Гарднер Эрл Стенли

Полное собрание сочинений. Том 5. Племянница лунатика

ИЗБРАННЫЕ РОМАНЫ

ВЫПУСК 5

THE CASE OF THE COUNTERFEIT EYE

1935

THE CASE OF THE SLEEPWALKER'S NIECE

1936

THE CASE OF THE SUBSTITUTE FACE 1938

THE CASE OF THE BAITED HOOK 1940

ПЛЕМЯННИЦА ЛУНАТИКА

ДЕЛО О ФАЛЬШИВОМ ГЛАЗЕ

Глава 1

Перри Мейсон подставил спину горячим лучам утреннего солнца, которое освещало его кабинет в служебном здании.

— Как я ненавижу эту рутину! — сказал он.

Делла Стрит, его секретарь, немного удивленно посмотрела на него и улыбнулась.

— Мне кажется, — сказала она, — что вам больше нравятся дела об убийствах.

— Не. обязательно, — ответил он. — Но хорошая драка в суде мне нравится. Я люблю драматические дела, когда прокурор старается победить меня… Что там за парень со стеклянным глазом?

— Мистер Питер Бруноль’д, — ответила Делла. — Он ждет вас. Я говорила ему, что вы, возможно, передадите его дело помощнику. Но он сказал, что расскажет либо все лично вам, либо никому.

— Что он собой представляет?

— Ему лет сорок, черные курчавые волосы, немного оригинален, похож на поэта. В нем есть что-то странное. Мне кажется, что он похож на потенциального убийцу, человека, который при определенных обстоятельствах может совершить преступление.

— Ты сразу заметила, что у него стеклянный глаз? — спросил Мейсон.

— Я вообще этого не заметила, — ответила она, покачав головой. — Мне всегда казалось, что смогу обнаружить, что у человека искусственный глаз, но я ошиблась. Мистер Брунольд первый обладатель единственного глаза, которого я встречаю-

— Что он тебе успел рассказать?

— Он сказал, что у него полный набор глаз: один для утра, один для вечера, один, налитый кровью…

Перри Мейсон хлопнул ладонью по столу, выдавая свой интерес к клиенту.

— Отправь почту, — распорядился он, — и пришли ко мне этого человека. Видимо, здесь речь пойдет о клевете или о сплетнях. Но все равно интересно поговорить с человеком, у которого стеклянный глаз.

Делла Стрит улыбнулась и вышла из кабинета. Минуту спустя дверь отворилась.

— Мистер Питер Брунольд!

Брунольд пересек кабинет и протянул руку Перри Мейсону.

— Благодарю вас за то, что вы лично принимаете меня, — сказал он.

Юрист поднялся, пожал протянутую руку и с любопытством посмотрел посетителю в глаза.

— Который из них? — спросил Брунольд. — Вы угадали?

Мейсон отрицательно покачал головой. Брунольд улыбнулся и,

усевшись в кресло, наклонился к Мейсону.

— Я знаю, что вы заняты, и сразу перейду к делу. Вашему секретарю я сообщил свое имя, адрес, профессию и все прочее, поэтому не буду повторяться. Начну сразу о деле, чтобы не отнимать у вас время. Знаете ли вы что-либо о стеклянных глазах?

Перри Мейсон покачал головой.

— Хорошо. Кое-что я вам расскажу. Изготовление стеклянных глаз — искусство. На все Соединенные Штаты наберется едва ли тридцать — сорок человек, которые занимаются этим делом. Хороший стеклянный глаз трудно отличить от настоящего, если глазная впадина не повреждена.

Мейсон, наблюдавший за ним, сказал:

— У вас движутся оба глаза.

— Конечно. Потому что у меня не повреждена глазная впадина и сохранено девяносто процентов естественного движения. В различное время, — продолжал он, — человеческие глаза различны. Днем зрачки меньше, чем ночью. Иногда глаза налиты кровью. Это случается по многим причинам. Например, от долгой езды на автомобиле или от выпивки. У меня лично так бывает от выпивки. Я вдаюсь в такие подробности потому, что вы мой юрист. Говорю вам правду, об этом никто не знает, даже мои лучшие друзья. У меня полдюжины искусственных глаз — дубликаты. И на все случаи жизни. Есть у меня и глаз, налитый кровью. Я ношу его вечером, когда иду куда-нибудь выпить. Понимаете?

Юрист кивнул.

— Продолжайте.

— Кто-то украл мой глаз и подложил другой.

— Как вы сказали? Откуда вы знаете?

Брунольд фыркнул.

— Откуда я знаю? А как вы узнаете, что украли вашего дога или мерина, а оставили дворняжку или кобылу?

Он достал из кармана небольшой футляр, открыл его и показал Мейсону четыре глаза.

— Вы всегда носите их с собой? — с любопытством спросил Мейсон.

— Нет. Иногда я ношу глаз в замше, в жилетном кармане. Если куда-нибудь еду, то держу глаза в саквояже; когда я дома, они лежат в 11жафу.

Он вытащил один глаз и протянул его юристу. Мейсон осторожно взял- глаз и осмотрел его.

— Чистая работа, — заметил он.

— Отвратительная работа, — резко возразил Брунольд. — Зрачок неправильной формы. Цвет радужной оболочки очень бледен, а вены и кровь слишком красны. От хорошего вина глаз должен быть чуть желтее. А теперь возьмите вот этот, и вы увидите, что он качественнее, это хороший глаз. Конечно,^это не глаз, налитый кровью, но сразу можно заметить разницу в изготовлении. Здесь зрачок естественный.

Мейсон внимательно осмотрел оба глаза и задумчиво кивнул.

— Значит, это не ваш глаз? — спросил он, указывая на глаз, который посетитель протянул ему первым.

— Нет.

— Где вы нашли его?

— В своем ящике.

— Вы хотите сказать, — проговорил Перри Мейсон, — что человек, укравший ваш глаз из ящика, подложил вместо него вот этот?

— Совершенно верно.

— А зачем, по-вашему, это было сделано?

— Вот это я и хочу узнать.

— Вы хотите найти причину, придя ко мне в кабинет?

Брови юриста поползли вверх.

— Мне кажется, — понизил голос Брунольд, — что кто-то заинтересован в том, чтобы навлечь на меня беду.

— Что вы имеете в виду?

— Глаз — это Индивидуальный признак. Искусственный глаз тем более. Цвет глаз редко бывает одинаков у большого количества людей. Кроме того, каждый искусственный глаз — это шедевр мастерства. Вы понимаете, что я имею в виду?

— Продолжайте, — сказал юрист.

— Зачем некто украл мой глаз и подсунул другой? Не может ли этот некто совершить преступление — кражу или убийство — и оставить мой глаз на месте преступления? Как доказать полиции, что я не виновен?

— Вы думаете, что полиция сможет опознать ваш глаз?

— Уверен. Любой эксперт может определить мастера. Полиция найдет этого человека и спросит у него, кому он его сделал. И тот, конечно, ответит: «Я сделал его Питеру Брунольду, тридцать девять ноль два, Вашингтон-стрит».

Юрист внимательно посмотрел на него.

— И вы думаете, — медленно спросил он, — что ваш глаз будет оставлен на месте убийства?

Питер Брунольд с минуту колебался, потом кивнул головой.

— И вы хотите воспользоваться моей помощью?

Брунольд снова кивнул.

— Убийство, в котором вы не замешаны, или… замешаны?

— Я невиновен.

— Откуда мне знать?

— Вы должны верить мне.

— И что я, по-вашему, должен делать?

— Я жду от вас рекомендаций, как надо вести себя. Вы опытный юрист, а также вам известны действия полиции и работа судей.

Перри Мейсон откинулся на спинку кресла.

— Убийство уже совершено? — спросил он. — Или его собираются совершить?

— Я не знаю.

— Хорошо, — сказал Мейсон. — Заплатите тысячу четыреста долларов за то, что все прояснится.

— Это будет зависеть от того, что вы намерены предпринять и чем все закончится, — медленно сказал Брунольд.

— Я думаю, что все кончится хорошо, — ответил Мейсон. — Я дам вам совет, а вы мне — тысячу четыреста долларов.

— Если он будет стоить этого.

— Совет будет хорошим.

— Пожалуй, этого мало, надо, чтобы он был совершенным, — сказал Брунольд.

— Полагаю, он будет именно таким.

— Я не думаю, что может существовать совершенный совет, — покачал головой Брунольд. — Я все время думаю об этом, сегодня я не спал всю ночь, пытаясь найти выход из положения. Но увы… Глаз будет идентифицирован, если полиция пойдет тем путем, как я сказал. Понимаете, вопрос не в том, чтобы доказать мою невиновность, когда полиция опознает глаз, а в том, чтобы исключить возможность обнаружения моего глаза.

— Я понимаю, — сказал Мейсон.

Брунольд достал из кармана четырнадцать сотенных билетов и бросил на стол.

— Вот баксы. Теперь скажите, что я должен делать.

Мейсон вернул Брунольду глаз, подложный положил себе в карман. Сложил деньги.

— Если полиция найдет ваш глаз первым, — медленно сказал он, — его опознают так, как вы сказали. Если найдут первым другой глаз, его тоже попытаются опознать. Если другой глаз найдут вторым, также попытаются опознать его. Если ваш глаз найдут третьим, его будут опознавать, как и два первых.

Брунольд нахмурился.

— Верните мне деньги, — сказал он.

— Если вы немного подумаете, то поймете, что я прав. Инцидент с вашим глазом потребует очень большой и сложной работы. Это такое же искусство, как его изготовление. Вы сами знаете это. А полиция ничего об этом не знает, пока то, что произойдет, не привлечет ее внимания.

Выражение лица Брунольда неожиданно изменилось.

— Вы имеете в виду, — спросил он, — то, что?..

Его голос стих.

Мейсон кивнул.

— Да, именно это я имел в виду. Поэтому и попросил тысячу четыреста долларов. Из-за этого дела у меня будут издержки.

— Возможно, я могу спасти… — начал было Брунольд, но Мейсон перебил его:

— Вы не знаете одной важной вещи в этом деле.

Брунольд в восторге схватил Мейсона за руку.

— Брат, — воскликнул он, — ты умный! Ты умен, как сам дьявол! Эта мысль так и не пришла мне в голову, хотя я не спал всю ночь.

— Мой секретарь знает ваш адрес? — спросил Мейсон.

— Да. Тридцать девять ноль два, Вашингтон-стрит. В этом же доме и моя работа. Кое-что насчет машин.

— Вы* сами владелец или работаете с кем-нибудь?

— Сам. Мне надоело работать на других. Я долго работал продавцом, болтался по поездам и потихоньку скопил деньги.

Он прищурил стеклянный глаз.

— В тысяча девятьсот одиннадцатом году я попал в катастрофу, — продолжал он. — Видите, до сих пор остался шрам. Больше двух недель я валялся в госпитале и еще целый месяц не знал, кто я, — потерял память. В общем, это дорого обошлось мне. Именно тогда я потерял глаз.

Мейсон с сочувствием кивнул.

— Хорошо, Брунольд. Если что-нибудь случится, сообщите мне. В случае моего отсутствия передайте все, что хотели сказать мне, Делле Стрит, моему секретарю. Она в курсе моих дел.

— И может держать язык за зубами?

Мейсон улыбнулся.

— Даже пытка на нее не подействует.

— А деньги?

— Не выйдет.

— А лесть? А любовники? Она же женщина.

Мейсон хмуро покачал головой.

— Беспокойтесь о своих делах, а я уж буду заботиться о моих.

Брунольд кивнул и направился к двери, через которую вошел.

— Прошу вас выйти через другой вход, — сказал Мейсон. — Эта дверь ведет в коридор…

Позвонил внутренний телефон. Мейсон взял трубку. Звонила Делла Стрит.

— Здесь Берта Мак-Лайн, шеф. Она вместе с братом. Они немного возбуждены и отказываются рассказывать мне о своем деле. Выглядят обещающе'. Вы примете их?

— Хорошо, через минуту проведи их в мой кабинет, — ответил он и положил трубку.

Брунольд стоял возле двери.

— Я забыл там свою шляпу.

Открыв дверь комнаты для клиентов, он удивленно воскликнул:

— Хэлло, Гарри, какого дьявола ты здесь делаешь?

Двумя прыжками Мейсон подскочил к нему и за плечи отстранил от двери.

— Подождите здесь, — резко сказал он. — Это вам не клуб, а кабинет юриста. И я не хочу, чтобы вы видели моих других клиентов, а они видели вас.

Он выглянул за дверь и обратился к Делле:

— Делла, принеси шляпу этого человека.

Когда Делла пришла со шляпой, Мейсон сделал ей знак закрыть дверь.

— Кто это был? — спросил он Брунольда.

— Молодой Мак-Лайн.

— Вы с ним знакомы?

— Немного.

— Знаете, зачем он пришел сюда?

— Нет.

— А знали, что он собирается сюда?

— Нет.

— А почему вы побледнели, когда увидели его?

— Я побледнел?

— Да.

— Вероятно, это вам просто показалось. У меня нет никаких дел с молодым Мак-Лайном.

Мейсон положил руки на его плечи.

— Хорошо, — сказал он. — Можете идти, но смотрите, если еще попытаетесь повторить подобное.

— Это случайно, — пробормотал Брунольд, направляясь к двери. — У меня, правда, нет общих дел с этим парнем, но его взгляд натолкнул меня на некоторые идеи…

С этими словами он покинул кабинет.

Перри Мейсон повернулся к Делле.

— Позови Пола Дрейка. Пусть эти двое подождут, пока я поговорю с Полом. Ему скажи, чтобы он пришел тем ходом.

Дверь за Деллой закрылась, и Мейсон услышал, как она сказала:

— Мистер Мейсон занят. Он просит вас подождать несколько минут.

Мейсон закурид сигарету и задумчиво прошелся по кабинету. В дверь постучали, Мейсон открыл ее и впустил высокого мужчину.

— Входи, Пол, — сказал он, — и полюбуйся на эту штуку.

Юрист достал из кармана стеклянный глаз, оставленный ему

Брунольдом, и протянул его Дрейку. Детектив с любопытством стал разглядывать необычный предмет.

— Пол, ты что-нибудь знаешь о стеклянных глазах?

— Не очень много.

— Ну, так скоро узнаешь больше.

— Хорошо.

— Поезжай в отель «Балтимор», сними комнату и найди по адресной книге какого-нибудь торговца стеклянными глазами. Позвони ему, скажи, что приехал издалека и хочешь купить полдюжины глаз, налитых кровью. Придумай себе имя, скажи, что только начинаешь заниматься этим делом. Торговец покажет тебе кучу глаз. Не все будут похожи на настоящие, но он сможет подобрать дубликат этого кровавого глаза.

— Что ты называешь кровавым? — спросил Пол.

— Видишь на белке вены? Так вот, их подкрашивают, и глаз становится красным, как будто налит кровью.

— И сколько стоит такая штука?

— Не знаю, вероятно, десять — двенадцать долларов.

— И ты не хочешь, чтобы я прямо пошел к торговцу и узнал, что надо?

— Нет. Я не хочу, чтобы он знал, кто ты на самом деле. Зарегистрируйся в отеле под другим именем и это же имя можешь сообщить торговцу. Следи за своим поведением, не давай много на чай и одевайся не слишком шикарно.

— Ты считаешь, что за мной будут следить?

— Вероятно.

— Ия должен хорошо себя вести?

— Да, к тому же необходимо, чтобы я знал, где тебя можно найти.

— Хорошо. Когда я должен идти?

— Сейчас же.

Дрейк сунул глаз в карман, кивнул и вышел из кабинета.

Взяв трубку внутреннего телефона, Мейсон сказал:

— Все в порядке, Делла. Пусть зайдут Мак-Лайны.

Глава 2

Берта Мак-Лайн что-то тихо сказала молодому человеку, который зашел с ней, но тот покачал головой и неразборчиво пробормотал в ответ.

Мейсон указал им на кресла.

Она кивнула и представила молодого человека:

— Это мой брат Гарри.

Мейсон подождал, пока клиенты сядут, а потом ласково обратился к ним:

— Что привело вас ко мне?

Девушка некоторое время смотрела на него, потом спросила:

— Кто этот молодой человек, который только что вышел отсюда?

Мейсон поднял брови.

— А я думал, что вы знаете его, — ответил он. — Я слышал, как он что-то вам* сказал.

— Он говорил не со мной, а с Гарри.

— Тогда Гарри может сказать вам, кто он.

— Гарри не хочет отвечать на мой вопрос. Он ответил, что это не мое дело. Поэтому я спрашиваю у вас.

Юрист покачал головой и улыбнулся.

— И из-за этого вы хотели видеть меня?

— Мне нужно знать, кто этот человек.

Юрист снова улыбнулся.

— У меня юридическая контора, а не информационное бюро.

На мгновение у нее в глазах вспыхнула злость, но она сдержалась.

— Возможно, вы правы. Если бы кто-нибудь пришел ко мне в контору и стал задавать такие вопросы, я бы…

— Вы что? — спросил Мейсон.

Она засмеялась.

— Возможно, я солгала бы и сказала, что не знаю.

Мейсон открыл коробку с сигаретами и протянул ей. Мгновение она колебалась, но все же взяла сигарету. По тому, как она неуверенно держала ее, Мейсон понял, что девушка редко курит. Он протянул сигареты Гарри, но тот молчаливо отказался. Закурив сам, Мейсон выжидающе посмотрел на девушку.

— Гарри попал в беду, — сказала она.

Помрачневший Гарри заерзал в кресле.

Она повернулась к брату:

— Рассказывай же!

— Расскажи ты! — пробормотал он.

— Вы слышали что-либо о Хартли Бассете? — обратилась она к юристу.

— Кажется, что-то слышал по радио. Насчет проката автомобилей? ф

— Да. Он занимается прокатом автомобилей и дает об этом объявления на радио, а кроме того, занимается делами, о которых по радио не объявляют. Он скупает краденые драгоценности и занимается контрабандой.

Юрист удивленно посмотрел на нее, но ничего не сказал.

— У тебя нет доказательств, — заметил Гарри.

— Ты сам мне сказал.

— Ну, я только предполагаю.

— Нет, Гарри. Это правда. Ты у него работал и знаешь обо всех его делах.

— А что за беда у Гарри? — спросил Мейсон.

— Он растратил около четырех тысяч долларов этого Хартли Бассета.

Юрист посмотрел на Гарри. Тот сидел, опустив голову, но потом посмотрел в глаза Мейсону и тихо сказал:

— Я верну ему деньги.

— Мистер Бассет знает об этом?

— Теперь знает.

— Когда он узнал об этом?

— Вчера.

— Когда была совершена растрата? — Мейсон повернулся к Гарри. — Как давно это произошло? Вы взяли всю сумму сразу или брали частями? На что вы потратили деньги?

Гарри посмотрел на сестру, — она продолжала отвечать на вопросы.

— Он брал деньги четыре раза — по тысяче долларов каждый раз.

— Каким образом это ему удавалось?

— Он подделывал подписи на чеках.

Юрист нахмурился.

— Не понимаю, как это можно было сделать, если были совершены сделки.

Гарри чуть повысил голос, впервые с тех пор, как появился в кабинете Мейсона. Однако ответил он не юристу, а сестре.

— Эти детали не нужны, мисс. Говори то, что хотела сказать, не больше.

Мейсон окинул их внимательным взглядом и спросил, обращаясь к девушке:

— Что вы хотите от меня?

— Я хочу, чтобы вы вернули деньги Бассету. Вернее, устройте так, чтобы я смогла вернуть деньги.

— Все?

— Конечно. Пока я могу дать тысячу долларов, а остальные выплачу в рассрочку.

— Вы работаете? — спросил Мейсбн.

— Да.

— Где?

Она покраснела.

— Я думаю, нет надобности говорить это.

— Возможно.

— Со временем мы сможем выплатить все. Я работаю секретарем у видного бизнесмена.

— Какое у вас жалованье?

— Это вам необходимо?

— Да.

— Зачем?

— Чтобы знать, в какой степени я могу ручаться за вас.

— Это не так много, если учесть работу, которую я выполняю.

— И все же?

— Пятьдесят долларов в неделю.

— Кто еще на вашем иждивении?

— Мама.

— Живет с вами?

— Нет, в Денвере.

— И много вы ей посылаете?

— Семьдесят долларов в месяц.

— Вы ее единственная опора?

— Да.

— А как насчет Гарри?

— Он не в состоянии ей помогать.

— Но ведь он работает, вернее, работал у Бассета?

— Да.

— Сколько вы получали, Гарри? — обратился к нему Мейсон.

— Я не могу помогать матери, — хмуро проговорил Гарри.

— Сколько вы получали?

— Сто долларов в месяц.

— Мужчине нужно больше, чем женщине, — заметила Берта.

— И долго вы работали у Бассета?

— Шесть месяцев.

Мейсон внимательно рассматривал молодого человека.

— Если подсчитать, то получится, что вы тратили семьсот пятьдесят долларов в месяц. Не так ли?

В глазах Гарри промелькнуло удивление.

— Я не говорил этого. Семьсот пятьдесят долларов! Старый Бассет никому не. дает прилично^ заработать. Он платил мне сто долларов в месят и еще ненавидел в. придачу.

— Пока вы работали, вы растратили четыре тысячи долларов, — сказал Мейсон. — Прибавьте ваше жалованье за это время и вы получите семьсот пятьдесят долларов в. месяц.

— Вы не должны так говорить, — пробормотал Гарри и снова погрузился в молчание.

— Вы посылали деньги матери? — спросил Мейсон.

— Нет, — ответила за брата Берта.

Мейсон снова обратился к Гарри:

— На что вы потратили деньги?

— Не скажу.

— Я хочу знать, куда вы девали деньги.

— Зачем вам это нужно?

— Если вы хотите, чтобы я вам помог, я должен знать, на что истрачены Деньги.

— Как же, поможете вы…

Мейсон стукнул кулаком по столу.

— Идиоты! Вы думаете, я буду заниматься вашим делом, не зная всех деталей? Поищите себе другого юриста!

— Он кому-то отдал деньги, — сказала Берта.

— Женщине? — спросил Мейсон*

— Нет, — покраснев, ответил Гарри. — Я не плачу женщинам, они готовы мне платить.

— Кому же вы отдали деньги? ^

— Я вложил их кое-куда.

— Куда?

— Я не могу сказать.

— И все л£е вам придется это сделать.

— Не скажу. Я не хочу быть доносчиком. Сестра уже пыталась заставить меня все рассказать. Не выйдет. Я лучше пойду в тюрьму и останусь там до смерти.

Берта повернулась к брату.

— Гарри, — умоляюще попросила она. — Скажи, ты дал тому человеку, который был здесь? Ему?

— Нет, — вызывающе ответил Гарри. — Я только один раз встречал эту птицу.

— Где ты видел его?

— Не твое дело.

— Как его зовут?

— Оставь меня в покое.

Берта повернулась к Перри Мейсону.

— У него есть сообщник, который вымогал деньги, а сам оставался в тени.

— Как Гарри доставал деньги? — спросил Мейсон.

—. Бассет занимался ростовщичеством. К нему неохотно шли, лишь крайняя нужда толкала людей на это. Когда они возвращали деньги, Бассет рвал их расписки. Иногда деньги получал Гарри, тогда он отдавал расписки должникам. Но в некоторых случаях он брал деньги себе, а Бассету подкладывал вексель с подделанной подписью, ведь тот не мог помнить обо всех делах.

— Как он узнал об этом? — спросил Мейсон.

— Мистер Бассет случайно встретил в клубе человека, который недавно вернул ему долг, и все раскрылось.

— Почему вы думаете, что у Гарри был сообщник?

— Он сам сказал мне об этом. Я думаю, что они играли в Азартные игры.

— Какие?

— ЧтсГ-нибудь вроде покера, рулетки, может быть, скачки, лотереи.

— Если бы старый дурак немного подождал, я вернул бы ему все деньги, — проворчал молодой человек.

Перри Мейсон довернулся к Берте.

— У вас есть тысяча пятьсот долларов?

— Это все, что у меня имеется в банке.

— Вы отложили их из своего жалованья?

— Да.

— И еще посылаете матери семьдесят долларов в месяц?

— Да.

— И вы хотите заплатить за Гарри, чтобы его не засадили в тюрьму?

— Да, это убьет мать.

— Насколько я понял, вы собираетесь выплачивать из вашего жалованья?

— Да.

— Гарри должен работать, — сказал Мейсон.

— Не беспокойтесь обо мне, — сказал Гарри. — Я буду работать и выплачу сестре все до единого цента за тридцать дней.

— Откуда вы возьмете деньги?

— Мне их вернут. Я отдал их в дело.

— Другими словами, участвуете в игре?

— Я не сказалг этого.

— Куда вы вложили их?

— Я не хочу говорить вам об этом. Но я верну деньги.

— Хорошо, — сказал Мейсон. — Я дам вам совет: не платите Бассету ни цента.

— Но я же взял у него деньги.

— Повторяю: не платите ему ни цента.

— Он дал мне срок до завтрашнего вечера, а потом обещал передать дело своему адвокату, — робко сказал Гарри.

— Тюрьма — лучшее место для вас, молодой человек, — сказал Мейсон.

Глаза Берты широко открылись.

— Я очень давно работаю юристом, — продолжал Мейсон,—

и встречал подобных типов. Их первое преступление всегда маленькое. Кто-нибудь их жалеет, но они не ценят жертву и снова берутся за старое. Ставлю десять против одного, что у вас были еще грешки. Так, Гарри?»

— Какого черта вы так думаете? — вспыхнул Гарри.

Перри Мейсон внимательно смотрел в лицо Берты.

— Так это у него первое преступление?

— Я покрыла один или два чека, — медленно ответила она.

— Верно! Ваш брат катится вниз, а вы его покрываете, и он знает, что и впредь будете заступаться за него. Он начал с подделки чеков, а когда все стало вам известно, то клялся, что больше это не повторится. Милый парень! Потом он взял деньги на работе. Он вернет их, видите ли. Нет уж, это до добра не доведет. А дальше будет хуже. Ваш отец умер, и вы платили за его обучение?

— Я отдала его в деловой колледж. Мне хотелось, чтобы он стал бухгалтером. Это все, что я могла сделать. Иногда я ругаю себя. Я думаю, что надо было попытаться дать ему лучшее образование. Но после смерти отца у меня на руках оставалась мать и…

Гарри Мак-Лайн вскочил.

— Пошли, сестричка, — сказал он. — Легко сидеть в кресле и давать советы. Нечего его слушать.

— Наоборот, вы должны слушать, — сказал Мейсон. — Сядьте и молчите.

Гарри молча повиновался. Юрист подвинул свое кресло поближе к ним.

— Вы хотели получить совет, — сказал он Берте, — я дал вам его. Вы не сможете покрыть растрату так, чтобы Бассет не привлекал вашего брата к ответственности. Кроме того, вы не сможете жить сами и помогать матери, содержать брата и еще выплачивать деньги Бассету. Я попытаюсь взять этого молодого человека на поруки, но он должен будет все рассказать. Он скажет суду, кто взял у него деньги и куда вложил их. Это приучит его не полагаться на сердобольную сестру, а самому отвечать за себя. Пусть самостоятельно встанет на ноги, он же мужчина.

— Но поймите же, я верну все деньги мистеру Бассету, — умоляюще сказала Берта. — Все до цента. И это независимо от того, попадет брат в тюрьму или нет.

— Сколько вам лет? — спросил Мейсон.

— Двадцать семь.

— А вашему брату?

— Двадцать два.

— Почему вы должны платить за его растрату?

— Потому что он мой брат. И потом, надо считаться с матерью. Поймите же, она не молода, и Гарри ее отрада.

— Ее любимчик?

— Конечно. Он же мужчина. Единственный мужчина в семье, с тех пор как умер отец.

— Понимаю. Вы не можете сказать обитом матери.

— Боже мой, конечно, нет! Это убьет ее. Она думает, что Гарри — бизнесмен, правая рука мистера Бассета, а Бассет — крупный финансист в городе.

Мейсон откинулся на спинку кресла.

— И вы готовы заплатить деньги, чтобы Бассет не возбуждал дела?

— Да.

Мейсон повернулся к Гарри.

— Молодой человек, — сказал он ему, — когда вы сегодня придете домой, встаньте на колени и поблагодарите Бога, что у вас старая и больная маты Потому что я против своего желания все же попытаюсь спасти вас. Но учтите, с этого часа я буду наблюдать за вашим дальнейшим поведением.

Он подвинул к себе телефон.

— Делла, соедините меня с Хартли Бассетом. Автомобили напрокат.

— У вас будут неприятности с Бассетом, — обратился он к Берте. — Этот тип вытрясет из вас душу.

— Не беспокойтесь насчет этого, — сказал Гарри. — Мы сделаем ему предложение, и он примет его.

— Что вы болтаете? Кто это мы и что за предложение? — презрительно спросил Мейсон.

— Ну, мы — это я и сестра.

— Хорошо, — кивнул Мейсон, — но почему вы думаете, что Бассет примет ваше предложение?

— Примет. На него окажут давление.

— Кто?

— Кое-кто из его дома, кто дружески относится ко мне.

— Но у такого типа, как вы, ненадежные друзья.

— Напрасно вы так плохо думаете обо мне, — сказал Гарри. — В доме Бассета есть человек, который может заступиться за меня. Вот увидите. Вы предложите Бассету деньги и услышите, что он скажет. Вероятно, он сейчас откажется, но не пройдет и часа, как он позвонит вам и скажет, что согласен.

Перри Мейсон удивленно посмотрел на Гарри.

— Уж не миссис ли Бассет ваш друг?

Молодой Мак-Лайн покраснел, но не ответил. В это время позвонил телефон, и Мейсон взял трубку.

— Хэлло! Это мистер Бассет? С вами говорит Перри Мейсон, юрист. У меня есть к вам дело. Вы можете прийти ко мне в контору? Хорошо, я приеду к вам. Вечером? Да, я могу… Хорошо, вы говорите, ваша работа в вашем же доме? Я приду в половине десятого. А вы знаете, в чем дело?

— Откуда Бассет знает, что вы у меня? — спросил он Гарри.

— Это я сказал ему.

— Ты ему об этом рассказал? — воскликнула Берта.

— Да, — ответил Гарри. — Он грозил, что засадит меня в тюрьму, а я ответил, что мой адвокат — Перри Мейсон, и пусть он с ним обо всем договаривается.

Перри Мейсон изумленно смотрел на Гарри. Берта подошла к нему и положила руку ему на плечо.

— Большое вам спасибо, — сказала она. — Помните, что я все сделаю, чтобы быстрее расплатиться с Бассетом.

— Я сделаю все, что смогу, — вздохнул Мейсон.

Он написал на бумажке номер телефона и протянул его Берте.

— Вот мой телефон, это домашний. Я думаю, что ваш брат все вам расскажет. Когда он это сделает, пожалуйста, позвоните мне.

— Вы имеете в виду его сообщников?

— Да.

— Не выйдет, — самоуверенно заявил Гарри.

Белуга сделала вид, что не слышит.

— Сколько мы вам должны? — спросила она.

— Забудьте об этом, — махнул рукой юрист. — Человек, который был перед вами, заплатил мне достаточно. В том числе и за вас.

Глава 3

Возле двери дома, куда вечером отправился адвокат, красовался яркий плакат с надписью: «Бассет-Авто-Финансы-Компа-ния». А на самой двери была прибита бронзовая табличка: «Резиденция Хартли Бассета. Торговцам и адвокатам вход воспрещен».

Перри Мейсон толкнул дверь, которая вела в контору, и вошел. В помещении никого не было. В конце коридора виднелась дверь, на которой написано было: «Частное». Рядом стоял стул, а над ним табличка: «Позвоните и сядьте».

Перри Мейсону ничего не оставалось, как Последовать этому совету.

Дверь медленно открылась. На пороге стоял высокий, гладко выбритый мужчина с седыми усами и темными волосами. Он внимательно посмотрел «а Мейсона, потом взглянул на часы:

— Вы пунктуальны, минута в минуту.

Перри Мейсон поклонился, ничего не ответил и последовал за Бассетом.

— Сюда, — сказал Бассет, — идите за мной. Здесь я считаю деньги, и присутствие посторонних нежелательно. В другой комнате нам будет удобнее.

Он.открыл дверь, и они вошли в кабинет. Из-за стены доносился стук пишущей машинки.

— Вечерняя работа? — спросил Мейсон.

— Обычно приходится работать и вечером. Так уж получается у людей, которые имеют собственное дело. — Он указал на кресло, и Мейсон сел.

— Вы хотели меня видеть в связи с Гарри Мак-Лайном? — спросил Бассет.

Юрист кивнул, а Бассет нажал кнопку. Стук машинки в соседней комнате стих, в дверях появился молодой человек в очках лет двадцати четырех.

— Артур, — спросил Бассет, — сколько там числится за Гарри Мак-Лайном?

— Три тысячи девятьсот сорок два доллара шестьдесят четыре цента, — ответил Артур хриплым голосом, без всякого выражения.

— И что я буду за это иметь? — спросил Бассет.

— Один процент в месяц со дня растраты, — ответил Артур.

— Благодарю, — сказал Бассет и кивнул Артуру головой. Тот вышел.

Снова послышался стук пишущей машинки. Хартли Бассет улыбнулся Перри Мейсону и сказал:

— Он будет ждать до завтра.

Мейсон достал из кармана сигарету- Бассет же закурил сигару. Некоторое время они курили молча. Наконец Мейсон нарушил молчание.

— Я не вижу причин, — сказал он, — почему бы нам с вами не договориться.

— Я тоже, — согласился Бассет.

— Я не знаю подробностей этого дела, — продолжал Мейсон. — Но буду действовать в предположении, что Мак-Лайн растратил деньги.

— Он признался в этом.

— Не спорю. Будем считать, что деньги растратил он.

И этой точки зрения вы будете придерживаться и в суде?

— Я не делаю никаких признаний, — сказал Мейсон. — Если мои клиенты хотят, они могут это сделать сами.

— Продолжайте, — сказал Бассет.

— Вы хотите вернуть свои деньги?

— Естественно.

— Мак-Лайн не может этого сделать.

— У него есть сообщник.

— Вы знаете, кто он?

— Нет, но очень хочу знать.

— Почему?

— Потому что деньги у сообщника.

— Что заставляет вас так думать?

— Я уверен в этом.

— И вы думаете, что вам вернут деньги?

— Я всего не знаю. Мне не известны детали, но я уверен, что сообщник — азартный игрок. Если вы глубже вникнете в это де>ю, то увидите, что за спиной Гарри Мак-Лайна стоит чья-то фигура. Этот тип знает, что если вернуть деньги, то на игру не останется. А мне бы очень хотелось получить мои деньги назад. (

— Я постараюсь вам помочь, если вы не будете подавать в суд.

— Я знаю, что хотите вы и что хочу я. Мне нужны не разговоры, а деньги.

— Вы сомневаетесь в том, что они у Мак-Лайна?

— Да, я думаю, что они у сообщника.

— А не думаете ли вы, что, если бы Мак-Лайн мог, он давно бы их забрал?

— Нет, — ответил Бассет. — Деньги они проиграли вместе, а сестра Мак-Лайна хочет заплатить за него, чтобы его не посадили в тюрьму.

— Ну и что? — спросил Мейсон.

— У нее нет таких денег. Насколько я знаю, в наличии имеется всего около полутора тысяч долларов. А сообщник Мак-Лайна получил не менее двух тысяч. Я'возьму деньги у нее, а потом найду сообщника.

— Вы уверены?

— Да.

— Я могу предложить вам полторы тысячи и по тридцати долларов ежемесячно. Меня уполномочила на это его сестра.

— Ее деньги? — спросил Бассет.

— Да.

— Все?

— Да.

— И парень не против?

— Нет.

— Я возьму полторы тысячи и по сто долларов в месяц.

— Она не, может так много платить, — вспыхнул Мейсон. — У нее на руках больная мать, и ей не хватит на жизнь.

— А меня это не интересует. Мне нужны мои деньги. Но пусть ей поможет брат, если только он продержится на новой работе хоть немного.

— Вы хотите сказать, что сообщите его новому хозяину о его грехах?

— Конечно нет. Просто я думаю, что он может растратить деньги и на новом месте.

Мейсон засмеялся.

— И вы будете себя чувствовать соучастником растраты, Бассет?

— Мне нужны мои деньги, — холодно сказал Бассет. — И меня не касается, как они будут добыты. Против меня нет никаких улик, а моральная сторона меня не волнует.

— Согласен, — ответил Мейсон.

— Прекрасно. Это устраняет недоговоренность между нами. Меня не интересует моральная сторона вашей профессии, и вы не должны лезть в мои дела. Я просто хочу, чтобы мои деньги вернулись ко мне. Вы пришли договориться со мной. Так вот, если сестра не хочет, чтобы парень сел в тюрьму, пусть принимает мои условия.

— Это не совсем подходит.

Бассет пожал плечами.

— У вас есть время до завтра.

Раздался стук в дверь, и, не дожидаясь ответа, в комнату вошла женщина лет сорока. Она улыбнулась Мейсону и обратилась к Бассету:

— Можно мне посидеть здесь, Хартли?

Бассет выпустил клуб дыма и, не меняя выражения лица, указал ей на кресло.

— Моя жена, — пояснил он юристу.

Мейсон привстал.

— Очень рад познакомиться, миссис Бассет.

Она боязливо посмотрела на мужа.

— Можно я кое-что скажу насчет этого дела?

— Зачем?

— Мне интересно.

— Что тебе интересно?

— Интересно это дело.

— Ты хочешь сказать, что тебя интересует Гарри Мак-Лайн? — спросил Бассет.

— Нет. Я интересуюсь по другой причине.

— А именно?

— Я не хочу, чтобы ты был очень жесток по отношению к этой девушке.

— Думаю, что я сам решу, как поступить.

— Можно мне присутствовать при вашем разговоре?

— Нет! — холодно и безжалостно отрезал Бассет.

Наступило молчание. Бассет ничем не пытался смягчить свой отказ. Его жена немного поколебалась, а затем пошла к выходу.

— Нет необходимости продолжать нашу беседу, Мейсон, — сказал Бассет. — Мы отлично поняли друг друга. До свидания.

Перри Мейсон подошел к двери, открыл ее и, не оборачиваюсь, сказал:

— До свидания.

Он вышел на. улицу и направился к своему двухместному лимузину. Открыв дверцу, он увидел, что в машине кто-то сидит.

— Скорее закройте дверь и поезжайте!

Это был голос миссис Бассет.

Мейсон в нерешительности помедлил, но любопытство взяло верх. Он сел в машину, захлопнул дверцу и включил мотор. Мис* сис Бассет взяла его за руку.

— Сделайте, пожалуйста, как сказал мой муж, — попросила она.

— То, что он требует, невозможно.

— Нет, — возразила она. — Я слишком хорошо знаю его. Он может высосать кровь из раны, но никогда не потребует чего-нибудь невозможного.

— У девушки на руках больная мать.

— Но есть же всякие благотворительные организации, — сказала миссис Бассет. — Вы же знаете, что им не дадут умереть.

— Вы считаете, что девушка должна жить на сто долларов в месяц, не посылая ни цента матери, и все для того, чтобы выплатить долг вашему мужу? — резко сказал Мейсон.

— Нет, я не про то.

— А, так вы хотите посплетничать со мной и для этого забрались в мою машину?

— Я хочу кое-что узнать у вас. Я лишь случайно заговорила про эти деньги.

— Если вам нужна консультация, приходите ко мне в контору.

— Я не могу к вам прийти. Я никуда не хожу: за мной все время следят.

— Не болтайте глупостей, — сказал Мейсон. — Кто за вами следит?

— Мой муж, конечно.

— Вы хотите сказать, что не смогли бы в случае нужды пойти к юристу?

— Конечно, нет.

— Кто может вам помешать?

— Он.

— Как же он это сделает?

— Не знаю, но… Он совершенно безжалостен. Он убьет меня, если я буду против него.

— И это все, что вы ^отели выяснить?

— Двоемужество.

— Что, что?

— Я замужем за Хартли Бассетом.

— Это я уже знаю.

— И хочу уйти от него.

— Ну и уходите.

— Есть другой мужчина, который хочет, чтобы я жила с ним.

— Отлично.

— Я хочу выйти за него.

— Разведитесь с Бассетом и выходите замуж за этого человека.

— Но я однажды была за ним замужем.

— Что-то я вас не понимаю. Вы хотите сказать, что прошли брачную церемонию, не разведясь с Бассетом?

— Да.

— А этот мужчина знал, что вы замужем за Бассетом? И он согласился принять участие в двоемужестве?

— Мы хотим сделать так, чтобы это не было двоемуже-ством.

— Вы должны быстро развестись, — сказал Перри Мейсон.

— А Бассет узнает про это?

— Да.

— В таком случае развод невозможен.

— Тогда вы не можете быть замужем.

— То есть как это? Я ведь в настоящее время замужем. Вопрос только в том, какое замужество законное, а какое нет.

— Это называется нарушением клятвы.

Мейсон помолчал и покосился на ее профиль.

— Кстати, вы говорили что-то насчет слежки. Вы, вероятно, заметили автомобиль, который все время едет за нами?

— Что вы сказали? — воскликнула она. — Конечно, нет!

Она повернулась и посмотрела в заднее стекло.

— Боже мой! Это Джеймс!

— Кто этот Джеймс?

— Шофер моего мужа.

— И это машина вашего мужа?

— Да, одна из многих.

— Вы думаете, что шофер следит за вами?

— Несомненно. Я думала, что незаметно ускользнула, но вышло не так.

— Что вы теперь намерены делать? Выйти?

— Нет. Поезжайте вокруг квартала и подвезите меня к дому.

— Кажется, этот парень заметил, что его слежка обнаружена.

— Здесь я ничего не могу сделать. Пожалуйста, поезжайте, как я просила. Только побыстрее.

Мейсон погнал машину вокруг квартала. Преследователь не отставал. Адвокат остановился у дома Бассета и открыл дверцу.

— Если вам нужна моя помощь, я приду к вам, — предложил он.

— Нет, нет, — испуганно ответила женщина.

Из тени вышла фигура и остановилась возле машины. Это был Хартли Бассет.

— А вы, оказывается, встречаетесь с моей женой, — сказал он.

Мейсон вышел из машины и встал напротив него.

— Нет, — ответил он. — В данном случае вы ошибаетесь.

— Тогда моя жена имела к вам дело. О чем же она пыталась консультироваться у вас?

— Я хотел узнать у нее о вашем проклятом доме и о деле, приведшем меня сюда.

Машина, следовавшая за ними, подъехала и остановилась неподалеку. Из нее вышел высокий худой мужчина. Услышав голос Мейсона, он юркнул обратно в машину, достал что-то и, положив это «что-то» в карман, направился к ним. Мейсон, внимательно следивший за ним, заметил, что тот не вынимает правую руку из кармана.

— Ну, дельцы, — угрожающе сказал Мейсон, — что вы собираетесь делать дальше?

Бассет взглянул на высокого мужчину.

— Вы свободны, Джеймс.

Мейсон дождался, когда за Бассетом захлопнется дверь, и с облегчением сел за руль своего лимузина.

Поднимаясь к себе, он слышал, что у него звонит телефон. Сняв трубку, он узнал тревожный голос Берты Мак-Лайн.

— Он согласился?

— Нет.

— Что он хочет?

— Он требует невозможного.

— Мне-то вы можете сказать или нет?

— Он хочет, чтобы вы платили по сто долларов в месяц.

— Но я же не могу!

— Это я ему и сказал. Я даже поведал ему о вашей матери, но он считает, что ей может помочь благотворительность.

— О, но я же не могу пойти на это!

— Я сказал ему и это. Выслушайте меня. Вы должны заставить Гарри сказать, куда он девал деньги и кто его сообщник.

— Но Гарри не соглашается.

— Тогда пусть садится в тюрьму.

— Вернитесь и скажите Бассету, что я согласна. Я продам кое-что из вещей, к тому же Гарри будет работать.

— Я не собираюсь снова говорить с Бассетом.

— Но я не хочу, чтобы Гарри попал в тюрьму.

— Подождите до завтра и предоставьте действовать вашему адвокату.

— Вы хотите сказать, что отказываетесь вести дело?

— Нет, — ответил Мейсон, — я буду действовать и сделаю все, что смогу. Если вас это не устраивает, ищите себе другого адвоката. И не спорьте со мной по телефону. Подумайте как следует, а позже перезвоните мне. До свидания.

Он повесил трубку.

Глава 4

Перри Мейсон, развалясь в кресле, читал новейшие работы по психологии. Часы только что пробили полночь. Зазвонил телефон, он снял трубку и сказал:

— Мейсон слушает вас.

Услышав женский голос, он не сразу понял, кто звонит.

— …как только вы уехали, я вернулась к себе, но муж ворвался в мою комнату. Он очень жесток. Мой сын хочет убить его, и…

— Кто говорит? — перебил Мейсон.

— Сильвия Бассет — жена Хартли Бассета.

— Что вам от меня нужно?

— Приезжайте сюда как можно скорее.

— Подождите до утра, — ответил юрист.

— Нет, нет. Вы не поняли. Здесь несчастье с одной женщиной.

— Что с ней?

— Ее ударили по голове.

— Кто?

— Мой муж.

— А где он?

— Он сел в машину и уехал. Как только он вернется, мой сын, Дик, убьет его. А я не смогу помешать ему. Мне нужно, чтобы вы объяснили Дику, что защитите мои интересы. Что ему нельзя действовать так.

— Где вы находитесь?

— Дома.

— Можете прислать своего сына ко мне?

— Он не пойдет, он в бешенстве, а я не могу успокоить его.

— Может быть, вызвать полицию и пригрозить ему?

— Нет.

— Почему?

— Его могут арестовать, а я не хочу этого. Но есть еще одна вещь, которая меня смущает, может быть, вы приедете? Я не могу объяснить по телефону, но речь идет о жизни и смерти. Это…

— Я приеду, — перебил ее Мейсон. — Посмотрите за Диком до моего приезда.

Он повесил трубку, оделся и через полторы минуты вывел свою машину.

Миссис Бассет встретила его в дверях своего дома.

— Пожалуйста, сюда, — пригласила она, — и поскорее поговорите с Диком.

В комнате, куда они вошли, стоял высокий молодой человек лет двадцати двух.

— Послушай, ма, — сказал он, обращаясь к матери, — мне надоело ждать…

Увидев Мейсона, он замолчал.

— Дик, — сказала она, — я хочу, чтобы ты поговорил с Перри Мейсоном, он юрист. Это Дик, мой сын.

Дик, широко открыв глаза, смотрел на Мейсона. Лицо его было мертвенно-бледным, губы слегка вздрагивали. Мейсон пожал ему руку.

— Рад познакомиться с вами, Бассет, — сказал Мейсон.

Дик нерешительно смотрел на него.

— А вы будете защищать интересы матери?

Мейсон кивнул. Маленький предмет выпал из кармана Дика. Мейсон посмотрел на него.

— Патрон? — спросил он.

Парень нагнулся было за ним, но Мейсон опередил его. Это действительно был патрон из пистолета тридцать восьмого калибра.

— Зачем вам нужны такие штуки?

— Это мое дело, — ответил Дик.

Прежде чем парень успел увернуться, Мейсон рывком вытащил из кармана его левую руку. В ней была зажата обойма. Одного патрона в ней не хватало.

— Где пистолет? — спросил Мейсон.

— Не трогайте меня, — вспыхнул Бассет. — Вы не имеете права…

Мейсон схватил его в охапку и, крепко держа одной рукой за плечи, стал обыскивать. Дик попытался вырваться, но Мейсон уже достал из правого кармана его пиджака пистолет, который не был заряжен. Он понюхал дуло.

— Пахнет, как будто из него только что стреляли, — сказал он.

Дик Бассет, бледный как полотно, молча смотрел на него.

Миссис Бассет неожиданно резко шагнула вперед и ухватилась за пистолет.

— А я-то искала его. Дайте, пожалуйста, его мне.

— Зачем? — спросил Мейсон, не выпуская пистолета из рук.

— Он мне нужен.

— Чей это пистолет?

— Я не знаю.

— Где вы его взяли? — обратился Мейсон к Дику Бассету. Тот продолжал молчать. Мейсон покачал головой и мягко отстранил руку Сильвии Бассет. — Полагаю, что будет безопаснее, пока он находится у меня. Теперь расскажите, что случилось.

— Дик, покажи ему, — сказала миссис Бассет.

Дик отодвинул ширму, отгораживающую угол комнаты. Ши-рокобедрая женщина с рыжими волосами склонилась над человеком, лежащим на кушетке. Она не повернулась на шум отодвигаемой ширмы, лишь проговорила:

— Я думаю, что минут через пять все будет в порядке. Это доктор?

Мейсон подошел поближе, чтобы рассмотреть того, за кем ухаживала женщина.

Это была брюнетка лет двадцати в черном костюме. Блузка была расстегнута и обйажала белую грудь и шею. Рыжая давала ей нюхать какой-то флакон.

— Кто она? — спросил Мейсон.

— Моя сноха, — ответила миссис Бассет, — жена Дика. Но об этом никто не знает. Она здесь под девичьей фамилией.

Дик подошел поближе, но по-прежнему молчал. Перри Мейсон заметил синяк на голове женщины.

— Что здесь произошло? — спросил он.

— Мой муж ударил ее.

— За что?

— Не знаю. Он ударил ее, а потом убежал. Его машина стояла перед домом. Он вскочил в нее и уехал как сумасшедший.

— Шофер был с ним?

— Нет, он уехал один.

— Вы видели его?

— Да.

— Где вы были в этот момент?

— Я стояла у окна и видела, как он уехал.

— Вы узнали его машину?

— Да. Это был «паккард».

— С ним были какие-нибудь вещи?

— Нет.

Молодая женщина повернулась и застонала.

— Она очнулась, — сказала рыжая.

Миссис Бассет подошла к девушке и взяла ее за руку.

— Хазел, дорогая, ты слышишь меня? — спросила она.

Губы девушки дрогнули, однако она молчала.

— Подожди немного, — сказала рыжая и с любопытством посмотрела на Мейсона. Тот повернулся к Сильвии Бассет.

— Хотите, чтобы я занялся этим делом? — спросил он.

— Но как?

— Хотите, чтобы я сделал все как можно лучше?

— Да.

Перри Мейсон подошел к телефону и снял трубку.

— Соедините меня с полицией… Алло! Полиция? Это Ричард Бассет, Франклин-стрит, восемьдесят девять ноль девять. Здесь произошло несчастье. Мой отец напился и ударил женщину… Да, мой отец. Мы хотим, чтобы его арестовали. Он безумен, и мы не знаем, что еще может прийти ему в голову. Пожалуйста, пришлите офицера… Да, машину с рацией, только скорее, а то он может кого-нибудь убить.

Перри Мейсон повернулся к Сильвии Бассет.

— А вы не допускаете этого? — сказал он. Затем обратился к молодому Бассету: — Вы согласны с тем, чтобы я и дальше говорил от вашего имени? Вы сможете пойти против своего отца?

— Конечно, — ответила за сына миссис Бассет. — Но по ходу дела выяснится, что Хартли не отец Дика.

— То есть?

— Дик, мой милый сын, от первого брака.

— Давно вы замужем за Бассетом?

— Пять лет.

— Пять лет мучений, — жестко сказал Дик.

Женщина на. кушетке снова застонала. Она пробормотала что-то неразборчивое, а затем попыталась подняться.

— Где я? — произнесла она.

—' Все в порядке, Хазел, — ответила Сильвия Бассет. — Не беспокойся. Все хорошо. Мы пригласили сюда юриста. И скоро приедет полиция.

— Хорошо. Я сейчас приду в себя.

Сильвия Бассет подошла к Мейсону и вполголоса попросила:

— Отдайте мне пистолет. Я не. хочу, чтобы он оставался у вас.

— Почему?

— Надо спрятать его.

— Вам не положено иметь оружие*— предупредил Мейсон.

— Его не найдут, если вы отдадите его мне. Ну, пожалуйста!

Мейсон достал из кармана пистолет и протянул его Сильвии. Она зажала его под мышкой и прикрыла платком.

— Вы не должны держать его при себе, — сказал Мейсон. — Если хотите его спрятать, то сделайте это побыстрее.

— Подождите, — ответила она. — Вы не понимаете. Я позабочусь…

Дик Бассет подошел к молодой девушке.

— Слава Богу! — воскликнул он.

Она открыла глаза. Дик поцеловал ее, а она обняла его, и оци вполголоса стали переговариваться. Через минуту или две Дик мягко отвел ее руки и повернулся к присутствующим.

— Это не Хартли ударил ее, — объявил он.

— Может быть, она бредит? — высказала предположение Сильвия Бассет. — Я знаю, что Хартли был там один.

— Это был не Хартли, — возбужденно сказал Дик. — Хазел не удалось с ним поговорить. Она постучала в дверь кабинета. Никто не ответил. Она вошла. Там никого не было. Она прошла через кабинет и постучала в дверь соседней комнаты. Отец открыл дверь. Кроме него в комнате был какой-то мужчина. Он стоял к ней спиной, и его лица она не видела. Отец сказал, что он занят, и закрыл дверь. Хазел подождала минут десять. Затем дверь открылась, и из комнаты вышел мужчина и выключил свет. Пройдя через кабинет, он обернулся и увидел ее. Его лицо было покрыто маской, но сквозь вырезы она видела, как блестит его глаз. Один глаз! Другая глазница была пуста. Он подошел к ней и ударил Хазел, но она успела сорвать с него маску. Перед ней был одноглазый мужчина, которого раньше она никогда не видела. Он обругал ее и ударил палкой. Что было потом, она не помнит.

— Один глаз? — воскликнула Сильвия Бассет. — Дик, это ошибка!

— Только один глаз, — повторил Дик Бассет. — Это правда, Хазел?

Молодая женщина кивнула.

— Что случилось с маской? — спросил Мейсон.

— Маска осталась у нее в руке. Это была бумажная маска — из черной бумаги.

Мейсон огляделся, нагнулся и поднял с пола лист копировальной бумаги. В нем было два отверстия для глаз. Один угол был оторван.

— Это она, — сказала молодая женщина и села на кушетке. — Я видела его лицо.

Рыжая подошла к ней и снова уложила.

— О Боже! — простонала молодая женщина.

— Это правда? — озабоченно спросил Мейсон.

Она болезненно улыбнулась.

— Я ничего не сочинила, это все правда. У меня кружится голова, но я все помню.

— У этого мужчины был один глаз? — еще раз решил спросить Мейсон.

— Да, — ответила она, и голос ее странно задрожал.

— Нет, нет, — воскликнула Сильвия Бассет, чуть не рыдая.

— Пусть она говорит, — жестко сказал Дик. — Не перебивай ее.

— И он ударил вас больше, чем один раз? — снова задал вопрос Мейсон.

— Кажется, да. Я не помню.

— Вы видели, как он уходил?

— Нет.

— А шума отъезжающего автомобиля вы случайно не слышали?

— Говорю вам, что я больше ничего не помню. Он ударил меня, и все.

— Оставьте ее в покое, — попросил Дик Мейсона. — Она же не свидетель на суде.

Перри Мейсон направился в кабинет. Дойдя до двери, он хотел взяться за ручку, но передумал. Достав из кармана носовой платок, он воспользовался им, чтобы открыть дверь. Комната была такой же, как и в первый его визит сюда. Он подошел к двери соседней комнаты и открыл ее с теми же предосторожностями. В комнате было темно.

— Кто знает, где здесь выключатель?

— Я, — ответила Сильвия. Она вошла вслед за ним и включила свет. На лице ее появилось выражение ужаса. Мейсон застыл в дверях.

— Боже мой! — воскликнул Дик. — Что это?

Хартли Бассет лежал на полу лицом вниз. Сложенное одеяло частично закрывало его голову. Руки* были раскинуты. Правая сжата в кулак. Пятна крови виднелись на голове и одеяле. Он лежал возле столика, на котором стояла портативная пишущая машинка, а в нее был вставлен лист бумаги, наполовину заполненный текстом.

— Осторожнее, — предупредил Мейсон, — ничего не трогайте.

Он подошел, осмотрел труп, а потом склонился над листком бумаги в машинке.

— Записка о самоубийстве, — сказал он. — Но это не самоубийство, здесь нет оружия.

— Читайте вслух, — попросил Дик Бассет. — Что там написано?

Перри Мейсон начал читать тихо и однообразно.

— «Я ухожу. Я обанкротился. Я делал деньги, но потерял уважение всех своих коллег. У меня никогда не было друзей. А теперь я понял, что не могу иметь уважения и любви жены. Молодой человек, который носит мое имя и считается моим сыном, ненавидит меня. Человек не может оставаться в одиночестве. Я имею богатство, jHO банкрот в любви. Трудно удержать любовь женщины. Я решил покончить с собой. Достаточно… Достаточно…»

— У него что-то в руке, — сказал Дик.

Перри Мейсон разжал пальцы трупа и медленно выпрямился.

Стеклянный глаз, немигающий, злой, смотрел на них.

Миссис Бассет изумленно открыла рот.

Перри Мейсон повернулся к ней.

— Что вам напоминает этот глаз? — спросил он.

— Ни-че-го.

— Говорите, говорите. Только яснее. Что вы имели в виду?

— Послушайте, — сказал Дик, выступая вперед. — Вы не смеете так разговаривать с моей матерью!

— А что вам он напоминает? — спросил его Мейсон.

— Ничего! — вызывающе ответил Дик.

Мейсон направился к двери.

— Полагаю, что дальше нужды в моем присутствии нет.

— Не уходите, не уходите! — умоляюще ухватилась за его рукав Сильвия Бассет. — Пожалуйста!

— А вы скажете мне правду?

— Скажу, — ответила она, — но только не здесь.

Дик двинулся к мертвому.

— Я хочу знать, — сказал он, — что…

Но Перри Мейсон взял его за плечи, повернул кругом и выставил за дверь.

— Миссис Бассет, — приказал он. — Включите здесь весь свет.

Она повиновалась. Затем обратилась к нему, ломая руки:

— Вы должны защитить меня, а#мы оба должны защитить Дика. Скажите…

Он жестом остановил ее, как бы предлагая отложить разговор. Они вышли из кабинета и перешли в комнату, где разговаривали вначале. Молодая женщина, очень бледная, лежа на кушетке, пы талась улыбнуться им непослушными губами.

— Вы знаете, что там? — спросил ее Мейсон.

— Мистер Бассет? — прошептала она.

— Да, — ответил Мейсон. — Вы разглядели мужчину, который ударил вас?

— Да.

— А он хорошо видел вас? Сможет ли узнать, если увидит снова?

— Не думаю. В комнате все же было темно. Свет падал лишь через дверь соседней комнаты, но лицо мое было в тени.

— Извините, но я должец повторить свой вопрос: он был в маске?

— Да, в той. Она из копировальной бумаги, не так ли?

— И вы ясно видели, что одна глазница была пустой?

— Да, и это было ужасно! Черная маска, и сквозь нее блестит только один глаз.

— Послушайте меня. Сейчас сюда явится полиция и вам станут задавать вопросы. Вас могут даже задержать как свидетеля. Хотите помочь Дику?

— Да, конечно.

— Хорошо. Я хочу проделать одну штуку, прежде чем полиция доберется до вас. Вы в состоянии сесть в машину?

— Да, я уже полностью пришла в себя.

— Умеете водить машину?

— Да.

Он достал из кармана ключи от зажигания, протянул ей и подошел к телефону.

— Перед домом стоит мой двухместный автомобиль. Моя контора находится в Сентраль-Ютилитиз-Билдинг. Возле конторы вас встретит моя секретарша.

Не дожидаясь ответа, он снял трубку и, набрав номер, стал ждать, пока Делла Стрит подойдет к телефону.

— Да?

— Это Перри Мейсон. Ты можешь быстро одеться, взять такси и приехать в контору?

— Могу, — ответила Делла. — Если вы не введете в привычку работать по ночам.

— Ну, ну, это не мой стиль работы. Так приезжай в контору как можно скорее. Там тебя будет ждать женщина по имени…

Он вопрошающе повернулся к жене Дика.

— Как вас зовут?

— Хазел Фенвик, — ответил за нее Дик.

— Хазел Фенвик, — повторил Мейсон. — Будь с ней приветлива. Дай немного виски, только не напои ее. Поболтайте. Главное, не отпускай ее до моего возвращения.

— А когда вы вернетесь?

— Скоро, — ответил он. — Здесь пара копов задаст мне несколько вопросов.

— 4fo случилось? — спросила Делла.

— Это ты узнаешь, если тебе удастся разговорить девушку.

— Хорошо, шеф. Только закажите мне такси.

— Сейчас же сделаю это.

Он повесил трубку, но сейчас же снял ее и заказал такси для Деллы.

— Кто еще знает об этом? — спросил он Сильвию Бассет.

— О чем?

Мейсон кивнул на кабинет.

— Никто. Вы же первым обнаружили тело.

— Я не про то. Кому еше известна история с молодой женщиной?

— Мистеру Кольмару.

— Это парень в очках, которого я видел сегодня у вашего мужа?

— Да.

— Как он узнал об этом?

— Он увидел, что кто-то выбежал из дома. Это его заинтересовало, и он пришел посмотреть и узнать, что случилось.

— А вы что-нибудь говорили ему?

— Я сказала, чтобы он шел в свою комнату и оставался там.

— Он видел женщину на кушетке?

— Нет, я не дала ему смотреть на нее. Но он очень любопытный и пытался посмотреть, кто там лежит, но это ему не удалось.

— А где он сейчас?

— Вероятно, в своей комнате.

— Вы знаете, где его комната? — спросил Мейсон Дика.

— Да.

— Покажите мне.

Дик вопросительно посмотрел на мать. Мейсон схватил его за плечи.

— Быстрее, ради Бога! — раздраженно сказал он. — Полиция будет здесь с минуты' на минуту. Пошли. Мы можем пройти этим путем?

— Нет, — ответил Дик. — Он живет в другой части дома.

Они спустились вниз, вышли на улицу и вошли в дом через другой вход. Дик подвел Мейсона к двери и сказал:

— Здесь.

— Хорошо, — ответил Мейсон. — Теперь возвращайся к матери и выгони эту рыжую. Да заодно и поболтайте обо всем с матерью.

— Что вы имеете в виду?

— Ты сам знаешь, вы должны договориться насчет этого пистолета.

— Какого пистолета?

— Не прикидывайся, я говорю о том, что был у тебя в кармане.

— А меня спросят про него?

— Могут спросить. Из него стреляли? Или, может быть, ты сам стрелял из него?

Дик облизал губы.

— Сегодня не стреляли, это было вчера.

— Ив кого ты стрелял?

— В консервную банку.

— Сколько выстрелов?

— Один.

— Почему только один?

— Потому что я сразу пойал в банку, и моя репутация была восстановлена.

— Зачем ты стрелял в банку?

— Чтобы показать, что я умею стрелять.

— Кому?

— Моей жене. Она смеялась надо мной.

— И все это время ты носил патроны с собой?

— Да.

— Зачем?

— Потому что Хартли Бассет был жесток с матерью. Я знал, что рано или поздно придется пригрозить ему.

— Разрешение на оружие есть?

— Нет.

— Кто еще видел, что ты стрелял, кроме твоей жены?

— Никто. Она была единственной свидетельницей.

— Иди и договорись с матерью.

Мейсон, отправив Дика к матери, постоял в нерешительности, но все же постучал в дверь. Дверь открылась. На пороге стоял молодой человек в очках, которого Мейсон видел у Бассета. Он удивленно посмотрел на юриста.

— Вечером вы видели меня у Бассета, — сказал ему Мейсон. — Я Перри Мейсон, юрист. А вы Кольмар?

— Ну и что? — раздраженно ответил тот.

Они вошли в комнату. Мейсон оглядел стол, заметил листок бумаги с карандашной записью своего телефона. Этот листок он утром дал Берте Мак-Лайн.

— Что это такое? — спросил он.

— И вы за этим пришли ко мне?

— Да.

— Я подобрал его по пути сюда.

— Когда?

— Только что.

— Где именно?

— В начале лестницы, справа от комнаты миссис Бассет. Но я це понимаю…

— Забудьте об этом, — перебил его Мейсон, пряча листок к себе в карман. — Вы будете свидетелем. Я юрист и в состоянии оказать вам помощь.

— Мне помощь?

Брови Кольмара удивленно поползли вверх.

— Да:

— Бог мой! Но если я свидетель, в чем будет заключаться ваша помощь?

— Несколько минут назад вы видели женщину на кушетке в комнате возле кабинета мистера Бассета.

— Не могу сказать вам, была ли это женщина или мужчина. Сначала я подумал, что это мужчина, но так как перед кушеткой стояли Эдит Брайт^4 и миссис Бассет, понял, что это женщина. Если это все, что вас интересует, то можете идти. Завтра утром я обо всем дам отчет мистеру Бассету. Миссис Бассет не имеет права здесь распоряжаться! И оказывать на меня давление! ^

— Как же это женщины могли вас победить? — с нескрываемым сарказмом спросил юрист.

— Вы не знаете эту Брайт, — возразил Кольмар. — Она сильна, как бык, и сделает все, что прикажет ей миссис Бассет.

— И вы вернулись к себе?

— Да, сэр.

— Когда вы возвращались к себе, вы видели кого-нибудь на улице?

Кольмар выпрямился, насколько позволяла его сутулая спина.

— Да, — вызывающе ответил он.

Что-то в его тоне заставило Мейсона насторожиться.

— Послушайте, Кольмар, — сказал Мейсон. — Вы узнали этого человека?

— А это не ваше дело. Об этом я скажу мистеру Бассету. Не хочу быть дерзким, но я знаю о вашей связи с миссис Бассет и не пойму, по какому праву вы ворвались ко мне и задаете вопросы. Вы сказали, что я свидетель. Но свидетель чего?

•Однако Мейсон оставил его вопрос без ответа. Услышав вой сирены, он понял, что прибыла полицейская машина, и, выбежав из комнаты, он бросился к Бассетам.

Дик и его мать вполголоса о чем-то разговаривали, когда вошел Мейсон.

— Приехали копы, — объявил он. — Не говорите им ничего о ваших плохих отношениях с Бассетом. Это продлится недолго. Вы поняли меня?

— Да, — медленно ответила Сильвия.

За дверью послышались шаги, а затем раздался стук в дверь. Сильвия открыла. В дверях стояли два широкоплечих полисмена.

— Что здесь случилось? — спросил один из них.

— Мой муж только что покончил с собой, — ответила миссис Бассет.

— Но нам об этом ничего — не сказали.

— Простите, но мой сын был расстроен и поэтому неправильно выразился. Он даже толком не знал, что случилось.

— Но что же случилось?

Она двинулась к двери.

— А откуда вы знаете, что это самоубийство? — спросил второй офицер.

— Об этом говорится в записке, которую он оставил.

Они вошли в комнату, где лежал труп. Один из них остался у двери, а второй подошел к трупу.

— Когда вы обнаружили его? — спросил он.

— Минут пять назад, — вступил в разговор Перри Мейсон.

— Кто вы, приятель? — обратился к нему офицер.

— Это Перри Мейсон, юрист, — ответил второй офицер, узнавший Мейсона.

Перри Мейсон поклонился.

— Что вы здесь делаете? — снова задал вопрос первый.

— Жду вас, чтобы соблюсти формальности, связанные с самоубийством, — ответил Мейсон, — и поэтому могу обсуждать дела миссис Бассет…

— Как вы оказались здесь?

— Я пришел по делу к мистеру Бассету.

— Что за дело?

— Ничего особенного. Речь идет о молодом человеке, работавшем у мистера Бассета. Между ними произошло недоразумение, и я хотел примирить их.

— Гм! — хмыкнул офицер, стоявший у двери.

— Кто-нибудь слышал пистолетный выстрел? — спросил офицер.

Никто не ответил.

— Очевидно, использовали одеяло, чтобы заглушить звук, — сказал офицер. — Вот и пистолет.

Мейсон взглянул по направлению его руки. На полу возле трупа лежал кольт тридцать восьмого калибра, очень похожий на тот, который был у молодого Бассета. Офицер нагнулся над трупом и вдруг присвистнул от удивления.

— Да здесь под одеялом еще один! За каким чертом ему понадобилось два пистолета? Иди позвони в полицию, — сказал он стоявшему у двери.

Мейсон посмотрел на Сильвию Бассет. Та стояла бледная, прикусив губу.

— Два пистолета, — сказал Мейсон.

Она не ответила. В глазах ее застыл ужас.

Глава 5

Свидетели сидели в углу комнаты и смотрели, как работает полиция. Перри Мейсон повернулся к Сильвии Бассет.

— Зачем вы подложили пистолет? — шепотом спросил он.

— Вы считаете, что будут неприятности? — беспокойно спросила она.

— Конечно, — ответил он. — Зачем вы это сделали?

— Потому что не может быть самоубийства без оружия, — ответила она. — Я же не думала, что там есть еще один. Вы же знаете, ведь мы вместе были в комнате. Мы не трогали одеяло и…

— Но зачем вы положили его туда?

— Я хотела, чтобы это выглядело как самоубийство. Ведь если нет оружия, значит, это. убийство.

— Не будьте ребенком, — мрачно сказал Мейсон. — Нельзя было оставлять пистолет Дика.

— Я знаю, — быстро сказала она, — но все будет хорошо. Мы скажем, что Хартли уже около недели* носил с собой пистолет и что Дик не брал его.

— Но он же не заряжен, — сказал Мейсон. — Нельзя же застрелиться из незаряженного пистолета…

— Но я вставила туда обойму, прежде чем подложить его.

— Ту обойму, которую я отобрал у Дика?

— Да.

— А вы знаете, что полиция может подвергнуть все экспертизе, и тогда обнаружит отпечатки пальцев ваши, Дика и мои.

— Боже мой! Я не знала!

— Или вы самая умная женщина, которую я когда-либо встречал, или набитая дура, — сказал Мейсон.

— Но я же ничего не знаю о полицейских штуках.

— Послушайте, — сказал Мейсон, испытующе глядя на нее. — Вы думаете, что Хартли Бассет выходил из дома, или вы знаете, что в это время он был мертв?

— Конечно думаю, что он выходил. Я же говорила вам, что видела его… Мне показалось, что это был он…

— Эта девушка ваша сноха?

— Да, она замужем за Диком. Но вы не должны никому говорить об этом.

— Почему? Что здесь особенного?

— Пожалуйста, не спрашивайте меня об этом. Я потом вам все расскажу.

— Хорошо. Вы готовы отвечать на вопросы?

— Я не знаю… Нет, я не могу отвечать.

— Почему?

— Потому что я сейчас не знаю, что говорить.

— А когда вы будете знать?

— После того, как поговорю с Диком.

— Это вы убили Хартли? — неожиданно спросил Мейсон.

— Нет.

— Дик?

— Нет.

— Тогда зачем вам снова разговаривать с сыном?

— Потому что я боюсь, что они найдут того, кто убил… О, у меня нет сил говорить об этом. Пожалуйста, не тревожьте меня!

— Хорошо. Только один вопрос, но, ради Бога, скажите правду. Вы убили его?

— Нет.

— Вы сможете это доказать, даже если вас арестуют?

— Да, думаю, что смогу.

— Хорошо. Только держитесь подальше от газетчиков и полиции. Скажите, что вы слишком расстроены, чтобы отвечать на вопросы. Они будут настаивать, а вы закатите им истерику. Все время противоречьте своим же показаниям. Скажите, что видели мужа за час до смерти, а потом добавьте, что это было на прошлой неделе.

— Другими словами, продемонстрировать, что у меня из-за случившегося не все в порядке с головой?

— Да, говорите чепуху, смейтесь, плачьте. Вы поняли меня?

— Да. Но не будет ли от этого хуже?

— Конечно, это опасно, но еще опаснее попасть в полицейскую ловушку. Помните, что если вы невиновны, то это можно доказать…

Открылась дверь, и на пороге появился сержант Голкомб из главного управления полиции.

— Вы, — сказал он, указывая пальцем на Мейсона, и Перри не спеша пошел в другую комнату. — Что вы знаете об этом деле?

— Ничего особенного.

Вы никогда ничего не знаете, — сказал Голкомб. — Что скрывается за вашим «ничего особенного»?

— Я пришел сюда по делу к мистеру Бассету.

— Что это за дело?

— Оно касается одного молодого парня, который работал у Бассета.

— Кто он такой?

— Мой клиент.

— Его имя?

— Я должен получить от него разрешение, прежде чем назвать его имя.

— Что вы делали, когда пришли сюда?

— Я нашел здесь волнующую сцену.

— Что именно?

— Спросите лучше других, подробности я не знаю. Что-то произошло между Хартли Бассетом и его сыном Диком. Что-то насчет молодой леди, которую ударили.

— Кто ее ударил, что за удар?

— Они говорили, что ее кто-то ударил.

— Кто же?

— Она не знает.

— Это как же так?

— Дело в том, что она никогда раньше не встречала этого человека.

— Где эта особа?

— Я взял на себя смелость отправить ее в такое место, где она будет чувствовать себя спокойно до утра.

— Что вы сказали?

— Я ее отправил туда, где она до утра будет в безопасности.

— Вы понимаете, что вы сделали?

— А что?

— Разве вы не знали, что здесь произошло убийство?

Перри Мейсон сделал удивленный вид.

— Боже мой, ну конечно, не знал!

— Ну, а теперь вы знаете.

— И кто же был убит?

Сержант Голкомб насмешливо посмотрел на Мейсона.

— Вы же первый обнаружили труп.

— Но Хартли Бассет покончил с собой.

— Да? — с иронией спросил сержант.

— А разве нет? — спросил Мейсон.

— Нет.

— Но записка в пишущей машинке?

— Ее напечатал кто-то другой.

— Но Бассет завернул пистолет в одеяло, чтобы не было шума.

— А зачем ему бояться шума?

— Чтобы не тревожить домашних.

— Чушь! Человек, который собирается покончить с собой, не будет думать об этом. А вот убийце есть смысл опасаться шума. К тому же самоубийце незачем пользоваться тремя пистолетами.

— Как, вы нашли три пистолета? — воскликнул Мейсон.

— Три пистолета, — подтвердил Голкомб. — Один лежал возле трупа, другой мы нашли в одеяле, а третий находился в кармане Бассета. Если он хотел покончить с собой, зачем-ему понадобились три пистолета?

— Каким же из них он был убит?

— Здесь я задаю вопросы, — покровительственно сказал сержант Голкомб.

Мейсон пожал плечами.

— Так куда вы девали эту бабенку?

— Я отправил ее в спокойное место.

— И где она находится?

— Если я назову вам адрес, оно перестанет быть спокойным.

— Послушайте, вы! — угрюмо сказал сержант. — Вы понимаете, что речь идет об убийстве?

— Да, понимаю, — ответил Перри Мейсон.

— Это хорошо, что понимаете. Мы должны задать ей (Несколько вопросов. Она может помочь обнаружить преступника. Поэтому, братец, вы обязаны сказать мне, где она находится.

— В моей конторе, — ответил Мейсон.

— Зачем вы отправили ее туда?

— Я считал, что ей нужно прийти в себя. Никак не думал, что Бассета убили, а считал это самоубийством.

— И у вас там, конечно, есть опытный секретарь?

— Естественно. Должен же кто-то присмотреть за девушкой!

Сержант помрачнел.

— Тогда вас можно обвинить в том, что вы скрываете свидетеля.

Мейсон пожал плечами.

— Но если бы вы забрали ее, — сухо сказал он, — то заперли бы ее так, что никто не смог бы поговорить с ней, пока она не села бы на скамью свидетелей. Именно таким путем вы привыкли действовать. Я отправил ее в спокойное место, так как был уверен, что произошло самоубийство. Но поскольку вы говорите, что речь идет об убийстве, то я сообщаю вам ее местонахождение.

Кто-то за их спиной тихо заржал. Сержант повернулся к этому человеку и сказал:

— Позвоните в полицию и скажите, чтобы забрали девчонку из конторы Мейсона. Если нужно, пусть взломают двери.

— Надеюсь, я могу быть свободным? — спросил Мейсон.

— Когда вы явились сюда? — спросил сержант.

— После полуночи. Видимо, минут двенадцать первого.

— Бассет был мертв, когда вы пришли?

— Очевидно. Я был в соседней комнате и не слышал ни звука из его кабинета. Миссис Бассет зачем-то пошла туда и обнаружила труп.

— Вы сообщили в полицию?

— Мы обнаружили труп перед самым приходом полиции. Они пришли сюда в связи с нападением на мисс Фенвик.

— Кто такая мисс Фенвик?

— Молодая женщина, на которую напали,

— И она ваша клиентка?

— Нет, нет. По крайней мере, пока нет.

— Вы встречали ее раньше?

— Нет.

— Как случилось, что вы так долго разговаривали с этими людьми?

— Я пришел сюда по делу к Бассету.

— Почему же вы не сразу прошли к нему?

— Потому что я узнал о нападении на девушку и вызвал полицию.

— Вы уже два раза говорили о том, что вызвали полицию, и тем не менее отправили девушку в свою контору.

Мейсон не ответил, достал сигарету и закурил.

— Так кто же все-таки вызвал полицию? — продолжал задавать вопросы сержант.

— Я.

— И вы назвали себя?

— Нет. Я говорил от имени молодого Бассета.

— Почему вы это сделали?

— Я хотел, чтобы полиция поскорее приехала. Если бы они услышали мое имя, то не стали бы торопиться.

— Ваша взяла, — вздохнул сержант. — Вы деловой человек, мистер Мейсон. Вы явились сюда по делу к мистеру Бассету. Но он оказался мертвым, и ваш разговор не состоялся. Следовательно, вам не о чем говорить и нечего скрывать. Вы не знали, что мистера БаСсета убили! Вы думали, что это самоубийство. И молодую женщину, вы отправили к себе, думая, что она не потребуется полиции! Ладно, идите!

— Разрешите, я вызову такси?

— А где ваша машина?

— Я отправил на ней мисс Фенвик.

— Ну, это плохо. Мы не можем позволить, чтобы видный юрист нашего города ездил в такси. Ваше время слишком дорого. Мы отвезем вас на полицейской машине. Это будет быстрее. Эй, кто там! Отправьте мистера Мейсона на машине в его контору и пригласите сюда миссис Бассет. Послушаем, что она скажет.

— Отличный метод работы для такого человека, как вы, сержант, — заметил Мейсон и вышел, не дожидаясь ответа.

Глава 6

Перри Мейсон толкнул дверь, на которой была табличка: «Перри Мейсон — юрист», и вошел в свою контору.

За столом сидела Делла Стрит и читала толстую книгу.

— Я изучаю законы, шеф, — сказала она.

— Полиция была? — спросил Мейсон.

— Да, они немного поострили здесь.

— И забрали девушку с собой? — нахмурился Мейсон.

Она изумленно посмотрела на него.

— А я думала, что вы отправили ее в другое место. Здесь ее не было.

— Как, она не появлялась? — спросил Мейсон.

Делла Стрит покачала головой.

— А что ты сказала копам?

— Они здесь немного пошумели, решив, что я спрятала ее.

— Ты давно здесь?

— Такси подъехало к моему дому минуты через две после вашего звонка. Я приехала сюда, зажгла свет и предупредила швейцара, чтобы он сразу направил сюда молодую девушку, которая будет спрашивать, где ваша контора.

Перри Мейсон удивленно свистнул.

— Вас спрашивал Пол Дрейк, — продолжала Делла. — Он оставил для вас какой-то сверток.

Она положила на стол бумажный сверток, весь залепленный сургучом.

— У тебя было много неприятностей с полицией? — спросил Мейсон, доставая нож и придвигая к себе сверток.

— Нет. Я разрешила им осмотреть всю контору. Ведь они думали, что девушка здесь.

— И тебе удалось убедить их?

— Нет. Они уверены, что здесь какой-то подвох.

МейсоИ разрезал бумагу и достал небольшую коробочку. В ней лежало шесть стеклянных глаз, налитых кровью.

— У нас есть адрес Брунольда? — спросил он.

— Да, он зарегистрирован.

— А телефон? I

— Сейчас посмотрю в картотеке.

Она порылась в картотеке.

— Да, есть.

— Позвони ему.

Она нерешительно посмотрела на часы.

— Ничего, ничего, звони, — сказал Мейсон.

Она сняла трубку, набрала номер и стала ждать.

— Хэлло, это мистер Брунольд? — через минуту спросила она. Получив положительный ответ, она протянула трубку Мейсону.

— Говорит Перри Мейсон. Я хочу, чтобы вы немедленно приехали ко мне.

— Послушайте, — мрачно ответил Брунольд, — что, у вас больше нет дел. как звонить по ночам?

Вы заплатили полторы тысячи долларов за мое умение выпутывать людей из неприятностей. А данная неприятность больше всего касается вас. Вы должны тотчас приехать. Не хотите, можете забрать назад ваши деньги. Я буду в конторе еще десять минут. Если не приедете, можете катиться к черту.

И, не дожидаясь ответа, он положил трубку. Делла Стрит с любопытством следила за ним.

— Что. случилось? — спросила она.

— Сегодня ночью был убит Хартли Бассет. В руке у него был зажат глаз, налитый кровью.

— А Брунольд знает Бассета?

— Вот это я и хочу выяснить.

— Он умен. Еще утром он пожаловался на пропажу глаза.

Мейсон кивнул, рассматривая шесть глаз, доставленных Полом

Дрейком.

— Это требует размышления. Смотрите: Гарри Мак-Л айн работает у Бассета. Брунольд знаком с Гарри Мак-Лайном. Где они познакомились? Случайно ли пришел сюда Мак-Лайн или его послал Брунольд?

— А кого мы защищаем? — спросила Делла.

— Во-первых, Брунольда, во-вторых, мисс Мак-Лайн и, вероятно, миссис Бассет.

— Как было совершено убийство?

— Оно было подделано под самоубийство, но довольно неуклюже. К тому же миссис Бассет испортила дело, подложив туда пистолет. А под одеялом, которым пользовались, чтобы заглушить звук выстрела, нашли еШе пистолет. Третий пистолет оказался в кармане убитого. Миссис Бассет говорит, что, подложив пистолет, хотела подтвердить иллюзию самоубийства.

— Вот как?

— Да. Возможно, что это прошло бы, если бы пистолет был единственным.

— Но она же оставила на нем отпечатки пальцев!

— Да, — согласился Мейсон. — Свои и мои.

— Ваши?

— Да.

— Но ваши-то как на нем оказались?

— Я забрал пистолет у ее сына Дика.

— А потом отдали ей?

— Да.

— Вот здорово, шеф! И вы считаете, что номер с отпечатками был задуман заранее?

— Точно я сказать не могу.

— Расскажите мне все подробнее, — попросила Делла Стрит.

— Ночью меня пригласила к себе миссис Бассет. Она сказала, что ее сын Дик грозит застрелить ее мужа. Когда я приехал туда, там была эта мисс Фенвик. Миссис Бассет сообщила мне, что ее муж ударил девушку. У Дика Бассета был пистолет, и я отобрал его. Мать и сын объяснили, что эта Фенвик — жена Дика, но говорить об этом нельзя. Какая-то рыжая служанка хлопотала возле Фенвик. Придя в себя, девушка сказала, что ударил ее не Басг сет, а неизвестный мужчина с одним глазом. Еще не зная о смерти Бассета, я вызвал полицию. Незнакомец был в маске из копировальной бумаги. В маске было два отверстия для глаз. Девушка сорвала маску и утверждала, что незнакомец был одноглазым. Потом он снова ударил ее, на этот раз палкой.

Миссис Бассет говорит, что видела, как кто-то выбежал из дома и сел в машину ее мужа. Ей показалось, что это был сам Бассет. После рассказа девушки мы зашли в кабинет Хартли Бассета и нашли там его труп. После этого я разговаривал с одним парнем, который работает у Бассета кем-то вроде секретаря.

— Вы его видели и раньше?

— Да. Он не, считает миссис Бассет за хозяйку. Признает лишь одного Бассета. Когда я зашел к нему, то нашел на его столе бумагу с номером своего телефона, которую утром дал Берте Мак-Лайн.

Он достал из кармана бумажку и положил на стол.

— Парня зовут Кольмар. Он сказал, что нашел ее в коридоре возле спальни миссис Бассет.

— Значит, Гарри мог быть там.

— Или Гарри, или Берта. Не забудь, что бумажку я дал сестре. Она могла передать ее брату или еще кому-то, кто мог отдать ее миссис Бассет. Возможно, телефон попал сразу Кольмару. Но тогда он солгал мне.

— Странно все это, — сказала Делла.

— Да, — согласился Мейсон. — Я хотел поговорить с мисс Фенвик, пока ее не забрали в полицию, но она исчезла.

— Этот одноглазый может оказаться Брунольдом, — сказала Делла.

Если девушка сказала правду, ведь кроме нее никто не видел незнакомца. Но если она честная, то почему не приехала сюда? И ее рассказ о маске звучит слишком подозрительно.

— Почему? Разве убийца не может действовать в маске?

— Как мог убийца зайти в маске к Бассету, да еще прихватив с собой одеяло? Как он мог в маске подойти к Бассету, завернуть пистолет в одеяло и выстрелить в него?

— Он мог подкрасться на цыпочках.

— Тогда зачем ему маска? — усмехнулся Мейсон. — По положению тела Бассета можно полагать, что он видел человека, который застрелил его, но не ожидал нападения.

— Но ведь есть люди, которые могли зайти» с одеялом в кабинет к Бассету и не вызвать у него подозрений.

— Вот и я об этом думаю, — согласился Мейсон. — А теперь назови этих людей.

— Ну, во-первых, сама миссис Бассет.

— Правильно.

— Во-вторых, Дик Бассет.

— Так.

— Ну и, возможно, эта девушка.

Мейсон кивнул.

— А-кто еще?

— Не знаю.

— И слуги. Та же рыжеволосая служанка, находившаяся около девушки, вполне могла сделать это.

Мейсон помолчал.

— Но смысл ты уловила правильно.

— Что вы имеете в виду?

— Это единственные люди, которые могли зайти с одеялом к Бассету, не вызывая подозрений. А человек, который вышел из кабинета, скрывал свое лицо под маской. Что она собой представляет? Она сделана из копировальной бумаги и притом наспех, такая бумага лежит на столе Бассета. Человек схватил ее…

.— После убийства… — торжествующе сказала Делла.

— Верно. Мысль о маске пришла к убийце позже. Все остальное было обдумано заранее. А здесь преступник стал торопиться.

— Но зачем понадобилась маска после убийства?

— Чтобы уйти неузнанным. Фенвик рассказала, что видела в кабинете Бассета какого-то мужчину, но он стоял к ней спиной. Бассет сказал ей, что занят. Она сидела у двери и дожидалась. Человек, убивший Бассета, знал это.

— Значит, он надел маску, чтобы девушка его не узнала?

— Похоже, что так. А почему он не ушел другим ходом? Ведь тогда ему не понадобилось бы скрывать свое лицо. Но если этот человек, которого девушка описала как одноглазого, сделал себе маску, чтобы уйти неузнанным, зачем он вырезал отверстие для двух глаз?

Делла покачала головой.

— Это слишком сложно для меня. Почему вы думаете, что Бассет не ожидал нападения?

— Это видно по положению тела. К тому же у него в кармане был пистолет, и он смог бы постоять за себя. Однако он его не вытаскивал.

— Значит, на месте преступления нашли три пистолета?

— Да, три.

— ’И неизвестно, из какого он был убит?

— Десять против одного, что это сделано из пистолета, на котором есть отпечатки моих пальцев… Пол давно был здесь?

— Минут пятнадцать до вашего прихода.

— Наверное, он сидит в 'Красном льве» и пьет с газетчиками. Попробуй позвонить туда.

— Сообщить, что ваша машина похищена?

— Рано или поздно ее вернут, — сказал Мейсон.

Делла Стрит набрала номер.

— Хэлло, клиент хочет поговорить с Полом Дрейком. Он там? Попросите его, пожалуйста. Пол, это вы? Одну минуточку, шеф хочет поговорить с вами.

Мейсон взял трубку.

Пт. оказал он. Возьми карандаш и запиши: Харгчи Бассет — компания по прокату машин и, возможно, скупка краденого. Мне нужно узнать о нем все, что можно. Ночью он покончил с собой и оставил записку, отпечатанную на машинке. Газетчики получат его фото, достань одно для меня. Также мне нужны сведения о миссис Бассет и сыне по имени Дик Бассет. Кстати, Хартли Бассет не родной отец этого парня. Мне хотелось бы знать, почему парень не носит имя настоящего отца. Теперь о другом. Питер Брунольд, тридцать девять ноль два, Вашингтон-стрит. У него такие же глаза, как ты достал. Нужны данные о нем. Только чтобы работа была безупречной. Пошли толковых ребят.

— Мне нравится это дело, Перри. Я не знаю всех фактов, но ставлю пять против одного, что это убийство.

— Ладно, Пол, не болтай, а действуй.

Перри Мейсон положил трубку.

В дверь постучали. На пороге стоял потный Пит Брунольд. Он посмотрел на часы и удовлетворенно хмыкнул.

— Можете считать, что я побил все рекорды.

Он заметил на столе шесть глаз и изумленно уставился на них.

— Что это такое? — спросил он.

— Посмотрите на них, — предложил Мейсон.

Брунольд внимательно рассматривал глаза.

— Хорошие глаза, — сказал он, закончив осмотр.

— А вы нашли свой? — спросил Мейсон.

Брунольд отрицательно покачал головой.

— А хотели бы вы заполучить его?

— Конечно, я так привык к нему.

— Я могу вернуть ваш глаз, — предложил Мейсон. — Или, вернее, сказать, где вы можете его получить.

— Где? — спросил Брунольд, глядя на Деллу Стрит, собиравшую искусственные глаза, разложенные на столе, в коробку.

— Вы можете взять такси и поехать к дому Хартли Бассета, девяносто шесть восемьдесят два, Франклин-стрит. Там вы найдете свой глаз. Вас проводят в комнату. Там на полу лежит Хартли Бассет с пулевой дыркой во лбу. В его правой руке зажат глаз, налитый кровью. Вы скажете, что хотите узнать, ваш ли это глаз, и вам, несомненно, разрешат осмотреть его.

Слушая слова Мейсона, Брунольд достал сигареты. Когда он подносил спичку, рука его задрожала.

— И вы думаете, что это мой глаз?

— Похоже, это так.

— Вот этого я и боялся, — медленно сказал Брунольд. — Кто-то украл мой глаз и оставил мне подложный. Я боялся, что сложится подобная ситуация. Это страшно! Это очень страшно!

— Вы удивлены?

— Конечно. Послушайте, уж не думаете ли вы, что я убил этого парня и вложил ему в руку свой глаз? Я не смог бы этого сделать, даже если бы хотел. Ведь сегодня утром вы слышали от меня, что мой глаз украден.

— Вы знали Хартли Бассета? — спросил Мейсон.

— Нет, — нерешительно ответил Брунольд. — Я не знал его и никогда с ним не встречался.

— А жену его знали?

— Я… встречал ее…. Да, я ее знаю.

— А парня знаете?

— Дика… э… Бассета?

— Да.

— Да, и его я знаю.

— Вы знаете Гарри Мак-Лайна, который работал у Бассета?

— Да.

— Где вы встречались с ним? В конторе Бассета?

— Да. Один раз мы там встретились. Он был помощником секретаря и стенографистом.

— И вас никогда не знакомили с Бассетом?

— Нет.

— И вы никогда не видели Хартли Бассета?

— Нет… Я же сказал вам, что никогда не видел его. Конечно, о его существовании мне было известно.

— Что вы хотите этим сказать?

Брунольд заерзал в своем кресле.

— Послушайте, — взмолился он. — Что вы ко мне пристали? Это же не допрос? Вы не собираетесь применить ко мне третью степень?

— Нет, конечно.

— Ладно, скажу вам правду. Я хорошо знаю его жену, очень хорошо. Встречался с ней несколько раз.

— И давно вы ее знаете?

— Не очень.

— У вас платоническая дружба или что-нибудь другое?

— Платоническая.

— Когда в последний раз виделись с ней?

— Недели две назад.

— Если она будет думать, что вы бросили ее, захочет ли отомстить вам?

— Боже мой, что вы имеете в виду?

— Только то, что сказал, Брунольд. Допустим, вы бросаете ее. Предположим, что ее муж совершил самоубийство. Допустим, она думает, что вы путаетесь с другими женщинами и бросили ее. Допустим, что она имеет возможность представить дело так, что мужа убили. Захочет ли она, чтобы в убийстве обвинили вас?

— Зачем?

— Чтобы вы не достались другой женщине.

— Но нет никакой другой женщины.

— И она знает об этом?

— Да… То есть нет… Вы понимаете, между нами ничего не было… У нее ничего нет ко мне.

— Понимаю, — сухо сказал юрист. — Когда вы познакомились с ней?

— Около года назад.

— И последний раз вы видели ее две недели назад?

— Да.

— И с тех вы с ней не встречались?

— Нет.

— Когда вы обнаружили, что ваш глаз украден?

— Прошлой ночью.

— А вы не думаете, что могли забыть его где-нибудь?

— Конечно нет. Подложный глаз существует. Значит, кто-то украл мой глаз.

— Почему вы считаете, что это кража?

— Я предполагаю.

— А как вы думаете, зачем его украли?

— Не могу сказать.

— Вы встречали Гарри Мак-Лайна у Бассета?

— Да, я его видел там.

— Вы знаете что-нибудь о том, что с ним произошло?

— Кое-что слышал, — нерешительно ответил Брунольд.

— Что?

— Насчет четырех тысяч.

— Вы знаете молодую женщину по имени Хазел. Фенвик?

— Фенвик?

— Да.

— Нет, даже не слышал.

— А Артура Кольмара?

— Видел.

— И разговаривли с ним?

— Нет, только видел его.

— Шофера Бассета знаете?

— Да, с ним я разговаривал. Его зовут Овертон. Он высокий и мрачный, кажется, что он никогда не улыбается. А что с ним?

— Ничего, я только хотел выяснить, знаете ли вы его.

— Да, я его знаю.

— А рыжую женщину лет пятидесяти, живущую у Бассетов, вы знаете?

— Служанка. Сильна, как бык.

— А с Бассетом вы не разговаривали?

— Нет.

— А других людей вы знаете?

— Каких других?

— Кроме тех, кого вы описали.

— Н-нет.

— А вас они видели?

— Кажется, нет, только шофер.

— Как же так получилось, что вы их знаете и видели, а они вас нет?

— Сильвия старалась, чтобы меня никт© не видел.

Мейсон закурил сигарету, затянулся, выпустил струю дыма и,

нагнувшись к Брунольду, неожиданно сказал:

— Вчера вас видел Дик Бассет.

— Где?

— У них дома.

— Он ошибся.

— Вас видел Кольмар.

— Ну этого не могло быть.

— Почему?

— Да потому что я не бывал в той части дома.

— Что вы имеете в виду?

— Дом разделен на две части. Бассет живет в одной половине, а контора и Кольмар занимают другую. И сообщение между ними было только для Бассета.

— Так, значит, вы вчера были в его доме?

— Не вчера, а позавчера.

— И две недели не видели миссис Бассет?

Брунольд ничего не ответил.

— А Дик Бассет другого мнения, он говорит, что вчера вечером видел вас.

— В какое время?

— Когда вы уходили.

— Вы ошибаетесь, это совершенно невозможно.

— Почему?

— Да потому что прежде, чем я ушел…

Мейсон мрачно посмотрел на него.

— Проклятье! — закричал Брунольд. — К чему вы задаете все эти вопросы?

— Просто пытаюсь собрать факты.

— Вы не можете ловить меня на слове, как преступника. Вы не имеете…

— Я не собираюсь ловить вас на слове, вы сами запутались. Вы хотели сказать, что прежде, чем покинули дом, Бассет был уже мертв, не так ли?

— Я не говорил этого.

— Да, — улыбнулся Мейсон. — Такие слова вы не произнесли, но смысл был именно такой.

— Вы ошибаетесь, — возразил Брунольд.

— Ты все записала, Делла? — спросил Мейсон. — И вопросы и ответы?

Она кивнула. Брунольд с ужасом, посмотрел на нее.

— Ради Бога! Вы не должны этого делать!

— Сидите и рассказывайте всю правду, — потребовал Мейсон.

— Почему я должен вам рассказывать?

— Потому что прежде всего нужно подумать, чем вам можно помочь. Вы скажете мне всю правду, иначе будет поздно.

— Мне ничего не могут сделать.

— Вы так думаете?

— Никто, кроме вас, не знает, что я был там вчера вечером.

— Миссис Бассет знает это.

— Конечно, но она не дура.

— Кольмар видел, как кто-то выбежал из дома. Он узнал этого человека. Мне он не на'звал его имени. Это были вы.

Брунольд вздрогнул.

— Он узнал меня?

— Он так говорит.

— Но он не мог. Я был далеко от него.

— Значит, все. Вас он видел.

— Но я не думал, что он узнает меня. Клянусь, что я первый увидел его и прикрыл голову, чтобы он меня не узнал.

— Почему вы бежали?

— Я торопился.

— Почему?

— Дело в том, что Сильвия — миссис Бассет — при мне позвонила вам. Я не хотел, чтобы вы меня там застали.

— Послушайте, — спросил Мейсон, — а Сможете ли вы выдержать перекрестный допрос в полиции?

— Конечно смогу.

— Однако моих вопросов вы долго не выдержали.

— В полиции не будут задавать подобные вопросы.

— Почему?

— У них же нет сведений, что я имею какое-то отношение к Бассетам.

— Кто-то идет, — перебила их разговор Делла Стри*.

Дверь открылась, и вошел сержант Голкомб с двумя полицейскими.

— Питер Брунольд? — спросил он, указывая пальцем.

— Да, — вызывающе ответил тот, — а в чем дело?

Сержант рывком поднял его с кресла.

— Ничего особенного, — грубо сказал он, — кроме того, что вы арестованы по обвинению в убийстве Хартли Бассета. Предупреждаю, что все, сказанное вами, может быть использовано против вас.

Он повернулся к Перри Мейсону.

, — Простите* что я прервал вашу беседу, Мейсон. Мистеру Брунольду рекомендуется сменить климат.

— Не извиняйтесь, сержант, — ответил Мейсон, — только убирайтесь отсюда поскорее.

— Если окружной прокурор найдет нужным, я буду сидеть у вас целыми днями.

— Буду рад видеть вас, сержант.

Брунольд повернулся к Мейсону.

— Послушайте, адвокат… — начал он.

— Прекратите болтовню, — оборвал его сержант.

— Я имею право разговаривать со своим адвокатом, — сказал Брунольд.

— Нет, сперва в тюрьму, а там вы с ним наговоритесь.

Двое полисменов схватили Брунольда за руки и потащили к двери. Он пытался вырваться, но ему надели наручники.

Мейсон зевнул.

— Извините меня, сержант. Сегодня был ужасный день.

— Ладно, посмотрим, что из этого получится, — проговорил сержант и хлопнул дверью.

Мейсон весело подмигнул Делле.

— Как ты насчет того, чтобы заглянуть в ночной бар?

Она посмотрела на себя в зеркало.

— Если я пойду в таком виде, то меня арестуют: Вы же торопили меня, и я не успела как следует одеться.

— Ну, тогда отправляйся домой. Одного-то из нас не посадят в тюрьму.

В ее глазах мелькнуло беспокойство.

— Шеф, вы опасаетесь, что он может посадить вас?

Мейсон пожал плечами и с поклоном открыл перед ней двер^.

— Никто из нас не знает, что может сделать сержант Голкомб. Он удивительно вездесущ.

Глава 7

Мейсон, отдохнувший и свежевыбритый, наклонился над столом Деллы Стрит.

— Как ты себя чувствуешь?

— Отлично, — ответила она. — Я просматривала газеты с отчетами об убийстве Бассета. Но о Брунольде нет ни слова.

— Репортеры ничего о нем не знают.

— Почему?

— Потому что Голкомб не допустил их в управление полиции. Брунольд арестован и вне пределов их досягаемости.

— Вы можете что-либо сделать для него?

— Я могу прибегнуть к «навеа бори», но пока не хочу этого делать, чтобы не показать своей заинтересованности. У меня нет фактов. Возможьо, Брунольд замешан в этом деле. И прежде чем я добьюсь повестки в суд, полиция все из него вытянет.

— А как насчет миссис Бассет?

— Я звонил ей, когда вернулся домой.

Вы говорили с ней?

— С ней случилась истерика после моего ухода. Сын вызвал врача, и тот уложил ее в постель. Врач хотел отправить ее в больницу, но она отказалась. Парень не говорит, где она, но обещал сообщить о ее местопребывании, когда это будет необходимо.

— Он так и не сказал, где она?

— Увы, нет.

— Как же Голкомб позволил ей скрыться?

— Сержант отправился за Брунольдом, а молодой Бассет воспользовался этим. Но сыщики проследили за ним. Они знают это место, хотя Дик не подозревает об этом.

— Значит, вы не сможете повидать миссис Бассет, а полиция сможет. Верно?

— Похоже, что так.

— А миссис Бассет знает об аресте Брунольда?

— Видимо, нет.

— Когда ей станет известно об этом?

— В свое время, когда она придет в себя. Я просил молодого Бассета сказать матери, чтобы она позвонила мне.

— И она. звонила?

— Нет.

— А вы сумеете связаться с ней?

— Не знаю, стоит ли это делать. Полиция следит за ней, и если я попытаюсь это проделать, то дам им в руки хороший козырь против себя.

— Почему?

— Потому что на пистолете есть мои отпечатки.

Она сделала пометку в углу блокнота.

— Странное какое-то убийство, — сказала она. — У нас никогда не было ни подобного дела, ни такого клиента, как Брунольд.

Мейсон кивнул.

— Хотел бы я знать, — сказал он, — когда я смогу увидеть Берту Мак-Лайн. Она не оставила нам адрес?

— Нет, только адрес Гарри. И то лишь на контору по заключению пари.

— Попробуйте туда дозвониться. Может быть, тебе сообщат другой адрес.

Делла кивнула.

— Еще кому-нибудь позвонить?

— Да. Позвони Бассетам. Скажи Дику, что мне срочно нужна его мать, я хочу помочь ей. Попробуй, может быть, тебе удастся его убедить.

Зазвонил телефон. Делла сняла трубку, внимательно выслушала и повернулась к Мейсону.

— Знаете, где нашли вашу машину?

— Нет. Где же?

— Возле отдела регулирования движением. Кто-то поставил ее там около двух часов ночи. Они спрашивают, не была ли она украдена.

Мейсон поморщился.

— Скажи им, что машину не воровали. Скажи, что это сделал я сам.

— Они требуют, чтобы ее тотчас забрали.

— Пошли за ней кого-нибудь из ребят, — сказал Мейсон. — Только пусть держат язык за зубами. Ты представляешь себе эту дьяволицу? Взять машину и поставить ее у здания полиции.

— Вы думаете, что это сделала она? Или, может быть, полиция поймала ее?

— Не знаю.

— Если это проделала полиция, то над нами зло пошутили.

Он кивнул и направился в кабинет.

— Пусть смеются. Но хорошо смеется тот, кто смеется последним… Глаза у тебя?

—. Вы имеете в виду те глаза, которые принес Дрейк?

— Да.

Она открыла ящик стола и достала коробку с глазами.

— Меня бросает в дрожь, когда я смотрю на них.

Мейсон открыл коробку, достал пару глаз и положил их в жилетный карман.

— Остальные убери в сейф, — сказал он. — Постарайся, чтобы никто их не видел. Эти глаза — наш с тобой маленький секрет.

— Что вы собираетесь с ними делать?

— Не знаю. Они должны пригодиться для защиты Брунольда. Я жду его следующего шага.

— И каков он будет?

— Он попросит меня стать его адвокатом в этом деле.

— А с вами ничего не случится, если вы вмешаетесь в это дело? И не будет ли против вас протестовать сержант Голкомб?

— Ничего, если не обнаружат отпечатков моих пальцев. Пока об этом ничего не известно. Возможно, на меня обидятся за исчезновение Хазел Фенвик, но это не страшно. Тем более, сейчас у нас новый окружной прокурор, так что, думаю, все будет в порядке. Естественно, что он не станет судить невиновного.

— Вы хотели бы, чтобы я записала весь разговор с Бруноль-дом?

— Нет, пока подождем, — ответил он и ушел в свой кабинет.

Он сел в кресло и стал просматривать газеты. Вскоре зазвонил телефон.

— Я дозвонилась Гарри Мак-Лайну. Он держался очень независимо, но все же дал телефон сестры. Я говорила с ней, и она сказала, что скоро придет к вам и приведет брата, если ей это удастся. А еще она сказала, что ей самой очень нужно видеть вас.

— А что ей нужно?

— Этого я не знаю… Я послала одного парня за вашей машиной. Звонил Пол Дрейк и интересовался, когда вы сможете его принять.

— Скажи Полу, чтобы шел ко мне. Как только придет Берта Мак-Лайн, поставь меня в известность. Если полиция не нашла Фенвик, возможно, что и она позвонит, используя, думаю, вымышленное имя. Так что если будет звонить какая-либо таинственная незнакомка, сообщи мне. Будь тактичной, но настрй-чивой. Полу скажи, чтобы шел прямо ко мне в кабинет. Если я вызову тебя, захвати блокнот.

Он повесил трубку и снова углубился в газету, но не прочитал и полстолбца, как в дверь постучали. Он открыл ее и увидел Пола с его неизменной улыбкой.

Мейсон хитро посмотрел на него.

— Ты выглядишь, как будто спал спокойно всю ночь.

— Это тебе кажется. Я спал не больше двадцати минут.

— Где ты был? — спросил Мейсон, вызывая звонком Деллу.

— Утром я вздремнул в парикмахерской. Ты бы на моем месте уже был бы буйнопомешанным. Странно, почему тебе нравится, когда твои сотрудники работают по ночам?

— Я же не виноват, что преступники стали действовать в нерабочее время. Ну как, нашел что-нибудь?

— Кое-что есть. Я поставил на ноги двадцать оперативных работников. Надеюсь, что твои клиенты не дадут умереть нам с голоду.

— Будем надеяться. Ну так что у тебя?

— Одна интересная сказка.

— Садись и рассказывай.

Пол Дрейк уселся в кресло, вытянул свои длинные ноги и сложил руки на груди. Вошла Делла Стрит, улыбнулась детективу и села.

— Я вернусь к добрым временам романтических измен и предательств, которыми так славилась викторианская эпоха.

— Что, что?

Дрейк достал сигарету, закурил ее и с удовольствием затянулся.

— Я нарисую вам картину прекрасного общества процветания, счастья и предрассудков. Ударение на слово «предрассудки».

— Почему? — спросил Мейсон.

— Таково уж это общество. Каждый знает, что делает другой. Если девушка надела новое платье, дюжина языков начинает судить о том, где она его взяла.

— И меховое пальто? — спросил юрист.

Пол Дрейк протянул к нему руки в шутливом испуге.

— О Боже! Зачем так чернить девушку!

— Продолжай! — усмехнулся Мейсон.

— Жила-была девушка по имени Сильвия Беркли, довольно хорошенькая, доверчивая, простая, стройная, ясноглазая.

— К чему все эти подробности? — спросил Мейсон.

— К тому, — серьезно сказал Дрейк, — что я интересовался ребенком и даже добыл фотографию.

Он достал из кармана конверт, вынул из него фотографию и протянул Мейсону.

— Если ты считаешь, что это не искусствЬ — достать карточку в четыре часа утра, тогда тебе нужен другой человек!

— Где ты взял ее?

— В частных бумагах.

— Похоже, что на ней была какая-то надпись.

— Да, но она исчезла.

— Ты точно знаешь, что была надпись?

— Да.

— Рассказывай дальше.

— Я рассказываю так романтично только потому, что всю ночь был на ногах.

— Я уже слышал об этом. Больше не напоминай. Рассказывай дальше свою сказку.

— Так вот, был там еще один путешествующий мужчина. Он торговал галантереей, и звали его Пит Брунольд.

— И был у него один глаз? — спросил Мейсон.

— Нет, нет, в то время у него было два глаза. Одного глаза он лишился позднее. Из-за этого я несколько снисходительно к нему отношусь.

— С чего ты начал?

— Я начал с родителей Сильвии Бассет. У них насчет дочери были свои расчеты. И вдруг в городе появился торговец и стал посматривать на девушку. Родители, естественно, полезли на потолок. Ты сам знаешь подобных людей: у них по сей день нет радио…

— Брось ты про это, — нетерпеливо сказал Мейсон. — Брунольд на ней женился?

— Я не могу бросить ее окружение, не бросив и ее. Нет, не женился, и я, брат мой, должен придерживаться сказки.

Мейсон готов был взорваться от нетерпения, но только посмотрел на Деллу.

— Хорошо, продолжай свою лекцию.

— Теперь ты кое-что знаешь об этой девушке и городе. Родственники хотели выдать ее за Брунольда, чтобы прекратить разговоры. Но девушка не спешила, и я полагаю, что тогда ей пришла мысль жить своей собственной жизнью. Знаешь, Перри, это было такое время, когда девушки начали ломать привычный уклад жизни.

Перри Мейсон зевнул.

— О черт, — сказал детектив,^ когда я подошел к самому интересному, ты начал уставать.

— Это не такая уж романтическая история. Ради Бога, ну подумай сам, у меня на руках дело об убийстве, мне нужны факты. Дай мне их, а потом я буду слушать твои романтические истории.

— Вот черт, — повернулся Пол к Делле. — Когда говорит шеф, все должны его слушать. А мне так и порассказать нельзя.

— Половину твоего рассказа можно выкинуть, — заметил Мейсон.

— Хорошо, перейду к главному. Однажды она написала письмо, где сообщила, что не может больше откладывать свадьбу.

По лицу Мейсона скользнула улыбка.

— Это точно? — спросил он.

— Точно, — ответил Поль.

— И что же Брунольд?

— Брунольд получил письмо.

— И удрал? — холодно спросил Мейсон.

— Нет. Городок был маленький, и он не посмел послать в ответ телеграмму, боясь информировать телеграфиста. Он сел на поезд и поехал к Сильвии. И вот здесь вмешалась судьба. Это были печальные дни для железных дорог…

— И поезд потерпел крушение, — перебил его Мейсон, — а Брунольд пострадал при этом.

— Удар по голове, выбитый глаз и потеря памяти. Доктора положили его в больницу и приставили к нему сиделку. Я был в этой больнице, и мне посчастливилось встретить эту женщину. Она вспомнила этот случай, потому что, когда к Брунольду вернулась память, она подозревала, что у него было что-то на уме. Он послал Сильвии письмо и получил сообщение, что она пропала. Он казался безумным. Снова повторилась потеря памяти. Сиделка в разговоре со мной все время ссылалась на профессиональную тайну и твердила, что ничего не знает, но я думаю, что она лгала.

— Ну а Сильвия? — спросил Мейсон.

— Не получив известий от Брунольда, она решила убежать из города, но не знала, как это сделать. Все же ей удалось перебраться в другой город.

— Откуда тебе это известно?

— Ты же знаешь, Перри, что я всегда делаю первоклассную работу. Я установил дату ее замужества и узнал время рождения мальчика.

— Она вышла замуж за Бассета?

— Совершенно верно. Она поселилась в другом городе под именем Сильвии Лоринг. После рождения ребенка стала работать. Мальчик рос, ему нужно было образование. В это время она знакомится с Хартли' Бассетом, который был клиентом фирмы, где она работала. Его намерения были честными. Его она не любила, и я думаю, что она никогда никого не любила, кроме Брунольда.

— И она позволила Бассету усыновить ребенка?

— Не только позволила. Она вообще отказалась выйти за него замуж, пока он не усыновит ребенка. Мальчик получил имя Бассета и, очевидно, ненавидел своего отчима за то, что тот плохо обращался с Сильвией.

— Эти сведения точные?

— Это я узнал от слуг. Ты сам знаешь цену болтовни слуг. Бассет был бакалавром и оказался очень тяжелым человеком. Его представления о женитьбе сводились к тому, что Жена должна быть украшением в общественной жизни и служанкой — в личной.

— И усыновленный Дик Бассет наследует собственность Хартли Бассета?

Дрейк кивнул.

— Там есть еще одна фигура — Эдит Брайт. Она экономка, — продолжал Дрейк. — Это единственный человек, который ничего не получит после смерти Хартли Бассета. Она очень любит мальчика.

— Она думает, что Дик убил отчима?

— Да. Я пытался прощупать ее. Но в данном случае пословица «Вино развязывает язык» не помогла: она стала плести чушь.

— Подождите, Пол, — сказала Делла, — вы не закончили свою романтическую историю. Как насчет Брунольда? Нашел ли он ее?

— Да. Он искал ее с тех пор, как вышел из больницы.

— А Дик знает, что Брунольд искал его мать? Он знает, кто такой Брунольд? — спросил Мейсон.

Дрейк пожал плечами.

— Я детектив, а не отгадчик мыслей. Очевидно, Сильвия полагала, что он возьмет ее к себе. Похоже даже, что он хотел сделать это. Но ясно одно: она лгала Брунольду, не показывая, что ее что-то держит. Зная xapaKfep Бассета, можно представить себе все положение. Он мог пригрозить, что ликвидирует усыновление и объявит Дика незаконнорожденным. Скорее всего он не дал бы ей развода.

— Где сейчас миссис Бассет? — спросил Мейсон.

— Она в каком-то отеле.

— Попробуй найти ее, — сказал Мейсон. — Тебе это не трудно. Она наверняка в одном из лучших отелей. Ты легко узнаешь, регистрировалась ли какая-нибудь женщина в лучших отелях сегодня после полуночи. Ты хорошо ее изучил?

— Конечно.

— Отлично.

Из приемной раздался звон колокольчика, сообщивший о том, что кто-то вошел в контору. Делла вопросительно посмотрела на Мейсона. Тот кивнул.

— Ну, как глаза? — спросил Дрейк.

— Они непременно сослужат службу, — ответил Мейсон, — хотя боюсь, что мы достали и^с слишком поздно.

— Я был удивлен, когда услышал, что в правой руке Хартли Бассета был зажат глаз, налитый кровью.

— Ну, это все чепуха, — весело сказал Мейсон.

Дрейк поднялся и пошел к выходу.

— Кроме Сильвии Бассет тебе ничего не нужно? — спросил он.

— Пока нет. Ты хорошо поработал, Пол.

— Да, неплохо, — согласился тот. — Репортеры навели меня на след. Я выяснил кое-какие даты. Нашел доктора, тот назвал мне сиделку. Она помнила о газетных сообщениях и об исчезновении Сильвии Беркли.

— Надеюсь, она не очень болтлива? — спросил Мейсон.

Детектив кивнул.

— Ну ладно, Перри, я пойду, — сказал он. — Если что узнаю, то позвоню тебе.

Он кивнул и вышел. Вошла Делла.

— Ну? — спросил Мейсон.

— Вы должны помочь им, — сказала Делла.

— Вы имеете в виду Брунольда и миссис Бассет?

— Да.

— У нас еще нет никаких фактов.

— В отношении убийства?

— Да.

— Очевидно, ей всегда не везло, — проговорила Делла. — Все складывалось против нее. Почему бы нам не выручить эту, несчастную женщину теперь?

— Возможно, я сделаю это, — ответил Мейсон и добавил: — Если она не помешает мне.

Делла направилась к дверям приемной.

— Пришли Мак-Лайны, — объявила она.

— Значит, Берте удалось привести брата?

— Да.

— Зовите их, — воскликнул Мейсон.

Глава 8

— Здравствуйте, — вежливо сказала Берта Мак-Лайн. — Мы прочитали про убийство в газете. Для нас это хорошо или плохо?

— Пока сказать трудно. Состояние будет кем-то унаследовано. Если этим человеком окажется Сильвия Бассет, то для вас будет очень хорошо. Если кто-то еще, то могут быть неприятности.

По мере того как он говорил, ее глаза делались все больше и больше.

— Вы знаете, что случилось? — вдруг сказала она.

— Что произошло? — осторожно спросил Мейсон.

Она повернулась к брату.

— Расскажи, Гарри.

— Я вернул ему деньги, — сказал тот.

— Что? — резко повернулся Мейсон.

— Заплатил ему.

— Кому?

— Хартли Бассету.

— Сколько?

— Все до единого цента. Я получил обратно поддельные бумаги.

— Когда это произошло?

— Прошлой ночью.

— Точное время?

— Я не знаю. Кажется, было около одиннадцати или чуть больше.

Мейсон попытался посмотреть ему в глаза, но парень в это время смотрел на сестру, а потом перевел взгляд в окно.

— Теперь все в порядке, — сказал Гарри. — Пошли, сестра.

Нам нечего здесь больше делать. V

— Одну минуту, — сказал Мейсон. — Послу1иай меня. Ну-ка посмотри мне в глаза! Да не опускай глаза и отвечай мне на вопросы. Ты читал утренние газеты?

— Да, поэтому мы пришли, — сказал Гарри, глядя Мейсону в глаза.

— Так за сколько времени до убийства ты заплатил деньги Хартли Бассету?

— Я не знаю. Мне неизвестно, когда он был убит.

— Ну, а если был убит в полночь?

— Тогда я заплатил ему незадолго до этого… Может быть, кто-то украл эти деньги.

— Ты заплатил наличными?

— Да.

— Где ты взял деньги?

— Это мой бизнес.

— Ты выиграл?

— Какое вам до этого дело? Это не важно.

— Это может оказаться очень важным. Представь себе… Нет, тебе никогда не понять этого. Ладно, ответь еще на несколько вопросов. Хартли Бассет вернул тебе поддельные чеки?

— Да.

— Эти бумаги были единственной уликой против тебя?

— Да.

— Хорошо. Где хранились эти бумаги у Бассета? Нет, молодой человек, не отводи глаза! Смотри на меня. Так где хранил Хартли Бассет эти бумаги?

— Он достал их из ящика письменного стола.

— Где был ключ от него?

— Вместе с другими ключами, конечно, на кольце.

— Ты представляешь, что, когда полиция обыскала место убийства, там нашли всего двадцать пять долларов, и ни в сейфе, ни где-нибудь в кабинете денег больше не было.

— Возможно, что целью убийства был грабеж, — высказал предположение Гарри.

— Молодой человек, представь себе, что это ты убил Хартли Бассета, взял его ключи, открыл письменный стол и забрал свои поддельные бумаги… Нет, не перебивай меня. Ты отпечатал на машинке записку о самоубийстве и вышел из дома. Единственное, что может спасти тебя от подозрений, это объяснение, откуда ты взял деньги, и указание, где ты был в то время, когда совершалось убийство. У тебя есть алиби?

— Ну что вы! — воскликнула Берта. — Вы обвиняете Гарри в убийстве! Гарри не может даже…

— Тихо! — рявкнул Мейсон. — Пусть отвечает он.

Гарри встал и подошел к окну.

— Не выйдет, — сказал он. — Вы знаете, кто убил старикана, й нечего делать из меня козла отпущения.

— Сядь на место!

— Не хочу! Не хочу сидеть. Не хочу смотреть вам в глаза! Пусть другие ваши клиенты это делают!

— Может быть, ты все же скажешь, где взял деньги, чтобы заплатить Бассету?

— Нет… Возможно, я и мог бы, но не хочу.

— Скажешь!

— Нет!

— В таком случае я представляю полиции доказательства, и тебя арестуют.

— Ну и пусть.

— Это гораздо серьезнее, чем ты думаешь. Если ты не сможешь убедить полицию в честности своих денег, тебе будет очень плохо.

— К черту полицию!

— Впрочем, не важно, что подумает полиция. Важно, что решит суд. Помни, что доказательства будут против тебя: ты подделал подпись, ты растратчик. Ясно, что будут считать тебя и убийцей.

— Черт вас всех побери! — сказал Гарри, снова глядя в окно.

Мейсон пожал плечами и повернулся к Берте.

— Я предупредил вас.

— Полиция знает о растрате?

— Нет, но будет знать.

Гарри повернулся к сестре.

— Послушай, сестра, не давай этому парню дурачить тебя. Он знает, кто убил Бассета, а если не знает, то он полный дурак. Мы свое дело закончили.

— Послушай, Гарри, ты уже давно гнешь свою линию, но сам знаешь, что это ложь. Если у тебя есть хоть капля здравого смысла, ты должен ответить на вопросы, пока полиция ничего о тебе не знает.

— Не беспокойтесь за полицию. Вы лучше занимайтесь своими делами, а моими я займусь сам.

— Ты заплатил Бассету наличными?

— Да.

— Что он с ними сделал?

— Он положил их в бумажник, который носит в пиджаке. Спросите его жену, и она вам скажет, где он всегда носит деньги.

— Когда полиция осматривала труп, бумажник обнаружен не был.

— Я не могу этому помочь. Когда я платил ему деньги, бумажник был.

— Ты получил расписку?

— Нет.

— При этом кто-нибудь присутствовал?

— Конечно нет.

— И ты не можешь сказать, где взял деньги?

— Могу, но не хочу.

— Кто-нибудь знает, что у тебя были деньги?

— Это не ваше дело.

На столе зазвонил телефон. Мейсон взял трубку. Это была Делла, которая сообщала, что с ним хочет говорить Дрейк.

— Да, Пол, в чем дело?

— Слушай, Перри, я буду говорить тихо, чтобы никто не подслушал. Иногда громкий разговор приносит неприятности. Слушай, Перри, полиция приготовила на что-то группу людей. Они кое-что нашли. Твой парень, Брунольд, начал говорить. Эксперты проверили текст записки о самоубийстве. Он напечатан не на той машинке, которая стояла на столе Бассета. Однако при обыске дома нашли машинку, на которой записка была напечатана. Машинка находилась в спальне миссис Бассет. Это портативный «Ремингтон», которым она пользовалась для своей корреспонденции. Эксперты считают, что текст написан человеком, который хорошо владеет слепой системой печатанья, то есть профессионалом. Помнишь, ты говорил, что когда-то миссис Бассет работала? Так вот, она была секретаршей.

Мейсон нахмурился.

— Ты нашел ее, Пол?

— Нет еще. Эту информацию я получил от знакомых парней.

— Что же, Пол, спасибо за информацию. Постарайся побыстрее найти миссис Бассет.

Мейсон положил трубку и повернулся к Гарри Мак-Лайну.

— Гарри, ты говорил, что в доме Бассета есть кому заступиться за тебя.

— Забудьте про это!

Мейсон посмотрел на Берту.

— Я дал вам бумажку со своим телефоном, чтобы вы позвонили мне после работы. Где она?

— Не…

— Я отдала ее Гарри, — ответила Берта.

Мейсон вздохнул.

— Вы не имели права делать это. Гарри, что ты сделал с ней?

— Она была у меня в кармане.

— Была. А где-она сейчас?

— Не знаю. Почему я должен помнить о всяких пустяках? Наверное, я выбросил ее. У меня пропала необходимость звонить вам после смерти старика. Так зачем мне хранить ее?

— Эта бумажка была найдена в коридоре возле спальни миссис Бассет.

Удивление мелькнуло в глазах Гарри.

— Не может быть, — сказал он и тотчас добавил: — Ну и что из этого?

— Когда я был там, — продолжал Мейсон, — миссис Бассет пыталась заступиться за тебя.

— Да?

— Ты ее имел в виду?

— Конечно нет.

— Миссис Бассет любит тебя, Гарри?

— Откуда я знаю.

— Ты видел ее прошлой ночью до того, как встретился с Бассетом?

— Зачем? — нерешительно пробормотал Гарри.

— Прошу тебя сознаться в этом. Полиция все равно узнает. Слуги были дома и…

— Я ничего про нее не скажу. Оставьте ее в покое.

— Ты был когда-нибудь в ее спальне?

— Да, по делу.

— Там была пишущая машинка?

— Кажется, была.

— Портативный «Ремингтон»?

— Вроде.

— Ты работал на ней?

— Да, как-то я печатал под ее диктовку. Она писала в благотворительные организации.

— Хартли Бассет знал об этом?

— Я не знаю.

— Знаешь и скажи правду.

— Он ничего не знал.

— Почему ты печатал, ведь это не входило в твои обязанности?

— Потому что она добрая и я ей нравился, а Бассет все время ругал ее.

— Вы были друзьями?

— Да.

— И ты печатал за нее письма?

— Да, иногда у нее болела правая рука.

— У Бассета была на столе пишущая машинка, когда ты там работал?

— Да, он часто сам печатал.

— Умел ли он печатать вслепую, всеми десятью пальцами?

— Нет, он печатал только двумя.

— А ты?

— Я умею печатать вслепую.

— Тогда почему ты не печатад на его машинке ее благотворительные письма, когда Бассет отсутствовал?

— Она не хотела.

— Тогда я могу сказать тебе, что записка о самоубийстве, найденная в машинке Бассета, напечатана на «Ремингтоне», который находится в спальне миссис Бассет. А печатал ее человек, владеющий слепым методом работы.

Гарри подошел к двери.

— Пойдем, Берта, нам здесь нечего делать.

Берта нерешительно посмотрела на Мейсона, потом на Гарри.

— Гарри, но ведь Мейсон пытается помочь тебе и…

— К черту его помощь. Я пришел сюда только потому, что ты этого хотела.

Берта повернулась к Мейсону.

— Простите, мистер Мейсон, за то, что Гарри такой дерзкий.

— Простите! — передразнил ее Гарри. — Не будь идиоткой!

Он подошел к столу Мейсона.

— Вы задавали мне вопросы. Теперь позвольте я вас спрошу. Вы защищаете Брунольда?

— Да, — ответил Мейсон. — Я позволил себе взяться за это дело.

— А Дика Бассета?

— Еще не решено.

— А его мать?

— Видимо, да, — ответил Мейсон, внимательно разглядывая Гарри.

— Й вы сидите здесь и стараетесь сделать из меня козла отпущения? Я еще в первый визит сюда сказал, что вы дурак.

— Мистер Мейсон, — взмолилась Берта, вы…

Гарри схватил ее за руку и потащил к двери.

— И вы еще говорили, что собираетесь заботиться обо мне, а сами пытаетесь накинуть мне петлю на шею.

— Гарри, ты так и не ответил мне, где достал деньги, чтобы заплатить Бассету, — спокойно сказал Мейсон. — Ты вообще еще ничего мне не сказал.

— Мне кое-что известно о вашей этике, я знаю, что вы никому не расскажете то, что я вам говорил. Если вы расскажете копам, вас лишат практики. Если вы будете молчать, я тоже буду молчать.

— Гарри, но ведь мистер Мейсон знает, что ты…

Гарри вытолкнул ее в коридор.

— И Кольмар знает обо всем. Не забывай об этом, Гарри, — сказал Мейсон.

— А идите вы к…

И Гарри захлопнул дверь.

Перри Мейсон долго сидел задумавшись и не сразу услышал, что звонит телефон. Сняв трубку, он услышал голос Пола Дрейка.

— Мои ребята нашли ее, Перри. Она в отеле «АмбасСадор». Зарегистрировалась под именем Сильвии Лортон. За ней следят три полицейских детектива.

— Я чувствую, что, если попытаюсь с ней встретиться, полиция тотчас арестует ее.

— Конечно, — весело ответил Пол. — Один из полицейских дежурит у распределительного щита и может подслушивать разговоры. Во всяком случае, сын связывается с ней по телефону, хотя они могут в любую минуту взять ее.

— Слушай, Пол, я хочу увидеть ее так, чтобы полиция не знала об этом.

— Это очень трудно. Один шанс из миллиона. Ты же знаешь полицию не хуже меня.

— Ладно, Пол, жди меня у лифта. Скоро я приеду, и мы вместе что-нибудь придумаем.

— Я чувствую, что рано или поздно ты засадишь меня в тюрьму, — простонал Пол.

— Ну, тебя-то я выручу оттуда быстро. Жди, Пол. — Мейсон повесил трубку.

Глава 9

Мейсон, переодетый в белую униформу мойщика окон, нес в руках тряпки. За ним с ведром и щеткой в руках шел Пол Дрейк, переодетый полотером. Одежда была взята ими напрокат в фирме, поставляющей маскарадные костюмы.

— Ты неплохо выглядишь в этом наряде, — мрачно сказал Дрейк. — А я — твой помощник.

Мейсон хмыкнул, но ничего не сказал. Они дошли до лифта и поднялись на шестой этаж. По коридору шел широкоплечий мужчина и внимательно осмотрел их. Двое работяг, не обращая внимания на него, дошли до конца коридора и открыли окно возле пожарной лестницы.

— Ты как-то нерешительно работаешь, — заметил Пол. — Увереннее, на тебя смотрят.

— А ты будешь стоять и болтать? — спросил Мейсон, протирая окно.

— Ты работай, а я что-нибудь придумаю. Можно ли быть уверенным, что в комнате никого нет?

— Нет, — ответил Мейсон. — Ты встань со щеткой возле двери, спиной к копу, и тихо постучи. Но смотри, чтобы он не видел этого.

Юрист кончил полировать стекло.

— Я стучал дважды, но ответа нет, — сказал Пол, подметавший в это время коридор.

— Сможешь открыть дверь без шума?

— Попробую, ты только прикрой меня.

Дрейк достал из кармана набор ключей, и они подошли к двери. Мейсон' встал гак, чтобы заслонить собой Дрейка, а тот сунул ключ в скважину. Чуть слышный щелчок ключа возвестил о том, что дверь отперта. Они осторожно вошли в комнату.

— Ее комната справа? — спросил Мейсон.

— Да.

— А ты уверен, что она там?

— Не совсем.

— А то как бы нам не пришлось плохо. Ну ладно, давай ремень, — сказал Мейсон.

Пол вытащил из кармана ремень и помог Мейсону надеть его. Мейсон встал на подоконник и протянул конец ремня Дрейку, который тот накрутил на руку.

— Дай ведро, — попросил Мейсон.

Пол передал ему ведро с водой.

Мейсон спустился вниз на карниз, потом повис на ремне. Передвинувшись в сторону, он заглянул в окно. Он увидел в комнате женщину в кимоно и тихонько постучал в стекло. Женщина повернулась на стук, и Мейсон узнал в ней Сильвию Бассет. Она подошла к окну и открыла его.

— Вы что, с ума сошли? — закричала она. — А если бы я раздевалась?

— Ну, говорите потише, — сказал ей Мейсон.

— Это вы? — воскликнула она, узнав юриста.

— Тихо! У нас мало времени, — сказал он. — Нам нужно обо всем договориться. Вы знаете, что Брунольд арестован?

— Брунольд? — спросила она и нахмурилась.

— Да, Брунольд.

— А кто это?

— Разве вы не знаете его?

— Нет.

— Почему вы скрылись под чужим именем?

— Я хочу отдохнуть.

Он указал на вещи, стоящие возле кровати.

— Это ваши вещи?

— Да.

— Вы все это взяли ночью?

— Нет.

— А когда?

— Дик принес рано^утром.

— Что там лежит?

— Мои личные вещи.

— Вы решили удрать?

— У меня нервы не в порядке.' Я хочу уехать на несколько дней, пока все не уляжется.

— Вы дура. Неужели вы думаете, что вам это удастся?

— А почему бы и нет?

— Бегство — свидетельство виновности.

— Никто меня не найдет.

— Полиция следит за вами. Стоит вам отсюда выйти, как вас арестуют.

— Вы сами дурак. Я не хочу…

— Послушайте, — перебил он ее. — Внизу и возле вашей комнаты сыщики. У лифта тоже. У распределительного щита сидит полицейский. Вы окружены со всех сторбн. Ваши разговоры прослушиваются. Теперь…

Она схватила себя за горло.

— Боже мой! Вы думаете, что?..

— Расскажите мне все, что случилось после моего ухода.

— Ничего особенного. Они задали мне несколько вопросов. Потом у меня началась истерика.

— Что вы им рассказали?

— Я сказала правду. Что хотела видеть мужа по делу, пошла к нему в кабинет и обнаружила там на полу Хазел Фенвик. Рассказала, как я приводила ее в чувство и что Фенвик, очнувшись, сообщила нам об одноглазом мужчине, который вышел из комнаты мужа.

— Спросили, почему вы не пошли к мужу?

— Я ответила, что была так озабочена Хазел Фенвик, пытаясь привести ее в чувство, что забыла о муже.

Мейсон негодующе фыркнул.

— А что здесь плохого?

— Все, — ответил Мейсон. — Что же было дальше?

— Дальше они стали спрашивать настойчивей, а у меня началась истерика, и я стала лгать им.

— Какую ложь вы им подсунули?

— Вначале я сказала, будто знала, что муж вышел, а потом сказала, что была уверена, что он был дома. Меня спросили, знаю ли я кого-либо с искусственным глазом, а я сказала, что мой муж имел искусственный глаз. Я смеялась и плакала, и они позвали доктора. Я настояла на том, чтобы Дик вызвал моего врача, а когда он пришел и понял ситуацию, то дал мне успокоительное и отправил в спальню.

— Что дальше?

— Когда Дик убедился, что за нами никто не следит, он отвез меня сюда и уложил в постель. Проснувшись рано утром, я позвонила ему, используя фальшивое имя. Но если меня подслушивали… О Боже!

— Вы ддблали какое-нибудь признание?

— Нет. Ничего определенного я не сказала.

— А как истерика?

— Ничего особенного.

— Что <еще?

— г- Я говорила с Диком два раза.

— О чем?

— Так, пустяк.

— А он?

— Он сказал, что рад смерти моего мужа. Дик ненавидел его. Особенно в последнее время.

— Теперь выслушайте меня, пока полиция не начала вас снова допрашивать. Первый вопрос — оружие. Как вы собираетесь объяснить наличие пистолета?

— Я скажу правду, что дала его Дику, чтобы он защитил меня.

— Этот пистолет был использован для убийства?

— Не знаю.

— Второй вопрос — Брунольд.

— Я не знаю никакого Брунольда.

— Должны знать, — сказал Мейсон. — Он отец вашего Дика.

Она отшатнулась.

— Что?

Мейсон кивнул.

— Я узнал-это с помощью собственных детективов. Полиция еще этого не знает, но вполне может узнать об этом. Брунольд пока ничего не сказал. Но он под арестом.

— Этого даже Дик не знает.

— Но он подозревает?

— Думаю, что нет.

— Брунольд был у вас прошлой ночью?

— Нет.

— Говорите мне правду.

— Да.

— Когда он ушел?

— Незадолго до того, как я нашла Хазел.

— Что вам нужно было в кабинете вашего мужа?

— Я пошла искать Хазел, так как она долго отсутствовала и я начала беспокоиться.

— Брунольд до самого ухода был с вами?

— Да.

— Вы все время были вместе?

— Нет. Я уходила к себе в спальню, а он оставался в гостиной. Кажется, он зачем-то выходил в коридор. Когда я вернулась, его на месте не оказалось. Но вскоре он пришел.

— Вы знали, что Хазел Фенвик пошла к вашему мужу?

