Гарднер Эрл Стенли

Полное собрание сочинений. Том 14. Дело о разведенной кокетке

ПОЛНОЕ СОБРАНИЕ СОЧИНЕНИЙ

том 14

THE CASE OF THE CAUTIOUS COQUETTE

THE CASE OF THE MOTH-EATEN MINK

THE CASE OF THE GRINNING GORILLA

ДЕЛО О РАЗВЕДЕННОЙ КОКЕТКЕ

РОМАНЫ

ДЕЛО О РАЗВЕДЕННОЙ КОКЕТКЕ

Глава 1

Ровно в девять утра Перри Мейсон встретился с Полом Дрейком, чтобы вместе позавтракать.

Высокий Дрейк, шеф детективного агентства, улыбнулся при виде адвоката Мейсона и заметил:

— Твои часы отстают на тридцать секунд, Перри.

Мейсон отрицательно покачал-головой:

— Нет, это твои спешат на тридцать секунд. Что-нибудь заказал?

— Да, — ответил Дрейк. — Два ананасных сока, яичницу с ветчиной, тосты и кофе. Сейчас принесут. Ты видел объявление в газете?

— Нет, — ответил Мейсон. — Какое?

— По делу Финчли.

— Я как раз о нем хотел спросить.

— Я дал объявление в утренние газеты и в вечерний выпуск «Блейд».

Официант принес сок и обратился к Мейсону:

— Добрый день, мистер Мейсон. Сейчас подам яичницу и ветчину. Мистер Дрейк, когда делал заказ, предупредил, что вы скоро придете.

— Я уже пришел.

Дрейк одним глотком выпил полстакана сока, отставил его и вынул из портфеля газету.

— Вот, читай.

Мейсон прочитал объявление, указанное детективом.

«СТО ДОЛЛАРОВ ВОЗНАГРАЖДЕНИЯ

Если тот, кто третьего числа сего месяца около семнадцати часов менял шину автомобиля, стоявшего у перекрестка Хикман-авеню, обратится в Детективное агентство Дрейка и сможет дать достаточно точное описание черного автомобиля, проехавшего с большой скоростью по Вермесилло-Драйв в восточном направлении и столкнувшегося с «фордом», проезжавшим по Хикман-авеню в северном направлении, получит сто долларов наличными. Замечено, что молодая женщина, находившаяся в стоявшем автомобиле, записала номер черной автомашины, но уехала до прибытия машины «скорой помощи». Каждый, кто сможет сообщить какие-либо сведения, помогающие найти сбежавшего водителя, спровоцировавшего инцидент, получит сто долларов. Сведения просим высылать на адрес Детективного агентства Дрейка, п/я 624».

— Это должно что-то дать, — сказал Мейсон, откладывая сложенную газету. — Молодой Финчли серьезно ранен… Я всей душой ненавижу виновников автомобильных катастроф, удирающих от ответственности.

— Наверное, выпил и побоялся остаться, — заметил Дрейк. — Возможно, те, из стоящего автомобиля, ничего не видели.

— Мне сказали, что видели, — возразил Мейсон. — В машине были двое — мужчина и женщина. Автомобиль светлый, почти новый. Когда все произошло, мужчина, заменив шину, клал замененное в багажник, а женщина что-то записывала в блокнот. Скорее всего номер машины, которая, столкнувшись, отбросила «форд» Финчли на фонарный столб, после чего без задержки умчалась.

Официант принес яйца, ветчину, подрумяненные тосты и кофе.

— А если их показания окажутся во вред твоему клиенту? — спросил Дрейк.

— Это невозможно, если они не будут врать. Я в любом случае узнаю, кто это. Хотя бы потому, что не хочу, чтобы они затаились, а в один прекрасный день неожиданно выскочили как свидетели в пользу обвиняемого.

Снова подошел официант и произнес извиняющимся тоном:

— Мистер Дрейк, звонят из вашего агентства. Секретарь просила сказать, что пришел ответ на объявление в газетах. Она хотела, чтобы вы узнали об этом сейчас, пока с вами мистер Мейсон.

— Пусть доставят сюда, — оживился Дрейк. — Скажите, пожалуйста, моему секретарю, пускай возьмут такси.

Мейсон улыбнулся.

— Видишь, Пол, что может сделать объявление.

— Хочешь сказать, что могут сделать деньги, — отрезал Дрейк.

— У молодого Финчли сломано бедро, — продолжил Мейсон, — а он должен окончить колледж. Я в самом деле хочу поймать того водителя.

Дрейк медленно, маленькими глотками пил кофе.

— Сомневаюсь в удаче, — неохотно произнес он. — Возможно, так дело и не пойдет, Перри. Водитель скорее всего был пьян. Если бы ты застукал его на месте, то смог бы это доказать, а теперь просто услышишь занятную историйку, что автомобиль Финчли толкнул его, а он оглянулся и увидел, что ничего особенного не произошло.

— Тогда я прижму его обвинением в том, что он скрылся с места происшествия, — сказал Мейсон.

Дрейк улыбнулся.

— Не обольщайся. Скорее всего, у этого типа найдется какой-нибудь влиятельный друг или даже два, которые позвонят в прокуратуру. В конце концов окажется, что у него полно влиятельных друзей, обзванивающих город, чтобы рассказать всем и каждому, какой это порядочный человек, образцовый отец семейства, член общества защиты собак и кошек, который жертвует большие суммы религиозным организациям и своей политической партии.

— И все же я его поймаю, — не сдавался Мейсон. — Приглашу как свидетеля и обдеру ка|с липку.

— Даже этого не сможешь, — возразил Дрейк. — Агент какого-нибудь страхового общества закрутится около Ббба Финчли и начнет петь: мол, если он выиграет дело в суде, придется заплатить адвокату, к тому же ему окончательно испортят нервы — ведь он не будет уверен в благоприятном исходе дела. Скажут, что дело придется передать в суд, и в результате не останется и половины того, что он сможет получить, согласившись на предложение страхового общества. Представитель его посулит оплатить врача и больницу, дай. немного денег на новую машину и даже благодаря связям устроить одну из последних моделей…

— Хватит, — со смехом прервал Мейсон. — Только аппетит портишь.

— Я обрисовал, как все будет, — ответил Дрейк.

— Сам знаю, как будет, — возразил Мейсон. — Найди только водителя черной машины. Я уж заставлю его попотеть.

С минуту помолчали. Появился официант.

— Пришлй из вашего агентства, мистер Дрейк. Просили передать конверт и поинтересоваться, не будет ли поручений.

— Нет, — ответил Дрейк. — Письмо скажет само за себя. — Он распечатал конверт из толстой бумаги, присланный по почте на адрес Детективного агентства Дрей-ка, и сказал: — Тут что-то тяжелое.

Перевернул конверт. На стол выпал ключ, что удивило Дрейка.

— Это, наверное, и есть ключ к разгадке, — пошутил Мейсон.

— Погоди, не до шуток, — поморщился Дрейк.

— А письмо там есть? — спросил Мейсон.

Дрейк положил ключ на скатерть и вынул из конверта письмо, напечатанное на цветной бумаге хорошего качества.

— Вчерашнее число, — заметил Дрейк. — Прочтем?

«Господа!

Те особы, которых вы просили о помощи в вечернем выпуске «Блейд», никогда не обратятся к вам добровольно. Но я люблю справедливость и могу сообщить следующее.

Когда вчера пополудни на перекрестке Хикман-аве-ню и Вермесилло-Драйв произошло столкновение, Люсиль Бартон и незнакомый мне мужчина кончили менять шину колеса у светло-коричневой машины мисс Бартон. Машина стояла на южной стороне Вермесилло-Драйв к востоку от перекрестка с Хикман-авеню. Мисс Бартон видела столкновение и с большим присутствием духа записала номер черной машины, мчавшейся на большой скорости по Вермесилло-Драйв в восточном направлении.

Позже она рассказала об этом своему приятелю.

Мужчина запаниковал и объяснил ей, что у него все пойдет прахом, если узнают, что в это время он был с ней (я не смог узнать, кто этот мужчина и почему он боится назвать себя). Кстати, я хорошо знаком с Люсиль. Знаю, что это происшествие не дает ей покоя, но в данных обстоятельствах она не может ни поделиться сведениями с вами, ни признаться, что видела столкновение.

Но все же я могу вам помочь. У меня есть ключ от квартиры Люсиль — Саут-Гондола, 719 (квартира номер 208). Это небольшой дом, входная дверь неизменно заперта, но если позвонить, кто-нибудь из жильцов, возможно, в своей квартире нажмет кнопку запирающего механизма. Дверь также открывается ключом от любой из квартир. Между двумя и пятью часами пополудни в квартире Люсиль никого не бывает. В гостиной увидите маленький секретер>В верхнем отделении справа лежит кожаный блокнотик. На предпоследней странице записан номер черной машины. Когда вы удостоверитесь, что это тот номер, который вам нужен, я дам о себе знать, чтобы вернуть ключ и получить обещанное вознаграждение в сумме ста долларов.

Искренне ваш друг».

Дрейк посмотрел на Мейсона.

— Что-то подозрительное.

— От руки ничего не написано? — спросил Мейсон.

— Ни слова. Подпись тоже напечатана. Как и все письмо.

— Дай-ка его на минуту, — попросил Мейсон. — Напечатано очень небрежно, — констатировал он. — Расстояние между буквами неодинаковое. Некоторые выше или циже ряда… Писал явно не профессионал.

Дрейк подтвердил:

— Да. Ясно видно — стучали одним пальцем, зато быстро. Отсюда и неровная линия букв, и разные промежутки. Что думаешь?

— Черт меня побери, если знаю, что можно подумать. Похоже на ловушку. Покажу-ка Делле Стрит. Пусть взглянет на письмо Женским глазом.

Мейсон внимательно осмотрел ключ, выбитый на нем номер 208. Потом сунул в карман жилета и сказал:

— Это все же след. Не стоит им пренебрегать.

Дрейк внезапно забеспокоился.

— Не нужно, Перри. Это может быть опасно. Если кто-нибудь увидит, как ты входишь, он сможет…

— Что именно? — усмехнулся Мейсон. — Чтобы обвинить меня, прежде всего придется доказать, что это сделано в преступных целях или…

— Или кто-нибудь примет тебя за грабителя и сперва выстрелит, а потом начнет задавать вопросы, — подсказал Дрейк.

— Но ты же не думаешь, что я брошу след? — спросил Мейсон.

Дрейк отодвинул тарелку и взял лежащий под ней счет.

— Ну, черт побери, — сказал он, — что ты предпочитаешь: заплатить самому сразу или чтоб расплатился я и предложил тебе оплатить позднее с десятипроцентной надбавкой?

Мейсон, улыбаясь, взял счет.

— Лучше заплачу сейчас… Это письмо тревожит, Пол. Если бы за ним не было подвоха, автор просто переписал бы номер и потребовал свои сто долларов.

— Да, какая-то ловушка, — подтвердил Дрейк.

— А меня интересует приманка, Пол.

— На этом, собственно, и срабатывают все ловушки, — ответил Дрейк.

Глава 2

Делла Стрит, доверенный секретарь Мейсона, положила на стол письма, рассортированные на три группы. С пометкой «важные» старательно уложила посередине, чтобы сразу бросились в глаза.

Мейсон подошел к двери своего кабинета, достал ключ, улыбнулся Делле, но, увидев письма, скорчил недовольную мину.

— Привет, Делла!

— Привет, шеф. Видели Пола?

— Да.

— Звонили из его агентства. Я знала, что вы с ним завтракаете.

Мейсон повесил шляпу, посмотрел на стопку «важных» писем и сказал:

— Если не ошибаюсь, ответ на эти письма лучше не откладывать.

Она кивнула.

— Положи-ка и это к «важным», — сказал Мейсон.

— Что это?

— Дрейк получил.

— О том свидетеле?

— Да.

— И что там?

— Прочти.

Делла взяла письмо, пробежала глазами. Потом прищурилась и уже внимательно дочитала до конца. Затем спросила:

— А где ключ?

Мейсон вынул его из жилетного кармана. Делла с минуту созерцала ключ, потом начала перечитывать письмо.

— И что ты думаешь? — спросил Мейсон.

— Ничего.

— Ловушка?

— Для кого? — спросила ойа.

— Ну, Делла, ты меня удивляешь, — ответил Мейсон.

— Если бы кто-нибудь подумал, что Пол Дрейк покажет вам письмо и вы сами туда пойдете, я бы сказала, что это, возможно, ловушка. Но объявление скорее дает основания предполагать, что Дрейк пошлет туда кого-нибудь из своих людей. Все равно кого.

Мейсон кивнул.

— Значит, — продолжала Делла, — отбросим ловушку. Что тогда?

— Могла ли написать сама мисс Бартон? — спросил Мейсон.

— Зачем?

— Быть может, чтобы предать таинственного приятеля, который не желает быть узнанным, а самой получить за это сто долларов.

— Возможно, — ответила Делла.

— А что тебе подсказывает твой прямолинейный женский ум?

— Если женский, то скорее извилистый, — засмеялась Делла.

— В этом случае даже очень извилистый. И все ж таки что ты думаешь?

— Не люблю высовываться с собственным мнением, но, пожалуй, вы правы. Девушка хочет получить сто долларов. И чтобы Детективное агентства Дрейка узнало номер той машины. Тогда она и обратится за вознаграждением. Конечно, втихую( чтобы приятель не узнал… А если найдете, сможете доказать, что это именно та машина?

— Верно, — согласился Мейсон. — Он на большой скорости выскочил перед ^фордом» Финчли. Миссис Финчли пыталась затормозить, но не сумела й ударила эту чертову машину сзади. Ее бампер, должно быть, зацепился за бампер черной машины, поэтому и закрутило. Она не справилась с управлением и врезалась в фонарный столб, а ее двадцатидвухлетний сын вывалился и разбил бедро о столб.

— Точнее говоря, — заметила Делла Стрит, — она ударилась о черный автомобиль, а не он об нее.

— Возможно, водитель черного автомобиля так и попытается представить дело, — ответил Мейсон, — но поскольку он скрылся, трудненько будет выдержать такую линию защиты.

— А может он сказать, что не почувствовал столкновения?

— Удар был слишком силен, не ощутить такой невозможно. Но сейчас главное осмотреть его машину… Если мы ее увидим.

— А что собираетесь делать с таинственной Люсиль Бартон?

— Встречусь с ней.

— Хотите сказать, воспользуетесь ключом и заберетесь в ее квартиру. Лучше быть уверенным, что имеются свидетели…

Мейсон покачал головой.

— Идти, когда ее не будет, бессмысленно. Если она свидетель, которого мы ищем, смогу кое-что выяснить во время разговора. Во всяком случае, должен попытаться.

— Между двумя и пятью?

— О нет. Ее же тогда не будет, — ответил Мейсон. Посмотрел на часы и улыбнулся: — Пойду между десятью и одиннадцатью.

— Свидетель встречи нужен?

— Нет, Делла. Думаю, полезнее поговорить тет-а-тет.

О письме расскажете?

Нет, не думаю.

Делла Стрит выразительно посмотрела на стопку «важных» писем.

— Ответь сама, — перехватил ее взгляд Мейсон. — Подумай хорошенько и…

— Но, шеф… На эти надо самолично…

— Знаю. Но Люсиль Бартон… Она, наверное, спит допоздна, а номер машины, из-за которой у Боба Финчли сломано бедро, находится в ящике с правой стороны секретера… Секретер в гостиной — это не совсем обычно для квартиры работающей женщины. Как ты думаешь, чем занимается Люсиль Бартон?

— А кто вам сказал, что она работает? — спросила Делла.

— Сними, пожалуйста, копию с этого письма, — попросил Мейсон. — Возьму с собой. Быть может, придется ее ознакомить, но не хочется показывать оригинал.

Делла Стрит согласно кивнула, подошла к своему столу, вставила бумагу в машинку и начала печатать. Мейсон смотрел на ее пальцы, а когда копия была готова, заметил:

— Она выглядит много лучше оригинала, Делла.

— Оригинал кто-то отстукал одним пальцем, правда, очень умело и быстро, — ответила Делла.

— Я тоже так подумал.

— Машинка, скорее всего, портативная.

Мейсон сложил копию, засунул ключ в жилетный карман.

— Ну, я пошел.

— Если вас арестуют, — улыбнулась Делла, — дайте знать. Я тотчас примчусь с чековой книжкой и… поручительством.

— Спасибо.

— Если ее не будет дома, — продолжала она, уже не улыбаясь, — то прошу вас, не пользуйтесь ключом.

— Почему?

— Не знаю. Нб что-то во всем этом мне не нравится.

— Мне многое не нравится, — ответил Мейсон. — Делла, ты боишься, что я наткнусь на труп?

— Не исключено.

— Спрячь письмо и конверт в сейф, — посоветовал Мейсон. — Возможно, мне придется иметь дело с полицией.

— ЭтЪ означает: войдете, даже если ее не будет дома?

— Что ж, — улыбнулся Мейсон, — я ведь никогда не знаю наперед, что сделаю.

Глава 3

Дом на Саут-Гондола-авеню был невелик. В списке жильцов, висящем у входной двери слева, было тридцать пять фамилий.

Мейсон без труда нашел имя, вырезанное из визитной карточки, на которой значилось: «Люсиль Сторла Бартон». Рядом номер квартиры — 208. Истертая кнопка звонка и домофон.

С минуту Мейсон раздумывал: позвонить или нет, но желание проверить, подходит ли ключ, пересилило. Раздался щелчок, и дверь открылась.

Мейсон оказался в узком холле. В нем стояло несколько неудобных стульев, не вызывающих желания опуститься на них. В-углу висел телефон-автомат, за перегородкой стоял очень маленький письменный стол. В глубине виднелась дверь с табличкой: «Администратор», на стене надпись: «Звонок к администратору». Через узкий холл Мейсон прошел в коридор, куда выходили двери квартир. В дальнем конце виднелся лифт. Дом был трехэтажный. Люсиль Бартон жила на втором этаже.

Мейсон нажал кнопку лифта, дождался кабины и поднялся на второй этаж. В разболтанной кабине подумал, что пешком было бы быстрее.

* Искомая квартира находилась в дальней стороне дома, и Мейсону пришлось миновать много дверей, прежде чем он нашел номер 208.

Адвокат нажал кнопку звонка. Подождал. В квартире было. тихо. Мейсон постучал, и опять никто не отозвался. Осторожно вставил ключ в замочную скважину и повернул. Замок тихо щелкнул, и дверь подалась. Приоткрыв ее, Мейсон разглядел темную гостиную, а за ней — освещенную спальню. На неубранной кровати лежала небрежно брошенная ночная рубашка. Из ванной доносился шум воды.

Мейсон осторожно закрыл дверь, вынул из замка ключ, подождал несколько минут и снова позвонил. На этот раз послышались шаги, и женский голос спросил:

— Кто там?

— Это мисс Бартон?

— Да.

— Я хочу поговорить с вами. Я адвокат. Моя фамилия Мейсон.

Двери слегка приоткрылись, и Мейсон увидел веселые голубые глаза, светлые волосы и кисть руки, придерживающую у шеи халат. В улыбке блеснули белоснежные зубы.

— Простите, мистер Мейсон, я не могу показаться. Только что встала. Придется подождать… или прийти еще раз.

— Я подожду, — сказал Мейсон.

— Боюсь, не знаю вас, мистер Мейсон. Я… — Она оглядела его с головы до ног, и вдруг глаза ее заблестели. — Мне кажется… Но вы ведь не тот Перри Мейсон?

— Именно тот.

— Ох, правда, — удивилась она и, помолчав, заговорила: — Послушайте,'через минуту-другую я буду готова. Тут беспорядок, но если пройдете в гостиную, сможете поднять жалюзи и немного обождать. Я быстро.

— Если хотите^ могу прийти еще раз и…

— Нет, нет, входите. И подождите, я, не задержу. — Она распахнула двери, и Мейсон вошел в темную гостиную. — Пожалуйста, поднимите жалюзи и устраивайтесь.

— Спасибо.

Она быстро прошла через гостиную в спальню и закрыла за собой дверь.

Мейсон подошел к окну, поднял жалюзи, и утреннее солнце заглянуло в комнату. Он осмотрелся.

Удивила мешанина очень дорогих и очень дешевых вещей. Маленький красивый восточный коврик подчеркивал безобразие лежавшего подле него большого бесцветного ковра. Предметы мебели были в основном удобны, дороги и подобраны со вкусом^. Приятный тон спокойной роскоши нарушался простыми вещами, дешевизна которых подчеркивалась соседством дорогих предметов.

Пепельница на столе была полна окурков, на некоторых — следы губной помады. В маленькой кухоньке

Мейсон нашел пустую бутылку из-под виски, две бутылки из-под содовой и два стакана.

В углу гостиной стоял прекрасный ореховый секретер. Мейсон, секунду поколебавшись, быстро пересек комнату и потянул резную ручку, верхнюю справа. Дверца была заперта.

Мейсон подошел к столу посередине комнаты, уселся на стуле, положив ногу на ногу, взял старый журнал и принялся ждать.

Минут через пять из спальни вышла молодая женщина в простом и удобном домашнем платье, подчеркивающем округлости прекрасной фигуры. Туго облегавшие чулки и элегантные туфельки на среднем каблуке красовались на ногах. Она умела их показать.

— С утра я не в себе, если не выпью кофе, мистер Мейсон. С вашего разрешения, включу кофеварку. Вы уже завтракали?

— О да, — ответил Мейсон.

— Наверное, думаете, что я очень ленива, — засмеялась она, — но… не составите ли мне компанию?

— Благодарю. Охотно.

Пока она на кухне готовила кофе, Мейсон прогуливался по комнате.

— У вас хорошая квартира, — одобрил он.

— Достаточно просторна, — согласилась хозяйка, — и по утрам солнце заглядывает. Дом немного старомодный, но удобный. В нем не тесно и есть собственный гараж. В современных домах так не бывает.

— Вижу портативную машинку. Вы умеете печатать?

Она рассмеялась.

— Иногда пишу письма. Когда-то намеревалась удивить мир Гениальной американской повестью. Но для этого оказалась слишком глупа и ленива.

Мейсон поднял чехол машинки.

— Можно кое-что напечатать? Беспокоит одно дело, и пока вас ждал, кое-что вспомнил. Боюсь, вылетит из головы. Хочется записать, если позволите…

— Конечно, пожалуйста, — ответила она, — пишите. Бумага в ящике стола. Я вернусь быстро, только приготовлю тосты и сварю яйцо. Может быть, и вы что-нибудь съедите?

— Нет, благодарю вас. Я уже позавтракал. Только кофе.

Мейсон выдвинул ящик стола и увидел почтовую бумагу двух видов — обычную, чаще всего, употребляемую для машинописи, и более дорогую, розовую. Детективным агентством Дрейка получено письмо как раз на такой бумаге.

Мейсон заложил розовый лист в машинку и быстро написал заметку о фиктивном деле, о важном завещании и допросе несуществующего свидетеля со стороны несуществующей защиты. Кончив писать, зачехлил машинку.

Из кухоньки донесся приятный запах, и через минуту Люсиль Бартон внесла поднос с двумя чашечками кофе, с тостами, бутылочкой сливок и яйцом.

— Вы правда ничего не хотите?

— Спасибо. Выпью кофе.

Она поставила поднрс на стол и сказала:

— Устраивайтесь поудобнее, мистер Мейсон. Я весьма польщена вашим визитом и в то же время побаиваюсь.

— И чего же вы боитесь?

— Не знаю. Когда приходит адвокат, особенно такой известный, как вы, можно представить… Да ладно, зачем играть в догадки. Выпьем кофе, а после поговорим о том, что вас ко мне привело.

Она отпила глоток, прибавила сливок и сахару, налила сливки в чашку Мейсона и подала сахарницу. Через минуту снова начала:

— Надеюсь, это не очень серьезно. Что я натворила, мистер Мейсон?

— Ничего, насколько мне известно, — ответил Мейсон. — Прекрасный кофе.

— Спасибо.

— Разрешите закурить?

— Пожалуйста.

Мейсон вынул портсигар и закурил.

Люсиль Бартон откусывала тост, внимательно приглядываясь к нему и улыбаясь каждый раз, когда замечала, что он на нее смотрит.

Мейсон подумал, что ей около тридцати. Хорошо знает жизнь, умеет ориентироваться в делах, хотя внешне вроде бы ничто не свидетельствовало о большом жизненном опыте. Она казалась естественно наивной и доброжелательной к новому знакомому, словно щенок, который живет в собственном беззаботном мире и ластится к каждому.

— Когда начнем? — спросила она.

— Можно сейчас, — ответил Мейсон. — Где вы были третьего числа, то. есть позавчера, во второй половине дня?

— О Боже мой! — рассмеялась она.

— Так где же?

— Это что, шутка? — Она вопросительно подняла брови. — Или в самом деле желаете знать?

— Да.

— Третьего… Минуточку, дайте вспомнить… О нет, мистер Мейсон, я не могу сказать.

— Вы ведете дневник?

— Простите, но вы ведь не считаете, что я настолько глупа?

Мейсон поправился:

— Скажем иначе. Были ли вы у перекрестка Хикман-авеню и Вермесилло-Драйв?

— Третьего?

— Третьего.

Она медленно покачала головой.

— Нет, не думаю, чтобы я там была.

— Попробуем по-другому, — сказал Мейсон. — У меня есть основания предположить, что вы были там в светлой машине, с каким-то мужчиной. У нее спустила шина, и вы подъехали к тротуару, чтобы сменить ее. Как раз когда вы готовы были отъехать, на перекрестке произошел несчастный случай, и вы обратили внимание на столкнувшиеся машины. Одна из них черный…

Она энергично затрясла головой и прервала его:

— Мистер Мейсон, это какое-то недоразумение. Сейчас не могу вспомнить, где была, но наверняка не видела никакого происшествия на протяжении последних двух недель и не ехала ни на одной машине с неисправным колесом. Не думаете же вы, что подобное легко забывается?

— Пожалуй, что так.

— Уверена, такого я бы не забыла… Но почему вас это интересует?

— Я представляю интересы тех, кто находился в поврежденном автомобиле. У одного из них, двадцатидвухлетнего Боба Финчли, в результате столкновения сломано бедро. Надеюсь, срастется и он не останется^1 калекой, но состояние серьезное, и в лучшем случае пройдет много времени, прежде чем…

— О, как жаль! — прервала она. — Ужасно, когда страдает молодой человек. Я на самом деле надеюсь, что все обойдется.

— И мы надеемся, — подтвердил Мейсон.

Она кончила завтракать и вынула папироску. Мейсон зажег спичку. Она зажала его руку своими ладонями и направила огонек к папиросе. Ладони были теплые, полные жизни. Их прикосновение — не сильное, но и не слишком осторожное — позволило почувствовать мягкость ее пальцев. Когда она отнимала руки, ее пальцы скользнули по пальцам Мейсона.

— Спасибо, — сказала она, взглянув на него. Глаза стали серьезными. — Вы не догадываетесь, как я восхищена вами?

— Правда?

— Да. Я знакрма со всеми делами, которые вы вели. Нахожу, что вы блестящий, симпатичный, полны сил и всегда на стороне слабейшего. Мне это нравится.

— Очень мило с вашей стороны, — ответил Мейсон. — Когда я веду какие-либо дела, действительно изо всех сил стараюсь выиграть. Может быть, все-таки вспомните, что вы делали третьего?

— Конечно, мистер Мейсон. Почти наверняка смогу вспомнить все, что делала в тот день, но не сейчас. Принимать у себя такого знаменитого человека, пить с ним кофе — это для меня слишком много. Вы, конечно, не можете знать, но я очень впечатлительна. Ваш визит буду помнить долго,

— Когда сможете сообщить мне, где вы были позавчера после обеда?

— Не знаю. Я могу… Ох, да я могу вспомнить через час либо два. Вы хотите, чтобы я вам позвонила?

— Пожалуйста.

— Постараюсь вспомнить, хотя это нелегко… Никогда не помню точно, где и когда я была. Если хорошенько поломаю голову, наверное, вспомню кое-что и можно будет восстановить весь тот день. Минутку… позавчера…

— Мне кажется, у вас нет постоянной работы?

— Я получаю денежную помощь, — улыбнулась она.

Мейсон посмотрел ей прямо в глаза.

— Алименты?

Она отвернулась, но через минуту взглянула вызывающе.

— А что в этом плохого?

— Ничего, — ответил Мейсон.

— Это имеет какое-нибудь отношение к делу, что сейчас ведете?

Мейсон рассмеялся.

— Другими словами, вы хотите сказать, что это не мое дело? *

— Я подумала — к чему ведут ваши вопросы? Где я была. И разговор об автомобильной катастрофе. Что за: этим кроется?

— Ничего, — ответил Мейсон: — Я говорю совершенно откровенно: разыскиваю свидетеля происшествия.

— Что же, я почти уверена, что не видела ни одной катастрофы, и где бы я ни находилась третьего после обеда, это не был перекресток Хикман-авеню и… Как называется та, другая улица?

— Вермесилло-Драйв.

— Знаю, где Хикман-авеню, но не имею представления о Вермесилло-Драйв, мистер Мейсон.

— У вас есть машина?

— Да, она мне нужна. Внешне кажется очень хорошей, но двигатель слабый и не в лучшем состоянии.

— Какого цвета?

— Светло-коричневая.

— Меня это тоже интересует, но прежде всего я хотел бы узнать, что вы делали в тот день.

— Как случилось, что вы пришли именно ко мне?

Мейсон усмехнулся.

— Не могу раскрывать мои источники информации, но у меня веские причины полагать, что вы — именно та особа, которую я разыскиваю. Вы точно соответствуете описанию.

— Можете сказать, каким образом его получили? Кто дал его?

— Нет, не Moryv

— Интересно, мистер Мейсон, верите ли вы в судьбу?

— Когда как, — ответил Мейсон, выжидательно глядя на нее.

— Так получилось, мистер Мейсон, что мне нужен совет. Совет юриста, — сказала Люсиль.

Мейсон сразу же стал подозрительным..!и*эwn,i

— Не могу взять ни одного нового дела.'-Я перегружен работой, на столе меня ждет кипа писем и…

— Но ведь взялись же за дело, связанное с происшествием, которое произошло только позавчера.

— Это совсем другое дело. Дело срочное, ну и — буду с вами откровенен — соответствует моему складу.

