому что чувство облегчения было намного сильнее. Только что я спасла сотни жизней. Теперь надо было просто продержаться до тех пор, пока последний брахион не покинет школу.

Сердце продолжало толчками выгонять кровь из моего тела. При обычных обстоятельствах в таком случае положено вызывать «Скорую помощь», но в нашей ситуации смысл точно был не в этом. Потому я просто сидела, стараясь сдерживать свою возрастающую нервозность. Умирать – это одно, а спокойно за этим наблюдать и ничего не предпринимать – совсем другое. Не то чтобы я тут жаловалась, но кто бы мог подумать, что истечь кровью – это так ужасно долго?

Я откинула голову на колонну позади меня и делала равномерные вдохи и выдохи. «Соберись, Ари», – уговаривала я сама себя. Впасть в панику – последнее, что мне нужно… В результате я обвела взглядом зал, чтобы отвлечь свой мозг.

В помещении собралось около двадцати брахионов. Мою куртку кто-то из них бросил рядом со входом. Ха, не было бы счастья… Таким образом, моя экстренная мера с призмой во внутреннем кармане стала лучшим решением. Теперь охотники могли в любую минуту ворваться в ледяную пещеру. Но вот застану ли я это событие при жизни, находилось для меня в данный момент под большим вопросом.

Мой взгляд перескочил на Люциана. Его поставили на колени у стены изо льда, которая выглядела как замерзший водопад. В глазах у него был страх. Страх? Люциан никогда не испытывал страха…

«Все будет хорошо», – мысленно проговорила я, хоть и знала, что из-за «ледяной жилы» он не слышал моих слов.

Сколько еще времени потребуется брахионам, чтобы покинуть лицей? Мутную сонливость, которая на меня наваливалась, определенно нельзя было считать хорошим знаком.

– Малышка, оставайся со мной, – донесся до меня голос Люциана. Только сейчас до меня дошло, что я на краткий миг прикрыла глаза.

Я так устала. Это оно? Конец? В вечных льдах, в стране, названия которой я даже не знала?

– Да, малышка, оставайся с нами, – повторил Тристан с застывшей улыбкой. – В конце концов, мне ведь нужна вся твоя кровь, чтобы разрушить печать.

– Я тебе кое-что скажу, Тристан. – Собственный язык ощущался как чужой. Такое чувство, словно я была пьяна. – Однажды ты будешь вспоминать этот самый момент и глубоко в нем раскаиваться.

Тристан злобно расхохотался, и я сама подумала, что это прозвучало как неудачное пророчество из печенек с предсказаниями. Но должна же я была как-нибудь…

…не отключаться…

– Ари! Черт возьми, сосредоточься! – прорычал мне Люциан. Звучание его голоса проникло прямо в мой разум. Я распахнула глаза и обнаружила, что пещера опрокинулась набок. Сквозь языки огня я видела Люциана, который со всей яростью рвался из своих пут. И Тристана, который наслаждался отчаянием своего заклятого врага.

Неожиданно воздух взорвал пронзительный звон. Я спросила себя, не было ли это следующим симптомом моей кровопотери, но вдруг все как ужаленные забегали вокруг. Похоже, я не единственная, кто услышал этот невыносимый звук.

– Унесите ее внутрь. Запечатайте раны и позаботьтесь о том, чтобы она не путалась у меня под ногами.

Кто-то подхватил меня под мышки. Я наблюдала, как мои ноги волочились по камням. А потом я уперлась взглядом в потрясающий ледяной потолок с его хитросплетениями форм и невероятными оттенками голубого. Запястья прострелило беспощадным жаром. После этого великолепный вид пропал, а я уткнулась лицом в холодный камень. Руки мне связали за спиной, прежде чем небрежно бросить меня валяться на земле.

– Sic mundus, quia tempestas aeris fatum conficiet, tonitrum verebitur, – декламировал кто-то, звуча при этом как фанатик. – Вы боялись грома, как и все остальные, теперь смотрите же, как штормовой ветер принесет вашу судьбу.

Неукротимый шторм… Танатос… Мара… Гробница… Печать…

Пол задрожал.

«Не сдаваться! – воскликнуло что-то во мне. – Без тебя Люциан погибнет!»

Этот голос говорил правду. Мне нельзя было сдаваться. По крайней мере я должна была протянуть до последнего предложения…

– Малышка?

Из последних сил я перекатилась на бок. Тристан стоял между членами Совета, протянув руки перед собой, словно безумный глава секты. Его взгляд не отрывался от черной колонны. По гладкой поверхности ползли быстро разрастающиеся трещины. Мне показалось, что я уловила запах орхидей, но, наверно, у меня просто разыгралось воображение. Голубой огонь взвился из рук Тристана и окружил его, как торнадо. Он ударил этим огнем в колонну, которая втянула его, как губка… прежде чем лопнуть мелкими осколками.

Я вовремя успела втянуть голову. Мощная волна черной воды хлынула в ледяную пещеру. Это была такая же жидкость, в которой мне пришлось когда-то драться в Критерионе. Воспоминания о дуэли с Танатосом просочились в мое подсознание. Эта вода, как кислота, горела на моей коже, но боль от нее помогала мне оставаться в сознании.

Я вновь посмотрела на то место, где раньше стояла колонна. Она исчезла. Сейчас там в луже черной жидкости лежала свернувшаяся в комок фигура. Жалкий комок из тусклой кожи и слипшихся прядей черных волос.

Брахионы упали на колени.

– Мара, – прошептал Тристан.

Запах разлагающейся плоти распространился по пещере, смешиваясь с энергетическим следом праймуса, который до этого мне ни разу не встречался. Темная ночь. Тени. Холод. Пустота. От непередаваемо чистой энергии меня затрясло. После стольких сотен лет заключения в Тихом омуте Мара все еще оставалась так сильна?

Фигура шевельнулась. Костистые ладони, на которых отсутствовали целые куски мяса и кожи, заскребли пальцами по каменному полу. Мускулы, которых просто не было, напрягались. Королева ведьм поднималась. Я слышала, как рвалась плоть и вены терлись о кости. Черные пряди свисали на лицо, напоминавшее прогнивший череп. Она осмотрела помещение затянутыми молочно-белой пленкой глазами, за которыми светился многовековой разум. Взгляд ее остановился на Тристане.

«Ты справился, сын мой».

Голос, похожий на прохладный шелк, втекал прямо в мое подсознание – нет, в подсознание к каждому, кто здесь находился.

– Это невозможно, – ахнул Люциан. Его глаза расширились от страха. Даже он ее услышал – невзирая на «ледяную жилу».

Господи боже, что же мы наделали?..

Взгляд Люциана дернулся в сторону дальней части зала. Там, в тени, что-то двигалось. Не успела я и вздохнуть, как события начали развиваться с огромной скоростью. Я заметила Фиону, которая как готическая богиня возмездия обрушилась на Мару. В руке она сжимала светящийся ациам. Брахионы среагировали быстро, но недостаточно быстро. Даже ведьминский огонь Тристана не смог помешать Фионе. Ее кинжал пронзил сердце Мары в тот же миг, когда голубая магия ударила в нее, прожигая кожу. Несмотря на это, Фиона направила свою новую силу через ациам, воспламеняя сущность Мары. Голубое пламя и золотой жар столкнулись, а затем… из тела Мары вдруг поднялись бездонно-черные тени. Они погасили весь огонь и начали кормиться магией. Казалось, что время замедлилось. Неверие и ужас отразились на лице Фионы, когда тени обвились вокруг нее и заключили в свой плен.