— Да. Я сама послала ее.

— Глаз, который нашли у Бассета, принадлежит Брунольду?

— Думаю, что да.

— Давно вы знаете Хазел Фенвик?

— Недавно.

— Не кажется ли вам, что в ней есть что-то фальшивое?

— Этого я не могу вам сказать.

— Не хотите. Почему вы скрываете женитьбу Дика?

— Как вам сказать? Дик — наследник Хартли. И Хартли хотел контролировать женитьбу Дика. Я ожидала, что будет скандал, когда он узнает, что Дик женился без его согласия. Мне хотелось, чтобы она сначала поговорила с Хартли. Я полагала, что она произведет хорошее впечатление.

— Кто в доме знает, что она замужем за Диком?

— Никто. Овертон, шофер, привез ее со станции. Он думает, что она моя приятельница. Эдит Брайт, экономка, может подозревать, но я не верю в это. Кроме них, никто ее не видел.

— Прошлой ночью вы видели Мак-Лайна?

— Нет.

— Послушайте, вы должны говорить мне правду. Как же я могу вас защитить, если вы лжете своему адвокату? Еще раз задаю вопрос: вы видели прошлой ночью Гарри Мак-Лай на?

— Нет. ~~

— Если бы он был у вас в доме, вы знали бы об этом?

— Он мог прийти к Хартли, но я не думаю, что он приходил.

— Кто-то находился в кабинете у Хартли, когда туда заглянула мисс Фенвик. Кто это мог быть?

— Этого как раз я и не могу понять. Мне хотелось, чтобы Хазел никто не помешал, и я наблюдала за входом, пока не вышел последний клиент. Только тогда я послала ее к Хартли. Если кто-то был у него, то он мог прийти только через черный ход.

— Гарри Мак-Лайн знал про этот ход?

— Да.

А Пит Брунольд?

Она немного поколебалась, но все же ответила:

— Пит тоже знал про этот ход. Иногда он приходил ко мне этим путем. Теперь вы не можете сказать, что я лгу.

Мейсон мрачно посмотрел на нее.

— Этого я не говорю, но кое-что думаю. Пит Брунольд все время был с вами?

— Нет. Он думал, что Овертон следит за ним, и пошел искать его.

— И нашел?

— Нет. Он сказал, что осмотрел весь дом.

— Когда это было?

— Незадолго до того, как я послала Хазел к Хартли.

— Послушайте, что вы хотите: защитить Пита Брунольда или спасти свою шкуру?

— Я хочу защитить Пита и свою жизнь.

— Не забудьте, — предупредил ее Мейсон, — что вы это хотите. Вам ничего не удастся сделать, если мы с вами не будем точно знать, что произошло. Если Брунольд виноват, я не стану егог защищать. И вас тоже, если виноваты вы. Брунодьд бродил по дому, где совершено преступление. Вы говорите, что он искал Овертона. Но он мог встретить вашего мужа и…

— Посмотри вниз, — вдруг предупредил Мейсона Пол Дрейк.

Мейсон начал усиленно драить окно и осторожно покосился вниз. Под окном, задрав голову вверх, стоял хмурый сержант Г олкомб.

— Вот это удар! — пробормотал Мейсон. — Скажите полиции, — тихо сказал он миссис Бассет, — что вы приехали сюда отдохнуть и готовы вернуться домой. Если вы не убивали своего мужа и хотите защитить Брунольда, откажитесь отвечать на вопросы. Если вы хотите защитить себя, скажите им правду. Если Брунольд виновен, ему лучше признать свою вину. Если вы убили своего мужа без смягчающих обстоятельств, поищите себе другого юриста. Если вы виновны в убийстве и лжете мне, я брошу вас. В противном случае я останусь с вами.

— Мы невиновны! — бешено закричала она. — Пита оправдают…

— Эй, вы там! — рявкнул сержант Голкомб. — Кто вас туда послал?

Мейсон пробормотал что-то неразборчивое.

— Поглядите-ка сюда! Я хочу взглянуть на ваше лицо!

Мсгсон повернулся и опрокинул ведро с водой. Сержант Голкомб слишком поздно заметил опасность и оказался облитым с головы до ног. Мейсон махнул рукой Полу, и тот быстро втащил его в комнату.

— Теперь надо сматываться через вторую дверь, — сказал он.

— Да, если они не ждут нас и там.

Они открыли дверь в коридор.

— Надо бежать по пожарной лестнице, — предложил Пол.

В конце коридора стоял широкоплечий детектив, он подозрительно покосился в их сторону.

— Пол, — громко сказал Мейсон, — у меня кончилась вода, придется спуститься, там есть кран.

Они спустились на второй этаж и бросились бежать по коридору, срывая с себя униформу, которая была надета прямо на костюмы. Бросив свои маскарадные одежды, они не спеша, как деловые люди, направились к лифту.

— У нас есть шанс, и надо его использовать, — сказал Мейсон. — Если нам повезет…

По коридору бежал сержант Голкомб, поэтому они буквально влетели в лифт.

— Куда вам? — спросил мальчик-лифтер.

— На самый верхний этаж, — ответил Мейсон. Лифт пополз вверх, и они увидели злое лицо сержанта, оставшегося на втором этаже.

— Наверху, кажется, есть сад? — спросил Мейсон.

— Да, сэр.

— Прекрасно. Мы там отдохнем.

Лифт остановился на верхнем этаже. Мальчик открыл дверь и объяснил им, как попасть в сад.

— Ты не потерял свои отмычки, Пол? — спросил Мейсон.

— Конечно нет.

— Отлично.

Мейсон подошел к ближайшей двери и постучал в нее. Ответа не было. Он кивнул Полу. Тот вставил свой ключ, повернул ею, и дверь открылась. Они вошли в комнату. Мейсон плюхнулся в кресло, достал сигарету и закурил.

— Пока мы еще не в тюрьме, — сказал он.

— И какого черта тебя потянуло на это дело? — отозвался Пол Дрейк.

— Они будут думать, что мы носимся по коридорам, а через полчаса решат, что мы улизнули на грузовом лифте, — сказал Мейсон, удовлетворенно улыбаясь. — Между тем…

Он замолчал.

— А между тем? — переспросил Пол.

— Между тем я мало спал этой ночью, — сказал Мейсон, — Разбуди меня в шесть, если я сам не проснусь.

Сунув сигарету в первую попавшуюся пепельницу, он улегся на кровать.

Пол Дрейк, открыв от изумления рот, смотрел на него.

— Эй, свинья, дай мне подушку, я лягу на тахту, — наконец произнес он. — Я ведь вообще не спал всю эту ночь.

Глава 10

Перри Мейсон подписал бумагу, которую дала ему Делла Стрит, и обратился к своему помощнику, сидевшему в его кабинете:

— Вот все бумаги для Питера Брунольда, действуйте.

— Вы хотите его вытащить? — спросил помощник.

— Вероятно, его не отпустят, — ответил Мейсон. — = Но я хочу заставить их действовать. Держать его под арестом не имеют права. Но если против него что-нибудь есть, может быть, вам удастся это выяснить.

Помощник взял бумаги и вышел. Мейсон повернулся к Делле Стрит.

— Да, я сказал ему, чтобы он шел прямо сюда. Он придет… А вот и он!

Открылась дверь, и на пороге появился улыбающийся Пол Дрейк.

— Ну, каковы предчувствия? — спросил он, усаживаясь в кресло и вытягивая ноги.

— Есть, — ответил Мейсон. — Это Фенвик.

— Что насчет ее?

— Что-нибудь из трех: или ее похитил убийца, или она встретила сообщника, или просто удрала. Убийца не знает ее, он не разглядел ее. Если бы она встретилась с сообщником, полиция тотчас же поймала бы ее. По-моему, она просто удрала. -

— Все это можно предполагать, если она сказала правду, что видела убийцу. Но она могла удрать и потому, что знает кое-что насчет Дика.

Мейсон кивнул.

— В кабинете Бассета пол натерт, как стекло. Когда ее стукнули, она упала и должна была дотронуться до пола. Наверное, там остались очаровательные отпечатки пальцев. Все же меня удивляет ее бегство. Или она помогает кому-либо, или скрывает что-то. Может быть, у нее просто есть основания бояться полиции. Она могла, обнаружив, что Хартли Бассет убит, взять деньги, стукнуться головой обо что-либо и притвориться потерявшей сознание. Она могла видеть, что это преступление совершил Дик, и убежать, испугавшись за него. Наконец, она могла оказаться хитрой пронырой с уголовным прошлым. Надо учесть все возможности: проверить дом, проявить отпечатки пальцев на полу возле двери и на самой двери, раздобыть ее фото и попытаться опознать ее.

— Это все? — спросил Перри;

— Пока все. Тебе необходимо вплотную заняться этой Фенвик.

Дрейк встал и направился к выходу. У двери он обернулся.

— Слушай, Перри, а есть хоть какой-нибудь шанс, что права полиция, а ты уцепился за спрятавшуюся бабу?

— Можешь поискать этот шанс под моим столом, — хмуро сказал Мейсон.

— Сукин ты сын, Перри, если заставляешь меня зря носиться по кругу. Смотри, я могу и не вернуться к тебе.

Дрейк вышел.

— Запиши, пожалуйста, — обратился Мейсон к Делле, — надо узнать, как вставляются искусственные глаза и легко ли они выпадают.

Она сделала пометку в блокноте.

— А что слышно насчет отпечатков пальцев на пистолете? — спросила она.

— Я думаю, с этим у них проблемы, ведь в полиции есть отпечатки пальцев всех обитателей дома Бассетов, но нет моих.

— Скажите, Гамильтон Бюргер — хороший прокурор? — спросила она.

— Не знаю, пока еще рано говорить о нем. Это первое дело об убийстве, в котором он принимает участие.

— Вы знакомы с ним?

— Я встречался с ним лишь однажды.

— Если он узнает, что вы причастны к исчезновению Фенвик, он предпримет что-нибудь против вас?

— Видимо, да.

— А — что вы можете сделать?

— Сказать ему правду.

— И что же вы скажете?

— Я скажу ему все как было, хотя мне не поверят, а репортеры пустят две версии: во-первых, что я лжец, а во-вторых, что я спрятал свидетельницу, которая может обвинить моего клиента.

Позвонили из приемной и сообщили, что пришел прокурор Бюргер. Делла вопросительно посмотрела на Мейсона.

— Пригласи его сюда, — сказал он. — И записывай каждое слово, чтобы потом не говорили, что я его неправильно понял.,

Делла кивнула и пошла навстречу прокурору.

— Здравствуйте, Мейсон, — приветливо поздоровался вошедший. Он был широкоплечий, с толстой шеей, усатый.

Мейсон тепло приветствовал его, пригласив сесть.

— Это официальный или частный визит? — спросил Мейсон.

— Скорее частный, — сказал Бюргер.

Мейсон взял сигареты и предложил их Бюргеру, тот взял, закурил й улыбнулся Делле, которая расположилась с блокнотом в стороне от стола.

— Разве так необходимо записывать, что я скажу? — спросил Бюргер.

— Нужно записывать все мои слова, чтобы потом не говорили того, что не было сказано.

Прокурор задумчиво посмотрел на юриста.

— Послушайте, Мейсон, — сказал Бюргер, — я должен проверить вас.

— Это меня не удивляет.

— Я слышал, что у вас очень скользкая репутация.

— И вы пришли ко мне, чтобы обсудить со мной мою репутацию? — иронически спросил Мейсон.

— Отчасти и по этой причине.

— Хорошо, давайте обсудим, но будьте осторожны в словах.

— Я знаю, что вы искусный адвокат, но говорят, что вы ловко умеете обманывать, хотя я считаю ваши штучки вполне законными.

— Я рад, что вы так думаете, — ответил Мейсон. — Ваш предшественник думал обо мне иначе.

— Я полагаю, что в разговорах о вас есть доля правды, — продолжал прокурор, — но думаю, что вы поступали так не с целью запутать свидетеля, а с тем, чтобы вынудить его сказать вам правду.

Мейсон поклонился.

— Я поблагодарю вас, когда вы закончите свою речь, — сказал он. — Опыт подсказывает мне, что обычно начинают с комплиментов, чтобы потом больней ударить.

— Сейчас не время для этого, — ответил прокурор. — Я только хочу, чтобы вы поняли мою позицию.

— Если она действительно такая, то я ее понимаю.

— Тогда вы оцените то, что я говорю.

— Продолжайте.

— Прокурор имеет желание наказать виновного. Это естественно. Полиция тоже хочет этого. Фактически репутация прокуратуры зависит от числа раскрытых преступлений. Поскольку я взялся за эту работу, то хочу быть добросовестным. Я испытываю ужас при мысли, что могу наказать невиновного. Мне нравится ваша работа. Вероятно, вы согласитесь с тем мнением, которое я составил о вас.

— Я внимательно вас выслушаю, — сказал Мейсон.

— Мне кажется, что вы больше детектив, чем юрист. И это нисколько не умаляет ваше умение. Ваша техника выступления на суде просто великолепна, но она не всегда применима. Когда вы используете ваши трюки в ущерб судопроизводству, я против них, но когда это делается ради раскрытия тайны, я за них. Мои руки связаны, я не имею возможности действовать иначе, чем установлено специальной тактикой. Лишь в очень редких случаях я могу отступить от установленных обычаев.

— Поскольку вы искренне говорите со мной, — сказал Мейсон, — чего раньше не делал ни один прокурор, я тоже буду с вами откровенен. Этого, конечно, я не позволил бы себе с другим прокурором. Я не спрашиваю клиента, виновен он или нет. Когда я даю согласие клиенту заняться его делом, то прежде всего беру деньги за это дело. Клиент может находиться до суда в тюрьме. Но если я узнаю, что мой клиент виновен, особенно в убийстве, я заставляю его признать вину и отдаю на милость суда.

— Я так и думал о вас, Мейсон, — сердечно сказал прокурор.

— Только помните, — добавил Мейсон, — что я осуждаю человека за убийство, если нет моральных или формальных оправданий преступлению. В случае морально оправданного убийства я спасаю человека, конечно, если это возможно.

— Не могу согласиться с этим, — заявил прокурор. — Я считаю, что только закон может наказывать и оправдывать людей, но хочу вас предупредить, что у меня против вас нет предубеждений и я буду рад подружиться с вами. Поэтому мне очень бы хотелось, чтобы вы предъявили Хазел Фенвик.

— Я не знаю, где она.

— Может быть, это и правда, однако вы могли бы, я думаю, сказать, где ее искать.

— Я же говорю, что не знаю.

— Но вы помогли ей скрыться.

— Я послал ее к себе в контору.

— Ваши действия заслуживают серьезного подозрения.

— Не знаю только почему, — спокойно возразил Мейсон. — Если бы вы были на моем месте, то сделали бы то же самое.

— Я занимаю ответственное положение, и мой долг расследовать это убийство.

— Разве это мешает мне действовать в пользу клиента?

— Это зависит от того, как действовать.

— Но ведь мои действия не были секретными. При этом были свидетели.

— А что произошло потом?

— Она села в мою машину и скрылась.

— У меня есть основания полагать, что ее жизнь в опасности.

— Что заставляет вас так думать?

— Она единственный свидетель, который может опознать убийцу.

— Не убийцу, а человека, которого она видела в комнате.

— Это один и тот же человек.

— Вы так думаете?

— Да.

— Пока нет доказательств, что это так.

— На этот счет у меня есть свое мнение. По крайней мере, этот человек мог быть убийцей. Человек этот — отчаянный. Я думаю, что Хазел Фенвик или участвовала в этой грязной игре, или ее впутают в это дело.

— Следовательно?

— Следовательно, я хотел бы поместить ее в безопасное место.

— И вы считаете, что я могу назвать ее местонахождение?

— Да.

— Но я не могу.

— Не можете или не хотите?

— Не могу.

Бюргер поднялся.

— Я хочу, чтобы вы правильно поняли меня. Если ваши клиенты невиновны, я рад узнать это. Но если вы считаете, что сможете безнаказанно скрывать свидетелей, то вы жестоко ошибаетесь.

— Говорю же я вам, что действительно не знаю, где она. Бюргер подошел к двери и обернулся.

— Даю вам сорок восемь часов на размышление, — ультимативно заявил он. — Это все.

Дверь закрылась.

Делла Стрит озабоченно посмотрела на юриста.

— Шеф, — сказала она, — нужно что-то делать.

Мейсон мрачно кивнул* усмехнулся и ответил:

— У меня в запасе сорок восемь часов.

Глава 11

Пол Дрейк прикрыл глаза.

— Когда бы детектив ни отправился на поиски человека, он всегда находит скелеты.

— Что ты нашел на этот раз? — спросил Мейсон.

— Хазел Фенвик, — ответил детектив.

Юрист сказал Делле, чтобы она записала разговор.

— Что там насчет нее? Нашел отпечатки пальцев?

— Да. Десять изумительных отпечатков пальцев.

— Они есть в картотеке?

— Они разыскиваются как принадлежащие некой Блюберд.

— Что?

— Ее ищут под именем Блюберд.

— Что известно о ней?

— Полиция имеет подозрения, однако не все выяснено. Эта женщина выходила замуж, мужья умирали, а она наследовала имущество.

— И много было мужчин?

— Пока не знаю. У одного из ее мужей при вскрытии нашли в желудке мышьяк. Тогда провели эксгумацию трупа другого мужа и снова обнаружили мышьяк. Ее арестовали, сняли отпечатки пальцев, допросили, но ничего не добились. Пока выясняли ее прошлое, какой-то сердобольный друг сунул ей пару пилок. Она перепилила решетки и скрылась.

Мейсон удивленно свистнул.

— Жив ли хоть один ее муж?

— Да. Стефан Чалмерс. Она вышла за него замуж, но через два дня он сбежал. Она не успела угостить его мышьяком.

— Ему стало что-то известно d ее прошлом?

— Нет. Я думаю, он солгал насчет собственности, когда собирался жениться. Она узнала правду и устроила сцену. Он удрал от нее и с тех пор не видел.

— Ты проводил идентификацию?

— Да, я взял у Дика в комнате ее фото.

— Я не знал, что там была ее фотография.

— Полиция тоже не знала. Была только одна фотография, и Дик никому не говорил про нее.

— Как ты достал ее?

— Мне казалось, что у Дика Бассета должно быть что-либо на память о ней. Я обшарил его карманы и нашел то, что искал, а полицейский фотограф переснял. Правда, я не сказал ему, кто это.

— И Чалмерс опознал ее?

— Полиция догадалась, кто снят на фото. Так что они подтвердили то, что говорил Чалмерс.

— Послушай, Пол, — сказал Мейсон, — как ты думаешь, можно сообщить об их разводе? Не будет ли Чалмерс против? Для него это будет бесплатно.

— Я думаю, что можно. Он собирается жениться снова. В общем, пошли ему записку. Но почему тебе пришла в голову такая мысль? — спросил Пол.

— Я хочу кое-что сделать.

— Но что?

— Видишь ли, Пол, — сказал Мейсон. — Худшее на свете занятие — это составлять описание женщины. Обрати внимание на описание Хазел Фенвик, которое полиция поместила в газетах. Рост метр пятьдесят семь, вес шестьдесят, возраст двадцать семь, цвет лица и глаз темный, последний раз была одета в коричневый костюм и коричневые туфли.

— Ну? — спросил Пол.

— На такую женщину мало кто обратит внимание. К тому же много женщин подойдет под такое описание. Но если бы она была так неприметна, вряд ли Дик обратил бы на нее внимание. Разве мало таких женщин ходит по улицам?

— Дальше что?

Но Мейсон не ответил. Он взял Деллу за руку и отвел в угол комнаты.

— Сходи в контору по найму, и если ты найдешь какую-нибудь голодную женщину, подходящую под это описание, это будет хорошо, — шепотом сказал ей Мейсон. — Если она будет одета в коричневый костюм, еще лучше. Если нет, постарайся нарядить ее в такой костюм. Главное, чтобы она была голодная.

— Почему голодная? — спросила Делла.

— Чтобы стремилась получить наличными, не отказываясь от любой работы.

— Она пойдет в тюрьму? — спросила Делла.

— Но не останется там надолго, и ей за все будет заплачено. Подожди минутку. Есть кое-что еще.

Он подошел к Полу.

— Пол, у тебя, кажется, хорошие отношения с ребятами из газет?

— Да, а что?

— Заплати одному из них пятьдесят баксов, — сказал Мейсон. — Пусть сфотографирует каждого обитателя дома Бассета. Как ты думаешь, можно это устроить?

Думаю, что можно.

— Но одно условие. Мне нужно, чтобы эти снимки были сделаны в особом месте.

— Где же это?

— Я хочу, чтобы снимаемые сидели в кресле Бассета, в котором он был убит. Нужно снимать каждого крупным планом. Так, чтобы было видно выражение его лица.

— Зачем тебе это нужно? — спросил детектив.

— Это секрет, — усмехнулся Мейсон.

— Но кресло стоит в темном углу.

— Нет, снимки нужно сделать при хорошем освещении, — сказал Мейсон. — Пусть снимет их часов в девять-десять утра. Обязательно нужно посадить их лицом к восточному окну.

Пол достал записную книжку.

— Хорошо, — согласился он. — Значит, так. Шофер Овертон. Кольмар, Брайт, Дик Бассет и кто еще?

— Каждый, кто имел доступ в дом в ночь убийства.

— Сидя за столом?

— Сидя за столом, лицом к окну.

— Крупным планом?

— Да.

— Хорошо. Звучит дико, но будет сделано.

Зазвонил телефон. Делла сняла трубку.

— Хэлло!

Она тотчас протянула ее Мейсону.

— Это Гарри Мак-Лайн, он хочет разговаривать с вами лично.

Мейсон махнул рукой Полу и взял трубку.

— Да, Мейсон у телефона.

— Послушайте, — возбужденно заговорил Гарри, — я был проклятым дураком. Я шипел и царапался, как кошка, и ничего не понимал. Я должен- вам все рассказать о бизнесе и вообще обо всем.

— Хорошо, — сказал Мейсон, — приходи ко мне.

— Не могу, — ответил Гарри. — Я боюсь.

— Почему?

— За мной следят.

— Кто следит за тобой?

— Это я расскажу, когда увижу вас.

— Где мы можем встретиться?

— Приезжайте ко мне. Я боюсь даже выйти в коридор. За мной следят, но в то же время мне крайне необходимо поговорить с вами. Я зарегистрирован под именем Джорджа Парди в отеле «Мериленд», в комнате номер девятьсот четыре. Не спрашивайте у портье про меня, поднимайтесь на лифте. Идите по коридору и, не колеблясь, входите в комнату. Она на правой стороне. Я оставлю дверь незапертой, не стучитесь.

— Слушай, Гарри, — сказал Мейсон, — скажи мне только одно. Кто твой соучастник? Кто…

— Нет, не буду говорить по телефону. Я и так слишком много вам сказал. Если хотите узнать, приезжайте ко мне, если не хотите, то идите к черту.

И Гарри Мак-Лайн повесил трубку.

Перри Мейсон тоже положил трубку и посмотрел на Деллу Стрит и Пола Дрейка.

— Можно мне узнать, где вы будете? На всякий случай, — спросила Делла.

Мейсон нерешительно посмотрел на нее, потом написал на бумаге: отель «Мериленд», комната № 904, Джордж Парди. Он засунул бумагу в конверт, заклеил его и протянул Делле.

— Если я не позвоню тебе в течение пятнадцати минут, — сказал он, — то вскрой конверт. И тогда, Пол, приезжай за мной по этому адресу и обязательно возьми с собой пистолет.

Он взял шляпу и покинул контору.

Глава 12

Мейсон остановил свою машину недалеко от отеля. Сначала он внимательно осмотрел улицу и отель и только после этого вышел из машины. Он не сразу направился к отелю, а некоторое время прохаживался по улице. Наконец он вошел.

Дежурный клерк читал журнал и не обратил внимания на джентльмена, который важно прошел мимо него, закуривая на ходу сигарету. Мейсон направился к лифту. Лифтер услужливо распахнул перед ним дверь.

— Одиннадцатый этаж, — сказал Мейсон.

Выйдя из лифта, он спустился двумя этажами ниже и внимательно осмотрел коридор. Там никого не было. Мейсон смело подошел к комнате номер 904 и повернул ручку двери. Дверь сразу открылась, Мейсон вошел и закрыл ее за собой.

В комнате был кавардак. Занавески были сорваны и валялись на полу. Шкафы распахнуты настежь. На постели на животе лежал мужчина. Его левая рука свисала на пол, а голова была повернута набок. С первого взгляда Мейсон узнал в нем Гарри Мак-Лайна и понял, что тот мертв.

Мейсон осторожно отступил и прислушался. Затем он вынул из кармана глаз, один из тех, которые достал ему Дрейк, протер его носовым платком и, подойдя к телу Гарри, осторожно вложил его в левую руку трупа. Затем он подошел к двери, вытер платком ручки, за которые брался, и вышел в коридор.

Быстро пройдя его, он поднялся на одиннадцатый этаж, вызвал лифт и спустился в вестибюль. Там он зашел в телефонную будку и позвонил Делле.

— Делла, сожгите конверт, все в порядке.

Мейсон вышел из отеля и направился к своей машине. Но не успел он отъехать от отеля, как заметил, что за ним следует полицейский автомобиль, в котором сидели два человека. Они явно следили за ним.

Он повернул обратно, разглядев на углу еще одну полицейскую машину, в которой сидел сержант Голкомб.

Мейсон оставил машину на прежнем месте и быстро вошел в отель.

— Мне нужен парень по имени Гарри Мак-Лайн, — обратился он к клерку. — У меня есть сведения, что он остановился в вашем отеле. Он зарегистрировался у вас?

Клерк порылся в книге и отрицательно покачал головой.

— Жаль, — сказал Мейсон. — Я просил его ждать меня здесь. Мое имя Перри Мейсон. Я пойду пообедаю, и если он придет, пошлите за мной, но не говорите, что я его спрашивал.

Он зашел в буфет, заказал, сандвичи и бутылку пива. Справившись с едой, Мейсон остановил официанта, дал ему полдоллара и вышел из буфета, но тотчас юркнул обратно: в холле за пальмой стоял сержант Голкомб.

Решительным шагом Мейсон подошел к столику кассира, на котором стоял телефон. Он опустил монету и набрал номер.

— Это полиция? — спросил Мейсон. — Я хочу поговорить с сержантом Голкомбом.

— Сержанта нет, — ответили ему.

— А кто может заменить его?

— В чем дело?

— Я хотел поговорить с ним насчет дела, которым занимаюсь.

— Кто говорит?

— Перри Мейсон, юрист.

— Все же в чем дело?

— Попросите его немедленно приехать в отель «Мериленд», я буду ждать его.

Он повесил трубку. Достал еще монету и позвонил прокурору.

— Это Перри Мейсон, юрист. Мне нужно поговорить с Гамильтоном Бюргером по важному делу… Нет, ни с кем другим я не хочу разговаривать, только лично с ним. Скажите ему, что я жду у телефона.

— В чем дело, Мейсон? — холодно спросил Бюргер.

— Бюргер, я в отеле «Мериленд». Кто-то позвонил мне и сказал, что здесь Гарри Мак-Лайн и что он хочет говорить. Я выяснил у портье, что Гарри Мак-Лайн здесь не регистрировался, но у меня есть предположение, что он с минуты на минуту может прийти сюда. Голос моего информатора звучал уверенно, хотя он не назвал своего имени. Этот Мак-Лайн работал у Бассета. Случайно он оказался моим клиентом совершенно по другому делу…

— Да, я знаю об этом, можете мне о нем не рассказывать…

— Тогда вы должны понять, что Мак-Лайн может сообщить важные сведения.

— Если вы проинформируете нас о них, будет просто великолепно. Что вы хотите от меня?

— Видите ли, в этом деле у меня неловкое положение. Я ведь являюсь адвокатом Мак-Лайна. И если он что-либо скажет, у меня руки будут связаны. Я звонил сержанту Голкомбу, но его нет в управлении.

— Вы сейчас в отеле? — после паузы спросил Бюргер.

— Да.

— И давно там ждете?

— Совсем немного. Я поискал здесь Мак-Лайна, его не оказалось, затем поел в буфете, а потом позвонил сержанту и вот теперь вам.

— Хорошо, — сказал Бюргер. — Я пришлю человека, но помните: когда он прибудет, наша служба возьмет это дело на себя.

— Согласен, — ответил Мейсон.

— Спасибо за сообщение, — сказал Бюргер и повесил трубку.

Окончив разговор, Мейсон закурил сигарету и направился к столу дежурного. Проходя мимо пальмы, за которой стоял сержант Голкомб, Мейсон пустил в его сторону огромный клуб дыма.

— Мак-Лайн еще не появлялся? — спросил он.

— Нет еще.

Мейсон сел поудобнее в кресло и приготовился ждать. Минут через десять он встал и подошел к столу дежурного.

— Простите, мне неудобно вас беспокоить, но, может быть, Мак-Лайн зарегистрировался у вас под другим именем? Он молодой парень, лет двадцати четырех — двадцати пяти с выпуклыми глазами. У него прыщеватое лицо, рыжеватые волосы. Одет хорошо. Если…

— Одну минуту, — перебил его клерк, — я спрошу у нашего детектива.

Клерк нажал кнопку, и вскоре к столу подошел толстый мужчина и неприязненно посмотрел на Мейсона.

— Это мистер Мальдун, офицер полиции при нашем отеле, — сказал клерк.

Мейсон рассказал ему о Гарри.

— Зачем он вам нужен?

— Я хочу поговорить с ним.

— Но вы же не знаете, под каким именем он зарегистрирован?

— Нет.

— Вы уверены, что он здесь?

— Мне об этом сообщили.

— Кто?

— А это уже не ваше дело.

— Вы пришли сюда и пытаетесь убедить меня, что один из наших постояльцев — нечестный человек.

— Ну что вы, я ни в чем не пытаюсь вас убеждать.

— Вы же говорите, что он зарегистрировался под чужим именем.

— Мало ли по каким причинам человек может это сделать.

— Допустим. Но вы чего-то недоговариваете. Кто вы? Зачем вам нужен этот человек?

Сзади послышались шаги. Они обернулись. К ним подходил сержант Голкомб. Мальдун расплылся в улыбке.

— Сержант Голкомб! — воскликнул он. — Я не видел вас целый месяц!

Мейсон изобразил на лице удивление.

— А я только что звонил вам.

— Откуда?

— Отсюда, из отеля.

— Что вы хотели мне сказать?

— Я хотел сообщить вам, что получил информацию о том, что Гарри Мак-Лайн остановился здесь в отеле и хочет нам кое-что рассказать.

— Вы видели его?

— Они утверждают, что он здесь не регистрировался.

— А что этот человек хотел от вас? — обратился сержант к Мальдуну.

— Он описал мне парня и хотел, чтобы я проверил, не зарегистрировался ли он под чужим именем.

Голкомб внимательно посмотрел на Мейсона.

— Вы предполагаете это?

— Да.

— Скажите, а у вас есть кто-либо подходящий под его описание?

— Да. Джордж Парди. Он прибыл часа полтора назад и снял комнату номер девятьсот четыре.

— Вы давно здесь, Мейсон? — спросил сержант у Мейсона.

— Нет, не так давно.

— Что вы здесь делали?

— Мне хотелось повидать Мак-Лайна, так как он многое знает.

— Вы утверждаете, что звонили мне?

— Да, я хотел, чтобы при разговоре су ним присутствовало официальное лицо.

— Кто вам сказал о Гарри?

— Не знаю, он не представился.

— Вы лжете. Вы не звонили мне. Вы здесь уже больше получаса. Что вы делали?

— Я был в буфете.

— Еще бы, вы успели проголодаться, пока ждали его.

Мейсон посмотрел на клерка.

— Это верно, сэр, — подтвердил он. — Он сказал, что пойдет в буфет.

— Вы можете, приятель, показать мне девушку, которая вас обслуживала?

— Простите, не могу. Знаете, сержант, я редко обращаю внимание ija официанток. Помню только, что она была в голубой униформе.

— Они здесь все так одеты.

— Кто-нибудь из вас обслуживал этого человека? — обратился сержант к девушкам.

— Я обслуживала его, — отозвалась одна из них.

— Да, кажется, вы, — сказал Мейсон. — У меня плохая память на лица, и я немного рассеян.

— Но я вас хорошо помню. Мне не часто дают на чай полдоллара.

Сержант сконфузился. Кассир, возле которого стоял телефон, тоже вмешался в разговор.

— Я помню этого джентльмена. Он два раза звонил по этому телефону.

— Куда он звонил?

— Звонил какому-то сержанту Голкомбу и прокурору. Я вначале подумал, что он детектив.

— Прокурору? — переспросил сержант.

— Ну да, кажется, ему сказали, что сержанта нет, и он позвонил прокурору и попросил прислать сюда человека, который должен присутствовать при его разговоре с парнем по имени МакЛэйн. Кажется, он назвал такое имя.

— Так как? — спросил Мейсон. — Поговорим с Гарри МакЛэйном?

— Я сам поговорю с ним, — огрызнулся сержант, — а вы подождете в коридоре.

Он втолкнул Мейсона в лйфт, и они поднялись на девятый этаж. Сержант подошел к комнате номер 904. Он остановился перед дверью и постучал. Ответа не было.

— Стойте здесь, а я пойду к нему, — сказал сержант Мейсону и скрылся в комнате номер 904.

Долго ждать его не пришлось. Бледный сержант быстро вышел и подошел к юристу.

— Он сказал что-нибудь вам? — обратился к нему Мейсон.

— Нет, — мрачно ответил сержант. — Вот что, Мейсон, вы деловой человек. Полагаю, вам лучше вернуться к себе. Я займусь этим делом.

— Но мне нужно повидать Мак-Лайна, — возразил Мейсон.

— Идите вы к черту, Мейсон. Вы отлично управляетесь со свидетелями.

— Что случилось? — спросил юрист.

— Ничего бы не случилось, если бы вы не мошенничали.

— В следующий раз я постараюсь заранее предупредить вас, — ответил Мейсон.

^Сержант молча подошел к двери и запер ее своим ключом. Мейсон спустился вниз, сел в машину и помчался к себе в контору.

Войдя к себе, он обратился к Делле:

— Послушай, Делла, нам предстоит серьезная работа.

Он заметил человека, сидящего на подоконнике. Это был Пит Брунольд.

— Поздравляю вас! — обратился последний к Мейсону.

— Вы? — удивленно пробормотал юрист. — Почему вы не в тюрьме?

— Меня отпустили.

— Кто?

— Копы. Сержант Голкомб.

— Когда?

— Часа полтора назад. Я думал, что вы знаете об этом. Вы же написали протест. Против меня пока нет никаких фактов, и меня выпустили.

— Где Сильвия Бассет?

— Не знаю. Думаю, что она у прокурора и ее допрашивают.

— Самое неприятное, что могло случиться, произошло: они выпустили вас из тюрьмы, — медленно сказал Мейсон. — Вам надо уйти отсюда. Идите в отель и зарегистрируйтесь под своим именем. Затем быстро позвоните прокурору, скажите, что вы в отеле.

— Но зачем мне звонить прокурору? Он же не…

— Потому что я так хочу! Какого черта вы не слушаетесь меня? Делайте то, что вам сказано. Каждая потерянная минута может принести непоправимую беду. Я считал вас в безопасности в тюрьме, а теперь каждую минуту…

Дверь распахнулась без стука, и в комнату вошло двое мужчин.

— Пошли, парень! — сказал один из них Брунольду.

— Куда?

— К прокурору. Он хочет поговорить с вами. Ваша приятельница, миссис Бассет, уже кое-что сообщила ему. Она уже арестована, и у нас есть ордер на ваш арест.

— В чем его обвиняют? — спросил Мейсон.

— В убийстве.

— Брунольд, не отвечайте на вопросы, не говорите им…

— Он ответит на все вопросы, — сказал один из вошедших, — иначе его обвинят в том, что за полтора часа свободы он успел убить человека. Теперь на его совести смерть двух человек.

— Двух? — спросил Мейсон.

— Да. И оба раза они держали в руках стеклянные глаза. Это какая-то эпидемия. Ну, пошли с нами!

Дверь захлопнулась за ними.

Делла Стрит вопросительно посмотрела на Мейсона.

Мейсон подошел к сейфу, открыл его и достал из него коробку, в которой лежали глаза, налитые кровью.

Он взял их и пошел в туалет, где положил их на каменный пол и разбил на мелкие куски.

— Делла, — сказал он, — смотри не проболтайся об этом.

Глава 13

Перри Мейсон внимательно изучал молодую темноглазую и темноволосую женщину, сидевшую напротив него. Рядом стояла Делла Стрит и с беспокойством смотрела на Мейсона.

— Подойдет она? — спросила Делла.

Перри Мейсон оценивающе посмотрел на девушку.

— Ваше имя?

— Сельма Бивенс.

— Возраст?

— Двадцать семь лет.

— Профессия?

— Секретарь.

— Давно без работы?

— Да.

— Вы согласны сделать все, что потребуется?

— Это зависит от того, что потребуется.

Мейсон молча смотрел на нее.

Она пожала плечами, потерла подбородок и сказала:

— Я согласна на любую работу:

— Вот это уже лучше, — заметил Мейсон.

— Я получу работу?

— Да, если вы согласитесь в точности выполнять мои указания. Вы сможете следовать инструкциям?

— Это зависит от инструкций, но я постараюсь.

— Вы можете хранить спокойствие, что бы ни случилось?

— Вы имеете в виду молчать?

— Да.

— Думаю, что смогу.

— Мне нужно, чтобы вы взяли билет на самолет до Рено. Там вы снимете комнату под своим именем.

— Что я должна делать дальше?

— Ждать, пока к вам не явится человек с бумагами.

— Что за бумаги?

— Документы о разводе.

— Что потом?

— Этот мужчина будет интересоваться вами, называя имя Хазел Бассет, или Хазел Фенвик, или Хазел Чалмерс.

— Мои действия. в данном случае?

— Вы скажете, что ваше имя Сельма Бивенс и что вы ждете эти бумаги. После этого вы получите их.

— В этом есть что-либо противозаконное?

— Конечно нет. Эти бумаги я приготовлю, и вы подождете их.

Она кивнула головой.

— И это все?

— Нет, это только начало.

— А что же в конце?

— Вас заберут.

— Вы имеете в виду, что меня арестуют?

— Не то чтобы арестуют, но задержат для допроса.

— Что я должна делать?

— Здесь наступает самое трудное: вы должны молчать.

— Ничего не говорить?

— Ни единого слова.

— Могу я что-нибудь требовать?

— Нет. Только сидеть и молчать. Вам устроят перекрестный допрос, вас будут фотографировать для газет. Будут запугивать и предлагать деньги. Но вы должны быть спокойны. Вы заговорите только в одном случае.

— В каком?

— Вы будете отказываться докинуть штат Невада, пока компетентный суд не вынесет решения принудительно увезти вас оттуда. Вы понимаете?

— Я должна желать оставаться в штате Невада, правильно я вас поняла?

— Да.

— Что я должна требовать?

— Только отказываться покинуть штат.

— Но меня могут увезти.

— Не думаю, что так с вами поступят. Будет много шума, сбегутся репортеры. Если вы будете отказываться покинуть штат и требовать официального решения об этом, придется подождать, пока это постановит суд.

— И это все?

— Да.

— А что я получу за это?

— Пять сотен баксов.

— Когда?

— Двести сейчас, триста после окончания работы.

— А за чей счет расходы, которые мне предстоят?

— Билет на самолет я вам оплачу. А на двести долларов вы сможете снять номер и жить в гостинице.

— Когда я должна вылететь?

— Сейчас же.

Она покачала головой.

— Не сейчас. Когда я получу деньги, то сначала поем, а только потом полечу.

Мейсон кивнул Делле.

— Делла, дай двести долларов. И возьми у нее подписку под инструкцией. Она летит в Рено, останавливается в отеле, регистрируется под собственным именем, а не Хазел Фенвик, не Хазел Бассет, не Хазел Чалмерс.

— А зачем это нужно?

— Чтобы защитить вас и себя. Это подтвердит, что вы действовали точно по инструкции. Главное, не лгите и не фантазируйте. Не называйте себя чужим именем. Вы только Сельма Бивенс. И ждете бумаги. Поняли? А за эту работу получите деньги.

— А потом получу триста долларов?

— Да.

Она подошла к юристу и пожала ему руку.

— Благодарю вас, — сказала она, — я выполню все, что вы сказали.

Звонок телефона известил, что Пол Дрейк хочет видеть мистера Мейсона.

— Делла, проводи мисс Бивенс через эту дверь. Я не хочу, чтобы ее видел Пол. Как только ты с ней закончишь, посади ее на самолет. А вы, мисс Бивенс, когда прибудете в Рено, сразу же снимайте номер и дайте мне телеграмму с вашим адресом. Только без подписи. Понимаете?

Она кивнула, и Делла Стрит проводила ее. Через несколько минут вошел Пол.

— Почему ты не радуешься, что видишь меня? — вместо приветствия сказал он.

— Я радуюсь, только ты не замечаешь этого, — ответил Мейсон.

— Ну, как дела со Стефадюм Чалмерсом?

— Все в порядке, уже можно начинать дело о разводе.

— Завтра будут готовы фото, которые ты просил.

— Много с ними было возни?

— Не очень. Мы сняли всех, за одним исключением.

— Каким?

— Кольмара, — ответил детектив. — Он был последний в списке и почуял недоброе. Понимаешь, Перри, я хотел сохранить твои пятьдесят баксов и попросил приятеля-фотографа. Он из «Джор-нел». Все шло хорошо, пока очередь не дошла до Кольмара. Кажется, он будет свидетелем. Он недавно вернулся от прокурора. Ну, так этот парень позвонил туда по телефону и сказал, что его хотят сфотографировать. Кажется, ему сказали, что этого не следует делать.

— Значит, там подозревают какой-то подвох? — спросил Мейсон.

— Очевидно, потому что Кольмар решил побеседовать с редактором «Джорнел». Мой парень испугался, схватил аппарат и убежал. Ты можешь обойтись без Кольмара?

— Думаю, что смогу, — ответил Мейсон, — если ты уверен, что он будет свидетелем обвинения.

— Будет, — подтвердил Пол. — Он что-то-наговорил там. И ему, видимо, сказали, чтобы помалкивал до тех пор, пока его не вызовут.

Мейсон кивнул.

— А как насчет остальных? Им все это не показалось странным?

— Насколько я понял, нет. Сам посмотришь на снимки и увидишь, как они получились. Овертон пытался сохранить обычное выражение. Эдит Брайт улыбалась. Дик Бассет сидел, как будто позируя для портрета, но фотограф сказал, что немного нервничал, как бы его взгляд не оказался направленным на пол. Это может иметь значение?

— Может, но не обязательно. Я изучу все снимки. А как насчет этой Брайт?

Но Дрейк перебил его:

— Послушай, Перри, ты слышал о молодом Мак-Лайне? Ведь это дьявольски серьезное дело.

— Да, — кивнул Мейсон. — До меня дошло несколько противоречивых слухов. Что думает полиция? Это убийство или самоубийство?

— Не знаю. Они помалкивают. Но меня удивляет, что он держал в руке глаз. Помнишь, я достал тебе такие глаза? Они у тебя? Покажи их.

— Зачем?

— Я хочу убедиться, все ли они целы.

Мейсон пожал плечами.

— Их нет, Пол.

— А где же они?

— Не знаю.

— Я опасаюсь, что могут напасть на мои следы с помощью торговца.

— Я говорил тебе, чтобы все было чисто.

— Иногда человек не может все учесть.

— Тогда это все плохо, — сказал юрист.

— Послушай, Перри, ты обещал спасти меня от тюрьмы.

— Но ты же еще не в тюрьме, не так ли?

— Меня могут подозревать.

— Послушай, Пол, может быть, нам лучше отложить этот разговор до суда? Прокурор хочет устроить послезавтра предварительное заседание. Я дал согласие.

Пол потер лоб.

— Знаешь, Перри, мы вместе влезли в это дело. Если…

— Вот что, Пол, бери чемодан и лети в Рено.

— Опять какое-нибудь дело с глазами?

— Нет, надо отвезти бумаги Хазел Бассет, известной как Хазел Фенвик или Хазел Чалмерс.

Пол удивленно свистнул.

— Так ты знаешь, где она?

— Ты много болтаешь, Пол, — заметил Мейсон.

В кабинет заглянула Делла.

— Хорошо, Перри, я приготовлю чемодан. Только помни, что обещал меня выручить.

Мейсон махнул рукой.

Как только Пол ушел, Делла вошла в кабинет.

— Делла, приготовь бракоразводные бумаги. Скоро все будет кончено. Ответчица будет признана как Хазел Чалмерс, а также как Хазел Фенвик или миссис, Ричард Бассет.

Делла изумленно посмотрела на него.

— Но об этом узнают все газеты и отправят своих журналистов следить за процессом.

Мейсон кивнул.

— Я послал Пола в Рено. Он отвезет ей бумаги, как только она сообщит свой адрес.

— Некоторые репортеры знают, что Пол работает с вами.

Мейсон кивнул.

— Если я смогу этим воспользоваться, все будет в порядке. Иди подготовь бумаги и ты увидишь, что случится.

Глава 14

Кеннет Д. Уинтерс, судья низшей инстанции, вполне оценил бум, поднятый вокруг него прессой.

— Предварительное заседание суда по делу Питера Брунольда и Сильвии Бассет объявлено открытым. Джентльмены, вы готовы к слушанию дела?

— Готов, — ответил Перри Мейсон.

Окружной прокурор Бюргер кивнул.

Репортеры достали свои блокноты и приготовились записывать. Дело было совершенно необычным, и прокурор решил лично присутствовать на процессе, а репортеры знали, что это значит.

— Джеймс Овертон, — сказал прокурор, — пожалуйста, подойдите сюда и присягните.

Овертон подошел, поднял правую руку и иронически улыбнулся, однако чувствовал себя неловко.

— Ваше имя Джеймс Овертон, и вы работали шофером у Хартли Бассета? — спросил прокурор после того, как Овертон принял присягу.

— Да, сэр.

— Давно вы работали у сэра Бассета?

— Восемь месяцев.

— И все это время вы работали шофером?

— Да, сэр.

— Чем вы занимались до этого?

Встал Мейсон.

— Я осведомлен, что в предварительном заседании адвокат тоже может принять участие. Лучшей судебной тактикой является обращение через суд. Я также осведомлен, что обычно прокурор может сам задавать вопросы. Но это дело необычное, и поэтому я прошу суд сказать: можно ли интересоваться прошлым человека, которое не имеет отношения к данному делу?

— Я думаю, что можно, — ответил сам прокурор.

— Тогда не возражаю.

— Ответьте на вопрос прокурора, — сказал судья.

— Я был детективом, — сказал Овертон.

— Частным детективом?

— Нет, я состоял на службе правительства США. Я работал в разведке, а потом перешел в детективное бюро при муниципалитете. Там я работал недолго и получил приглашение мистера

Бассета поступить к нему на службу.

Мейсон откинулся на спинку стула и посмотрел на Брунольда, затем перевел взгляд на Сильвию Бассет.

Брунольд сидел с равнодушным видом. Глаза Сильвии были широко открыты от удивления.

— На службе у Бассета занимались ли вы другой работой, кроме вождения автомобиля?

— Он шпионил за женой Хартли Бассета, — насмешливо объявил Мейсон.

— Ваша честь, — вскочил прокурор, — я возражаю против такого замечания защиты! Он дискредитирует показания свидетеля, пытаясь опорочить его.

— Почему же? — спросил Мейсон.

— Потому что у вас нет фактов против него. Этот человек — достойный уважения свидетель.

— Все они одинаковы, — перебил его Мейсон.

Судья ударил молоточком по столу.

— Я запрещаю продолжать дискуссию на эту тему. А вы, мистер Мейсон, не вмешивайтесь в чужую речь. Иначе суд лишит вас права перекрестного допроса.

Мейсон встал и поклонился.

— Ваша честь, я прощу прошения у суда.

— Продолжайте, мистер Бюргер, — сказал судья.

Бюргер глубоко вздохнул.

— Отвечайте на вопрос, мистер Овертон, чем вы занимались еще?

— Я работал у мистера Бассета и по его просьбе занимался определенными домашними делами.

— Какими?

— Он просил меня быть «слухачом».

— Выражение «слухач» использовал мистер Бассет?

— Да.

— Хорошо. А теперь я перейду к предварительному допросу. Когда вы в последний раз видели мистера Бассета?

— Четырнадцатого.

— Он был жив?

— Когда я увидел его в первый раз в этот день, он был жив.

— А когда вы видели его, в последний раз?

— Сэр, он был мертв.

— Где он находился?

— Он лежал на полу в своем кабинете, чуть прикрытый одеялом. Рядом с его левой рукой лежал кольт тридцать восьмого калибра. Под одеялом лежал «смит-и-вессон» тридцать восьмой. Такой же второй пистолет был в его кармане.

— И мистер Бассет был мертв?

— Да, сэр.

— Вы уверены в этом?

— Да, сэр.

— Кто находился в кабинете в это время?

— Сержант Голкомб, два детектива, имен я не знаю, и криминалист из полиции. Кажется, его зовут Ширер.

— Вы видели что-либо в левой руке трупа?

— Да, сэр.

— Что там было?

— Стеклянный глаз.

— Был ли этот глаз идентифицирован в вашем присутствии этими тремя джентльменами и можно ли это сделать еще раз?

— Да, сэр.

— Кем?

— Мистером Ширером.

— Как он сделал это?

— Он взял какое-то черное вещество и нанес его на внутреннюю поверхность глаза.

— Вы сможете узнать этот глаз, если вам его покажут?

— Да, сэр.

Бюргер протянул запечатанный конверт судье, тот вскрыл его и показал глаз Овертону.

— Это тот самый глаз?

— Да, сэр, это тот самый глаз.

— Вы видели его раньше?

— Да, сэр.

— Где?

— У мистера Бассета.

Мейсон наклонился вперед. Бюргер торжествующе посмотрел на него.

— Вы имеете а виду, — спросил Бюргер, — что видели глаз у мистера Бассета перед убийством?

— Да, сэр.

— Сколько времени прошло с того момента?

— Двадцать четыре часа.

— И это было первый раз, когда вы его видели? — драматическим тоном воскликнул Бюргер.

— Нет, сэр.

Судья Уинтерс наклонился вперед и приложил руку к уху.

— Когда вы впервые увидели этот глаз? — выразительно спросил прокурор.

— За час до того, как увидел его у Бассета.

— И где вы его видели?

— Одну минуту, — сказал Мейсон. — Я протестую против этого вопроса как некомпетентного, бездоказательного и Н'. вносящегося к делу.

— Что вызывает ваше возражение, адвокат? — спросил судья.

— То, что свидетель заявляет, что глаз, найденный в руке убитого, тот же самый, что он видел за сутки до убийства. Это чистая случайность. Вспомните, ваша честь, что идентификация производилась, когда глаз взяли из руки мертвого человека. Теперь свидетель в состоянии показать, что глаз тот же самый. Но, ваша честь, когда свидетель видел этот глаз впервые, он не был идентифицирован. Единственное, что может утверждать свидетель, что он видел точно такой же глаз, налитый кровью.

— Хорошо, — усмехнулся прокурор. — Допустим, что последний вопрос поставлен неправильно и с разрешения суда мы снимем его и продолжим по-другому. Вы видели подобный глаз?

— Да, сэр.

— Когда?

— Впервые я увидел его в квартире своего хозяина за сутки до его смерти.

— Вы можете утверждать, что идентифицированный глаз и тот, который вы видели, тождественны?

— Да, сэр.

— Чем вы докажете это?

— Я нашел этот глаз в доме у хозяина и решил отдать его ему. В то время у меня было на пальце кольцо с алмазом. Как детектив, я знал, сколь важна идентификация…

— Никогда не упоминайте о своей прежней работе, — заметил прокурор. — Это можно говорить только по разрешению. Так что вы сделали?

— Я нанес алмазом крест на внутренней стороне глаза.

— Этот крест заметен?

— Нет, сэр. Только если смотреть при ярком освещении. Я сделал неглубокие царапины.

— Вы утверждаете, что крест, нанесенный вами, тот же, что и н& глазе, взятом из руки убитого?

— Да, сэр.

— Мы просим, — сказал Бюргер, — чтобы этот глаз был взят в качестве экспоната «А».

— Не возражаю, — согласился Мейсон.

— Глаз принят в качестве экспоната «А», — объявил судья.

— Итак, этот глаз вы видели за двадцать четыре часа до убийства?

— Да, сэр.

— Где вы его обнаружили?

— В спальне миссис Бассет, — вздохнув, сказал Овертон.

— Как вы оказались там? При каких обстоятельствах?

— Я услышал шум в спальне миссис Бассет.

— Какой шум?

— Шум от разговора.

— Вы имеете в виду, что услышали голоса?

— Да, сэр. И движение.

— Что вы сделали?

— Я постучал в дверь.

— И что же?

— Послышалось торопливое движение.

— О чем говорили люди в спальне?

— Вы имеете в виду слова?

— Да.

— Но, сэр, я слышал лишь звуки мужского и женского голосов, но слов разобрать не мог.

— Что произошло после того, как вы постучали?

— Вначале я услышал торопливое движение, потом звук-открываемого и закрываемого окна. После этого миссис Бассет спросила: «Кто там?

— И что вы ответили?

— Я сказал: «Откройте, пожалуйста, это Овертон, шофер».

— Дальше.

— После очень продолжительного молчания она сказала: «Подождите, я оденусь».

— Что было дальше?

— Я подождал, потом щелкнул замок, и она открыла дверь…

— Продолжайте.

— Я сказал: «Прошу прощения, мадам, но мистеру Бассету показалось, что в дом забрался вор. Он хочет, чтобы я проверил окна».

— Что она ответила?

— Ничего.

— А вы?

— Я сказал, что мне жаль, если я потревожил ее, и выразил надежду, что она не откажется проверить окна.

— И что ответила миссис Бассет?

— Она ответила, что не возражает и пойдет в ванну.

— Что затем вы сделали?

— Я подошел к окну.

— Оно было закрыто или открыто?

— Открыто.

— Это на втором этаже?

— Да, сэр. Но там под окном есть крыша, а на ней решетка.

— Вы заметили что-нибудь необычное?

— Я увидел след, похожий на отпечаток обуви.

— Еще что-нибудь вы обнаружили?

— Я увидел стеклянный глаз.

— Где он был?

— На полу.

— Миссис Бассет видела его?

— Протестую против этого вопроса, он заставляет свидетеля делать выводы, — заявил Мейсон. Но, заметив, что судья колеблется, добавил: — Я снимаю свой протест. Давайте послушаем дальше.

— Нет, сэр. Она не видела, — ответил Овертон.

— Что вы сделали?

— Я поднял его.

— А это она видела?

— Нет, сэр, в этот момент она стояла спиной ко мне.

— И что же?

— Я положил его в карман.

— Потом?

— Потом я вышел из комнаты. Она тотчас заперла дверь. Тогда я осмотрел глаз, нацарапал алмазом крест и пошел к мистеру Бассету.

— Что было дальше?

— Мистер Бассет хотел опознать глаз. Он просил меня узнать об их изготовлении и о том, каким путем такие глаза можно идентифицировать.

— Вы выполнили его задание?

— Да.

— Мы произведем идентификацию без помощи свидетеля и попросим консультацию у эксперта.

Бюргер повернулся к Мейсону.

— Вы можете начать перекрестный допрос.

— Скажите, свидетель, вы уверены, что слышали мужской голос? — спросил Мейсон. — Судя по всему, вы подслушивали у замочной скважины.

— Я ничего не говорил о скважине, — огрызнулся Овертон.

Мейсон изысканно улыбнулся.

— Но признайтесь же, что подслушивали у замочной скважины, вы, сотрудник секретной службы!

Весь суд захихикал. Судья ударил молоточком по столу.

— Отвечайте на вопрос, — настаивал Мейсон. — Может быть, там не было замочной скважины?

— Да, я слушал через замочную скважину, — признался Овертон.

— Так, так, — заметил Мейсон. — А что вы видели в замочную скважину?

— Я ничего не мог разглядеть. То, что я видел, несуществе нно.

— Вы могли видеть миссис Бассет, передвигающуюся по комнате?

— Я видел какую-то фигуру.

— Вы думаете, это была миссис Бассет?

— Не уверен в этом.

— А мужчину вы видели?

— Нет, сэр.

— Хорошо. Скажите, когда мистер Бассет был убйт, то убийца бежал на его машине?

— Нет, сэр.

— Вы уверены в этом?

— Да, сэр.

— Почему вы так уверены?

— После того как было обнаружено тело, я услышал, что говорили, будто убийца бежал на машине мистера Бассета. Я по-щел проверить, все ли машины на месте.

— И что же?

— Ни одна из машин не исчезла.

— А вы не потрогали радиаторы?

— Нет, этого я не делал. Но машины стояли так, как я их сам поставил.

Мейсон улыбнулся и махнул рукой.

— Это все.

— О^ну минуту, — Сказал Бюргер, — у меня вторичные вопросы. Вы только что сказали, что не могли никого видеть в скважину.

— Да, сэр.

— А слышать?

— Да, мог, сэр.

— Вы уверены, что это не было радио?

— Да, сэр.

— Возможно, это был голос Дика Бассета?

— Нет, сэр.

— Откуда вы знаете?

— Я хорошо знаю голос Дика Бассета. И хотя я не мог разобрать слов, я слышал тон.

— Заметили ли вы что-либо особенное в речи мужчины?

— Да, сэр.

— Что именно?

— Он говорил торопливо, очень быстро. Он говорил так часто, что казалось, будто он произносил одно слово.

— Все, — сказал Бергер.

— У меня тоже вопрос, — заявил Мейсон. — Вы не могли разобрать слова?

— Не мог, сэр.

— Тогда откуда вы знаете, что все слова сливались вместе?

— Из того, как он говорил.

— Но, не различая слов, вы не могли определить, где слова начинаются, а где кончаются.

— Я думаю, что мог различить слова.

— Вы думаете или могли?

— Ну, точно я не уверен.

— Пока хватит, — улыбнулся Мейсон.

Бюргер махнул Овертону рукой, показывая, что тот пока может сесть на место.

— Вызываю Дальтона К. Бейтса.

Высокий худощавый мужчина вышел и принес присягу.

— Ваше имя?

— Дальтон К. Бейтс.

— Ваша профессия?

— Специалист по изготовлению искусственных глаз.

— Давно вы занимаетесь этим?

— С тех пор, как мне исполнилось пятнадцать лет. Я начал учеником в Германии.

— Есть какие-либо преимущества обучения этому делу в Германии?

— Да, сэр.

'— А именно?

— Дело в том, что искусственные глаза изготовляются в двух городах Германии, а материалы и методы работы держатся в секрете. Поэтому в стране никогда не бывает дубликатов. Каждый глаз отличается от других.

— Где вы учились в Германии?

— Я начинал обучение в Висбадене.

— И долго длилось обучение?

— Пять лет.

— Чем вы занимались потом?

— Потом я десять лет работал с одним из лучших специалистов по изготовлению глаз. Затем я прибыл в Сан-Франциско и работал у Сиднея О. Ноулеса. После этого открыл собственное дело.

Мейсон внимательно наблюдал за свидетелем.

— Вы хотите использовать этого человека в качестве эксперта? — обратился Мейсон к прокурору.

— Да, — сухо ответил Бюргер.

— Продолжайте, пожалуйста.

— Скажите, профессия изготовителя искусственных глаз — это интересная профессия?

— Да, сэр.

— Вы можете в общих чертах описать нам, как изготовляются глаза?

— Да, сэр. Сначала выдувается стеклянный шарик. Потом его держат над огнем и придают нужную форму. Его цвет подбирают под цвет живого глаза. Радужную оболочку изображают на поверхности глаза, пока он не остыл. Если вы посмотрите на человеческий глаз, то увидите, что оболочка состоит "из множества различных цветов. Наша задача — создать почти такой же эффект и на искусственном глазе. То же относится и к изображению кровеносных сосудов на поверхности глаза. Все это сугубо индивидуально и поэтому исключает повторяемость одинаковых глаз. В общем, здесь много специфических особенностей.

— Значит, это очень трудная профессия?

— Да.

— Скажите, а много ли у нас специалистов по этому делу?

— Всего человек тридцать на США, но все они первоклассные мастера.

— Следовательно, всегда мо^кно отличить работу одного из них от другого?

— Для этого есть много возможностей.

— Я покажу Ьам искусственный глаз, он является экспонатом «А». Этот глаз был найден в руке убитого мужчины. Я прошу вас внимательно осмотреть его. Нам нужно узнать, что вы сможете сказать относительно этого глаза.

Бейтс внимательно рассматривал глаз, который ему протянул Бюргер. Потом поднял голову и сказал:

— Да, кое-что я смогу вам сообщить.

— Что именно? — спросил Бюргер.

Судья нахмурился и настороженно посмотрел на Мейсона, ожидая протеста. Но протеста не последовало, и он обратился к прокурору:

— Этот вопрос скорее должен был задать адвокат.

— Я не возражаю, — заметил Мейсон.

— Этот глаз, — начал Бейтс, — сделан очень опытным мастером. Мне кажется, что я смогу сообщить вам его имя. Он живет в Сан-Франциско. Это глаз, налитый кровью, а это значит, что он не предназначен для постоянного ношения. И еще. Его владелец имеет высокую кислотность тела.

— Как вы сказали?

— Если вы внимательно рассмотрите этот глаз, то увидите на нем обесцвеченный кружок. Это след от глазницы. От прикосновения с телом это место обесцветилось, но так как этот глаз носили редко, значит, у человека повышено содержание кислотности.

Бюргер повернулся к Мейсону.

— С вашего позволения я задам свидетелю несколько вопросов, — сказал он. — Я хочу узнать кое-что насчет другого глаза, который впоследствии отдам на идентификацию. Этот был также найден, но у другого убитого, у Гарри Мак-Лайна.

— Вы сомневаетесь, имеете ли право предъявить доказательства на одном процессе по двум преступлениям? — спросил судья.

— Нет, — ответил Бюргер. — Я представляю доказательства только против обвиняемых в убийстве Хартли Бассета. То, о чем я хочу спросить * сейчас, нужно только для выяснения мотивов.

— Хорошо, но тогда ограничьтесь одной этой целью, — предупредил судья.

Бюргер достал другой конверт, вынул из него еще один искусственный глаз и протянул его эксперту.

— Что вы можете сказать насчет этого глаза?

— Этот глаз не столь хорош, как первый. Он служит запасным. Этот глаз не сделан по заказу, такие протезы оптики держат во всех больших городах.

— Почему вы так считаете?

— По качеству изготовления видно, что этот глаз не предназначен быть парой какому-то определенному глазу.

— Можем ли мы использовать этот глаз в качестве экспоната «В»? — спросил Бюргер.

— Не возражаю, — ответил Мейсон.

— Продолжайте, — сказал судья.

— Начнем перекрестный допрос.

— Зачем человеку нужен глаз, налитый кровью? — спросил Мейсон.

— Видите ли, у многих людей очень чувствительные глаза, и они хотят, чтобы не было заметно, что глаз искусственный. И они носят разные глаза в зависимости от обстоятельств. А когда человек так подбирает себе глаза, трудно отличить искусственный глаз от естественного.

— Действительно трудно отличить?

— Да, почти невозможно.

— Почему необходимо носить специальный глаз вечером?

— Потому что зрачок изменяет размеры в зависимости от освещения. Днем зрачок меньше, потому что света больше, а вечером — наоборот.

— Значит, практически невозможно определить обладателя искусственного глаза?

— Да, если глаз хорошо сделан и при изготовлении учтена форма глазницы.

— Человек с таким глазом в состоянии поворачивать его?

— Да, конечно.

— Как держится искусственный глаз в глазнице?

— С помощью вакуума. Глаз вставляется таким образом, чтобы между глазницей и искусственным глазом воздух практически отсутствовал.

— Трудно ли вынуть такой глаз?

— Это совсем не сложно, нужно поднять веко и впустить воздух, тогда глаз легко снять.

— Это может сделать человек, который носит такой глаз?

— Да. Надо только подальше оттянуть веко.

— Подальше?

— Да.

— Скажите, если человек с искусственным глазом совершает убийство, возможно, чтобы при этом глаз случайно выпал?

В зале наступила тишина. Все глядели на Бейтса.

— Практически это невозможно, — сказал Бейтс.

— Значит, если убийца вышел с пустой глазницей из помещения, где он совершил убийство, то он умышленно оставил свой глаз?

— Да. Если, конечно, убийца заранее придумал это.

— Это относится и к тому глазу, который вам показали здесь сначала?

— Да.

— Этот глаз, по вашему мнению, хорошо изготовлен?

— Да, сэр. Я уже сказал, что он сделан специалистом.

— Это все, доктор, благодарю вас, — сказал Мейсон.

Бюргер мрачным взглядом проводил Бейтса на его место.

— Ваш следующий свидетель? — спросил судья.

— Мистер Джексон Селби.

Высокий, хорошо одетый мужчина принес присягу.

— Ваше имя? — спросил Бюргер.

— Джексон Селби. Управляющий Даунтаунской оптической компанией.

— Давно вы занимаете эту должность?

— Четыре года.

— Чем вы занимались до этого?

— Я работал в разных компаниях заместителем директора.

— Имеются ли у вас в запасе искусственные глаза, изготовленные вашей фирмой?

— Да, сэр. У нас есть запас.

— Эти глаза так же хороши, как говорил доктор Бейтс?

— Это неплохие глаза. Они различных цветовых оттенков, чтобы можно было подобрать под любой нормальный глаз.

— Есть ли у вас глаза, которые называют налитыми кровью?

— Нет, сэр.

— Почему?

— Потому что такие глаза изготовляются индивидуально. Люди, приобретающие такие глаза, обычно прибегают к услугам крупных специалистов. Тогда как люди, которые пользуются нашими услугами, стараются купить подешевле. Изготовление индивидуального глаза дорого стоит.

— Скажите, но в особых случаях у вас все же можно сделать заказ?

— Да, сэр, но только в исключительных случаях.

— Расскажите, пожалуйста, процесс изготовления глаз, налитых кровью.

— Берется обычный глаз, и мастер добавляет вены, вернее, вены сделаны при изготовлении глаз, мастер лишь подкрашивает их.

— Скажите, у вас недавно заказывали такой глаз?

— Да, сэр.

— Я попрошу вас посмотреть на всех участников данного процесса и сказать, нет ли среди них человека, который делал такой заказ?

— Да, сэр, такой человек есть.

— Кто он?

Селби указал пальцем на Брунольда.

— Обвиняемый Брунольд и есть тот самый человек, — объявил Селби.

Весь зал повернулся к Брунольду. Он сидел прямо, сложив руки на груди. На лице его было отсутствующее выражение.

Сильвия Бассет была взволнована, она то и дело облизывала сухие губы, то бледнела, то краснела.

— Когда он заказывал глаз? — спросил прокурор.

— Четырнадцатого, в девять утра.

— В котором часу начинает работу ваша компания?

— В девять утра.

— Он пришел до открытия?

— Да, сэр.

— Как он объяснил такую спешку?

— Он сказал, что ему нужен срочно глаз, налитый кровью, так как свой он потерял.

— Объяснил ли он, когда это случилось?

— Да, ночью.

— Он назвал время?

— Нет, сэр.

— Мистер Брунольд сказал вам, при. каких обстоятельствах он потерял глаз?

— Да. Когда я пояснил ему, что мы не сможем сделать глаз в такой короткий срок, какой ему нужен, он рассказал мне свою историю, видимо, чтобы вызвать у меня сочувствие.

— Кто-нибудь присутствовал при разговоре?

— Только мистер Брунольд и я.

— Где происходил разговор?

— В приемной нашей компании.

— Что сказал вам мистер Брунольд?

— Он рассказал, что недавно встретил женщину, которую очень любит. Она замужем за другим человеком, очень ревнивым. Он сказал, что вечером был у нее, и вдруг неожиданно в комнату кто-то постучал. Мистер Брунольд, по его словам, хотел поговорить с ее мужем, но женщина была против, так как ее сын был усыновлен ее мужем. Он сказал, что ему ничего не оставалось, как выпрыгнуть в окно и убежать. Глаз же, налитый кровью, лежал у него в жилетном кармане, и он уронил его. Мистер Брунольд опасался, что ее муж найдет глаз и узнает его владельца. Так что теперь одна надежда на то, чтобы приобрести глаз вместо утерянного, и тогда можно будет говорить, что он никогда не терял свой глаз. Он боялся, что нашедший его пропажу человек может доставить ему неприятности.

— Правда ли, что человек, который вам это рассказал, и Питер Брунольд — одно лицо?

— Да, сэр.

Бюргер торжественно улыбнулся.

— Ваше слово, адвокат.

Перри Мейсон поднялся и обратился к суду:

— Покажите мне, пожалуйста, второй глаз, который объявлен экспонатом «В»,

Бюргер передал ему глаз.

— Только осторожнее, пожалуйста, — предупредил он.

— Меня не очень волнует это, — сказал Мейсон. — Но один вопрос я все же задам свидетелю. Мистер Селби, пожалуйста, скажите, мистер Брунольд приобрел именно этот глаз у вас?

И он протянул Селби конверт с глазом.

Селби взял глаз и осмотрел его.

— Нет, сэр, это не наш глаз.

— То есть? — спросил Мейсон.

— Дело в том, сэр, — 1- пояснил Селби, — что мы отказали мистеру Брунольду в его просьбе. Видимо, глаз сделан другой фирмой.

Глава 15

Пол Дрейк с трудом протиснулся сквозь толпу зрителей, пока не добрался до места, с которого был виден Мейсон. Когда их взгляды встретились, Пол подмигнул, и Мейсон направился в комнату, предоставленную ему при суде. Пол последовал за ним.

— Ну, я свою работу сделал, — сказал Пол. — Ты видел газеты?

— Нет, — ответил Мейсон. — А что случилось?

Пол протянул ему газету.

— Она скажет тебе не так хорошо, как я, но сейчас лучше, если ты сейчас познакомишься с тем, что в ней написано.

Мейсон не сразу принялся читать. Он раскрыл газету и обратился к Полу:

— Когда ты вернулся?

— Я быстро смотался на самолете туда и обратно.

— Телеграммы идут быстрее. Так что же случилось?

— Парни из Рено пытались увязаться за мной. Они хотели получить от меня полное признание, но я удрал.

— Ее арестовали?

— Не знаю. Но схватили ее на моих глазах.

— Так кто же тогда признался?

— Хазел Фенвик, — ответил Пол, избегая взгляда Мейсона.

Один из присяжных с кипой газет прошел в комнату суда, подошел к прокурору и протянул ему газету. Бюргер раскрыл ее, нахмурился и погрузился в чтение.

Значит, ты плохо справился с заданием, Пол?

— Ничего.

— Ну так расскажи мне.

— Ты лучше прочитай.

— Иди к черту! Прочитать я смогу и без тебя. Я хочу знать, как ты завалил работу.

— Я и сам не знаю, — удрученно сказал Пол. — Я следовав твоей инструкции. Взял билет на самолет, полетел в Рено. Прибыв туда, я пошел на почту, сообщил тебе о прибытии, получил телеграмму от Деллы, которую и сунул в карман пиджака. Потом снял номер в гостинице и повесил пиджак на стул. Ко мне пришел коридорный и стал интересоваться, не нужно ли мне чего-нибудь.

— Продолжай, — зловеще сказал Мейсон. — Что дальше?

— В то время я ничего не знал. Но потом, когда я стал искать телеграмму, то не смог ее найти.

— Дальше.

— Честное слово, Перри, я хорошо замел свои следы. Никого подозрительного в самолете я не заметил.

— Пассажиров было много?

— Да, самолет был переполнен.

— А кто-нибудь пытался разговаривать с тобой?

— Да, двое мужчин: у них была бутылка, и они хотели угостить меня. Когда я отказался^ вдруг появилась какая-то кукла. Она была немного растеряна, так как впервые летела на самолете.

— Что она делала?

— Немного улыбалась мне, а когда самолет тряхнуло, она упала ко мне в объятия… Ты сам знаешь, как случаются такие вещи…

— Вы разговаривали?

— Немного, в самолете было шумно. Но я водил ее пить в Сакраменто.

— И вы напились?

— Слегка.

— Ты сказал ей, кто ты?

— Я назвал свое имя.

— Говорил, чем занимаешься?

— Нет.

— Дал ей свою визитку?

— Нет.

— Вообще говорил ей что-нибудь?

— Недостаточно, чтобы понять что-либо.

— О чем вы говорили?

— Я не помню, Перри. Я был возле нее и о чем-то болтал. Я думал, что она кинозвезда и летит на съемки. Мне кажется, что я видел ее на экране. Но много сказать я ей не мог.

Дрейк выглядел несколько растерянно.

— Она тебя и обманула.

Видимо, да, но, ей-богу, не знаю когда. Но ты хотел знать все, что произошло, и я рассказал

— Что было дальше?

— Я опустился вниз и выпил, а потом взял машину и поехал по адресу.

— По дороге ты читал телеграмму?

— Нет, как только я получил ее, так запомнил адрес.

— Продолжай.

— Я нашел девушку. Она открыла дверь и, не говоря ни слова, впустила меня. Мы прошли по коридору, там было темно.

— Что ты сказал?

— Я спросил, не является ли она Хазел Фенвик. Она сказала, что нет. Я удивился и спросил: может быть, она Хазел Бассет? Она вновь ответила отрицательно. Я молча смотрел на нее. Потом сказал, что должен передать бумаги Хазел Фенвик или Хазел Бассет. Она заявила, что ее имя Сельма Бивенс, но бумаги, которые находятся у меня, я должен отдать ей. Она выглядела точно так, как описано в газетах. Ты теперь понимаешь, что это игра. Я отдал ей бумаги и тотчас услышал, как открылась дверь напротив. Я выглянул и увидел, что там полно мужчин. В общем, я отдал ей бумаги и ушел. Вскоре я понял, что случилось, но было слишком поздно. Я поискал телеграмму, но в кармане ее не оказалось. Эти парни работали крепко. Они использовали коридорного, видимо, заранее зная, кто я и зачем приехал. Один из них, из дома напротив, снял момент передачи ей бумаг.

— Репортер?

— Или газетчик, или коп. Нет, Перри, не было никакой ошибки. И внизу меня ждали.

— Чем закончилась встреча?

— Один из них попытался влепить мне свинг в челюсть, но я успел увернуться и ответил тем же. Ее схватили, я это увидел, в этот момент бумаги были у нее в руках. Знаешь, Перри, это самая удивительная женщина на свете: она была совершенно спокойна.

— Тебе известно, что случилось потом?

— Да, я слышал, как ее тащили по коридору. Потом они пытались узнать, кто послал ее в Рено, кто дал ей бумаги.

— Что она говорила?

— Ничего. Она отказалась отвечать на вопросы.

— Дальше.

— Я понял, что у нее попытаются выудить все, что она знает. Я пошел на аэродром и прилетел сюда.

Мейсон открыл газету и прочитал:

«ТАИНСТВЕННАЯ СВИДЕТЕЛЬНИЦА НАЙДЕНА В РЕНО!

ПРИЗНАНИЯ ПОЛУЧЕНЫ МЕСТНЫМ АДВОКАТОМ. ОКРУЖНОЙ ПРОКУРОР СООБЩАЕТ, ЧТО ДЕЛО БУДЕТ СЛУШАТЬ БОЛЬШОЕ ЖЮРИ».

Мейсон медленно закрыл газету.

— Очень жаль, Перри, — сказал Пол.

— Почему?

— Потому что ты впутался в это дело. Ты сам знаешь, что бабенка расколется, если уже не раскололась. И она им все выложит.

— Скажи, Пол, она настаивала, чтобы ее дело слушалось в Неваде?

— Не знаю.

— Осторожнее, — сказал ему Мейсон. — Здесь прокурор.

Холодно улыбаясь, к Мейсону подошел Бюргер.

— Вот что значит играть в кошки-мышки с полицией, Мейсон. Если вы не будете возражать, я отложу это дело на некоторое время, пока не соберется большое жюри.

Вы можете передать его одному из своих заместителей.

— Не стоит. К тому же я не уверен, что вы не выкинете еще номера. Не исключено, что и вам придется предстать перед большим жюри в связи с поимкой этой Хазел Фенвик в Рено.

— О! — воскликнул Мейсон. — Значит, она уже здесь?

— Пока еще нет, но скоро будет.

— И она была в Рено?

— Вы же не хуже меня знаете, что она была в Рено. Она сказала офицерам, что вы заплатили ей за поездку в Рено. Она во многом призналась. Она утверждает, что ее имя Сельма Бивенс. Что это кличка, под которой она зарегистрировалась в Рено. Ее еще не трогали. Она запоет по-другому, когда я здесь буду ее допрашивать.

Раздался звонок к началу заседания. Судья Уинтерс занял свое место. У него было строгое выражение лица. Зачитав сообщения газет, он повернулся к Мейсону.

— Вы желаете продолжать?

— Да, ваша честь, — ответил Мейсон.

Глава 16

Судья Уинтерс кивнул прокурору.

— Продолжайте процесс.

Бюргер сделал незаметный жест рукой помощнику шерифа.

— Ваша честь, — обратился прокурор к судье. — В связи с возникшими обстоятельствами я прошу вас отложить процесс на некоторое время.

Судья Уинтерс нахмурился.

— Моя просьба объясняется тем, ваша честь, что это дело будет расследовано большим жюри и мне придется в нем участвовать.

— У защиты есть возражения? — спросил судья.

Но прежде чем Мейсон смог ответить, прокурор встал и сказал:

— У защиты не может быть возражений, потому что первым свидетелем, которого пригласят на заседание большого жюри, будет Перри Мейсон, адвокат обвиняемых.

— Ваша честь, — спокойно сказал Мейсон, — вы видите, что мне уже подготовлена повестка, прокурор отдал распоряжение помощнику шерифа, и тот подготовил нужную бумагу. Это сделано для того, чтобы суд и зрители знали, что я вызван в качестве свидетеля на большое жюри. Все это большая игра.

Судья был в нерешительности, а Бюргер снова встал и сказал:

— Я вижу, что вы готовы отказаться, но не знаете, как это сделать.

Судья ударил молоточком.

— Прекратите, прокурор. Я запрещаю вам нападки. Суд продолжается, джентльмены.

Мейсон, которому уже отдали повестку на большое жюри, внимательно прочитал список состава суда. Потом поглядел на своих клиентов. Брунольд был так же спокоен, как и раньше. Сильвия Бассет держала в руках газету, и глаза ее бешено сверкали.

— Ваш следующий свидетель? — спросил судья прокурора.

— Джордж Парди, — объявил прокурор.

Пока Парди приносил присягу, Бюргер обратился к Мейсону:

— У Парди отличная репутация эксперта по отпечаткам пальцев и графологии. Он много лет работал в полиции. Мне кажется, что можно не подвергать сомнению его квалификацию.

— Я согласен, — ответил Мейсон, — при условии, что его можно будет подвергнуть перекрестному допросу.

Прокурор кивнул и благодарно улыбнулся Мейсону.

— Ваше имя Джордж Парди, и в настоящее время вы являетесь экспертом полиции по дактилоскопии и графологии?

— Да, сэр.

— Четырнадцатого числа этого месяца вы были в доме Хартли Бассета?

— Да, сэр.

— Вероятно, вы видели там тело убитого?

— Да, сэр.

— И вы заметили там пишущую машинку, стоявшую на столике возле убитого?

— Да, сэр.

— И вы видели в этой машинке лист бумаги?

— Да, сэр.

Можете ли вы по тексту определить, на какой машинке был отпечатан этот текст?

— Могу.

— Так что же вы установили?

— Текст, вложенный в машинку, был отпечатан на другой машинке, которую мы также нашли в том доме.

— Где именно?

— В спальне миссис Бассет.

— Говорила ли она в вашем присутствии, что эта машинка принадлежит ей?

— Да, сэр.

— Что она сказала?

— Она сказала, что эта машинка ее и она печатает на ней свою частную корреспонденцию. Иногда она печатает сама, а иногда пользуется услугами стенографиста своего мужа.

— Она упоминала о своей квалификации машинистки?

— Да, сэр. Она сказала, что до замужества работала машинисткой и печатала по десятипальцевой системе, другими словами — вслепую.

— Что это значит?

— Это значит, что человек не смотрит на клавиши машинки и его руки работают механически.

— Что вы можете сказать о таком методе печатания?

— Во время печатания требуется определенная сила ударов по клавишам. При работе двумя пальцами сила удара различна, и следы этого отчетливо видны на тексте.

— По-вашему, записка была напечатана человеком, умеющим печатать вслепую?

— Да, сэр. Кроме того, текст был отпечатан на портативном «Ремингтоне», который находился в спальне миссис Бассет.

— Ваша очередь, Мейсон, — сказал прокурор.

— Если я вас правильно понял, — сказал Мейсон, — записка была напечатана в спальне миссис Бассет?

— Да, сэр.

— Спасибо, это все.

Судья Уинтерс сделал пометку в своей записной книжке и кивнул Бюргеру.

— Следующий свидетель, прокурор.

— Артур Кольмар, — объявил прокурор.

Кольмар вышел, занял место на скамье свидетелей и принес присягу.

— Ваше имя Артур Кольмар?

— Да, сэр.

— Род занятий?

г^чЯ работал секретарем-мистеру Бассета»

— т Как долго вы работали у него?

— Три года.

— Когда вы в последний раз видели его?

— Четырнадцатого числа этого месяца.

— Вы видели его живым или мертвым?

— Мертвым.

— Где он находился?

— В своем кабинете.

— Расскажите подробно, как это произошло.

— Вернувшись домой, я застал всех в растерянности. Я спросил, в чем дело, и мне сказали, что мистер Бассет умер. Кто-то провел меня в кабинет, и я увидел его.

— Я считаю, что состав преступления доказан, — заявил Бюргер, — и не хочу останавливаться на описании факта смерти. Я намерен с помощью этого свидетеля показать другие факты.

Судья кивнул. Мейсон ничего не сказал. Бюргер продолжал допрос свидетеля.

— Вам, конечно, знакома обвиняемая миссис Бассет?

— О да, сэр.

— Контора мистера Бассета находилась в его же доме?

— Это одно здание, сэр.

— И мистер Бассет занял под контору восточную часть здания?

— Да, сэр, нижний этаж восточной стороны.

— А где вы жили?

— Я жил в другой части здания, внизу.

— Где вы работали?

— В той части здания, где находилась контора мистера Бассета.

— Часто ли вам приходилось разговаривать с миссис Бассет?

— Часто.

— Приходилось ли вам разговаривать с ней о страховании жизни мистера Бассета?

— Да, сэр.

— Когда был такой разговор?

— Возражаю против этого вопроса, — заявил Мейсон.

— Отклонено, — холодно сказал судья.

— Ваша честь, с помощью свидетеля я в состоянии доказать мотивы…

— Отклоняю возражение, — повторил судья.

Мейсон пожал плечами, но ничего не сказал.

— Этот разговор состоялся за три дня до смерти мистера Бассета, — ответил свидетель.

— Кто присутствовал при этом?

— Миссис Бассет, Ричард Бассет и я.

— Где происходил разговор?

В холле наверху, возле спальни миссис Бассет.

— Что она сказала?

— Она спросила, хорошо ли я знаю дела мистера Бассета, и я ответил, что хорошо. Ее интересовало, на какую сумму застрахована жизнь мистера Бассета. Я ответил, что это дело мистера Бассета. Она обозвала меня дураком и сказала, что жизнь мистера Бассета была застрахована по ее настоянию. Насколько я помню, она сказала: «Вы же знаете, Кольмар, что страховка записана на мое имя. Разве нет?» И тогда я ответил: «Конечно, миссис Бассет, поскольку вы знаете это, мне нет нужды опровергать вас. Но я не буду разговаривать с вами о подробностях страховки». Она сказала, будто думает, что мистер Бассет платит слишком много денег за страховку, и хочет просить его уменьшить расходы.

— Что именно вы подумали, когда узнали о том, что мистер Бассет…

— Протестую против подсказки ответа свидетелю, — заявил Мейсон. — Теперь этот человек будет показывать против моих клиентов. Слова сказаны за него.

— Протест принят, — объявил судья.

— Тогда скажите, знакомы ли вы с Питером Брунольдом, обвиняемым по этому делу?.

— Да, сэр.

— Когда вы с ним познакомились?

— Дней семь или десять назад.

— Как это произошло?

— Он вышел из дверей дома, когда я туда входил. Он сказал мне, что пришел к мистеру Бассету, но не застал его. Его интересовало, когда вернется мистер Бассет.

— Что вы ответили?

— Я сказал, что мистер Бассет вернется очень поздно.

— И Брунольд сразу же ушел?

— Да, сэр.

— А откуда вы возвращались?

— Я выполнял поручение мистера Бассета.

— Вы пользовались машиной Бассета?

— Да, большим седаном.

— Тогда вы впервые видели Брунольда?

— Да, сэр.

— А после этого вы видели Брунольда?

— Да, сэр.

— Когда?

— Ночью перед убийством.

— Что он делал?

— Я видел, как он выбежал из дома.

— Вы имеете, в виду дом мистера Бассета?

— Да, сэр.

— Чтобы не было недоразумений, я спрашиваю ва, с: говоря о доме, вы имеете в виду дом, где находилась контора мистера Бассета и где он жил?

— Да, сэр.

— И вы утверждаете, что видели, как мистер Брунольд выбежал из дома?

— Да, сэр.

— Когда это было?

— Я только что вернулся домой.

— Где вы были?

— Я прогуливался.

— Вы разговаривали с мистером Брунольдом?

— Нет, сэр. Мистер Брунольд не видел меня. Он пробежал мимо меня на другую сторону улицы.

— Вы ясно, видели его?

— Сначала я его не узнал, но, когда он пробежал под фонарем, я ясно увидел, что это он.

— Что было потом?

— Я подошел к дому и понял, что случилось что-то неожиданное. Я увидел в окнах мелькающие фигуры, все двигались очень быстро.

— Узнали вы кого-нибудь?

— Я узнал миссис Бассет и ее сына Дика.

— Что они делали?

— Они над чем-то наклонились в гостиной. Потом миссис Бассет побежала и позвала Эдит Брайт. Я видел, как Эдит Брайт выбежала из своей комнаты и появилась в гостиной.

— Что вы сделали потом?

— Я вошел и спросил, что произошло. Я заметил, что кто-то лежит на кушетке. Я подумал, что это мистер Бассет. Миссис Бассет загородила мне дорогу и предложила отправиться в свою комнату и оставаться там.

— И как вы поступили?

— Я повиновался и ушел к себе.

— Перекрестный допрос, — сказал Бюргер Мейсону.

— Позже вы были в кабинете и опознали тело мистера Бассета? — спросил Мейсон.

— Да, сэр.

— В таком случае не слышали ли вы о молодой женщине, которая лежала на тахте, когда вы впервые появились в гостиной?

— Да, сэр. Я слышал, что была такая свидетельница.

— И вы знаете ее показания?

— Да, сэр.

— Я протестую, — заявил Бюргер. — Вы пытаетесь выдать слухи за истину. Нельзя брать в расчет то, что говорила Хазел Бассет.

— Я имею право узнать у свидетеля, что случилось после того, как он вошел в дом.

— Но только с целью напоминания, а не объяснения, — сказал Бюргер.

— Я больше ничего не собираюсь у него спрашивать.

— Хорошо, я понимаю вас, — сказал Бюргер, — и снимаю свое возражение.

Мейсон повернулся к Кольмару.

— В таком случае скажите, если человек надел маску, значит, он хотел скрыть свое лицо?

— Адвокат, это спорный вопрос, — заметил судья.

— Я не возражаю, — сказал Бюргер.

— Благодарю вас, — сказал Мейсон. — Это предварительные вопросы. Я только хотел кое-что спросить у свидетеля. Это может пригодиться впоследствии.

— Продолжайте, адвокат, — сказал судья, — обвинение не возражает.

— У вас не вызывает сомнения, что человек надевает маску, чтобы скрыть характерные черты лица. Какой же смысл выставлять напоказ свою пустую глазницу?

— Я не знаю, сэр.

— Я только хочу спросить, не произвел ли на вас рассказ Хазел Фенвик впечатление нереальности?

— Нет, сэр.

— Очевидно, что роковой выстрел произвели из пистолета, закутанного в одеяло, чтобы заглушить звук. Верно?

— Мне кажется, что так.

— Так же очевидно, что мужчина в маске мог войти в кабинет мистера Бассета с одеялом и не вызвать у него ни удивления, ни подозрения? Верно?

— Думаю, что так.

— Однако по положению тела, в котором оно было найдено, можно утверждать, что мистер Бассет сидел за столом, когда его неожиданно застрелили. Он не сделал попытки сопротивляться, не пытался достать свой пистолет, находившийся у него в кармане. Это так?

— Ваша честь, — перебил Бюргер, — эти вопросы спорны и предположительны. Свидетель не эксперт и… и…

Мейсон вежливо улыбнулся.

— Полагаю, что 'мой соперник прав, — сказал он.

По залу прокатилось волнение.

— Ваша честь, вы понимаете, что свидетель ставит обоих обвиняемых в неудобное положение. Следовательно, я имею право узнать мотив, которым он…

Волнение в зале стало невообразимым. Какой-то мужчина крикнул:

— Мы офицеры! Убирайтесь!

Судья ударил молотком^и сердито посмотрел в зал.

Бюргер встал со своего места. ^

Перри Мейсон тоже встал и во весь голос сказал:

— Ваша честь, я требую внимания свидетеля и судей. Если по каким-либо причинам это невозможно, я требую, чтобы свидетель был удален, пока мне не будет дана возможность допросить его в спокойной обстановке.

— Если позволит суд, — вкрадчиво сказал Бюргер, — я хочу сделать замечание. Я полагаю, что отзыв свидетеля…

Судья продолжал стучать молотком.

— Тихо! — рявкнул он. — Если не установится тишина, я прикажу очистить зал! /

— Я — офицер! — крикнул мужской голос из глубины зала.

— Меня не интересует, кто вы, — ответил ему судья. — Вы будете оштрафованы.

— Я согласен с ним, чтобы отозвать свидетеля, — сказал Бюргер, но голос его явно дрожал.

— Я тоже прошу отозвать данного свидетеля. Есть более важные свидетели. Я допрошу их и полагаю, что господин Кольмар больше нам не понадобится. Кроме того, возможно, что миссис Бассет соучастница преступления. Я считаю, что этот свидетель настроен против Брунольда.

— Я протестую против этого заявления, как неподходящего, — сказал Мейсон.

Бюргер покраснел.

— Вы напрасно пытаетесь отвлечь внимание. Вы заботитесь толькр о…

— Хватит! — сказал судья Уинтерс. — Перестаньте ссориться, или я прекращу заседание суда.

В зале наступила тишина.

— Ваша честь, я прошу прощения, — извинился покрасневший Бюргер.

— Ваше извинение не принято, — строго сказал судья. — Суд требует, чтобы вы прекратили личные выпады. Что вы хотите?

Бюргер пришел в себя.

— Я хочу отозвать мистера Кольмара со скамьи свидетелей, чтобы вызвать другого свидетеля. — Но до этого я прошу, чтобы сделали небольшой перерыв.

— Если прокурор собирается допросить свидетельницу, пусть он согласится допросить ее здесь, в суде, а не наедине.

— Ваша честь, — сказал Бюргер, — это ужасная свидетельница. Она отсутствует, но ее информация весьма ценная.

— Вы имеете в виду Хазел Фенвик? — спросил судья.

— Да, ваша честь.

Судья Уинтерс кивнул головой.

— Мистер Кольмар, вы можете идти на свое место. Пригласите сюда мисс Фенвик.

— Ваша честь, все проходы заняты, — сказал Бюргер.

— Освободите проходы! — приказал судья.

— Если бы у нас был небольшой перерыв, — сказал Бюргер, — то…

Судья нерешительно помолчал, но все же объявил:

— Суд объявляет перерыв на пять минут.

В это время по освободившемуся проходу шли два офицера, а между ними женщина с очень бледным лицом.

Судья с любопытством взглянул на нее, а потом пошел в свою комнату. Все присутствующие смотрели на стройную, хорошо сложенную женщину с темными волосами и глазами. Она покраснела, встретившись взглядом с Мейсоном. Бюргер смотрел на нее с улыбкой. Те, кто сидел в задних рядах, старались вытянуть шеи, чтобы получше ее рассмотреть. Бюргер пошел ей навстречу, взял ее за руку и провел в комнату, находящуюся рядом с залом суда. Он сел рядом с ней и стал что-то спрашивать, но она упрямо молча покачивала головой, искоса поглядывая на Мейсона.

— Клянусь Богом, — сказал Бюргер, — я поставлю вас перед судом, приведу к присяге и заставлю говорить. Здесь предварительное следствие. Если вы солжете, я обвиню вас в лжесвидетельстве, и судья засадит вас в тюрьму.

Она молчала. Злой взгляд Бюргера направился на Мейсона, который спокойно курил сигарету. Бюргер достал часы.

— Даю вам шесть секунд на размышление, — сказал он. — Вы должны сказать мне правду.

Сельма Бивенс, бледная, молча смотрела на Бюргера, а тот глядел на часы.

В комнату зашел какой-то репортер и навел на Сельму Бивенс фотоаппарат.

— Не смейте этого делать! — рявкнул прокурор. Мейсон с иронической улыбкой наблюдал за ним.

— Сейчас перерыв, а не заседание суда, — огрызнулся репортер.

Бюргер сунул часы в карман.

— Хорошо, — сказал он Сельме Бивенс. — Теперь вы можете лгать: беды вам не миновать.

Она молчала, делая вид, что не слышит его.

Из своей комнаты вышел судья Уинтерс.

Заседание суда будет продолжено. Джентльмены, вы готовы?

— Вполне готов, — ответил Мейсон.

— Займите место свидетеля, — сказал Бюргер.

Она не двинулась с места.

— Вы слышите меня! — крикнул Бюргер. — Идите на свое место. Хазел Фенвик! Поднимите правую руку и поклянитесь, что будете говорить правду. После этого можете сесть. Вы поняли меня, Хазел Фенвик?

— Мое имя не Хазел Фенвик.

— Как же вас зовут?

— Сельма Бивенс.

— Хорошо, пусть будет Сельма Бивенс. Поднимите правую руку и присягните.

Весьма неохотно она повиновалась. Клерк принял у нее присягу. Она подошла к скамье свидетелей и села.

— Как вас зовут? — громко спросил Бюргер.

— Сельма Бивенс.

— Но вы носите и имя Хазел Фенвик?

Она нерешительно молчала.

— Мисс Бивенс, — сказал Мейсон, — если вы не хотите отвечать на вопросы, можете не отвечать.

Бюргер повернулся к нему.

— Так вы еще и ее адвокат?

— С того момента, как вы спросили, да.

— Тогда многое проясняется в связи с ее исчезновением.

— Благодарю вас, прокурор, — поклонился Мейсон. — Я сам в состоянии оценить последствия своих поступков. Повторяю, мисс Бивенс, у вас нет необходимости отвечать на этот вопрос.

— Но ей нужно ответить на него, — сказал Бюргер. — Я вам задал вопрос, — повернулся он к девушке. — Это вопрос по существу, и я жду вашего ответа.

Судья кивнул.

— В суде случается, адвокат Мейсон, что на вопросы Могут отвечать или нет. Этот вопрос по существу, и она должна на него ответить. В противном случае я обвиню ее в неуважении к суду.

Мейсон успокоительно улыбнулся ей.

— Вы можете не отвечать.

Судья издал удивленное восклицание. Бюргер с любопытством смотрел на Мейсона.

— Вы можете не отвечать на вопросы, — спокойно пояснил Мейсон, — если вы чувствуете, что ваши ответы могут быть обращены против вас. Если вам необходимо отказаться, то вы должны сказать следующее: «Я отказываюсь отвечать, пользуясь конституционным правом не отвечать на вопросы, которые могут быть направлены против меня». Когда вы так скажете, никто в мире не сможет заставить вас говорить.

Сельма Бивенс улыбнулась Мейсону и громко сказала:

— Я отказываюсь отвечать, пользуясь конституционным правом не отвечать на вопросы, которые могут быть направлены прог тив меня.

В зале наступила мертвая тишина. Наконец послышался вздох Бюргера.

— Вы были в доме Бассета, когда произошло убийство? — задал он новый вопрос.

Сельма посмотрела на Мейсона.

— Откажитесь отвечать на вопрос, — посоветовал ей Мейсон.

— Можно ли задавать вопрос, который обвиняет в преступлении? — обратился Бюргер к судье.

Мейсон пожал плечами.

^ — Если я правильно понимаю юридические права, то дело свидетеля решать, на какой вопрос отвечать, а на какой — нет. Объяснение, которое требует прокурор, может быть тоже обвиняющим и даже в большей степени, чем ответ.

Сельма Бивенс поняла намек юриста.

— По крайней мере, я отказываюсь отвечать на подобные вопросы.

Судья схватился за голову, но ничего не сказал. Бюргер бросился в атаку с другой стороны.

— Вы знаете Перри Мейсона? — .спросил он.

— В этом вопросе нет ничего страшного, — вмешался судья, — и суд ждет ответа.

— Знаю, — сказала девушка и смущенно посмотрела на Мейсона.

— Я объяснил ей конституционные права, — сказал юрист. — Но для пользы дела я разъясняю, что я один из тех, кто навел эту девушку на мысль поехать в Рено и оплатил ее проезд.

— Что вы сказали? — удивленно спросил Бюргер.

— Я оплатил этой девушке поездку в Рено, — сказал Мейсон, — и оплачивал ее издержки, пока она была там.

— И вы выступаете в качестве ее защитника?

— Да.

— И вы позволяете ей отказаться отвечать на вопросы?

— Как вы видите, она выполняет мои рекомендации.

Бюргер внимательно посмотрел на свидетельницу.

— Давно вы знаете Ричарда Бассета?

— Откажитесь отвечать на этот вопрос под тем же предлогом, — сказал Мейсон.

Судья Уинтерс наклонился вперед.

— Вы знаете, адвокат, суд начинает склоняться к тому, что вы стараетесь убедить свидетеля не отвечать на вопросы не потому, что они ей угрожают, а потому, что эти вопросы угрожают вам. Суд впервые сталкивается с подобным делом и представляет вам удобный случай для объяснения.

— А разве я прошу у вас это? — спросил Мейсон.

— Да, конечно, — спокойно сказал судья.

— Вы надеетесь, ваша честь, что при данных обстоятельствах я буду вынужден сделать какое-то заявление… Что ж, выслушайте меня. В ту ночь, когда был убит Хартли Бассет, одна молодая женщина находилась около его кабинета. Неожиданно из кабинета вышел убийца в маске. Маска была сделана из копировальной бумаги. В ней было вырезано два отверстия для глаз, хотя через одно из них была видна пустая глазница.

— Адвокат, — резко сказал судья, — вы пытаетесь убедить нас, что ей не стоит отвечать на вопросы или как?

— Ваша честь, — вежливо сказал Мейсон, — я ни на что не претендую, но скоро вы узнаете, в чем дело.

— Хорошо, — сказал судья, — продолжайте.

— Она вскрикнула. Мужчина ударил ее. Она сорвала с него маску и успела рассмотреть черты его лица, тогда как он был лишен этой возможности, ибо в комнате было темно. Он ударил ее еще раз и, видимо, думал, что убил ее. Потом он скрылся. Итак, ваша честь, она единственная живая свидетельница, видевшая в лицо преступника, который выбежал из комнаты после совершения убийства.

— Ваши аргументы убедили меня, — сказал судья, — в том, что все это гораздо серьезнее, чем кажется.

— В настоящее время я не собираюсь обсуждать сложившиеся обстоятельства, я только пытаюсь объяснить, почему мисс Бивенс не должна отвечать на вопросы, которые могут быть поставлены ей в вину.

— Это изумительная ситуация, — сказал судья.

— Я не претендую на многое, — сказал Мейсон, — мне лишь необходимо ваше согласие предоставить мне время и возможность выступить как защитнику.

— Хорошо, продолжайте, — сказал судья.

— Очевидно, маска была придумана наспех, так сказать, импровизация. Тот, кто вошел в комнату Бассета, заранее задумал убийство. Он приготовил оружие и принял меры к тому, чтобы выстрела никто не слышал. Иначе говоря, он приготовил одеяло, чтобы прикрыть им оружие и заглушить шум. Также у него должна была быть заранее напечатанная записка.

— Теперь вы показываете против своего клиента, — заметил судья.

— Что вы, ваша честь, я просто пытаюсь объяснить отказ отвечать на вопросы.

— Но вы нарушаете профессиональную этику, поворачивая против своего клиента то, что вы говорите.

— Я не нуждаюсь в указаниях суда на соблюдение этики. Я

сам знаю, что мне надо делать и что не надо. *

— Хорошо, — сказал судья, — продолжайте ваши объяснения. Но говорите кратко.

— К сожалению, много говорить не приходится. Я хочу обратить внимание суда на некоторые детали. Во-первых, убийца решил после совершения преступления покинуть кабинет. Но так как маска была сделана в спешке из подручного материала, напрашивается вывод, что убийство было спланировано заранее, но побег не предполагался. Теперь, ваша честь, моей обязанностью является необходимость показать, что маска была сделана после убийства и что убийца понимал необходимость вложить глаз в руку убитого.

Вполне очевидно, что глаз не мог случайно выпасть из глазницы убийцы, тем более он не мог выпасть в результате борьбы. Стеклянный глаз был оставлен умышленно. Отсюда возникает вопрос: зачем убийце демонстрировать пустую глазницу? Есть только одна причина, ваша честь, и она заключается в том, что убийца был известен как человек с двумя нормальными глазами, но он знал, что есть человек с одним глазом, которого будет подозревать полиция.

— В таком случае, — заметил судья, — ваше заявление звучит весьма спорно. Я могу обещать вам, адвокат, что если вы все это будете говорить и на основном заседании суда, то у вас ничего не выйдет. Все это только ваши предположения.

Мейсон поклонился.

— Я просто хочу напомнить, что молодая женщина была единственным человеком, который может опознать убийцу. Но дело не только в этом. Когда ее ударили по голове, она пошатнулась и упала. По моим указаниям детективы нашли отпечатки пальцев на полу перед дверью. Классификация показала, что молодая женщина известна полиций» как Блюберд. Она не раз выходила замуж, и ее мужья умирали сразу же после брака. После смерти каждого своего мужа женщина наследовала его имущество и спешила снова выйти замуж.

Весь зал застыл от изумления. Прокурор, забыв о своем положении, открыл рот.

— Мы узнали, что у полиции накопилось несколько подобных нераскрытых дел. Молодая женщина тайно вышла замуж за Ричарда Бассета, но этот брак можно назвать двое мужеством, так как один из ее прежних мужей жив. Причина, по которой она оставила в живых этого мужа, заключается в том, что он налгал ей насчет своего состояния и отказался перевести страховку на ее имя. Следовательно, не было смысла убивать его. У меня есть доказательства этого, надежные документы. Мне приятно иметь эти документы вместе с отпечатками пальцев этой дамы, оставленными у дверей. А теперь, ваша честь, я вызываю на состязание прокурора. Я могу представить эти документы в его распоряжение.

Удивленный Бюргер взял конверт, протянутый ему Мейсоном. Дрожащими от волнения пальцами он открыл конверт.

Судья Уинтерс почесал подбородок.

— Суд никогда еще не слышал столь поразительного заявления адвоката, — сказал судья. — Никогда* еще адвокат не выступал против интересов своего клиента, которого он взялся защищать. Суд, конечно, оценит вашу готовность помочь правосудию, но не вполне понимает ваши действия, ибо вы все же являетесь адвокатом этой женщины.

— Это вполне естественно, ваша честь, — ответил Мейсон. — Я не стал бы делать подобного заявления, если бы суд не настаивал на том, чтобы эта женщина отвечала на задаваемые ей вопросы. Но, ваша честь, я вынужден защищать себя, а защищая себя, я защищаю и ее. Я думаю, ваша честь, вы скоро поймете, что я поступаю правильно.

Судья не успел еще ничего ответить, как вскочил прокурор с бумагами в руке и молча взмахнул ими над головой. В одной руке у него была фотография женского лица в профиль, а в другой — фотография отпечатков ее пальцев. Он показал оба эти документа Мейсону.

— Эти отпечатки пальцев были найдены возле двери? — спросил он.

— Да.

— Тогда я хочу сказать вам, что они не соответствуют отпё-чаткам пальцев этой женщины, сидящей в данный момент на скамье свидетелей!

Мейсон безмятежно улыбнулся.

— Это вы скажете большому жюри.

В зале суда поднялся невообразимый шум.

Глава 17

Судья Уинтерс безуспешно пытался навести порядок. Наконец он объявил десятиминутный перерыв и удалился в свою комнату. К Перри Мейсону подошел судебный пристав.

— Судья Уинтерс будет рад видеть вас и прокурора в своей комнате, — сказал он.

Мейсон кивнул и направился в комнату судьи, вслед за ним вошел прокурор.

— Вы хотели видеть меня, судья? — спросил Бюргер.

— Я хотел бы, джентльмены, обсудить с вами сложившуюся ситуацию.

— Мне нечего обсуждать с Мейсоном. Хазел Фенвик она или нет, но разговор будет продолжен на большом жюри.

В дверь постучали.

— Войдите, — сказал Бюргер.

Судья нахмурился. Дверь открылась, и вошел сержант Гол-комб.

— Прошу прощения, — сказал Бюргер, — но при данных обстоятельствах я просил сержанта Голкомба взять Мейсона под стражу.

— За что? — спросил юрист.

— За подлог свидетеля.

— Но она не свидетель. Она ничего Не знает об этом деле, даже не читала газет. Она иностранка.

— Вы послали ее в Рено под видом Хазел Фенвик, пытаясь этим прикрыть бегство настоящей Фенвик.

— Ничего подобного. Хазел Фенвик убежала до того, Как я встретил Сельму Бивенс. С той позиции, которую я объяснил в суде, исчезновение подменной Хазел Фенвик абсолютно логично. Несомненно, что полиция арестует ее, так как причин для ее ареста больше чем достаточно.'Что касается этой молодой женщины, здесь нет ничего особенного. Я послал человека отрезти ей в Рено бумаги. По своим собственным причинам я хотел, чтобы эти бумаги были доставлены в Рено, штат Невада. Эти причины не имеют ничего общего с данным делом.

— Но зачем вы это проделали? — спросил судья Уинтерс. — Я не хочу обсуждать этот вопрос на суде, пока не переговорю с вами частным порядком. Мне кажется, что вы связали все эти дела вместе. Если это правда, вы виновны в вопиющем неуважении к суду, и я собираюсь оштрафовать вас и заключить в тюрьму.

— Я ни в чем не виноват. Я не приводил эту женщину сюда в суд. Наоборот, по моим инструкциям, она должна была отказаться покинуть штат Невада. Запросите власти штата Невада и убедитесь в этом. Фактически ее силой доставили сюда..

— Она крайне важная свидетельница, — сказал Бюргер, — и ей вручили повестку.

— Точно, — сказал Мейсон. — Вы сами доставили ее сюда. Вы сами настаивали на том, что она Хазел Фенвик. Все это сделано по вашему указанию.

— Но чего вы хотели добиться? — ^ спросил судья Уинтерс. — Почему вы советовали ей не отвечать на вопросы?

— Я отвечу вам, — сказал Мейсон, — только при условии, что меня не будут останавливать и перебивать.

— Я не могу вам обещать ничего. Вы предстанете перед большим жюри, а до этого будете находиться под стражей, — сказал прокурор.

— Я буду рад услышать ваше объяснение, — сказал судья. — Я чувствую, что это касается меня так же, как и вас. У вас репутация очень умного и находчивого адвоката. Поэтому мне интересно узнать подробности данного дела.

— Хорошо, судья, — ответил Мейсон. — Каждый должен согласиться, что только убийца Хартли Бассета мог бояться Хазел Фенвик. Этот человек не знал, как выглядит Хазел Фенвик. Следовательно, если прокурор представит любую женщину в качестве Хазел Фенвик и посадит ее на скамью свидетелей, преступник попадется на приманку. Естественно, он будет бороться. Я думаю, что вы все согласны с тем, что я сказал в суде. Брунольд не мог, совершив преступление, оставить свой глаз на месте убийства, потому что к этому моменту у него не было этого глаза. С другой стороны, если предположить, что Брунольд совершил убийство, то ему не было смысла вырезать дырки для обоих глаз. Если он хотел, чтобы его не опознали, то должен был опасаться, что его узнают по пустой глазнице. Но если в доме есть другой человек, в чьих руках находится глаз Брунольда, он может совершить преступление, оставить в руке трупа этот глаз и рассчитывать на то, что подозрение падет на владельца глаза. Я пытался сфотографировать всех обитателей дома Хартли Бассета, располагая каждого из них лицом к свету. Как, без сомнения, вы догадываетесь, искусственный глаз очень трудно обнаружить, если он хорошо сделан и глазница не имеет никаких повреждений. Однако естественный глаз на свету меняет размер зрачка, тогда как искусственный остается неизменным. Следовательно, сфотографировав лицо при падающем на него свете, можно по размерам зрачка определить, что у человека есть искусственный глаз. Получилось так, что Кольмар отказался фотографироваться. Это навлекло на него мои подозрения. Я решил, что он испугается женщины, которую прокурор вызовет на свидетельскую скамью, так как она может опознать его. Я решил проверить мистера Кольмара.

В этот момент раздался телефонный звонок, и судья взял трубку. Он послушал и кивнул Мейсону.

— Молодая леди хочет поговорить с вами.

Мейсон приложил трубку к уху и услышал голос Деллы Стрит.

— Привет, шеф! — сказала она. — Вы еще не в тюрьме?

Юрист усмехнулся.

— Пока нет, хотя нахожусь на полпути туда.

— Видите ли, шеф, теперь я поняла, почему вы велели этой Бивенс молчать.

— Молодец, — сказал Мейсон. — И что же?

— Я решила посмотреть, как будут реагировать все остальные свидетели на появление этой девушки. Так вот, один из них решил исчезнуть.

— Кто?

— Кольмар.

— И вы следили за ним?

— Да.

— Но это же очень опасно. Ты не должна была этого делать. Где он?

— На аэродроме. Он взял билет на самолет, вылетающий в двенадцать двадцать.

— Делла, будь осторожна. Этот человек в отчаянном положении.

— Когда вы приедете?

— Я приеду в контору, куда ты немедленно отправишься и будешь ждать меня там, никуда не отлучаясь.

— Я хочу побыть на аэродроме еще некоторое время, а вы будьте в комнате судьи, я позвоню вам.

— Я не хочу, чтобы ты была там, он может узнать тебя и…

— Привет, шеф. — Она засмеялась и положила трубку.

Перри Мейсон взглянул на часы и повернулся к сержанту Голкомбу.

— Джентльмены, вам, может быть, интересно узнать, что Кольмар сейчас находится на аэродроме и улетает через двадцать минут. Мне кажется, сержант, что вам следует приготовить свой пистолет, отправиться в аэропорт и задержать его.

Сержант посмотрел на Бюргера. Тот задумчиво молчал, потом кивнул. Сержант Голкомб бросился к двери. Перри Мейсон откинулся на спинку кресла и улыбнулся Бюргеру.

— Мейсон, — сказал прокурор, — какого черта вы затеяли эту игру?

— Это не игра, — сказал Мейсон. — Я делал то, что считал нужным. Свидетельница, которая могла спасти моего клиента, была нужна мне и полиции, но она исчезла, что очень помешало мне. Конечно, при перекрестном допросе я бы смог без труда вытрясти из Кольмара все, но я хотел, чтобы это получилось проще. Поэтому я разыграл эту шутку. Я знал, что если он поверит, что Фенвик вернулась и будет участвовать в суде, то ему придется отказаться от борьбы. Убить ее он не мог, пока она была окружена офицерами. Я заставил его действовать, создав обстановку для созыва большого жюри. Он понял, что убить ее ему не удастся, а на жюри все выяснится. Поэтому-то он и решил убежать.

— Не можете ли вы подробнее рассказать обо всем, — попросил судья, — а то мне многое неясно.

Мейсон кивнул.

— Кольмар был партнером Гарри Мак-Лайна по растрате денег Хартли Бассета. Брунольд был отцом сына миссис Бассет. Он годы потратил на то, чтобы найти ее, а когда нашел, она была замужем за Бассетом. Шофер, который действовал как шпион Бассета, узнал об этом. Брунольд хотел, чтобы она ушла от Бассета и вышла замуж за него, но она не решалась на это и знала, что, если Бассе? когда-либо застанет Брунольда в ее комнате, произойдет большой скандал. Однажды к ним действительно постучали. Брунольду пришлось ' бежать, и он потерял при этом глаз. Это был запасной глаз, лежавший в его жилетном кармане, а не тот, который он носил. Он не знал, кто стучался в дверь, но знал, что глаз у Кольмара. Очевидно, он был единственным человеком, который знал об этом. Бассет подозревал Кольмара в интимных отношениях со своейг женой, в чем Кольмар был невиновен. Но когда Бассет стал интересоваться Кольмаром, то обнаружил, что тот причастен к растрате. Гарри Мак-Лайн пришел к Бассету не для того, чтобы заплатить деньги, а чтобы заставить Кольмара уговорить Бассета не подавать на него в суд. В это время Брунольд выбегал из дома Бассета, а Дик послал свою молодую жену знакомиться с отцом.

Кольмар думал, что ему удастся уговорить Бассета. Тот вызвал его к себе, вероятно, из-за глаза, и послал его за книгой счетов. Но Кольмар не принес книгу, он взял одеяло и пистолет и вернулся в кабинет. Он также напечатал записку о самоубийстве. Позднее он решил, что будет логичнее, если полиция не поверит записке. Он сделал маску из копировальной бумаги и продемонстрировал одноглазого человека женщине, которая ждала у двери, а также подложил в руку Бассету глаз. Когда женщина удивилась, что видит его в маске, он очень испугался. Он ударил ее и уехал на машине Бассета. После он узнает, что Фенвик осталась жива и может рассказать, что с ней случилось. Значит, она должна замолчать навсегда. Поэтому он появился в комнате, где она лежала. Он решил, что, как только все выйдут, он задушит ее, но миссис Бассет выгнала его. Тогда он вернулся к себе и рассказал Гарри Мак-Лайну о случившемся. Он посоветовал ему сказать, что он вернул деньги, ведь это никто не сможет опровергнуть. И заодно мотивом убийства будет грабеж.

— Но вам-то откуда все это известно? — спросил Бюргер.

— Ну, это же элементарная дедукция, — ответил юрист. — Просто удивительно, как это никому не пришло в голову. Убийство мог совершить профессиональный тайпист. Записка была напечатана именно таким человеком. Убийство мог совершить человек,

который свободно вхож в кабинет Бассета и мог принести в руках что угодно, не вызвав у хозяина подозрений. Убийство соверт шил человек с искусственным глазом, который хотел, чтобы власти знали об этом. Только подозрение он хотел направить на другого. Кроме того, миссис Бассет была заинтересована в том, чтобы во время разговора Фенвик с ее мужем им никто не мешал. Она стояла у дверей и ждала ухода последнего клиента. Когда же Фенвик постучала в дверь кабинета, там кто-то был. Это мог быть только Кольмар, если не считать, что кто-то мог проникнуть через черный ход, что маловероятно. К тому же вспомним о маске с двумя отверстиями для' глаз. Наличие отверстия против пустой глазницы указывает на желание убийцы обратить внимание на то, что человек одноглазый. Если бы убийцей был Брунольд, он никогда бы не выдал своего уродства.

— Мог убить молодой Мак-Лайн, — сказал Бюргер.

— Возможно, — ответил Мейсон.

— Но за каким дьяволом понадобилось убийце вкладывать глаз в руку Мак-Лайна? Это сделал Кольмар? Зачем?

Мейсон невинно улыбнулся.

— Ну, Бюргер, сами займитесь дедукцией. Я не могу ответить на этот вопрос.

Бюргер пристально посмотрел на него, но юрист безмятежно курил сигарету.

Судья Уинтерс кивнул.

— Значит, если бы с самого начала все спокойно подумали, то можно было бы быстро определить убийцу.

Перри Мейсон потянулся и зевнул.

— Скорее бы вернулся сержант Голкомб. Я боюсь, как бы он не пристрелил Кольмара.

— Вам придется стать детективом, а не юристом, — сказал Бюргер.

— Благодарю вас, — ответил Мейсон, — я стараюсь делать что могу.

— Но как вы узнали, что я приведу сюда Бивенс? — спросил прокурор.

— Я достаточно опытный участник таких процессов. Я знал, что вы сразу же ухватитесь за такую свидетельницу. К тому же все это было мной подготовлено.

— Но вы ничего не говорили ей о своих планах?

— Нет. Я считал, что чем меньше она будет знать, тем лучше, а также знал, что, если она скажет вам правду, вы все равно будете считать, что она лжет.

— Но откуда вы знали, что мы будем в состоянии привезти ее сюда?

— Не мог же я недооценить вас, Бюргер.

— Клянусь Богом, — сказал> Бюргер, — что и был уверен в виновности Брунольда и в пособничестве ему миссис Бассет. Я был готов требовать смертной казни, по крайней мере, для Брунольда.

Он вздохнул и замолчал.

— Да, — сказал судья, — и меня вы выставили в нелепом виде.

— Вы простите меня, ваша честь, — сказал Мейсон. — Вы же понимаете, что по-другому поступить было невозможно.

— Да, — хмуро сказал судья. — Но вы молодец.

— Но как теперь мне отделаться от газет? — спросил Бюргер.

— А вы расскажите им это.

— Все?

— Все. Скажите, что действовали в сговоре со мной, чтобы поймать убийцу.

Дверь без стука открылась, и в комнату ворвались три репортера. Они забросали Бюргера градом вопросов.

— Подождите минуту, — сказал Бюргер. — Что случилось?

— В аэропорту стреляли. Сержант Голкомб ранен, а Кольмар убит. Как Кольмар оказался там? Что он сделал? Почему сержант Голкомб помчался за ним?

Один из репортеров подошел к Мейсону.

— Вы знаете что-нибудь о случившемся? Скажите, пожалуйста…

Перри Мейсон вздохнул.

— Мистер Бюргер сделает заявление для прессы. А я, джентльмены, отправляюсь в свою контору.

Глава 18

Перри Мейсон сидел за своим столом в конторе, перед ним лежала кипа газет.

— Молодец сержант Голкомб, — сказал Мейсон, — я всегда считал его неплохим детективом.

— А я думала, что вы ненавидите его, — сказала Делла Стрит.

— Его глупость иногда раздражает, — согласился Мейсон, — но это в основном от излишнего усердия. Так Кольмар вытащил пистолет и хотел пробить себе дорогу огнем?

Делла кивнула.

— Да, это типичный выход для такого субъекта. К тому же сержант Голкомб прибыл на аэродром с включенной сиреной.

— Но он включил ее, чтобы ему освободили дорогу.

— Конечно. Но, подъезжая, он мог бы ее выключить. А он заставил дрожать весь аэропорт. Конечно, Кольмар понял, что это за ним. Он спрятался в уборной, надеясь переждать, но нервы у него не выдержали, и он открыл огонь. Однако сержант сам догадался, что Кольмар может укрыться в уборной, и сразу же направился туда. Пуля попала ему в плечо, но он даже не выпустил пистолета из рук. Да, жаль, что не удалось взять Кольмара живым.

Мейсон развернул газету. Этому делу было посвящено три столбца. Статья вышла под огромным заголовком:

«ПОБЕДА ОКРУЖНОГО ПРОКУРОРА, КОТОРЫЙ ПРИДУМАЛ ХИТРУЮ ЛОВУШКУ ДЛЯ УБИЙЦЫ ХАРТЛИ БАССЕТА».

Рядом был портрет сержанта Голкомба.

— Они своеобразно воспользовались вашей добротой, — сказала Делла Стрит. — Вы держали все карты в руках, а плоды пожинают они.

Мейсон усмехнулся.

— Ты заплатила Сельме Бивенс?

— Да, и еще она получила премию от Питера Брунольда. А что бы вы делали, шеф, если бы она потерпела неудачу? Она могла испугаться и все рассказать до того, как попала на скамью свидетелей.

— Если бы это случилось, Бюргер не поверил бы ни единому ее слову и считал бы ее великой лгуньей. Строя на ней свою игру, я рассчитывал на то, что Бюргер загипнотизирован ее описанием.

— Но если бы он ей поверил?

— Я мог бы устроить Кольмару перекрестный допрос. Но мне не хотелось этого делать.

— Почему?

— Это могло выглядеть как желание задеть прокурора Бюргера. Мы с ним откровенно поговорили. Он боится наказать невинного человека, и без этого ему пришлось много пережить, когда все решилось в комнате судьи. Представьте, как бы он себя чувствовал, если бы все это выяснилось в ходе официального, а не предварительного судебного разбирательства.

— Шеф, а как попал глаз в руку Гарри Мак-Лайна? Ведь Кольмар не мог этого сделать?

Он засмеялся, и Делла Стрит все поняла.

— Но зачем вы это сделали?

— Все было бы хорошо, если бы Брунольд сидел в тюрьме, но, к несчастью, в этот момент он оказался на свободе. Фактически я сам навел на него полицию.

— Но, во-первых, вы не имели права так поступать. Во-вторых, я… не могу сказать…

— Тебя смущает этическая сторона?*

— Не совсем. Я понимаю вашу позицию. Но все же это крайность. Вы наполовину святой, наполовину дьявол.

5 Э.-С. Гарднер, вып. 5

Она засмеялся.

— Правильно. Я не люблю середину.

— А как насчет Хазел Фенвик?

— Ее скоро поймают, — ответил Мейсон. — Дик Бассет чуть не стал очередной ее жертвой. Если бы не произошло это убийство, Блюберд увеличила бы свою коллекцию еще на двух человек.

— На двух?

— Конечно. Сперва бы она разделалась с Хартли Бассетом, а потом с Диком. Видимо, и Сильвии Бассет тоже пришлось бы туго.

— Но как могут женщины так поступать?

— Это болезнь. Умственный заскок. Что нового? Был ли сегодня кто-нибудь?

— Женщина, которая назвалась Элен Крокер, уже около часа ждет вас. Она говорит, что хочет вас видеть по очень важному делу.

— Мисс или миссис Крокер?

— Мне кажется, что она невеста.

— Почему вы так думаете?

— Она одета во все новое и крутит на пальце кольцо, видимо, не привыкла к нему.

— Вы попытались выяснить, какое дело привело ее в нашу контору? — с интересом спросил Мейсон.

— Она спросила, много ли вы знаете законов, спрашивала, какими делами вы занимались, были ли дела о разводах.

— Любопытная новобрачная, не так ли? — спросил юрист. — Она здесь?

— Да, я просила ее подождать.

— Хорошо, я займусь ее делом.

ПЛЕМЯННИЦА

ЛУНАТИКА

Глава 1

Перри Мейсон, нахмурившись, шагал по кабинету.

— Джексон, ты говорил, что она придет в два часа? — спросил он резко своего помощника.

— Да. И просил ее не опаздывать.

— Но прошло уже пятнадцать минут! — воскликнул раздраженно Мейсон.

— Так вы можете не принимать ее, — заметила его секретарша Делла Стрит, не отрывая глаз от папки с бумагами.

— Но я как раз хочу ее принять! Ведь адвокат пробирается через сотни таинственных убийств, пока не встретит наконец нечто захватывающее, необычное. И это дело — именно такое, почему я и желал бы заняться им.

— А разве бывают убийства неинтересными? — удивился Джексон.

— Когда сталкиваешься с таким количеством убийств… Впрочем, покойники всегда неинтересны, интерес представляют только живые.

Делла Стрит, бросив на Мейсона заботливый взгляд, произнесла с сомнением:

'— Но пока еще нет никакого убийства!

— От чего дело это не становится менее увлекательным. Я не люблю работать, когда уже имеются налицо факты, от которых можно отталкиваться. Мне нравится самому вскрывать мотивы, выяснять причину тех или иных поступков, выявлять страсть и ненависть. Убийство же само по себе всего лиЩь кульминация ненависти, подобно тому, как женитьба — кульминация любви. Причем ненависть всегда сильнее любви.

— И более захватывающая? — с иронией спросила его Делла Стрит.

Но Перри, не обратив на ее замечание внимания, продолжал разглагольствовать:

— Конечно, всегда надо стремиться предотвратить преступление! Но опыт подсказывает мне, как нашумит это дело, — лунатик совершает убийство, абсолютно не сознавая того, что творит! Преступление без умысла, без заранее разработанного плана!

— Однако будет не так-то просто убедить жюри в том, что твой клиент действительно не замышлял убийства, — сказал Джексон.

— Думаю, это вместо меня сделает и племянница лунатика! — ответил Перри Мейсон. — Ей достаточно только дать показания, что ее дядя иногда ходил во сне. Следовательно, он мог взять нож для разделки мяса и унести его с собой в постель без всяких задних мыслей.

— Ну, ее показания могут и не убедить присяжных.

— Почему?

— Она немного странновата.

— Но она красива? И сколько ей лет?

— Изумительная! Что подчеркивается и одеждой. Возраст же — двадцать три — двадцать четыре года, не больше.

Перри Мейсон театрально воздел руки Вверх.

— Если хорошенькая молодая особа с восхитительной фигурой, сев нога на ногу, не сможет убедить присяжных, что ее дядя — лунатик, то я должен оставить свою работу! — воскликнул Мейсон и обратился к Делле: — Что у нас там еще?

— Джексон хочет, чтобы вы защищали Флетчера в деле об убийстве…

— Исключено! — воскликнул Мейсон. — У него нет никаких аргументов в свое оправдание. Убийство совершено преднамеренно и хладнокровно.

— А Джексон говорит, что можно сослаться на состояние афекта и…

— Ерунда! Пусть его жена и флиртовала. Ну, а сам-то Флетчер кто? Известный плейбой, вечно торчит в ночных кабаках, всегда с красотками… Разрушение домашнего очага — веский повод для развода, но не оправдание убийства. Что еще?

— Только вот это: Мирна Дюшен хочет, чтобы вы занялись тем типом, что обручился с ней, а затем скрылся со всеми ее сбережениями. Он просто суперспец по одурачиванию женщин!

— А большая сумма? — спросил в раздумье Мейсон.

— Пять тысяч долларов.

— Пусть обратится к окружному прокурору.

— Прокурор возбудит уголовное дело, но это не вернет денег Мирне Дюшен… Никому, кроме вас, шеф, не удастся заставить его отдать ей деньги. Во всяком случае, так она думает, — засмеялась Делла.

— Ты говоришь, что он смылся?

— Да, но она знает куда. Он в отеле «Палас», проживает под фамилией Притчарда…

— А сама она откуда?

— Из Рено… в Неваде. Сюда приехала за ним и за своими деньгами.

— Нет, мне не нужен гонорар от мисс Дюшен, поскольку здесь можно сделать только одну вещь, с которой она легко справится и сама, причем намного лучше любого адвоката. Передай ей мой совет: пусть понаблюдает за ним и как только заметит, что он стал ловить на крючок богатую дамочку, сразу же предстанет перед ним и хорошенько потрясет его.

— Но это же шантаж! — заметила Делла.

— Ясное дело, шантаж! — согласился он.

— Однако ее могут и арестовать?

— Вот тогда я и буду защищать ее, причем бесплатно! Боже! Чего бы стоил этот мир, если бы обманутая женщина не могла прибегнуть чуток к шантажу!

Внезапно зазвонил телефон. Делла, сняв трубку, сказала Мейсону:

— Племянница лунатика в приемной!

— Попроси ее немного подождать: посидеть там минут пять в воспитательных целях ей никак не повредит… Джексон, можешь идти, ты же, Делла, останься пока.

Секретарша заявила ледяным тоном в трубку:

— Проводите мисс Хаммер, но скажите ей, что она опоздала на восемнадцать минут.

Джексон, прихватив с собой папку с бумагами, покинул кабинет. Через минуту дверь отворилась, и появилась молодая, красивая блондинка в спортивном костюме из джерси, подчеркивавшем достоинства ее фигуры, подобно купальному костюму. Улыбнувшись Мейсону, она заговорила быстро:

— Мне очень неприятно, что я опоздала.*.

И тут она заметила в кабинете Деллу. Улыбка исчезла с ее лица, хотя и задержалась немного на кончиках губ.

— Мисс Стрит, моя секретарша. И не смотрите так, это не поможет; она будет делать заметки. Не сомневайтесь, она сохранит все в тайне. Итак, вы хотели поговорить со мной о вашем дяде?

Она засмеялась.

— Вы сбили меня, мистер Мейсон!

— Садитесь и расскажите все.

— Вы родились под созвездием Льва, не так ли? Между двадцать четвертым июля и двадцать четвертым августа? Значит, вы относитесь к людям, отличающимся быстротой действий, постоянством и силой. Вами управляет солнце. Вы лучше всего проявляете свои качества во время опасности и очень чувствительны к…

— Хватит, не тратьте зря времени, оно слишком дорого мне. Вы — Эдна Хаммер? И сколько вам лет?

— Двадцать… три.

— Двадцать три или двадцать пять?

— Ну, если вам нужно так точно, то двадцать четыре.

— Я во всем требую точности. Как зовут вашего дядю?

— Питер Б. Кент. Ему пятьдесят шесть. Я живу в его доме.

— И давно?

— Около трех лет.

— Ваши родные живы?

— Нет. Он у меня один… Брат моей матери. Я так волнуюсь за него, он же лунатик!

Мейсон, кивнув, взял коробку с сигаретами.

— Вы курите, мисс Хаммер?

Она отрицательно покачала головой. Мейсон закурил.

— Расскажите поподробнее о своем дяде. Когда начались его прогулки во сне?

— Год тому назад, в Чикаго… Нет, я так не могу, вы снова сбили меня с толку.

— Тогда рассказывайте, как хотите.

— Знаете, мой дядя исключительно великодушен и в то же время весьма эксцентричен. Надо вам сказать, что его жена…

— Ах, так он женат?

— Да, и супруга его — ужасная дрянь!

— И они проживают вместе?

— Нет. Она хлопотала о разводе, а потом вдруг передумала. Теперь она в Санта-Барбаре. Утверждает, будто дядя Пит хотел ее убить.

— Да что вы?! Судя по всему, она не вызывает у вас симпатии.

— Взяла и отложила дело о разводе!

— А каким образом?

— Не знаю, но она такая ловкая, что все сможет! Охотится за алиментами. Полностью разорила Салли, своего предыдущего мужа. Чуть не отправила его в тюрьму: тот не мог заплатить ей крупные алименты, поскольку банк отказал ему в кредите. В общем, обанкротившись, он застрелился… Она же вышла замуж за моего дядю Пита и сразу потребовала развод.

— Ради алиментов?

— Она требует тысячу пятьсот пятьдесят долларов в месяц.

— А ваш дядя богат?

— Да, но он прожил с ней неполный год;

— И все же суд присудил ей эту сумму?

— Да. Она умеет устраивать такие дела. Хорошая актриса, эта Дорис.

— А ваш дядя действительно хотел ее убить?

— Да нет же! Он во сне взял из буфета нож для разделки мяса, а она помчалась в спальню, закрылась и вызвала полицию. А те нашли дядю в ночной сорочке, у дверей их спальни и с большим ножом в руке.

— Скверно! — сказал Мейсон. — Если дело дойдет до суда, будет выглядеть так, что он хотел ее зарезать. Никто не поверит, что он бродил во сне.

— Да ведь доктор предписал ему полностью изменить образ жизни. Дядя Пит передоверил все своему компаньону и приехал сюда, в Калифорнию: он официально всегда проживал здесь.

— Он так и продолжает ходить во сне?

— Да. Я каждый раз стерегу его при полной луне, когда лунатики особенно активны.

— А вы, как видно, кое-что читали об этом?-

— Да, книгу доктора Саджера «Лунатики». Я купила ее и часто читаю. Это перевод с немецкого.

— А ваш дядя не знает, что он снова ходит во сне?

— Похоже на то. Я закрыла его дверь на ключ, а утрам зашла и обнаружила у него под подушкой нож.

— А остальные двери тоже были закрыты на ключ?

— Нет, конечно… Я не задумывалась над этим, но, когда я вошла в его спальню, он был в ванной… Он к вам придет, мистер Мейсон.

— По вашему совету?

— Да. Сегодня утром я намекнула ему на это. Он зайдет к вам после полудня. Он хочет жениться…

— Что? Жениться? — воскликнул Мейсон.

— Да, на своей медсестре, Люсилл Мейс. Мне она нравится, она хорошая, сумеет присмотреть за ним.

— А сколько ей лет?

— Что-то около тридцати пяти, думаю.

— А может, и она ищет алименты?

— Нет, она не согласна на брак до подписания контракта, в котором она отказывается от алиментов и наследства. Правда, дядя, если пожелает, может завещать ей незначительную сумму.

— А почему вы уверены, что после брака она не изменит своего решения?

— О, она чудесная, ей можно вполне доверять! К тому же у нее имеются кое-какие сбережения, пусть и небольшие, но на жизнь хватит.

— Но тогда почему бы ему не жениться? Если он оценил ее и — ей не нужны деньги вашего дяди…

— Дядя не спорит с Люсилл по поводу ее жеста, хотя сам, конечно, перепишет на нее часть своего состояния. Однако Дорис все сделает, чтобы не допустить этого. Она причинит массу неприятностей: твердит повсюду, что дядя не слишком нормален, и хочет стать его опекуншей.

— А, вот в чем главная проблема!

— Есть и еще кое-что… Да сам он вам расскажет, вы уж защитите его, прошу вас!

— Он уже в приемной, — доложила Делла, выслушав сообщение по телефону*

— Мой дядя? — Эдна вскочила. — Он* не должен знать, что я была здесь! Прошу вас, ни слова обо мне!

— Садитесь, ваш дядя подождет.

— О, вы его не знаете! Он не станет ждать.

— Еще одну секунду. В доме есть кто-нибудь, кого он может убить?

— Кажется, да… Нет, я не знаю, не спрашивайте меня! — Испугавшись, девушка заспешила к двери.

Делла произнесла спокойно:

— Мистер Кент оттолкнул дежурную и сейчас будет здесь.

Едва Эдна Хаммер выскочила в коридор, как в дверях показался худой и высокий человек. Молодая особа, вцепившись в полу его плаща, гневно кричала:

— Вы не войдете! Вы не смеете врываться так в кабинет!

— Все в порядке, мисс Смит, — сказал ей Мейсон, — Впустите мистера Кента.

Женщина выпустила плащ. Кент прошел внутрь, кивнул адвокату головой и, не обращая внимания на Деллу, опустился в кресло.