— Выслушайте меня, мистер Мейсон. Я уверена, что мое дело тоже будет… соответствовать вашему складу, — сказала Люсиль.

— Предупреждаю, не смогу его взять.

— Все равно расскажу. Я дважды была замужем. Первое супружество оказалось просто трагическим. Когда выходила второй раз, я была… была осторожнее.

— И на этот раз все было хорошо?

— Вовсе нет. Второй муж богат. Поэтому я и вышла. Хотела навсегда остаться одинокой, но когда встретила его и узнала, что водятся деньги… Ну и решилась.

— И развелись?

— Да. Но получаю алименты.

— Сколько?

— Двести долларов еженедельно.

Мейсон свистнул.

— Вы находите, что слишком много? — вызывающе спросила она. — Вы же не знаете, сколько он зарабатывает!

— Если я правильно понял, ваша совместная жизнь продолжалась не очень долго?

— Пять лет. Как раз в это время он и составил себе состояние.

— Это, конечно, меняет дело, — признал Мейсон.

— А теперь он хочет предъявить иск об уменьшении алиментов.

— За это винить нельзя.

— Я думала, вы с ним поговорите и…

Мейсон энергично замотал головой.

— Нет, это было бы неэтично. Ваш муж, наверное, имеет адвоката, представляющего его интересы и…

— Нет у него адвоката, мистер Мейсон.

— Хотите сказать, он сам возбудит дело?

— Нет… Сейчас объясню. Его адвокат выступил в суде об уменьшении алиментов шесть месяцев назад, но суд отклонил иск. Судья дал понять, что считает имущественное положение моего мужа лучшим, чем мое, и что он получил при разделе больше выгоды. Видите ли, мы работали вместе в предприятии мужа, и я заработала для него много денег. Муж разозлился на адвоката и поклялся, что на этот раз за дело возьмется сам.

— Скорее всего кончится тем, что он найдет адвоката, который будет его представлять, — сказал Мейсон.

— Не думаю. УилЛард Аллисон Бартон очень упрЯм и умен. По правде говоря, в суде я больше боялась бы его, чем какого-либо адвоката. За исключением вас, мистер Мейсон.

— Простите, но я не веду таких дел.

— Мистер Мейсон, выслушайте до конца.

— Хорошо, — согласился Мейсон, поудобнее устраиваясь на стуле.

— Я собираюсь снова выйти замуж и на этот раз уверена, что он тот, кто мне нужен. Будущий муж старше и опытнее меня. Очень умен. Кроме того, то, что я испытываю к нему, отличается от моих чувств в предыдущих случаях.

— Таким образом, дело об алиментах будет решено. Когда снова выйдете замуж, бывший муж перестанет платить.

— Мистер Мейсон, поймите меня правильно. Я не хочу сжигать мосты. Я имею право нд эти деньги. Если дадите понять Уилларду Бартону, что потребуете' увеличения алиментов, когда он снова потянет меня в суд, это его остановит.

— В любом случае вы потеряете право на алименты в течение нескольких месяцев.

Люсиль с горечью ответила:

— Не собираюсь ему ничего дарить. Предложу уладить дело за двадцать пять тысяч долларов. Он запрыгает от радости.

— И вы, очевидно, хотите, чтобы я отвоевал это для вас, — холодно сказал Мейсон.

Она начала играть ложечкой, постукивая край чашки.

— Я прав? — спросил Мейсон.

— Вы, наверное, считаете меня отвратительно расчетливой, а я только предусмотрительна. Умею о себе заботиться.

— Все говорит за это.

— Мистер Мейсон, посмотрите на дело с практической точки зрения. Глупо отказываться от двухсот долларов еженедельно ради мужчины. Ради любого мужчины.

— Особенно, если есть уверенность, что и дальше будете получать алименты, — резюмировал Мейсон.

— Мистер Холлистер хочет все устроить так, чтобы наш брак не повлек для меня никаких финансовых потерь. Вы считаете меня вымогательницей?

— Считаю, что вы не слишком влюблены.

— Все не, так плохо, мистер Мейсон, как представляется. Я была несправедлива к себе. Если говорить откровенно, это идея Росса Холлистера. Я сказала, что не собираюсь выходить замуж, потому что не хочу еще раз рисковать. И он не спросил почему. Нужно знать, какой это человек. Он понимает других и доброжелателен, но и очень дотошный. Видит вас насквозь и читает ваши мысли, о существовании которых вы и не подозреваете.

— Значит, он догадался, что вы не хотите отказываться от двухсот долларов в неделю ради мужа? Так ведь?

— Так. И вот что он придумал. Когда я решусь за него выйти, то стану юридической собственницей некой недвижимости, которую он переписал на меня. Еще он дал мне страховой полис на двадцать тысяч долларов, пока он будет жив, и обещал выдавать ежемесячно по семьсот пятьдесят долларов на личные расходы и наряды, не считая денег на хозяйство. Кроме того, в качестве свадебного подарка я получу отличную спортивную машину.

— Так чего же вы еще хотите? — сухо спросил Мейсон.

— Я хочу, чтобы он меня любил и уважал, — взорвалась она. — Все уже подготовлено. Подписаны документы, улажено со страховым полисом. Но если мой бывший муж заявится в суд с просьбой об уменьшении алиментов, Росс Холлистер промолчит, но до конца своих дней будет думать,'что мое материальное положение терпит крах и я решила выйти за него из расчета. Постарайтесь взглянуть на это с моей точки зрения.

— Значит, так: если ваш бывший муж потребует уменьшения алиментов, мистер Холлистер уверится, что вы, побоявшись проиграть процесс, решили поправить свои дела таким образом…

— Речыидет нмекюа об этом, — : прервала она.

— А когда свадьба? — спросил Мейсон. — Нельзя ли ускорить?

— Это не так просто, — ответила она. — Видите ли, Росс Холлистер официально еще женат и существуют какие-то формальные препятствия к разводу. Это откладывает наши дела.

— Понятно, — сказал Мейсон.

— Мистер Мейсон, поговорите с ним, ладно? Он в клубе «Бродвей атлетик». Он там живет… Но вы должны быть очень осторожны. Я не хочу, чтобы он догадался ^ за кого я собираюсь замуж.

— Ваш бывший муж знает мистера Холлистера?

— Ну конечно. Он член того же клуба, хотя мистер Холлистер живет в Санта-дель-Барра. Они даже вместе играют в покер. Уиллард умер бы, право же умер, если бы узнал о свадьбе. Говорить с ним нужно очень тактично. Он болезненно ревнив. Думаю, в этом одна из причин неудачи нашего союза. Ни один разговор не обходился без упоминания о моем первом муже. Все допытывался, вспоминаю ли я его, и…

— Ваш первый муж жив? — спросил Мейсон.

Она снова начала играть ложечкой.

— Да.

— Вы его видели?

— Мистер Мейсон, к чему вам это знать?

— Просто хочу быть в курсе.

— Но не понимаю, зачем вы…

Внезапно Мейсон рассмеялся, откинув назад голову.

— Вы очень ловкая молодая женщина, Люсиль. Вам полагается медаль за сообразительность. Но это дело меня не интересует. Хотя, должен признаться, интригует ваша необычайная предприимчивость.

— Что вы подразумеваете под «необычайной предприимчивостью»?

— Вы увидели объявление в газетах, — объяснил Мейсон, — и скорее всего узнали, что я взял на себя это дело Финчли. Подумали: если бы удалось заманить меня сюда и поставить в неловкое положение, вы смогли бы…

Она резко отодвинула стул и гневно взглянула на Мейсона.

— Мистер Мейсон, я этого не заслужила. Это неправда. Я даже не знаю, о каком объявлении вы говорите. Могу вас уверить, что- я не пыталась поствить вас, как вы вежливо выразились, «в неловкое положение»! За кого вы меня принимаете?

— А кто вы на самом деле? — спросил Мейсон.

— Я женщина, которая познала много разочарований в любви. И не хочу, чтобы уменьшили мои алименты. Я знаю, вы сможете припугнуть моего бывшего мужа. Если бы он узнал только, что мы знакомы и вы интересуетесь мною… то есть моим делом…

Мейсон отодвинул стул, встал и поклонился.

— Мне очень неприятно это говорить, но я не верю вам и не могу больше терять время. Вы хорошо все продумали, но я не позволю себя дурачить. Не люблю этого. Если бы вы застали меня в своей квартире между двумя и пятью, я был бы вынужден взяться за ваше дело. Благодарю за кофе.

Он взял шляпу и направился к двери.

— А притворная неспособность вспомнить, где вы были позавчера днем, слегка наивна. Попробуйте поймать на эту приманку другого адвоката, миссис Бартон.

Высказавшись, Мейсон закрыл за собой дверь, оставив женщину в ярости.

Глава 4

— Ну и как? — спросила Делла Стрит.

Мейсон улыбнулся.

— Очаровательная девушка. Блондинка, смеющиеся голубые глазки, малиновые губки, беленькие зубки.

— Боже мой! — воскликнула Делла. — Он влюбился!

— Сколько ей, как ты думаешь? — спросил Пол Дрейк.

— Что-то между двадцатью пятью и тридцатью.

Делла Стрит принесла словарь и положила его Мейсону на стол.

— Спасибо, Делла. Поищем другие, подходящие к ней определения, — сказал Мейсон, переворачивая страницы. — Так вот, Пол, она добродетельна, ребячлива, девически чиста, порядочна, моральна, достойна всяческого уважения.

— А за счет чего живет? — прервал Пол.

— Сам хотел бы знать, — ответил Мейсон.

— Ну же, шеф, — смеясь, настаивала Делла, — расскажите все.

Мейсон прошелся по комнате, потом уселся на край стола. Одной ногой оперся' о пол, а другой покачивал, изображая смущение, в которое его якобы ввергли их подначки.

— Боится откровенничать, — констатировал Дрейк.

— Кажется, краснеет, — атаковала Делла.

— Сказать по правде, это ловушка, — сказал Мейсон.

— Хотела тебя подцепить? — спросил Дрейк.

— Не притворяйся глупее, чем ты есть на самом деле, — отпарировал Мейсон. — Девушка, видимо, прочитала объявление в «Блейд» и подумала, что за этим делом должен стоять адвокат.

— А дальше? — торопил Дрейк. — Что произошло, когда ты открыл дверь?

— Она была в ванной.

— Гм-гм, — пробормотал Дрейк.

— Ну а я, — скромно продолжал Мейсон, — я ти-хонько удалился, подождал несколько минут в коридоре и позвонил. Она впустила меня. Представляю выражение твоего лица, если бы ты увидел ее квартиру. Мешанина из прекрасных дорогих вещей, которые, наверное, она забрала после развода, со страшной дешевкой, которой, видно, была меблирована квартира до ее вселения. Там есть хорошенький восточный коврик-, который должен стоить кучу денег, и красивый старинный секретер в прекрасном состоянии. Вчера вечером она наверняка принимала мужчину, потому что на кухне два стакана и пустая бутылка от виски, а в пепельнице полно окурков. Она их почему-то не выбросила перед сном.

Очень ловкая. Чересчур приятельское обращение может показаться слегка наивным, но в действительности она расчетливая и осторожная вымогательница. Была внешне очень дружелюбна. Заманив к себе, быстро оценила мои возможности перед намеченным ударом.

— Чего же она хотела? — спросил Дрейк.

— Адвоката, — ответил Мейсон. — Ей нужен адвокат, который провернул бы алиментное дело с бывшим мужем. Она приманкой заманила меня в квартиру, а когда я пришел, сделала все, чтобы очаровать. Видели бы вы взгляды и улыбки, мины и позы, когда она уговаривала меня помешать ее бывшему мужу, некоему твердокаменному Уилларду Бартону, возбудить дело об уменьшении алиментов. Мне кажется, что ее бывший муж практичный и дьявольски умный тип. Ему просто надоело содержать ее, выплачивая по двести долларов еженедельно.

— О гонораре говорила? — спросила Делла.

— Ни слова, — улыбнулся Мейсон.

— Ты уверен, что она сама это подстроила? — спросил Дрейк.

— Смотри сам, — ответил Мейсон, вынимая из кармана лист розовой бумаги. — Я стянул это из ящика ее стола. Делла, сравни бумагу с той, на которой написано письмо… Я еще отпечатал пару строчек на ее машинке. Можно проверить, та ли?

Делла Стрит быстро вынула из сейфа оригинал письма и сравнила листки.

— Бумага та же самая, — подтвердила она.

— А машинка? — поинтересовался Дрейк.

Они нагнулись над столом, рассматривая буквы.

— Та же самая, — констатировал Мейсон. — Обратите внимание: «г» — несколько выше строчки, а «и» — немного ниже и наклонена вправо.

— Все ясно, — резюмировал Дрейк. — Черт возьми, а я уже думал, что напали на след. Стодолларовая премия должна же что-то дать.

— Погоди немного, — предложил Мейсон. — Вспомни, эта мысль пришла ей в голову еще до того, как высохла типографская краска.

— Раз уж вы так романтично провели утро, можете теперь оказать внимание этим бумагам. — Делла указала на стопку «важных» писем.

Мейсон взмахом руки попрощался с Дрейком.

— Видишь, меня впрягают в работу. Дай знать, если кто-то еще отзовется на объявление.

Дрейк кивнул.

Проводив его, Делла и Мейсон принялись за работу. В полдень им принесли бутерброды и кофе, и к началу первого часа Мейсон справился почти со всей корреспонденцией.

Неожиданно в комнату вошла Герти, секретарь, ведущая прием посетителей, с каким-то письмом.

— Это вам, мистер Мейсон, — сказала она. — Принес посыльный. Я подумала, что вы захотите сразу прочесть.

— Вот награда за труды, Делла, — простонал Мейсон. — Мучаемся, уменьшаем кучу писем, и тут же приходят новые.

Делла разрезала конверт сбоку.

— Конверт обычный… но в нем что-то тяжелое.

— Наверное, второй ключ, — предположил Мейсон.

Делла проговорила удивленно:

— Бумага… бумага та же, шеф, розовая. И в самом деле, второй ключ.

Она потрясла над столом конвертом, из него выпал ключик — красивый, длиной около семи сантиметров. Прямоугольные прорези бороздки переплелись сложным

— Похоже, от какого-то шкафа, — сказала Делла.

Улыбаясь своим мыслям, Мейсон развернул письмо.

Делла Стрит подошла к нему и, пока он читал, смотрела через его плечо.

«Дорогой мистер Мейсон!

Прошу простить за то, что секретер был заперт и вы не смогли получить нужные вам сведения. Прилагаю ключ. В верхнем ящике с правой стороны вы найдете маленький блокнотик в кожаном переплете. На предпоследней странице записан регистрационный номер автомобиля, который столкнулся с машиной Финчли.

Когда вы убедитесь, что это номер разыскиваемой вами машины, я свяжусь с вами, чтобы получить сто долларов.

Преданный вам друг».

Мейсон выдвинул ящик стола и достал лупу.

— Проверим, на той ли машинке написано.

Делла Стрит бросила взгляд на текст.

— Та же самая, шеф, — сказала она, — и бумага та же.

Мейсон подтвердил ее слова наклоном головы. Делла Стрит подняла брови.

— Что это может означать, шеф?

— Черт меня побери, если знаю, Делла, — ответил Мейсон. — Кажется, кто-то хочет за наш счет поживиться.

Но, шеф, она достаточно сообразительна и поняла, что второй раз вы не дадите себя обмануть. И, пожалуй, не настолько глупа, чтобы писать второе письмо на той же машинке, зная, что вы ее видели и сами на ней печатали.

— Пожалуй, да, — неуверенно произнес Мейсон. — Очень многие не догадываются, что машинопись так же индивидуальна, как и почерк. Как внешний вид машинки говорит о фирме и модели, так и отпечатка букв и строчек точно скажут — письмо отпечатано именно на этой машинке. Поразительно, как мало людей знают об этом.

— Допустим, это так, — вставила Делла, — но она наверняка знает, что вы видели у нее эту розовую бумагу и даже взяли лист, когда печатали.

— Вот это как раз и непонятно, — признал Мейсон, исследуя письмо.

Тихонько постучали, и в дверную щель просунулась голова Герти.

— К вам мисс Люсиль Бартон. Она говорит, много времени не отнимет. И что вы наверняка ее примете.

Делла Стрит улыбнулась.

— Придется заглянуть в словарь, шеф. Как это там — женственная, очаровательная, притягательная, наивная, чарующая…

Мейсон быстро положил письмо и конверт в ящик, а ключик сунул в боковой карман жилета, где уже лежал ключ от квартиры.

— Пригласи, Герти, — сказал он.

— С ней какой-то мужчина.

— Как его зовут?

— Мистер Артур Колсон.

— Проводи их сюда, Герти.

Когда Герти закрыла дверь, Мейсон быстро обернулся к Делле Стрит:

— Делла, если я попрошу напечатать что-то и дать им на подпись, а потом выйду, задержи- их под каким-нибудь предлогом. Постарайся, чтобы они не ушли слишком рано.

— Не понимаю, — сказала Делла.

— Ты будешь отвлекать их внимание. Я пойду в ее квартиру и загляну в секретер. Задержи их, пока я не закончу.

— Но, шеф, это ведь…

— Ничего не могу поделать, — прервал Мейсон. — Взыграло любопытство. Я должен узнать, что затевается.

— А если она…

Отворив дверь, Герти доложила:

— Мисс Люсиль Бартон и мистер Артур Колсон.

Люсиль легко впорхнула в кабинет. Облегающее платье подчеркивало ее пышные формы; улыбающиеся глаза, свежесть лица и естественная улыбка создавали впечатление полнейшей искренности.

— Мистер Мейсон, утром я не поняла вас. Вы посчитали, что я лгу, будто не помню, что делала позавчера днем, и хочу вас завлечь. Вы упомянули о газетных объявлениях. Я просмотрела все и нашла то, что вы имели в виду, поэтому сразу решила прийти и доказать вашу ошибку. Разрешите представить Мистера Колсона.

Артур Колсон, худой, слегка сутулый, протянул Мейсону небольшую мускулистую руку, внимательно глядя исподлобья И сохраняя на лице выражение озабоченности.

— Добрый день, мистер Мейсон, — произнес он с явно искусственной аффектацией. — Вероятно, вы удивлены моим визитом, так же как и я сам, но Люсиль невероятно упряма. Импульсивна во всем. Кажется, я должен быть свидетелем.

— Мисс Стрит, мой секретарь, — представил Мейсон.

Они обменялись приветствиями.

— Пожалуйста, садитесь, — пригласил Мейсон.

Делла Стрит уселась за свой стол, держа наготове карандаш и блокнот.

Люсиль Бартон быстро заговорила:

— Мистер Мейсон, я должна кое-что объяснить. Я слегка обманула вас, говоря, будто не помню, что делала в тот или другой день. Я тогда была с Артуром, но не знала, захочет ли он быть названным. Поэтому понадобилось сперва, встретиться с ним и спросить, могу ли я… Видите ли, мы работаем вместе. У меня доля в предприятии, я занята, ежедневно с двух до пяти. Третьего у Артура был свободный день, и мы пошли на «Веселого князя».

— Это что? Пьеса? — спросил Мейсон.

— Фильм. Очень хороший, мистер Мейсон. Один из тех, которые запоминаются надолго.

Артур Колсон утвердительно кивнул.

— Где он идет? — спросил Мейсон.

— В «Альгамбре». Вторым экраном. Мы не успели посмотреть, когда он шел. Артур очень, очень занят, но мне так хотелось на этот фильм! Я уговорила его взять свободный день. Я ему сказала: «Работа, работа, и только…»

— А после кино, — прервал ее Мейсон, — вы поехали по направлению к Хикман-авеню и Вермесилло-Драйв?

Колсон отрицательно качнул головой.

— Зачем же? — засмеялась Люсиль. — «Альгамбра» на другом конце города. Фильм закончился около пяти, а потом мы пошли…

— На коктейль в гостиницу около кино, — продолжал Колсон.

Его лицо выражало полусонную задумчивость, как если бы погруженный в книги ум навсегда остался под обложкой научного труда и жизнь была серией неясных впечатлений на границе сна и бодрствования.

Люсиль догадалась, о чем подумал Мейсон.

— Артур — химик, — вмешалась она быстро и энергично, — он теперь изобретает новый вид кино, основанный на использовании инфракрасных лучей, чтобы…

Колсон внезапно оживился. Выражение озабоченности на его лице исчезло, и он резко сказал:

— Не будем об этом, Люсиль.

— Я только хотела пояснить мистеру Мейсону, чем ты занимаешься, чего достиг по части изобретения и что нас связывает. Я вложила определенную сумму в предприятие Артура и работаю для него ежедневно с двух до пяти. Печатаю на машинке и тому подобное. Нельзя сказать, что я хорошая машинистка, но как-то справляюсь, а Артуру необходим тот, кому можно доверять на работе. Он так неосторожен. Его последнее изобретение…

— Мы его еще не продали, — предостерег Колсон. — О нем лучше помолчать.

В разговор вмешался Мейсон:

— Меня не интересуют изобретения, но я хотел бы знать, что случилось позавчера днем. Насколько я понял, вы зашли в бар выпить коктейль.

— Да.

— Как долго вы там пробыли?

— Ох, может, час, может, дольше. Сидели, пили. Разговаривали о фильме.

— А потом пошли обедать к «Мэрфи», — прибавила Люсиль.

— А потом? — спросил Мейсон.

— А потом пошли домой выпить рюмочку и опять разговаривали.

— До которого часа?

Они обменялись взглядами и не ответили. Мейсон вопросительно поднял брови. Они заговорили одновременно.

— До одиннадцати, — твердо заявила Люсиль.

— До половины первого, — в то же самое время произнес Колсон.

Люсиль пришла в себя первой.

— Ну что я говорю. Это на прошлой неделе ты ушел так рано. Верно, было около половины первого. Видите ли, у Артура раз в неделю свободный день. В остальные дни он трудится по строгому графику.

— Очень неприятно, что я причиняю столько беспокойства, но дело и вправду очень важное, — начал Мейсон. — Вы не смогли бы продиктовать моей секретарше то, о чем только что рассказали, подождать, пока она перепечатает, и подписать?

— Но, мистер Мейсон, — запротестовала Люсиль, — какое это имеет значение, если нас там не было?

— Такого рода дела принято оформлять именно так, — заметил Мейсон. — Конечно, вы не обязаны, и если есть возражения…

— Возражений нет, — сказал Артур Колсон. — Мы сделаем это с удовольствием. К тому же, мистер Мейсон, я давно ищу одну юридическую книгу, а в вашей библиотеке она, наверное, есть. Я хотел бы просмотреть, пока будут печатать.

— Что за книга? — спросил Мейсон.

— Уэллмана. Об искусстве допроса.

— Да, есть. Вы можете подождать в библиотеке. А вы, миссис Бартон?

Она нехотя согласилась:

— Если Артур не против, я тоже подожду л Может быть, дадите несколько журналов, из тех, что в другой комнате, на столе? Сколько это продлится?

— Думаю, около получаса. Минут десять будете диктовать. Потом мисс Стрит перепечатает, на что уйдет минут двадцать, и даст подписать, но я вынужден уйти. Деловое свидание. Очень приятно было познакомиться. И еще раз' прошу прощения за беспокойство.

— Ничего, — сказал Колсон. — Я кое-что хочу найти в этой книге. Не беспокойтесь. Когда кончим диктовать, сможем подождать в…

— В библиотеке, — подтвердил Мейсон. — Делла, поторопись с этим, хорошо?

Она испуганно посмотрела ему в глаза и ответила:

— Хорошо.

Глава 5

Мейсон поставил машину перед домом на Саут-Гондола-авеню. Рядом, в табачной лавочке, нашелся телефон. Он бросил десятицентовик и набрал номер своего бюро.

Услышал голос Герти:

— Алло, бюро Мейсона.

— Это Мейсон. Ступай в мой кабинет и попроси Деллу подойти к телефону. Соедини так, чтобы никто не слышал разговора. Понимаешь?

— Минутку, сейчас соединю.

Через пару секунд он услышал голос Деллы.

— Слушаю, — тихо сказала она.

— Все в порядке? — спросил Мейсон.

— Все в порядке.

— Они очень торопятся?

— Не очень. Сколько вам еще нужно?

— Десять минут.

— Могу задержать на пятнадцать, считая с этой минуты.

— Хорошо, — ответил Мейсон. — Я только хотел удостовериться, что ничего не случилось.

— Будьте осторожны, — предостерегла она.

— Не могу. Не разбив яйца, яичницы не сделаешь!

Он повесил трубку, перешел улицу и вошел в дом,

открыв дверь ключом, как утром. На этот раз поднялся не на лифте, а по лестнице.

Подойдя к двери с номером 208, несколько раз нажал кнопку звонка. Уверился, что в квартире никого, Отпер ключом дверь и вошел, закрыв ее за собой.

Квартиру привели в порядок. Пепельница была пуста и чиста. Кровать застелена. Посуда в кухне помыта раковина блестела.

Мейсон крикнул:

— Эй, есть кто в доме?

Голос отозвался эхом в пустой квартире.

Адвокат вынул длинный красивый ключик, вложил его в замок секретера, повернул и открыл дверцу. Внутри был полнейший кавардак. Нижние ящички заполнены письмами, а верхние — погашенными чеками, банковскими уведомлениями о состоянии счета, опять же письмами и записками. В самом верхнем ящичке справа лежали маленький блокнотик в кожаном переплете и револьвер.

Мейсон перелистал блокнотик. На предпоследней странице нашел искомый номер, торопливо записал карандашом. Другие записи были образцом порядка — фамилии, даты, номера телефонов и таинственные цифры, скорее всего шифрованные записи денежных расчетов. Разгадывать шифры у Мейсона не было ни времени, ни желания.

Он быстро переписал номер и, кладя блокнотик на место, взглянул на револьвер. Внезапно захотелось рассмотреть поближе. Осторожно, держа его через платок, дабы нё оставить отпечатков пальцев, вынул оружие из кобуры. Это был револьвер марки «смит-и-вессон» 38-го калибра. На рукоятке выбит номер S65088. Мейсон записал и его, положил револьвер на место, закрыл секретер и сунул ключ в карман. За ручку входной двери взялся также через платок.

Мейсон сбежал по лестнице, перескакивая через две ступеньки, быстро пересек улицу, сел в машину и уехал. Через шесть перекрестков остановился у аптеки, вошел и из телефона-автомата позвонил в свое бюро.

— Алло, Герти, — сказал он, услышав ее голос. — Попроси Деллу к телефону, не соединяй, только попроси.

— Понятно, — ответила Герти. — Минутку.

Через несколько секунд Мейсон услышал обеспокоенный голос Деллы Стрит:

— Слушаю, шеф.

— Удалось.

— Нашли?

— Что у тебя?

— Надо еще минут пять.

— Хорошо. Когда кончишь, избавься от них.

— Ладно.

— Не вступай ни в какие разговоры. Если спросят, отвечай уклончиво.

— Хлопот не было?

— Не уверен. Возможно, придется переоценить ситуацию. Может, действительно нацелилась на сто долларов, но хочет также уверить этого типа, что заслуживает доверия.

— Думаете, это именно он её друг.

— Не знаю, — ответил Мейсон. — Во всяком случае, номер у меня есть. Возможно, это приманка в ловушке. Если так, то ловушка более сложная, чем я думал. А если за этим ничего не кроется, красотка через день-два объявится, чтобы получить деньги. Не беспокойся, Делла, все в порядке.

Мейсон положил трубку и позвонил Полу.

— Пол, — сказал он, — номер есть. Хочу узнать, чья машина. Сделаешь?

— Какой номер? — спросил Дрейк.

— 9V6370.

— Где ты сейчас?

— Хиллкрест, 67492, — ответил Мейсон. — Жду твоего звонка. Поторопись.

Мейсон сел у стойки, спросил кока-колу и закурил. Через несколько минут зазвонил телефон. Мейсон прошел в будку и поднял трубку.

— Владелец машины Стивен Аргайл, — сказал Дрейк. — Живет на Вест-Казино-бульвар, 938. Это богатый район, Перри.

— Хорошо, — сказал Мейсон. — Потрачу на него часок.

— Машина «бьюик», — продолжал Дрейк, — цвета не знаю. Каким образом получил номер, Перри?

— Воспользовался твоими сведениями. Сейчас не могу об этом. Делла все расскажет, но минут через десять — пятнадцать, так как они еще в моем бюро.

— Хорошо, — ответил Дрейк. — Буду у себя. Если что-нйбудь понадобится, звони. Записал адрес?

— Да.

Адвокат вышел из аптеки, сел в машину и поехал hi Вест-Казино-бульвар.

Остановился перед большим белым домом с красно! крышей, украшенным лепниной. Портики и маркизы ухоженный газон и хорошо подстриженная живая изго родь свидетельствовали о респектабельности хозяев. 3; домом, у больших ворот гаража, стоял черный «бьюик» Мейсон подошел и начал его разглядывать.

Задний бампер был недавно выправлен. В тыльно! части кузова заметны свежеокрашенные и отполирован ные места. На правом заднем колесе новехонькая шина

Мейсон рассматривал автомобиль, когда двери дом; отворились и вышел плечистый, с квадратной челюсть» мужчина агрессивного вида.

— В чем дело? — спросил он.

Мейсон поднял голову, посмотрел на него.

— Вы мистер Аргайл?

— Нет.

— А он дома?

— Я спрашиваю, чего крутитесь возле машины? Этс не имеет никакого отношения к тому, дома он или нет

— Я не кручусь. Я смотрю. Вы родственник мистер; Аргайла?

— Нет. Я у него служу.

— Правда? А что делаете?

— Я его Шофер и слуга.

— Весьма кстати, — сказал Мейсон, вынимая визитную карточку. — Советую быть более вежливым. Отнесите это мистеру Аргайлу и скажите, что я хочу виден его по важному делу. Важному для него.

Шофер посмотрел на карточку и, направляясь к лестнице, бросил:

— Ладно.

Мейсон двинулся за ним.

— Минутку, — остановил шофер. — Подождите здесь.

Он вошел в дом, закрыл за собой двери, но чере: несколько минут появился снова.

— Пожалуйста, войдите, сэр.

Дом отличался роскошью и вкусом. Из комнаты справа веяло запахом дорогих сигар. Шофер указал на дверь в нее и произнес:

— Пожалуйста, туда, мистер Аргайл вас примет.