Приглушенный смех эхом отозвался в моей голове. Скелетная рука Мары накрыла руку Фионы и выдернула ациам из своего сердца. С силой, которой никто не ожидал от разлагающейся королевы ведьм, она развернула клинок и всадила его в горло Фионе. Я и пискнуть не успела, как телохранительница Бела рассыпалась дождем из светящейся пыли.

Разинув рот, я рассматривала создание, которое мы освободили. И не я одна. Никто не отваживался пошевелиться. Даже Тристан выглядел крайне встревоженным.

– Она брахион, – раздавленный шепот Немидеса в этой абсолютной неподвижности зазвучал словно крик. – Танатос сделал ее… брахионом.

Мурашки в районе спины оповестили меня о проявлении новой энергии. Мне было видно, как сила Фионы медленно устремилась к Маре и просочилась в ее тело. Постепенно кости и мышцы задвигались, вставая на места. Поверх мяса нарастала кожа и приобретала кремовый цвет. Пухлые губы раскрылись над безупречными зубами, а мутные зрачки превратились в красивые черные миндалевидные глаза в обрамлении пушистых ресниц. Отвратительные слипшиеся волосы высохли и теперь ниспадали мягкими блестящими волнами, доставая до изогнутой линии бедер. Они идеально сочетались с изящной тканью, облегающей ее фигуру.

Элегантным движением она смахнула прах Фионы с ациама у себя в руке. В этом таком простом жесте крылось столько чувственности, что мне показалось, будто я ощущала даже металл под своими пальцами. У меня перехватило дыхание.

Мара была не просто красива, она была произведением искусства, живым обещанием.

Потом она подняла свои древние глаза и взглянула на Тристана из-под темных ресниц. Ее рука грациозно потянулась к нему.

– Моя кровь, мой сын, мой наследник. Я вижу, как сильно ты страдаешь. Иди же ко мне, я освобожу тебя от этой боли.

Глава 26

Холодные ноги и горячая ярость

Я была такой наивной. Я допустила ошибку. Ошибку, которая уже много раз становилась для меня фатальной. Ошибку, которую я обязана была предусмотреть. Его планы были, словно змея, которая продолжала извиваться, хотя ей уже давно отрубили голову.

– Тогда я передам им тебя по наследству.

Это были его последние слова. И сама того не желая, я их исполнила. Нет, не только я. Каждый в этом зале стоял ровно на том месте, где Танатос хотел его видеть. Немидес, Совет, Мара, брахионы и, конечно же, его трое… детей: Люциан – его лучший ученик… Тристан – его приемный сын… и дочь, на чью ненависть он полагался. И плевать, как мы этому сопротивлялись, Танатос безвозвратно связал между собой три наши судьбы.

– Моя жизнь принадлежит тебе.

Тристан упал на колени перед Марой. Он вздрогнул от ласкового прикосновения, с которым она погладила его по волосам. Он закрыл глаза и сделал глубокий вдох – как странник, который наконец достиг цели своего пути.

– И я… принимаю твой подарок.

Ее улыбка источала истинную любовь. Но вид ее говорил как раз об обратном. Тристан с тем же успехом мог бы стать ее домашним животным.

– Скажи мне, сын мой, – продолжила она, – откуда взялась та демоница? – Ее проникновенный тон не мог скрыть упрека в этом вопросе. Тристан подобрался. Его серые глаза дернулись ко мне, он явно разозлился.

– Не знаю, – признался он.

Мара плавно опустилась на колени, пока не поравнялась с Тристаном. Выражение сочувствия читалось на ее прекрасном лице, но слова были холодны.

– Выясни.

Тристан недоуменно нахмурился, но времени терять не стал. Раздаваемые им приказы отскакивали от ледяных стен, а сам он отправился на поиски ответов, которых потребовала его королева.

Я беспомощно смотрела на него и чувствовала, как глаза наполнялись слезами. Фиона мертва. Мара уничтожила ее безо всякого труда – даже в состоянии утопленницы. А сейчас она послала Тристана разыскивать порталы. А это означало, что мои друзья, ни о чем не подозревая, ринутся в бой, который был им не по плечу. А я? Я не могла их предупредить. Да у меня еле хватало сил не терять сознание.

Единственное, что я еще могла сделать, – это мой последний ход: я подарю Люциану свою душу. Лишь обладая могуществом Изары, он будет способен победить Мару. Однако… Для этого мне нужно было умереть, пока королева ведьм не раскусила мой план. Ирония судьбы – теперь, когда я хотела умереть, я уже не умирала. Об этом позаботился Тристан, когда велел в срочном порядке меня исцелить.

Очень довольная послушанием Тристана, Мара встала на ноги и осмотрелась по сторонам, как будто эта пещера была началом ее королевства. Ее глаза задержались на Люциане, который – в отличие от остальных брахионов – не потупил взгляд, а ненавидяще испепелял им королеву ведьм.

– А я и не знала, что у тебя есть сын, Немидес, – восторженно промурлыкала Мара. Тончайшая ткань ее одеяния тихо зашуршала, когда она босыми ногами начала карабкаться выше по камням к закованным членам Совета. – Восхитительный поворот судьбы, учитывая, что все мои дети простились с жизнью по твоему приказу.

– Тебя я пощадил, – напомнил ей Немидес.

Мара зашипела, как дикая кошка, и схватила отца Люциана за горло. Ее лицо исказилось до безумной гримасы.

– Не следовало тебе этого делать.

Немидес старался оставаться невозмутимым, но это была просто отчаянная попытка сохранить достоинство в последние минуты жизни.

– Теперь я отниму у тебя все, – прошипела Мара. Она отпустила его и, вышагивая как танцовщица, прошла между другими членами Совета. – И как ты заставил меня смотреть на это, я обреку тебя на то же самое.

– Мы ничего не знали о преступлениях Немидеса, – уверял ее темноволосый праймус из Верховного Совета, которому «ледяные жилы» навредили меньше всего. – Он будет за это осужден.

Без предупреждения она пронзила своим ациамом демона, который это сказал, и он сгорел. «Ледяная жила», в которой больше не было надобности, упала в его пепел, пока древнейшая сущность праймуса устремилась к Маре. Немидес испуганно захрипел, на лицах оставшихся членов Совета тоже отражался неприкрытый страх.

– На Танатоса было так легко повлиять, – проговорила королева ведьм со вздохом наслаждения. Новая энергия кружилась вокруг нее, как потрескивающий ветерок, когда она вновь продолжила прогулку вдоль ряда своих пленников. – Мне только и нужно было страстно захотеть иметь возможность тебя убить, Немидес, и он тут же исполнил для меня это желание – сделал меня брахионом.

Ее ациам опять сверкнул, протыкая грудь следующей безвольно повисшей в тисках женщины. Она тоже сгорела, передав Маре всю свою огромную силу. Возобновившееся покалывание, которое из-за такого мощного переноса энергии пробежало по моему позвоночнику, было таким интенсивным, что я чуть не вскрикнула.