Глава 2

— Простите за вторжение, — затараторил он нервно, — но я сам не свой и ждать не могу. Если мне чего-то захочется, то я добиваюсь этого. Я решил с вами поговорить. Конечно, за деньгами дело не постоит. Моя племянница знает мой гороскоп. Она вообще все знает о планетах, я же не верю в подобные вещи. Тем не менее я все время думаю о ее словах. Она узнала из гороскопа, что мне следует обратиться к адвокату, фамилия которого должна быть из шести букв. Я хоть и доказывал ей, что это ерунда, однако, поразмыслив немного, вспомнил зачем-то адвоката с такой фамилией. Она же заявила, что это еще не все: фамилия его должна ассоциироваться с камнем. Вот ерунда! Но потом я подумал о вас: ведь слово «Мейсон» может значить и «каменщик», — и она очень обрадовалась! Я понимаю, что это чистейшей воды абсурд! Но я здесь!

— Простите, у вас неприятности? — спросил Мейсон, взглянув на Деллу.

— Да. Моя жена затеяла в Санта-Барбаре дело о разводе. Но затем передумала и заявляет теперь, что я слегка помешан. Она хочет назначить опеку. Но по делу о разводе уже вынесено предварительное решение.

— Если уже предварительное решение вынесено, то дело о разводе прекратить нельзя, — объяснил Мейсон Кенту.

— Ах, вы просто не знаете Дорис! Женщина с такими возможностями великолепно справится с любыми подобными трудностями. Она ловко расставила сети. Все тонкости, связанные с делами о браках и разводах, знакомы ей досконально, ведь она всю свою жизнь только этим и занимается. И сейчас готова присягнуть, что мы помирились.

— Разве это правда?

— Нет, но она уверяет, будто я ответил ей на ее глупое письмо, а это, мол, служит доказательством позитивных изменений в наших отношениях. Начав в Санта-Барбаре бракоразводное дело, она теперь надумала еще кое-что…

— Она давно поселилась там?

— Когда я покинул Чикаго, то имел в Калифорнии два дома: один, большой, в Голливуде, где я и живу в данный момент, и второй, поменьше, в Санта-Барбаре. Туда-то она и переехала из Голливуда, решив подать заявление о разводе.

— А где вы официально проживали?

— В Санта-Барбаре, но большую часть времени я проводил в Чикаго, поскольку там расположено мое предприятие. Дорис обосновала требование алиментов тем, что у нее нет своих средств, кроме тех, что остались от ее предыдущих браков. Ей удалось урвать тысячу пятьсот пятьдесят долларов в месяц, да еще на мои счет были отнесены судебные издержки. А когда она узнала о моем намерении снова жениться, то воспылала жаждой получить еще больше. Конечно, чтобы стать свободным, я выплачу ей все что ни потребуется; ведь я влюблен и хочу жениться!

— Ежемесячная выплата полутора тысяч долларов — непло-xoie лекарство от любви! Это все? Или у вас еще какие-то проблемы? — тоном доброжелательного врача спросил Мейсон посетителя.

. — Да, и великое множество. Но главная проблема — Это мой компаньон. Его зовут Фрэнк Б. Мэддокс. Мы вместе работали в Чикаго, но поскольку мне пришлось сменить образ жизни, я был вынужден уехать оттуда.

— А ваш компаньон?

Но тут мистер Кент стал дергаться, затряслось буквально все: мускулы лица, руки, ноги.

— Вот так временами меня терзают приступы, — с трудом произнес он хриплым голосом. — Это — нервное расстройство.

— Вы говорили о своем компаньоне.

— Да… Фрэнк — изобретатель без гроша в кармане. Я нашел его в Чикаго, в трущобах. Он считает, что придумал приспособление для обработки клапанов автомобиля, но не имеет на него патента. Я решил предложить этот инструмент владельцам ремонтных мастерских, однако у него был всего лишь один образец, выполненный вручную. И тогда мы основали компанию по производству оригинальных приспособлений. Поскольку же мне пришлось покинуть этот город то всеми делами стал заправлять Мэддокс. Он посылал мне отчеты о работе, а затем и сам заявился ко мне. Да не один, а с адвокатом Джоном Дунканом, который утверждает, будто Мэддокс помимо части прибыли имеет право получать в нашей компании еще и зарплату и что я своим'письмом владельцу патента на еще одно устройство для обработки клапанов уменьшил стоимость нашего патента, оценивавшегося первоначально в миллион долларов.

— Ага, теперь, когда предприятие стало прибыльным, ваш компаньон решил полностью им завладеть?

— Если бы только это! Они хотят еще вытянуть из меня довольно крупную сумму — после того как я столько сделал для него! Да еще гостит у меня, словно лучший мой друг. Я потерял веру в людей: они готовы вцепиться в любого, словно ракушки, усеивающие днище корабля, если только могут заработать на этом!

— Все ясно. Чем же мне вам помочь?

— Мистер Мейсон, я так надеюсь на вас! Приезжайте ко мне, разделайтесь с Мэддоксом и его адвокатом, а потом отправьтесь в Санта-Барбару и уладьте дело с моей женой!

— И тогда вы снова женитесь?

— Тотчас же, как только представится такая возможность!

— На какие уступки вашей жене я могу пойти?

— Заплатите ей в качестве отступного семьдесят пять тысяч долларов.

— А если она не согласится?

— Тогда вам придется с ней побороться. Она утверждает, что я помешан. Перед тем как покинуть Чикаго, я ходил во сне…

— Это еще не помешательство.

— Видите ли, я взял нож и пошел в спальню.

— А теперь вы уже совсем здоровы?

— Да, но остались последствия — проклятые судороги.

— Когда я должен к вам приехать?

— Сегодня же, к восьми вечера… И захватите с собой какого-нибудь специалиста, пусть он осмотрит меня. Моя племянница считает, что доктор признает меня совершенно здоровым в умственном отношении. Этоц идее она обязана звездам.

— Она, видать, в прекрасных отношениях с ними, ваша племянница! А у вас есть еще родственники?

— Да, сводный брат Филип Риз, он живет у меня. Ему я хотел бы оставить почти все свое состояние.

— А племянница?

— Она не будет в нем нуждаться: ее жених так много заработал, что хватит им на всю жизнь. Да и сам он просил ничего не завещать Эдне. Она так своевольна и избалована, что Харрису будет легче, если у нее не будет собственных средств. Брак только станет крепче от этого, да и она послушнее.

— Но брак может оказаться и неудачным?

— В таком случае я смогу изменить завещание…

— А вдруг опоздаете? — заметил Мейсон.

— Я тоже так подумал. Но разве нельзя заранее все обговорить?

— Конечно можно.

— Вот так я и сделаю! Двадцать пять тысяч завещаю своей секретарше Эллен Уорингтон, чтобы она смогла нигде не работать после моей смерти. Все доходы отпишу моему брату, но с оговоркой: если Эдна не разведется с Джеральдом Харрисом, он будет получать их полностью, в случае же расторжения брака — только часть.

— А ваш брат знает о ваших намерениях?

— Да, знает. Он, видите ли, довольно странный тип ипохондрика. Врач сказал, что его волнует лишь собственное здоровье и самочувствие, остального для него не существует.

— А у него есть собственные средства?

— Сейчас нет, но когда-то были. Однако он неудачно распорядился ими… И теперь сердит на весь мир. Нечто вроде радикала, понимаете?

— А ваши успехи его раздражают?

— Раздражают, да еще как!

— Несмотря на то, что вы составите завещание в его пользу?

— Вы его плохо представляете: у него весьма своеобразный характер.

— А ваша будущая жена?

— Ей ни цента не достанется… Впрочем, мы заготовили два контракта: один будет подписан до, другой — после брака. Только таким образом я и смогу узнать, выходит ли она за меня из-за денег или нет. Люсилл — так зовут ее — сама это придумала. Она настаивает, чтобы документально был подтвержден ее отказ от какой бы то ни'было доли наследства в случае моей смерти и от алиментов, если мы разведемся. Но я, говоря между нами, думаю все же подарить ей крупную сумму наличными. — Он рассмеялся, когда Мейсон удивленно приподнял брови.

— Вот как? А теперь немного о том, как поведет себя Эдна, если узнает, что, согласно вашему завещанию, она будет обеспечена в случае развода со своим мужем?

— Я сперва еще поговорю с Харрисом… Сказать вам правду? Эдна причинила мне немало хлопот: ее всегда окружали ловцы фортуны, которых, впрочем, я довольно быстро выводил на чистую воду… А теперь этот Харрис… Правда, он мне сразу заявил, что ему ничего не надо. Вы сами увидите его сегодня. Дело о завещании не спешное, но контракты с моей будущей женой, пожалуйста, составьте к сегодняшнему вечеру. Лишь после того, как мы с ней подпишем их, я смогу быть уверен, что она действительно выходит за меня по любви. Вы хоть успеете подготовить их?

— Думаю, что да.

Кент вынул чековую кцижку, сделал несколько росчерков пером и вырвал чек. Подавая его Мейсону, бросил коротко:

— Это — в счет аванса.

И тотчас покинул кабинет.

Мейсон сделал недовольное лицо.

— Вот и все: желая предотвратить убийство, я получаю дело о разводе, чего терпеть не могу! А контракты просто наводят на меня скуку!

Делла взяла у него чек и, взглянув на него, заметила резонно:

— Пять тысяч долларов на дереве не растут!

— Энергичный, решительный джентльмен… Предъявим этот чек в банк, Делла, пока я не передумал. Но прежде соедини меня с доктором Келтоном. Да, еще пришли ко мне Джексона и сообщи Полу Дрейку, что для него есть работа.

— Вы решили нанять детектива?

— Да, в связи с ДориС Салли Кент. И пусть он поставит дело на широкую ногу.

Девушка придвинула к себе телефон и записную книжку. Она не была новичком и действовала спокойно.

Перри, подойдя к окну, смотрел, размышляя, на улицу. И вдруг, подлетев стремглав к столу, выхватил из ящика бинокль и, держа его в левой руке, правой отворил окно и высунулся, насколько мог. Делла прервала телефонный разговор.

— Девять-эр, восемьдесят три — девяносто семь! — закричал Мейсон, не отрывая бинокля от глаз, потом закрыл окно. — Ты успела записать, Делла?

— Да, а в чем дело?

— Это — номер зеленого «кадиллака». Его вела женщина в голубом платье. Она следила за нашим клиентом, Питером Кентом. Я не разглядел ее лицо, но фигура — что надо!

Перри Мейсон беседовал по телефону с доктором Келтоном, когда в кабинет вошел Пол Дрейк.

— Делла сказала, что ты ждешь меня.

Мейсон кивнул головой и, указав на кресло, продолжил разговор:

— Джим, лунатики — это по твоему профилю? У меня есть тут для тебя один пациент — нервнобольной. По ночам он бродит в сонном состоянии с ножом в руке. Однако самому ему об этом ничего не известно. Ты не смог бы проехаться со мной вечером, чтобы взглянуть на него? Боишься, пырнет ножом? Надень тогда доспехи. В девятнадцать тридцать я заеду за тобой. Супруга его утверждает, будто он псих… Но жены часто говорят так о мужьях, с которыми не в ладу. Да, да, еще какая! Ладно, раз так, жду тебя в клубе.

Мейсон с улыбкой взглянуд на Пола Дрейка. Худой и гибкий, он сидел в огромном черном кресле, упираясь спиной в один подлокотник и свесив ноги через другой.

— Выходит, на этот раз у тебя лунатик, не так ли?

— Скажи-ка, Пол, а ты случайно не шастаешь во сне?

— Нет, черт возьми: ты так загружаешь меня работой, что мне попросту некогда спать! Ну, выкладывай, что там у тебя?

— Нужно два детектива половчее. Пошлешь их в Санта-Барбару, заняться миссис Дорис Кент. Она — хитрая и ловкая бестия. Надо собрать о ней побольше сведений. И еще мне хотелось бы знать все о Фрэнке Б. Мэддоксе из Чикаго, изобретателе и предпринимателе. Он сейчас здесь. Разведай, что у них там за бизнес, и выясни также, кому принадлежит зеленый «кадиллак» под номером девять-эр, восемьдесят три — девяносто семь. Да поскорее.

— Ладно. Это все? Собирать сведения, разумеется, тайно?

— Да, чтобы ни Дорис Кент, ни ее друзья ничего не пронюхали.

Дрейк, позевывая, отправился выполнять задание.

В кабинет вошла Делла.

— Шеф, все готово. Машина заправлена, Джексон собрался в Санта-Барбару. По-видимому, хочет узнать, в каком состоянии бракоразводное дело четы Кентов. Ну как, прочитала я ваши мысли?

— Конечно! Когда в один прекрасный день я решу повысить тебе зарплату, то обнаружу, что ты заранее прочитала мои мысли и сама уже сделала это. Но Джексон пусть спешит. Жду от него сообщения через три часа.

Джон Дункан излагал дело своего клиента. Мейсон едва слушал его. Мэддокс молчал и, следуя своей привычке, всматривался в кончики своих ботинок. Кент неторопливо щелкал пальцами. Его секретарша Эллен Уорингтон вела запись беседы. Часы пробили девять. И с первым же ударом Дункан умолк.

— Как вы записали этот пункт, мисс Уорингтон? — спросил быстро Мейсон.

— «Стороны раз и навсегда желают урегулировать общие дела компании и избавить друг друга от любых претензий…»

Мейсон, прервав ее, обратился спокойное мистеру Дункану:

— Короче, какие претензии, не относящиеся к компании, может иметь ваш клиент к мистеру Питеру Кенту?

— Мне неизвестно ни одной, — ответил тот.

— Тогда можно зафиксировать отказ от любых претензий.

— Если мой клиент не имеет претензий, то почему обязательно надо фиксировать отказ от любых претензий?

— Потому что я хочу покончить с этим делом раз и навсегда, — заявил Мейсон. — Если есть какие-то претензии, то пусть он предъявит их сейчас.

Дункан крикнул Мэддоксу:

— Молчите, не отвечайте ему! Я сам буду говорить!

Мейсон, тяжело вздохнув, вынул из папки Кента лист бумаги.

— Вот письмо, подписанное Мэддоксом. Он утверждает…

Но Дункан вырвал из его рук лист и, протерев очки, стал читать.

Затем сказал:

— Письмо было написано до того, как мистер Мэддокс разобрался в своих правах.

— Я не согласен с подобной формулировкой. Ваш клиент или подпишет отказ от любых претензий, или не получит ни гроша.

Мэддокс взглянул на своего адвоката.

— Прошу прощения, — произнес тот в полной растерянности, — но я должен поговорить со своим клиентом наедине.

И они вдвоем покинули библиотеку.

Доктор Келтон, отодвинувшись немного от стола, заметил, наблюдая за Кентом:

— Ох уж эти законники!

— Так мне и надо! — проговорил Мейсон в бешенстве. — Зачем я дал вовлечь себя в эту чертову передрягу! Моя специальность — дела об убийствах. И нечего мне было браться за что-то иное!

Внезапно судороги пробежали по телу и лицу Кента. С трудом овладев собой, он вытер платком щеки и лоб и затем сказал:

— Не давайте ему ни гроша, если он не подпишет отказа от любых претензий! Сами видите, это — мошенник и к тому же страшный жмот.

Дверь распахнулась, и Перри Мейсона позвали к телефону. Он услышал голос Деллы Стрит:

— Здесь Пол Дрейк с сообщением из Чикаго. Не кладите трубку: на линии Джексон, потом я вас соединю.

— Хэлло, Перри, слушай! У меня — информация о Чикаго. Фрэнк Б. Мэддокс попал в переплет. Он на деньги Кента основал компанию, ставшую прибыльной. Два месяца назад выплыла ца свет Божий жалоба некоей вдовы. Ее муж, Джеймс К. Фогг, изобрел уникальное оборудование, на котором держится все дело Мэддокса. Незадолго до своей кончины Фогг доверил своему приятелю Мэддоксу это изобретение. Тот запатентовал его на свое имя, а о Фогге и думать позабыл. Когда же он умер, его жена нашла соответствующие документы и напала на верный след. Она подала в суд на Мэддокса, но он скрылся от нее. Агенты из бюро, сотрудничающего с нами, разыскивают Мэддокса, чтобы по поручению адвокатов миссис Фогг вручить ему судебную повестку. Могу я сообщить им его местонахождение?

— Да ты просто молодец! — обрадовался М, ейсон. — Их же направь сюда, я устрою им встречу что надо! Утешил ты меня!

— Полный порядок! Немедленно уведомлю их. Что же касается зеленого «кадиллака», то он принадлежит Дорис Салли Кент из Санта-Барбары.

Тут в разговор включилась Делла:

— Один момент, Мейсон, соединяю вас с Джексоном!

— Я здесь наткнулся на фантастическое дело! — Голос звучал возбужденно. — Год тому назад, тринадцатого числа, было вынесено предварительное решение о разводе. Интересы миссис Кент представляла фирма «Хадсон, Рейнолдс и Хант» в лице мистера Хадсона. Но сегодня утром она отказалась от его услуг, и теперь у нее новый адвокат, из Лос-Анджелеса.

— Ты уверен, что решение вынесено еще тринадцатого числа прошлого года?

— Я сам видел его.

— А ты узнал адрес миссис Кент?

— Да. Кабрильо-стрит, тысяча триста двадцать пять «а».

— Отлично, Джексон. Теперь слушай внимательно. Поставь свою машину так, чтобы следить незаметно за домом миссис Кент. Будешь там, пока я не пришлю тебе замену. У нее зеленый «кадил^к», понаблюдай за ним. Запомни также номера тех машин, которые подъедут к ее дому. Смену тебе вышлю около полуночи.

И Мейсон, довольный полученными известиями, вернулся в библиотеку.

Дункан, явно нервничая, подозрительно посмотрел на него.

— Мы с моим клиентом решили уладить это дело. Мистер Кент без его ведома уступил очень ценные активы компании! Стоимость патентов…

— Да хватит вам! Вы уже десять раз говорили мне об этом!

— Мне не нравятся ни ваш тон, ни суть ваших замечаний, мистер Мейсон! — Тот лишь улыбнулся в ответ, продемонстрировав свои великолепные белые зубы. — Мой клиент согласен на дополнительные десять тысяч за отказ от любых претензий.

Кент уже хотел ответить, но Мейсон, остановив его, произнес:

— Мне надо обсудить ваше предложение с моим клиентом.

— Нам выйти?

—. Чтобы принять окончательное решение, нам потребуется какое-то время. Так что встретимся для дальнейших переговоров завтра вечером в эти же часы.

— А я думал, что мы сможем хоть сейчас уладить это дело. Но если вам так хочется, то мы подождем и до завтра.

Дункан, выходя из комнаты вместе с Мэддоксом, громко хлопнул дверью.

— Какого черта, Мейсон! Я согласен выплатить ему эту сумму. Мне нужно как можно быстрее уладить все дела…

— Все и так-решится очень скоро. Он просто наглый мошенник, этот ваш компаньон! Завтра ему вручат повестку в суд как обманщику, присвоившему изобретение некоего Фогга. Вы получите свое предприятие в полное владение, а Дункана и его клиента мы спокойненько выставим вон!

— Вы говорите, что Фрэнк ничего не изобретал?

— Вот именно. Он все украл.

— Я посажу его! Разделаюсь с ним!

— Успокойтесь же! У нас есть дела поважнее… Миссис Фогг возбудила против Мэддокса дело в Чикаго. Его ищут, чтобы вручить судебную повестку, а он пытается выманить у вас наличные и бежать. Надо задержать его здесь подольше. Что же касается вашей бывшей жены, то она сменила адвоката. Для ознакомления с ее делом ему потребуется время. Предварительное решение вынесено ровно год назад. И поскольку год прошел, я завтра же пойду в суд и вместо предварительного получу окончательное решение. Как только оно будет у вас на руках, вы тотчас сможете вступить в новый брак в полном соответствии с законом.

— И не надо ждать обязательные три дня?

—. В том штате — надо, но не в Аризоне. Вы мне поручите получить окончательное решение, а сами вместе с мисс Мейс вылетите в Юму и там ждете моего звонка. Когда документ окажется уже у меня, вы официально зарегистрируете брак. Юридически он будет действителен.

— Но к чему такая спешка? Ведь нам нужно еще упаковать вещи. Мисс Мейс совсем не готова…

— Поймите, стоит вашей бывшей жене подать в суд заявление о том, что она передумала разводиться с вами, как вы сразу же лишитесь права на новый брак до завершения рассмотрения дела в суде. Но если вы опередите ее, зарегистрировав новый брак на основании окончательного решения, то будете неуязвимы.

— Эллен, срочно распорядитесь заказать билеты на самолет! — воскликнул Кент и вместе с нею вышел из комнаты.

— Что скажешь, Джим? Какое он произвел на тебя впечатление?

— Порази его гром! Сам не пойму. По-моему, >его припадок — обычная симуляция, не более того!

— Разве судороги не доказывают наличия у него нервного расстройства?

— Нет, это скорее всего походило на тик, но я готов поспорить, что он притворялся.

— Но зачем Кенту делать вид, будто он нервнобольной? Это его жене надо доказать, что он болен. Мы же приехали сюда, чтобы опровергнуть ее утверждение, к тому же по его собственной просьбе.

— Он хотел, чтобы ты, приехав вместе со мной, стал свидетелем спектакля, который он задумал разыграть перед нами, — возразил спокойно доктор Келтон. — Однако мистер Кент явно переоценил свой талант: своепгдомашнего врача он еще мог обмануть, но психиатра этот номер с судорогами не введет в заблуждение!

— Но чего же он добивается? К чему ему все это?

Келтон пожал плечами.

— А что с его лунатизмом? Он^го говорит о чем-нибудь?

— Ты хочешь спросить, не свидетельствует ли лунатизм о его умственном расстройстве?

— Вот именно.

— Нет, не свидетельствует. Лунатизм связан с эмоциональными отклонениями, но признаком умственного расстройства никак не является.

— Это правда, что лунатики более активны при полной луне?

— Да, конечно, но, прямо скажу, неизвестно, почему…

— Веселенькое положеньице! Клиент нанимает меня, чтобы доказать, что он в здравом рассудке, а сам ведет себя как сумасшедший.

Доктор дополнил без особого восторга:

— Не говоря уже о его премилой привычке — разгуливать в ночное время по всему дому с ножом мясника в руке!

Люсилл Мейс была стройной, длинноногой особой. Восхищенный взгляд Мейсона она встретила невинным взором.

— Я работаю тут медсестрой. Мистер Кент старше меня на двадцать лет. Все думают, что я выхожу за него из-за денег. Но это не так. Я готова подписать любой документ, чтобы доказать это.

— Благодарю вас за то, что вы согласились встретиться со мной. Вы разговаривали с мистером Ризом о предстоящем браке?

— Нет, он не любит меня. И не только меня, но и вообще людей. Один лишь Харрис, жених Эдны, как-то с ним ладит. Наш ипохондрик жаловался за столом на сквозняки в его комнате, и Харрис сумел сделать так, что тот обменялся комнатой с мистером Мэддоксом. Думаю, Кент этого не одобрит.

— Он еще не знает об этом?

— Все случилось после ужина. Питер вышел к телефону, остальные же оставались за столом…

Тут в кабинет влетел Кент и схватил Люсилл за плечи.

— Времени у нас осталось лишь на то, чтобы выпить по рюмке подкрепляющего. Идем, Харрис приготовит для нас свой знаменитый коктейль.

Онэ кивнула, но взгляда от лица Мейсона не отвела.

— Хорошо, — сказала она будущему супругу.*— Я только хотела обрисовать мистеру Мейсону свое положение здесь.

— Подпишите доверенность, чтобы я мог получить окончательное решение о разводе, — обратился Мейсон к Питеру Кенту.

Но тот уже спешил в другую комнату, откуда доносились голоса и веселый смех.

— Идемте, — бросил он на ходу, — вы должны познакомиться с моей племянницей и ее женихом. Джерри все сделает, чтобы помочь нам!

Мейсон усмехнулся и'прошел следом за хозяином в большую комнату, оснащенную огромным баром…

Молодой великан смешивал коктейли под наблюдением прелестной Эдны Хаммер.

— Ну, как я выгляжу, скажи? — спрашивала она Джерри, в то время как мисс Уорингтон, любуясь этой сценой, играла с полным бокалом.

— Очень плохо. Совсем не похожа на ту пьяную, если тебе хочется продолжать разыгрывать эту комедию, — ответил он и вдруг замолчал, увидев входящего Мейсона.

— Позвольте представить вам Перри Мейсона, — произнес Кент. — А это моя племянница, Эдна Хаммер… Вот Джерри Харрис. А мисс Уорингтон вы уже знаете.

Эдна, подойдя к Мейсону, протянула ему руку.

— Воистину большая радость! Дядя говорил мне, что намерен обратиться к вам. Я так много слышала о вас!

— Если бы я знал, что у вашего дяди такая прелестная племянница, то давно бы попросил выпить!

— Прекрасно сказано! — воскликнул Харрис. — Вы заслуживаете более знаменитого коктейля — того, что называется «валит с ног молниеносно»!

— Дело осложнилось, хватит шутить! — остановил его Кент. — Мне необходима твоя помощь. Я хочу вступить в брак завтра утром. Не скрываю от тебя ничего и прошу оказать содействие мистеру Мейсону. Ему нужно послать кого-то в Санта-Барбару.

— Можете рассчитывать на меня. Я — доброволец номер один! — откликнулся со смехом Харрис.

— Слушай внимательно. Дорис решила забрать заявление о разводе, но она меняет адвоката, и это дает нам отсрочку. Мы с Люсилл летим в Юму, штат Аризона, и до того, как она вновь обратится в суд, мистер Мейсон успеет получить окончательное решение о разводе. Там же и вступим в брак.

— Если вы тоже едете в Санта-Барбару, я отвезу вас. Мой «роллс-ройс» через два часа будет там, — предложил Харрис Мейсону.

— Спасибо, но сам я не собираюсь туда ехать. Там находится мой помощник, как раз в связи со всем этим. Я хотел послать ему на смену стенографа и еще одного человека для наблюдения за Дорис Кент, но только такого, кто знал бы ее в лицо. Затем туда прибудут профессиональные детективы и возьмут дело в свои руки.

— Я как раз и есть тот человек: Эдна познакомила меня с нею.

— Правильно, поезжайте-ка туда вместе с Эдной и мисс Уорингтон, — поддержал его Кент. — Эллен — прекрасная стенографистка и сможет помочь тебе.

Мейсон кивнул и позвонил Делле:

— Приготовь текст окончательного решения о разводе Кента. И не забудь оставить место для номера и даты.

— Уже приготовила, — ответила она. — Осталось лишь судье поставить подпись.

— Ты снова читаешь мои мысли?

— Естественно! Привезти его вам или вь^ сами приедете?

— А Пол Дрейк где?

— Ушел. Весь вечер пробыл здесь.

— Тогда бери такси и приезжай сюда.

Секретарша Кента между тем дозвонилась до аэропорта.

— Нашелся пилот с небольшим двухмоторным самолетом.

Он обещал вылететь с вами на рассвете и быть в Юме в семь тридцать.

— Хорошо. Арендуй этот самолет, — произнес Кент. И снова на него напали судороги.’Он отвернулся, чтобы скрыть свои страдания.

Эллен же спокойно говорила по телефону, заказывая самолет. И в этот момент доложили о визите Боба Пизли.

Кент, который уже пришел в себя, попросил всех:

— Ни слова ему об этом!

— Но я могу и не ехать, — заметила Эллен.

— Скажешь Пизли, что поехала по моим делам, и ничего больше! Не уточняй, куда и зачем!

— Не говори, с кем поедешь, а то он еше пырнет меня ножом! — засмеялся Джерри, угощая всех коктейлем, рллен распорядилась, чтобы пригласили Боба Пизли.

Вошел мужчина лет двадцати пяти с поникшими плечами и, небрежно поздоровавшись, посмотрел на Эллен. Она тут же подошла к нему.

— Познакомься, это Перри Мейсон. А это — мистер Пизли.

— Вы — Перри Мейсон? — воскликнул восторженно Пизли.

— Собственной персоной, — ответил Мейсон, протягивая ему руку.

— Мне неприятно, Боб, но Эллен будет занята сегодня вечером, — заявил Кент.

— Я пришел на минутку и хотел лишь кое-что сказать ей.

И они вышли из комнаты.

Эдна, вздохнув с облегчением, обратилась к Джерри:

— Ты видел, как он посмотрел на тебя? Сохрани меня Бог от ревнивцев!

— Как же не видеть! Ведь я — Дон Жуан Голливуда. Во всяком случае, так он думает, — засмеялся тот, смешивая коктейль.

— А ты и в самом деле любимец женщин, — заметила Люсилл Мейс.

— Стараюсь, как могу! Ведь женщины всегда стремятся заполучить того, кто нравится им, вот я и пытаюсь не разочаровывать их из опасения, что меня не захочет ни одна! Не так ли, милая? — спросил весело он Эдну.

— Так, именно так! Но если я увижу тебя с другой, возьмусь за нож! Однако поторопись с коктейлем. Видишь, сколь задумчив мистер Мейсон? Как и подобает Льву!

— Но я ведь тоже Лев! И у меня также немало важных мыслей! — пошутил Джерри.

— Нет, ты Бык, и мне это подходит больше!

Перри Мейсон, стоя в пижаме у окна, всматривался в залитый лунным светом внутренний двор, образованный огромным домом в виде буквы «Y» и кирпичной стеной.

Доктор Келтон зевнул и протер глаза.

— Прекрасное место! — заметил Мейсон, любуясь представшей его взору картиной.

Фонтан был как из чистого золота. Кусты отбрасывали мягкие тени. И ко всему этому воздух — такой теплый, напоенный ароматом цветов.

— Не думаю! — возразил Келтон. — Здание, прямо скажем, тяжеловесное. Вилла должна быть виллой, а бунгало — бунгалом. Строительство гигантских, как гостиница, особняков; да еще-с огромным внутренним двором, представляется мне какой-то несуразицей.

— Очевидно, тебе не очень по душе подобное вечернее времяпрепровождение, а?

— Никак не пойму, почему мне нельзя вернуться домой! Ведь и так я уже насмотрелся на Кента.

— Утром тебе предстоит встать пораньше и проводить молодоженов. Не забыл?

— Только не это! Я врач и посему дорожу часом спокойного сна.

— И все же подойди сюда и посмотри на дворик при свете луны. Такая красота, Джим!

— Рад, что тебе нравится тут, Перри, но мне это место чем-то не по нутру. Будет лучше, если я смотаюсь отсюда поскорее.

— Чертов пессимист! Ты что, опасаешься, как бы кто-нибудь не всадил в тебя нож?

— Ради Бога, Перри, гаси свет и ложись спать! Я чуть не заснул во время вашего юридического спора.

Кто-то чуть слышно царапнул в дверь. Джим вскочил с — постели. Мейсон сказал ему:

— Уж не стоит ли кто там с ножом мясника?

Но это была Эдна Хаммер, одетая так, словно собиралась лечь спать. Она вошла крадучись и осторожно повернула ключ в двери.

Мейсон удивился.

— Я думал, что вы поехали в Санта-Барбару!

— Как могли вы так подумать, сегодня же лунная ночь, и дядя мой — лунатик!

— Могли бы и раньше мне сказать…

— Нет, не могла. Боб не должен был знать, что Эллен без меня едет вместе с Джерри. Он ведь так ревнив!

— Позвольте, — промолвил вдруг Келтон, — почему это вы в ночных нарядах беседуете в моей спальне?

— О, не бойтесь, я вас не бьем, — ответила Эдна. — Я хочу только, чтобы мистер Мейсон пошел со мной, когда я буду запирать ящик в буфете и дверь в спальню дяди.

— А почему вы не можете сделать это одни?

— Просто мне хочется, чтобы, если что-то произойдет, у меня был свидетель.

— В таком случае пусть лучше пойдет доктор, — заметил Мейсон. — Давай, Джим, помоги мисс Хаммер закрыть все двери!

— Перри, иди к дьяволу!. Я хочу спать!

— Но я же не одет, — проговорил Мейсон. — Как могу я в пижаме и шлепанцах бродить по всему дому!

— Не беспокойтесь, все уже спят!

— Ну, если вас не смущает мое одеяние, то идемте.

Выйдя в коридор, они огляделись. Возле двери Кента девушка,

пригнувшись, вставила ключ в замок и тихо повернула его. Потом они пошли по лестнице вниз.

— Я смазала замок, и он теперь закрывается бесшумно, — сказала Эдна.

— А у дяди своего ключа нет?

— Есть, конечно. Но ведь не станет же лунатик доставать ключ и открывать дверь! А единственный ключ от ящика в буфете у меня.

Подойдя к шкафу, она закрыла ключом ящик.

— А нож лежит именно здесь? — спросил Мейсон.

— Да. Как я рада, что вы приехали! Вроде бы все в порядке, дяде уже лучше, и я надеюсь, что он не станет бродить во сне.

— И все же я запру дверь в свою спальню.

— Не пугайте меня, если не хотите, чтобы я ввергла в ужас вашего друга доктора, оставшись у вас ^ спальне на всю ночь.

Мейсон рассмеялся, но, подойдя к своей двери, не смог ее открыть.

— Смотрите, Джим закрыл дверь после нашего ухода: он опасается, что я зайду к вам во сне, — пошутила девушка.

Мейсон постучал. Джим встал и открыл дверь. Эдна просунула в комнату голову:

— Хр-р-р! Бу-а-бу!

Келтон бросился на кровать.

— А вы, доктор, не лунатик? — спросила его Эдна.

— Я — нет. Я всегда сплю спокойно, но если вас это так интересует, то признаюсь, что могу храпеть во сне всю ночь.

— Это же великолепно! Из вас получился бы такой чудесный лунатик! Представляете, ходить по всему дому во тьме и подавать сигналы! — Перед тем как уйти, она шепнула Мейсону: — Благодарю вас, вы так помогли мне!

Джим, вздохнув, тяжело произнес с тоской:

— Перри, закрой дверь на ключ и не открывай ее больше. Эта женщина ищет жертву.

Глава 7

Стоило только миниатюрному будильнику зазвонить, как Перри моментально вскочил, выключил его и оделся, в то время как доктор Келтон по-прежнему продолжал безмятежно храпеть. Затем он вышел в коридор, где его уже ждала Эдна в том же неглиже. Пахло свежим кофе.

— Что вы тут делаете, мисс Хаммер?

— Я только что открыла дядину комнату. Пожалуйста, принесите мне чашку кофе.

— Не лучше ли попросить об этом кого-нибудь еще?

— Нет, нет, никто не должен знать, что я здесь. Пусть все думают, что я в Санта-Барбаре… Помните об Эллен. Да и дядя придет в ярость: он не любит обмана. Принесите же чашечку в мою комнату, ее окно выходит во двор у кирпичной стены.

— Хорошо, постараюсь. А дядя уже встал?

— Да. Он укладывает вещи и при этом очень волнуется.

Скрипнула дверь, и Эдна, шурша шелковым ночным нарядом,

исчезла.

В коридор вышел Питер Кент. Увидев Мейсона, он сказал:

— Доброе утро! Это так любезно с вашей стороны встать, чтобы проводить нас!

— Я всегда стараюсь присутствовать при бракосочетании моих клиентов, а вот доктор Келтон еще спит.

— Пять часбв, — заметил Кент, — а солнце всходит в шесть. Нам нужно быть в аэропорту в пять сорок пять. Так что успеем еще съесть пару яиц с ветчиной.

Он сошел вниз в просторную гостиную. Стол к завтраку был уже накрыт. Люсилл заботливо осведомилась, хорошо ли он спал.

— Великолепно! Чувствую себя прекрасно. Присутствие мистера Мейсона действует на меня успокаивающе. Жалею, что не пригласил его раньше!

Они позавтракали втроем. Когда Кент покинул их, Перри налил еще одну чашку кофе, положил сахар и сливки и, подождав, пока выйдет Люсилл, пошел по коридору. Дверь в комнату Эдны не была заперта.

— Вы не сказали мне, с чем пьете кофе… Я положил сахар и сливки.

— Не важно, лишь бы только он был горячим. Я так скверно себя чувствую!

Когда Мейсон вернулся в гостиную, официант, убиравший со стола, спросил, где его чашка.

— Я поставил ее где-то в коридоре или во дворе. Думаю, она найдется. А как вас зовут?

— Артур Каултер, к вашим услугам.

— Вы можете сказать, какая машина у вашего хозяина?

— Да: я еще здесь и шофер… У нас две машины: «кадиллак» и «форд».

— Чем искать чашку из-под кофе, при готовьте-ка лучше машину.

В гостиную вошел Кент с чемоданом и плащом, который держал в руке.

— Вы тоже прихватите с собой плащ, — посоветовал он.

Пока Мейсон ходил за плащом и шляпой, появилась Люсилл.

Потом они вышли во двор. Машина была готова. Перри сел за руль.

— У меня такое чувство, будто я — организатор свадебного путешествия, — произнес он весело.

— Вы — наш Купидон, — заметил Кент.

— Роль для меня непривычная, но я постараюсь, а пока переговорим на ходу о наших делах.

— Я должен явиться прямо в суд в Юме, не так ли? — спросил Кент.

— Да, но предупредите там клерка, чтобы вас сразу же позвали к телефону, когда я позвоню, я сделаю это тотчас, как только получу окончательное решение. Потом вы закажете себе номер в отеле «Уинслоу» н Юме и там будете ждать новостей. Если я не позвоню до шести часов, значит, все в порядке, можете начинать медовый месяц. Но обязательно дайте знать, как связаться с вами в случае чего.

— Вы думаете подать в суд на Мэддокса?

— Я проучу его! Но лучше всего это сделать в Чикаго!

— Вы скажете ему, что никакого компромисса не будет?

— Предоставьте это мне, — ответил Мейсон и до отказа нажал акселератор.

Глава 8

Когда Мейсон легонько постучал в дверь спальни Эдны, та открыла дверь и спокойно спросила:

— Как там наши молодые?

— Уже в воздухе. Надеюсь, вы не выставите меня за это за дверь, — улыбнулся Мейсон.

— Входите и расскажите все подробно. Я ведь любопытная, как все представительницы слабого пола, и к тому же для нас, женщин, брак значит очень много. Поэтому не упустите даже мельчайших деталей.

Мейсон сел.

— Мы приехали на аэродром. К нам подошел пилот. Его самолет уже был готов к вылету, моторы гудели. Ваш дядя и мисс Мейс заняли свои места. Она послала мне воздушный поцелуй, и они взлетели. Как раз всходило солнце, небо было безоблачным, дул попутный ветер. И вплоть до Юмы — летная погода! А что вы делали все это время, мисс Хаммер?

— Умирала с голоду. Вызвав такси, я прокралась черным ходом, уехала в Голливуд, где слегка перекусила. Потом вернулась домой, сказала, что приехала автобусом из Санта-Барбары и хочу есть. Так что скоро мне приготовят более существенный завтрак.

— Официант заметил, что нет чашки. Я сказал, что где-то оставил ее, любуясь садиком.

— Я отнесу ее во двор и сделаю это сейчас же! Право, мы как преступники всего опасаемся!

— Вы склонны к интригам: так говорят звезды, которые подсказали вам мое имя из шести букв.

Эдна засмеялась.

— Как видите, астрология помогает мне, а дядя все уверяет, что не верит в звезды.

— А вы сами верите?

— Почему бы и нет?

Они вышли во двор. Девушка села на стул и поставила чашку на стол, заметив при этом:

— Она здесь не на месте.

— Какое это имеет значение теперь? Ведь дядя уже уехал.

— А жених Эллен? Он разорвал бы Джерри на куски! Я лучше ее уберу.

Эдна перешла, к другому столику для кофе и потянула за ручку. Крышка встала вертикально, открыв довольно глубокую нишу. Она спрятала туда чашку и блюдце и затем, заметив пытливый взгляд Перри, спросила:

— Что вы так смотрите на меня?

— Думаю, как низки шансы бездарного мужчины, когда ему противостоят столь блестящий ум и утонченная интуиция представительниц слабого пола!

— Вы хотите сказать, что я обвожу вокруг пальца моего дядюшку? Но цель ведь достойная?

— Согласен с этим, тем более что вашим способностям под стать и красота!

— Хотелось быть красивой, но увы! Правда, фигура неплохая, но лицо слишком живое. Мужчины же любят спокойные, кукольные личики, не правда ли?

— Вот уж никогда не задумывался над этим!

— Я всегда помню о своей фигуре, вот и подчеркиваю ее своими нарядами.

— Смотрите, к нам идет официант. Что ему нужно?

— Артур, в чем дело?

— Простите, но я не могу открыть верхний ящик в буфете. Он заперт на ключ.

— А ты искал ключ?

— Да, всюду.

— А там, в старинной вазе, возле кувшина?

— Нет, туда я не заглядывал.

— Идем-ка, думаю, ключ где-то там.

Она решительно направилась в дом, и с нею вместе пошел и Мейсон. Официант слегка поотстал от них.

Эдна принялась ощупывать верх буфета, пока наконец не обнаружила ключ. Артур, глядя, как она открывает ящик, сказал ей:

— Мне неприятно, но я нигде не смог найти ключа. И тогда я подумал, что, может быть, вы знаете, где он.

Но Эдна не слушала его. Она с ужасом смотрела на то место, где обычно лежал нож и где его сейчас не было.

— Что вы хотели взять? — спросила она официанта.

Тот молча, не удостоив ее ответом, достал солонки и задвинул ящик.

Эдна схватила Мейсона за руку и прошептала:

— Идемте во двор, люблю сидеть там по утрам.

— А когда завтрак? Нужно разбудить доктора Келтона.

— У нас каждый завтракает, когда встанет…

— Пойдемте все-таки, он будет рад…

Когда они шли по лестнице, Эдна сказала тихо:

— Я понимаю, вы хотите заглянуть в комнату дяди.

— А вы не заглядывали в ящик до того, как заперли его?

— Нет… Но нож всегда лежал там…

Она шла впереди, но перед дверью дяди остановилась.

— Ох, я боюсь! Наверняка мы найдем там нож!

— Комнату убирал кто-то?

— Нет, служанка приходит к девяти.

Когда они вошли, Мейсон сказал, смеясь:

— Как видите, все в порядке: трупов нет.

— Не шутите. Вы хотите поддержать меня, но я знаю, если нож здесь, то он должен быть под подушкой.

Мейсон быстро поднял лежавшую на кровати подушку. Под ней лежал длинный тесак с черной рукояткой. Лезвие было покрыто коричневыми кровавыми пятнами.

Глава 9

Мейсон прикрыл рукой рот Эдны.

— Тихо, ни звука! Мы должны все сперва разузнать, а уже потом поднимать шум.

— Но этот нож! Он весь в крови! Я боюсь!

—..Истерика тут не поможет. Идемте отсюда.

Мейсон прошел к своей комнате и постучал. Дверь открыл Джим. Лицо его было все в мыле.

— Я уже встал. Меня разбудил запах жареного бекона.

— Вытри мыло и идем! Можешь прямо так, без рубашки!

Джим пытливо посмотрел в лицо Перри, быстро снял пижаму,

вымыл лицо и пошел за ними, вытирая руки полотенцем. Когда они прошли в спальню Кента и приподняли подушку, доктор тихо свистнул.

— Это Мэддокс! — вскричала Эдна. — Дядя его убил или ранил! Я предчувствовала это!

— Идемте, проведите нас к нему.

Они пошли по коридору. Подойдя к одной из дверей, девушка хотела было постучать, но затем воскликнула:

— Ох, я совсем забыла, ведь Мэддокс поменялся комнатой с дядей Филом! Он там…

Доктор спросил ее:

— Кто этот дядя Фил?

— Сводный брат дяди Питера, Филип Риз. Он поменялся вчера с Мэддоксом, считая, что в его комнате сквозняк.

Она подошла к другой двери и постучала.

— Минуточку, — сказал ей Мейсон, — лучше и сам.

Мейсон отодвинул Эдну и толкнул дверь. Окно в комнате было закрыто шторой. На постели лежал человек.

— Осторожнее, — предупредил Мейсон Келтона, — прошу ни к чему не притрагиваться…

Эдна повисла на его руке, но только Перри нагнулся над постелью, как Фрэнк Мэддокс вдруг сел, возмущенно восклицая:

— Это что еще за дьявольские шутки? Что вам здесь надо?

— Мы пришли позвать вас на завтрак, — невозмутимо ответил Мейсон.

— Где ваша совесть? Чтобы шарить бестактно в моих документах! Не думал, что Кент дойдет до этого! Ну и отвратительный же он тип!

— А миссис Фогг тоже отвратительный тип? — тихо спросил его Мейсон.

— Откуда вы узнали о ней? — закричал он.

— Оставим это и идемте завтракать, — предложил Мейсон.

— Не верьте всему тому, что имеет отношение к Фоггу! У медали, как известно, две стороны!

— У горячих гренок — тоже по две стороны, и это в данный момент меня куда больше интересует. Ну а о деле Фогга мы успеем поговорить.

Когда они вышли из комнаты, Эдна спросила:

— Что еще за дело Фогга?

— Мой козырный туз. Я держал его про запас, но поскольку он начал шуметь, мне пришлось выложить его на стол!

— Это касается дяди Пита?

— Постойте, раз уж мы здесь, то проведем-ка полную проверку обитателей этого дома. Скажите, а кто спит в этой комнате?

— Мистер Дункан, адвокат Мэддокса.

Когда Мейсон постучал, оттуда раздался бас:

— Кто там?

— Смотри-ка, Джим, ты просто открыл мне дверь, а этот законник непременно хочет знать, кто стучит.

— Возможно, он не в полном порядке, не для женских глаз, — рассмеялся доктор.

Но тут дверь распахнулась, и на пороге появился Дункан не только полностью одетый, но и в галстуке с заколкой.

— В чем дело? — спросил он Мейсона.

— Первый гонг. Зовем вас на ленч.

Подойдя к следующей двери, Мейсон снова спросил Эдну:

— А здесь кто спит?

— Теперь дядя Фил.

Мейсон постучал, но ответа не было. К ним подошел Дункан.

— Что тут происходит?

Мейсон молча вошел в комнату, взглянул на кровать и сказал Келтону:

— Забери отсюда девушку.

Эдна закричала. Дункан заволновался. К ним подошел и Мэддокс.

Доктор нажал на толстый живот Дункана.

— Эй вы, пропустите женщину!

Потом, нажав еще сильнее, оттолкнул Дункана с прохода. Эдна, спрятав лицо в платок, вышла в коридор.

— Джим, приведи какого-нибудь свидетеля, а то не избежать сплетен этих двоих.

— Считаю, что нас с клиентом оскорбили, — возмутился толстяк. — О Боже! Да здесь же труп!

Келтон потрогал серо-зеленое лицо Филипа и сказал Мейсону:

— Он мертв. Звони в полицию.

— Прошу всех отсюда выйти и до прихода полиции ни к чему не прикасаться.

— Тогда и вы выходите! — воскликнул Дункан.

— Я попросил всех выйти. Если же вы желаете оставаться здесь, это ваше дело! Выйдем, Джим. Пусть они вдвоем объясняют все полиции.

— Идем отсюда, Фрэнк! Он хочет поймать нас в ловушку! — предостерег Мэддокса Дункан.

— Они и раньше знали, что кого-то убили, предполагали, наверное, что меня, — пробурчал Мэддокс.

— Идем, идем, я кое-что знаю, но не хочу, чтобы этот хитрец Мейсон втянул нас в историю, так что расскажу все лучше полиции. Позвоним побыстрее!

Но Перри был уже у телефона. Набрав номер полиции, он сообщил:

— В доме Питера Б. Кента убили человека. Адрес: Голливуд, Лейквью-террас, три тысячи восемьсот двадцать четыре. Говорит Мейсон, адвокат. Закрыть комнату? Постараюсь, если найду ключ.

Когда он кончил разговор, Джим отвел его в сторонку.

— Перри, обрати внимание на-тот факт, что он, твой клиент, готовясь к убийству, прекрасно разыграл представление со своим лунатизмом.

— Джим, да ты что? С чего ты взял, что он заранее замыслил нечто подобное?

— Потому что он играл эту комедию с судорогами…

— Знаешь что, друг мой, тебе уже пора домой. Ну а я побуду еще немного, — заявил решительно Мейсон и строго посмотрел на докхора.

Тот, явно радуясь, согласно кивнул головой.

— Можешь взять мою машину, — предложил ему Мейсон.

Глава 10

В углу веселого дворика Перри давал инструкции Эдне:

— Послушайте, моя милая, что бы ни случилось, никто не должен знать о том, что делается сейчас в Санта-Барбаре, пусть еще два с половиной часа будут развязаны руки у вашего дяди.

— Вы думаете, они захотят его допросить?

— Уверен в этом.

— А что мне говорить им?

— Что не знаете, куда он уехал.

— Скажу, что была в Санта-Барбаре и вернулась лишь утром на автобусе.

— Нет, нет, они могут это проверить.

— Думаю все же, что мне поверят. Ну а вы что придумаете для них? Они ведь станут нажимать на вас.

— Да ничего! Скоро полиция будет здесь, а этому Дункану так и неймется доложить побыстрее им о своих наблюдениях. Они оба терпеть не могут вашего дядю, а меня особенно. И куда только эта их ненависть приведет?

— Но не дадут же они ложные показания?

— Почему? Мэддокс — ловкий мошенник и лжец, Дункан же просто авантюрист. Хотели окрутить вашего дядю, да просчитались, вот и злобствуют теперь. Мне нужно позвонить, а вы будьте настороже.

— Понятно. Но не забывайте, что я провела ночь в Санта-Барбаре.

— Прошу вас, никому не говорите об этом!

— Но ведь могут быть неприятности!

— Не давайте никаких показаний, не обсудив все раньше со мной. Скажете только, что тот факт, где вы провели ночь, никакого отношения к убийству не имеет, рано или поздно вас непременно вызовут в суд, а лгать под присягой я вам не советуюГ

— Знаю: это клятвопреступление! А вы меня не выдадите им?

— Единственное, что они от меня узнают, так это очевидные факты.

И Мейсон ушел звонить.

— Делла, тут случилось несчастье. Пошли сюда Пола и пару его помощников. Его сюда не пустят, но пусть он крутится здесь поблизости да запоминает все, что ни услышит. Нет новостей из Санта-Барбары?

— Звонил Джексон. Они следят за домом Дорис Кент, он и Харрис. Она никуда не выходила. Но Джексон хочет сообщить вам нечто важное, не для телефонного разговора.

— А кто сейчас там дежурит?

— В полночь Джексона сменил Харрис.

— Делла, у Дрейка там свои люди. Они и сменят Харриса. Мне нужны фотография Дорис и ее словесный портрет. Я хочу знать, когда и куда она выйдет. Я буду поддерживать с тобой связь.

— А что у вас все-таки случилось?

— Нож мясника запачкан чем-то…

Стало тихо-тихо, потом Делла ответила:

— Поняла!

Когда он положил трубку, появилась Эдна.

— Все улажено? Мой дядя может жениться?

— Я всегда все делаю для блага моих клиентов.

— А вы — хороший юрист. Ведь жена не имеет права давать показаний против своего мужа, и если он успеет на ней жениться, Люсилл не сможет выступить свидетелем обвинения.

— Но при чем тут это? А, вот и сержант Голкомб прибыл!

— Вы будете на стороне дяди?

— Если это он совершил убийство, то я посоветую ему признаться. Или пусть ищет себе другого адвоката. И только в том случае, если он действовал, как лунатик, я буду его защищать… Здравствуйте, сержант Голкомб!

Тот подозрительно посмотрел на Мейсона и Эдну.

— Судя по всему, вы инструктировали эту молодую особу, как давать показания!

— Часто то, что видишь, бывает обманчиво! Мисс Хаммер, представляю вам сержанта Голкомба!

Сержант не придал правилам этикета никакого внимания.

— Каким образом оказались-вы тут?

— Я оформляю здесь договор между неким субъектом по имени Мэддокс и Питером Кентом.

— И где же этот Питер Кент?

— Я не могу ответить вам, не нарушая доверия моего клиента.

— Какая ерунда!

— Это ваше мнение, сержант, я же считаю разглашение подобных сведений нарушением профессиональной этики. Просто разница во взглядах. Такое часто бывает между нами.

— Вы закончили? Я выслушал поток слов, но так и не Знаю, где Питер Кент… Вы его племянница? — обратился он к Эдне.

— Да, — ответила та с испугом.

— И где же ваш дядя?

— Я не могу вам этого сообщить.

— Сейчас же пошлю за Сэмом Блейком — окружным прокурором. А пока все в зал.

— Лучше бы вы сказали им правду, — заметил Мейсон Эдне, но она отрицательно покачала головой.

Перри взял ее под руку и направился в гостиную. Все уже были там, сидели молча и настороженно.

— Кто был покойный? — спросил сержант.

Джон Дункан словно того и ждал.

— Я — адвокат и могу дать вам весьма обстоятельную информацию, — заявил он пронзительным голосом.

— Мне нужно знать, кто убит.

В разговор вмешался Мэддокс:

— Филип Риз, сводный брат Питера Кента. Мое имя — Фрэнк Б. Мэддокс. А это мой адвокат. Мы выясняли кое-какие финансовые дела. Я — компаньон Питера Кента.

— Мистер Мейсон работал с вами?

— Да, — пронзительно произнес Дункан. — Он представлял интересы мистера Кента. Он здесь ночевал, и с ним был доктор Келтон.

.— А где сейчас доктор Келтон?

— Он не мог ждать вас: у него пациенты, но вы найдете его в любое время, — ответил Мейсон.

6 Э.-С. Гарднер, вып. 5

— Мистер Мейсон с доктором и мисс Хаммер предполагали, что произойдет убийство, только не знали, кто станет жертвой. Они, видим(? думали, что убьют меня, — промолвил Мэддокс.

— Мейсон, откуда вы знали, что здесь будет убийство?

— Что вы! — возразил Мейсон. — Я совсем не знал об этом!

Двери распахнулись, и Артур Каултер ввел в салон элегантного молодого человека в очках.

Голкомб представил его:

— Окружной прокурор Сэм Блейк! Он сам допросит вас.

— Прошу прощения, но прежде я хотел бы ознакомиться с ситуацией, — уточнил прокурор.

Отойдя через несколько минут от сержанта, он сел и, вынув записную книжку, устроился за столом.

— Кто из вас, господа, слышал ночью что-нибудь подозрительное?

Слово взял Джон Дункан.

— Позвольте мне сделать заявление. Я — адвокат Дункан.

— 'Говорите, я вас слушаю.

— Около полуночи меня разбудил шум шагов за окном. Я сплю чутко. Выглянув, я заметил, как при свете луны мелькнул чей-то силуэт, а потом увидел, что это лунатик.

— Почему вы решили, что это лунатик?

— Фигура эта была в нижнем белье, голова запрокинута, да и двигался тот человек как бы скользя, словно лунатик!

— Кто это был: мужчина или женщина?

— Но ведь только луна светила, и я не разобрал в темноте…

— И все же постарайтесь припомнить все, что сможете. И как же поведа себя эта скользящая фигура?

— Я видел только, что, прежде чем она исчезла в соседнем крыле, она подняла крышку столика.

— А время вы заметили?

— Да. Часы стояли у кровати. Было пятнадцать минут первого.

Блейк обратился к Эдне:

— Вы — Эдна Хаммер, племянница хозяина дома? Что вам известно об убийстве?

— Ничего. Дверь в мою спальню была закрыта на ключ, и я ничего не слышала и не видела.

— Вы предполагали, что кого-то убьют в этом, доме?

— Нет, не предполагала..

— Вы покидали свою спальню в эту ночь?

— Это не имеет никакого отношения к делу.

— Где ваш дядя Питер Кент?

— Спросите у Перри Мейсона, — вмешался сержант. — Он, безусловно, знает это.

— Мистер Кент отсутствует. Улаживает свои дела, не имеющие ничего общего с происшедшей здесь трагедией, — ответил Мейсон.

— Когда он покинул дом?

— Этого я не могу вам сказать.

— А когда он возвратится?

— Или сегодня вечером, или завтра утром.

— Подумайте, мистер Мейсон! Дело весьма серьезное, и мы хотим допросить вашего клиента. Где он сейчас? Мы ведь и сами его разыщем и доставим сюда, если вы будете молчать.

— Пожалуйста, ищите его: это ваша обязанность.

— Кто-нибудь знает, где он находится?

Стало тихо.

Общее молчание нарушил ^Мэддокс:

— Я узнал случайно, что Джерри Харрис, Эдна Хаммер и секретарша Кента Эллен Уорингтон выехали вчера тайно в Санта-Барбару. Думаю, что и он поехал туда вместе с ними.

Блейк тихо сказал сержанту:

— Так мы немногого добьемся. Будем допрашивать каждого отдельно. Пусть все оставят гостиную.

Сержант кивнул головой.

— Превосходная мысль! Итакс, прошу всех выйти во двор и не разговаривать друг с другом. А вы, Перри Мейсон, останьтесь. Поскольку вы представляете интересы мистера Кента; с вас и начнем.

Когда затихли шаги в коридоре, Мейсон обратился к прокурору:

— Я приглашен был сюда, чтобы уладить спор между Мэддоксом и Кентом. По некоторым причинам я остался здесь на ночь с доктором Келтоном. Питер Кент выехал утром по моему совету. После его отъезда мисс Хаммер заметила, что в буфете отсутствует нож для разделки мяса. Кент уже и раньше блуждал во сне. Это зафиксировано в решении по делу о разводе.

— Где слушалось это дело?

— В Санта-Барбаре… Мы с Эдной пошли в спальню к Кенту и обнаружили под подушкой нож. Он и сейчас там. Мы не притрагивались к нему. Я разбудил доктора Келтона, и мы втроем — доктор Келтон, мисс Хаммер и я — обошли комнаты гостей. Увидев труп мистера Риза, мы заперли дверь в его комнату.

— Какого черта вы не сказали этого сразу?

— Сержант не разрешил. Он выслал нас прочь и сам осмотрел труп.

— Сержант, поставьте человека. Пусть охраняет нож до приезда дактилоскоп и ста. Вы давно здесь?

— Я приехал через десять минут после звонка.

— Значит, прошло уже полчаса. Ну а теперь я допрошу этого адвоката. Кажется, его имя Дункан?

Прокурор с Мейсоном вышел во двор, а сержант взял двух человек и направился в комнату Кента.

Мейсон наблюдал, как прокурор подошел к столику, где Эдна спрятала кофейную чашку и блюдце.

— Вы говорите, что крышка стола поднимается? — спросил он Дункана.

— Во всяком случае, мне так показалось.

— Да, да, здесь есть потайной ящик. А вот и защелка!

Освободив защелку, прокурор приподнял крышку стола.

— Здесь ничего нет, кроме чашкЦ и блюдца.

— Надо отнести их на кухню, — заметила Эдна и протянула руку.

— Нет, не трогайте, здесь могут быть отпечатки пальцев, — заявил прокурор.

— Разве это так важно? — удивилась она.

К ним подошел официант.

— Простите, я узнаю это блюдце. Утром я слегка оцарапал его.

— Утром? Когда это было?

— Сейчас… После пяти. Я подавал завтрак мистеру Мейсону, хозяину и Люсилл Мейс…

— Ясно, а что вы делали потом?

— Потом я проводил их, а через час мистер Мейсон вернулся назад.

— Куда они все поехали?

— Не знаю точно, но думаю, жениться… А чашка и блюдце были у мистера Мейсона. Он пил кофе.

— Значит, это вы пили отсюда?

— Нет, не пил.

— Как не пили?

— Никогда не пью с блюдца в гостях, — вежливо пояснил Мейсон.

Блейк покраснел.

— Сейчас не время шутить, — проговорил он сердито. — Вы пользовались этой чашкой и блюдцем?

— Так утверждает официант… Я же не различаю всех этих чашек. Я пил утром кофе, но из какой, право, не знаю.

— Простите, мистер Мейсон вышел с чашкой кофе из комнаты, — заявил Артур. — Когда я спросил его, где чашка, он ответил, что не помнит, где оставил ее.

— Когда это было? — решил уточнить прокурор.

— Скорее всего в пять тридцать, не позднее.

— Вы спрятали сюда посуду?

— Нет.

— А кто же? Вы знаете это?

— Что вы так занялись этой чашкой? Вопрос ведь не в том, кто пил из нее, а в том, кто всадил нож, — не выдержал Перри.

— Заметьте себе, что это я провожу следствие, мистер Мейсон, а не вы! Как говорит свидетель: ваш клиент спрятал здесь что-то в полночь! А тут оказалась чашка, которую утром вы держали в руках!

— Все чашки похожи. А лунатика Дункан не узнал, ведь так?

— Я вас слишком хорошо знаю, мистер Мейсон! И вы будете допрошены в суде! Вы стараетесь отвлечь меня от этого столика!

— Значит, А свободен?

— Если вам больше нечего добавить…

— Тогда до свидания всем! — Мейсон поклонился.

Он хотел подойти к Эдне, но Блейк не разрешил.

— Вы можете идти, я отпускаю вас. Думаю, скоро распутаю это дело и без вашей помощи.

— Желаю успеха!

Глава 11

Неподалеку от дома Кента Мейсон увидел Пода Дрейка в его машине.

— Что здесь произошло? Меня не пустили в дом. У меня" найдется пара ловких ребят. Он смогут помочь тебе, Перри.

— Убили человека по имени Риз… Всадили нож… во время сна. Он был укрыт простыней и легким одеялом. Ударили ножом через одеяло. Все говорит против моего клиента.

— А где он сейчас?

— Уехал по делам.

— Перри, ты что? Ты отдашь его им?

— Не знаю, может, он и не виновен. И я думаю, он все же — лунатик.

— А что за человек этот убитый?

— Немного чокнутый. Вечно жаловался на свое здоровье. Но где мотив убийства?

— Да, зачем стал бы убивать его Кент?

— Не знаю, но он ведь мог желать смерти тому, кто раньше спал в этой комнате… Покрутись здесь, но сначала ттгвези меня к бульвару, я поймаю такси.

— Ты ведь был там до приезда полиции и ничего не смог найти? — Дрейк включил двигатель и поехал.

— Ничего. Там находится еще один адвокат, некий Дункан.

— И он перечеркнул твои планы?

— Да, я хотел получше изучить обстоятельства убийства, но этот чертов осел путался все время под ногами.

— Ох, Перри, поосторожнее! Мне не нравятся твои глаза.

— Да, я вроде того жонглера, который работает с шестью шарами, только у меня вместо них шесть бомб.

— Попробую разузнать здесь что-нибудь. Ты просил сменить того агента в Санта-Барбаре. Я сменил его.

— Ты неплохо поработал, Дрейк. Поставь еще людей, пусть глаз не спускают с нее. Остановись тут. А теперь возвращайся назад и следи за теми, кто будет выходить из дома Кента.

Выйдя из машины, Мейсон поймал такси и вскоре был уже в своей конторе. Делла Стрит, отдохнувшая и свежая, ожидала его, сидя на краю стола. Когда Перри умылся, она приступила к делу:

— Джексон звонил сюда. Он добился подписи под окончательным решением суда. Я позвонила в отель «Уинслоу» в Юме, но Кента там еще нет. Я справилась в суде, но его и там не было. И никто не обращался за разрешением на брак.

— Это несущественно. Ведь сейчас только девять часов.

— Нет, уже десять: в Юме другой часовой пояс.

— Ты, как всегда, выиграла! Что еще?

— А еще я выяснила по телефону номер самолета. Люди Дрей-ка проверят, произвел ли он посадку. Они еще не звонили.

— Видно, мне следует передать тебе свою контору: без меня ты действуешь быстрее!

— Еще звонил адвокат в связи с завещанием Анструттера, вам нужно лишь заслушать свидетелей. Он все уже приготовил.

— Нет, ни за что больше, пока я не закончу дело Кента, я не возьмусь.

— Еще звонила Мирна Дюшен. Она обещала заплатить вам за ваш совет, как только…

— Я не беру платы за совет!

— Она сказала, что не может поверить в это…

Зазвонил телефон, Делла сняла трубку.

— Вот как? Тогда оставайтесь там и держите нас в курсе. Кент не прилетел в Юму, — обратилась она к Мейсону.

— Дело чертовски осложняется. Закажи самолет, но не говори, куда… Просто захотелось полетать. Поняла?

— Заказ оформить на вашу фамилию?

— Да, конечно. Все равно полиции уже известно о пропаже Кента.

— Разве они знают, что он улетел самолетом?

— Не знают, так узнают. Вопрос времени. Официант сказал им, что они уехали на машине, чтобы вступить в брак.

Снова позвонили, и Делла, передав трубку Мейсону, вышла из комнаты.

— Хэлло, Джексон! Все в порядке? Решение у тебя?

— Да, все в порядке. Что я должен делать? Харрис уже свободен…

— Ты хотел о чем-то поговорить со мной?

— Только не отсюда… Вот найду таксофон, тогда перезвоню.

— Намекни хотя бы, о чем идет речь?

— О консолидации сил противника.

— И больше ничего не добавишь?

— Ну что же, поясню: истец в деле о разводе собирается сотрудничать с теми сторонами, которые против нашего клиента. Теперь все понятно?

— Да. Возвращайтесь сюда поскорее.

— Я готов. Мисс Уорингтон рядом со мной, Харрис ждет нас в машине.

— Поспеши. Пусть Харрис гонит вовсю. И вот что еще: в доме Кента произошло непредвиденное несчастье.

— Ты можешь сказать конкретнее, что там произошло?

— Убили Филипа Риза. Мисс Уорингтон и Харрису лучше не попадать в руки полиции, пока они не подготовятся к этой встрече.

— Значит, сперва их завести к тебе в контору?

— Нет, нет, не надо. Не говори им ничего об убийстве, но посоветуй, что в случае если адвокат мистера Кента будет вдруг спрашивать их, то пусть они вместе припомнят подробности вчерашнего вечера.

— Это Харрис сообщил мне то, о чем я вас только что проинформировал.

— О консолидации сил? Нет, он не должен появляться у меня до беседы в полиции, а пусть мисс Уорингтон стенографирует все слово в слово. Ты же позже перепйшешь текст стенограммы для меня, понял? Если меня здесь не будет, то подожди.

Он бросил трубку и стал шагать, раздумывая.

Вошла Делла.

— Самолет уже ждет. Машину я заказала. Поспешите же!

Мейсон достал легкий плащ и встал перед зеркалом.

— Самолет в конце летного поля. Услышите шум винтов. Боюсь только, как бы там не защастали детективы!

— Не провожай меня! Ты же умная девушка!

Как только он вышел из подъезда, сразу подъехала машина. Шофер понял, что нужно торопиться, и гнал вовсю. Мейсон сидел в раздумье.

В аэропорту Мейсон сказал пилоту:

— Самолет отправился сегодня утром в Юму, но не приземлился. Во время полета наблюдайте за землей. Я буду делать то же самое.

— Ну и что затем, если увидим их?

— Только покружитесь над ними, но не садитесь! Если они погибли, мы сообщим властям, если же только ранены, то попытаемся им помочь.

Пилот поднял машину в воздух. Мейсон не заметил на летном поле ни Голкомба, ни других полицейских.

Ряды белых домов, сиявших в лучах калифорнийского солнца, сменились шахматными квадратами апельсиновых рош. Потом показались снежные вершины, и внизу вместо веселых зеленых кущ простерлась пустыня с кактусами и рёдким кустарником, приспособившимся к пескам. Уже стал виден Палм-Спрингс, раскинувшийся у подножия гор, а еще через несколько минут — и финиковые пальмы долины Коачелья. В озере Солтон-Си ярким сполохом отразилось солнце. И нигде — следов самолета.

Они полетели дальше. Сзади скрылось озеро, и место водной глади заняли старые, выветрившиеся горы >и песчаные холмы — край заброшенных рудников и ненасытных искателей золота. Желтой змеей вилась по пустыне река Колорадо. И вот уже — Юма, залитая щедрым солнцем.

Пилот ждал распоряжений. Мейсон велел лететь на аэродром. Самолет круто пошел вниз, колеса коснулись земли, и полет завершился.

Мейсон увидел двух человек, спешивших к нему. Одним из них оказался Кент, другого же Мейсон не знал.

— Боже, что случилось? — спросил он, вылезая из самолета. — Авария?

— Мотор отказал. Пришлось совершить вынужденную посадку. Еле добрались сюда. Но здесь нас ждал детектив. Он велел никуда не уходить отсюда. Звонила ваша секретарша. Она сказала, что вы должны появиться тут минут через двадцать.

— Где сейчас мисс Мейс?

— В отеле. — Приводит себя в порядок. Будет ждать меня в суде.

— Скорее такси! Мы все поедем туда, чтобы быть вашими свидетелями.

— Вас ожидает машина.

— Боюсь, что в ней уже засела полиция! Идемте, я хочу поговорить с вами…

— Говорите здесь, они нас не услышат.

— Как вам сказать… Я уже сообщил вам — информация о Мэддоксе подтвердились.

— К черту его! Что с Ризом? Не понимаю, при чем тут мой сводный брат! Он, как советник по финансам, ничего не стоит. Он не любил тех, кто зарабатывает деньги. Его постигли неудачи, и он…

— Его нашли в семь часов утра мертвым! Убит кухонным ножом через одеяло. Нож был взят из буфета…

Лицо Кента посерело.

— Нет! — закричал он. — О нет! Боже мой! Я не верю! Этого не может быть!

— Кончим это представление, мистер Кент.

— Простите, я сяду. — Кент опустился на землю. — Когда это произошло?

— Не знаю. Его нашли в семь тридцать.

— Кто нашел его?

— Я…

— Каким образом?

— Обнаружив нож у вас под подушкой и увидев на нем кровь, мы решили проверить всех гостей по очереди. Вы не знали, что мистер Риз поменялся комнатами с Мэддоксом?

— Они обменялись? — Кент смотрел как загнанный олень.

Мейсон продолжал:

— Один вы не знали об этом. И прокурор уверен, что когда вы шли туда, то думали, что там спит Мэддокс…

Судороги снова овладели Кентом. Он страшно дергался и дрожал, но Мейсон сказал:

— Прекратите спектакль! Если вы хотите, чтобы я защищал вас в суде, то сразу же признайтесь мне в преднамеренном убийстве.

Но судороги терзали Кента все больше, тело его буквально тряслось.

— Мой друг доктор Келтон утверждает, что ваша симуляция не сможет обмануть психиатра.

— Неужели я делаю это неправдоподобно?

— Келтон так не говорит, но я не понимаю, зачем вам это лицедейство? Итак, отвечайте скорее!

— Я так боялся! До ужаса! Я знаю, что хожу во сне.

— И вы боялись убить Риза?

— Да нет же, Мэддокса…

— Вот так лучше! Расскажите теперь мне все подробно. Тут безопасно, но в любой момент нас могут задержать. Вот, видите, летит самолет, а в нем, возможно, — полиция. Они вас арестуют.

— А кому известно, что делаю я во сне?

— Скорее, вы убили мистера Риза?

— Клянусь вам, я и сам не знаю! Год назад я ходил во сне. Еще в детстве у меня было такое. И год тому назад я взял кухонный нож. Я опасался… боялся…

— Вы испытывали желание убить свою жену? Говорите же, самолет идет на посадку!

— Знаю лишь, что хрдил во сне и взял нож, но что-то мне помешало… Проснувшись, я обнаружил нож под подушкой. Потом пошел в ванную, а когда вернулся — его там уже не было. Эдна очень следила за мной в последнее время. Я даже слышал, как она запирала меня. Зная это, я й решил обратиться к вам, когда она стала намекать на фамилию адвоката из шести букв.

— И в связи с этим же вы показались врачу?

— Да. Это тоже была ее идея, но я согласился. Дрожь и судороги убедили его, что моя нервная система расшатана.

— Следовательно, вам нужно было ехать в больницу.

— А зачем? Я ведь знал, что никого не убью. И так жена хочет отобрать все мои деньги и объявить меня сумасшедшим. Ей было бы на руку мое признание. Я знал, что все будет в порядке. И был в таком хорошем настроении сегодня утром, что даже не заглянул под подушку…

— Я вам верю и буду защищать вас. Если вы сказали правду, повторите все это полиции. Но если вы просто решили симулировать лунатизм, как утверждает ваша жена, то не скрывайте этого от меня.

— Я был с вами полностью откровенен!

Перри увидел, как из самолета вылез Голкомб.

— Сюда. Сержант, сюда! — закричал* Мейсон.

Тот оглянулся и поспешил к ним вместе с прокурором.

— Разрешите представить вам: это и есть Питер Кент.

Глава 12

Перри Мейсон снова шагал по своему кабинету, слушая монотонный голос Пола Дрейка, излагавшего новые факты и соображения.

— Считай, что лунатизм — единственная линия твоей защиты. На ноже нет отпечатков, Дункан изменил показания. Он утверждает, что узнал того человека. То он различал при лунном свете луны лишь смутную тень, теперь жё уверен в том, что это был не кто иной, как Кент. Ничего, кроме длинной белой сорочки, он не видел на нем.

— Это меня удивляет, — остановился внезапно Мейсон. — Ведь мой клиент спит в пижаме.

— Он мог надеть такую старомодную сорочку. И ты не убедишь в обратном прокурора ссылкой на пижаму.

— Ты не узнал, когда произошло убийство?

— Вот в этом-то и вопрос. Прокурор считает это очень важным. Пока же известно, что убит он между двенадцатью и четырьмя часами. Спрашивали обслуживающий персонал, не слышали ли они что-нибудь около трех утра.

Кислая мина Мейсона ясно показывала, что новости были ему не по вкусу.

— Обвинение хочет, чтобы Дункан изменил показания. Ведь тот будто бы видел Кента с ножом в пятнадцать минут первого. Но он мог и ошибиться.

— Вы полагаете, что Дункан может изменить свои показания? — удивилась Делла.

— Да. Они могут настаивать на том, что он не разобрал, где большая, а где маленькая стрелки. И тогда это уже не двенадцать пятнадцать, а три часа.

— А нельзя ли устроить ловушку? Пусть на суде увидят, что он из себя представляет, — добавила Делла.

— Можно попробовать^ но скажут, что это неэтично.

— Не думаю, что более этично позволить повесить своего клиента лишь потому, что старый надутый осел соврал!

— Не переживай, Делла, пока дело не дойдет до конца: Перри выкинет какую-нибудь новую штучку. Если она не пройдет, его исключат из коллегии адвокатов, если же он победит, то станет героем.

— Пол, вы следите за Дунканом?

— Да, и за всеми, кто выходит из дома Кента. Каждые четверть часа получаю информацию по телефону.

— Полагаю, этот тип пойдет к окулисту, и мне хотелось бы знать, когда и к кому…

— Зачем ему окулист? — произнес недоуменно Пол.

— Я заметил, что он смотрит только в нижнюю часть стекол своих очков. Они устарели и явно ему не подходят, а в суде многое будет зависеть от его зрения. Окружной прокурор придает первостепенное значение тому, кого и как он видел той ночью, а он ничего даже прочесть не сможет, если не опустит очки.

— Но, Перри, он же не спит в очках? — заметила секретарша.

— Ох, Делла, когда он будет давать показания, то всех убедит, что спал в очках. Стоит прокурору сделать намек Дункану, и тот увидит все что угодно… А как деда у Джексона? Он здесь?

— Да. Харрис подслушал разговор между Дорис и Мэддоксом ц рассказал об этом ему.

— Давай его. скорее сюда!

— Сейчас… Выходит, Кент так и не женился? Авария-помешала? Это действительно случайность?

— Не сомневаюсь. Я сам говорил с пилотом.

Значит, Люсилл сможет теперь свидетельствовать против nei о?

— Ей все равно ничего не известно. Пригласи же Джексона.

Перри, это и Кент мог задержать самолет.

— Ну и циничен же ты, Пол! Он ведь и твой клиент* верно? Думаю, это все же была авария. А вот и Джексон! Слушаю тебя, рассказывай подробно.

— При получении окончательного решения я сообщил им свой адрес, номер телефона и фамилию. Чуть позже они мне позвонили оттуда и сказали, что Дорис подала через своего нового адвоката жалобу о фальсификации дела о разводе. Кент ее, мол, обманул: скрыл свои доходы от фирмы Мэддокса в Чикаго и, кроме того, патенты, являющиеся собственностью их обоих, стоят более миллиона. Утверждает, что окончательное решение получено в результате обмана суда, поскольку, убеждает она, предварительное решение было вынесено шестнадцатого, а не тринадцатого.

— Когда поступило заявление в суд Санта-Барбары?

— Около девяти тридцати. Они с адвокатом рассчитали, что окончательное решение не будет вынесено раньше десяти.

— Пошли кого-нибудь в суд, Делла, пусть проверит в бюро гражданских дел, нет ли заявления Дорис о недееспособности Кента и о назначении ее его опекуном. Да, Джексон, ты не хотел говорить что-то там по телефону, так в чем же дело?

— Сегодня ночью, ровно в три, Мэддокс звонил Дорис и договорился с ней о совместном обвинении против Кента.

— Тебе было удобно следить за ней?

— Очень. Я пробыл там до полуночи. Окна были открыты и всюду горел свет. Потом меня сменил Харрис. Я забрал с собой Эллен Уорингтон, оставил его в машине и отправился в гостиницу. Он оказался превосходным детективом! Отметил время, когда зазвонил телефон, и записал все, что говорила Дорис.

— Так Харрис все слышал?

— Да. Вокруг стояла тишина, и окно было открыто. Вот эта запись: «Телефон звонил трижды. Голос произнес: «Хэлло, это Дорис Кент… Как? Как? Мэддокс? Не понимаю, зачем вы звоните в такое время? Ведь все уже обговорено с вашим адвокатом, и мы встретимся с вами, как условились… Да, у Сэма Хетли… Пока!».

— Послушай, Джексон, когда они подали заявление в десятом часу, то не знали о том, что окончательное решение уже выдано?

— Да, не знали.

— Но раз они требуют отменить окончательное решение, значит, утром адвокат встречался с Дорис, чтобы получить ее подпись. Дрейк, твой человек прозевал это!

— Я велел звонить, если что-нибудь произойдет. Он и звонил мне минут двадцать назад. Она не выходила из дому, — заметил обиженно Пол.

— Но она должна была выйти, — настаивал Мейсон.

— Как же смогла она проскочить? Не дьявол же она! Дворик огорожен сзади огромной стеной. Если даже выйти через черный ход, то все равно придется, чтобы обойти дом, пройти мимо парадного подъезда.

— А в стене не имеется калитки? — поинтересовался Мейсон, но тут снова позвонили.

— Это тебя, Пол, — сказал он и отдал трубку.

Тот принялся что-то записывать в блокнот, потом спросил:

— Ты вполне уверен? Оставайся там, я пришлю тебе еще двоих на помощь. Пусть следят за Дунканом и Мэддоксом.

Закончив разговор, Дрейк повернулся к Мейсону:

— Она вышла к своему адвокату. Мой человек следил за Дунканом и Мэддоксом. Они поднялись на пятый этаж в здание биржи, где находится юридическая контора. Когда он спустился вниз, то встретил изумительную блондинку не первой молодости, но с потрясающей фигурой.

— Это то, что нам надо… Итак, за дело, Пол! Если потребуется, бери хоть сотню людей! Нужны сведения о встрече Дорис и тех двоих в юридической конторе. А также свидетели их телефонного разговора. Я опровергну утверждение Дункана, что он видел лунатика в полночь. А если он сменит показания на три часа, то я докажу, что в это время они заказывали междугородный разговор. Не может быть, чтобы Мэддокс говорил без своего адвоката. Берись же за дело и держи меня в курсе всего.

Дрейк, сделав своими длинными ногами три широких шага, вышел за дверь.

Глава 13

Перри просматривал материалы дела «Дорис Салли Кент против Питера Кента», когда в кабинет вошла Делла.

— В приемной Эдна Хаммер. Она так расстроена, что все время плачет.

— Что с ней?

— Не знаю. Возможно, ее расстроил так сильно арест дяди. Но надо быть поосторожнее с ней. Пусть она полностью положится на вас, а то, боюсь, она не выдержит и натворит глупостей.

Мейсон кивнул, и Делла сказала по телефону:

— Мы ждем ее.

Когда та вошла, Делла улыбнулась и положила руки ей на плечи.

— О, произошло что-то странное, — произнесла со стоном Эдна и упала в кожаное кресло. — Мой Джерри попал в ловушку! В полицейскую!

— Каким образом? — спросил Мейсон.

— Он случайно сказал страшную вещь.

— А именно?

— Что в ящике буфета не было ножа. Он брал что-то там за полчаса до отъезда.

— Он так и заявил прокурору?

Эдна кивнула, а Делла вскрикнула:

— Это опасно, шеф?

— Еще как! Ведь на этом построено все. Выходит, Кент знал, что Эдна следит за ним, и своевременно вынул этот нож, таким образом убийство приобретает преднамеренный характер; Для защиты же Кента необходимо доказать обратное, то есть, что нож он вынул во сне и убил, не отдавая себе в этом отчета. Харрис погубил его!

— г Но, Перри, может, он ошибся? — заметила взволнованно Делла.

— Где там! Ключ был у Эдны. Я стоял рядом с ней, когда она заперла буфет… Почему мы не проверили, был ли тогда нож там? И утром официант не мог открыть ящик, пока Эдна не сделала вид, будто нашла его.

Эдна заплакала. Делла принялась успокаивать ее. Перри же снова зашагал по кабинету.

Потом, немного успокоившись, Эдна сказала:

— Я сделала все, что смогла. Джерри улетает туда, где его не найдут, и, таким образом, он не станет выступать в суде и, следовательно, не будет обвинен в предательстве дяди Пита.

— А он подписал свои показания?

— Нет. Они были лишь застенографированы.

— Его исчезновение чревато для него весьма серьезными последствиями: прокурор обвинит его в соучастии. Где. он сейчас*

— В своей машине на той стороне улицы. Он забронировал место в самолете до Мехико.

Послышались шум и крики, затем раздался голос Джерри. Он спорил с дежурной, потом бесцеремонно ворвался в кабинет и протянул Перри какой-то листок.

— Черт побери, они поймали меня, когда я, как идиот, сидел в своем автомобиле. Полюбуйтесь на эту повестку! Завтра в десять я должен предстать перед судом!

— Да, Гамильтон Бюргер не глуп, он опередил нас.

— Но ведь самолет вылетает сегодня…

Эдна была в отчаянии.

— Не сомневайтесь, они не спустят с него глаз, — заверил ее Мейсон. — А меня выбросят из коллегии адвокатов… Ну а вы, мистер Харрис, лучше присядьте и расскажете нам все по порядку.

— Мне так нехорошо! Не могу ли я сказать им, что ошибся? Мне показалось сначала, — что это не имеет особого значения, и я сообщил прокурору, что…

— А что это даст? Ведь Эдна заперла ящик и не расставалась с ключом! А ножа утром там не оказалось.

— Они ведь не знают этого, а я присягну, что не закрывала, — предложила она живо.

— Нет, вы должны говорить на суде только правду. Если Кент не виновен, мы вытащим его. Я не могу работать на ложных показаниях!

Делла взяла трубку.

— Это Дрейк, говорит, что важное дело!

— Хэлло, Пол, что у тебя?

Голос Дрейка звучал возбужденно:

— Слушай, Перри* ты хотел знать, где сейчас Дорис. Она оставила свой «кадиллак» и идет прямехонько к тебе…

Мейсон прервал смех Дрейка, швырнув трубку на рычаг.

— Послушайте. Сюда направляется Дорис. Ей не следует видеть вас у меня. Мисс Стрит уведет вас в другую комнату. Когда путь будет свободен, она вас выпустит. Не уклоняйтесь от явки в суд. Воспринимайте все это как надо, с улыбкой.

Делла отвела Эдну и Харриса в библиотеку, а когда вернулась, дежурная сообщила по телефону:

— Миссис Дорис Салли Кент желает переговорить с мистером Мейсоном по очень важному делу.

— Пусть входит! — произнес Мейсон. — А ты будешь стенографировать в соседней комнате.

И он включил микрофон внутренней связи. Делла едва успела закрыть дверь в свое помещение, как в кабинет влетела миссис Кент. Это была интересная особа лет тридцати. Ее голубые глаза приветливо смотрели на Мейсона, поистине классическая фигура подчеркивалась соответствующим туалетом. Светлые волосы были прекрасно уложены, полные яркие губы — умело подведены.

Небрежно протянув руку Мейсону, она сказала:

— Я рада, что вы решили меня принять.

— Прошу вас, садитесь.

— Я много слышала о вас, вы весьма опытный и умелый адвокат. — Она положила ногу на ногу.

— Те, кого я защищал, и те, кого смог осудить, придерживаются обычно различного мнения на мой счет.

— Ах, нет-нет, вы так добры! И все вы, адвокаты, одинаковы: боитесь попасть в ловушку.

— Хорошо, я не буду возражать, я добрый, ну и что дальше?

— Вы возьмете на себя защиту старого, почтенного Лита или же откажетесь от этого? — Легкое беспокойство промелькнуло в ее глазах, белые зубы блеснули в улыбке.

Видя, что Мейсон не улыбнулся, она достала сигареты и предложила ему.

— Спасибо, я предпочитаю свои.

Она, нагнув голову, смотрела на него. Он взял сигарету, достал зажигалку и поднес ей прикурить.

Легкая, дразнящая улыбка пробежала по ее полным губам.

— Я пришла, чтобы помочь вам защитить моего бедного мужа, — сказала она.

— Не понимаю, что вы имеете в виду.

— Я могу дать показания, что он уже давно болен, рассудок отказывает ему, особенно по ночам. Его постоянно преследуют галлюцинации. Бедняга нездоров псйхически. Надломился в Чикаго-и так и не смог поправиться.

— И это все?

Она нахмурилась и спросила его без тени улыбки:

— А что вы еще ожидаете?

— Все, что вы хотите сказать мне.

— Не знаю, что еще могу я сообщить вам такое. Ведь пока что вы ни словом не обмолвились о том, в какой ситуации нахожусь я сама.

— О чем это вы?

— Мне не ясно, захотите ли вы со мной говорить и сотрудничать.

— С вами? Но я не знаю, что подразумеваете вы подо всем этим. Если хотите что-то сообщить, я охотно вас выслушаю.

— Если бы вы подсказали мне, чем могла бы я быть вам полезной, я подобрала бы соответствующие показания для суда: во время супружеской жизни нередко накапливаются незабываемые факты. Только намекните, что именно нужно. А перекрестного допроса я не боюсь.

— Значит, вы в состоянии запутать присяжных?

— Можно выразиться и так.

— Ага! Дайте мне ваш адрес, прошу вас. Если я надумаю, то позвоню вам.

— А сейчас вам ничего не пришло в голову? Вы внимательно выслушали меня?

— Я весьма вам признателен за все, что вы здесь сказали, но вам следовало все же привести с собой и своего адвоката.

— Рада, что вы затронули этот вопрос. Я до сих пор не подписала с ним контракта. Он требует половину того, что я получу, мне же он теперь уже не нужен. Я вытащу Кента из этой истории с убийством, подтвердив его ненормальность, и таким образом полностью завладею его состоянием.

— Я все понял, но без вашего представителя я не могу обсуждать подобные вопросы…

— Вы слишком осторожны! — Внезапно погасив сигарету, она встала и резко пошла к двери. Но на пороге обернулась: — Такая осторожность вам не свойственна!

Глава 14

Было далеко за полдень. В здании стоял тот нарастающий гул голосов, который возникает к концу рабочего дня. Каблучки бойко стучали мимо дверей кабинета Мейсона. Но к половине шестого всё стихло, и был слышен только шум моторов и гудки автомобилей на улице.

Перри все ходил в глубоком раздумье, ничего не слыша, когда вошла Делла и села за стол.

— Иди домой, здесь ведь больше нечего делать, — сказал он, даже не взглянув на нее.

— Нет, я останусь пока: вдруг произойдет что-нибудь непредвиденное, и я понадоблюсь вам.

И тут как раз постучали в дверь. Мейсон кивнул ей, и она впустила Дрейка.

— Привет, Делла! Что это за ходячий марафон у твоего шефа?

— Топаю все, топаю, стараясь найти решение этой дьявольской истории.

— Может, я помогу тебе? Я выяснил, когда звонили миссис Кент и откуда: так вот, звонок был из автобусного парка компании «Пасифик Грейхаунд». Соединили в три часа одну минуту, разговор длился две с половиной минуты. Заказ сделал Мэддокс на свое имя.

— Сними копию с этого заказа и следи за Дорис.

— Чего она хотела от тебя?

— Всего! Чтобы я не мешал пересмотру решения по делу о разводе и не препятствовал получению ею контроля над состоянием Кента. Она готова присягнуть, что он ненормальный, и этим облегчить нам защиту нашего клиента.

— Как мило с ее стороны!

— Даже слишком…

— Послушай, Дункан изменил показания! Теперь он утверждает, что было три часа, когда появился лунатик. Он во все успел посвятить репортеров. Сообщил им, что видел именно Кента, да еще с чем-то сверкающим у него в руке. Хотя и не уверен, что это был нож.

Делла воскликнула гневно:

— Как он объяснит на суде такое изменение показаний?

— Он отведет все обвинения во лжи, заявив, будто так был расстроен убийством, что ошибся во времени. Но чем больше он думает обо всем этом и припоминает, тем более убеждается в том, что это был Кент. Его прямой долг говорить правду и только правду!

— Он станет клятвопреступником!

— Да нет, старый кретин сам себя уговорит, что все так и было, и это самое страшное… Но то, что он в три часа не спал, вот что поможет мне!

— О, Перри, ведь мог же Мэддокс сам говорить с миссис Кент?

— Нет, я этого не допускаю. Ничего без ведома Дункана он не предпримет. Есть еще что-нибудь?

Дрейк опять заглянул в свои записи.

— Когда Харрис заметил, что ножа нет?

— Говорит, вечером, более точно я не знаю.

— Мы же сможем доказать, что вечером нож был на месте!

— Каким образом?

— Благодаря официанту. Мой парень беседовал с ним под видом репортера. Тот был рад дать информацию в прессу. Он заверил, что, уходя спать, проверил: нож был там!

— А точное время он помнит?

— Нет, но утверждает, что это было после отъезда Харриса… Как же этот лжец заметил отсутствие ножа? Он же не возвращался в дом мистера Кента.

— Не надо так уж верить официанту, Пол. Скорее Харрис говорит правду. Кент не мог сломать замок: он же лунатик. А куда направилась Дорис от меня?

— Прямым путем к своему адвокату. Потом уехала назад в Санта-Барбару.

— Вы продолжаете следить за ней?

— Да, это делают двое моих людей.

— Ты выяснил, на рукоятке ножа не было отпечатков?

— Никаких, которые были бы схожи с отпечатками Кента. Полиция думает, что вы с Эдной случайно стерли их. Эксперт сказал одному репортеру это лично. У них нет возможности приписать убийство Кенту.

— Так почему же, не имея доказательств вины Кента, его до сих пор держат в тюрьме? — возмутилась Делла.

— Все это из-за Дункана. Если опровергнуть, что он видел Кента, то дело наше выиграно. В противном случае нам придется ссылаться на лунатизм. Но если он заранее взял нож, то убийство подпадает под категорию предумышленного. И потом… так мы ‘же вместе заперли ящик буфета.

— А я считал, что заявление Харриса не так уж важно для тебя.

— Никак не могу понять эту историю с ножом! Что-то тут не то! — И вдруг Перри свистнул.

— Ты что? — спросила Делла.

— Просто появилась рдна теория, — ответил Мейсон.

— Надеюсь, правдоподобная?

— Надо сделать ее такой, Делла, возьмись за нее.

— Чего вы хотите?

— Скажу, когда уйдет Пол.

— Ах так! Благодарю тебя, Перри! — С этими словами Дрейк направился к двери.

— Подожди минутку. Я хочу поговорить с Эллен Уорингтон.

Приведи ее сюда, Под. Ее жених держит давку со скобяными изделиями.

— А зачем она тебе?

— Это не столь уж важно, и все же приведи ее поскорее'.

— И это все, что я могу знать? — обиделся Дрейк.

Мейсон весело кивнул.

— Чем меньше будешь знать, тем меньше будут мучить тебя угрызения совести.

— Черт возьми, если бы она у меня была, вряд ли ты доверил бы мне такую работу! — воскликнул Пол перед тем, как закрыть за собой дверь.

Глава 15

И вот Эллен Уорингтон, секретарша Кента, уже сидела напротив Мейсона в удобном кожаном кресле. Служащие давно разошлись, а поздние гуляки еще не завладели улицей.

В приглушенном свете кабинета Эллен, высокая и стройная, с пушистыми черными волосами и большими черными глазами, выглядела привлекательно. Руки ее в черных перчатках нервно теребили сумочку.

— У меня один вопрос… Хотите ли вы помочь мистеру Кенту?

— Безусловно! — ответила она.

— Почему вы так нервничаете?

Она улыбнулась с трудом.

— А как же иначе? Явился вдруг некто, похлопал по плечу, назвался детективом и привез сюда, прямо к вам.

— Вы обручены с Бобом Пизли?

— Разве имеет это какое-то отношение к расследуемому делу?

— Да, имеет. Почему вы не вышли за него?

— Я бы не хотела обсуждать этот вопрос.

— Но ведь вы хотите помочь Кенту! Поверьте, я не зря сую нос в ваши личные дела.

— Мы не вступили в брак из-за денежных затруднений.

— Но ведь у него скобяная лавка. Или его дела идут скверно, не так ли?

— Слишком много устарелого товара. Он купил его на аукционе, и пройдет довольно много времени, прежде чем он продаст весь этот хлам и получит деньги.

— Не волнуйтесь, у меня есть для вас одно поручение. Вы живете в доме Кента?

— Да, но к чему этот вопрос?

— Скажите, следственная группа еще там?

— Нет, они закончили все свои дела и ушли.

— А визит вашего жениха не вызовет удивления?

— Уверена, что нет.

— Ну а теперь выслушайте внимательно меня. Для обвинения Кента в убийстве нет никаких оснований. Все построено на показаниях этого осла Дункана. Он любуется собой как главным свидетелем, а факты для него — вещь малозначимая. Таких свидетелей легко поймать на лжи на перекрестном допросе, но то, что он адвокат, в корне меняет дело; он знает, чего ему следует избегать, мне же не так уж хочется строить защиту на лунатизме Кента. Его жена тоже опасна: она может дать показания, что он лунатик и действовал подсознательно, и тогда все его состояние перейдет к ней. Если же не скажет, что он лунатик, то действия Кента будут расценены как преднамеренные, и его повесят. Убийство совершено ножом для разделки мяса из комплекта, хранившегося в буфете. У меня есть шанс выиграть дело, но для этого мне нужен точно такой же нож… Представление об этом комплекте можно получить при знакомстве с другими предметами. Вы поняли меня? И так как у Боба своя лавка, он смог бы разыскать дубликат орудия преступления…

— А что потом?

— Да ничего больше. Это все, что мне нужно.

— И что должны мы будем делать с этим ножом?

— Просто отдать его мне с тем, чтобы я смог с его помощью опровергнуть свидетельские показания Дункана.

— Я боюсь втягивать Боба в нечто противозаконное…

— 'Я уверен, что отведу подозрения от вас обоих.

— Боб немного странный, чувствительный, он смотрит на жизнь слишком возвышенно…

Мейсон сдвинул плечи и закурил. Она, неуверенно и нервно засмеявшись, встала.

— Ну ладно. Когда вам нужен нож?

— Чем быстрее, тем лучше. Я буду ждать вас сегодня к вечеру, здесь. Посмотрю, что я смогу сделать. Еще вопрос: почему у Эдны Хаммер на двери новый дорогой замок?

— На этот, раз я не смогу вам ответить.

— А когда она его установила?

— Примерно с месяц назад.

— И ничем это не объяснила? Странно, она не так уж и нервничала. Чем же был вызван этот поступок? Я полагал, что вы расскажете мне.

— Но я не знаю.

— Действительно не знаете или просто не хотите говорить? Ну да ладно, около десяти я жду вас с ножом.

— Постараюсь помочь вам. Мистер Кент всегда был так добр ко мне. Я сделаю все, что только смогу, для его спасения!

Мейсон проводил ее, и тут же в комнату вошла Делла с озабоченным и хмурым лицом.

— Ты все записала? — спросил Мейсон и машинально выключил микрофон,

— Записать-то записала, но я боюсь, как бы не просчитаться вам насчет этой девушки. Она помешана на своем женихе, и если ему будет угрожать неприятность, она все повернет против вас. Прежде, шеф, вы приходили на помощь лишь невиновным, так зачем же брать сейчас на себя защиту убийцы?

— Убийца он или нет, это еще не известно. Что же касается разных там треволнений, то без них ведь не обходится ни одно дело. Я всегда рискованно веду свою игру.

— А вы осознаете, на что идете?

— Послушай, дитя мое, не беспокойся: я такой, каков есть, и меня уже не переделать. Ты знаешь мой лозунг: действуй быстро и на шаг опережай противника.

— Боюсь, что пока это они вас обогнали.

— Я, словно футболист, завладевший мячом, за мной гурьбой несутся противники, каждый из них норовит задержать меня, если я обойду их всех, то какой энтузиазм вызову у зрителей! Я не оглядываюсь, не решаю, кто опаснее мне из моих соперников, уверенно стремлюсь к своей заветной черте, за которой — победа!

Секретарша тепло улыбнулась ему.

— Отлично, мой. победитель! Ведите мяч и не думайте о тех, кто жаждет отнять его у вас! Со щитом или на щите! — Девушка подняла приветственно руку.

Мейсон схватил Деллу и поцеловал. Она обняла его, но тут же отскочила.

— За дверью кто-то стоит!

Перри услышал легкий стук.

— Черт бы побрал этого Пола! Всегда он не вовремя. Впусти его, а затем позвони и вызови Эдну на девять тридцать пять. И предупреди, чтобы никому не говорила об этом визите.

— Причешитесь, Перри: ведь Пол детектив. Сядьте за стол с важным видом и обложитесь бумагами.

— Подумаешь, какое преступление! Имеет же право поцеловать свою секретаршу заработавшийся адвокат!

Дрейк с насмешливой улыбкой на губах уже стоял на пороге и смотрел на Мейсона блестящими глазами.

— А у тебя растрепаны сзади волосы!

— Всюду суешь свой нос! Ты что, пришел сюда поговорить о моей прическе? — Перри еще больше растрепал волосы. — Ну а теперь можешь начинать.

— Мэддокс и Дункан скрывают свои контакты с Дорис Кент. Она покинула бюро адвоката первая, а они — минут через десять и сели в. лифт этажом выше. Внизу прошли в парикмахерскую и целый час занимались своими прическами. Выходили по одиночке.

Перри машинально достал расческу и причесался.

Вошла Делла.

— Я позвонила ей, она будет в назначенное время.

— Спасибо. — Мейсон стал постукивать пальцами по столу.

— Перестань, Перри, меня это нервирует, — сказал Пол и затем спросил: — А Харрис будет хорошим свидетелем?

— Думаю, что да. Его записи телефонного разговора Мэддокса полностью совпали с данными телефонной станции.

— Не знаю, убедит ли это суд.

— Я дам ему высказаться, а потом представлю сообщение телефонистки. Что там еще у тебя?

— Проверил Дункана. Ты оказался прав, он действительно обратился к окулисту. Да он и сейчас там.

— Ага, это прокуратура отправила его туда. У тебя все, Пол?

— Да.

Попрощавшись, Дрейк вышел.

— Вот дьявольщина! Все факты стыкуются, но из них ровным счетом ничего не следует! Под каким углом ни смотри на это дело, получается абсурд!

Глава 16

Эдна Хаммер была крайне взволнована. Она посмотрела на Перри, потом на Деллу.

— Зачем вы вызвали меня?

— Не можете ли вы сделать кое-что для меня?

— Я сделаю все, что смогу. А о чем речь?

Дело весьма деликатное. Вам нужно действовать осторожно, чтобы избежать неприятностей.

— А у вас они тоже будут, если я попадусь?

— Да.

— Тогда постараемся не попадаться.

— Юрист смотрит на убийство не как все прочие люди… Убийство — это дело, в котором он не знает заранее ни жертвы, ни преступника и посему беспристрастен. Вас спросят на суде: «Узнаете ли вы нож из комплекта, который хранился в ящике буфета у вашего дяди?»

— И я отвечу: «Конечно же, я узнаю его».

— Когда вы видели его в последний раз?

— Точно не помню. Когда забрала его из-под. подушки дяди и положила на место.

— Надо будет сказать правду, но так, будто вы сомневаетесь, тот ли именно это нож… Я с вами вполне откровенен, с остальными свидетелями я не могу говорить так. Все думают, что это тот самый нож, но никто не знает наверняка. Прокурор и судья будут уверены, что это тот самый нож. Я же стану оспаривать это, но мне не на что опереться.

— Но как в таком случае вы сможете это сделать?

— В ящике буфета окажется еще один нож! Его найдут там завтра утром, и газеты сразу же растрезвонят об этом. Прокурор, конечно, догадается, что это моих рук дело, станет бранить меня за то, что я якобы пытаюсь укрыть убийцу от заслуженного возмездия, нарушая профессиональную этику, и вообще действую неподобающим образом. И все же ему придется установить перед судом идентичность обнаруженного вами ножа с орудием преступления.

— Думаю, я поняла вас.

Эдна погрузилась в размышления о сложившейся ситуации. Делла вопросительно посмотрела на Мейсона, но он знаком велел ей молчать.

— Но кто положит нож в ящик? — наконец — спросила племянница Кента.

— Вы! — решительно заявил Мейсон.

— А кто его найдет?

— Сержант Голкомб.

— А его не смогут обнаружить до утра?

— Мы не должны допустить этого. Когда вы положите нож, то закроете ящик на ключ. Ключ ведь сейчас у вас?

— Да.

— Вы позвоните сержанту и сообщите ему, что я хочу прийти к вам в восемь утра, и спросите, можно ли меня впустить.

— И он тогда тоже придет?

— Не сомневаюсь в этом, — промолвил угрюмо Мейсон.

— Вы думаете, это поможет дяде? И скажите прямо, yt меня ведь могут быть большие неприятности?

— Конечно, если вас поймают.

Девушка встала и, улыбнувшись, протянула ему руку.

— Прекрасно! Делла, проводи мисс Хаммер в библиотеку. А я пока займусь ножом… Вам, Эдна, лучше не видеть, с кем я имею дело, чтобы потом не лгать прокурору. Как только закроете ящик, тотчас же позвоните сержанту Голкомбу. Скажите, что я прошу разрешить мне явиться в ваш дом. Он будет в восторге при мысли о том, что сможет уличить меня в чем-то, и тотчас же прибежит!

Оставшись один, Перри снова зашагал. Когда Делла вернулась, он спросил ее:

— Ты сильно нервничаешь?

— Ни капли: футбольные ворота перед нами! — рассмеялась она, глядя на него с полным доверием.

Вскоре в контору явились Эллен Уорингтон и Боб Пизли. Делла, впустив их, осталась в кабинете.

— Ну, как у вас? — обратился Мейсон к Эллен.

— Боб пришел выяснить, что вы замышляете.

— Простой эксперимент. Хочу иметь дубликат ножа, которым, согласно обвинению, было совершенно убийство.

— Это все?

— Да.

Пизли минуту раздумывал, потом развернул сверток, который принес с собой, и показал кухонный нож для разделывания мяса с черной роговой ручкой. Затем, осторожно взяв его носовым платком, положил перед Мейсоном.

— Вот он, — произнес Боб, волнуясь.

— Точно такой? — Перри рассмотрел нож со всех сторон. — Что вы скажете, мистер Пизли?

— Я немного разбираюсь в комплектах таких ножей — для мясных блюд. Продаю их и знаю. И принес вам этот дубликат, поскольку Эллен придется выступать на суде свидетелем.

— Вы купили его у кого-то?

— Нет, просто у меня было несколько одинаковых комплектов. Один из них я продал Кенту пару месяцев тому назад.

— Я все понял и глубоко вам благодарен. Мистер Кент — ваш должник. — Мейсон встал, чтобы проводить их.

— Вы думаете, у Боба не будет неприятностей? — спросила Эллен.

Мейсон засмеялся.

— Неприятности — явление обычное. Так что не стоит придавать им слишком большое значение. И забудьте о том, что были у меня. Я мог, как и всякий* другой, зайти в лавку и купить этот нож. Возможно, еще зайду туда сегодня и заплачу за покупку.

Когда Мейсон, проводив их, вернулся, Делла разглядывала нож.

— Ну, Перри, а что дальше?

— Возьми в ящике лимон и порежь его. Пусть будет видно, что ножом пользовались. Потом сотрем с него следы своих пальцев и отдадим его Эдне Хаммер.

— Но ей тоже нужно быть осторожной: ведь сержант Голкомб сделает все, чтобы обнаружить даже стертые отпечатки пальцев.

— И ничего не найдет.

— А это не вызовет его подозрения? Ведь если бы нож был в употреблении, на рукоятке остались бы следы.

— Теперь, моя юная леди, сама представь себе, в какой тяжелой ситуации окажется прокурор: ведь на том ноже тоже не было следов!

Зазвонил телефон, и Делла сняла трубку. Потом, протягивая ее Мейсону, сказала:

— Это из тюрьмы. Кенту вручили какие-то бумаги, и он хочет поговорить с вами.

— Передай, что выезжаю к нему. И приведи Эдну. Закончу с ней — и тотчас же в тюрьму.

Когда она вышла, Мейсон тщательно стер с ножа отпечатки пальцев.

Эдна, увидев нож, воскликнула:

— Это тот самый нож!

— Да, точно такой же.

— А что мне с ним делать?

Мейсон завернул его в ту же бумагу и дал ей:

— Осторожнее, не прикасайтесь к ручке, не оставляйте своих следов. Спрячьте его в буфет и позвоните Голкомбу. Помните, я буду в восемь.

— А ящцк я должна закрыть на ключ?

— Да, и никому ни слова об этом! Но почему вы все-таки боялись, что он вас убьет?

— Я не понимаю, о чем вы!

— Прекрасно понимаете. Зная, что он ходит во сне, вы опасались, что он вас зарежет!

— Нет, это неправда! Ничего подобного!

— А зачем вы тогда поставили новый замок? Не отпирайтесь и скажите правду. Вы боялись, что у дяди есть ключ от старого замка?

— Нет-нет… Это не так… Это потому… — Она заплакала.

Но Мейсон был настойчив.

— Если вам так хочется поплакать, я не стану мешать вам, но затем я желал бы все же услышать правду.

— Но к чему вам знать, зачем я сменила замок?

— А к тому, что этот вопрос заинтересует прокурора. И если вы расплачетесь, как сейчас, то суд сразу же решит, что ваш дядя — убийца.

— Но дело вовсе не в этом. С месяц тому назад мы с Джерри поженились…

— Господи милосердный, спасибо тебе за благую весть!

— Чему вы обрадовались? Ведь мой брак не имеет никакого отношения к убийству…

— Но зачем вы скрывали это?

— Чтобы дядя не опасался, что я брошу его. Он просил подождать, пока он не женится второй раз, я же была влюблена в Джерри, как кошка! Он словно шейх: все женщины так и бегают за ним в Голливуде. Он ведь человек непостоянный, и я хотела завладеть им.

— Дорогая моя, все это не особенно интересно для меня. Главное, что вы не'боялись дяди. А у Джерри есть ключ?

— Конечно, он же мой муж.

— Вы никого не посвящали в эту тайну?

— Никого.

— Вот и отлично! А теперь берите нож и действуйте. К^гда прокурор спросит вас о замке, то сделайте вид, будто нервничаете слегка, можете даже всплакнуть, и лишь потом откройте свою тайну.

Выходя вместе, с Эдной, Мейсон кивнул головой Делле:

— Ну а теперь я отправляюсь в тюрьму!

Глава 17

Утром, свежевыбритый, в элегантном сером костюме с иголочки, Перри Мейсон нажал кнопку звонка в доме Питера Кента. Дверь тотчас распахнулась, и перед ним возник сержант Голкомб из отдела по расследованию убийств. Мейсон изобразил на своем лице растерянность:

— Рано же вы начинаете работу, сержант!

— Да, я начинаю рано… А что вам здесь понадобилось?

— Хочу задать пару вопросов свидетелям.

— Они уже дали свои показания, и не навязывайте им других.

— Я и не собираюсь никому ничего навязывать, а хочу лишь поговорить немного.

— Заходите, коли так, но я буду присутствовать при этом.

Тут вышла Эдна.

— Добрый день, мистер Мейсон! — поздоровалась она с Перри. — Могу я вам чем-нибудь помочь?

Но сержант перебил ее:

— Она тоже — свидетель обвинения!

— Ну и что же? Или теперь она неприкасаемая? Ее долг — говорить правду. Я тоже многих приглашу в качестве свидетелей. Но сейчас я хотел поговорить с нею, причем наедине.

— Вы не должны диктовать, как ей давать показания.

— А вы не должны диктовать мне, что и как обязан я делать.

Мейсон взял девушку под руку и повел прочь.

Сержант направился к телефону.

— Куда он сейчас будет звонить? — спросила Эдна испуганно.

— Прокурору. Он давно тут?

— С половины восьмого. Вскоре после того, как я позвонила ему. Но нам нельзя показывать, что мы с вами в дружеских отношениях.

— И не будем. Положили нож? И заперли?

— Да…

— Никто не видел, как вы запирали ящик?

— Никто.

— А потом вы не открывали его?

— Зачем? Вы же только велели запереть…

— Официант не просил вас открыть ящик?

— Нет. Я закрыла его в одиннадцать, когда он спал.

— Голкомб уже закончил разговор. Позовите его и скажите, что, во избежание неприятностей, будете разговаривать со мной только в его присутствии. Но сделайте это поубедительней. Сможете?

— Постараюсь.

Сержант отошел от телефона взбешенный. Эдна крикнула ему громко:

— Сержант, на минутку! Если вы считаете, что мне не следует говорить с мистером Мейсоном один на один, то можете присутствовать при нашей беседе!

— Он не имеет права! — возразил Мейсон с наигранным гневом. — Если вы любите своего дядю, то слушайте, что я вам говорю.

— Поскольку мисс Хаммер сама желает, чтобы я присутствовал при разговоре, то никто не сможет помешать мне сделать это. А вы, мисс Хаммер, не обращайте внимания на его угрозы.

Сержант, довольный, подошел к девушке. Эдна заметила кисло Мейсону:

— Думаю, так будет лучше, мистер Мейсон. Говорите при сержанте Голкомбе… Вы ведь не имеете права скрывать что бы то ни было от него, не так ли?

Глаза девушки смотрели на Мейсона столь простодушно, что Голкомб захохотал от удовольствия.

— В таком случае попрошу вас рассказать немного о том ящике, где вы хранили нож, — произнес раздраженно Мейсон.

— Пожалуйста, задавайте вопросы.

— Где вы хранили ключи от ящика?

— Вот здесь, на резинке, на запястье.

— Почему же не в сумочке или где-либо еще?

— Боялась, что позабуду, где он, и тогда не смогу открыть вовремя ящик. Ох, да я до сих пор так и не открывала его! Когда принимала перед сном душ, то сняла ключ с запястья до утра!

— Вы слышали, Мейсон? Никто не мог открыть ящик без нее, раз не было второго ключа, — заметил сержант.

— Я хотел бы увидеть этот ключ.

Эдна открыла сумочку и вынула его.

— Ящик сейчас не закрыт?

— Почему? Я же закрыла его вчера вечером.

— Мы можем осмотреть замок?

— Да, если вас это успокоит, — сказала Эдна.

— Напрасно теряете время, замок уже осмотрел эксперт и не обнаружил никаких царапин или иных следов ни на ящике, ни на нем.

— И все же я хотел бы сам взглянуть на него, — не отступал Мейсон.

Когда они подошли к шкафу, Мейсон тщательно осмотрел замок и верх буфета.

— Прошу открыть ящик: нет ли там отпечатков пальцев.

Сержант насмешливо улыбался, заложив руки в карманы.

Эдна вставила ключ, открыла ящик и вскрикнула от неожиданности. Внутри лежал футляр из плюша с отделениями для вилок и ножей. Но там были одни только вилки.

Эдна впилась взором в плечо Перри, а сержант, склонившись, над ящиком, ожидал от Перри новых вопросов.

— Вы заглядывали в ящик, когда его закрывали? — произнес равнодушно Мейсон.

Эдна, не в силах говорить от потрясения, лишь кивнула головой.

— Тогда все. А теперь я хотел бы встретиться с Мэддоксом и его адвокатом.

— А если они не пожелают говорить с вами? — спросил сержант.

— Кто знает, а вдруг захотят?

— Я сам спрошу их.

Сержант поспешил в левое крыло дома.

Мейсон притянул к себе Эдну.

— Разве вы не положили нож туда?

— Положила!

— Значит, кто-то его взял! И этот кто-то объявил нам мат! Но кто бы это мог быть? — Эдна растерянно смотрела на Мейсона. И он ответил сам себе: — Только тот, кто знал об этом. Вы подозреваете кого-нибудь? Никому ничего не говорили?

— Никому, даю вам слово. Даже спрятала вчера ключ в старом ботинке.

Возвратился сержант с выражением торжества на лице.

— Ни один из них не хочет говорить с вами!

Мейсон с трудом набрал воздух и сказал хрипло:

— Порядок… — С этими словами он вышел на улицу, вскочил в свою машину и направился в бюро. Но возле телефона-автомата остановился и позвонил Делле.

— Когда Дрейк придет, передай, чтобы снова установил наблюдение за домом Кента. Пусть его помощник перероет все там в поисках дубликата ножа, которым было совершено убийство.

Прежде всего следовало бы заглянуть тюд бортик крайнего слева столика во дворе.

— Ну, что случилось? — спросила девушка, когда он вошел в контору.

— Жена Кента наложила арест на деньги мужа. Она получила постановление, лишающее его права распоряжаться своим

'“Имуществом и деньгами.

— Выходит, шеф, он не может выплатить вам гонорар. И как же тогда рассчитаемся мы с Дрейком за его услуги?

— Все зависит от судьи.

— Но ведь у Кента столько средств!

— Она утверждает, что он растранжирил их общее состояние в результате неудачного помещения капитала. И нашла судью, который охотно ей поверил!

— Она хочет прибрать к рукам все его имущество!

— Согласно кодексу, во время бракоразводного процесса или слушания дела о взыскании алиментов суд может вынести соответствующее решение, направленное против одной из сторон.

— Значит, она под видом пострадавшей имеет возможность предъявить необоснованные притязания?

— Конечно! И ей помогут на суде пара стройных ног и изящная фигура. Она-то произведет хорошее впечатление! А вот Кент — нет. Он так возбужден! Начнет путаться в показаниях, утверждать, что его незаконно арестовали. Она же будет держаться холодно и сдержанно, а это очень важно. Или станет слащаво улыбаться судье, строить глазки и жалеть своего бедного дорогого мужа. Поняв, что он не совсем нормален и нуждается в, опеке и заботе, она решила отказаться от развода, чтобы быть при нем, помочь ему. Ведь она — его жена!

— Так надо сорвать с нее маску на глазах судьи и присяжных!

— Но я сделать этого не в состоянии. Кент должен как-то договориться с ней и разблокировать свой банковский счет. Нервы у него и так уже никуда не годятся…

— И как же нам быть?

— Остается только одно — подкупить ее.

— Почему вы так уверены, что она непременно произведет хорошее впечатление на судью?

— Она же не новичок в таких делах и всегда выигрывала дело. Это уже не любитель, а профессионал!

— Не дайте ей выиграть на этот раз. К тому же она позволит заполучить массу денег и этому лжецу Мэддоксу.

— Его можно разоблачить. И не забывай об их телефонном разговоре. Сейчас она командует этим дураком Дунканом, угрожая нам, но потом выставит его безо всякого вознаграждения.

— Когда вы предложите ей компромисс?

— Сегодня утром Кенту предъявят обвинение. Мэддокс и Дункан дадут показания, и тут-то я их и схвачу. Заведу разговор о том, что делали они в три часа ночи, когда было совершено убийство. А затем переговорю с Дорис Кент, и мы придем к-соглаи&ению. Она выступит как свидетель. Подтвердит показания Харриса, Мэддокс же окажется клятвопреступником.

— Во что обойдется бедняге Кенту этот компромисс?

— Он разрешил истратить до ста пятидесяти тысяч. Она ведь такая жадная!

Зазвонил телефон, и Делла удивленно сказала:

— К тебе — Дорис Салли Кент. Она заявила своим адвокатам, что теперь ее никто не представляет.

Перри тихо присвистнул.

— Ну и ловкая она бестия, эта женщина! Я, конечно же, приму ее!

— А мне что делать?

— Иди в библиотеку и стенографируй все через микрофон. Сама не показывайся ей, но постарайся рассмотреть ее незаметно.

Делла вышла.

— Я могу уделить миссис Кент только пять минут, если ей угодно, — сказал Мейсон по телефону и, когда та вошла, поздоровался и указал ей на кресло.

— Простите, если вы заняты: я не стану вам мешать, — произнесла она, подходя к креслу.

— Подождите секунду, сейчас я буду к ваши услугам, — проговорил Мейсон, не отрываясь от бумаг.

— Я пришла к вам как друг, — заявила она с улыбкой, как только Перри освободился.

— Садитесь, и поговорим поподробней, не возвращаясь к деталям прошлой беседы.

Она села, заложив ногу за ногу.

— Вы знаете, я рассталась со своими адвокатами. Потому-то и пришла к вам.

— Слушаю вас.

— Вам, надеюсь, понятно, мистер Мейсон, что у меня в руках все нити этого дела?

— Мне и в голову это не приходило…

— А между тем это именно так. Если Питер будет со мной и впредь бороться, то я докажу, что он лишь притворяется лунатиком, в действительности же задумал убить меня. Я, конечно, отстаиваю свои собственные интересы и полагаю, вы понимаете это?

— Прошу вас, продолжайте.

— И не надейтесь, что я не смогу сделать то, что говорю.

— Зна|о, вы опасный противник!

— Я хотела бы знать условия моего мужа. Он слишком взвинчен, и ему сейчас не до борьбы.

— Чего вы желали бы: алименты или наличные?

— Ни то, ни другое! Хочу, чтобы он снова признал меня своей женой! Хочу быть при нем в столь тяжелое время! Хочу находиться рядом с моим мужем!

— А через два-три месяца начнется сначала. Разница лишь в том, что вы увеличите размеры алиментов.

— Как это дерзко с вашей стороны! Вы не имеете права говорить так. Я хочу находиться рядом с ним, быть его женой!

— Поскольку узнали, что он влюблен и намерен вступить в новый брак, а посему готов заплатить за свободу дороже, чем прежде.

Она вынула платочек и горько заплакала. Плечи ее вздрагивали, рыдания усилились.

— Итак, сколько вам дать наличными?

— Как вы смеете говорить такое?! Мне не нужны деньги! Я хочу быть при нем, вылечить его! Я докажу на суде, что он и раньше был не совсем нормальным: это спасет его.

Мейсон сидел, задумавшись, напротив нее, потом, нажав на кнопку, вызвал Деллу. Когда девушка бесшумно появилась, он жестом руки показал на свою голову. Она принесла его шляпу, но он отчаянно замотал головой и стал указывать на нее саму, в то время как миссис Кент продолжала рыдать, закрыв глаза платочком.

Делла вышла. Мейсон подошел к Дорис и похлопал ее по плечу.

— Хорошо, довольно плакать. Я был немного суров с вами. Идите и возвращайтесь сюда, когда будете в более лучшем настроении.

— Вы плохо относитесь ко мне. — Дорис вытерла настоящие слезы и спрятала платочек в сумку.

— У вас есть ключи от дома Кента?

— Да, есть, хотя я год или два ими не пользовалась. А почему вы спросили?

— Просто так… А как вы намерены поступить с Мэддоксом и его адвокатом?

— Не знаю, о ком это вы?

— Неужели? Он из Чикаго… «Мэддокс и компания».

— Ах, мой адвокат обнаружил там что-то. Это компания моего мужа. Патенты компании принесли солидную прибыль и стоят около миллиона. Муж намеренно скрыл эти доходы, чтобы уменьшить размер моих алиментов… Но дело это прошлое…

— Вы не знаете лично ни Мэддокса, ни его адвоката Дункана?

Дорис широко раскрыла глаза и покачала головой.

— А мне показалось, что вы говорили с Мэддоксом по Телефону.

— Что за странное предположение? Хотела бы я знать, кто пустил подобную клевету. Меня просто оговорили. Вот и Питер ко мне так плохо относится. Я требую, чтобы вы сказали мне, чья это работа!

Открылась дверь. Делла вопросительно посмотрела на Перри и, когда он одобрительно кивнул, вошла в кабинет. Она была одета в меха. В руках держала сумочку и черные перчатки, на голове красовалась изящная небольшая шляпка.

Мейсон вскочил.

— Ах, мисс Стрит! Дорогая мисс Стрит, как вы сюда попали? Я еще занят. Извините, я совсем забыл, что мы договорились с вами о встрече.

Дорис окинула посетительницу ледяным взором.

— Простите, что помешала! — произнесла Делла и подала руку Мейсону. — Но ведь обычно вы так точны! Ваша девушка в приемной сказала, чтобы я подождала в библиотеке. Но мы же с вами заранее условились о времени, и дело мое не терпит отлагательств.

— Видите ли, ко мне неожиданно пришла эта дама…

— Как мне неприятно! И все же я настаиваю на нашем разговоре. Вы обещали по телефону, что не задержите меня, а уговор есть уговор!

— Я ужасно огорчен, миссис Кент, но я же предупреждал вас, что у меня есть лишь пять минут свободных. Я ждал мисс Стрит.

— Хорошо, но я еще вернусь.

Дорис встала. Делла, под одобрительным взглядом Перри, подошла к ней:

— Вы простите меня, но я так спешу… Право, мне очень неудобно!

— О чем вы говорите! Я знаю, как загружен мистер Мейсон, — ответила Дорис и обратилась к Перри: — Прошу вас, позвоните мне в отель «Лафитт».

— Но ведь и вы там остановились, мисс Стрит! — удивился Мейсон.

— Да, такая приятная гостиница! — Делла очаровательно улыбнулась Дорис.

Мейсон, проводив миссис Кент в коридор, шепнул ей:

— Мисс Стрит так нагло ворвалась в кабинет, но она чертовски богата, и к тому же мы условились с нею…

— Я вас понимаю. Надеюсь, мы останемся друзьями?

Она протянула ему руку. Он пожал ее и вернулся в кабинет.

Делла спросила неуверенно:

— Я сделала все как надо?

— Да, получилось просто великолепно! Как я хател. А теперь возьми пару лучших нарядов и сними номер в «Лафитте». Перехвати ее там и завяжи знакомство. Еще раз извинись за свое вторжение. Скажи, что это вина дежурной и что я всегда помешан на пунктуальности.

— Ну и что? Не станет же она мне доверять, раз я была у вас…

— А нам и не надо доверия! — Он громко расхохотался. — Делла, как зовут ту, которую, как ты говорила, надули на пять тысяч?

— Шеф, о чем вы? При чем тут Мирна Дюшен?

— Где ее приятель-обманщик?

— Проживает в отеле «Палас» под именем Джорджа Притчарда.

— Пусть Мирна покажет тебе этого пирата, при виде которого так и тают сердца девиц.

— О да! Я видела его фотографию: мечта любой девицы.

— Заведи с ним знакомство и пригласи в свой отель. Ну и там признайся, что потеряла кучу денег, и познакомь его при случае с миссис Кент. Рекомендуй ему ее как очень богатую вдову:

— А дальше пусть все идет естественным путем?

— Вот именно! — шутливо рассмеялся Перри.

Глава 18

Бросилась в глаза новая яркая вывеска: «Скобяные товары: Пизли и К°». В оконной витрине выставлены образцы старых товаров в новой упаковке. Перри толкнул дверь и вошел. В лавке никого не было. Потом откуда-то сзади, где, по-видимому, находилась контора, вышел Боб. Увидев Мейсона, он принужденно улыбнулся:

— Добрый день, мистер Мейсон! Как это приятно!

— Хороший магазин. И давно вы стали его владельцем?

— Не так чтобы очень. Купил с аукциона. Хочу продать все это старье и закупить ходового товара. Но дела идут неважно. Даже не знаю, что у меня тут есть. В лавке было темновато, и я приобрел новые лампы. А как с тем ножом?

— Все в порядке. Но вы вроде бы хотите спросить меня о чем-то еще?

— Когда вы видели Эллен Уорингтон?

— Я не видел ее. А вы встречались с Эдной Хаммер или Джерри Харрисом?

— Нет. А что с ними?

— Тут, парень, что-то не так. Меня обошли. Вы знаете это?

— О чем вы, черт возьми?

— Вы говорили кому-нибудь о ноже?

— Не могу ответить на ваш вопрос.

— Эллен не разрешила. Но это уже не секрет. Сержант Гол-комб знает об этом.

— Так вам все известно? — Лицо Боба прояснилось.

— Конечно. Сержант — ловкий малый, и мало что ускользнет от него. Закурим?

Они закурили.

— Вы изложили показания в письменном виде?

— Я не должен ничего говорить вам. Так велел сержант.

— Я и без вас узнал все. Не хотите рассказывать мне, не надо…

— Сержант осудил меня за то, что я продал вам этот нож. Я напугал Эллен, втянув ее в неприятности.

— Она ни в чем не виновата. Он просто припугнул вас. Вы можете продать свой товар каждому.

— Сержант смотрит на это иначе.

— А вы пошлите его к черту. Могу я купить у вас еще дюжину таких ножей?

— Целую дюжину? Зачем?

— Стоит ли доверять вам свой секрет? Ведь вы снова доложите сержанту, а он так импульсивен! Если же я ничего не скажу вам, то вы смело сможете присягнуть ему, что ни о чем не знали, продавая их мне. Вот вам деньги.

— Но прежде я должен сообщить об этом сержанту Голкомбу. Он просил, чтобы я обо всем докладывал ему, а не то он доставит мне кучу неприятностей.

— Ну что ж, пусть так! Позвоните ему, но о содержании нашей беседы — ни слова. Просто я пришел и заказал еще дюжину таких ножей.

— Вот и прекрасно, лишь бы мне уведомить его. Если же я его увижу, то не скажу, что разговаривал с вами о нем. Так будет лучше.

— До свидания. Надеюсь, что не помешал вам.

— Нет-нет, нисколько.

Из первой телефонной будки Мейсон позвонил к себе:

— Где Делла?

— Уехала а отель, — ответила дежурная. — Вот номер ее телефона.

Записав его, он позвонил в гостиницу.

— Делла, был ли Голкомб у нас?

— Нет, а что случилось?

— Он все выпытал у этого жестянщика.

— Кто же мог сообщить ему о вашей встрече? Вас ждут неприятности, шеф?

— Думаю, что нет. А пока зака зад еше дюжину такого же товара. Ну а твои как дела?

— Превосходно! Так мило беседовала с^нею обо всем и ни о чем: о шляпках. У нее мягкие лапки, но острые коготки… А как с этим типом?

— Им-то и занимаюсь. Есть идея…

— Хорошо! Я позвоню вам, если будут новости.

Глава 19

Судебное заседание началось в десять часов утра. Судья Маркхэм, великий знаток человеческой натуры, сидел в своем кресле, опершись о стол. Окружной прокурор, Гамильтон Бюргер, широкоплечий, низкорослый, внимательно наблюдал за Мейсоном. Пристроившийся рядом с ним Сэм Блейк играл. черным шнурком от очков. Напротив, на скамье защитников, ютился Мейсон. Люсилл Мейс, занявшая место чуть подальше, ободряюще улыбалась Питеру Кенту, но это ему не помогало.

— Благодарю за удачный выбор присяжных! — произнес судья. — Господин прокурор, вы скажете вступительное слово?

Тот подошел к барьеру, отделявшему двенадцать присяжных от адвокатов, и громко начал:

— Я не собираюсь произносить речи, а хочу лишь познакомить всех с тем, чего добивается обвинение. Тринадцатого числа этого месяца подсудимый Питер Кент был в своем доме. Там же находились Эдна Хаммер, его племянница, и сводный брат Филип Риз, адвокат из Чикаго Джон Дункан, компаньон Кента Мэддокс и Эллен Уорингтон, его секретарша. Мы надеемся доказать, что утром четырнадцатого обвиняемый вошел в спальню сводного брата и нанес ему смертельный удар ножом. Заметим, что подсудимый не знал, что его брат поменялся комнатами с Мэддоксом, повздорившим с Кентом. Экспертиза установила: рана была нанесена ножом для разделки мяса в три часа утра. Смерть наступила мгновенно. Выяснено, что примерно тогда же обвиняемый крался с ножом через двор к левому крылу дома. Найдены неопровержимые улики — окровавленный нож под подушкой обвиняемою. Арестованный призвался, что страдает лунатизмом и во время приступов у него появляются преступные намерения. Обвинение докажет, что именно этим ножом был убит Риз и что тот же нож видели в руках обвиняемого, когда он босиком пересекал двор. Защита будет опираться на теорию лунатизма, а обвинение докажет, что еще год назад обвиняемый с гем же ножом для разделки:м

Мейсон встал.

— Высокий суд, я протестую! Прокурор не имеет права включать в свою речь то, что было год назад. И возражаю против заявления прокурора о том, что защита будет опираться на теорию лунатизма.

— Но доказательства ясны! — воскликнул Бюргер. — Обвиняемый уже год знает, что страдает припадками лунатизма. И ничего не Предпринял для того, чтобы излечиться.

Судья стукнул молотком.

— Обвинение не должно предсказывать поведение защиты. Принимаю протест защиты! Присяжные, не принимайте во внимание эту часть речи прокурора! Господин прокурор, прошу вас, продолжайте!

— Опираясь на показания его племянницы, мы установили, что за два дня до убийства она нашла под подушкой у дяди тот же самый нож для разделки мяса… Основываясь на этих показаниях, обвинение ожидает от присяжных приговора об убийстве первой степени. Я кончил.

— Защита, будет говорить? — спросил судья.

— Нет, ваша честь.

— Тогда, господин прокурор, приглашайте свидетелей.

— Прошу выйти Фрэнка Б. Мэддокса, — сказал тот.

Мэддокс вышел на свидетельское место и дал присягу.

— Вы находились в доме обвиняемого четырнадцатого числа?

— Да, находился.

— Сколько времени вы там жили?

— С девятого числа этого месяца.

— И вы видели утром четырнадцатого сводного брата обвиняемого, Риза?

— Да, в его спальне. Он был мертв. Его тело было покрыто одеялом, нож торчал из тела. Одеяло было пропитано кровью.

— У меня пока все, — произнес прокурор.

— У защиты есть вопросы к свидетелю? — спросил судья.

— Да. Вы сказали, что четырнадцатого были в доме обвиняемого. Когда вы впервые вышли из дома в тот день?

— Вопрос не по существу! — закричал Бюргер.

Судья колебался.

Мейсон сказал:

— Я изменю вопрос. Когда в последний раз перед тем, как было обнаружено тело убитого, вы покидали дом?

— Отвечайте, — потребовал судья.

— Но я вообще в тот день не покидал дома Кента.

— Как? Разве вы не покидали дом около трех часов утра?

— Нет…

— В котором часу тринадцатого числа вы вошли к себе в комнату?

— Около половины десятого вечера.

— И сразу же легли спать?

— Нет, я разговаривал со своим адвокатом. Он тогда же пришел ко мне.

— А когда вы встали утром?

— Когда вы с мистером Келтоном ворвались в спальню и разбудили меня, желая узнать, кого убили.

— Прошу не принимать во внимание последнюю часть фразы, поскольку свидетель излагает свое заключение, — заявил Мейсон.

— Согласен, — поддержал его судья.

— Вы хотите убедить присяжных, что с того вечера и до утра четырнадцатого вы не выходили из своей комнаты?

— Именно так.

— А разве около трех часов утра четырнадцатого вы не ходили в «Пасифик Грёйхаунд» и не заказывали телефонного разговора с Дорис Кент, находившейся в Санта-Барбаре?

Мэддокс тюкачал головой.

— Прошу отвечать, и погромче, — обратился к нему судья.

— Пет, не заказывал, — промолвил Мэддокс.

— Ив три часа были в постели? — не унимался Мейсон.

— Да, я спал.

— И не разговаривали с миссис Кент?

— Нет, не разговаривал! Нет!

Вызвали чертежника и определили на плане дома место, где произошло убийствЬ.

Затем на свидетельское место вышел сержант Голкомб и подтвердил, что нож с пятнами крови, фигурируемый на процессе в качестве улики, и был тем самым ножом, который лежал под подушкой обвиняемого.

Тут Мейсон, молчавший все время, задал ему вопрос:

— Где находятся наволочка и простыни с постели Кента?

— Не знаю. Их взяли в стирку.

— Почему вы не предъявили их в качестве вещественных доказательств?

— Считал, что этого не требуется.

— А разве не правда то, что на белье не было следов крови?

— Думаю, что были, — возразил тот.

— О, если бы были, — улыбнулся Мейсон, — тогда бы вы хранили его как вещественную улику.

— Я протестую! — вскочил прокурор.

— Мне хотелось бы, чтобы свидетель показал, что на белье не было крови, — заявил Мейсон.

— Свидетель, отвечайте, — попросил судья.

— Я не знаю, не видел. Вы ведь нашли там нож, не я…

Публика разразилась хохотом. Мейсон произнес громко:

— Мне это и тестно. Хотите, скажу вам одну вещь?

— Прекратить! стумпд молотком судья.

— Я настаиваю на том, — продолжал Мейсон, — что сержант преднамеренно убрал бе; так как отсутствие крови свидетельствует против него.

— Свидетель, отвечайте! — потребовал судья, не выслушав протеста прокурора.

— Я ничего такого с бельем не делал.

— Но вы намекнули, что лучцле бы прибрать в спальне? Горничная может подтвердить это…

— Возможно, я и сказал что-то вроде того: застелите постель, наведите порядок…

— У меня все, — воскликнул Мейсон и взглянул на сердитого Бюргера.

Потом вызвали адвоката Дункана. Принеся присягу, он ответил на вопросы прокурора:

— Да, я находился в доме Кента. У нас с адвокатом Мейсоном состоялся разговор. При этом присутствовал мистер Кент, Эллен Уорингтон и мой клиент, мистер Мэддокс.

— Когда вы отправились спать?

— Около одиннадцати. Я поговорил перед этим со своим клиентом.

— Когда вы видели мистера Кента?

— Утром четырнадцатого, около трех часов.

Дункана попросили показать на плане, где он видел Кента и где расположено окно Дункана.