Комната, куда вошел Мейсон, была отчасти гостиной, отчасти библиотекой. В ней находились книги и оружие, удобные кожаные кресла, гравюры с охотничьими сценами, фотографии. Она казалась уютной и обжитой. В баре в углу виднелись ряды бутылок.

В одном из кресел восседал мужчина лет пятидесяти. Рядом, на небольшом столике, — стакан с содовой.

— Вы тот самый известный адвокат, мистер Мейсон? — привстав, спросил он.

— Да.

Хозяин протянул руку.

— Очень приятно познакомиться. Я много о вас слышал. Может быть, присядете? Что будете пить?

Он был очень худ, почти костляв. Длинные пальцы, выступающие скулы, выцветшие глаза и' редкие седеющие волосы. На высоком горбатом носу очки со свисающей черной лентой, что создавало впечатление суровости и силы.

— Благодарю, — ответил Мейсон. — Пожалуй, выпью виски с содовой.

Аргайл кивнул слуге. Тот подошел к бару, бросил в стакан два кусочка льда, налил виски и воду. Молча подал Мейсону.

— Хорошая комната, — заметил Мейсон, — удобная и уютная.

— Я провожу в ней много времени. Закурите?

— С вашего разрешения, свою.

Мейсон открыл портсигар, постучал папиросой о крышку и заметил, что шофер и слуга в одном лице не собирается уходить.

— Простите, перейду к делу, — сказал он, чиркнув спичкой.

— Говорите, пожалуйста, — пригласил Аргайл.

Мейсон посмотрел на шофера, стоявшего возле бара.

Аргайл как бы не заметил этого, не шелохнулся, чтобы отпустить слугу.

— Третьего числа этого месяца, — уверенно начал Мейсон, — около пяти часов пополудни ваш «бьюик» попал в аварию на перекрестке Хикман-авеню и Вер-месилло-Драйв. Машину вели вы, или шофер?

— Это допрос? — поднял брови Аргайл.

— Я спрашиваю, кто вел. Что машина попала в аварию, я знаю точно.

— Мистер Мейсон, я в недоумении. Так удивлен, что слов не найду.

— Надо понимать, вели вы?

Поколебавшись, Аргайл сказал:

— Нет.

Мейсон посмотрел на шофера, его глаза стали как у кота, подкрадывающегося к птице.

— Откровенно говоря, — сказал Аргайл, тщательно взвешивая слова, — вы подтвердили мои наихудшие опасения. Надеюсь, ничего серьезного не произошло?

— Произошло, — ответил Мейсон. — А чего вы опасались?

— Третьего дня кто-то угнал мою машину. Полиция нашла ее тем же вечером в другом районе, у пожарного крана. Бак был наполовину пуст, а спидометр показывал, что кто-то наездил сто. миль.

— Быстрая работа, — сказал Мейсон.

— Вы имеете в виду полицию? — спросил Аргайл.

Мейсон усмехнулся.

Аргайл нахмурился.

— Я представляю интересы Боба Финчли. Их машину вела его мать. Она получила шок. Машина разбита, а у Боба Финчли сломано бедро. Я не уверен, что не будет осложнений. Судить еще слишком рано.

— Да, в самом деле скверно, — согласился Аргайл. — Надо поговорить с моим адвокатом. Насколько я в курсе, мистер Мейсон, я ответствен за повреждение только в том случае, если разрешил кому-то воспользоваться машиной, но в случае угона…

Аргайл пожал плечами и медленно стряхнул пепел с сигары в пепельницу.

— Перестанем играть в прятки, — сказал Мейсон. — Историйка об украденной машине имеет вот такую бороду и за версту попахивает ложью.

Шофер шагнул к Мейсону. Аргайл удержал его движением руки.

— Мистер Мейсон, — сказал он, — я думаю, что, зная законы, вы не позволите себе никаких инсинуаций.

— Хорошо, — ответил Мейсон. — Пойдем окольным путем. Когда украли машину?

— Часов около трех.

Мейсон улыбнулся.

— А когда об этом узнала полиция?

— Машина понадобилась около семи, — сказал Ар-гайл. — Я ее оставил пёред своим клубом. Когда вышел из клуба, ее уже не было.

— И вы сразу уведомили полицию?

— Да.

— Звонили из клуба?

— Да.

— А как далеко ее нашли от места, где вы ее оставили?

— Восемь — десять кварталов.

— Парнишка тяжело ранен и на выздоровление потребуется немалое время. У его матери нервный шок. Вдобавок еще машина…

— И вы полагаете, я в ответе?

— А почему бы нет?

— Я ведь сказал, машину угнали.

Мейсон снова улыбнулся.

— Как вы правильно сказали, я — юрист и слишком опытен, чтобы оскорблять при свидетелях. Но мы позабавимся в суде.

— Мистер Мейсон, почему вы сомневаетесь в моей правдивости? Боже мой, я — честный обыватель. Машина застрахована. Если б это было на моей совести, я б с удовольствием сам возместил убытки. А этим происшествием займется страховое общество.

— Хорошо, — ответил Мейсон. — Если вы не против, я буду иметь дело с этим обществом.

— Разумеется, если в этом есть необходимость.

— О да, конечно. Как называется клуб, где вы провели день?

— «Бродвей атлетик клаб».

Мейсон встал.

— Очень приятно, было с вами познакомиться, — сказал он и направился к двери. Аргайл встал и, поколебавшись, уселся обратно. Шофер проводил Мейсона до двери.

— До свидания, — сказал он.

Двери захлопнулись.

Глава 6

Детективное агентство Дрейка находилось на том же этаже, что и бюро Мейсона. Мейсон зашел потолковать с Полом.

— Черт возьми, Перри, мы попали в «яблочко». Не знаю, как это произошло, но попали.

— Мне нужны люди, Пол. И немедленно. Такие, кто сможет интеллигентно подойти к делу. Пускай проверят, что делал Аргайл третьего днем. Возможно, был в «Бродвей атлетик клаб»? Мне нужно знать, сколько выпил, как долго там был и не заметил ли кто, как выходил и на какое время. Пусть поговорят с портье. Допускаю, что он подкуплен. Я не в состоянии соперничать со Стивеном Аргайлом в размерах взятки, у меня на это нет средств. Поэтому портье надо припугнуть. Нужен человек, который на самом деле может это сделать.

Хочу также знать все о машине Аргайла. Он утверждает, что ее угнали третьего пополудни. Пусть выяснят, когда сообщил в полицию и когда ее нашли. Одним словом — все. Но прежде всего хочу знать, не приехал ли Стивен Аргайл в «Бродвей атлетик клаб» около пятишести часов на такси. В это время члены клуба заходят выпить, и, наверное, нетрудно будет найти кого-нибудь, кто видел Аргайла в такси. За работу придется взяться немедленно.

— Хорошо, — сказал Дрейк. — Уже принялись. Сколько человек выслать?

— Сколько потребуется, — ответил Мейсон. — Прежде всего собери сведения, потом вышлем Стивену Ар-гайлу счет, безразлично, понравится он ему или нет.

— Точно ли он виноват?

— Машина его — это точно, — ответил Мейсон. — Думаю, вел ее он, когда все случилось. Мне кажется, жена его умерла или недавно бросила.

— Почему так думаешь?

— У него шофер и слуга в одном лице. Он не остался бы в доме и пяти минут, если б была хозяйка. Кроме того, дом на Вест-Казино-бульвар очень велик, но похоже, что Стивен Аргайл большую часть времени проводит в одной комнате, где воздух превратился в табачный дым.

— Хорошо, Перри, — сказал Дрейк, — я сейчас же вышлю людей. — Кстати, ты оказался прав относительно молодой разведенной кокетки. Она прислала приятельницу за вознаграждением.

— Ей следует… Черт побери, ничего не понимаю. Сыграли же со мной шутку! Когда пришла?

— Минут пять назад, — ответил Дрейк. — Я отослал ее в твое бюро и сказал, что твой секретарь Делла Стрит займется ею.

— Что за девушка?

— Очень миленькая, зовут Карлотта Бун. Повела себя очень скромно и ни словом не обмолвилась, что знает о Люсиль Бартон. Сказала только, что пришла за вознаграждением.

— Пойду взгляну на нее, — сказал Мейсон. — А ты высылай людей, пусть собирают сведения об Аргайле. Мне на самом деле хочется добраться до него. Я доставлю молодому Финчли средства на окончание колледжа как «компенсацию за сломанное бедро и связанные с этим хлопоты».

— Смотри не дай Аргайлу слишком легко вывернуться, — предостерег Дрейк, — не выношу водителей, сбегающих с места аварии, а когда дело принимает скверный для них оборот, они используют свои-политические связи.

— Об этом не беспокойся, — улыбнулся Мейсон. — Меня он вокруг пальца не обведет. Ну, я пойду, дам Люсиль сто долларов. Интересно, каким образом эта Карлотта Бун попробует их получить, не выдавая плутовку Люсиль. Пока, Пол.

— Через пять минут разошлю людей, — пообещал Дрейк.

Мейсон шел по коридору, насвистывая какую-то мелодию. Открыв дверь своего личного кабинета, вошел, улыбнулся Делле и бросил шляпу на полку в стенном шкафу.

— Слышал, Люсиль прислала сообщницу за деньгами?

Делла Стрит была взволнована.

— Подождите. Сначала послушайте ее рассказ.

Именно это я и хочу сделать. Должно быть, интересно.

— Я не успела выслушать все. Но и то, что услышала, заставит вас онеметь.

— Как ее зовут? — спросил Мейсон.

— Карлотта Бун.

— Как выглядит?

— Брюнетка, худенькая, воспитанная, скорее всего расчетливая вымогательница. Я ее не устроила, хочет разговаривать только с вами. Говорит, пришла продать сведения за сто долларов и не хочет зря тратить время.

Мейсон усмехнулся.

— Пригласи ее сюда, Делла. Послушаем, отдадим сто долларов и отошлем с нею ключи Люсиль. Может быть, они живут вместе. Пригласи ее.

— Не делайте слишком поспешных выводов, шеф, — сказала Делла. — Поговорив с ней, я подумала — это что-то иное.

— Ну, давай ее сюда, — поторопил Мейсон. — Узнаем, в чем дело.

Делла подняла трубку.

— Герти, пришли сюда Карлотту Бун. — И подошла к двери, чтобы впустить посетительницу в комнату.

У вошедшей девушки были черные блестящие глаза. Маловыразительные, но настороженные. Волосы тоже черные и блестящие. Сантиметров на пять выше и килограммов на пять легче большинства женщин. Держалась настороженно, очень скованно.

— Добрый день, мисс Бун, — приветствовал Мейсон. — Вы пришли за сотней долларов?4

— Да.

— Откуда у вас сведения? Как вы узнали, где был записан номер? — спросил Мейсон, подмигнув Делле.

— Вы о номере автомобиля?

— Да.

— Я сама записала.

— Понятно, — сказал Мейсон. — А потом спрятали записную книжку в секретер?

— Нет, в сумочку, — ответила она. — Когда заплатите мне эти сто долларов? Я, конечно, понимаю, что вы не можете просто так сразу выдавать деньги каждой девушке, которая придет с номером и расскажет правдоподобную историю.

— Конечно нет, — ответил Мейсон, мило улыбаясь. — Думаю, однако, что я достаточно ясно очертил свое участие в этом деле.

Делла предостерегающе кашлянула.

Мейсон взглянул на нее, наморщил лоб и насторожился.

Карлотта Бун уселась поудобнее и положила свои тонкие красивые ноги одну на другую, чтобы выгоднее их показать.

— А вам можно верить? — спросила она.

— Вы даже обязаны мне верить.

Она порылась в сумочке и вдруг внимательно и подозрительно взглянула на Мейсона.

— А откуда мне знать, что не обманете?

— Простите, но я владею этим бюро уже несколько лет. И прежде чем заплачу вам, хочу знать все подробности.

— Хорошо, — устало сказала она. — Вот номер. — Она вынула клочок бумаги из сумки и подала Мейсону.

Мейсон взглянул, насупился, взглянул еще раз и сказал:

— Мне очень неприятно, мисс Бун, но я должен сразу сказать — это не тот номер.

— Откуда вы знаете?

— Потому что я уже располагаю сведениями. И не только знаю номер машины, но осмотрел ее и разговаривал с владельцем. Номер не тот.

— Это тот номер, — решительно возразила она. — К чему вы клоните? Хотите оставить себе эти сто долларов? Не думайте, что это легко сойдет.

Мейсон наморщил лоб.

Она зло, вызывающе продолжала:

— Я была с моим другом. Мы встретились в баре. Немного потанцевали, потом он повез меня домой, и по дороге лопнула шина. Я вышла и встала около автомобиля, оглядываясь и пробуя хоть чем-нибудь помочь. Когда кончили менять колесо, на перекрестке произошла эта авария. Я видела, как большая черная машина даже не задержалась и поехала с большой скоростью по Вермесилло-Драйв. На перекрестке остался «форд», который танцевал по всей мостовой и на'моих глазах врезался в столб. В нем были мужчина и женщина. Мужчина выпал из машины и оказался между дверцей и столбом. Женщина — она сидела за рулем — ударилась головой. Я подумала, мистер Мейсон, что мне подвернулся случай… Честно говоря, что могу на этом кое-что заработать. Точно знаю, виновата черная машина. Поэтому вытащила книжечку и записала номер. Полиции ничего не сказала, Ждала объявления с обещанием вознаграждения. Все время проглядывала газеты.

Мейсон смотрел на нее, подняв брови.

— А почему нет? — вызывающе спросила она. — Вы хорошо заработаете на этом деле. Вы ведь даром не работаете. А мне деньги нужны гораздо больше, чем вам, мистер Мейсон.

Мейсон обратился к Делле:

— Позвони Дрейку.

И когда Пол Дрейк взял трубку, он сказал устало:

— Пол, есть еще один номер — 49X176.

— Что за номер? — спросил Пол.

— Узнай, кто владелец, адрес и какая машина. — Мейсон повесил трубку и обратился к Карлотте Бун: — Дело принимает новый и неожиданный для нас оборот. Мы думали, что уже знаем номер.

— Я прекрасно понимаю, — ответила она. — После объявления в газетах на вас должен обрушиться водопад девушек, желающих рассказать, как все было, сообщить номер и получить сто долларов. Но я продаю настоящие факты. Только вот интересуют они вас или нет?

— Что вы имеете в виду?

— Не притворяйтесь. Тот, кто вел черную машину, попал в опасный переплет. Столкнулся и уехал, не задерживаясь. Если бы я захотела, могла бы пойти к нему и получить в десять раз больше, чем дадите мне вы.

— Почему не пошли?

— Рискованно. Это ведь шантаж. Вы, как юрист, могли бы сделать это, я — нет.

— Так чего же вы, собственно говоря, хотите?

— Я в ваших руках, — ответила она. — Проверьте номер и, когда убедитесь, что он правильный, дайте мне сто долларов.

— Согласен, — сказал Мейсон. — Ваш адрес? Как можно с сами связаться?

— Вы не можете со мной связаться и не сделаете этого, — ответила она. — Я сама с вами свяжусь. И еще одно. Не хочу, чтобы я была названа, вернее, моя фамилия. Человек, с которым я была, женат. Если бы он узнал, что я пошла к вам, то выдал бы истерический припадок. Но ведь надо на что-то жить?

— Когда вы придете?

— Завтра в полдень. К тому времени вы уже будете знать. До свидания.

Самоуверенная, она встала, промаршировала к двери, открыла ее и вышла.

Мейсон посмотрел на Деллу Стрит, почесал голову и сказал:

— Если тебя интересует мое скромное мнение, Делла, то я считаю, что дело усложняется.

— Не считаете ли вы это штучками того человека, чтобы направить вас на ложный след?

— Возможно. Но штучки ему не помогут. Я могу пойти ложным путем, но Пол Дрейк ни на минуту не выпустит его из виду.

Зазвонил телефон. В трубке раздался голос Дрейка:

— Второго типа зовут Дэниел Каффи. Машина марки «паккард», адрес: Бичнот-стрит, 1017. Кто это?

— Твои люди уже работают с Аргайлом? — спросил Мейсон.

— Четверо выехали, двое на подходе.

Мейсон обратился к Делле:

— Надень свою шляпку и возьми блокнот, Делла. Оставим тут Пола, пусть работает, а мы отправимся по ложному следу. Хорошо, Пол, — сказал он в трубку, — останься здесь, а я пойду посмотрю на мистера Дэниела Каффи.

— Отлично, Перри. Соберу тебе все сплетни об Ар-гайле. Но он узнает, что мы его разрабатываем. Мои люди не могут расспрашивать членов клуба так, чтобы никто ему об. этом, не сказал.

— Ладно, — произнес Мейсон, — пусть. Пусть знает, что его проверяют. — Он положил трубку и поторопил: — Пошли, Делла.

Глава 7

Когда они ехали по Бичнот-стрит, Делла спросила:

— Как вы думаете, почему девушка это сделала?

— Наверное, хотела заработать сто долларов, — ответил Мейсон. — Но, черт побери, в ней есть что-то незаурядное.

— Вымогательница.

— Знаю. Она записала номер машины, потому что собиралась шантажировать водителя. Потом, неизвестно почему, раздумала. Прочитала объявление, обещающее сто долларов за информацию, и не смогла преодолеть искушения получить эти деньги вполне законным способом. Но есть в ней что-то, подсказывающее, что ей можно верить. Хотя… черт побери, Делла, я видел машину Аргайла. Сзади вмятина, правое заднее колесо совершенно новенькое и…

— Да. А история с кражей машины могла быть правдой, — добавила Делла.

— Один шанс из ста, что так и было. Но мы это узнаем. Вот номер 1017.

Мейсон остановил машину перед богатым домом.

— Что будем делать? — спросила Делла. — Идем прямо к нему?

— Нет, — ответил Мейсон. — Сначала осмотримся. Внизу частный гараж. Там должен быть кто-нибудь. Поставим машину и попробуем что-нибудь разузнать.

Мейсон припарковался и вместе с Деллой спустился в гараж. Около автомобилей возился человек.

Мейсон огляделся и сказал Делле:

— Ищем большой черный «паккард». Ты — налево, я — направо. Начали.

Работник гаража окликнул:

— Эй, вы, там!

Мейсон обернулся и успокаивающе махнул рукой.

— «Паккард» здесь, слева, — сказала Делла.

Мейсон взглянул на номер.

— Это он. Осмотрим как следует.

Работник гаража направился к ним.

— Что вы здесь ищете?

Мейсон подошел к «паккарду» сзади, попросил:

— Поговори с ним, Делла. Скажи, мы узнали, что машина продается.

Слабый свет внутри гаража не помешал Мейсону заметить, что задний бампер заменен, на багажнике вмятина, а на шине слева глубокий след удара.

Мейсон слышал объяснения Деллы, что они хотят купить эту машину, а потом и настоятельную просьбу работника пойти поговорить с мистером Каффи. Закончив беглый осмотр, он вручил работнику десять долларов и сказал;

— Мистер Каффи предложил машину моему другу. Я хотел бы ее осмотреть.

Мужчина смягчился.

— Пожалуйста, сэр.

— С машиной, кажется, что-то случилось?

— О нет, сэр, она в прекрасном состоянии. Было небольшое столкновение, поэтому пришлось заменить бампер. Собственно, можно было исправить старый, но мистер Каффи очень заботится о машине, ухаживает за ней, как за часами.

— Понятно, — сказал Мейсон. — А когда произошло столкновение?

— О, несколько дней назад. Машину только что прислали из ремонта. У мистера Каффи есть договор с местным автомобильным агентством, но не думаю, что там все исправили. Знаю только, заменили бампер. Но с машиной ничего не стряслось. Только легкий удар слева. Больше всего пострадало заднее крыло. Было почти совсем вырвано, но теперь уже все в порядке.

— Понятно, — сказал Мейсон. — Спасибо. Мистер Каффи дома?

— О да. Он там, где его машина. Всегда на ней ездит.

— Женат?

— Да. У жены своя машина. Она не любит больших автомобилей. А мистер Каффи, наоборот, говорит, ему нравятся величина, сила и скорость. Он такой уж.

— Ясно, — сказал Мейсон. — В какой квартире он живет?

— 22-Б.

— Вы могли бы его описать? — попросил Мейсон. — Люблю узнавать кое-что о человеке, с которым собираюсь вести дело.

— Конечно, сэр. Ему лет пятьдесят пять. Худощавый, спокойный, одевается очень элегантно, курит сигары, носит двубортные серые костюмы. Почти всегда в сером. Я, пожалуй, не видел на нем ничего другого цвета.

— Хорошо. Благодарю вас. Мы пройдем к нему. Кажется, эту машину стоит купить.

— Не представляю, чтобы он продал ее. Она у него только несколько месяцев, и я знаю,' как он ее любит.

— Можно отсюда подняться на лифте?

— Да, сэр. Позвоните, и лифт спустится. Вам, как гостям, придется сообщить свои фамилии портье, чтобы он мог доложить.

— Знаю, но в данном случае это ненужная формальность. На каком этаже его квартира?

— На пятом.

Мейсон обратился к Делле:

— Пошли поговорим с мистером Каффи.

Работник гаража нажал кнопку, лифт спустился.

Мейсон закрыл дверь и нажал на кнопку пятого этажа.

— Что теперь? — спросила Делла.

— Опять то же самое. Это очень подозрительно.

Лифт остановился.

Мейсон нажал пластмассовую, отливающую перламутром кнопку звонка около двери с номером 22-Б, и через несколько секунд ее открыл мужчина лет за пятьдесят с редеющими седыми волосами. Он был в сером костюме и курил сигару.

— Вы мистер Каффи? — спросил Мейсон.

— Да.

Мейсон вручил визитную карточку.

— Я адвокат, мое имя Перри Мейсон. Хочу поговорить о вашем автомобиле.

— А в чем дело?

Мейсон шагнул вперед. Каффи инстинктивно посторонился. Мейсон и Делла вошли в квартиру.

— Что с моей машиной? — спросил Каффи.

— Хочу услышать, что случилось третьего числа.

С минуту Каффи стоял неподвижно, потом у него задрожали губы, да так сильно, что выпала еигара. Каффи быстро поднял ее, откашлялся и спросил:

— О чем вы говорите?

— Вы хорошо знаете о чем, — уверенно атаковал Мейсон. — Ваш «паккард» столкнулся с «фордом» на перекрестке Хикман-авеню и Вермесилло-Драйв. Допускаю, вы немного выпили, побоялись остаться и решили удрать, думая, что никто не заметит номера вашей машины. Глянув в зеркальце, обнаружили, что все осматривают машину, врезавшуюся в фонарный столб. Вы все время ехали с большой скоростью.

— Боже мой! — воскликнул Каффи, падая на стул. Его лицо казалось вылепленным из теста. Губы дрожали.

— Так что же? — спросил Мейсон.

— Ваша взяла! — патетически воскликнул Каффи. — Господи, зачем я сделал это!

Делла Стрит села, вынула блокнот, раскрыла его на коленях и начала писать.

— Вы признаетесь во всем? — спросил Мейсон.

— Да, — ответил Каффи. — Признаюсь. Вы меня поймали. Я уже не выкручусь. Тогда подумал, повреждена только машина… Скажите… кто-нибудь ранен, мистер Мейсон?

— Двое, — ответил Мейсон. — Женщина, которая вела Машину, получила шок, а ее сын сломал бедро. Когда дверцы раскрылись, его со всей силой швырнуло на фонарный столб. Чудо, что он не разбил головы и не умер.

Дэниел Каффи обеими руками сжал виски и застонал.

— Итак, — сказал Мейсон, — что вы можете сказать?

— Вы меня поймали, — с глубоким сожалением повторил Каффи. — Разрешите принять лекарство? Мистер Мейсон, даю слово, я не знал, что кто-то ранен. Не переставал надеяться, что только повреждена машина, и пытался найти способ возместить… Я струсил. Слишком много выпил. Видите ли, я встретил старого приятеля, и мы пошли в бар. Обычно я не пью, если за рулем… Я ехал очень быстро, спешил. Было уже поздно, ждала жена… На перекрестке ту, другую машину увидел в последнюю минуту. Решил, что успею проскочить, если прибавлю газу, и нажал на педаль. У моего «паккарда» отличный двигатель. Он рванулся вперед, и мы должны были вот-вот разминуться… Я почувствовал, как он ударил меня сзади, и думаю, мой бампер зацепился за его переднее колесо и отбросил его к столбу. Сначала хотел остановиться. Потом в зеркальце увидел, что все бегут к той машине. Улица передо мной была пуста, и я знал, что смогу проехать, по крайней мере, полдюжины перекрестков без светофоров, поэтому я газанул не останавливаясь. Был уверен, никто не видел меня так близко, чтобы узнать машину. К тому же она не очень пострадала. Если бы я не выпил этих двух рюмок, мне бы и в голову не пришла эта сумасшедшая мысль.

— В котором часу это произошло? — спросил Мейсон.

— Думаю, около пяти.

— Где?

— На перекрестке Хикман-авеню и Вермесилло-Драйв. Я ехал по Вермесилло и, как уже сказал, очень спешил.

Мейсон взглянул на писавшую Деллу.

— Какого числа?

— Третьего. Мистер Мейсон, понимаю, здорово влип, но сделаю все возможное, чтобы компенсировать. Я застрахован. Свяжусь со страховым агентством, и они, наверное, устроят как нужно. Кроме того, дам вашим клиентам от себя чек на десять тысяч долларов. Знаю, виноват, потому что скрылся, и придется расхлебывать кашу, которую заварил. Я очень надеюсь, уладим все так, чтобы моя жена ничего не узнала.

— Она дома?

— Нет, жду через полчаса.

Мейсон, прищурившись, обдумывал положение.

— Пожалуйста, опишите кратко все, что мне сейчас рассказали. Подпишите и подготовьте чек на десять тысяч долларов для мистера Роберта Финчли. Вопрос о бегстве с места происшествия придется уладить с полицией. Думаю, они примут во внимание обстоятельства, размеры возмещения и не будут слишком строги. Могу позвонить, пока будете готовить объяснение и чек? '

— Пожалуйста, телефон на столике.

Мейсон подошел к аппарату и попросил соединить его с агентством Дрейка. Услышав голос детектива, сказал:

— Пол, этот Аргайл — ложный след. Отзови своих людей.

— Черт побери, Перри. Говоришь, ложный след? — гордо произнес Дрейк. — Один из моих людей получил письменное свидетельств'о портье «Бродвей атлетик клаб», в котором утверждается, что Аргайл приехал в клуб около семи вечера на такси. Был очень взволнован и расстроен. Сказал, что должен оповестить о краже машины и дал портье сто долларов, чтобы тот засвидетельствовал, будто Аргайл с полудня безвыходно сидел в клубе. Конечно, мы бы не получили этого письма, если бы мой человек не пригрозил портье тюремным заключением за соучастие в преступлении.

Мейсон молчал.

— Ты здесь? — спросил Дрейк.

— Да.

— Жена Аргайла оставила его полгода назад. Он спекулирует нефтяными акциями. У него два компаньона — Дадли Гейтс и. Росс Холлистер. Холлистер живет в Санта-дель-Барра. Он-то имеет деньги. С тех пор как ушла жена, Аргайл живет совершенно один. Из прислуги у него шофер-слуга и женщина, которая приходит убирать квартиру. В клубе пользуется хорошей репутацией. Все говорят, что его новые нефтяные участки, где-то на севере, это золотое дно. Портье утверждает: Аргайл пришел в клуб выпивши, был немного «под мухой». Что еще нужно, Перри? Это тот, кого ты искал.

— Невозможно!

— Ты что, не можешь говорить свободно?

— Да.

— Ну что ж, не дай себя одурачить. Все равно он, кто бы ни был, лжет. Тот, кого ты ищешь — Аргайл.

— Он даст мне сейчас письменное объяснение и чек на десять тысяч долларов, — тихо сказал Мейсон и, прежде чем положить трубку, услышал удивленный вздох Дрейка.

Глава 8

Ведя машину на высокой скорости по Бичнот-стрит, Мейсон обратился к Делле:

— Послушай, подвезу тебя к гостинице «Кеттерлинг», оттуда возьмешь такси. Поедешь к Полу Дрейку и все расскажешь. Потом в нашем бюро будешь ждать моего звонка. Я поеду поговорю с Аргайлом, а потом на Саут-Гондола-авеню.

— Будьте осторожны. Мне кажется, что это ловушка.

— ЗнЪю, — ответил Мейсон. — Кто-то играет со мной. Хочу узнать кто.

Пока ехали до гостиницы, Мейсон не произнес ни слова.

— Значит, я должна доложить Полу, а потом ждать? — уточнила Делла.

— Да.

— Хорошо, — сказала она, выпрыгнув из машины. — Желаю удачи.

Он улыбнулся.

— В том-то и беда, что удач слишком много. Подумать только: два водителя признают, что виноваты, а авария только одна.

Он поехал к дому Аргайла на Вест-Казино-бульвар, 938. Большого «бьюика» у подъезда не было, на звонок никто не отозвался.

Мейсон вернулся к машине и поехал к Саут-Гондола-авеню. Поставил машину за несколько кварталов до дома Люсиль Бартон. Остальное расстояние прошел пешком. Обошел вокруг дома и без труда по номеру 208 на двери нашел гараж Люсиль. Двери закрыты только на щеколду. Внутри темно.

Мейсон приоткрыл дверь. Удостоверившись, что машины в гараже нет, пересек улицу и зашел на углу в табачную лавочку, где был телефон. Набрал секретный номер своего личного кабинета.

— Алло, Делла, — тихо сказал он. — Я на Саут-Гон-дола-авеню. Она куда-то поехала на машине. Попробую найти этот блокнотик.

— Я боялась, что именно это придет вам в голову. Когда вернетесь?

— Скоро.

Она понизила голос до шепота:

— В приемной сидит мистер Аргайл. Взволнован.

— Что случилось?

— Видно, что-то на совести.

— Думаешь, хочет изменить показания?

— Пожалуй, нет.

— Сколько уже ждет?

— Сказал, что вышел из дому сразу после вашего визита. Он правда чем-то обеспокоен. Признался, что тогда не мог говорить откровенно, и очень хочет вас увидеть.

— А почему не мог?

— Не сказал.

— Причина только одна: его шофер-слуга.

— Почему он его попросту не выслал?

— Не знаю. В их взаимоотношениях что-то странное.

— Шофер сидит в машине. Когда я сказала, что вас нет и не знаю, когда будете, мистер Аргайл сошел вниз, чтобы отправить его. Аргайл сказал — будет ждать вас сколько угодно долго.