– Мы станем твоими последователями! – в панике воскликнул Дариус. Этот трус состроил щенячьи глазки в попытке очаровать набирающую все большую мощь Мару. Но королева ведьм осталась абсолютно равнодушной к слащавому шарму демона.

– Вот как? Тогда умри ради меня! – рявкнула она, убивая и его тоже.

Кончина Дариуса должна была меня обрадовать, но в данный момент она значила лишь то, что и его силу впитает Мара. Сердце у меня забилось сильнее. Мое время истекало. Если я прожду еще немного, Мара станет настолько могущественной, что с ней уже никому не под силу будет справиться – не важно, с вечным пламенем моей души или нет.

Я огляделась, ища способ покончить с собой. Это должно было быть максимально быстро. Я была на сто процентов уверена: Мара не знала, что я Изара. Если она об этом узнает, никаких сомнений – она остановит меня, и тогда все будет потеряно.

Как бы мне хотелось поговорить с Люцианом, но я встретилась лишь с его необычно решительным взглядом. И… он мне подмигнул.

– Есть ли еще желающие добровольно присоединиться ко мне? – нежным голоском поинтересовалась Мара у еще живых членов Верховного Совета. – Нет? Тогда ответьте мне на один вопрос: кто из вас участвовал в вынесении приговора Кинтане?

Когда никто не ответил, она схватила Янтис за ее карамельные волосы. Женщина-праймус никак не изменилась в лице, чем вызвала у меня уважение.

– Мы все приговорили твоего брата.

Мара снова занесла свой ациам, но вдруг застыла. Ее глаза метнулись к Люциану.

К тому времени «ледяная жила», стискивающая его тело, начала светиться. Что бы он там ни делал, это на что-то влияло. И привлекало внимание.

– Люциан! – попыталась предупредить его я, но он уже задолго до этого знал, что его обнаружили. С опасной улыбкой на губах он выдержал взгляд королевы ведьм. В тот же миг раздался громкий хлопок и его оковы лопнули. Воздух наполнился его энергией. Летний шторм смешался с глубокими тенями темной ночи Мары.

Это и был его план?! В одиночку выступить против половины армии и свихнувшейся королевы ведьм?!

Мара легким движением руки остановила брахионов, готовых броситься на Люциана. Ее полные губы изогнулись в улыбке.

– Твой сын идет спасать тебя, Немидес.

Она неторопливо слезла с камней. Подол ее одежд скользил за ней с тихим шелестом. Когда Люциан вытащил свой спрятанный ациам, она замерла и по-новому взглянула на своего противника.

– Брахион? – с удивлением поняла она. – Несмотря на то, что все ваши сердца в моей власти, ты идешь против меня? Только ради того, чтобы умереть той же смертью, что и твой отец?

– Мое сердце тебе не принадлежит, – рыкнул Люциан. Он прокрутил в ладони ациам. – И кто сказал, что я один?

Как по волшебству, перед входом что-то взорвалось. Мой пуховик. В воздух взмыли перья, а из мерцающей дымки призмы вперед устремилось множество гвардейцев – под командованием брата Люциана.

Шок Мары сменился ее яростным шипением. Пятерых людей Элиаса она отшвырнула в ледяную стену. Другие гвардейцы сгорали от первых атак брахионов, защищающих их королеву.

– Все равно тебе не победить, – крикнула Мара и накинулась на Люциана.

Словно в замедленной съемке по моим венам распространялся адреналин. Слишком медленно! Я должна была что-то сделать! Мара, конечно, не была хорошим бойцом, однако она была достаточно сильна, чтобы без проблем отбить нападение Люциана. Стоило бы ему допустить всего одну ошибку…

Элиас подбросил вверх еще одну призму. Трое его гвардейцев протаранили брахионов, с которыми сражались, утаскивая их за собой в открывшийся портал, прежде чем он снова захлопнулся. Что за..?

Внезапно меня кто-то схватил и поволок за камень, покрытый корочкой льда. Это был брахион со встопорщенной седой бородой и черными глазами. Он положил свои ладони мне на лицо.

– Она не может победить, – затравленно выдавил он. А в следующий момент меня затопило опаляющим жаром. – Не все брахионы на ее стороне. Тристан их пленил и…

Договорить он не успел, потому что его оторвали от меня и втянули в жестокую схватку. Я понятия не имела, кем был мой благодетель, но сейчас в моем теле вновь появились силы. И тем не менее руки у меня до сих пор были связаны. Если бы мне только удалось добраться до ножей-ациамов, спрятанных за щитками…

К этому моменту ко второй волне сражения в драку включились охотники. Я увидела, как Райан закинул сразу двоих брахионов в один из порталов-призм Элиаса. Мне оставалось лишь догадываться, что означала эта тактика, но я подозревала с большой уверенностью, что по другую сторону портала брахионов встречал Бел – с подобающим случаю торжеством. Они разбирались с врагами по одному.

– Убить их! – услышала я голос, о котором уже почти успела забыть. Тристан. Он привел за собой в бой новую группу брахионов. Это точно были те, что держали в заложниках людей в лицее. С горящими голубым огнем глазами он сразил одного из охотников, отыскивая кого-то взглядом в общей суматохе. Когда он обнаружил Люциана и Мару, его лицо помрачнело. Он покрепче перехватил ациам и побежал. Я не могла этого допустить. Против королевы ведьм и ее испорченного сынка у Люциана не было ни малейшего шанса. Я приложила вдвое больше усилий, чтобы дотянуться до ножей, и чуть не вывихнула себе руку… ну же, еще немножко…

Тристан уже почти добежал до Люциана, когда мои пальцы в конце концов сомкнулись на металле кинжалов. Я торопилась, как могла, на бегу разрезая веревки на запястьях, и прыгнула на Тристана – за какое-то мгновение до того, как тот ударил Люциана со спины. Мы несколько раз перекувыркнулись и больно стукнулись о ледяной столб. Я тут же вскочила на ноги. Сила, которую подарил мне седобородый брахион, и мой праведный гнев пылали, призывая меня ими воспользоваться.

Тристан тоже быстро пришел в себя и бросил на меня разозленный взгляд. Очевидно, он сам не мог сообразить, как мне удалось так быстро восстановиться.

– Исчезни! – процедил он, ясно давая понять, что не воспринимал меня как достойного противника.

Я тихо фыркнула.

– Забудь. – Я бы ни за что не бросила Люциана в беде.

– Ну ладно. – Тристан скинул с себя пальто, чтобы оно не мешало ему сражаться. – Ты еще помнишь, что я когда-то пообещал тебе в «Корице»? – спросил он с горькой усмешкой. – Что однажды мы обязательно встретимся?

– Да. – Я слишком хорошо помнила нашу встречу в женском туалете и момент, на который он намекал. Его ведьминский огонь против моего сияющего ациама – уже тогда мы едва не начали драку. – Последние несколько дней я часто об этом думала, – сказала я. Особенно потому, что я спрашивала себя, могло ли все сложиться по-другому, если бы я раньше разгадала игру Тристана? Возможно, тогда Пиппо все еще был бы жив…

Тристан изменился в лице. Видимо, он верно интерпретировал мои чувства, потому что негромко произнес:

– Я никогда не хотел, чтобы парнишка погиб.