— Вы ясно видели из окна своей спальни обвиняемого, находившегося на дорожке, как вы утверждаете?

— Да, совершенно ясно.

— Когда же вы увидели его?

— Моего лица коснулась тень. Кто-то проходил через двор. Я вскочил с постели и взглянул на часы. Было три. Тогда я подошел к окну и увидел обвиняемого. Он. был в ночной сорочке, в руках держал нож. Подойдя к столику, постоял там немного и затем пошел через двор. А потом скрылся в дверях на другой стороне.

— Вот здесь, на плане, это место обозначено как «двери на северной половине двора». А где стоял тот столик?

— Вот тут, — указал Дункан.

— Вы зажигали свет? Как вы могли видеть время на часах?

— Часы с фосфоресцирующей стрелкой. Я посмотрел на них в тот момент, когда увидел обвиняемого, и позже, уже вернувшись в комнат>. ведь я, надев халат, вышел в коридор проверить, нет ли там кого!

— У защиты есть вопросы?

— Скажите, мистер Дункан, каким образом после столь жуткого зрелища — хозяина дома с таким большим ножом — вы смогли спокойно лечь в постель и заснуть?

— Я был измучен, ведь я весь вечер слушал, как вы говорили.

В зале снова засмеялись.

Судья постучал молотком.

— Вы ведь адвокат, мистер Дункан, а посему воздерживайтесь от личных нападок на защиту… Продолжайте, мистер Мейсон.

— Прошу высокий суд не вычеркивать последнее замечание мистера Дункана. Этот пункт служит отправной точкой для дальнейших моих вопросов.

— Согласен, — произнес судья.

— Если я вас правильно понял, мистер Дункан, вы были так измучены моим разговором, что снова заснули?

— Да, я так сказал.

— Но ведь вы тоже целый час говорили перед сном, но по возвращении от своего клиента не заснули, и мой разговор не помешал вам разработать стратегию вашего выступления?

— Я просто разговаривал со своим клиентом.

— И спать пошли около одиннадцати?

— Да…

— И однако, даже проспав четыре часа, вы все еще были так сильно утомлены моим разговором, что вас не испугал вид мужчины в ночной сорочке и к тому же с ножом в руке?

— Но я же, проснувшись, осмотрел коридор!

— И снова спокойно заснули, мистер Дункан?

— Да, через две-три минуты.

— А сейчас будем честными перед присяжными. Во время нашей встречи я говорил всего несколько минут, не так ли?

— Я не следил за временем.

— Причем фактически я произносил лишь одно слово «нет» на ваши требования, согласны?

— Зачем нам углубляться в детали?

— Затем, что вы ничего не заметили тревожного, нисколько не испугались и спокойно заснули.

— Такое зрелище, как нож в руках человека, и вас бы испугал! — рявкнул Дункан.

— Безусловно. И побудило бы тотчас же позвонить в полицию. Но для этого надо было увидеть нож…

— Я не понимаю вашего вопроса.

— Разве это не факт, что вы не рассмотрели* что было в руках у обвиняемого, если только вы действительно ^видели его?

— Это был нож! Я видел его!

— Вот этот самый нож для разделки мяса? — И Мейсон указал на лежащий нож.

— Да, этот самый! Или такой же…

Мейсон взял из портфеля сверток и вынул нож с черной ручкой.

— А может, этот?

— Нет, не этот, а вон тот.

— Как вы это определили?

— Просто полагаю так, вот и все.,

— Вы хотите убедить присяжных и суд в том, что вам удалось опознать именно тот нож?

— Ну, не опознал, но думаю, что…

— Вы думаете или уверены?

— Как могу я быть уверен?

— Прошу высокий суд и второй нож приобщить к вещественным доказательствам.

— Возражаю! — вскричал прокурор. — Второй нож никакого отношения к убийству не имеет. Его приобрели в магазине уже после убийства.

Мейсон быстро повернулся к прокурору, но судья сказал:

— Довольно, господин прокурор! Мистер Мейсон имел право задать эти вопросы, и предоставленный им нож послужит доказательством номер один для защиты.

— Как же вы могли заснуть, когда видели в руках именно этот нож?

— Я видел, как что-то блеснуло.

— И не предполагали тогда, что это был нож. Вы видели силуэт в свете луны и, не желая ночного вторжения, просто заперли дверь и заснули. Когда же вы узнали об убийстве, то сопоставили все и заявили, что видели нож.

— Нет, я и в самом деле, видел нож.

— Вы видели, как фигура подошла к столику. Она подняла крышку стола?

— Да.

— А потом, когда она отошла, было ли у нее что-либо в руке?

— Что? Не знаю… Нет, не могу сказать.

— Значит, уже не было ножа в руках?

— Я не сказал, что не было. Я просто не знаю…

— Выходит, человек оставил нож в столике?

— Не могу ответить на этот вопрос.

— А вы уверены, что у человека и впрямь был нож, когда он приблизился к столику?

— Я протестую. Этот вопрос защита уже задавала.

— Нет, пусть свидетель ответит на него. — Судья нагнулся вперед, всматриваясь в растерянного Дункана.

— Да, человек держал нож…

— Хорошо, это нам удалось установить. Вы можете подтвердить личность обвиняемого? — наседал на свидетеля Мейсон.

— Да, это — обвиняемый. Он был в ночной сорочке.

— Босиком?

— Да.

— Когда вы установили это?

— Когда он проходил мимо моего окна.

— Но ведь на вас упала тень? Как же вы могли разглядеть, кто это? Покажите на плане, где вы увидели фигуру?

Дункан указал место, и Мейсон отметил его кружочком.

— Он находился от вас примерно в тридцати пяти футах?

— Да…

— И стоял к вам спиной? Можете еще раз подтвердить, что вы его узнали? Дело ведь серьезное, и вам придется присягнуть…

— Знаю…

— Сколько было на часах, когда вы снова посмотрели на них?

— Да то же самое время: не прошло и полминуты.

— Но ведь вы показали в прошлый раз, что было пятнадцать минут первого. Когда же вы ошиблись? Ведь тогда ваша память была более свежей, чем сейчас.

— Нет, совсем не так…

— Выходит, ваша память по истечении какого-то времени стала более точной?

— В этом случае да!

— Понятно. Сейчас, когда вы узнали время убийства, вы изменили показания и стали свидетелем номер один.

— Нет-нет, я точно теперь знаю, что было три, а не пятнадцать минут первого! — воскликнул Дункан.

— Скажите, свидетель, у вас хорошее зрение?

— Отличное.

— Но зачем вы носите очки? Вы были в них и ночью?

— Но… Я, наверное, надел их.

— А вы не помните, зачем вы надели их?

— Чтобы посмотреть, конечно…

— Иными словами, будучи потревожены, вы их надели, зная, что без них ничего- не увидите?

— Да, в них я лучше вижу.

— Вы только что сказали, что у вас отличное зрение.

— Да, но в очках я вижу особенно хорошо.

— Так зачем же тотчас после убийства вы поспешили к окулисту и заказали новые очки? Приказ окружного прокурора?

— Протестую! Это инсинуация! — Бюргер был в бешенстве.

— Зачем вы это сделали, отвечайте!

— Я не говорил, что делал это.

— А я утверждаю, что сделали! Зачем?

— Я был занят и не имел времени раньше сделать это… У меня и так много дел… Вы знаете мою работу…

— И долго вы так загружены?

— Да, не один год…

— Итак, несколько лет вам не нужны были новые очки, но, получив от прокурора соответствующие указания, вы тотчас же поспешили к окулисту, чтобы заказать их?

— Я вовсе не спешил.

— Когда вы пошли к нему?

— Вечером того же дня, когда было совершено убийство, после допросов.

— Итак, вечером вы пошли к окулисту?

— Да.

— Вы попали к нему потому, что заранее договорились по телефону?

— Нет, я не звонил ему!

— Тогда кто же позвонил? — громко и торжественно воскликнул довольный Мейсон.

— Протестую, — заявил Блейк, вставая. — Вопрос не существенный и никакого отношения к делу не имеет.

— Нет, имеет, — возразил Мейсон. — Мистер Дункан — адвокат и должен понимать, что я могу сомневаться в его зрении. Он сам фактически сознался, что не видел без очков и что имевшиеся у него очки не устраивали его уже много лет. Его ответы наводят на размышления…

— Тогда я обращусь к свидетелю: кто же в таком случае, если не вы, звонил окулисту? — спросил судья.

Но тот не ответил. Тогда Мейсон прикрикнул на него:

— Отвечайте высокому суду! Кто звонил?

— Мистер Блейк, — ответил Дункан едва слышно.

— Заместитель прокурора? * Кто, как не он, только что доказывал высокому суду, что вопрос этот не существенный?

Тут уж все присутствующие засмеялись, и даже судья не сдержал улыбки, но затем он все же взял себя в руки и сурово произнес:

— Достаточно! Объявляю перерыв! Разбирательство приостанавливается до завтрашнего дня. Заседание суда возобновится в десять часов утра. Присяжные находятся под надзором шерифа. Никто не должен приближаться к ним до указанного времени.

Глава 20

И снова Мейсон вышагивал по кабинету, поглядывая на озабоченную Деллу.

— Черт возьми, что-то здесь не вырисовывается! Как-то все не так с миссис Дорис Кент.

— Никаких признаков жизни?

— Никаких… Ты уверена, что Притчард познакомился с ней?

— Еще бы! Он так лип ко мне, но тотчас отшвырнул меня, как горячую картошку, когда я сказала ему о крупном состоянии миссис Кент.

— Он очень красив. Наверное, при виде его твое сердечко забилось сильнее?

— Нет… Но выглядит он как голливудский Аполлон.

— Прическа? Фигура?

— Густые темно-коричневые с блеском волосы. Прекрасные огромные глаза и лицо без единой морщинки. Смешные усики, а рот потрясающий, особенно когда он говорит. Какая фигура! Какой костюм! Когда он танцует, любая чувствует себя пушинкой в его руках!

— И он произвел на нее впечатление?

— Мало сказать, все сердце было в ее глазах, когда она смотрела на него!

— О, дьявольщина! Как это, «сердце в глазах»?

Если хотите, покажу, — предложила Делла.

Он быстро шагнул к ней. Она всматривалась в его лицо, потом засмеялась.

— Только для пользы дела!

Мейсон протянул к ней руки, но тут, как всегда, постучали.

— Потом, — сказал он. — Держу пари, что это Дорис.

Делла побежала в библиотеку.

— Не забудь записать. Карандаш и бумага у тебя есть.

Мейсон открыл дверь.

На пороге стояла Дорис.

— Я знала, что застану вас, мистер Мейсон.

— Входите, прошу вас!

Она сладко улыбнулась Мейсону и села так, чтобы ее золотистые волосы эффектно выглядели на черной спинке кресла.

— Вам много приходится работать?

— Да, порядочно.

Простите, что помешала вам своим визитом.

— А у вас уже есть адвокат?

Пока нет, но дело не в этом. — Она, отвернув взгляд от Мейсона. стала гладить шелк юбки. — Признаюсь, я снова закрутила ото дело в Санта-Барбаре потому, что не желала нового брака Пита. Какая-то вымогательница, простая медсестра — и он… Она растратит его состояние… Пусть сама зарабатывает себе на

ЖИЗНЬ:..

А что в том плохого? Люблю женщин, зарабатывающих себе на жизнь!

— Но она нацелилась на его деньги, это точно. Вот я и изменила свое решение.

— Вот как? Почему?

— Я хочу Питу свободы. Пусть он не так здоров, пусть растратит все свои деньги, я не стану мешать ему. Пусть будет счастлив, как он того хочет!

— Ах, вот как? А что же дальше?

— Я так и полагала, вы не поверите мне! Вы считаете меня расчетливой и злой. Я много знала адвокатов, йо только вы один так прямодушен и энергичен. Вы не любите меня, тогда как остальные мужчины расположены ко мне.

Мейсон взял сигарету, она тоже, и они закурили.

— Ну и что же дальше? — спросил он с насмешкой.

— Меня вызывал прокурор. Он хочет, чтобы я дала показания на суде против Пита… Он ведь пытался убить меня тем же ножом для разделки мяса!

— И что это даст прокурору?

— Вы не хотите облегчить мне этот разговор?

— Но я не знаю, чего вы хотите.

— Хочу, чтобы он получил развод. Пусть будет счастлив. Все свои заявления я отзываю, и он может быть абсолютно свободен.

— И сколько вы за это хотите получить?

— Что за предосторожности! Я не так мелочна. Но у меня нет профессии и средств к существованию. Сколько бы могли вы предложить?

—/ Я не уполномочен решать такие вопросы, миссис Кент.

— Я бы согласилась на двести тысяч. Могла бы жить той жизнью, к которой муж приучил меня.

— Но такая жизнь не подходит вам.

— Вы намерены диктовать, как мне следует жить?

— Нет, пытаюсь объяснить вам, чего вы не получите.

— Це получу?

— Да, двухсот тысяч вы не получите.

— Но я не могу жить на маленькую сумму!

— Вы получаете полторы тысячи в месяц. Это постоянный доход. Что может быть лучше? Пока вы не выйдете замуж, вы обеспечены.

— Нет, я не хочу так обирать Пита. Я хочу сразу же один раз получить небольшую сумму — двести тысяч.

— Нет, так не пойдет, это слишком большая сумма для мистера Кента. Могу назвать вам мою цифру.

— Тогда сто тысяч, мистер Мейсон. Это не будет много?

— Нет-нет, так я не могу. Возьмите лу4ше адвоката.

— Как трудно с вами! Не хочу адвоката! Вы не сидите, как бревно, а предложите, что можете. Право же, с вами трудно договориться! А у меня к вам еще одно дело. Но лишь после того, как мы уладим дело с деньгами.

— И тогда вы выйдете из игры?

— Ясное дело, что я удалюсь.

— Не станете морочить голову Кенту, не будете искать с ним встреч?

— Он вообще больше обо мне не услышит.

Но Мейсон решил огорчить ее еще больше:

— Вчера мой клиент сказал мне, что не желает с вами разводиться. Вы его устраиваете, и он передумал вступать в новый брак. Он решил помириться и жить вместе с вами.

— А я не желаю примирения. — Глаза ее сверкали. — Я читала в газете о процессе. Знаю, что спросили Мэддокса о телефонном разговоре. Я могла бы доказать, что он лжет!

— Это было бы очень кстати!

— Если я стану свидетелем и признаюсь, то это обойдется вам кое во что.

— Вы не получите от меня ни цента: не желаю покупать ложных показаний,

— А если бы это была правда?

— Значит, это правда?

— Пока я не стану отвечать вам на этот вопрос.

— Но как свидетель — ответите! Не будете же вы лгать под присягой?

Она подошла к столу и ударила по нему.

— Мужчины нас обманывают, и я отплачиваю им тем же. Да, я применяю против них уловки и хитрости. И мне ничуть не стыдно. Так вот, дадите ли вы мне пятьдесят тысяч?

Но Мейсон снова отрицательно покачал головой.

— Я буду советовать своему клиенту заплатить вам двадцать пять тысяч отступного.

— Если вы ему посоветуете, он заплатит, — заявила она, опять усевшись в кресло.

— Но прежде скажите правду.

— Вы ставите мне условия? Как я вас ненавижу! Если бы Пит не сидел в тюрьме, я сама бы пошла к нему и без труда получила все двести тысяч долларов.

— Можете и впредь ненавидеть меня.

— Я ужасно зла на вас, но если я попаду в беду, только вы будете моим адвокатом.

— Вы размышляете над своим будущим? Решили убить кого-то, что ли?

Она вдруг, склонив голову на темную спинку кресла, мелодично засмеялась.

— Что за глупости! Я ведь не из тех идиоток, что убивают курицу, несущую золотые яйца!

— Прекрасно. Дело улажено. Завтра yfpoM я вручу вам чек. Еще до того, как вы займете место на скамье для свидетелей.

— А нельзя ли за это получить тридцать тысяч?

— Двадцать пять, и не больше! Кончим на этом. А теперь подробности о вашем разговоре с Мэддоксом.

— Сначала со мной говорил Дункан. Он позвонил в одиннадцать часов и предложил встретиться у моего адвоката. Затем в три часа утра позвонил Мэддокс. Я сказала ему, что уже договорилась с его адвокатом.

— Что предложили они вам? Когда вы встретились с ними?

— Подписать соглашение. Они должны были помочь мне отстранить мужа от управления имуществом, я же — заплатить им сто тысяч и отказаться от их предприятия. Я обещала обдумать это.

— Когда точно звонил вам Дункан?

— Между десятью и одиннадцатью.

— А Мэддокс?

— Было уже три часа утра… Я так взбесилась, что он разбудил меня! Потом не могла никак заснуть.

— Позвольте, одну минутку… — Мейсон взял свои записи. — Вы ему сказали так: «Хэлло, это Дорис Кент… Как? Как? Мэддокс? Не понимаю, зачем вы звоните в такое время? Ведь все уже обговорено с вашим адвокатом, и мы встретимся с вами, как условились… Да, у Сэма Хетли. Пока!»

— Точно! Откуда у вас запись моего разговора?

— Не имеет значения. Что вы делали после этого?

— Попыталась заснуть. Потом села в машину и поехала в Лос-Анджелес.

— Вы постарались выйти из дома незаметно? Где стояла ваша машина?

— В гараже у соседа. Я действительно вышла незаметно, потому что ктотто следил за мной. Я думала, что Пит нанял детективов.

— Как вы шли? Ведь на асфальте были бы слышны ваши шаги?

— Я шла по газону. Никто вроде бы не следовал за мной, но у конторы моего адвоката снова появился какой-то подозрительный тип. Я испугалась и попросила своего адвоката, чтобы они вышли из здания, где помещалась эта контора, на час позже.

— А где вы были накануне убийства?

— Ездила туда же, в Лос-Анджелес, за покупками.

— И больше никуда?

— Я случайно увидела Пита и стала за ним смотреть. Просто из любопытства! Но когда увидела, что он пошел к вам, то решила сменить адвоката из Санта-Барбары и обратиться к фирме Хетли. Я хотела остановить мужа и поговорить с ним и теперь жалею, что не сделала этого!

— Вот это уже лучше! Поскольку вы поручили дело адвокатам фирмы Хетли, я прошу принести подписанный ими документ об отказе от дела.

— Я имею при себе все нужные бумаги. Я получила их еще два дня назад.

— Как вам удалось их переубедить?

— Довольно просто, — засмеялась она. — Я призналась им, что в моей жалобе на мужа много лжи. Будут ли они вести такое дело? Тем более что я доверилась одной фирме, и теперь противная сторона обвинит меня в клятвопреступлении. Они были так напуганы, что просили меня больше к ним не обращаться. Я заплатила пятьсот долларов, и они оформили мне нужные документы!

— Браво! Вы всегда работаете на две стороны?

— Да, всегда! Я красива и никогда не выхожу замуж по любви… Старые бабники, у которых куча денег… Но все это мне надоело, и если я снова выйду замуж, то только по любви! Но вы, я надеюсь, ничего не скажете адвокатам фирмы Хетли?

— Зачем? Я хочу лишь иметь все бумаги и выдать вам двадцать пять тысяч. Только, выступая на суде, не измените своих показаний.

— Не беспокойтесь. Я слишком хорошо знаю мужчин. С вами шутки плохи, мистер Мейсон!

Он проводил ее до двери. Делла выпорхнула из библиотеки с блокнотом в руке.

— Чертова обманщица! Я могла вырвать ей ее золотистые волосы! Маленькая, мерзкая вымогательница!

— Она молодец: смогла обойти таких хитрецов, как адвокаты фирмы Хетли! Они рассчитывали хорошо заработать на ней, а она возьми да перехитри их, и так ловко! Ну и изворотлива же она, эта прелестная блондинка!

— Я была вне себя, слушая вас! Зачем вы дадите ей двадцать пять тысяч? Она с ума сходит по Притчарду, так что и без денег отступилась бы!

— Чего ты беспокоишься? Ведь большую часть этих денег получит твой ночной приятель — Джордж Притчард. Они ему нужны, чтобы заплатить откупные Мирне Дюшен. Можешь позвонить ей, пусть она поймает его в отеле и запугает арестом.

— Сделаю это с огромным удовольствием!

Делла тотчас направилась к телефону.

Глава 21

Судья Маркхэм опустился в удобное широкое кресло.

— Надеюсь, все на месте?

Участники процесса подтвердили свое присутствие.

— Продолжим допрос свидетеля мистера Дункана.

— У меня есть вопрос, — сказал Мейсон, когда тот занял свое место. — Вы говорили, свидетель, что беседовали до одиннадцати часов со своим клиентом, после чего отправились спать?

— Да, я лег около одиннадцати.

— А до этого времени вы не покидали комнаты клиента? Вы в этом уверены?

— Но я… нет… Я не понимаю, что вам это даст?

— Я жду ответа. Вы не покидали комнаты?

— Высокий суд, я протестую! Вопрос к делу не относится! — вскочил Блейк при виде отчаянного взгляда Дункана.

— Протест отклонен, — заявил судья.

— Припоминаю, я выходил на пару минут…

— Один или с мистером Мэддоксом?

— С ним… Мы пошли недалеко.:.

— Куда именно?

— Я протестую! — снова вмешался Блейк. — Вопрос не связан с делом. Важно лишь, долго ли отсутствовал свидетель, и не более того.

— Я поддерживаю протест, — произнес судья.

— Вы ведь говорили по телефону? — продолжал настаивать Мейсон.

— Протестую! — раздался голос Блейка.

— Согласен! — промолвил судья.

— Тогда скажите, разговаривая в одиннадцать часов с Дорис Кент, вы ведь находились в это время в доме Кента?

— Протест! — рявкнул Бюргер.

— Допускаю этот вопрос в новой формулировке, — заметил судья. — Важно время, а не тонкому свидетель звонил.

— Итак, вы звонили в одиннадцать по телефону?

— Это было раньше. В одиннадцать я уже вернулся в дом.

Мейсон улыбнулся.

— Вопросов больше нет.

Переговорив между собой, Бюргер и Блейк вызвали свидетелем Эдну Хаммер.

— Высокий суд, я полагаю, у^тет, что свидетельница является племянницей обвиняемого и выступает в качестве свидетеля обвинения, — произнес Блейк. — Поэтому мне, возможно, придется задавать ей наводящие вопросы.

— Мы обсудим это чуть позже, — ответил судья и предложил Эдне принести присягу.

— Вы племянница обвиняемого и проживаете в его доме по адресу: Голливуд, Лейквью-террас, — начал допрос Блейк, — три тысячи восемьсот двадцать четыре.

— Да.

— Вы видели нож утром тринадцатого?

— Да.

— Где именно?

— Протестую! — заявил Мейсон. — Вопрос несущественный.

— Высокий суд, я желаю только выяснить, был ли нож в доме обвиняемого или нет, — возразил Блейк.

— Протест отклонен!

— Отвечайте на вопрос, — сказал Блейк.

— Нож для мяса, такой же, как этот, был под подушкой в спальне моего дяди.

— Что вы с ним сделали?

— Положила назад в ящик буфета.

— Вы сказали об этом дяде?

— Нет.

— Но вы приняли меры предосторожности?

— Да. Вечером тринадцатого я закрыла ящик буфета на ключ.

— И когда вы снова увидели его?

— Право, не скажу. Похожий видела, но тот ли это, не знаю.

— Вот, осмотрите его. Где вы его видели утром четырнадцатого?

— Под подушкой дяди, в его спальне.

— На нем были эти же пятна?

— Да.

— Нож находился в ящике, когда вы заперли его вечером тринадцатого?

— Не знаю. Я не открывала ящик, я просто повернула ключ.

— Был в тот момент кто-нибудь рядом с вами?

— Выражаю протест! Вопрос не по существу!

— Отклоняю протест.

— Кто был с вами, отвечайте.

— Мистер Перри Мейсон.

— Когда вы давали показания в то утро, вы говорили, что это тот самый нож?

— Да, мне так казалось.

— А теперь вы говорите, что он лишь похож на тот нож. Чем это объясняется?

— Обдумывая происшедшее, я вдруг заметила, что многие ножи очень похожи.

— Этот нож тот самый, мисс Хаммер?

— Не могу этого утверждать, но очень похож.

— Прошу защиту приступить к допросу.

Мейсон спокойным и приветливым тоном спросил ее:

— Скажите, почему утром тринадцатого вы заглянули под подушку к дяде?

— Я беспокоилась о нем.

— Значит, вы допускаете, что и раньше он ходил во сне?

— Да.

— Вас беспокоила его болезнь — лунатизм, особенно перед полнолунием?

— Да.

— Мисс Хаммер, как вы узнали, что лунатики особенно активны при полнолунии?

— Я прочитала медицинскую книгу.

— Откуда она у вас?

— Я купила ее. Изучала целых два месяца.

— А теперь вот этот нож — вещественное доказательство защиты. Вы видели его?

— Да.

— Вы, согласно моей просьбе, спрятали его после убийства в буфете?

— Да.

— Я хотел задержать разбор дела и поэтому попросил вас сделать это в расчете на то, что сержант Голкомб обнаружит его на следующее утро. Прокурор ведь не сможет доказать при свидетелях подлинность ножа?

Прокурор онемел. Судья Маркхэм нагнулся, рассматривая Мейсона, а Блейк вскочил на ноги:

— Высокий суд, я обвиняю защиту! Такое непрофессиональное поведение вызывает соответственно дальнейшее…

Но тут прокурор дернул его за руку.

Мейсон не обратил на слова Блейка ни малейшего внимания.

— Ответьте мне, правду ли я сказал? — продолжал он допрос.

— Да.

— И вы сделали так, как я просил, заперли этот нож как вещественное доказательство защиты в ящик буфета?

— Да.

— Но когда утром в присутствии сержанта Голкомба ящик открыли, то его там не оказалось?

— Да. — Она закрыла глаза.

— А осознавали ли вы тот факт, что вот уже два месяца вы тоже — лунатик? — тихо спросил Мейсон.

— Да, — ответила она механически, не понимая, зачем Мейсон открыл на суде их тайный сговор.

Судья не поверил своим ушам и переспросил:

— Как вы сказали?

— Да… — И вдруг она, испугавшись, закричала: — Нет! Нет! Нет! Я совсем не это думала…

— А что вы думали, мисс Хаммер?

— Я протестую! — закричал Бюргер. — Так не спрашивают свидетелей!

— Вопрос о лунатизме был задан, и свидетель ответил на него. Теперь свидетель говорит, что она хотела сказать…

— И все же я подтверждаю протест!

— Хорошо, я снимаю этот вопрос: ведь ответ был уже дан. И задаю новый: продолговатый ящичек в столике во дворе всегда служил для укрытия взятых ночных предметов?

— Да…

— Значит, после того, как вечером тринадцатого вы закрыли ящик буфета и пошли спать, вы сами в страхе за дядю встали во сне и, не доверяя замку, вынули нож, отнесли его во двор и положили в тайник в столике? Это было в четверть первого?

— Протестую! Вопрос неуместный: он содержит аргументацию.

— Думаю, хватит признания свидетеля. Я задавал вопросы, чтобы доказать, что свидетель видел этот нож и раньше, когда брал его из ящика буфета.

— Если она взяла его во время хождения во сне, она не может помнить этого, — заметил судья.

Эдна произнесла, чуть не плача:

— Не знаю…

Мейсон заявил, что вопросов у него больше нет. И снова окружной прокурор и его помощник Блейк провели короткое совещание.

Судья не выдержал.

— У обвинения есть вопросы?

— Прошу высокий суд немного повременить, дело приобретает совсем иной оборот.

Они снова пошептались, после чего Бюргер спросил:

— Скажите, мисс Хаммер, вы признаете себя лунатиком?

— Да.

— Когда вы обнаружили это?

— Приблизительно два месяца назад.

— И каким образом?

— Как-то я беспокоилась о важных документах дяди. Он их оставил в своем столе и сказал, что там их никто не возьмет. А утром, когда я встала, документы оказались у меня под подушкой!

— Почему вы нам не сказали этого?

— Но вы же не спрашивали.

— После этого вы и стали читать книги по лунатизму?

— 'Да. Я хотела выяснить, не связано ли это с моим детством и могу ли я самЬстоятельно излечиться от недуга.

— И потом вы тоже ходили во сне?

— Да.

Бюргер и Блейк опять посовещались. В зале стояла полная тишина.

— Это все! — заявил нервно Бюргер.

Судья отпустил Эдну Хаммер. Вызвали следующего свидетеля, Джеральда Харриса. Эдна с трудом улыбнулась ему. После формальных вопросов свидетелю предложили взглянуть на нож обвинения.

— Вы видели этот нож раньше?

— Видел, и неоднократно.

— Где? '

— В доме мистера Кента. Им пользовались за столом для разделки мяса.

— Вам было известно, где он хранился?

— Да, в буфете, в столовой.

— А где именно?

— В верхнем ящике. Там для него было специальное отделение, отделанное плюшем.

— Вечером тринадцатого вы не подходили к ящику?

— Около половины десятого я брал из буфета шейкер для коктейлей.

— Был ли там нож для мяса?

— Нет, его там Не было.

— Вы в этом уверены?

— Да, я в этом уверен.

— Этот ящик в буфете закрывается на замок?

— Да.

— А когда вы брали шейкер, ящик был открыл или закрыт?

— Ящик не был закрыт.

— Где вы были во время убийства?

— В Санта-Барбаре.

— По какому делу?

— По делу мистера Кента, а послал меня туда мистер Мейсон.

— Подходил ли вечером к буфету официант Каултер?

— Да, подходил.

— Это было до того, как вы заметили, что нож отсутствует?

— Я бы не хотел отвечать на этот вопрос.

— Вы здесь свидетель, вы дали присягу!

— Я подходил к буфету до того…

— А что там делал Каултер?

— Он открыл ящик, потом закрыл его. Брал ли он оттуда что-то или нет, я не заметил.

Мейсон обратился к судье:

— Я могу задавать вопросы?

И получил разрешение. Все присутствующие затаили дыхание.

— Итак, вы находились в доме мистера Кента. Кстати, вы женились тайно на Эдне Хаммер?

— Да, — ответил он после колебания. — Я женился тайно на Эдне.

— Когда это произошло?

— Десятого этого месяца, в Юме, штат Аризона.

— И после этого она сменила замок в спальне?

— Да.

— Вы получили ключ от ее комнаты?

Харрио снова заколебался. Бюргер закричал:

— Выражаю протест! Господин судья, так не ведут допрос свидетелей.

— Я снимаю свой вопрос, — заявил Мейсон.

Бюргер сел на место, но готов был снова в любую минуту вскочить.

Мейсон, усевшись поудобнее, вытянул свои длинные ноги и продолжил допрос.

— В ту ночь, когда было совершено убийство, вы выехали в Санта-Барбару?

— Да.

— Для сведения присутствующих сообщаю, что это было сделано по моей просьбе… А кто поехал с вами?

— Мисс Уорингтон, секретарша мистера Кента.

— Вы направились к дому миссис Дорис Кент?

— Минуточку, господин судья! — вмешался Бюргер. — Не имеет никакого значения, к кому и куда поехал свидетель.

— Господин прокурор первым задал этот вопрос, — ответил Мейсон. — Он хотел доказать, что я распоряжался в доме Кента. И поэтому я имею право уточнить подробности.

— Протест отклоняется, — произнес судья.

— Отвечайте на вопрос, мистер Харрис.

— Да, я поехал к дому миссис Кент. Там мистер Джексон, помощник мистера Мейсона, следил за нею. Он забрал мисс Уорингтон, а я сменил его. Я ждал, пока меня тоже не сменят, между восемью и девятью часами.

— В три утра вы были там же?

— Да.

— Что произошло тогда?

— Миссис Кент говорила по телефону.

— И вы слышали, что она говорила?

— Да. Она сказала…

— Протестую! — выкрикнул Бюргер. — Э+от свидетель не может быть беспристрастным: он — муж племянницы обвиняемого. И отвечает он не по существу дела.

— Но, высокий суд, прокурор сам его спросил, где он был во время убийства! — заметил Мейсон.

— Вы можете его спрашивать, где он был, что слышал, но не спрашивайте его о других…

— Слушаюсь, высокий суд… Где вы были во время телефонного разговора?

— Напротив дома миссис Кент.

— Она сама взяла трубку?

— Выражаю протест! Защита не может доказывать свою версию, используя перекрестный допрос свидетеля обвинения!

— Вынужден отклонить протест! — заявил судья. — Передавать содержание разговора не следует, но защита может проверить надежность памяти свидетеля.

— Вы хорошо разглядели ее? — спросил Мейсон и вдруг встал с кресла. — Высокий суд, я вижу в зале миссис Дорис Кент. Ее, кажется, не вызвали как свидетеля обвинения. Но совсем недавно был окончательно оформлен развод с мистером Кентом, и теперь она может выступать в качестве свидетеля защиты.

— Прошу вас встать, миссис Дорис Кент, — сказал судья, обращаясь к элегантной молодой блондинке. Все головы повернулись в ее сторону. — Прошу никого не покидать зала суда. Перерыв на десять минут.

Судья вышел, и в зале стало шумно. Мейсон подошел к столу, заполнил бланк вызова свидетеля и передал его судебному чиновнику для вручения миссис Кент. Он шел к выходу, когда его догнал Гамильтон Бюргер.

— Думаю, что нам вдвоем следует переговорить, с судьей.

— Согласен! — И Мейсон прошел вместе с ним в кабинет судьи.

— Я не хотел при всех заявлять об этом, но поведение адвоката Мейсона означает неуважение к суду, — промолвил кисло Бюргер.

— Мое поведение? — искренне удивился Мейсон.

— Да, ваше. Вы подложили точную копию ножа в яти к, дабы ввести в заблуждение…

— Я совсем не для того положил его туда.

— Она созналась под присягой, что таковы были ваши намерения.

— Эдна Хаммер не телепатка, она не могла читать мои мыс;

— Но вы же сами так ей говорили?

— Да, говорил. Я догадался, что она тоже лунатик, у нее находился единственный ключ, а нож исчез. Очевидно, тот факт, что чашка из-под кофе была обнаружена в тайнике стола, пока *ал мне, что она прячет там свои вещи. И я решил проверить это. Я отдал ей нож, объяснив, как важно запереть его в ящике буфета. Была полночь, когда она заснула, думая об этом. И нож, который является сейчас вещественным доказательством защиты, был найден детективом в том же тайнике столика во дворе.

— Так вы утверждаете, что это она убила Риза? Какой абсурд! — воскликнул прокурор.

— Ничего подобного я не утверждаю. Более подробно я изложу свое мнение по ходу дела. А этот разговор касается только вашего заявления о моем неуважении к суду.

С этими словами Мейсон спокойно, не оглядываясь, вышел из кабинета.

Судья сдерживал улыбку.

— Черт побери! — произнес прокурор и поспешно покинул помещение.

Осматривая зал, судья спросил:

— Вы уже вручили вызов, мистер Мейсон?

— Да.

— Прошу занять место, мистер Харрис! Куда он исчез, мистер Бюргер? — удивился судья.

— Он вышел на минутку.

— Тогда, пока место для свидетелей свободно, разрешите мне задать вопрос мистеру Мэддоксу, — сказал Мейсон.

— Вы не возражаете? — спросид судья прокурора.

— Нет. Я и сам хочу задать ему вопрос.

— Мистер Мэддокс, пройдите вперед, — сказал представитель суда.

Однако и этот свидетель отсутствовал.

— Суд снова объявляет перерыв, пока сюда не доставят исчезнувших свидетелей, — произнес судья.

Мейсон повернулся к обвиняемому.

— Все идет нормально, мистер Кент. Через полчаса вы выйдете отсюда свободным человеком.

Глава 22

Входя к себе в контору, Мейсон снял плащ и шляпу, которую бросил на мраморный бюст Гладстона. Головной убор, соскользнув, придал статуе довольно комичный вид. Делла внешне была спокойна, но глаза ее сверкали.

— Итак, шеф, за линию ворот забили мяч.

— Я точно послал его между стойками.

— Когда вам все стало ясно?

— Черт меня подери, если бы я знал! Некоторые мелкие факты беспокоили меня с самого начала… — Перри сел на край стола.—

Зачем ей понадобились книжки по лунатизму? Зачем она сменила замок в спальне? Зачем лунатик остановился возле столика во дворе? Зачем Мэддокс звонил в три часа ночи, когда встреча уже была назначена? Но словам Дункана я не придавал особого значения: такой фигляр рад был вознестись на гребне дела и мог давать ложные показания, даже не осознавая этого. Но ведь он видел кого-то в ночной рубашке, хотя утверждал, что он надел очки, врал, как собака. Не надевал он тогда очков. Он не успел. А без них он мог рассмотреть лишь белую фигуру, скользящую в лунном свете. А потом, в сложившейся драматической обстановке, все взвесив, решил, что для него выгоднее всего узнать в той фигуре Кента. Но что за странный телефонный звонок? В тот раз, около одиннадцати, Мэддокс намеренно предоставил вести переговоры с Дорис Дункану. Он даже дал понять, что не присутствовал при том разговоре, в одиннадцать часов вечера. И твердо уверял, что не звонил Дорис в три часа. Не думаю, что он давал ложные показания там, где их можно проверить. Тогда-то я и — обратил внимание на Харриса. Оказалось, он все время ставил мне палки в колеса. Я был на верном пути! Он пытался добиться смертного приговора для Питера KeHfa, потом, когда понял, что лунатизм может сохранить ему жизнь, стал уверять, что ножа не было на месте уже вечером. Ну а отсюда следовало, что Питер Кент взял его не во сне, а преднамеренно, заранее. Харрис согласился быть свидетелем в суде. Очевидно, он не раз сообщал анонимно о наших делах прокурору. Кто-то ведь донес сержанту Голкомбу, что я достал второй, точно такой же нож. Эдна уверяет, что никому не говорила об этом. Но она могла потом рассказать обо всем Харрису. Правда, для меня это не играло никакой роли: я же просто хотел вызвать девушку на идентичные поступки, а не запутать следствие.

— Ты верил в то, что она снова будет ходить во сне?

— Ну да, ведь было полнолуние, а она находилась в таком возбужденном состоянии. Думала все время о ноже!

— И ты предвидел, что она заберет его из ящика?

— Да, я думал, что она поступит так же, как и раньше. Ведь она не в первый раз прятала вещи в своем тайнике в кофейном столике во дворе, если не хотела, чтобы они попали к кому-нибудь еще.

— А Джерри Харрис знал об этом?

— Уверен. Ведь почти месяц он был ее мужем. У него был ключ и от дома, и от спальни. Еще одна деталь: если бы он тогда был в Санта-Барбаре, то видел бы, как миссис Кент уехала в Лос-Анджелес. Но поскольку он не видел этого, значит, его там в это время не было. А где же он был? И почему смог так подробно передать разговор Мэддокса с миссис Кент. И я все понял. Он там не был, он сам звонил ей из Голливуда! Потому-то повторил весь разговор, хотя Мэддокс поклялся, что ни разу не говорил с’нею. Казалось бы, факты сами лезли к нам в руки, но мы не обращали на них внимания. Харрис, который должен был следить за Дорис, заявил, что она не выходила из дома. На самом же деле он вернулся в Лос-Анджелес, убил Риза, подсунул нож Кенту под подушку, пока тот спал, и снова вернулся на свой пост в Санта-Барбаре. Но как проверить, не выходила ли из дома Дорис за время его отсутствия? И он заказал телефонный разговор, остроумно выдав себя, за Мэддокса. Парень ловкий и отважный, что и говорить! Так по-умному и логично все взвесил! Благодаря этому телефонному звонку он убил двух зайцев сразу: во-первых, убедился, что в три утра миссис Кейт была дома, и, во-вторых, смог подробно изложить ее ответы, поскольку же он сам слышал их, то это означало, что он находился в три утра в Санта-Барбаре.

— А ты понял, зачем он убил Риза?

— Мотив убийства тотчас стал мне ясен: ведь не только Эдна, жена Харриса, была наследницей Кента, но и Риз. Убивая Риза, он избавлялся от наследника, а указывая на Кента и подводя его под смертный приговор, избавлялся и от него самого. И тогда его жена Эдна оставалась единственной наследницей. Одним ударом он избавлялся от двоих…

— Но ведь Кент думал лишить ее наследства в своем завещании?

— Нет, он хотел увидеть прежде, каков этот брак и счастлива ли его племянница. Зная, что Кент отвадил от племянницы многих любителей легкой наживы, Харрис держал в тайне свой брак с Эдной. И сыграл в ту же игру, что и твой друг Притчард. Ему, мол, не нужны деньги, он просит лишить ее наследства. Он просто сделал хитрый ход, обманув им Кента.

— А если бы он действительно лишил Эдну наследства?

— Но Кент — типичный бизнесмен и не стал бы поступать столь опрометчиво. Прежде, чем изменить свое завещание, он хотел быть уверенным, что Эдна счастлива в браке. Харрис вначале не думал об убийстве. Ведь он имел немного денег д, ля начала, что давало ему возможность жениться на богатой женщине. Он оппортунист, поверь мне. Он все делал постепенно. Сначала брак с Эдной, потом такой удобный случай избавиться от Риза и Кента. Как было не воспользоваться им? Видя, что Эдна и ее дядя — лунатики, он использовал это в своих интересах. Двенадцатого числа, ночью, он взял спрятанный Эдной нож и положил его под подушку ее дяди. Утром, найдя нож, Кент страшно испугался. И он и Эдна решили, что у него снова начались припадки лунатизма. Поскольку дядя уже раньше бродил с ножом, Эдна спрятала его в столике во дврре. Она сделала это во сне — ее-то и заметил

Дункан — и ни о чем не подозревала. Наблюдая за ними обоими, Харрис разработал версию убийства дядей своего сводного брата. Он охотно поехал в Санта-Барбару и по пути обдумал свое алиби. Я сам дал ему карты в руки, отослав его туда. Потом он вернулся. Ключ от дома у него, конечно, был: Эдна дала ему его. Пройдя во двор, он открыл тайник в столике и взял оттуда нож, затем прошел к Ризу и убил его. А дальше все было просто. Он вошел в комнату к Кенту — дубликат ключа он сделал заранее, — осторожно положил нож ему под подушку и вернулся в Санта-Барбару.

— Тогда каким образом Дункан мог видеть лунатика в три часа утра?

— Он и не мог видеть. Было четверть первого, но эта путаница во времени сыграла на руку Харрису.

— Да. Как только услышал, что миссис Кент будет допрошена, то понял, что она расскажет о телефонном разговоре и о ее переговорах с Мэддоксом и Дунканом. Ее отъезд из дома в Лос-Анджелес поставил его в очень затруднительное положение. Ведь Дункан признал, что они в одиннадцать переговорили с ней по телефону. А тут Мэддокс якобы снова звонит Дорис в три часа ночи.

— А что, Мэддокс также исчез?

— Да, но замешан он не в убийстве, а в махинациях. Надежда на получение денег от Кента лопнула, возлагавшаяся ставка его на Дорис тоже не оправдалась. Вот он и сбежал.

— А если бы Риз и Мэддокс не поменялись комнатами, был ли обвинен в убийстве Кент?

— Этот вопрос уже не имеет никакого значения. Важно другое: ведь это Харрис предложил Ризу переселиться в другую комнату. Тот ипохондрик при одном намеке на сквозняк согласился. Все в доме верили Джерри. Он для всех в доме был светловолосым сияющим красавцем! Его все любили. Он покорил всех своим обаянием, жизнерадостностью, и ему доверяли буквально во всем.

— А как окружной прокурор, удивился?

— Не то слово! Он был так ошеломлен моим объяснением всех деталей дела, что вложил сигару в рот не тем концом и обжег себе губы.

И Мейсон расхохотался, вспоминая лицо Гамильтона Бюргера.

ДЕЛО О ПОДМЕНЕННОМ ЛИЦЕ

Глава 1

Перри Мейсон стоял у перил и наблюдал, как ширилась черная полоса воды между бортом парохода и пристанью. Хрипло заревел гудок, и провожающие замахали на прощанье платками и шляпами.

Нежные женские голоса запели гавайскую песню разлуки «Алоха оэ».

Через несколько минут берег уже был позади, сильнее стал шум волн, разрезаемых носом корабля. Мейсон смотрел на черные силуэты гор на фоне звездного неба.

Секретарша Делла Стрит сжала его руку, лежавшую на перилах.

— Я никогда не забуду этой поездки, шеф. А прощанье было таким печальным и торжественным.

Мейсон кивнул, коснувшись подбородком висевших у него на шее венков из алых, белых и лиловых цветов.

— Хотелось «бы остаться^? — спросил он.

— Нет, но это навсегда сохранится в моей памяти.

Мейсон сказал:

— Поездка была чудесной, но мне не терпится поскорей вернуться к делам и вступить в бой. Там, — он махнул рукой в сторону пляжа Уайкики, — осталось нечто такое, что цивилизация еще не смогла убить: приветливые люди, чудесйая природа, где время течет незаметно. Я покидаю этот рай и возвращаюсь в город с его шумом и телефонными звонками, возвращаюсь к клиентам, которые будут лгать мне и в то же время требовать, чтобы я честно защищал их интересы — И ты не поверишь, Делла, я никак не дождусь, когда вернусь туда.

— Вполне понимаю вас, шеф, — сказала Делла.

Пароход набирал скорость, и его корпус дрожал от работы машин. Тропический бриз шевелил лепестки цветов на груди Мейсона и Деллы Стрит. Адвокат смотрел то на цепочку береговых огней, то на белую пену воды у борта.

С нижней палубы кто-то бросил венок, и он лениво закачался ярким цветным кольцом на темной воде. В море тут же полетели и другие венки: пассажиры отдавали дань старинному гавайскому обычаю.

Мейсон снисходительно сказал:

— Это новички, «малахини». Их венки вернутся в гавань. Нужно было дождаться Алмазной Головы и там бросать.

Они переглянулись через перила и посмотрели на пассажиров, стоявших на нижней палубе.

— Ту пару мы видели вчера в китайском ресторане, — заметил Мейсон.

— С этой девушкой я занимаю одну каюту, — сказала Делла.

— Кто она такая?

— Бэлл Ньюберри. Ее родители в триста двадцать первой каюте.

— А то ее дружок?

— Рой Хангерфорд, — ответила Делла. — Но он не ее дружок.

— Вы шутите, — сказал Мейсон. — Я заметил, как он смотрел на нее вчера вечером.

— Вы даже не представляете себе, как действуют на мужчин тропики, — рассмеялась Делла. — Вы обратили внимание на высокую голубоглазую девушку в белом платье… Ту, что стояла на нижней палубе с отцом?

— Обратил, — сказал Мейсон. — А что?

— По-моему, у нее серьезные виды на Хангерфорда. Это Се-линда Дейл, а ее отец — Чарлз* Уитмор Дейл. Они занимают роскошную каюту-люкс.

— Ты немало узнала, Делла, — сказал Мейсон. — А теперь пора бросить наши венки.

Она кивнула.

— Один я оставлю для прощального, обеда и попрошу стюарда положить его в холодильник.

Они бросили венки в воду. -

— Почему, — сказала Делла, наблюдая как они исчезают во мраке, — все то, что в Америке мы считаем суеверием, на Гавайях кажется таким обычным?

— Наверное, потому, что здесь люди верят в это, — сказал адвокат. — А вера, — огромная сила.

— Или массовый гипйоз?

— Можно назвать и так.

— Сюда идут родители Бэлл, — сказала Делла. — Наверное, хотят познакомиться с вами.

Мейсон повернулся и увидел невысокого худого мужчину лет пятидесяти пяти с широким лбом, пронзительными серыми глазами и стройную моложавую женщину. Та с интересом оглядела Мейсона, потом с улыбкой поклонилась Делле Стрит. Ее муж только — мельком взглянул на адвоката и его спутницу.

— Вы знакомы с ними? — спросил Мейсон.

— Да, они заходили в нашу каюту.

Адвокат снова посмотрел на пару на нижней палубе.

— Странно, но мне кажется, что я где-то встречался с этой девушкой.

Делла Стрит рассмеялась.

— Просто она очень похожа на…

— На киноактрису Уинни Джойс! — воскликнул Мейсон. — Ну конечно!

— Эту похожесть мисс Ньюберри подчеркивает еще прической. Кроме того, она, по-моему, копирует манеры Уинни Джойс… Ну что ж, шеф, я пойду к себе в каюту. Увидимся завтра.

Делла ушла. Пассажиры разбрелись по каютам, палуба опустела. Мейсон остался один.

Вдруг его окликнул женский голос. Он повернулся.

— Мистер Мейсон, я миссис Ньюберри, — сказала женщина. — Моя дочь живет в той каюте, где и ваша секретарша, от нее я и узнала о'вас. Мне необходимо посоветоваться с вами.

— Как с адвокатом? — спросил Мейсон.

— Да.

— О чем?

— О моей дочери Бэлл, — ответила она.

Мейсон улыбнулся.

— Боюсь, вы обратились не по адресу, миссис Ньюберри. Я не занимаюсь обычной юридической практикой, а специализируюсь на судебной защите, главным образом по делам, связанным с убийствами. Уверен, Бэлл не совершила ничего такого и не нуждается в моих услугах.

— Прошу вас, не отказывайтесь, — умоляла миссис Ньюберри. — Я убеждена, вы сможете помочь мне. Это не займет у вас много времени.

Уловив истерические нотки в ее голосе, Мейсон сказал:

— Ну что ж, рассказывайте о своем деле. Выслушать вас я всегда могу, а может, — и что-нибудь посоветую. Что натворила Бэлл?

— Это не она, а мой муж, — сказала женщина.

— Ну тогда что натворил ее отец?

— Он не родной отец Бэлл, — сказала миссис Ньюберри. — Бэлл от первого брака.

— Значит, она взяла себе фамилию Ньюберри, — сказал адвокат.

— Это не она взяла, а мы, — ответила женщина.

— Я вас не совсем понимаю.

— Настоящая фамилия моего мужа, — заторопилась она, — Карл Моор. Два месяца назад он вдруг сменил ее и стал Карлом

Уокером Ньюберри (Ньюберри — это фамилия моего первого мужа, которую носит Бэлл). В то же время муж покинул место бухгалтера в компании «Продактс Рифайнинг», мы спешно перебрались в другой город, где поселились под новой фамилией, а потом на полтора месяца уехали на Гавайи. Муж строго-настрого приказал нам ни при каких обстоятельствах не упоминать его прежнюю фамилию.

Во взгляде Мейсона появился интерес.

— Он бросил работу внезапно?

— Да, даже не зашел попрощаться в контору.

— Странно, — сказал адвокат.

Миссис Ньюберри подошла к нему ближе.

— Бэлл ни о чем не подозревает, — сказала она. — Она относится к жизни как большинство современных девушек: в ней сентиментальность перемешана с цинизмом. Год назад она собиралась взять себе фамилию Моор, говорила, что ей неловко носить разные фамилии е матерью и всем объяснять, что Карл — ее приемный отец. Словом, когда муж объявил, что мы берем себе его фамилию, она была на седьмом небе от радости.

— Она ладит с отчимом? — спросил Мейсон.

— Да, очень любит его. Иногда мне кажется, что она понимает его лучше, чем я. Карл для меня загадка. Он очень замкнутый, необщительный, но Бэлл обожает. Карл раньше никогда не жаловался на недостаток денег, но недавно начал ворчать: у него, видите ли, не хватает средств, чтобы Бэлл могла встречаться с богатыми людьми, покупать себе дорогие туалеты, путешествовать…

— Но ведь вы путешествуете, — с улыбкой вставил Мейсон.

— В том-то и дело, — сказала женщина. — Примерно два месяца назад мы вдруг разбогатели.

— Именно тогда ваш муж сменил фамилию?

— Да.

— Сколько же у него денег?

— Не знаю. Он держит их в специальном нательном поясе. Но как-то при мне муж разменял в банке тысячедолларовую банкноту.

— Вы когда-нибудь задавали ему вопрос о том, откуда взялись деньги?

— Да, конечно.

— Что же он ответил?

— Сказал, что выиграл в какой-то лотерее. Но, по-моему, это неправда. Ведь газеты публикуют фамилии выигравших, верно?..

Мейсон кивнул.

— Хотя иногда люди покупают билеты под вымышленными фамилиями.

— Короче, муж сказал, что выиграл деньги и хочет уйти с работы, сменить фамилию и начать новую жизнь. Мы будем путешествовать, и Бэлл получит возможность встречаться с достойными ее людьми.

— Но вы не поверили, что ваш муж выиграл деньги в лотерею? — спросил Мейсон.

— Тогда поверила, но недавно я начала сомневаться. В Гонолулу какой-то турист из Лос-Анджелеса сказал, что компания «Продактс Рифайнинг» проводит ревизию своих бухгалтерских книг. Я забеспокоилась… и кроме того, Бэлл…

— Так что Бэлл? — осторожно спросил Мейсон.

— Она чувствует себя в новой компании как рыба в воде. Она довольна, весела, ей доставляет радость общение с богатыми туристами — людьми, с которыми она дома никогда не встретилась бы! Несколько дней назад она познакомилась в отеле «Ройял» с Роем ХанГерфордом, сыном нефтяного миллионера. Кажется, до встречи с Бэлл он был постоянным спутником мисс Дейл, но теперь все больше и больше времени проводит с моей дочерью.

— Как относится к этому мисс Дейл?

— Вроде бы очень дружна с Бэлл, — сказала миссис Ньюберри. — Знаете, как ведут себя с соперницами некоторые женщины.

— Вы думаете, она считает вашу дочь соперницей?

— Да.

— Вероятно, она интересовалась у Бэлл, где она живет и чем занимается ее отец? — спросил Мейсон.

— Да. Пока Бэлл удавалось отшучиваться. Дочь говорит, она просто Золушка, танцующая на балу до полуночи, и с последним ударом часов исчезает*.

— Ну и как Селинда Дейл?

— Это ее только насторожило, — ответила миссис Ньюберри.

— Как же относится ваш муж к тому, что его общественное положение и занятие теперь вызывают такой интерес?

— Карл прячется от всех. Сегодня я с трудом вытащила его на палубу. Теперь он засел в каюте.

Мейсон сказал:

— Давайте поставим все точки над «Ь>. Вы подозреваете, что ваш муж присвоил деньги компании' «Продактс Рифайнинг»?

— Да.

— Ваша дочь тоже подозревает?

— Конечно нет. Она думает, что Карл выйграл деньги в лотерею.

— Наверно, мисс Дейл с удовольствием бы выставила Бэлл дочерью растратчика, — сказал Мейсон.

Миссис Ньюберри заплакала.

— Успокойтесь, — сказал адвокат. — Слезами горю не поможешь. В конце концов, пока мы на корабле, ничего не случится.

— Боюсь, уже поздно, — сказала женщина.

— Что вы имеете в виду?

— Кто-то украл фотографию Бэлл.

— Какое значение это имеет?..

— Неужели вы не понимаете? — сказала миссис Ньюберри. — Фотографию моей дочери могли выкрасть и отправить авиапочтой на материк, чтобы сыщики узнали о ней и ее семье всю подноготную.

— Но ведь вы не думаете, что мисс Дейл прибегла к такому способу? — спросил Мейсон.

— А почему бы и нет? Она богата, избалована, эгоистична. По-моему, такая способна на все.

— Расскажите подробней о краже фотографии.

— Я сама собирала вещи, — сказала миссис Ньюберри, — и положила в чемодан мужа ее фотографию с надписью: «Любимому папочке от Бэлл». Не знаю, заметили ли вы, мистер Мейсон, что моя дочь похожа на киноактрису Уинни Джойс…

— Заметил, — сказал адвокат. — По-моему, она еще подчеркивает это сходство?

— Конечно. Ей нравится, когда ее замечают. Она послала на студию письмо с просьбой выслать ей фотографию Уинни Джойс с автографом. Получив снимок, Бэлл пошла к фотографу и попросила снять ее в такой же позе и с тем же освещением. Одну из таких фотографий в овальной рамочке с подставкой она и подарила отцу. Я сама уложила ее в чемодан мужа около трех часов дня. и он запер его. Муж открыл чемодан уже на пароходе часов в десять вечера, примерно за час до отплытия:

— А фотография исчезла? — спросил Мейсон.

— Не совсем. Из рамки была вынута фотография Бэлл и заменена снимком Уинни Джойс.

Миссис Ньюберри достала из сумочки овальную настольную рамку и подала ее Мейсону. Он увидел снимок актрисы с подписью: «Искренне ваша Уинни Джойс».

— Что ж, — сказал Мейсон, — в таком деле бесполезно ходить вокруг да около. Вызовите мужа на откровенный разговор. В конце концов, миссис Ньюберри, возможно, ваши страхи напрасны и вам муж действительно выиграл эти деньги в лотерею.

— Я уже говорила с ним, и это ничего не дало.

— Вы когда-нибудь обвиняли его в присвоении денег компании «Продактс Рифайнинг»?

— Я только намекнула ему.

— И как он отреагировал?

— Сказал, что я сошла с ума.

— т- Ну, поговорите с ним еще ра *,— <нетерпеливо сказал Мейсон. — Спросите, о какой лотерее идет речь. В конце концов, вы его жена и имеете право это знать.

Миссис Ньюберри покачала головой.

— Такой разговор с Карлом ничего не даст. Он солжет, и это только ухудшит дело. Для разговора с ним я должна точно знать…

— Что?

— Присвоил он эти дейьги или нет. Вот в чем мне нужна ваша помощь.

— Что должен сделать я? — спросил адвокат.

— Попросите своих помощников провести расследование и выяснить, действительно ли Карл присвоил эти деньги.

— А если он это сделал, что тогда?

— В таком случае, — сказала миссис Ньюберри, — я позабочусь, чтобы, насколько это будет в моих силах, оградить от возможных неприятностей Бэлл.

— Каким образом? — спросил Мейсон.

— Пока не знаю. Я посоветуюсь с вами.

Перегнувшись через перила, Мейсон посмотрел на нижнюю палубу. Бэлл Ньюберри и Рой Хангерфорд стояли так близко друг к другу, что казались одним темным силуэтом.

— Хорошо, — согласился адвокат, — я посмотрю, что можно сделать.

И он направился в радиорубку, пользуясь своим личным шифром, дал телеграмму Полу Дрейку (Лос-Анджелес, детективное агентство Дрейка), в которой просил: во-первых, навести справки о К. У. Мооре, бывшем служащем компании «Продактс Рифай-нинг»; во-вторых, составить список всех победителей лотерей за последние четыре месяца и выяснить, не. было ли среди них К. У. Моора под настоящей или вымышленной фамилией. Наконец, после некоторого размышления, Мейсон добавил третий пункт: установить, есть ли у киноактрисы Уинни Джойс сестра.

Глава 2

На следующее утро, едва солнце позолотило гребни волн, Мейсон вышел из каюты, засунув руки в карманы пальто. Он стал прогуливаться по палубе. Свежий ветерок ерошил его волнистые волосы. Мейсон уже трижды обогнуд палубу, когда открылась дверь и из холла вышли Делла Стрит и Бэлл Ньюберри.

— Доброе утро! — крикнул им Мейсон. — По-моему, на другой стороне не так ветрено.

Делла кивнула ему.

— Бэлл, это мой босс, — сказала она. — Шеф, я хочу познакомить вас с Бэлл Ньюберри, моей соседкой по каюте. Мыс ней нагуливаем аппетит перед завтраком.

— Позвольте присоединиться к вам, — сказал Мейсон.

Взяв девушек под руки, он направился на подветренную сторону. Когда они огибали корабль, налетел сильный порыв ветра.

Ну и ветер! сказала, рассмеявшись. Бэлл Ньюберри и по правила волосы. — Я очень много слышала о вас. мистер Мейсон

— Если плохое, то можете верить этому, — сказал Мейсон. Если хорошее, считайте клеветой.

Бэлл повернула к нему свое лицо со смеющимися темными глазами, ярким ртом и белоснежными зубами. В вырезе блузы была видна ее стройная шея.

— Вчера вечером я видела, вы разговаривали с мамой, — сказала она. — Держу пари, что речь шла о нашей семейной тайне.

— Тайне? — переспросил Мейсон.’

~ — Да. Только не делайте вид, что вам ничего не известно.

Делла бросила на адвоката быстрый взгляд.

— Что за семейная тайна, Бэлл?

— Исчезновение моей фотографии, — ответила та. — Мама положила ее в чемодан и заперла его. Когда чемодан открыли, моей фотографии не было в рамке, а в нее кто-то вставил снимок Уинни Джойс. Ну, так что вам известно об этом?

— Мне ничего, — сказала Делла Стрит, с упреком посмотрев на Мейсона. — А что думает по этому поводу ваша мать?

— Она ведет себя очень непонятно, — ответила Бэлл. — Наверно, это доставляет ей удовольствие.

— Значит, вы не восприняли этот случай серьезно? — спросил Мейсон.

— Я? — сказала Бэлл, улыбаясь. — Я ничто не воспринимаю серьезно: ни жизнь, ни свободу, ни любовь. Я принадлежу к легкомысленному молодому поколению, мистер Мейсон, от рождения лишенному почтительности и воспитанному без лицемерия, слава Богу.

— А что сказал об этой истории ваш отец? — спросил адвокат.

— О, его это мало встревожило. Отец углублен в себя, и мне очень редко удается вывести его из такого состояния.

— Это не ответ на мой вопрос, — сказал Мейсон.

— О, я совсем забыла, что вы юрист, — рассмеялась Бэлл. — Вы проводите перекрестный допрос. Как же мы назовем этот случай, мистер Мейсон, — «Дело о похищенной фотографии»?

— Не похищенной, а подмененной, — уточнил адвокат.

— Значит, «Дело о подмененном лице». Это подойдет?

— Вполне, по крайней мере временно, — сказал Мейсон. — Итак, что сказал об этом ваш отец и, между прочим, какова ваша собственная версия?

Бэлл покачала головой.

— У меня нет никакой версии, я не разбираюсь в подобных вещах… Впрочем, мы оба — и папа, и я считаем, что это просто чья-то шутка… Кроме того, мама могла ошибиться и положить в чемодан не мою фотографию, а Уинни Джойс. Видите ли, наши снимки легко спутать, я очень похожа на Уинни Джойс. Во время нашей поездки это многие отмечали.

— Вы можете воспользоваться этим, — сказал Мейсон. — Стать дублершей, например, или чем-то в этом роде.

— К этому я и стремлюсь, — сказала Бэлл и погрустнела. — Мне очень хотелось бы поехать в Голливуд, но отец не разрешает, пока мне не исполнится двадцать три года. Надо ждать еще шесть месяцев. Мне кажется, эти полгода будут длиться вечно! Ну вот, я и выдала вам свой возраст!

Мейсон рассмеялся.

— Вам понравился Гонолулу?

— Ужасно! — сказала она. — Мне так не хотелось уезжать! Я не ожидала, что Гавайи произведут на меня такое впечатление. Наверно, не следует впадать в такой восторг, правильней было бы вести себя как светские барышни в отеле. В ответ на такой вопрос они слегка приподняли бы брови и ответили: «Благодарю вас, Гавайи очень милы».

Мейсон рассмеялся.

— Очень похоже. Это ваше первое океанское путешествие?

— Не только первое океанское, но и вообще… — сказала Бэлл. — Впрочем, лучше не делать никаких признаний. Ничто так не разочаровывает, как женщина с бесцветным прошлым…

В этот момент на палубу вышел, оглядываясь, Рой Хангерфорд в белом фланелевом костюме. Увидев адвоката и его спутниц, он направился к ним. Бэлл Ньюберри взяла его под руку и представила Мейсону и Делле.

Делла Стрит сказала:

— Вы погуляйте, а мне, кажется, надо посовещаться с боссом. Я вижу на его лице деловое выражение. Вам не следовало говорить о тайнах, Бэлл. Вы напомнили ему, что он возвращается к работе.

Бэлл Ньюберри сверкнула благодарной улыбкой, кивнула Рою Хангерфорду, и они пошли к корме, а Делла посмотрела на Мейсона и сказала:

— О’кей, выкладывайте, шеф.

— Что выкладывать? — спросил адвокат.

— Расскажите мне о семейной тайне — «Дело о подмененном лице».

— Тебе все известно. Снимок подменили.

— Кто и почему?

— Вот этого я не знаю, — признался Мейсон. — Обстоятельст-на дела довольно сложны. Пойдем сядем где-нибудь, м-тц тебе все расскажу.

Они поднялись по лестнице на верхнюю палубу, прошли мимо гимнастического зала и теннисного корта и нашли укромное местечко с подветренной стороны около госпиталя. Мейсон передал Делле содержание разговора с миссис Ньюберри.

— Итак, вы послали радиограмму Дрейку, — сказала Делла.

Адвокат кивнул. Делла рассмеялась.

— Что ж, это будет неплохая предварительная тренировка для Пола, а то он, наверное, совсем отвык от вашего сумасшедшего темпа работы… Что вы думаете насчет завтрака, шеф?

Мейсон спросил:

— Какое впечатление у тебя сложилось о Бэлл?

— Она наблюдательная, современная и непосредственная. Жаждет поскорей окунуться в жизнь, полна энергии.

— Она говорила с тобой о молодом Хангерфорде?

— Нет, а это доказывает серьезность ее чувств. Шеф, пошли завтракать, я проголодалась.

Во время завтрака им принесли радиограмму Дрейка:

«В кассе компании «Продактс Рифайнинг» обнаружена, недостача в двадцать пять тысяч долларов. Начались негласные поиски пропавшего бухгалтера Моора. Однако пока ему не предъявлено никаких обвинений. Очевидно, ревизорам не хватает для этого доказательств».

Прочитав радиограмму, Делла сказала:

— Быстрая работа, шеф.

— Угу, — согласился Мейсон.

После завтрака они гуляли по палубе и Мейсон сделал несколько цветных снимков своим миниатюрным фотоаппаратом. В это время им принесли вторую радиограмму Дрейка:

«В списке победителей лотерей нет фамилии Моор. Все выигравшие известны».

В полдень пришла третья радиограмма:

«У Уинни Джойс нет сестер. Перри, советую тебе забыть о романах и заняться делом. Жду твоего возвращения. Все простил и забыл».

— Ну, я припомню это Полу, — сказал Мейсон, складывая телеграмму.

— Сюда идет миссис Ньюберри, — предупредила Делла.

Поздоровавшись с ней, адвокат сказал:

— У меня есть для вас новости.

— Расскажите о них, — сказала миссис Ньюберри, взглянув на Деллу.

— От нее у меня нет секретов, — сказал адвокат. — Вы предпочитаете откровенный разговор или…

— Откровенный.

— Хорошо. В кассе компании «Продактс Рифайнинг» обнаружена недостача в двадцать пять тысяч долларов. Частные сыщики разыскивают вашего мужа. Он не выигрывал ни в какой лотерее.

Миссис Ньюберри молча смотрела на океан. Лицо ее выражало усталость.

— Этого я и боялась, — сказала она.

— По-моему, вам лучше всего поговорить с мужем, миссис Ньюберри, — заметил Мейсон.

— Это ничего не даст.

— Может быть, даст, если я приму участие в разговоре.

— И чего вы добьетесь?

— Он скажет правду.

— Ну, допустим, — подавленно ответила женщина. — Что тогда?

Мейсон помолчал несколько секунд и сказал:

— Послушайте, миссис Ньюберри. Ведь я представляю в этом деле ваши интересы, а не мужа?

— Да. Я и не хочу, чтобы вы представляли его интересы.

— Вы уверены в этом?

— Да.

— Тогда, возможно, нам удастся достичь взаимопонимания, — сказал Мейсон. — Если вы определенно не хотите, чтобы я представлял интересы вашего мужа, то я попытаюсь защитить Бэлл.

Во взгляде миссис Ньюберри блеснула надежда.

— Ваш муж путешествует под фамилией Ньюберри, — продолжал Мейсон, — и на корабле его знают только как Ньюберри. А деньги компании «Продактс Рифайнинг» он присвоил как Моор. Возможно, мне удастся сыграть на этом. Если бы я пытался уладить дело с его фирмой, представляя вашего мужа, то меня могли бы обвинить в укрывательстве уголовного преступления. Но поскольку я не имею ничего общего с вашим мужем и представляю вас, то я могу попробовать заключить сделку с компанией «Продактс Рифайнинг». Мы вернем им часть присвоенных денег, а они пообещают нам не упоминать на следствии имя вашей дочери. Как вы думаете, на таких условиях ваш муж согласится вернуть оставшиеся деньги?

— Он все сделает для Бэлл, — сказала миссис Ньюберри.

— Но вы должны четко понимать, что, действуя так, я буду представлять только ваши интересы, а не вашего мужа, — повторил Мейсон. — Вам это ясно?

Женщина кивнула.

— И до тех пор, пока я не доведу дело до конца, ваш муж не должен знать о моей работе. Я не хочу разговаривать с ним.

— Хорошо.

— Вы знаете, сколько денег у него осталось?

— Нет.

— Как вы думаете, сколько вы уже потратили из тех присвоенных двадцати пяти тысяч?

— За последние два месяца мы потратили, наверно, тысяч пять.

— Думаю, что с двадцатью оставшимися тысячами мне удастся добиться соглашения, — сказал Мейсон, глядя вдаль.

Миссис Ньюберри сказала:

— Есть еще один опасный момент, мистер Мейсон, о котором я должна вам сообщить.

— А в чем дело?

Миссис Ньюберри понизила голос.

— Вы обратили внимание на пассажира со сломанной шеей?

— Нет. А что с ним?

— Дело не в нем, а в его сиделке, — сказала миссис Ньюберри. — Карл знаком с ней.

— Ну и что?

— Неужели вы не понимаете? Он был знаком с ней до брака со мной, и она знает его как Карла Моора. При встрече наверняка окликнет его по настоящей фамилии.

— Что вы знаете о ней? — спросил Мейсон.

— Ее зовут Эвелин Уайтинг… Вот она как раз направляется сюда.

По палубе шла молодая красивая медсестра в накрахмаленной форме, толкая перед собой инвалидное кресло на колесах. В нем сидел мужчина в темных очках, шея которого была закована в стальной каркас, прикрепленный ремнями к плечам.

— Бедняга попал на Гавайях в автомобильную катастрофу, — сказала миссис Ньюберри. — У него сломана шея. Возможно, ему придется носить этот каркас два или три года. Он не может повернуть голову и даже не разговаривает. Сиделка задает вопрос, а он пожимает ее руку на «да» один раз, на «нет» — два раза.

Мейсон разглядывал сестру. Это была красивая женщина лет тридцати, с хорошей фигурой и рыжевато-каштановыми волосами. Поймав взгляд Мейсона, она с интересом оглядела его, потом, остановившись, спросила больного:

— Вам не жарко здесь, мистер Картман? Может быть, переехать на другую сторону?

Она сунула руку под плед, которым был укрыт больной, и Мейсон увидел, как плед слегка приподнялся, когда тот один раз пожал руку сестре. Она повернула кресло и покатила его дальше, отыскивая тень.

— Как ваш муж собирается избежать встречи с этой женщиной? — спросил Мейсон.

— Он будет выходить на палубу только тогда, когда она в каюте.

— Может, ему стоит пойти к ней и объяснить, что он путешествует под другой фамилией…

— Боюсь, это невозможно, — вздохнула миссис Ньюберри. — Карл рассказал мне, как когда-то она доверила ему свои деньги, чтобы он вложил их в какое-нибудь предприятие. Муж сделал это неудачно, деньги пропали, и он считает, что она на него зла. Особенно неприятно ей будет теперь узнать, что муж богат.

Мейсон повернулся к Делле Стрит.

— Зашифруйте радиограмму в мою контору, Делла. Пусть Джексон узнает в компании «Продактс Рифайнинг», на какие уступки они пойдут, если Моор вернет часть присвоенных денег. Пусть Джексон даст понять, что он пока ничего не предлагает, а только задает вопросы от имени заинтересованного лица, что он не представляет интересы Моора и не знает, где тот находится. Передайте ему, чтобы он выяснил это дипломатично и сообщил о результатах.

Миссис Ньюберри благодарно пожала руку адвокату.

— Пожалуй, теперь я пойду, — сказала она. — Лучше, если нас не будут видеть вместе слишком часто… Мне бы не хотелось, чтобы Бэлл догадалась, что я советуюсь с вами, как с юристом.

Мейсон сказал:

— Моему помощнику потребуется, вероятно, два-три дня на то, чтобы узнать нечто определенное. А пока ждите и не волнуйтесь.

Он оставил женщин и обошел палубу. Селинда Дейл в купальнике, выгодно подчеркивавшем красоту ее длинных загорелых Ног, играла в пинг-понг с Роем Хангерфордом.

Глава 3

По расписанию пароход приходил в Сан-Франциско в воскресенье поздно вечером, а разгружался в понедельник рано утром. В субботу Мейсон получил от своего помощника следующую радиограмму:

«Главный ревизор компании «Продактс Рифайнинг» Кастер Д. Руни согласился запросить по поводу наших предложений президента фирмы, находящегося в данный момент в Гонолулу. Отношение Руни к нашим предложениям более чем холодное. Прогнозы неутешительны. Буду держать вас в курсе дальнейших событий».

— Странная позиция, шеф, правда? — удивилась Делла, когда Мейсон прочел радиограмму.

— По-моему, тоже. Впервые в моей практике корпорация отказывается от двадцати тысяч долларов.

— Возможно, шеф, для них это вопрос этики. Им не хочется создавать прецедент.

Мейсон рассмеялся.

— О нет, Делла. Обычно, когда растратчик предлагает вернуть хотя бы часть денег, ни дирекция ковании, ни полиция не скупятся на обещания. Они сулят ему легкий приговор, освобождение под залог и прочее. Но стоит им наложить лапы на деньги, как их тон совершенно меняется и они не считают нужным выполнять данное обещание.

— Тогда почему же вы позволяете «Продактс Рифайнинг» поймать Моора в такую ловушку?

— Просто я позабочусь, чтобы они, дав обещание, сдержали его, — ответил Мейсон.

— Как? — спросила она.

— Узнаешь. У меня есть еще несколько козырей в руках.

— Именно поэтому вы не хотите представлять интересы Моора?

— Отчасти, — сказал он. — Вторая причина: я не люблю представлять виновных. Разумеется, каждый человек имеет право на законный судебный процесс, а следовательно, и на адвоката. Но я предпочитаю, чтобы парни типа Моора обращались к другим адвокатам. Конечно, и мне не всегда достаются только невиновные.

— Итак, что вы собираетесь делать теперь? — спросила Делла.

— В данный момент я Хочу, чтобы вы зашифровали Джексону следующую телеграмму:

«Обратитесь в агентство Дрейка и попросите его пустить оперативников по следам Руни. Пусть они раскопают что-нибудь подозрительное в его жизни, что дало бы мне возможность оказать на него давление. Бросьте прохлаждаться и добейтесь результатов».

Усмехнувшись, Мейсон сказал:

— Это приведет Джексона в ярость.

— В конце концов, его нельзя винить, — заметила Делла. — Он делает что может.

Мейсон покачал головой.

— Джексон — слабый боец. Он ходит вокруг да около и может развязать руки Руни. Так он ничего не добьется. Хороший боец заставляет противника все время защищаться, навязывает ему свою тактику.

— Боюсь, вы просто соскучились по драке, — сказала Делла, пряча в сумочку блокнот.

— Так оно и есть, — согласился адвокат, — но с более серьезным противником, чем Руни.

— Жаль, вы раньше не знали, что президент компании в Гонолулу…

Мейсон сказал:

— Вот это верно. Однако он, несомненно, даст Руни распоряжение пообещать все что угодно, чтобы только получить двадцать тысяч. Вероятно, Руни просто дурак администратор, которому захотелось поставить Джексона на место… Ну а как разбивается пароходный роман, Делла?

— Внешне довольно спокойно, — сказала Делла. — Рой Хан-герфорд в равной мере уделяет внимание и Селинде Дейл и Бэлл Ньюберри, но, по-моему, ему приятнее быть с Бэлл. С Селиндой он общается скорее всего потому, что они одного круга, имеют много общих друзей и, кроме того, Хангерфорду не хочется, чтобы думали, будто он бросил Селинду, как только встретил девушку, которая ему больше понравилась.

— Ты пристрастна, — сказал Мейсон Делле.

— Вероятно, — ответила она.

— Как Селинда Дейл относится к тебе, Делла?

Девушка улыбнулась.

— Сначала она меня не замечала, но, узнав, что я живу с Бэлл в одной каюте, стала очень приветлива. Она постоянно говорит, как ей нравится Бэлл, какая она чудесная девушка, а потом как бы невзначай добавляет: странно, что они до сих пор не встречались. Ей хотелось бы знать, любит ли Бэлл играть в поло и заниматься парусным спортом.

— Пытается выудить сведения об ее общественном положении? — спросил адвокат.

Делла кивнула.

— О’кей, — сказал Мейсон, — зашифруй это сообщение и пошли его Джексону. Тогда Пол Дрейк начнет активнее работать с Руни. Однако, я думаю, нам не придется оказывать на него слишком сильное давление. По моим предположениям, президент позволит Руни пообещать нам все что угодно. Потом, получив деньги, он выйдет из игры, а Руни отправится в суд и попросит максимальный срок для Моора.

В середине дня Делла принесла Мейсону ответ Джексона:

«По совету правления корпорации Руни не принимает никаких условий от мошенника. Он будет настаивать на максимальном сроке тюремного заключения для Моора и не пойдет ни на какие уступки. Руни утверждает, что обсудил этот вопрос с президентом, но, по-моему, он лжет. Он ведет себя крайне самоуверенно, потому что связан родственными узами с президентом компании. В данное время президент Чарлз Уитмор Дейл находится в отпуске в Гонолулу и проживает в отеле «Ройял». Должен ли я связаться с ним? Пол Дрейк направил оперативников на след Руни. Пока результатов никаких. Радируйте дальнейшие инструкции».

Прочитав радиограмму, Мейсон снял телефонную трубку.

— Соедините меня с Чарлзом Уитмором Дейлом, — сказал он телефонистке. — Of! занимает каюту на палубе «а».

Пока он дожидался соединения, Делла спросила:

— Шеф, а вы не думаете, что Селинда Дейл обнаружила Моора на борту корабля и сообщила об этом Руни?

Мейсон кивнул и сказал:

— Я хочу раскрыть карты, Делла… Хэлло, это мистер Дейл? С вами говорит Перри Мейсон. Мне хотелось бы встретиться с вами по важному делу… если можно не откладывая… Хорошо, в шесть часов в вашей каюте. Благодарю вас, мистер Дейл.

Повесив трубку, Мейсон улыбнулся Делле.

— Драку лучше не откладывать.

— Вы хотите помочь Моору, даже если Дейлу известно, что он плывет на одном с ним корабле?

— Не Моору, а Бэлл, — поправил адвокат.

— Неужели вам удастся что-нибудь сделать, шеф?

— Не знаю. Одно я, наверно, смогу: выкурить их из норы.

— Вряд ли, шеф, — с сомнением сказала Делла. — Селинда Дейл очень умна. Допустим, ей удалось выкрасть фотографию Бэлл и послать ее Руни, тогда они могут знать…

— Почему именно Руни?

— Потому что в радиограмме Джексона Руни назван родственником президента. Селинда могла довериться ему. Этим объясняется отрицательное отношение Руни к сделке с Моором.

Мейсон усмехнулся.

— Что же, часа через два мы это узнаем. Радируй Джексону, что Дейл на борту и я сам берусь за дело. Пусть сообщит, если Дрейку удастся раскопать что-нибудь интересное о Руни.

Чарлз Уитмор Дейл выглядел очень внушительно в смокинге и крахмальной рубашке.

— Садитесь, мистер Мейсон, — пригласил он. — Вы знакомы с моей дочерью?

Селинда Дейл была в темном вечернем платье, облегавшем ее стройную спортивную фигуру. Браслеты из черных кораллов красиво оттеняли золотистый загар рук. Девушка улыбнулась адвокату, но ее взгляд остался настороженным и холодным.

Поклонившись ей, Мейсон сказал:

— Я уже имел это удовольствие. Добрый вечер, мисс Дейл.

Мейсон сел в кресло. Он еще не переодевался к обеду, и его светлый костюм из «тропикаля» контрастировал со строгими ве черними туалетами его собеседников.

Оглядев обстановку люкса, он сказал:

— Мистер Дейл, вы являетесь президентом компании «Продактс Рифайнинг»?

Тот кивнул.

— У вас в фирме служит К. Уокер Моор, — продолжал адвокат.

Лицо Дейла было непроницаемым.

— Я не знаком со всеми служащими моей компании.

Мейсон внимательно изучал его.

— В этом нет необходимости, — сказал он. — Но разве фамилия Моор ничего не говорит вам?

Лицо Дейла оставалось бесстрастным.

— О чем вы хотели поговорить со мной? — спросил он.

Мейсон взглянул на Селинду Дейл.

— Если вы собрались на коктейль, — сказал он, — и вам неудобно обсуждать дела со мной сейчас, то мы можем встретиться после обеда.

— Вы можете говорить при моей дочери, — сказал Дейл.

— Насколько мне известно, — сказал Мейсон, — в кассе вашей компании обнаружена недостача, мистер Дейл, приблизительно в двадцать пять тысяч долларов. Причем исчезновение этой суммы, ну, скажем, случайно совпало по времени с уходом со службы мистера Моора.

— Продолжайте, — сказал Дейл, — я слушаю.

— У меня есть основания полагать, — сказал Мейсон, — что ваша компания может вернуть себе часть утраченных денег — около двадцати тысяч.

— Вы представляете интересы Моора? — спросил Дейл.

— Нет.

— А кого же?

— Одной заинтересованной стороны, — ответил Мейсон.

— Вы можете сказать конкретно?

— Разве это изменит вашу позицию?

— Возможно, — сказал Дейл.

— Почему?

После недолгого колебания Дейл сказал:

— Я не пойду на сделку ни с мошенником, ни с тем, кто его представляет.

Мейсон сказал:

— Я понимаю это так, что ваша компания в принципе приветствовала бы возвращение двадцати тысяч.

— Возможно.

Повернувшись к Селинде, адвокат спросил:

— Вы не возражаете, если я буду курить?

— Ничуть, — ответила она. — Я сама с удовольствием выкурю сигарету.

Мейсон дал ей прикурить и потом зажег свою сигарету. Чарлз Уитмор Дейл внимательно смотрел на него.

— Вы так и не сказали мне, мистер Мейсон, кого вы представляете.

— Я сказал вам, что представляю не Моора, — ответил адвокат.

— Если не Моора и не его. сообщника, то как вы можете гарантировать возвращение денег?

— Я пока еще ничего не гарантирую, я только задаю вопросы.

— Что вас интересует?-

— Пойдет ли ваша компания на некоторые уступки при условии возвращения двадцати тысяч долларов?

— Разумеется, моей компании хотелось бы получить свои собственные деньги, — сказал Дейл, — Думаю, что ради этого мы пошли бы на существенные уступки.

— Во-первых, мне нужны гарантии, — сказал Мейсон, — что Моора не арестуют до тех пор, пока он не явится по своей воле. Во-вторых, что ему разрешат судиться под той фамилией, которую он сам выберет.

— Насколько я понимаю, — заявил Дейл, — вы хотите, чтобы мы гарантировали неприкосновенность Моора только на основании вашего предположения о возврате денег?

Мейсон покачал головой.

— Вы будете иметь мое слово в обмен на ваше. На моем счете в банке примерно двадцать тысяч долларов. Когда эти деньги будут в моем распоряжении, я попрошу вас воздержаться на некоторое время от ареста Моора — скажем, недели на две.

— Я думаю, мы можем на это пойти, — неуверенно сказал Дейл.

— Насколько я понимаю, еще не выдан ордер на арест Моора? — спросил Мейсон.

— Я не уполномочен отвечать на этот вопрос, — осторожно сказал Дейл.

— Но вы можете дать мне определенные гарантии, что готовы пойти на уступки, дабы вернуть эти деньги?

— Да, — сказал Дейл, — мы готовы пойти навстречу вашей просьбе. Более того, сделаем все, что в наших силах, чтобы Моора отпустили на поруки при условии, конечно, если он вернет оставшиеся деньги. Кстати, мистер Мейсон, почему вы говорите: около двадцати тысяч долларов?

— Потому что мне неизвестно, сколько денег осталось у Моора.

Во взгляде Дейла появилось подозрение.

— Но первоначально ваше предложение касалось двадцати тысяч долларов.

— Это было не предложение, а только вопрос, и я сказал «приблизительно двадцать тысяч», — уточнил Мейсон.

— Ну, я тоже имел в виду эту сумму плюс-минус тысячу долларов.

— Предложение будет сделано позже, когда точно станет известно, какой суммой я располагаю. В настоящее время я могу говорить только приблизительно о двадцати тысячах.

— Хорошо, — сказал Дейл. — Моя позиция вам известна, мистер Мейсон.

Селинда Дейл сказала:

— Странно, что вы находитесь на одном корабле с нами, мистер Мейсон, уже четыре дня и только сейчас пришли к отцу с таким предложением.

Адвокат посмотрел на нее.

— Раньше я не знал, что ваш отец президент компании «Продактс Рифайнинг».

— Насколько мы понимаем, клиенты, которых вы представляете, находятся тоже на борту корабля? — невинным тоном спросила Селинда.

— Мне кажется, пока лучше избегать разговора о моих клиентах, — улыбнувшись, ответил Мейсон.

-^- Значит, ваш клиент не на корабле? — спросила Селинда.

— Вам следовало бы быть адвокатом, — сказал Мейсон.

— Но это не ответ на вопрос моей дочери, мистер Мейсон, — заметил Дейл.

Адвокат с улыбкой посмотрел на него.

— Да, не ответ.

Наступило молчание. Потом Дейл встал.

— Итак, мистер Мейсон, вам ясна моя позиция.

Адвокат тоже поднялся с кресла и посмотрел на собеседника.

— Хорошо, — сказал он. — Уточним все, чтобы не было никаких недоразумений. Не давайте от имени вашей компании таких обещаний, которые вы потом не сможете выполнить: Если мы с вами возьмемся за это дело, то я буду честно играть с вами и хочу, чтобы и вы так же честно играли со мной.

— Что вы имеете в виду? — холодно спросил Дейл.

— То, что ваш [Ревизор К. Дентон Руни, кажется, не принимает интересы корпорации так близко к сердцу, как вы. Раз уж мы с вами пришли к соглашению, мне бы хотелось, чтобы он тоже придерживался его. По правде говоря, я постараюсь не дать ему нарушить нашу договоренность.

— Не беспокойтесь, — сказал Дейл. — Руни женат на сестре моей жены и обязан своим постом родству со мной.

— Я должен быть уверен, что с Руни не будет никаких недоразумений, — сказал Мейсон.

— Их не будет, — уверил его Дейл.

Когда Мейсон направился к двери, Селинда Дейл сказала:

— Тебе не кажется, отец, что было бы разумно ограничить мистера Мейсона каким-нибудь сроком? Определить время, в течение которого он должен сделать определенное предложение.

— Да, — согласился Дейл. — Давайте назначим какой-то срок, мистер Мейсон.

— К сожалению, это невозможно, — сказал Мейсон, улыбаясь Селинде Дейл. — Мне придется послать несколько радиограмм и получить на них ответы, прежде чем я смогу сделать предложение.

— Но это произойдет до того, как корабль пристанет к берегу? — спросил Дейл.

— Надеюсь, да, — ответил Мейсон, открывая дверь.

Переодевшись к обеду, Мейсон прошел в коктейль-бар и нашел там миссис Моор, сидевшую за угловым столиком.

— Вы не выпьете со мной коктейль, пока не подошли ваши муж и дочь? — спросил он громко, так, чтобы все пассажиры слышали.

Она кивнула. Мейсон сел за ее столик.

— Что нового? — тихо спросила она.

— Делла говорила вам, что Дейл президент компании «Про-дактс Рифайнинг»?

— Да. Она сказала, что вы собираетесь встретиться с ним, и я ждала здесь вас.

— Дейл хочет получить деньги, — сказал Мейсон, — и готов пообещать что угодно. Получив деньги, он даст сигнал своим директорам, и они примут на себя всю ответственность за надувательство и нарушение обещаний.

— Как мы можем это предотвратить? — спросила миссис

Моор. ^

Мейсон сказал:

— Если деньги попадут в мои руки, я смогу так уладить дело, что не будет никакого надувательства. Поскольку я не представляю вашего мужа, у меня больше свободы.

— Селинда присутствовала при вашем разговоре?

— Да.

— Это плохо, — сказала миссис Моор. — Она смертельно ненавидит Бэлл.

— Главное для нас сейчас — действовать, — сказал Мейсон. — Узнайте, сколько денег осталось у вашего мужа, и добейтесь, чтобы он передал их мне. Можете сказать ему, что мы собираемся сделать, но не называйте моей фамилии.

— Вы не хотите разговаривать с ним?

—, Да. Я вообще не хочу никакой связи с ним, буду встречаться только с вами.

— Как же вы получите деньги?

— Пусть он отдаст их вам, а вы передадите мне. Я не хочу знать, что они им присвоены. Пусть это будут деньги, которые вы передали мне для уплаты компании «Продактс Рифайнинг» на определенных условиях. Для меня это должны быть ваши собственные деньги. Вам понятно? Я не хочу знать, что они похищены у компании «Продактс Рифайнинг». Пусть это будут ваши деньги, переданные мне для выполнения одной сделки. Вы поняли?

— Кажется, да, — сказала миссис Моор. — Мистер Мейсон, за нами наблюдает Селинда Дейл.

Адвокат весело рассмеялся, взял свой бокал с коктейлем и поднял его, как бы предлагая миссис Моор тост.

— Не выдавайте своего волнения, — шепотом сказал он. — Ведите себя как обычно.

Она подняла свой бокал и. с трудом улыбнулась.

— Вы уже обсуждали это дело с мужем? — спросил Мейсон.

— Нет.

— Он знает, что Дейл — президент компании «Продактс Рифайнинг»?

— Очевидно, нет. Во время прогулок по палубе Карл не избегал его, мы несколько раз проходили мимо мистера Дейла и Селинды. Зато муж избегает встреч с сиделкой. Мне кажется, он платит кому-то и его предупреждают, когда она появляется на палубе. В это время он сидит в каюте, а выходит, только когда ее нет.

— Что ж, президент концерна не обязан знать бухгалтера в лицо, но ваш муж должен был бы познакомиться со своим боссом хотя бы по фотографии.

— Возможно, Карл его и знает, — сказала миссис Моор, — но чувствует себя в безопасности под новой фамилией.

— Улыбайтесь, — сказал Мейсон. — Селинда следит за нами. Когда мы кончим разговор, окиньте взглядом комнату, потом как бы невзначай посмотрите на часы, встаньте и уйдите. И учтите, важно, чтобы вашего мужа не опознали теперь. Пока я не договорился с Дейлом, его руки развязаны. Стоит ему узнать, что растратчик находится на корабле и деньги с ним, он прикажет арестовать его, и тогда уж об уступках не может быть и речи.

— Значит, Карлу было бы лучше не иметь денег с собой? — спросила миссис Моор.

— Да.

Посмотрев на часы, она ёстала и сказала:

— О, мне нужно уйти.

Мейсон встал, поклонился и шепнул ей:

— Улыбайтесь.

Миссис Моор сделала слабую попытку улыбнуться, повернулась и вышла.

Адвокат присел, задумчиво повертел в пальцах бокал, потом взглянул в сторону двери, где стояла Селинда Дейл. Там никого не было.

Глава 4

Днем в воскресенье налетел шквальный ветер с дождем. Море взволновалось, началась сильная бортовая качка. Ливень хлестал по палубе, окутанный маслянистым дымом из пароходных труб.

В коридоре Мейсон встретил Бэлл Ньюберри.

— Хэлло, — сказала она. — Я ищу вас.

— Давно?

— Весь день.

— Я читал в каюте. Почему вы ко мне не зашли?

Засмеявшись, она сказала:

— Мне хотелось, чтобы наша встреча выглядела случайной.

— Именно поэтому вы начали разговор с сообщения, что ищете меня? — осведомился адвокат, улыбнувшись.

Бэлл поморщилась.

— Вечно меня предает моя откровенность. Пойдемте, мистер Мейсон, в холл, мне нужно поговорить с вами.

Мейсон взял девушку под руку, и они пошли по коридору

— Неважная погода для прощального обеда, — заметил адвокат.

— А мне нравится, — отозвалась Бэлл. — Если подольше постоять на палубе, можно услышать, как ветер завывает в мачтах. Я думала, что такое бывает только на парусных судах.

— На современных пароходах тоже хватает оснастки, — сказал Мейсон. — А разве вой ветра не пугает вас?

— Нет, мне нравится слушать его. В нем что-то трепетное. Он такой протяжный, тоскливый.

— Я вас понимаю, — сказал Мейсон. — Я сам никогда не устаю слушать его. Я люблю шторм.

Глаза Бэлл Ньюберри сверкнули.

— Я так и думала.

— В ваших устах это комплимент, Бэлл. Но вы искали меня ведь не для того, чтобы говорить о штормах, правда?

— Да, я хотела поговорить о маме. Она рассказала вам что-то об отце?

— Почему вы так думаете?

Бэлл указала адвокату на глубокое кресло.

— Садитесь и приготовьтесь к тому, что в этом разговоре я задаю вопросы, а вы отвечаете.

— Почему вы не обратитесь с вопросами к матери? — спросил Мейсон.

— На это есть причина. Скажите, мистер Мейсон, мама рассказала вам о том, что отец бросил работу и не собирается возвращаться в контору?

— Почему вы так решили?

— Видите ли, в последние днц, когда бы мама с. вами ни разговаривала, при моем приближении она всегда замолкала. Я сразу поняла, обсуждается вопрос, который хотят скрыть от меня. Видно, это касается папы и его внезапного богатства.

— Вы не скажете, почему такая мысль пришла вам в голову?

Бэлл рассмеялась.

— Мы разговариваем уже десять минут, и за это время вы мне так ничего и не сказали. Сколько так может продолжаться?

— Весь день, — сказал Мейсон с усмешкой.

— Вот этого я и боюсь. Поэтому я поведу разговор иначе. Допустим, своим вопросом я загнала вас в угол и наконец получила возможность спросить вас: «Не считаете ли вы, мистер Мейсон, что в интересах правосудия надо бы выслушать не только мать, но и другую сторону — отца?» И прежде, чем вы задали бы мне очередной вопрос, я сказала бы: «Я считаю, что его надо выслушать, и обещаю вам устроить разговор с ним». Лично я уверена, мама совершенно неправа. Отец странный человек, но он не способен совершить дурной поступок. Так что, мистер Мейсон, я прошу вас поговорить с отцом и выслушать его, прежде чем вы составите обо всем свое мнение и решите сделать что-то для моей матери.

— Вы не думаете, что ваш отец настроен против меня? Он старательно избегает меня, — сказал Мейсон. — Ваша мать сказала, что он не любит юристов.

— Ну вот еще одно доказательство, как плохо мама разбирается в нем, — негодующе воскликнула Бэлл. — Отец отрицательно относится только к юристам, ведущим уголовные дела. Недавно он был присяжным на одном процессе, где человека обвиняли в убийстве. Отец рассказывал, что подсудимый был невиновен, но адвокат не сумел защитить его. Отец высказался за оправдание. Остальные одиннадцать присяжных были не согласны с ним, но потом ему удалось убедить их и перетянуть на свою сторону. Подсудимый был признан невиновным. Этот случай произвел rfa отца очень сильное впечатление. Он Говорил, на уголовном процессе все зависит от компетентности адвоката. Засудить можно любого человека.

— У вашего отца своеобразный склад ума, — сказал Мейсон.

— Вы согласны поговорить с ним?

— Буду с вами откровенен, Бэлл, — сказал Мейсон. — Я не хочу ни встречаться с ним, ни разговаривать.

— Почему?

— Этого я не могу вам объяснить.

Она посмотрела ему в глаза.

— Значит, это как-то связано со мной?

— Я предпочел бы не обсуждать с вами эту тему.

— Послушайте, мистер Мейсон, я уже не ребенок, — сказала Бэлл. — Я чувствую, что-то происходит, и это имеет отношение ко мне. Отец выиграл деньги в лотерею. Если о на* была незаконной, он должен вернуть их. Но мне хотелось бы, чтобы этот вопрос решался после того, как мы сойдем с корабля. Я думаю, вы знаете почему.

— Знаю, — сказал Мейсон. — И хочу, чтобы вы поверили: ваша мать заботится прежде всего о ваших интересах.

В глазах Бэлл блеснули слезы.

— Как жаль, что все произошло так, — сказала она. — Напрасно я встретилась с Роем. Вы понимаете, мастер Мейсон, что я имею в виду: мы с ним принадлежим к разным кругам общества. Я покружилась немного на маскараде, а теперь он кончается. Я знаю, мне придется дорого заплатить за эти дни, но я готова к такому. Боюсь только, они оба — и Карл, и мама — надеются, что наши отношения с Роем продлятся, и пойдут ради этого на жертвы, думая, что дадут мне тем самым шанс. Я вижу все яснее их. Пока мы жили в Гонолулу и плыли на корабле, я могла делать вид, будто принадлежу к тому же кругу, что и Рой, но в Америке все будет иначе… Скажите, мистер Мейсон, мама не собирается развестись с Карлом?

— Мы не обсуждали этот вопрос, — сказал адвокат.

— Прошу вас, не позволяйте маме приносить ради меня напрасные жертвы, — сказала девушка. — Завтра утром мы сойдем с корабля и между мной и Роем все будет кончено.

— А вы не думаете, что он постарается поддерживать связь с ва, ми?

— Я не допущу этого. Прошу вас, мистер Мейсон, не позволяйте маме совершить ради меня ошибочный шаг.

Мейсон направился вместе с Бэлл к двери.

— Вы слишком легко отказываетесь от Роя, — сказал он. — Боритесь за него, раз он вам нравится. Если Рой вас любит, ему безразлично, кто ваш отец.

— Вы ничего не понимаете, — простонала она. — Если бы Рой познакомился со мной как с дочерью бухгалтера, тогда другое дело, он мог бы ввести меня в круг своих друзей и сказать: «Познакомьтесь с Бэлл Ньюберри. Она не принадлежит к нашему кругу, но я люблю ее». Но деньги, выигранные отцом, дали мне возможность быть равной в толпе богатых туристов. Я разыгрывала из себя богачку. И Рой считает меня состоятельной… Понимаете, я не думала, что наши отношения зайдут так далеко, сначала я просто развлекалась. А теперь поздно давать задний ход… О, мне трудно объяснить… Если бы вы знали характер Роя, вы бы поняли. Он терпеть не может лжи и притворства и не выносит девушек, охотящихся за ним. И не поверит, что я просто для своего удо-волъствия играла роль принцессы. Он подумает, я нарочно старалась поймать его в свои се^ги…

Мейсон сказал:

— Я понимаю вас, Бэлл. Ваше дело, как вы поступите. Лично я бросил бы все фишки в центр стола. Поговорите с матерью, Бэлл, объясните ей…

Она взглянула на адвоката глазами, полными слез, но на ее губах была усмешка.

— Нет, прошу это сделать вас, — сказала она. — Сегодня мой последний счастливый вечер, и я не стану портить его. Предоставляю вам, Перри Мейсон, всю грязную работу.

Она повернулась и быстро пошла по коридору, Мейсон сочувственно глядел ей вслед.

Глава 5

Во время прощального обеда за столицами было много свободных мест. Веселью пассажиров не хватало искренности. Казалось, они только заставляют себя выполнять морские традиции. Официанты разносили тарелки на специальных- глубоких подносах, пошатываясь от качки.

Мейсон, обедавший с Деллой, посмотрел в сторону столика семыГ Ньюберри, за которым сидел Рой Хангерфорд.

— Не пора ли нам добиться чего-то определенного от них? — спросила Делла Стрит,

— Да, я предупредил миссис Ньюберри, — ответил адвокат, — что до десяти часов вечера должен точно знать, чем я располагаю. Миссис сказала, чтобы в девять тридцать я пришел в ее каюту, и она передаст мне деньги. Тогда я смогу пойти к Дейлу и предложить что-то конкретное.

— Моор… или пока лучше называть его Ньюберри, не кажется особенно встревоженным.

— Да, он неплохо проводит время. Ему повезло, что Эвелин Уайтинг обедает в каюте вместе со своим больным.

— Шеф, — сказала Делла, — у меня такое впечатление, что Ньюберри пришел к какому-то соглашению с этой женщиной.

— Почему ты так думаешь?

— Я видела, как он выходил сегодня утром из ее каюты и улыбался.

— Ты уверена, что это был Ньюберри?

Делла кивнула.

— Может быть, поэтому он держится так беззаботно»— сказал Мейсон. — Интересно, как он собирается завтра пройти таможенный досмотр? Ведь наверняка там столкнется с Уайтинг лицом к лицу.

Мне 'камиется* лон понимает это/ Именно поэтому пошел к ней и договорился, чтобы она помалкивала.

— Единственная опасность заключается в том, что она могла посплетничать о Мооре с кем-нибудь на корабле. Стоит Селинде Дейл узнать от Эвелин Уайтинг какие-то сведения об отце Бэлл, и она перевернет все вверх дном, но доберется до него.

Делла сказала:

— Бедняжка Бэлл понимает, что ей не суждено быть с Ханге рфордом.

— Ты не веришь, Делла, что он попытается поддерживать с ней связь? — спросил Мейсон.

— У него не будет такой возможности, шеф. Бэлл собирается назначить ему встречу во вторник на скачках в Санта-Аните, где якобы у ее родителей ложа. Но на самом деле, сойдя с корабля, она расстанется с ним навсегда…

— Не понимаю, — сказал Мейсон. — Если она любит его…

— А я ее прекрасно понимаю, — перебила его Делла. — Бэлл заинтересовала Роя как девушка одного круга. Стоит ему узнать, что она не принадлежит ему, а его друзья покровительствуют ей, как он потеряет к ней интерес и Бэлл совершенно лишится шансов на выигрыш.

— Я не уверен в этом.'

— А я уверена. Селинда Дейл умна. Она не будет явно унижать Бэлл, но станет втягивать ее в такие занятия и развлечения, где Бэлл будет чувствовать себя чужой.

— В таком случае Бэлл следовало бы предупредить мать о своих планах, — сказал Мейсон.

— Почему?

— Если она собирается порвать с Роем* тогда мне нет смысла улаживать дела ее отца с компанией «Продактс Рифайнинг».

— Нет, смысл есть, и очень большой, — сказала Делла. — Вы представляете, шеф, какой бы трагедией для Бэлл было, если бы завтра у трапа ее отца встретили сыщики с наручниками? Шеф, вы должны предотвратить это во что бы то ни стало. Неужели вы не понимаете? Бэлл хочет остаться в памяти Роя загадочной девушкой, а не дочерью растратчика.

— Что ж, — сказал Мейсон, — в девять тридцать я встречусь с миссис Ньюберри и получу определенный ответ. А сейчас мне хочется пройтись по палубе. Составишь мне компанию, Делла?

— Нет, — ответила она. — Я обещала Бэлл немного посидеть за их столиком. Часов в девять я найду вас, мы выпьем рюмочку ликера, и потом вы пойдете на встречу с миссис Ньюберри.

Мейсон кивнул и сказал:

— Я буду на подветренной стороне.

Надев в каюте пальто, он вышел на палубу.

С наветренной стороны корабля все двери были заперты. С подветренной по палубе хлестал ливень. Тускло светились лампочки в защитных стеклянных колпаках, их красноватый свет с трудом рассекал нависшую над судном влажную тьму. Шум дождевых струй сливался в монотонный, зловещий звук.

На верхней палубе было слишком ветрено, и Мейсон спустился на две палубы ниже. Там лежали груды шезлонгов, спрятанных от дождя. Тонкие подошвы вечерних туфель Мейсона быстро намокли. Капли дождя скатывались по его лицу. Расправив плечи, он вдыхал свежий океанский воздух, рокот волн и пронзительный свист ветра — и чувствовал себя счастливым.

Корабельные склянки пробили дважды — девять часов. Ветер подхватил этот звук и рассеял в темноте. С берега через ровные промежутки времени мигал маяк.

Корабль вдруг сильно накренился на левый борт, и Мейсон с трудом удержался на ногах, ухватившись за стойку. А палуба так наклонилась, что он увидел прямо перед собой темные вздымающиеся волны.

В это время до слуха Мейсона донесся слабый вскрик и затем выстрел. Он прислушался. Крик повторился. Казалось, он раздался на верхней палубе.

Подбежав к перилам, Мейсон перегнулся и вгляделся в верхнюю палубу. Дождь заливал ему глаза, он ничего не увидел.

Где-то наверху послышались продолжительный звонок и пять коротких гудков. Корабль опять сильно накренился, и его корпус наполнился тяжелым дребезжанием.

Мейсон понял, что машина дала задний ход и корабль поворачивает на сто восемьдесят градусов. На нижНей палубе раздались шаги, и он увидел, как в темноте пролетел белый спасательный круг и упал в море.

Мейсон направился к двери, она распахнулась, и появился офицер в морской форме.

— Вернитесь в каюту! — крикнул он.

— Что случилось? — спросил адвокат.

— Человек за бортом! — ответил офицер и побежал, временами хватаясь за перила, чтобы не упасть на скользкой палубе.

Мейсон прошел к каюте миссис Ньюберри й постучал в дверь. Никто не ответил. Он подергал ручку, но дверь была заперта. Мейсон застучал кулаком и, не получив ответа, заколотил ногой.

— Кто там? — наконец спросил голос миссис Ньюберри.

— Мейсон, — ответил он.

— Подождите минуту, — сказала она.

— Откройте немедленно! — приказал адвокат.

— Что ж, войдите, раз это так срочно, — сказала миссис Ньюберри, открывая дверь.

Она была только в белье персикового цвета. Пока Мейсон закрывал дверь, успела натянуть на себя платье.

— В чем дело? — спросила она.

— Где ваш муж?

— У него назначена встреча с каким-то человеком, — сказала она. — Он обещал вернуться через пять минут. Что, ваши часы испорчены? Сейчас еще не девять тридцать.

— Когда вы расстались с ним?

— Пять минут назад. Мы сидели за столом, ему принесли записку. Он сказал, у него деловая встреча.

— Что вы сделали после этого?

— Вернулась в свою каюту. Мне нужно было переодеться, потому что я залила платье вином. Карл сейчас вернется, и у меня состоится с ним откровенный разговор… Что там за переполох? Корабль так трясет, я с трудом стою на ногах. Мы ведь не врезались в айсберг? Посмотрите, вон там на воде огонь! И прожектора!

Мейсон наблюдал за миссис Ньюберри.

— Меня очень интересует, куда пошел ваш муж и что он делает?

— А меня интересует, — сказала она, поворачиваясь к нему, — на каком основании вы ворвались таким странным образом в мою каюту? Я впустила вас только потому, что поняла, у вас важное дело. Так будьте добры объяснить…

— Я слышал выстрел, — сказал Мейсон. — Офицер сообщил, что человек за бортом. Это вам о чем-нибудь говорит?

Секунду миссис Ньюберри смотрела на него расширенными испуганными глазами, потом подошла к туалетному столику и вы^ двинула ящик. Он был пуст.

— В чем дело? — спросил Мейсон.

— Пропал револьвер Карла.

— Давайте все уточним, — сказал адвокат. — Вы собирались откровенно поговорить с Карлом?

— Да.

— Вы сообщили ему о теме разговора?

— Я сказала, что не могу больше терпеть неопределенность, хочу точно знать происхождение этих денег.

— Что он ответил на это?

— Сказал, мы поговорим обо всем позже.

— Значит, этот вопрос вы еще не обсуждали?

— Нет. Дело в том, что в конце обеда посыльный подал Карлу записку и он сказал, что должен увидеться с одним человеком. Это расстроило нашу небольшую компанию. Карл и я вернулись в каюту. Я сказала ему, что собираюсь все выяснить и ради Бэлл должна взять эти деньги. Муж ответил, что он вернется через пять минут и мы обо всем поговорим.

— Револьвер лежал в этом ящике?

— Да.

— Когда вы видели его в последний раз?

— Сегодня днем.

— Это был револьвер вашего мужа?

— Да.

— Когда он приобрел его?

— Два месяца назад. Он купил его для защиты, когда стал носить при себе большие деньги.

— Мне известно, — сказал Мейсон, — что сегодня утром ваш муж встречался с сиделкой Эвелин Уайтинг. Я думаю, он уговаривал ее не открывать его настоящей фамилии. Не знаю, чего ему удалось добиться. Здесь прекрасный повод для шантажа. Вы не думаете, что ваш муж пошел на встречу с ней и взял с собой револьвер?

— Не знаю.

Миссис Ньюберри стиснула руку Мейсона.

— Обещайте, что вы защитите меня, — сказала она. — Обещайте ради Бэлл.

Подумав секунду, он ответил:

— Хорошо, я помогу вам. Позвольте задать еще несколько вопросов, пока ваш муж не вернулся. Что вы рассказали ему?

— Я сказала, что на борту корабля находится президент компании «Продактс Рифайнинг». Кажется, это не было для него новостью. Я сказала, если Карл вернет деньги, то компания пойдет на некоторые уступки. На это Карл ответил, что он не брал ни цента у «Продактс Рифайнинг» и если я обращусь к мистеру Дейлу с подобным предложением, то он убьет меня. В особую ярость мужа привело сообщение о том, что Селинда Дейл, ищет удобный случай разоблачить Бэлл.

— Что еще? — спросил Мейсон.

— Это все, — ответила миссис Ньюберри. — Больше я ничего не успела сказать ему.

— Такой разговор произошел у вас до получения записки или после?

— После. Мы покинули ресторан и зашли в нашу каюту. Мне удалось поговорить с Карлом всего минуту или две. Потом я зашла в туалетную, чтобы взять другое платье, и услышала, как хлопнула дверь.

— Муж сказал вам, что у него назначена встреча с кем-то?

— Да. Он обещал вернуться через пять минут и закончить наш разговор.

Мейсон сказал:

— Я думаю, нам лучше всего выйти сейчас на палубу и узнать о случившемся. Вы уверены, что ваш муж взял револьвер?

— Да, я слышала, как он захлопнул ящик туалетного стола. Тогда я не придала этому значения. Скажите, если человек упал за борт, его смогут найти?

— При таком шторме вряд ли. Можно спустить на воду шлюпку с матросами, но капитан пойдет на это в том случае, если они увидят с корабля пострадавшего. Он не будет зря рисковать жизнями людей. Кроме того, не забудьте, что я слышал выстрел из револьвера.

— Вы думаете, муж мог выстрелить в мистера Дейла? — спросила миссис Ньюберри. — О Боже, нет! Карл не способен на такое.

— Бесполезно что-то предполагать, — сказал Мейсон. — Давайте выйдем на палубу. Мне хочется найти вашего мужа.

— И вы поможете мне?

— Я помогу вам ради Бэлл. Но запомните: вашего мужа я не представляю.

Она кивнула.

— Пойдемте.

Когда они выходили в коридор, миссис Ньюберри вдруг испуганно вскрикнула.

— В чем дело? — повернулся к ней Мейсон.

— ’ Мне только что пришла в голову одна мысль, — сказала она почти шепотом.

— Какая мысль? Говорите скорей.

— Карл понимал, что у нас состоится откровенный разговор, — сказала миссис Ньюберри. — Он знал, что не сможет дальше Притворяться и счастье Бэлл зависит… О, мистер Мейсон, вы не думаете, будто он мог выйти на палубу и…

— Застрелиться? — спросил Мейсон.

Она кивнула.

— Почему вы так думаете?

— Ну, не знаю. Бэлл тогда осталась бы в стороне от этой истории. Мужа не смогли бы судить за растрату, правда?

— Мертвеца нельзя арестовать, если вы имеете в виду это.

— Да, именно…

— Но деньги забрали бы.

— А как насчет страховки? Могли бы ее тронуть?

— Какова ее сумма?

— Пятьдесят тысяч.

— В чью пользу она подписана?

— В мою.

— Когда она выдана?

— Два месяца назад.

Мейсон сказал:

— Послушайте, миссис Ньюберри, если окажется, что ваш му** примерил деньги компании» эы. еогда^штсь бы возместить эту сумму из страховки?

— Мне не хотелось бы.

— Я задал этот вопрос, чтобы выяснить вашу точку зрения, — сказал Мейсон. — В страховом полисе есть пункт, по которому страховка объявляется недействительной, если самоубийство произошло раньше, чем через год после подписания полиса.

Во взгляде миссис Ньюберри появился страх.

— Вы уверены в этом?

— Да.

— Пойдемте на палубу, мистер Мейсон. Умоляю вас, не оставляйте меня.

Мейсон открыл дверь каюты, они вышли в коридор и чуть не столкнулись с Деллой Стрит. Она была в мокром плаще, с которого стекали струйки воды. Из-под берета выбивались влажные завитки волос.

— Я везде искала вас, шеф, — сказала она.

— Я был на палубе, — ответил он, — там человек упал за борт, и я пошел…

— Понимаю, — перебила она его. — Боже, я так испугалась! Вы сказали, что будете на верхней палубе, но там я не могла найти вас. Наверно, вы бросились к миссис Ньюберри?

— Да, — ответил адвокат.

Делла вопросительно посмотрела на него.

— Мне хотелось до этого увидеться с вами, шеф.

По коридору пробежал офицер.

— Просьба к пассажирам немедленно вернуться в свои каюты, — крикнул он, — и оставаться пока там. Человек упал за борт. Мы делаем все, что в наших силах. Сейчас казначей обойдет каюты со списком пассажиров, чтобы узнать, кого не хватает.

Мейсон взял миссис Ньюберри под руку и вернулся с ней в каюту.

— В конце концов, — сказал он, — это, вероятно, лучшее, что можно придумать.

— Но я не могу оставаться в неведении, — сказала она. — Я не могу ждать в каюте.

Понизив голос, Мейсон сказал:

— Вы ведь не хотите, чтобы Бэлл стала известна как дочь растратчика, правда?

— Конечно, нет.

— А как вам понравится, если она станет дочерью убийцы? — спросил адвокат.

— Но я не понимаю…

— Вам нельзя привлекать внимание к Карлу. Ведите себя как остальные пассажиры.

Миссис Гьюберри была некоторое время в нерешительности, потом повернулась и направилась к своей каюте. Делла Стрит подошла к Мейсону.

— Bы хотите представлять ее? — спросила Делла. — Если она даже причастна к тому, что произошло на палубе?

— Она ни к чему не причастна, — сказал Мейсон. — Ее мужа я представлять не буду, но ей помогу.

— Напрасно, — сказала Делла.

Миссис Ньюберри остановилась, услышав их перешептывание.

— Вы что-то скрываете от меня? — спросила она, поворачиваясь.

— Нет, — ответила Делла, улыбнувшись.

Мейсон уже собирался войти в каюту вслед за женщинами, когда в коридоре послышались поспешные шаги и появилась Бэлл Ньюберри, придерживая рукой длинное вечернее платье.

— Мистер Мейсон! — воскликнула она. — Мама здесь?

Адвокат кивнул и, пропустив ее в каюту, закрыл дверь.

— О, мама, кто-то упал за борт, — сказала Бэлл. — Я так испугалась и додумала, что, может быть… А где папа? Я искала его на палубе, совершенно промокла, но не нашла…

— Он вернется с минуты на минуту, — ответила миссис Ньюберри.

— Но где он?

— Вероятно, в баре. У него деловая встреча.

— Но, мама, человек за бортом!

— Не будь ребенком, Бэлл… Ты же знаешь, что отец в такую погоду не выйдет на палубу, а если выйдет, то будет очень осторожен. Вероятно, за борт свалился кто-то из подвыпивших пассажиров второго или третьего класса.

— Но где же папа? Он должен быть здесь. Все пассажиры сидят по своим каютам..

— Вот именно, — сказала миссис Ньюберри, доставая из сумочки резной портсигар из слоновой кости. — Все бросились к своим каютам, и Карла затерли в толпе. Ты прекрасно знаещь, что он не из тех людей, которые расталкивают других локтями… Нет, спасибо, мистер Мейсон, у меня есть спички.

Она привычным движением зажгла спичку и поднесла ее к сигарете. Ее рука слегка дрожала.

— Скорей бы папа пришел, — сказала Бэлл. — Боже, а где Рой?

— Вероятно, в своей каюте, — сказал Мейсон.

— Я сейчас вернусь, — предупредила Бэлл, выбегая в коридор.

Миссис Ньюберри подошла к Мейсону и Делле Стрит, стоявшим у иллюминатора. Лучи прожекторов, скрещиваясь, шарили по воде. В волнах ныряли плавучие огни. Миссис Ньюберри положила руку на локоть адвоката.

— Страшно подумать, что в такой шторм в океане может находиться человек…

Ее голос задрожал, она с трудом подавила рыдание.

Мейсон продолжал стоять у иллюминатора, мрачно глядя на бурный океан.

Делла Стрит подошла к двери и выглянула в коридор.

— Сюда идут капитан и казначей, шеф, — сказала она. — А вот и Бэлл… Рой у себя, Бэлл?

Девушка кивнула, запыхавшись от быстрого бега.

— Боже, как я испугалась! Да, он сидит в каюте… Где отец, мама?

Миссис Ньюберри сказала:

— Он сейчас придет, Бэлл.

Капитан и казначей прошли мимо Деллы в каюту.

— Прошу прощения, но мне придется выполнить неприятный долг, — сказал капитан. — Вам известно, что мы повернули?

— Мы только слышали, будто человек за бортом, — сказала миссис Ньюберри.

— Когда вы в последний раз видели своего мужа, миссис Ньюберри?

— Мы расстались с ним после обеда.

— Где?

— Мы вернулись вместе в каюту, и потом он почти сразу же ушел. А в чем дело, капитан? Вы ведь не думаете…

Капитан мрачно сказал:

— Мы думаем, ваш муж исчез. Вам известно что-нибудь об этом?

— Что вы и мете в виду?

Капитан взглянул на казначея.

— Миссис Ньюберри, вы абсолютно уверены, что не видели мужа с того момента, как он вышел из каюты?

— Да, конечно.

— И из ресторана вы прошли прямо в каюту?

— Совершенно верно.

— Вы знали, куда пошел ваш муж?

— Точно нет. Я думаю, он пошел в бар, чтобы встретиться там с каким-то человеком.

— Вы не ходили к ним?

— Нет.

— И не поднимались на палубу?

— Конечно нет.

Капитан снова обменялся взглядом с казначеем.

— Я помню, когда ваша компания вышла из-за стола, миссис Ньюберри. Это было около восьми часов пятидесяти минут, не правда ли?

— По-моему, чуть позже, в восемь пятьдесят пять^ сказала она.

— Мне кажется* я смогу помочь вам, капитан, — вмешалась Делла Стрит. — Мистер Мейсон ушел из ресторана в восемь тридцать пять, а я подошла к столику Ньюберри и пробыла там пятнадцать минут. Когда наша компания распалась, я посмотрела на часы: было восемь пятьдесят две.

— У вас была какая-то причина следить за временем? — спросил капитан.

— Да. Мистер Мейсон прогуливался на палубе, и я должна была встретиться с ним в девять часов.

— Вы вышли из ресторана вместе с Ньюберри?

— Нет, — сказала Делла. — Я немного поболтала с ними, потом рассыльный принес мистеру Ньюберри записку и он сказал, что ему нужно встретиться по делу с каким-то человеком. Тогда наша компания расстроилась и я пошла к себе в каюту.

— И что вы делали? — спросил капитан.

В глазах Деллы мелькнуло'удивление.

— Ну, я надела плащ и берет и вышла, чтобы найти мистера Мейсона.

— И он был на палубе?

— Да.

Капитан несколько секунд внимательно смотрел на Мейсона, потом повернулся к миссис Ньюберри.

— Я заметил, что вы переоделись, миссис Ньюберри, — сказал он.

В ее глазах сверкнуло негодование.

— Не будете ли вы добры сказать, какое вам до этого дело? — спросила она. — И скажите, пожалуйста, наконец, что вам известно о моем муже?

Капитан упрямо сказал:

— Меня интересует, почему вы надели другое платье.

— Я пожалуюсь на вашу наглость, — холодно ответила она.

Капитан помолчал несколько секунд, потом заявил:

— С вашего разрешения, я должен осмотреть ваш гардероб, миссис Ньюберри.

— Это неслыханная наглость! — возмутилась она. — Я не разрешаю.

— Простите, но я все-таки осмотрю его, — сказал капитан.

Мейсон заслонил собой дверь шкафа и посмотрел на капитана.

— Минуту, капитан. Мне кажется, что мы имеем право знать, что именно вы ищете. Ведь законом запрещается обыскивать людей без особых на то причин.

Капитан сказал:

В данный момент мне нет дела до закона, мистер Мейсон. Это мой корабль, и на его борту я представляю закой. Я отвечаю за свои поступки. Отойдите от двери, я хочу заглянуть в этот шкаф.

На секунду глаза Мейсона и капитана встретились. Лицо капитана выражало упрямую решительность, твердое лицо адвоката было бесстрастным. Потом Мейсон отошел в сторону и сказал:

— Ответственность за это будет на вас, капитан..

— Согласен.

Миссис Ньюберри бросилась к шкафу.

— Вы не посмеете! Это насилие! Мистер Мейсон, почему вы не остановите его?

Адвокат, имеющий долгий судебный опыт, сказал:

— Мне не удастся, миссис Ньюберри. Он обыщет шкаф.

Она прислонилась спиной к двери шкафа, раскинув руки.

— Тогда я остановлю его!

Мейсон пристально взглянул в ее глаза.

— Если в шкафу спрятано что-то важное, тот этот протест вам не поможет.

— Мне неизвестно, что ищет капитан, — продолжала горячиться миссис Ньюберри, — но это и не важно. Дело здесь в принципе. Капитану следует заниматься своим делом.

— Отойдите от двери, мадам.

— Отойдите, — посоветовал Мейсон.

Миссис Ньюберри неохотно отошла от дверцы и встала рядом с Мейсоном. Он чувствовал, как она дрожала.

— Он все равно добился бы своего, — шепнул ей адвокат. — Так будет лучше. Что там такое у вас?

— Ничего, — вызывающе ответила она. — Просто я терпеть не могу, когда копаются в моих вещах.

Капитан открыл дверцу шкафа, оглядел его, потом поднял с пола мокрое платье из черного кружева и пару насквозь промокших черных атласных туфелек.

— Вы были на обеде в этом платье, миссис Ньюберри? — спросил он. — И-это ваши туфли?

— Да, — ответила она после некоторого колебания.

— Как же эти веши могли промокнуть, если вы не выходили на палубу?

Сделав шаг вперед, Мейсон сказал:

— Простите, капитан, здесь уже я вступаю в и'ру. Какое значение имеет, выходила миссис Ньюберри на палубу или прямо прошла в свою каюту? Насколько я понимаю, нет особых причин, по которым она должна отчитываться в своих действиях.

— Простите, мистер Мейсон, — сказал капитан, — но есть вещи, о которых вы не знаете.

— А вы не можете сообщить мне о них?

— Нет, — отрезал капитан. — Будьте добры, миссис Ньюберри, объяснить, как случилось, что ваше платье оказалось мокрым?

Мейсон вмешался.

— Капитан, вы распоряжаетесь в своей сфере, а я в своей. В качестве хозяина на корабле вы обыскали шкаф миссис Ньюберри, а теперь я, как ее адвокат, заявляю, вы зашли слишком далеко. Если вы хотите содействия миссис Ньюберри, то должны сказать ей, что вы ищете'и почему.

— Я задал вопрос, — сказал капитан, не сводя глаз с миссис Ньюберри, — и жду ответа.

— И не подумаю отвечать, — гордо сказала она.

Капитан кивнул казначею.

— Осмотрим каюту, мистер Бьюкенен.

— Значит, — заметил Мейсон, — вы хотите продолжить обыск?

— Да, — сказал капитан.

Адвокат сжал руку миссис Ньюберри.

— Потерпите, — сказал он.

— Но я не собираюсь терпеть! — воскликнула Бэлл. — Я считаю это оскорблением для нас! Я требую объяснения и хочу знать, что вам известно о моем отце и почему вы думаете, будто он пропал.

— Мне очень жаль, — сказал капитан, поворачиваясь к ней, — но это происшествие может оказаться вовсе не несчастным случаем. Теперь поняли?..

— Вы имеете в виду… что…

Мейсон сказал:

— Давайте поставим все точки над «i», капитан. Вы намекаете, что мистер Ньюберри мог покончить с собой?

Капитан взглянул в глаза Мейсона.

— Я хочу сказать, что по имеющейся у нас информации, — возможно, Карл Ньюберри был убит.

Миссис Ньюберри вскрикнула, Бэлл подошла к матери.

Мейсон сказал:

— Не лучше ли вам, капитан, сосредоточить усилия на спасении упавшего за борт человека?

— Я делаю все, что в моих силах, — ответил капитан. — Но в такой шторм очень мало шансов на спасение. Я держу лодку с командой добровольцев наготове, но напрасно рисковать жизнями этих людей не стану. Мы вернулись на старый курс, ощупываем воду прожекторами, бросаем спасательные круги, но повторяю, шансов на спасение очень мало. Я поручил наблюдение за обстановкой на корабле первому помощнику, а сам провожу расследование. Если миссис Ньюберри согласится помочь нам, это сильно облегчит дело. Если нет, то я обойдусь и без нее. А теперь я осмотрю каюту.

Он согнал всех в угол около иллюминатора.

Капитан и казначей внимательно осмотрели ящики стола, чемоданы, коробки.

Казначей поднял матрац на одной из кроватей.

— Подождите минуту, мистер Бьюкенен, — остановил его капитан, сунул руку под матрац и вытащил замшевый пояс для денег. Он был мокрый, и его карманы оттопырились от содержимого.

— Вы можете сказать, что это такое, миссис Ньюберри?

— Конечно, — ответила она. — Это пояс для денег.

— А что в нем?

— Это не ваше дело.

— Можете сказать, почему он намок?

— Могу, но не хочу.

Капитан сказал:

— Я хочу сосчитать, сколько здесь денег. Вы не поможете мне, миссис Ньюберри?

Она стояла молча, вызывающе глядя на него. Капитан посмотрел на Перри Мейсона.

— Вы ее адвокат?

— Да.

— Не поможете мне сосчитать деньги?

— Это ваше дело, капитан, — коротко сказал Мейсон.

Капитан кивнул казначею.

— Сосчитаем тогда вдвоем, мистер Бьюкенен.

Они открыли карманы пояса и вытряхнули содержимое на кровать. Крепкие сильные пальцы капитана не очень ловко собирали и отсчитывали крупные банкноты.

— Восемнадцать тысяч семьсот пятьдесят долларов, — сказал капитан. — Это ваши деньги, миссис Ньюберри?

— Какая разница, принадлежат они ей или мужу, капитан? — спросил Мейсон.

— Разница есть, — ответил капитан. — Меня интересует ответ.

— Это мои деньги, — с яростью сказала миссис Ньюберри.

— Тде вы их взяли? — спросил капитан.

— А вот это не ваше дело.

Капитан хмуро разглядывал пояс, который держал в руке.

— Почему он намок?

Женщина молчала.

— Можете сказать, давно он лежит под матрацем?

Она ничего не ответила. Капитан снова поднял матрац.

— Обратите внимание, матрац намок только в тех местах, где касался пояса.

Миссис Ньюберри продолжала молчать.

— Простите, но это было необходимо, — сказал капитан.—

9 Э.-С. Гарднер, вып. 5

Мне придется взять эти деньги на хранение. Казначей даст вам расписку и положит их в корабельный сейф.

Казначей достал из кармана записную книжку, написал расписку и отдал ее миссис Ньюберри. Она разорвала ее и бросила на пол.

— Вы… — начала она, но Мейсон закрыл ей рот ладонью.

— Молчите, — сказал он.

Она с трудом взяла себя в руки.

— Пойдемте, мистер Бьюкенен, — сказал капитан. У двери он повернулся к миссис Ньюберри и пообещал: — Я сделаю все, чтб-бы найти вашего мужа.

Когда они вышли из каюты, Бэлл обняла мать.

— Мамочка, что все это означает? — * спросила она.

Мать только покачала головой, ее губы дрожали. Мейсон подвел ее к кровати. Она села, потом уткнулась в подушку и зарыдала, Бэлл опустилась рядом на колени и стала гладить ее голову.

— Мамочка, расскажи мне все, — умоляла она.

Мейкон кивнул Делле, — и они потихоньку вышли из каюты.

— Почему ты не хочешь, чтобы я помогал ей? — спросил адвокат Деллу в коридоре.

Она взглянула ему в глаза.

— Шеф, я против того, чтобы вы вмешивались в дела этой женщины. Одно дело помочь Бэлл, но связываться с-ее матерью…

Мейсон рассмеялся.

— Делла, выходит, капитан настроил тебя против нее. По правде говбря, мне не понятно, чего он добивался. Неужели всерьез считает, что она заманила мужа на палубу и столкнула его за борт? Это же бред!

Делла улыбнулась.

— О’кей, шеф, пойдемте в вашу каюту и выпьем чего-нибудь.

— Отлично, — сказал Мейсон. — И выбрось из головы предубеждение против миссис Ньюберри.

— Лично против нее я ничего не имею, — сказала Делла.—

Только как клиентка она меня не устраивает… Впрочем, оставим это. *

Глава 6

Утром в понедельник пароход осторожно подошел к пристани Сан-Франциско. Тем временем полицейские устроили таинственное совещание с офицерами корабля.

Подавленные трагедией, пассажиры группами стояли на палубе и передавали друг друг сплетни.

Рой Хангерфорд разыскал Перри Мейсона.

— Послушайте, мистер Мейсон, — сказал он. — Не стану делать вид, будто мне известно, что происходит. Но я хочу, чтобы вы знали мою точку зрения.

— Хорошо. Какова же она?

— Миссис Ньюберри показалась мне прекрасной женщиной. Она не способна на убийство мужа. Что же касается Бэлл, то таких девушек одна на миллион. Вы не можете предложить капитану не раздувать это дурацкое дело…

:— Нет, — перебил Хангерфорда адвокат. — Дела обстоят так, что не могу. Кажется, появился свидетель… точнее, свидетельница, которая якобы около девяти часов видела супругов Ньюберри на палубе. Полиция скрывает имя свидетельницы…

— Я могу назвать вам его, — сказал молодой человек. — Это Эйлин Фелл.

— Вы имеете в виду ту очкастую учительницу?

— Да, учительницу из Сан-Барбито, получившую полугодовой отпуск, кажется, из-за нервного расстройства.

— Откуда вы узнали? — спросил Мейсон.

— Из разговора с ее соседкой по каюте. Та сказала, что у мисс Фелл была истерика и врачу пришлось дать ей опий. Он посоветовал ей никому не рассказывать, что она видела. Мисс Фелл очень нервная. Лично мне кажется, она вообще не в с^бе.

Мейсон задумался.

— Дайте вспомнить… Этой учительнице лет тридцать пять, у нее такие странные глаза и бледная кожа. Верно?

— Да, правда, она утверждает, что ей двадцать девять лет.

— Я часто видел ее, — сказал Мейсон. — Она носит твидовую юбку, туфли на низком каблуке и всегда энергично расхаживает по палубе после обеда.

— Мисс Фелл говорит, что каждый вечер вышагивает две мили.

— Мне знаком этот тип людей, — задумчиво сказал адвокат. — Они высчитывают, сколько шагов в миле, а потом скрупулезно считают каждый шаг. Она действительно видела миссис Ньюберри на палубе?

— Клянется, что видела. Она стояла на палубе в темном плаще. Открылась дверь, и вышли мистер и миссис Ньюберри и не заметили ее. Она слышала, мистер Ньюберри сказал жене что-то в этом роде: «Я поступаю так, как считаю нужным. Не суй нос в мои дела и убирайся в каюту!» Он поднялся по лестнице на верхнюю палубу, но жена все-таки последовала за ним. Через минуту Эйлин Фелл услышала на верхней палубе возню и стала подниматься туда, в этот момент услышала выстрел. Ступив на палубу, увидела, что миссис Ньюберри нагнулась над бездыханным телом мужа и потащила его к перилам. Как раз в ту секунду корабль сильно накренило на левый борт и Эйлин Фелл упала. Она испугалась, что соскользнет за борт. Примерно в это время раздался второй выстрел. Поднявшись на ноги, она увидела миссис Ньюберри, бегущую по палубе. Мистер Ньюберри исчез.

— Это Эйлин Фелл кричала? — спросил Мейсон.

— Да.

— На верхней палубе было-довольно темно. Вряд ли она могла как следует разглядеть…

— Вот странная деталь, — вспомнил Хангерфорд. — Эйлин Фелл клянется, что дверь госпиталя оказалась открытой, там то-рел свет, и было все видно. Вы помните, госпиталь расположен на верхней палубе рядом с гимнастическим залом?

— И там горел свет? — нахмурившись, спросил Мейсон.

— Так говорит Эйлин Фелл. Правда, я все узнал из вторых рук. Рассказывая об этом своей соседке, мисс Фелл была в истерике. Лично я не доверйл бы ее показаниям. Но это заставило капитана обыскать каюту миссис Ньюберри и поставило ее в затруднительное положение.

— А госпиталь капитан осмотрел?

— Сразу, кажется, нет. Но потом осмотрел.

Мейсон нахмурился.

— Знаете, Хангерфорд, во всем этом нет смысла.

— Конечно нет, — подхватил молодой человек. — Мисс Фелл — просто не в своем уме. Ида Джонсон, ее соседка, обещала помочь

Бэлл.

— У вас есть ее адрес? — спросил адвокат.

Хангерфорд передал ему листок бумаги с адресом.

— Теперь я собираюсь поговорить с миссис Ньюберри, — сказал адвокат.

— Я тоже хотел, но мне не разрешили пройти к ней, — сказал Хангерфорд. — Вы не откажетесь сообщить ей… ну, мою точку зрения на это дело?

— Хорошо, Рой, — ответил Мейсон, пожав ему руку. — Желаю вам счастья.

Полицейский, стоявший у двери каюты миссис Ньюберри, пропустил адвоката. Он постучал.

— Кто там? — спросила миссис Ньюберри.

— Мейсон.

Она открыла дверь. По ее глазам было видно, что она провела бессонную ночь.

— Через полчаса мы пристанем к берегу, — сказал Мейсон. — Вы готовы?

— Да.

— Будет трудно. Вас будут допрашивать в полиции, на вас навалятся репортеры. Это потребует от вас мужества.

— Я выдержу, — апатично сказала миссис Ньюберри.

Мейсон изучал ее несколько секунд, потом сказал:

— Есть новости.

— Говорите.

— Эйлин Фелл, школьная учительница из Сан-Барбито утверждает, что видела, как вы и ваш муж поднимались на верхнюю палубу. У вас произошла ссора. Она услышала выстрел и поднялась на палубу. Там увидела, как вы наклонились над телом мужа и потащили его к перилам. Потом она услышала второй выстрел.