— Хорошо, — сказал Мейсон. — Сейчас приеду.

Мейсон повесил трубку и быстро вернулся к дому

Люсиль Бартон. Открыл входную дверь ключом, взбежал по лестнице на второй этаж, убедился, что коридор пуст, и постучал в дверь квартиры 208.

Никто не ответил.

Оглянувшись, не идет ли кто, вставил ключ в замок и повернул. Открыл дверь и быстро вошел в квартиру.

Всюду горел свет. Секретер был открыт, верхний ящик с правой стороны пуст. Блокнотик и револьвер исчезли.

Мейсон тихонько выругался, сделал два шага к спальне и замер. С места, где он стоял, можно было заглянуть в полуоткрытые двери спальни и ванной. В ванной за занавеской стояла девушка. Шума льющейся воды не было слышно, значит, кран закрыла только что. Возле ванны на белом табурете поблескивал сталью револьвер — плоский, зловещий и отвратительный.

Когда Мейсон приглядывался к силуэту женщины, из-за занавески высунулась голая мокрая рука и схватила револьвер.

Мейсон быстро отшатнулся.

— Алло! — крикнул он. — Есть кто дома?

— Кто… Кто там?

— Алло, — повторил он. — Я — Перри Мейсон.

— Ох!.. Вы один?

— Да-

— Я как раз принимала душ. Как вы вошли?

— Позвонйл, никто не ответил. Тогда толкнул дверь, и она сама открылась.

— Ох, — сказала она, — этот замок иногда не закрывается. Пожалуйста, присядьте. Через две минуты я буду готова. Но, пожалуйста, закройте дверь в спальню. Я не одета.

— Я должен сразу же вас увидеть.

Она засмеялась.

— Ну, сразу же не получится.

— Нельзя терять времени, — произнес Мейсон.

— А вы нетерпеливы. Закройте входную дверь, мистер Мейсон, и проверьте, заперлась ли она на этот раз. Закройте и дверь спальни. Я буду готова через две-три секунды, только вытрусь и что-нибудь накину.

Он закрыл дверь спальни, убедился, что входная дверь заперта, а потом подошел к секретеру. Секунд десять осматривал его содержимое, но не нашел и следа блокнотика, который видел утром.

Он уселся возле стола и стал ждать. Через несколько минут открылась дверь спальни, и вышла Люсиль Бартон в темном шелковом халате, плотно облегающем все ее прелести.

Мейсон поднялся.

Поколебавшись, она улыбнулась и подала руку.

Мейсон прижал ее к себе и обнял одной рукой.

— Но… мистер Мейсон! Этого я от вас не ожидала.

Руки Мейсона быстро задвигались.

— Что вы ищете?

— В данный момент — револьвер.

— Ох. — Ее голос явственно изменился.

— Куда вы его дели?

— Вы меня видели. Правда, мистер Мейсон? Вы меня видели через занавеску?

— Я видел револьвер на табурете, — ответил Мейсон. — Где он?

— В спальне. В сумочке.

— Пойдемте проверим.

— Я его принесу.

— Мы tго принесем.

— В чем дело, мистер Мейсон? Вы мне не доверяете?

— Нет.

— Но… Мистер Мейсон, что с вами происходит?

— Ничего. Просто я становлюсь предусмотрительным.

Она рассмеялась.

— Смотрите-ка, это как раз то, что Артур Колсон говорит обо мне. Утверждает, что я слишком предусмотрительна.

— По какому поводу он это говорил?

В ответ она снова рассмеялась. Тихо открыла дверь и первая вошла в спальню.

— Честно говоря, то, что вы делаете, слишком необычно, мистер Мейсон.

Она подошла к кровати и вдруг потянулась к сумочке, но Мейсон опередил ее, и она резко сказала:

— Мистер Мейсон, не трогайте револьвер. Не пробуйте…

— Зачем вам оружие?

— Для защиты.

Мейсон вынул револьвер, из сумочки, извлек патроны и положил их к себе в карман. Сделав это, вернул смертоносный предмет в сумочку.

— Зачем вы это сделали?

— Договорим, — сказал Мейсон.

— Мы ведь все время разговариваем, только вы меня не слушаете.

— Откуда у вас револьвер?

— Я его получила.

— От кого?

— Мистер Холлистер… Нет, этого я не могу вам сказать. Пожалуйста, не спрашивайте.

— Как давно он у вас?

— Две или три недели.

— Почему мистер Холлистер решил, что он вам понадобится?

— Это… Этого я не могу сказать.

— Объяснимся, Люсиль, — сказал Мейсон. — Я не люблю, когда меня во что-то втягивают.

— Нет, я думаю, что нет.

— Вы сказали, что обручены с мистером Холлистером.

— Да. Я собираюсь выйти за него замуж.

— Где он сейчас?

— Вы подразумеваете — в сию минуту?

— Да.

— Не знаю. Где-то на севере.

— Точнее? Не знаете? Он не звонил?

— Нет. Видите ли… у меня нет телефона, мистер Мейсон. Это одно из неудобств старого дом'а. Он не может позвонить, но напишет. В сегодняшней почте, наверное, уже есть письмо.

— Вы его любите?

— Мистер Мейсон, по какому праву вы вмешиваетесь в мои личные дела?

— Потому что хочу кое-что узнать о вас и ваших делах.

— Мистер Холлистер джентльмен, — сказала она. — Он мне очень близок, я его ценю. Он биржевой делец, занимается нефтяными месторождениями. Иногда на неделю-две выезжает, а потом может остаться в городе даже на месяц.

— А когда уезжает, вы развлекаетесь с Артуром Колсоном?

— Мистер Мейсон! — Она укоризненно покачала головой.

— Это так? — спросил Мейсон.

— Нет, ошибаетесь. Артур только компаньон. Но почему это вас так интересует?

— Хочу найти разгадку. Хочу знать, что происходит.

— Зачем?

— Потому что, думаю, это и меня касается. И еще потому, что есть дела, о которых вы не знаете. Или хотите меня во что-то втравить?

— Мистер Мейсон! Я не знаю, о чем вы. С первой минуты, как пришли, ведете себя очень странно. Я… я хотела, чтобы вы обговорили дело об алиментах с моим мужем, Уиллардом Бартоном, но не собираюсь позволять вам допускать отвратительные инсинуации только потому, что я просила вас сделать это для меня. Конечно, я вас уважаю…

— Хорошо, — сказал Мейсон. — Поэтому расскажите побольше об Артуре Колсоне.

— Что именно?

— Хочу знать все. Но не о профессиональных делах, а о тех, других.

— Боже мой, он просто знакомый. Он приятель Аниты, а не мой.

— Кто это — Анита?

— Знакомая девушка. Анита Джордан.

— Опишите ее.

— Маленькая, черноглазая, красивые черные волосы… Элегантно одевается. Я ее люблю… Она очень мила.

— Хорошо. Вот мы и поговорили о разных вещах. Теперь вернемся к Артуру Колсону.

— Что вы хотите узнать?

— Как давно вы знакомы?

— Не очень давно. Он… он изобретатель. Влюбленный в науку, мечтатель. Его очень трудно уговорить отдохнуть или развлечься. Любит читать. Может целую ночь провести в библиотеке. Потом дома думает, решает проблемы и стучит на машинке.

— Что он изобрел?

— О, много разного. На некоторых вещах заработал.

— На каких?

— Ну, сейчас, например, он работает над чем-то, связанным с инфракрасными лучами. Перед этим сконструировал автомат, открывающий и закрывающий дверь. Создает различные приспособления.

— То есть?

— Они работают на основе невидимого света, кажется, это называется черным светом. Луч пронизывает темноту комнаты, и если встречает какой-нибудь предмет, замыкает контур, управляющий разными вещами. Например, когда вы приходите домой, включаете электричество, камин, радио. Начинается готовка на плитке, зажигается свет и… Я не очень хорошо в этом разбираюсь, мистер Мейсон. Это такие приборы. Очень многие из изобретений на высоком научном уровне. Только непрактичны.

— Почему вы им интересуетесь?

— Я уже сказала. Финансирую его работу.

— А почему?

— Потому что это хороший бизнес.

— Иногда он просиживает тут до поздней ночи?

— Иногда, когда мистера Холлистера нет и я… Артур подвержен приступам хандры, и он чувствует себя одиноким. Видите ли, у него принцип — только один свободный день в неделю. Я пытаюсь уговорить его не работать по вечерам. Он совершенно не умеет развлекаться. Он мечтательный растеряха и порой бывает скучным.

— Но он любит Аниту Джордан?

— Да.

— А она его?

— Думаю, да. Анита… что ж, Анита немного себялюбива. Как бы это сказать… ей нужны гарантии. Мне кажется, она очень хочет выйти замуж и устроить свою жизнь. Я пробовала убедить ее, что замужество еще не означает обеспеченность, но девушке такие вещи не объяснить.

— Да, — сказал Мейсон, — пожалуй. А теперь, Люсиль, скажите честно: кто вам купил этот револьвер?

— Кажется, вы придаете ему слишком большое значение, мистер Мейсон.

— Когда женщина берет в ванную револьвер, то это она придает слишком большое значение оружию.

— Кое-кто поклялся, что убьет меня. Артур боится, я тоже.

— Кто же этот «кое-кто»?

— Вы его не знаете.

— Не уверен, — сказал Мейсон. — Я знаю очень многих. Как его фамилия?

— Его зовут Питкин. Хартвелл Питкин. Он невероятно упрям и прямолинеен. В свое время я совершила ошибку, выйдя за него. Была тогда глупой. В свои восемнадцать я ничего не знала о мужчинах. Он крутился возле меня, казался единственным в мире мужчиной, который сможет мне предоставить все, что захочу. Я жила тогда в небольшом городке, и у меня не было…

— Как долго вы были вместе?

— Два… три года.

— А что потом?

— Потом… я убежала.

— Как это — убежала,

— А вот так. Убежала, и все.

— Вы получили развод?

— Потом — да. Но когда я его оставила, просто убежала.

— С другим? — спросил Мейсон.

— Вы слишком настойчивы, мистер Мейсон.

— С другим?

— Да, — ответила она, глядя ему в глаза.

— Так… И что же произошло?

— Хартвелл поклялся найти нас и убить. Он не мог меня найти и не нашел. Я сменила фамилию. Потом получила развод в Рино и…

— А что стало с тем, с кем убежали?

— Его убили на войне. Я его любила.

— Что было потом?

— Он остабил мне деньги и… Ну, я вышла замуж за Уилларда Бартона.

— Ну, хорошо. Теперь расскажите о Хартвелле Пит-кине.

— Он узнал… узнал, что я живу в этом городе. Но еще не достал адреса.

— Он здесь?

— Да.

— Где и что делает?

— Работает у некоего Стивена Аргайла. Живет на Вест-Казино-бульвар, 938. Он не знает, что мне известно, где он пребывает. Хуже всего, что Росс Холлистер и Аргайл — члены одного клуба. Играют вместе в карты и так далее. Теперь понимаете мое положение? Даже если я выйду замуж за Росса Холлистера, это не разрешит проблемы. Представьте чувства такого человека, как Росс, узнавшего, что женился на бывшей жене шофера своего приятеля. Он был бы оскорблен и стал бы посмешищем для друзей… а Хартвелл Питкин ревнив до сумасшествия… Ох, мистер Мейсон, положение ужасное!

— Теперь начинаю понимать, — сказал Мейсон.

— Что именно?

Мейсон легко, но решительно подтолкнул ее к спальне.

— Одевайтесь, Люсиль. Мы уходим.

— Мистер Мейсон, почему вы такой… упрямый?

— Потому что вы хотите меня во что-то втравить.

— Вовсе нет!

— Эти вещи… Они здесь после раздела имущества с последним мужем?

— Не старайтесь казаться глупым. Это меблированная квартира.

— Понятно. Как же, теперь ведь принято сдавать квартиры с восточными коврами, старинными секретерами и…

— Ну, хорошо. Если вам так хочется, скажу. Я видела, как утром вы все разглядывали. Росс Холлистер любит хорошие добротные вещи. Он собирается после свадьбы остаться в своей нынешней квартире в Санта-дель-Барра, но сохранить и мою. Он знаток мебели и интерьера и постепенно приносит сюда разные вещи из своей квартиры на Санта-дель-Барра. Например, этот коврик принес в воскресенье, а его чокнутая старая экономка прислала вчера телеграмму: не подарил ли он мне восточный ковер! Будто ее дело. Она каждый день приходит с утра и'остается до половины пятого. Росс обедает в городе, но платит ей за целый день. Могу сказать только одно: когда мы поженимся, эта женщина уйдет! И скороЛ

— Почему она дала вам телеграмму, а не спросила самого Холлистера?

— Он уехал в понедельник, около шести, чтобы тайно купить месторождения, о которых ему сообщил один доверенный геолог. Он фантастически…

— Хорошо, — прервал ее Мейсон. — Об этом после. А теперь одевайтесь. Мы уходим.

Глава 9

В дверях Мейсон пропустил Люсиль вперед, и они вместе сошли вниз по лестнице.

— Я хочу, чтоб вы сказали, куда… — Она внезапно остановилась.

— Что случилось? — спросил Мейсон.

— Моя машина! — воскликнула она.

— Где?

— Вон там. Седан.

— Уверены?

— Не совсем. Но похожа на мою.

— Которая?

— На другой стороне улицы, около лереулка. Светло-коричневая с красными полосами и белыми боковыми стенками.

— Хорошо, — сказал Мейсон. — Пойдемте проверим, ваша ли.

Они перешли на другую сторону. Люсиль приблизилась к машине, открыла дверцу и воскликнула:

— Боже, это моя! И ключи зажигания торчат.

— Вы всегда оставляете ключи?

— В гараже — да. Запираю дверь и оставляю ключи в машине. Но когда оставляю ее на улице, всегда забираю.

— Сегодня вы ездили на своей машине?

— Нет.

— А на чем приезжали ко мне?

— На машине Артура.

— Что теперь сделаете? Возьмете ключи и оставите здесь? Или…

— Хочу поставить туда, где она должна быть. В гараж.

Она уселась за руль и, со злостью повернув ключ,

включила стартер. Он громко щелкнул: двигатель заработал, через минуту «выстрелил», заворчал, снова заработал и снова «выстрелил».

— Может быть, чересчур обогащенная смесь? — спросил Мейсон.

— Нет, нормальная, — ответила она.

— Пойду отворю двери гаража, — сказал Мейсон. — С двигателем что-то неладно.

— Мне тоже так кажется. Не знаю, что случилось. Может, кто-то сыграл со мной шутку… Или… но.;. Артур разбирается в машинах. Должен был сделать новую электропроводку, а что еще — не знаю. Все было в порядке, только электропроводка…

— Наверное, что-то разладилось, — сказал Мейсон. — Поезжайте в сторону переулка и поверните к гаражу, а я открою двери. Думаю, этот кусочек проехать сможете. Потом посмотрим, что с двигателем.

Он пересек улицу и свернул в переулок. Слышал рокот, треск и «выстрелы» двигателя, когда Люсиль старалась вырулить к гаражу. Потом фары осветили двери. Мейсон широко открыл правую половинку и попытался нащупать засов, удерживающий левую. Внезапно он остолбенел.

Свет фар выхватил из темноты неподвижные ноги. Остальную часть лежащего тела скрывала тень двери.

Неожиданно двигатель заглох. Люсиль Бартон распахнула левую дверцу машины и, быстро выскользнув из-за руля, подбежала к Мейсону.

— Что это? — спросила она. — Кто там?

— То ли заснувший пьяница, то ли труп, — ответил Мейсон. — Проверим!

Он нашел засов, отодвинул его, начал открывать левую половинку двери и остановился. Фары высветили лужу крови вокруг головы лежавшего.

— Он мертв, — сказал Мейсон.

Она шагнула к двери и, взглянув, отшатнулась. Мейсон услышал глубокий вдох.

— Ну? — спросил он.

— Что это значит? — отозвалась она. — Что да махинации? В какие плутни вы хотите меня втянуть?

Мейсон подошел поближе, чтобы разглядеть лицо убитого, и сказал:

— Вопрос переадресовываю вам, Люсиль. В какие плутни вы хотите меня втянуть?

— Я начинаю понимать, — сказала она. — Все это… это… это выпытывание о револьвере, о машине и гараже, и… и… только поэтому вы хотели войти в гараж?

Мейсон нахмурился и промолчал. Перед ним было тело Хартвелла Питкина, первого мужа Люсиль.

Люсиль пригляделась и узнала мертвеца.

— Боже мой! — крикнула она и схватила руку Мейсона, чтоб не упасть.

Глава 10

— Люсиль, — сказал Мейсон, — надо сообщить в полицию.

Она смотрела испуганно и настороженно.

— Кроме того, — продолжал Мейсон, — когда станете рассказывать свою историю, постарайтесь придумать что-нибудь поубедительнее той, что наплели мне.

— Что вы имеете в виду?

— Рассмотрим ситуацию глазами полицейского, — сказал Мейсон. — Лежащий тут мертвый мужчина был помехой тому, что вы надеялись получить от жизни. У вас был шанс выйти замуж за Росса Холлистера. Но вы не могли сделать это, пока жив Питкин. Его смерть была вам нужна, чтобы достигнуть цели и выйти за Холлистера. К чему запираться?

— Хотите сказать, что это я… что я за это отвечаю?

— Нет, не хочу, — запротестовал Мейсон, — но полиция подумает именно так.

— Ох, мистер Мейсон! — Она опять судорожно ухватилась за его руку. — Почему это должно было случиться именно со мной?

— С вами пока еще ничего не случилось, — ответил Мейсон. — Случилось с Питкином. Оставьте машину и позвоните в полицию. Выключите фары и ничего не трогайте. Ну, пошли сообщать полиции.

Он взял ее за руку и отвел от тела. Потом проводил по переулку к двери дома.

— У вас есть ключ от квартиры? — спросил он. — Да.

Она вставила ключ в замок, повернула и вошла в холл.

— У вас есть десять центов? — спросил Мейсон. — Здесь, в холле, телефон.

— Нет. Кажется, что…

— Я дам. Позвоните в полицию и скажите, что нашли в своем гараже убитого мужчину.

— Вы останетесь со мной?

— Нет, не могу.

— Я должна буду сказать, что вы были со мной, когда его нашли?

— Да. Когда мы его нашли. А теперь звоните.

Она сделала несколько шагов к телефонной будке, поколебалась, обернулась и, увидев, что Мейсон смотрит на нее, неохотно пошла звонить.

Мейсон посмотрел, как она опустила монету и начала набирать номер, потом вышел и почти побежал к своей машине.

Подъехав к аптеке, остановился, вошел внутрь и позвонил в свое бюро.

— Алло! — услышал он голос Деллы.

— Аргайл еще ждет?

— Ушел звонить и не вернулся.

— Давно?

— Минут пять назад.

— Когда ты пришла в бюро, видела его «бьюик» и шофера?

— Да.

— Когда это было?

— Примерно час назад, около пяти.

— Почему ты решила, что это машина Аргайла?

Она рассмеялась.

— Я заметила номер. Это дело заставило меня замечать номера автомашин. Я все время на них смотрю.

— И Аргайл вышел только пять минут назад?

— Да. Сразу же после моего прихода сошел вниз, но так и не вернулся.

— Как долго его Не было?

— Не больше пяти минут. Почему вы спрашиваете?

— Не могу сказать по телефону. Когда Аргайл придет, избавься от него. Скажи — я сегодня не вернусь.

— Но вы хотели его видеть.

— Хотел, а теперь не хочу. Не могу рассказать подробно. Жди меня в бюро.

— Хорошо. Что еще сделать?

— Ничего. Это все. До свидания.

Глава 11

Делла встретила Мейсона словами:

— Ради Бога, шеф, зачем так торопиться? Что…

— Где Аргайл? Ты его спровадила?

— Нет. Ушел звонить и не вернулся. Почему вы так возбуждены?

Мейсон начал рассказывать:

— Шофера Аргайла зовут Хартвелл Питкин. Это первый муж Люсиль Бартон. Она была его женой семь-восемь лет назад. Убежала от него с каким-то мужчиной. Потом развелась. Все говорит о том, что как только Аргайл отослал шофера, когда я искал Аргайла дома, Питкин поехал к Люсиль. Мы нашли его труп в гараже Лк>силь. Кто-то застрелил. Пуля пробила голову. По-видимому, умер там, где мы его нашли.

— Вы хотите… вы собираетесь защищать эту Люсиль Бартон?

Мейсон улыбнулся.

— Ни за что на свете.

— Это хорошо. — В ее голосе чувствовалось облегчение.

— Первый раз в жизни, Делла, разговаривая с полицией, я выложу все начистоту. Люсиль Бартон не моя клиентка. Я ей посоветовал сказать полиции всю правду. Я-то, конечно, скажу только правду.

— И о ключах? И о ваших поисках?

— Обо всем, — ответил Мейсон. — Достань письма, которые мы получили в ответ на объявление в газете. Ключи от квартиры и секретера положи вместе с письмами. Мы расскажем полиции о сегодняшнем визите, о регистрационном номере в блокнотике, обо всем. Понимаешь, Делла, я мог здорово влипнуть и теперь хочу держаться подальше от всего этого.

— Как скоро полиция сможет сюда явиться?

— Зависит от разных причин.

— От чего?

— От того, как долго они будут расспрашивать Люсиль Бартон. Возьми все вещественные доказательства, и пойдем куда-нибудь перекусить. Потом вернемся и подождем полицию. Прежде чем выйдем, скажу два слова Полу.

— Что именно?

— Сейчас узнаешь. — Мейсон набрал номер Дрейка и, когда тот поднял трубку, сказал: — Есть срочная работа, Пол. Хочу, чтобы ты разузнал о револьвере «смит-и-вессон» тридцать восьмого калибра, номер S65088. Узнай, когда был продан, кто купил и вообще все, что сможешь. Разузнай также о шофере Аргайла. Его зовут Хартвелл Питкин.

— Почему тебя интересует этот револьвер?

Мейсон улыбнулся в трубку.

— Потому, дорогой, что кто-то попробовал втянуть Перри Мейсона в нечистую игру.

— А ты не хочешь, чтобы втянули?

— Не только не хочу, но и не позволю втянуть. Желаю сам выбирать дела, а не так, чтобы они сваливались на меня. Как только соберешь сведения, передай мне. Мы с Деллой идем обедать. После возвращения, наверное, будет встреча с полицией.

— Можешь рассказать мне? — спросил Дрейк.

— Нет. Для тебя лучше быть совершенно чистым. — Он повесил трубку и обратился к Делле: — Теперь пойдем что-нибудь пожуем. По крайней мере, не будем общаться с полицией на пустой желудок.

— И, что еще важнее, на этот раз наша совесть будет чиста, — добавила Делла.

— О, конечно, — сказал Мейсон. — Совесть у нас всегда чиста. Только иногда мотивы не ясны и приходится кое-что скрывать.

— Да. И порядочно, — заметила Делла. — Куда пойдем?

— Куда-нибудь в ресторан, подальше от бюро. Чтобы полиция не вытащила во время обеда и не пришлось оставить все на тарелке.

Они прошли по коридору мимо агентства Пола Дрейка, спустились на лифте, и Мейсон подозвал такси.

— Оставим машину у дома, — объяснил он. — Полиция поймет, что мы вернемся. Это сохранит им энергию и массу времени.

Они уселись за столик в маленьком ресторанчике в нескольких кварталах от бюро. Здесь было спокойно и тихо. Столики прятались в нишах, еда-была вкусной. Через час, выпив кофе, Мейсон спросил Деллу:

— Как самочувствие? Не боишься встретиться лицом к лицу с полицией?

— Могу встретиться лицом к лицу с кем угодно.

— Тогда пошли.

К бюро подъехали на такси. Мейсон небрежно спросил ночного лифтера:

— Меня никто не спрашивал, Сэм?

— Нет, сэр, никто, — ответил Сэм.

Мейсон и Делла обменялись взглядами, и Мейсон предложил:

— Зайдем к Полу.

Пола Дрейка застали в его личном кабинете за столом с несколькими телефонами.

— Что узнал? — спросил Мейсон.

— О револьвере. Его продали кому-то с гор. Сто тридцать миль отсюда. Фирма называется «Рашинг-Крик мер-кантайл компани».

— А кому перепродала его эта «Компани»?

— Не знаю. Это какая-то дыра. Я ничего не мог предпринять по телефону.

— Черт побери, я должен это знать, — сказал Мейсон. — Рашинг-Крик? Это место в горах. Там небольшое курортное местечко, есть и лесоразработки…

— Да. Туда приезжает много рыболовов, любителей форели, а также отдыхающие, чтобы устроить пикник или в горный лагерь.

— Действуй дальше, — попросил Мейсон. — Быть может, что-нибудь выяснишь. Что узнал об Аргайле и его шофере?

— В доме Аргайла темно, — ответил Дрейк. — Я послал двоих что-либо узнать о шофере.

— Хорошо, Пол, продолжай в том же духе и дай знать, когда что-нибудь выведаешь.

Мейсон с Деллой отправились в свое бюро.

— Что ж, Делла, полиция должна долго с ней провозиться.

— Она расскажет о вас?

— Я посоветовал говорить все.

— Думаете, послушает?

— Должна. Я был с ней, когда нашли труп.

Мейсон открыл дверь в свой офис, зажег свет, уселся и начал барабанить пальцами по столу.

— Знаешь, Делла, останься тут и охраняй крепость. Я быстренько съезжу в больницу и расскажу Бобу Финчли, как нам повезло. Если нагрянет полиция, скажи,

что ждешь меня, а я занимаюсь раненным в аварии. Можешь подготовить почву. Покажи объявление в «Блейд», расскажи, что произошло, и дай прочитать полученные нами письма. Пусть осмотрят ключи.

— Рассказать об Аргайле?

— Конечно. Все.

— Хорошо, — сказала она, — подожду полицию и займусь с ними. Это будут люди из. отдела убийств?

— Да. Скорее всего лейтенант Трэгг.

— Он мне нравится.

— Не попади впросак, — предупредил Мейсон. — Он умен.

— Какая разница, если мы собираемся рассказать все?

— Наверное, никакой, — улыбнулся он. — Просто я не привык к юридической откровенности. Он, наверное, будет так же изумлен, как и я. Подумает, я что-то скрываю, и встанет на уши, дабы узнать, что именно… Ну ладно, Делла. Иду.

Глава 12

Мейсон шел по покрытому линолеумом коридору больницы. Пациентов начали готовить ко сну. Свет уменьшили, в помещениях тишина, только слышался шелест накрахмаленных фартуков персонала, бесшумно двигавшегося на резиновых подошвах. Мейсон шел на цыпочках, чувствуя себя непростительно здоровым.

Увидев его, дежурная сестра нахмурилась и резко начала:

— Нельзя навещать больных после… — Узнав его, улыбнулась и продолжила: — Ваш клиент чувствует себя сегодня очень хорошо, мистер Мейсон.

— То есть?

— Уже беспокоится, что не сможет оплатить счет из больницы.

— Я же сказал ему, что займусь этим.

— Да, но он не хочет этого. Вы к нему очень добры. Он тревожился, что не знает, кто на него налетел. Эти водители, которые убегают после аварии, просто отвратительны.

— И что же улучшило его настроение?

Она улыбнулась.

— К нему приходил тот, кто на него налетел. Он признался, что поступил плохо, и обещал сделать все, чтобы исправить ошибку.

— Его фамилия Каффи? — спросил Мейсон, нахмурясь.

— Я не знаю его фамилии.

— Сухопарый, лицо худое, седые волосы, лет пятидесяти, одет в серый костюм…

— Вроде бы так, — подтвердила она.

— Хм… — откашлялся Мейсон. — Надеюсь, он не пытался повлиять на Боба. Я его предупреждал, чтобы он… впрочем, пойду к нему.

Адвокат забыл идти на цыпочках. Под воинственный стук собственных каблуков прошествовал по коридору к палате 309. Открыв дверь, увидел Боба Финчли на кровати со сложной системой блоков, поддерживающих голень и бедро в нужном положении. Боб взглянул на дверь и, увидев Мейсона, широко улыбнулся.

— Хэлло, адвокат!

— Хэлло, Боб. Как себя чувствуешь?

— Хорошо, мистер Мейсон. Вы уже знаете, что произошло? Все трудности позади.

— Как так?

— Пришел тот, кто виноват. Он очень порядочный человек. Привел агента страхового общества. Ему примерно столько же лет, сколько мне. Молод, правда? И тоже очень симпатичный.

— Ты должен был вызвать меня, — сказал Мейсон.

— Я пробовал, мистер Мейсон, но ваше бюро уже закрылось.

Мейсон нахмурился.

— Хорошо, Боб. Что же произошло?

— Этот человек сказал, что не стоит доводить дело до суда. Спросил, сколько будут стоить лечение, больница, врачи. Страховой агент сказал, что они очень обеспокоены этим делом и… знаете, что дальше было?

Мейсон придвинул свой стул к кровати.

— Послушай, Боб. Ты что-нибудь подписал?

— Да, конечно. Я должен был, чтобы получить компенсацию.

Лицо Мейсона потемнело.

— Значит, Боб, ты меня предал? Устроил все без меня?

— Нет, нет, мистер Мейсон. Я так все уладил, что ущерба вам не будет. Они в самом деле хотят заплатить.

— Расскажи все подробно.

— Страховой агент предложил выдать мне пять тысяч долларов, заплатить по больничным счетам, врачам и выплатить вам разумную сумму как адвокатский гонорар.

— Разумную сумму, — повторил Мейсон.

— Мы так договорились.

— Ясно, — сказал Мейсон. — Их и мое представление о разумности суммы при таких обстоятельствах могут очень и очень не совпадать.

— Независимо от того, сколько заплатит страховая компания, этот человек дал от себя чек на целую тысячу долларов.

— Его фамилия Каффи?

На лице Боба отразилось крайнее изумление.

— Нет, не Каффи… Стивен Аргайл.

— Что? — вскинулся Мейсон.

— Он так назвался.

— Расскажи все с самого начала, — попросил Мейсон. — Все. И быстро, Боб, скажи, они оставили копию документа, который ты подписал?

— Да, сэр.

— Покажи-ка.

Мейсон прочитал документ, и на лице его появилась усмешка.

— Хорошо, Боб. Теперь расскажи, как все было.