– А я никогда не хотела наблюдать, как ты становишься тем, кто идет по трупам, – честно ответила я.

Он принял мои слова, задумчиво кивнув головой. И вместе с тем незаметно перенес свой вес на правую ногу. Я крепче сжала свои новые ножи-ациамы.

– Мы не всегда получаем то, чего хотим, – пробормотал Тристан, после чего ведьмовские ободки на его серых радужках вспыхнули, и он напал на меня.

Его ациам чиркнул всего лишь в миллиметре от моих ребер. Тристан был чертовски быстр и владел впечатляющей техникой. Все в его стиле боя безошибочно носило в себе след Танатоса.

Не моргнув глазом, Тристан отбил мой ответный выпад, но благодаря своему новому оружию я теперь была проворнее, чем прежде. Поворот – и у него на груди обозначился глубокий порез. С раздраженным шипением он ударил меня в живот, отбросив тем самым на пару метров назад. Пока он осматривал свое ранение, в левой руке у него собиралась голубая искрящаяся энергия. Я старалась поскорее принять вертикальное положение, но молния выстрелила не в меня. Она ударила во что-то надо мной. Слишком поздно я заметила ледяную глыбу, которая обрушилась на меня, придавив мне ноги. Бедро пронзило острой болью. Проклятье, должно быть, острый край прорезал ногу. Вдруг надо мной навис силуэт Тристана. Мне хотелось откатиться, встать, защититься, но не получалось. Моя травмированная нога оказалась в ловушке массивного куска льда. Я могла только метнуть ножи.

От первого Тристан увернулся, а второй отбил своим ациамом. Тем не менее он резанул ему по скуле. Этого недостаточно. Теперь я безоружна.

Тристан стер кровь со щеки и с отстраненным видом ее рассматривал. Затем он посмотрел на меня своими большими серыми глазами. На краткий миг я решила, что вот сейчас он все закончит, а потом он просто развернулся и тяжелым шагом направился в ту сторону, где дрались Люциан и Мара.

Нет! Черт. Я дергала ногу, била по льду. Безрезультатно. Неожиданно на Тристана налетела рыжеволосая фигура. Это был Аарон. В то же время по обледеневшим камням ко мне заскользил Райан. Его подбородок пересекал кровавый порез, что не помешало ему широко мне ухмыльнуться.

– Только ноги не застуди, Моррисон. Твой спаситель уже близко.

Свой собственный ациам он воткнул в лед, чтобы освободить обе руки. Затем татуированный великан подхватил глыбу снизу и начал понемногу ее приподнимать.

– А я уж было подумала, что все эти мускулы только для красоты, – пробубнила я, силясь игнорировать боль, усилившуюся от уменьшения давления.

– Ну что тут скажешь. Я многофункциональный, – выговорил он, стиснув зубы, а я наконец смогла отползти из-под ледяной громадины. Райан уронил его обратно и помог мне подняться. Но стоило мне ступить на эту ногу, как она подогнулась подо мной. Райан поймал меня в последний момент.

– Дерьмово, Моррисон. Сегодня явно не твой день.

Можно и так выразиться. Нога у меня была разодрана буквально до костей. Железным усилием воли я боролась с головокружением. Сдаваться не вариант. На фоне боли от затылка вниз по моей коже побежали мурашки. Я резко вскинула голову. Райан правильно истолковал мой взгляд и среагировал молниеносно. Выдернув ациам изо льда, он развернулся и отразил атаку брахиона. В это время я быстро оглянулась на Аарона и Тристана, чтобы…

…и остолбенела.

Тристан и охотник стояли так близко друг от друга, как будто разговаривали по душам. Вот только лицо Аарона ничего не выражало. Пустота. Лишь в глазах светилось неизбежное осознание. Мне было слышно, как его сердцебиение замедлилось и… стихло. А потом рыжий охотник соскользнул с клинка Тристана.

Я видела, как он упал. Видела, как безразлично отвернулся Тристан. Видела, как Райан бросился к своему другу. Видела, как он зажал ладонями его рану и отчаянно звал на помощь. Но слышала только, как мой собственный пульс шумел в ушах. Какое-то мгновение я еще не могла поверить, что это действительно только что случилось. А затем правда пробила дыру у меня в душе. И в итоге меня охватила невероятная ярость.

Этому должен был прийти конец. Раз и навсегда. Тристан за это заплатит. За это он умрет. Пальцы начало покалывать. А через секунду они уже сжимали холодный металл. Мои ножи-ациамы.

Я со всей силы метнула их в Тристана. И сразу же рванула вперед. Поврежденная нога отошла на второй план. Она должна была работать.

Ножи попали в цель ровно за пару секунд до того, как я повалила Тристана на пол. Один клинок ударил его в лопатку. Второй застрял между ребер. Я выдернула его и хотела вонзить еще раз, но Тристан стукнул меня локтем по голове и оттолкнул от себя. Второй удар он нанес мне ногой в живот. Мне было все равно. Гнев во мне заглушал боль. Я схватила его за ботинок и резко дернула, заставив его упасть. Запрыгнув на него сверху, я всадила свой кинжал ему в плечо. А после этого меня уже было не остановить. Все, что он когда-либо мне причинил, вырвалось из меня на свободу. Словно обезумевшая, я избивала его кулаками.

Я сломала ему нос.

– Это за папу Лиззи! – шипела я.

Сломала челюсть.

– А это за все твои попытки убить Люциана.

Тристан хрипел. Нет, это был смех.

– Ты не можешь меня убить, – выдавил он каркающим голосом.

– Это мы еще посмотрим!

И нанесла еще один удар. В ответ голубое пламя собралось у него в руках и перекинулось на меня. Я не обратила на это внимания, так как заметила, что позади него валялся мой второй нож. Нашарив оружие, я вонзила его прямо ему в сердце.

– Это за Пиппо. – Пламя начало иссякать. По лицу Тристана пронеслась тень неверия. – А это, – с нажимом выплюнула я, рванула другой клинок из его плеча и проткнула им его горло, – за Аарона.

Глава 27

Трагическая тройка

Смотреть, как угасал взгляд Тристана, было не так приятно, как я думала. Я уставилась на свои окровавленные ладони. Моя злость переросла в глубокую печаль. Я ни о чем не жалела, но желала, чтобы все случилось иначе.

От низкого грохота пол заходил ходуном. Я подскочила. Осталось всего несколько сражающихся. Гвардейцы и охотники постепенно сокращали ряды наших врагов. Даже выжившие члены Совета куда-то пропали. На том месте сейчас стояла Мара. Ее излучающий ненависть взгляд был нацелен на меня.

«Что ты натворила?!» – Ее голос ворвался в мои мысли. Энергия вилась вокруг нее, словно вихрь, закруживший в танце и ее платье, и ее волосы.

«Ты убила мое дитя! Моего последнего сына! Ты поплатишься за это!»

О’кей… кажется, я наступила ей на больную мозоль.

Сила Мары разрослась. Гул, темный, как ночь, затопил пещеру. С потолка посыпались осколки льда. Вокруг меня разразился хаос.