— Это ложь! — воскликнула миссис Ньюберри.

Мейсон бесстрастно сказал:

— Я подумал, что в свете этих показаний вам, возможно, захочется изменить свой рассказ.

— И не подумаю, — негодующе ответила она. — Я рассказала вам правду. Я вышла на палубу вместе с мужем. Я хотела поговорить с ним, а он избегал меня. Я просила его отдать мне деньги и позволить самой позаботиться о счастье Бэлл. Он отдал мне пояс с деньгами и сказал: «Вот деньги, но не предпринимай ничего без меня. Это деньги Бэлл, запомни!» Я хотела увести его в каюту, но он замахнулся на меня. Этого я не выдержала и ушла.

— Где вы шлц? — спросил Мейсон.

— Лестницей по правому борту.

— 'Вас кто-нибудь видел?

— Не помню.

— Почему вы сказали капитану, что не выходили на палубу?

— Потому что я была уверена, что Карл бросился за борт, и не хотела быть замешана в это дело.

— Вы хотите сказать, что, уходя от мужа, вы предполагали…

— Не говорите глупостей, — перебила Мейсона миссис Ньюберри, — и не считайте меня дурой. Находясь в каюте, я услышала пять коротких гудков — сигнал «человек за бортом». Естественно, я сразу подумала, кто мог быть этим человеком. Я стояла в каюте в мокром платье и с денежным поясом мужа в руках. Я понимала, как это может быть истолковано. Поэтому решила переодеться и спрятать пояс. ^

— Где вы оставили мужа?

— Не верхней палубе.

— Вы знаете, где там расположенюспиталь?

— Да.

— Там горел свет?

— Кажется, нет, — сказала миссис Ньюберри. — По-моему, там было темно.

— Вы видели кого-нибудь на палубе?

— Нет.

Мейсон попросил:

— Посмотрите мне в глаза. Я хочу сказать вам что-то важное.

Она продолжала избегать его взгляда.

— Я прошу вас.

Она посмотрела на него угрюмым, вызывающим взглядом.

Мейсон сказал:

— Выслушайте внимательно все, что я вам скажу.

— Ну, так начинайте, — ответила женщина. — И не ходите вокруг да около.

— Вы говорили капитану, — произнес Мейсон, — что не выходили на палубу. Из ресторана прошли прямо к себе в каюту. Теперь вы сообщите полиции вторую версию. Общественное мнение — странная вещь. Можно один раз изменить свои показания и выйти сухим из воды, если удастся убедительно объяснить, почему вы не сказали правду в первый раз. Но нельзя менять свои показания дважды. Во второй раз вам никто не поверит. Поэтому хорошенько взвесьте все, прежде чем делать второе заявление. Мне нужна правда, и только правда… Где вы взяли деньги?

— Мне дал их муж.

— Когда?

— Когда я стояла с ним на верхней палубе.

— Почему он сделал это?

— Потому что я сказала, что они нужны мне, чтобы защитить интересы Бэлл.

— Он не намекал, что собирается покончить с собой?

— Конечно нет.

— Вы не подозревали, что он может прыгнуть за борт?

— Нет.

— У вас есть револьвер?

— Нет.

— Послушайте, миссис Ньюберри, может быть, все произошло иначе? Допустим, ваш муж сказал, что собирается покончить с собой и вы попытались помешать этому. Но он все-таки вытащил револьвер и выстрелил в себя. Пытаясь оказать ему помощь, вы подтащили его к лестнице, но в этот момент корабль сильно накренило на левый бок и вас прижало к перилам. Допустим, вы решили позвать на помощь, но при сложившихся обстоятельствах сочли нужным сначала снять с мужа пояс с деньгами.

— Возможно, так и могло случиться, — сказала женщина, — но не было.

— А если бы случилось и муж пришел в сознание в то время, когда вы снимали пояс, как бы вы тогда поступили?

— Не знаю, — сказала она.

— Это не вы сообщили на капитанский мостик, что человек упал за борт? — спросил адвокат.

— Нет, не я.

— А мне кажется, вы. Крик Фелл не был там слышен, а телефонистка утверждает, что какая-то-женщина позвонила из холла в капитанскую рубку и сообщила: человек за бортом. После чего она повесила трубку, не добавив никаких подробностей. Кажется, она очень спешила. Это были вы?

— Нет.

Мейсон посмотрел на нее внимательно.

— По-моему, это были вы.

— Почему так думаете?

— Потому что вы единственная женщина на корабле, которая могла сделать это, но, возможно, побоялась признаться

— Вы ошибаетесь.

Мейсон продолжал:

— У вас есть два способа защиты. Первый: вы поссорились с мужем на верхней палубе. Он пытался ударить вас, и вы вернулись в каюту. После этого кто-то вышел из госпиталя и застрелил его. Этим способом вы могли бы воспользоваться, если бы не солгали капитану и не пытались спрятать пояс. Значит, остается второй вариант защиты: ваш муж застрелился и упал за борт, предварительно отдав вам пояс. Но тогда вам нужно опровергнуть показания Эйлин Фелл.

— Так как же быть? — спросила миссис Ньюберри.

— Прежде чем довериться вам, — ответил Мейсон, — я должен выяснить две вещи.

— Какие?

— Одна из них заключается в том, выдержат ли показания Эйлин Фелл перекрестный допрос. Другая: почему вы не признаетесь, что звонили в капитанскую рубку?

— Вы не верите мне?

— Я боюсь верить, — признался Мейсон. — Слишком многое поставлено на карту. Я позволю вам рассказать свою версию в суде, когда уверюсь, что она правдива. Один раз вы уже солгали, думая, что это позволит вам выйти сухой из воды. Вы можете солгать и вторично, рассчитывая на то же. Еще учтите, излагая свою историю в полиции, вам придется объяснить, почему вам были нужны эти деньги. Тем самым вы раскроете настоящую фамилию вашего мужа, и на свет выплывет история с присвоением денег.

— Она так или иначе выплывет, — безнадежно сказала миссис Ньюберри.

— Но это можно отсрочить на несколько часов, — сказал Мейсон. — А за это время я займусь компанией «Продактс Рифай-нинг». В самой истории с растратой есть что-то подозрительное. Главный ревизор Руни получил свой пост благодаря родственным связям с президентом. Мне пришла в голову мысль, что он может быть некомпетентен и, наверное, бухгалтерские книги находятся в таком состоянии, что по ним трудно понять, кто именно взял деньги. Если же теперь он узнает о смерти Моора, то взвалит обвинение на него и, возможно, так подделает документы, чтобы они подкрепляли его обвинение. Тем самым он спасет свое лицо. Если есть какая-то причина, по которой компания «Продактс Рифайнинг» не решается привлечь Карла Моора к уголовной ответственности, я должен выяснить это и расстроить их замыслы, прежде чем они узнают о его смерти.

— Значит, вы считаете, что растрата может никогда и не выплыть на свет?

Адвокат кивнул.

— Это очень важно для Бэлл, — сказала миссис Ньюберри.

— Да, — согласился Мейсон. — Все это мне удастся сделать, если я найду слабое место в их ревизии и сыграю на нем, прежде чем они узнают о смерти Моора. Но для этого мне нужно сразу отправиться туда, как только мы причалим. А значит, оставить вас на растерзание полиции и репортеров.

— Я выдержу это, — сказала миссис Ньюберри, решительно вздернур подбородок. — Делайте все что нужно, лишь бы помочь Бэлл.

— На пристани меня будет ждать детектив, — сказал Мейсон. — Мы полетим с ним в Лос-Анджелес и займемся там делом. Когда я дерусь, то не занимаю оборонительную позицию и не жду нападения, а нападаю сам. Я отыскиваю слабое место в обороне противника и наношу удар по нему. Итак, чтобы выставить против вас обвинение, окружному прокурору понадобится доказать, что вы взяли деньги у Карла для того, чтобы вернуть их компании и тем самым спасти Бэлл от разоблачения. Чтобы свести здесь концы с концами, прокурору потребуется некоторое время. А я в этот срок постараюсь оказать давление на компанию «Продактс Рифайнинг» и добиться, чтобы они не выступили с обвинением вашего мужа в присвоении денег.

Миссис Ньюберри подошла ближе к адвокату. Ее взг ляд оживился.

— Положитесь на меня, мистер Мейсон, — сказала она.^ Я буду тверда. Они не вытянут из меня ни слова.

— Хорошо, — кивнул Мейсон. — Не отвечайте ни на какие вопросы о вашем прошлом. Не давайте им никакой ниточки, связывающей личность вашего мужа с именем Карла Моора. Каждая минута отсрочки даст мне время для работы. А оно, — мрачно закончил он, открывая дверь, — мне очень понадобится.

Мейсон нашел Бэлл Ньюберри в ее каюте вместе с Деллой Стрит.

— Как дела, Бэлл? — спросил он.

— Пока все в порядке, — сказала она. — Меня допрашивали.

— Что вы отвечали?

— Я сказала, что они не полицейские, а мучители, и отказалась отвечать на вопросы. Еще возмутилась, что они обвиняют мою мать в убийстве мужа.

Во взгляде Мейсона было сочувствие.

— Простите, Бэлл, что я заставил вас вести себя так, но поверьте мне, это для нас единственный выход.

— Вы думаете, если я назову настоящее имя отца, они узнают о той лотерее и…

— Что-то в этом роде, — сказал адвокат. — Чтобы выстроить защиту, мне нужно несколько часов, в течение которых никто не заподозрил бы, что Карл Ньюберри является на самом деле Карлом Моором.

— Этого времени вам хватит? — спросила Бэлл.

— Не знаю, — пожал плечами Мейсон. — Я сделаю все, что в моих силах.

— Селинда Дейл пыталась встретиться с Бэлл, — сказала Делла. — Она полна сочувствия и…

— Держи Бэлл подальше от нее, — приказал адвокат. — Говори всем, что она взволнована и не хочет никого видеть.

— Так я и делаю, — сказала Делла. — Полицейские, конечно, входят, несмотря ни на что.

— Как мама? — спросила Бэлл у адвоката. — Она держится?

— Держится, — ответил он.

— А что за свидетель, видевший ее на палубе?

Мейсон отмахнулся.

— Не обращайте на это внимания, — сказал он. — Мало ли о чем болтают.

Он повернулся к Делле Стрит.

— Делла, нужно узнать, кто послал записку Карлу Моору. Рассыльный говорит, что получил ее у казначея. А тот утверждает, будто занимался какими-то делами и не видел, кто положил записку на стеклянную полку перед его окном. На конверте была надпись: «Немедленно вручить Карлу Ньюберри». Он вызвал рассыльного и велел ему передать записку.

Бэлл сказала:

— Кажется, я знаю, что было в записке, мистер Мейсон.

— Что? — спросил он.

— Там было карандашом написано только три слова: «Верхняя палуба о’кей» и не было никакой подписи.

— Почерк был мужской?

— По-моему, женский. Вот почему я никому не сказала записке. Я знала, у Карла не может быть ни с кем романа, но мама могла приревновать его.

Мейсон сказал:

— Эту информацию можете сообщить полиции. Но вы не должны ничего рассказывать о своем прошлом, Бэлл: о том, где вы жили, учились и так далее. И между прочим, измените прическу. Сейчас вы слишком похожи на Уинни Джойс. Полиция может выследить вас по этому сходству.

Делла Стрит взялась за расческу.

— Сейчас я устрою это.

Глава 7

Пол Дрейк, глава детективного агентства Дрейка, ожидал прибытия парохода на пристани. Мейсон сразу разглядел его в толпе встречавших.

Адвокат незаметно подмигнул детективу, прошел со своим багажом через таможню, отражая натиск репортеров, посадил Деллу Стрит в такси и потом сел сам.

Прежде чем шофер успел захлопнуть дверцу, в ту же машину нырнул Пол Дрейк, до этого расхаживавший по тротуару с видом стороннего наблюдателя.

— Быстрей в аэропорт, — приказал шоферу Мейсон.

Дрейк сообщил:

— Я нанял самолет, Перри… Черт возьми, вам следует брать отпуск каждые полгода. Вы оба сбросили по нескольку лет. Делла, та вообще выглядит девочкой.

Усмехнувшись, Мейсон ответил:

— Можешь не продолжать, Пол. Последнее время ее осаждали настоящие эксперты по комплиментам. Лучше выдавай информацию, да побыстрей.

— Так что там насчет убийства? — спросил Дрейк.

— Я все расскажу тебе после того, как узнаю, какие у тебя сведения о компании «Продактс Рифайнинг».

Дрейк вынул из кармана записную книжку.

— У них недостача в двадцать пять тысяч долларов. Ее обнаружил главный ревизор компании К. Дентон Руни через два дня после исчезновения бухгалтера Карла Моора. Руни обвинил его в присвоении денег и потребовал немедленно возбудить против него уголовное дело. Но юрист компании довольно консервативный малый, пока все не выяснит, не начнет дела. Там замечено нечто подозрительное, только мне еще не известно, что именно. Корпорация пригласила для повторной ревизии посторонних бухгалтеров и наняла частных сыщиков, чтобы они нашли Моора. Насколько я знаю, пока им это не удалось.

Сам я нё встречался с Руни. Джексон виделся с ним и ничего не добился. Он назвал его самодовольным петухом, совершенно некомпетентным и получающим четыреста шестьдесят долларов в месяц только за то, что имел счастье жениться на сестре супруги президента.

— Она ведь, кажется, умерла? — спросил Мейсон.

— Жена Дейла?

— Да.

— Умерла. Но жена Руни находится в добром здравии и держит его в ежовых рукавицах. Дома он тряпка, зато в конторе диктатор. Тебе знаком такой тип людей?

— Да, — сказал Мейсон. — Удалось узнать что-нибудь о нем?

— Только то, что дарит цветы одной блондинке, — удрученно сказал Дрейк.

— Кто эта блондинка?

— Мартин Трентон. Адрес: Пайнроу-Драйв, дом три тысячи шестьсот восемнадцать, квартира четырнадцать «б». Это что-нибудь дает тебе?

— Ничего, — сказал Мейсон. — Пока, насколько я понимаю, она не имеет отношения к делу.

— Я приставил к ней агента для наблюдения, но он ничего не узнал, — сказал Дрейк. — Вот ее снимок, сделанный потайным фотоаппаратом.

Мейсон взглянул на увеличенный снимок, напечатанный на глянцевой бумаге и усмехнулся:

— Да уж, действительно потайным! Где он сделан?

— На пляже, когда она загорала.

— Блондинка выглядит состоятельной, — заметил Мейсон и добавил: — И интересной.

Делла Стрит изучала фотографию с тем скептическим видом, с каким одна женщина разглядывает другую, потом сказала:

— Она тратит на себя много денег. И этот купальный костюм надела, чтобы привлечь к себе внимание. Вы заметили дорогие часы на ее руке?

Мейсон посмотрел на снимок.

— Сможешь узнать что-нибудь о них, Пол? — спросил он.

— Попробую, — ответил детектив. — А зачем это тебе?

Мейсон объяснил:

— Мы хотим разыграть шутку с часами, Пол, и это нужно сделать побыстрей.

— Что за шутка? — спросил детектив.

— Пока еще не знаю, — ответил Мейсон, — но нам нужно загнать Руни в угол. Только тогда он расскажет всю подноготную о растрате. А получив такое оружие, мы сможем оказать давление на компанию «Продактс Рифайнинг» и заставить ее молчать.

Дрейк сказал:

— По-моему, дело с этой компанией, Перри, обстоит так, «Продактс Рифайнинг» и другие компании имеют объединенное правление и компанию — держателя акций. Одни филиалы компании вносят деньги на текущий счет, а другие берут взаймы и выдают долговые расписки. Затем они постепенно изымают их из обращения, а те деньги заимствует другая компания, и все остается шито-крыто.

— Ты думаешь, таким образом они увиливают от уплаты подоходного налога? — спросил Мейсон.

— Конечно. Компания-держатель проделывает фокус с деньгами. И «Продактс Рифайнинг» участвует в нем. Мне думается, всем этим делом руководит ловкий юрист, но, как ты понимаешь, он не выходит вперед и не требует лаврового венка в награду.

— Понимаю, — усмехнулся Мейсон*.— Если Чарлз Уитмор Дейл попытается надуть меня, я натравлю на него налоговых инспекторов.

— Но прежде тебе нужно получить об этом секретные сведения, — предупредил Дрейк.

— Мы выудим их у Руни, — сказал Мейсон. — Мы его прижмем чем-нибудь.

— Что ты имеешь в виду?

— Черт возьми, Пол, у нас нет времени на церемонии. Мы подстроим какое-нибудь ложное обвинение. Начнем с этих ручных часов и выкурим Руни из норы.

— Подожди, Перри, — запротестовал Дрейк. — Руни — респектабельный влиятельный человек. Если у него роман с блондинкой, это его дело. Если ты собираешься посадить в тюрьму всех женатых мужчин, дарящих цветы своим приятельницам, тебе не хватит тюрем.

— Их и так не хватает, — сказал Мейсон, усмехаясь.

— Послушай, Перри, ты поступаешь опрометчиво^ Та девушка могла получить эти часы в подарок от матери или возлюбленного. Руни может быть просто случайным знакомым… Черт возьми, я дал тебе пуговицу, а ты пришиваешь к ней жилет. Повторяю, ты играешь с динамитом.

— Что ж, если бы инженеры не играли с динамитом, то они не построили бы железных дорог, — отшутился Мейсон. — А в конце концов, какая разница: жилет пришивается к пуговице или пуговица к жилету? Результат один.

— С ним бесполезно спорить, Пол, — сказала Делла Стрит. — Ему не терпиться ввязаться в драку.

Взглянув на часы, Мейсон обратился к шоферу:

— Прибавь скорость, приятель.

Дрейк сказал удрученно:

— Сейчас чертовски неподходящее время для процесса с убийством, Перри. Недавно в Лос-Анджелесе Болдуин Ван Денси защищал одного подсудимого и добился для него оправдания.

Прокурору что-то показалось подозрительным, он начал копать и, кажется, выяснил, что кто-то из присяжных был подкуплен. Против Ван Денси возбуждено дело. Теперь все присяжные боятся, что их заподозрят в продажности, и у них почти невозможно добиться оправдательного приговора. Прокурору удается проводить важные дела через суд и получать почти во всем обвинительные приговоры.

— Это не продлится долго, — сказал Мейсрн.

— Боюсь, что продлится. Ассоциация адвокатов будет проверять каждого присяжного…

— Моих присяжных они могут проверять сколько угодно, — сказал Мейсон. — Если я не добьюсь для своего клиента оправдания, то я достоин того, чтобы сгнил в тюрьме… Обо мне прокурор не упоминал в связи с этой историей?

— Правда, он сделал несколько замечаний в адрес некоего атторнея, который^эффектными методами превращает судебный процесс в фарс.

— Иными словами, Пол, — усмехнулся Мейсон, — ты пытаешься отговорить меня от инсценировки с часами?

— Ну, мне не хотелось бы, чтобы ты с корабля отправился прямиком в тюрьму, — ответил Дрейк.

Мейсон объяснил:

— Нам приходится действовать в обстановке, где все складывается против нас, Пол. Ньюберри, погибший в эту ночь, является на самом деле Карлом Моором. Его приемная дочь влюблена в сына миллионера. Плюс ко всему она чертовски славная девушка. Сегодня же на всех углах появятся газеты с ее фотографиями, а к вечеру прокурору станет известно настоящее имя ее приемного отца. Узнав об этом, Руни постарается приписать все бухгалтерские недочеты умершему. Они навалят кучу грязи на гроб Моора. Я должен опередить их и первым нанести удар.

Делла Стрит улыбнулась детективу.

— Вы видите, бесполезно спорить, Пол. Марден Трентон может спасти только авиационная катастрофа.,

— Подумать только, — простонал Дрейк, — четверть часа назад я действительно был рад вас видеть!

Глава 8

Дрейк остановил машину около многоквартирного дома и оглядел его внушительный фасад.

— Здесь, — сказал он. — Пайнроуд-Драйв, три тысячи шестьсот восемнадцать.

— Тут дорогие квартиры, — заметил Мейсон. — Что тебе удалось узнать об этой женщине, Пол?

— Почти ничего. Она живет здесь под именем Марджори Трентон. Хорошо одевается. Ей тридцать лет. Вероятно, у нее не безгрешное прошлое, но пока нам ничего такого не удалось раскопать.

— Драгоценности есть?

— Очень немного.

— А в отношении ручных часов ты уверен?

— Да. Мой агент утверждает, она носит их всего полтора месяца.

— Тебе не удалось узнать, где они были куплены?

— Черт возьми, Перри, — вспылил Дрейк. — Когда мы могли ото сделать? Я позвонил в свою контору только три часа назад из аэропорта в Сан-Франциско. Частное детективное агентство — это ведь не полиция. У нас нет ни ее организации, ни ее власти, ни….

Открывая дверцу машины, Мейсон сказал:

— Не кипятись, Пол. Я прекрасно знаю, чего у нас нет. Я не раз сам сталкивался с этой проблемой. Стоит человека обвинить в преступлении, и в ход пускается вся юридическая машина, чтобы доказать его вину. Но когда нужно раздобыть доказательства невиновности человека, мы наталкиваемся на каменную стену равнодушия властей. Вот почему мне приходится прибегать к тому, что прокурор назвал «эффективными методами, превращающими судебный процесс в фарс».

Дрейк сказал:

— Лично я не испытываю особой радости при мысли о предстоящем спектакле. Ты уверен, что мы не окажемся в тюрьме?

— Уверен, — ответил Мейсон.

— Ну, смотри, законы тебе известны. — В голосе Дрейка слышалось сомнение.

— Дело не в законах, а в человеческой натуре. С точки зрения закона мы суем шею в петлю, но тут в дело вступают законы человеческой натуры, и мы выходим победителями. Юридический риск в нашей затее есть, практического — нет. Главное, не ошибиться в типе женщины, с которой нам предстоит иметь дело.

— Судя по всему, этой девушке хорошо известно, с какой стороны хлеб намазан маслом, — заметил Дрейк.

Мейсон распахнул дверь вестибюля.

— Она дома, Пол?

— Конечно. Мой агент дежурит напротив дома. Он сделал мне знак: «Все в порядке, можете идти».

Адвокат подошел к столу портье.

— Позвоните, пожалуйста, мисс Трентон, — сказал он ему, — и передайте, что с ней хочет поговорить по важному делу мистер Дрейк.

Портье соединился с квартирой Трентон.

— К вам пришли два джентльмена, мисс Трентон. Одного из них зовут Дрейк… по делу… минутку, — прикрыв микрофон рукой, он обратился к Мейсону: — По какому именно делу вы пришли? ^

— По поводу драгоценностей.

— Это слишком неопределенно.

Мейсон повысил голос:

— Это частное дело. Мы хотели сохранить его в тайне, но если мисс Трентон угодно, мы можем объявить во всеуслышание.

Портье тут же получил приказ пропустить их. Мейсон и Дрейк поднялись в лифте на пятый этаж п подошли к квартире 14Б. Адвокат постучал в дверь. Она приоткрылась, и в щели показалась хорошенькая белокурая девушка с настороженными голубыми глазами. Она придерживала у ворота легкий халатик.

— Я вас не знаю, — категорически заявила она. — И не впущу в квартиру. Я только начала переодеваться.

— Что ж, поговорим здесь, — сказал Мейсон. — Это мистер Дрейк. У его жены украли платиновые часы. У нас есть сведения, что эти часы находятся теперь у вас.

Женщина встревожилась.

— Входите.

Она распахнула дверь. Мейсон и Дрейк вошли в квартиру.

— Вы детектив? — спросила она.

Не важно, кто мы, — сказал Мейсон, — Покажите часы.

К женщине вернулась настороженность.

— И не подумаю! Почему я должна показывать вам часы? Чем' вы докажете, что это те же самые, которые у вас украдены?

— Ручные платиновые часы овальной формы, обрамленные бриллиантами, с четырьмя изумрудами с каждой стороны, — подробно обрисовал Мейсон.

— Описание верное, — ответила женщина. — У меня такие часы, но это ничего не значит. Откуда я знаю, что они принадлежали вам?

— Я думаю, она права, Перри, — вмешался Дрейк. — Нельзя настаивать, чтобы она по первому требованию предъявила часы…

— Что ж, тогда позвоним в полицию, — сказал Мейсон, подходя к телефону, — и попросим прислать агента…

— Нам не хотелось бы иметь дело с полицией, — сказал Дрейк.

— И мне тоже, — поддержала его мисс Трентон. — Подождите, я, кажется, нашла выход. Сейчас позвоню кое-куда и думаю, что мы все выясним.

— Кому вы хотите звонить? — подозрительно спросил Мейсон.

— Человеку, подарившему мне часы.

Он закрыл от нее телефон.

— О нет, это я вам не позволю.

— Почему?

— Откуда мне знать, может быть, это тот парень, который свистнул часы. Вы предупредите вора, и он смоется. Лучше поедем, сестренка, в полицию и там все выясним.

— Я уверена, вы ошибаетесь, — возразила женщина. — Если это и краденые часы, то вор, видимо, продал их в какой-нибудь солидный ювелирный магазин, где они и были куплены человеком, подарившим их мне. Он занимает крупный пост в компании и не станет красть часы…

— Знаете, что мы сделаем? — сказал Мейсон. — Позвоните ему и попросите приехать сюда по важному делу, но не говорите, по какому именно. Понятно?

Она кивнула. Мейсон отодвинулся от телефона. Мисс Трентон набрала номер:

— Мне нужно поговорить с мистером Руни… Хэлло, Кастер, говорит Марджи. Послушай, мне нужно, чтобы ты приехал сюда… по телефону я не могу сказать зачем… Но это очень важно. Прошу тебя, приезжай… Когда? Как можно скорей… Конечно, дорогой… До свидания, милый…

Повесив трубку, она сообщила:

— Он приедет через несколько минут.

Мейсон сел в кресло, скрестив длинные ноги, Дрейк — на край стола, Марджори Трентон опустилась на стул, запахнув свой легкий халатик, и сказала:

— Итак, похоже, нам придется подождать.

— Вы ведь собирались переодеться, — напомнил Мейсон.

Она отрицательно покачала головой.

Я не оставлю вас одних в этой комнате. Поэтому подождем так.

— А как насчет того, чтобы выпить? — поинтересовался Дрейк.

— Я думала, что вы детективы.

— Это еще не причина, чтобы не пить, — заметил Мейсон.

.— Ладно, — сдалась Марджори, — пойдемте на кухню, поможете приготовить лед.

Мейсон рассмеялся.

— Пошли, Пол, это мужское дело. Хозяйке не хочется оставлять тебя одного в комнате.

— Вы считаете, что я не права?

— Вы умная девочка, — сказал Мейсон.

— Вы тоже поумнели бы, прожив мою жизнь, — ответила Марджори,

Они прощли в кухню. Мейсон открыл холодильник, вынул оттуда поднос с кубиками льда и сунул его под кран.

— У вас была трудная жизнь? — спросил он.

— Я не собираюсь рассказывать вам свою биографию, — ^ ответила женщина.

— Ну, ведь о чем-то нам нужно говорить, — заметил Мейсон.

Она нервно рассмеялась.

— Давно у вас эти часы? — небрежно спросил он.

— Когда их украли у миссис Дрейк?

— Месяца три назад, — ответил Мейсон.

— Когда мне подарили их, они выглядели новыми.

— Я возьму бутылку шотландского виски, — сказал Дрейк. — Давайте забудем о часах до приезда вашего дружка.

— Я не сказала, что он мой дружок, — возразила Марджори.

— Конечно нет, — согласился Мейсон, опуская кубики льда в стакан. — Вероятно, это просто агент по подписке, постучавший вам в дверь* Чтобы помочь ему, вы подписались на десяток журналов и в качестве премии получили эти часы.

Держа бутылку виски над стаканом, Марджори произнесла:

— Еще немного сарказма, и вы не получите виски.

— Тогда молчу, — улыбнулся Мейсон.

Женщина внимательно взглянула на него.

— г- Почему вы напускаете на себя вид прожженного человека? На самом деле вы не такой. Зачем вам нужно запугивать меня?

На секунду Мейсон опешил, но потом рассмеялся:

— Благодарю за комплимент, но я стараюсь вести себя по-джентльменски.

— Ол-райт! — сказала она, наливая виски.

— Мне немного, — предупредил Мейсон.

Она налила виски на два пальца to его стакан.

— О’кей, — сказал Дрейк. — И мне столько же.

Она налила виски в остальные стаканы, и мужчины добавили воды из сифона. Они вернулись со стаканами в гостиную. Оглядев ее, Дрейк заметил:

— Приятная квартирка.

— Мне тоже нравится, — ответила Марджори.

— Давно живете здесь?

— Три месяца.

— Она, обходится недешево, — заметил детектив.

— Если вас интересует арендная плата, — сказала она, — можете справиться у управляющего.

Мейсон рассмеялся. Взглянув ему в глаза, Марджори сказала:

— Бросьте притворяться. Мы можем быть друзьями.

— Благодарю вас, — ответил он.

Она с интересом разглядывала его лицо, потом, кивнув и отпив виски из стакана, сказала:

— Зачем запугивать меня? Что вам нужно?

— Нас интересуют часы, — ответил Мейсон.

— Что именно?

Дрейк поспешно вставил:

— Полегче, Перри. Она умаслит тебя и вытянет всю информацию. Лично мне не хотелось бы преследовать ее за присвоение чужой собственности, потому как я думаю, она не знала, что часы краденые. Но это я только так думаю. Ты понимаешь, что произойдет, если мы позволим ей исчезнуть, а потом окажется, она — скупщица краденого. Нас обвинят в сговоре с уголовной преступницей.

Марджори перевела взгляд на Дрейка.

— Чем больше я вникаю в это дело, тем подозрительнее оно мне кажется. Мистер Руни — бизнесмен. Лучше кончим все по-хорошему, иначе потом вы не оберетесь неприятностей.

— Нам не привыкать, — ответил Мейсон, позвякивая льдом в стакане. — Чем занимается этот Руни?

— Состоит в дирекции одной компании.

— Какой компании?

Улыбнувшись, Марджори ответила:

— В конце концов, мы ведь говорим о часах, а не о Руни?

— Он женат? — спросил Мейсон.

Марджори презрительно фыркнула.

— Почему вас это интересует?

— Меня интересуют сведения о нем, — пояснил Мейсон, — вот почему: если он купил часы частным путем — это одно, если же купил их у вора, зная, что они краденые, — совсем другое. Эти часы стоят тысяч пятьдесят долларов. Если ему удалось заплатить за них* сотни две, то он знал, что они краденые.

— Ну, так могу точно сказать вам, что мистер Руни заплатил за них гораздо больше, чем две сотни. Он щеголь и транжира.

— Выясним, когда он придет, — сказал Мейсон. — А пока каково ваше мнение о европейской ситуации?

— Меня она не интересует.

Наступило молчание, потом Марджори Трентон сказала:

— Расскажите мне о себе.

— Что вас интересует? — спросил Мейсон.

— Вы адвокат?

— Да.

— Зачем вы хотите запугать меня?

— Полегче, Перри, — предостерег его Дрейк.

Марджори придвинула свой стул ближе к креслу Мейсона. Ее халатик слегка распахнулся, приоткрыв ноги в шелковых чулках.

— Если вы затеяли какую-то игру, — сказала она, — то лучше поговорим откровенно.

— Нас интересуют часы, — поспешно вставил Дрейк.

— Мне кажется, у вашей жены никогда не было часов.

Звякнул замок входной двери. Услышав этот звук, Марджори приподнялась со стула, но потом опять села. Дрейк усмехнулся, заметив ее смущение. Бросив на него презрительный взгляд, она запахнула халат. В комнату вошел мужчина сорока с лишним лет, черноглазый, с темными усами и седеющими висками. При виде мужчин он отпрянул к двери.

— Входите, Руни, — пригласил его Мейсон, — и закройте за собой дверь.

Руни раздраженно захлопнул ее пинком.

— В чем дело? — спросил он Марджори Трентон. — Почему ты не сказала мне, что у тебя посетители? Кто они такие и какого черта…

— Успокойтесь, — прервал его Дрейк. — Мы пришли, чтобы выяснить одно дело и избавить вас от огласки.

На лице Руни появилось настороженное выражение

— Что вы имеете в виду под оглаской?

— А вот что, — ответил Дрейк. — Ручные часы, которые вы подарили этой даме, украдены у моей жены, и теперь меня интересует. как к вам попала краденая вещь.

— Вы сошли с ума, — сказал Руни.

— Не настолько, чтобы было заметно, — отпарировал Дрейк.

Руни повернулся к Марджори Трентон.

— Какое-то вымогательство. Эти люди — шантажисты. Я предлагаю позвонить в полицию.

— Меня это вполне устроит, — сказал Мейсон.

Марджори бросила на Руни предостерегающий взгляд.

— Именно этого они и добиваются. Но я подумала, что лучше не впутывать газеты в такое дело.

Руни сел.

— Послушайте, здесь какая-то ошибка. Я купил эти часы.

— Если вы имеете в виду какую-нибудь лавчонку… — начал Мейсон.

— При чем здесь лавчонка? За кого вы меня принимаете? Я купил часы у уважаемого ювелира.

Мейсон покровительственно улыбнулся.

— Я вполне понимаю ваши чувства, — сказал он. — Вы хотите пустить пыль в глаза вашей девушке. Но это вам не поможет. Вы оба в трудном положении, и единственный выход — во всем признаться.

— Скажи ему правду, Кастер! — воскликнула Марджори. — Они мне заморочили голову с кражей.

— Я купил эти часы в ювелирном магазине «Кунц и Каттер» и уплатил за них тысячу триста пятьдесят долларов, — сказал Руни.

Мейсон зевнул. Марджори Трентон потеряла терпение.

— Послушай, — сказала она Руни, — хватит бродить вокруг да около. Я не хочу ждать, пока прокурор спросит меня, где я взяла часы, и мои фотографии появятся в газетах.

— Может быть, ты думаешь, что мне этого хочется? — крикнул Руни.

— Тогда я передам все в руки полиции, — сказал Мейсон, — Я пытался предоставить вам шанс, вы не хотите им воспользоваться. Так что с меня хватит.

— Подождите, — вмешался Руни. — Откуда вы знаете, чтоэто ваши часы? Они опознали их, Марджи?

— Они дали описание их.

— Чего вы добиваетесь? — вознегодовал Руни. — Я хорошо знаю, где я купил эти часы. Вы шантажисты!

— Ладно, братец, поедем в полицию, — устало бросил Мейсон.

— Нет, я не поеду в полицию, — заявил Руни. — Убирайтесь отсюда, и поживее.

— Или? — спросил Мейсон.

Руни попытался придумать альтернативу, но не сумел. Его лицо побагровело.

— Мы можем сделать только одно, — предложил Дрейк, — Поедем к «Кунцу и Каттеру» и возьмем с собой часы. Ведь вы не можете ручаться, что часы не краденые. В конце концов, даже крупные ювелирные магазины иногда покупают драгоценности у частных лиц.

— Мне эта идея не слишком нравится, — заявил Руни. — Вы суете нос в мои личные дела.

— Я так и думал, что она вам не понравится, — многозначительно сказал Мейсон.

— Значит, Кастер, ты действительно купил их в какой-то лавчонке! — взвилась Марджори.

Руни попросил:

— Оденься, Марджори.

— А ты пока понаблюдай за этой парочкой.

— Не беспокойся, — мрачно сказал Руни.

— Я буду готова через три минуты. — Марджори ушла в спальню.

Руни нервно взглянул на часы.

— Я деловой человек, — сказал он. — Мне нужно вернуться в контору до пяти часов.

— Мы тоже деловые люди, — произнес Мейсон.

Руни сел. Все молчали. Наконец Марджори Трентон в строгом синем костюме вышла из спальни.

— О’кей, поехали.

В такси она пыталась поддержать разговор, но Руни был мрачен, и она замолчала. Когда машина остановилась у ювелирного магазина, она сказала Мейсону:

— Это по вашей части, приятель. Расплатитесь.

Усмехнувшись, адвокат подал шоферу банкноту.

— Вы победили, — сказал он. — Пошли.

Они нашли Артура П. Каттера в его конторе. Он радушно приветствовал Руни, кивнул Мейсону и Дрейку и окинул Марджори Трентон одобрительным взглядом человека, умеющего ценить красоту.

— Нас интересует, покупал ли мистер Руни в вашем магазине часы? — спросил Мейсон.

— Вполне возможно, — осторожно сказал Каттер. — Он сделал у нас несколько покупок.

— Покажи ему часы, Марджи, — скомандовал Руни.

Она подала Каттеру часы. Он посмотрел на них, потом на Руни.

— Вы хотите, чтобы я ответил на этот вопрос? — спросил он.

Руни кивнул.

— Да, мистер Руни купил эти часы в нашем магазине, — сказал Каттер. — Примерно шесть недель назад.

— Сколько я заплатил за них? — спросил Руни.

— Чтобы точно назвать цену, придется заглянуть в книги, — сказал ювелир. — Я не держу в памяти такие вещи. Сами часы, сделку я помню. Кажется, они стоили около тысячи двухсот — тысячи трехсот долларов.

Руни сказал:

— Эти люди утверждают, что часы краденые. Что вы можете сказать?

Каттер холодно посмотрел на Мейсона и Дрейка, потом ответил, протянув руку к телефону:

— Сейчас вы узнаете, что я скажу!.. Дайте мне полицейское управление.

Руни схватил Каттера за руку.

— Мы не хотим никакой огласки.

— Ее и не будет, — сказал Каттер. — У меня соглашение с отделом, занимающимся мошенничеством. Я где-то видел фотографию этого человека… вероятно, в одном из разосланных полицией циркуляров. Хэлло, говорит Каттер из магазина «Кунц и Каттер». У меня здесь подозрительные типы. Вышлите патрульную машину… Спасибо. Похоже на вымогательство. Пока не знаю. Вы сами допросите.

Он бросил трубку на рычаг и сказал Мейсону:

— Теперь можете сесть и подождать. И не пытайтесь покинуть магазин. Иначе мой сыщик задержит вас.

Мейсон опустился в кресло и сказал Дрейку:

— Можешь тоже сесть, Пол.

— Мне очень жаль, что пришлось прибегнуть к этому методу, — извинился Каттер перед Руни.

Мисс Трентон сказала встревоженно:

— Я сразу поняла, этот человек разыгрывает какую-то роль. Он старался казаться грубым и прожженным, но я раскусила его. Одного я не могу понять, на что они рассчитывали. Неужели они думали, что я по первому требованию верну им часы?'

— Трудно сказать, — ответил Каттер. — Некоторые люди очень доверчивы, и их легко запугать при… при определенных обстоятельствах.

— Подождите, — вмешался Руни. — Вы уверены, что это дело не получит огласки?

— Абсолютно, — заверил его Каттер. — Мы помогаем полиции, а она нам. В газетах только появится заметка в несколько строк об аресте двух мужчин, пытавшихся обмануть почтенную ювелирную фирму. Так этот человек заявляет, что часы были украдены у его жены?

— Да, — подтвердила Марджори Трентон.

— Больше меня ничего не интересует, — сказал Каттер. — И полиции тоже будет этого достаточно.

Он посмотрел через стекло своего кабинета, располагавшегося немного выше магазина, и сказал:

— Вот и полиция.

По лестнице послышались тяжелые шаги, и в комнату вошли два офицера. На поясе у каждого висела кобура.

— В чем дело? — спросил один из них, подходя к столу Каттера.

Тот указал на Мейсона и Дрейка.

— Вот эти двое.

Офицеры повернулись. Один из них сделал шаг в сторону адвоката, потом остановился.

— Подождите, это же Перри Мейсон.

Адвокат кивнул полицейским.

— Добрый день, джентльмены.

Озадаченный офицер повернулся к ювелиру.

— Разве вы не слышали об адвокате Перри Мейсоне?

Взгляд Каттера остался холодным.

— Меня не интересует, кто он такой. Он пытался одурачить моего клиента.

На лице офицера выразилось сомнение.

— Вы собираетесь предъявить ему обвинение?

— Почему бы и нет? — спросил Каттер. — Он заявил, что часы, купленные у меня мистером Руни, краденые.

Офицер сказал:

— Если вы настаиваете, мы его задержим, мистер Каттер, но на вашем месте я бы подумал. ^Это тот самый адвокат, который вел дело о хромой канарейке и воющей собаке.

Каттер взглянул на Мейсона и нахмурился.

— Может быть, мистер Мейсон, вы будете так добры и объясните, в чем дело.

Адвокат сказал:

— Насколько я понимаю ситуацию, все вращается вокруг опознания часов. Так, может быть, нам подойти к этому по-деловому.

— Я опознал их, — сказал Каттер.

— Только по внешнему виду. Может быть, вы проверите номера? Этим вы избавите себя от судебного процесса.

Каттер подумал немного, потом нажал кнопку на столе. Из соседней комнаты вышла девушка.

— Найдите мне счет Кастера Д. Руни, — приказал ювелир.

Кивнув, девушка исчезла и через несколько минут вернулась с карточкой. Положив карточку на стол, Каттер поднял заднюю крышку часов, вставил в глаз увеличительное стекло, сверил номера и сказал:

— Да, это те же самые часы.

— По-моему, здесь ошибка. — Мейсон наклонился над столом, но взял не часы, а карточку. Он быстро пробежал ее взглядом, потом сказал, повернувшись к Марджори Трентон: — Вам известно, что он женат, Марджи?

Руни вскочил с кресла.

— Послушайте, какого черта…

— За последние два месяца, — сказал Мейсон, — только в этом магазине вы купили драгоценностей на сумму четыре тысячи шестьсот пятьдесят два доллара и двадцать пять центов. Не соблаговолите ли вы, мистер Руни, сказать, где вы взяли деньги на эти покупки?

Каттер с грохотом отодвинул свое кресло и бросился к Мейсону, чтобы выхватить у него карточку. Мейсон спрятал ее за спину.

— Арестуйте этого человека! — крикнул ювелир. — Безразлично, кто он такой.

Офицер сделал Шаг вперед. Мейсон отступил назад и удержал его вытянутой рукой.

— Не валяйте дурака, — сказал он полицейскому. — Посмотрите на Руни.

Тот побледнел и рухнул в кресло, как будто у него подкосились ноги.

Мейсон сказал:

— Вы главный ревизор компании «Продактс Рифайнинг», Руни. Вы получаете четыреста шестьдесять долларов в месяц. Три месяца назад исчез бухгалтер компании Карл Моор. И вы немедленно обратили внимание дирекции на недостачу в бухгалтерских книгах. Вы понимали, рано или поздно недостача будет обнаружена, потому что после исчезновения Моора дирекция требовала полной ревизии. Теперь будьте добры объяснить, каким образом вам удалось при жалованье четыреста шестьдесят долларов в месяц сэкономить деньги на покупку драгоценностей почти на пять тысяч долларов?

Руни жестом остановил адвоката.

— Ладно, вы поймали меня.

— Как давно вы начали растрачивать деньги компании? — спросил Мейсон.

Артур Каттер медленно опустился в кресло.

— О, это мне совсем не нравится.

— Никто и не ждет, чтобы такое вам нравилось, — сказал ему Мейсон. Потом снова повернулся к Руни: — Как давно это началось?

— Послушайте, давайте уладим дело между собой, сказал Руни. — Я связан родством с президентом компании Чарлзом Уитмором Дейлом. Он, конечно, задаст мне хорошую взбучку, но предпочтет потерю скандалу.

— Но в таком случае вам нужен будет козел отпущения, — сказал Мейсон.

Руни угрюмо взглянул на него.

— Эта роль предназначалась Моору.

— А вас не беспокоило, как он отнесется к этому?

— Нет, потому что он мертв. Его убили вчера вечером на пароходе, плывшем в Сан-Франциско из Гонолулу.

— Вы в этом уверены?

— Конечно, — сказал Руни. — Тем же пароходом возвращались в Штаты мистер Дейл и его дочь. Селинда заинтересовалась приемной дочерью Моора и послала мне радиограмму с просьбой разузнать все о Бэлл Ньюберри, выпускнице университета в Южной Калифорнии. Я выяснил, что ее мать зовут Энн Ньюберри и она замужем за Карлом Моором.

— И вы сообщили об этом Селинде? — спросил Мейсон.

— Да, а сегодня утром она позвонила мне и рассказала: вчера вечером миссис Моор убила мужа. Теперь нам удастся уладить дело, не предавая его огласке.

Мейсон усмехнулся.

— Нет, не удастся, Руни. И когда вы встретитесь с мистером Дейлом, передайте ему от моего имени: цыплят по осени считают. Пошли, Пол, нас ждут дела.

Глава 9

Выйдя из магазина «Кунц и Каттер», Дрейк вытер мокрый лоб носовым платком и с укором посмотрел на адвоката.

— Перри, ты же говорил мне, что разыграешь спектакль только для того, чтобы убедиться, как Рунет близко связан с Марджори Трентон?

— Потом по ходу дела я передумал, — сказал Мейсон.

— Тебе, конечно, это безразлично, но ты до смерти перепугал меня, — сказал Дрейк. — Как ты узнал, что именно Руни растратил деньги?

— Я точно не знал, — признался Мейсон. — Меня осенила эта идея, когда он стал своим ключом открывать дверь квартиры Марджори Трентон.

Адвокат остановил такси.

— А что произошло бы, если бы тебе не удалось это доказать? — спросил Дрейк.

Мейсон усмехнулся.

— Вероятно, тебе пришлось бы умирать в тюрьме.

— Все-таки ты ужасно рискуешь, Перри, — сказал Дрейк, садясь в такси.

— Я люблю азартную игру, — ответил адвокат.

— Что верно, то верно!

Спустя десять минут Мейсон и Дрейк вошли в контору адвоката.

Делла Стрит сидела за своим личным коммутатором.

— Что нового, шеф? — спросила она.

— Выяснилось дело о растрате, — ответил Мейсон. — Виновником оказался сам Руни. А что нового у тебя?

Делла заглянула в записную книжку.

— Полиция Сан-Франциско задержала Бэлл Ньюберри без предъявления ей обвинения. Ее мать взята по подозрению в убийстве. Полиция нашла на верхней палубе револьвер тридцать восьмого калибра, в обойме которого не хватает двух патронов. Миссис Ньюберри опознана как миссис Моор, и в одной из сан-францис-ских местных газет появилась статья, в которой рассказывается о присвоении денег ее мужем. В приемной вас ждет Рой Хан-герфорд.

— Я думал, мы успеем предотвратить появление статьи, — сказал Мейсон, усаживаясь в свое вращающееся кресло за письменным столом и посмотрев на часы. — Здесь была дорога каждая секунда. Наверно, мы оцоздали на несколько минут. Что нужно от меня Хангерфорду?

— Не знаю. Я не успела поговорить с ним. Я заказала номер в отеле в Сан-Франциско и наняла самолет.

— Кто ведет следствие по делу миссис Моор? — спросил Мейсон.

— Дональдсон П. Скаддер.

— Свяжись с прокуратурой Сан-Франциско и попроси его к телефону.

— Хорошо.

— Подожди здесь, Пол, — сказал Мейсон. — Я только поговорю с Хангерфордом.

— Может, мне освободить тебе для разговора контору? — предложил Дрейк.

— Нет, я поговорю с ним в библиотеке.

Мейсон открыл дверь приемной и пригласил:

— Войдите, Хангерфорд.

Молодой человек вскочил с кресла, вошел в библиотеку и пожал руку адвокату.

— Ну, в чем дело? — спросил. Мейсон, закрывая за ним дверь.

Хангерфорд опустился в кресло, а Мейсон присел на другую еторону длинного стола из красного дерева.

— Я хочу поговорить с вами о Бэлл, — сказал молодой человек.

— Я вас слушаю.

— Я прилетел сюда самолетом, — сказал Хангерфорд. — Полчаса назад я разговаривал по телефону с Сан-Франциско и узнал, что там в одной газете появилась статья о Карле Ньюберри. Оказывается, его настоящее имя Карл Моор и он является не богатым туристом, а служащим компании «Продактс Рифайнинг». получавшим всего сто восемьдесят пять долларов в месяц.

— Ну и что? — спросил Мейсон.

— В газетах напечатано также интервью с Чарлзом Уитмором Дейлом, в котором он заявил, что Моор похитил из кассы компании двадцать пять тысяч долларов и если бы он остался в живых, то у трапа его встретили бы сыщики с наручниками и посадили бы в тюрьму по обвинению в растрате. Еще Дейл заявил, что в поясе у Моора были спрятаны деньги, видимо, похищенные у компании.

— Продолжайте, — сказал Мейсон, закуривая сигарету.

— Меня интересует, что вам известно об этом? — спросил Хангерфорд.

— Вам удалось поговорить с Бэлл?

— Нет.

Мейсон взглянул на встревоженное лицо Хангерфорда.

Что ж, Ньюберри действительно звали Моором, и он работал в компании «Продактс Рифайнинг».

— Вам известно, где он взял деньги на путешествие? — спросил молодой человек.

— Он сказал, что выиграл их в лотерею.

— В кассе компании «Продактс Рифайнинг» на самом деле не хватает двадцати пяти тысяч?

— Да.

Минуту молодой человек молчал, уставившись невидящим взглядом на полки с кожаными корешками юридических книг. Потом взглянул Мейсону в глаза.

— Бэлл договорилась встретиться со мной на скачках в Санта-Аните. Очевидно, она стремилась проникнуть в мой круг.

Адвокат внимательно наблюдал за ним.

— Хотите я разъясню вам вашу позицию, Хангерфорд? Вы пришли ко мне со всей этой грязью, надеясь, что я опровергну ее, верно?

— Нет, — сказал молодой человек.

— Не «нет», а да! Вам нравится Бэлл, но вы еще не знаете, насколько сильно. Вы погрязли в условностях. Если уж смотреть в корень, то это не в Бэлл вы неуверены, а в себе.

Хангерфорд хотел возразить, но растерялся под пристальным взглядом адвоката.

— Наверно, вы правы, мистер Мейсон, — наконец промолвил он. — Я постоянно анализирую свои чувства… но этот разговор помог мне понять себя.

Мейсон сочувственно посмотрел на него.

— В таком случае сообщу вам кое-что, — сказал он. — Бэлл не собиралась входить в ваш, как вы выразились, круг, вы бы с ней больше никогда не увиделись.

На лице Хангерфорда отразилось удивление.

— Постарайтесь понять все правильно, — сказал адвокат. — Если и было что-то незаконное в том способе, которым получил Моор деньги, то Бэлл об этом не знала. Она думала, он выиграл их в лотерею. Моор был приемным отцом Бэлл. Ее родной отец оставил семью, когда дочери исполнилось три года. У миссис Ньюберри было немного денег, и она отдала дочь в колледж. Позже она вышла замуж за Карла Моора. Естественно, Бэлл, никогда не знавшая отца, очень привязалась к нему. Потом семье привалила неожиданная удача и Мооры смогли путешествовать. Там Бэлл познакомилась с вами и вы приняли эту девушку в свой круг как равную, так как ее родители производили впечатление состоятельных туристов.

Только. на этом основании Бэлл могла общаться с вами. Она понимала, что после возвращения в Штаты вы расстанетесь, поскольку она не сможет быть на равных с вашими друзьями, а мысль о покровительстве ей невыносима. Поэтому она решила, сойдя с корабля, навсегда проститься с вами, сохранив в памяти вашу встречу. Она понятия не имела, что ее отец — растратчик.

Если бы она знала, что деньги достались ему нечестным путем, то не взяла бьг ни цента из них.

— Я люблю ее… очень, — сказал Хангерфорд.

— Мне неизвестно, где Моор взял деньги, — сказал Мейсон. — Я только знаю, он не родной отец Бэлл и она верила, что они выиграны в лотерею.

— Кто выплатит вам гонорар? — напрямик спросил Хангерфорд.

— Миссис Моор, — ответил Мейсон. — Правда, вопрос о гонораре еще не обсуждался.

— Мне хотелось бы принять в этом участие, — сказал молодой человек.

— Почему?

— Потому что я люблю Бэлл… больше, чем я думал.

— А вы не гипнотизируете себя ее тяжелым положением?

— Нет. Хотя если бы не это несчастье, едва ли бы я понял, насколько Бэлл дорога мне! Я хочу жениться на ней.

— А как отнесется к этому ваш отец?

— Надеюсь, положительно, в противном случае мы станем друг другу чужими, — сказал Хангерфорд. — Я рассказал вам это, мистер Мейсон, чтобы объяснить, почему я хочу взять на себя выплату части гонорара, но прошу вас хранить все в тайне…

— Понятно, вам самому хотелось бы рассказать о своих чувствах Бэлл, — докончил с улыбкой адвокат.

— Вот именно. Надеюсь, она тоже любит меня.

— Ладно, в таком случае отложим разговор о моем гонораре до вашей встречи с Бэлл, — сказал адвокат. — А пока могу сообщить вам одно: Карл Моор не присваивал денег компании «Про-дактс Рифайнинг».

— Вы можете доказать это?

— Я никогда не делаю подобных заявлений, если не могу их доказать, — сказал Мейсон.

— Значит, Моор действительно выиграл деньги в лотерею?

— Не знаю, — ответил Мейсон. — Боюсь, что нет.

— Где же он взял их?

— Это нужно выяснить. Конечно, мы еще не знаем, принадлежали ли деньги, найденные под матрацем, мистеру Моору. Они могут принадлежать и его жене.

— А что она сказала пр этому поводу? — спросил молодой человек.

— Ничего, — сухо ответил Мейсон.

Некоторое время Хангерфорд молчал. Адвокат доброжелательно сказал:

— Мне хотелось бы, чтобы вы знали все, прежде чем сожжете за собой мосты.

— Мосты уже сожжены, — просто сказал Хангерфорд. — Бэлл — единственная девушка, которая может сделать меня счастливым.

— Учтите, мать Бэлл обвиняется в убийстве, — предостерег его Мейсон. — Причем косвенные улики против нее выглядят довольно убедительно.

— Она не убивала мужа, — сказал молодой человек. — г Мать Бэлл просто не способна на это.

— У прокурора Сан-Франциско, кажется, другое мнение.

Хангерфорд сказал:

— Это напомнило мне кое о чем, мистер Мейсон. У меня есть для вас два сообщения.

— Говорите.

Делла Стрит открыла дверь, улыбнулась Хангерфорду и обратилась к Мейсону:

— Помощник прокурора Сан-Франциско, мистер Скаддер у телефона.

Мейсон взял телефонную трубку.

— Соедините нас, Делла.

Делла закрыла дверь, и Хангерфорд сказал:

— Записка, полученная мистером Ньюберри… вернее мистером Моором, была послана медицинской сестрой Эвелин Уайтинг, сопровождавшей человека со сломанной шеей.

Мейсон услышал щелчок в трубке и мужской голос.

— Хэлло, у телефона мистер Скаддер.

— С вами говорит Мейсон, мистер Скаддер, — сказал адвокат. — Я хочу, чтобы было назначено предварительное слушание дела Ньюберри.

— Это можно устроить в любое время, — сказал Скаддер. — Однако я считаю нужным, мистер Мейсон, сообщить вам. В местных газетах появилась статья о том, что мистер Моор присвоил двадцать пять тысяч долларов из кассы компании «Продактс Ри-файнинг». Деньги, обнаруженные капитаном, несомненно, являются частью присвоенных. Миссис Моор сняла пояс с мужа, прежде чем столкнуть его за борт. Следовательно, эти деньги не могут быть использованы для оплаты ваших услуг.

— Это ничуть не меняет моей позиции, — сказал адвокат. — Я требую немедленного слушания- дела и освобождения Бэлл Ньюберри, которую вы незаконно задержали.

— Боюсь, что это невозможно, — ответил Скаддер.

— Тогда я составлю «хабеас корпус» на ее имя, — сказал Мейсон, — и сегодня вечером вылечу в Сан-Франциско. Вы обязаны или предъявить ей обвинение, или освободить ее.

Он повесил трубку, взглянул на Хангерфорда и спросил:

— Как вы узнали?

— О мисс Уайтинг?

— Да.

— Один из стюардов видел, как она положила записку на стеклянную полку перед окошком казначея.

Мейсон задумался.

— Как она была одета? — спросил он. — Стюард сказал об этом?

— Нет, — ответил Хангерфорд. — Он просто рассказал о том, что видел, как она положила записку на полку. Стюарда зовут Фрэнк Бивенс. Думаю, он не хотел иметь дело с полицейскими, поэтому ничего не сказал им. Мне продал эту информацию за пятьдесят долларов.

— Он вряд ли захочет быть свидетелем, — сказал адвокат.

— Да, я думаю, он взял доллары и смылся, — сказал Хангерфорд. — Он говорил мне, что нанялся только на один рейс.

— Тогда его показания мы не сможем использовать в суде, — сказал Мейсон.

— Да, — согласился молодой человек.

— Что вам еще известно?

— Насколько я понимаю, Эйлин Фелл теперь рассказывает историю, отличающуюся от первоначальной. Сейчас она заявляет, что своими глазами видела, как миссис Ньюберри застрелила мужа и сбросила его за борт.

— С каждым повторением трагедия разрастается, — сказал Мейсон.

— Кажется, да.

Адвокат снял телефонную трубку, соединяющую его с Деллой Стрит.

— Делла, попроси Пола Дрейка созвониться со своим агентом в Гонолулу и узнать все о сиделке Эвелин Уайтинг, которая была вместе с нами на корабле. Затем пусть пошлет оперативника к Иде Джонсон, соседке Эйлин Фелл по каюте, чтобы тот взял у нее подписанные показания. Ида Джонсон относится к нашей клиентке дружелюбно. И, наконец, попроси Пола достать фотографию Эйлин Фелл в вечернем платье.

— Минутку, — сказала Делла.

Мейсон слышал, как она передает задание Дрейку. Потом Делла сказала Мейсону:

— Пол говорит, что информацию из Гонолулу он получит быстро, но с фотографией Эйлин Фелл будет сложно. Прокурор приставил к ней пару детектиров…

— Пусть найдет какого-нибудь политикана, который раскошелится на вечеринку для сыщиков, — сказал Мейсон. — Они придут в смокингах и вместе со своей опекаемой, а оперативник Дрейка под видом фотографа щелкнет их. Ни один сыщик не упустит возможности появиться на страницах газеты в смокинге… Господи, что, я должен учить Дрейка делать его работу?

Делла Стрит рассмеялась.

— Пол говорит, его родители совершили роковую ошибку. Им следовало родить не его одного, а сразу пять близнецов. Тогда ему было бы легче справляться с вашими заданиями.

— Он не подумал о том, как при этом будут выглядеть его расходные ведомости, — сказал Мейсон.

Повесив трубку, он перегнулся через стол и пожал руку Хангерфорду.

— Спасибо, Рой, — сказал он. — Бели понадобится, я обращусь к вам за финансовой помощью. Но думаю, что в этом не будет необходимости. Хотите лететь в Сан-Франциско вместе с нами?

— Благодарю вас, — ответил Хангерфорд. — Меня ждет свой самолет. Но в Сан-Франциско я с вами увижусь.

Проводив Хангерфорда, Мейсон зашел поздороваться со своими служащими и несколько минут поболтал с ними о Китае и Бали. Потом он уединился с Джексоном в библиотеке.

Щуря усталые глаза за очками в черепаховой оправе, помощник сказал:

— Мистер Мейсон, должен вас предупредить, вам придется нелегко с Руни. Это самонадеянный и упрямый тип.

— Лучше переходите на ругательства, Джексон, — предложил адвокат. — Это очень помогает.

— Вы обвинили меня в инертности, — обиженно сказал Джексон. — Уверяю вас, я сделал все, что в моих силах. Я сообщил мистеру Руни о своих требованиях и, когда тот отказался их удовлетворить, обвинил его в пренебрежении интересами компании.

Мейсон открыл ящик и достал бутылку виски и два стакана.

— Джексон, во время драки никогда не наносите удар там, где его ждут, — сказал он. — И если уж бой начат, не прекращайте его до тех пор, пока противник не будет повержен. Не подействуют удары — пускайте в ход подножки. Кстати, вам, наверное, известно, кто такая Марджори Трентон?

— Нет, сэр.

Мейсон разлил виски в стаканы.

— Вы много потеряли, Джексон.

Глава 10

Утро вторника встретило пасмурным небом и холодным моросящим дождем. Мейсон устроил свою контору прямо в номере гостиницы. Он расхаживал по комнате и диктовал Делле «хабеас корпус». Покончив с этим, он сказал ей:

— Перепечатай, Делла, нам нужно представить его в суд.

Зазвонил телефон. Делла сняла трубку и через две секунды сообщила адвокату:

— В вестибюле ждет мистер Чарлз Уитмор Дейл.

— Попроси его подняться.

Из соседней комнаты вышел Дрейк, только что поговоривший с филиалом своего агентства в Сан-Франциско.

— Я получил информацию об Эвелин Уайтинг, Перри, — сказал он. — Она дипломированная медицинская сестра. Была замужем, но развелась и живет теперь под девичьей фамилией. Она имеет свое собственное, очень невысокое мнение о мужьях.

— Что еще?

— В свое время Моор ухаживал за ней и предлагал выйти за него замуж, но она отказалась. Они встречались раз в неделю и ходили в ночные клубы. Намерения Моора были серьезными и честными.

— Откуда у тебя эти сведения? — спросил Мейсон.

— От ее сестры Мариан Уайтинг, проживающей здесь, в Сан-Франциско, в «Вейвкрест Эпартментс».

— Она была настроена подозрительно?

— Очевидно, нет, — сказал Дрейк. — Ее взволновало убийство Моора, и она сказала, что ей хотелось бы узнать мнение Эвелин по этому поводу.

Мейсон пристально посмотрел на детектива.

— Что ты сказал, Пол? Повтори.

— Ей хотелось бы узнать мнение Эвелин по этому поводу, — повторил Дрейк.

— Это звучит странно, ведь Эвелин в Сан-Франциско.

— О, понимаю. — Дрейк взглянул в записную книжку. — Ты хочешь, чтобы мои агенты нашли Эвелин и продолжили расследование?

— Нет, — сказал Мейсон, — сначала я должен это обдумать.

Если оно важно, то мы сами займемся этим делом, не передоверяя его агентам. Меня беспокоит еще однск- незадолго до отплытия корабля из Гонолулу кто-то открыл чемодан Моора, вынул оттуда фотографию Бэлл Ньюберри и подменил ее снимком Уинни Джойс. ^ "

— А какой смысл? — спросил Дрейк.

— Смысл подмены заключался, очевидно, в том, чтобы как можно дольше не обнаружилась кража фотографии Бэлл Ньюберри, — сказал Мейсон. — Эта девушка очень похожа на Уинни Джойс. И она, как поклонница актрисы, получив по почте ее снимок с автографом, заказала свою фотографию точно в такой же позе. Кто-то взял фотографию Бэлл и заменил ее снимком актрисы.

— Надеюсь, ты не думаешь, что Уинни Джойс замешана в этом? — спросил детектив. — В нее вложены большие деньги, и если ее имя будет упомянуто в расследовании, то кинокомпания…

— Нет, этого я не думаю, — сказал Мейсон. — Судя по фильмам, Уинни Джойс славная девушка. Просто между нею и Бэлл Ньюберри большое сходство не только во внешности, но и в манере поведения.

— Ты думаешь, что подмена фотографии как-то связана с убийством?

— Пока не знаю, Пол. Может быть, снимок выкрала Селинда Дейл, имеющая притязания на Роя Хангерфорда, и отослала его авиапочтой Руни для расследования. Но я не уверен, что моя точка зрения правильна. Руни признался, что он наводил справки для Селинды, но не упомянул о фотографии. Из его рассказа я понял, что Бэлл обронила в разговоре случайное замечание, из которого Селинда поняла, что та училась в университете в Южной Калифорнии. Мне хотелось бы разузнать что возможно об этой истории с фотографией. Пошли своих агентов в отель «Ройял» в Гонолулу и попроси разузнать о снимке. Может быть, служащие отеля видели, как кто-то слонялся около номера Моора… Кстати, учти, Пол, они были записаны там под фамилией Ньюберри.

— О’кей, Перри. Сейчас займусь этим, — сказал Дрейк, стремительно выходя в соседнюю комнату.

В дверь номера постучали.

— Это Дейл, — сказал Мейсон. — Впусти его, Делла.

Секретарша открыла дверь и сказала:

— Прошу вас, входите, мистер Дейл.

Чарлз Уитмор Дейл, казалось, чувствовал себя не в своей тарелке.

— Доброе утро, мистер Мейсон, — сказал он. — Доброе утро, мисс Стрит. Кажется, я нахожусь в довольно незавидном положении.

— Садитесь, — пригласил Мейсон.

— Благодарю вас, — сказал Дейл.

Он обвел взглядом комнату с диктофонами, портативными пишущими машинками и юридическими книгами.

— Походная штаб-квартира, — пояснил Мейсон.

— Должен сказать, что вы продвигаетесь вперед довольно быстро, — заметил Дейл.

— Я всегда так работаю.

— Признаюсь вам, Мейсон, вы опередили меня на ц^лый переход. Я не могу поспеть за вами.

— Разве вы пытаетесь догнать меня? — спросил Мейсон.

10 Э.-С. Гарднер, вып. 5

— Ну, я думаю, вы согласитесь, — сказал Дейл, — что у меня были все основания считать Моора растратчиком.

Мейсон закурил сигарету.

— Йе понимаю, почему вы могли так считать.

— Представьте, наш служащий, — сказал Дейл, — исчезает без всяких объяснений, причем в кассе обнаруживается недостача в двадцать пять тысяч долларов. Что вы тогда должны подумать ’

— Это одна из слабейших косвенных улик, — сказал Мейсон. — Она может служить основанием для розыска, но не для голословного обвинения.

— Но примите во внимание другие обстоятельства, — волновался Дейл. — Моор плыл вместе *с нами на одном корабле под вымышленной фамилией, и вы пришли ко мне с предложением вернуть двадцать тысяч долларов…

— Прошу прощения, — перебил его Мейсон, — но я ничего не предлагал. Я задавал вопросы, что было мною особенно подчеркнуто.

— В конце концов, это одно и то же, — настаивал Дейл.

— Как юрист я с вами не согласен, — сказал Мейсон. — Но это ваше дело.

— Я пришел сюда не спорить, — сказал Дейл. — Я должен признаться, своим заявлением я поставил себя в трудное положение. Так что, если миссис Моор захочет воспользоваться им…

— Она захочет, — сказал адвокат.

— Вы хотите сказать, она подаст на меня в суд?

— Вот именно.

— Но ведь формально, мистер Мейсон, я не обвинял миссис ни в чем, я говорил о ее муже, ныне покойном.

— Однако вы сказали, что найденные деньги похищены у компании «Продактс Рифайнинг». Теперь оказалось, в растрате виновен не Моор, а ваш родственник.

— Тогда какого же черта Моор исчез таким странным образом? — спросил Дейл.

Мейсон пожал плечами.

— Вы не облегчаете мне дело, — сказал Дейл.

— А вы рассчитывали на это? — спросил адвокат.

— Ну, я думал, встречу разумное отношение.

— Я всегда стараюсь быть разумным.

— Послушайте, — наконец решился Дейл. — Мне не хочется обнародовать тот факт, что растратчиком является Руни. Это подорвет мой престиж в глазах акционеров компании. Следовательно, мне придется покрыть недостачу.

— Рад слышать, — сказал Мейсон.

— Финансовая структура нашей компании такова, что… Впрочем это довольно сложно.

— Я так и думал.

— Мне хотелось бы уладить дело с миссис Моор, — сказал Дейл.

— На какой основе?

— Я не думаю, что мое заявление нанесло большой ущерб делу миссис Моор, но я готов взять на себя выплату вашего гонорара и думаю, это будет разумное соглашение.

Мейсон улыбнулся.

— Мои гонорары довольно высоки.

— Боюсь, что так, — согласился Дейл.

— Сколько вы готовы заплатить?

— Скажем, пять тысяч долларов.

— Я должен обсудить это с моей клиенткой, — сказал Мейсон.

— А сразу вы не можете мне ответить?

— Думаю, моя клиентка согласится на сумму не меньше, чем десять тысяч долларов.

— В качестве вашего гонорара? — удивленно спросил Дейл.

— Допустим, пять тысяч долларов пойдут на уплату моего гонорара, а остальные — на покрытие прочих расходов.

— Но ведь она не настолько бедна, — сказал Дейл.

— Из-за сложившихся обстоятельств и вашего интервью следствие задержало ее деньги в качестве улики.

Дейл резко поднялся и направился к двери. Остановившись на полдороге, он повернулся к Мейсону.

— Десять — это слишком много, — сказал он.

Адвокат сказал:

— Очевидно, мистер Дейл, когда я пришел к вам с предложением вернуть часть денег, вам уже было известно, кто такой Ньюберри. В дальнейшем, из замечания мистера Руни, я узнал, что у трапа Моора должны были встретить сыщики и арестовать его. Это явилось бы большим унижением и для миссис Моор, и для ее дочери. ^Принимая все это во внимание, я не нахожу сумму в десять тцсяч долларов высокой.

— Однако я не могу понять, — сказал Дейл. — зачем Моор предлагал вернуть деньги, если он их не брал?

— Он не предлагал, — сказал Мейсон.

Дейл открыл дверь, остановился на пороге и, обернувшись, сказал Мейсону:

— Ладно, я согласен. Вы меня поймали.

Он вышел в коридор и закрыл за собой дверь.

Делла с беспокойством смотрела на улыбающееся лицо Мейсона.

— Если уж разговор зашел об этом, шеф, почему же мистер Моор хотел вернуть деньги?

— Хотела миссис Моор.

— Но почему она?

— Она думала, что он украл их.

— Действительно она так считала?

Делла посмотрела в окно на низкие серые тучи и снова повернулась к Мейсону.

— Шеф, вы хорошо разбираетесь в судебных тонкостях, но характер миссис Моор, по-моему, не понимаете.

— То есть?

— Мое представление о ней таково, — сказала Делла. — Миссис Моор, безусловно, привлекательная женщина. Она умна, проницательна, решительна. Она вышла за мистера Моора не по любви. Он был простым человеком, и с ним легко было ладить. Жаль, шеф, что вы так и не поговорили с ним. Теперь уже этого не исправишь. Но мне кажется, если бы вы поговорили с ним, ваша точка зрения на это дело совершенно изменилась бы. По-моему. Бэлл понимала это и хотела устроить вам встречу. Миссис Моор тоже понимала и всеми силами старалась держать вас подальше от мужа.

— Продолжай, Делла.

— Теперь вы установили, что Моор не похищал деньги компании «Продактс Рифайнинг», — сказала Делла.

— Но мы еще не знаем, где он их взял, — заметил адвокат.

— А почему вы решили, что их взял он?

— То есть? — удивился Мейсон. — Погоди… говори, что ты думаешь.

— Обратите внимание на то, — сказала Делла, — ведь все подробности дела вам сообщила миссис Моор. А допустим, она внезапно разбогатела и финансировала поездку семьи в Гонолулу? Допустим, она уговорила мужа бросить работу? Она предложила сменить их фамилию на Ньюберри…

— Подожди, — сказал Мейсон. — А как же насчет денежного пояса?

— Представьте на минуту, миссис Моор не хотела, чтобы муж добрался до берега живым. Она решила убить его, но придать его смерти вид самоубийства. (До разговора с вами она не знала, что в случае самоубийства мужа ей не уплатят страховку.) План был такой: завлечь мужа на верхнюю палубу, застрелить его и столкнуть за борт. На палубе ее никто не должен был встретить, и она поклялась бы, что не поднималась туда. А пояс с деньгами мистер Моор якобы снял с себя перед самоубийством и спрятал под матрац. К несчастью миссис Моор, показания Эйлин Фелл и обыск ее каюты капитаном сра^у же опровергли эту версию.

— Тебе не приходило в голову, Делла, — сказал Мейсон, — что в течение некоторого времени миссис Моор планировала убийство своего мужа?

— Конечно приходило.

— Но ведь это бессмысленно.

— Подумайте, и вы увидите, что тут очень много смысла, — сказала Делла. — Это предположение сводит вместе все концы. Миссис Моор учла, что Эвелин Уайтинг знает ее мужа как Карла Моора, а не как Карла Ньюберри. Кроме того, она подозревала, что Селинде Дейл тоже что-то известно. Вас убедили, что муж виновен в растрате. При всех обстоятельствах его самоубийство выглядело бы вполне естественно.

— Эта теория противоречит моему представлению о характере миссис Моор, — сказал адвокат.

— Зато моему представлению не противоречит, — спокойно сказала Делла.

— Послушай, Делла, а тебе не приходило в голову, что если бы не показания Эйлин Фелл, то обвинению не с чем было бы выступать?

— Есть же косвенные улики, доказывающие, что миссис Моор была с мужем на палубе: мокрое платье, туфли и денежный пояс.

— Хорошо, допустим, она выходила на палубу вместе с мужем. Однако это не значит, что она убила его.

Делла Стрит задумчиво смотрела на ковер.

— Шеф, вы сможете добиться оправдания миссис Моор, если вам удастся опровергнуть показания Эйлин Фелл?

Мейсон кивнул.

— Да. Тогда присяжные, вероятно, склонятся к вердикту «самоубийство».

— Почему вы думаете, что сможете опровергнуть показания Фелл?

— Ее поздние показания расходятся с теми первоначальными, которые она дала соседке по каюте. Кроме того, у меня сложилось впечатление, что Эйлин Фелл довольно болезненная, нервная особа. Она ни с кем не общалась, в одиночестве гуляла по палубе и во время прощального обеда с мрачной решительностью поедала цыпленка.

— Она будет трудным объектом для перехрестного допроса, — сказала Делла.

— Почему?

— Она отнесется к перекрестному допросу как к личной дуэли между ней и защитником. Чем больше вы будете сомневаться в ее словах, тем тверже она будет настаивать на них. Такой уж характер.

Улыбнувшись, Мейсон сказал:

— Не беспокойся, Делла. На перекрестном допросе я справлюсь с ней.

— Вы очень уверены в себе, шеф.

— Да, — сказал он, усмехаясь, — пусть только Пол Дрейк раздобудет ее фотографию в вечернем платье.

— Что она даст вам?

Мейсон рассмеялся.

— Это секрет.

Зазвонил телефЬн. Делла сняла трубку.

— С вами хочет увидеться Оскар, — сказала она. — Он ждет внизу.

— Оскар? — спросил Мейсон.

— Да. Официант, который обслуживал наш столик.

— О да, — вспомнил Мейсон. — Выйди и поговори с ним, Делла. Если ему нужны деньги — дай двадцать пять долларов, если у него есть какая-то информация — приведи его сюда.

Делла Стрит тут же вышла. Мейсон начал расхаживать взад и вперед по комнате, глубоко засунув руки в карманы, углубляясь в свои мысли.

Потом он остановился у окна и мрачно посмотрел на струйки дождя, стекавшие по стеклу. Услышав звук открывающейся двери, повернулся. Делла ввела в комнату их официанта.

— Привет, Оскар, — сказал Мейсон.

Официант сморщил лицо в улыбке.

— Доброе утро, мистер Мейсон. Я не отниму у вас много времени, мне нужно одну минутку. Вы были так добры со мной на корабле… ну и я подумал, что смогу помочь вам.

Мейсон вопросительно посмотрел на Деллу. Она незаметно кивнула ему.

— Так в чем дело, Оскар? — спросил адвокат.

Официант, видно, чувствовал себя неловко.

— Не знаю, мистер Мейсон, правильно ли я поступил. В общем, дело было так: вечером начался шторм, потом корабль положило на левый борт и случилось происшествие на верхней палубе. Все лодки были приготовлены к спуску. Ну, на следующее утро нас послали закрыть лодки брезентом и привести все в порядок. Тогда один из матросов нашел револьвер и отдал его первому помош-нйку.

— Что за револьвер? — спросил Мейсон.

— Вороненый, тридцать восьмого калибра. Марку я не рассмотрел. На вид хороший револьвер.

— Было там что-нибудь еще?

— Да, сэр.

Стюард полез в карман и достал оттуда бумажный пакетик.

— Я нДшел вот это, сэр, и спросил первого помощника, важно ли оно. Он ответил «нет» и велел выбросить. Он мой начальник, я должен слушаться его, но я решил сохранить находку. Потом я узнал, что вы адвокат миссис Моор, и решил пойти к вам и показать это.

Он вынул из пакетика длинный обрывок синей ткани.

— Я нашел этот лоскуток на планке у борта, сэр.

Мейсон взял обрывок ткани.

— Похоже, что он вырван из женского платья.

Оскар кивнул.

— Не знаете, как он туда попал? — спросил адвокат.

— Нет. Но он находился на планке с наружной стороны перил.

— С наружной?

— Да, сэр.

— С правого или левого борта?

— С левого.

— Давайте уточним, — сказал Мейсон. — Вы утверждаете, что нашли этот лоскут на внешней стороне?

— Да, сэр. И судя по всему, платье зацепилось за планку, но его сорвало ветром. Остался лишь лоскуток. Только прошу вас никому не говорить о том, что я приходил сюда, поскольку я нарушил приказ офицера…

Улыбнувшись, Мейсон сказал:

— Благодарю вас, Оскар. Это очень важно. Прошу вас никому не говорить о находке, я тоже обещаю молчать. Если вы сейчас в затруднительном положении, не согласитесь ли принять…

— Нет, сэр, — поспешно сказал официант. — Вы так хорошо отнеслись ко мне, что я просто решил хоть чем-то отплатить вам.

Мейсон пожал ему руку и проводил до двери, сказав на прощанье:

— Надеюсь, Оскар, что когда-нибудь смогу помочь вам.

— Благодарю вас; сэр.

Закрыв дверь, Мейсон вернулся к Делле и спросил:

— Ну что?

Она покачала головой.

'— Я видела на ком-то платье из такого синего набивного шелка, но не могу вспомнить.

Мейсон достал из несессера ножницы и разрезал лоскуток на три части. В этот момент в комнату вошел Пол Дрейк и спросил:

— Переквалифицировался в портные, Перри?

— Есть для тебя дело, Пол, — сказал Мейсон. — Вот лоскуток ткани, вырванный из женского платья. Нужно узнать, кому из пассажиров парохода принадлежит платье из синего набивного^ шелка.

— А ты не помнишь? — спросил Дрейк. — Ты ведь плыл на этом корабле!

— Господи, конечно нет! — воскликнул адвокат. — Я видел, что женщины были в платьях, но в каких, убей меня, не вспомню.

— Я видела это платье, — сказала Делла, — но не помню на ком. Может быть, потом меня осенит.

Дрейк сказал:

— У меня целая куча новостей, Перри.

— Плохих или хороших?

— В основном плохих.

— Ну что ж, выкладывай, — сказал адвокат.

— Против твоей клиентки появился еще один свидетель, Перри.

— Кто?

— Еще не знаю. Прокурор тоже не знает, но напал на след. Видишь ли, сигнал «человек за бортом» подала не Эйлин Фелл. Она только вскрикнула, какая-то женщина сняла трубку телефона в холле и попросила телефонистку передать этот сигнал на капитанский мостик. Она, должно быть, наблюдала всю эту сцену на палубе, потому как сказала, что человека столкнули за борт. Телефонистка сказала, узнает голос этой женщины, если услышит его еще раз.

Усмехнувшись, Мейсон сказал:

— Эта свидетельница меня не очень беспокоит, Пол.

— Почему?

— Мне кажется, что это сделала миссис Моор. Только строго между нами, Пол.

Дрейк сказал:

— Телефонистка утверждает: женщина сказала, человека столкнули за борт. Предположим, она узнает голос миссис Моор и присягнет в суде, что это было ее сообщение?

— Это еще не так страшно, — сказал Мейсон.

— Полиция опознала в револьвере, найденном на палубе, револьвер Карла Моора. На дуле найдены отпечатки пальцев миссис Моор.

— Только на дуле? — спросил Мейсон.

— Да.

— А не на рукоятке?

— Нет.

— Что еще?

— Пока все. Сестра Эвелин Уайтинг сейчас у себя дома, если ты захочешь поехать к ней. Пока мои люди не смогли найти сиделку и человека со сломанной шеей. На пристани их ждала «скорая помощь». Через час или два мы найдем эту машину. А пока хочешь поговорить с сестрой?

— Ну что ж, хорошо, — сказал Мейсон.

Глава 11

Когда Мейсон и детектив вылезли из такси перед входом в «Вейвкрест Эпартментс», моросящий дождь перешел в холодный ливень.

— Ты будешь говорить или я? — спросил Дрейк.

— Я, — ответил адвокат.

— Станешь запугивать ее или поговоришь спокойно? — осведомился Дрейк.

— Постараюсь спокойно, если она позволит, — сказал Мейсон, проглядывая список жильцов, висевший у входа в дом.

Найдя имя Мариан Уайтинг рядом с номером квартиры 1329, он нажал кнопку звонка. Через несколько секунд электрический зуммер возвестил, что дверь открыта.

— Добрый знак, — сказал Дрейк. — Девушка доверчивая, в противном случае она позвонила бы вниз и узнала бы, кто к ней пришел.

Мейсон кивнул. Они поднялись на лифте на тринадцатый этаж, нашли нужную квартиру и постучали в дверь. Им открыла женщина с карими глазами, темно-каштановыми волосами и тонкими губами. На ней была оранжевая с черным пижама, открытые сандалии.

— В чем дело? — спросила она.

— Мне хотелось бы поговорить с вами, — сказал Мейсон.

Она некоторое время изучала мужчин, потом сказала:

— Войдите.

Когда они сели, Мейсон сказал:

— Меня интересует ваша сестра.

— О, Эвелин. Вы репортеры?

— Нет, — сказал Мейсон. — Я адвокат, представляющий интересы миссис Моор. Я собираю факты.

— Что общего у моей сестры с этим делом?

— Не знаю, — ответил Мейсон. — Я просто провожу расследование.

— Что вас интересует?

— Когда она познакомилась с Карлом Моором?

— Точно не знаю. Кажется, лет пять-шесть назад.

— Их дружба продолжалась долго?

— Она прекратилась месяца за два до женитьбы Карла.

— Вы уверены, что после брака они не встречались?

— Конечно уверена, — ответила Мариан. — Два-три месяца назад сестра случайно встретила его на улице в Лос-Анджелесе.

— Не было ли у вашей сестры какой-нибудь особой причины прекратить знакомство с Карлом Моором? — спросил Мейсон. — Иными словами, не замешана ли тут женщина?

— Господи, конечно нет. Если уж говорить откровенно, Карл дал сестре неудачный финансовый совет. У сестры было накоплено около тысячи долларов, и Карл пообещал ей выгодно поместить их. Она отдала ему деньги, а он потерял все.

— Это были наличные или ценные бумаги?

— Точно не могу сказать. Вместе с деньгами Эвелин он потерял и свои сбережения, но ей от этого легче не стало. Конечно, Моора нельзя ни в чем винить, но после этого сестре стало не очень приятно встречаться с ним.

— Кстати, где она теперь? — спросил Мейсон.

— В Гонолулу.

Дрейк бросил на адвоката многозначительный взгляд. Тот вынул из кармана портсигар и сказал:

— Не возражаете, если я закурю?

— Ничуть, — ответила Мариан. — Я сама составлю вам компанию.

Она взяла сигарету. Дрейк тоже закурил.

— Трое от одной спички? — спросил Мейсон.

Девушка весело рассмеялась.

— Да хоть шестеро!

Наклонившись, она прикурила от зажженной адвокатом спички. Дрейк секунду колебался, потом сказал:

— Прикуривай, Перри. Я зажгу свою спичку.

Мейсон сказал Мариан Уайтинг:

— Он убежденный пессимист. Его не переделаешь. Давно ваша сестра в Гонолулу?

— Две недели.

— Вы работаете? — спросил Мейсон. — Простите, я не сую нос в ваши дела, но…

— Не беспокойтесь, все в порядке, — ответила она. — Нет, в данный момент я не работаю. Я ищу место секретарши. Уже есть два-три предложения, но они меня не совсем устраивают, поэтому я пока выжидаю.

— Меня интересовало другое, — сказал адвокат. — Хватило ли у вас времени, чтобы проводить сестру в Гонолулу?

Девушка рассмеялась.

— Да, я провожала ее. Несколько ее подруг сложились и подарили ей корзину с сюрпризом. Сверху в ней лежали фрукты и орехи, но внизу спрятаны всякие шутливые сюрпризы.

— Вашей сестре она доставила удовольствие? — спросил Мейсон.

— Да, еще бы! Вы бы видели, какое письмо она прислала из Г онолулу.

Поднявшись, адвокат сказал:

— Ну что ж, благодарю вас за информацию… Кстати, вы знаете, где остановилась ваша сестра в Гонолулу?

— Да. Вам нужен ее адрес?

— Если вы не возражаете.

— Где-то на Алева-Драйв, — сказала Мариан. — Я плохо запоминаю цифры. Сейчас я загляну в ее последнее письмо.

Она вышла из комнаты. Дрейк спросил Мейсона:

— В чем дело, Перри?

Тот покачал головой.

— Пока не знаю. С этой девушкой все в порядке, но в отношении ее сестры я не уверен. Они и внешне не похожи. У Эвелин полнее губы, более живые глаза и волосы рыжее…

Он замолчал, так как в комнату вошла Мариан Уайтинг с несколькими письмами.

— Адрес сестры: Алева-Драйв, 1091,— сказала она.

— Гонолулу? — спросил адвокат.

— Да.

Мейсон взглянул на конверты и, рассмеявшись, сказал:

— Я вижу, вы не собираете почтовые марки.

— Почему? Я как раз собираю.

— Вы не отклеили их.

— Я сохранила весь конверт, — сказала девушка.

Мейсон как бы случайно протянул руку, а Мариан без малейшего колебания отдала ему письма. Он посмотрел на марки, изучил штемпели и сказал:

— Вот это письмо отправлено из Гонолулу позавчера.

— Да, оно пришло вчера авиапочтой, — сказала девушка. — Это последнее письмо.

— Любопытный почерк, — заметил адвокат. — Он выдает характер.

— О, вы умеете читать характер по почерку, миргер Мейсон?

— Да, это мое хобби, — сказал адвокат. — Конечно, по адресу на конверте трудно, но если бы в моем распоряжении была страница, держу пари, что мне удалось бы многое узнать о вашей сестре: как она выглядит, где был'а недавно, чем занимается… ну, и прочие подобные вещи.

— Неужели вы действительно смогли бы?

Мейсон достал из бумажника десять долларов и сказал:

— Держу пари на десять долларов против десяти центов.

Рассмеявшись, Мариан Уайтинг вынула из сумочки десять центов, положила их на банкноту адвоката и достала из конверта письмо.

— Ловлю вас на слове, — сказала она.

Мейсон развернул письмо.

— Только не читайте его, — вмешалась Мариан. — Иначе вы можете почерпнуть в нем сведения для ответа.

— Не буду, — уступил Мейсон. — Мне просто хотелось взглянуть на почерк. Я отдам его пока мистеру Дрейку… Итак, во-первых, ваша сестра моложе вас. Она высокая блондинка с голубыми глазами и тонкими губами. Она…

Мариан Уайтинг перебила его:

— Лучше взгляните еще раз на почерк, мистер Мейсон, иначе вы потеряете свои деньги.

Мейсон нахмурился.

— Неужели я не прав?

Он еще раз взглянул на письмо и уверенно сказал:

— Это письмо написано высокой худой женщиной со вспыльчивым характером. Может, внешне ваша сестра и выглядит спокойно, но в душе она очень встревожена. Надеюсь, путешествие на Гавайи пойдет ей на пользу.

— Вы описали Эвелин совершенно неверно, — сказала Мариан. — А чем она занимается?

— Служит медицинской сестрой.

Присев на угол стола, девушка сказала:

— Не морочьте мне голову. Вам было известно, что она медицинская сестра. Нет, вы определите по почёрку что-нибудь интимное. Например, что она делает в Гонолулу?

— Она была вызвана к больному, попавшему в автомобильную катастрофу… Конечно, мисс Уайтинг, — со смехом добавил Мейсон, — вы понимаете, что я только любитель в графологии и не могу увидеть все четко.

— Вы очень далеки от истины, — сказала Мариан.

— Разве ваша сестра поехала на Гавайи не к больному? — удивился Мейсон.

— Нет. Она не работает на Гавайях. Это не деловая поездка.

Лицо адвоката выразило полное замешательство.

— Послушайте, а вы не обманываете меня ради десяти долларов? — спросил он.

— Конечно нет, — возмутилась девушка.

— Ну, тогда это или почерк не вашей сестры, или…

— Это почерк Эвелин.

— А он не может быть подделкой?

— Кому нужно подделывать почерк моей сестры? В письме много интимных деталей. Я точно знаю, что оно от сестры.

— Вы вместе живете в этой квартире? — спросил адвокат.

— Да.

— Когда вы ждете ее возвращения?

— Недели через две. Она обещала известить меня каблограммой.

— Что ж, вы заработали десять долларов, — сказал Мейсон. — Хотя мне кажется… ну, это не важно.

Мариан покраснела.

— Вы думаете, что я выманила их у вас? Вот, возьмите ваши деньги, они мне не нужны.

— Нет, не в том дело, — поспешно сказал Мейсон. — Мне не понятно, как мои умозаключения были такими ошибочными. Как выглядит ваша сестра?

— Я покажу вам ее фотографию, — предложила Мариан. — Сами увидите.

Адвокат взглянул на Дрейка.

— Только не портретный снимок, а такой, на котором был бы виден ее характер…

— Хорошо. Подождите минуту.

Девушка вышла из комнаты.

— Что там в письме, Пол? — шепотом спросил Мейсон.

— Ничего интересного. Обычная болтовня о Гавайях, о новых знакомых, о танцах туземцев…

— Какие-нибудь личные детали?

— Она пишет Мариан, что забыла отдать в чистку свой осенний костюм, и просит ее отнести его туда, причем обратить внимание приемщицы на пятно на левом рукаве. Еще просит взять из хранилища ее зимнее пальто… Подожди, Перри, она упоминает здесь о своем муже….

В комнату вернулась Мариан Уайтинг с фотоальбомом. Она положила его на стол и стала переворачивать страницы. Адвокат и детектив встали рядом с ней.

— Вот снимок Эвелин… А это старая фотография, где сестра вместе с Карлом Моором. Вот мы в купальных костюмах… а вот мы… — Тут она засмеялась и быстро перевернула страницу. — Это вам не стоит видеть. Вот Эвелин с приятелем. О, подождите, есть прекрасная фотография сестры на яхте.

Она перевернула несколько страниц и показала им еще один снимок.

— Вот, я увеличила его, потому что негатив оказался очень четким. Эвелин стоит у борта.

Извинившись, Мейсон взял из рук Мариан альбом и поднес его к свету.

— Я сам увлекаюсь фотографией, — сказал он. — Это прекрасный снимок. У вас, должно быть, хороший фотоаппарат, мисс Уайтинг.

— Да, — ответила девушка. — Мне подарил его дядя, владелец фотомагазина. Я очень увлекаюсь фотографией, особенно цветной.

— Я сам купил в Китае миниатюрный фотоаппарат, — сказал

Мейсон, — и сделал сотни цветных снимков. Когда ваша сестра вернется, возможно, вам захочется взглянуть на них. Кстати, что это за молодой человек стоит позади вашей сестры? Кажется, он знаком с ней…

Мариан выхватила у него из рук альбом, хотела что-то сказать, но сдержалась, потом небрежно заметила:

— Наверно, кто-то из случайных гостей на яхте.

— Но он, кажется, знаком с вашей сестрой, — настаивал Мейсон. — Он положил руку ей на плечо.

— Мне не хотелось бы говорить о нем, — сказала Мариан. — Я совсем забыла, что он есть на этой фотографии.

— О, я не хочу совать нос в личные дела вашей сестры, — сказал Мейсон. — Настолько я понимаю, это ее приятель.

— Это ее муж.

Мейсон промолчал.

— Она тайно вышла за него замуж и уехала в Гонолулу на медовый месяц. Ее мужа зовут Морган Иве. Они еще не могут объявить о своем браке.

— Понимаю, — сказал Мейсон. — И ваша сестра все еше на Гавайях?

— Да.

— И муж с ней?

— Разумеется.

— Он производит приятное впечатление, — заметил адвокат Похож на комиссионера по продаже акций.

— Ну так вот, он не комиссионер! — вспыхнула Мариан. — И вообще не представляет из себя ничего хорошего.

Спохватившись, она замолчала.

— Он не может быть слишком плохим, — сказал адвокат. — У него довольно симпатичное лицо.

— Он оказывает плохое влияние на сестру, — горячо продолжала Мариан. — Я надеялась, она не выйдет за него замуж.

— Чем он занимается? — спросил Мейсон.

— Не знаю. Это покрыто тайной. У него много денег и циничный взгляд на жизнь. По-моему, он занимается каким-то рэкетом. Я не доверяю ему.

— Как я понимаю, после возвращения из Гонолулу сестра поселится не с вами.

— Да, но она вернется еще не скоро, они не могут пока объявить о своем браке. Эвелин говорила об этом очень таинственно. Знакомство с Морганом Ивсом очень изменило ее. Я готова была поклясться, что она не выйдет снова замуж. Эвелин нравится мужчинам, она любит весело проводить время, но мы решили, что в наше время лучше жить одной и самой вести хозяйство. Зачем нужен в доме мужчина, который будет распоряжаться всем и тратить ее деньги… Обещайте только, что вы ничего не расскажете репортерам.

— О браке вашей сестры?

— Да. Мне не следовало вам рассказывать о нем.

— Давайте заключим с вами сделку, — предложил Мейсон. — Я буду молчать, бели вы подарите мне фотографию вашей сестры.

— Какую?

— Ту, где она садится в автомобиль.

— У меня есть еще одна такая же, я вам ее сейчас принесу, — сказала Мариан.

Она опять вышла в спальню.

— Это та самая девушка, что была с вами на корабле? — спросил Дрейк.

— Та самая, — ответил Мейсон.

Дрейк сказал:

— Парень, за которого она вышла замуж, — мошенник. Раза два он попадал в переделки, а три месяца назад в Лос-Анджелесе его судили за убийство. Его ждал смертный приговор, но ему удалось. вывернуться. Я сразу узнал его.

Мариан Уайтинг вернулась с фотографией.

— Вот этот снимок.

— Мне хотелось бы заплатить… — начал Мейсон.

— О, нет, нет.

Адвокат указал на десятидолларовую банкноту.

— Это ваши деньги. Вы их выиграли.

— О, я не могу их взять.

— Почему?

— У вас было слишком мало шансов *ia удачу.

— Если бы я выиграл пари, то взял бы ваши десять центов, — серьезно сказал Мейсон. — А раз все сложилось иначе, вы должны получить десять долларов.

Мариан взяла банкноту и медленно свернула ее.

— Все-таки это несправедливо, — сказала она.

Мейсон рассмеялся и пожал ей руку.

— Благодарю вас за помощь.

— Но вы сохраните в тайне то, что я рассказала вам об Эвелин?

— Да, сохраню, — сказал Мейсон. — Но если бы я получил информацию из другого источника, то я, конечно, не мог бы гарантировать…

— О, тогда все в порядке. Я понимаю, это не может иметь какое-то значений, просто мне не хотелось бы, чтобы сестра думала, что я выдаю ее тайны. Мистер Мейсон, мне все-таки неудобно брать эти десять долларов!

Рассмеявшись, адвокат взял Дрейка под руку и направился к двери. Мариан Уайтинг закрыла за ними.

Мейсон тихо сказал:

— На снимке, Пол, виден йомер автомобиля. Фотография сделана недавно, и машина последней модели. Давай поедем в филиал твоего агентства и попробуем разыскать эту машину.

— Неплохая идея, — одобрил Дрейк. — Кстати, узнаем, что они выяснили об Эвелин Уайтинг.

В такси Дрейк спросил:

— Как насчет ее мужа, Перри? Он был на вашем корабле?

— Нет, не был, — ответил Мейсон. — И я никак не могу понять, как все было устроено в Гонолулу. Наверно, Эвелин заранее написала письма для сестры и кто-то отправлял их авиапочтой после ее отплытия на пароходе.

— Зачем?

— Понятия не имею. Видимо, для алиби.

— Вполне вероятно, Перри. А через два-три месяца сестра присягнула бы, что в это время Эвелин была в Гонолулу, и подтвердила бы это ее письмами.

— Но вот загадка… Она возвращалась под своей настоящей фамилией, — сказал Мейсон. — В списке пассажиров значится как Эвелин Уатинг. Как ты объясняешь это?

— Она могла заранее купить и обратный билет, — сказал Дрейк. — Черт возьми, Перри, я не знаю. У нас еще слишком мало фактов. А как ты думаешь, что произошло с ее мужем?

Мейсон пожал плечами.

— И кто был тот парень со сломанной шеей? — продолжал Дрейк.

— Подожди, — сказал адвокат, — тот парень, вероятно, ее муж.

— Под каким именем он был записан?

— Роджер П. Картман. Опиши мне того уголовника как можно точнее, Пол.

— Его настоящее имя Джеймс Уитли, — сказал Дрейк. — Иногда он называл себя Джеймсом Клерком. Он худощавый и небольшого роста, с мелкими чертами лица, но опасный, как гремучая змея. Попался в двух-трех рэкетах и сидел в Сан-Квентине и Фулсоме. Потом еще удалось увернуться от обвинения в убийстве. У него темные, близко посаженные глаза, тонкогубый рот и высокие скулы…

— Я уверен, это тот самый парень, что сидел в инвалидном кресле, — сказал Мейсон. — Конечно, я не мог разглядеть его лицо как следует: на нем были темные очки, голову закрывала повязка, но я хорошо помню, он был худой, небольшого роста, с темными глазами и тонкими губами.

— Вероятно, он пострадал на Гавайях, в катастрофе.

— И Эвелин привезла его в Штаты на лечение.

— Наверно, он натворил что-нибудь в Гонолулу и теперь прячется, — сказал Дрейк. — Нам заниматься дальше им, Перри?

— Конечно, — сказал Мейсон. — Запомни, Пол, если не найдем нужные доказательства, миссис Мрор будет осуждена за убийство первой степени. Она лгала, будто не ходила с мужем на верхнюю палубу. У нее оказался его пояс с деньгами. Моор застрахован на большую сумму. На палубе прозвучало два выстрела, и позже там был найден револьвер Мбора с отпечатками пальцев его жены на дуле. Вполне возможно, что миссис Моор не виновата. Я считаю так, в противном случае не стал бы ее защищать. Но если ко всем уликам добавится еще то, что она звонила телефонистке и просила ту сообщить на капитанский мостик о человеке, которого столкнула за борт, то ее шансы становятся равны нулю. Присяжные могут вынести вердикт «виновен» без права обжалования, что автоматически означает смерть.

— Насколько убедительны показания свидетельницы против нее? — спросил Дрейк.

— Не знаю, — сказал Мейсон. — Предварительное слушание дела назначено на завтра. Я думаю, мне удастся заставить прокурора выложить все свои козыри. Это даст мне возможность проверить показания свидетелей на прочность. Ко дню окончательного слушания дела Эйлин Фелл так отрепетирует свои показания, что запутать ее будет совершенно невозможно. Теперь же, может быть, удастся нащупать все слабые места в ее показаниях. По правде говоря, одно я уже нащупал — если только твои агенты раздобудут мне ее фотографию в вечернем платье.

— Зачем тебе этот снимок? — спросил Дрейк.

— Секрет, — ответил Мейсон.

— Насчет фотографии мы узнаем, когда приедем в офис, — сказал Дрейк. — Мои агенты занимаются этим.

Вскоре такси доставило их в филиал агентства Дрейка. Там детектив принял рапорты от своих подчиненных и быстро проглядел напечатанные на машинке отчеты.

— О’кей, Перри. Эйлин Фелл будет сегодня на приеме в вечернем платье. Оперативникам пока не удалось найти Эвелин Уайтинг. Все пункты «скорой помощи» заявили, что они не высылали вчера машину в порт к пароходу.

— Но ведь там была «скорая помощь», — сказал Мейсон. — Я сам видел ее.

— Я тоже видел, хотя и не обратил на нее особого внимания, — сказал Дрейк. — Может быть, была частная машина?

— Попробуй поискать среди них.

— Хорошо.

— Как насчет багажа Эвелин? Куда его отвезли?

— Она отдала квитанции на багаж в камеру хранения, и его забрали туда. Им она назвала адрес: «Вейвкрест Эпартментс».

Мейсон сердито сказал:

— Первый раз сталкиваюсь с женщиной, которая оставила такой широкий след и так бесследно исчезла.

Зазвонил телефон. Дрейк снял трубку, послушал и сказал:

— О'кей, Перри, мы нашли машину с фотографии Эвелин. Она зарегистрирована на имя Моргана Ивса, проживающего по Стоктон-бульвар, дом три тысячи шестьсот восемнадцать. Поедем туда?

— Хорошо, — сказал Мейсон. — Только сначала я позвоню Делле, расскажу, чем мы занимаемся, и узнаю, не освободил ли прокурор Бэлл Ньюберри.

Дрейк подвинул телефон адвокату. Тот набрал номер отеля и сказал:

— Говорит мистер Мейсон. Прошу вас, соедините меня с моим номером.

Через несколько секунд голос телефонистки ответил:

— Простите, мистер Мейсон, но ваш номер не отвечает. Вероятно, там никого нет.

— Там должна быть мисс Стрит, моя секретарша, — настаивал Мейсон. — Она ждет моих указаний…

— Мисс Стрит вышла из отеля через несколько минут после вашего ухода, — сказала телефонистка. — Я заметила ее, когда она проходила мимо моего стола.

— Вы уверены в этом?

— Вполне.

— Как она была одета?

— В дождевик и шляпу.

— У нее был портфель? — спросил Мейсон.

— Нет, только сумочка.

— И она не возвращалась?

— Нет.

Мейсон нахмурился.

— Когда вернется, передайте ей, пожалуйста, что я приеду через час.

Повесив трубку, он сказал:

— О’кей, Пол. Поехали.

Морган Иве жил в трехэтажном доме, в квартире на верхнем этаже. Внизу располагались две мастерские: одна под вывеской «Ф. Кранович, портной. Чистка и утюжка», другая — «Фотостудия Мейбл Фосс. Проявление пленки, печатание снимков, обрамление». В витрине были выставлены снимки и различные рамки.

Мейсон и Дрейк поднялись на несколько ступенек и взглянули на фамилию на почтовом ящике.

— «Морган Иве», — прочел детектив. — Это здесь. Только предупреждаю тебя, что с этим парнем будет трудно справиться. Обычные приемы здесь не помогут.

Мейсона и Пола привез на машине оперативник из агентства Дрейка. Они оставили его за полквартала от дома.

— Тогда мы воспользуемся необычными, — сказал Мейсон, нажимая на кнопку звонка.

Никто не ответил. Он позвонил еще несколько раз.

— Очевидно, никого нет дома, — сказал он. — Я думаю, что птички вылетели из клетки.

Он встал на краю крыльца, задумчиво поглядел на мокрый тротуар, отражавший огни. Дождь прекратился, но небо было затянуто темными тучами.

— Если Эвелин Уайтинг узнала Карла Моора и шантажировала его, то так она и должна была бы поступить, — сказал Дрейк. — Особенно после того, как произошло убийство.

— Чем дольше я думаю об этом, тем сильнее мне хочется разыскать ее, Пол, — сказал адвокат. — Давай найдем их.

— Как? — спросил детектив. — У этого парня есть машина, он мог просто уехать…

— Со сломанной шеей, — напомнил адвокат. — Не забывай об этом.

— Ну, в конце концов, машину могла вести женщина.

Мейсон кивнул.

— Послушай, Пол, поблизости нет гаража. Возможно, по возвращении из Гонолулу эта парочка так и не взяла своей машины- Учти, на пристани их ждала «скорая помощь». Так что они могли машину оставить в каком-нибудь большом частном гараже по соседству. Давай посмотрим.

Они обошли квартал и вскоре увидели гараж.

— Машина Моргана Ивса у вас? — спросил адвокат у служителя.

— Сейчас нет.

— Но вообще он держит ее у вас?

— Да.

— Когда он вернется?

— Не знаю.

— Я собираюсь купить его машину, — сказал Мейсон, — и меня интересует, в каком она состоянии.

— В хорошем, — ответил служитель. — Она работает как часы.

— Когда же мне удастся взглянуть на нее?

— Не знаю. Иве пока забрал ее от нас, нагрузил разными вещами.

— Жена была с ним?

— В машине сидела какая-то женщина. Я не знал, что он женат.

— Наверно, это была жена, — сказал Мейсон. — Как же мне его найти?

— Не знаю. Он не сказал, куда и на сколько едет.

— Когда он взял машину?

— Вчера днем около трех часов.

— Ну что ж, сделка подождет несколько дней, — сказал адвокат. — Благодарю вас.

Когда они вернулись к машине, Дрейк сказал:

— Перри, тебе не удастся выследить их.

— Мне пришла в голову одна идея, Пол, — ответил Мейсон. — У той медицинской сестры был фотоаппарат, и она снимала им.

— Ну и что?

— Они приехали сюда утром, а уехали днем. Ты 'заметил в первом этаже их дома фотостудию? Эвелин Уайтинг могла отдать туда проявить пленку и напечатать снимки:

— Нет, она так не поступила бы, если знала, что им нужно надолго скрыться.

— Сначала она могла этого не знать. Когда же выяснилось, что они должны уехать, она зашла в студию и оставила адрес, по которому нужно выслать снимки.

— Это опасное дело, Перри, — сказал Дрейк.

— Я знаю.

— Тебе не стоит влезать в него. Давай пошлем оперативника в студию, и если он провалится, мы останемся в стороне…

— Нет, — перебил его Мейсон. — Я никогда не прячусь за спину другого. Ты посиди в машине вместе с оперативником, а я пойду один. Посмотрим, что выйдет.

Когда Мейсон подошел к фотостудии, снова начал моросить дождь. Он толкнул дверь, и в помещении звякнул колокольчик. Из задней комнаты вышла женщина лет сорока с лишним в синем халате.

— Я хочу забрать у вас фотографии для миссис Морган Иве, — сказал адвокат. — Возможно, они были оставлены на имя Эвелин Уайтинг.

— Но она просила выслать их по почте, — сказала женщина.

— Верно, — ответил адвокат, — но тогда она не знала, что я поеду сюда.

Женщина открыла ящик и достала два желтых конверта.

— Шесть долларов и семьдесят пять центов, — сказала она.

Мейсон достал десяти долларовую бумажку и взглянул на обратную сторону конвертов. Там значилось только имя «миссис Иве» и не было никакого адреса.

— Позвольте, — сказал Мейсон, — миссис Иве говорила мне, что это будет стоить не больше пяти долларов.

— Простите, но мои цены и без того довольно низкие, — сказала женщина. — В центре города ей пришлось бы заплатить дороже.

— Не понимаю, — сказал адвокат. — А как бы вы получили деньги, послав снимки по почте?

— Я собиралась отправить их доплатным письмом.

Знаете что, — сказал Мейсон. — Я не хочу брать на себя ответственность за выплату большей суммы, но раз уж снимки готовы, пошлите их при мне, они очень нужны миссис Иве. Вы отправите их почтой, а я скажу ей, что они уже в дороге.

Кивнув, женщина положила конверты в коробку из-под фотобумаги, завернула ее, заклеила и написала адрес.

В этот момент Мейсон сказал:

— Знаете, пожалуй, я рискну. В конце концов, разница всего в один доллар семьдесят пять центов, а на почте посылка задержится.

— Как вам угодно, — сказала женщина, взяв десятидолларовую бумажку. — Когда миссис Иве вернется?

— Примерно через неделю.

— Как чувствует себя ее пациент?

— Человек со сломанной шеей? — спросил Мейсон.

— Да.

— Не знаю. Я не видел его.

— Ужасно, — сказала женщина. — Представьте себе только, каково ему носить этот железный ошейник. Миссис Иве сказала, что он будет в таком положении несколько месяцев. Она привезла его сюда с парохода.

— Они приехали в «скорой помощи»? — спросил адвокат.

— Да. Санитары внесли его на носилках. Только не знаю, кто ухаживает за ним. Я не вижу никого, кто бы поднимался и спускался оттуда.

— Может быть, его увезли? — предположил Мейсон.

— Я не видела никакой «скорой».

— Вы давно знаете мистера Ивса?

— С тех пор, как он поселился здесь. Он заходил ко мне кое-что купить. Кстати, подошла та рамка, которую я послала миссис Иве? Онэ заказала ее по телефону.

— Кажется, она немного мала, — сказал Мейсон.

— Ну, я послала точно заказанный размер. Она просила овальную рамку для фотографии размером восемь на десять.

— Я как следует не знаю, — сказал Мейсон. — В конце концов, я только сосед.

Женщина дала ему сдачу и сверток. Адвокат поблагодарил ее и вышел из студии под моросящий дождик.

— Удачно? — спросил Дрейк, когда Мейсон, открыл дверцу машины.

— Вполне. Эвелин Уайтинг оставила в фотостудии не только пленку, но и адрес. Кроме того, я выяснил, что парень со сломанной шеей не Иве.

Он сел в машину и стал вместе с Дрейком изучать адрес на пакете.

— Знаешь это место? — спросил адвокат.

— Да, это в Санта-Крус-Маунтенс.

— Долго туда ехать?

— Часа полтора.

— О’кей, поедем, — сказал Мейсон.

— Перри, а ты не боишься, что мы идем по неверному следу? — сказал Дрейк. — В конце концов, Уайтинг может не иметь никакого отношения к Моору.

— Верно, — согласился Мейсон. — Но не забывай, на всем корабле только она знала, что Ньюберри на самом деле Моор.

— А Селинда Дейл?

— Ее интересовала только Бэлл.

— Думаешь, она выследила Бэлл по украденной фотографии?

— Вероятно. Может быть, она подменила фотографию Бэлл и послала ее Руни, чтобы он выследил девушку.

— Руни говорил нам другое, — заметил Дрейк.

— Да, я тоже думаю об этом, — сказал Мейсон. — Давай остановимся около какой-нибудь телефонной будки, я позвоню Делле… У меня есть предчувствие, что медицинская сестра сообщит нам кое-что интересное. Если она написала ту записку Моору, то мы напали на верный след. Очевидно, она связана с шайкой мошенников. Отправилась с мужем на Гавайи, но потом его отозвали и он вернулся в Штаты самолетом. Она последовала за ним и нанялась сиделкой, чтобы оправдать дорожные расходы. На корабле она встретила Карла Моора, узнала, что он путешествует под именем Ньюберри. Это прекрасный предлог для шантажа. Карл Моор был тут поистине золотым дном. Учти, с ним было по крайней мере восемнадцать тысяч долларов наличными, причем это незаконно приобретенные деньги.

— Почему ты так думаешь?

— Я исхожу из его поведения.

— Он мог выиграть их в лотерею.

— Но это стало бы известно. Человек, выигравший такую сумму, не мог оказаться в тени.

— Тогда, выходит/деньги принадлежат его жене.

— Мне кажется это маловероятным, — сказал Мейсон.

Оперативник затормозил у тротуара.

— Вот телефон, мистер Мейсон.

Адвокат позвонил 'в отель, ему сообщили, что Делла Стрит еще не вернулась. Нахмурившись, он сел в автомобиль.

— Меня беспокоит это, Пол, — сказал он. — Деллы еще нет.

— Может быть, она у парикмахера, — предположил Дрейк.

— Нет. Когда она работает над делом, то занята только им, как и я, — сказал Мейсон.

— Может быть, она наводит справки о том лоскутке шелка?

— Это идея, — сказал адвокат.

— Вдруг она вспомнила, на ком было такое платье, — предположил Дрейк.

— Возможно, — сказал Мейсон, все еще хмурясь, — но это совершенно непохоже на Деллу: уйти из отеля, не сказав мне ни слова. Не могу понять, где она могла задержаться так долго.

— Ну, давай займемся сейчас Санта-Крус-Маунтенс, — сказал Дрейк.

— Думаешь, нам сразу удастся найти его? — спросил адвокат.

— Конечно. Там несколько коттеджей в деревенском стиле, маленькое почтовое отделение и универсальный магазин.

Когда они добрались до Санта-Крус-Маунтенс, дождь прекратился. В просветах между облаками синело калифорнийское небо, солнце поблескивало на влажной листве деревьев.

В магазине йм дали адрес коттеджа Моргана Ивса, и через несколько минут машина затормозила возле него. Из трубы дома шел дым.

— Пошли, — сказал Мейсон.

— У тебя есть пушка? — спросил Дрейк оперативника. Тот кивнул. — Когда войдем, встанешь спиной к стене, чтобы в тебя не выстрелили сзади. Пошли, Перри.

На стук Мейсона дверь открыла Эвелин Уайтинг. При виде адвоката на ее лице отразилось удивление и растерянность.

— Это вы, мистер Мейсон?

— Да, — сказал он. — Нам нужно поговорить с вами, мисс Уайтинг. Можно войти?

После некоторого колебания она впустила мужчин в дом.

— Вы одна? — спросил адвокат.

— Да.

— Я хочу поговорить с мистером Ивсом.

— Его нет дома.

— Когда он вернется?

— Не знаю.

— Где он?

— Понятия не имею.

— Простите, что пришлось побеспокоить вас, — сказал Мейсон, усаживаясь на стул, — но вы можете дать мне некоторую информацию.

— Я ничего не знаю.

— Если не возражаете, начнем с самого начала, — сказал адвокат. — Вы были знакомы с Карлом Моором, не правда ли?

— Да.

— Когда вы виделись с ним в последний раз?

— Давно, если не считать встречи на корабле. Еще перед его женитьбой.

— Он не пытался избегать вас на пароходе?

— Сначала пытался. Но утром в воскресенье я случайно встретилась с ним на верхней палубе.

Мейсон сказал:

— Мисс Уайтинг, я собираюсь играть в открытую. Я разыскал вас потому, что думаю, вы сможете быть важным свидетелем защиты. Я знаю о вашем браке и о том, что вы поехали в Гонолулу провести медовый Месяц.

— Медовый месяц у нас не получился, — сказала женщина.

— Почему?

— Я поехала в Гонолулу вместе с мужем, — сказала она, — но прежде чем наш пароход вышел из бухты Сан-Франциско, к нему причалил моторный катер. Моего мужа отзывали дела. Он спустился по веревочной лестнице с борта парохода в катер, и тот отчалил. Муж велел мне одной плыть в Гонолулу, и он обещал прибыть туда самолетом. *

— Он прилетел?

— Нет.

— И тогда вы решили вернуться?

— Да, я вернулась в Штаты в качестве сопровождающей медсестры с мистером Картманом, пострадавшим при автомобильной катастрофе.

— И вы никого не предупредили о возвращении?

— Никого.

— Больше того, вы хотели, чтобы ваша сестра думала, будто вы еще на Гавайях. Ей высылались письма авиапочтой.

— Откуда вам это известно? — спросила Эвелин Уайтинг.

— От вашей сестры, — сказал адвокат. — По правде говоря, мы провели полное расследование.

Женщина хотела что-то ответить, потом прикусила губу и, посмотрев-на дверь, сказала:

— Прежде чем обсуждать этот вопрос, давайте подождем возвращения мужа.

— О, значит, он собирается вернуться, — сказал Мейсон.

Она молчала. Адвокат и Дрейк обменялись взглядами. Мейсон сказал:

— Я думаю, вы понимаете, миссис Иве, почему я задавал вам эти вопросы. Я представляю интересы миссис Моор.

Она кивнула.

— Кроме этого, меня ничего не интересует. Ваших личных дел я не касаюсь.

Подумав немного, Эвелин сказала:

— Хорошо, мистер Мейсон, я расскажу вам правду. Я уже была один раз замужем, и тот брак не был удачным. Этот печальный опыт сделал меня осторожной. Я была знакома с несколькими женатыми мужчинами, и общение с ними заставило меня еще больше опасаться роли жены-домоседки при гуляке муже. Приехав в Гонолулу, я все время думала о Моргане, бросившем меня на корабле, и решила, что, может быть, все дело в другой женщине. Тогда я решила вернуться и все выяснить. Но, во-первых, у меня не было на. это денег, а во-вторых, правдоподобного предлога. И тут подвернулся мистер Картман, который пострадал в автомобильной катастрофе и должен был вернуться домой. Я была знакома с медсестрами в местной больнице, и они посоветовали мне воспользоваться этим случаем. Мистер Картман оплатил мои дорожные расходы, и сверх всего я получила немного карманных денег. Но, естественно, мне не хотелось, чтобы Морган знал о моем возвращении, поэтому я написала ему нееколько писем вперед и оставила, чтобы их посылали авиапочтой. То же самое я сделала и в отношении сестры, так как Морган мог связаться с ней. Вот как все произошло.

— И что вы сделали по возвращении в Сан-Франциско? — спросил Мейсон.

— Естественно, встретилась с Морганом. Я поехала прямо к нему на квартиру, думая, что там, может быть, другая женщина.

Эвелин замолчала, услышав шум подъезжающей машины. Через несколько минут на крыльце послышались шаги и мужчина распахнул дверь. Мейсон сразу же по фотографии узнал в нем Моргана Ивса.

— Ну, в чем дело? Это арест? — спросил тот, остановившись на пороге и сунув руки в карман.

— Успокойтесь, Иве. Я Перри Мейсон, адвокат.

— Это вы так утверждаете, — сказал Иве.

— Морган, это правда, — вмешалась Эвелин Уайтинг. — Он плыл вместе со мной на пароходе. Помнишь, я тебе рассказывала?

Иве кивнул, не вынимая рук из кармана.

— Ну и что?

— Мы приехали, чтобы задать несколько вопросов.

— Ну, так знайте, ответа на них вы не лолучите. А вы, — повернулся он к оперативнику Дрейка, — оставьте в покое свою пушку, иначе отсюда вылетите в два счета.

В этот напряженный момент Мейсон вынул портсигар, спокойно взял сигарету, постучал ею по портсигару и сказал:

— Поговорим как разумные люди, Иве.

— Ладно, только говорить будете вы, — сказал тот.

Чиркнув спичкой, адвокат прикурил, поблагодарил Эвелин

Уайтинг за придвинутую пепельницу, поудобней уселся, затянулся и сказал:

— Я адвокат, представляющий интересы миссис Моор. Прокурор пытается обвинить ее в убийстве первой степени. Ваша жена была вместе с нами на корабле и видела мистера Моора, путешествовавшего под фамилией Ньюберри. Она была знакома с ним и раньше, до его женитьбы, и я подумал, что она сможет помочь мне. Поэтому я сюда и приехал.

— Ну, вы спросили ее, — сказал Иве. — Что она вам ответила?

Мейсон посмотрел на Эвелин Уайтинг. Она едва заметно кивнула ему.

— Ну, прежде чем приехать сюда, — сказал Мейсон, — я познакомился с ее биографией и узнал, что она вышла замуж и поехала в Гонолулу провести свой медовый месяц. Ваша жена рассказала мне, что вам пришлось срочно сойти с парохода. Без вас она чувствовал^ себя в Гонолулу одиноко и вернулась в Сан-Франциско:

Зло рассмеявшись, Иве сказал:

— Одиноко, как же! Она приехала сюда следить за мной. Думала, я ее обманываю.

— Это меня не касается. Свои семейные дела вы сможете уладить и без меня. Я хочу только помочь своей клиентке.

— Что еще ты рассказала ему, Эвелин? — спросил он.

— Больше ничего.

Иве подумал минуту. Потом сел на стул, закурил сигарету и сказал:

— О’кей, Мейсон. Теперь выслушайте меня. Мы можем выручить вас из трудного положения. Стоит вам сказать слово, и Эвелин даст нужные вам показания.

— Допустим, я сказал это слово.

— Какое? Деньги, мел или мрамор?

— Я не покупаю свидетелей, Иве, — сказал Мейсон.

— Тогда зачем же Эвелин пойдет в суд?

— Вероятно, ради справедливости, — сказал адвокат. — Насколько мне известно, вас самого обвиняли в убийстве. Вы же знаете, каково приходится человеку в таком положении.

— Откуда вы об этом узнали? — зло, спросил Иве.

— Одна птичка напела.

Несколько секунд Иве задумчиво курил, потом сказал:

— О’кей, Мейсон, сыграем в открытую. Я велел Эвелин держаться подальше от этого дела, но вам кое-что сообщу. Эвелин знала Моора еще до брака. При встрече на корабле он рассказал ей, что с ним много денег, но они подозрительного происхождения. Полиция собирается арестовать его за растрату, которой у него не было. Но прежде чем его освободят, выяснится, что он раздобыл эти деньги все же незаконным путем. Он сказал, что любит Бэлл, заботится о ее счастье и поэтому решил отдать деньги жене и уйти из жизни.

— Он так и сказал?

— Да. Он был в полном отчаянии.

Мейсон постарался скрыть охватившее его волнение.

— Но вы понимаете, Иве, что это наносит сильный удар обвинению в убийстве?

— Ничуть, — ответил тот. — Моор только собирался так сделать, но жена не знала о его намерений и собиралась его устранить. Когда Он поднялся на палубу, чтобы покончить с собой, она последовала за ним и застрелила его.

Мейсон покачал головой.

— В этой версии полно слабых мест, Иве.

— Может быть, но это святая правда.

— Откуда вы знаете?

— Я просто сложил два и два. Не забывайте, Эйлин Фелл видела, что произошло на палубе.

— По-моему, она видела меньше, чем придумала, — сказал адвокат. — Показания вашей жены помогут моей клиентке. Весь вопрос в том, получу ли я их?

— Получите, — ответил Иве. — Но предупреждаю вас об одном. В этом деле вас ждет неожиданность, и вашу клиентку засудят.

— Что за неожиданность? — спросил адвокат.

Иве посмотрел на жену.

Она покачала головой.

— Нет, не стоит, если он еще не знает.

— О’кей, — сказал Иве. — Пусть пока не знает.

— Дайте свои показания перед судом, — сказал Мейсон Эвелин Уайтинг, — и я гарантирую, что ни одно жюри присяжных не осудит миссис Моор, какие бы обвинения против нее ни-были выдвинуты.

— Но вы еще не знаете сюрприза обвинения? — ухмыльнулся Иве.

Мейсон сказал:

— Я должен быяснить еще некоторые вещи. Миссис Иве, это вы послали Моору записку с приглашением выйти на палубу?

— Конечно нет, — сказала она. — Я положила конверт перед окном казначея, но там были деньги за мелочи, купленные на корабле.

— Возможно, — согласился адвокат. — Один из стюардов видел, как вы положили конверт. Теперь второй вопрос. Что произошло с вашим пациентом, доставленным в Сан-Франциско? Какова его судьба?

Женщина метнула взгляд на мужа. Он сказал:

— Пациент не имеет никакого отношения к делу. Он не слышал разговора Эвелин с Моором. Она привезла его ко мне на квартиру, а оттуда его забрали родственники.

— Где он теперь? — спросил адвокат.

— Не знаю и знать не хочу.

Мейсон достал из кармана чистый бланк повестки в суд.

— Я хочу вызвать вас на следствие, — сказал он Уайтинг. — Как записать, под фамилией Уайтинг или Иве?

— Лучше Уайтинг, — сказал Морган Иве, — оглашение нашего брака откладывается. Для вас же будет лучше, если я не буду связан с делом. Иначе прокурор прицепится ко мне. Если вам известно, то список моих грехов в полтора ярда длиной.

— Мне это известно, — сказал Мейсон.

— О’кей, — сказал И вс. — И учтите, Мейсон, в любой момент мы можем захлопнуть створки, как раковина, и вы останетесь ни с чем. Я предлагал вам выход, но вы не захотели.

Адвокат заполнил повестку.

— Спасибо за предупреждение, — сказал он, — но я все-таки рискну. Итак, Эвелин Уайтинг, вы вызываетесь в суд завтра к десяти часам утра в качестве свидетельницы защиты на предварительное слушание дела «Граждане штата Калифорния против Энн Моор».

— Ладно, все формальности выполнены, — проворчал Морган Иве. — А теперь убирайтесь отсюда ко всем чертям. У меня медовый месяц.

Глава 12

В вестибюле отеля Мейсон сказал Дрейку:

— Пол, меня беспокоит этот Иве.

— Почему? — удивился Дрейк. — Он явный мошенник и предложил тебе сделку только потому, что ты адвокат. Показания Эвелин Уайтинг помогут тебе: жюри не вынесет смертный приговор твоей клиентке, если станет известно, что ее муж собирался покончить с собой.

— Все-таки, Пол, найди этого Роджера П. Картмана, — сказал Мейсон, — и узнай все об автомобильной катастрофе на Гавайях, в которую он попал, и о нем самом.

— Ладно, — сказал Дрейк. — Сейчас займусь этим.

Мейсон подошел к портье за ключом.

— Неужели мисс Стрит, еще не вернулась? — спросил он.

— По-видимому, нет..

Он большими шагами прошел к лифту.

— Ну-ка, поживей, приятель, — сказал он лифтеру. — Посмотрим, как быстро тебе удастся внести эту коробку на пятый этаж.

Они поднялись наверх. Мейсон открыл номер.

— Делла не возвращалась с утра, — сказал он. — С ней что-то случилось, Пол.

— Она вправе располагать собой, — сказал Дрейк.

— Но она должна была вернуться или оставить для меня сообщение, — сказал Мейсон. — Ради Бога, сделай же что-нибудь, Пол, а не смотри на меня, разинув рот.

— Что же я должен сделать?

— Возьмись за телефон и подними на ноги всех своих агентов, — сказал Мейсон. — Пусть они проверят, не было ли автомобильных катастроф, и свяжутся с больницами.

Дрейк бросился в соседнюю комнату к телефону.

Зазвонил телефон Мейсона. Он схватил трубку и сказал: «Алло!» В ответ послышался голос Бэлл Ньюберри.

— Это вы, мистер Мейсон?

— Да. Откуда вы говорите, Бэлл?

— Из отеля. Я названивала вам все утро. Меня отпустили, узнав, что вы приготовили «хабеас корпус».

— Вам ничего не известно о Делле? — спросил адвокат.

— Нет, утром я звонила вам каждые полчаса, но никто не подходил к телефону.

— Возьмите такси и приезжайте сюда, — сказал Мейсон. — Мне нужно поговорить с вами.

Повесив трубку, он прошел в комнату Деллы, потом зашел к Дрейку. Тот только что кончил разговор по телефону.

— Все сделано, Перри, — сказал детектив. — Если с Деллой что-то случилось, то через полчаса мне сообщат.

— Если с ней что-то случилось, то это будет слишком поздно, — сказал Мейсон.

— Ну, мы получим информацию так быстро, как только возможно. Мои люди прочешут город частым гребнем. Через пять минут мне сообщат, были ли сегодня автомобильные катастрофы.

Адвокат кивнул^..

— Сейчас сюда приедет Бэлл Ньюберри, — сказал он.

— Значит, ее выпустили?

— Да. Это была страшная глупость, что ее сразу задержали. Полиция хотела выудить у нее информацию о тех восемнадцати тысячах. Кроме денег их ничего не интересует.

Мейсон начал мерить шагами комнату.

— Эта история беспокоит меня, Пол, — сказал он. — Мне следовало бы вернуться в отель раньше. Только подумать, Делла может лежать где-то-в больнице, в то время как мы рыскаем в поисках улик.

— Она взяла с собой сумочку?

— Наверное.

— Может быть, позвонить в Лос-Анджелес? Если она попала в катастрофу, то могли найти в сумочке адрес твоей конторы и позвонить туда.

— Это идея.

Мейсон снял трубку и заказал разговор с Лос-Анджелесом. Потом опять стал расхаживать по комнате. Зазвонил телефон, и Дрейк снял трубку. Послушав некоторое время, он сказал:

— Хорошо. Обеспечьте наблюдение за всеми участками.

Повесив трубку, он сказал Мейсону:

— Нет, Перри, Делла не попадала в автомобильную катастрофу, и ее нет в больнице.

— Что же тогда с ней могло произойти? — спросил адвокат.

— Не знаю, — ответил Дрейк. — Может быть…

— Что?

— Делла вышла из отеля по своей воле. Обычно она предупреждает тебя, куда и зачем выходит и когда вернется?

— Да.

— Допустим, в данном случае дело было таким спешным, что она не смогла предупредить тебя. Помнишь, перед нашим уходом те^е принесли кусочек синего шелка и ты разрезал его на три части…

Кивнув, Мейсон достал из кармана обрезок шелка.

— Да, вот этот. Так ты считаешь, Делла могла вспомнить, кто был в таком платье?

— А что, если так? И она поехала куда-то, чтобы убедиться, но с ней там что-то произошло.

— Это маловероятно, — сказал Мейсон.

— Напрасно ты так думаешь. Ты помнишь, Перри, этот кусок ткани был найден на наружной части перил?

— Ну и что?

— А то, допустим, что Эйлин Фелл говорит правду и какая-то женщина толкнула Моора з£ борт. В момент падения он схватил ее за платье и выдрал из него кусок, который потом зацепился за перила и остался висеть.

— Это только теория, Пол.

— Допустим, но тогда скажи мне, почему этот кусок ткани висел с наружной стороны перил?

Мейсон мрачно уставился на ковер. Зазвонил телефон. Адвокат снял трубку и выяснил у Джексона, что контора в Лос-Анджелесе не имеет сведений о Делле Стрит. Он собирался уже повесить трубку, но в этот момент к нему подключилась телефонистка из отеля и сообщила, что в вестибюле ждет Бэлл Ньюберри.

— Попросите ее подняться, — сказал адвокат.

Когда девушка вошла в номер, он машинально вертел в руках шелковый лоскуток.

Пожав девушке руку, он спросил:

— Трудно было, Бэлл?

— Не очень, — ответила она. — Боюсь, что маме намного трудней.

— На завтра назначено предварительное слушание ее дела, — сказал Мейсон. — Мне удалось найти свидетельницу, чьи показания помогут опровергнуть обвинение, выдвинутое против вашей матери. Надеюсь, завтра вечером ее освободят.

— Не может быть! — с радостным изумлением сказала Бэлл. — ВЪл уверены?

— Конечно. Новая свидетельница покажет, что Карл Моор был загнан в ловушку и, понимая это, решил покончить с собой, чтобы спасти вас от позора.

— Это ужасно. Но почему он поступил так?

— Вероятно, деньги были приобретены незаконным Путем и он понял, что полиция схватит его.

Покачав головой, Бэлл сказала:

— Это не похоже на Карла. У него были очень консервативные взгляды. Он никогда не пошел бы на риск незаконной сделки.

— Ну, таковы факты, — сказал Мейсон, — и свидетельница готова присягнуть.

— Что это за материя? — спросила Бэлл, заметив в руках у Мейсона лоскуток шелка.

— Не узнаете ее? — спросил он, передав лоскуток ей.

Она посмотрела на него, нахмурившись.

— Я где-то видела ее.

— На пароходе, — напомнил адвокат. — У какой-то женщины было платье из такой материи, вероятно, вечернее.

— О, вспомнила, — сказала Бэлл. — В таком платье была медицинская сестра.

Мейсон взглянул на Дрейка.

— Эвелин Уайтинг?

— Да. Та сиделка, что сопровождала человека со сломанной шеей.

— Вы уверены?

— Абсолютно.

Мейсон обратился к Дрейку:

— Вот и ответ, Пол. Делла вспомнила материал и поехала проверить. Эвелин Уайтинг со вчерашнего утра живет в горном коттедже, а Иве отсутствовал весь вечер. Он отъявленный негодяй и способен на все. Если Делла могла обвинить в чем-то Эвелин Уайтинг, то…

Дрейк потянулся к телефону.

Мейсон сказал:

— Подбери группу опытных вооруженных сыщиков, Пол. Мы поедем обратно в ту горную хижину; Теперь я вспоминаю, что Иве был чем-то встревожен, когда приехал, и слишком уж старался мне угодить.

Дрейк связался со своей конторой.

— Приготовьте мне человек шесть понадежнее с полным вооружением и гранатами со слезоточивым газом. И пару помощников шерифов.

— В чем дело? — недоумевающе спросила Бэлл.

— Пропала Делла Стрит, — сказал адвокат. — Она вышла из отеля утром, и с тех пор о ней не было известий. Вероятно, она попыталась установить происхождение этого шелкового лоскутка.

— Я могу помочь вам чем-нибудь? — спросила Бэлл.

— Да. Останьтесь здесь за секретаршу, — сказал адвокат. — Принимайте все поступающие сообщения, и когда я позвоню, дадите мне полный отчет. Пол, предупреди своих служащих, чтобы они передавали информацию Бэлл.

Мейсон вынул из чемодана кобуру с револьвером и пристегнул его к поясу.

— Поехали, Пол, — сказал он детективу. — У нас мало времени. Предупреди своих агентов, чтобы они направились в Санта-Крус-Маунтенс.

Глава 13

Две машины с вооруженными детективами грохотали по мощеной дороге, петлявшей среди холмов, поросших секвойями. Оранжевая молодая луна висела на золотистом закатном небе. За рулем автомобилей сидели водители, хорошо знавшие свое дело. Они вели машины на высокой скорости, чуть притормаживая на поворотах.

Дрейк сказал: v

— У тебя есть план действий, Перри? Нам бы хотелось, по возможности, избежать шума.

— Мне нужно выяснить, знает ли Иве что-нибудь о Делле Стрит, — ответил Мейсон. — Если он пойдет на обострение, то я не отступлю.

— Судя по всему, он пойдет, — заметил Дрейк.

— Значит, и я не отступлю.

— Как ты думаешь, какое отношение к этому имеет Эвелин Уайтинг? — спросил детектив.

— Пока не знаю, — признался адвокат. — Они что-то утаивают. Не представляю, как кусок из ее платья попал на перила.

— Ну, в конце концов, мы можем спросить ее, — сказал Дрейк.

— Когда мы найдем Деллу, мне нужно будет обо всем хорошенько подумать, — сказал Мейсон. — Мне кажется, Пол, что это дело имеет простое логическое решение, но я не вижу его в данный момент, потому что' мЬЙ голова занята Деллой.

— По-моему, ты ошибаешься, нападая такими силами на Ивса, — сказал Дрейк. — Лучше было бы открыть перед ним все карты… Послушай, Перри, а почему бы тебе не связаться с ним через Ван Денси?

— Почему именно Ван Денси?

— Он защищал его в последнем деле об убийстве. Может быть, ему удалось бы уговорить Ивса стать сговорчивее.

— Только не этому крючкотвору, — сказал Мейсон. — Ему сейчас хватает своих забот.

— Но почему не попытаться?