— Они пришли часа полтора назад. Мистер Аргайл был чем-то очень обеспокоен. Сказал, что о самом случае говорить не может — страховая компания не позволяет, но ему это очень неприятно. Был весьма любезен.

— Дальше, — поторопил Мейсон.

— Мистер Мейсон, мистер Аргайл хочет все уладить как надо. Сказал, что ждал у вас в бюро, потому что хотел, чтобы вы были при нашем разговоре, но ваш кабинет был заперт, а секретарь сказала, что не уверена, придете ли вы еще. Он пытался дозвониться к вам из больницы, но никто не ответил.

Мейсон наморщил лоб.

— Я не отвечаю на звонки в неслужебное время. Номер телефона в моем личном кабинете засекречен. Я не знал, чего хочет Аргайл, и ушел по другому делу.

— Ой, мистер Мейсон, я не сделал ничего плохого?

Мейсон покачал головой и улыбнулся.

— Наоборот, Боб. Все очень хорошо.

— Прекрасно, я очень рад. Вы сначала держались так… Я не был уверен…

Мейсон положил в карман копию акта и сказал:

— Когда происходит что-то в этом роде, мы обычно советуем нашим клиентам не подписывать никаких документов и не проявлять инициативы, поскольку адвокат может устроить более высокую компенсацию. Но на этот раз мы не знали, кто виноват, было мало шансов, что найдем виновника. Поэтому я тебе выговора не устрою. А как голова? Очень болит?

— Нет. Совсем не болит. Ох, мистер Мейсон, надеюсь, что не… надеюсь, что не…

— Совсем нет, — улыбнулся Мейсон. — Документ, который ты подписал, освобождает Стивена Аргайла от обязанности отвечать на твои вопросы и претензии в связи'с действиями его и его агентов до нынешнего дня.

— Что-нибудь не так?

— Нет, все в порядке, — ответил Мейсон, — но запомни, Боб, впредь не подписывай ничего, кто бы ни пришел, что бы ни предложил. Понял?

— Да, сэр.

— А как мама?

— Они собираются повидаться с ней. Сказали, что ей уже можно позвонить. Они меня спросили, будет ли чек в тысячу долларов достаточной компенсацией за шок, который она испытала… я знал, что мама будет на седьмом небе, но притворился, что раздумываю, и тогда мистер Аргайл сказал: «Прибавлю к этому от себя чек на пятьсот долларов». Думаю, они от меня пошли к маме.

— Все в порядке, Боб, — подтвердил Мейсон. — А теперь подпиши эти чеки и отдай мне. Завтра постараюсь проверить, перевели ли они деньги на твой счет. У тебя есть счет?

— Весьма скромный. Я собрал небольшую сумму, чтобы в будущем году оплатить обучение в колледже Национальной школы фермеров и механиков.

— Хорошо, — сказал Мейсон, — напиши на обороте: «Перевести на депозит на мой счет», подпишись и дай мне. Я скажу своему секретарю, чтобы она завтра с утра все устроила.

— Ох, мистер Мейсон, как здорово… Только скажите честно, я плохо сделал, подписав этот документ?

— В данном случае — хорошо, — ответил Мейсон, — но больше этого не делай. Если кто-нибудь придет и предложит что-нибудь подписать, откажись. Сделаешь так?

— Да, сэр.

Мейсон вынул авторучку.

— На, подпиши чеки и будь внимателен. Напиши «на депозит», тогда их можно будет перевести только на твой счет.

— Мистер Мейсон, а ваш гонорар? Они…

— Можешь быть уверен, мне они заплатят, — ответил Мейсон, подавая ему ручку. — Им кажется настоящим бизнесом сказать пострадавшему, что дадут его адвокату «разумную» сумму. Потом сумма уменьшится, и они предложат обратиться в суд, если я захочу получить больше.

— Ох, мистер Мейсон, — воскликнул пораженный Финчли, — неужели они могут так поступить?

— Нет, — улыбнулся Мейсон, — не смогут, со мной. Видишь ли, Боб, страховая компания очень боится, что ответственность их клиента будет доказана, поэтому подготовила документ, отрицающий виновность владельца полиса в аварии. Но, несмотря на это, дает компенсацию, чтобы избежать судебного дела.

— Это плохо? — спросил Финчли.

— Наоборот, хорошо. Тем более что их клиент не виноват в аварии. Завтра сюда придет настоящий виновник, и мы обсудим с ним вопрос о компенсации. Тем временем я положу чеки на депозит. Страховая компания получит урок, чтобы не улаживала дел за спиной адвоката. А теперь спи, Боб.

И Мейсон тихо закрыл за собой дверь.

Глава 13

Насвистывая приятную мелодию, беззаботно сдвинув шляпу на затылок, Мейсон открыл двери своего бюро и увидел Деллу, стучавшую на машинке.

— Ради Бога, — воскликнул он, — ты уже достаточно потрудилась в рабочее время. Когда я прошу задержаться вечером и присмотреть за разными делами, не нужно портить нервы этой машинкой.

— Это важное дело и…

— Твое здоровье важнее, — сказал Мейсон, — а работа достаточно нервная. Что с полицией?

— Не знаю. Не показывались.

Мейсон поднял брови.

— Ничего не понимаю. Они уже давно должны были заявиться.

— Вы ничего не слышали?

— Нет. Я был в больнице.

— Как Боб Финчли?

Мейсон усмехнулся и присел на край стола.

— Это дело — самая светлая точка в моей карьере.

— Расскажите.

— Крупные страховые компании обычно улаживают дело с адвокатом потерпевшего. Но есть и такие, кто готов схватить его за горло.

Делла понимающе Кивнула.

— Им кажется, — продолжал Мейсон, — что, связавшись непосредственно с клиентом, они обеспечивают более низкую компенсацию, чем если бы имели дело с юристом. А если это удается, уверяют клиента, что заплатят его адвокату «разумный» гонорар. Клиент думает — все устраивается наилучшим образом. Он и не подозревает, что компания выплатит юристу символическую сумму и посоветует подать в суд, если тот потребует больше. Это ставит адвоката перед выбором: либо судиться, что у судей симпатии не вызывает, либо, сжав зубы, взять то, что дают. А каждому адвокату содержание бюро обходится в копеечку, и потому за процесс о телесных повреждениях необходимо получить высокий гонорар от виновников, как компенсацию за время, энергию и деньги, потраченные на расследование.

— Вы собираетесь рассказывать мне о финансовых проблемах юриди" сск ел конторы? — возмутилась Делла. — А вы подумали, сколько у меня бухгалтерских проблем из-за тех пяти человек, которые на вас работают…

— Полно, Делла, — улыбнулся Мейсон. — Но я с удовольствием расскажу все с самого начала.

— Если так, — засмеялась Делла, — начинайте.

Она откинула волосы со лба и села на стол напротив

Мейсона.

— Итак, что произошло?

— Нам помог случай.

— Каким образом?

— Скорее всего шофер Аргайла третьего числа взял его машину и с кем-то столкнулся. Вернувшись домой, он, не вдаваясь в подробности, рассказал об этом Аргай-лу. Тот решил дело элегантно. Поставил машину возле пожарного крана, потом из клуба известил полицию, будто ее угнали. Чтобы историйка выглядела правдоподобно, подкупил портье, чтобы тот засвидетельствовал его присутствие в клубе после полудня.

— Значит, виновник столкновения — шофер Аргайла…

Мейсон улыбнулся.

— Не будь наивной, Делла. С Финчли столкнулся Дэниел Каффи. Но Аргайл думал, что его шофер.

— Так что же, собственно, случилось?

Мейсон весело ответил:

— По блеску глаз вижу, что догадалась. Но не лишай меня удовольствия рассказать все по порядку. Поверь, это в самом деле огромное удовольствие.

— Пожалуйста, — улыбнулась она. — Жду подробностей.

— Ну, значит, так. Аргайл, очевидно, связался со своей страховой компанией, и они прислали молодого агента. Старательного, обаятельного, жизнелюбивого и жаждущего отличиться перед начальством. Он посоветовал Аргайлу проверить рапорты об уличных происшествиях и таким путем узнать фамилию пострадавшего и больницу, куда его отвезли. И они отправились туда.

— Когда?

— Дай сообразить, — сказал Мейсон. — Почти сразу после разговора со мной. Аргайл вскочил в машину и примчался сюда. Когда ты появилась, он уже ждал меня. Потом сошел вниз, отпустил шофера. Тот уехал, его убили, и…

— Ну, а дальше? — поторопила Делла.

Мейсон внезапно умолк.

— Черт возьми. Из-за компенсации я позабыл об убийстве.

Она положила ладонь на его руку.

— Продолжайте, шеф. Убийство касается не нас. Только тех, из полиции.

Мейсон отодвинул стул.

— Это уже начинает беспокоить меня. Как ты думаешь, почему полиции до сих пор нет?

— Не знаю.

— В таком случае, — решил Мейсон, вставая, — нужно узнать. Проедем, будто случайно, по Саут-Гондола-авеню и посмотрим, что там делается и сколько крутится полицейских машин. Если они там, значит, полиция у Люсиль Бартон. Если нет, наверняка не разошлась толпа зевак. Из разговоров что-нибудь выясним.

— Пошли, — сказала Делла.

Мейсон подал ей плащ. Пока она перед зеркалом надевала шляпку, тоже надел плащ и шляпу. Потом погасил свет.

По дороге зашли в агентство Дрейка.

— Пол, мы уходим. Узнал что-нибудь новое?

— Да, Перри.

— Что?

— Кажется, твой приятель, шофер Хартвелл Питкин, — шантажист.

— Дьявольщина!

— На все сто уверен, — продолжал Дрейк, — но один из моих людей нашел сообщника и приятеля Питкина. Собственно, больше чем приятеля. Но именно этот тип дал понять, что Питкин откуда-то получал деньги. Большие суммы наличными. Питкин, естественно, может не работать шофером, но делает это, чтобы не возбуждать подозрений.

Мейсон протяжно свистнул.

— Мой человек слегка прижал того парня, и он рассказал, что знал. Немного, но из этого ясно: Питкин кого-то шантажировал, — продолжал Дрейк.

Мейсон и Делла обменялись взглядами.

— Это женщина? — спросил адвокат.

— Не знаю, — ответил Дрейк. — Если и женщина, то очень богатая, потому что Питкин не испытывал недостатка в деньгах. Не очень много, но двести — триста долларов при нем всегда были.

— Действуй дальше, Пол, — сказал Мейсон, — но не доводи себя до бессонницы. Больше гоняй своих людей.

— Я почти кончил. Отправка группы, инструктаж тоже порядком утомляют. А что с Аргайлом? За ним еще следить?

— Нет, — ответил Мейсон. — Я передумал. Отзови своих людей, пусть делает что хочет. Я зайду к нему дня через два-три, и после моего визита он не скоро оправится.

— Витаешь в облаках, — парировал Дрейк.

— Может, и витаю, но облака плывут над землей, — улыбнулся Мейсон. — Постарайся вынюхать еще что-нибудь о Питкине. Все, что сможешь… Черт побери, Пол, под этим кроется что-то… впрочем, хватит. Рассказать, что произошло?

Дрейк поспешно отказался.

— Нет, не надо. Не хочу ничего знать.

— Отзови людей, работающих с Аргайлом, — повторил Мейсон. — Это уже не так важно. Хочу только побольше узнать о Питкине. Разузнай также об этом револьвере. Жаль, сегодня уже не получить ничего нового.

— Думаю, кое-что узнаю, — уверил Дрейк. — Мой человек живет в Санта-дель-Барра, а Рашинг-Крик от него всего за восемьдесят миль. Я уже позвонил, попросил поехать туда и постараться встретиться с хозяином «Рашинг-Крик компани». У него, кажется, компаньонов нет.

— Хорошо, — сказал Мейсон, — дай знать, если что услышишь. Пойдем, Делла, я отвезу тебя домой. И ты, Пол, иди спать. Все это не так уж важно.

— Прекрасно. Если будет что-нибудь новенькое, позвоню.

— Часок я еще буду там, потом тоже пойду спать. Спокойной ночи, Пол.

— Спокойной ночи.

Мейсон и Делла вышли из дома и подошли к машине.

— Давай посмотрим, что там делается, — сказал Мейсон.

— Хотите, чтобы вела я?

— Нет, я сам.

Мейсон кивнул сторожу стоянки, включил двигатель и вырулил на улицу. Он вел машину умело, ловко лавируя в потоке автомобилей. Наконец повернули на Саут-Гондола-авеню.

— Теперь, Делла, смотри. Я поеду медленно. Погляди, много ли полицейских машин.

— Номер дома?

— Почти посередине между двумя переулками.

— Ага, вижу.

— Там несколько машин, — сказал Мейсон, медленно подъезжая к перекрестку.

— Это частные. Не вижу ни одной полицейской. У них на крыше красный фонарик, так?

— Конечно. И высокие радиоантенны. Что за черт, ни одной.

— Навернбе, забрали Люсиль в участок для допроса и…

— Но вокруг еще крутились бы зеваки, — заметил Мейсон. — Я поеду совсем медленно. Когда будем проезжать переулок, посмотрим, есть ли движение у гаража.

Ехали очень медленно. Изучали переулок. Около гаража было тихо и темно, только слабый отблеск уличных фонарей.

— Погоди-ка, — сказал Мейсон. — Мне что-то здесь не нравится.

— А что? — спросила Делла.

Мейсон резко тормознул.

— Садись-ка за руль и дай фонарик. Хотя нет, мы туда въедем, осмотримся и вернемся.

— Шеф, что вы подозреваете? Что-нибудь не так?

— Не знаю, — ответил Мейсон. — Но что-то подозрительно.

— Если так, лучше держаться подальше и…

— Я должен узнать, — сказал Мейсон.

Он оглянулся, проверил, не едет ли кто-нибудь за ними. Подал немного назад, завернул в переулок и медленно поехал к гаражам.

Когда подъехали к гаражу номер 208, Мейсон сказал Делле:

— Дай фонарик и стой здесь.

Он выскочил из машины и побежал к гаражу. Заметив, что двери не заперты, приоткрыл правую створку и посветил фонариком внутрь…

Бегом вернулся к машине, вскочил в нее, швырнул фонарик на заднее сиденье и быстро выехал из переулка.

— Что случилось? — встревожилась Делла.

— Все, — понуро ответил Мейсон. — Мы попали в ловушку.

Глава 14

Пока Мейсон, резко свернув вправо и прибавив газу, не выехал на улицу, Делла Стрит молчала.

— Так что случилось? — спросила она, когда они отъехали от гаража достаточно далеко.

— Эта сука, — проговорил Мейсон, — эта двуличная маленькая гадина!

— Она что, не сообщила в полицию?

— Нет. Она не сообщила в полицию, — подтвердил Мейсон. — Тело ле5кит там же, где лежало, но теперь возле правой руки маленький блестящий револьвер.

— Значит, это будет выглядеть самоубийством?

— Значит, это будет выглядеть самоубийством.

— Что же теперь? — спросила Делла.

— Надо поставить машину и спокойно подумать.

— А нельзя ли просто забыть об этом?

— Об этом-то и надо хорошенько подумать. Вон стоянка. Остановимся на несколько минут.

Мейсон замедлил ход, въехал на стоянку, выключил двигатель и фары.

С минуту они сидели молча, Делла первая нарушила тишину:

— В конце концов, никто, кроме Люсиль Бартон, не знает, что вы там были, а она наверняка не скажет.

— Кто-то ею руководит, и этот кто-то предостерег, чтобы она была осторожной, — задумчиво сказал Мейсон.

— Вы тоже наставляли ее.

— Правда. Но не забывай, и я обязан был оповестить полицию. Я ведь тоже видел труп. Только тогда при нем не было револьвера.

Они снова замолчали. Через несколько минут Мейсон внезапно потребовал:

— Делла, задавай вопросы.

— О чем?

— Об этом чертовом деле. Попробуем его прояснить.

— Что произойдет, если вы ничего не сообщите полиции?

— Кто-нибудь обнаружит труп и сообщит.

— Кто же?

— Скорее всего Люсиль Бартон.

— Не понимаю.

— Она придет домой с каким-нибудь свидетелем. Скорее всего с подругой, Анитой Джордан.

— А почему не с другом?

— Она помолвлена, и если попадет,^ газеты, лучше, если напишут, что она провела вечер с подругой.

— Понятно. И что дальше?

— Дальше, — продолжал Мейсон, — Люсиль Бартон попросит Аниту открыть гараж, фары осветят его внутри. Анита начнет кричать, Люсиль тоже, обе разом впадут в истерику, вызовут полицию… И зевакам, и полиции будет на что поглазеть.

— А им это удастся?

— Не знаю, — ответил Мейсон. — Зависит от того, насколько хорошо сыграют свои роли.

— Анита и Люсиль?

— Нет. Люсиль и тот, кто ею руководит. Возможно., Артур Колсон.

— Хотите, чтобы я спрашивала о нем?

— Спрашивай о чем хочешь. Обо всем, что придет в голову.

— А полиция не спросит ее об этом человеке? Например, знала ли его Люсиль?

Мейсон немного подумал.

— Да. И она должна будет сознаться, что знала и что он был ее первым мужем. Тогда полиция спросит, почему он выбрал для самоубийства именно ее гараж, а не какое-нибудь другое место. Они станут подозрительны и захотят узнать, действительно ли это самоубийство, и… Потом, конечно, исследуют оружие и вызвавшую смерть пулю, если ее найдут. И выяснят, что револьвер подброшен. Все это будет выглядеть подозрительно.

— Ну, хорошо, — продолжала Делла, — теперь спрошу о другом. Допустим, в полицию сообщите вы?

— Вот тогда я и попадусь.

— Почему?

— Потому что не проследил, сообщила ли Люсиль. Я ведь мог задержаться и убедиться, что она сделала, как я сказал.

— Ну и что же? Разве вы отвечаете за то, что она делает?

— Но я адвокат и судебный чиновник. Оповещение полиции о трупе моя прямая обязанность. Вместо того чтобы сделать это, я поручил Люсиль позвонить.

— А что скажет Люсиль?

— В этом вся загвоздка. Она наверняка станет настаивать, что никакого трупа мы не находили и я делаю из нее козла отпущения, выгораживая какого-то своего клиента.

— А полиция ей поверит?

— Если да, мои дела плохи, если нет — поднимется крик, что я не пронаблюдал, чтобы полиция была извещена о происшествии, и сам не сообщил, пока со мной не связались.

— А почему вы этого не сделали?

— Потому что занимался компенсацией Финчли. Был так поглощен промахом Аргайла, что не обратил внимания на молчание полиции. Все напрасно, ДелАа: Если бы я подумал, то сообразил бы, что может произойти. Логически рассуждая, как у законопослушного гражданина и как юриста у меня один выход: сообщить обо всем в полицию.

— Почему же не делаете этого?

— Потому что полиция только и ждет моего промаха. Ничто их так не обрадует, как возможность подставить мне ножку, а я чувствую: против меня действует кто-то, кто может это сделать, если обращусь в полицию.

— У меня уже не хватает вопросов, шеф, — сказала Делла.

— А у меня ответов.

Посидели молча, потом Мейсон включил двигатель.

— Ну и что же? — спросила Делла.

— Я попал в ловушку. Вот единственный ответ. — Да?

— Тот, кто стоит за этим, очень хитер. Спасти меня может только одно.

— Именно?

— Мой клиент.

— Кто?

— Люсиль Бартон.

— Не понимаю.

— Как ее адвокат, я могу не давать показаний полиции. Они не имеют права спрашивать ни ее, ни меня, — объяснил Мейсон.

— А труп, который вы видели?

— Если она и расскажет о нем, то по моему совету. Если не расскажет, что я там был, доказать не смогут.

— Мне не нравится это, — сказала Делла.

— Нравится! — вскипел Мейсон. — Это отвратительно, но я заглотнул крючок и теперь имею клиента. Запиши в книге, что я веду дело об алиментах от ее бывшего мужа, некоего Уилларда Бартона… Да. А теперь отвезу тебя домой.

Глава 15

Когда Мейсон следующим утром пришел к себе в бюро, Пол Дрейк уже ждал его.

Делла, принимая у адвоката плащ и шляпу, бросила предостерегающий взгляд. Дрейк старался не смотреть ему в глаза.

— Я пробовал дозвониться до тебя, Перри, но Делла сказала, что ты приедешь пораньше, и я решил подождать, — сказал Дрейк. — Есть кое-что о Хартвелле Питкине.

— Да, — ответил Мейсон, — я уже видел сегодняш-йие газеты. Похоже, он покончил самоубийством в гараже Люсиль Бартон.

— Так пишут, Перри.

— Удивительное стечение обстоятельств. Верно?

— Возможно. Она была его женой.

— Женой шофера Аргайла? Бог мой, ты думаешь, что…

— Именно, — прервал его Дрейк, все еще избегая взгляда Мейсона.

— Знаешь еще какие-нибудь подробности, Пол?

— Ты так дьявольски хитер, Перри, что иногда заставляешь сделать круг, пока не вернемся к исходной точке.

— Не понимаю, — сказал Мейсон.

— Все очень глупо. Люсиль Бартон в истерике сооб-' щила в полицию, что, когда открыла гараж, чтобы поставить на ночь машину, обнаружила труп. С ней была подруга, которая должна была остаться у нее ночевать. Они ничего не трогали, оставили машину с работающим двигателем и побежали звонцть в полицию.

— Понятно, — сказал Мейсон.

— Хартвелл Питкин был застрелен из револьвера «смит-и-вессон» тридцать восьмого калибра. — Дрейк выговаривал слова нарочито медленно. — Револьвер нашли около него. Как раз возле правой ладони.

— Я читал об этом в газетах. Несомненно, самоубийство. Правда?

— Полиция ведет расследование.

— Что они думают об этом?

— Со мной не откровенничали.

— Да… Пожалуй, верно.

— У меня для тебя есть еще кое-что.

— Что именно?

— О том оружии, «смит-и-вессон» номер S65088.

— Ах да. Так что ты узнал, Пол?

— Как я уже говорил, оно было продано кому-то,' кто, в свою очередь, перепродал его «Рашинг-Крик мер-кантайл компани». Владельцем стал некто Роско Хэнсом, хозяин компании. Примерно месяц назад он продал револьвер какому-то мужчине, который в реестре оружия расписался как Росс Холлистер.

— Интересно, — вставил Мейсон.

— Ты еще и половины не знаешь.

— Нет? — спросил Мейсон, удобнее устраиваясь в вертящемся кресле. — Так что же во второй половине?

— Мне сообщили ночью, — продолжал Дрейк, — ты же меня торопил, и я послал своего человека из Санта-дель-Барра в Рашинг-Крик. Он поднял Хэнсома с постели и уговорил пойти в магазин и заглянуть в книги. Как обычно, когда дело срочное и торопишь, закручивается быстро.

— Ты прав, — улыбнулся Мейсон, — я считаю, медлить ни к чему. Значит, ты получил сведения? Спасибо, Пол. Хорошая работа.

— Но наша спешка удивила мистера Хэнсома.

— Разумеется, — подтвердил Мейсон. — Но. я не нахожу связи между его удивлением и нашим делом. Ах, он желает жить в деревне и ложиться с курами, но должен понять, — мы не можем подстраиваться под его режим.

— Ясно, — согласился Дрейк. — Я только подумал, что ты должен об этом знать.

— Зачем, Пол?

— Затем, что на револьвере, найденном при Питки-не, которым он застрелился или из которого был застрелен, номер неумело стерт. Кто-то содрал напильником цифры — на рукоятке внутри и вообще все в разных местах.

— Ну и ну, — сказал Мейсон с облегчением. — Значит, узнать что-либо о нем уже нельзя.

— Но тот, кто это сделал, был не вполне знаком с оружием. У этой модели «смит-и-вессон» номер выбит и внутри деревянной рукоятки. Чтобы его увидеть, достаточно взять отвертку и развинтить ее, — продолжал Дрейк, глядя в сторону.

— Дальше, — сказал Мейсон.

— Полиция это сделала и обнаружила номер S65088. Стали раскапывать, кому принадлежит револьвер. А когда Роско Хэнсома второй раз подняли с постели и стали допытываться, кто купил пугач, он спросил, не вошло ли у них в привычку, и…

— Черт возьми, — выругался Мейсон, наклоняясь вперед и хмурясь.

— Вот именно, — согласился Дрейк. — Естественно, Хэнсом не знал фамилии моего человека из Санта-дель-Барра. Но так хорошо его описал, что, сложив два и два, очень легко получить четыре. Тогда тебе придется объясняться. Есть и еще кое-что, о чем тебе нужно знать, — продолжал Дрейк, по-прежнему не глядя Мейсону в глаза.

— Хорошо, Пол, — сказал Мейсон, и в голосе почувствовалось беспокойство. — Что это? Выкладывай сразу. Может быть, придется начать действовать.

— Естественно, полицию удивило, что никто не слышал выстрела. Лужа крови свидетельствует, что Питки-на застрелили в гараже и он упал там, где его нашли.

— Продолжай, Пол.

— Опросили соседей и узнали, что какой-то автомобиль наделал много шума, маневрируя по улице. Двигатель работал и останавливался, глушитель «стрелял». Это вывело из себя жителя одного из домов на другой стороне переулка, и он выглянул в окно. Начинало темнеть, но все же он разглядел мужчину и женщину, стоявших у гаража номер 208. Мужчина высокий, приличного вида, в светлом плаще. Женщина в клетчатом плаще и темной шляпке. Они открыли дверь гаража, о чем-то поговорили, потом заглушили трещавший двигатель и ушли, оставив машину. Полиция считает, что выстрелили именно тогда, когда несколько раз «выстрелил» глушитель. Если так, то это, конечно, убийство. Тот человек не мог совершить самоубийство при двух свидетелях. Если совершил… а свидетели не вызвали полицию… Сам знаешь, как это может быть расценено полицией.

— Продолжай, — повторил Мейсон.

— Когда полицейские приехали по звонку, Люсиль Бартон была в клетчатом плаще и черной шляпке. Свидетель, который видел пару перед гаражом номер 208, по одежде опознал Люсиль Бартон как ту самую женщину. Люсиль утверждает, что в это время она не могла быть вблизи гаража.

— В какое время?

— Около шести. Свидетель уверен во времени.

— А как насчет мужчины? — спросил Мейсон.

— Сейчас у них только общее описание внешности, — сказал Дрейк, — но когда изучали револьвер, внутри нашли один отпечаток пальца. Возможно, его оставил тот, кто стер номер, а может быть, тот, кто вложил патрон. Они утверждают, что это оттиск правого указательного пальца мужчины. Очень отчетливый.

— Понятно, — сказал Мейсон.

— Благодаря связям с журналистами, я получил фотоснимок отпечатка. — Он вытащил из бумажника маленький фотоснимок и подал Мейсону, говоря: — Увеличено втрое, Перри.

— Нашли его отпечатки?

— Нет, револьвер старательно вытерли. Наверное, тот, у кого он был, забыл вытереть его внутри.

— Понятно, что еще?

— Есть кое-что, — сказал Дрейк, — но не знаю, как расценить. Полиции все это не нравится. Они очень сильно подозревают Люсиль Бартон. Она приехала с приятельницей, Анитой Джордан. Анита знает Люсиль и знала Хартвелла Питкина. Она создает Люсиль алиби, но, видно, на самом деле очень этим недовольна. В полиции сейчас считают, что она очень скоро размякнет и скажет, как было с этим алиби.

— Столько шума из-за трупа при обстоятельствах, указывающих на самоубийство, — сказал Мейсон.

— Дело в том, что в карманах у него нашли около пяти тысяч долларов новенькими бумажками. Вся сумма в пачках стодолларовых, на которых сохранились банковские ленточки с фамилией кассира. Полиция пошла по следу и узнала, что несколько дней назад деньги выданы некоему мистеру Дадли Гейтсу, компаньону мистера Стивена Аргайла, у которого убитый служил шофером. Аргайл — приятель Росса Холлистера, который купил револьвер, а потом уехал по делам, не считая нужным оповестить друзей, где будет. По всей вероятности, Дадли Гейтс его сопровождает.

Мейсон нервно постучал сигаретой по краю стола.

— Возможно, все это и так, Пол. Я кое-что знаю о Россе Холлистере. Это большой дока, занимающийся нефтяными месторождениями и инвестициями в- них. Выехал по делам и пришлет кому-нибудь из приятелей письмо. У его невесты нет телефона, поэтому обычно, когда уезжает, ей пишет или телеграфирует, где находится.

— Я тоже собрал о нем кое-что, — сказал Дрейк. — Живет в Санта-дель-Барра, разведен, но решение суда вступит в силу только через несколько месяцев. У него хороший дом. Экономка приходит по утрам и готовит завтрак. Кончает в половине пятого. Когда она уходила в понедельник, Холлистер был дома и собирался уйти после шести. С того времени она его не видела. Обычно он уезжает дней на десять и никогда ей не пишет. Нефтяные месторождения — дело очень секретное.

— Дадли Гейтс тоже уехал с Холлистером?

— Да, Аргайл, Гейтс и Холлистер — компаньоны. Холлистер — босс, а эти двое мало что могут прояснить.

— Все закручено вокруг чертовой квартиры Люсиль Бартон, — заметил Мейсон.

— Ситуация в общем выглядит так, — подтвердил Дрейк. — Естественно, деньги в кармане убитого заинтересовали полицию, и они начали выяснять денежные взаимоотношения Дадли Гейтса и Хартвелла Питкина.

— У Стивена Аргайла полиция была?

— Да. Они разбудили его рано утром. Аргайл сказал, что своего шофера видел в последний раз у твоего бюро. Сказал также, что, приехав к тебе, машину оставил внизу. Тебя не застал, и ему сообщили, что ты будешь не скоро. Поэтому он сошел вниз и велел шоферу вернуться домой и поставить машину в гараж. Потом у Питкина был свободный вечер.

— И что же? — спросил Мейсон.

— Кажется, Питкин так и сделал. Во всяком случае, когда полицейские пришли к Аргайлу, машина стояла в гараже. В полиции высчитали, что Питкин мог оказаться у гаража Люсиль Бартон как раз в то время, когда свидетеля вывел из себя треск двигателя. Его, должно быть, заманили в гараж и убили, как только он вошел.

Дрейк поднялся со стула.

— Если хочешь, оставь этот снимок у себя. Если обнаружу что-нибудь новенькое, дам знать.

— Спасибо, Пол.

— До свидания, Делла, — попрощался Дрейк.