– Она сейчас все здесь разрушит! – донесся до меня крик Элиаса. – Отступаем!

Выжившие охотники и гвардейцы заспешили, стараясь успеть добежать до порталов. Кто-то из них хотел утянуть меня с собой, но я отняла у него свою руку и в панике оглядывалась по сторонам. Где Люциан?! Без него я никуда не уйду.

Мара издала крик боли и выпустила из себя черные тени, которые мощным взрывом пронеслись под ледяным куполом. Они настигали всех, кто еще оставался в пещере – не разбирая, друг это или враг. Тела подкидывало в воздух, швыряло об стены, а потом они падали и уже не шевелились. Этот взрыв пощадил только меня. И через несколько мгновений я уже осталась с королевой ведьм один на один.

Она пошла вперед. С каждым ее шагом мне становилось все холоднее, а ее мощь грозила меня поглотить.

«Каждый, кто отнимет у меня моего ребенка, заплатит за это в пятикратном размере».

Будто парализованная, я смотрела, как щупальца из теней качнулись ко мне. Но прежде чем они до меня добрались, кто-то накинулся на королеву ведьм сзади и схватил ее железной хваткой.

«Беги, малышка!» – заорал мне Люциан. Из многочисленных ран у него струилась кровь, но, несмотря на это, похоже, он был в порядке. Лучше всего сейчас было бы открыть свои стены, чтобы подпитать его своими эмоциями, но мы заранее договорились, что это была плохая идея. В конце концов мы не знали, способна ли Мара перехватить эту энергию. А теперь, когда я познакомилась с чокнутой королевой ведьм, мне не хотелось проверять эти опасения на практике.

«Спасайся!»

Я больше не медлила… возможно, не совсем в том смысле, который имел в виду Люциан, но мне было все равно. Без моей помощи Мара его убьет. А это стало бы и моей смертью – встречу ли я ее здесь или в своей жизни без Люциана. Выдернув свои ножи из тела Тристана, я целеустремленно пошла к королеве ведьм. А точнее говоря, я к ней похромала, потому что в драке с Тристаном так перегрузила ногу, что еле могла на нее наступать.

С яростным шипением королева ведьм стряхнула с себя Люциана и отбросила его на пол.

– Ты начинаешь мне надоедать, сын Немидеса!

Она хотела раздавить Люциана ударной волной, но он в последний момент откатился в сторону и вскочил на ноги. Его ответом стал сокрушительный удар, которым можно было бы проломить ствол дерева. Его кинжал прожег сущность Мары. Он оставил после себя тлеющую рану, которая, однако, заросла мгновение спустя.

– Довольно! – прогремел голос Мары. Мой позвоночник чуть не раскололся на кусочки, когда она высвободила всю свою силу. Ее тени полетели к Люциану. Они обернули его руки и ноги, протолкнулись ему в рот и вздернули его тело высоко в воздух. Быстрее, чем я увидела это своим сверхъестественным зрением, Мара оказалась перед ним и вонзила свой ациам ему в грудную клетку. Жар тут же начал пожирать его сущность, опаляя его кожу, лицо…

– НЕТ! – Этот крик исходил из самой глубины моей души. Я метнула ножи. Мара развернулась и увидела их приближение, но я вложила в этот бросок все свое отчаяние и всю свою силу. Клинки вошли в грудь королевы ведьм. В тот же миг огонь, сжигающий Люциана изнутри, погас. От облегчения у меня из глаз брызнули слезы. Люциан обмяк, повиснув в захвате теней. Скорее всего он еще был оглушен, но он был жив. И только это и имело значение.

Мара взглянула на кинжалы, а потом на меня. Она выглядела удивленной и вместе с тем впечатленной. Внезапно ее миндалевидные глаза сузились, как будто она напала на след.

– Что ты такое? Ты кажешься человеком, но тем не менее я чувствую в тебе запах Танатоса…

Я сухо усмехнулась.

– Ну, если тебя это успокоит: ты не первая, кого это смутило.

– Отвечай на мой вопрос! – взвизгнула Мара, которой мои грубоватые манеры явно не пришлись по душе.

– Я, – произнесла я, изобразив поклон, – конец, который тебе напророчили.

Дожидаться ее реакции я не стала – через свои ациамы я проникла в ее сущность и воспламенила ее.

Мощные потоки энергии, протекающие там, поневоле катапультировали меня в ее разум. Я барахталась в бездонно-черной невесомости. Вообще-то, тут должны были быть тысячи огоньков: ее клятвы, отмеченные и связи. Но в случае Мары была лишь тьма. Пустота. Ничего. Единственное, что я воспринимала, были ее шок и страх.

«Ты бессмертное пламя…» – ахнула она.

Я ее проигнорировала, так как меня волновал один вопрос: как мне уничтожить что-то, чего не существовало. А затем во мне пробудился прагматик. Мысленно пожав плечами, я подожгла саму темноту. Кто сказал, что тени огнеупорны?!

Мара втянула в себя воздух, когда по ее подсознанию вдруг пронеслась стена огня, все дальше оттесняя черноту.

Но чем быстрее она отходила от первоначального потрясения, тем большее сопротивление мне оказывала. Это была борьба света и тени, причем обе стороны, кажется, были одинаково сильны.

Краем глаза я заметила нечто яркое среди клубящегося небытия энергии Мары. Я уже догадывалась, что именно я сейчас нашла: сущности Фионы и убитых членов Совета. Тьма осела на них, как маслянистая смола, и впитала в себя. Ну вот, пожалуйста. С этим я уже знала, что делать. Направив туда свое пламя, я постепенно освобождала сущности, не по праву присвоенные Марой. Потеряв их, королева ведьм вскрикнула. Она ослабевала. Я еще сильнее отбросила темноту. В какой-то момент до меня дошел запах паленого мяса, и я поняла, что кожа Мары тоже начала гореть.

Я ее остановлю. Исправлю свои ошибки. Спасу Люциана. Сегодня на рассвете я и мечтать не смела о большем.

«Закончи это! – услышала я крики Мары. Голос ее источал ненависть. – Убей ее! Убей ее, сын мой!»

Слишком поздно я осознала, что Мара обращалась не ко мне. В воздухе почувствовался аромат костра и снега. Мне на шею легла рука. А потом я ощутила, как холодный металл вошел мне между ребер, глубоко пронзая мое тело.

Дыхание сбилось. Понимание вышвырнуло меня из разума Мары. Он вернулся.

– Мне так жаль, – пробормотал мне на ухо Тристан.

В его голосе было сожаление.

Он рывком выдернул из меня клинок, только чтобы еще раз вонзить его мне в бок.

Я чувствовала, как из меня утекало тепло.

Меня затрясло.

Руки Тристана крепко держали меня, словно я для него что-то значила. Сладкая ложь…

И несмотря ни на что, я была благодарна, что была не одна – потому что знала – на сей раз это… окончательно.

Сквозь слезы отчаяния я видела обуглившееся тело Мары, лежащее на камнях.

Она осталась жива. Она восстанавливалась.

«Все напрасно…»

Она поползла к Люциану. Ее тени больше не в состоянии были его удерживать. Но он все равно был без сознания. Ациам до сих пор торчал у него в груди. Подпаленные голосовые связки королевы ведьм заскрипели:

– …нужна… сила…

Тристан сжал меня крепче. Он второй раз вытащил ациам из моего тела.