— Я предпочитаю действовать самостоятельно, Пол, — сказал Мейсон. — Когда я разговариваю с человеком, у меня складывается точное впечатление, говорит он мне правду или нет. Я уверен, что если я, глядя Ивсу в глаза, спрошу, известно ли ему, где находится Делла, то буду знать, сказал он мне правду или солгал.

— Хорошо. Предположим, он солгал. Тогда что? — спросил Дрейк.

— Тогда я арестую его, — ответил Мейсон^

— Арестуешь?

— Да. Мало кому известно, — сказал Мейсон, — что есть такой закон, по которому простой гражданин может арестовать уголовника, если преступление налицо и имеются серьезные основания полагать, что он совершил его.

— Но у тебя должны быть серьезные основания, — предупредил Дрейк.

— Они у меня будут, — ответил Мейсон.

Следующие полчаса они проехали в молчании. Потом Мейсон сказал шоферу:

— Следующий поворот. Наберите побольше скорости, потом заглушите мотор и катитесь по инерции. Остановитесь у подножия холма и выключите фары.

Машина остановилась. Мейсон вышел, и сыщики обступили его.

— Окружите дом, — приказал он им. — Стрелять только в случае необходимости, из дома никого не выпускать. Лучше пользоваться не револьверами, а гранатами со слезоточивым газом и дубинками. Я сейчас войду в дом.

— Все ясно, — сказал один из агентов.

Мейсон и Дрейк дождались, когда сыщики окружили дом. и направились к нему. Хижина была темной и молчаливой.

— Я пойду первым, — сказал Мейсон Дрейку.

— Нет, — возразил тот. — Мы пойдем вместе.

Под ногами хрустела гравийная дорожка. Адвокат поднялся на крыльцо и постучал в дверь. Никто не ответил. Он толкнул дверь и повернул ручку. Она была заперта.

Адвокат подошел к окну, зажег фонарик и посветил.

— Не надо, Перри, — предостерег его Дрейк. — Это чертовски опасно. Иве может выстрелить…

— Не мешай, Пол, — сказал Мейсон. — Надо же что-то делать.

Он вышиб ногой стекло, сунул руку в разбитое окно, открыл задвижку, поднял раму и пролез в комнату.

— Ты со мной, Пол? — спросил он.

Дрейк на секунду заколебался, потом последовал за Мейсоном.

Тот обвел лучом фонарика комнату, нашел выключатель и зажег свет.

— Ты отдаешь себе отчет в том, куда мы попали, если нас застанут? — спросил Дрейк.

— Отдаю, — отсутствующим тоном сказал Мейсон, — но меня это мало волнует. Я хочу осмотреть весь дом.

После тщательного обыска стало ясно, что Ивсы исчезли.

— Нас провели, как простаков, — сказал Мейсон. — История с показаниями Эвелин Уайтинг была для них только предлогом избавиться от меня. Как только мы ушли, они собрали вещи и испарились.

— Что же нам теперь делать? — спросил Дрейк.

— Искать Ивса.

— Как?

— Пока еще не знаю, — сознался Мейсон. — Но найти его необходимог Мы разбудим хозяина местного магазина и узнаем у него, не видел ли он, как Иве уезжал.

Хозяин магазина сообщил им, что Иве уехал через полчаса после посещения Мейсона. С ним была женщина, как он понял, миссис Иве. И в машине было много чемоданов.

Дрейк связался по телефону со своей конторой в Сан-Франциско. Потом отозвал Перри Мейсона в сторону.

— Перри, дело выглядит неважно, — сказал он.

— У тебя есть новости о Делле?

— Да.

— Ну так выкладывай.

Дрейк заговорил:

— Перри, нам ведь неизвестно, действительно ли она работает над делом о вечернем платье. У нее могли быть и свои личные причины…

— Только без предисловий, — оборвал его адвокат. — К чему ты клонишь?

— Слушай, Перри, — смущенно проговорил Дрейк, — тебе никогда не приходило в голову, что Делла могла встретить другого мужчину…

Мейсон помрачнел.

— Черт возьми, Пол, если ты намекаешь…

— Успокойся, Перри, — сказал Дрейк. — В конце концов, она могла познакомиться с кем-то на корабле или…

Мейсон воинственно двинулся на него.

— Выкладывай, что ты узнал, Пол.

Дрейк продолжил:

— Мои люди нашли частное агентство, в котором около полудня Делла взяла напрокат машину и заплатила вперед за неделю. Она наняла ее на имя Д. М. Креншо.

Мейсон сказал:

— Если они ошиблись, Пол, то я…

— Ошибки быть не может, Перри. Мой агент предъявил фотографию Деллы, и ее опознали.

— Она была одна? — спросил Мейсон.

— Одна, — ответил Дрейк. — Давай вернемся в отель, Перри, и немного поспим. В конце концов, ведь завтра у тебя в суде предварительное слушание дела.

Мейсон несколько секунд пристально смотрел на детектива, потом резко повернулся на каблуках.

— Ладно, Пол, — сказал он. — Поехали.

Глава 14

Солнце заливало ярким светом улицы Сан-Франциско, но в зале суда с панелями из красного дерева было сумрачно. Публики собралось немного: слушалось дело об убийстве.

Перри Мейсон, с заострившимися чертами лица и красными после бессонной ночи глазами, сказал судье Ромли: «Защита готова».

Судья объявил:

— Начинается слушание дела «Граждане штата Калифорния против Энн Моор, также известной под именем Энн Ньюберри». Просим обвинителя вызвать своего первого свидетеля.

Дональдсон П. Скаддер, худощавый и бледный, с почти прозрачной кожей, посмотрел на адвоката и сказал:

— С позволения суда наш первый свидетель Фрэнк Ремингтон.

По тону Скаддера судья понял, что предстоит обычное дело, где достаточно выполнить все формальности и получить приговор. Поэтому он спокойно откинулся на спинку кресла и стал разглядывать подсудимую.

Миссис Моор сидела подняв голову. По ее виду было ясно, что она не ждала ничего хорошего от правосудия.

Ремингтон сообщил, что он является управляющим компании «Продактс Рифайнинг», в которой служил Карл Моор, пропавший два месяца назад.

Скаддер открыл портфель.

— Я покажу вам одну фотографию, мистер Ремингтон, и попрошу опознать изображенного на ней человека.

— Да, это Карл Моор, — подтвердил свидетель, взглянув на фотографию.

— И он служил в вашей компании?

— Да.

— В какой должности?

— Бухгалтера.

— Просим принять эту фотографию для опознания, — сказал Скаддер.

— Не возражаю, — ответил Мейсон.

— Перекрестный допрос свидетеля, — объявил Скаддер.

— Вопросов не имею, — сказал Мейсон.

— Наш следующий свидетель мисс Эйлин Фелл, — провозгласил обвинитель.

Эйлин Фелл, пытавшаяся замаскировать свою нервозность, была приведена к присяге и заняла место на свидетельском возвышении.

— Ваше имя? — спросил Скаддер.

— Эйлин Женора Фелл.

— Профессия?

— Школьная учительница.

— Где вы находились воскресным вечером шестого числа этого месяца?

— На борту парохода, направлявшегося из Гонолулу в Сан-Франциско.

— Посмотрите на подсудимую миссис Энн Моор и скажите, была ли она в числе пассажиров?

— Да, сэр, но она путешествовала под фамилией Ньюберри.

— Она была одна?

— Нет, с ней были ее муж Карл Ньюберри и дочь Бэлл.

— Бэлл Ньюберри — это та молодая женщина, что сидит в первом ряду?

— Да.

— Ды узнали бы Карла Ньюберри, увидев его снова?

— Да, конечно.

— А по фотографии вы смогли бы его опознать?

— Думаю, да.

— Тогда взгляните на этот снимок и скажите, знаете ли вы изображенного на нем человека?

Эйлин Фелл посмотрела на фотографию и с достоинством произнесла:

— Это фотография Карла Ньюберри, который жил в одной каюте с обвиняемой.

— Теперь скажите, какова была погода вечером шестого в той части океана, где находился ваш пароход?

— Был шторм.

— Можете вы описать погоду?

— Дул очень сильный ветер, кажется, с юго-запада. Дождь лил ручьем. С левой стороны было немного лучше: надстройки прикрывали от дождя, но при качке палубу заливала вода.

— Корабль сильно качало?

— Да, очень.

Помощник прокурора сказал:

— Более подробно о шторме нам расскажет капитан корабля.

Потом он снова повернулся к свидетельнице.

— Итак, мисс Фелл, когда вы в последний раз видели Карла Моора?

— Вечером шестого числа.

— В какое время?

— Около девяти часов.

— Где вы находились в это время?

— Я стояла на нижней палубе около лестницы.

— И где был мистер Ньюберри?

— Он со своей женой…

— Под «женой» вы подразумеваете обвиняемую?

— Да. Мистер и миссис Моор вышли на палубу, постояли немного и направились к лестнице, которая вела на верхнюю палубу.

— Она прошла мимо вас?

— Да.

— Как близко?

—/ На расстоянии нескольких шагов.

— Как вы были одеты?

— Я была в темпом плаще и темном берете и стояла в тени под лестницей, поэтому меня не заметили.

— Они о чем-нибудь говорили?

— Да, миссис Моор… обвиняемая что-то сказала мужу, а он сердито ответил ей. Я думаю, миссис Моор хотела…

— Суд не интересует, что вы думаете, — вмешался судья Ромли. — Рассказывайте только, что произошло и что вы помните!

— Ну, мистер Моор сказал: «Повторяю тебе, что я сам управлюсь с этим. Не суй нос не в свое дело!»

— Что произошло потом? — спросил Скаддер.

— Мистер Моор стал быстро подниматься на верхнюю палубу.

— Как он был одет?

— В смокинг.

— На нем был плащ или пальто?

— Нет.

— На лестницу лил дождь?

Мейсон небрежно вставил:

— Если уж обвинитель будет сопровождать наводящими вопросами весь допрос свидетельницы, то. я предлагаю привести его к присяге.

— Прошу избегать наводящих вопросов, — сказал судья Скад-деру.

Эйлин Фелл сказала:

— Лестница была совершенно открыта, и дождь стекал по ней ручьями. Когда мистер Моор поднимался, я видела, как ливень хлестал его по плечам.

— А что делала в это время обвиняемая?

— Она последовала за мужем, но он велел ей уйти в каюту.

— Как она поступила?

Поднялась вслед за ним.

— Как она была одета?

— В темное вечернее платье.

— С накидкой?

— Без… Это было открытое платье, и я видела, как по голой спине миссис Моор стекали струйки дождя.

— Что произошло дальше?

— Они поднялись на верхнюю палубу, и через некоторое время я услышала звуки борьбы…

— Я возражаю против слов «звуки борьбы» как против домысла свидетельницы, — вмешался Мейсон.

— Возражение принято, — сказал судья.

— Так что же вы услышали? — спросил Скаддер Эйлин Фелл.

— То, что я уже сказала. Я не знаю, как описать это.

— Вы слышали шум шагов на палубе над вами?

— Да, и звук ударов…

— Продолжайте, — сказал Скаддер, — я думаю, суд понял, что именно вы слышали. Итак, как вы поступили?

— Я решила подняться на верхнюю палубу, — сказала Эйлин Фелл, — и посмотреть, что там происходит. Я начала подниматься по лестнице и услышала выстрел.*

— Давайте уточним, — предложил Скаддер. — Вы поднимались по той же лестнице, по которой прошли на верхнюю палубу супруги Моор?

— Да, сэр.

— Она была освещена?

— Нет, но в помещении госпиталя горел свет.

— Где расположен госпиталь?

— За гимнастическим залом, который находится прямо перед лестницей. Потом идет теннисный корт и дальше госпиталь. В эту часть корабля ведут две лестницы — справа и слева. Я поднималась по левой.

— Значит, в госпитале горел свет. Он был виден через окно или дверь?

— И дверь, и окно были открыты и освещены.

— Вы стояли далеко от двери?

— Шагах в пятидесяти.

— Хороша. Теперь расскажите суду, что вы видели.

— Я увидела миссис Моор, стоявшую над телом мужа, лежавшего без движения на палубе.

— И что делала обвиняемая?

— Она нагнулась и подняла труп…

— Под «трупом» вы подразумеваете тело мистера Моора, лежавшее на палубе? — перебил ее Скаддер.

— Да, сэр.

— Так что сделала обвиняемая?

— Она подняла труп и потащила его к перилам.

— Что произошло дальше?

— Когда корабль резко накренило влево, миссис Моор прислонила тело мужа к перилам, еще раз выстрелила в него и сбросила в океан.

— Что было потом?

— Она побежала по палубе, скрылась за госпиталем, и я потеряла ее из вида.

— Как поступили вы?

— Я закричала.

— Вы помните, когда все произошло? — спросил Скаддер.

— Да. Это было в девять часов с минутами. Незадолго до первого выстрела я слышала, как склянки на корабле пробили дважды. По корабельному времени означает девять часов.

— Перекрестный допрос, — объявил Скаддер.

Мейсон медленно встал.

— Как была одета миссис Моор в тот вечер? — спросил он.

— Так, как я уже говорила, — повернулась к нему Эйлин Фелл, явно горя желанием вступить в словесную дуэль. — В темном вечернем платье с большим вырезом на спине.

— Дело происходило во время прощального обеда? — спросил Мейсон.

— Да.

— А как вы были одеты?

— Как я уже говорила, в темном плаще и берете и в тени…

— Я спрашиваю вас не о плаще, — сказал Мейсон. — Меня интересует, что было под ним.

— Не понимаю, какое значение это имеет.

— Меня интересует, были ли вы на обеде тоже в вечернем платье?

— Была.

— Из голубого шелка?

— Да.

— После обеда вы решили выйти на палубу, зашли в каюту и надели берет и плащ. Что-нибудь еще вы надели?

— Нет.

— Может быть, вы что-нибудь взяли в своей каюте?

— Нет.

— Теперь вернемся к тому, что вы видели на палубе, — сказал Мейсон. — Вы заявили, что мистер Моор поднялся наверх, а миссис Моор последовала за ним. Он выразил протест.

— Да.

Мейсон сухо добавил:

— Причем протест выражался с помощью движения правой ноги, не так ли?

— Ну… да.

Б зале захихикали. Бейлиф постучал молотком по столу и призвал публику К порядку.

— Иными словами, он дал жене пинок, — пояснил Мейсон.

— Да.

— Почему же вы не сказали об этом при прямом допросе? — спросил адвокат. — Чтобы не вызвать сочувствия к миссис Моор?

— Я предубеждена против миссис Моор не больше, чем против любой другой женщины, убившей своего мужа, — отпарировала Эйлин Фелл, торжествующе подняв голову.

Мейсон остался совершенно невозмутимым.

— Итак, на миссис Моор было открытое вечернее платье, насколько я понимаю, облегающего фасона?

— Да, на мой взгляд, даже слишком облегающего, — съязвила свидетельница.

— Как многие вечерние платья.

— Это зависит от вкуса, — ответила Эйлин Фелл.

— Итак, миссис Моор поднялась за мужем на верхнюю палубу? — спросил Мейсон.

— Да.

— Вдоль лестницы, ведущей наверх, были железные перила. Она держалась за них обеими руками?

— Да… о, подождите, нет! — воскликнула мисс Фелл, как человек, увидевший расставленную ему ловушку. — Правой рукой она держалась за перила, а левой приподнимала складки вечернего платья.

— В таком случае не будете ли вы добры объяснить, — мягко попросил Мейсон, — где же женщина в облегающем вечернем платье с большим вырезом могла спрятать револьвер тридцать восьмого калибра, если одной рукой она схватилась за перила, а другой придерживала платье?

На секунду Эйлин Фелл замерла от неожиданности. Зрители в зале впились в нее глазами, чтобы не пропустить ни слова. Потом она ответила:

— Миссис Моор держала револьвер в левой руке.

— Но ведь она придерживала ею платье.

— Да. Револьвер скрыла в складках платья.

— Значит, оно прозрачное, иначе вы не смогли бы увидеть револьвер?

— Я точно не помню.

— Иными словами, — сказал адвокат, — на самом деле вы не видели, было ли у миссис Моор оружие, когда она поднималась на верхнюю палубу.

— Но я знаю, у нее был револьвер, — воскликнула свидетельница. — Он должен быть у нее!

— И именно поэтому вы думаете, что он у нее был. Только потому, что уверены, что он должен быть.

— Да, если вы так ставите вопрос.

Мейсон улыбнулся.

— Я ставлю вопрос именно так, мисс Фелл.

Свидетельница сжала губы в тонкую линию. Ее глаза негодующе засверкали.

— Итак, поднимаясь по лестнице на верхнюю палубу, вы услышали выстрел? — сказал Мейсон.

— Да.

— А поднявшись, вы увидели миссис Моор, стоявшую над телом мужа.

— Безжизненным телом, — уточнила мисс Фелл.

— Ах, значит, оно было безжизненным, — невинно сказал адвокат. I

— Да.

— Вы в этом уверены?

— Совершенно.

— Иными словами, вы утверждаете, что в это время мистер Моор был мертв?

— Думаю, да.

— Подождите, вы предполагаете или утверждаете?

Помощник прокурора вскочил с места.

— Ваша честь, я возражаю. Так не ведут перекрестный допрос. Свидетельница не может..:

— Я возражаю против того, что обвинитель натаскивает свидетельницу, — запротестовал Мейсон. — Она образованная женщина и может сама позаботиться о себе при перекрестном допросе. Она сказала, что миссис Моор стояла над безжизненным телом мужа, причем словом «безжизненный» она воспользовалась, чтобы вселить в вашу честь предубеждение против миссис Моор, а я добиваюсь, чтобы она взяла это заявление назад. Я хочу, чтобы она признала, что на самом деле ей неизвестно, было это тело безжизненным или нет.

— Вам это никогда не удастся сделать, — огрызнулась Эйлин Фелл. — Я назвала тело безжизненным.

Скаддер сел.

— Значит, вы настаиваете, что мистер Моор был мертв к тому времени, когда вы поднялись на верхнюю палубу?

— Да.

— В таком случае вы хотите, чтобы суд поверил, что миссис Моор вторично стреляла уже в труп?

Эйлин Фелл пыталась что-то сказать и не могла, потом, взяв себя в руки, ответила:

— Думаю, она хотела быть уверенной, что он мертв. Это вполне в ее духе.

— Иными словами, — продолжал Мейсон, улыбаясь, — вы считаете, что миссис Моор, стоявшая рядом, не была уверена, что он мертв, а вы, удаленная от них на пятьдесят — шестьдесят шагов уверены в этом. Верно?

— Он был мертв, — повторила свидетельница.

Мейсон продолжал улыбаться.

— Итак, перед тем как миссис Моор прислонила мужа к перилам, корабль резко качнуло на левый борт, не правда ли?

— Да.

— Кстати, — сказал адвокат, — когда вы вернулись в каюту, не были ли порваны у вас чулки?

— Да, один.

— Отчего это произошло?

— Я упала и поцарапала колено. Тогда и чулок разорвался.

— О, вот как, вы упали, — посочувствовал адвокат.

— Да.

— Это произошло тогда, когда корабль накренило на левый борт?

— Да.

— Вы потеряли равновесие, упали и покатились по палубе?

— Да, я чуть не свалилась за борт.

— Как же вы удержались?

— Я цеплялась как могла и наконец остановилась у перил.

— Именно в это время, когда корабль дал крен на левый борт, миссис Моор прислонила тело мужа к перилам, выстрелила в него вторично и столкнула за борт. Верно?

— Да.

— Когда вы скользили по палубе, вы переворачивались?

— Да, раза два, а потом просто скользила к борту.

— Лицом вниз?

— На руках и коленях.

— И несмотря на это, вы не только продолжали смотреть на миссис Моор, но и видели, как она прислонила мужа к перилам, выстрелила в него и столкнула за борт?

— Ну да, — неуверенно сказала женщина.

— А сразу после происшествия вы разговаривали с соседкой по каюте и сказали ей, что в тот момент, когда миссис Моор потащила тело мужа к перилам, вы потеряли равновесие, упали и не видели, что произошло дальше, а только услышали второй выстрел и заметили, как миссис Моор одна пробежала по палубе?

— Ну, если не она застрелила мужа и столкнула его за борт, то кто же это тогда сделал? — спросила Эйлин Фелл.

— Вот это и призван решить суд, — ответил Мейсон. — Итак, вы не видели, что произошло у перил?

Нет, видела.

— Но тут же, после случая, когда он еще был свеж в вашей памяти, вы заявили, что не видели.

— Возможно, заявила.

— Так когда же вы сказали правду? — спросил Мейсон. — Тогда или теперь?

— Ну…

— Отвечайте на вопрос, — сказал адвокат, видя нерешительность свидетельницы.

— Ну, по сути дела я не видела, как миссис Моор столкнула мужа за борт, — сказала она. — Но я слышала второй выстрел.

— И вы не видели, стреляла ли она в него первый раз, потому что вы еще поднимались по лестнице.

— Да.

— Иными словами, вы вообще не знаете, стреляла ли она в него или нет?

— Ну, полагаю, когда женщина…

— Своими глазами вы этого не видели? — перебил мисс Фелл Мейсон.

— Пожалуй, нет.

— Теперь перейдем к другому вопросу и выясним, как вы были одеты, — сказал адвокат.

Он подошел к своему столу, вынул из портфеля фотографию, подал ее сначала Скаддеру, а потом свидетельнице.

— Это снимок группы людей в вечерних костюмах. Вы на нем вторая слева. В упомянутый вечер на корабле на вас было это платье? — спросил Мейсон.

Свидетельница была поражена.

— Да, но я не понимаю…

— Значит, за исключением берета и плаща вы именно в таком виде стояли на палубе, когда супруги Моор прошли мимо вас?

— Да.

— Значит, во время прощального обеда на корабле вы выглядели именно так?

— Да.

— Между прочим, мисс Фелл, можно мне взглянуть на ваши очки? — спросил Мейсон.

— Нет, — отрезала она.

Судья Ромли спросил:

— С какой целью вам это нужно, мистер Мейсон?

Адвокат объяснил:

— Ваша честь, свидетельница заявила, что на этой фотографии она снята точно в таком платье, в каком была на прощальном обеде. Также она сказала, что заходила в свою каюту, чтобы надеть берет и плащ. Она показала под присягой, что за исключением берета и плаща она была именно в таком виде, когда Мооры прошли мимо нее по палубе. Теперь прошу вас взглянуть на эту фотографию…

Мейсон передал снимок судье Ромли, который некоторое время разглядывал его, потом кивнул и сказал:

— Хорошо. Будьте добры, мисс Фелл, покажите мистеру Мейсону ваши очки.

С видом оскорбленного достоинства женщина сняла очки и протянула их адвокату.

— О да, теперь я вижу явное сходство, — заговорил он. — Сначала вы казались мне не очень похожей на фотографии. Теперь я понимаю, это из-за того, что вы сняты на ней без очков. Насколько я понимаю, надевая вечерний туалет, вы, как правило, снимаете очки?

— Да, — сказала Эйлин Фелл. — По-моему, очки не очень идут к вечернему платью.

— Вот именно, — сказал адвокат. — И выйдя на палубу после прощального обеда, вы не надели очков?

— Ну… — нерешительно протянула свидетельница.

— Потому что если бы вы их надели, — продолжил Мейсон, — то дождь, ливший как из ведра, намочил бы стекла, и вы не могли бы ясно видеть через них.

— Да, я была без очков, — твердо сказала свидетельница.

— Я так и думал, — заметил Мейсон, продолжая держать очки в руке. — Скажите, мисс Фелл, когда вы поднялись на верхнюю палубу, на каком расстоянии от вас находилась миссис Моор?

— Когда она стояла над телом мужа?

— Да.

— Шагах в пятидесяти — шестидесяти. Я уже говорила.

Мейсон отошел от свидетельницы и встал перед помощником прокурора.

— Примерно на таком?

— Конечно нет, — сказала она. — Здесь только двадцать шагов. Вам не удастся поймать меня в ловушку, мистер Мейсон.

— Значит, я стою примерно на трети того расстояния, на котором вы видели миссис Моор?

— Да.

— На палубе было так же светло, как здесь, в зале суда?

— Нет, конечно. Но свет, исходивший из двери госпиталя, позволял различать предметы.

— Скажем, на палубе было раза в три меньше света, чем здесь?

— Примерно так.

Мейсон кивнул.

— Итак, вы опознали на фотографии, предъявленной в суд в качестве доказательства, джентльмена, путешествовавшего вместе с вами на корабле под именем Ньюберри и являвшегося мужем подсудимой?

— Да.

— Теперь я покажу вам другую фотографию, — сказал Мейсон, — мистера э-э-э… все время забываю его фамилию… Пол, где фотография?

Дрейк подал ему скатанный в трубочку снимок. По-прежнему стоя перед Скаддером, Мейсон сказал:

— Снимок сделан в натуральную величину, мисс Фелл. Можете ли вы опознать изображенного на нем человека?

Он разве^ул фотографию. Эйлин Фелл посмотрела на нее и кивнула.

— Это тот самый человек, которого столкнули за борт? — спросил адвокат.

— Да.

— Это его бездыханное тело лежало на Палубе?

— Да.

Судья Ромли нахмурился, пристально вгляделся в снимок, потом перевел взгляд с Мейсона на Скаддера. Уголки его губ тронула улыбка.

Заметив ее, Скаддер тут же вмешался.

— По правилам, прежде чем предъявить фотографию свидетеля, ее показывают адвокату.

— Прошу прощения, — извинился Мейсон, — я ошибся. Мне в руки случайно попала фотография Дональдсона П. Скаддера, — и он показал снимок и обвинителю, и всем присутствующим.

В зале поднялся хохот, и бейлиф напрасно стучал молотком по столу, призывая публику к порядку.

Даже судья не мог удержаться от улыбки, а негодующие протесты красного от возмущения Скаддера остались без ответа.

Наконец порядок был восстановлен и Скаддер сказал:

— Ваша честь, я протестую. Поступок защитника неэтичен. Он намеренно запутал свидетельницу. Он сказал, что покажет ей фотографию Карла Уокера Моора.

— Я этого не говорил, — возразил Мейсон.

— Думаю, мистер Мейсон прав, — решил судья. — Я точно помню, он сказал: «…мистера э-э-э… всегда забываю эту фамилию». Конечно, это была попытка поймать вашу свидетельницу в ловушку, но как уже говорилось, мисс Фелл — интеллигентная женщина и сама может позаботиться о себе во время перекрестного допроса. Она опознала этот снимок довольно уверенно.

Мейсон повернулся к свидетельнице.

— Будьте добры объяснить, мисс Фелл, как случилось, что вы в мистере Скаддере опознали того человека, которого столкнули за борт?

— Вы забрали мои очки, — ядовито сказала свидетельница, — и солгали мне по поводу снимка. Я поверила вам на слово.

Все еще держа снимок в руках, Мейсон уточнил:

— Но ведь в упомянутый вечер вы тоже были без очков, мисс Фелл.

Эйлин Фелл молчала.

— Теперь будьте добры сказать, как получилось, что, когда я показал вам фотографию в натуральную величину, стоя на более близком расстоянии к вам, чем обвиняемая на корабле, и при гораздо лучшем освещении, вы не смогли отличить сйимок мистера Скаддера от снимка Моора?

— Верните мне очки, мистер Мейсон, — сказала свидетельница.

Адвокат сказал:

— Иными словами, мисс Фелл, без очков вы не в состоянии распознавать лица на таком расстоянии.

— Я могу различать фигуры.

— Пб тому, как они одеты? — спросил-Мейсон.

v— Да, отчасти.

— Другими словами, — продолжал он, — вы узнали мистера и миссис Моор, когда они прошли рядом с вами, но к тому времени, когда вы поднялись на верхнюю палубу, они были на таком расстоянии от вас, что вы не могли разглядеть их лица. Вы видели только их фигуры: мужчину в смокинге и женщину в темном вечернем платье. Верно?

— При сложившихся обстоятельствах этого вполне достаточно. Эта женщина была миссис Моор, кто же еще мог быть?

— Она была в темном вечернем платье? — спросил Мейсон.

— Да, уже не раз это повторяла.

— Но ведь женщину в любом другом темном вечернем платье, например, в темно-синем, при тех условиях вы могли принять за миссис Моор?

— Но на верхней палубе кррме этой пары никого не было.

«— Туда ведет ведь и вторая лестница?

— Да.

— Кто-то должен был находиться в госпитале и зажечь там свет?

— Не знаю, кто мог его зажечь.

Судья Ромли прервал перекрестный допрос и посмотрел с неодобрением на свидетельницу.

— Мисс Фелл, — сказал он. — Вы находитесь перед лицом правосудия и даете под присягой показания в судебном процессе по делу об убийстве. Это не словесный поединок, в котором вы состязаетесь с защитником, а серьезное дело. Очевидно, без очков вы видите плохо. Прошу вас ответить на вопрос мистера Мейсона.

— На какой вопрос? — спросила она.

— Можете ли вы твердо опознать те две фигуры, которые вы видели на верхней палубе?

— Ну, я видела их, когда они проходили мимо меня по нижней палубе…

— Я говорю сейчас не о нижней, а о верхней, — оборвал ее Ромли.

Свидетельница подумала.

— Нет, с уверенностью я не могу их опознать, — наконец сказала она.

— Это все, что меня интересует, — сказал Мейсон, с поклоном возвращая ей очки. — Благодарю вас, мисс Фелл.

После некоторого колебания Скаддер сказал:

— Это все.

Надев очки, Эйлин Фелл негодующе посмотрела на Перри Мейсона и прошла на свое место.

— Можете вызвать своего следующего свидетеля, мистер Скаддер, — сказал судья Ромли.

— Капитан Джо Хансон.

Свидетельское место занял капитан Хансон, крупный сероглазый мужчина.

— Для экономии времени, — сказал Мейсон, — мы согласны сразу признать, что это капитан того корабля, на котором. Карл Моор плыл из Гонолулу, он знал его в лицо и опознал в нем по фотографии пассажира, занимавшего каюту триста двадцать один.

— Прекрасно, — сказал Скаддер. — Итак, прошу вас рассказать, капитан, о погоде в океане вечером шестого числа, приблизительно часов на девять вечера.

— Дул сильный ветер с зюйд-веста, — начал капитан Хансон. — Шел сильный ливень, видимость была очень слабой.

— Где находился корабль в девять часов вечера?

— На трарерсе островов Фараллон, примерно в полутора милях от них.

— Каково было состояние моря?

— Оно было довольно бурным. Волны ударяли в лравый борт. Судно сильно качало.

— Вы приняли какие-нибудь меры предосторожности, чтобы пассажиры не выходили на палубу?

— Да, мы закрыли двери на наветренной стороне, ведущие на палубу. Но корабль не настолько сильно качало, чтобы пассажиры вообще не могли гулять, поэтому двери с подветренной стороны были открыты, а опасные участки огорожены канатами.

— Вскоре после девяти часов вам пришлось зайти к обвиняемой в каюту?

— Да.

— Кто там присутствовал в это время?

— Казначей, обвиняемая миссис Моор, ее дочь Бэлл Ньюберри* мистер Перри Мейсон и мисс Делла Стрит.

— В это время сделала обвиняемая какое-нибудь заявление о том, когда она видела последний раз своего мужа? — спросил Скаддер.

— Да.

— Что именно она сказала?

— Минуту, ваша честь. Мейсон поднялся с места. — Я возражаю против этого вопроса, как неуместного и не имеющего под собой достаточных оснований.

Судья Ромли посмотрел на Перри Мейсона поверх очков.

— Мне не совсем понятно ваше возражение, особенно в той части, где вы говорите о недостаточности оснований.

Мейсон объяснил:

— Прежде чем в суде будут заслушаны какие-либо показания, связывающие подсудимую с совершенным преступлением, обвинение должно доказать «корпус деликти», то есть наличие состава преступления. Иными словами, обвинение должно доказать, во-первых, что Карл Ньюберри, он же Карл Моор, действительно мертв; во-вторых, что его смерть явилась результатом преступных действий. Только тогда обвинение может искать связь подсудимой с преступлением. Но пока это не сделано, никакие показания, связывающие подсудимую с преступлением, не могут быть заслушаны. Пока же обвинение лишь способно доказать, что свидетельница слышала выстрел и видела на расстоянии шестидесяти шагов две фигуры, которые она не могла опознать.

Скаддер вмешался:

— Ваша честь, позвольте сказать одно слово*

Судья кивнул.

— Это простая формальность, — сказал Скаддер. — Давайте предположим, что никто не сможет доказать, что миссис Моор убила своего мужа, но, допустим, кто-то подтащил человека к перилам и столкнул его за борт. Капитан Хансон докажет нам: в это время море было таким бурным, что даже лучший пловец не продержался бы на воде и десяти минут…

— Но никто не сможет доказать, что какого-то человека сбросили за борт, — прервал его Мейсон.

— Мисс Фелл видела…

Мейсон^ улыбнулся внезапно потерявшему дар речи помощнику прокурора.

Судья Ромли сказал:

— Это весьма необычайная ситуация, мистер Мейсон?

— Вполне согласен с вами, ваша честь, — любезно сказал адвокат и сел.

— Я могу доказать это иным путем, — с отчаянием сказал Скаддер. — Позвольте мне задать капитану Хансону несколько вопросов.

— Это ваше право, — сказал судья.

— Что произошло на корабле вечером шестого числа вскоре после девяти часов? — спросил Скаддер. — Опишите все, что вам известно.

— На капитанский мостик позвонила телефонистка и сообщила: человек за бортом. Я предпринял меры, какие были в моих силах, чтобы найти потерпевшего и, если можно, спасти его. Я повернул корабль на обратный курс и приказал бросать за борт спасательные круги и факелы. Поиски продолжались часа полтора, а затем я снова повернул корабль в Сан-Франциско.

— Вы предприняли какие-то шаги, чтобы удостовериться в личности потерпевшего?

Капитан Хансон почесал в затылке:

— И да, и нет.

— Что вы хотите этим сказать?

— Ну, мы приказали всем пассажирам разойтись по каютам и стали проверять их по списку, — принялся объяснять капитан Хансон. — Но тут ко мне подошла мисс Фелл со словами…

— Не важно, кто что вам говорил, капитан. — перебил его судья Ромли. — Расскажите, что вы сделали.

— Ну, прежде чем зайти в другие каюты, мы решили осмотреть номер миссис Моор. Ее мужа там не было, и мы нашли доказательство…

— Это сейчас не важно, — опять перебил его судья. — Сейчас нам важно только одно: установить наличие состава преступления.

— Ну, что такое «состав преступления», мне неизвестно, — упрямо сказал капитан. — Я просто рассказываю вам, что я сделал.

— Значит, вы так и не проверили все каюты по списку пассажиров?

— Выходит, 'нет, — согласился капитан Хансон.

В полном отчаянии Скаддер сказал:

— Ваша честь, дело еще не закончено. Я понимаю, в каком трудном положении оказалось обвинение. Ситуация в высшей степени необычна. Как обвинитель могу только сказать, что не имею сочувствия к преступнику, который ищет спасения во всякого рода формальных лазейках…

— Выбирайте выражения, мистер Скаддер, — предостерег судья. — Такие замечания неуместны.

— Прошу прощения у суда, — извинился Скаддер. — Я не хотел никого оскорбить. Я прошу разрешения сделать перерыв до трех часов. Надеюсь, к этому времени я смогу представить еще одного свидетеля.

Судья Ромли кивнул.

— Просьба необычна, но и ситуация сложная. Суд объявляет перерыв до трех часов дня.

Глава 15

К Мейсону подошел Дрейк.

— О’кей, Перри, — сказал он. — Думаю, нам удалось кое-что узнать.

— О Делле?

Дрейк кивнул.

Мейсон нагнулся над стулом, на котором сидела миссис Моор.

— Ваше дело в шляпе, — сказал он. — Судья Ромли не пропустит приговор, если он может быть обжалован в Верховном суде. Показания Эйлин Фелл не стоят ломаного гроша. Она видела только две смутные фигуры, боровшиеся на палубе.

л Миссис Моор благодарно пожала ему руку.

— Мне нужно уехать по срочному делу, — сказал адвокат. — Увидимся здесь в три часа.

Он повернулся к Дрейку.

— О’кей, Пол, пошли.

В дверях зала суда на них налетела Бэлл Ньюберри.

— Вы прелесть! — сказала она Мейсону.

Он улыбнулся и похлопал ее по плечу.

— Вы успеете сейчас минутки три поговорить с матерью, пока ее не увели. Увидимся позже, Бэлл.

Перед зданием суда их ждала машина.

— Что ты узнал, Пол? — нетерпеливо спросил Мейсон.

— Сам не знаю, Перри, — ответил Дрейк. — МИе не хотелось бы говорить на эту тему. Посмотришь сам.

— Какого черта ты темнишь?

— Подожди немного, Перри.

— Где она?

— В Беркли.

— Что ж, поехали.

‘Машина пролетела по Маркет-стрит и повернула налево, потом прибавила скорость на посту через залив.

— Послушай, нас только трое, — снова заговорил Мейсон. — Если нас ждет встреча с Ивсом…

— Там не будет никакого Ивса, — ответил детектив. — Он не имеет отношения к исчезновению Деллы.

— Откуда ты это знаешь?

— Скоро и ты узнаешь, — сказал Дрейк. — Мне кажется, я понимаю, что за история с Ивсом.

— Ну, так рассказывай и перестань ходить вокруг да около.

— Я думаю, Иве планировал какое-то крупное жульничество, но это убийство помешало ему. Видишь ли, я стал искать Роджера П. Картмана в Гонолулу и узнал, что он действительно сломал шею в автомобильной катастрофе, но она произошла три месяца назад.

Мейсон перебил его, умоляя шофера:

— Ради Бога, обгоните же этот автобус. Я оплачу все штрафы.

Шофер прибавил скорость. Дрейк взглянул в зеркальце заднего обзора. В его голосе послышалась тревога.

— Перри, за нами идет какая-то машина. Может быть, патруль.

— Мне все равно, — бросил Мейсон. — Я же сказал, что оплачу штрафы. Ну, так ты начал рассказывать об Ивее и Картмане…

— Так вот. Картман очень богат. Врачи надели на его позвоночник и шею стальной корсет, и он вернулся в Штаты..

— Мне это известно, — перебил Дрейка адвокат.

— Но ты не знаешь, что он вернулся полтора месяца назад и на самолете.

— Что?! — воскликнул Мейсон.

— И с тех пор находится в частном санатории. Это подтверждают его врачи, медицинские сестры и адвокаты.

— Значит, Эвелин Уайтинг везла с собой не Картмана? Но зачем?

— По-моему, здесь было задумано большое жульничество, — предположил Дрейк. — Надень на человека стальной корсет, повязку и черные очки — и это все равно что маска. Картман богат. После катастрофы он не мог двигаться и хотел сохранить состояние своего здоровья и местонахождение в тайне от всех, кроме близких друзей и адвокатов. Иве не собирался на Гавайи. Он послал туда Эвелин Уайтинг, чтобы она взяла там подмененного Картмана. Она должна была удостоверить его личность на корабле, а себя — в качестве сиделки. Прибыв в Америку, они собирались приступить к главной части своего жульничества, но убийство на корабле вызвало слишком много шума, и они решили затаиться до поры до времени. К их несчастью, Эвелин Уайтинг знала Карла Моора. Он случайно встретил ее на палубе и рассказал о своих неприятностях. Она встревожилась, в тот момент это было ей совсем не нужно. Потом ты обнаружил, что она свидетельница, выследил ее и вручил повестку в суд. Тогда она поняла: пришло время держать ответ.

— Но. почему же она не явилась в суд сегодня утром? — спросил Мейсон. — Ее могут оштрафовать за неуважение к суду.

— Вероятно, их жульничество зашло так далеко, что она не рискнула появиться. Вчера в разговоре с тобой Иве предлагал дать показания в твою пользу, но потом понял, являться в суд нельзя, так как во время допроса Эвелин Уайтинг обязательно выплывет, что она сопровождала в качестве сиделки Роджера П. Картмана. Это попадет в газеты, а затем может дойти и до самого Картмана или его друзей. Тогда все пропало: полиция начнет расследование и прихлопнет их.

Мейрон прищурился, собрав в уголках глаз мелкие морщинки, и невидящим взглядом уставился в пустоту.

— Да, теперь общий замысел дела ясен, — медленно сказал он. — Но нужны показания Эвелин Уайтинг. Только они помогут мне разрушить обвинение.

— Как ты догадался, что Эйлин Фелл не выдержит перекрестного допроса? — поинтересовался Дрейк.

— Еще на пароходе я составил определенное мнение о ней. Например, я заметил, что, надевая вечерний туалет, она всегда снимала очки. Мне показалась забавной черточка, что женщина, на первый взгляд совершенно лишенная эмоций, тем не менее идет на такую жертву только ради того, чтобы стать чуть-чуть привлекательней. Но в то же время я понял, она принадлежит к тем самоуверенным, упрямым людям, которые скорей совершат лжесвидетельство, чем признаются, что они ошиблись. Поэтому мне потребовалась ее фотография в вечернем платье и без очков, иначе она поклялась бы, что была в тот вечер в очках.

— Как ты думаешь, что она могла видеть?

— Вероятно, две смутные борющиеся фигуры. Она слышала выстрелы, но не видела никакого револьвера и не знает, из какого стреляли, — сказал Мейсон. — Она самоуверенна, упряма и терпеть не может проигрывать в споре. Она просто умирала от желания проявить свою находчивость и доказать мне, что ни один юрист не способен переубедить е$. Нам, адвокатам, довольно часто приходится сталкиваться с такими свидетелями… Послушай, Пол, куда мы едем? Ты нашел Деллу или кого-то, кто знает, где она?

— Мне бы не хотелось сейчас говорить об этом, Перри.

— С ней ничего не произошло? Она здорова?

— Да.

— Если она здорова, то, может быть, у нее неладно с психикой, Пол?

Дрейк промолчал.

Это так, Пол?

— Не думаю.

Мейсон рассердился.

— Что ж, если тебе нравится, продолжай говорить загадками.

Потом он повернулсяя к шоферу.

— Неужели этот катафалк не может прибавить скорость?

— Мы и так держим пятьдесят, мистер Мейсон.

— Ну, так давайте шестьдесят.

Дрейк оглянулся.

— Кажется, это действительно патрульная машина, Перри. Они привяжутся к нам за превышение скорости.

— Я же сказал, что беру на себя всю ответственность, — ответил Мейсон. — Прибавьте еще скорость.

Они проскочили Беркли, выехали в пригород и резко повернули налево. Шофер притормозил перед длинной шеренгой коттеджей автопансионата. На подножку машины вспрыгнул мужчина.

— Все в порядке? — спросил его Дрейк.

— Да, — ответил тот.

— Покажите нам дорогу.

— Вот сюда. Второй коттедж слева.

Шофер подвел машину к указанному дому. Дрейк сказал:

— Они здесь, Перри.

Мейсон выскочил из автомобиля, отстранил агента и распахнул дверь коттеджа.

В комнате сидела в плетеном кресле-качалке Делла Стрит и читала журнал. Увидев Мейсона, она испуганно вскрикнула: «Шеф!»

Не говоря ни слова, он подошел к Делле и обнял ее.

— Шеф, — сказала она, прильнув к нему. — О, шеф!.. Зачем вы это сделали?

— Что?

— Выследили меня. Теперь придется рассказать вам… а так не хотелось этого делать.

— Что рассказать? — спросил адвокат.

— Неужели вы не догадываетесь?

Он покачал головой.

— Никогда не поступай так, Делла, — взволнованно сказал он. — Ты мне необходима.

— Но, шеф, мне пришлось это сделать. Я просто не могла нанести вам удар…

Во взгляде Мейсона отразилось понимание.

— Делла, ты не хотела…

Она кивнула.

— Я не могла выступить против вас, шеф. Я знала, закон не может заставить меня дать показания, но боялась, газетчики сыграют на моем отказе…

— Правосудие может заставить тебя дать показания, — сказал Мейсон.

— Я думаю, секретарша, как и сам адвокат, не имеет права давать показания против клиента.

— Да, но только в отношении доверительных сообщений. Ничто не запрещает секретарше адвоката рассказать о том, что она видела. А тебе ведь известно мое отношение к сокрытию доказательств, Делла. В тот день, когда я выиграю дело благодаря этому, я прекращу свою юридическую практику. Теперь расскажите, что вы видели.

Она прильнула к нему.

— Шеф, мне так жаль! Я бы не сделала этого, если бы не думала, что закон не может заставить давать показания… Я пряталась от газетчиков, шеф, а не от закона.

Дрейк сказал:

— Чем больше я слышу, тем меньше понимаю. Ради создателя, вернись на землю и объясни, о чем ты говоришь.

Мейсон сказал:

— Пол, неужели ты не понимаешь, что она…

В этот момент снаружи у двери коттеджа послышался шум. «Руки прочь!»— крикнул оперативник Дрейка, а мужской голос ответил ему: «Взгляни на это, умник». Потом в комнату ворвались двое мужчин, Мейсон повернулся к ним*

— Что вам нужно? — спросил он.

— Полегче, Мейсон, — сказал один из них, показывая полицейский значок. — Мы берем эту женщину под стражу как важного свидетеля по делу «Граждане штата Калифорния против Энн Моор».

Мейсон оцепенел. Один взял Деллу Стрит за руку и сказал:

— Пошли, сестренка.

Второй стоял в угрожающей позе.

— Советую не сопротивляться, — сказал он Мейсону и Дрейку.

— Вы не имеете права забирать ее, — сказал адвокат.

— Черта с два, — огрызнулся полицейский. — Эта девушка важный свидетель. Ей удалось ускользнуть от нас, когда мы хотели вручить ей повестку, и с того момента она пряталась здесь под вымышленным именем. Мы берем ее под стражу как свидетеля, уклонившегося от явки в суд, и, следовательно, как соучастницу преступления. Если вам нужно поговорить с ней, то сможете это сделать, когда она будет стоять на свидетельском месте.

Мейсон угрожающе шагнул вперед. Делла воскликнула:

— Прошу вас, шеф, не надо! Не осложняйте положения…

Мужчины повели ее к выходу. Посмотрев на Мейсона, Дрейк предложил:

— Слово за тобой, Перри. Мы можем отбить Деллу.

Мейсон сокрушенно покачал головой.

— Это ничего не даст, Пол.

Полицейские втолкнули Деллу в урчавший автомобиль и отъехали от дома. Мейсон расстроенно опустился в качалку, где сидела Делла. Он осмотрелся вокруг и увидел обшарпанную мебель, новый чемодан и протянутую через комнату веревку, на которой сушилось белье.

— Так, значит, это была не патрульная машина, — с горечью заметил Дрейк. — Полицейские следили за нами и провели меня, как дурака.

Мейсон мрачно сказал:

— Простить себе не могу, как я не понял, что Делла что-то скрывает от меня. Какого черта я не был откровенен с ней!

— Как ты думаешь, что ей известно, Перри? — спросил Дрейк.

Мейсон уперся локтями о колени и положил подбородок на кулаки. Глядя в пол, он сказал:

— Черт побери, я давно должен был понять, что именно она звонила на капитанский мостик.

— Что же нам делать?

— Ничего.

— Ну, ее показания делу не повредят, — сказал Дрейк. — Делла много им не скажет.

— Она скажет правду, — твердо ответил Мейсон, встав и посмотрев на Дрейка. — Она скажет правду, — повторил он. — Я заставлю ее сделать это. Если моя клиентка виновна в убийстве, значит, тому и быть. Даже ради спасения жизни моего клиента я не заставлю Деллу пойти на лжесвидетельство. Понял, Пол?

Дрейк успокоил его:

— Я не спорю с тобой, Перри. Я-только предположил.

— Ну, теперь ты знаешь мое мнение на этот счет, — сказал Мейсон.

Он встал, положил чемодан на кровать и начал складывать в него вещи.

— Пойди в контору и расплатись за коттедж, — хрипло сказал он.

— Ты сможешь поговорить с Деллой, прежде чем она займет свидетельское место? — спросил Дрейк.

Мейсон покачал головой.

— Я не хочу этого делать.

— Мы смогли бы отбить ее у полиции, — сказал один из агентов.

— И поднялась бы такая кутерьма, — сказал адвокат. — Это попало бы в газеты и сыграло бы на руку обвинению. Тогда показания Деллы прозвучали бы во много раз серьезней. У меня остается один только шанс — доказать, что она пряталась не только от прокурора, но и от меня.

— Как ты думаешь, Перри, насколько серьезны показания Деллы? — спросил Дрейк.

— Думаю, они настолько серьезны, что моя уловка с формальной защитой летит ко всем чертям, — мрачно ответил Мейсон. — Иначе зачем бы ей прятаться здесь? Думаю, она видела, как Карла Моора столкнули за борт, и Бог знает что еще она могла видеть… Оплати поскорей счет, Пол, и уедем отсюда.

Глава 16

Когда судья Ромли открыл заседание суда, зал был полон народа. Известие о необычном процессе распространилось с быстротой молнии, и уже за полчаса до заседания все места были заняты. Зрители стояли даже в проходах, у стен. Коридор тоже был забит любителями сенсации.

Судья удивленно посмотрел на толпу, затем спросил Скаддера:

— У вас, есть новые доказательства «корпуса деликти»?

Скаддер встал и торжествующе провозгласил:

— У меня есть не только доказательства, ваша честь, но я предъявляю суду показания, непосредственно связывающие обвиняемую с преступлением. Однако, прежде чем пригласить свидетельницу для дачи показаний, я прошу разрешения вызвать одну внеплановую свидетельницу для обоснования…

— Обоснования чего? — перебил судья.

Скаддер драматически сказал:

— Свидетельницей, которая даст важные показания, является Делла Стрит, секретарша Перри Мейсона. Она отказалась дать предварительное заявлений. Следовательно, я должен обращаться с ней как с враждебной свидетельницей, а для этого мне нужно обосновать свое право задавать ей вопросы.

— Вызывайте вашу первую свидетельницу, — сказал судья Ромли.

— Мисс Адела Адамс, — объявил Скаддер.

Вышла молодая изящная женщина, ее привели к присяге, и она заняла свидетельское место.

— Ваше имя Адела АдаМс? Вы служите телефонисткой на пароходе, которым Карл Моор возвращался из Гонолулу в Сан-Франциско?

— Да, сэр.

— Прошу вас взглянуть на обвиняемую и сказать, узнаете ли вы ее.

— Да, сэр, она была на корабле под именем миссис Ньюберри.

— Теперь прошу вас вспомнить события вечера шестого числа. Не произошло ли тогда чего-нибудь необычного?

— Да, сэр. Около девяти часов из холла позвонила какая-то женщина и сказала…

— Минуту, — вмешался Мейсон. — Мы возражаем против того, что в показания включаются разговоры, услышанные по телефону.

— Я не собираюсь входить в существо разговора, — сказал Скаддер. — Мне нужно только установить личность звонившей.

— Суд не разрешает свидетельнице давать показания о содержании разговора, — сказал судья.

Скаддер спросил Аделу Адамс:

— Вы сможете узнать голос звонившей, если услышите его еще раз?

— Думаю, да.

— Вы слышали его еще раз?

— Да.

— Чей голос это был?

— Возражаю против этого вопроса, — сказал Мейсон. — Очевидно, вся эта процедура имеет целью запугать свидетельницу обвинения.

— Возражение принято, — сказал судья.

— Что ж, вы свободны, мисс Адамс, — сказал Скаддер с кислым видом.

Мейсон спокойно сказал:

— Если этот звонок сделала Делла Стрит, то вам достаточно спросить ее, она скажет правду.

— Я не нуждаюсь в ваших советах, — огрызнулся Скаддер.

Судья Ромли устало сказал:

— Прошу вас, джентльмены, не препираться.

Скаддер вызвал:

— Мисс Делла Стрит.

Открылась дверь, и помощник шерифа ввел в зал Деллу Стрит. Ее лицо было спокойным. Когда ее приводили к присяге, она избегала взгляда Мейсона.

— Ваше имя Делла Стрит, и вы работаете у Перри Мейсона его личной секретаршей? — спросил Скаддер.

— Да, — ответила Делла.

— Вы сопровождали Перри Мейсона в поездке по Востоку, которую он предпринял с целью ознакомления с судопроизводством Китая и Японии?

— Да.

— Вы возвращались вместе с ним в Штаты на том же корабле, что и супруги Моор, известные под фамилией Ньюберри?

— Да.

— Я покажу вам одну фотографию… Вы можете опознать изображенного на ней человека?

— Да. Это мистер Ньюберри.

— Итак, вы хорошо помните воскресный вечер шестого числа?

— Да.

— Где вы находились приблизительно в девять часов вечера?

— На нижней палубе.

— Что вы там делали?

— Искала мистера Мейсона.

— Он просил вас подойти к нему?

— Да. У него была назначена встреча с миссис Моор на девять тридцать. Он сказал мне, чтобы я в девять часов нашла его на палубе, и мы до этой встречи успели бы выпить по рюмочке ликера.

— А перед этим вы сидели за столиком с супругами Моор, с Бэлл Ньюберри и Роем Хангерфордом?

— Да.

— Итак, можете ли вы точно определить время, когда вышли на палубу?

— Да. Это было около девяти часов, потому что вскоре склянки прозвонили два раза.

— На какой палубе вы находились?

— На нижней.

— Видели ли вы кого-нибудь на ней?

После секундного колебания Делла сказала:

— Я видела, как по лестнице, ведущей на верхнюю палубу, поднималась какая-то женщина. Мне была видна только нижняя часть ее фигуры: ноги и длинная юбка.

— Вы что-нибудь слышали?

— Да. Какие-то странные звуки, похожие на удары.

— А что-нибудь еще?

— Потом раздался громкий звук.

— Это был выстрел, не правда ли?

— Пожалуй, да.

— Что произошло потом?

— Не успела я дойти до лестницы, как корабль сильно качнуло на левый борт и я заскользила по мокрой палубе.

— Как вы тогда поступили? — спросил Скаддер.

— Пытаясь сохранить равновесие, я ухватилась за стойку и посмотрела наверх.

— Что же вы увидели?

— Я заметила, что с перил верхней палубы что-то свешивается.

— Что это было?

— Какой-то неопределенный предмет. Сначала у меня создалось впечатление…

— Нас не интересует ваше впечатление, мисс Стрит, — прервал Деллу Скаддер. — Что вы увидели?

— Мне мешал дождь…

— Но все-таки вы что-то видели. Меня интересует, что именно?

— Это было тело человека, — сказала Делла Стрит, избегая взгляда Мейсона.

— Итак, через перила свешивалось тело человека. Мужчины?

— Кажется, да.

— Рядом с ним был кто-нибудь?

— Да, женщина.

— Это была обвиняемая, не правда ли? — спросил Скаддер, драматическим жестом указывая на миссис Моор.

— Не знаю, — ответила Делла.

— Почему?

— Потому что я не смогла разглядеть ее. Мне были видны только обнаженные руки и темное платье.

— Эта женщина была в черном платье? — спросил Скаддер.

— Во всяком случае, в темном.

— Но оно могло быть и черным?

— Да.

— По вашему мнению, оно было черным?

— Или черным, или темно-синим.

— Вы не заметили ничего особенного на руках женщины, что позволило бы опознать ее?

— На одной руке было два браслета.

— Вы хорошо их запомнили? Смогли бы опознать?

— Нет. Я только помню два браслета.

— Когда вы в тот вечер сидели за столом с миссис Моор, у нее на руке были браслеты?

— Да.

— Сколько их было?

— Два.

— Итак, вернемся к тому, что вы видели на верхней палубе. Было ли что-нибудь у той женщины в руке?

— Да, она держала в правой руке револьвер.

— И вы видели, как она выстрелила в мужчину?

— Да, — ответила Делла Стрит.

— Что произошло потом?

— Мужчина упал в океан.

— Мимо вас?

— Да.

— По сути дела, та женщина столкнула его в океан, не правда ли?

— Возможно.

— Вы видели лицо того человека?

— Нет.

— Может, вы видели, как он был одет?

— В темный костюм.

— И белую рубашку?

— Да.

— Значит, та женщина выстрелила в мужчину и столкнула его за борт?

— Я не могу в этом поклясться.

— Как вы поступили, увидев это?

— Я вбежала в холл и сообщила телефонистке, чтобы она передала на мостик, что человек за бортом.

— Вы ведь сказали телефонистке, что человека столкнули за борт?

После некоторого колебания Делла сказала, облизнув пересохшие губы:

— Да, кажется, так.

— И теперь вы считаете, что его столкнули?

— Да.

— Можете ли вы опознать в упавшем за борт мистера Моора?

— Нет.

— Было ли в фигуре женщины, стрелявшей в мужчину и столкнувшей его за борт, что-нибудь такое, что позволило бы вам поклясться, что это была не мисс Моор?

Делла долго молчала, потом сказала:

— Нет.

— Итак, я закончил, — торжествующе сказал Скаддер.

Мейсон встал для перекрестного допроса.

— Делла, вы рассказывали мне о виденном?

— Нет.

— Почему? — спросил он.

— Я надеялась, что вашу секретаршу не могут заставить давать показания, — сказала она. — Я думала, что для суда будет вполне достаточно показаний Эйлин Фелл. Я боялась, газетчики узнают о том, что мне известно, и поднимут кампанию против вас… обвинят вас, будто вы утаиваете улики, не вызывая меня в качестве свидетельницы… Поэтому я скрылась.

Делла повернулась к судье Ромли.

— Я действительно искренне так считала, ваша честь, — сказала она. — Поскольку думала, что секретарша, как и сам адвокат, не имёет права давать показания против клиента.

— Это касается только доверительных сообщений, — благожелательно сказал судья.

— Теперь мне известно, — сказала Делла, — но тогда я не знала. Вот почему я скрылась.

В этот момент какой-то человек прошел между рядами к помощнику прокурора и прошептал ему что-то на ухо.

Выслушав его, тот встал с торжествующей улыбкой и сказал судье:

— С позволения суда завтра утром обвинение сможет представить новое доказательство «корпуса деликти». Дело в том, что найден труп утонувшего Карла Моора, в десять часов утра врачи представят результаты вскрытия.

Зал взволнованно загудел.

— В таком случае слушание дела продолжится завтра в десять часов утра, — объявил судья Ромли.

Зрители встали с мест, а Делла сошла со свидетельского возвышения. Мейсон прошел к ней. Фоторепортеры перепрыгивали через перила, отделяющие публику от адвокатов.

— Шеф, мне так жаль, — сказала Делла.

Мейсон привлек ее к себе.

— Бедная девочка.

Фоторепортер крикнул: «Замрйте в этой позе!» Вспыхнули «блицы», и фотоаппараты увековечили эту сцену.

Глава 17

Мейсон с друзьями обедал в своем номере. Когда официанты унесли тарелки и убрали со стола, адвокат улыбнулся Делле.

— Больше никогда так не поступай, — сказал он ей. — Я был просто вне себя.

— Могу подтвердить, — вставил Пол Дрейк. — Стоило мне вылезти с каким-нибудь замечанием, как я тут же получал щелчок.

— Простите, шеф, но сделала так из-за газетчиков. — Взяв в руки последний выпуск газеты, Делла сказала: — Вы же видите, на что они способны. Обратите внимание на заголовок: «Секретарша адвоката заявляет, что она не может опознать убийцу».

Мейсон сказал:

— Я понимаю. Но нет ничего хуже неизвестности. Почему ты не рассказала мне сразу обо всем, Делла?

— Я хотела, шеф. Я металась по всему кораблю в поисках. Но когда я вас нашла, вы уже дали согласие представлять интересы миссис Моор. Честно говоря, шеф, я не знаю, она столкнула за борт своего мужа или нет. Но я понимала, как легко будет обвинить меня в сокрытии доказательств, поэтому решила промолчать-и никому не говорить о виденном. Потом я услышала, как Пол сказал вам, что прокурор заявляет, будто напал на след звонившей свидетельницы и телефонистка сможет опознать ее голос… Тогда я поняла, рано или поздно они заподозрят меня и газеты поднимут грандиозный шум. Поэтому я решила, что самое лучшее — спрятаться где-нибудь на несколько дней, пока не кончится предварительное слушание дела.

Дрейк озабоченно спросил:

— В каком положении теперь твое дело, Перри? Тебя ведь загнали в угол, верно?

— Да, но мне доводилось выходить и не из таких положений. Когда ты получишь отчет о вскрытии трупа Моора,' Пол?

— Как только его сообщат прессе.

Тут раздался телефонный звонок, и Дрейк сказал:

— Это, должно быть, мой агент.

Он снял трубку и некоторое время выслушивал отчет. Потом произнес:

— Хорошо. Спасибо за сведения, особенно за информацию о пуле.

Повесив трубку, он сказал Мейсону:

— Словом, Перри, дело обстоит так. Это действительно тело Моора. Пуля прошла у него через спину, под правой лопаткой, затем скользнула вниз и застряла в левом бедре. Очевидно, смерть последовала не сразу. Моору, по-вйдимому, удалось продержаться некоторое время на плаву и снять с себя верхнюю одежду. Потом он добрался до одного из сброшенных спасательных кругов и влез в него, а через несколько минут умер. Причина смерти — огнестрельная рана.

Очевидно, он был хорошим пловцом, раз ему удалось снять с себя в воде пиджак, брюки, рубашку и галстук. Он не смог только снять ботинки, так как на них была высокая шнуровка. Узел на одном из них затянут, надо полагать, он пытался стянуть его. По-видимому, он умер через пятнадцать — двадцать минут после того, как добрался до спасательного круга. Странно, что его не заметили с корабля.

Мейсон сказал:

— Море было слишком бурным. Кроме того, шел сильный дождь, ухудшивший видимость. Корабль швыряло на волнах, как пробку.

— Есть кое-что еще, — сказал Дрейк. — Он был застрелен из револьвера тридцать восьмого калибра, но не из того, который нашли на палубе.

Мейсон насторожился.

— Не из того?

— Эксперты по баллистике говорят.

— Ив него стреляли только один раз?

— Да, у него одна рана в спине.

— Подожди, но ведь выстрелов было два, — сказал Мейсон. — Эйлин Фелл это утверждает, и в найденном на палубе револьвере не хватало двух пуль.

— Верно, — сказал Дрейк, — но Карл Моор был убит не из этого револьвера.

— Значит, тогда должно быть три выстрела, а не два, — сказал Мейсон.

Дрейк кивнул.

Мейсон резко встал, заложил большие пальцы за проймы жилета и начал ходить по комнате. Через несколько минут он повернулся и пристально посмотрел на Дрейка и Деллу.

— Мне кажется, я нашел решение этого дела, — сказал он. — Но чтобы распутать загадку, нужно привести в суд Ивса и Эвелин Уайтинг.

— Это тебе не удастся, — сказал Дрейк. — Мои люди ищут их, но все безнадежно. Иве не любитель, а профессионал. Он спрятался так, что найти его будет под силу только полиции с ее мощной организацией.

Делла Стрит посоветовала:

— Шеф, а вы не можете пойти к прокурору, рассказать ему о своих подозрениях и попросить помощи?

— Нет. У Скаддера пропадет вся охота помогать мне, если он узнает, что я ищу свидетелей, показания которых подтвердят невиновность миссис Моор.

— Да, зато в поисках меня он проявил немало энтузиазма, — сказала Делла.

Мейсон кивнул. Внезапно его осенила новая мысль.

— Делла, ты подала мне идегё,^- сказал он.

— Какую?

— Заставим Скаддера думать, что я прячу от него Ивса и Эвелин Уайтинг. Поверив в это, он перевернет все вверх дном, но разыщет их.

— Как Ты сделаешь это? — спросил Дрейк.

Мейсон взглянул на часы.

— Приготовь свой набор отмычек, Пол.

— О Боже! — застонал Дрейк.

— Придется провести первоклассный взлом квартиры, — сказал Мейсон.

— Зачем?

— Тебе никогда не приходило в голову, что мы проглядели самый важный ключ к разгадке дела?

— Какой? — спросил Дрейк.

— Помнишь, женщина в фотостудии упомянула, что Эвелин Уайтинг купила овальную рамку для снимка размером восемь на десять?

Делла схватила его за руку.

— Шеф, вы хотите сказать, что она…

Мейсон усмехнулся Дрейку.

— Я снова начинаю чувствовать себя на коне, — сказал он. — Скаддер был так самодоволен, что настало время взорвать под ним динамитную шашку.

— Я понимаю так, — сказал Дрейк, — мы собираемся нарушить закон?

— С юридической точки зрения не совсем, — сказал Мейсон. — Мы собираемся взломать дверь квартиры и войти туда, но не с целью совершить уголовное преступление.

— Тогда с какой же целью? — осведомился Дрейк.

— Оставить там хороший набор отпечатков пальцев, — сказал Мейсон.

— О, Перри, почему ты не остался на Бали? — простонал Дрейк.

Мейсон поднялся по деревянной лестнице, которая вела к заднему входу квартиры Ивса на Стоктон-бульваре. За ним молчаливой тенью следовал Дрейк. Делла осталась в машине, стоявшей в темном проулке.

— Мне чертовски не нравится эта история, Перри, — прошептал Дрейк. — Если Иве дома, мы получим оба по хорошему заряду свинца.

— Что за пессимистическое воображение у тебя, Пол, — ответил адвокат.

Густой туман, пришедший с океана, обволакивал город, ухудшая видимость, — приглушая звуки. Через разные промежутки времени гудела сирена, включенная на случай тумана. С карнизов капала вода.

Они поднялись по Открытой лестнице на третий этаж. Мейсон вставил отмычку в замок, и он щелкнул. Дверь мягко открылась. В квартире было тихо. Мейсон вынул из кармана фонарик.

— Пошли, Пол.

Тонкий луч света прорезал темноту и осветил кухню. Пахло перегорелым жиром.

Мейсон прошел в гостиную, а затем в спальню. Свет фонарика упал на инвалидное кресло на колесах.

— Это кресло Картмана, Пол, — сказал адвокат. — И обрати внимание, здесь кто-то в спешке укладывал вещи, видишь, как они разбросаны. В шкафу только пустые вешалки. Вот на кровати след от чемодана.

— Ну, у Ивса было много багажа, — сказал Дрейк, — а кроме того, у его жены…

— Его жена жила не здесь, — сказал Мейсон, — а у сестры. Э, что это?

В луче света сверкнул закругленный кусочек дерева, отлакированный до блеска. Он был размером дюйма в полтора и обломан с обоих концов. Дрейк поднял его и рассмотрел.

— Наверно, обломок от какого-нибудь багета…

Мейсон быстро опустился на колени, и стал обшаривать лучом света пол.

— Поищи отбитые кусочки стекла, Пол, — сказал он.

— Вот один, — сказал Дрейк, поднимая небольшой осколок.

— А вот и второй, — сказал Мейсон.

— В чем дело? — спросил Дрейк. — Ты думаешь, что здесь дрались и…

Мейсон предложил:

— Давай^ка проверим мусорный бак на заднем крыльце, Пол.

— Слушай, Перри, — начал Дрейк, — я не знаю, что ты ищешь, но, по-моему, мы делаем что-то не то. Мы…

Не дослушав его, Мейсон стремительно прошел через гостиную и кухню к заднему крыльцу. Дрейку пришлось последовать за ним. Подняв крышку бака, адвокат вынул оттуда несколько консервных банок, апельсиновые корки и длинный осколок стекла.

— Мы напали на верный след, Пол, — сказал он и достал из бака длинный изогнутый кусок полированного дерева.

— Это, должно быть, рамка от фотографии, — сказал Дрейк.

Кивнув, Мейсон выудил из бака смятую оральную фотографию и расправил ее. На них смотрело улыбающееся лицо Бэлл Ньюберри. Внизу снимка была надпись: «Любимому папочке от Бэлл».

Мейсон сунул фотографию обратно в бак, взял Дрейка под руку, завел era опять в квартиру и сказал:

— Мы нашли все, что нужно, Пол. Теперь оставим отпечатки пальцев и смоемся.

— Зачем нужны отпечатки?

— Чтобы прокурор знал, что ты повинен во взломе, — сказал Мейсон. — Кроме того, он может обвинить тебя в похищении свидетеля. Вот Подходящее место на зеркале туалетного стола. И на самом столе оставь отпечатки.

— Перри, подожди…

— Давай, давай, — сказал Мейсон, прижав руку к стеклянной крышке стола.

Дрейк осторожно коснулся поверхности стола, как будто он был раскаленным.

Рассмеявшись, Мейсон прижал его руку к столу и потушил фонарик. В темноте детектив споткнулся обо что-то, еще раз ухватился за стол и потом за ручку кресла.

Мейсон зажег фонарик и сказал:

— Ну, пошли отсюда, Пол, старый уголовник.

Дрейк спросил:

— Перри, можешь ты наконец сказать, в чем смысл этой шарады?

— Потерпи до завтра и услышишь, в каких ярких красках опишет это прокурор, — сказал Мейсон. — Пошли, Пол, или ты хочешь стоять здесь и спорить?

— Нет, я хочу уйти отсюда, и как можно скорей.

Мейсон вышел и запер дверь.

— Все в порядке? — спросила Делла, когда они подошли к машине.

— Пока да, — ответил Мейсон. — Ты хорошо запомнила то, что скажешь Скаддеру?

— Еще бы! — сказала Делла.

— Тогда поехали, — сказал Мейсон, откидываясь на спинку сиденья.

Дрейк захлопнул дверцу. Машина выехала на бульвар. Они проехали несколько кварталов и остановились у аптеки.

— Пошли, Пол, — сказал адвокат. — Ты тоже можешь послушать.

Дрейк сказал:

— Я не люблю, Перри, когда ты затеваешь что-то серьезное и ничего не объясняешь. Вы с Деллой очень многим рискуете.

Мейсон взял детектива под руку и завел его в аптеку, где была телефонная будка. Делла бросила в автомат никель, набрала номер телефона и сказала:

— Алло, мне нужно поговорить с мистером Скаддером по очень важному делу… Передайте ему, что речь идет о процессе Моор…

Она кивнула Мейсону.

— Алло, мистер Скаддер, с вами говорит миссис Морган Иве, но я прошу вас никому не сообщать о моем звонке. Мой муж закоренелый преступник. Он уже не раз судился под именем Джеймса Уитли и Джеймса Клерка. Прошу вас, не перебивайте… У меня есть информация, касающаяся того дела, которое будет завтра слушаться в суде… Сейчас муж мой живет под именем Моргана Ивса. Он разводится со мной, но формальности еще не закончены. Однако он уже заключил новый брак с одной медицинской сестрой по имени Эвелин Уайтинг. Они живут в квартире по адресу: Сток-тон-бульвар, дом три тысячи шестьсот восемнадцать. Эвелин Уайтинг — та самая, которая плыла на одном корабле с Карлом Моо-ром. Она сопровождала человека со сломанной шеей по иМени Роджер П. Картман, который был свидетелем убийства… Да, он видел все случившееся. Сестре нужно было сделать ему укол, и она привезла его в госпиталь на верхней палубе. Он сидел в одной из его комнат в кресле на колесах и видел, как убили Моора.

Роджер П. Картман платил Эвелин Уайтинг за заботу о нем, не зная, что та замужем. Она привезла его в квартиру на Стоктон-бульваре, сообщив, что сняла ее для него. Узнав, что Картман был свидетелем убийства, она и Морган Иве решили подзаработать немного денег. Они связались с адвокатом Перри Мейсоном, и тот заплатил им пять тысяч долларов за то, чтобы они согласились спрятать Картмана. Он хотел дать показания, но ведь больной совершенно беспомощен. Да, я знаю, что говорю. Мистер Мейсон и мистер Дрейк, детектив, приехали в квартиру Стоктон-буль-вар и увезли Картмана. Так что если нужен очевидец убийства, то вам стоит только найти Картмана. Вы можете также привлечь к суду Мейсона за его противозаконные действия… Только не упоминайте моего имени, иначе они меня убьют.

Делла повесила трубку на рычаг и спросила:

— Ну, как я проделала это, шеф?

— Потрясающе, — ответил Мейсон.

^Дрейк печально покачал головой.

— Перри, ты вечно втягиваешь меня в передрягу.

— Что следующее в нашей программе? — спросила Делла.

— Нам нужно как-то убить часа два, — сказал Мейсон. — Как вы относитесь к кино?

— Меня это вполне устраивает, — сказала Делла.

— Надеюсь, тебе понравится неплохой детективный фильм, Пол? — спросил адвокат.

— Это первая здравая мысль за весь вечер, — оживился Дрейк. — Я предполагал, ты задумал какой-то рискованный план против Скаддера, но то, что я услышал, превзошло все мои ожидания. По-моему, ты свихнулся.

— Не спеши с выводами, Пол, — ответил Мейсон. — В моем безумии есть система.

— Рад, что ты так считаешь, — сказал Дрейк. — Для меня рассказ Деллы прозвучал чистым бредом.

Делла остановила машину у кинотеатра. Они вошли в освещенное фойе. Мейсон купил билеты.

Дрейк сказал:

— По крайней мере, у меня будет несколько миьут отдыха… О, Перри, я уже видел этот фильм, и он мне не понравился.

Делла Стрит припарковала наемный автомобиль около отеля. Мейсон взял ее под руку и не успел сделать двух шагов, как Дрейк сказал: «Ого!»— и почувствовал на своем плече тяжелую руку. Он повернулся и увидел угрожающие очертания массивной фигуры в черном пальто. У того человека были холодные зеленые глаза, увеличенные сильными стеклами очков.

— Где вы были? — спросил он.

Человек продолжал держать руку на плече Мейсона.

— А кого это интересует? — спросил Мейсон.

— Прокурора.

— В таком случае передайте ему, что я был в кино.

Из темноты вынырнул второй человек и встал рядом с Дрейком.

— Инспектор Бодфиш, — представил его первый.

Неожиданно Мейсон подскочил к нему, пожал его руку, потом повернулся к первому.

— А как вас зовут?

— Бордж.

— Хорошее имя, — сказал Мейсон, пожав ему руку.

— Мы можем обойтись и без ваших шуточек, — сказал ему Бордж.

— Вы-то можете, но я не могу, — пожаловался Мейсон. — Так где мы поговорим?

— Вас ждет прокурор.

— Ну и пусть.

— Я думаю иначе, — сказал Бордж.

— Это что, арест? — спросил Дрейк.

— Вы чертовски правы, — ответил Бодфиш.

— Могу я спросить, на каком основании? — осведомился Мейсон.

— По подозрению в убийстве.

Адвокат поднял брови в изумлении.

— Точнее говоря, за соучастие, — поправил инспектор Бодфиш своего коллегу.

— И по подозрению в похищении человека, — добавил Бордж.

— И все?

— Пока. К тому времени, когда мы привезем вас в полицию, может, добавится что-нибудь еще.

— У вас есть ордер на арест? — спросил Мейсон, закуривая сигарету.

— Мы в нем не нуждаемся.

— Хорошо, — сказал Мейсон и повернулся к секретарше: — Ты, Делла, поднимись к себе. Пол составит тебе компанию. Я долго не задержусь…

— Они тоже поедут с нами, — сказал инспектор Бодфиш.

— На каком основании?

— На том же самом.

— Как, все трое?

— Да.

Мейсон зевнул.

— Ну что ж, придется пройти и через это.

Бордж подозвал такси. Они ехали молча. Мейсон, Делла Стрит и Пол Дрейк расположились на заднем сиденье а инспектор Бодфиш и Бордж — на откидных местах. Машина свернула на Стоктон-бульвар, проехала несколько кварталов и остановилась.

— Разве прокурор живет здесь? — осведомился Мейсон.

— Baivf чертовски хорошо известно, кто здесь живет, — сказал Бордж.

Мейсон сказал Бодфишу:

— Мне бы хотелось услышать ваше непредубежденное мнение, инспектор. Неужели, чтобы выглядеть опытным, полицейский должен вести себя грубо?

— Заткнись, — приказал инспектор.

— Значит, должен, — сказал со вздохом Мейсон Дрейку.

Бордж позвонил у двери дома 3618, в ответ раздался зуммер.

Он распахнул дверь и сказал:

— Наверх.

Они молча поднялись на третий этаж. Мейсон обогнал Деллу Стрит, чтобы пройти первым в комнату. Стоявший у окна Скаддер, встретив Мейсона, сказал:

— Может быть, вы расскажете, что произошло здесь?

— О, разве тут что-нибудь произошло?

— Вы же знаете.

— Когда?

— Когда вы были здесь.

— А когда это было?

— Не очень давно.

Мейсон посмотрел на предметы, на поверхности которых был распылен порошок для снятия отпечатков пальцев, и предупредил Пола Дрейка и Деллу Стрит:

— Не трогайте ничего. Они снимают отпечатки пальцев. Это похоже на подстроенное обвинение.

Скаддер покраснел.

— Вы не в Лос-Анджелесе, — сказал он.^ И этот номер у вас не пройдет.

Мейсон пожал плечами.

— Здесь находился человек по имени Роджер П. Картман, — сказал Скаддер. — Вы его спрятали. Он мне нужен.

— Вы сошли с ума, — сказал адвокат.

— Вечером вы были здесь. Вы и Иве решили спрятать Карт-мана, чтобы тот не смог дать показания.

— А под кровать вы заглядывали? — спросил Мейсон.

— Возьмите у него отпечатки пальцев, — приказал Скаддер.

— Это возмутительный произвол! — запротестовал адвокат.

Бордж снял пальто, бросил его на спинку стула, вытер пот со лба и встал рядом с Мейсоном. С другой стороны к нему подошел инспектор Бодфиш.

— Значит, так расследуются дела в Сан-Франциско? — спросил Мейсон.

Скаддер промолчал.

Бордж схватил правую руку Мейсона. Тот попытался выдернуть ее, но полицейский зажал так, что пальцы раздвинулись. Бодфиш смазал краской кончики пальцев Мейсона и сделал серию отпечатков.

— Вытяните левую руку, — приказал он.

Мейсон вытянул ее. Потом инспектор снял отпечатки у Деллы Стрит и Дрейка.

— А теперь мы хотим знать, — сказал Скаддер, — когда вы в последний раз видели мистера Картмана?

Мейсон горячо сказал:

— Вы заварили эту кашу, сами ее и расхлебывайте. Пусть ваш громила заставит меня заговорить… или вы здесь пользуетесь для этой цели резиновым шлангом?

— Значит, вы не хотите говорить? — сказал Скаддер.

— Нет.

— Тогда, может быть, вы расскажете нам что-нибудь? — повернулся Скаддер к Делле Стрит. — Вы довольно глубоко уже увязли в этом деле. Лояльное отношение к своему боссу, конечно, неплохая вещь, но до известных лределов.

— Не отвечай ни на один вопрос, Делла, — приказал Мейсон.

— Вы помните человека по фамилии Картман, который плыл на одном с вами корабле из Гонолулу?

— Не отвечай, Делла, — повторил Мейсон.

Делла Стрит сжала губы.

— Вы не ответите?

Она покачала головой. Скаддер повернулся к Дрейку.

— Вы находитесь в трудном положении. Отчасти я вас не виню. Мейсон ваш клиент, и вы хотите защитить его. Но не забывайте, что зарабатываете на жизнь детективной работой. Мы можем отобрать у вас лицензию…

— Бросьте, Скаддер, — вмешался Мейсон. — Дрейк вам ничего не скажет. Если бы вы повели дело правильно, то мы ответили бы на ваши вопросы, а так…

Скаддер враждебно взглянул на Мейсона.

— Ваше дело плохо, Мейсон, — сказал он. — У вас репутация адвоката, который умеет выскальзывать из трудных положений с помощью всяких незаконных штучек. Но со мной этот номер не пройдет. У меня уже есть большая часть доказательств, а остальное я получу от вас.

Закурив сигарету, Мейсон сказал язвительно:

— Я предполагал, что вы лучший юрист, Скаддер. Вы же не можете предъявить мне никакого обвинения.

— Почему?

— Я практикующий адвокат, — начал Мейсон. — Прокуроры меня недолюбливают, но у меня хорошая репутация. Неужели зы думаете, что присяжные вынесут мне обвинительный приговор на основании показаний неоднократно судимого свидетеля?

Лицо Скаддера оставалось непроницаемым.

— Вы стараетесь успокоить себя, — сказал он.

Мейсон продолжал:

— Кроме того, человек не может быть осужден на основании, неподтвержденных показаний соучастника. Подумайте над этим как следует и увидите, что в результате у вас остается.

Скаддер прищурился.

— Значит, вашим соучастником был ранее судимый человек? — сказал он.

Насторожившись, Мейсон сказал:

— Подождите, я просто процитировал закон.

Скаддер повернулся к полицейским,

— Отпустите его, ребята.

Те не поняли.

— Отпустить всех троих, — сказал помощник прокурора. — Пусть уходят.

Мейсон насмешливо поклонился.

— Нельзя ли вернуть мои отпечатки пальцев? — спросил он.

— Попробуйте взять, — мрачно сказал Скаддер.

Бордж, мигая глазами за толстыми стеклами очков, сказал:

— Жалко так отпускать их.

— Замолчи, — оборвал его Скаддер. — Все; Мейсон, уходите.

Адвокат и его спутники спустились по лестнице и вышли на улицу.

По дороге в отель Мейсон с усмешкой сказал:

— Ну, Пол, все было не так страшно, как ты думал, правда?

— Твоя грамматика не годится ни к черту, — мрачно сказал Дрейк. — Тебе следовало бы сказать: «Ну, Пол, пока все не так страшно, как будет?»

— Я думаю, мы теперь на верном пути, — сказал адвокат.

— Вы считаете, Скаддер оставит нас в. покое? — спросила Делла.

— Боже мой, конечно нет! Он только взялся за дело. В том и была моя цель: заставить его раскапывать это дело.

— Ну, тебе это удалось, — заметил Дрейк.

В отеле Мейсона ждал Чарлз Уитмор Дейл.

— Могу я поговорить с вами? — спросил он адвоката.

— Можете, если у вас при себе есть десять тысяч долларов, — усмехнувшись, ответил Мейсон.

— Есть, — сказал Дейл. — Но мне хотелось бы обсудить с вами другое дело.

— Поднимемся наверх, — пригласил адвокат.

Когда они вошли в номер, Дейл сказал, многозначительно взглянув в сторону Деллы Стрит:

— У меня к вам конфиденциальное дело, мистер Мейсон.

— Можете изложить его в присутствии мисс Стрит, — сказал адвокат. — У меня от нее нет секретов. Но сначала покончим с финансовой стороной дела миссис Моор.

— У вас заготовлен договор? — спросил Дейл.

Кивнув, Мейсон передал ему отпечатанный на машинке документ с подписью миссис Моор. Дейл просмотрел его, спрятал в карман, вынул из бумажника десять тысячедолларовых банкнот и вручил их адвокату.

—;Итак, я слушаю вас, — сказал Мейсон.

— Дело касается моей дочери Селинды. Она вызвана в суд в качестве свидетельницы по делу миссис Моор. Дочь случайно видела, как та сбегала по лестнице с верхней палубы. Миссис Моор была насквозь промокшей и держала в руках замшевый денежный пояс.

— Когда это было?

— Сёлинда точно не помнит.

— Так чего же вы хотите? — спросил адвокат. — Селинду вызвал в суд прокурор, значит, он с ней и будет говорить.

— Мне хотелось бы предупредить, — сказал Дейл. — Моя дочь очень нервная. Она впервые вызвана в суд. В газетах писали о том бурном перекрестном допросе, который вы устроили Эйлин Фелл. Я думал, что мы с вами, мистер Мейсон, придем к соглашению, по которому Селинда не подвергнется такому жестокому допросу.

— О каком соглашении вы говорите? — спросил Мейсон.

— Ну, это довольно щекотливый вопрос, — сказал Дейл, — и мне не хотелось бы быть неправильно понятым. Насколько мне известно, из десяти тысяч пять пойдут вам в качестве гонорара. Мне кажется, что ваша защита заслуживает более высокой оплаты, а так как я принимаю участие в судьбе миссис Моор, то я мог бы взять это на себя.

— То есть вы хотите добавить некоторую сумму денег к моему гонорару?

— Да, — ответил Дейл.

Мейсон недобро усмехнулся.

— Я понял вас, Дейл, и могу сказать вам, что буду рад встретиться с вашей дочерью как со свидетельницей.

— Почему? — спросил Дейл. — Мне казалось, для рас опасны ее показания.

— Это мелочь, — сказал адвокат. — Мле известно, Селинда узнала от Бэлл, что та кончила университет в Южной Калифорнии, и дала радиограмму Руни с просьбой разузнать о Бэлл Ньюберри как можно больше. Вскоре Руни сообщил Селинде, что отец Бэлл — Карл Моор. Селинде хотелось унизить Бэлл в глазах Роя Хангерфорда, и она решила, что самым лучшим будет следующее: пусть около трапа Моора ждут сыщики с наручниками и арестуют его. Я думаю, Селинда приняла все меры, чтобы устроить это. Так вот, во время перекрестного допроса я собираюсь доказать, что ваша дочь была предубеждена против семьи Моор.

— Но я не понимаю, что это даст вам, — сказал Дейл. — Ведь все было довольно безобидно и не могло повредить миссис Моор…

— Но это могло унизить Бэлл в глазах Роя Хангерфорда, — сказал Мейсон. — Он имеет довольно определенные взгляды на порядочность. Как, думаете, он отнесется к тому, что Селинда, притворившаяся подругой Бэлл, готовила, план ареста ее отца?

— О, вы бьете ниже пояса, — сказал Дейл, покраснев.

— Когда я дерусь за клиента, — ответил Мейсон, — я бью туда, где больней. Можете предупредить Селинду, какой допрос ее ожидает.

— Мне бы хотелось этого избежать, — сказал Дейл.

Мейсон встал и подошел к двери.

—. Вполне вас понимаю, — сказал он. — Хочу только напомнить, с какой любезностью вы обсуждали со мной планы денежного соглашения с миссис Моор, уже имея сведения о личности' Моора и готовя ему встречу с сыщиками в порту. Так что в связи с этим могу только напомнить вам старую пословицу: «Цыплят по осени считают».

Дейл пытался обставить свой уход с достоинством. Он сказал с порога:

— Вам не удастся выиграть, Мейсон, я позабочусь об этом. Спокойной ночи!

Он хлопнул дверью. Мейсон улыбнулся Делле Стрит.

— Напрасно вы так поступили, шеф, — сказала она.

— Почему?

— Селинда постарается встретиться с Роем Хангерфордом и рассказать ему все. Она умный и опасный противник.

— Именно этого я и хочу, — сказал Мейсон. — Случайно из разговора с Хангерфордом я узнал, что он терпеть не может женщин, добивающихся его всеми правдами и неправдами. Если до сих пор он еще колебался между Селиндой, принадлежащей его кругу, и Бэлл, то теперь Селинда сама разбила надежды на брак с Хащ герфордом.

Делла Стрит сказала:

— Что ж, надеюсь, она приложит руку к своей гибели!

Мейсон открыл дверь в комнату Дрейка и крикнул:

— Пол, у меня есть кое-что для тебя.

— Что именно? — спросил тот.

— Ты говорил, что два месяца назад Морган Иве судился в Лос-Анджелесе за убийство и был оправдан.

— Да.

— И что его защищал Болдуин Ван Денси.

— Да.

— Так вот, два месяца назад в Лос-Анджелесе Моор был в числе присяжных на процессе, где разбиралось дело об убийстве. Защищал подсудимого Ван Денси. Прокурору удалось убедить в виновности подсудимого всех присяжных, кроме Моора. Во время совещания тот вступил с ним в спор и переубедил их. Подсудимый был оправдан. Тебе надо позвонить в контору в Лос-Анджелесе и выяснить, на каком процессе Моор был присяжным — не на процессе ли Ивса?

Детектив наморщил лоб.

— Черт возьми, Перри, если это то самое дело, выходит, Иве в неоплатном долгу у Моора, и если Эвелин Уайтинг раньше была с ним, то… узнав, что Моор состоит в числе присяжных на процессе ее мужа, она, конечно, постаралась оказать на него давление, чтобы он помог оправдать Ивса.

Усмехнувшись, Мейсон сказал:

— Все верно, Пол. Звони в контору, а я тем временем отправлюсь в морг и заявлю, что там находится труп не Карла Моора.

— Ты хочешь сказать, будто они ошиблись при опознании?

— Я хочу сказать, что собираюсь дать репортерам интервью, в котором буду утверждать: это труп не Моора.

— А там будут репортеры? — спросила Делла Стрит.

— Об этом должен позаботиться Пол, — сказал адвокат.

Потянувшись к телефону, Дрейк сказал:

— Черт возьми, Перри, почему ты не остался на Бали!

Глава 18

На следующее утро Дональдсон П. Скаддер вошел в зал суда с видом борца за справедливость и готовый вступить в бой с силами зла. Он не удостоил Перри Мейсона разговором. Судья Ромли уселся в свое кресло, и бейлиф обычной фразой открыл судебное заседание.

Когда все успокоились, Скаддер встал, откашлялся и сказал:

— Ваша честь, за последнее время мне стало известно, что имеется еще один очевидец убийства мистера Моора, видевший с расстояния в несколько шагов, как обвиняемая стреляла в своего мужа. Мною организованьгпоиски этого очевидца. Пока я не вправе давать никаких заверений, но искренне надеюсь, что смогу в течение сорока восьми часов представить этого свидетеля в суд. В силу необычайности создавшегося положения я прошу отложить слушание дела на два дня.

Судья Ромли взглянул на Мейсона. Тот вскочил и с негодованием воскликнул:

— Ваша честь, я не только возражаю против такой просьбы, но и считаю ее крайне вредной для ведения дела. Заявление обвинителя в отношении нового свидетеля — выдумка чистой воды, рассчитанная, как и предыдущее заявление о найденном якобы трупе Карла Моора, на газетную рекламу!

Выпрямившись, Скаддер сказал:

— Ваша честь, я не могу предъявить этого свидетеля суду, потому что Перри Мейсон спрятал его. У меня есть основания полагать, он сделал это против воли самого свидетеля!

— Ваша честь! — воскликнул Мейсон. — Это самое подлое обвинение, которое может быть предъявлено практикующему адвокату…

— Подождите, мистер Мейсон, — вмешался судья Ромли. — Я хочу задать мистеру Скаддеру несколько вопросов. Сознаете ли вы, мистер Скаддер, серьезность предъявленных вами обвинений?

— Да, ваша честь.

— Вы готовы доказать их?

— Не только готов, ваша честь, но и буду рад возможностей сделать это. В данный момент я еще не располагаю всеми доказательствами, но, надеюсь, и те, что имеются в моем распоряжении, убедят вашу честь в необходимости двухдневной отсрочки.

— Я требую предъявления этих доказательств! — воскликнул Мейсон.

— Ну что ж, суд готов выслушать ваши доказательства, — сказал судья Скаддеру. — Приступайте.

— Прошу вызвать в качестве свидетельницы Мейбл Фесо, — объявил Скаддер.

Это была хозяйка фотостудии, у которой Мейсон взял фотографии для Эвелин Уайтинг.

Ее привели к присяге, и она заняла свидетельское место.

— Вы являетесь владелицей фотостудии по адресу: Стоктон-бульвар, дом три тысячи шестьсот восемнадцать? — спросил помощник прокурора.

— Да.

— Вы знакомы с Перри Мейсоном, адвокатом, сидящим здесь?

— Да, я видела его.

— Когда?

Позавчера.

— У вас была с ним какая-то торговая сделка?

— Да. Он обратился ко мне по поводу пленки, оставленной для проявления миссис Морган Иве. Он назвался их другом и соседом.

— Кто такой Морган Иве?

— Жилец нашего дома. Он занимает квартиру на третьем этаже.

— Давно вы знаете Ивса?

— Месяца два.

— Сейчас я покажу вам фотографию и попрошу опознать Ивса.

Скаддер предъявил свидетельнице отпечатанную типографским способом афишу, на которой был изображен человек в профиль и анфас. На его груди был отпечатан тюремный номер. Под фотографиями находились несколько отпечатков пальцев.

— Я возражаю, — сказал Мейсон. — Нет необходимости представлять человека по его уголовным документам.

— Возражение отклоняется, — сказал судья. — . Я хочу докопаться до сути дела.

— Вы знаете изображенного здесь человека? — спросил Скаддер.

— Да, это мистер Иве, — ответила женщина. — Но я и понятия не имела, что он…

— Значит, именно этот человек, известный вам под именем Моргана Ивса, жил на третьем^этаже дома 3618 по Стоктон-буль-вару? — спросил Скаддер.

— Да.

— И мистер Мейсон забрал у вас фотографии, оставленные женой мистера Ивса для проявки и напечатания?

— Да.

— Итак, знаете ли вы Роджера П. Картмана?

— Я мельком видела его. Он приехал из Гонолулу. У него была сломана шея, и миссис Иве сопровождала его в качестве сиделки.

— Его привезли в «скорой помощи» и внесли в квартиру мистера Ивба?

— Да.

— У меня все, — сказал Скаддер.

— Вопросов не имею, — заявил Мейсон.

— Мой следующий свидетель Кристофер Бордж, — объявил помощник прокурора.

Невозмутимый Бордж был приведен к присяге и занял свидетельское место.

— Вас зовут Кристофер Бордж, и вы в течение семи лет являетесь экспертом-криминалистом при местном отделе по расследованию убийств?

— Да.

— Какие дисциплины вы изучали, чтобы занять этот пост?

Мейсон удивленно поднял брови и спросил:

— Уж не сомневаетесь ли, уважаемый обвинитель, в квалифицированности этого человека как эксперта?

— Да, сомневаюсь, — отрезал Скаддер.

Бордж не обратил никакого — внимания на перепалку, он спокойно сказал: _

— Я изучал химию, дактилоскопию, судебную медицину, токсикологию, графологию, баллистику и прочие науки.

— Что вы имеете в виду под изучением дактилоскопии?

— Я посещал постоянные курсы по дактилоскопии, где нас учили снимать и проявлять отпечатки пальцев, в том числе и скрытые, фотографировать их, сравнивать и распознавать людей по их отпечаткам. пальцев.

— Прошу вас взглянуть на этот снимок, где изображен Морган Иве, и сказать, знаете ли вы такого человека?

— Да.

— Кто это?

— Джеймс Уитли, известный также под именем Джеймса Клерка.

— Он сидел в тюрьме?

Мейсон вскочил с видом человека, загнанного в угол и борющегося. из последних сил.

— Ваша честь, я возражаю против этого вопроса. Он не имеет отношения к делу.

— Сейчас ведь только предварительное слушание дела, ваша честь, — сказал Скаддер. — Я предполагаю в дальнейшем связать этот вопрос с делом.

— Возражение отклоняется, — сказал судья.

Бордж вытер носовым платком вспотевший лоб и бесцветным голосом сказал:

— Да, он сидел в тюрьме.

— Где?

— Дважды в Сан-Квентине за кражу со взломом, один раз в Фулсоме за вооруженный грабеж. Кроме того, он еще раза три или четыре арестовывался и недавно судился за убийство…

Мейсон снова вскочил.

— Ваша честь, я протестую. Любой человек может быть арестован…

— Протест принят, — сказал судья.

— Итак, — продолжал Скаддер, — это вы брали у Моргана Ивса отпечатки пальцев?

— Да, — ответил Бордж.

— Когда?

— В тысяча девятьсот двадцать девятом, в тысяча девятьсот тридцать четвертом и тридцать пятом годах.

— У вас есть с собой его отпечатки пальцев?

— Да.

— Предъявите их, пожалуйста.

Скаддер взял переданную ему Борджем карточку и сказал:

— Мне бы хотелось приобщить эти отпечатки к доказательствам.

— Не возражаю, — ответил Мейсон.

— Итак, мистер Бордж, — продолжал помощник прокурора, — ответьте, были ли вы вчера вечером в квартире Моргана Ивса?

— Да.

— И что вы там делали?

— Я снимал скрытые отггечатки пальцев и фотографировал их.

— Эти фотографии у вас с собой?

— Да.

Бордж вытащил из кармана толстую пачку снимков.

Скаддер встал и сказал медленно и четко, чтобы всем была понятна важность ©го вопроса:

— Среди снятых вами в этой квартире отпечатков вы нашли отпечатки Моргана Ивса?

— Да.

— Где?

— В самых различных местах; в ванной комнате, на столе, на зеркале, на ручке двери и на использованном лезвии бритвы.

— Вы сфотографировали эти отпечатки?

— Да.

— Снимки у вас с собой?

— Да.

— Я предлагаю приобщить их к доказательствам.

— Возражений не имею, — сказал Мейсон.

Скаддер передал пачку снимков секретарю суда.

— Итак, вы нашли какие-нибудь другие отпечатки пальцев в квартире? — спросил Скаддер.

— Да, — ответил Бордж.

— Кому они принадлежали?

— Протестую против этого вопроса! — крикнул Мейсон, вскакивая.

— Протест отклоняется, — сказал судья.

Бордж усмехнулся.

— Я нашел там отпечатки пальцев Перри Мейсона, — сказал он, — и Пола Дрейка, детектива, который. работает на Мейсона. Кроме того, в квартире стояло инвалидное кресло, на котором были отпечатки пальцев человека, по-видимому занимавшего его. Также мной были найдены отпечатки пальцев женщины на различных вещах.

— И вы сфотографировали эти отпечатки и пометили на каждом снимке место, где они были найдены?

— Да.

— Прошу приобщить эти снимки к доказательствам.

Мейсон с видом окончательно потрясенного человека откинулся на спинку кресла. Судья Ромли сказал:

— Кажется, нет возражений, и снимки могут быть приобщены к доказательствам.

— Итак, мистер Бордж, — продолжал Скаддер, — вы присутствовали в той квартире вчера приблизительно в десять пятнадцать вечера, в то время когда там находились Перри Мейсон, Пол Дрейк, некая Делла Стрит и инспектор Бодфиш?

— Да.

— И вы слышали, как я обвинил Мейсона в том, что он похитил и спрятал Роджера П. Картмана, временно находившегося в этой квартире, чтобы тот не смог явиться в суд и дать показания по делу Энн Моор?

— Да, я слышал это обвинение.

— Какое заявление сделал Перри Мейсон в ответ на мое обвинение?

Мейсон вскочил и закричал в отчаянии:

— Ваша честь, я протестую…

— Протест отклоняется, — сказал судья.

Бордж невозмутимо сказал:

— Мейсон заявил, что вам не удастся ничего добиться. Никакой состав присяжных не поверит показаниям ранее судимого человека, а его соучастником по похищению был ранее судимый. Кроме того, Перри. Мейсон заявил, что вам не удастся ничего доказать.

— Можно приступить к перекрестному допросу, — объявил Скаддер.

Мейсон пристально посмотрел на Борджа, вытиравшего лоб платком.

— У скольких людей вам пришлось брать отпечатки пальцев, мистер Бордж? — спросил он.

— Не считаю этот вопрос существенным, — возразил Скаддер.

— Он касается квалифицированности свидетеля как эксперта, — сказал Мейсон. — Вы ведь выяснили ее, я тоже хочу задать ему подобный вопрос.

— Я считаю вопрос защитника уместным, — сказал судья Ромли. — Он не сомневается в профессиональной пригодности свидетеля, а просто выясняет степень его квалифицированности. Возражение отклоняется.

— Я не помню, у скольких людей мне пришлось брать отпечатки пальцев, — сказал Бордж. — Наверно, их были тысячи.

— Вы помните вашего первого клиента?

— Конечно нет. Это было лет пятнадцать назад.

— А последнего?

Во взгляде Борджа появилось удовлетворение.

— Последним человеком, у которого я брал отпечатки пальцев, был… — тут он сделал драматическую паузу и метнул торжествующий взгляд на помощника прокурора, — Карл Моор. Я снял его отпечатки пальцев в городском морге в два часа ночи. Вскоре после того, как вы заявили репортерам, что это труЛ не Карпа Моора, а другого человека.

Мейсон колебался несколько секунд, потом сказал:

— Вы твердо заявляете, что это был Карл Моор?

— Конечно, — сказал Бордж. — Тело пробыло в море два дня, но я без труда снял отпечатки пальцев. Они остаются неизменными у человека даже после смерти. Это самый убедительный способ опознания.

— А нельзя спутать отпечатки пальцев двух разных людей?

— Никогда, — категорически заявил Бордж.

— Но дабы убедиться, что перед вами труп Карла Моора, — сказал Мейсон, — вам нужно было с чем-то сравнить его отпечатки пальцев?

— Разумеется. При поступлении на работу в банк у Моора взяли отпечатки пальцев, и они были предоставлены в распоряжение полиции.

— О, вот как, — сказал Мейсон с таким видом, будто это сообщение окончательно выбило почву у него из-под ног.'

— Есть еще вопросы к свидетелю? — спросил судья.

— Мейсон медленно вышел из-за стола, взял пачку снимков отпечатков пальцев, лежащую перед секретарем суда, и спросил Борджа:

— А фотографии отпечатков пальцев покойного Карла Моора с вами?

Бордж сунул руку в карман и достал конверт с фотографиями.

— Они все помечены, — сказал он Мейсону, усмехнувшись. — Можете взглянуть.

Некоторое время адвокат разглядывал снимки, тасуя их в руках. Потом поднял один и спросил:

— А что за отпечаток на этой фотографии, мистер Бордж?

— Это отпечаток пальца Моргана Ивса, — ответил тот, — человека, снимавшего ту квартиру. Я нашел множество его отпечатков на самых разных вещах: бутылках, стаканах, бритвенном приборе, на зеркалах, в ванной… Тот отпечаток, что вы мне показываете, был найден на оконном стекле.

Мейсон отложил снимок в сторону.

— А эти?

— Отпечатки пальцев, снятые с трупа Карла Моора.

— А вот эти?

— Отпечатки пальцев женщины, которая, по-видимому, была сиделкой при Роджере П. Картмане.

— А эти?

— Отпечатки пальцев, снятые с инвалидного кресла. Наверно, они принадлежат Роджеру П. Картману.

Неожиданно Мейсон сказал:

— Послушайте, вы основываете свои показания не на внешнем виде отпечатков, а на тех подписях, "Которые вы сделали под снимками.

— Конечно, мне пришлось подписать их, чтобы разобраться сразу, — сказал Бордж. — Но я могу взять лупу и опознать каждый из этих отпечатков.

— Можете вы сделать это здесь, в суде? — спросил Мейсон.

— Конечно.

Мейсон вынул из кармана листок бумаги, прорезал в нем окошко и наложил его на один из снимков так, чтобы был виден только отпечаток без подписи. То же самое он проделал еще с двумя снимками.

— Итак, — торжествующим тоном сказал он, — посмотрим, удастся ли вам без подписей идентифицировать эти отпечатки.

— На это нужно время, — сказал озадаченный Бордж.

— Потратьте столько, сколько нужно.

Эксперт вынул из кармана лупу и, наклонившись, стал изучать снимки.

— Мне нужно свериться с некоторыми данными в моей записной книжке, — наконец сказал он. — Два отпечатка одинаковы. По-моему, они принадлежат Роджеру П. Картману, но я не совсем уверен.

— Можете заглянуть в записную книжку, — разрешил Мейсон.

Бордж посмотрел в книжку.

— Вот эти два снимка, — уверенно сказал он, — сделаны с указательного пальца правой руки Роджера П. Картмана, то есть человека, занимавшего инвалидное кресло.

— Пометьте эти снимки крестиком, чтобы не было ошибки, — попросил Мейсон.

Свидетель вынул из кармана ручку и поставил на каждой фотографии по крестику. Мейсон торжествующе снял бумагу со снимков и сказал:

— А теперь, мистер Бордж, раз уж представлены вы нам как квалифицированный эксперт, не будете ли* вы добры объяснить, почему вы решили, что отпечаток указательного пальца правой руки покойного Карла Моора идентичен отпечатку пальца Роджера П. Картмана?

Бордж изумленно смотрел на подписи под двумя снимками. Скаддер вскочил и поспешил на помощь к свидетелю.

Судья Ромли с недоумением разглядывал Мейсона.

— Насколько я понял, мистер Мейсон, — сказал он, — вашей целью было запутать свидетеля?

— Нет, ваша честь, — ответил адвокат с улыбкой. — Когда всем станет понятно значение последних показаний свидетеля, дело против Энн Моор придется закрыть. Иначе перед обвинением встанет задача объяснить суду, каким образом случилось так, что человек, по показаниям свидетелей, убитый обвиняемой на борту корабля вечером шестого числа, оставил свои отпечатки пальцев в квартире в Сан-Франциско утром седьмого.

— Здесь какой-то обман, ваша честь, — сказал Скаддер.

Мейсон улыбнулся.

— Если уважаемый обвинитель заинтересован в раскрытии этого обмана, — сказал он, — я могу дать ему два ключа к разгадке. Первый: когда Делла Стрит вечером шестого числа вышла на палубу, она случайно заняла почти то же самое место, где стояла Эйлин Фелл, перед тем как подняться на верхнюю палубу. Второй ключ: перед тем как Мооры уехали из Гонолулу, кто-то открыл чемодан мистера Моора и подменил фотографию Бэлл Ньюберри на снимок актрисы Уинни Джойс, на которую та очень похожа. Об остальном обвинитель должен догадаться сам.

Скаддер нагнулся в замешательстве и зашептался с Борджем. Потом он, явно растерянный, сказал:

— Я прошу у суда короткого перерыва… Мне нужно систематизировать некоторые факты.

— Надеюсь, мистер Мейсон, вы не будете возражать против короткого перерыва? — осведомился судья Ромли.

Мейсон согласился:

— Не буду возражать только при одном условии, ваша честь. Недавно помощник прокурора обвинил меня, что я прячу свидетелей. Однако он сам держит под стражей свидетельницу, вызванную мной в суд. Я имею в виду Эвелин Уайтинг, известную как сиделка Роджера П. Картмана.

— Это правда? — Судья обратился к Скаддеру.

Тот был в полной растерянности.

— Да, ваша честь. Она была арестована час назад. Но я понятия не имел, что она свидетельница мистера Мейсона.

— Она получила повестку явиться в суд, — пояснил адвокат, — и это отмечено в книге у секретаря. Поэтому я требую разрешения поговорить с ней, прежде чем процесс будет продолжен.

— Возражений нет? — спросил судья у Скаддера.

— Нет, ваша честь. Повторяю, я понятия не имел, что эта женщина — свидетельница защиты.

— Когда вы сможете доставить ее сюда? — спросил судья.

— Через несколько минут. Она находится в комнате свидетелей. Думаю, бейлиф сейчас приведет ее сюда.

Пока бейлиф ходил за Эвелин Уайтинг, судья Ромли испытующе смотрел на Мейсона.

— Насколько я понимаю, мистер Мейсон, — сказал он, — вы утверждали, что вчера был найден труп не Моора, а другого человека?

— Да, ваша честь, — ответил адвокат. — Это заявление я сделал перед репортерами только для того, чтобы заставить обвинение снять отпечатки пальцев Моора.

— Но если это труп Моорц^то как же вы объясните тот факт, что отпечатки пальцев Моора найдены на инвалидном кресле в той квартире, насколько я понял, и на других предметах?

— Я думаю, это объяснит моя свидетельница, — сказал Мейсон. — Если же она откажется, то я предоставлю это для объяснения моему ученому другу — помощнику прокурора. В конце концов, это дело его.

Скаддер раздраженно сказал:

— Надеюсь, мистер Мейсон понимает, прокуратура приветствует любую информацию, которая сможет пролить свет на загадочное дело.

Судья хотел что-то сказать, но в зал в сопровождении 'бейлифа вошла Эвелин Уайтинг. Ее привели к присяге, и она заняла свидетельское место. Видно было, что она сильно нервничает.

Посмотрев нп судью, Мейсон начал:

— Надеюсь, суд позволит мне вести допрос свидетельницы в несколько необычной форме. Это позволит нам скорее выяснить дело. Мисс Уайтинг, вы отдаете себе отчет в том, что поклялись говорить правду и, если нарушите клятву, вас могут привлечь к суду за лжесвидетельство?

— Да.

— В течение некоторого времени, — сказал Мейсон, — вы поддерживали дружеские отношения с человеком, известным вам под именем Моргана Ивса?

— Да.

— Вы знали, что он судился ранее за уголовные преступления?

После некоторого колебания Эвелин Уайтинг сказала:-

— Да.

— А за несколько лет до этого вы были знакомы с Карлом Моором?

— Да.

— И он предлагал вам выйти за него замуж?

— Да.

— Итак* три месяца назад Моргана Ивса арестовали в Лос-Анджелесе и судили по обвинению в убийстве?

— Да, но его оправдали, — поспешно сказала Эвелин Уайтинг.

— И Карл Моор был одним из присяжных на этом процессе? — спросил Мейсон.

— Да.

— Увидез Карла Моора в составе присяжных, вы решили оказать на него давление и добиться оправдательного приговора для любимого человека?

Эвелин Уайтинг молчала.

— Потом вы предложили Моору взятку, — продолжал

Мейсон. — Напрасно вы запираетесь, мисс Уайтинг. Эти факты известны, и ваша вина очевидна. Советую вам рассказать правду.

Она молчала.

— Итак, — спокойно продолжал адвокат, — после окончания процесса и оправдания Моргана Ивса в распоряжении мистера Моора оказалось двадцать тысяч долларов, он был довольно наивен в житейских делах и не предпринял никаких попыток скрыть внезапно свалившееся на него богатство, а просто сменил фамилию, уёхал вместе с семьей на Гавайи и зажил жизнью обеспеченного человека.

В это Время защитник Моргана Ивса адвокат Ван Денси оказался под следствием по обвинение в подкупе присяжных. Прокурор начал против него дело. Мистеру Ван Денси и Моргану Ивсу было важно не допустить вызова мистера Моора в суд в качестве свидетеля. Новая фамилия спасла бы его от любопытства соседей, но не скрыла бы от опытных сыщиков. Поэтому вам, мисс Уайтинг, пришлось отправиться в Гонолулу и устроить мистеру Моору эффектное исчезновение. Чтобы объяснить причину поездки сестре, вы сказали, что едете туда на медовый месяц. Но мистер Иве, ваш тайный муж, был занят и не мог сопровождать вас. Поэтому он сел вместе с вами на корабль, а когда тот отчалил от пристани, спустился с борта по веревочной лестнице в моторный катер и вернулся на берег.

Вы же отправились в Гонолулу, объяснили мистеру Моору ситуацию и вместе с ним доработали план его исчезновения, первоначальная схема которого была придумана Ван Денси, Морганом Ивсом и, возможно, отчасти вами.

План таков. Вам было известно, что некий Роджер П. Картман попал на Гавайях в автомобильную катастрофу и сломал шею. Правда, это произошло два-три месяца назад. Вы купили билеты на имя Роджера П. Картмана и сопровождавшей его сиделки на тот самый пароход, которым в Америку возвращался мистер Моор с семьей под именем Карла Ньюберри. Время от времени он тайком посещал вашу каюту. Вы надевали на него стальной корсет: огромные черные очки, закрывавшие лицо, и выкатывали его в инвалидном кресле на палубу.

Вы знали о привычке Эйлин Фелл гулять после обеда по палубе, и когда начался шторм, вы решили, что настало самое подходящее время осуществить свой план. Предполагалось, мистер Моор совершит мнимое самоубийство и якобы упадет за борт. Вы рассчитывали, выстрелы привлекут внимание мисс Фелл и она увидит нечто похожее на тело человека, упавшего за борт.

Однако любопытство заставило мисс Фелл подняться на верхнюю палубу, и она увидела у перил еще и женскую фигуру, так что вместо самоубийства встал вопрос об убийстве, и в нем обвинили жену мистера Моора.

После предполагаемого прыжка за борт Моор пробежал в вашу каюту, где превратился в Роджера П. Картмана. На следующее утро он покинул пароход в инвалидном кресле и был перевезен в квартиру Моргана Ивса.

Однако если самоубийство мистера Моора прошло бы почти незамеченным, то его убийство наделало гораздо больше шума. Особенно все осложнилось, когда я полетел в Лос-Анджелес и доказал, что Моор не причастен к растрате денег в компании «Про-дактс Рифайнинг». Тогда Морган Иве решил, что вам лучше уехать из квартиры на Стоктон-бульваре, так как он понимал, что Роджера П. Картмана будут искать.

Итак, мисс Уайтинг, он перевез вас в коттедж в горах Санта-Крус. Но известно ли вам, что он вернулся в свою квартиру и сообщил мистеру Моору, будто он нашел ему новое место для укрытия? Известно ли вам, что он отвез его на яхте в район островов Фа-раллон и курсировал там до тех пор, пока не нашел один из тех спасательных кругов, которые были накануне сброшены за борт пароходом? Известно ли вам, мисс Уайтинг, что Морган Иве застрелил мистера Моора, раздел и запихнул его труп в спасательный круг и бросил в океан, рассчитывая, что его вскоре найдут?

Мейсон сделал паузу. Эвелин Уайтинг молчала, вцепившись в ручки кресла.

— Вы поняли, 4TQ произошло, когда прочли в газетах о найденном трупе Моора, — продолжал Мейсон. — Итак, мисс Уайтинг, поймите, одно дело — подкуп присяжных с целью добиться оправдания любимого человека, и совсем др>угое — соучастие в убийстве. Мне кажется, для вас настало время рассказать правду.

Эвелин Уайтинг попыталась встать с кресла, но рухнула в него, беспомощно оглядываясь.

— Это точно, — сказала она, обращаясь к судье Ромли. — Когда Моргана судили в Лос-Анджелесе, я была уверена в его невиновности. Я думала, что обвинение против него сфабриковано, и хотела помочь ему. Мистер Ван Денси сказал, если Моргана осудят, прокурор привлечет к ответственности и его деловых партнеров. Он сказал, что эти люди собрали деньги, чтобы помочь моему мужу, они готовы заплатить двадцать пять тысяч долларов за оправдательный приговор. Я объяснила всю ситуацию Карлу и заверила его честным словом, что Морган невиновен. Он поверил в это, и ему удалось убедить и остальных присяжных.

Мейсон сказал:

— Итак, мисс Уайтинг, седьмого числа вы купили в фотостудии рамку для фотографии. '

— Да, — согласилась она, — Меня попросил Карл. Он взял с собой снимок своей дочери, так как понимал: после осуществления плана мнимого самоубийства ему придется надолго расстаться с ней, а он ее очень любил. Карл взял фотографию тайком, боясь, что жена увидит в этом нечто подозрительное. Он подменил ее в рамке снимком актрисы Уинни Джойс, похожей на Бэлл. Но миссис Моор почти сразу же заметила подмену… Для снимка дочери я и купила Карлу рамку.

— Это вы послали ему записку вечером шестого числа? — спросил Мейсон.

— Да, наш план был готов. Видите ли, мы сделали манекен, который должны были бросить за борт, и я перенесла его в корабельный госпиталь. Вечером, когда мисс Фелл вышла на палубу, я послала Карлу записку, и он поднялся наверх, с трудом отделавшись от жены. Мы вместе подтащили к перилам манекен и дважды выстрелили в него, чтобы привлечь внимание мисс Фелл. Потом мы столкнули манекен за борт и бросили револьвер на палубу, где его могли легко ^айти. После этого Карл ушел в мою каюту, я надела на него стальной корсет и черные очки, и он стал Роджером П. Картманом.

— Как случилось, что ваше платье зацепилось за одну из планок снаружи борта? — спросил Мейсон.

Эвелин Уайтинг ответила не колеблясь:

— Я выбросила платье в иллюминатор, чтобы его не нашли при обыске каюты. Ведь мокрое вечернее платье доказывало бы, что я выходила на палубу (как это получилось в случае с миссис Моор). Но в тот момент, когда я выбрасывала его, подул сильный ветер и вырвал платье из рук. Наверно, оно зацепилось за планку и его оторвало ветром, а на планке остался клочок материи.

Когда тащили манекен к перилам, меня видела мисс Фелл и ваша секретарша, стоявшая на нижней палубе. Она смотрела вверх, но ее глаза заливал дождь, поэтому не смогла рассмотреть мое лицо. Зато я смотрела вниз, дождь мне не мешал, и я узнала ее. Она видела, как я выстрелила в предполагаемый труп и столкнула его за борт. Я понимала, рано или поздно секретарша расскажет об этом. Наверно, она позвонила на капитанский мостик.

— Прошу вас, поймите меня, — умоляла Эвелин Уайтинг. — Я хотела помочь любимому человеку, потому что верила в его невиновность. Прочитав на следующее утро газеты, я поняла, почему Морган отвез меня в горы. Без меня ему удобней было устроить ловушку для Карла Моора и убить его. Таким путем он рассчитывал избавиться от показаний Карла по делу Ван Денси и, кроме того, свалить убийство на миссис Моор. Я просто не знала, что мне делать… я любила Моргана… и сейчас все еще люблю его, но уже не могу, не имею права защищать его… Скажите мне, мистер Мейсон, раз уж вам известно все об этом деле, Карла действительно убил Морган?

Ее взгляд с мольбой и надеждой был прикован к лицу адвоката.

— Да, это сделал он, — сказал Мейсон. — Но при убийстве не учел одного: оставил на ногах у трупа Моора ботинки с высокой шнуровкой. Видите ли, когда Карл Моор упал за борт парохода, предполагалось, что на нем был смокинг, а значит, и вечерние туфли. Как только я увидел, на ногах у трупа Моора ботинки с высокой шнуровкой, я понял, что произошло. Мои подозрения подтвердил тот факт, что Моора застрелили из другого револьвера, а не из того, который найден на палубе. Мне очень жаль, мисс Уайтинг, но все произошло именно так. И отчасти в случившемся я виню себя. Мне следовало бы раньше установить правду. Я ведь знал, что Моор был присяжным на одном процессе в Лос-Анджелесе по обвинению в убийстве и способствовал оправданию подсудимого, знал, что подсудимого защищал Болдуин Ван. Денси, слывший подкупами присяжных, мне было известно, что у Карла Моора появились двадцать пять тысяч долларов сразу после вынесения оправдательного приговора. Этих сведений было достаточно, чтобы сделать правильный вывод, особенно если к ним добавить факт изчезновения фотографии Бэлл Ньюберри из чемодана, ключ от которого находился у ее отца. Боюсь, мисс Уайтинг, что необычное развитие этого дела сбило меня с верного следа и помешало спасти жизнь Карла Моора.

Она кивнула. Ее губы искривились.

— Я люблю Моргана, — сказала она. — Я верила ему… я была предана ему…

Она зарыдала.

Мейсон сказал судье Ромли:

— Не считает ли суд, что в интересах гуманности лучше сделать перерыв?

Глава 19

Мейсон, Делла Стрит, Пол Дрейк, миссис Моор, Бэлл Ньюберри и Рой Хангерфорд сидели* в номере адвоката. На столе стояли бокалы с шампанским и ведерко со льдом, из которого высовывалось горлышко церемониальной бутылки.

— И все-таки я в толк не могу взять, как вы додумались до всего этого, — сказал Хангерфорд.

— Мне стыдно, что я не разгадал загадку раньше, — ответил Мейсон, покачав головой. — Ведь было столько нитей. Мариан

Уайтинг рассказала нам, чтет ее сестра встретила Карла Моора на улице в Лос-Анджелесе, а сама Эвелин Уайтинг утверждала, будто до встречи с^ним на пароходе она не видела его несколько лет. Она же рассказала, что якобы при встрече с ней он признался, что хочет покончить жизнь самоубийством. Делла говорила мне, что видела Моора выходящим из каюты Эвелин Уайтинг. Сама миссис Моор рассказывала: ее муж исчезал, когда на палубе появлялась сиделка с пациентом в кресле. От вас, Бэлл, я узнал, что ваш приемный отец был присяжным на процессе, где защитником выступал Ван Денси, и склонял всех присяжных к оправдательному приговору. Вы сказали, что ваш отец внезапно разбогател два-три месяца назад, то есть сразу после этого процесса. Но, кроме того, мне следовало понять всю суть, когда Морган Иве предупредил о существовании свидетеля, который разрушит мою защиту. Узнав, что этим свидетелем была Делла, я должен был сразу догадаться о происшедшем. Сообщить Моргану Ивсу о том, кто был тот неожиданный свидетель, могла только Эвелин Уайтинг, а она, чтобы знать это, должна была находиться на верхней палубе и видеть Деллу на нижней.

Карл Моор пытался устроить все как можно лучше. Однако, как случается в подобных ситуациях, все обернулось только еще хуже. Впрочем, он не так уж и сильно виноват. Он слишком доверял Эвелин Уайтинг. По складу характера он был мечтателем и не обладал житейской мудростью. Он жил в придуманном им мире, населенном не живыми людьми, а абстракциями. Эвелин Уайтинг не стоило большого труда убедить его в невиновности Моргана Ивса. Это удалось ей еще и потому, что она сама верила в нее. Моору понравилась идея совершить доброе, а главное, правильное дело, и подработать денег для Бэлл.

Глаза Бэлл Ньюберри наполнились слезами, и она сказала:

— Я любила его.

Миссис Моор избегала ее взгляда.

— Я тоже по-своему любила мужа, — призналась она. — Но, вероятно, я не понимала его. Я слишком легко поверила, что он похитил деньги. Карл любил Бэлл. Меня же он вряд ли любил. По-моему, он слишком долго пробыл холостяком и пока не привык к семейной жизни. Он все сделал для Бэлл, чтобы дать ей возможность путешествовать, встречаться с людьми другого круга… Это была ужасная ошибка, но ведь он хотел сделать лучше.

Мейсон отставил кресло.

— Жалко разрушать такое общество, — сказал он, — но нам с Деллой нужно спешить. Час назад звонили из моей конторы в Лос-Анджелесе: со мной хочет встретиться клиент по важному делу. Мы срочно вылетаем в Лос-Анджелес. Ты готова, Делла?

Она кивнула.

— Прошу вас, одну минуту, — сказал Хангерфорд. — Я должен кое-что объявить. Из-за трагических событий это еще некоторое время будет храниться в тайне, но мы решили… словом…

Делла подняла бокал.

— Можете не продолжать, Рой, — сказала она, рассмеявшись. — Мы с радостью выпьем за ваше счастье.

В самолете, летевшем на юг, Делла Стрит прильнула к Перри Мейсону и взяла его за руку.

— Как она была красива, шеф!

— Бэлл? — спросил он.

— Да. Она вся светилась радостью, счастьем, уверенностью в своей любви… и в его тоже.

— Она чудесная девушка, — сказал Мейсон. — Я знаю только одну лучше нее. И надеюсь, что когда-нибудь она…

Делла немного отстранилась от него.

— Не надо, шеф, — сказала она. — Не впадайте в сентиментальность. Вы не хуже меня знаете, стоит вам заполучить семейный очаг, как вы его возненавидите. Вы буревестник, перелетающий от одного убийства к другому. Если вы женитесь, то купите жене очаровательный дом… и бросите ее там одну. Вам не нужна жена. Но зато вам нужна секретарша, которая бы рисковала вместе с вами… Не забывайте, в Лос-Анджелесе вас ждет новое дело.

Мейсон задумчиво прищурился.

— Интересно, что это за дело, Джексон утверждает, оно имеет необычный поворот, который заинтересует меня.

ДЕЛО О НАЖИВКЕ

Глава 1

Это было в начале марта, в холодную дождливую ночь. За окнами завывал ветер. Перри Мейсон тяжело ворочался в постели, борясь с бессонницей. Внезапно зазвонил телефон. Во всем городе только два человека знали номер личного телефона Перри Мейсона, не занесенный в телефонный справочник. Одним из них была Делла Стрит — секретарша Мейсона, другим — Пол Дрейк, глава детективного агентства Дрейка. Правой рукой Мейсон нащупал выключатель настольной лампы, зажег свет и той же рукой снял телефонную трубку.

— Черт возьми, Делла, почему вы не спите в такой час? — хрипло спросил он.

— Это мистер Мейсон? — спросил в трубке мужской голос.

— Да, а кто это? — удивленно отозвался Мейсон.

— Вы говорите с'Кашем, — ответил голос.

Мейсон уселся в постели и поправил подушку.

— Прекрасно, — сказал он. — Как Керри?

— Керри? — изумленно переспросил голос. — Я не знаю, о ком вы говорите.

— Ладно, ладно, — дружелюбно сказал Мейсон. — Если вы Каш, вы должны знать Керри.

— Ах, вот оно что, — ответил мужчина, явно лишенный чувства юмора. — Я сначала не понял.

— Что вам нужно? — спросил Мейсон.

— Я хочу прийти к вам в контору.

— А я хочу остаться в постели.

Человек на другом конце провода снова заговорил, тщательно подбирая слова:

— Мистер Мейсон, у меня есть пара тысячедолларовых бумажек. Если вы сейчас приедете в контору и согласитесь взяться за работу, которую я вам хочу предложить, я отдам их вам. Я также собираюсь вручить вам за работу другую бумажку, которая стоит десять тысяч долларов.

— Убийство? — спросил Мейсон.

— Нет, — нерешительно ответил голос.

— Назовите мне ваше полное имя.

— Простите, это* невозможно.

— Разговор по телефону стоит всего десять центов, — раздраженно сказал Мейсон. — Прежде чем я поеду в контору, я должен узнать, с кем имею дело.

После колебаний голос, произнес:

— Это Джон Л. Крегмор.

— Где вы живете?

— Юнион-Драйв, пять тысяч шестьсот девятнадцать.

— О’кей, через пятнадцать минут я буду у себя. Вы успеете к этому времени?

— Да, — ответил мужчина и добавил: Спасибо, мистер Мейсон. — И повесил трубку.

Мейсон тоже положил трубку и взял справочник. В списке жителей Юнион-Драйв не было никакого Крегмора.

Мейсон снял трубку и набрал номер детективного агентства Дрейка. Ночной дежурный монотонным голосом пробормотал:

— Детективное агентство Дрейка.

— Мейсон говорит, — хрипло сказал юрист. — Через двадцать минут я буду у себя в конторе. Возможно, туда приедет человек на машине. Пошлите детективов в каждый конец квартала. Пусть запишут номера всех машин, которые там проедут. Я позвоню еще раз, и вы мне все сообщите. Впрочем, пожалуй, я загляну к вам по дороге к себе.

Мейсон положил трубку и начал одеваться.

Часы показывали десять минут первого. Он пригладил волосы и позвонил ночному клерку, чтобы ему прислали машину. Погасив в квартире свет, он вышел и нажал кнопку лифта.

Негр-лифтер с любопытством посмотрел на него.

— На улице сильный дождь, мистер Мейсон.

— Не растаю, — улыбнулся Мейсон.

Он поздоровался с ночным клерком.

— Вы послали за машиной?

— Да, мистер Мейсон. Машина уже ждет вас. Ужасная погода.

Мейсон кивнул, положил на стол ключ, поднял воротник и направился к машине.

Клерк с любопытством смотрел ему вслед.

Мейсон поздоровался с человеком, пригнавшим его машину, влез в машину и поехал в контору. По дороге он не встретил ни одного автомобиля. Только напротив офиса у тротуара стояли две машины агентства Дрейка. Мейсон затормозил, вынул ключ зажигания и вылез из машины.

Он постоял в подъезде, подождав, пока с него стекут капли дождяг потом подошел к лифту. Ночной привратник сонно поднял на него глаза.

— Меня кто-нибудь спрашивал, Оле?

— Нет еще, — ответил привратник. — Наверное, из-за дождя люди не хотят выходить из дома.

— Из конторы Дрейка кто-нибудь выходил несколько минут назад?

— Да.

— Уже вернулся?

— Да.

Мейсон шагнул к лифту.

Больше никто не приходил?

— Нет.

Мейсон вышел в полутемный коридор в виде буквы «Т», но прошел не к себе, а в контору Дрейка. Он толкнул дверь и оказался в маленькой приемной.

На радиаторе центрального отопления сидел мужчина — сушил брюки. Рядом лежала мокрая шляпа.

— Хэлло, Керли! — сказал Мейсон. — Как дела?

— Все так же, — мрачно ответил мужчина, разглядывая ботинки. — Что ты собираешься делать?

— Пока не знаю. Олё сказал, что никто не приходил.

— Ну, можешь не верить ему.

— Значит, кто-то был?

— Да. Двое.

— Как они вошли?

— Открыли лифт и поднялись. Парень и женщина.

— Значит, мужчина и женщина поднялись сюда?

— Ну да.

— Давно?

— Минут пять назад. Ты хоть бы по ночам не работал! А то я уже чувствую себя подводной лодкой.

— Оле видел их?

— Нет, он слишком любит поспать.

— А ты заметил их?

— Они приехали на машине. Правил мужчина. Высадил женщину и отвел машину за угол. Потом вернулся сюда.

— Как насчет машины?

— Я заметил номер. Принадлежит Роберту Полтхему, три тысячи двести двенадцать Океаник. Я проверил по телефонному справочнику. Числится архитектором.

Мейсон задумчиво достал из кармана портсигар, выбрал сигарету, чиркнул спичкой и закурил.

— А женщина?

— В ней есть что-то странное, — ответил Керли. — Закутана в черный дождевик. Ходит так, будто ее туфли на два номера больше. Лицо прикрывает газетой.

— Газетой?

— Ну да. Когда она вылезла из машины, то сразу же закрылась газетой. И пока шла к лифту, тоже не открывала лица. Больше я ничего не видел.

— Они на этом этаже?

— Да.

— Найди все что сумеешь о Полтхеме, — сказал Мейсон.

— Я этим и занимаюсь, — ответил Керли. — Уже послал одного парня работать. Отчет принести тебе в контору?

— Нет, я сам свяжусь с тобой. А минут через пятнадцать зайди ко мне выпить виски. Если, конечно, Пол не держит виски в отпертом столе.

— Спасибо, мистер Мейсон. Приду.

— Ну, я пошел, — сказал Мейсон. — Бутылка будет стоять на столе в приемной. Дверь будет открыта.

— Спасибо. Желаю удачи.

Стук каблуков Мейсона эхом раздавался в пустом коридоре. Кроме звуков собственных шагов он не слышал ничего. Отперев дверь приемной, Мейсон зажег свет и вошел в свой кдбинет. Он открыл ящик стола, достал пинту виски и поставил ее на стол клерка. Открылась дверь, и вошел мужчина лет сорока.

— Мистер Мейсон, я полагаю? — сказал он.

Мейсон кивнул.

— Я — Полтхем.

Мейсон поднял брови.

— Я думал, ваша фамилия Крегмор, — сказал он.

— Была, — сухо ответил Полтхем. — Но некоторые обстоятельства заставили меня изменить ее.

— Могу я спросить, какие именно?

Полтхем улыбнулся.

— Начну с того, что за мной следили. С того момента, как я подъехал сюда. Работа была тонкая, но я все же заметил. На первом этаже я увидел детективное агентство Дрейка. После того как вы вышли из лифта, прошло всего несколько минут. Вы достали бутылку виски. Я сделал соответствующие выводы и считаю, что увертки ни к чему. Моя фамилия Полтхем, и нечего валять дурака. Вы уже узнали это.

— Проходите, — сказал Мейсон, указывая на свой личный кабинет. — Вы один?

— Вы знаете, что нет.

— Кто эта женщина? — спросил Мейсон. — Она заинтересована в деле?

— Мы поговорим об этом.

Мейсон указал ему на кресло, снял пальто и сел сам.

Посетитель достал из кармана бумажник.

— Я полагаю, мистер Мейсон, — сказал он, доставая из бумажника две тысячедолларовые бумажки, — что, когда я сказал вам, что заплачу две тысячи, вы не предполагали, что это произойдет так скоро?

Он не вручил деньги Мейсону, а держал их в руке, будто собираясь положить на стол.

— Что у вас за дело? — спросил Мейсон.

— Никакого дела нет.

Мейсон поднял брови.

— У меня неприятность.

— У вас?

— Да.

— Какая?

— Я не хочу, чтобы вы беспокоились об этом. Но мне нужно, чтобы вы защитили ее.

— От чего?

— От всего.

— А кто она такая?

— Сначала я хотел бы узнать, примете ли вы мое предложение, — сказал Полтхем.

— Я должен знать о нем больше, — сказал Мейсон.

— Что, например?

Что, по-вашему, случилось и что вы Хотите от меня? От чего надо защищать женщину?

Полтхем опустил глаза и несколько секунд разглядывал ковер.

— Она ведь здесь, — сказал Мейсон. — Почему вы не приведете.

ее сюда?

Полтхем посмотрел на Мейсона.

Поймите, мистер Мейсон, никто не должен знать, кто эта женщина.

Почему?

Это динамит.

— Что вы имеете в виду?

— Только то, что, если узнают о любой связи между мной и отой женщиной, поднимется дьявольский шум. Я пытаюсь избежать этого.

— Кто и что она для вас?

— Для меня она — все, — твердо ответил Полтхем.

— Если я вас правильно понял, вы хотите, чтобы я защищал женщину, но не знал, кто она?

— Точно.

Мейсон рассмеялся.

— Бог мой! Вы слишком многого хотите, приятель!

— Да.

— Но вы требуете невозможного. Я не могу представлять клиентку, не зная, что. она из себя представляет.

Полтхем встал и направился к двери, ведущей из кабинета Мейсона в коридор.

— Прошу извинить меня, мистер Мейсон, — сказал он, — за свободу передвижения в вашей конторе. — Он открыл дверь и вышел в коридор. Мейсон услышал неразборчивые голоса. Через несколько мгновений дверь открылась, и Полтхем пропустил перед собой женщину.

Она была закутана в черный непромокаемый плащ, застегнутый под самым горлом. Плащ был на несколько номеров больше ее размера и чисто мужского покроя. Поля шляпки закрывали лицо. Верхняя часть лица к тому же была закрыта маской. Сквозь прорези маски блестели два маленьких глаза.

— Заходи, дорогая, и садись, — сказал Полтхем.

Женщина медленно прошла в комнату и села напротив юриста.

Мейсон видел ее изящный подбородок и ярко-красные губы. Но не было ничего, что могло бы указать на ее возраст, Личность. Она неподвижно застыла в кресле, сложив на коленях руки в черных перчатках. Мейсон глянул на ее ноги и увидел на них калоши, которые были явно ей великй.

— Здравствуйте, — сказал Мейсон.

Она не могла не слышать, но оставалась неподвижной. Мейсону вся эта ситуация стала казаться смешной. Полтхем был единственным человеком, который не видел тут ничего смешного. Он снова достал из кармана бумажник и снова вытащил из него банкноту.

— Эта бумажка стоит десять тысяч долларов, мистер Мейсон, — сказал он. — Можете убедиться, что это не подделка.

Он протянул банкноту Мейсону. Тот осмотрел ее и вернул обратно.

— У~тебя есть ножницы, дорогая? — спросил Полтхем.

Женщина молча раскрыла черную сумочку, достала маникюрные ножницы и протянула Полтхему. Полтхем, держа в левой руке банкноту, а в правой ножницы, начал осторожно разрезать бумажку так, чтобы на каждой ее части остался номер. С последним щелчком ножниц на стол Мейсона упал кусочек банкноты, равный примерно трети всей банкноты.