— До свидания, Пол.

По уходе детектива Мейсон посмотрел на Деллу и попросил:

— Дай штемпельную подушечку, пожалуйста.

Она подала, не говоря ни слова. Мейсон прижал указательный палец правой руки сначала к подушечке, а затем к чистому листу бумаги.

Делла подошла сзади и, глядя через плечо, сравнила отпечаток пальца со снимком отпечатка на револьвере, из которого был убит Хартвелл Питкин.

— Боже мой, шеф, — глухо вымолвила она, впившись пальцами в его плечо.

— Не волнуйся, Делла, — сказал Мейсон. Он отодвинул стул, подошел к умывальнику и старательно вымыл руки, смыл следы краски. — А я-то думал, что тип, который руководит этим делом, просто примитив.

Делла взяла лист с отпечатком пальца Мейсона, спичкой подожгла его и растерла пепел в пепельнице.

— Куда это вас приведет? — спросила она.

— К проигрышу, — ответил он, о чем-то размышляя. — Но это не означает, что я в проигрыше и останусь.

Глава 16

Мейсон как раз вытирал руки, когда Герти доложила о Дэниеле Каффи и Фрэнке П. Ингле, представителе страховой компании.

Поколебавшись, Мейсон сказал:

— Делла, пусть Герти их пригласит.

Фрэнк Ингл, с проседью в волосах и сероглазый, поздоровался с Мейсоном и обратился к Дэниелю Каффи:

— Мистер Каффи, с вашего разрешения я начну.

— Прошу, — ответил Каффи.

— Думаю, вы хотите обговорить это дело, мистер Мейсон, — предположил агент, усаживаясь поудобнее и дружелюбно улыбаясь.

— Конечно. Слушаю вас.

— Быть может, начать вам, мистер Мейсон?

— Господа, убедительнее всего язык денег.

— Конечно, понимаем, — быстро согласился Ингл. — Но вопрос — определить, сколько…

Мейсон прервал:

— Молодой человек сильно пострадал. Я требую три тысячи долларов на врачей и лечение, пять тысяч компенсации, две тысячи мой гонорар, то есть всего десять тысяч. Кроме того, требую две тысячи долларов для матери, тысячу пятьсот на новую машину, тысячу долларов — мой гонорар. У меня чек мистера Каффи на десять тысяч долларов. Можете вручить мне чек на недостающую сумму от имени страховой компании.

Ингл улыбнулся.

— Можно понять мотивы, в силу которых вы требуете такую сумму. Но у нас обязательства перед акционерами. Очень неприятно, что произошел несчастный случай. Но следует посмотреть на это практически, как положено деловым людям. Сколько может заработать этот мальчик? Если бы вы стали жертвой несчастного случая и пострадали так же, как он, наши обязательства были бы выше, потому что вы можете заработать намного больше. Как человек практический и адвокат вы понимаете это, мистер Мейсон. Наша финансовая ответственность заключается в том, что мы покрываем недостаток в заработке за время неработоспособности молодого человека й вдобавок можем дать в виде компенсации за несчастье некоторую разумную сумму. Я считаю, что тысячи пятисот долларов вполне достаточно для такого молодого и полного сил юноши. Компенсация за то, что он перенес. Если ориентироваться на данные статистики, самое большее через девяносто дней он вернется к работе и его работоспособность не уменьшится. Допустим, он зарабатывает триста долларов в месяц, и добавим, что из этой суммы он должен был бы заплатить за квартиру и питание, что, пока он в больнице, отпадает…

Мейсон прервал его:

— Я это однажды уже выслушал.

— Несомненно.

— И не собираюсь выслушивать еще раз.

— Но вы же не собираетесь действовать, исходя из своих капризов, мистер Мейсон?

— Именно так я и собираюсь действовать, — сказал Мейсон, глядя Дэниелу Каффи в глаза.

Тот откашлялся.

— Мистер Ингл, существуют некоторые обстоятельства. Онй…

— Мы должны ясно понять, — быстро перебил Ингл, — что в данный момент обсуждаем компенсацию за причинение травмы. Ответственность за оставление без ломощи и бегство с места происшествия — это другой вопрос.

— Верно, — согласился Мейсон. — Мы не отказываемся от материального вознаграждения за совершенное преступление и не пытаемся скрыть его.

С минуту царили молчание и замешательство.

— В случае судебного разбирательства мистер Каффи, конечно, будет просить о снисхождении. И на решение суда несомненно повлияет размер компенсации, — заметил Мейсон.

— Да, конечно, — начал было Ингл.

Каффи быстро спросил:

— Почему вы говорите «в случае судебного разбирательства»?

Мейсон потянулся и подавил зевок.

— Чтобы началось расследование и судебный процесс, должна быть жалоба. Не знаю, намерен ли кто-нибудь подать ее, но не ведаю и обратного. Поэтому я сказал «в случае».

Каффи и Ингл обменялись взглядами. Ингл сказал:

— Страховая компания может принимать в расчет и побочные обстоятельства. Мы имеем…

— Но вы ведь можете принять во внимание особые обстоятельства этого дела, не так ли?

— О чем вы?

— О влиянии, которое они окажут на суд.

Каффи нервно закашлялся.

— Не мог бы я поговорить с мистером Инглом наедине? Я думаю…

— О, конечно, — согласился Мейсон. — Делла, проводи мистера Каффи и мистера Ингла в юридическую библиотеку. Не теряйте времени, джентльмены.

Ингл и Каффи вышли из бюро.

Мейсон улыбнулся Делле Стрит, когда она закрыла дверь, вернулась в кабинет и спросила:

— А что будет, шеф, когда они узнают, что кто-то уже выплатил компенсацию?

— Дьявол меня побери, если знаю, — ответил Мейсон. — Прецедентов не было. И одну-то компенсацию получить трудно, а уж две… В данный момент самое главное — уладить дело, пока мы свободны и можем этим зацяться.

— Почему вы говорите «пока мы свободны»?

— Потому что это правда. Ингл думает, я спокоен. Но если бы он мог знать мои мысли и что творится в душе, упал бы в обморок.

— Наверное, да.

— В эту минуту мы боремся за справедливость с секундомером в одной руке и с бомбой с часовым механизмом в другой. Я чувствую себя словно на гранате без предохранителя.

Мейсон начал ходить взад и вперед по комнате. Делла провожала его взглядом, выражавшим поддержку и сочувствие, солидарность и понимание.

Дверь библиотеки отворилась, посовещавшиеся посетители вошли в кабинет. На этот раз тоц задавал Каффи.

— Мы согласны на эту компенсацию, мистер Мейсон, — сообщил он, — страховая компания не хочет создавать прецедент. Они недовольны, что я вчера дал вам чек и письменное объяснение. Я выдам чек на недостающую сумму, а потом сам все улажу с компанией.

— Следовательно, мы получаем деньги, — сказал Мейсон.

Каффи вынул чековую книжку.

— Я хотел бы взглянуть на документы, мистер" Ингл, — попросил Мейсон.

Пока Каффи выписывал чеки, Мейсон просмотрел их.

— Кажется, все правильно, — сказал он, подписал документы и спрятал чеки.

— Надеюсь, мы понимаем друг друга, мистер Мейсон? — спросил Каффи.

— Думаю, да, — подтвердил Мейсон.

— Мистер… хм… мистер Ингл говорит, предпочтительнее иметь не очень ясно сформулированное объяснение.

— Конечно, — сказал Мейсон, подавая руку.

— Не могу выразить, мистер Мейсон, как мне неприятно, что так вышло. Что ж, получил хороший урок.

— Понимаю. Наверное, всю ночь не сомкнули глаз.

— Откровенно говоря, да.

— Человек учится всю жизнь, — назидательно произнес Мейсон, провожая их до двери. — Я тоже не спал.

Ингл взглянул на него через плечо и сказал:

— Быстро работаете, мистер Мейсон.

— Нет смысла ползти улиткой, — отпарировал Мейсон.

— Нет, — ответил Ингл, выходя в коридор, — вы не ползаете улиткой, но вы скользкий, мистер Мейсон. До свидания.

— До свидания, — попрощался Мейсон, закрывая дверь.

Глава 17

— Сходить в банк с этими чеками? — спросила Делла Стрит.

— Нет, — ответил Мейсон. — Я сам. Это будет достаточным объяснением, почему я не в бюро.

— А что потом?

— Потом надо будет выдумать другую отговорку. Если не придумаю чего-нибудь правдоподобного, измыслю что-нибудь невероятное и преподам как истину.

— Дела так плохи?

— Может быть.

Зазвонил секретный телефон. Делла послушала и сказала:

— Это Пол Дрейк, шеф. Хочет с вами говорить.

Мейсон взял трубку.

— Что нового, Пол?

— Помнишь, я говорил о Хэнсоме, владельце «Ра-шинг-Крик меркантайл кОмпани»?

— Помню, — прервал Мейсон.

— Ну, полиция решила с ним побеседовать. Они что-то вытянули, потому что привезли его сюда с реестром оружия. Им не понравилось то, что там нашли.

— А что нашли, Пол?

— Прежде всего то, что так называемая подпись Росса Холлистера, а также запись его адреса и фамилии — подлог. Это не его почерк.

— Что еще?

— Полиция, между прочим, узнала о знакомстве Люсиль Бартон с мужчиной по имени Артур Колсон. В каких отношениях Колсон и Люсиль, точно не знают, но на очной ставке Хэнсом сразу узнал Артура Колсона и сказал, что именно он купил револьвер.

Дрейк замолчал. Мейсон тоже безмолвствовал.

— Ты меня слушаешь? — быстро спросил Дрейк.

— Слушаю, — отозвался Мейсон. — Обдумываю то, что ты сказал. Есть еще что-нибудь, Пол?

— Пока все.

— А что говорит Колсон?

— Утверждает, что произошла ошибка. Протестует, как только может. Говорит, что ежели полиция хочет кого-нибудь опознать, то обязана поставить его в один ряд с другими и только тогда предъявить Хэнсому. Полиция, конечно, понимает его правоту. Они вели расследование и просто наткнулись на него. Но им не понравилось то, что уже выгребли, и наверняка они теперь не угомонятся.

— Пол, это опознание может быть ошибочным?

— Нет. Из того, что я узнал, видно, что этот Хэнсом — стреляный воробей. Знает большинство своих клиентов, естественно, постоянных. В рыболовный сезон там бывает много гостей — покупают лицензии на рыбную ловлю и тому подобное. Но револьвер продал после сезона. Прекрасно помнит тот случай и абсолютно уверен, что именно Артур Колсон купил его. Конечно же это произвело на полицию сильное впечатление. Послушай, Перри, — продолжал Пол, — зачем Колсону понадобилось подписываться именем Холлистера? Ты-то понимаешь?

— Должен был написать какое-нибудь имя, — ответил Мейсон, — а поскольку она собирается выйти за Холлистера, по крайней мере надеется, ей не хотелось бы, чтобы фигурировало имя другого!.. С точки зрения Колсона имя Холлистера в этом случае наилучший вариант и самый безопасный.

— Если смотреть под таким углом, все сходится, — признал Дрейк.

— Есть еще — что-нибудь?

— Они сделали восковой слепок ладони Питкина. Это, конечно, не бесспорный довод. Однако через короткое время после выстрела след отдачи должен был сохраниться.

— А следа нет?

— Абсолютно никакого. Полиция сделала слепок до того, как убрали труп. Кое-что показалось им подозрительным.

— Ты знаешь что, Пол?

— Да, Перри, знаю.

— Ну и?

— Тебе это не понравится.

— Пошел к черту, Пол. Мне все это дело не нравится.

— Под револьвером на полу обнаружили небольшое пятно крови. Это вроде бы естественно, но у полиции иное мнение. Питкин мог выстрелить в себя, секунду или две постоять, истекая кровью, а потом упасть, выпустив револьвер. Но ты же знаешь лейтенанта Грэгга. Он работает быстро и точно.

— Да, — подтвердил Мейсон. — Я его знаю. Ты все сказал или собираешься выдавать мне по каплям?

— Пока все.

— Пожалуй, мне уже достаточно, — сказал Мейсон и положил трубку.

— Что он сказал? — спросила Делла.

— Тот, кто организовал это, и вполовину не так умен, как я думал. Теперь уже слишком поздно трепыхаться. Если Карлотта Бун придет за платой за сведения о Дэниеле Каффи, выдай чек на сто долларов. Запомни, чек, а не наличные. Скажи — для наших счетов нужен кассированный чек.

— Мы сможем узнать, в каком банке она получила деньги, и проследить за ней, если понадобится?

— Да. Охраняй крепость, Делла. Я ухожу.

Глава 18

В здание, где помещалось его бюро, в одиннадцать утра вошел Мейсон. Один из людей Дрейка скромно стоял около табачного киоска. Увидев Мейсона, как бы нехотя направился к лифту и вошел в кабину вместе с ним.

— Добрый день, мистер Мейсон, — обратился он к адвокату. — Как дела сегодня с утра?

Мейсон внимательно посмотрел на него.

— Прекрасно. Вы работаете на Дрейка, не так ли?

— Да, иду к нему с рапортом.

Мейсон почувствовал, как чужая рука всовывает ему между пальцами листок бумаги. Сунул руку в карман и сказал:

— Черт побери, куда я подевал номер телефона, по которому должен позвонить?

Он начал демонстративно шарить по карманам и в конце концов вытащил листок, который дал человек Дрейка.

— A-а, вот, — проворчал он и начал читать.

Узнал почерк Деллы: «К. Б. ПРИХОДИЛА, ПОЛУЧИЛА

ЧЕК. У НАС МНОГО ГОСТЕЙ. ЖДУТ».

— Ладно, — сказал Мейсон. — Думаю, еще не поздно. Позвоню из бюро.

Лифт остановился. Детектив молча вошел в агентство Дрейка, а Мейсон пошел дальше по коридору и отпер дверь своего личного кабинета.

— Ну, Делла, — начал он, — кажется, у нас… — Но, якобы внезапно увидев заполнивших комнату людей, воскликнул: — Хэлло!

Лейтенант Трэгг вынул изо рта сигару.

— Хэлло, лейтенант. Как себя чувствуете? Здесь что, проводится собрание?

— Да, — ответил Трэгг. — С Люсиль Бартон и Артуром Колсоном вы уже знакомы. А это один из моих сотрудников. Садитесь, Мейсон. Нужно поговорить.

— Прекрасно, — согласился Мейсон. — Что слышно, Трэгг?

— Усаживайтесь поудобнее, — предложил тот, — беседа, пожалуй, затянется. Предупреждаю, она, может быть, придется вам не по нутру.

Мейсон улыбнулся Люсиль Бартон, которая выглядела так, будто ночь не Спала.

— Как себя чувствуете, Люсиль? Если судить по тому, что пишут газеты, у вас был шок?

— Да, — ответила она, не глядя на адвоката.

— А как вы сегодня себя чувствуете? — обратился Мейсон к Артуру Колсону.

— Хорошо, — ответил тот, не отрывая глаз от ковра.

— Где вы были вчера около шести вечера? — спросил Трэгг.

Мейсон улыбнулся, качнул головой и ответил:

— Сразу не припомнить, Трэгг.

— Пожалуйста, подумайте.

— Хорошо.

— И поинтенсивнее.

— Сколько можно думать? — спросил Мейсон.

— Пока не вспомните.

Мейсон нахмурился, уселся за стол, перехватил полный страха взгляд Деллы.

— Так что же? — спросил Трэгг через две минуты.

— Еще думаю, — улыбнулся Мейсон.

Лицо Трэгга выразило озабоченность.

— Пожалуйста, выслушайте меня, Мейсон. Вы мне очень симпатичны. Хочу дать вам передохнуть, но обязан кое-что сказать. Речь идет об убийстве, и в данном случае вы совсем в ином положении, чем обычно при таких делах.

— И вправду, — согласился Мейсон. — Пожалуй, возьму сигарету. Вижу, вы курите, мистер Трэгг. Кто еще хочет закурить?

Два человека одновременно покачали отрицательно головами.

— А вы? — спросил Мейсон полицейского в штатском.

— Нет, спасибо.

Мейсон закурил, поудобнее уселся на стуле.

— Хорошо, — сказал Трэгг. — Если вы намерены тянуть время, я подожду, сколько бы это ни продолжалось. — Он вынул из кармана часы. — Ну, Мейсон, спрашиваю опять: где вы были вечером около шести.

Мейсон наблюдал за Трэггом, уставившимся на часы.

— Не могу сказать, Трэгг.

— Подумайте, подумайте.

— Я знаю, где был, — ответил Мейсон, — но сказать не могу.

— Почему?

— Это было бы нарушением профессиональной тайны.

— Кого из клиентов вы имеете в виду?

Мейсон, улыбаясь, покачал головой.

— Есть дела, которые я не вправе обсуждать даже с вами, лейтенант. У адвоката определенные обязательства по отношению к клиенту.

Раздраженный Трэгг спрятал часы со словами:

— Вчера вы интересовались одним револьвером. Это «смит-и-вессон» номер S65088.

— Интересовался? Я?

— Вы это прекрасно знаете. Послали детектива из Санта-дель-Барра к Хэнсому, владельцу «Рашинг-Крик меркантайл компани», чтобы выпытать, кто купил этот револьвер.

— Ну, что же, лейтенант, — сказал Мейсон, — если вы это утверждаете, я не стану противоречить.

— Я сам несколько позже интересовался этим револьвером. Вечером позвонил телефонистке в Рашинг-Крик и попросил соединить с Роско Хэнсомом. Когда она подняла его с постели, оказалось, что ваш человек уже побывал у него, узнал, что хотел, и ушел полчаса назад.

— Угу!

— Почему вы интересовались этим револьвером?

— Хотел узнать, кто его купил.

— А для чего?

— Есть причины.

— Совершено убийство. Из этого револьвера вчера около шести застрелен человек. Тело нашли в половине одиннадцатого. Прошу объяснить, мистер Мейсон, откуда еще около шести вы знали, что вещественным доказательством в деле об убийстве станет этот револьвер?

— Этого я совершенно не знал! — с изумлением на лице запротестовал Мейсон.

— Ваш человек должен был еще до девяти выехать из Санта-дель-Барра.

— О, наверняка даже раньше, — согласился Мейсон. — Если бы я интересовался этим револьвером, а теперь я не могу в этом признаться, то это было бы связано с гражданским делом* где бы он фигурировал как доказательство. Я понятия не имел, что из него застрелили человека.

— Ну как же! Конечно же нет! — сыронизировал Трэгг. — И все-таки по какой причине вы им интересовались?

— Простите, но этого я не могу сказать.

Трэгг озабоченно посмотрел на Мейсона,

— Дело куда серьезнее, чем вы думаете, Мейсон. Я еще не все карты раскрыл. Для вас будет лучше, если скажете все, что знаете.

— Хорошо, я отвечу на ваши вопросы, если смогу.

— Когда вы познакомились с Люсиль Бартон?

— Вчера, — немедля ответил Мейсон.

— Она обратилась к вам или вы к ней?

— Очень рад, что вы начали задавать вопросы, на которые я могу отвечать. Делла, где номер, «Блейд»? Тот, с моим объявлением?

Делла Стрит встала, выдвинула ящик шкафа, достала папку и подала Мейсону копию объявления в «Блейд».

— Передай лейтенанту Трэггу, — велел Мейсон.

Трэгг прочел объявление, наморщил лоб и спросил:

— Что общего это имеет с делом?

— Достань из сейфа письмо, Делла, — попросил Мейсон, — то, адресованное Детективному агентству Дрейка, в котором был переслан ключ.

— Ключ? — воскликнул Трэгг.

— Ключ! — эхом отозвалась Люсиль Бартон.

— Да, ключ, — улыбаясь, повторил Мейсон. — Ключ для открывания двери.

Делла Стрит принесла письмо.,

— Передай лейтенанту, Делла.

Лейтенант Трэгг взял письмо, прочитал его и нахмурился.

— Можно показать это письмо миссис Бартон, — сказал Мейсон. — Как видите, лейтенант, она сама его написала.

— Дьявольщина. Конечно, — подтвердил Трэгг, жуя сигару.

Делла Стрит подала письмо Люсиль Бартон. Она прочитала и передала Артуру Колсону.

— Что вы сделали, получив письмо? — спросил Трэгг. — Подождали до двух, когда ее не будет дома, и пошли туда…

— Не говорите глупостей, лейтенант, — прервал Мейсон. — Вы, надеюсь, не думаете, что я открою дверь и войду в чью-нибудь квартиру без разрешения? Я сразу же с утра отправился туда, постучал, позвонил. Оказалось, пришел в неподходящее время. Несмотря на это, миссис Бартон пригласила меня в квартиру и попросила подождать, а сама пошла в спальню одеться. Когда вернулась, мы очень мило побеседовали, и тогда, — сказал Мейсон, значительно глядя на Люсиль Бартон, — между нами установились деловые отношения адвоката и клиента. Она попросила представлять ее интересы в одном деле.

— Ох! — воскликнула Люсиль Бартон.

— Значит, вы — адвокат миссис Бартон?

— Да, — отвечал Мейсон. — Думаю, она предпочитает выступать как «мисс Бартон».

— В каком деле?

Мейсон улыбнулся и протестующе покачал головой.

— Ваши действия вчера, Мейсон, имеют особый отпечаток, — заметил Трэгг.

— Разве? Я не нахожу, лейтенант.

— Вы были вчера очень заняты, так?

— Да, достаточно. Я всегда занят.

— Поехали на Вест-Казино-бульвар, 938, встретились со Стивеном Аргайлом и обвинили его в столкновении и бегстве с места происшествия?

— Я лишь допустил, что его машина могла быть причиной аварии.

— Вы застали там Хартвелла Питкина?

— Шофера Аргайла?

— Да.

Он там был.

— Когда вы впервые увидели этот «смит-и-вессон» номер S65088 и почему вы им заинтересовались?

— Мне очень неприятно, лейтенант. До сих пор мы хорошо беседовали, но теперь вы спрашиваете меня о том, чего я не могу открыть.

— Почему?

— Профессиональная тайна.

— Кто-то соскреб напильником номера с револьвера, но проглядел один, внутри рукоятки. Достаточно отвернуть винт, чтобы его увидеть. Над номерами явно трудились не так давно.

— Да? — вежливо поинтересовался Мейсон.

— Когда вы начали наводить справки, откуда вам стал известен номер этого револьвера?

Мейсон молча улыбнулся и покачал толовой.

— Это было до манипуляции с номерами или после?

— Мне очень жаль, — пожал плечами Мейсон.

— Должно было быть до того, Мейсон, потому что со дня выхода с завода винт не отвинчивали. Я думаю, не сами ли вы содрали номер.

Мейсон улыбнулся и показал, — что удерживает зевок.

Трэгг кивнул полицейскому.

— Приведите свидетеля.

Полицейский направился в приемную. Трэгг продолжал:

— Я открою карты. Вчера около шести вы стояли перед гаражом мисс Бартон на Саут-Гондола, 719. Когда в нем раздался выстрел, вы попытались это скрыть. У меня есть свидетель, который это подтвердит.

Мейсон стряхнул пепел с папиросы в пепельницу.

— Уверен, такового нет.

— Он уже опознал Люсиль Бартон.

Прежде чем Мейсон успел что-нибудь сказать, полицейский открыл дверь и отошел в сторону, пропуская высокого мужчину с продолговатым лицом, выступающими скулами, узкими губами и длинной шеей. Он будто извинялся за свое вторжение.

Трэгг показал на Перри Мейсона и спросил:

— Это тот мужчина?

— Не знаю. Не могу сказать, пока он не встанет, — сказал свидетель. — Его лица как следует на разглядел.

— Я — Перри Мейсон, а вас как зовут? — представился, улыбаясь, Мейсон.

— Гошен, — ответил мужчина. — Карл Эверт Гошен. Живу неподалеку от места, где совершено преступление, и…

— Оставим это, — прервал Трэгг. — Хочу знать одно — тот ли это мужчина?

— Не могу сказать, пока он не встанет и не пройдется.

— Встаньте, пожалуйста, — обратился Трэгг к Мейсону.

Мейсон улыбнулся. „

— Лейтенант, что за методы? Чтобы опознание было сколько-нибудь весомым, вы обязаны поставить меня в ряд с другими.

— Я должен прежде всего вас арестовать, а потом уже ставить в ряд. Но не горю желанием арестовывать, пока нет оснований. Однако если свидетель опознает, основания появятся.

— Вы, я вижу, собираетесь, делать все шиворот-навыворот. ставить телегу перед лошадью, — заметил Мейсон.

—. Не беспокойтесь, — отрезал Трэгг, — именно этим и займусь.

— И правда, займитесь.

— Встаньте, пожалуйста, — настаивал Трэгг. — Если вы не виновны, бояться нечего.

Мейсон откинулся на спинку стула и улыбнулся Трэггу.

— Как он был одет? — г- спросил Трэгг у Гошена.

— Я уже говорил. Светлый плащ… светло-коричневый… и серая шляпа,

Трэгг обернулся к полицейскому.

— Вынь из того шкафа плащ, — почти крикнул Трэгг.

Полицейский достал тяжелое черное одеяние, которого Мейсон перед этим никогда не видел.

— Вынь светло-коричневый, — приказал Трэгг.

— Там только этот, лейтенант.

Мейсон быстро посмотрел на Деллу. Она выглядела невинным ангелом.

' — Это не тот плащ, — решительно сказал Гошен.

Трэгг подозрительно посмотрел на Мейсона.

-^Откуда вы его вытрясли?'

— Это не я, это вы.

— Как вы напали на след Стивена Аргайла? Как узнали, что его машина связана с аварией?

Ме: йсон улыбнулся и покачал головой.

— Ваши вопросы основаны на ложных- предположениях, лейтенант. Мне очень неприятно, но машина Аргайла не имеет отношения к аварии.

— Я думал, что…

— Вначале я тоже так думал, — с улыбкой ответил Мейсон. — Знаете, как это бывает. Человеку часто кажется, что собраны все доказательства, и он начинает выступать с обвинениями и самыми невероятными утверждениями, а потом вдруг оказывается, естественно, к его огромному разочарованию, что вдействительнос-ти все произошло совсем иначе и…

— Не об этом речь, — прервал Трэгг, — я хочу знать, откуда у вас сведения; зачем пошли к нему и сказали, что его машина была причиной аварии. Каким образом вы об этом узнали?

' — Правду сказать, лейтенант, в аварии виноват другой. Его зовут Дэниел Каффи, живет на Бичнот-стрит, 1017, квартира 22-Б. Я вчера с ним виделся и должен с удовольствием сообщить, что мистер Каффи не сразу осознал серьезность происшедшего. Когда узнал, что мой клиент ранен, сразу же предложил компенсацию.

— Какую компенсацию?

— Заплатил деньги.

—'Когда?

— Частью вчера, частью сегодня утром.

— Черт возьми, — выдавил Трэгг.

— Естественно, я не хотел бы разглашать это, лейтенант. Я только пытаюсь помочь вам привести в порядок информацию по этому делу. Если я хорошо понял, этот Питкин совершил самоубийство в гараже мисс Бартон.

— Его убили в гараже мисс Бартон.

Мейсон прищелкнул языком, что должно было выражать изумление.

Трэгг продолжал:

— Вчера между пятью и шестью вас в бюро-не было. Делла Стрит приехала на такси. Стивен Аргайл ждал вас тут, а его шофер внизу. После пяти Аргайл спустился, велел шоферу ехать домой, а сам вернулся и сидел почти до шести. Потом позвонил своему страховому агенту и договорился с ним встретиться здесь, около дома. Он может подтвердить, что вас в бюро не было.

— Я редко бываю на работе после пяти, — объяснил Мейсон… — Обычно стараюсь закончить работу раньше. Конечно, иногда остаюсь вечером, но клиентов в это время никогда не принимаю, чтобы не было дурного прецедента и…

— А вы и не могли быть здесь, потому что поехали к Люсиль Бартон, — прервал Трэгг. — Вы были там, когда Питкин вошел в гараж. Во всяком случае, пришли вскоре после него. Послушайте, Мейсон, я откровенно скажу, что думаю. Есть веские доказательства, что Питкин шел не с добром. Быть'может, он напал на вас или на мисс Бартон. У одного из вас был револьвер, и этот револьвер выстрелил. Таким образом кончилась карьера Хартвелла Питкина. Должен признать, что он не был образцом добродетели. Шантажист и мошенник.

Если он там, в гараже, кого-то поджидал, то, наверное, с каким-то злым умыслом. И поэтому хочу дать вам шанс для защиты. Если вы не откроете мне сейчас, как было дело, придется рассказать суду. Хочу, чтоб вы хорошо меня поняли. Если это была самозащита, то я готов к снисхождению. Но хочу это выяснить до конца, и поскорее.

— Понимаю вас, лейтенант, — сказал Мейсон. — Знаю, что вы хотите быть беспристрастным.

— Кроме того, — настаивал Трэгг, — Люсиль Бартон призналась, что была с вами.

— В самом деле?

— Да. Сначала утверждала, что была с Анитой Джордан. Анита должна была обеспечить ей алиби на весь вечер. Но когда мы стали выяснять подробности, от алиби ничего не осталось.

Люсиль Бартон поспешила вмешаться:

— Я не говорила, что была с мистером Мейсоном в шесть часов. Во-первых, я сказала, что виделась с ним до того, как встретилась с Анитой, и…

— Сейчас говорю я, — прервал Трэгг.

— Лейтенант не хочет, чтобы вы что-нибудь выболтали, — обратился к ней Мейсон. — Поэтому я, как ваш адвокат, настоятельно советую молчать.

— Ничего не получится, — сказал Трэгг Мейсону. — Я разговариваю с вами.

— А я со своей клиенткой, лейтенант.

— Когда вы вчера встретились с миссис Бартон?

— Я уже говорил. Утром.

— А потом?

— Не могу припомнить.

— Но вы виделись с ней второй раз?

— О да.

— Не будем играть в прятки, Мейсон. Мне нужны отпечатки ваших пальцев.

— Пожалуйста, — согласился Мейсон. — Я в самом деле хочу помочь вам в меру своих возможностей. Только поймите, не могу обмануть доверия своей клиентки.

Трэгг кивнул полицейскому, который, вынув из кармана небольшой ящичек, подошел к столу.

— Прошу встать.

— Могу и сидя, — улыбнулся Мейсон, протягивая полицейскому руку.