Я поняла, почему он так сделал…

Так быстрее. Это было для меня подарком. Так он хотел избавить меня от участи в свои последние секунды наблюдать за смертью Люциана. Подарок, который наполнил меня бесконечной грустью. В этом незначительном поступке я увидела человека, которым Тристан мог бы стать. Таким я и хотела сохранить его в своей памяти. Не тем монстром, которого сотворил из него Танатос – он из всех нас их сотворил.

Люциан, Тристан и я. Трагическая тройка. Проклятые на то, чтобы уничтожить друг друга. И в самом конце… ни один не получит того, чего так страстно желал.

И тем не менее все мы заплатили наивысшую цену.

Мара почти дотянулась до Люциана. Я закашлялась, узнала вкус крови на языке, почувствовала, как она стекала по моему подбородку.

Сейчас оставалось сделать лишь одно.

– Моя душа… теперь твоя… Люциан.

Глава 28

Мир в огне

Это было иначе, чем несколько раз в прошлом, когда я связывала свою душу.

Был ли в этом виноват Танатос, когда силой заставил меня отдать ему душу или когда мы были на Тихом омуте, я не могла сказать. Но на этот раз все было более… красиво… трогательно… чисто…

Сквозь меня лились теплый свет и ощущение настоящего покоя. Мое умирающее тело стало таким несущественным на эту вечную секунду.

«Что… ты делаешь, малышка?» – услышала я голос любви всей своей жизни. Низкий, сонный, нежный и медом пролившийся на мои чувства.

Я с пугающей ясностью осознала, что Люциан переживал то же тихое блаженство, что и я. Невзирая на расстояние, я чувствовала, как исцелялись его тело, сила и дух. Моя душа затрепетала. Она его узнала.

Люциан стал сильнее, очнулся и неожиданно пришел в ярость.

Кто-то закричал, когда метка отданной души проявилась у меня на шее. Руки, которые меня поддерживали, вдруг разжались. Я рухнула…

– Исцели ее! – завизжала темная ночь. В этом крике сквозил смертельный страх. – Он не может заполучить ее душу!

Я падала…

– Слишком поздно, – негромко прошептали огонь и снег.

Я падала…

Моя голова ударилась о камни. Да. Было слишком поздно. Я ощутила, как у меня замедлилось сердцебиение.

Вдохнуть.

Надо мной сверкал великолепный ледяной купол в ярких оттенках голубого.

Зазвенела сталь.

Летний шторм против глубокой ночи.

Выдохнуть.

Одна.

У меня закончились остатки смелости.

Я не хотела умирать.

Мои мысли неизбежно закрутились вокруг лучшей подруги.

Вдохнуть.

Я больше не смогу сказать Лиззи, что я так ее люблю…

…что она не должна разучиться улыбаться.

…что ей нельзя сдаваться.

Кто же тогда запретит Гидеону винить себя в моей смерти?

Гидеон… брат, о котором я мечтала. Мне бы так хотелось еще раз сказать ему, что он не за все в ответе… и уж точно не за мое упрямство.

Мне уже не хватало его утешающих объятий.

Выдохнуть.

Я буду скучать по тому, как Райан называл меня «Моррисон»…

…больше никогда не увижу, как Джимми своим ботанизмом доведет его до белого каления.

…не смогу быть рядом со своими друзьями, чтобы оплакать гибель Аарона.

И как же мне будет недоставать цветастых прозвищ Викториуса… и его проницательности…

…ласковой улыбки Мел…

…подмигивания Тоби всякий раз, когда мне плохо…

Вдохнуть.

Элиас…

Я хоть раз говорила ему, как он мне нравится?

…как я ему благодарна?

А Бел… похоже, он все-таки останется без последнего свидания, которое я была ему должна…

Если бы в самом начале мне кто-нибудь сказал, что дьявольский праймус так прочно укрепится в моем сердце… я бы назвала его сумасшедшим. Мне нравилось думать, что это у нас с ним было взаимно…

Выдохнуть.

Как же мне хотелось бы провести побольше времени с мамой… сказать ей, как сильно я ее люблю… сказать, что я восхищаюсь ее стойкостью.

Теперь кому-нибудь другому придется убеждать ее, что не все праймусы плохие…

Вдох…нуть…

Люциан.

Я больше никогда не буду тонуть в его зеленых глазах…

Больше никогда не буду наслаждаться моментом спокойствия в кольце его рук…

Я хотела сказать ему об этом…

Вы…дохнуть…

Он был тем мальчиком из легенды про Изару, и я подарила ему звезду.

Мне жаль было оставлять его с ней одного.

Он был для меня всем.

Моим сердцем.

Моим счастьем.

Моей жизнью.

А сейчас я должна была все это отпустить.

Вдох…нуть…

Надо мной нависали вечные льды. Весь спектр светящегося голубого цвета…

Я вспомнила взгляд Танатоса.

И попыталась подавить образы, возникающие у меня в голове. Мои последние мысли не должны быть посвящены ему…

А потом вдруг появился он.

– Малышка. – Глаза – зеленые, как бурное море – сосредоточили все мое существование в этом единственном мгновении. – Я здесь.

Вы…дох…нуть…

На прекрасном лице Люциана отражался отчаянный страх. Зеленый цвет перетек в черный. Я почувствовала его силу, когда он старался меня исцелить. Безрезультатно. Обессилевшими пальцами я сжала его ладонь и улыбнулась ему. Слишком поздно. Потеря крови… нога… обе смертельные раны…

Я могла лишь наблюдать, как Люциана настигло то же самое понимание. Он прижал меня к себе. Грудь у него дрожала. Трясущимися руками он смахнул мне волосы со лба.

– Я… помню, Ари. Все.

В…дох…нуть…

Хорошо… значит, больше никто не сможет его обмануть, когда меня уже не будет рядом, чтобы присмотреть за ним.

– Не оставляй меня, – севшим голосом умолял он. – Пожалуйста.

Как мне хотелось его утешить…

…сказать ему, что я ни о чем не жалею…

…что я его люблю.

Но я не могла…

У меня осталась только уверенность, что, по крайней мере, крошечная частичка меня навсегда останется с ним.

Так он будет не совсем одинок.

– Я люблю тебя, – услышала я его шепот.

Вы…дох…нуть…

Мое сердце ударилось в последний раз – для Люциана.

А затем остановилось.

Моя душа, сознание и тело оторвались друг от друга.

Я видела, как Люциан посреди опустевшего поля битвы прижимал к своей груди мое мертвое тело. Лед под нами стал красным. Видела слезы беспомощности у него на щеках и как он выкрикивал свою боль, пока в легких совсем не закончился воздух. Его глаза загорелись ослепительно-ярким светом. Он становился все ярче и ярче. Я смотрела, как его боль нарастала и превращалась в пылающую ярость.

А затем я увидела, как мир взорвался пламенем и содрогнулся под его могуществом.

Благодарности

Я от всего сердца благодарю вас, дорогие читатели, за то, что вы сопровождали Ари, Люциана и меня во всех взлетах и падениях этой очень волнительной книги. Всех, кто сейчас в отчаянии смотрит на последние страницы, могу заверить: эта история еще не закончена, и для меня будет честью рассказать ее вам до конца.