Полтхем вернул ножницы даме в маске и передал ей большую часть банкноты. Затем пододвинул Мейсону маленькую часть.

— Это вам, — сказал он. — Расписки не надо, достаточно вашего слова. Вы никогда не узнаете, кто эта женщина, если в этом не будет необходимости для защиты ее интересов. В этом случае она вручит вам остальную часть банкноты. Это будет ее рекомендацией. Вы сможете сложить обе части вместе и послать в свой банк на депозит. Это будет гарантией получения вашего гонорара, с одной стороны, и гарантией, что к вам придет не самозванка, — с другой.

— Вы допускаете возможность того, что кто-то другой явится с половинкой?

— Не думаю.

Мейсон посмотрел на женщину.

— Вы понимаете, о чем просит меня мистер Полтхем?

Она кивнула.

— Я могу быть уверенным, что вы знаете причину, заставившую его прийти сюда?

Женщина снова кивнула.

— И вы будете удовлетворены, если я приму эти условия?

Она кивнула еще раз.

Мейсон выпрямился в кресле, повернулся к Полтхему и сказал:

— Хорошо. Садитесь. Давайте поговорим… Вы хотите, чтобы я представлял интересы этой женщины. Я не знаю, кто она. Может быть, завтра ко мне придет кто-то другой и попросит меня взяться за дело. Я примусь за него. Позже придет эта женщина и заставит меня заниматься тем же делом. И я окажусь в идиотском положении с одним делом и двумя противоположными взглядами на него. Надеюсь, вы понимаете мое положение? Я не могу взяться за это дело. То, что вы хотите, невозможно. Это очень интересно, но я не могу принять ваше предложение.

Полтхем пригладил рукой волосы. Рука его дрожала. Некоторое время он молчал.

— Хорошо, — наконец сказал он. — Мы поступим следующим образом. Вы вольны взяться или отказаться от любого дела, кроме того, в котором я так или иначе заинтересован. Если такой случай все-таки возникнет, вы, прежде чем начать действовать, должны получить мое разрешение.

— Каким образом я получу ваше разрешение? — спросил Мейсон. — Иначе говоря, как я могу связаться с вами? Вы будете постоянно возле меня?

— Нет, — ответил Полтхем.

— Хорошо, — нетерпеливо сказал Мейсон. — В таком случае мы снова вернулись к началу,

— Нет, есть другой путь.

— Какой же?

— Вы можете поместив объявление в «Контракторе джор-нел». Вы обратитесь к П. и подпишетесь М. Вы объявите, что просите разрешения принять дело такого-то.

— Но как отнесутся к этому мои клиенты? — спросил Мейсон. — В некоторых случаях люди не любят видеть свои имена в газетах.

— Не упоминайте имени, — сказал Полтхем. — Возьмите телефонный справочник, «назовите страницу справочника, колонку и номер фамилии в колонке. Например, если фамилия человека указана на странице 1000, в третьем столбце и четвертая сверху, напишете: 1000-3-4. Напишете так: «Если я приму предложение 1000-3-4, не будет ли это дело направлено против вас?»

— И вы ответите?

— Если я не отвечу в течение сорока восьми часов, то вы вольны в своем выборе.

— А как я узнаю о ваших делах? — спросил Мейсон. — Я могу отклонить интересное дело. Я могу не знать…

Полтхем перебил его. Впервые в его голосе прозвучало волнение.

— Завтра утром вы все узнаете, если прочтете газеты.

— Как все это глупо, — сказал Мейсон.

Полтхем указал на две тысячедолларовые бумажку.

— Вот две тысячи долларов, — сказал он. — Это плата за то, чтобы вы не задавали вопросов. Расписка мне не нужна, достаточно вашего слова. Девяносто девять шансов из ста, что вам не придется действовать. А деньги останутся у вас. Но если вы начнете действовать в пользу этой женщины, тогда вы автоматически получите десять тысяч долларов.

— Я приму ваше предложение при одном условии, — сказал Мейсон.

— Что за условие?

— Я буду действовать самым лучшим образом. Но если я совершу ошибку и окажусь в чем-то замешанным, я имею право вернуть две тысячи долларов и ликвидировать запись в книге регистрации, как будто у нас и не было разговора.

Полтхем вопросительно посмотрел на женщину. Она покачала головой.

— Это мое условие, — сказал Мейсон. — Принимаете его или уходите.

Полтхем оглядел комнату, и его взгляд задержался на двери в библиотеку.

— Можно нам на минуточку выйти туда? — спросил он.

— Идите, — кивнул Мейсон. — Вы боитесь, что я услышу голос женщины?

Полтхем еще не успел ответить, как женщина энергично закивала головой.

Юрист засмеялся.

— Идите, идите, это ваше право.

— Оно стоит двенадцать тысяч долларов, — сказал Полтхем, — так что вы не прогадали.

— Идите, только побыстрее, — сказал Мейсон. — Через тридцать минут я должен лечь спать. Свое условие я высказал. Принимаете его или уходите.

— Идем, дорогая, — сказал Полтхем.

Женщина неохотно встала. Полтхем взял ее под руку и повел в библиотеку. При каждом ее шаге галоши щелкали по ее пяткам. Плащ не позволял разглядеть ее фигуру, но что-то подсказывало Мейсону, что она. молода и красива.

Мейсон закурил, откинулся на спинку кресла, скрестив ноги на углу стола, и стал ждать. Они вернулись меньше чем через три минуты.

— Ваше предложение принято, — сказал Полтхем. — Я только прошу вас верить нам.

— Я сделаю все, что будет в моих силах, — сказал Мейсон. — И это все, что я могу вам обещать.

Какое-то мгновение казалось, что Полтхем готов раскрыть свои карты.

— Послушайте, мистер Мейсон… — сказал он й замолчал.

Мейсон ждал. Полтхем глубоко вздохнул.

— Мистер Мейсон, я бы не стал обставлять все это таким образом, если бы не было крайней необходимости. Два часа я напрягал ум в поисках выхода. Если бы речь шла не об этой женщине, все было бы по-другому. Я должен любой ценой уберечь ее от всего. Поймите, мистер Мейсон, любой ценой. Вь& меня понимаете?

— Нет, я не могу понять всей этой чепухи, — сказал Мейсон. — Вы могли бы быть со мной откровенным. Я не выдаю тайн моих клиентов и хорошо охраняю их. Если эта молодая женщина хочет снять маску…

— Это невозможно, — огрызнулся Полтхем. — Я работаю по единственному плану, который даст нам защиту.

— Вы не доверяете мне? — спросил Мейсон.

— Допустим, вы получили информацию, которую полиция считает крайне важной. Сумеете ли вы отказаться дать ее полиции?

— Я защищаю интересы своих клиентов, — ответил Мейсон. — Я юрист, и любые дела клиентов являются тайной.

— Нет, — ответил Полтхем, — есть только один путь.

Мейсон с любопытством посмотрел на него.

— Очевидно, вы тщательно подготовились к разговору, — сказал Мейсон.

— Что вы имеете в виду?

— Лифт, например.

— Когда я что-нибудь делаю, я тщательно разрабатываю план. В этот раз я тоже хорошо обдумал свои действия. Я с интересом слежу за вашей карьерой и уже давно решил, что, если мне понадобится юридическая помощь, обращусь только к вам. Возможно, вам интересно узнать, что я предварительно познакомился с планом этого здания и что в настоящее время я владею контрольным пакетом акций. Пошли, дорогая.

Женщина встала и пошла к выходу. Неожиданно для себя Мейсон сказал:

— Спокойной ночи, мисс Тайна.

Она обернулась. Он увидел, как дрогнули в нервной улыбке ее губы. Женщина коротко кивнула и вышла.

Мейсон сунул в карман две тысячи долларов, задумчиво осмотрел кусок десятитысячной бумажки и усмехнулся. Он подошел к сейфу, набрал комбинацию цифр, открыл сейф и некоторое время постоял возле открытой дверцы, снова запер, набрав комбинацию.

Но кусок банкноты он не оставил в сейфе, а убрал в карман.

Он взял шляпу, надел мокрое пальто, убедился, что виски на месте, и запер свой кабинет.

Как он и ожидал, Полтхем не закрыл за собой дверь. Мейсон погасил свет в приемной и запер дверь.

Подойдя к лифту, он увидел, что лифт стоит на седьмом этаже. Он нажал кнопку вызова и подождал кабину.

— Кто поднимался на седьмой этаж? — спросил он у привратника.

Тот удивленно выпучил глаза и ответил, что никто.

— О’кей, Оле, — сказал Мейсон. — Я ушел.

Глава 2

Делла Стрит вскрывала почту, когда в контору вошел Мейсон.

— Что-то вы рано, — сказала она. — Вы не забыли, что дело «Народ против Омисдорса» отклонено окружным прокурором?

— Нет, не забыл. Я пойду изучать газеты.

Делла удивленно посмотрела на него и улыбнулась. Смех тронул уголки ее рта, губы дрогнули, но в глазах оставалось изумление.

— Вы увлеклись историей? — спросила она.

Мейсон повесил пальто и шляпу на вешалку и взял газеты.

— Вчёр. а ночью был сильный дождь, — сказал он.

— Да, но что вы хотите найти в газетах, шеф?

— Вчера около полуночи, — ответил Мейсон, — я получил две тысячи долларов и кусочек десятитысячедолларовой бумажки. У меня была женщина в маске и очень обеспокоенный мужчина, который сказал, что я все узнаю из газет.

— И вы не можете найти?

— Я еще не искал, — усмехнулся он. — Сейчас займусь.

— Кто они?

— Мужчина оказался Робертом Полтхемом, архитектором. Он не очень обрадовался, когда узнал, что я знаю, кто он. Назвался он Джоном Л. Крегмором с Юнион-Драйв, 5619, но сделал одну ошибку: в телефонном справочнике нет ни одного Крегмора. Не приложу ума, как он мог допустить такую ошибку. Он настолько продумал каждый шаг, что я просто не понимаю, как он упустил такую простую вещь. Если бы он назвал любую фамилию из справочника, все было бы проще для него.

— Что же дальше?

Мейсон вкратце рассказал ей события прошедшей ночи.

— Но как он узнал номер вашего телефона? Ведь его нет в справочнике, шеф?

— Это еще одно свидетельство того, что план тщательно разработан. Думаю, позвонить его заставило нечто неожиданное, хотя он давно продумал, что если ему понадобится юрист, то он обратится ко мне.

— А что насчет лифта?

— Здесь удача была на его стороне, — ответил Мейсон. — Он владеет контрольным пакетом акций на этот дом. Возможно, у него есть дубликат ключей. Из предосторожности я не стал оставлять в сейфе кусок банкноты. Я подумал, что человек, который имеет ключ от лифта, может иметь и ключ от моего кабинета,

— А женщина? Вы считаете, что он задумал проконсультироваться у вас в связи с, ней?

— Нет. Думаю, что события развернулись крайне неожиданно, — задумчиво произнес Мейсон. — Например, эта маска. Уверен, что это часть маскарадного костюма. Маска с мишурой. Очевидно, ее сделали к балу, а потом сунули в ящик.

— Вы ничего не можете сказать о женщине, шеф?

— Я бы сказал, что ей не больше тридцати лет, — сказал Мейсон. — У нее красивая фигура. Руки маленькие, хотя на ней были большие перчатки. На правой руке пара колец и одно на левой. Их очертания можно было видеть сквозь перчатки. Она повернула кольца камнями вниз.

— Обручальное кольцо?

— Не думаю, чтобы там было обручальное кольцо. Она баялась, что я услышу ее голос.

— Значит, вы можете знать ее, — сказала Делла Стрит. — Либо вы уже встречались с ней, либо должны встретиться, и о*а боится, что вы ее узнаете.

— Совершенно верно. Лично я склонен считать, что мне еще только предстоит встретиться с ней.

— Почему?

— Не знаю. Просто подозрение.

— Как вы провели это дело? По книге?

Мейсон достал кусок десятитысячедолларовой бумажки.

— Этот кусок десяти грандов послужил приманкой…

Делла усмехнулась.

— Вы хорошо знаете* что вас больше заинтриговала таинственная мадам Икс, чем ее деньги… Почему бы не зарегистрировать, как «Дело о женщине в маске»?

— Неплохо, но можно ошибиться в морали этой девушки.

— Она выглядит очень нравственной?

— Трудно сказать, — улыбнулся Мейсон. — Она держалась за ручки кресла, смотрела в пол и молчала. По манерам можно судить о любом другом человеке, но не о ней. Давай зарегистрируем «Дело о наживке», и мы не ошибемся, кем бы ни была эта женщина.

— И ответ должен быть в газетах?

— Не ответ, а ключ.

— Хотите, я погляжу?

— Хорошо, ты смотри первую страницу, а я вторую. Не пропусти ничего: извещения о смерти, о свадьбах, днях рождения, разводах. Особенно о разводах.

И Мейсон начал просматривать газету.

Пятнадцать минут спустя Делла подняла голову.

— Нашли что-нибудь?

— Ни черта!

— Я думала, вы найдете сообщение о том, что ваш Полтхем подписал соглашение о пятнадцати раунд о во м матче с Джо Луисом.

Мейсон усмехнулся.

— Нельзя одним выстрелом убить двух зайцев, Делла.

— Итак, мы ничего не нашли. Может, он думал, что ему удастся избежать чего-либо?

— Нет, — ответил Мейсон, — скорее мы что-то упустили.

— Возможно, вообще ничего не произошло.

— Понятия не имею, что он действительно хотел от меня. Например, это может оказаться делом о разводе. Придет какая-нибудь миссис Джонс, сунет мне другую половину бумажки и спросит: «Вы сможете спасти меня?»

— Или, — сдержанно проговорила Делла Стрит, — вы соберетесь уволить меня за неэффективную работу, а я положу перед вами вторую половинку банкноты и скажу: «Есть ли какой-нибудь способ избежать увольнения?»

Мейсон посмотрел на нее с неожиданным подозрением.

— Клянусь Святым Георгием, ты дала мне повод для размышлений!

Делла рассмеялась.

Герти, высокая, доброжелательная блондинка, которая дежурила в приемной и заодно управлялась с телефонами, постучала в дверь, потом открыла ее и скользнула в комнату.

— Вы примете А. Э. Тамп? — спросила она.

— Что ему нужно? — спросил Мейсон.

Она покачала головой.

— Это она, а не он.

— Как фамилия?

— А. Э. Тамп, но она женщина.

— Что ей нужно?

— Она хочет видеть вас. У нее вид женщины, привыкшей добиваться того, что она хочет.

— Молодая?

— Ничуть. Ей лет шестьдесят пять, но она все еще сексапильна, если вы понимаете, что я имею в виду.

— Боже мой, Герти, не хотите ли вы сказать, что она игрива, как котенок?

— Нет, она не игрива и не из тех женщин, которые всю жизнь хотят выглядеть двадцатилетними. Но… Она обаятельна и пользуется этим.

Мейсон повернулся к Делле.

— Узнай, что ей нужно, Делла. Бегло опроси ее.

Мейсон снова уткнулся в газеты.

Делла Стрит вернулась через несколько минут.

— Она седая, морщин мало, настоящая матрона. Кажется, имеет дело и деньги и к тому же вполне уравновешена. Вы примете ее?

— Что ей нужно?

— Дело об опеке и не тконном удочерении.

— Зови ее, — сказал Мейсон.

И Делла Стрит ввела в кабинет новую клиентку.

— Доброе утро, миссис Тамп, — сказал Мейсон.

Дама улыбнулась и, пройдя через комнату, уселась в большое кожаное кресло.

— Вы назвались А. Э. Тамп, — улыбнулся Мейсон. — Я подумал, что речь идет о мужчине.

— Нет, я не мужчина, — улыбнулась в ответ посетительница. — «А»— это Абигайль, «Э»— это Эстер. Я ненавижу оба имени. Они вызывают ассоциацию с Библией.

— Почему вы не смените имя? — спросил Мейсон, внимательно изучая клиентку.

— Слишком много хлопот в связи с недвижимостью. Мои дела зарегистрированы на Абигайль Э. Тамп. А дочери я разрешила сменить имя.

Мейсон поднял брови. Миссис Тамп не нуждалась в услугах. Чувствовалось, что она достаточно сильная женщина, даже толос у нее был громкий.

— Я окрестила ее Клеопатрой. Клеопатра Цецилия Тамп.

Это ужасно смущало ее, но для нее-то перемена имени ничего не значит. Респектабельности от этого не прибавилось и не убавилось.

— А вы почитаете респектабельность?

— Не всегда. Это обычный ярлык.

— Вы хотите проконсультироваться насчет дочери?

— Нет, она замужем за банкиром Де-Мейне.

— Что же вы хотите обсудить?

— Я хочу вернуться к событиям тысяча девятьсот девятнадцатого года.

— В чем же дело?

— Я плыла на британском корабле из Южной Африки. На корабле было двое русских. Конечно, они путешествовали инкогнито. При старом режиме они занимали высокое положение. Им удалось бежать от большевистской России, но их маленькая дочь осталась там.

Мейсон кивнул и предложил миссис Тамп сигарету.

— Не сейчас, — сказала она. — Позже я присоединюсь к вам. Я должна сначала рассказать вам все.

Мейсон закурил и посмотрел, как Делла Стрит стенографирует их разговор.

— Корабль был торпедирован немцами без предупреждения. Это было ужасно. Я до сих пор не могу этого забыть. Корабль почти сразу стал тонуть. Это было ночью. Слегка штормило, часть лодок опрокинулась. Люди оказались в воде, и кругом раздавались крики и стоны.

Мейсон с сочувствием посмотрел на женщину.

— Пара, о которой я вам уже сказала, — продолжала миссис Тамп, — перед этим рассказала мне свою историю. Женщина была больна, немного не в себе. Она будто чувствовала, что корабль будет торпедирован. Мужчина пытался успокоить ее, смеялся, шутил с ней. За ночь до гибели женщина пришла в мою каюту. Она бЬла в ужасном состоянии. Ей приснился страшный сон, и она просила обещать ей, если случится что-то плохое, поехать в Россию, найти ее дочь и вывезти из России.

Мейсон прищурился, но ничего не сказал.

— Она дала мне немного драгоценностей. Денег у нее было мало, в основном разные безделушки. Она сказала, что, если корабль благополучно придет в порт, она заберет их у меня. Муж ее ничего не знал об этом.

— И она утонула? — спросил Мейсон.

— Да. Они оба были в лодке, которая перевернулась. Я видела это собственными глазами. Однако, мистер Мейсон, все это только вступление, только набросок того, что случилось. Я спаслась. Я поехала в Россию, нашла ребенка и увезла оттуда. Это была удивительная девочка. В ее жилах т^кла царская кровь. Я хотела, чтобы моя дочь удочерила ее. Но в то время моя дочь толькр что вышла замуж и ее муж не хотел даже слышать об этом. И я… боюсь, что я сделала нечто непростительное, мистер Мейсон.

— Что же? — спросил юрист.

— Я не могла держать ее у себя и отправила ее в дом.

— В какой дом?

— Дом общества призрения.

— Где это?

— В маленьком'городке, в Луизиане. Они принимают детей, которых родители не могут содержать.

Посетительница замолчала на мгновение, пытаясь собраться с мыслями.

— Продолжайте, — сказал Мейсон.

— Я не все вам сказала, мистер Мейсон, об этом доме. В то время я сама не знала этого, но это оказался маклерский детский дом.

— Что вы имеете в виду?

— Всегда есть люди, желающие усыновить детей. Бездетных пар много. Ну а этот дом не заботился о детях. Впоследствии я узнала, что многие женщины, родив, оставляют там детей. Некоторые платят за их содержание, другие нет.

— Вы, конечно, платили за ребенка? — спросил Мейсон.

— О да! Я регулярно высылала плату за содержание. У меня есть старые квитанции в доказательство этого. Слава Богу, что я сохранила их!

— А ребенок? — спросил Мейсон.

— Год спустя, — продолжала она, — когда мои дела поправились, я поехала туда, чтобы забрать ее. И что же вы думаете?

— Ее там не-было?

— Точно. Они продали ребенка за тысячу долларов. Подумайте только, мистер Мейсон! Продали, как продают собаку или лошадь, как подержанный автомобиль!

— Как они это объяснили?

— О, они придумали страшную историю. Они объявили, что все это произошло по ошибке. Сначала они стали обвинять меня в том, что я не платила ни цента. Когда я предъявила квитанции об уплате, они пытались забрать их у меня. Я обратилась к окружному про-курору, но этот дом словно испарился — прекратил свое существование. Позже я узнала, что они перебазировались в другой штат и появились там под другой вывеской.

— Но ведь по их документам можно было установить, что стало с ребенком, — сказал Мейсон.

— Да, но они не позволили мне посмотреть на бумаги. Они лгали насчет документов. Я могла бы нанять юриста и обратиться в суд, но опасалась, что все слишком затянется. Вы знаете, как власти иногда тянут. Окружной прокурор уехал в отпуск, и я осталась ни с чем. Я вернулаеь в Нью-Йорк и стала ждать от него ответа. Он написал мне и сообщил, что благодарит за усилия и помощь, и вернул мне квитанции.

Я снова поехала в Луизиану и сказала ему, что это не то, что мне нужно, что я хочу вернуть ребенка. Он посоветовал мне взять адвоката, так как его контора рассматривает дела лишь в «широком аспекте». Подумаешь — «широкий аспект»!

В ее холодных глазах блеснул гнев.

— Вы наняли адвоката? — спросил Мейсон.

— Да. И это было моей следующей ошибкой: тогда было уже поздно обращаться к юристам, надо было бы нанять детективов. А так я только зря потратила время и деньги. Выяснилось, что этот дом, опасаясь суда, уничтожил все документы и его правоприемники сказали, что я… они сказали, что я могу катиться на все четыре стороны! Они переехали в Колорадо и появились под другим названием. Было еще что-то, чего я не знала. Но я все же узнала о девочке.

— Как вы получили эту информацию? — спросил Мейсон.

— Благодаря настойчивости и удаче, — ответила она»— Один из работников дома продал мне ее. Это длинный рассказ. В общем, я заплатила и узнала, что ребенку дали имя Бирл и что ее удочерил мистер Гейлорд. Они живут в этом городе.

— Как давно это было?

— Через два месяца после того, как я оставила девочку там. Гейлорды пришли выбрать себе ребенка. Им сразу понравилась эта девочка. Они настаивали на удочерении именно этой девочки. Им сказали, что ее еще нельзя удочерить, потому что за девочку платят. Гейлорды не стали ждать. Он предпочли купить ребенка и заплатили тысячу долларов. Они обещали в случае осложнений и неприятностей вернуть девочку… Возможно, в то время у них и было такое намерение, но потом они привязались к ней… Ну, вы знаете, как это происходит.

— Но, миссис Тамп, теперь девочка вполне совершеннолетняя, — сказал Мейсон. — Она может делать все, что хочет. Она свободная, белая, ей двадцать один год. Она…

— Отчасти все верно, — согласилась миссис Тамп. — Я сама рассчитывала на это. Но тут случилось другое. Фрэнк Гейлорд умер. Он оставил половину своего состояния жене, половину Бирл. Она получит все, когда ей исполнится двадцать семь лет. Пока же опекуны выплачивают ей, суммы, необходимые для жизни и получения образования.

Миссис Гейлорд вторично вышла замуж за человека по фамилии Тидгинс. Они прожили пять лет, а потом она умерла, оставив свое состояние Бирл на тех же условиях и сделав Тидгинса неограниченным опекуном. Тидгинс снова женился, и новое разделение… Вам не стоит вникать во все эти вещи, мистер Мейсон. Я рассказываю вам это для того, чтобы вы знали всю историю. Дело в том, что теперешний опекун, Тидгинс, не имеет ни малейшего права быть опекуном. Он неподходящий человек. Он негодяй, если хотите знать мое мнение.

— Вы видели его? — спросил Мейсон.

— Естественно. Я была у него и объяснила все дело.

— Что он сказал?

— Он сказал: «Поговорите с моим адвокатом».

— И вы решили прийти ко мне?

— Да.

— И вы рассказали Бирл о ее родителях?

— Да. Это ужасно потрясло ее. Она была убеждена, что ее родители Гейлорды.

— Где она сейчас?

— Здесь, в городе.

— Что вы хотите от меня?

— Я хочу, чтобы вы пошли к Тидгинсу, — сказала она. — Я хочу, чтобы вы объявили старое удочерение незаконным, заявили, что это был обман, результат взятки и сговора. Я хочу, чтобы Тидгинса лишили опекунства.

Мейсон прищурился.

— Следует ли понимать, что вы хотите стать опекуншей вместо него?

— Ну, я определенно считаю, что Биря может тратить больше денег. Она должна путешествовать, повидать мир, выйти замуж.

— Разве она не свободна сделать это сейчас в любое время?

— Да, но она не встречает тех людей, которых могла бы встретить… Вы только посмотрите на Бирл, и вы сразу поймете, что она необычная наследница.

— Насколько я могу судить по вашему рассказу, миссис Тамп, опека не зависит от удочерения. Бирл уже совершеннолетняя. У вас нет официальных прав для претензий, вы не связаны с ней родством. Правда, родители, попросившие вас взять девочку и присмотреть за ней, — серьезный аргумент, но… Вы вывезли ее из России… Я буду откровенен с вами, миссис Тамп: хитрый юрист будет бить на то, что вы, за получив'драгоценности, потеряли интерес к ребенку. Кроме платы в приют вы проявили полное пренебрежение к девочке.

— Это не было пренебрежением к ней, — возразила миссис Тамп. — Я регулярно писала туда, и мне сообщали о ее здоровье и поведении.

— У вас сохранились эти письма?

— Да.

— Конечно, Тидгинс не является истинным мошенником, но у Бирл тяжелое положение. Она получает наследство только потому, что ее удочерили.

— Но она никогда не была формально удочерена.

— Нет?

— Нет.

— Как это случилось?

— Видите ли, забирая ее из приюта, Гейлорды знали, что нет прайа удочерять этого ребенка. Позже, когда я подняла скандал, Гейлордов информировали об этом, и адвокаты посоветовали им написать завещание в пользу девочки. Если бы они ее удочерили, я через суд добилась бы отмены.

— Как вы вывезли ее из России? — поинтересовался адвокат.

— Этого я вам не могу сейчас рассказать. Но некие мои влиятельные друзья путешествовали по России. У них был ребенок. Он умер. И Бирл попала в Штаты. Я могла бы доказать свои права на нее, и люди могут это подтвердить. Я обещала защищать ее, и я это делаю. Бирл теперь все знает о своих родителях.

— Ну что ж, — отозвался Мейсон. — Пожалуй, я смогу вытянуть все это дело об опеке. Возможно, мне удастся заставить Тид-гинса увеличить выплату Бирл. Тогда через год или два она сможет избавиться от опеки. Если Тидгинс виновен в дурном поведении, мы сможем его устранить от этого.

— Это все, чего я хочу, — сказала миссис Тамп. — Я хочу, чтобы вы вмешались. Если вам нужны какие-нибудь сведения об Альберте Тидгинсе, вы сможете все узнать от человека, который с ним связан другими опекунскими делами.

— Это, конечно, хорошо! Кто он?

— Он очень влиятелен и богат, — ответила миссис Тамп. — Он ваш большой поклонник, это мистер Полтхем. Именно он послал меня к вам.

— Как, вьГ сказали, его имя?

— Роберт Полтхем. Он архитектор. Живет на Океаник-авеню, три тысячи двести двенадцать. Но его контора в деловой части города, и вы сумеете с ним связаться.

Мейсон покосился на Деллу.

— Превосходно, миссис Тамп. Я буду рад связаться с мистером Полтхемом, прежде чем возьмусь за ваше дело.

— Но я не вижу в этом необходимости, мистер Мейсон. Возьмитесь за дело, а потом можете разговаривать с Полтхемом. Я заплачу вам прямо сейчас.

Мейсон задумчиво стряхнул пепел с сигары.

— Конечно, миссис Тамп, официально у вас нет основания для возбуждения дела. Как я вам уже говорил, вы не родственница мисс Гейлорд. Любое действие должно быть одобрено ею.

Это верно.

— И прежде чем начать действовать, я повидаю мисс Гейлорд.

Миссис Тамп внезапно взглянула на часы.

— Вы будете свободны завтра в два часа?

— Я буду рад встретиться с ней в это время.

Посетительница поглубже уселась в кресло.

— Тогда все в порядке… Да, кстати, мистер Мейсон, я сделала что-то не так… Наверное, я поставила телегу перед лошадью.

— В чем дело?

— Когда мистер Тидгинс сказал мне, чтобы я обратилась к адвокату, я сказала ему, что он сам может повидаться с моим адвокатом, что мистер Перри Мейсон примет его сегодня в одиннадцать часов. Надеюсь, вы не откажетесь сделать это?

Мейсон ответил не сразу.

— Вы живете в этом городе, миссис Тамп?

— Нет, я приехала сюда недавно, потому что Бирл здесь. Я живу в отеле «Сент-Джермен».

— У вас есть ее адрес?

— Конечно. «Биота Анджелес Апартиенс». Она собирается отправиться со мной в путешествие, как только я улажу ее дела. Пока ее финансирую я. Понимаете, мистер Мейсон, вы можете все устраивать без меня. Конечно^ вашей клиенткой будет она, но раз я плачу деньги, вы получаете указания от меня.

— Она записана в телефонной книге?

— Да.

— Благодарю вас, миссис Тамп. Завтра в два часа мы увидимся.

— А как насчет встречи с мистером Тидгинсом?

— Я увижусь с ним, — ответил Мейсон. — Я позвоню ему и объясню, что занят, и попрошу прийти позже.

Миссис Тамп протянула ему руку.

— Вы успокоили меня, мистер Мейсон. С другими юристами так трудно. Я боялась вас. Вы встречались с ним лично?

Мейсон засмеялся.

— Я встречался со столькими людьми, и так много людей знает меня, что я не знаю, как разобраться в них.

— Да, конечно. Такова участь известного юриста. Ну, значит, до завтра.

Мейсон и Делла Стрит, сидя на своих местах, смотрели, как посетительница уходит. Та не сделала попытки выйти через дверь, в которую вошла, а направилась к двери, которая выходила из личного кабинета Мейсона прямо в коридор. У двери она остановилась.

— Так не забудьте об одиннадцатичасовом свидании с Тидгинсом, мистер Мейсон, — сказала она и ушла.

— Ну и забава! — сказал Мейсон Делле Стрит, когда дверь за посетительницей захлопнулась. — Я знал, что в этом деле произойдет какая-нибудь штука.

Делла внезапно стала серьезной.

— Может быть, это просто совпадение, не больше, — сказала она.

— Возможно, — согласился он. В его голосе звучал скептицизм. — Если говорить на языке математики, то это один шанс против десяти миллионов.

— Вряд ли миссис Тамп тот человек, который хранит вторую половину десятитысячной банкноты.

— Да, — согласился Мейсон. — Но можете ли вы поспорить, что ее нет у Бирл?

— Но эта таинственная женщина в маске… Конечно, если мисс Гейлорд знала, что миссис Тамп собирается обратиться к вам, она должна была молчать, чтобы вы не услышали ее голоса… Но я не пойму, к чему вся эта секретность.

— К тому, — ответил Мейсон, — что она не хочет, чтобы миссис Тамп знала о ее близких отношениях с Полтхемом. Если, конечно, мисс Бирл из тех, кто близок с ним.

— А если нет?

— Забудь об этом. Позвони в «Контракторе джорнел». Скажи, пусть в следующем номере дадут объявление. Загляни в телефонный справочник и сообщи кодом, что мне предлагают дело… Уверен, что иду прямо в ловушку, делая это.

— А вы не можете взяться за дело без оповещения? — . спросила Делла.

— Могу, но не хочу, — ответил Мейсон. — Мои десять тысяч долларов выглядели вчера очень солидно. Но сегодня это уже пахнет неприятностями. Иди и дай объявление. Скажи Полу Дрейку, пусть поработает над Тидгинсом по телефону.

Несколько минут спустя Делла просунула голову в дверь.

— Все в порядке насчет объявления, шеф. А Тидгинс сейчас возьмет трубку. У телефона его секретарь.

Мейсон поднял трубку.

— Хэлло, — сказал мужской голос.

— 'Мистер Тидгинс? — спросил Мейсон.

— Нет, это его секретарь. Одну минутку, мистер Мейсон… Мистер Тидгинс уже идет… Бот он.

— Хэлло. — В трубке прозвучал громкий раздраженный голос. — Какой черт спрашивает меня?

— Перри Мейсон, юрист. Я звоню относительно встречи,“Ъ которой говорила миссис Тамп. Она сказала насчет одиннадцати… Это Альберт Тидгинс?

Некоторое время стояла тишина, потом голос сказал осторожно:

— Да, это Тидгинс. Мне все известно об этом деле, и что вы хотите, и…

— Миссис Тамп только что ушла из моей конторы, — перебил его Мейсон. — Она сказала, что в одиннадцать часов вы должны явиться ко мне. Конечно, она назначила время, не посоветовавшись со мной и…

— Я все понимаю, — леребил его громкий голос. — Вам нечего терять время, мне тоже. Она сказала — в одиннадцать… Я знаю, что вы не верите болтовне старух и попросили секретаря позвонить для проверки.

— Возможно, мне придется поговорить с вашим адвокатом, — сказал Мейсон. — Вы можете назвать его?

— У меня их несколько, — уклончиво ответил Тидгинс.

— А кто будет заниматься этим делом?

— Ни один из них. Это все глупости. Говорю вам, что не стоит заниматься этим делом. И еще одно я скажу вам, Мейсон: если эта женщина не прекратит свою ядовитую пропаганду, я займусь ею. Бирл хорошая девочка. Мы прекрасно живем, но эта старуха отравляет все вокруг себя. Она пытается настроить Бирл против меня. Я займусь ею, если она не успокоится. Можете ей это передать от моего имени.

— Скажите ей это сами. Я позвонил только насчет встречи.

— Хорошо, хорошо, — засмеялся Тидгинс. — Я не хотел обидеть вас, Мейсон… Все верно. Скажите, когда вы хотите видеть меня. Ваш секретарь и мой могут договориться об этом сами. До свидания.

Мейсон положил трубку и медленно прошелся по кабинету.

Глава 3

Перри Мейсон лежал в постели и читал, когда зазвонил телефон. Он нахмурился и снял трубку.

— Алло, шеф, — раздался голос Деллы Стрит. — Вы читали сегодняшние газеты?

— А что в них?

— Вы читали?

— Я просматриваю их, а что?

— Я обратила внимание, что ревизоры собираются проверить дела больницы Эльмара Гастингса. Обвинения выдвинуты членом семьи Гастингсов. Предварительной ревизией будет заниматься фирма по общественной проверке счетов. Фовд пожертвований управляется советом опекунов, состоящим из трех человек. Эти трое: Альберт Тидгинс, Роберт Полтхем и Паркер К. Стил.

Мейсон на мгновение задумался.

— Очевидно, Полтхем именно это имел в виду, когда сказал, что все остальное я узнаю из газет.

— Возможно, — нетерпеливо продолжала Делла. — Я не собираюсь беспокоить вас только из-за сообщения в газете. Я вырезала сообщение в газете и собиралась показать его утром, но, укладываясь спать, включила радио, чтобы послушать последние известия. По радио сообщили, что полиция обнаружила брошенный автомобиль, на сиденье которого были пятна крови. Окровавленное мужское пальто лежало возле стартера. С левой стороны пальто след пули. Машина зарегистрирована на имя Альберта Тидгинса. В правом кармане пальто обнаружен платок с метками Тидгинса, а на нем следы губной помады. Расследование показало, что Тидгинса не видели с полудня, когда, по словам секретаря, он вышел, не сказав куда.

— Так, это уже кое-что, — сказал Мейсон. — А другие ключи?

— Очевидно, это все, что нашли. Позвонить Полу и попросить его начать работу?

— Я лучше сам позвоню ему, Делла.

— Похоже, тучи сгущаются, шеф?

— Определенно, — весело сказал Мейсон. — Почти как в том деле, когда мне пришлось выкарабкиваться из ловушки.

— Могу я чем-нибудь помочь, шеф?

— Не думаю, Делла. Вряд ли я буду в очень плохом положении. После того что мы слышали от миссис Тамп, дело упростится.

— Что-то я не поняла вас.

— Работа, видимо, пойдет по другому пути. В связи с обвинениями в злоупотреблениях, обнаруженных в больнице, суд обязательно захочет проверить счета Тидгинса, касающиеся опеки над мисс Гейлорд. Теперь Тидгинс не отважится судиться с нами. Он пойдет на любые уступки. Если, конечно, он не был в том пальто. А картина скоро прояснится. Тогда мы обратимся к другому опекуну и проверим счета через администратора Тидгинса… Меня только беспокоит эта губная помада на его пальто.

— В вас играют предрассудки, шеф? — пошутила Делла.

— Я просто думаю, что девушка, которая красит губы такой помадой, может иметь вторую половину бумажки, Делла. Это у меня что-то вроде комплекса неполноценности. Я боюсь лечь спать, чтобы не увидеть во сне ведьму, которая обернется красавицей и сунет мне эту бумажку.

— Больше вероятности, что молодая красавица обратится в ведьму… Если вам что-то понадобится, шеф, дайте мне знать…

— Обязательно, Делла. Спасибо, что позвонила. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, шеф.

Мейсон позвонил в детективное агентство Дрейка.

— Вы знаете, где сейчас можно отыскать Дрейка? — спросил он у дежурного.

— Думаю, да.

— Это говорит Перри Мейсон. Я у себя дома. Скажите ему, чтобы он позвонил мне как только сможет. Это важно.

— О’кей, мистер Мейсон. Через пятнадцать минут я его найду.

Мейсон вылез из постели, надел купальный халат и шлепанцы,

закурил сигарету и хмуро уставился в пол. Время от времени он подносил сигарету к губам и выпускал клубы дыма.

Его размышления прервал телефонный звонок. Мейсон снял трубку и услышал голос Пола Дрейка.

— Хэлло, Перри! Я и сам собирался позвонить тебе. Я получил кое-какую информацию о Тидгинсе.

— Что именно? — спросил Мейсон.

— О, не так много, — ответил Дрейк. — Немного о прошлом. Немного сплетен. Немного дедукции.

— Валяй, выкладывай.

— Он женат второй раз. Первой женой была Марджори Гейлорд, вдова с дочерью. Они жили вместе пять лет, потом Марджори умерла. Позже Тидгинс женился на Надин Холмс. Она была актрисой. Двадцативосьмилетняя брюнетка. Прожили около шести месяцев. Она бросила его. Он публично обвинил ее в неверности. Для развода она выдвинула обвинение в жестоком обращении, но потом неожиданно отказалась от него. Ходят слухи, что его адвокаты сказали ее адвокатам что-то такое, что заставило ее стать послушной девочкой. Но обратно она не вернулась, и развода он ей не дал. Или он безумно ее любит, или это какой-то план.

Он занимается маклерством, является членом совета директоров банка. Один из опекунов больницы Эльмара Гастингса и Адель Гастингс потребовали проверки бухгалтерских книг. Кажется, у Адель Гастингс есть определенные основания.

— Кто она?

— Внучка Эльмара Гастингса. Деньги семья потеряла во время депрессии. Она может использовать только те деньги, которые дед оставил на благотворительность. Она бедна, но горда. Много думает о семейном имени и гордится больницей.

— У нее есть что-нибудь?

— Ничего, кроме общественного положения и внешнего вида. Работает где-то секретарем, но голубая кровь знает, что она происходит из элиты общества. Она работает, разъезжает на яхтах миллионеров, проводит уик-энды в деревне. Некоторые ее друзья пытались дать ей хорошо оплачиваемую работу, но она сказала, что не хочет идти по легкому пути и предпочитает сама пробить себе дорогу.

— О’кей, Пол, — сказал Мейсон. — Теперь я тебе кое-что расскажу. Отправляйся в отделение полиции. Они где-то нашли брошенную машину Тидгинса с пятнами крови на пальто и с дыркой от пули. Очевидно, пальто принадлежит Тидгинсу, и он мог получить пулю.

— Вот это да! — воскликнул Пол. — Откуда ты знаешь, Перри?

— Из сводки последних новостей по радио. Несколько минут назад мне позвонила Делла.

— Берусь за работу, — сказал Дрейк. — Ты хочешь, чтобы я занялся машиной?

— Только действуй за спиной полиции. Сам ничего не предпринимай. Только собирай факты и держи меня в курсе.

— Позвонить тебе попозже?

— Нет, — ответил Мейсон, — я буду спать. Меня подняли ночью.

— Я слышал об этом, — сказал Дрейк. — Кстати, Перри, тот парень, за которым смотрели ночью мои ребята, тоже один из опекунов той больницы, что и Тидгинс. Ты, конечно, знаешь об этом?

— Да.

— За ним что-нибудь есть?

— Думаю, что есть, но не знаю, что именно.

— Ты хочешь, чтобы я присмотрелся к нему?

— Пожалуй, нет. Я еще не знаю обстановку. Собирай всю информацию, которую сможешь. Только без больших расходов. Лично не занимайся. Посади толкового репортера, и мы утром что-нибудь узнаем.

— О’кей, — сказал Дрейк.

— Есть еще кое-что, Пол, в чем я очень заинтересован, — сказал Мейсон. — Но только это надо сделать тонко, Пол, и как можно быстрее.

— Что?

— Роберт Полтхем не должен знать, что я веду расследование, но я хочу узнать его любовные связи. Я пытался дозвониться до него, но секретарь сказал, что не знает, где он.

— Он не женат?

— Не знаю. Но если женат, то подозреваю, что его жена не является объектом внимания.

— Если он женат, то подозреваю, что он держит в тайне свои любовные дела, — сказал Дрейк. — Их нелегко будет открыть. Возможно, — предупредил он, — что я только через день или два сумею тебе что-нибудь сообщить.

— Я был бы рад, если бы ты это сделал к двум часам завтрашнего дня. Посмотри, что можно сделать, Пол.

— О’кей, постараюсь.

Мейсон положил трубку, лег в постель и попробовал продолжать читать, но книга уже не интересовала его. Спать он тоже не мог.

Он бросил книгу на пол, сел в кресло у окна, выкурил три сигареты, потом встал, открыл окно и снова улегся. Уснул он около четырех часов.

К десяти часам утра он был уже в своем кабинете в конторе.

Предварительная ревизия показала, что в фонде больницы Эльмара Гастингса есть серьезная недостача. Однако ревизоры не смогли выяснить все, поскольку чековые корешки и книги счетов исчезли. Из оставшихся книг, однако, следовало, что около двухсот тысяч долларов утекло из фонда и что, очевидно, эта сумма не была занесена в отчеты. Учитывая, что опекуны имели право продавать акции и другие ценные бумаги, ревизоры указали, что необходимо проследить все сделки, совершенные опекунами.

Получение денег из фонда могло быть оформлено чеками с подписью Альберта Тидгинса, и это, как писали газеты, могло иметь «серьезные и далеко идущие последствия». Газеты отмерли также, что в городских делах участвовал Роберт Полтхем. В его офисе не могли сообщить, где находится архитектор. Альберт Тидгинс таинственно исчез. Полиция занималась его поисками одновременно с расследованием дела о машине и пятнах крови.

Третий опекун — Паркер К. Стил — начал давать показания ревизорам, как только узнал о ревизии. Он вел собственную бухгалтерию по расходам и объявил, что глубоко потрясен случившимся. Он сказал, что время от времени его вызывал Тидгинс, чтобы подписывать чеки, и он считает, что Полтхем подписывал большинство чеков вместе с Тидгинсом. Он признал, что дела в основном находились в руках-Тидгинса.

Большинство чеков, сказал он, тщательно изучались, по крайней мере, те из них, которые он подписывал вместе с Тидгинсом. Вся документация, как считает он, находится у Тидгинса.

Адель Гастингс без обиняков дала характеристику опекунам. Альберта Тидгинса она обвинила в преступном присвоении денег. Паркера Стила — в неспособности работать, а Роберта Полтхема она считает честным. Она утверждала, что Тидгинс никогда бы не осмелился дать Полтхему на подпись необоснованный чек.

Мейсон кончил читать газету и обратился к Делле Стрит:

— Да, я полагаю, что это именно то, что он имел в виду… Странно, однако, что он предчувствовал это за двадцать четыре часа.

Делла кивнула.

— Шеф, вы заметили кое-что странное в этом деле? Мнение Адель Гастингс о Роберте Полтхеме. После того как исчез Тидгинс, пятна крови могут привести полицию к кому-то другому. Полтхем — честный. Стил делал все, что мог. Кто же виноват?

— Ты права, Делла.

— Мисс Гастингс могла бы дать какие-то определенные сведения для обвинения.

Мейсон кивнул.

— Это ход, — продолжала Делла. — Судя по-всему, Полтхем увяз в этом болоте так же глубоко, как и Тидгинс, но Адель Гастингс выгораживает его. Паркер Стил, по словам газеты, единственный, кто поступил согласно логике. Однако мисс Гастингс не колеблясь обвиняет его в неспособности работать.

,—Ты считаешь, что Адель Гастингс получила информацию от Роберта Полтхема?

— Проснитесь, шеф. Я имею в виду, что Адель Гастингс держит вторую половину вашей банкноты.

Мейсон резко выпрямился.

— Итак, вы что-то знаете, — сказал он.

— Ну, это только догадка. Но я не могу представить Адель Гастингс в другом положении. Как женщина, которая судит о другой женщине, я могу сказать, что она любит Полтхема. Во всяком случае, она верит ему и в данных обстоятельствах подтвердила это публично. Остальное ясно. Вы понимаете, что случится, если окажется, что у Полтхема тайная связь с Адель Гастингс?

— Но к чему эта тайна? — спросил Мейсон. — Почему он не мог ухаживать за девушкой или увезти ее и жениться на ней? Конечно, при условии, что он не женат.

— Возможно, это выяснится позже, — сказала Делла. — Я просто готова держать пари, что вторая, половина десятитысячной банкноты у этой Гастингс.

Мейсон закурил сигарету, и в этот момент раздался знакомый стук Пола Дрейка в дверь, ведущую из личного кабинета Мейсона в коридор.

— Это Пол, Делла, — сказал Мейсон. — Впусти его. Клянусь Богом, что чем больше я об этом думаю, тем больше верю, что ты права. Вне всякого сомнения, со стороны Полтхема не последует возражений, если я возьмусь за дело Гейлордов… Но у меня есть одна мысль насчет миссис Тамп.

— Что за мысль? — спросила Делла, открывая дверь Дрейку.

— Я скажу тебе позднее, — ответил Мейсон. — Хэлло, Пол!

Вошел медлительный Пол Дрейк. Он был тоньше Мейсона.

говорил медленно, ходил медленно. Он редко выпрямлялся во весь рост и казался сутулым.

— Привет, Перри! Привет, Делла! — сказал Дрейк и плюхнулся в большое кожаное кресло, вытянув длинные ноги и откинувшись на спинку.

— Ну, Перри, у меня есть что сказать тебе.

— Что?

— Ты слишком уверенно хватаешься за полоумные дела. Ты все знаешь о деле Тидгинса?

Мейсон покосился на Деллу и покачал головой.

— Как тебе понравится информация о любовной жизни Тидгинса? — спросил Пол.

— Ты узнал что-нибудь? Ты что-то проследил?

— Ага. Возможно, что проследил самого Тидгинса. Если он исчез, я думаю, что могу указать того, кто видел его последним.

Мейсон нервно побарабанил пальцами по стеклу.

— Будь я проклят, Пол, если я что-нибудь понимаю в этом деле.

— А когда будешь понимать?

— После двух часов дня.

— Не думаю, что стоит ждать так долго, Перри. Слишком давят со всех сторон. Какой-то репортер или детектив крутился рядом.

— Что ты узнал? — спросил Мейсон.

— Три дня назад Тидгинс сказал своему близкому другу, что устроил жене ловушку. Он сказал, что пойдет к ней и устроит все так, что она силой прогонит его. Кажется, он считал, что это даст ему законное преимущество. Он сказал, что жена давно ждет удобного случая, чтобы начать действовать. Он уже был у нее год назад»

Я нашел одно уединенное местечко. У меня есть подозрение, что Тидгинс во вторник был там. После того, как уше*л из конторы Хочешь, я пойду туда?

— Пожалуй, стоит, — сказал Мейсон и обратился к Делле: — Делла, соедини меня с Бирл Гейлорд. Лучше это сделать сейчас. Тогда я яснее буду знать свое положение.

— Какое место в этой картине занимает она? — спросил Дрейк, когда Делла бесшумно вышла из кабинета.

— Длинный рассказ, — ответил Мейсон. — Считалось, что она дочь первой жены Тидгинса, но это не так. Поэтому возникло дело и об удочерении… Что еще нового, Пол?

— О, обычная работа, — сказал Дрейк. — Ничего не смог узнать о приятельнице Полтхема.

— Он женат?

— Нет, холостяк. Ведет строгий образ жизни, почти аскет. Друзья считают его ханжой, бездушной машиной… Ты уверен, что у него есть зазноба?

Мейсон рассмеялся.

— Ты даешь мне информацию, — сказал он. — А я — юрист, я защищаю дело клиента и должен хранить его секреты… Ты даешь информацию, я принимаю.

В дверь заглянула Делла Стрит. В руке она держала телефонную трубку.

— Она на линии, шеф.

Мейсон снял трубку телефона на своем столе.

Хэлло, мисс Гейлорд.

Доброе утро, мистер Мейсон, — откликнулся богатый, хорошо модулированный женский голос. — Спасибо, что позвонили. Я полагаю, наша встреча, назначенная на два часа, состоится?

— Да, — ответил Мейсон. — А пока события разворачиваются крайне «медленно». Вы видели газеты?

— Да, а что это означает?

— Не знаю. Но у меня есть свежий след, который мне надо распутать. Я располагаю пока только информацией, опубликованной в газетах. Вам известно, что миссис Тамп действует в ваших интересах?

— Да.

— И вы одобряете сегодняшнюю встречу?

— Да, конечно.

— Вы хотите, чтобы я представлял вас?

— Конечно. Миссис Тамп представляет меня.

— Вы знаете мистера Полтхема?

Девушка колебалась.

— Он друг миссис Тамп. Я полагаю, это он направил ее к вам.

— Так я и думал. Вы хорошо знаете мистера Тидгинса?

— Да.

— Как вы жили?

— Мы всегда дружили. Мне и в голову не приходило сомневаться в нем, пока я недавно не решила проверить дела. Я хотела проверить, что у меня есть, а дядя Альберт — я всегда звала его так — пришел в ярость. Он сказал, что миссис Тамп отравила мой ум, что она всегда пыталась получить под контроль мою собственность. Но это не так. Я ей абсолютно доверяю. Я знаю кое-что, мистер Мейсон, чего не могу открыть даже вам, но она уполномочена действовать от моего имени.

— Спасибо, это все, что я хотел узнать. Значит, в два часа увидимся. — Мейсон положил трубку и повернулся к Делле: — Соедини меня с газетой.

Делла кивнула, и скоро Мейсон разговаривал с редакцией.

— Говорит Перри Мейсон. Я поместил в вашей газете в колонке объявлений свое объявление, и меня интересует ответ.

— Одну минуточку, сейчас я посмотрю, — ответил мужской голос. — Да, мистер Мейсон. Молодая женщина оставила ответ около часа назад. Ответ простой: «О’кей, действуйте. Р. П.» Озаглавлено: «Ответ М.». Кстати, вы знаете, что мы публикуем ответ в завтрашнем выпуске?

— Большое спасибо. — Мейсон положил трубку и кивнул Дрейку. — О’кей, Пол, займись расстроенной женой.

Глава 4

Мейсон остановился. Дорога вилась по типичной для Южной Калифорнии местности. Район был новым, и всюду было много свободных участков. Часто встречались столбы с надписью: «Продано». Поодаль от них ровными рядами стояли новенькие бунгало.

— В одном из них, — сказал Дрейк.

Мейсон посмотрел на номера домов.

— Кажется, в самом последнем, — сказал он. — Да, здесь.

Бунгало стояло в стороне от других. Неподалеку была асфальтовая площадка — стоянка для машин. По цементной дороге они прошли к бунгало.

— Не смотри прямо в окна, — сказал Мейсон.

— Если он дома, то теперь ему не скрыться, — сказал Дрейк.

Они подошли к крыльцу, и Перри Мейсон нажал кнопку звонка. Звук замер где-то в доме, и снова стало тихо. Никакого движения в ответ.

— Может быть, попробовать с черного хода? — предложил Дрейк.

Мейсон покачал головой и снова нажал кнопку звонка.

— Подожди… Я полагаю… Взгляни! Что это такое, Пол?

Дрейк проследил за ним взглядом. Перёд крыльцом отчетливо виднелось красноватое пятно.

— Вон еще, — сказал Дрейк.

— В восемнадцати дюймах от порога, — сказал Мейсон. — Похоже, что в дом вошел кто-то раненый. Или вышел. Должно быть, он потерял много крови.

— Что будем делать? — спросил Дрейк.

Мейсон посмотрел на дверь.

— Закрыта неплотно, Пол.

— Давай не будем совать нос в грязное дело, — посоветовал Пол.

Мейсон нагнулся, чтобы рассмотреть пятна крови.

— Они свежие. Но под солнцем кровь скоро спечется. — Мейсон поднял голову, чтобы определить, как падает тень, и посмотрел на дом.

— Ну что, Перри? — спросил Дрейк.

Не отвечая, Мейсон постучал в дверь и одновременно коленом толкнул ее. Дверь медленно открылась.

— Ты свидетель, Пол, — сказал Мейсон. — Ты видел, как это получилось. Мы постучали в дверь, и она открылась.

— О’кей, — отозвался Дрейк, — но мне это не нравится. Что дальше?

Мейсон шагнул в дом.

— Тут есть кто-нибудь? — позвал он.

Это было типичное бунгало с огромными окнами, с газовым отоплением. Прямо перед Мейсоном находилась кухня. Из гостиной две двери вели, очевидно, в спальни.

Дом имел вполне жилой вид. В центре гостиной на столе лежали журналы. Рядом стояло уютное кресло, позади него торшер.

Мейсон глянул на пол, покрытый коврами. На ковре тоже виднелись красные пятна. Мейсон пошел за следами крови и уперся в дверь спальни.

— Войдем? — спросил Дрейк.

Мейсон молча открыл дверь. Горячий, душный воздух ударил им в лицо. В закрытой комнате горел газ. На постели лежала одетая фигура.

— Звони в полицию, Пол, — сказал Мейсон. — Вот телефон.

Дрейк подошел к телефону, а Мейсон начал осматривать комнату.

Очевидно, это была женская спальня. На туалетном столике было много баночек, флаконов, тюбиков, коробочек. На полу кровавые пятна. Покрывала на постели не было. Верхнее одеяло, испачканное кровью, лежало под телом. На трупе был двубортный серый костюм. Пиджак расстегнут, на брюках кровь. Обуви на ногах не было, только серые шелковые носки. Мужчина лежал на спине. Глаза под стеклами очков были полуоткрыты, рот раскрыт! губы испачканы чем-то красным, похоже, губной помадой. Окна закрыты, занавески спущены. Где-то жужжала муха.

Мейсон опустился на колени, заглянул под кровать, но ничего не увидел. Он встал и подошел к стенному шкафу. Открыл дверь. В шкафу висела женская одежда. Мейсон заглянул в ванную. Там висело окровавленное полотенце. В соседней спальне не было никаких следов недавнего пребывания людей.

Мейсон подошел к Дрейку.

— Тидгинс? — спросил Дрейк.

— Не знаю. Возможно…

— Осматривал одежду*?

— Нет.

Дрейк облегченно вздохнул.

— Я рад, что у тебя есть здравый смысл. Ради Бога, Перри, закрой дверь. Надо сперва открыть окно.

— Нет, надо оставить все как есть. Для полиции.

— Мы оставим свои отпечатки. Ребятам это не… — Он прислушался. — Машина едет.

Машина промчалась мимо дома, доехала до стоянки, развернулась и подъехала к дому.

Дрейк, стоявший около окна, откинул занавески и выглянул.

— Двухместная… Она выходит… Ну и ножки! Сумка, коричневое пальто с лисьим воротником… Она идет сюда, Перри. Что будем делать?

— Толкни ногой дверь, Пол. Она захлопнется на замок. Посмотри и запомни нбмер машины.

— Пока номера на видно, — ответил Дрейк. — Она стоит правым боком к дому. Номер станет видно, когда она поедет.

— Стой на месте и молчи, — ответил Мейсон.

Послышался стук каблучков по цементу. Они ждали'звонка, но раздался звук повернувшегося в замке ключа. Женщина вошла в комнату.

Не заметив сначала обоих мужчин, она кинулась в спальню, но тут ее взгляд упал на Мейсона. Она бросила сумку и пальто и пустилась было бежать. Дрейк шагнул вперед и встал между ней и дверью.

Женщина закричала.

— Держи ее, — сказал Мейсон.

Женщина вздрогнула от звука его голоса и обернулась.

— Я адвокат, — сказал Мейсон. — Этот человек — детектив. Иначе говоря, мы не воры. А кто вы?

— Как… как вы вошли?

— Ногами, — ответил Мейсон. — Дверь была не заперта.

— Она была заперта, когда я… когда я… — Женщина нервно засмеялась. — Она захлопнулась. Но что это значит?

Ей было около тридцати лет. Брюнетка. Отлично одета. Одежда подчеркивала ее прекрасную фигуру.

— Вы живете здесь? — спросил Мейсон.

— Да.

— Значит, вы…

— Миссис Тидгинс.

— Ваш муж тоже живет здесь?

— Почему вы задаете мне эти вопросы? Что вам здесь нужно?. Какое право вы имеете врываться сюда?

— Мы не врывались, — сказал Дрейк, — мы…

— Мы просто вошли, — сказал Мейсон, чтобы удержать Дрейка от разговоров. — Я думаю, миссис Тидгинс, будет лучше, если на вопросы ответите вы. Ваш муж живет здесь?

— Нет, мы разошлись.

— Вы ведь недавно помирились?

— Нет.

— Вы вели с ним переговоры?

— Нет. — Она покраснела. — Но это не ваше дело.

— Я думаю, вам лучше поесть и немного успокоиться, миссис Тидгинс. Скоро прибудет полиция.

— А почему здесь будет полиция?

— А потом, что мы кое-что нашли в спальне.

— Что это? Чернила? Мой ковер! — воскликнула она, увидев пятна на ковре. — Боже мой! Я…

Она нагнулась, но тут же выпрямилась и прижала руку в перчатке ко рту.

— Успокойтесь, — сказал Мейсон.

— Кто… кто… что…

— Мы еще не знаем, — ответил Мейсон. — Но думаю, вам лучше приготовиться к удару. Думаю, что там кто-то, кого вы знаете.

— Нет! Нет! Не может быть, чтобы это был… О Боже!

— Ваш муж, — сказал Мейсон.

— Мой муж? — воскликнула она. В ее голосе звучало недоверие и некоторое облегчение. Внезапно она снова испугалась. — Вы имеете в виду, что он… он мог это сделать…

— Я думаю, что там труп вашего мужа, — ответил Мейсон.

Она вскрикнула и направилась к двери, но Мейсон удержал ее за руку.

— Не надо, — сказал он.

— Почему? Я должна войти…

— Позже. Нельзя оставлять отпечатки пальцев.

— Но я имею право знать. Неужели вы не…

— Успокойтесь, — чсказал Мейсон. — Пусть сперва посмотрит полиция. Подумайте немного.

Она удивленно уставилась на него, потом пересекла комнату и уселась на диван.

— Что случилось?

— Очевидно, его застрелили.

— Когда?

— Я не знаю. Вчера утром он был в своей конторе. Я разговаривал с ним по телефону. Он мог приехать сюда позже… Вам известно что-нибудь об этом?

— Нет, — ответила она. — Я не видела его с понедельника.

— Могу я узнать, в котором часу вы виделись с ним в понедельник? — спросил Мейсон.

— А что?

— Полиция задаст эти же вопросы, — улыбнулся Мейсон. — Думаю, будет лучше, если вы заранее подготовитесь к ним.

— Разумно, — сказала она. — Это было самоубийство?

— Не знаю, я его не осматривал.

— А что это за детектив?

— Он частный детектив, работает на меня.

— Зачем вы пришли сюда?

— Мы предположили, что мистер Тидгинс мог приехать сюда из конторы* во вторник. Вы видели его?

— Нет.

— Тогда скажите, где вы были в понедельник днем?

— Я ехала почти всю ночь, — сказала она. — Я была расстроена.

— А куда вы ехали?

— К подруге. Я провела у нее два дня.

— У вас собой было много вещей?

— Нет. Я собралась экспромтом. У меня были неприятности.

— Где живет ваша подруга?

— В Рено.

— И вы поехали туда в понедельник?

— Да, я приехала в Рено во вторник утром: После поездки я почувствовала себя лучше.

— И долго вы были там?

— До поздней ночи. Я уехала около десяти часов.

— Где вы провели прошлую ночь?

Она нервно рассмеялась и покачала головой.

— Я ехала. Я.люблю ездить ночью. Если мне вдруг захочется спать, я съезжаю на обочину и засыпаю.

— Вы спали прошлую ночь?

— Да, немного вздремнула.

— Полиция, возможно, захочет проверить ваше время. Если вы дадите точные ответы, это будет лучше для вас. Я говорю вам как друг. Они уже здесь.

Тишину нарушил пронзительный вой сирены, и перед домом остановилась полицейская машина.

Дрейк открыл дверь. На пороге стоял офицер полиции.

— Кто звонил в полицию? — спросил он.

— Я, — ответил Дрейк. — Я частный детектив.

— Ваша фамилия Дрейк?

— Да.

— Документы есть?

Дрейк вручил ему свою карточку.

— А как насчет женщины и другого парня?

— Это миссис Тидгинс. Она приехала сюда уже после моего звонка.

Полицейские подозрительно посмотрели на женщину.

— Я от своей подруги из Рено, — пояснила она.

— Когда вы уехали отсюда?

— Прошлой ночью, — объяснил Мейсон. — Это ее дом. Orfa ездила к подруге в Рено, хотела провести пару дней.

— Понимаю. А кто вы? Я знаю, вы Перри Мейсон. Что вы здесь делаете?

— Мы приехали повидать мистера Тидгинса.

— Нашли его?

— Я думаю, он мертв. Лежит в соседней комнате.

— Кажется, вы сказали, что женщина приехала уже после вас?

— Да.

— А как вы попали в дом?

— Дверь была не заперта, приоткрыта, — сказал Мейсон.

— Полиция из управления будет здесь через пару минут. Мне сообщили по радио. Вы ни к чему не прикасались?

— Нет, ни к чему важному.

— Ручки дверей и тому подобное?

— Возможно.

Офицер нахмурился.

— О’кей, — сказал он, — выходите. Сегодня приятный день. Вы с таким же успехом можете подождать на улице. Незачем больше оставлять отпечатки… К телу вы не прикасались?

— Нет.

— Одежду не трогали?

— Нет.

— Где труп?

— В спальне.

— О’кей, проваливайте. Это что, кровь на полу?

— Эта дорожка привела нас сюда, — сказал Мейсон. — Мы заметили следы крови. Они начинаются на улице. Есть и у порога дома.

— О’кей. — Офицер открыл дверь и заглянул в спальню, потом снова закрыл дверь.

— Есть основания полагать, что это Альберт Тидгине, муж этой женщины. Было бы хорошо, если бы вы пустили ее туда для опознания, — сказал Мейсон.

— Она сможет это сделать, когда сюда приедут наши люди. Я должен сохранить все в неприкосновенности. Выходите все. Если что-нибудь будет нужно, я вас позову.

Мейсон вышел на улицу. Дрейк и миссис Тидгине вышли следом. Мейсон достал сигареты и предложил миссис Тидгине и Дрей-ку. Дрейк отрицательно покачал головой, а миссис Тидгине закурила. Когда Мейсон подносил ей огонь, они услышали вой сирены.

— Ну, вот и полиция, — сказал Мейсон.

Полицейская машина резко затормозила возле них. Из нее посыпались люди. Прибывший ранее офицер что-то сказал им, потом указал на дверь.

— Сюда, ребята, — подошел сержант Голкомб.

— Доброе утро, сержант.

— Как случилось, что вы здесь?

— У меня есть дело к Альберту Тидгинсу, — ответил ДОейсон, — и я подумал, что сумею найти его здесь.

— И нашли?

— Думаю, что здесь его труп, — сказал Мейсон. — Очевидно, он здесь со вчерашнего дня. Окна и двери были плотно закрыты, а газовЪе отопление работает. При этих условиях трудно определить время смерти.

— Вы его увидели, когда приехали сюда… Когда это было?

— Полчаса назад.

— У вас были причины думать, что найдете здесь труп?

— Нет.

— Вы видели его раньше?

— Нет.

— Разговаривали с ним по телефону?

— Я звонил ему вчера.

В какое время?

— Не помню точно. Скажем, вскоре после одиннадцати.

— Что он сказал?

— У нас была договоренность о встрече, и я хотел перенести ее на другое время.

— Он возражал?

— Нет.

— Какое у вас с ним дело?

Мейсон улыбнулся и покачал головой,

— Для того чтобы разгадать убийство, мы должны знать мотив. Если мы узнаем о вашем деле, это может навести нас на мотив.

— Нет, — покачал головой Мейсон.

— О’кей, — сказал сержант Голкомб. — Не уходите, пока я вас не отпущу. Это ваша машина?

— Да.

— А это чья?

— Миссис Тидгинс. Миссис Тидгинс, позвольте представить вам сержанта Голкомба.

Сержант даж. е не приподнял шляпу.

— Кем вы приходитесь Тидгинсу?

— Я его жена.

— Жили с ним?

— Нет, мы разошлись.

— Развелись?

— Нет еще… я не разведена…

— Почему?

Она покраснела.

— Я предпочитаю не обсуждать это.

— Вам придется сделать это рано или поздно. Я не хочу вмешиваться в ваши личные дела, но вам не стоит ничего скрывать от полиции. Вы тоже останетесь здесь.

Другие были уже в доме, и сержант Голкомб присоединился к ним. Мейсон выбросил сигарету и каблуком притоптал ее.

— Миссис Тидгинс, — спросил он, — ваш муж бывал здесь раньше?

— Один раз.

— Дружеский визит?

— Деловой визит.

— Вы поднимали вопрос об алиментах?

— Нет, это было не важно. Алименты — это мелочь. Я не заботилась об этом.

— Вам нужна была свобода?

— Почему вы это спрашиваете?

— Потому что я смогу помочь своему клиенту, если вы ответите на мой вопрос* Полиция в любом случае заставит вас ответить.

— Кто ваш клиент? — спросила она.

— Я пока не могу сказать.

— Это Гейлорд?

— Почему вы решили, что это она?

Миссис Тидгинс прищурилась.

— Это не ответ на мой вопрос.

— А вы не ответили на мой.

Мейсон прошелся взад и вперед. Полицейские из* машины наблюдали за ними. Мейсон повернулся к миссис Тидгинс.

— Вы очень красивая женщина.

— Спасибо.

— Вы не должны никого обманывать.

— Что вы имеете в виду, мистер Мейсон?

В этот момент открылась дверь, и сержант Голкомб позвал миссис Тидгинс.

Мейсон снова закурил.

— Следите за своими словами, — шепотом сказал он. — И если у вас есть что сказать мне, то лучше сделать это сейчас.

Миссис Тидгинс покачала головой и вошл'а в дом.

Глава 5

Когда Мейсон подходил к входной двери своего офиса', на пороге его встретила Делла Стрит.

— Меня ждут, Делла?

— Миссис Тамп и Бирл Гейлорд.

— Но встреча была назначена на два часа?

— Я знаю, но они чем-то обеспокоены. Говорят, что хотят немедленно видеть вас.

— А я-то думал, что успею сходить с вами на ленч.

— Я пыталась убедить их, но они не поддаются. Ломают ногти и шепчутся.

— Как выглядит девушка?

— Не то чтобы красавица, но отличная фигура, темные волосы, черные глаза.

— Сейчас я их приму… Мы напали на кое-что, Делла.

— На что именно?

— Альберт Тидгинс убит из револьвера тридцать восьмого калибра. Не самоубийство — поскольку на одежде нет следов пороха, и полиция не нашла револьвер. Что самое интересное — полиция не нашла его ботинок. Рот измазан губной помадой.

— Когда было обнаружено тело?

— Когда мы приехали туда.

— Значит, вы обнаружили труп?

— Да.

— Пол подозревал, что вы найдете труп?

— Нет. Полиция считает, что мы находим слишком много трупов.

— Что еще, шеф?

— Я познакомился с миссис Тидгинс. Она была у подруги в Рено.

— Какая она?

— Высший класс. Держится как солдатик. Открыто заявила полиции, что не любила мужа, что он делал все, чтобы навредить ей, что она хотела развестись с ним, но он не дал развод. Она не сказала о причине его отказа, но у него явно было что-то против нее.

— Это не сделало ее подозреваемой, шеф? — спросила Делла.

— Да, полиция подозревает ее. Они работают над ее алиби. Голкомб при мне звонил в Рено. Очевидно, она действительно была там. Однако мне в голову пришла другая мысль.

— Какая?

Мейсон усмехнулся.

— Мне показалось, что она держит у себя вторую половину банкноты.

— Есть результаты?

— Нет. Во всяком случае, она не могла бы это сделать одна. Она уехала в понедельник днем. Ее друзья говорят, что она прибыла в Рено на рассвете. Полиция Рено подтвердила это. Даже Голкомб поверил… Ну ладно, давайте встретимся с миссис Тамп и мисс Гейлорд и посмотрим, как будут развиваться события.

— Очевидно, нет необходимости браться за ее дело, раз Тидгинс мертв?

— Возможно, — ответил Мейсон. — Пока я могу только присматриваться к э1гим событиям. СуД*назначит другого опекуна.

— Миссис Тамп?

— Скорее всего нет. Но это дело опекунского совета. Проверка счетов займет много времени.

— Звать их?

— Да.

Мейсон вошел в кабинет, умылся и выпил воды. Вскоре вошла Делла с миссис Тамп и привлекательной стройной девушкой, которая тут же с любопытством уставилась на Мейсона.

— Это мистер Мейсон, Бирл, — сказала миссис Тамп. — А это — Бирл Гейлорд.

Мейсон увидел алые губки, ровный ряд белых зубов, черные глаза. Бирл улыбнулась ему.

— Боюсь, что я досаждаю вам, мистер Мейсон, — сказала она, — но когда я сообщила миссис Тамп о нашем разговоре по телефону и что у вас есть какой-то след, мы не могли больше ждать.

— Хорошо, — сказал Мейсон. — Садитесь, пожалуйста.

— Что случилось? — спросила миссис Тамп. — Что вы нашли?

Мейсон ждал, пока они рассядутся.

— Альберт Тидгинс мертв, — сказал он. — Мы нашли тело в бунгало, принадлежащем его жене. Мы известили полицию. Он убит выстрелом из пистолета. Оружие не найдено. Правда, в его кармане нашли пистолет, но совсем другого калибра. На его губах были следы губной помады.

Бирл Гейлорд издала легкое восклицание. Миссис Тамп изумленно разглядывала Мейсона.

— Вы уверены, что это был именно он? — спросила она.

— Да, миссис Тидгинс опознала его.

— Тело нашли в ее доме?

— Да.

— А где была она?

— Она была в Рено. Случайно она вернулась в тот момент, когда мы были там.

— Я рада, что это не самоубийство, — просто сказала Бирл. — Я любила его, хотя и не доверяла ему. Мне казалось, что он слишком легкомысленно ведет дела.

— Он был мошенником, — сказала миссис Тамп. — Это ясно из его репутации.

— Лично ко мне он был добр, — сказала Бирл.

— Конечно, как ему не быть добрым, — отозвалась миссис Тамп. — Ведь он растратил твои деньги. Почему бы ему не обманывать тебя? Ты — Санта-Клаус.

— Счета могли быть Неправильно проверены. Но намерения у него были самые лучшие. Если он и совершил какой-нибудь незначительный проступок —. растрату, то он пытался покрыть ее. Я не думаю, чтобы он умышленно растратил мои деньги. Но я обижена на него за его отношение к вам.

Миссис Тамп промолчала.

— Когда… когда это случилось? — спросила Бирл.

— Около полудня во вторник, — ответил Мейсон. — Коронер приказал отправить тело на вскрытие, чтобы установить точное время.

— А что будет с состоянием Бирл? — спросила миссис Тамп.

— Суд назначит другого опекуна, — ответил Мейсон. — Все счета будут тщательно проверены.

Миссис Тамп твердо выдержала его взгляд.

— Отлично, мистер Мейсон. Позвольте перейти к делу. Все это означает, что мы не нуждаемся в ваших услугах?

— Да.

— Не вижу, почему? — сказала Бирл.

— Потому что теперь он ничего не сможет сделать, — отрезала миссис Тамп. — Нет смысла платить мистеру Мейсону, если нечего делать.

— Это верно, — согласился Мейсон.

— Разве нет ничего, что вы могли бы сделать? — спросила Бирл Гейлорд. — Ну, может быть, вы будете следить за тем, чтобы соблюдались мои интересы?

— Я могу присмотреть, — сказал Мейсон. — Если найду, что что-то делается не так, я защищу вас. Возможно, суд назначит опекунский совет.

— Могут назначить меня? — спросила миссис Тамп.

— Возможно, но суд будет настаивать на опекунском совете.

— Я хочу взяться за опеку без компенсации.

— Подождите несколько дней, и посмотрим, что можно будет сделать. Суд может разрешить миссис Гейлорд выбрать опекуна.

— Конечно, я выберу миссис Тамп, — сказала Бирл.

На столе Мейсона резко зазвонил телефон.

— Прошу прощения*,— сказал Мейсон и взял трубку.

— Приехал сержант Голкомб, — услышал он голос дежурной. — Настаивает на немедленной встрече с вами. С ним еще один человек.

Мейсон на мгновение задумался.

— Вы сказали ему, что я занят, Герти?

— Да.

— Вы назвали ему имена моих клиентов?

— Нет, конечно, нет.

— Скажите ему, что я сейчас выйду в приемную.

Он повернулся к своим клиентам.

— Сержант Толкомб из уголовного отдела, — сказал он. — Он хочет немедленно видеть меня. Я ненадолго выйду. Прошу прощения.

Он вышел в приемную, тщательно закрыв за собой дверь.

— Пойдемте куда-нибудь, где можно будет поговорить, — сказал сержант.

— Можно в библиотеке, — сказал Мейсон, открывая дверь.

Сержант кивнул сопровождавшему его молодому человеку.

— Хорошо. Маттерн, пошли.

Мейсон бегло взглянул на молодого человека. Ему было лет тридцать. Голова его казалась непомерно большой для его тела. Большой лоб говорил об уме. На носу очкц.

Они вошли в библиотеку. Мейсон закрыл дверь.

— В чем дело, сержант? — спросил он.

Сержант кивнул на молодого человека.

— Это Карл Маттерн, секретарь Тидгинса.

Мейсон кивнул. Маттерн промолчал. Но он явно нервничал.

— Вы представляете Бирл Гейлорд? — спросил сержант.

Мейсон поколебался.

— Да.

— А как фамилия другой? — спросил Голкомб у Маттерна.

— Тамп. А. Э. Тамп.

— Вы знаете ее? — спросил Голкомб у Мейсона.

— Да.

— Она ваша клиентка?

— Не совсем. А что?

— Маттерн говорит, что вы звонили и договорились с Тидгин-сом о встрече.

— Да, я вам уже говорил об этом.

— На этой встрече вы должны были обсуждать дела Бирл Гейлорд?

— Да.

— Где я сейчас могу увидеть Бирл Гейлорд? — спросил Голкомб.

— Я не испытываю необходимости отвечать на этот вопрос.

— Не хотите помочь?

— Если вы начнете сначала и скажете, что вам нужно, может быть, я сумею вам помочь, — сказал Мейсон.

— Я ищу мотивы, — отозвался Голкомб. — Миссис Тамп и Бирл Гейлорд пытались встретиться с Тидгинсом в понедельник, но он отказался с ними встретиться. Они ждали, когда он выйдет из конторы. Тидгинс сказал, что с мисс Гейлорд он встретится, но миссис Тамп видеть не хочет.

— Поэтому она убила его? — улыбаясь, спросил Мейсон.

— Чепуха! — сказал Голкомб. — Вы знаете, что я не это имею в виду, Мейсон. Мне нужно проверить все версии. Я хочу выяснить, что они знают о Тидгинсе и почему они обвиняют его в растрате. Когда человек убит, мы разыскиваем его врагов. Вы знаете это не хуже меня. Что касается этого дела, то женщина может быть убийцей так же успешно, как и мужчина. Губная помада принадлежит скорее женщине.

— Не думаю, что миссис Тамп пользуется ею, — улыбнулся Мейсон.

Сержант Голкомб нахмурился и хотел было что-то сказать, но промолчал, потому что открылась дверь и появилась Герти.

— Извините, что помешала. Кто-то звонит и настаивает на немедленном разговоре с сержантом Голкомбом.

Сержант вышел.

— Я ужасно расстроен, — тихо сказал Маттерн. — Я так разнервничался, что едва способен думать.

Мейсон посмотрел в его зеленоватые глаза.

— Не сомневаюсь, что это был для вас ужасный удар, — сказал он. — Должно быть…

Он замолчал, увидев, что сержант Голкомб, положив трубку, возвращается не в библиотеку, а идет в кабинет Мейсона.

— Не ходите туда, — сказал Мейсон.

Но сержант, не обращая на него внимания, открыл дверь и вошел в кабинет Мейсона.

Обе женщины с удивлением посмотрели на него.

— Хотели надуть меня? — обратился Голкомб к Мейсону. — Если бы мне не сказали, что она здесь, я бы ушел ни с чем. Так-так, Мейсон.

— Я не собираюсь извещать вас о визитах своих клиентов. У меня деловой разговор с этими женщинами.

— Разве я сказал, что это плохо? Разговор подождет, пока я задам несколько вопросов. Это вы обе причинили столько беспокойства Альберту Тидгинсу?

— Конечно, — сказала миссис Тамп. — И больница тоже причинила ему беспокойство. Мистер Тидгинс был негодяем.

— Вы знаете, что он умер?

— Да, мистер Мейсон сказал нам.

— Хорошо. Вы были в конторе Тидгинса в понедельник и пытались увидеть его? Он велел секретарю передать, что поговорит только с Бирл Гейлорд, но не хочет иметь дела с вами. Это верно?

— Да.

— Но вы разговаривали с ним?

— Да.

— Где?

— На улице. Мы ждали его там, где стояла его машина. Бирл знает ее. Мы поставили свою машину рядом.

— В котором часу вы с ним разговаривали?

— Как только он покинул контору. Около половины пятого или без четверти пять.

— Вы угрожали ему?

Миссис Тамп глубоко вздохнула.

— Угрожала ли я? — переспросила она. — Разве я похожа на человека, способного угрожать? Угрожала ли я? Этот человек грозил посадить меня за клевету. Он сказал, что я восстанавливаю Бирл против него. Он сказал, что как опекун волен не давать Бирл ни цента. Это точные его слова, молодой человек. Ни цента… И при этом я угрожала ему?

— А что вы ему сказали? — спросил Голкомб.

— Я сказала, что его заставят отчитаться за все деньги Бирл, и сказала, что уже консультировалась с юристом.

— А потом что?

— Потом я сказала ему, что моим адвокатом является мистер Перри Мейсон и что мистер Мейсон будет ждать его в одиннадцать часов на следующий день. Кажется, это поразило его. Он пробормотал что-то неразборчивое и уехал.

Голкомб вопросительно посмотрел на девушку.

— Вы были при этом?

Она кивнула.

— Как это связать с вашими воспоминаниями о случившемся?

Бирл на мгновение задумалась.

— Мне нечего вспоминать.

— Что неправильного в ее показаниях? — настаивал Голкомб.

— Дядя Альберт — мистер Тидгинс — не был так раздражен, как это кажется миссис Тамп.

— Нет, был… — настаивала миссис Тамп. — Он был оскорблен, он…

— Не думаю, что вы понимаете мистера Тидгинса лучше, чем я, — перебила ее Бирл. — Он чрезвычайно нервничал тогда, потому что торопился.

— Да, — согласилась миссис Тамп, — он сказал что-то насчет свидания.

— Свидания? — резко спросил сержант. — С кем?

— Он не сказал, — ответила миссис Тамп.

— С женщиной, — поправила Бирл.

— Да, правда. Он сказал что-то насчет того, что не может заставить ждать женщину, — согласилась миссис Тамп. — Но он не сказал определенно, что это было за свидание.

— Для этого много слов не нужно, — сказала Бирл. — Я уверена, что это свидание было с молодой женщиной.

— Любовное свидание? — спросил сержант.

— Лично я считаю, что это было деловое свидание, — ответила Бирл. — И я думаю, что оно сильно беспокоило его и заставляло волноваться и злиться.

— Вы слишком хорошо говорите о нем, — сказала миссис Тамп. — Он был грубым, непочтительным человеком и… безобразным.

Бирл покачала головой.

— Это неправда, сержант, — сказала она. — Миссис Тамп не знает его так хорошо, как я. Если вы расследуете, вы узнаете, что у мистера Тидгинса было очень важное свидание, и он очень торопился.

— Это совпадает с тем, что сообщил вам я, сержант, — сказал Маттерн.

Голкомб хмуро посмотрел на него.

— Вы сказали, что Тидгинс знал, что эти женщины ждут его у машины.

— Думаю, что он знал, — ответил Маттерн. — Он видел, как подъезжала машина. Но я говорил вам, что у него должно было состояться важное свидание. Свидание с женщиной… И я думаю, что оно было деловым.

— Вы знаете, что это было за дело?

— Свидание с женщиной, которая причинила мистеру Тидгинсу много неприятностей… или могла их причинить.

— Вы не можете назвать ее имя?

— Нет.

— Когда Тидгинс приехал в контору во вторник?

— Около половины десятого, между половиной десятого и десятью.

— И ничего не сказал о предстоящем свидании?

— Нет.

— Не сказал, где и с кем встречается?

— Кажется, он был немного обеспокоен. Немного нервничал. Но, возможно, мне это показалось.

Сержант снова обратился к миссис Тамп.

— Вы опять были в конторе мистера Тидгинса во вторник утром. Не так ли? — спросил он.

Миссис Тамп неловко заерзала в кресле.

— Отвечайте на вопрос, — сказал он.

— Да.

— Зачем?

— Ну… я не знаю. Я хотела дать ему еще один шанс.

— Значит, вы решили припугнуть его мистером Мейсоном?

— Я не ждала ничего подобного.

— Почему вы хотели видеть его?

— Я… ну, я хотела объяснить, что мистер Мейсон будет представлять интересы Бирл.

— Только это вы и хотели ему сообщить?

— Да.

— Ну-с, поговорим об этом. В котором часу вы были там?

Сержант Голкомб бодро и торжествующе улыбнулся.

Миссис Тамп кивнула на Маттерна.

— Его секретарь знает. Это было незадолго до полудня.

— И Тидгинса не было в конторе?

— Секретарь сказал, что его нет.

— И вы не поверили?

— Нет.

— Вы снова пошли на улицу к машинам?

— Да. Я подождала там.

—. А потом вы поехали в клуб Тидгинса?

— Да, — ответила миссис Тамп после большой паузы.

— И там вы узнали, — произнес торжественно Голкомб, — там вы узнали, где был Тидгинс. Вы последовали за ним к дому его жены, где было найдено тело, и имели с ним последний разговор. Это так, миссис Тамп?

— Ничего подобного, — сказала она. — Вы абсолютно неправы, делая подобные утверждения. У вас могут возникнуть неприятности.

— Где вы были в час дня, во вторник?

— При чем тут… я… я подумаю… Подождите минутку. Я была V своей портнихи. Я была там в половине первого

Сержант нахмурился.

— Где были вы, мисс Гейлорд?

— Ну, я не знаю… Вторник… А, знаю, я завтракала с Колманом Ригерсом. Я полагаю, вы знаете его. Он играет в водное поло.

Голкомб подошел к телефону на столе Мейсона, попросил, чтобы его соединили с полицейским управлением.

— Я хочу, чтобы вы сообщили мне о результатах вскрытия тела Альберта Тидгинса. Я жду у телефона.

— Сейчас я скажу вам то, чего не мог сказать раньше, мистер Мейсон, — сказал Маттерн. — Поскольку я имел доступ к делам мисс Гейлорд, я кое-что знаю. Мистер Тидгинс злоупотреблял ее доверием.

— Каким образом? — спросил Мейсон.

— Он продал на десять тысяч акций «Сиборд Консолидейтед Фрейтерс» и вложил деньги в «Вестерн Проспектинг». Перед тем как уйти из конторы, он сказал мне, чтобы я передал свой чек «Лофтус и Кейл»..

— На какую сумму был чек? — спросил Мейсон.

— На пятьдесят тысяч долларов, если не ошибаюсь.

— Что такое «Вестерн Проспектинг»? Эта компания внесена в список? — спросила миссис Тамп.

— Нет, миссис Тамп, в списке ее нет.

— Я никогда не слышал о ней, — сказал Мейсон.

— Между нами говоря, она, существует. Я не могу сообщить вам детали, но мистер Тидгинс провел полное расследование. Мисс Гейлорд получит от этого большую выгоду.

— Почему их нет в списке?

— Потому что информация сугубо конфиденциальная, а вы знаете, что на свете нет ничего более опасного, чем утечка информации об акциях, — ответил Маттерн. — Я не имею в виду, что акции идут как средство расплаты. Я хочу только показать, что мистер Тидгинс действовал в какой-то степени в интересах мисс Гейлорд. Он долго изучал ситуацию. Он был специалистом в области горного дела.

— Не вижу причины, которая могла помешать вам сообщить мисс Гейлорд об интересующем ее деле, — сказал Мейсон.

— Вы юрист, мистер Мейсон, — сказал Маттерн, — а я — нет. Я не могу равняться с вами и не могу спорить о законах, но я полагаю, что состоянием мистера Тидгинса будет кто-то управлять. И этот управляющий будет иметь юриста. Я передам все сведения, и вы сумеете получить их. Думаю, вы понимаете мое положение.

— В котором часу вы передали чек маклеру?

— Незадолго до одиннадцати часов.

— Во вторник?

— Да, сэр. Я ушел с чеком вскоре после вашего звонка.

— И этот чек был выписан лично на мистера Тидгинса?

— Нет. Это был кассовый чек. Сумма была довольно большой, и по определенным причинам мистер Тидгинс заботился, чтобы все это было сделано быстро. Он получил кассовый чек в понедельник.

— Он не сам получил деньги?

— Нет, я же говорю, что он послал меня.

— А когда Тидгинс вышел из конторы?

— В то же самое время, что и я. Мы вместе вошли в лифт.

— И он не сказал вам, где вы сумеете его найти?

— Нет. Он сам позвонил мне.

— Когда это было? — вмешался Голкомб, продолжая ждать у телефона.

— Вскоре после полудня.

— Во вторник?

— Да.

— Он сказал, откуда звонит? — спросил Мейсон.

— Нет, не сказал.

— Значит, последнее, что мы знаем…

— Подождите, — сказал Голкомб и заговорил в трубку: — Да, хэлло… Это сержант Голкомб, доктор. Я хочу узнать результаты вскрытия* Альберта Тидгинса. Мне нужно точное время его смерти… Да, конечно, я понимаю, что вы не закончили свое дело, но… Температура комнаты? Понимаю… Что? Не слышу… Что? Нет, подождите. Я думаю, это не меняет доказательства. Нет… Десять часов спустя? Три часа… Конечно, мне нужны точные факты.

Он положил трубку.

— Что он сказал, сержант? — спросил Мейсон.

— Он не знает. Не закончили исследование.

Мейсон улыбнулся миссис Тамп.

— Ну, миссис Тамп, я полагаю, у вас нет алиби на то время, когда вы были в клубе, застрелили Тидгинса и отвезли его тело в дом миссис Тидгинс. Врач сказал, ч*го Тидгинс умер в десять часов утра во вторник.

— У- вас дурное воображение— хмуро сказал Голкомб.

Мейсон снял трубку и, услышав голос Герти, сказал:

— Вы слышали разговор, Герти?

— Да.

— Спасибо за все.

Он положил трубку и улыбнулся.

— Черт бы побрал этих врачей, — сказал сержант. — Как можно работать со связанными руками?

— Я знаю, что он был жив после полудня, — сказал Мат-терн. — Я разговаривал с ним по телефону.

— Вы разговаривали с человеком, который назвался Тидгин-сом, — сказал Мейсон.

— Я разговаривал с Тидгинсом.

— Вы узнали его голос?

— Ну… я тогда так думал.

— Вы можете утверждать, что голос был именно его? Вы знаете, что голос можно имитировать?

— Когда он ушел из конторы? — спросил Голкомб.

— Точно я не знаю. Это было вскоре после его разговора с мистером Мейсоном, несколько минут спустя.

— Вы можете назвать точное время разговора? — спросил сержант Мейсона.

— Я могу восстановить время по событиям, сержант, но не могу сейчас точно'назвать время.

— Черт возьми, Мейсон! — раздраженно произнес сержант. — Чего вы темните?' С вашими клиентами все в порядке, у них есть алиби. Почему вы не хотите назвать мне точное время?

Мейсон многозначительно посмотрел на Бирл Гейлорд.

— Я думаю, — сказал он, — что мне самому надо сначала произвести расследование.

— Чего?

— Акций «Вестерн Проспектинг Компани».

— Я могу вам все рассказать об этом, мистер Мейсон, — заметил Карл Маттерн.

— Не стоит.

— Это хорошая фирма.

— Предпочитаю провести собственное расследование и самостоятельно сделать выводы.

— Ну, вы увидите, что это надежная фирма.

— Хорошо, — кивнул сержант, — на сегодня все. Я пошел. — Он повернулся к Мейсону. — В следующий раз, когда я буду расследовать убийство и захочу побеседовать с вашими клиентами, а они будут в вашей конторе, не пытайтесь помешать мне.

— Не буду, — сказал Мейсон, — я просто хотел, чтобы мои клиенты оставались в покое.

— Вы не хотите сотрудничать с властями, Мейсон. Смотрите, как бы вам не пришлось пожалеть… Пошли, Маттерн.

Они ушли. Мейсон повернулся к женщинам.

— Я говорил вам, что не сумею оказать вам никакой помощи. Теперь думаю, что сумею.

— Что вы имеете в виду, мистер Мейсон? — спросила миссис Тамп.

— Я хочу узнать, что скрывается под вывеской «Вестерн Проспектинг Компани». Мы сможем проникнуть туда, если захотим.

— Но я не понимаю как, — сказала миссис Тамп.

— Я тоже пока не знаю, — ответил Мейсон. — Но сержант Голкомб может. Врач сказал, что Тидгинс был убит через десять или пятнадцать минут после того, как покинул свою контору во вторник.

— Ну?

— Покойник не покупает акций.

Миссис Тамп и Бирл переглянулись.

— Но допустим, что акции реальные?

— Тогда нам остается топтаться на месте. А теперь прощайте. Мне надо заняться делом.

Женщины встали. *

— Большое спасибо, мистер Мейсон, — сказала Бирл.

— Мистер Мейсон, я хочу, чтобы вы не думали, будто я пыталась обмануть вас. Я… Ну, я хотела повидать мистера Тидгинса и сообщить ему, что я не блефую, что я действительно обратилась к вам, — сказала миссис Тамп.

— Забудьте об этом. Даже если вы пытались переговорить с ним, миссис Тамп, то и в этом случае нет ничего страшного.

— Спасибо вам, мистер Мейсон. Вы так добры. Вы… Я теперь себя так чувствую…

— Верно, мистер Мейсон, — засмеялась Бирл. — Но действительно, миссис Тамп заботится о моих интересах и хочет спасти каждый грош из моих денег. Пошли.

Мейсон и Делла Стрит смотрели, как они уходят.

— Свяжись с моим маклером, Делла. Скажи ему, пусть разузнает, что это за акции и кто открыл счет на пятьдесят тысяч во вторник утром.

— Вы хотите поговорить с «Лофтус и Кейл»?

— Пока нет. Я хочу быть готовым к тому моменту, когда буду разговаривать с ними.

— Почему?

— Я не знаю. Подозрение, если хотите. Я думаю, в этой мутной водице водится рыбка. Тидгинс устранен. Он должен был знать, что Адель Гастингс подкапывается под него.

— Он виделся с ней в понедельник?

— Похоже на то, — сказал Мейсон. — Сержант не называл имен, и я тоже… Позвони Полу Дрейку. Пусть найдет Роберта Полтхема и позвонит в «Контракторе джорнел». Пусть поместит объявление: «П. Должен поговорить с вами лично, если возможно. В крайнем случае по телефону. По телефону не называйте имен, но надо говорить точно. М.».

Делла записывала все, что он говорил.

— Что еще, шеф?

— Все, — ответил Мейсон. — Скажи Дрейку, пусть глаз не сводит с дела об убийстве.

— Если ваши клиенты так чисты, шеф, почему вас беспокоит убийство?

— Потому, Делла, что я попал в ловушку. Я боюсь, что некая женщина придет сюда в удобный для нее момент, протянет мне вторую Половинку десятитысячной бумажки и скажет: «Действуйте, мистер Мейсон, и защищайте меня». А я готов держать пари, что рука, которая протянет половину бумажки, это та самая рука, что держала револьвер, когда был убит Тидгинс.

— Через пятнадцать минут после того, как он ушел из конторы во вторник утром? — скептически спросила Делла.

— Кто-то убил его.

— Значит, вы не верите, что это Тидгинс звонил своему секретарю во вторник утром?

— Полицейский врач не верит в это, — многозначительно ответил Мейсон.

Глава 6

В четверг утром, войдя в свою контору, Мейсон застал там Пола Дрейка. Он кивнул Герти, пожал руку Дрейку и прошел в свой кабинет, где Делла просматривала утреннюю почту.

— Привет, Делла. Что нового? — спросил Мейсон.

— Ничего важного, — ответила она. — Хэлло, Пол.

— Хорошо, Делла. Как дела?

— Хорошо.

Дрейк растянулся в любимом кресле.

— Есть что-нибудь? — спросил Мейсон.

— Мелочь. Полтхем куда-то ускакал. Полиция ищет его, но не может найти. И я тоже не могу его найти.

— Они обвиняют его в чем-нибудь?

— Они утверждают, что он подписывал чеки вместе с Тидгин-сом. Чеки, которые увели деньги больницы.

— Ты ничего не узнал о его девушке?

— Ничего. Он жил один. Насколько известно; в его квартире ни разу не появлялись женщины. Он хладнокровный, логически мыслящий тип, у которого эмоций не больше, чем у банкира, дающего деньги под залог. Все, что он делал, он делал искусно, тщательно, с учетом всех деталей. У него, например, был роман с замужней женщиной, но он не оставил никаких следов.

— Постарайся узнать, кто она.

— О’кей. Еще что-нибудь?

— Да. Миссис Тамп имела дело с сиротским приютом «Холден Уэлфейр Сосайет». Дело паршивое. Она там вошла в контакт с бывшим бухгалтером. Подозреваю, что этот бухгалтер находится в нашем городе. Я хочу заставить ее связаться с ним… скажем, сегодня, после половины одиннадцатого. Ты должен поставить наблюдателей в ее отеле и подслушать телефонные разговоры. Сможешь сделать это?

— С телефоном дело трудное, — ответил Дрейк, — но попробовать можно.

— Хорошо, — кивнул Мейсон и обратился к Делле — Делла, ровно в половине одиннадцатого позвони миссис Тамп. Скажи, что мистер Мейсон интересуется расписками об уплате денег приюту. Скажи ей, что «Холден Уэлфейр Сосайет» утверждает, что не получал никаких денег и что личность, получавшая деньги, никогда не имел к ним никакого отношения. Спроси, что ей известно об этом. Заставь ее поволноваться, но не говори ничего определенного. Ну, ты сама знаешь. Ты только мой секретарь и выполняешь мои указания, а детали известны только мне.

Делла записала.

— В половине одиннадцатого?

— Да. Твой человек, Пол, должен быть готов к работе к тому времени, — сказал Мейсон,

— 0?кей.

— Дальше, Пол. Я хочу кое-что узнать о Бирл Гейлорд. Рассказ миссис Тамп не выдерживает никакой критики.

Делла удивленно уставилась на него.

— Как же так, шеф? А мне ее рассказ показался таким драматическим!

— Да, драматическим, — сказал Мейсон. — Даже слишком. Но она забыла о морском законе: женщины и дети первыми спасаются с тонущего корабля. Так что русский дворянин и его жена не могли никак оказаться в одной лодке. А миссис Тамп не могла любоваться видами мрачных вод, пока отплывала первая лодка.

Миссис Тамп нарисовала мрачную картину, но она — плод ее воображения. Если она действительно была на этом корабле, то знала бы, как трудно стоять на палубе тонущего корабля. Эта история кажется мне липовой… Обратите внимание: она не назвала ни даты, ни названия корабля.

— Когда вы пришли к этой мысли, шеф? И почему?

— Допустим, если она лгала о себе, но говорила правду о других, то возможно, она рассказала Бирл красивую сказку ради опеки над ее деньгами.

— Я сделаю все, что смогу, — сказал Дрейк и встал.

— Подождите, Пол, — сказал Мейсон. — Для тебя есть еще кое-что. Речь идет о Карле Маттерне, секретаре Альберта Тид-гинса. Узнай о нем все, что сумеешь. Найди, кто его возлюбленная, собирается ли он жениться, любит ли лошадей. В общем, выясни о нем и его связях.

— О’кей. Еще что-нибудь?

— Пока все.

Дрейк ушел. Зазвонил телефон. Делла сняла трубку.

— Шеф, у телефона маклер насчет «Вестерн Проспектинг».

Мейсон взял трубку.

— Говорит Мейсон.

— «Вестерн Проспектинг», — заговорил маклер, — имеет основной капитал в три миллиона долларов. Акций выпущено на два с половиной миллиона долларов. Каждая акция ценой в один доллар. Многие акции вложены в горное дело. Котируются на бирже по доллару с четвертью, полтора и два доллара, но в продажу не поступают. Держателям же акций сообщают, что они получат всего лишь два цента с доллара, и никто не хочет их брать.

Во вторник, незадолго до полудня, был продан большой пакет акций. Судя по книгам корпораций, пакет приобретен Альбертом

Тидгинсом, действующим в качестве опекуна. Для кого он приобрел пакет — неизвестно. Условия сделки мне неизвестны. Внешне все выглядит в порядке. Что еще?

— Откуда появились акции, которые были проданы Тид-гинсу?

— Они пытаются держать все в секрете, — ответил маклер, — но я полагаю, что президент компании продал свои личные акции.

— Кто президент?

— Некто Болус. Эмери Б. Болус.

— У них есть здесь контора?

— Гм… Они держат штат только для продажи акций и арендуют небольшое помещение. Никакой деловой активности. Президент, вице-президент, начальник операций, бухгалтер и стенографистка. ВЫ сами понимаете, что это такое… Если вы будете что-либо предпринимать, не говорите, откуда вы получили сведения.

— Спасибо, — сказал Мейсон. — Я буду действовать, но сохраню в тайне источник информации.

— Делла, соедини меня с Лофтусом или Кейлом. Маклерская фирма «Лофтус и Кейл». Мне нужен любой из них,

Делла кивнула и взялась за телефон.

Пока она звонила, Мейсон задумчиво прохаживался по кабинету.

— У телефона мистер Лофтус, — сказала Делла. — ' Старший партнер фирмы.

Мейсон взял трубку.

— Хэлло, мистер Лофтус. С вами говорит Перри Мейсон, адвокат. Я узнал, чТо один из моих клиентов во вторник утром заключил сделку через вашу фирму.

— Да? — осторожно сказал Лофтус.

— Тидгинс, опекун, приобрел акции «Вестерн Проспектинг Компани».

— О да.

— Что вы можете сказать об этом?

— Ничего, — последовал ответ.

— Я представляю Бирл Гейлорд, опекуном которой является Альберт Тидгинс.

— Вот как?

Мейсон помрачнел.

— Вы можете приехать ко мне?

— Нет.

— У вас есть юрист, — который ведет ваши дела?

-'Да.

— Вы не скажете мне, кто он?

— Не вижу оснований для этого.

— Хорошо, — сказал Мейсон, повышая голос, — если вы не хотите приехать ко мне, я приеду к вам. Если хотите, можете пригласить своего адвоката. Если вы примете мой совет, то пригласите его. Вам надо также пригласить Эмери Б. Болуса, президента «Вестерн Проспектинг Компани»… Я готов дать вам время для размышлений. Меня интересует судьба пятидесяти тысяч баксов. И поскольку вас ожидают неприятности, советую подумать об этом… Через пятнадцать минут я буду у вас в конторе.

Он резко положил трубку и неожиданно рассмеялся.

— Черт возьми, один из таких людишек действует не хуже, чем дюжина ярых противников, которые пытаются запугать меня!

Он взял шляпу.

— Собираетесь дразнить льва в его логове? — спросила Делла.

— Я напугаю старого черта так, что он никогда не забудет меня. Хорошо бы, если там оказался его адвокат и начал спорить со мной… Пожелай мне удачи, милая. Она может мне понадобиться.

Пятнадцать минут спустя Перри Мейсон вошел в контору «Лоф-тус и Кейл».

Привлекательная молодая женщина взглянула на него.

— К мистеру Лофтусу, — сказал Мейсон.

— Ваше имя?

— Мейсон.

— О да, мистер Мейсон, мистер Лофтус ждет вас.

— Прекрасно.

— Вы подождете несколько минут?

— Нет.

— Одну минуту, — сказала она и с беспокойством повернулась к телефону.

— Мистер Мейсон здесь, мистер Лофтус, — сказала она в трубку. — Он говорит, что не хочет ждать.

Очевидно, ей что-то говорили, потому что она выслушала и снова повторила:

— Но он не будет ждать, мистер Лофтус.

После паузы она улыбнулась Мейсону.

— Можете идти, — сказала она. — Вторая дверь налево.

Мейсон прошел по коридору до личного кабинета Лофтуса и открыл дщерь. Человек лет шестидесяти поднялся из-за массивного стола красного дерева.

— Садитесь, — властно сказал Лофтус, — мой адвокат сейчас придет.

— Если бы вы мне сказали это раньше, я бы приехал попозже, чтобы у вас было время договориться.

Лофтус мягко побарабанил пальцами, по столу.

— Мне не нравятся юристы по уголовным делам, — сдержанно сказал Лофтус.

— Мне тоже. — сказал Мейсон, поудобнее усаживаясь кресло.

— Но вы юрист по уголовным делам.

— Это зависит от того, что вы имеете в виду. Я юрист, а не преступник.

— Но вы защищаете преступников.

— А кого вы называете преступником?

— Людей, котЬрые совершают преступления.

— А кто решает, совершил человек преступление или нет?

— Жюри, я полагаю.

— Верно, — улыбнулся Мейсон. — Поэтому я стараюсь убедить жюри, что человек, которого я представляю, не преступник.

— Это неубедительно.

— Так считают судьи, — все еще улыбаясь, сказал Мейсон.

— Что может интересовать такого человека, как вы, в нашем бизнесе?

— Мне не нравятся ваши слова. Может быть, мне не нравится и ваш бизнес. Во всяком случае, я сказал вам, что именно меня интересует. Если вы дадите мне информацию, которую я просил по телефону, вы можете спасти свое имя и избежать неприятного разговора.

— Разговор будет неприятным для вас, — сказал Лофтус, — а не для меня. Я не желаю тратить деньги на консультацию с юристом, когда крючкотворцы лезут в мои дела. Но раз я начал, то доведу дело до конца.

— Похвально, — сказал Мейсон, доставая портсигар. Он выбрал сигарету, размял ее и закурил.

— Вы не хотите сказать мне, что вам нужно?

— Нет, пока не придет ваш юрист.

— Но вы сказали, что не будете ждать.

— Я не люблю долго ждать в приемной, — сказал Мейсон, — если это не является необходимостью. И я не люблю обсуждать дела с человеком, который ничего не может решить без своего адвоката. Может быть, мы пока поговорим о бейсболе?

Лофтус привстал с кресла, лицо его побагровело от гнева.

— Хочу вас предупредить, молодой человек, — сказал он, — что ваши победы на судах возможны лишь потому, что вы имеете дело со слабоумными. Но боюсь, что, если вы попытаетесь разговаривать со мной в таком духе, вам придется иметь дело с очень умными людьми.

— Прекрасно, — сказал Мейсон, — я всегда стремился к этому…

Дверь кабинета распахнулась, и вошел высокий, широкоплечий мужчина с длинными бакенбардами. В руке он держал, портфель.

— Я же вам сказал, чтобы вы не принимали*его без меня, — сказал он Лофтусу.

Мейсон улыбнулся.

— Я не стал ждать, — сказал он.

— Я — Гантен, — представился мужчина. — Старший партнер фирмы «Гантен, Клафн и Шоу». Вы — Мейсон, я видел вас в суде. Что вам нужно?

— Я просил мистера Лофтуса сообщить мне все, что ему известно о пятидесятитысячной деловой сделке между «Вестерн Проспектинг Компани» и Альбертом Тидгинсом, действующим как опекун. Он отказался.

— Правильно сделад, — холодно сказал Гантен, усаживаясь в кресло и ставя портфель на пол.

Мейсон улыбнулся.

— Лично я считаю, что это неразумно.

— Меня не волнует ваше мнение, — сердито сказал Лофтус.

— Возможно, мне следовало бы лучше объяснить свою позицию и обратить ваше внимание на определенные факты. Я представляю Бирл Гейлорд, опекуном которой является Альберт Тидгинс.

— Продолжайте представлять ее, — сказал Лофтус. — У нас нет ничего общего с тем, что происходит между ней и ее опекуном.

— К вашему сведению, Альберт Тидгинс убит.

Лофтус и Гантен переглянулись.

— Если вы не возражаете, мистер Лофтус, то переговоры буду вести я, — сказал Гантен.

— Нечего меня запугивать, — сказал Лофтус. — Я читал о смерти Тидгинса в газетах. Это, черт возьми, не означает, что…

— Пожалуйста, мистер Лофтус, — перебил его Гантен, — позвольте вести переговоры мне. Этот юрист пытается завлечь нас в ловушку и добиться признания.

Мейсон рассмеялся.

— Я сам предложил мистеру Лофтусу пригласить адвоката.

— Ия здесь, — холодно сказал Гантен. — Продолжайте.

— К несчастью, существуют различные мнения насчет смерти Тидгинса, — продолжал Мейсон.

— Какое отношение это имеет к продаже акций? — спросил Лофтус. — Вы же понимаете, что мы не имеем сведений…

— Мистер Лофтус, — перебил его Гантен.

— Возможно, это имеет отношение к акциям, — продолжал Мейсон. — Насколько я знаю, передача состоялась через секретаря мистера Тидгинса. Тидгинс покинул свою контору до заключения сделки. Тидгинс действовал как опекун.

— Разве это имеет отношение к нам? — спросил Гантен.

— Самое прямое. Медицинский эксперт утверждает, что мистер Тидгинс не мог быть живым после десяти часов утра во вторник.

— Ерунда, — сказал Лофтус, — его секретарь виделся с ним после десяти часов. Они разговаривали по телефону после заключения сделки.

— Его секретарь мог ошибиться, — заметил Мейсон.

— Чушь, — сказал Лофтус.

— Очевидно, мистер Мейсон, — вмешался Гантен, — вам в голову не приходит мысль, что врач тоже мог ошибиться. — Он внимательно посмотрел на Мейсона. — И вы считаете, что если окажется, что Тидгинс был мертв в то самое время, как секретарь совершал сделку, часть ответственности падет на моих клиентов?

— Эта часть составляет пятьдесят тысяч долларов, мистер Гантен.

— Боюсь, мистер Мейсон, что ваш профессиональный опыт покоится на чисто техническом качестве судопроизводства.

— Лучше оставьте в покое мой профессиональный опыт и перейдите к делу.

— Очень хорошо, — сказал Гантен и повернулся к Лофтусу. — Здесь нет абсолютно ничего плохого, мистер Лофтус. Если даже допустить, что Тидгинс был действительно мертв в момент заключения сделки, мы не несем ни капли ответственности.

По закону, смерть опекуна означает вакансию, которую только по решению суда может занять другой человек. Пока будет сделана соответствующая замена, представитель покойного опекуна управляет собственностью. Нет сомнений в том, что мистер Маттерн действовал с согласия и по инструкции, полученным от мистера Тидгинса. Так что к нам не может быть предъявлено никаких требований.

Лофтус улыбнулся.

— Вот видите, мистер Гантен специалист по подобным делам. Он специалист по контрактам.

— И контрактным отношениям, — добавил Гантен.

— Прекрасно, — заметил Мейсон. — Как у вас обстоит дело с законом о посредничестве?

— И по этому вопросу я тоже специалист, — ответил Гантен.

— Тогда, может быть, вы мне ответите, как этот закон трактует подобное дело?

— Подобных дел этот закон не трактует вообще, — покровительственно ответил Гантен. — Мои клиенты действовали как маклеры. Это положение предусмотрено законом. Они действовали как посредники.

— Забудьте об этом, — перебил его Мейсон. — Я говорю о Мат-терне.

— О Маттерне? — удивился Гантен. — А он что-то сделал?

Мейсон улыбнулся.

— Вы забыли о Маттерне. Вы принимали Маттерна за агента Тидгинса. Он и был бы агентом Тидгинса, но поскольку Тидгинс умер, это его положение автоматически аннулируется законом. Правовое положение агента, нанятого работодателем, немедленно прекращается после смерти работодателя.

— Чепуха, — сказал Лофтус, бросая быстрый взгляд на Ган-тена. — В чем дело, Гантен?

— Это вам ничего не дает, мистер Мейсон, — сказал Гантен. — Соглашение заключается между двумя сторонами. Маттерн был только инструментом, который использовала одна сторона, и Тидгинс дал ему определенные инструкции. Если изучите закон о посредничестве, мистер Мейсон, вы найдете там различные признаки, которые разрешают подобные сделки.

— Ну что ж, — сказал Мейсон, — вы можете изучить комментарии к законам. Например, на страницах триста девять — триста десять приводится подобный пример использования закона о способах посредничества. Обращаю ваше внимание, в частности, на следующее:

«П. купи;! акции и поручил А. продать их. За два часа до срока сделки, пока А. продавал акции Т., П. умер. Поручение А. аннулировано.

Н. нанял П., маклера, купить пакет в десять тысяч акций, на имя А., но на деньги П. П. умер, но никто этого не знал. А. купил акции после смерти П. А. не имел права на это»

Гантен нервно дернулся в кресле, стараясь избежать взгляда своего клиента.

Дверь снова распахнулась, и в кабинет вошел невысокий полный мужчина лет пятидесяти.

— Доброе утро, мистер Лофтус, — сказал он, — доброе утро, — кивнул он Гантену и Мейсону.

— Мистер Гантен, мой официальный адвокат, — представил Лофтус. — А это Перри Мейсон, который волнуется из-за сделки в пятьдесят тысяч долларов с акциями «Вестерн Проспектинг Компани»… Джентльмены, это мистер» Эмери Б. Болус, президент «Вестерн Проспектинг Компани».

Болус обменялся рукрпожатием с Перри Мейсоном и Гантеном.

— Раз познакомиться с вами, джентльмены, — сердечно сказал он. — Что вас беспокоит в этой сделке? Она уже совершена.

— И зафиксирована в ваших книгах? — спросил Мейсон.

— Да, — поколебавшись, ответил Болус.

— Не отвечайте на его вопросы, — вмешался Гантен. — Я буду вести разговор. Ваши интересы и интересы моего клиента, мистер Болус, идентичны.

— Странное заявление со стороны юриста, который специализируется на законах о посредничестве и контрактах, мистер Гантен… Я не хочу сказать, что вы плохо ведете дела своих клиентов, мистер Гантен, но в интересах вашего клиента помочь мне аннулировать эту сделку. В противном случае мне придется обратиться в суд. А если дело дойдет до суда, то эти пятьдесят тысяч долларов останутся у Болуса, а ваш клиент заплатит из своего кармана.

Мейсон встал.

— Подождите, ребята. В чем дело? — спросил Болус.

— Мейсон утверждает, что Тидгинс был убит к тому моменту, когда мы заключили сделку. О его убийстве сообщалось в утренних газетах.

— Ну что ж, мистер Гантен, — после паузы сказал Болус. — Как адвокат фирмы «Лофтус и Кейл» вы должны позаботиться об интересах своих клиентов. Лично меня не интересуют технические детали.

— Одну минуту, Гантен, — быстро сказал Лофтус. — Мы связаны по рукам этим делом, да? Вы слышали, что говорит Мейсон?

— Э, Лофтус, — сказал Болус, — не давайте Мейсону нарушать наши сердечные отношения.

— Где пятьдесят тысяч долларов? — спросил Лофтус.

— Хорошо, давайте рассмбтрим наши взгляды, — сказал Болус. — Вы согласны, что ваши люди могут попытаться найти эти деньги?

— Конечно, — сказал Мейсон.

— Это абсурд, — сказал Гантен. — Тидгинс был жив и здоров, когда заключалась сделка. Это очевидный факт.

Мейсон зевнул.

— Это не ответ на вопрос, — заметил Болус. — Есть ли действительно такая возможность, что удастся найти и конфисковать деньги?

— Возможно, это неплохая идея. Но мы должны сами расследовать это дело, — сказал Гантен.

— О, лучше сохранить статус-кво.

— Я не знаю, что означает «статус-кво». — Болус перестал улыбаться.

— Оставьте все, как есть, — торопливо объяснил Лофтус. — Каждый занимает свою позицию.

— Моя защита основана на том, что деньги пущены в оборот.

— Не думаю, что это мудро, — сказал Лофтус.

— Почему? — Глаза Болуса блеснули. — Ваш юрист только что сказал, что это требование абсурдно.

— И тем не менее оно существует.

— И что же вы предлагаете делать?

— Мы расследуем это, — сказал Гантен.

— Валяйте, расследуйте, — сказал Болус. — Расследование — чертовски хорошее дело. Но не трогайте статус-кво — моих денег. Это мои деньги, ясно?

— Это деньги корпорации, — поправил Гантен.

— У вас есть акции, а у меня деньги. Меня не касается, что вы будете делать с акциями, а вас не касается, что я буду делать с деньгами.

— Одну минуту, — сказал Гантен. — Вы признаете, что не хотите судиться с кем-либо? Я думаю, что это дело абсурдно. Мы используем все наши связи, и я думаю, в течение нескольких дней все прояснится.

— А тем временем? — спросил Болус.

— Ну, а тем временем, — ответил Гантен, — будет интересно посмотреть, как развиваются события.

— К чему вы клоните?

— Вы будете кооперироваться с нами?

— В каком смысле?

— Проводить расследование.

— Еще что?

— Если, конечно, сделка будет объявлена незаконной, мы все будем защищаться.

— Я готов согласиться, — сказал Болус. — Акции — хороший способ для хранения денег. Но есть вещи, о которых публика ничего не знает. Я не имею права рассказывать о делах, но через шестьдесят дней акции станут гораздо ценнее. Много ценнее.

Лофтус кивнул.

— Почему вы не избавились от всех ваших акций, мистер Болус? — равнодушно спросил Мейсон.

— Я не избавился от них, — огрызнулся Болус.

— Сколько акций принадлежит лично вам в настоящее время? Я имею в виду акции компании, президентом которой вы являетесь?

— Это не ваше дело.

— Какая часть этих пятидесяти тысяч долларов пошла на счет корпорации?

— Это тоже не ваше дело. Я не собираюсь отвечать на ваши вопросы.

— Хорошо, — дружелюбно? согласился Мейсон. — Вы не хотите отвечать на ^ои вопросы. — Он выпустил клуб дымд. — Насколько я понял, вы одурачили самого себя.

Гантен и Лофтус переглянулись..

— Вы на моей стороне или против меня? — спросил Болус.

— Мы не против вас, — торопливо ответил Лофтус.

— Мой клиент имеет в виду, — поправил Гантен, — что многие стороны наших интересов совпадают. Нам всем важно доказать, что Тидгинс был жив в момент совершения сделки.

— Вы хотите сказать, что если окажется наоборот, то вы выступите против меня?

— Конечно, если по той или иной причине сделка будет аннулирована, тогда мы захотим, чтобы акции вернулись к нам, а деньги к их владельцу.

— Почему?

— Потому что мы действуем как маклеры, и нам дорога репутация… Я думаю, вам стоит ответить на вопросы Мейсона о том, что случилось с деньгами, и уверить его,^что сделка была законной.

— Я не собираюсь никого ни в чем уверять. сказал Болус. Вам нужны были акции на пятьдесят тысяч долларов. Вы их получили, а я получил деньги.

— Лйчно вы? — спросил Мейсон. — Или как президент корпорации?

— Я не нуждаюсь в ваших консультациях.

— Единственный способ избежать их — это отвечать на вопросы, — сказал Мейсон.

— Я думаю, что предпочтительнее ответить на вопрос мистера Мейсона, — сказал Гантен.

— Не отвечу! — рявкнул Болус.

Лофтус потер подбородок.

— Ну, я пошел, — сказал Мейсон. — Я просто хотел, джентльмены, чтобы вы знали о моих намерениях.

— Не думаю, чтобы ваша клиентка одобрила ваше поведение, — сказал Лофтус.

— Не ссорьтесь без меня, джентльмены.

Лофтус поднялся над столом.

— Что вы собираетесь сделать, мистер Мейсон? — спросил он.

— Защищать интересы клиента, — ответил Мейсон, — и научить уму-разуму вас.

С вежливым поклоном он покинул кабинет.

В свою контору Мейсон вернулся в хорошем настроении.

— Как дела? — спросила Делла Стрит. — Хорошо?

— Думаю, да, — ответил Мейсон. — Я напугал этих маклеров. Когда они поймут все, что я сказал, мы сумеем точно узнать время смерти Тидгинса. Правда, мне трудно знать все в подробностях, так как сержант Голкомб не хочет делиться со мной* своими сведениями.

— Вы имеете в виду, что они из-за вас проведут расследование?

— Да. Они могут оказать давление на Голкомба и заставить его говорить. А я не могу.

— Пол Дрейк просил вас позвонить. Соединить?

— Да.

Делла вызвала Дрейка, и он взял трубку.

— Слушай, Перри, — торопливо заговорил Дрейк, — в «Конт-расторс джорнел» пришла девушка с ответом для тебя. Оттуда она пошла в парикмахерскую: шампунь, укладка, маникюр, массаж. Там стоит мой парень. Если хочешь взглянуть на эту беби, мы можем поехать, и ты увидишь ее, когда она выйдет.

— Машина есть, Пол?

— Конечно.

— О’кей, — сказал Мейсон. — Встретимся внизу. Машину поведешь ты, а я буду смотреть.

Он повесил трубку и повернулся к Делле.

— Мы получили ответ. Возможно, его принесла та же девушка, что и первый. Я поеду взгляну на нее.

— Вы думаете, что у нее вторая половина банкноты?

— Я могу подумать на любого, — усмехнулся Мейсон. — Если этой девушкой окажется Бирл Гейлорд, то через час мы будем знать многое.

Мейсон торопливо прошел по коридору, спустился на лифте вниз и влез в машину. Там, дожидаясь его, уже сидел Пол Дрейк.

— Ты надеешься узнать эту девушку, Перри? — спросил Дрейк.

— М-м-м… Надеюсь и боюсь этого.

— Кто она, Перри?

— Моя клиентка.

Дрейк удивленно посмотрел на него.

— Ты не знаешь в лицо своих клиентов?

— У меня большая практика, — усмехнулся Мейсон.

— Знаешь, Перри, это дело становится все мрачнее и мрачнее. Почему ты следишь за собственными клиентами?

— Ты даешь своих ребят для работы, Пол. У них много темных карт, ну я и подбросил еще одну.

Мейсон задумчиво смотрел на дорогу.

— Еще два квартала, — заметил Дрейк. — Боюсь, что не найдем там места для машины.

— Надо что-то придумать, — сказал Мейсон. — Я хочу увидеть девушку, но не хочу, чтобы она увидела меня… Дай мне очки, Пол.

— Возьми в отделении для перчаток. Может быть, это тебе поможет.

— Ты можешь описать ее? — спросил Мейсон.

— Не очень, потому что информация мне передана по телефону. Ей лет двадцать восемь, брюнетка, хорошая фигура, большие темные глаза.

Мейсон нахмурился.

— Не годится? — спросил Дрейк.

— Это зависит от глаз, — ответил Мейсон. — У девушки, которую я имею в виду, тоже темные глаза, но лучше, если я взгляну на них сам.

— Мой оперативник — молодой парень — готов был назвать ее красавицей.

Машина свернула налево. Дрейк подал сигнал и остановил машину. К ним подошел сотрудник Дрейка.

— Хотите поговорить со мной?

Мейсон кивнул.

— Думаю, что она скоро выйдет.

— Вы следили за ней от самой редакции?

— Да. Это три или четыре квартала отсюда. Кажется, в парикмахерской ее знают, но я еще не пробовал получить здесь информацию о ней.

— Сделайте это после того, как она уйдет, — сказал Мейсон. — Нет, одну минуту. Я не хочу, чтобы она узнала о слежке. Подождем.

— О’кей. Мне оставаться здесь?

— Да, мы поедем за ее машиной. Я сам поеду за ней, но если она узнает меня или улизнет, вы должны проследить, куда она пойдет. Как она одета?

— Темное шерстяное платье и красный жакет с лисьим воротником, маленькая шляпка.

— Красивая?

— О да, я бы сказал — очень красивая.

Дрейк подмигнул Мейсону.

— О’кей, мы будем в машине. Вы нам покажете ее.

Они сели в машину и стали ждать.

— У тебя есть какие-либо соображения насчет времени смерти Тидгинса?

— Думаю, да.

— И что же это за соображения?

— Не могу сказать определенно, здесь дело скорее в ощущении. Но это не то, что думают в полиции.

— А что они думают?

— У Голкомба две версии. В соответствии с цервой — Тидгин-са убили в бунгало, но в бунгало он вошел сам, возможно, с чьей-то помощью. Практически он умер вскоре после того, как улегся на постель. Странно, Пол, что не нашли его ботинок.

— Что в этом странного?

— То, что их нет.

— Ну, он мог их снять, перед тем как лечь в постель.

— Умирающий не станет снимать обувь. Если ему кто-то помогал, едва ли этот кто-то подумал бы о ботинках. Если, конечно, это не была женщина.

— В этом что-то есть, — согласился Дрейк.

— Полиция не нашла обуви, — продолжал Мейсон. — Я тоже искал его ботинки, когда мы были там, и не нашел ни в шкафу, ни под кроватью.

— Но зачем кому-то понадобилось брать их?

— Не знаю. Правда, у меня есть одна идея…

— Какая?

— Обрати внимание вот на что, Пол. Врач сказал, что он умер в десять часов во вторник. А я считаю, что это произошло раньше. Но пока трудно это доказать.

— Йз-за жары в комнате?

— Да, но это важно само по себе.

— Что ты имеешь в виду, Перри?

— Дело вот в чем, Пол: Тидгинс мог добраться до дома самостоятельно. Возможно, это было днем… Но есть несколько фактов, которые заставляют меня думать иначе. Один из них — газ.

— А именно?

— Я не думаю, что газ включили только для того, чтобы ускорить разложение трупа и затруднить определение времени смерти.

— Для чего тогда?

— Его включили только потому, что в комнате было холодно. Тот, кто зажег газ, хотел, чтобы в комнате стало теплее. Это значит, что его включили ночью.

— Во вторник ночью?

— В понедельник ночью.

— Но это невозможно.

— Да, в понедельник ночью либо очень рано утром во вторник. Тидгинс был еще жив, когда его привезли в дом. Пятна крови говорят об этом. Кровь на постели говорит о том, что у него было сильное кровотечение. Оно началось, когда он уже лежал.

— Это верно, — согласился Дрейк.

— Судя по показаниям врача, это означает — в понедельник ночью, а не во вторник. Вспомни, он сказал, что к десяти часам утра во вторник Тидгинс был уже мертв.

— Но Бог мой, Перри, ты разговаривал с ним по телефону. Его секретарь сказал…

— Откуда я знаю, что разговаривал по телефону именно с ним? Я разговаривал с кем-то, кто назвался Тидгинсом. Сперва я разговаривал с секретарем.

— Но ведь секретарь сказал тебе, что Тидгинс в кабинете… О, Перри, ты думаешь, что секретарь солгал?

— Точно. Другого объяснения я не вижу. Секретарь солгал.

— Зачем?

— Ты и сам не хуже меня догадываешься об этом, Пол. Взгляни с позиции здравого смысла. Сначала мы решили, что Тидгинса привезли в дом мертвым. Однако он был только смертельно ранен. Очевидно', он умер вскоре после того, как его уложили в постель. Кто-то помог Тидгинсу добраться до дома, уложил его в постель, включил газ, чтобы нагреть комнату, возможно, вышел в ванную за полотенцем, чтобы вытереть кровь, или побежал к телефону. А Тидгинс умер.

Этот человек растерялся и решил удрать. Чтобы запутать следствие и не дать возможности точно определить время смерти, он забрал ботинки Тидгинса. -

— Но зачем?

— Неужели тебе не ясно? Эти ботинки — ключ к разгадке.

— Разгадке чего?

— Времени смерти.

— Не понимаю, — признался Дрейк.

— Я думаю, ботинки с Тидгинса сняли после смерти, и сделала это женщина.

— При чем тут ботинки, Перри?

— На них осталась грязь. Пусть немного, но осталась. На постели нет покрывала. Это значит, что на нем остались следы от грязных ботинок, ведь был сильный дождь. Это тоже ключ. Поэтому нет ни покрывала, ни ботинок.

— Ты считаешь, что в это время на Тидгинсе было пальто?

— Да, Тидгинс приехал сам, либо его привезли. Кто-то помог ему дойти до дома, пересечь гостиную и лечь в постель. А через несколько минут Тидгинс умер. Кровь и грязь от ботинок, следы его мокрого пальто — все это было на покрывале. Кто-то снял с него ботинки и пальто, а потом вытащил из-под него покрывало… Пальто бросили в его машине, а машину в таком месте, где полиция могла бы найти ее лишь на следующий день.

К важнейшему выводу, Пол, нас приводит факт, что следы крови мы видим у самого порога. Вспомни, какой дождь был в понедельник ночью. Обрати внимание: к крыльцу ведет цементная дорожка. А следов крови на ней нет. Я скажу тебе, почему следы крови есть только на крыльце, Пол: цотрму что остальные, пятна смыло дождем. А сохранившиеся три пятна прикрывала крыша над крыльцом. Значит, время убийства — понедельник ночью.

— О’кей, Перри, ты убедил меня. Я согласен, но что это нам дает?

— Пока не знаю.

— Может быть, поработать с секретарем и вытянуть из него признание?

— Это было бы логично, если бы я знал свое положение, Пол!

— Что. ты имеешь в виду, Перри?

— Откровенно говоря, Пол, я не знаю, кто мой клиент.

— Вот уж загнул.

— Да, Пол. Меня наняли для защиты женщины. Я считаю, что я нанят для защиты женщины от обвинения в убийстве Альберта Тидгинса.

— Разве это не было оговорено, Перри?

— Нет, Пол, не было. Ночью в понедельник ко мне явился мужчина. Тогда шел дождь, сильный дождь. С ним была женщина. Мне не удалось увидеть ее лицо и услышать голос. Она была в маске и все время молчала. Мужчина принял меры предосторожности, чтобы ее не узнали, если она обратится ко мне за помощью. Когда я опознаю ее, то получу внушительный гонорар.

Теперь ты понимаешь, в каком я положении? Конечно, когда я узнал об убийстве Тидгинса, то сразу же подумал об этой женщине. Меня наняли для работы в понедельник ночью. Убийство, очевидно, произошло не раньше вторника. Когда я стал размышлять об этом деле, оказалось, что убийство Тидгинса произошло именно в понедельник ночью. И я полагаю, что оно случилось в понедельник еще до полуночи.

— Я пока не вижу причины, которая мешает тебе добиваться признания от секретаря Тидгинса, — заметил Дрейк, — если ты уверен, что твоя клиентка — женщина.

— Потому что я уверен, что убил его секретарь.

— О Боже, Перри! Если он солгал, сказав, что Тидгинс в кабинете, если обманул тебя по телефону…

— Это еще не доказательство, — перебил его Мейсон. — Кроме того, у секретаря могла быть какая-нибудь причина не ставить в известность о том, что его хозяин отсутствует. И он сделал все, что мог, чтобы доказать, что Тидгинс был в своем кабинете. Дальше оказывается, что Тидгинс убит в понедельник ночью. Подозрение падает на секретаря. Но допусти на минуту, Пол, что секретарь неповинен в убийстве, а виновен лишь в ложном утверждении, что Тидгинс находился в своем кабинете во вторник утром. Он признается, что солгал, и дает логическое объяснение причин лжи. ТоРда полиция сразу же ухвати^я за мою клиентку и обвинит в убийстве ее. Мое официальное вмешательство уничтожит единственную линию защиты в глазах жюри.

— Что ты имеешь в виду?

— Алиби на весь вторник.

— А почему ты думаешь, что у нее есть такое алиби?

— Исчезнувшие ботинки и покрывало.

— Говори яснее, Перри.

— Я и так говорю ясно. Не понял? Единственной причиной, по которой были изъяты и спрятаны ботинки и покрывало, является желание кого-то скрыть тот факт, что, когда Тидгинс приехал в этот дом, шел дождь. А это, в свою очередь, значит: человек, который это сделал, знал, что миссис Тидгинс не было в городе и что она должна вернуться через несколько дней. Единственно логический вывод из всего этого: этот некто должен был уйти от меня в понедельник ночью и начать готовить алиби. Вот так выглядит наше положение в этом деле, Пол.

Дрейк уставился на молодую женщину, вышедшую из парикмахерской.

— Ого! Мой парень не ошибся. Я бы отдал свой голос, чтобы эту красотку избрали «Мисс Америка»!

Он взглянул на Мейсона. Адвокат был необыкновенно мрачен.

— В чем дело, Перри?

— Я готов был поставить десять против одного, что увижу знакомую женщину. Но увйдеть незнакомку не ожидал.

— Да, это та, что нам нужна, — сказал Дрейк. — Мой парень подает сигнал.

Мейсон надвинул на глаза шляпу и пригнулся.

—' Следи за ней, Пол. Она может меня узнать, а я не хочу этого. Говори, что она делает.

— Надевает перчатки, — сказал Дрейк. — Идет по тротуару… Посмотрела на машину с моим парнем… Прошла миме… О’кей, Перри, она идет. Следить будешь сам!

— Да. И вот еще что, Пол… Присмотрись к этому секретарю, Маттерну. Узнай о нем все, особенно обрати внимание на его связь с Болусом, президентом компании «Вестерн Проспектинг Компани». Ну, я пошел.

Мейсон вылез из машины и медленно пошел за молодой женщиной. Она шла неторопливо, и Мейсону было удобно следить за ней.

Он последовал за ней в аптеку, где женщина зашла в телефонную будку и провела с кем-то легкий разговор. Повесив трубку, она прошла мимо прилавка, где Мейсон выбирал зубную щетку, и вышла на улицу. Бросив беглый взгляд на машину с оперативником, она пошла дальше.

Она прогуливалась. Часто останавливалась у витрин и рассматривала товары. Раза два она резко оборачивалась и останавливалась, qt чего Мейсон чувствовал себя неловко. На третий раз она резко обернулась и пошла к магазину. Мейсон едва успел повернуться. Она вошла в магазин, подошла к лифту, но неожиданно передумала и отошла от лифта.

МейСон шел по пятам. Женщина снова резко повернула и пошла в обратную сторону, к выходу на другую улицу. На этот раз Мейсон не успел среагировать.

— Доброе утро, мистер Мейсон, — сказала она хорошо поставленным голосом. — Вы хотите мне что-то сказать?

Мейсон снял шляпу и заглянул в большие темные глаза.

— Не думаю, что знаю вас, — сказал он.

Она засмеялась.

— Женщина чувствует спиной, когда за ней следят. Почему же великий Перри Мейсон следит за мной?

— Только из-за восхищения вашей красотой.

— Не говорите глупостей… Пойдемте. Если вы хотите следить за мной, то лучше идти рядом.

Она взяла его под руку и улыбнулась.

— Вот так. Это гораздо лучше. Я собираюсь свернуть налево. Полагаю, вы пойдете со мной?

Он кивнул.

— Вы заметили две машины, которые следуют за мной?

— Две? — спросил Мейсон.

— Одна, по крайней мере, совершенно точно. Насчет второй, возможно, я ошибаюсь.

— Кажется, вы пользуетесь успехом, — сказал Мейсон.

— Очевидно.

— Не помню, чтобы мне приходилось встречаться с вами.

Женщина засмеялась.

— Я много раз видела ваши фотографии. Вы не представляете себе, насколько вы популярны в этом городе.

— Я польщен, — пробормотал Мейсон.

Она посмотрела на него.

— Мне бы определенно не хотелось попасть к вам на перекрестный допрос.

— А я* определенно не хотел бы устраивать вам перекрестный допрос. Любой, кто умеет так хорошо, как вы, избегать ответов на вопросы, плохой свидетель.

— Почему? На какой вопрос я вам не ответила?

— Вы еще не назвали мне ваше имя.

Она засмеялась.

— Верно. Не назвала. Я даже не уверена, что назову, мистер Мейсон. Пусть побегают детективы.

— Что вы имеете в виду? j:

— Один из них, очевидно, оставался у выхода, а другой гулял. Вот он идет. Может, попробуем удрать от него?

— О, пусть идет. Он получает плату за день работы, и мы должны дать ему заработать. Надеюсь, то, что я присоединился к вам, никому не повредит и не усложнит дела?

— Что вы имеете в виду?

— А вы разве не слышали, что они обо всем составляют отчет? Он, конечно, не знает, почему я иду рядом с вами. В результате появляется следующая запись: «Вскоре после выхода объекта из парикмахерской присоединился Перри Мейсон. Они шли под руку и о чем-то разговаривали».

— Да, это многое усложнит, — нахмурилась женщина. — Странно, что вы заговорили об этом,

— Детективы, несомненно, тоже считают это странным.

— Вы следили за мной от самой парикмахерской?

— Да.

— не заметила вас в аптеке. Что вам нужно от меня?

.— Я хотел узнать, кто вы.

— Допустим, что я вам не скажу.

Тогда мне потребуется полчаса, чтобы выяснить это.

— Не говорите глупостей, Мейсон. Есть десятки способов избавиться от вас.