— Это не тот человек, — внезапно произнес Гошен. — Тот был не очень крепкого сложения и…

— Пожалуйста, выйдите на минуту, — вмешался Трэгг. — Вы должны увидеть его в плаще стоящим и идущим. Сейчас, когда он сидит за столом, опознать не сумеете.

— Предупреждаю, лейтенант, что, если вы собираетесь предъявить меня для опознания, следует придерживаться правил.

Гошен'встал, не зная толком, что делать. Наконец вышел в приемную.

— Можете упрямиться, мистер Мейсон, и создавать затруднения короткое или долгое время. Я хотел закончить дело побыстрее, но придется повозиться.

— Вполне логично, — отозвался Мейсон. — Куда нужно приложить пальцы? К клочку бумаги? О, я знаю, нужно каждый палец.

Люсиль Бартон, не отрываясь, смотрела на адвоката. Артур Колсон тоже взглянул на него, но быстро отвернулся.

Молчаливый полицейский взял отпечатки пальцев у Мейсона.

— Теперь следует вымыть руки, — сказал Трэгг.

Мейсон улыбнулся.

— Нет, благодарю. Ваш свидетель может внезапно войти. Делла, принеси сюда бумажную салфетку, хочу стереть чернила. Нет смысла пачкать раковину.

— Что ж, сидите, если вам так нравится, — заметил Трэгг. — Но вечно ведь вы сидеть не можете. Понадобится куда-нибудь выйти, и свидетель увидит вас идущим по коридору. Постараюсь, чтобы он смог осмотреть вас с разных сторон, а если отпечатки пальцев подтвердят то, о чем я думаю, мы пригласим вас в зал опознаний.

Делла подала Мейсону коробку с бумажными салфетками и баночку крема.

— Кремом легче оттереть, шеф.

— Спасибо.

Полицейский подал Трэггу лист с отпечатками пальцев Мейсона. Тот вынул из кармана фотоснимок, сравнил. И не смог удержать довольного восклицания. Вынув лупу, начал более тщательно изучать отпечатки и фотоснимок.

— Мейсон, — сказал он, — на револьвере отпечаток вашего пальца.

— В самом деле?

— Как вы это объясните?

— Никак.

— Мейсон, теперь я вынужден действовать только как полицейский. Из этого револьвера застрелен Хартвелл Питкин. Могу утверждать, что на нем отдечаток вашего пальца. Что скажете?

— Ничего, — ответил Мейсон. — Я не могу обмануть доверия моей клиентки.

— А что общего между доверием и объяснением, каким образом отпечаток вашего пальца оказался на оружии, которым совершено убийство.

— У меня иное мнение, — ответил Мейсон. — Однако, Делла, лейтенант ничего не спросил о втором письме. Мисс Бартон о нем не сказала, потому что не знала. Она написала первое письмо, но второе должен был написать кто-то другой и без ее ведома.

— О каком письме речь? — спросил Трэгг.

— Делла, принеси второе письмо, где был ключик от секретера.

Делла Стрит еще раз подошла к шкафу с документами, достала второе письмо и подала его Трэггу.

— Его принес посыльный, — пояснил Мейсон.

Трэгг прочел письмо и зловеще спросил:

— И в этом письме был ключ?

— Да, — подтвердил Мейсон, — ключик от секретера.

— Где он?

— Оба ключа у меня, лейтенант. Хотите на них взглянуть?

Трэгг взял ключи и посмотрел на них внимательно.

— Теперь понимаете? — спросил Мейсон. — Я подумал, мисс Бартон хотела, чтобы я сам нашел доказательство. Не желала брать на себя ответственность и передать мне лично. Поэтому, когда она вчера днем пришла ко мне в бюро с присутствующим здесь Артуром Колсоном, я воспользовался случаем, чтобы войти в ее квартиру и открыть секретер. Ключ подошел прекрасно, и в правом верхнем ящике я нашел блокнотик и револьвер. Лейтенант, если вы отыщете человека, написавшего второе письмо, вы здорово продвинетесь в поисках убийцы Питкина. Конечно, если ваши предположения верны и он в самом деле убит.

— Дьявольщина, — сказал Трэгг, — раз вы вошли в квартиру и что-то там Делали, я могу…

Мейсон резко прервал его:

— Нет, нет, лейтенант. Вы снова все ставите вверх ногами. Я не вошел в квартиру без разрешения. Люсиль ’'зртон написала первое письмо и прислала мне ключ. Это Зыло явное разрешение войти. Но то, второе письмо, лейтенант, было западней.

— Этот револьвер был там, когда вы открыли ящик? — спросил Трэгг.

— Могу сказать только одно, лейтенант: там был какой-то револьвер. Теперь- понимаете, что это значит. Секретер был заперт. У кого-то второй ключ, и этот кто-то приедал его мне. Поскольку мисс Бартон была у меня в бюро, а револьвер лежал в ее квартире, она не могла иметь его при себе. Это очевидно. Поркольку отпечатков ее пальцев на револьвере не нашли, вы не докажете; что это ее оружие. Больше я ничего не могу доложить. Я кое-что подсказал. Думаю, и так зашел слишком далеко.

Лейтенант Трэгг резко повернулся к полицейскому.

— Уведите Колсона и Бартон. Он разговаривает не со мной. Только притворяется, что говорит мне, а на самом деле инструктирует этих двоих.

Полицейский быстро поднялся.

— Пройдемте, — обратился он к ним.

Мейсон сказал Л {осиль:

— При данных обстоятельствах рекомендую абсолютно ничего не говорить. Вследствие враждебного отношения полиции отказывайтесь отвечать на любые вопросы. Это мой совет как вашего адвоката.

— Совет адвоката! — воскликнул Трэгг. — Минуточку! Вы что, будете защищать ее по делу об убийстве?

— Разве она обвиняется в убийстве?

— Возможно.

— Я уже сказал. Вчера, когда я был у нее, миссис Бартон пригласила меня взять на себя одно дело,

— Какое?

— Этого я не могу сказать.

Трэгг обернулся к Люсиль Бартон.

— Вы об этом не говорили.

— Потому что не спрашивали, — уклончиво ответила она.

— Для какого дела вы его пригласили?

— Тсс, тсс, Люсиль, — предостерегающе поднял палец Мейсон. — Прошу помнить: ни слова.

Она взглянула на Трэгга и с облегчением вздохнула:

— Вы слышали, что сказал мой адвокат?

— Уведите их, — приказал Трэгг полицейскому.

Пока Бартон и Колсон уходили, он со злостью жевал сигару. Потом чиркнул о подметку спичкой и снова зажег сигару и обратился к адвокату:

— Мейсон, я предпочел бы не втягивать вас в это дело.

— Спасибо.

— Но боюсь, буду вынужден, поскольку сами напрашиваетесь.

— Да, понимаю.

— Можете себе представить, как это будет выглядеть в газетах? «ОТПЕЧАТОК ПАЛЬЦА АДВОКАТА НА ОРУЖИИ ПРЕСТУПЛЕНИЯ».

— Считаете, эту информацию следует передать в газеты?

— Буду вынужден.

— Получится прекрасный заголовок.

— Потом появится другой: «АДВОКАТ ОТКАЗЫВАЕТСЯ ДАВАТЬ ПОКАЗАНИЯ».

— Воображаю, какая получится сенсация.

— Черт побери, Мейсон, — сказал Трэгг, — мы по разные стороны баррикады, но я не хочу вас уничтожать. Не уверен, что, когда Гошен смотрел на гараж, с ней были вы. Если и так, думаю, это она затянула вас туда, чтобы показать нечто, о чем вы не имели ни малейшего представления. Если можете это объяснить, ради Бога, начните говорить.

— Погодите немного, лейтенант. Допустим, что так и было. Освобождает ли это меня от ответственности? — спросил Мейсон.

— Не могу ответить определенно и окончательно, — сказал Трэгг.

— Тогда ответьте неопределенно и неокончательно.

— Очень важно знать время смерти, — ответил лейтенант. — В настоящее время мы. можем определить его с точностью до часа. Если б нам сообщили, скажем, что убийство произошло около шести, точность возросла бы до минуты. Вы обязаны были сообщить в полицию.

— Понимаю.

— Значит, вы должны сами расхлебывать кашу, которую заварили. Скажите теперь, в шесть часов, когда вас туда вызвали, тело уже было в гараже?

— Я уже сказал, лейтенант, не могу открыть, где был около шести..

— Если это Каффи ударился об автомобиль Финчли, каким образом вы вытянули возмещение у Стивена Ар-гайла?

— Я ничего не вытягивал.

— Он вчера вечером договорился с Финчли.

Верно.

— Это я выяснил точно, — сказал Трэгг, — потому что мне надо было установить, где он был вчера после полудня и вечером.

— И вам это удалось?

— Да. Дома. Вы пришли, обвинили его в аварии и бегстве. Он, естественно, не хотел и слышать об этом.

— Разумеется, не хотел.

— Вскоре после вашего ухода Аргайл все продумал и решил заплатить. Он поехал в ваше бюро. Приказал шоферу ждать внизу. Потом, когда ожидание затянулось, спустился и вспомнил, что в этот вечер Питкин должен был быть свободен, и разрешил ему уехать. Машину велел поставить в гараж.

— Ага.

— Аргайл ждал вас до шести, потом позвонил своему страховому агенту и рассказал, где он и почему. Тот испугался, посоветовал держаться от вас подальше и ни в коем случае не общаться с вами. Пообещал тотчас же приехать и попросил Аргайла подождать в холле. Продавщица в табачной лавке прекрасно его запомнила. Через пять — десять минут пришел агент, и они уехали.

Присматриваясь к Мейсону, Трэгг прибавил.

— Если Аргайл не был виновником случившегося, он сам и его страховая компания, конечно, потребуют вернуть деньги.

— Скорее всего.

Трэгг быстро глянул на Мейсона.,

— Вы ничего не говорили о возврате денег.

— Не говорил, потому что не намерен их возвращать.

— Что?]

— Собираюсь их задержать.

— Послушайте, Мейсон, почему бы вам не выложить все начистоту?

— Да мало ли почему. А вдруг что-то не так?

— Что-то не так, Мейсон, и сейчас. Когда эта женщина пришла сюда, она не знала, что вы ее адвокат.

— Что вы говорите? Неужели не 'знала? — с притворным удивлением воскликнул Мейсон-.

— Если расскажете все, что знаете, я в лепешку-рас-шибусь, чтобы вас не тронули ни пресса, ни наше управление.

— И окружной прокурор тоже?

— И окруж'ной прокурор тоже, — подтвердил Трэгг не совсем уверенно.

Мейсон улыбнулся.

— Вы так же хорошо, как и я, знаете, Трэгг, что, если бы что-нибудь смогли найти против меня, окружной прокурор принял бы вас. с распростертыми объятиями. Дело Люсиль Бартон сразу поблекло бы и стало второстепенным.

— Думаете, это изменило бы его отношение к вам? — спросил Трэгг. — Вы й так у него в печенках сидите. Теперь же он может потребовать для вас максимальный срок.

— Ну и пусть, промахнулся бы. А я так или эдак, но до цели дойду невредимым. Можете передать ему.

— Вы забыли, что на револьвере отпечаток вашего пальца. У меня заключение эксперта по баллистике. Несомненно, Питкин застрелен из этого оружия.

— В самом деле?

— Я дал вам шанс, Мейсон, — сказал Трэгг, вставая.

— Конечно, — ответил Мейсон. — Простите, что не встаю, но Гошен может вбежать и ткнуть в меня пальцем. Мне не хочется быть опознанным таким образом.

Пускай все произойдет как положено. У свидетеля должен быть какой-то выбор.

— Не глупите, Мейсон. Вы не можете вечно так сидеть. Когда-нибудь удастся вас опознать, и ваши нелепые выкрутасы будут выглядеть еще глупее.

Трэгг вышел с гордо поднятой головой. Мейсон и Делла переглянулись.

— Бог мой, Делла, именно этот револьвер был орудием преступления!

Она молча кивнула.

— Я был уверен, экспертиза покажет-, что пуля выпущена из другого и… А где ты раздобыла этот плащ?

— Это Пола Дрейка, — тихо сказала она. — Герти подслушала их разговор в приемной. Ну, а я про? скользнула к Дрейку, взяла его плащ, а ваш оставила у него.

Мейсон улыбнулся.

— Дрейк знал зачем?

— Не задал ни одного вопроса. Считает: лучше ничего не знать.

— Прибавь себе зарплату на сто долларов в месяц и подойди к столу. Я не могу еще встать. Трэгг способен в любую минуту ввалиться со своим лупоглазым свидетелем.

Глава 19

Перри Мейсон спокойно разложил на столе газеты.

— Они быстро управились, правда, Делла?

Делла Стрит* кивнула.

— Превосходные заголовки, — продолжал Мейсон. — «Отпечаток пальца адвоката на орудии преступления», «Адвокат препятствует следствию», «Разведенная красавица арестована после таинственного убийства», «У адвоката ключ от квартиры подозреваемой…». — Мейсон поднял голову: — Ну и каша.

— «Каша» — не то слово. А кстати, я все думаю, почему вы рассказали Трэггу о письмах и дали ключи?

— Только так я мог подсказать Люсиль Бартон, как ей себя вести.

— Не понимаю.

— Допустим, письма написал кто-то другой.

— И что же?

— Раньше или позже, — продолжал Мейсон, — обнаружилось бы, что ключ получил и передал мне Пол Дрейк. Если ключ прислал кто-то посторонний, а я воспользовался им и проник в квартиру, я поступил незаконно. Но ежели его прислала сама Люсиль Бартон, я вошел в квартиру с ее согласия.

Делла кивнула.

— Теперь понимаю. Но поняла ли она?

— Проникновение в квартиру с ее согласия, — продолжал Мейсон, — совершенно меняет дело. И если удастся еще подсказать ей, что кто-то другой прислал ключик от секретера и револьвер находился в ящике, у Трэгга будут причины поволноваться.

— Может быть, она поняла.

— Дьявол меня возьми, если знаю, — ответил Мейсон. — Я попробовал подсказать ей выход. Ну, и поколебал уверенность Трэгга. Пусть теперь подумает. Да и Колсон… Думаю, это Колсон…

Его прервал Дрейк, постучавший в дверь условным стуком.

— Делла, впусти Пола.

Делла Стрит открыла дверь.

У Дрейка в руках была вечерняя газета.

— Посмотри, что они написали… А, у тебя уже есть газеты.

— Садись, Пол, — сказал Мейсон. — Что, натворили мы дел?

— Еще каких…

— Этот свидетель, Гошен, опознает меня, как только увидит, Я не хочу этого, — сказал Мейсон.

— Избежать такого невозможно, — заметил Дрейк. — Почему ты не позволил сразу? Хуже, если он сделает это теперь.

Мейсон улыбнулся.

— Ты рассуждаешь, как Трэгг. Как выглядит Холлистер? Можешь его описать?

— Ему лет сорок семь, высокий, костлявый, брюнет с густыми бровями. Описание Холлистера у меня есть, ищу фотографию.

Мейсон удивился.

— Скажите-ка, еще один высокий мужчина выходит на сцену. А может, это его видел Гошен? А Дадли Гейтс, который взял в банке деньги и передал Питкину, как он выглядит?

— Помбложе. Ему тридцать три. Плотный голубоглазый блондин среднего роста.

— Можно вычеркнуть из списка, — сказал Мейсон. — Гошен увидел Холлистера.

Лицо Дрейка просветлело.

— Дельная мысль, Перри. А это вправду был Холлистер?

Мейсон не ответил. Детектив безнадежно помрачнел:

— Снимаю вопрос.

— Хорошо. А как насчет Дадли Гейтса? Его нашли? Что он рассказал о деньгах из банка? — допытывался Мейсон.

— Дадли Гейтс вместе с Холлистером. Они компаньоны. В понедельник^ вечером выехали по каким-то нефтяным делам, — ответил Дрейк.

— Куда?'

— Куда-то на север. Нам не открыли куда. Это секрет.

— А сегодня четверг, седьмое число, — размышлял Мейсон. — Уже три дня… В какое время в понедельник они уехали?

— Скорее всего около шести. Экономка Холлистера уходит в половине пятого. Он кого-то ждал. Потом должен был прийти Гейтс. Так что уехал, вероятнее всего, около шести. Кроме того, экономка слышала, как Холлистер говорил Гейтсу по телефону, что выйдет ровно в шесть, а он помешан на пунктуальности. Гейтсу понадобился, по меньшей мере, час с небольшим, чтобы добраться до нужного места.

— Пол, — произнес Мейсон, — мне необходимо выйти отсюда так, чтобы, никто не увидел.

— Не получится. Трэгг оставил этого своего свидетеля в полицейской машине перед домом. Они только и ждут, чтобы ты вышел. Кругом тьма фотографов и репортеров.

— Пол, ведь твое агентство открыто целые сутки?

Пол кивнул.

— Во всем доме круглосуточно открыто только твое.

— Ну и что же?

— Пол, иду к тебе.

— Не понимаю.

— Закрою свою контору. Делла проверит, нет ли кого-нибудь в коридоре, и мы пойдем к тебе. Она все запрет и поедет домой. Репортеры, конечно, на нее набросятся. Тогда она с милой улыбкой скажет им, что мистер Мейсон ушел полчаса назад и устроил все так, чтобы ему не мешали работать.

— Думаешь, поверят? — спросил Дрейк.

— Нет, — улыбнулся Мейсон. — Ввалятся сюда и увидят, что бюро закрыто.

— Будут уверены, что ты внутри.

— Наверное. Но им взбредет в голову масса идей. Побегут к портье, а когда появится уборщица, шакалы слетятся‘сюда и обнюхают каждый уголок. Конечно, незаконно. Им позарез нужны фотографии и интервью.

Дрейк засомневался:

— Поймут, что ты в моем агентстве, и будут сторожить дальше.

— А мы дадим понять, что я ускользнул через черный ход.

— Каким образом?

— Это сделаешь ты, — улыбнулся Мейсон. — * Отвезешь на грузовике большой сундук, где будут находиться важные материалы и доказательства, в гараж при моем доме. Обращаться с ним будешь очень бережно. Сундук должен быть весьма тяжелым и с отверстиями в крышке. Кто-нибудь из твоих доверенных сотрудников примчится в гараж, примет и распакует «посылку». Пока газетчики будут добираться, сундук опустеет.

— С чего ты взял, что они туда ринутся?

— Когда заподозрят, что я исчез из бюро, начнут допытываться у портье, мог ли я выйти через боковую дверь. У тебя и твоей секретарши начнут выпытывать. Вот тогда и проговоришься о сундуке.

— Не дури, — сказал Дрейк. — Боковые выходы стерегут полицейские и фоторепортеры.

— Это хорошо, — сказал Мейсон. — Они увидят, как выносят сундук, и запомнят это.

— А что, если заподозрят неладное и заглянут внутрь?

— Тогда придумаем что-нибудь другое. Если нет, дадим понять, что я покинул дом в сундуке.

— Добром это не кончится, — раздраженно сказал Дрейк. — Ты сам себе набрасываешь петлю на шею.

Подумай только, что «апишут газеты, когда… Черт побери, Перри, это самоубийство. Бегство — всегда признание вины.

— Несомненно', — согласился Мейсон.

— Ты сам лезешь Трэггу в пасть. Не можешь же вечно сидеть в моем агентстве.

— Конечно нет, — согласился Мейсон. — Но попробуем подойти психологически. Никто не стережет пустую конюшню, из которой вывели лошадь. Делла, проверь, пожалуйста, коридор. Если пуст, дай знать.

Делла Стрит кивнула головой, вышла, в коридор и скоро вернулась.

— Никого, шеф, — сообщила она.

— Пошли, Пол, — засмеялся Мейсон. — Будешь принимать гостя.

— Ладно, — понурился Дрейк. — Пошли.

Глава 20

В агентстве Пола Дрейка Мейсон удобно уселся на стул у стены, положил ноги на стол, в одну руку взял чашку кофе, в другую бутерброд.

Пол Дрейк, усевшись за стол с тремя телефонами, тоже занялся бутербродом. Когда один из телефонов зазвонил, быстро проглотил кусок и поднял трубку. Закончив разговор, сказал Мейсону:

— Кажется, рыбка на крючке, Перри.

— И что же? — нетерпеливо спросил Мейсон.

— Сундук заинтересовал газетчиков. Всей оравой погнались за грузовиком, но когда добрались до твоего гаража, нашли сундук уже пустым. Тщательно его осмотрели и обнаружили отверстия в крышке. Теперь они безутешны, а Трэгг взбешен.

— А где Гошен?

— До последним донесениям, ещ$ перед домом, он… — Снова зазвонил телефон. Дрейк взял трубку. — Слушаю, Дрейк… Угу… Хорошо… Сделай вот что. Проверь, точно ли он уехал домоД. Может, это западня. Адрес Гошена знаешь. Съезди и понаблюдай за домом. Удостоверься, что вернулся… Хорошо, позвони. — Дрейк положил трубку. — Гошен поехал домой.

— Ну, Пол, вышло.

— Может, и нет, просто западня. Проверим. Он ждал несколько часов и, наверное, очень зол.

Снова зазвонил телефон.

— Говорит Дрейк… Так… Что такое? Ты уверен?.. Это может оказаться очень важным. Погоди минутку. Не выходи из будки и не давай разъединять… Погоди… — Дрейк прикрыл трубку й пересказал Мейсону то, что услышал: — Нашли машину Холлистера. Скатилась с горы и разбилась.

— А Холлистер?

— Исчез. Машина пуста.

— Где она?

— Примерно милях в десяти за Санта-дель-Барра, на дороге в каньон. По всему выходит, столкнули нарочно.

Почему считаешь, что нарочно?

— Он так говорит. Разговаривал с дорожным патрулем. Машину нашли час назад. Двигатель стучал на малых оборотах, фары светились.

— Как на нее наткнулись?

— Полицейский из дорожного патруля заметил слабый след шин. Там, где дорога в скалах расширяется, а с краю отвесный обрыв в каньон глубиной метров тридцать. Чудо, что заметил. След почти стерт.

— Где сейчас твой человек?

— Звонит из Санта-дель-Барра.

— Скажи, чтоб он, если полиция позволит, осмотрел машину. Хочу точно знать, что в ней есть, а чего нет.

Дрейк повторил распоряжение детективу, потом сказал:

— Погоди минутку, не клади трубку. — Еще раз прикрыв микрофон, обернулся к Мейсону: — Полиция мчится туда с сиреной. Сообщили Трэггу. Он приказал вытащить машину на дорогу. Это- нелегко. Разве что подтянут на канате через выступ скалы.

— Хорошо. Скажи, чтоб повертелся около полиции.

Дрейк повторил в телефон:

— Останься там с полицией. Все рассмотри. Как только что-нибудь узнаешь, позвони. — Положив трубку, сказал: — Недалеко уехал Холлистер.

— Проехал десять миль, из них пять к горам. Пол, это дорога к Рашинг-Крик?

— Силы небесные, да! — воскликнул Дрейк. — Это что-нибудь значит?

— Не знаю.

Мейсон заходил по комнате.

— Ах, Пол, как жаль, что у тебя такое маленькое агентство.

— Не могу позволить себе большого, — ответил Дрейк. — Но здесь только главная квартира. Мне, в отличие от тебя, не нужно пускать пыль в глаза клиентам.

— Но здесь Негде походить, — пожаловался Мейсон. — Через два шага упираешься в стену. Как тебе удается хоть что-то здесь обдумать?

— Я размышляю сидя, — ответил Дрейк.

— А как же, в такой тесноте иначе и нельзя, — отрезал Мейсон.

— О чем думаешь?

— О Гошене.

— Тебе надо бы позволить ему опознать себя, а потом поднять крик, что все сделано неправильно. Рано или поздно это произойдет. А бегство всегда кажется очень подозрительным.

Мейсон продолжал ходить по комнате.

— Ты не вывернешься, — продолжал Дрейк. — Этот тип тебя застукает.

— Лица мужчины он не видел, — возразил Мейсон.

— Трэгг устроит, чтоб разглядел тебя как следует.

— Когда выволокут машину Холлистера, Трэгг постарается что-нибудь найти. Лейтенант Трэгг — это мозг отдела убийств. Другие там не столь находчивы. С другой стороны, Трэгг играет честно, а те, другие, стараются использовать любую возможность… Некий сержант Голкомб при первом же удобном случае с радостью всадит Трэггу нож в спину. Знаешь, Под, что мы сделаем? Есть у тебя кто-либо моего роста и с похожей фигурой? Кому можно довериться?

Дрейк внимательно посмотрел на Мейсона.

— Ему не будет неприятностей?

— Нет, если точно сделает то, что я скажу.

— Есть один. Зовут Джерри Ландо. Примерно твоего роста и сложения.

— Доверяешь ему?

— Это свой. Доверить можно все.

— Помню, Пол, ты меня учил: фотоаппарат и «блиц» позволяют детективу пробраться туда, куда иначе не проник бы.

— Верно. Типа, увешанного репортерскими цацками, всегда принимают за газетчика и ни о чем не спрашивают.

— У тебя тут есть фотоаппарат?

— Да.

— Хорошо. Он мне понадобится.

— Тебе?

— Да. Кроме того, собери несколько хороших фотографов. Найдутся такие?

— Сколько нужно? I

— Пять-шесть.

— Есть вечерняя школа газетных фоторепортеров. Я мог бы пригласить нескольких поспособнее.

— Хорошо. И'кликни этого Джерри Ландо. У него есть машина?

— Да.

— Прекрасно. Поедем на ней. Скажи, чтобы взял чемодан, и дай плащ, который Делла у тебя оставила. Попроси- его поторопиться. Если будем действовать быстро, должно получиться.

— А что задумйл? — спросил Дрейк, набирая номер телефона.

— Ты правда хочешь знать? — усмехнулся Мейсон.

— Нет, черт возьми, — заторопился Дрейк, поднимая трубку.

Глава 21

Джерри Ландо был высок и хорошо сложен. Лицо добродушное. Но внимательный наблюдатель уловил бы в его темных глазах особый блеск, свидетельствующий,' что их обладатель встретился в жизни не с одним препятствием и что встать ему поперек пути небезопасно. Войдя к Дрейку, Ландо поставил чемодан на пол и сказал:

— Я готов, мистер Дрейк. Машина внизу, бак полный. Куда ехать?

— Ты знаком с мистером Мейсоном? Перри Мейсоном, адвокатом? — спросил Дрейк.

— Добрый день. — Ландо подал руку Мейсону. — Очень много о вас слышал… и много, нитал, — приба-. вил он с улыбкой.

— И сможете прочесть еще больше, — добавил Мейсон. — Мы подбросим материальчик утренним газетам.

— Что нужно делать? — спросил Ландо.

— Поедем в мотель. Надо найти такой, где домики расположены, как мне нужно. Потом вы наденете этот плащ., Посмотрим, как вы в нем выглядите.

Мейсон подал плащ. Ландо сунул руки в рукава, расправил складки на плечах.

— Совершенно как мой; — сказал он.

— Пол, — обратился Мейсон к Дрейку, — приведи фотографов. Пусть захватят фотоаппараты, «блицы», рефлекторы. Как скоро сможешь?

— Ох, через час.

— Даю полчаса. Я позвоню и скажу, что им нужно делать. Пойдемте, Ландо.

Ландо взял чемодан. '

Мейсон набросил на плечо ремешок фотоаппарата.

— Помилуй, Перри, — взмолился Дрейк. — Я нс могу так скоро…

— Полчаса окончательный* срок, — повторил Мейсон. — Идемте, Ландо.

Они направились к двери. Дрейк быстро обернулся к Ландо.

— Помни, Джерри, ты работаешь самостоятельно. С моим агентством ничего общего. И не позволяй этому типу втянуть тебя во что-нибудь такое…

— Что до меня. — ответил Ландо, — то ко^гда я с мистером Мейсоном, я поступаю так, как велит мой адвокат.

Возле лифта встретился ночной портье. Увидев Мейсона, он широко раскрыл рот от удивления.

— А я думал… Говорили, вы вышли.

— Ерунда, — ответил Мейсон. — Я работал допоздна.

—/ Но… В бюро вас ведь не было.

— Конечно нет. У меня было совещание с Полом Дрейком.

— Ах, чтоб меня:.. — произнес портье. — Если б вы видели, как они крутились около сундука — того, что увезли. Сейчас им скажу…

— Лучше сейчас ничего им не говорите, — попросил Мейсон. — Пусть сами обнаружат ошибку. В конце концов, не вы в ответе за то, что они понапишут в своих газетах.

Произнося это, Мейсон вынул из бумажника новенькую десятидолларовую купюру, свернул ее и сунул в руку улыбающемуся портье.

— Ваша машина перед домом?

— У самого входа, — ответил Ландо.

— Хорошо. Этот кусочек пробежим. Возможно, еще наблюдают за домом и входом, хотя не думаю, чтоб кто-либо еще остался.

— Когда я приехал, никого не было, — подтвердил Ландо. — Все смылись.

— Прекрасно.

Они прошли через холл незамеченными и сели в машину.

— Куда едем?

— Главной дорогой на север, — пояснил Мейсон, — и пожалуйста, обращайте внимание на мотели. Когда попадется подходящий, остановимся.

Проехали несколько миль, когда Мейсон наконец произнес:

— Пожалуй, такой и нужен. И табличка «Свободные места». Да, остановимся здесь.

— Что я должен делать?

— Если есть — двухкомнатный домик, если, нет, можно и однокомнатный. Только в самом конце. Запишите свою фамилию и укажите, что вы с коллегой. Дайте регистрационный номер своей машины. Больше им ничего не потребуется. Все понятно?

— Да.

Не выключая двигателя, Ландо остановил машину перед домиком с табличкой «Контора» и вышел. Через несколько минут появился в обществе толстой женщины с ключом в руке.

Ландо подал знак Мейсону, тот сел на место шофера и медленно поехал за женщиной, которая остановилась перед одним из последних домиков. Она вошла туда вместе с Ландо, В' домике зажегся свет, через минуту Ландо показался в дверях и кивнул Мейсону.

Дождавшись ухода женщины, Мейсон вышел из машины и осмотрелся.

— Порядок? — спросил Ландо.

— Порядок, — ответил Мейсон. — Теперь позвоним Полу Дрейку.

— Телефон в конторе.

— Туда нам не надо. Неподалеку станция обслуживания с телефоном. Поедем.

— Хорошо, — сказал Ландо. — Поведу я?