За шанс сделать это я обязана вашему восторгу и поддержке, вашим рецензиям, энтузиазму и рекомендациям. И наряду с этим официальным содействием я очень рада многочисленным добрым и мотивирующим сообщениям, которые присылали мне лично в «Инстаграм», «Фейсбук» или на сайт «Изары». Никогда бы не подумала, что я кому-то настолько интересна, чтобы написать мне или подписаться на меня в соцсети, но вы показали и доказали обратное. Это просто лишает меня дара речи.

И снова я должна поблагодарить всю команду издательства «Thienemann-Esslinger». Но в первую очередь потрясающую Франци Бройнинг, которая поверила в меня уже тогда, когда никто еще не верил. А сейчас, пока она воспитывает свою милую дочурку, для «Неукротимого шторма» я получила шикарную замену в лице великолепной Лариссы Рупп. Спасибо, что ты так быстро привыкла ко мне и моим причудам и позаботилась обо всем!

В равной степени моя благодарность относится и к «лучшей начальнице на свете» Зильке Крамер, благодаря доверию которой «Изара» теперь нашла второй дом в издательстве «Planet!».

Что касается непосредственно работы над «Неукротимым штормом», мне непременно хотелось бы обратить внимание на Соню Хартл, которая своей редактурой вновь сделала невозможное возможным.

Также от чистого сердца я хочу выразить свою благодарность замечательной Верене Шульце за ее поддержку. (Кстати, ее дочь Эмма может быть уверена, что плохая концовка – это не идея ее мамы!)

Вивьен Саммер тоже помогла мне лучше справиться с неуверенностью в себе. Спасибо!

Итак… а теперь о двух героях, без которых и «Штормового ветра» не существовало бы: Фло и Мелли (и теперь назовем их полными именами: Флориан Штиршторфер и Мелани Ренц). Вы подталкивали меня, обнимали и давали пинка под зад – в зависимости от того, что требовалось в определенный момент. В бесчисленных телефонных разговорах и встречах за чашкой кофе вы помогали создавать «Изару» и выслушивали мои беспокойства, идеи и проблемы. Без вас я бы никогда не продвинулась так далеко!

То же самое относится и к мужчине, который вынужден был в прямом эфире переживать мою писательскую активность (каждый раз, когда я тихо всхлипывала, следовал простой вопрос: «Кого ты убиваешь на этот раз?»). Спасибо тебе, дорогой Роб, что ты всегда рядом, когда я захлопываю свой ноутбук и возвращаюсь в реальную жизнь. Жизнь, которую я не хотела бы разделить ни с кем, кроме тебя.

Люди и полукровки

Аарон Эган – охотник Плеяды с ярко-рыжими волосами

Мистер Амундсен – учитель обществознания в лицее

Анушка – охотница Плеяды с русскими корнями

Ариана «Ари» Моррисон – официальная дочь Уилсона Харриса

Барби – невинная жертва отступника Денни

Беатрис Моррисон – мать Ари

Бен – колдун Круга уробороса, парень Линн

Бенедикт Блэк – псевдоним Тристана

Мистер Бернард – учитель истории в лицее

Брендон – адепт, бывший парень Ари

Викториус ван Дреттен – отмеченный Люциана, дружит с мамой Ари

Гидеон Росси – командир дивизиона охотников, брат Лиззи

Джеймс «Джимми» Хемингуэй – компьютерный гик и гордится этим

Джереми – звезда театральной студии, временное увлечение Лиззи

Дирк – охотник Плеяды, повар и тюремщик Плеяды

Дорис и Дениз – адептки, «Побрякушки ДД»

Игорь – охранник больничного крыла в лицее

Мадам Камилл – учительница французского в лицее

Каро – сотрудница «Корицы», работает вместе с Ари

Миссис Кент – школьный психолог в лицее

Конрад – охотник и специалист по брахионам

Корнелиус Шторм – руководитель класса театрального искусства, старый хиппи

Линн – ведьма Круга уробороса, девушка Бена

Мари-Клэр – продавщица в сувенирной лавке на Монмартре

Миллер – ведьмак-бабник

Неро Адлер – колдун и муж Полины

Николь – чудаковатая хозяйка «Корицы»

Оскар – колдун, дворецкий Бела и отец Силин

Мистер Пигом – библиотекарь Плеяды

Пиппо – маленький ведьмак, сын Силин

Миссис Питерс – учительница рисования в лицее

Полина Адлер – колдунья и лидер Круга уробороса

Райан Вудланд – татуированный охотник Плеяды

Мистер Росси – Верховный мастер Плеяды, отец Гидеона и Лиззи

Доктор Роттенбах – нотариус Уилсона Харриса/Танатоса

Силин – ведьма, отмеченная Бела, работает на «Омегу»

Миссис Талли – учительница рисования в лицее

Тоби Салливан – самый молодой из известных колдунов

Токама – японский охотник Плеяды

Тристан Варга – правая рука Харриса

Уилсон Харрис – бывший генеральный директор корпорации «Омега»

Феликс – навязчивый сосед Ари

Фелицитас «Лиззи» Росси – лучшая подруга Ари

Фредерика Шульц – личная ассистентка Уилсона Харриса

Чарли Браун – охотник Плеяды, которого на самом деле зовут Морис

Шкипер – охотник Плеяды

Праймусы

Белиал «Бел» – могущественный праймус, дьявол

Дариус – член Верховного Совета

Денни – внештатный скаут отступников

Джирон – лидер праймусов-отступников, дядя Люциана

Джон – праймус-отступник, като, приспешник Дюбуа

Жанна Хадир – подчиненная Бела

Кинтана – бывший хронист, заключен в Тихом омуте

Леони Анку – девочка-праймус, двоюродная сестренка Люциана

Луи Дюбуа – праймус-отступник

Люциан Анку – брахион, встречается с Ари

Мара – могущественная женщина-праймус, «королева ведьм»

Марек – самопровозглашенный мастер порталов-призм

Мелисанда «Мел» – дружит с Люцианом, сильная целительница

Мирабель «Мира» – любовница Люциана

Нельсон Суада – Алый Лев, отступник

Немидес Анку – глава Верховного Совета, отец Люциана

Ноа – бармен в «Levante»

Рамадон – старейшина, хронист Лиги

Руфус – праймус-отступник, като, служит Джирону

Седрик – брахион, двойник Дракулы

Сильван Хадир – подчиненный Бела

Танатос – брахион, отец Ари и бывший наставник Люциана

Тимеон – один из «старейшин», создает нейтральные убежища по всему миру

Фиона – телохранительница Бела с пристрастием к смене тела

Хиро – синеволосый телохранитель Бела

Эдгар – праймус-отступник, като, шестерка Джирона

Электра – член Верховного Совета, погибла

Элиас Анку – командир гвардии и брат Люциана

Янтис – член Верховного Совета, устраивает легендарные вечеринки

Словарь

«Levante» – бар в Валлетте, относится к убежищам Тимеона

«Omega supply seven» – судно снабжения

«Tempestas Aeris» – нефтедобывающая станция «Омеги», в переводе с латинского – «неукротимый шторм»