— Надеюсь, вы не станете прятаться от меня в женском туалете? Это было бы просто неприлично с вашей стороны.

— Боже мой! Нет, конечно! Это же так очевидно… И потом, я не уверена, что дверь женского туалета могла бы вас остановить…

— Тогда вам лучше назвать себя.

— Это мой секрет. И я пока' не скажу вам.

— Когда же вы скажете?

— Когда я узнаю, почему вы следили за мной. Кроме того, я хочу знать, что вам известно о детективах, которые следят за мной. Короче говоря, мистер Мейсон, меня интересует столь неожиданная популярность среди вас. Достаточно неприятен сам факт слежки. А когда известный юрист занимается ею, мое сердце начинает биться учащенно.

— Так цы скажете, кто вы?/

— Нет. И не позволю вам следить за мной. Предупреждаю вас, мистер Мейсон, я очень хочу остаться одна. А теперь давайте пожмем друг другу руки и расстанемся друзьями. Я останусь здесь и посмотрю, как вы уйдете. Когда будете далеко, я исчезну.

Мейсон покачал головой.

— Учитывая трудности поиска, я не намерен дать вам исчезнуть.

— Значит, это ваши детективы?

Мейсон промолчал.

— Очень хорошо. Вы об этом пожалеете.

— Вы объявляете войну?

— Да, если вы не уйдете.

— Ответьте на четыре или пять вопросов, и я отпущу вас.

— Нет.

— Хорошо, тогда война.

Они рука об руку продолжали путь. Со стороны казалось, что идет счастливая пара и весело беседует. Только один незаметный наблюдатель видел мрачное выражение лица Мейсона и волнение девушки.

У перекрестка они остановились. Молодая женщина резко выдернула руку и закричала:

— Офицер! Этот мужчина преследует меня!

Полицейский удивленно посмотрел на них. Мейсон быстро встал к нему спиной и вырвал из рук девушки сумочку.

— Я просто хочу вернуть мадам сумочку, которую она обронила.

— Только и всего? — спросил полицейский, направляясь к ним.

— Он преследует меня, — сказала женщина, — он вырвал…

— Эта молодая леди оставила сумочку в аптеке на прилавке, — объяснил Мейсон. — Я полагаю, что сумочка принадлежит именно ей, но я не могу вернуть ее, пока леди не укажет, что там есть. Я поступаю правильно. Если хотите, сделайте это сами.

Мейсон спокойно открыл сумочку женщины.

— Вот смотрите…

Она подскочила к нему.

— Вы не смеете…

Мейсон своими широкими плечами отодвинул ее и достал из сумочки водительские права.

— Смотрите сами, офицер. Имя и адрес есть на правах. Ей нужно только назвать свое имя, и я отдам сумочку.

Слезы негодования и обиды выступили на глазах женщины.

— Вы странно действуете, приятель*— сказал полицейский.

— Ничего странного, — важно сказал Мейсон. — Позвольте представиться: Перри Мейсон, адвокат.

— Вот это да! Прошу прощения, мистер Мейсон. Я не узнал вас. Я видел вас в суде и на фото.

Мейсон улыбнулся и поклонился.

— Вы должны простить меня, — сказал он многозначительно, поворачиваясь к молодой женщине. — Я думаю, что это ваша сумочка. Конечно, я не мог вернуть ее, не узнав, кто вы, но теперь я знаю.

— Прекрасно, — сказала она. — На правах указано: Адель Гастингс, адрес — Кливленд-сквер, 906. Там же есть отпечаток моего пальца. Можете сравнить.

— Этого достаточно, мисс Гастингс. Я удовлетворен, вот ваша сумочка.

Полицейский отошел от них, покрикивая на любопытных.

— Нам с вами по пути, мисс Гастингс? — спросил Мейсон с поклоном.

— Да, — сказала она, сдерживая слезы, и они пошли рядом.

— Жаль, что я не успел более детально ознакомиться с содержимым вашей сумочки, — сказал Мейсон.

— Почему?

— Я подумал, что сумею найти там разорванную бумажку.

— Разорванную бумажку? — удивленно подняла она брови.

— Ну, по крайней мере, половину от целой.

— Понятия не имею, о чем вы говорите, мистер Мейсон.

— В таком случае мы обсудим это позднее. А почему вы не хотели, чтобы я узнал, кто вы?

— По разным причинам.

— Вы можете назвать их?

— Могу, но не хочу…

— Вам не кажется, что для вас лучше было бы быть более откровенной со мной?

— Нет.

— Это вы настаивали на проверке счетов больницы?

— Да.

— Откуда вы узнали, что Тидгинс растратил деньги?

— Я просто попросила провести ревизию. Я никого не обвиняла.

— Вопрос остается.

— Ответ тот же.

— Хорошо, — сказал Мейсон. — Попробуем с другой стороны. Мне очень хочется поговорить с неким архитектором. Конечно, я могу подождать до завтра и прочитать ответ в «Контракторе джорнел». Но я думаю, будет проще, если вы скажете ответ Полтхема.

Она побледнела, в глазах мелькнул страх, губы дрожали. Она дважды тяжело вздохнула.

— Не расстраивайтесь так, мисс Гастингс. Только сообщите мне, что он сказал.

Она сцепила руки.

— Нет! Нет! — закричала она. — Нет! Вы не должны никому говорить об этом! О, мне следовало бы зцать, что вы приготовили западню…

Мейсон обнял ее за плечи.

— Успокойтесь, — сказал он. — Давайте зайдем куда-нибудь, где мы сможем спокойно поговорить. Вот бар, давайте зайдем.

Она позволила усадить себя и несколько успокоилась.

— Откуда вы узнали об этом? — спросила она.

К ним подошел официант, и Мейсон вопросительно посмотрел на Адель Гастингс.

— Двойное бренди, — сказала она.

— Два двойных бренди, — сказал Мейсон и добавил, когда официант ушел — Вы должны были понять, что от меня нелегко отделаться.

— Да, мне надо было знать это. Я должна была догадаться, что вы устроили мне ловушку.

— Давайте поговорим о деле, — сказал Мейсон, не обращая внимания на ее слова. — Вы ничего не хотите мне сказать?

— О чем?

— О вашем первом визите в мою контору.

Она прищурила глаза.

— О чем?

— Если вы нуждаетесь во мне, то вы должны узнать, что необходимые приготовления уже сделаны.

— Я не понимаю, о чем вы говорите.

— Хорошо, — сказал Мейсон. — Шанс вы получили. Помните, я защищаю своих клиентов самым лучшим образом. Те же, кто не являются моими клиентами, заботятся о себе сами.

Она нервно засмеялась.

— Если вы полагаете, мистер Мейсон, что я не забочусь о себе, то вы глубоко заблуждаетесь.

— Хорошо. Мы зря теряем время. Вернемся к Роберту Полт-хему. Итак, что он сказал в ответ на объявление, помещенное мною?

Она колебалась, и Мейсон добавил:

— Я могу, узнать это, позвонив в «Контракторе джорнел». К тому же вы знаете, что завтра ответ будет опубликован.

Она сжала губы и некоторое время внимательно смотрела на Мейсона.

— Мистер Полтхем, — сказала она, — говорит, что не может встретиться с вами, и просит продолжать работу.

— Но я же блуждаю в потемках.

— Насколько я понимаю, вы действуете достаточно хорошо, мистер Мейсон.

Мейсон почувствовал, что после этих слов к ней неожиданно вернулось самообладание и она повеселела.

Мейсон внимательно изучал ее, пытаясь найти причину такой перемены, решил, что она, очевидно, придумала какой-то новый план.

— Я барахтаюсь на спине, а мне нужно идти вперед, — сказал Мейсон.

— Мистер Полтхем считает, что вы действуете великолепно.

— Вы разговаривали с ним?

— Допустим, что у меня есть с ним связь.

— По телефону? w

— Боюсьг что мне снова придется не отвечать вам на ваши вопросы, мистер Мейсон.

— Хорошо, — усмехнулся он. — Давайте играть в открытую. У вас есть алиби на понедельник ночью?

Она улыбнулась.

— На вторник в полдень, мистер Мейсон.

— А вы слышали мой вопрос: на понедельник ночью.

— Вы слышали мой ответ: на вторник в полдень, мистер Мейсон.

— Надеюсь, это хорошее алиби?

— Да.

— Тогда удовлетворите мое любопытство: что вы делали в понедельник ночью?

— То, что я делала в понедельник ночью, не имеет никакого отношения к данному делу. И вы это знаете. В газетах было написано, что вы разговаривали с Тидгинсом во вторник днем… И я знаю, что вы пытаетесь поймать меня в ловушку.

— Вы пытаетесь изменить тему разговора?

— Нет, конечно.

— Что вы знаете о мисс Гейлорд?

— Ничего.

— Вы знаете ее?

— Да, я встречалась с ней.

— Где?

— Несколько раз по общественным делам.

— Она вращается в ваших кругах?

— Не совсем. Она пытается… Одну минуту. Я не это имела в виду.

— Нет, это именно то, что вы имели в виду, — сказал Мейсон. — Замечание могло сорваться невольно, но вы именно это имели в виду.

— Пусть так, но она это делает.

— Она карьеристка?

— Если хотите. Боже мой, а если ее отец был великим князем? Кто знает?

— Допустим, что она очень стремится замуж.

— Все женщины стремятся к этому.

— Возможно. Но чего добивается она?

— Простите, мистер Мейсон, но я не хочу обсуждать чужие дела.

— Только потому, что она соперница?

— Что вы имеете в виду? На что вы намекаете?

— Я могу знать больше, чем вы думаете, — сказал Мейсон.

— Послушайте, мистер Мейсон, — горячо сказала она. — Колман Ригере и я — добрые друзья, и это все. Мне все равно, на ком он женится… Только мне неприятно видеть, что он идет в западню.

— Вы так думаете?

— Достаточно, мистер Мейсон. Не будем обсуждать это.

— Хорошо. Но вы должны мне сказать, где вы были в понедельник ночью.

— Вы пытаетесь завлечь меня в ловушку, мистер Мейсон? — снова спросила она.

Официант принес бренди.

— Послушайте, вы не только разыгрываете подозрительность в отношении денег… Вы защищаете Полтхема. Вы связаны с ним. Вы слепо доверяете ему. Это значит, что вы должны отдавать отчет и тому, что делаете. И вы знаете, о чем я говорю.

— О чем же?

— Вы можете носить на лице маску, но она не скроет ваше лицо.

Она сделала глоток бренди.

— Я не собираюсь отвечать вам.

— Вы хотите сказать, что не поняли меня?

— Нет… не совсем.

— Послушайте, — сказал Мейсон, — мы играем вслепую. Мне это надоело. Или вы мне все расскажете честно, или я уйду. И вы еще прибежите ко мне.

— Почему я должна прибежать к вам? Ведь все было иначе. Вы следили за мной.

— Забудьте об этом. Я устал. Вы хотите, чтобы я ушел?

— Мистер Мейсон, если вы встанете из-за стола и уйдете, не задавая мне никаких вопросов, это будет самое лучшее для меня.

Мейсон встал и направился к двери. На полпути он остановился.

— Вы знаете, где моя контора, — бросил он и ушел.

Глава 7

Делла Стрит подняла голову, когда Перри Мейсон вошел в свою контору.

— Что, плохие дела?

— Да, — сказал Мейсон, снимая шляпу и опускаясь з хресло. — Я купил кота в мешке.

— Но звонил Пол Дрейк и сказал, что вы подошли к ней и все идет хорошо.

— Дрейк отвратительно разбирается в женском характере. Когда он звонил?

— Несколько минут назад. Он сказал, что оставил вас в баре и что нет нужды следить за ней. Но на всякий случай он все же оставил человека. После того как вы ушли, она отправилась домой. Если вы дадите мне вторую половину банкноты, шеф, я смогу положить деньги в банк.

Мейсон весело рассмеялся.

— В чем дело? Вы получили ее?

— Нет, — сказал Мейсон. — Я думаю, что вторая половинка у нее, но она увела, меня в сторону.

— Как же это получилось?

— Она обвела меня вокруг пальца, как плохого игрока.

— Вы имеете в виду, что она не собиралась передавать вам вторую половину?

— А зачем? Полтхем доволен, она тоже довольна. Все идет прекрасно. У нее железное алиби на вторник утром. По крайней мере, она сказала, что у нее есть алиби, и я склонен верить этому. Если у нее есть алиби, то наверняка самое лучшее.

Они знают, что, по мнению Голкомба, смерть наступила во вторник утром. У меня есть кусок бумажки. Делать мне нечего, так за что мне платить?

— Странно все это, — задумчиво сказала Делла.

— Есть еще что-нибудь?

— Дрейк сказал, что его люди выследили Абигайль Тамп. Она была у мужчины, который, как он считает, был секретарем сиротского приюта. Дрейк также заполучил копию объявления, доставленного мисс Гастингс в «Контракторе джорнел».

— О чем оно?

Делла Стрит полистала свой блокнот и прочла:

— «Ничего не имею добавить к этой ситуации. Считаю, что в данное время разговор был бы излишним. Вы действуете прекрасно. П.».

— Надо же, — пробормотал Мейсон. — Я действую прекрасно! Так… Так… Делла, напиши и отправь новое объявление.

«П. Мне не нравится работа без контакта. Предлагаю обсудить детали, иначе могут случиться серьезные неприятности».

— Прочти мне, Делла, что ты написала.

Она прочла, Мейсон задумчиво и мрачно кивнул.

— О’кей.

Делла с беспокойством посмотрела на него.

— Не лучше ли вам посидеть в кабинете, шеф, и как следует подумать, как это дело может развиваться в дальнейшем.

— Нет, этот спосбб не дЛя меня, — отозвался Мейсон. — Конечно, было бы гораздо благоразумнее выбрать этот путь, но так никогда никуда не доберешься. Дело Тидгинса предано широкой гласности, и если я буду сидеть и ждать, оно обернется против клиентки, которую мне придется защищать.

— Но если вы будете действовать в пользу этого клиента, вам не заплатят, — сказала Делла.

— То, что я задумал делать, Делла, заставит их волосы подняться дыбом. Отправь это объявление и передай Дрейку, чтобы он зашел ко мне, как только появится. Эта чертовка Адель Гастингс думает, что она спутала мне карты, и радуется.

— Но как вы собираетесь помешать ей сыграть в ее игру, шеф?

Мейсон мрачно умехнулся.

— Я сам могу спутать ей все карты.

Делла подошла к зеркалу и стала надевать шляпку.

— Говорить вам, чтобы вы были осторожны, бесполезно, конечно.

— «Что бы ни происходило в жизни, будь осторожен». Ты имеешь в виду это? Каждый раз ты говоришь мне, что на моем месте другой действовал бы более осмотрительно. Нет! Такой путь ведет в тупик. Ты всегда думаешь о защите. Хорошие бойцы никогда не думают о том, что сделали бы другие. И если они ускоряют ход событий, то для того, чтобы у других не было времени на размышления.

Делла усмехнулась.

— Что-то подсказывает мне, что дело развивается слишком быстро.

— У тебя очень красивые ноги, Делла, — послышался веселый голос Пола Дрейка, — особенно если разглядывать их на просвет.

— Когда у тебя будет свободное время, поговори об этом с Перри.

Дрейк в очень хорошем настроении вошел в кабинет.

— Привет, Перри. Ловко ты придумал эту штуку с сумкой. Я чуть не умер от смеха! Когда она обратилась к полицейскому, я думал, что не миновать скандала.

— О чем это вы говорите? — спросила Делла.

— Твой босс стал таскать дамские сумки, — объяснил Дрейк.

— Проходи сюда и закрой поплотнее дверь. Я не хочу, чтобы вся контора слушала твою болтовню.

— Если Пол решил обсуждать мою фигуру, то я лучше уйду, — сказала Делла и захлопнула за собой дверь.

— О чем это вы? — спросил Мейсон.

— Ты когда-нибудь обращал внимание на то, какие ножки у твоего секретаря?

— Заткнись, ради Бога! Надо работать!

— Пожалуйста, я разве против? Но я не знаю, что за работа.

Не отвечая, Мейсон снял трубку внутреннего телефона и сказал:

— Герти, я хочу, чтобы вы позвонили доктору Финли И. Виль-монту. Вы найдете его в его конторе. Его сестра скажет вам, что он принимает пациентов и не может подойти к телефону. Скажите ей, что звонит Перри Мейсон и что это очень важно. Я хочу поговорить лично с доктором Вильмонтом.

— Хорошо. Вы будете ждать?

— Нет. Позвоните мне, когда доктор будет у телефона.

Мейсон положил трубку и сказал Дрейку:

— Эта маленькая чертовка одурачила меня.

— Делла? — удивленно спросил Дрейк.

— Какая, к черту, Делла, — сказал Мейсон. — Адель Гастингс!

— Я думал, что она готова есть из твоих рук.

— Нет, — ответил Мейсон, — я просто угостил ее выпивкой. Она выпила целый стакан.

— Ты вел себя так, будто кто-то залез к тебе под одеяло и жужжит там.

— Кто-то и заполз…

— Ну так и сделал бы так, чтобы оно не жужжало.

— Этого я не хотел. Предпочитаю выжидать.

— Что ты хочешь от меня?

— У тебя есть адрес этого бухгалтера Дома общества призрения?

— Да.

— Кто он, где живет и что представляет из себя?

— Артамон Э. Фрил. «Монтуэй-Румс». Около шестидесяти лет. Серьезная, невзрачная, как мышь, личность. Совершенно невыразительный. Помести его в группу из трех человек, и ты совершенно не сможешь найти его в толпе. Не выделяется, как сигаретный пепел на сером ковре в туманное серое утро.

— Откуда у тебя такое ощущение?

— Не знаю, просто чувствую это, Перри.

На столе Мейсона зазвонил телефон. Он снял трубку и услышал голос доктора Вильмонта:

— Да, Перри, в чем дело?

— Мне нужен донор, доктор. На целую пинту.

— Какого типа? — спросил доктор.

— Типа, который умеет держать язык за зубами, — ответил Мейсон.

— Это я знаю. Я имею в виду группу крови.

— Мне нужна человеческая кровь. Вот все, что я прошу.

Доктор Вильмонт колебался.,

— Это довольно необычно. Ты же не можешь делать переливание крови, не зная группы крови донора и пациента. Ты…

— У меня нет никакого пациента, — сказал Мейсон. — Мне просто нужен донор.

— Но что ты хочешь делать с кровью?

— Налить ее в бутылку и забыть об этом, — ответил Мейсон.

— Когда она тебе нужна?

— Мне нужна свежая кровь. Я дам тебе знать, где и когда она мне понадобится. У тебя же есть доноры?

Доктор Вильмонт колебался.

— Допустим, я сумею объяснить это необходимостью лабораторных опытов. Ты сможешь удержать меня в стороне от твоих дел, Перри?

— Угу.

— Зачем тебе кровь?

— Для проведения криминалистического эксперимента.

— О’кей, прекрасно, я попробую.

— Я позвоню тебе позже, — сказал Мейсон. — Ты приготовься и держи донора под рукой.

Мейсон повесил трубку и повернулся к Дрейку.

— О’кей, Дрейк, поехали.

— Куда?

— В «Монтуэй-Румс», — ответил Мейсон.

— На твоей машине или на моей?

— На твоей.

— Сейчас?

— Да, немедленно.

Хорошее настроение Дрейка постепенно таяло под влиянием мрачной серьезности юриста. Они ехали молча до самого места.

— Вот этот дом, Перри, — показал Дрейк. — Ты будешь груб с ним?

— Я бываю груб со всеми, кто не говорит в открытую. Вылезай, пошли.

Они вышли из машины и вошли в меблированные комнаты. У стола консьержа никого не было.

— Он на втором этаже, — сказал Дрейк. — Номер комнаты я знаю.

Они поднялись по лестнице и пошли длинным, мрачным коридором, устланным потертыми коврами. У одной двери Дрейк остановился.

Мейсон постучал.

— Кто там? — послышался из-за двери пронзительный голос.

— Мейсон.

— В чем дело? — На этот раз голос звучал тише.

— Принес новости.

Щелкнул ключ. Дверь открылась, и показался мужчина в очках. Его голова едва доходила до плеча Мейсона.

— Какие новости? — спросил он.

— Плохие, — отозвался Мейсон и вошел.

Дрейк последовал за ним. Мейсон кивнул ему, и Дрейк уселся ei кресло. Фрил с газетой в руках удивленно разглядывал их.

— Не думаю, чтобы я знал вас.

— Узнаете, — сказал Мейсон. — Садитесь.

Фрил сел на постель. Комната была маленькая и убогая. Железная кровать, тощий матрац, зеркало. Слева умывальник. Два кресла. Рваный ковер. Стенной шкаф. Литографии на стенах.

Из-под кровати виднелись края чемодана и портфеля. Поношенное твидовое пальто висело на спинке кровати. На другой спинке висело сложенное пополам покрывало.

Фрил нервно отложил газету. В мрачной тишине комнаты шелест ее прозвучал как удар грома.

— В чем дело? — спросил он.

— Вы сами знаете, — прищурился Мейсон, разглядывая человечка.

— Я понятия не имею, что привело вас сюда и о чем вы хотите поговорить.

— Ваша фамилия Фрил?

— Да.

— Вы были бухгалтером и казначеем Дома общества призрения в Уэлфейре несколько лет тому назад?

— Да, — испуганно пролепетал Фрил.

— Что вы здесь делаете?

— Ищу работу.

Мейсон усмехнулся.

— Попробую еще раз, — сказал он. — Попробуйте и вы еще раз. Только говорите правду. Сейчас самое время.

— Я не знаю, кто вы. И не знаю, какое право вы имеете на всякие измышления.

— Я имею право предъявить обвинение, — сказал Мейсон.

Человек вздрогнул и неожиданно принял наглый вид.

— Но не против меня, — сказал он.

— Нет, — серьезно и с сарказмом сказал Мейсон. — Конечно нет.

Мейсон неожиданно ткнул пальцем в щеку Фрила.

— Я могу, например, — сказал он, — обвинить вас в убийстве Альберта Тидгинса.

Маленький мужчина как ужаленный подскочил на кровати.

— Меня? — хрипло вскричал он.

— Вас.

Мейсон закурил. В комнате стало тихо. Только под Фрилом поскрипывала кровать.

— Вы из полиции? — спросил он.

— Этот человек — детектив. — Мейсон указал на Дрейка и после паузы добавил: — Частный. Он работает по делу Тид-гинса.

— Что ему нужно от меня?

— Когда вы в последний раз видели Тидгинса живым?

— Я не знаю, о ком вы говорите.

— Вы хотите сказать, что вы не знали Тидгинса?

— Нет, — вяло сказал Фрил. — Я не знаю, кто это.

— Вы читали о нем в газетах, — сказал Мейсон.

— Ах, вот оно что! Вы имеете в виду человека, которого нашли — убитым?

— Да.

— Я читал о нем, но даже не связал эту информацию с его именем.

— Ну, так его имя связано с вами*.

Фрил испуганно дернулся и на дюйм подвинулся к краю постели.

— Послушайте, — сказал он, — вы не имели права врываться сюда.

— Бросьте, — перебил его Мейсон, — лучше отвечайте на вопросы. Когда вы в последий раз видели Тидгинса живым?

— Я никогда не видел его. Я не был знаком с ним.

— Вы уверены в этом?

— Да.

Мейсон только рассмеялся в ответ. Он выдержал паузу и неожиданно спросил:

— Когда вы в последний раз видели миссис Тамп?

— Кого?

— Тамп.

— Послушайте, — высоким голосом заговорил Фрил, — я никого не убивал. Я… У меня действительно есть кое-какие дела с миссис Тамп, но я…

— А как насчет Тидгинса?

— Я не знаю его, — испуганно сказал Фрил.

— Подумайте еще раз, — сказал Мейсон. — Хорошенько подумайте.

— Ну, один раз я виделся с ним. Совершенно случайно. Он… Он искал меня.

— В самом деле?

— Ну да.

— Когда это было?

— О, я не знаю. Неделю или десять дней назад.

— А вы сами не искали его?

— Нет.

— А миссис Тамп вы искали?

— Ну… Как вы назвали себя?

— Мейсон.

— Вы Перри Мейсон, адвокат?

— Да.

— Вы представляете Бирл Гейлорд?

— Вам это сказала миссис Тамп?

— Да.

— Что еще она вам сказала?

— Сказала, что вы позаботитесь о деньгах Бирл.

— Что вам известно о Бирл?

Фрил оперся спиной о спинку кровати.

— Поверьте, мистер Мейсон, я не принимал участие в этом обмане. В многочисленных нарушениях виноват Дом общества призрения. Вы знаете, как бывает в детских домах. Семейная пара хочет усыновить ребенка. Обычно спрос на таких, чьи родители известны. Иногда ждут год илй больше, пока не удовлетворят их просьбу… Но дети, это такое дело, что люди не могут долго ждать. У них ведь нет собственных детей, и они готовы платить. А общество этим пользуется. Много раз потом матери пытались узнать о судьбе своих детей, но даже квитанции не помогали. По крайней мере, в девяносто девяти случаях из ста мать не может найти своего ребенка.

Маленький старый человек замолчал и откашлялся, с испугом разглядывая своих посетителей.

— Продолжайте, — сказал Мейсон.

— Это все. Если дома честные, они получают плату за детей и довольствуются этим. Но иногда они начинают играть.

— Что значит «начинают играть»?

— Отдают детей для усыновления. Видите ли, чем моложе ребенок, тем он ценнее.

После четырех-пятилетнего возраста дети помнят, что их усыновили. А люди в большинстве случаев не хотят говорить об этом детям. И не говорят. Они хотят, чтобы дети считали их своими настоящими родителями.

— Хорошо. А как насчет Бирл Гейлорд?

— Ее пустили в игру. Продали.

— Где она была сначала?

— Она русская, — торопливо заговорил Фрил. — Ее родители погибли во время кораблекрушения. Миссис Тамп взяла ее. В то время девочка была старше, чем требовалось дому, но она была богатой наследницей и плата за нее была высокая.

Фрил облизал губы кончиком языка. Мейсон прищурился и несколько секунд разглядывал его.

— У миссис Тамп была дочь? — резко спросил он.

Фрил вздрогнул и испуганно посмотрел на Мейсона.

— Дочь? — переспросил он. — Почему… что за дочь?

— Да, дочь, — сказал Мейсон. — Вы не знаете, что означает 'это слово?

— О, знаю, конечно… Я уверен, что не вспомню. Многое ускользает из памяти, многие подробности. Я допускаю, что им сообщили историю миссис Тамп, когда передавали ребенка.

— Зачем им это понадобилось?

— Они хотели все знать о ребенке, все, что можно было узнать. Они обычно заставляли девушек давать детям имена отцов. Девушки ненавидели это… Странно, что они пытались защитить мужчин, которые причинили им горе. Это естественная преданность женщины мужчине. Они более преданны мужчине, чем мужчины женщинам, мистер Мейсон.

Мейсон достал из портсигара последнюю сигарету.

— Хорошо, — сказал он. — Теперь давайте вернемся к Тид-гинсу.

— Тидгинс' пытался прощупать меня. Он хотел вытянуть из меня все, что я знаю. Я думаю, что он искал какую-то лазейку, которая помогла бы ему доказать, что Бирл Гейлорд не имеет права…

— Не имеет права на что? — настаивал Мейсон.

— Не имеет права на деньги.

Мейсон несколько секунд разглядывал старый ковер. Фрил с беспокойством следил за ним.

— Ваш дом проверял историю с торпедированием корабля? — спросил наконец Мейсон.

— О да, в самом деле, мистер Мейсон. Они провели полное расследование. Им, знаете ли, всегда нужна информация о родителях. Эта информация у них означает доллары, проценты. И так у каждого приюта.

Мейсон встал, прошелся по комнате, подошел к окну, отодвинул занавеску и выглянул наружу.

Фрил повернулся к Дрейку.

— Вы верите мне?

— Да, — осторожно сказал Дрейк.

— Вы знаете Колмана Ригерса? — спросил Мейсон, не отрываясь от окна.

— Нет, — ответил Фрил. — А кто это?

— И вы ничего о нем не знаете?

— Нет.

— Вы слышали когда-нибудь это имя?

— Нет. Я уверен, что никогда не слышал. У меня хорошая память на имена.

— А вы пронырливый тип, — заметил Мейсон. — Тидгинса вы вспомнили не сразу.

— Я лгал насчет Тидгинса, — признался Фрил. — Я думал, что будет лучше, если никто ничего не узнает…

— Он приходил к вам?

— Да. Он хотел дать мне взятку.

— Что сказала миссис Тамп, когда вы сообщили ей об этом?

В голосе Фрила послышалась неожиданная паника..

— Я не говорил ей, — сказал он. — И вы не должны говорить ей. Она не должна узнать об этом.

Мейсон продолжал стоять у окна. Кончиками пальцев он задумчиво постукивал по оконному переплету. Неожиданно он повернулся к Фрилу.

— Вы лжете, — резко сказал он.

— Я не лгу, мистер Мейсон. Клянусь вам, что я говорю правду.

— Теперь я вижу это дело целиком, — сказал Мейсон. — Сколько вы получили?

— Ничего… Просто я давал показания в пользу дома… Потом, когда я стал кассиром, сменил записи в книгах.

— Где эти книги?

— Не знаю, я уволился.

— Но вы многие детали помните?

— Да.

— Ваше показание ничего не стоит, Фрил, — сказал Мейсон. — Это было слишком давно. Ни одно жюри не поверит вашей памяти.

— Я делал записи, — сказал Фрил. — Я сделал много записей об определенных делах. Я знал, что они могут пригодиться.

— Почему?

— Потому что, если бы меня вызвали в суд, я хотел быть уверенным, что смогу давать правдивые показания.

— Вы имеете в виду, что хотели кого-то шантажировать? — сказал Мейсон.

— Я не понимаю, о чем вы говорите, — пробормотал Фрил, избегая взгляда Мейсона.

— Слушайте меня, Фрил!

Некоторое время Фрил по-прежнему избегал взгляда Мейсона, но потом с большим трудом заставил себя взглянуть ему в глаза.

— Что кроется за всем этим делом Бирл Гейлорд?

— Только то, нто я сказал вам. — И Фрил опять отвел глаза.

— Посмотрите мне в глаза, Фрил!

Мейсон ждал, пока человек не исполнит его приказ.

— Теперь я скажу вам об этом деде. Бирл Гейлорд такая же дочь великого князя, как я. Бирл Гейлорд незаконная дочь дочери миссис Тамп. Эту историю с великим князем вы придумали несколько месяцев назад с миссис Тамп, чтобы дать девушке почтенное прошлое. Завещание Гейлорда называет ее удочеренной. Она унаследовала по этому завещанию много денег. Но это же завещание вскрыло тот факт, что ее взяли из приюта и что она никогда не была официально удочерена, что остается незаконнорожденной. Нет-нет, Фрил, не прячьте глаза. Смотрите на меня и слушайте… Миссис Тамп хочет ввести девушку в общество. Бирл Гейлорд привлекает внимание Колмана Ригерса. Семья Ригерса занимает достойное положение в высшем обществе. Они никогда не согласятся на его брак с такой девушкой, как Бирл Гейлорд, если у нее не будет порядочного происхождения. Поэтому миссис Тамп сама взялась за это дело и принялась создавать Бирл фиктивное прошлое. Она знала, что не сумеет это сделать одна, и нашла вас, собираясь использовать как свидетеля.

Фрил заерзал на постели. Кровать жалобно скрипела.

— Сколько? — спросил Мейсон.

— Пятнадцать тысяч долларов, — ответил Фрил.

— Сколько вы уже получили?

— Одну тысячу. Остальные — когда… когда…

— Когда она выйдет замуж за Ригерса?

— Да.

— Валяйте, рассказывайте все.

— Все так и было. Я был без работы, в полном отчаянии. Миссис Тамп разыскала меня и сделала предложение. Даже тысяча долларов была для меня гигантской суммой. Я согласился.

— А как насчет русской крови в жилах Бирл?

— Ее отец действительно был русский. Сын эмигранта.

Мейсон резко отвернулся от Фрила и прошелся по комнате,

глубоко засунув руки в карманы. Дрейк с интересом следил за их разговором.

— Не могу понять, какую цель преследовал Тидгинс, давая вам взятку? — после молчания сказал Мейсон. — Чего он хотел?

— Не знаю, мистер Мейсон, — торопливо сказал Фрил. — Он пытался дать взятку, но я не был заинтересован и дал ему понять, что я не такой человек.

— Но вы такой человек! Вы позволили миссис Тамп дать вам взятку за ложные показания.

— Но это другое дело, мистер Мейсон. Этот человек хотел, чтобы я расторг все свои дела с миссис Тамп.

— Почему?

— Я же говорю вам, что не знаю. Он не сказал.

— Чего он хотел?

— Чтобы я изменил показания.

— Каким образом? Он хотел, чтобы вы сказали правду?

— Нет. Он не знал правды.

— Так чего же он хотел?

— Я же говорю, что не знаю.

— Долго он разговаривал с вами?

— Нет. Он нашел меня тем же способом, что и миссис Тамп, и пришел сюда, в эту комнату.

— Когда это было?

— Не знаю. Неделю назад, наверное.

— И что. он сказал?

— Он сказал, что сможет хорошо заплатить, если я соглашусь с ним сотрудничать.

— В каком смысле сотрудничать?

— Ну, что-то насчет изменения моего рассказа.

— Но какое преимущество это давало ему?

— Не знаю. Я ничего не знаю об этом.

— Сколько денег вам дала миссис Тамп?

— Тысячу долларов.

— Когда?

— Два месяца назад.

— И вы взяли так мало за то, чтобы придумать липовую историю?

— Естественно, я хотел получить больше.

— Фрил, — неожиданно сказал Мейсон. — Это вы были у Тид-гинса. Он не приходил к вам. Ваша первая сделка была с Тидгин-сом. Вы хотели продать ему информацию о Бирл Гейлорд. Он был ее опекуном, распоряжался ее деньгами, и вы решили заняться вымогательством. А потом вы нашли миссис Тамп или она вас нашла, и вы продали ей то, что она хотела. Но вы все еще продолжали дело с Тидгинсом. Было кое-что, чего он хотел… Так чего хотел Тидгинс?

Фрил сложил руки на коленях и опустил голову. Голос его упал до шепота:

— Вы ошибаетесь, мистер Мейсон. Не было ничего подобного.

Мейсон подошел к нему и схватил Фрила за воротник.

— Встаньте! — рявкнул он и стащил его на пол.

Мейсон швырнул на пол подушки, предварительно ощупав их, потом повернулся к Дрейку.

— Помогите мне стащить этот матрац, Пол. Может быть, мы сначала сами попробуем найти.

Они сняли матрац, Фрил вцепился в руки Мейсона.

— Нет! — закричал он. — Нет!

Мейсон отшвырнул его.

— Вы не смеете этого делать! — кричал Фрил.

Почти в центре матраца Мейсон что-то нащупал и достал из кармана перочинный ножик. Фрил кинулся к нему, когда Мейсон стал резать обшивку.

— Пол, убери этого парня, а то он порежется, — сказал Мейсон.

Дрейк убрал Фрила.

— Успокойся, парень… Не надо волноваться. Тебя никто не тронет.

Фрил неистово рвался из объятий Дрейка. Но из рук детектива вырваться было непросто.

Мейсон вырезал в матраце- небольшое отверстие и сунул туда руку. Через секунду он извлек из недр матраца рулончик денег, перетянутых двумя резинками. Мейсон снял резинки и пересчитал деньги.

Десять тысячедолларовых бумажек.

— Я так и думал, Фрил, — сказал Мейсон. — Кто вам их дал?

— Миссис Тамп.

— Тидгинс, — поправил его Мейсон.

Фрил побледнел и нервно затряс головой, Мейсон свернул деньги в рулон, перетянул резинками и вернул Фрилу.

— Хорошо, Фрил, — сказал он, — берите ваши деньги и идемте со мной. Я поведу вас в полицию.

— Что вам нужно? — пролепетал Фрил.

— Правду, — ответил Мейсон.

— А вы не заберете деньги?

— Нет.

— Их дал мне Тидгинс, — произнес Фрил.

— Рассказывайте.

— Я обманул миссис Тамп, вы правы, — Фрил вздохнул и с жалким видом взглянул на Мейсона. — Возможно, я совершил небольшой шантаж. Мне надо было на что-то жить после того, как я ушел из дома. Я знал о некоторых людях и брал помалу — немного там, немного здесь. Я был осторожен и не занимался теми людьми, которые могли обратиться в полицию. Иногда я получал немного денег от отца ребенка, иногда от людей, которые усыновили ребенка и не хотели, чтобы он знал об усыновлении. Я не просил много, мистер Мейсон. Только чтобы прожить.

— Продолжайте, расскажите мне о Тидгинсе.

— Я пошел к Тидгинсу и рассказал ему все, что знал о Бирл Гейлорд.

— Что сделал Тидгинс?

— Он заплатил и выгнал меня.

— А потом?

— А потом небо прояснилось. Миссис Тамп предложила мне тысячу долларов наличными и пятнадцать тысяч позже, если я подтвержу ее рассказ о русских родителях девушки. Тут вы правы: девушка была незаконной дочерью миссис Тамп. Дочь вышла замуж за банкира Де-Мейне. Он многое дал бы, чтобы узнать об этом. Но сейчас не стоило играть в эту игру. Бирл пыталась попасть в общество. Миссис Тамп хотела выдать ее з^муж за Ригерса.

— А потом в дело влез Тидгинс?

— Да.

— Он хотел, чтобы, когда настанет время, я сказал бы абсолютную правду. Он посмеялся надо мной и сказал, что меня уже и так можно судить за лжесвидетельство. А потом он мне дал десять тысяч долларов и… ну, я не мог ничего сделать. Деньги были у меня. Если бы я сделал, как он хотел, он мог бы вытащить меня в суд. А мое прошлое за последние несколько лет небезупречно. Я знал об этом лучше всех.

— И вы убили Тидгинса?

— Нет, конечно, нет.

— Тидгинс был тяжелым человеком, — сказал Мейсон, — он мог бы вас даже избить.

— Нет, — равнодушно сказал Фрил, — я не убивал его. Я никогда никого не убивал.

— Хорошо, Фрил, держите ваши деньги. Пошли, Пол.

Фрил проследил, как они вышли, и тут же закрыл за ними дверь.

— Приставь к нему детектива, Пол, — сказал Мейсон.

— Он будет теперь прыгать с места на место.

— Я и хочу, чтобы он прыгал, — сказал Мейсон. — Интересно будет узнать, куда он прыгнет.

Дрейк зашел в угловую аптеку, чтобы позвонить в свою контору. Вернувшись, он кивнул Мейсону.

— Через десять минут детектив будет здесь, Перри.

— А теперь расскажи мне о Полтхеме, — сказал Мейсон, когда они сели в машину.

— Что рассказывать?

— У него квартира в отеле?

— Да.

— Я помню, что ты сказал, что он очень осторожен.

— Очень.

— Там есть гараж?

— Да. В подвале дома.

— Полтхем оставляет там автомобиль?

— Нет, его машина на улице.

— Номер и описание машины?

— Известны. Мы передали отчет тебе в контору.

— Номер его квартиры и все такое?

— Да.

— Полиция обыскала это место?

— Да. Проверили все, вплоть до расчески.

— Они нашли что-нибудь?

— Не знаю, может быть, и нашли.

— Да, сложная ситуация, — задумчиво сказал Мейсон.

— Послушай, Перри, — неожиданно сказал Дрейк. — Я был бы дьявольски признателен тебе, если бы ты рассказал мне поподробнее, что ты собираешься делать. Мне не нравится это дело.

— Мне оно тоже не нравится, — ответил адвокат.

Глава 8

Мейсон в низко надвинутой шляпе и в пальто с поднятым воротником вышел из такси возле отеля «Джилмонт Арме Эпартмент». Швейцар в ливрее, выскочив из двери, подхватил два его чемодана с множеством иностранных наклеек. Мейсон щедро расплатился и последовал за швейцаром.

В холле солидный мужчина читал газету. Он бегло взглянул на вошедшего Мейсона и снова уткнулся в газету.

— Я пробуду здесь около двух месяцев, — сказал Мейсон клерку. — Следом за мной едет племянница на своей машине. Она на время предоставит эту машину мне. Нужен гараж. Комнаты прошу не очень высоко и не очень низко. Желательно десятый этаж. Готов платить двести пятьдесят долларов в месяц.

Клерк кивнул.

— Я не думаю… одну минуту, мистер..

— Перри, — сказал адвокат.

— Да, мистер Перри. Я пошлю с вами мальчика для проверки.

Он кивнул коридорному.

— Покажите мистеру Перри номер тысяча сорок второй.

Номер 1042 оказался хорошо обставлен и состоял из трех комнат. Мейсон объявил, что номер его вполне устраивает, и велел коридорному принести чемоданы. Когда чемоданы были доставлены, он подошел к телефону и позвонил клерку.

— Я вам сказал, что племянница доставит мне свой автомобиль. Когда она приедет, известите меня. Я спущусь вниз, чтобы встретить ее и отдать распоряжения.

— В этом нет необходимости, мистер Перри. сказал клерк, — я сам проконтролирую…

— Нет, спасибо, — твердо перебил его Мейсон. — Я хочу убедиться, что машина стоит там, где в любое время ею будет удобно воспользоваться. Я сам поговорю в гараже. Иногда немного чаевых действуют гораздо лучше всяких приказаний.

— Совершенно с вами согласен, мистер Перри, — вежливо согласился клерк. — Я немедленно сообщу вам, как> только ваша племянница приедет.

Мейсон положил трубку, открыл чемодан, достал связку ключей и сравнил их с ключами от дверей. Он выбрал три ключа и на^ал экспериментировать с собственной дверью.

Второй ключ легко и быстро открыл замок. Мейсон отделил его от связки и сунул в карман. Спокойно закрыв за собой дверь, он прошел по коридору до номера 1029. Это была квартира Полтхема. Замок легко открылся, и Мейсон вошел внутрь.

Лампу он не зажигал, а воспользовался миниатюрным фонариком. Осмотревшись, он направился прямо к шкафу с одеждой, выбрал там темное пальто, не снимая перчаток, чтобы не оставить следов, убедился, что на пальто есть метка портного и инициалы Р. П., перекинул пальто через руку и спокойно покинул квартиру.

Две минуты спустя он сидел в своем номере и звонил Делле С^рит.

— О’кей, Делла, — сказал он.

— Все в порядке?

— Как в аптеке.

— Еду.

Мейсон положил трубку и стал ждать.

Через несколько минут позвонил клерк и сказал, что племянница приехала. Мейсон поблагодарил и спустился вниз.

В холле его ждала шикарно разодетая Делла.

— Хэлло, дядя! — сказала она.

— Хэлло, дорогая.

У тротуара стояла машина Дрейка.

— Все готово? — спросил Мейсон.

— Да.

— Хорошо. Подожди меня здесь.

Мейсон торопливо свернул за угол и направился в гараж.

У двери сидел механик и слушал радио. Увидев Мейсона, он поспешно выключил радио и встал.

— Моя фамилия Перри, — сказал Мейсон.

Механик кивнул.

— Я только что поселился в номере тысяча сорок втором, — продолжал Мейсон. — Моя племянница на время одолжила мне машину. — Он многозначительно достал из кармана бумажник. — С ее машиной что-то случилось. Только она доехала до отеля, как мотор заглох. Я не могу завести машину. Вы можете поставить ее здесь?

— Конечно, — кивнул механик. — Она, видно, просто набрала бензина в карбюратор. Я загоню ее сюда.

Мейсону пришлось переставить две машины, прежде чем удалось выехать из гаража на автомобиле Полтхема. Механик все еще возился с машиной Деллы. Проезжая мимо них, Мейсон усмехнулся. Делла помахала ему рукой.

Мейсон проехал десять кварталов и позвонил из аптеки доктору Вильмонту.

— О’кей, доктор, я готов к эксперименту.

— Когда тебе понадобится эта вещь?

— Как можно скорее.

— Через полчаса у больницы Гастингса.

— Хорошо, принеси эту вещк в коробке и оставнь на столе.

— У меня есть термос, — сказал Вильмонт, — я поставлю его на стол. Только обязательно верни мне его.

— О’кей, — сказал Мейсон. — Завтра получишь его обратно. Ты уверен, что тебе хватит полчаса?

— Да, у меня все готово. Донор ждет, а мой помощник получил необходимые указания.

— О’кей.

Мейсон поехал в уединенное место, подходившее для его целей. Остановив машину, он заглушил мотор, потом достал пальто Полтхема, углубился в кусты и выстрелил из револьвера тридцать восьмого калибра в пальто на уровне груди, на нем остались следы пороховой копоти.

Вернувшись в машину, он кинул пальто на заднее сиденье, револьвер убрал в карман и поехал на то же самое место, где была найдена машина Тидгинса.

Мейсон полил кровью пальто вокруг отверстия, пробитого пулей. Он налил также крови на сиденье, оставил несколько пятен на полу машины. Выйдя из машины, он критически осмотрел результаты своих трудов и, забрав термос, пешком пошел на север. Вскоре он увидел машину поджидавшей его Деллы.

— Все в порядке, шеф? — спросил она.

— Вроде.

— Но что это даст?

— Выкурит кое-кого на свет, — отозвался Мейсон и закурил.

Пятнадцать минут спустя Мейсон послал телеграмму мисс

Адель Гастингс на Кливленд-сквер, 906. В ней говорилось:

«Чрезвычайно важно узнать у П., имеются ли возражения против аннулирования продажи акций «Вертерн Проспектинг Компани» опекуну Гейлорд. Пожалуйста, немедленно свяжитесь с ним и известите меня телеграммой. М.».

Глава 9

Секретарь Тидги. нса Карл Маттерн открыл дверь на стук и удивленно уставился на юриста.

— Добрый вечер, мистер Мейсон.

— У меня к вам небольшое дело. Я хотел бы кое-что выяснить, — сказал Мейсон. — Я думаю, вы сумеете мне помочь.

— Конечно, заходите, пожалуйста.

— Благодарю вас.

Мейсон вошел в современно обставленную квартиру.

— Что я могу сделать для вас? — спросил Маттерн.

— Для меня — ничего, — сказал М. ейсон. — Это для вас.

— Что вы имеете в виду?

— Я не стану упоминать имена, Маттерн, но скажу вам следующее. После сделки с акциями вы вернулись с отчетом к Тид-гинсу, и пока вы разговаривали, между вами произошла ссора. Тидгинс обвинил вас в личной заинтересованности в этой сделке, предъявив доказательства, и вы убили его.

— Это абсурд, — сказал Маттерн.

Мейсон покачал головой.

— Подумайте о том, что я сказал. Для вас это шанс очиститься.

— Во-первых, — сказал Маттерн, — я могу с точностью до минуты рассказать о том, что я делал после того, как ушел из маклерской конторы.

— Прекрасно, — сказал Мейсон. — Почему бы вам не рассказать эту схему мне?

Маттерн достал из кармана записную книжку.

— Когда я понял, что необходимо вспомнить обо всем случившемся, я подумал: не лучше ли все изложить на бумаге?

— Прекрасная идея, — согласился Мейсон.

— Начну с того, — продолжал Маттерн, — что я покинул контору в восемь минут двенадцатого. Я заметил это. Когда дело было кончено, я вернулся в контору. Мистер Тидгинс вызвал меня к себе. Это было около полудня. Я сказал ему, что сделка прошла удачно. Мистера Тидгинса пыталась увидеть миссис Тамп, и я сказал ему об этом. Сразу же после этого я позвонил своей подруге в одну из солидных контор и пригласил ёе на ленч. Мы спустились в лифте в пять минут первого. Обратно я вернулся без пяти час.

— Я полагаю, ваша подруга может удостоверить это время, — сказал Мейсон.

— Конечно. В их конторе перерыв с двенадцати до часа. Она вернулась к себе ровно в час.

— Понимаю. А потом?

— Потом я вернулся в^контору мистера Тидгинса. У меня были кое-какие дела с управляющим домом, и я просил принять меня в половине второго.

— Вы пошли?

— Да, в двадцать пять минут второго. Я разговаривал с ним пятнадцать минут.

— А потом?

— Потом я пошел в ювелирный магазин посмотреть себе новые часы. Там работает мой знакомый. Я пробыл там около получаса.

— А он вспомнит об этом при случае?

— О да!

— И время?

— Конечно вспомнит, — улыбнулся Маттерн, — потому что мы говорили о точности часов. Я поспорил с ним, что мои часы уходят не более чем на одну секунду за полчаса. Я пробыл там полчаса, и мы смогли это проверить.

— Это дает нам половину третьего, — сказал Мейсон.

— Да.

— Что вы делали после половины третьего?

— После этого я занимался делами, связанными с налогами мистера Тидгинса. Я просил его встретиться со мной без четверти три. И пробыл с ним до пяти.

— А после пяти?

— Я пригласил молодую леди в кино и пообедать вместе со мной. Мы встретились в двадцать минут шестого.

— Это та же леди, с которой вы завтракали?

— Нет, другая.

— Почему в двадцать минут шестого?

— «у… это просто случайное время, которое я назвал.

— Не рано ли для обеда?

— Да, возможно, но я хотел сходить в кино.

— Это молодая леди работает?

— Нет.

— Вернемся ко вторнику, — сказал Мейсон.

— Я пришел в контору в девять часов. Мистер Тидгинс пришел четверть часа спустя. До половины одиннадцатого мы разбирали корреспонденцию, потом обсуждали дела, связанные с «Вестерн Проспектинг Компани», потом позвонили им. Мистер Тидгинс обругал миссис Тамп за то, что она лезет в чужие дела, и мы, несколько минут беседовали об этом. Потом мистер Тидгинс ушел, а я пошел насчет сделки.

— Вы видели во вторник утром кого-нибудь, кроме Тидгинса?

— Маклеров. Вскоре после одиннадцати явилась миссис Тамп.

— Я имею в виду перед этим?

Маттерн на мгновение задумался.

— Нет, — сказал он. — Не думаю, чтобы в конторе кто-нибудь был.

— Вскоре после полудня, — сказал Мейсон, — ваше время, кажется, легко проверить.

— Да. За двадцать минут невозможно выйти из бунгало, где было найдено тело, и вернуться в центр.

— Это ведь очень важно, не так ли, Карл?

— Что вы имеете в виду?

— У вас нет алиби до одиннадцати часов во вторник. До сих пор вы имели совершенное алиби нр каждую минуту, и интересно, что вы запаслись свидетелями.

— Что вы имеете в виду?

— Я имею в виду, Карл, что вы пытались представить свое алиби на каждую минуту. И на каждую минуту есть свидетели… Даже на встречу с управляющим домом… Спор в ювелирном магазине. Свидание после работы.

— Но я не понимаю, о чем вы говорите, мистер Мейсон.

— О, понимаете, — сказал Мейсон. — Вы должны были знать, что он был мертв уже до того, как вы отправились к маклерам.

Мрачная тишина наступила в квартире. Дешевые настольные часы тревожно отсчитывали секунды.

— Я не думаю, что его убили вы, — сказал Мейсон, — но я знаю точно, что вы были заинтересованы в сделке. Вы знали, что Тидгинс был уже мертв, когда вы шли к маклерам. И вы отлично понимали, что вам надо делать вид, что он жив.

Вы достаточно проницательны, чтобы понять: если вам удастся убедить, что во вторник днем Тидгинс был еще жив, то власти будут считать временем его смерти полдень вторника. Поэтому вы так тщательно и подготовили себе алиби именно с полудня.

— Мистер Мейсон, уверяю вас, что я не делал ничего подобного. Я…

— Не лезьте в петлю, — сказал Мейсон.

— Что вы имеете в виду?

— Простую вещь, — сказал Мейсон.

Он скрестил ноги и закурил.

— Я имею в виду, что я борец, Карл.

— Я это слышал.

— В борьбе я пытаюсь одолеть противника любым путем. Я бью ниже пояса.

Маттерн кивнул.

— Я представляю человека, — продолжал Мейсон, — которого обвиняют в убийстве Альберта Тидгинса.

— И вы пытаетесь подставить меня вместо этого человека?

Мейсон стряхнул пепел и внимательно посмотрел на Мат-терна.

— Точно, — кивнул он.

— Вы хотите свалить вину на невиновного?

— Одну минуту, Карл, — перебил его Мейсон, подняв руку. — Только не говорите о невиновности.

— Но я не виновен!

— Меня это не касается. Такие вопросы решают присяжные.

— Но у вас нет причин утверждать, что я убил Тидгинса.

— Откровенно говоря, Карл, я не верю, что вы убили его.

— Тогда почему вы обвиняете меня в этом?

— Я не обвиняю вас. Я просто говорю, что вы знали, что он был мертв во вторник днем. Что вы скрыли его смерть, а себе устроили алиби. Но вы убедитесь, что жюри не столь милосердно, как я.

— Вы, должно быть, сошли с ума!

— Я готов поверить, что вы не. убийца, но вы дьявольски хитро сыграли с «Вестерн Проспектинг». Когда вы нашли Тидгинса мертвым, то поняли, что, если скрыть этот факт, вы сумеете много получить. Но вы не учли, Карл, что именно по этим фактам жюри признает вас виновным.

— Они не смогут, — торопливо сказал Маттерн.

— Смогут, Карл. Предположим, что у вас была причина полагать, что утром во вторник Тидгинс был в том злосчастном бунгало. Допустим, что вы явились к нему с портфелем, набитым почтой и документами, чтобы получить инструкции. И допустим, что вы нашли Тидгинса на постели мертвым. Вы спокойно выскользнули из дома. Вас никто не видел. Вы знали, что известие о смерти остановит сделку с акциями, и вы решили объявить о его смерти после полудня. Мой телефонный звонок дал вам вторую возможность для подтверждения того, что во вторник Тидгинс был жив. Я никогда не слышал голоса Тидгинса.

Вы. очень умный мододой человек, Маттерн, и должны учесть психологию присяжных. Я откровенно говорю вам, Маттерн, что жюри, возможно, признает вас виновным в убийстве. Жюри будет убеждено, что это вы убили его во вторник утром… И это совпадает с показаниями полицейского врача.

Некоторое время Мейсон молча курил свою сигарету.

— Но это невозможно доказать, — сказал Маттерн.

Мейсон улыбнулся.

— О, они сумеют доказать. Я смогу помочь им в этом.

— Вы? Сможете?

— Да.

— Как?

— Ну, я не собираюсь раскрывать вам свои карты, — улыбнулся Мейсон. — Но вспомните, что вы оказались излишне жадным и излишне торопливым. Вы понимали, что сделка может быть аннулирована, и вас больше всего беспокоило получение акций от Болуса. Власти обвинят вас в сообщничестве в убийстве… Но он скажет, что только продал вам акции, и вся вина целиком ляжет на вас одного.

Теперь, Маттерн, вы знаете мою позицию. И это все. Я хотел, чтобы вы все ясно поняли.

— Что, по-вашему, я должен делать?

— Ничего, — ответил Мейсон. — Вообще ничего. Я только хотел, чтобы вы четко поняли, что, как только мне придется защищать моего клиента, я поверну дело против вас.

Маттерн засмеялся.

— Я не понимаю, что вы выигрываете, мистер Мейсон. Рассказав мне все заранее, вы отдали себя мне в руки. Допустим, я передам весь этот разговор присяжным?

— Вам нечего беспокоиться об этом, — сказал Мейсон. — Я сам изложу им этот разговор. Помните, Маттерн: у меня есть причины думать, что вы знали о смерти Тидгинса во вторник утром, перед тем, как была заключена сделка. Помимо всего прочего, я захотел услышать ваш голос, чтобы убедиться, что во вторник утром по телефону со мной говорили вы. Теперь я убедился в этом.

— Жюри не примет всерьез ваши доказательства.

— Возможно, это будет зависеть от того, кому больше веры на слово: вам или мне.

— А вы заинтересованы в спасении своего клиента?

— Точно так же, как вы заинтересованы в спасении собственной шеи.

— Моей шее опасность не грозит.

— И вы также вспомните, что одной из причин моего визита к вам было выяснение вашей заинтересованности в акциях «Вестерн Проспектинг».

— Уверяю вас, что я не заинтересован в них.

Мейсон встал, зевнул и равнодушно спросил:

— Вы знаете полковника Джиллименда?

— Нет.

— Он ведает здесь сбором налогов, — объяснил Мейсон. — Очаровательный парень. Возможно, вы познакомитесь с ним позднее.

В глазах Маттерна мелькнуло беспокойство.

Он мой друг, — продолжал Мейсон. — Вы же знаете правительственную систему: если кто-нибудь уклоняется от уплаты налогов, правительство проводит расследование. И вы знаете, что одурачить правительство невозможно. Они проверяют не только отчеты компаний, но и банковские книги… Ну, я пошел, Маттерн.

— Одну минуту, — сказал Маттерн. — Вы же не собираетесь рассказывать обо мне этому Джиллименду?

— Почему бы нет?

— Потому что… при данных обстоятельствах это было бы чертовски ужасно. Я чувстврвал себя паршиво все это время, но мне нужны были деньги. И я их получил.

— Зачем?

— Эти чертовы бега…

— Болус сам связался с вами?

— Нет. Я позвонил ему. Я знал кое-что об этих акциях и сказал ему. Я действовал в интересах Тидгинса как опекуна и должен был получить пятьдесят процентов… В действительности, мистер Мейсон, все эти акции — спекулятивная сделка.

— Но вы получили пятьдесят процентов?

— Нет, — с горечью ответил Маттерн. — Болус — страшный негодяй. Он надул меня. После того как я принес деньги, он дал мне десять тысяч вместо двадцати пяти.

— Почему?

— Он сказал, что банкир Тидгинса требует отчет о расходовании денег. Во всяком случае, так сказал Болус.

— Хорошо. Продолжайте. Расскажите мне, как вы узнали о смерти Тидгинса?

— Я же сказал, что не знал об этом.

— Чепуха.

— Честное слово, мистер Мейсон, все было так, как я вам сказал.

— Маттерн, я устал от вашей лжи. Вы хотите, чтобы я сообщил о вас окружному прокурору?

— У вас нет ничего против меня!

— Нет? — холодно улыбнулся Мейсон.

— Абсолютно ничего.

— Во-первых, вы нуждались в этих десяти грандах потому, что ошиблись в лошадках.

— Да… Ну и что из этого? Многие играют на бегах!

— Да, но вам нужны были деньги, чтобы играть.

— Ну, я и получил деньги. Дальше.

— После того, как наделали долгов. Но я полагаю, Маттерн, что к этому времени вы уже не раз таскали деньги у Тидгинса. Книги Тидгинса еще скажут свое слово.

Мейсону не надо было смотреть на Маттерна, чтобы знать, что каждое слово било в цель.

— О’кей, вы растратили деньги Тидгинса. Тидгинс вызвал вас во вторник утром и хотел отправить вас в тюрьму. Но вы знали, что если продержитесь несколько часов, то «Вестерн Проспектинг» заплатит вам за сделку, и вы сможете вернуть деньги. Вы были в отчаянии и наставили на Тидгинса револьвер. Тидгинс достал свое оружие, а вы нажали на спуск.

— Это ложь! — закричал Маттерн.

— Возможно, но попробуйте убедить в этом жюри.

— Жюри не сможет признать меня виновным в убийтсве! Нет улик!

Мейсон улыбнулся.

— Спасибо, Маттерн. Вы сделали совершенный ход. Мне нечего беспокоиться о моем клиенте. Спокойной ночи.

Мейсон встал.

— Послушайте! — отчаянно завопил Маттерн. — Я дам реальное доказательство, мистер Мейсон. Я скажу вам, как было. Честное слово, я не убивал его. Он умер задолго до того, как я увидел его.

— Когда это было?

— Около половины десятого во вторник.

— Где?

— Там, где он лежал. На постели, где лежал труп.

— Что случилось?

— Тидгинс пытался получить кое-какие сведения о своей жене. Он сказал мне, что она связана с каким-то мужчиной, который держится в тени, чтобы не было повода для развода. Тидгинс сказал, что он все узнал об этом человеке и что он поедет к жене и раскроет все карты. У него были какие-то бумаги, и он обещал вернуться в контору в половине восьмого во вторник.

Когда он и в восемь не появился в конторе, я сложил бумаги в портфель и поехал к его жене. Я подумал, что они могли помириться. Он действительно безумно любил ее. Дверь была открыта, и я вошел. На полу были пятна крови. Я проследовал по ним до спальни и… Вы знаете, что я увидел…

— Что вы сделали потом?

— Я испугался. Я боялея, что начнут проверять его книги, обнаружат мою растрату и меня посадят. Если бы он пожил еще несколько часов, то все бы изменилось… Поэтому я решил, что тело найдут не скоро, а я буду действовать так, как будто он жив. Остальное вы знаете.

— И это вы разговаривали со мной в то утро?

— Да. Когда прозвенел звонок, я не знал, что делать. Я не хотел говорить, что его нет в конторе… А потом я решил спасать себя. Я знал, что вы не слышали голоса Тидгинса.

— Ну, Маттерн, вы знаете, к чему это привело вас?

— Это привело меня туда, куда захотели вы.

— Вы хороший клиент для окружного прокурора.

— Но я невиновен. Они должны мне поверить.

— Лучше начните помогать в поисках настоящего убийцы, — задумчиво сказал Мейсон. — Это ваш единственный шанс, Мат-терн.

Маттерн сжал ею руку.

— Я все сделаю, мистер Мейсон. Можете на меня положиться.

Глава 10

Когда в пятницу утром Мейсон явился в свою контору, Делла Стрит сообщила, что в приемной его с нетерпением ждет миссис Тамп.

Мейсон вскрыл лежавшую на столе телеграмму. Она была подписана Адель Гастингс и гласила:

«КОНТАКТ ОТКЛАДЫВАЕТСЯ ПРИЧИН ДЛЯ БЕСПОКОЙСТВА НЕТ ДЕЙСТВУЙТЕ ПО УСМОТРЕНИЮ ВСЕ В ПОРЯДКЕ»

Мейсон сунул телеграмму в карман.

— Хорошо. Зови миссис Тамп, Делла. Посмотрим, что ей нужно.

Миссис Тамп вошла в кабинет. Она была серьезна, лишь губы улыбались.

— Доброе утро, мистер Мейсон.

— Доброе утро, миссис Тамп. Как ваше самочувствие?

— Спасибо, хорошо. Вы нашли что-нибудь?

— Немного, но у меня есть успехи.

— Это насчет пятидесятитысячной сделки?

— Я как раз работаю над этим.

— Это действительно ценные акции?

Мейсон указал ей на кресло, предложил сигарету и закурил сам.

— Эти акции были проданы «Лофтус и Кейл» самим президентом компании, — сказал Мейсон. — Это ответ на ваш вопрос. Я установил, что сделка была совершена в тот момент, когда Тид-гинс был уже мертв.

— Вы можете доказать это?

— Да.

— Как вы это докажете?

— Надеюсь, что это прежде всего подтвердит полицейский врач.

— Мистер Мейсон, я хочу откровенно поговорить с вами.

— Я вас слушаю.

— Я не знаю, как бы найти слова помягче.

— А вы не смягчайте, — улыбнулся Мейсон, — говорите все, как есть.

— Прекрасно, мистер Мейсон. Когда я хотела, чтобы вы взялись за работу, я вас обманула.

Мейсон поднял брови.

— Конечно, когда мы впервые пришли сюда, мы не знали, что мистер Тидгинс мертв.

— Точно.

— Теперь, насколько я понимаю, если вы можете доказать, что мистер Тидгинс умер до одиннадцати часов утра во вторник, то будет возможно вернуть Бирл пятьдесят тысяч.

— Точно.

— Кто выплатит эти деньги?

— Мы возбудим дело против «Лофтус и Кейл», — сказал Мейсон. — Они уже пытаются забрать деньги у Бодуса. Я предупредил их, чем чревата для них эта сделка.

— Это очень умно с вашей стороны, мистер Мейсон.

— Благодарю вас.

— Мистер Мейсон, вы ведь представляете Адель Гастингд?

— В связи с чем? — осторожно спросил Мейсон.

— Вы знаете, что я имею в виду. Если ее обвинят в убийстве Тидгинса, станете ли вы ее защищать?

— Пока трудно сказать.

— Очень хорошо. Я хотела сказать только одну вещь, мистер Мейсон. Лично я считаю Адель Гастингс высокомерной. Она доставила много неприятностей Бирл, и я ненавижу ее за это. Но я знаю, что она не из тех, кто может совершить убийство. Я утверждаю это, хотя ненавижу ее.

А теперь допус1*им, мистер Мейсон, что ее обвинят в убийстве. Она сможет предъявить алиби’и постарается доказать, что Тидгинс умер после двенадцати часов во вторник. Это время, на которое у нее есть хорошее алиби. Если вы поможете ей сделать это, то будете Действовать против интересов Бирл, потому что мы хотим доказать, что Тидгинс умер до одиннадцати часов. Вы понимаете меня, мистер Мейсон?

— Да.

Миссис Тамп встала.

— Превосходно, мистер Мейсон. Я только хотела выяснить наши отношения. Я никогда не смягчаю слова. Мне все равно, кого вы представляете, но в одном вы не должны впасть в ошибку: Альберт Тидгинс умер до одиннадцати часов утра… До свидания, мистер Мейсон.

Мейсон уставился на Деллу.

— Это… это… — пробормотал он, когда дверь за миссис Тамп закрылась. — Убери свой блокнот, Делла, возьми шляпу и пальто. Мы пойдем к женщине, у которой находится вторая половина банкноты.

— Вы знаете, кто она? — удивилась Делла.

— Теперь знаю, — мрачно сказал Мейсон. — А следовало бы догадаться гораздо раньше.

— Как же вы обнаружили ее?

— Головой в основном, — ответил Мейсон. — Немного работы для головы. Но на три дня опоздал.

Они поехали на машине Мейсона через центр, свернули к скверу и проехали мимо бульвара.

— Миссис Тидгинс? — спросила Делла Стрит, когда они поехали среди холмов.

Мейсон кивнул.

— Но она была в Рено. Она уехала в понедельник. Она не могла быть ночью в вашей конторе.

— Она единственный человек из всех, кто сделал себе алиби на понедельник ночью. Все остальные изобрели себе алиби на вторник днем.

— Ну и что?

— Ответ очевиден, — сказал Мейсон, — она одна знала, что он был убит в понедельник ночью. Она не могла предвидеть будущее и знать, что Маттерн захочет получить свои десять тысяч долларов.

— Это единственное ваше доказательство, шеф?

— Этого достаточно, — мрачно отозвался Мейсон. — Я должен был догадаться об этом сразу, как только она сказала, что уехала в Рено в понедельник днем.

— И это она была женщиной в маске?

— Да.

— Вы не думаете, что она станет отказываться?

— Теперь нет. Я только надеюсь, что успею попасть туда раньше, чем Голкомб.

— Вы полагаете, что он будет там?

— Да.

Остальной путь до бунгало, где было найдено тело Альберта Тидгинса, они проехали молча.

— Ну, вот мы и приехали, — сказал ЭДейсон. Он открыл дверцу, помог выйти Делле, и они по цементной дорожке направились к дому.

Мейсон нажал кнопку звонка. Почти сразу же миссис Тидгинс открыла дверь.

— Доброе утро, мистер Мейсон, — сказала она. — Я узнала вас, когда вы вылезали из машины.

— Мисс Стрит, это миссис Тидгинс, — познакомил их Мейсон.

— Здравствуйте, — сказала миссис Тидгинс Делле. — Заходите.

Они вошли в дом. Миссис Тидгинс указала им на кресла и предложила закурить.

— Спасибо. — Делла взяла сигарету.

— Я закурю свою, — сказал Мейсон, доставая из кармана портсигар.

— Я очень устала, мистер Мейсон, — сказала миссис Тидгинс. — Еще похороны сегодня днем… Эксперты пытаются обнаружить убийцу… Вы не знаете, мистер Мейсон, продвинулись ли они в своих поисках?

— Конечно, если они разрешили похороны.

— Я так и подумала, но^4 не знаю, что они нашли.

— Они вам не сказали?

— Ни слова. Конечно, я расстроена. Мы разошлись, но все равно это потрясло меня… Я ненавидела его.

— Я одобряю вашу позицию, миссис Тидгинс, — сказал Мейсон. — Кстати, я пришел за второй половиной этой десятитысячной бумажки.

— Что вы имеете в виду, мистер Мейсон?

Мейсон посмотрел на часы.

— Когда дело идет о защите против обвинения в убийстве первой степени, дорога каждая минута. Если вы хотите тратить время зря — пожалуйста. Это ваши похороны… Я не шучу.

— Я вижу, вы очень уверены в себе, мистер Мейсон.

— Да. Когда вы и Полтхем вошли в мою контору, я обратил внимание на две вещи: первое — Полтхем рассчитывал связаться со мной в любое время дня и ночи, как только ему понадобится юрист, второе — все, относящееся к вашему визиту, было связано со спешкой. Полтхем, например, назвал мне вымышленную фамилию, не удостоверившись, есть ли она в телефонном справочнике.

Потом, ваша маска.

— А что с маской?

— Это была черная маска с серебристой мишурой. Такие маски являются частью маскарадного костюма или продаются как сувениры.

— Не вижу, что это доказывает.

— Полтхем сделал тщательные приготовления к встрече со мной, если вдруг что-нибудь случится. Когда это случилось, он действовал быстро. Он решил оберегать вас так, чтобы даже я не опознал вас. Отсюда эта маска. Люди обычно не носят с собой масок, и их нельзя купить ночью. Очевидно, вы достали ее из стола в своем доме. Я должен был бы догадаться обо всем этом уже тогда, когда нашел здесь труп.

Она молча изучала его решительное лицо, потом молча открыла сумочку, достала небольшой конверт, вскрыла его, вытащила вторую половину банкноты в десять тысяч долларов и протянула ее Мейсону.

Делла Стрит не могла скрыть удивления, но Мейсон остался тверд и спокоен.

— Когда вы узнали, что он мертв?

— Когда вернулась из Рено, конечно.

Мейсон ничего не сказал, но снова взглянул на часы, как бы напоминая ей, что время идет.

— Я говорю правду, мистер Мейсон.

— Вы любите Полтхема. Он хотел защитить вас. Вы пришли ко мне в контору после полуночи. Вы сделали все возможное, чтобы скрыть от меня свою личность и характер дела, которое мне придется вести. Вы все время уверяете, что уехали в Рено в понедельник днем. Очевидно, вы были в Рено во вторник утром.

Учитывая все возможные варианты, это означает, что тело Тидгинса лежало здесь, в этой спальне, с того момента, как вы позвонили мне домой… Итак, его убили вы или Полтхем?

— Ни тот, ни другой.

— Но вы знали, что он умер?

— Да, — нерешительно сказала она.

— И это вы ввели его в дом и уложили в постель?

— Да.

— Кто его убил?

— Честное слово, я не знаю.

— Лучше расскажите мне все, что знаете.

— Я откровенна с вами, мистер Мейсон.

— Я слушаю.

— Я хотела получить развод. Я очень люблю Боба. У Боба есть основания полагать, что Альберт тратит опекунские деньги. Он работал с Адель Гастинг, пытаясь выяснить это. Он хотел, чтобы она потребовала, ревизии. Если бы при этих обстоятельствах узнали о моих отношениях с Робертом, это сильно усложнило бы дело. Вы должны понять это, мистер Мейсон.

— Я могу это понять.

Делла хотела записывать рассказ миссис Тидгинс, но Мейсон не позволил.

— Не записывай, Делла. Я не хочу, чтобы это было зафиксировано в делах… Продолжайте, миссис ТидгиНс.

— Альберт все время пытался примириться со мной. Я говорила ему, что это невозможно. Мы с Бобом были в кино. Возвращаясь домой* увидели возле дома машину Альберта. Шел дождь. Альберт сидел в машине, уронив голову на грудь. Мы с Бобом вышли из машины и подошли к Альберту. Пульс еще прослушивался. Ему прострелили грудь. Я сказала Бобу, чтобы он помог мне втащить Альберта в дом, а потом собиралась позвонить доктору и в полицию.

Мы вытащили его из машины, волоком потащили в дом, положили на постель, и я стала звонить. Но здесь Боб окликнул меня: «Уже поздно, Надин. Он умер».

Я повернулась к постели. Не было никакого сомнения, что он мертв.

— Дальше, — сказал Мейсон.

— Боб сказал, что мне нельзя быть замешанной в это дело, что подозрения падут на него, что мне лучше взять машину из гаража и уехать куда-нибудь, например, в Рено, где у меня есть друзья. Если оставить дверь незапертой, то все будет выглядеть так, будто это случилось в мое отсутствие.

Мы поговорили и решили, что лучше оставить тело здесь, а пока его найдут, у меня будет алиби. У Альберта были грязные ботинки, и эта грязь осталась на покрывале. Мы взяли покрывало, обувь и пальто и связали в узел.

— Что с ними случилось?

— Я не знаю. Боб взял их. Он сказал, что займется ими.

— Что вы сделали потом?

— Я села в машину Боба, а он в машину Альберта. Мы хотели, чтобы машину нашли как можно дальше от дома. Мы оставили машину, а потом позвонили вам. Боб сказал, что если кто-нибудь и сможет защитить меня, то только вы. Но он настоял на том, чтобы я себе устроила алиби в Рено. Он сказал, что если в течение четырех-пяти дней тело Альберта не будет найдено, то потом трудно будет определить время смерти. Мы были очень осмотрительны. Никто не подозревал, что мы с Бобом… что мы любим друг друга.

— Вы упустили одну вещь, — сказал Мейсон.

— Какую?

— В Калифорнии, около Топаз-Лейк, есть карантинная станция. Там фиксируются все машины, проходящие мимо… Вы летели в Рено на самолете?

— Да.

— А машину сдали на хранение?

— Да. \

— Где?

— В маленьком гараже, где я иногда оставляла ее.

— Там вас знают?

Она улыбнулась.

— Не как миссис Тидгинс.

— Под другой фамилией?

— Да.

— Миссис Полтхем?

— Нет, миссис Хашмен.

— Кто такой мистер Хашмен?

— Мистер Полтхем, — тихо сказала она.

Рядом с домом заскрипели тормоза автомобиля. Делла выглянула в окно.

— Полицейская машина.

Мейсон нахмурился.

— Миссис Тидгинс, обещайте мне одну вещь. Откажитесь отвечать на вопросы. Никаких заявлений. Абсолютно ничего.

— Но вы уверены, мистер Мейсон…

— Голкомб и еще кто-то, — сказала Делла. — Идут к дому.

— Вы обещаете?

— Да.

— Помните, ваша жизнь зависит от того, выполните ли вы свое обещание.

— Но, мистер Мейсон, они не должны трогать меня. Ведь я действительно в пять утра была в Рено, а секретарь Альберта показал, что еще днем Альберт был жив.

— Вы знаете, почему Маттерн сделал это?

— Нет, конечно, не знаю, но это большая удача для нас.

— Неверно. Это неправда. Суд в любое время докажет это, и вся ваша защита рухнет. Я не строю свои дела на таком шатком фундаменте. Мои дела всегда имеют под собой прочное основание. Теперь, если вы убили его, я должен знать правду.

— Я не убивала его.

Резко и настойчиво зазвонил звонок.

— Если не вы, то кто это сделал?

— Не имею ни малейшего понятия. Должно быть, кто-то из опекунского совета. Иногда я подозревала…

Дверь стонала под ударами.

— Хорошо, идите и откройте им.

Миссис Тидгинс пошла открывать дверь. В комнату влетел сержант Голкомб.

— Опять вы! — злобно взревел он. — Что вы здесь делаете?

— Разговариваю с клиенткой.

— Вы знали, что я приеду сюда. Откуда вы узнали это?

Мейсон покачал головой.

— Зачем она вас наняла? — спросил Голкомб.

— Вести ее дела.

— Какие именно?

Мейсон улыбнулся.

— Вы забыли, сержант, что адвокат не обсуждает дела своих клиентов.

— Хорошо. Миссис Тидгинс, мы приехали сюда, чтобы получить ответы на несколько вопросов. У нас есть доказательства, что вы не ездили в Рено на своей машине. Пока вы были в Рено, ваша машина находилась в гараже на Ист-Централ-авеню. Там опознали вас как миссис Роберт Хашмен. Они видели вашего предполагаемого мужа. Его идентифицировали с Робертом Полтхемом. Они опознали его и вас по фото. Что вы можете сказать на это?

— Я могу ответить на этот вопрос, — ответил Мейсон.

— Я не хочу, чтобы отвечали вы, — отрезал Голкомб, — я хочу услышать ответ от нее.

— Я ничего не скажу.

Мейсон кивнул.

— Я не велел ей отвечать ни на какие вопросы, — сказал он.

— Если она не ответит на вопросы, ей придется поехать в управление, — сказал Голкомб. — Окружной прокурор хочет поговорить с ней. Если она не даст объяснения по некоторым фактам, ее ждет обвинение в убийстве первой степени.

Мейсон осторожно стряхнул пепел.

— Наденьте шляпу, миссис Тидгинс, — сказал он.

Глава 11

— Почему вы не сказали ей о новостях, шеф? — спросила Делла, когда они поехали обратно.

— Вы имеете в виду, что нашли пальто Полтхема в его автомобиле?

— Да.

— Я предоставил эту возможность Голкомбу.

— Это будет ужасный удар для нее, шеф. Разве не лучше было бы намекнуть ей, что это часть плана? Чтобы она меньше волновалась?

— Нет.

— Почему, шеф?

— Я специально устроил эту маленькую западню для Адель Гастингс. Я хочу выкурить наружу Полтхема, и мне интересно узнать, кто как поведет себя, узнав, что Полтхем мертв.

— Это очень опасно. Если миссис Тидгинс решит, что Полтхем умер, она что-нибудь расскажет им.

— Пусть говорит. Если Полтхем прячется за ней, спасая свою шкуру, то пора выкурить его на свет Божий.

— А вы думаете, это он?

— Пока не знаю, Делла. Многие адвокаты являются в суд с фальшивыми показаниями. Иногда они выкручиваются, иногда нет. Лично я никогда не боялся рисковать. Истина — это самое сильное оружие, которым может воспользоваться человек, и вы из нашей практики знаете, что это единственное оружие.

Другой делает то же, что и я, но его оружие слабее моего, потому что у него нет истины. Дело, которое мы ведем сейчас, беспокоит меня… Смущает меня… Я не могу точно понять, что именно случилось. Я догадываюсь, что произошло, но мне не хватает истины, чтобы превратить ее в оружие, которым можно сражаться. Однако пусть теперь они сами побеспокоятся друг о друге. Я думаю, что дело сделано хорошо. Надо повидать Адель Гастингс.

Они нашли Адель Гастингс в ее квартире. На ее спокойном, холодном лице не отразилось никаких эмоций. Мейсон внимательно посмотрел на нее.

— Это мисс Стрит, моя секретарша. Мисс Гастингс.

Адель сердечно поздоровалась с Деллой.

— Вы зайдете? — спросила она.

— Я не ожидал, что застану вас, — сказал Мейсон. — Я думал, что вы работаете.

— Сегодня А не работаю, — сказала она, и на этом все ее объяснения закончились.

Когда они уселись, Адель внезапно повернулась к Перри Мейсону. На мгновение маска на ее лице дрогнула.

— Зачем вы послали телеграмму? — Она указала на утренние газеты.

— Мне нужна была информация, — ответил Мейсон.

— Это же ловушка.

— Ловушка? — удивился Мейсон.

Она сжала губы.

— Конечно, — продолжал Мейсон, — теперь даже упоминание об этом выглядит довольно странно, если учесть, что вы получили ответ от человека, который был смертельно ранен.

Она с испугом посмотрела на него.

— Вы можете сказать точно, в какое время вы виделись с мистером Полтхемом прошлой ночью? — спросил Мейсон.

— Нет.

— Полиция будет очень интересоваться этим, — заметил Мейсон. — Боюсь, мисс Гастингс, что вы теперь должны быть со мной откровенны.

— Они нашли его?.. Тело?

— Не знаю. Полиция не всегда дружелюбна ко мне. Я завишу от газетной информации, как и вы.

Она нервно сжала руки.

— Очевидно, в интересах всех нас важно, чтобы тело было найдено, — сказал Мейсон. — Полиция вдегда настойчива в своих расследованиях. Я бы хотел, чтобы вы это поняли.

— Вы угрожаете мне? — спросила она.

— Да. — Мейсон выдержал ее взгляд.

— Меня не легко испугать.

Мейсон достал сигареты.

— Вы не возражаете, если я закурю?

Она поджала губы, но вежливость и гостеприимство взяли верх.

— Простите, мистер Мейер», что сразу не предложила вам…

Она стала искать свои сигареты.

— Нет, спасибо, я закурю свои. Хотите?

Она взяла его сигарету. Одну взяла Делла Стрит. Мейсон поднес им огонь.

— Я жду, — сказал он.

— Чего?

— Ваш рассказ.

— Я не собираюсь ничего рассказывать.

— Это будет большим несчастьем.

Она открыла рот, нерешительно посмотрела на Мейсона и неожиданно разразилась словами:

— Вы всегда стремитесь подавить того, кто имеет с вами дело? Вы можете оставить человека в покое? Мое первое знакомство с вами было настолько унизительным, что мне хотелось плакать. Но теперь… Я не хочу, чтобы это повторилось.

— Обратимся к фактам, мисс Гастингс. Ваши приятельские отношения с мужчинами носят такой характер, что выходят за рамки светской любезности. Я имею в виду вопросы жизни и смерти. А у меня нет времени на вежливость и любезность.

— И что же?

— А то, что вы связаны с Ррбертом Полтхемом, и я знаю, как вы обмениваетесь записками и что он дал вам карт-бланш.

— Что заставляет вас думать, что он дал мне карт-бланш?

— Это очевидно. От мертвого не получают записок, — ответил Мейсон.

— Значит, вы думаете, что он мертв?

— Косвенные улики, полученные полицией, говорят за это.

— Он был жив, ну, скажем, до девяти вечера.

— Вы точно знаете это?

— Да.

— Вы разговаривали с ним?

— Да.

— По телефону?

— Я не отвечу на этот вопрос.

— Думаю, нам лучше позвонить сержанту Голкомбу в уголовный отдел, Делла, и сказать ему, что есть человек, которому кое-что известно о Полтхеме.

— Вы не должны делать этого, — сказала Адель.

— Почему же?

— Не важно. Мистер Полтхем нанял вас.

— Он нанял меня не для того, чтобы я защищал его, а для того, чтобы я защищал женщину.

— Кто эта женщина?

— Мистер Полтхем позаботился скрыть это от меня.

— Теперь я понимаю, что вы имели в виду, спрашивая у меня кое-что.

— В самом деле? — вежливо удивился Мейсон.

— Позвонить сейчас, шеф? — спросила Делла.

— Пожалуйста, — сказал Мейсон.

— Разрешите воспользоваться вашим телефоном? — обратилась Делла к Адели.

— Нет. Я не собираюсь иметь дело с полицией.

— Вы найдете телефон в аптеке на углу, Делла, — заметил Мейсон, не поворачиваясь к ней. — У вас есть десятицентовики?

— Есть.

Делла встала, положила в пепельницу сигарету и направилась к двери.

— Извините.

Она не успела уйти.

— Стойте! — хрипло, с болью в голосе закричала Адель.

Делла остановилась.

— Вернитесь, — сказала Адель. — Я расскажу мистеру Мейсону все, что он хочет знать.

Делла Стрит вернулась в комнату и села на свое место. Адель Гастингс с трудом сдерживала слезы.

— Значит, вы даже не видели ее? — спросила она.

— Простите, мисс Гастингс, у меня есть результат, но это результат моего труда.

— Так я и знала. Думаю, мистер Мейсон, что мне легко возненавидеть вас.

— Меня многие ненавидят, — равнодушно сказал Мейсон.

— Я скажу правду, — начала Адель. — Я сдаюсь. Две недели назад ко мне пришел Роберт Полтхем. Он сказал, что заметил что-то неправильное в действиях с опекунским фондом. Сначала я ему не поверила, но он обратил мое внимание на некоторые факты. Он сказал, что по личным причинам ему невозможно взять инициативу на себя. Он предложил, чтобы это сделала я.

— Вы это сделали?

— Я провела предварительное расследование.

— А потом?

— Потом, — в прошлый понедельник ночью, точнее, уже во вторник утром, около трех часов утра мистер Полтхем позвонил мне по телефону. Он сказал, что ему нужно увидеть меня по срочному делу чрезвычайной важности^

— К этому времени вы уже предприняли необходимые шаги для организации полного расследования?

— Да.

— И что же получилось? — спросил Мейсон.

— Полтхем рассказал, что Альберт Тидгинс убит и что обстоятельства дела таковы, что в убийстве обвинят его. Он казался очень расстроенным.

— Он говорил вам что-нибудь о женщине?

— Нет. Но я поняла, что он был не один во время стрельбы.

— Он признался вам, что убил Тидгинса?

— Нет.

— Что еще?

— Полтхем сказал мне, что я должна молчать об убийстве Тидгинса, пока об этом… пока об этом не станет известно официально, и что я должна вести себя так, будто Тидгинс еще жив.

— Он сказал — зачем?

— Нет.

— Что вы ответили ему на это?

— Я сказала, что свое сделаю. Он был откровенен со мной, и я поверила ему.

— Он говорил что-нибудь еще?

— Он хотел, чтобы мы иногда виделись, чтобы он был в курсе дела. Он сказал, что в этом может возникнуть необходимость.

— Другими словами, он сказал, что вас могут обвинить в убийстве?

— Не знаю. Он не? Ъворил этого. Он просто сказал, а я не спросила почему.

— Но вы знали почему, не так ли?

— Да, — нерешительно кивнула она.

— Это лучше. Значит, вы поддерживали связь с Полт-хемом?

— Да.

— Как?

— Мистер Полтхем на самом деле не покидал города. Он переехал в небольшой отель и зарегистрировался под фамилий Бил-бак. Я поддерживала с ним связь.

— По телефону?

— По телефону и лично.

— Что случилось прошлой ночью?

— Я пошла повидаться с ним.

— Он был в своей комнате?

— Да, конечно.

Мейсон переглянулся с Деллой.

— А вы звонили ему после того, как в утренних газетах было опубликовано о найденном в его машине и простреленном пальто?

— Да.

— Какой результат?

— Мне сообщили, что мистера Билбака утром не вцдели и что его нет в номере.

— Вы пережили лишнее беспокойство, стараясь все скрыТь от меня.

Она улыбнулась.

— Я пыталась защитить мистера Полтхема. При этих обстоятельствах вы должны оценить мое поведение.

— Это единственная причина?

— Да, конечно.

— В понедельник вечером мистер Тидгинс встретился с женщиной, которая была основой его неприятностей. Уходя из конторы, он торопился на свидание.

Лицо Адель Гастингс приняло непроницаемое выражение.

— Может быть, вы расскажете нам об этом свидании? — предложил Мейсон.

— Я не знаю, что вы имеете в виду.

— Предупреждаю вас, — сказал Мейсон. — В последний раз предупреждаю вас.

Она молчала. В глазах ее стояли слезы. Мейсон снова посмотрел на часы.

— Я видела его.

— Где?

— Здесь.

— Не здесь, — поправил Мейсон. — Возле бунгало миссис Тидгинс. Он просил вас приехать туда. Он не хотел, чтобы его видели у вас. Вы уже обвинили его в растрате. Он сказал, что, если вы приедете туда, он все объяснит.

Она покачала головой.

— Где вы встретились?

— Здесь.

Мейсон снова посмотрел на часы.

— Тридцать секунд, — предупредил он.

В комнате наступила тягостная тишина. Адель Гастингс тяжело дышала.

Мейсон встал.

— Пойдемте, Делла, — сказал он и направился к двери. В дверях ои остановился и обернулся.

— Помните, один шанс у вас был.

И захлопнул за собой дверь.

Глава 12

Мейсон отпер дверь своего кабинета и сказал Делле:

— Загляните в приемную, Делла. Посмотрите, есть ли там кто-нибудь, и скажите Герти, что я вернулся, но не хочу никого видеть.

Делла выскользнула в приемную. Мейсон закурил.

— Ну что там?

Делла приложила палец к губам и на цыпочках' вошла в кабинет.

— Кто-то в библиотеке, — прошептала она.

Мейсон поднял брови.

— Кто?

— Не знаю. Он не назвался Герти. Сказал, что должен увидеть вас, но не может ждать в приемной. Она спросила его фамилию, но он прошел в библиотеку и сказал Герти, чтобы она занималась своими бумагами.

— Значит, Делла, это Роберт Полтхем.

Он пересек кабинет, открыл дверь в библиотеку и позвал:

— Хэлло, Полтхем, заходите сюда.

Полтхем торопливо вскочил и кинулся к Мейсону.

— Что случилось? Как получилось, что мое пальто, моя машина и…

— Этого хватило, чтобы привести вас сюда, — ответил Мейсон.

— Что вы хотите этим сказать?

— Теперь я наконец увиделся с вами, — сказал Мейсон. — Я пытался добиться этого более легкими путями, но ничего не вышло. Поэтому я выбрал более тяжелый путь.

Полтхем удивленно уставился на него.

— Вы хотите сказать, что это вы… — Он замолчал.

— т- Это Делла Стрит, мой секретарь. У меня от нее нет секретов. Проходите, садитесь. Почему вы не хотели поговорить со мной?

— Я не считал это разумным.

— Почему вы не раскрыли карты во время своего первого визита ко мне?

— Я открыл.

— Да, конечно, — с сарказмом сказал Мейсон. — Вы и ваша замаскированная подруга. Какого черта вы мне не сказали, что Тидгинс был мертв?

— Потому что я не знал этого.

— Чушь… А почему вы мне не сказали, что я должен представлять интересы миссис Тидгинс? Тогда я мог бы работать, а не размениваться на пустяки.

— Вы действовали великолепно.

— Это вы так думаете, — сказал Мейсон. — Теперь послушайте меня. Время дорого. Я хочу, чтобы вы сделали точно то, что я вам скажу… Вы умерли, ясно?

— Что вы имеете в виду?

— То, что я говорю. Вы умерли. Вы убиты.

— Мейсон, неужели вы не понимаете, — нетерпеливо перебил его Полтхем, — я хочу, чтобы вы защищали миссис Тидгинс. Я…

— Я защищаю ее, — сказал Мейсон и многозначительно добавил: — Теперь.

— А раньше нет?

— Как я мог? Я же действовал вслепую. Почему вы одобрили то, что я взялся представлять Бирл Гейлорд?

— Я знаю о ней все. Тидгинс был ее опекуном. Вы, видимо, уже знаете, что там огромная растрата.

— Как случилось, что вы узнали об этом?

— Через миссис Тамп. Миссис Тамп — что-то вроде ее крестной — вывезла ее из России, привезла сюда… Она готова ради нее на все. Ребенок попал на время в приют. Я…

— И вы считали, что, если бы я стал представлять интересы Бирл Гейлорд, в этом не было бы ничего плохого для миссис Тидгинс?

— Да.

— Вы лично знакомы с мисс Гейлорд?

— Нет, я знаю о ней только от миссис Тамп.

— Так знайте, что Бирл Гейлорд — дешевая карьеристка. Она пыталась помешать Адель Гастингс. Она хочет отбить молодого человека, которым интересуется Адель Гастингс.

— Бирл Гейлорд? — Полтхем был изумлен.

Мейсон кивнул.

— Но я не могу поверить этому! Адель Гастингс никогда не говорила мне об этом ни слова.

— Она была бы последней дурой, если бы рассказала об этом кому-нибудь, а тем более вам, — заметил Мейсон.

— Но ваш вопрос об этом был направлен через Гастингс.

— Хорошо, не будем спорить. Дело сделано. Теперь поздно горевать. Что для вас Надин Тидгинс?

— А что вы думаете?

— Я не думаю, — сказал Мейсон. — Я хочу знать.

Полтхем выдержал взгляд и сказал:

— Для меня она все на свете.

— А Адель Гастингс?

— Я вас не понял.

— Что она для вас?

— Ничего. Мы просто друзья, и все. Она отличная девушка. Я всегда восхищался ею. И только.

— Она знает о ваших чувствах к миссис Тидгинс?

— Конечно нет. Об этом нйкто не знает. Все неприятности из-за того, что это секрет.

— Почему? — спросил Мейсон.

— Неужели вы не понимаете? Я был вместе с Тидгинсом в числе опекунов. Тидгинс ненавидел меня. Там произошла растрата. Тидгинс мог бы все свалить на меня, сказать, что я хочу засадить его, чтобы отбить у него жену. Надин хотела получить развод. Тидгинс мог бы не только имя, но и всю ее вывалять в грязи.

— И вы придумали весь этот безумный план, чтобы спасти миссис Тидгинс?

— Но чем же он плох?

— Нет, он не плох, — сухо сказал Мейсон. — Полиция взяла миссис Тидгинс к себе на часок. Они обвиняют ее в убийстве пер>вой степени.

— Как они могут связать Надин с этим делом? У нее хорошее алиби.

— Сейчас я вам покажу, где вы натворили кучу ошибок… Люди, окружавшие Тидгинса, узнали о его смерти и где он был найден. Каждый из них сделал это открытие самостоятельно и начал защищать себя, готовя себе алиби.

— Ну и что? — спросил Полтхем.

— Сейчас это алиби рассматривает окружной прокурор. Это математические ключи. Кроме убийцы Тидгинса никто из этих людей не знает точно, когда он был убит. Каждый думает, что Тидгинс был убит незадолго до того, как он или она обнаружили его… Следовательно, окружному прокурору остается выстроить все алиби по времени, и он все узнает. Миссис Тидгинс начала свое алиби с понедельника днем. Можете представить, что это значит.

Полтхем нахмурился.

— Окружному прокурору есть что сказать жюри. У вас трогательная, но тайная любовь к Надин Тидгинс. У вас тайные встречи. Вы взяли себе фамилию Хашмен и дали эту фамилию ей. Вы…

— Боже мой! Кто это узнал?

— Окружной прокурор. Вы думаете, он дурак?

Полтхем молча смотрел на Мейсона.

— Тидгинс тоже мог знать это. Он…

— Нет, он не знал. Клянусь, что он не знал.

— Я говорю вам то, что скажет присяжный окружной прокурор. У вас было тайное свидание с Надин Тидгинс в ее доме. Альберт Тидгинс юридически все еще является мужем. Вы решили убить его. Придумали всю эту историю, чтобы спасти доброе имя Надин Тидгинс, а заодно и свою жизнь, а позднее жениться на ней.

— Клянусь вам, что это неправда. Я готов присягнуть…

— Успокойтесь, меня нечего убеждать.

— Но я хочу вас убедить.

— Это ни к чему, — сказал Мейсон. — Я взялся за это дело. Как бы там ни было, я его веду. Надеюсь, что Надин Тидгинс невиновна, но я суду защищать ее в любом случае. Это сделка, которую я заключил, а я не отказываюсь от своих сделок. Но после всех этих блужданий в темноте я спокойно могу угодить в психиатрическую лечебницу. Вы этой своей наживкой, этой бумажкой заманили меня в ловушку. Возможно, в то время вы и не знали, что это была ловушка, и я тоже не знал. Но теперь ловушку захлопнули. Наживку я проглотил. Я попался, и вы попались. И Надин Тидгинс тоже попалась… Мы выберемся, я знаю. Прежде всего надо, чтобы окружной прокурор думал, что вы мертвы. Пусть убийца "Альберта Тидгинса верит, что вы мертвы.

— Почему?

— Не понимаете?

— Нет.

— Ладно, не понимайте, — сказал Мейсон. — Я сделал вас мертвым, и я хочу, чтобы вы оставались мертвым.

Он повернулся к Делле Стрит.

— Делла, этот человек мертв. Возьми его к похорони в таком месте, чтобы только я один знал, где оно.

— Куда и когда?

— Можешь взять его прямо сейчас, а куда? Воспользуйся своей изобретательностью, ты…

На столе Мейсона зазвонил телефон. Мейсон нахмурился. Делла взяла трубку.

— Герти, не звоните нам, если будет… О! — Она посмотрела на Мейсона. — Это Пол Дрейк. Говорит, что очень важно.

Мейсон взял трубку.

— У меня нет времени на разговоры, Перри, — сказал Дрейк.-

Тебе грозит беда. ^

— Что ты имеешь в виду?

— Твои собственные клиенты раскололись. Они все выложили окружному прокурору. Полиция… Она уже здесь, Перри.

Мейсон услышал, как на другом конце провода щелкнула трубка. Он повернулся к Делле.

— Они в здании. Вы с Полтхемом должны улизнуть от них. Идите через коридор, а я задержу их здесь. Будем надеяться, что за входом в здание они не следят.

Мейсон услышал голоса в приемной и ругань Герти. Он кивнул Делле. Схватив Полтхема за руку, Делла вытащила его в коридор. Дверь осталась открытой. Мейсон видел лицо Деллы. Как только открылась дверь в приемной, Мейсон кивнул. Делла и Полтхем бесшумно исчезли, а дверь в коридор тихо закрылась.

— Затнись, кошка! — орал Голкомб на Герти, появляясь из приемной.

Мейсон сидел за столом и читал свод законов.

— В чем дело? — рявкнул он.

— Дело в том, что вы часто скользили по льду, — с торжеством сказал Голкомб, — а теперь наконец-то плюхнулись.

— О чем вы говорите?

— У меня есть инструкции, Мейсон. Либо вы поедете со мной к окружному прокурору, либо вы пойдете в тюрьму.

— Это что, шантаж?

— Никакого шантажа. Я имею право либо арестовать вас, либо вежливо проводить к окружному прокурору — он хочет видеть вас. Он сказал, что хочет выслушать вас — это единственный шанс, который он может вам дать.

Мейсон хмуро посмотрел на сержанта Голкомба, прислушиваясь к звуку лифта.

—* У вас есть ордер? — спросил он.

Голкомб продолжал торжествующе улыбаться.

— Нет, мистер^Мейсон, ордера у меня нет, но я могу через десять секунд получить его.

Он взял телефонную трубку.

— Соедините меНя с бюро прокурора.

Мейсон пожал плечами. у

— Хорошо, — сказал он, — я пойду с вами к окружному прокурору.

— Теперь уже слишком поздно, — сказал Голкомб.

— Не думаю, — холодно ответил Мейсон. — Я никогда не отказывался побыть в вашем обществе. Я просто спросил вас, имеется ли ордер на арест.

Голкомб положил трубку.

— Хорошо, мистер Мейсон, идемте.

Мейсон выглянул в приемную.

— Герти, я ухожу к окружному прокурору, а ты без меня должна кое-что сделать. В деле «Смит против Смита», подготовь показания под присягой.

Герти нахмурилась, но тут же сообразила, что Деллы в конторе нет. Она хорошо знала, что у Мейсона нет никакого дела «Смит против Смита».

— Да, мистер Мейсон, что еще?

— Да… В деле «Джонсон против Реглунса» подготовь на завтра план перекрестного допроса. Если я не вернусь, подготовь записку от моего имени. И получи согласие.

— Хорошо, мистер Мейсон. А если согласия не будет?

— Тогда обращайся прямо в суд.

— А как я узнаю, стоит ли это делать?

— Пошли, — сказал Голкомб. — Вы позвоните от прокурора.

— Это важное дело, — сказал Мейсон, — я не могу проиграть его по своей вине.

— Позвоните ей оттуда и дадите указания.

' — Объясни обстоятельства, — сказал Мейсон Герти. — Как в деле «Гортензия против Уилтфонга». Скажи, чт(5 я не могу вести дело. Если я не вернусь до пяти часов…

Голкомб схватил Мейсона за руку.

— Бог мой, вы все не можете расстаться со своими делами. А если вас посадят, тогда что, а?

— Все, Герти. Пошли, джентльмены.

Глава 13

Перри Мейсон в сопровождении сержанта Голкомба вошел в контору окружного прокурора. Вокруг было много людей в штатском. В углу он увидел Пола Дрейка, рядом с которым сидел человек в штатском, очевидно, полицейский детектив.

— Хэлло, Пол, — воскликнул Мейсон, разыгрывая удивление. — Что случилось?

Дрейк вскочил.

— Не знаю. Мне никто ничего не сказал.

— Идемте, идемте, Мейсон, — сказал Голкомб. — Прокурор ждет вас.

Дрейк быстро подскочил к Мейсону.

— Перри, на случай, если они скажут, — торопливо заговорил он, — я хочу, чтобы ты знал: я за тебя.

— Спасибо. — Мейсон пожал ему руку и почувствовал у себя в ладони сложенную бумажку.

— Сюда, — сказал Голкомб.

Он провел Мейсона по коридору и остановился у двери с табличкой: «Гамильтон Бюргер, окружной прокурор».

— Он ждет вас, — сказал Голкомб и открыл дверь.

Мейсон увидел за столом Бюргера.

— Здравствуйте, Мейсон, — сказал Бюргер. — Садитесь.

Мейсон кивнул и огляделся. За маленьким столиком сидел стенографист, перед ним лежал блокнот. У стены сидел Карл Мат-терн, рядом с ним — миссис Тамп и Бирл Гейлорд, которая прижимала к глазам платок.

— В чем дело? — воскликнул Мейсон.

— У меня есть важная информация, — сказал Бюргер, — которая может послужить основанием для вашего ареста. Но я решил, что прежде вы должны объяснить свои действия.

— Спасибо, — сказал Мейсон ледяным тоном.

— Должен сказать, — продолжал Бюргер, — что до сих пор вам везло. Я давно предупреждал вас, что ваши методы могут причинить вам крупные неприятности.

— Я думаю, мы можем избежать лекций, — сказал Мейсон. — Мои методы и этика — мои собственные, я за них отвечаю. У вас есть что сказать мне? Говорите.

— Сядьте, Мейсон.

Мейсон сел на стул возле стола прокурора.

— Я предупреждаю вас, Мейсон, что этот разговор будет записан, и все, что вы скажете, может быть использовано против вас. Если вы не хотите этого, слушайте. Если вы не хотите сделать какое-либо заявление — ваше дело. Но, если хотите, можете чистосердечно признаться.

— Бросьте формальности, — сказал Мейсон. — Я сам знаю все это.

Бюргер кивнул Маттерну.

— Мистер Маттерн, — сказал он, — я хочу, чтобы вы рассказали мистеру Мейсону все, что вы рассказали мне. Можете рассказывать самое главное.

— Зачем? Он все знает.

— Тем не менее я хочу, чтобы вы повторили.

Маттерн холодно посмотрел на Мейсона.

— Я был секретарем Тидгинса. В прошлый вторник утром мистер Мейсон позвонил к нам в контору.

— В какое время? — спросил Мейсон.

— В начале десятого, — сказал Маттерн.

— Не перебивайте свидетеля, мистер Мейсон, — сказал Бюргер. — У вас еще будет время для защиты. Я просто хочу, чтобы вы знали, какая информация попала мне в руки. Сейчас не время для перекрестного допроса.

— Если вы хотите обвинить меня, — сказал Мейсон, — и ждете от меня ответа на обвйнение, учтите, что подробности я знаю. Продолжайте, Маттерн.

Бюргер нахмурился.

— Мистер Мейсон, — продолжал Маттерн, — сказал мне, что случайно виделся с мистером Тидгинсом. Он не сказал, что это была за случайность. Он сказал, что мистер Тидгинс, насколько он знает, мертв, что Бирл Гейлорд находится под опекой мистера Тидгинса, что он знает, что мистер Тидгинс приобрел большой пакет акций «Вестерн Проспектинг Компани», и что он считает эту сделку незаконной, поскольку пятьдесят тысяч взяты из денег Бйрл Гейлорд.

— Он не говорил об интересах других клиентов, связанных с сокрытием факта смерти Тидгинса? — спросил Бюргер.

— Говорил, — хмуро ответил Маттерн. — Я уже говорил вам это, мистер Бюргер.

— Повторите еще раз, — сказал Бюргер.

— Он сказал, что есть причины, по которым его клиенты могли бы иметь преимущества в случае, если бы смерть Тидгинса наступила после полудня во вторник.

— Он сказал «клиент» или «клиенты»?

— Клиенты, это я точно помню.

— Но никого особо из клиентов не выделял? Или он имел в виду мисс Гейлорд?

— Нет, но я помню, что он употребил слово «клиенты». Во множественном числе.

— Очень хорошо, — сказал Бюргер. — Продолжайте.

Мейсон взглянул на миссис Тамп и Бирл Гейлорд и спокойно достал сигарету, размял ее и стал рыться по карманам в поисках спичек. Пока он искал спички, ему удалось развернуть записку, которую ему передал Дрейк. Прикуривая, он скосил глаза на узкую полоску бумаги. Пол Дрейк писал:

«Сент-Джермен» под именем Харкимер Смит из Шовеспорта, Луизиана».

Мейсон бросил спичку в пепельницу, а бумажку сунул в карман. Маттерн тем временем продолжал рассказывать:

— Мистер Мейсон сказал, что я по закону не имел права заключать сделку, если Тидгинс был мертв, что его клиенты хотят аннулировать сделку. Он сказал, что, если я буду сотрудничать с ним, он даст мне десять тысяч долларов, когда цель будет достигнута.

— Вы не согласились сотрудничать с ним? — спросил Бюргер.

— Сперва я протестовал, — сказал Маттерн. — Естественно, информация потрясла меня, и я был изумлен, что такой человек, как мистер Мейсон, может обратиться ко мне с подобным предложением.

— И вы неохотно согласились?

— Я сказал ему, что не могу принять его предложение.

— Что сказал Мейсон?

— Мейсон говорил, что Тидгинс мертв и что я все равно не верну его к жизни, что гораздо лучше для его клиентов…

— Он снова употребил это слово во множественном числе?

— Да.

— Продолжайте.

— …что гораздо лучше для его клиентов, если окажется, что мистер Тидгинс умер во вторник днем. Он спросил, правда ли, что мистер Тидгинс заплатил наличными за пакет акций. Я сказал, что это правда. Потом мистер Мейсон сказал мне, что позвонит мне позже. И посоветовал мне, чтобы я разговаривал от имени Тидгин-са с его секретарем. Мейсон сказал, что будет сам у телефона и чтобы я - разговаривал осторожно, как будто это Тид-гинс. Он хотел, чтобы у всех сложилось впечатление, что Тидгиж; жив. Он сказал, что мне придется поклясться, что я с мистером Тидгинсом вышел из кабинета и вместе с ним спустился на лифте.

— И за это он обещал вам десять тысяч долларов?

— Да.

— Были ли выплачены эти десять тысяч долларов?

— Да.

— Какими деньгами?

— Пятидесяти- и стодолларовыми бумажками.

— Что вы сделали с ними?

— Положил в банк.

— В банк, где находится ваш счет?

— Нет, в другой банк, где меня не знали. Я сказал им, что хочу открыть счет.

— На чье имя?

— На имя Энтони Блейка.

— Вы говорили кому-нибудь об этом?

— Нет. Только Ьам я рассказал сегодня утром.

Бюргер посмотрел на Мейсона. *

— Что вы на это скажете, Мейсон?

— Я хочу задать пару вопросов, — сказал Мейсон.

— Не думаюг-что здесь время и место, — сказал Бюргер. — Это не суд. Я только открыл карты, чтобы вы видели, какой информацией я располагаю.

Мейсон, не обращая внимания на Бюргера, обратился к Мат-терну:

— Я полагаю, Маттерн, окружной прокурор мог бы обнаружить этот фиктивный счет и потребовал бы у вас объяснения.

— Ничего подобного, — с негодованием возразил Маттерн. — Никто ничего не знает об этом. Меня замучила совесть, Поэтому я пришел к окружному прокурору, И объяснил ему все.

Мейсон повернулся к Бюргеру.

— Вы должны понять, что случилось. Маттерн знал, что Тид-гинс мертв. Он признался мне в этом рано утром во вторник. Болус, президент «Вестерн Проспектинг Компани», планировал сбыть свои акции. Он предложил Маттерну десять тысяч долларов за совершение сделки. Я знал, что в вашей упряжке Маттерн придумает все что угодно, но вы в состоянии проследить все банковские операции. Маттерн знал, что попался, и придумал свою версию.

— Это ложь, — сказал Маттерн.

— Вам следует отказаться от своих фокусов, Мейсон, — сказал Бюргер. — Я разговаривал с Эмери Болусом. Это правда, что он продал акции. Я полагаю, он был вправе сделать это. Но он ничего не знает ни о каких десяти тысячах долларов, так же как не знал, что Тидгинс был мертв в тот момент, когда была совершена сделка. Вам придется давать объяснения относительно своих поступков.

— А Болус, — продолжал холодно Мейсон, — консультировался со своим адвокатом. Болус знал, что цо закону о корпорациях сделка аннулируется, если основной член сделки мертв ко времени ее совершения. Я действовал как представитель Бирл Гейлорд. Болус настаивает на законности сделки, и он обещал Маттерну деньги, если тот будет держаться за свой рассказ. Это дает возможность Болусу оставить деньги Тидгинса у себя, хотя его акции, возможно, ничего не стоят.

— Это попытка извратить факты, — холодно заявил Бюргер, — но, к несчастью для вас, доказательства не в вашу пользу.

— Хорошо, — сказал Мейсон, — я подойду с другой стороны. Как насчет вас, миссис Тамп? Вы ведь наняли меня представлять интересы Бирл Гейлорд. Вам известно, когда вы пришли ко мне. Когда это было?

— Я обратилась к вам во вторник утром. Но вы знали, что я обращусь к вам и что вам придется представлять Бирл Гейлорд.

— Бог мой! Откуда я мог это знать? Я ведь не телепат!

— Вы узнали это от Роберта Полтхема, — сказала она. — Вы поддерживали с ним связь с самого начала. Вы, наверное, не станете отрицать, что Роберт Полтхем был у вас и предложил защищать его интересы в понедельник вечером?

— Почему вы думаете, что это было? — спросил Мейсон.

— Он сказал мне…

— Не отвечайте на этот вопрос, — перебил его Бюргер. — Мы здесь не для того, чтобы снабжать мистера Мейсона удобной ему информацией.

— Какова же цель этой беседы? — спросил Мейсон.

— Я хочу, чтобы вы поняли, что мой долг выдать ордер на ваш арест по обвинению в преступном сговоре и соучастии в преступлении.

— В каком преступлении?

— В убийстве Альберта Тидгинса!

— Понимаю, — холодно сказал Мейсон. — А с кем я был в сговоре?

— С Робертом Полтхемом.

— О, так теперь оказывается, что он — убийца? — спросил Мейсон.

— Вы знаете это.

— Откуда я это могу знать?

— Он сказал вам это ночью в понедельник или рано утром во вторник. Вы устроили алиби Полтхему и его любовнице. Чтобы сделать алиби достоверным, вы настаивали на том, что Тидгинс утром во вторник был еще жив, и хотели доказать, что он был убит во вторник днем. Вы все знали, Мейсон. Все свидетельствует об этом. Улики против вас. Так же как и заявление Маттерна. Я чувствую, что мой долг арестовать вас, если вы не докажете, что вы невиновны.

— А как я могу убедить вас? — спросил Мейсон. — Мне не разрешается задавать свидетелям вопросы. Я не могу узнать, что вам известно. Вы связали мне руки.

— Нет. Если вы невиновны, вам нечего устраивать свидетелям перекрестный допрос. Вы можете сделать правдивое и откровенное заявление.

— Я не могу это сделать.

— Почему же?

— Потому что это нарушит доверие клиента.

— Вы отказываетесь признать, что Роберт Полтхем был у вас после полуночи в понедельник?

— Я не дам никакой информации, которая может повредить клиенту.

— В таком случае считаю беседу законченной, — сказал Бюргер. — У меня есть доказательства, свидетельствующие о любовной связи Полтхема с женой Тидгинса и что Тидгинс отказался дать ей развод. Из-за этого он был убит.

— Когда?

— В четверть двенадцатого в понедельник.

Мейсон некоторое время молча курил.

— В четверть двенадцатого… — повторил он.

— Да.

— Кто-нибудь слышал выстрел?

Сначала казалось, что Бюргер не собирается отвечать на вопрос, потом он взял трубку.

— Мисс Адель Гастингс здесь? Отлично. Впустите ее… И Пола Дрейка. Отлично, пусть он подождет. Сначала мисс Гастингс.

— Четверть двенадцатого, — пробормотал Мейсон. — Этого я понять не могу. Время смерти не совпадает с фактами, которыми располагаю я.

— Когда же, по-вашему, наступила смерть? — спросил Бюргер.

— Около половины десятого, — решительно сказал Мейсон.

— В понедельник вечером?

— Да.

— Я еще сам не убежден, мистер Мейсон, — сказал Бюргер. — Есть один свидетель, которого я хочу лично выслушать, прежде чем сделать определенные выводы.

— Этот свидетель слышал выстрел?

— Этот свидетель видел, как произошло убийство, — холодно сказал Бюргер. — Он узнал в убийце Роберта Полтхема. Он действительно видел убийцу. Я разговаривал с ним по телефону. Однако у меня еще нет его подписанных показаний.

— Тогда мне нечего добавить, — спокойно сказал Мейсон.

— Вы должны сказать мне, каким образом вы определили, что смерть наступила в половине десятого.

Мейсон покачал головой.

— Отлично, — сказал Бюргер. — Я выдам своим людям ордер на ваш арест, мистер Мейсон. Простите, но я повторно предупреждаю вас, что ваши методы доставят вам крупные неприятности.

— Я могу быть отпущен под поручительство? — спросил Мейсон.

— Я предъявлю вам обвинение в соучастии в убийстве первой степени.

— А сейчас вы не готовы его предъявить?

— Я буду готов через час.

— А пока я еще не арестован?

— Я не собираюсь вас арестовывать без ордера, — сказал Бюргер.

Мейсон встал, бросил окурок в пепельницу и сказал:

— Большое спасибо вам за то, что вы позволили мне участвовать в таком интересном разговоре.

— Жаль, что вы не нашли достаточно убедительных оправданий.

— Мне тоже, — ответил Мейсон.

— Ну, теперь я знаю, что будет с нами, — сказала с горечью в голосе миссис Тамп. — Вы определенно не должны бросать Бирл Гейлорд в такой сложной ситуации. Ей не нужен этот пакет акций.

— Боюсь, что это дело суда по гражданским делам, — сказал Бюргер.

Миссис Тамп посмотрела на Мейсона.

— Подумать только, что я приняла вас за честного юриста, — презрительно сказала она.

— Примите мои сожаления, миссис Тамп.

Бирл Гейлорд зарыдала.

— Выглядит так, будто вы все сговорились против меня. Теперь еще и деньги ухлопаны на какие-то липовые акции.

— А вы уверены, что эти акции липовые?

— Конечно, — ответила она.

— А ведь я вам этого никогда не говорил, — заметил Мейсон и, не дожидаясь ответа, вышел.

Карл Маттерн молча следил за ним. Его лицо ничего не выра-

Глава 14

Из аптеки Мейсон позвонил в свою контору.

— Хэлло, Герти, угадала, кто это?

— Ага.

— Контора открыта?

— Да.

— Нас никто не подслушивает?

— Да. ~

— О’кей. Представь себе, что я твой приятель й мы договариваемся о встрече.

— Я не могу вечером, — сказала Герти. — Я думаю, мне придется поработать. В конторе много народа. Босс влез в какую-то историю, и у нас полно детективов. Полно, как крыс. Они даже по голове бегают… Что? Что? Я говорю с приятелем… Я что, не имею права договориться о свидании? Заткнись, мистер. Занимайся своими делами и не лезь в мои… Хэлло, Стив… Они мешаются тут… Нет, я не думаю, что сумею сегодня.

— Делла хоронила труп. Слышно было что-нибудь от нее?

— Ага.

— Адрес?

— Ага.

— Герти, спустись вниз и позвони из автомата, где тебя не смогут подслушать. Позвони Делле и скажи, пусть она захватит портативную пишущую машинку. Скажи, что я ее жду в отеле «Сент-Джермен» и как можно скорее.

— Хорошо, я сейчас спущусь вниз. Не могу же я все время занимать служебный телефон. Только ты на этот раз не говори, что ты мой кузен из деревни.

Мейсон усмехнулся.

— Хорошо, действуй Герти.

Потом он услышал, как на другом конце линии мужской голос что-то втолковывал Герти. Наконец раздался ее голос:

— Все в порядке, Стив. Я все сделаю. Да, послушай, я, наверное, освобожусь сегодня вечером. Только ты сообщи мне адрес своего приятеля, который был с нами в прошлый раз. Его хочет видеть моя подруга. Мне нужен его адрес.

Мейсон повесил трубку, вышел из аптеки, взял такси и поехал в отель «Сент-Джермен».

Через десять минут появилась Делла.

— Я спешила изо всех сил. Что-нибудь серьезное, шеф?

— Очень. Они предали меня.

— Кто?

— Маттерн!

— Какое ничтожество!

— Он придумал хорошенький рассказ.

— Про себя?

— И про меня тоже. Сговорился с Болусом. Тот без борьбы не хочет возвращать деньги.

— Что будем делать?

— Выразим свое почтение Смиту, который зарегистрировался в этом отеле. Однако не надо, чтобы он знал, что мы пришли.

— О’кей. Вы хотите найти его номер?

— Да.

Делла протянула руку.

— Дайте десятицентовик.

Мейсон протянул ей монету, она вошла в телефонную будку и набрала номер клерка.

— Хэлло. Говорят из Парижского кредитного банка. Мы переслали мистеру Харкимеру Смиту деньги и хотим знать, получил ли он их.

Через несколько секунд она поблагодарила клерка и повесила трубку.

Порядок, шеф. Он в номере четыреста девять, — повернулась она к* Мейсону.

— Одну минуту.

Мейсон зашел в кабину и набрал номер детективного агентства Дрейка.

— Говорит Мейсон. Мне срочно нужен ваш сотрудник с бандитским видом. Побыстрее. Пошлите его в отель «Сент-Джермен» в номер четыреста девять. Я буду там. Пусть он постучит двумя согнутыми пальцами, чтобы я знал, что это наш человек. Пусть молчит, пока я не скажу, что делать. Ясно?

Он положил трубку, вышел из кабины и взял Деллу под руку.

— Пошли.

Они молча дошли до лифта, молча поднялись на четвертый этаж и подошли к номеру 409. Мейсон постучал.

— Кто там? — раздался тонкий голос Фрила.

— Горничная с полотенцем, — ответила Делла.

Дверь отворилась, и Мейсон резко шагнул вперед. Не обращая внимания на испуганный вид Фрила, они с Деллой вошли в номер.

— Хэлло, сосунок, — сказал Мейсон. — Как ты относишься к газовой камере? Делла, взгляни, нет ли кого-либо в ванной. Садись, молокосос, дай взглянуть на тебя.

Мейсон заглянул в чулан, Делла в ванную. Затем они сели к столу. Делла поставила на стол пишущую машинку, выложила два листа бумаги.

— Ну что, козел, — т продолжал Мейсон, — боишься? Лично я не думаю, что ты виновен, но ты всегда был молокососом. Ничего, и для твоей шеи найдется веревка.

— О чем вы говорите? — пробормотал Фрил.

Мейсон не спеша достал сигарету, размял ее и со смаком закурил.

— Плохие дела, Фрил. Ты никогда не мог разобраться в красивой игре. Очень плохо.

— Я не понимаю, о чем вы говорите.

— Садись, — усмехнулся Мейсон. — Ты не понимаешь, о чем разговор? Это плохо для тебя, Фрил. Ты влез в игру, не зная правил. А когда кто-то подсказал, что твой ход, ты вляпался… Плохо, очень плохо…

— Не запугивайте меня, — сказал Фрил. — Один раз вам это удалось, но во второй раз не удастся.

— Тебе придется простить меня, если я применю технику. Лично я считаю, что юрист должен делать все.

— Вы с ума сошли!

— Не надо разговаривать таким подозрительным тоном, Фрил. Через тридцать дней твоей защитой будет только безумие. Доктора соберутся вокруг тебя, чтобы проверить, симулянт ты или нет. А пока не надо говорить о таких вещах.

Видишь ли, Фрил, в этом деле имеется слишком много алиби. Некоторые из них просто великолепны. Но алиби остается, а время меняется.

Ты хороший парень, но у тебя непомерный аппетит к деньгам. Ты жаден до денег, ты без ума от денег. Ты потратил на них годы и теперь не можешь работать. Безопасность для тебя — это смешно, Фрил.

У Фрила дрожали руки, но он молчал.

— Итак, тебе предложили деньги за клятву, что ты видел, как совершалось преступление. Тебе сказали, что Полтхем умер и что он никогда не сможет отказаться от своего поступка. И ты согласился взять деньги и поклясться, что ты видел, как Полтхем совершил убийство. Ты ошибся в одном: убийца никогда не хотел, чтобы убийство приписали Полтхему. Однако ты еще ничего не получил, Фрил. Возможно, и не получишь. Но у тебя есть реальная возможность попасть в газовую камеру. Знаешь, это безболезненная смерть.

С недельку ты поболтаешься на свидетельском месте, будешь даже звездой среди свидетелей. Потом Полтхем докажет свое алиби, и твоя судьба будет решена. Окружной прокурор не выпустит тебя.

— Полтхем мертв, — сказал Фрил упрямо.

Мейсон рассмеялся.

— Ты думаешь, что он мертв? Это из-за простреленного пальто? А он просто разыграл бегство. Женщина, которую он любит, замешана в этом убийстве, а он не хочет ничего объяснять.

Вот и все. Да, да. Ты капнул прокурору, а он сказал репортерам.

— Вы снова обманываете меня.

— Ты так думаешь? Подумай еще раз. Эх ты, бедняга. Сиди и шевели мозгами. Альберт Тидгинс был убит, пока сидел в своей машине и пережидал дождь. Он умер не сразу. Его нашли без сознания в половине двенадцатого, отвели в дом миссис Тидгинс, уложили в постель, и только потом он умер. У него в кармане лежал револьвер тридцать второго калибра. Он им не пользовался. Очевидно, он и не пытался его вытащить. На платке, найденном в его пальто, был след губной помады.

Тидгинс узнал, что Полтхем любовник его жены. Если бы к его машине приблизился Полтхем, Тидгинс убил бы его. Тогда на его платке не было бы губной помады. Если ты только пораскинешь мозгами и минуту подумаешь об этой помаде, то многое поймешь. Кто его поцеловал? Его жена? Она ненавидела его. Нет, Фрил, есть только одна женщина, которую он мог поцеловать или которая могла его поцеловать. Он целовал эту женщину, потом его пристрелили. Подумай об этом.

Фрил крепко сжал руки. Мейсон зевнул.

— Вот и вся игра. Мы все живем своими маленькими жизнями, и они нам кажутся важными… Но увы… Теперь твою фамилию возьмет государство, а взамен выдаст тебе номер. Оно подарит тебе новый костюм. Тебя проводят в газовую камеру и на пятнадцать минут оставят одного. Не бойся, Фрил. Мы только думаем, что нужны для жизни, а на самом деле мы только шестерни в машине.

Фрил молчал.

— Видит Бог, что тыв виноват, — сказал Мейсон. — Ты знаешь, почему Тидгинс не воспользовался револьвером. Он стрелял, но ты подменил револьвер, Фрил. Ты один ответишь за то, что случилось. И ты заплатишь за это.

Мейсон посмотрел на часы.

— Осталось три минуты. Я ухожу. Когда я закрою дверь, тебе уже поздно будет спасать твою хилую шею. Я — твой последний шанс, Фрил.

— Вы не можете пришить мне это дело, Мейсон, — беспомощно сказал Фрил. — Не сможете. Я ни в чем не виноват.

Мейсон рассмеялся.

— Ты дурак, Фрил. Ты же признался, что видел, как было совершено преступление.

Мейсон снова посмотрел на часы.

Дверь неожиданно открылась. В номер прошел мужчина и захлопнул за собой дверь. Он приложил два пальца к голове.

Мейсон вскочил.

504'1

— О, капитан, давненько я вас не видел. Я думал, что арестовывать его придет Голкомб. Я вижу, что вы сами решили провернуть это делол

— Да, — громовым голосом рявкнул визитер, — я сам могу сделать это.

— Послушайте, капитан, — торопливо заговорил Мейсон. — Этот человек — кролик. Он — крыса. Он бедный забитый шантажист, но мне не хотелось бы видеть эту крысу в петле. Я думаю, он готов сказать правду. Если он ее скажет, я попытаюсь спасти его шею. Это его единственный шанс. Моя секретарша с машинкой, она запишет все, что он скажет. Капитан, разрешите сделать это… Будьте человеком… Дайте ему всего пятнадцать секунд. А? Ради меня…

Детектив вздохнул.

— Хорошо. Только ради вас.

Мейсон повернулся к Фрилу.

— Ну, щенок, живее.

— Хорошо, — дрожащим голосом пролепетал Фрил, — я признаюсь… А если я признаюсь, вы спасете мою шею?

Мейсон кивнул.

— Вы обещаете?

Снова кивок.

— Что я должен делать?

— Говорите ей, а потом подпишитесь.

Фрил тяжело вздохнул.

— Все началось с того, что я пытался шантажировать Альберта Тидгинса. Я хотел продать ему информацию, а потом…

Делла быстро печатала.

— Когда он кончит, Делла, дай ему подписать его показания, — сказал Мейсон. — Пусть капитан подпишется как свидетель. Бумагу положи в конверт и отправь в «Клерион» лично редактору. Фрила возьми с собой.

Делла кивнула, продолжая печатать.

Мейсон повернулся к детективу.

— Если он попытается удрать, стукните его разок-другой. Если будет шуметь, заткните ему рот и свяжите.

— Как я могу связать его?

— У вас ate две руки, — презрительно бросил Мейсон. — Разве этого мало?

Он оставил детектива у двери, а сам вышел. Некоторое время он стоял у двери и прислушивался к стуку пишущей машинки, а потом торопливо пошел по коридору.

Глава 15

В своей конторе Мейсон застал сержанта Голкомба.

— У меня есть ордер, — мрачно сказал Голкомб.

— Не думаю, что ваши услуги нужны окружному прокурору, — сказал Мейсон.

— Подумайте о чем-нибудь другом.

— Это было интересное дело, сержант. Два или три изумительных факта, но теперь все ясно. В «Клерионе» точно описано. Вам будет интересно прочесть.

— Чушь, — сказал Голкомб.

— Фрил дал полное признание «Клериону», — холодно сказал Мейсон. — Делла Стрит лично присутствовала при этом.

— Что это значит?

— Все кончено, сержант. Лучше следите за своим поведением, иначе вам плохо придется.

— У меня есть ордер.

— Он останется у вас.

— Берите шляпу.

Мейсон развернул газету и прочел:

«В этом деле «Клерион» разобрался быстрее, чем полиция. Для чрезвычайного выпуска нашей газеты мы послали репортера присутствовать при аресте, который собирается провести сержант Голкомб. Ему поручено арестовать хорошо известного адвоката. Однако мы надеемся, что. сержант не станет производить арест, когда нам известно имя убийцы».

Мейсон бросил газету на стол.

— Вы не должны оказывать мне сопротивление, — сказал Г олкомб.

— Я не оказываю сопротивления, сержант. Я пытаюсь дать вам возможность выпутаться.

— Вы всегда подстраиваете мне каверзы.

— Ну что вы, сержант… Всем известны ваша порядочность и честность. Почему бы вам не довести дело до конца?

— Что вы имеете в виду?

— Например, губную помаду, — сказал Мейсон. — Это интересный момент, сержант. В этом деле замешано несколько женщин, но только одна из них спокойно могла поцеловать Тидгинса, только одна могла спокойно подойти к нему на уединенной дороге.

— Что вы называете уединенной дорогой?

— Я знаю, что я имею в виду. Тидгинс хотел получить кое-что, узнать что-то о своей Жене. Он ждал около ее дома. Подъехала машина. Тидгинс узнал людей в этой машине. Они остановили машину и вышли. Тидгинс поцеловал эту женщину.

— Кто она? — быстро спросил Голкомб.

— Бирл Гейлорд, — ответил Мейсон.

— Откуда вы знаете?

— Бирл Гейлорд хотела получить деньги, миссис Тамп тоже хотела получить деньги. Тидгинс любил Бирл Гейлорд и ненавидел миссис Тамп. Он не виделся с Бирл, пока с ней была миссис Тамп. Миссис Тамп следила за ним и ждала, когда он выйдет из своей конторы. Они ехали за ним до квартиры Адель Гастингс, но у них не было удобного случая поговорить с ним. Они последовали за ним дальше, туда, где он ждал жену, и это дало им удобный случай.

Бирл поцеловала его, а миссис Тамп подошла ближе и стала грозить ему судом. Тидгинс засмеялся. Он сказал, что если она будет надоедать ему, то он объявит всем, что Бирл — незаконный ребенок дочери миссис Тамп, что дело о ее русском происхождении не стоит выеденного яйца. И тогда миссис Тамп застрелила его.

— Прекрасная сказка для детей, — сказал Голкомб.

— Нет, это логично, — сказал Мейсон. — Я нашел пачку денег в матраце Фрила. Фрил не скрывал, что получил их от миссис Тамп. Она слишком хитра, чтобы платить авансом. Единственным человеком, кто мог изобразить Санта-Клауса, был Тидгинс. Я потряс Фрила и узнал, что Тидгинс ничего не покупает, если не собирается это использовать.

Я знал, что миссис Тамп никогда не наняла бы адвоката, если бы была хоть малейшая возможность избежать этого. Она наняла меня не для дела, а для того, чтобы подтвердить свое алиби. Никто бы не догадался, что можно нанимать юриста для переговоров с мертвыми. Это было умно, но я-то знал, что она никогда не заплатит мне гонорара, пока можно обойтись без этого.

Вы, полиция, проглядели одно. Ваша лаборатория должна была проанализировать губную помаду всех женщин.

— Мы могли это сделать, — сказал сержант, — мы еще успеем это сделать. Но этот разговор не помешает мне использовать ордер.

Мейсон встал.

— Валяйте. Мне наплевать на вас. Если вы отважитесь вести меня на глазах репортеров «Клерион», я вам не завидую. Над вами будут смеяться. Вы станете посмешищем, сержант. Я пытаюсь дать вам возможность с честью выйти из этого положения. Выйдите к ним и расскажите им все дело, сошлитесь на Фрила как на главного свидетеля, и ваш портрет будет в газетах.

— Я использую этот ордер.

— Давайте. В таком случае ваш портрет тоже (jyдет в газетах. Какая подпись вам больше понравится: «Сержант Голкомб, раскрывший тайну убийства, в редакции «Клерион», или «Сержант Голкомб арестовывает видного юриста, пока репортеры «Клерио-на» распутывают тайну»?

— Откуда я знаю, что вы не обманываете меня? — спросил Голкомб.

Мейсон посмотрел на него и рассмеялся.

— Я выручу себ т в любом случае, сержант. Практика в уголовных делах многое дала мне. Подумайте сами. Кто-то поцеловал его, кто-то убил его. Потом приехали миссис Тидгинс и Полтхем. Они нашли его умирающим, привели в дом миссис Тидгинс и начали звонить врачу. Прежде чем они успели дозвониться, Тидгинс умер. Это единственная версия, которая…

Открылась дверь, и торопливо вошла Делла Стрит.

— О’кей? — спросил Мейсон.

— О’кей, — ответила она. — Все, как вы предполагали. Миссис Тамп дала ему взятку, чтобы свалить вину на Полтхема. Фрил продал Тидгинсу информацию о Бирл.

— Он сможет доказать, что миссис Тамп совершила убийство?

— Нет. Только то, что миссис Тамп дала взятку, чтобы свалить вину на Полтхема.

Мейсон усмехнулся.

— Это даже лучше, чем я думал. «Клерион» не осмелится обвинить миссис Тамп в убийстве. Они смогут только опубликовать признание Фрила и обвинить ее в даче взятки. Знаете, сержант, если бы я был на вашем месте, я бы поработал с Бирл Гейлорд. Вряд ли она* знала, что миссис Тамп собирается застрелить Тидгинса. Но после совершения преступления она согласилась остаться с бабушкой. Я думаю, что быстрый и толковый сотрудник полиций успеет до выхода «Клериона».

Сержант Голкомб встал и быстро шагнул к двери. Потом он повернулся к Мейсону и пожал ему руку.

— Хорошо, Мейсон, — сказал он. — Мне не нравятся ваши методы. Когда-нибудь я все же изловлю вас. Но я одобряю хорошую детективную работу, и я достаточно старый конь, чтобы видеть, что вы правы.

Удивленный Мейсон пожал ему руку.

— Не думайте, что в следующий раз я пожалею вас.

— Постараюсь, — улыбнулся Мейсон.

— Любой полицейский должен ценить возможность поимки преступника, и я сделаю все.

— Теперь вы говорите как мужчина, сержант. — Мейсон похлопал его по спине. — Действуйте.

Сержант вышел, но тут же снова всунул голову в дверь.

— Все равно мне не нравятся ваши методы.

— Я понимаю, — сказал Мейсон.

Нс я думаю, что вы мне нравитесь.

Дверь захл(пнулась.

Вот и все, — сказал Мейсон Делле.

— Почему вы отдали это дело Голкомбу?

— Думаю, что он сумеет подействовать на Бирл Гейлорд и заставит ее сказать правду.

— И потому что вы хотели помочь ему выкрутиться, — сказала Делла.

— Возможно.

— Он ненавидит вас, шеф.

— Я знаю. Но он — борец, а я люблю борцов. Как дела с «Клерион»?

— Все в порядке. Фрила сержант не увидит. Они его спрятали.

Мейсон усмехнулся.

— Он сделал главное, а они дадут экстренный выпуск.

Зазвонил телефон.

Делла взяла трубку, выслушала и повернулась к Мейсону.

— Адель Гастингс спрашивает, не может ли она чем-нибудь помочь.

— Скажи ей, пусть через пятнадцать минут ждет нас в баре на Хейстен. Я хочу увидеть ее лицо, когда она будет читать газету.

Делла закрыла рукой микрофон.

— Если мы там будем через пятнадцать минут, думаете, что мы дождемся «Клериона»?

— Мы можем подождать там до полуночи, — ответил Мейсон.

— Хэлло, мисс Гастингс, — начала договариваться Делла о встрече…

Content

Гарднер Эрл Стенли Полное собрание сочинений. Том 5. Племянница лунатика

ИЗБРАННЫЕ РОМАНЫ ВЫПУСК 5

ПЛЕМЯННИЦА ЛУНАТИКА

ДЕЛО О ФАЛЬШИВОМ ГЛАЗЕ

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

ПЛЕМЯННИЦА ЛУНАТИКА

Глава 1

Глава 2

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

ДЕЛО О ПОДМЕНЕННОМ ЛИЦЕ

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

ДЕЛО О НАЖИВКЕ

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15