«Бесконечность» – шикарная яхта Бела класса люкс

«Гоморра» – ночной клуб, который посещают преимущественно отступники

«Корица» – кафе в Сент-Питерсе

«Ледяная жила» – сковывающий трос, который блокирует демонические силы

«Мидас» – ночной клуб Бела в Сеуле

«Омега» – враждебная к праймусам фирма Уилсона Харриса

«Рай Данте» – подозрительный отель недалеко от «Гоморры»

«Черный лебедь» – парусная яхта Люциана

Адепт/адептка – ученик Плеяды

Программа «Алекто» – неизвестный проект «Омеги»

Ангельский алфавит – письмо праймусов, второе название – алфавит ведьм

Программа «Арго» – неизвестный проект «Омеги»

Ациамы – уникальные кинжалы брахионов

Программа «Беллерофонт» – неизвестный проект «Омеги»

Брахионы – подчиняются Верховному Совету, способны убивать праймусов

Валлетта – столица Мальты, включена в список Всемирного культурного наследия ЮНЕСКО

Ведьмы – смертные полукровки с демоническими способностями

Верховный мастер – один из пяти глав Плеяды

Верховный Совет – управляет Лигой

Заклятие Пентаима – заклинание для защиты и нейтрализации, создается пятью колдунами

Замок Шатим – защитный механизм в темнице Плеяды, не пропускающий праймусов внутрь

Изара – легенда о неугасимой душе

Канон – книга законов Лиги

Катакомбы – параллельные миры, создаваемые праймусами

Като – низшие праймусы, питаются смертельным страхом

Колонна Ориона – портальная башня в центре Патрии

Кольца из малакона – магические кольца, которые фильтруют восприятие

Крипта – хранилище Хроник

Критерион – арена над Тихим омутом, суд праймусов

Круг уробороса – радикальное общество ведьм, которое возглавляет Полина Адлер

Программа «Лета» – проект «Омеги» по ментальному воздействию на праймусов

Лига – объединенная организация праймусов

Лицей – школа Плеяды для адептов и НЕПЛов

Могадишо – столица Сомали

Программа «Немезида» – проект «Омеги» по созданию бессмертного пламени

НЕПЛы – аббревиатура Плеяды для НЕ Посвященных Людей

Программа «Орест» – неизвестный проект «Омеги»

Отмеченные – люди, привязанные к праймусам посредством печати

Отступники – праймусы, которые предали Лигу

Охотники – распределенные по батальонам бойцы Плеяды

Программа «Пандора» – неизвестный проект «Омеги»

Патрия – катакомбы, столица праймусов

Печати – символы, несущие в себе демоническую силу

Плеяда – братство, защищающее человечество

Портал – сверхъестественная связь между различными местами

Праймусы – бессмертные демоны, питаются эмоциями

Причал Леонарда – место встречи лицеистов на вечеринках у костра

Программа «Прометей» – неизвестный проект «Омеги»

Пророчества Кинтаны – манускрипт, предсказывающий возвращение Мары

Святилище – название штаб-квартиры «Омеги»

Сент-Питерс – маленький городок рядом с лицеем

Тинье Поинт – смотровая площадка у подножия форта Тинье перед Валлеттой

Тихий омут – тюрьма праймусов

Убежище Тимеона – нейтральная зона для временного проживания, находится под контролем Тимеона

Черные ациамы – разработанные «Омегой» кинжалы, которыми можно убивать праймусов

Шкатулка Цантума – ящичек, который может затягивать людей внутрь себя

Программа «Неукротимый шторм» – проект «Омеги» по пробуждению Мары

Примечания

1

Онлайн-сервис, участники которого помогают друг другу находить ночлег на короткое время, например во время путешествий.

2

Брюс Уэйн – имя главного героя комикса про Бэтмена издательства «DC Comics».

3

Зорро – испанский вымышленный герой, который приходит на выручку нуждающимся людям. Позднее стал литературным и киноперсонажем.

4

«Fly Me To The Moon» – песня Фрэнка Синатры.

5

Уильям Конгрив (1670–1729) – английский драматург, живший в эпоху классицизма.

6

«Something Stupid» – песня Нэнси Синатры.

7

Хель – богиня смерти и повелительница подземного царства в скандинавской мифологии.

Кали – богиня-мать в индуизме, также богиня смерти, ужаса и разрушения.

8

«Симпсоны» (англ. «The Simpsons») – американский мультсериал и серия мультфильмов в жанре комедии положений.

9

«Одиссея» – классическая древнегреческая поэма Гомера, повествующая о приключениях мифического героя Одиссея и его жены Пенелопы.

10

Алекто – богиня мщения в древнегреческой мифологии, рожденная от капель крови.

Беллерофонт – один из героев древнегреческих мифов, в чьем образе объединяются черты двух богов разного происхождения.

Орест – принц из древнегреческих мифов, отомстивший убийцам отца и впоследствии занявший его трон.

«Арго» – корабль, на котором персонажи древнегреческих мифов отправились на поиски золотого руна.

Пандора – согласно древнегреческой мифологии, была первой женщиной, созданной богами по велению верховного бога Зевса в наказание людям за похищение огня. Открыв полученный от Зевса ящичек, выпустила в мир все несчастья и беды.

Прометей – один из титанов в древнегреческих мифах, защищающий людей от несправедливости богов и укравший для человека божественный огонь.

11

Малакон – разновидность циркона.

12

Скат – карточная игра.

13

«Миссия невыполнима» (англ. «Mission: Impossible») – серия детективных триллеров с Томом Крузом в главной роли, первая часть которой вышла в 1996 г.

14

ОМЕГА ГРУЗ СЕМЬ (англ.).

15

Граф Дракула – вампир, герой многочисленных литературных произведений, фильмов и комиксов. Прототип – Влад Цепеш.

16

Джон Рэмбо – главный герой серии романов Дэвида Морелла и экранизированных боевиков.

17

Лара Крофт – персонаж компьютерных игр серии «Tomb Raider» – женщина-археолог, по ходу игры сражающаяся с врагами и преодолевающая различные ловушки и препятствия.

Content

Юлия Диппель
Неукротимый шторм

Глава 1 Побег из тишины

Глава 2 Одолжение для всех

Глава 3 К дьяволу

Глава 4 Кровь гуще виски

Глава 5 Яблоко от яблони

Глава 6 И если он не умер…

Глава 7 Можно вас пригласить?

Глава 8 Разбитые сердца

Глава 9 Спрос и предложение

Глава 10 Незабудка

Глава 11 Альфа и Омега

Глава 12 Черный лебедь

Глава 13 Почву из-под ног…

Глава 14 Дела сердечные

Глава 15 Пережитое

Глава 16 Крестьянские булочки

Глава 17 В крайнем случае…

Глава 18 В омут с головой…

Глава 19 Tempestas Aeris

Глава 20 Гордость предшествует падению

Глава 21 Кто сеет ветер…

Глава 22 Темное предчувствие

Глава 23 Чем ночь темней

Глава 24 По тонкому льду

Глава 25 Последняя печать

Глава 26 Холодные ноги и горячая ярость

Глава 27 Трагическая тройка

Глава 28 Мир в огне

Благодарности

Люди и полукровки

Праймусы

Словарь

Примечания