— Да. По дороге расскажу, что надо делать.

Ландо оставил в доме свет, запер дверь на ключ и уселся за руль.

— Позвоните Дрейку и сообщите адрес. Пускай фотографов со всеми их аппаратами пришлет сюда.

— Хорошо.

— Потом, — продолжал Мейсон, — подождите десять минут и позвоните в полицию. Попросите сержанта Голкомба из отдела убийств. Отрекомендуйтесь представителем «Блейд» и пообещайте взамен за охрану дать сведения, благодаря которым он сможет обставить Bicex в полиции. А остальные газеты об этом и знать ничего не должны.

— А если не согласится?

Мейсон ответил с усмешкой:

— Сержант Голкомб пообещает все и всем, чтобы только опередить других полицейских.

— Что я должен сказать?

— Что ваши репортеры выследили Перри Мейсона в мотеле. Дайте ему адрес, номер домика и скажите, что сам Мейсон не зарегистрировался, но его привез Джерри Ландо, агент Пола Дрейка. Назовите номер машины, марку и все остальное. Пусть привезет сюда Гошена. Когда тот опознает Мейсона, ваша газета первой опубликует это, а вы получите награду за своевременную интересную информацию.

— Хорошо. Что еще?

— Потом позвоните редактору «Блейд». Скажите ему, что располагаете сенсационной информацией и что, если она окажется правильной, явитесь потом за вознаграждением. Скажете также, что отдел убийств высылает сюда Гошена, чтобы он опознал Перри Мейсона.

Ландо внимательно посмотрел на Мейсона, лицо которого выражало спокойствие и откровенность.

— Этот тип, Голкомб, знает вас?

— И даже очень хорошо.

— А не испортит ли он всю игру?

— Голкомб мечтает о славе. Он всегда старается подчеркнуть, что ему удается то, что не по силам Трэггу.

— Я пока еще це понял, чего вы добиваетесь? — сказал Ландо.

— Голкомб фетишизирует факты и готов их добыть любой ценой. Он заставит Гошена опознать меня. Трэгг так далеко не зашел бы.

— И я должен быть свидетелем того, что скажет Г г>л комб, когда увидит вас?

— Голкомб ничего не увидит, — ответил Мейсон.

— Как это понимать?

— Вы пробовали разглядеть что-нибудь в темноте, если перед этим вас ослепила дюжина рефлекторов?

— Ах, черт возьми! — Ландо восхищенно взглянул на Мейсона. Потом вышел из машины и начал звонить.

Глава 22

Мейсон в черном плаще Дрейка встретил машину с фотографами, подробно проинструктировал их и развел по местам, как футбольный тренер, дающий установку на игру.

Со стороны шоссе донесся скрежет тормозов. Какая-то машина свернула на дорогу к мотелю. Длинная антенна, красная осветительная лампа… Ясно — полицейская.

— Прикатили, голубчики, — констатировал Мейсон.

Остановившуюся полицейскую машину окружили фотографы. Блеск вспышек, яркий свет от рефлекторов ослепили и водителя, и пассажиров.

— Эй, — проворчал сержант Голкомб, — что вы туг делаете?

— Только фото для газеты, лейтенант Трэгг, — сказал один из фотографов.

— Я не лейтенант Трэгг. Меня зовут Голкомб. Запишите фамилию как следует: Г-О-Л-К-О-М-Б.

— Уже записали. Еще один снимок, хорошо?

Снова яркий свет на мгновение ослепил сержанта.

Пользуясь этим, Мейсой продвинулся ближе, держа в руках аппарат «спид-грэфик». Сержант выключил зажигание и протянул руку к домикам.

— Мейсон в самом деле здесь?

— Здесь. Мы проверили в регистрационной книге. С ним агент Дрейка.

Ослепительные вспышки вспороли темноту.

— Минутку, — запротестовал Голкомб. — Сегодня ведь не Четвертое июля.

— Идет, — крикнул кто-то. — Он увидел лампы и выходит. Понял, что накрыли.

— Идет, — сказал Голкомб Гошену.

Выбежавший из домика человек был одет в светлый плащ и загораживал лицо шляпой. Он бежал к полицейской машине.

Фотографы встали полукругом и начали делать снимки при вспышках.

Человек, заколебавшись, остановился, повернулся, надел шляпу и медленно, с достоинством удалился в сторону. домика.

Фоторепортеры побежали за ним, продолжая снимать. Мейсон не отходил от полицейской машины.

— Ну и что же, — обратился Голкомб к сидевшему рядом мужчине. — Вы его разглядели? Это он, верно?

В ответ молчание.

— Так что же? — переспросил Голкомб.

— Да, это он, — ответил Гошен.

Сержант Голкомб захохотал, включил зажигание и развернулся.

— Надеюсь, снимки удачные, — вскричал он. — До свидания, мальчики!

Когда полицейская машина скрылась, Мейсон повернулся к фотографам.

— Порядок, ребята. Теперь поторопитесь проявить снимки. Пусть каждый запомнит свои, чтобы мы смогли определить, кто что сделал.

Мейсон посмотрел вслед уезжавшим, потом верйул-ся в домик и улыбнулся Джерри Ландо.

— У меня хорошо получилось? — спросил тот.

— Великолепно, — подтвердил Мейсон.

— Была хорошенькая сумятица. Эти «блицы» здорово ослепляют.

— Теперь поменяемся плащами, — предложил Мейсон. — Этот черный сидит неважно. В светлом будет удобнее: Сейчас должна прибыть машина из «Блейд»… Наверное, это она.

Когда машина боковой дорогой подъехала к домику, стал виден свет фар. Ландо выглянул за дверь.

Мужской голос произнес:

— Мы из «Блейд». Нужно интервью с мистером Мейсоном.

— О чем вы говорите? — спросил Ландо.

— О, пусть войдут, — сказал Мейсон. — Раз уж меня нашли, надо дать интервью. Не станем выкручиваться.

Журналист и фотограф вошли в дом.

— Здравствуйте, мистер Мейсон, — приветствовал адвоката журналист.

— Здравствуйте, — улыбнулся Мейсон.

— Погоняли вы полицейских. Набегались всласть.

Фотограф поднял аппарат, блеснула вспышка.

— Я тут занимаюсь одним делом, — объяснил Мейсон, — и не хочу, чтоб все знали, где нахожусь. Но полицейских не избегаю. Откровенно говоря, они уехали мину!- десять назад. Хотите сделать еще один снимок? Приезжали сержант Голкомб с Гошеном.

Новоприбывшие пожелали сделать еще несколько снимков и попросили Мейсона встать в дверях.

— И выйдите, пожалуйста, из дома, — попросил фотограф, он теперь стоял перед домиком. Мейсон отворил дверь и вышел, закрывая часть лица шляпой.

— Прекрасно, — обрадовался фотограф. — Выглядит, будто вы хотели спрятать лицо, а я зашел сбоку и мне удалось заснять.

— Может быть, расскажете что-нибудь о деле, которое сейчас ведете? — предложил газетчик.

— Очень жаль, но сказать ничего не могу.'

Тот посмотрел на часы.

— Достаточно, Джек. Пойдем проявим пленку. Вы говорите, Голкомб был тут?

— Да. Позвоните, он расскажет подробности.

Глава 23

На следующий день около полудня, когда Мейсон сидел в бюро и работал, хотя и без особого старания и интереса, ему сообщили о приходе лейтенанта Трэгга.

Он вошел сразу же вслед за Герти, которая хотела о нем доложить.

— Извините, ворвался, не дождавшись, пока доложат. Но у вас привычка ускользать, исчезать и прятаться в сундуках…

Мейсон раздраженно прервал его, указав на газеты:

— Черт побери, Трэгг, чем вызваны эти сплетни?

— «Блейд», наверное, получила сведения из первых рук и опередила других, — ответил Трэгг. — Вы развлекались неплохо, а?.

— Средне.

— Гошен вас опознал. Знаете?

— В самом деле?

— Конечно. Он видел вас бегущим и идущим. — Трэгг поудобнее уселся на стуле. — Послушайте, Мейсон, вы рискуете многое потерять в этой игре. Недопустимо, чтобы эта маленькая предательница запутала вас настолько, что вы разрушите свою профессиональную карьеру.

— Стараюсь не допустить этого.

— Тогда откройте карты.

— Я уже говорил. Вы, Трэгг — честный игрок, но в офисе окружного прокурора есть те, кто только-и мечтает подловить меня на чем-нибудь. Они'пойдут на все, только бы подставить мне ножку.

— Вас уже поймали.

— Пусть докажут.

— Они могут поразить вас.

— Я тоже могу их поразить. Каким образом сержант Голкомб узнал вчера, где меня найти?

— Не ведаю, — ответил Трэгг. — Откровенно говоря, хотел узнать от вас. Голкомб утверждает, что допер своей сообразительностью и отличной детективной работой. Думаю, кто-то, может быть… подчеркиваю, может быть — вы понимаете? — просто сообщил ему.

— «Блейд» напечатала первая. Вы не думаете…

— Нет, Голкомб взъярился на «Блейд».

— Почему?

— Они не тиснули его фотографию. Только снимки, где вы даете интервью уже после отъезда Голкомба и выходите, пытаясь заслониться шляпой.

— Представляю его разочарование, — сказал Мейсон. — Мне вот абсолютно безразлично, появятся мои фотографии в газетах или нет.

Трэгг улыбнулся.

— Но ему-то не все равно.

— Правда?

— Сами отлично знаете. Он изъездил весь город, скупая газеты и давая понять, что одержал победу там, где я не смог.

— Он ставит себя под удар.

Трэгг долго и внимательно смотрел на Перри Мейсона.

— В докладе Голкомба кое-что не сходится.

— Чересчур необычен?

— Я не хочу комментировать то, что он говорит е проделанной им работе. Меня интересует то, что он говорит о фотографах.

— О?..

— По Голкомбу получается, что они там прямо роились,

Мейсон закурил.

— Что ж, сержант Голкомб известен своей наблюдательностью. Наверное, он прав.

— Зато совсем не было журналистов. Только фотографы. Это необычно и заставляет задуматься.

Мейсон пустил дым к потолку.

— Более того, если так много фотографов, снимки должны были поместить все газеты в городе. Но они только. в «Блейд».

— Все неясности с сержантом Голкомбом основаны на том, — заметил Мейсон, следя глазами за восходящей струйкой дыма, — что он подгоняет факты к своим домыслам. Не знаю, заметили ли вы, но сержант Голкомб вначале изобретает ситуацию, а потом пробует подобрать к Ней факты.

Трэгг понимающе посмотрел на Мейсона. Вынул сигару, откусил кончик и закурил.

— Очень жаль, не могу обещать вам неприкосновенность в офисе окружного прокурора.

— Знаю, — ответил Мейсон.

— В создавшейся ситуации Люсиль Бартон обвиняется в убийстве. Они поторопятся с предварительным слушанием дела, отложив все остальные на неопределенный срок.

— Гм…

— Они готовы втянуть в игру и других, когда несколько прояснится ситуация, что произойдет, как они предполагают, во время предварительного слушания, — констатировал Трэгг. — Вы, разумеется, догадываетесь, речь идет о вас.

— Я ожидал, что за мной придут утром, — сказал Мейсон. — Даже подумал, что вы пришли именно для этого. Приводил дела в порядок и…

— Появились осложняющие обстоятельства, — улыбнулся Трэгг.

— Какие?

— Например, машина Холлистера.

— Самого Холлистера нашли?

— До сйх пор нет. Повезло, что мы наткнулись на эту машину. Могла пролежать незамеченной несколько месяцев.

— А Дадли Гейтс?

— Он узнал, что-его разыскивают, и позвонил сам. Он в Гонолулу. Вылетел по делам. Факты изложил очень ясно, но они только усилили таинственность исчезновения Холлистера. Гейтс должен был выехать с ним около шести. Однако днем неожиданно выявилось неотложное дело, и он решил лететь в Сан-Франциско, а оттуда в Гонолулу. Будто бы сообщил обо всем Холлистеру. Тот позвонил в Сан-Франциско. Разговор состоялся примерно в четверть шестого. Мы проверили, это правда. Холлистер звонил на аэродром Сан-Франциско ипросил вызвать Гейтса. Гейтс утверждает, что Холлистер сказал, будто выедет из Санта-дель-Барра в течение часа.

— Очень интересно,

— Это все меняет. Попробуйте посмотреть на ситуацию глазами окружного прокурора.

— А выяснили, что делал Холлистер в тот день?

— В'понедельник, после ухода экономки в половине пятого, намеревался куда-то поехать. Машина стояла у подъезда. Сказал, что уедет самое позднее около шести. Где был потом, установить не удалось.

— Как выглядит экономка?

— Неплохо. Лет сорока. Доложила, что он крутил с Люсиль, а та вытягивала деньги на мебель, восточные ковры, старинные секретеры и многое другое.

— Она недолюбливает Люсиль?

— Всеми печенками.

Мейсон покивал головой.

— Да и с чего бы любить? Лейтенант, в какую сторону двигалась машина, перед тем как ухнула вниз?

— По следам решить трудно. В том месте дорога достаточно широка, дальше неожиданный спуск. Следы едва видны и почти перпендикулярны дороге. Но скорее всего ехал из Санта-дель-Барра… Кто-то выкинул старый номер: на первой скорости повернул машину на край дороги и выскочил на ходу.

— Вы, конечно, обыскали обрывы и спуски за тем уклоном?

— За уклоном?

— Да. Если бы кто-нибудь захотел избавиться от того, что у него в автомобиле, а потом и от самого‘автомобиля, то нашел бы место, где можно сбросить автомобиль с выступа скалы. Но, естественно, он избавился бы от того, что у него в автомобиле, после того как найдет нужное ему место.

— Значит, это случилось бы перед уклоном. Машина шла из Санта-дель-Барра.

— Конечно. Водителю нужно было сперва найти место, где можно избавиться от машины.

Трэгг углубился в раздумья.

— От чего-нибудь тяжелого он должен был избавиться, пока сам еще был в машине… — Трэгг вскочил. — Ну, я. пошел.

— Заходите в любое время, — пригласил Мейсон.

Рукопожатие было крепким.

— Спасибо, зайду.

Когда он исчез, Мейсон подмигнул Делле сквозь облачко дыма.

— Вы явственно пообещали: сержант Голкомб пожалеет, что так поторопился с вашим опознанием, шеф.

— Тебе показалось так, Делла?

— Да.

— Значит, Трэгг расценит это точно так же.

Делла, наморщив лоб, поглядела на Мейсона.

— Вы нравитесь ему? То есть по-человечески, не как официальное лицо.

— Думаю, так и есть, — ответил Мейсон.

Глава 24

В воскресенье, девятого, около полудня Пол Дрейк позвонил Перри Мейсону на квартиру.

— Для тебя новости, Перри..

— Да? — спросил Мейсон. Он вытянулся поудобнее в кресле с откидной спинкой и переставил телефон поближе. — Какие же?

— Нашли тело Холлистера.

— Где?

— Мили за полторы перед местом, откуда сброшена машина.

— Ну и ну, — произнес Мейсон. — Это уже интересно.

— Он тоже убит выстрелом в голову, но из автоматического пистолета сорок пятого калибра.

— Умер сразу?

— Практически да.

— Где лежало тело?

— Его сбросили с обрыва, а потом оттащили по склону, присыпали немного землей и тем, чем еще смогли. Погребение настоящее, хотя немного поспешное.

— Послушай, Пол. Это важно. Было ли что-нибудь необычное в том, как выглядело тело? Например, в его позе?

— Да, Завернуто в брезент и увязано так, что колени прижаты к груди, голова наклонена и плечи привязаны к коленям. Часы Холлистера разбиты, показывают 5.55. Часы в машине — 6.21.-Как предполагает полиция, случайный спутник убил Холлистера, съехал на боковую дорогу, обыскал его и связал так, чтоб легче сбросить. Через двадцать шесть минут избавился от машины. В карманах Холлистера ни цента, а он обычно не выходил без крупных сумм. Однако полиция, не забывшая о его связи с Люсиль Бартон, действует неторопливо, не желает поспешных решений.

— Значит, полиция здорово в замешательстве?

— Да, начинают прояснять ситуацию. Готовят обвинение Люсиль Бартон в убийстве и стараются ускорить предварительное слушание.

— Это хорошо, — сказал Мейсон. — А как удалось найти тело?

— Заслуга Трэгга. Он цодозревал, что тот, кто сбросил машину и желал скрыть тело Холлистера, ехал из

Санта-дель-Барра, а потом свернул. Трэгг был уверен, что убийца, прежде чем избавиться от тела, должен был найти на дороге место достаточно широкое, чтобы развернуть машину. Поэтому лейтенант начал осматривать крутые склоны и приглядываться к местам со свежераз-рытой землей. Таким образом нашел то, что искал, и теперь выслушивает похвалы за хорошую работу.

— Я рад, так и должно быть, — сказал Мейсон. — Он случайно не говорил, не получил ли откуда-нибудь сведения?

— Нет. Просто у него хороший нюх.

— Понятно, — согласился Мейсон. — А что нашЛи кроме тела?

— Ничего. Разве мало?

— Мало.

— Если Холлистер уезжал ца несколько дней, он дол* жен был взять с собой какие-нибудь…

— Хочешь сказать — вещи?

— Именно.

Дрейк отозвался не сразу.

— Перри, это интересно. Никаких вещей не было!

— Большое спасибо, что позвонил, Пол. Не думаю, чтобы захотели арестовать кого-нибудь до предварительного слушания дела Люсиль Бартон. Увидишь, Пол, все еще переменится.

— А если не переменится, то да поможет нам небо, — печально сказал Пол и повесил трубку.

Глава 25

Перри Мейсон, разглядывая переполненный зал суда, тихонько разговаривал с Полом Дрейком и Деллой Стрит.

— Гамильтон Бюргер, окружной прокурор, будет лично задавать вопросы во время предварительного слушания. Несомненно, целит в меня, — тихо произнес Мейсон.

Дверь в комнату судей отворилась. Судья Осборн вошел в зал и уселся на свое место.

— Народ против Люсиль Бартон, — провозгласил он. — Сегодня предварительное слушание дела. Вы готовы, господа?

Полный достоинства Гамильтон Бюргер, огромный и нескладный, похожий на большого медведя, встал и начал вещать притворно сладким голосом, показывая этим, что совершенно одинаково относится к обеим сторонам. Обычно это производит хорошее впечатление на. присяжных.

— Ваша честь, — начал он. — Мы готовы. Должен откровенно признать, смерть Хартвелла Питкина до сих пор еще покрыта завесой тайны. Но в ходе предварительного слушания мы намерены доказать, что совершено преступление и есть основания полагать, что его совершила обвиняемая. Ваша честь, я надеюсь, что доказательства, которые мы представим, прояснят определенные таинственные события, и хотел бы добавить, что, прежде чем закончится дело, мы, вероятно, попросим ордер на арест, по крайней мере, еще одной особы.

Тут Гамильтон Бюргер многозначительно посмотрел в сторону Перри Мейсона.

— Ваша честь, мы готовы приступить к делу, — сказал Мейсон. — Просим только дать возможность ознакомиться с доказательствами обвинения и выслушать свидетелей со стороны народа в ходе перекрестных допросов.

— Хочу заметить, — проворчал Бюргер, — что следствие по этому делу было затруднено тем фактом, что адвокат занимался делами обвиняемой с самого начала, даже до убийства Хартвелла Питкина.

— Прошу представить доказательства, — отпарировал Мейсон, — и не воздействовать на суд.

— Я не стараюсь воздействовать на суд, — огрызнулся Бюргер, кипя раздражением, — я только пытаюсь объяснить суду, что мы с самого начала натолкнулись на трудности. Из-за тактики, примененной защитой, наши свидетели не могли совершить опознание.

— Какой тактики? — изумленно спросил Мейсон.

— Во-первых, отказ встать для облегчения опознания, — сказал Бюргер, возвысив голос, чтобы было слышно во всем зале, — а во-вторых, ваша честь, защитник позволил себе оставить дом, где находится его бюро, в сундуке, вынесенном через черный ход, и только для того…

— Это неправда, — спокойно возразил Мейсон.

— Господа, господа, — йредупредил судья Осборн, — для таких разговоров сейчас не время и не место. Господин окружной прокурор, если у вас есть доказательства, представьте их.

— У него нет никаких доказательств, и он не может их получить, — утверждал Мейсон.

— Не говорите, что нет и что не могу их получить, — выкрикнул Бюргер, внезапно потемнев лицом. — Я вам покажу, есть ли у меня доказательства или нет. Дайте мне только малейший шанс, и я докажу, что вы были вынесены в сундуке из дома, где находится ваше бюро, чтобы свидетель Карл Эверт Гошен не смог вас опознать; что потом вы отправились с охраной в мотель «Слипвелл», где пытались скрыться и где свидетель нашел вас и без всяких сомнений опознал.

— Докажите это, — сказал Мейсон.

— В ту минуту, когда я попробую доказать это при слушании нынешнего дела, вы внесете протест, что это не относится к делу, — гордо отпарировал Бюргер. — Вы хорошо знаете, что у нас связаны руки.

— Если у вас есть свидетели, которые могут доказать что-либо подобное, я не стану вносить протеста, — сказал Мейсон.

— Господа, господа, — снова вмешался судья Осборн, — суд тоже вправе сказать слово по этому делу. Время у нас ограничено. Это только предварительное слушание и…

— Если ваша честь позволит мне принять предложение защиты, — сказал Гамильтон Бюргер, — я докажу, что мы недаром потратили время. Наоборот, это будет, как убедится ваша честь, важнейшим моментом во всем деле. Я разобью в пух и прах все фортели этого адвоката, покажу его настоящее лицо, я…

Судья Осборн постучал молоточком по столу.

— Господин окружной прокурор, прошу воздержаться от оскорбительных замечаний личного характера.

— Прошу прощения, ваша честь, — сказал Бюргер, с трудом овладевая собой. — Тактика, с которой я столкнулся в этом случае, привела к тому, что я немного утратил самообладание. Защитник публично высказал нам предложение. Я не думаю, что он захочет его повторить, но хотел бы…

— Прошу представить доказательства, — прервал его судья Осборн. — У суда нет времени на побочные дела, но вы хорошо знаете, что суд с радостью приветствует каждую оправданную попытку выявить истину.

— Очень хорошо, — насмешливо сказал Бюргер. — Защитник обещал не вносить протестов. Я сейчас представлю предварительное. доказательство corpus delicti, показывая, что Хартвелл Питкин работал у Стивена Аргайла слугой и шофёром, что пятого числа этого месяца он был застрелен из револьвера «смит-и-вес-сон» номер S65088. Вызываю свидетеля лейтенанта Трэгга.

Трэгг занял свидетельское место, сказал, что работает в полиции в отделе убийств, что пятого числа этого месяца его вызвали к гаражу за домом номер 719 по Саут-Гондола и что он обнаружил там тело Хартвелла Питкина:

Потом он описал тело, его положение, доложил о следственных действиях.

— Лежал ли- револьвер возле правой руки убитого? — спросил Бюргер.

— Да, — подтвердил Трэгг. — Это был «смит-и-вессон» тридцать восьмого калибра, номер S65088. С него постарались соскрести все номера, но проглядели один. В барабане было пять патронов из шести и одна гильза. ' /

— Это тот револьвер? — спросил Бюргер, показывая оружие.

— Да, тот самый.

— Ваша честь, прошу записать этот револьвер для опознания.

— Хорошо, будет-записан.

— Вы говорили, лейтенант, что револьвер был найден около тела?

— Да, сэр, но эксперимент с воском показал, что этим оружием убитый не пользовался. Кроме того, из раны на голове вытекло много крови. Мы нашли револьвер в луже крови. Следы ее были только на одной стороне, той, что касалась пола. Рука убитого была в крови, револьвер — нет. Снаружи на револьвере не нашли никаких отпечатков пальцев и следов крови.

— А внутри? — спросил Бюргер.

— Внутри — да. И, как установлено впоследствии, это отпечаток указательного пальца мужчины.

— Какого мужчины? — спросил Бюргер.

— Перри Мейсона, — ответил Трэгг.

— Отпечатки пальца у вас при себе?

— Да.

— Ваша честь, — извиняющимся тоном произнес Бюргер, — может быть, это и неправильный способ предоставления доказательств. Я должен показать сначала фотографию отпечатка пальца, найденного на револьвере, а потом фотографию отпечатка пальца мистера Мейсона и сравнить их. Но поскольку об идентификации отпечатка нет и речи и потому…

— Я не протестую, господин окружной прокурор, — прервал Мейсон. — Пожалуйста, делайте так, как считаете нужным.

— Благодарю вас, — саркастически отрезал Бюргер. — Лейтенант Трэгг, если у вас есть фотографии тех отпечатков, присоединим их к доказательствам обвинения. Доказательство А: отпечаток пальца, снятый с внутренней стороны револьвера. Доказательство Б: отпечаток правого указательного пальца мистера Мейсона. Можете ли вы, лейтенант, описать обстоятельства, при которых вы получили отпечаток пальца мистера Мейсона?

— Это было в четверг, шестого. Я отправился в бюро мистера Мейсона с мистером Гошеном…

— Его полное, имя?

— Карл Эверт Гошен.

— Вы разговаривали с мистером Мейсоном?

— Господин окружной прокурор, не считаете ли вы, что это никак не относится к делу? — спросил судья Осборн.

— Я считаю, что это имеет кое-что общее с нашим делом. Мистер Мейсон не протестует.

— Я понимаю положение мистера Мейсона. Однако у меня нет желания выслушивать не связанные с делом и основанные на слухах доказательства.

— Это не слухи. Это касается сути дела.

— Да? Пожалуйста, продолжайте.

— Тогда с вами был мистер Гошен, — продолжил Бюргер. — А кто еще?

— Обвиняемая Люсиль Бартон, мистер Артур Колсон, который — на это все указывает — был заинтересованным лицом при покупке оружия, и полицейский в штатском.

— Мистер Мейсон согласился дать отпечатки своих пальцев?

— Да.

— Как он объяснил, что отпечаток его пальца оказался на револьвере?

— Он признался, что пользовался ключом, присланным по почте, чтобы врйти в квартиру Люсиль Бартон в день убийства…

— Господа, господа, — прервал судья Осборн, — несмотря на отсутствие протеста со стороны защиты, я считаю, что…

— Но он признался в том, что видел этот револьвер в квартире обвиняемой! — сказал Бергер.

— Какой-то револьвер, — поправил его Мейсон.

— Револьвер, похожий на этот, — парировал Бюргер. — Это, наверное, имеет существенное значение для данного дела.

— Думаю, да, — признал его правоту судья Осборн. — Говорите дальше.

— Я сказал тогда мистеру Мейсону, — продолжал Трэгг, — что мистер Гошен — свидетель, который в то время, когда было совершено преступление, заметил двух человек около гаража, где было найдено тело. В одном из них Гошен опознал обвиняемую. Ее сопровождал мужчина, похожий по описанию на мистера Мейсона. Я попросил мистера Мейсона встать, чтобы мистер Гошен мог посмотреть, его ли он видел около гаража, но мистер Мейсон отказался.

— Вы хотите сказать, что он отказался встать, — с нажимом и недоверием в голосе произнес Бюргер. — Вы хотите сказать, что мистер Мейсон, юрист и адвокат, не согласился встать, чтобы позволить свидетелю увидеть, он ли сопровождал…

— Считаю этот вопрос риторическим. На него, по существу, уже получен ответ, — прервал его судья Осборн. — Суд хочет вести слушание в границах закона. Правда, это совершенно необычный случай, защитник не пользуется своим правом протестовать. — И судья Осборн с неодобрением взглянул на Мейсона.

— Ваша честь, — сказал Мейсон, — не подлежит сомнению, что окружной прокурор готовит подрыв моей репутации путем инсинуаций и различных предположений. Он, конечно, знает, что в зале находятся представители прессы. Я полностью отдаю себе отчет в том, что, провоцируя мои протесты, он хочет произвести впечатление, будто я стараюсь скрыть истинные факты. Поэтому предоставляю ему возможность действовать с, развязанными руками. Если он знает какие-либо факты, пусть обнародует их.

— Понимаю вас и ценю ваше поведение, мистер Мейсон. Суд, однако, не может стать ареной для личных выпадов, — сказал судья Осборн.

— Ваша честь, это не личные выпады, — запротестовал Гамильтон Бюргер. — Они ведут к сути дела.

— Так откройте же нам эту суть, — произнес судья.

— Ну что же, пытались ли вы потом дать возможность мистеру Гошену опознать мистера Мейсона?

— Конечно.

— Что для этого сделали?

— Мы. ждал и в машине перед входом в здание, где находится бюро мистера Мейсона. Мистер Гошен был рядом со мной. Я также договорился с репортерами, они расположились у черного хода и должны были просигналить мне, если бы мистер Мейсон попробовал выйти.

— А что сделал мистер Мейсон?

Трэгг улыбнулся и сказал:

— Он приказал вынести его в сундуке через черный ход, как вещи.

По залу прошелестел смех.

— А мистер Гошен потом опознал мистера Мейсона?

— Менй при этом не было, — ответил Трэгг… — Там был один из моих ‘Сотрудников, сержант Голкомб.

— Перекрестный допрос, — сказал Бюргер с торжеством.

— Откуда вы знаете, что меня вынесли из дома в сундуке, лейтенант? — с улыбкой спросил Мейсон.

— Возможно, это разговоры, — быстро поправился Трэгг. — По правде говоря, я знаю об этом только из газет и из того, что мне сказали. Сам в сундуке я вас не видел… — Он улыбнулся.

— Вы говорили с кем-нибудь, кто видел меня в сундуке, лейтенант?

— Нет.

— Есть ли у вас повод верить, что я находился внутри сундука?

— Да.

— Какой?

— Только таким образом вы могли незаметно исчезнуть из здания.

— Я позволю все объяснить, лейтенант. Быть может, вы знаете, что я в тот вечер был в агентстве Пола Дрей-ка и вышел от него много позднее времени отправки сундука. От ночного портье вы могли бы узнать, что я вышел из бюро и спустился на лифте вместе с мистером Дрейком и одним из его сотрудников, мистером Джерри Ландо, который, кстати, присутствует здесь и может ответить на вопросы.

Лицо Трэгга выразило изумление.

— Вы хотите сказать…

— Я сказал именно то, что хотел сказать, лейтенант. Можете поговорить с мистером Ландо. И тогда не придется бросать мне обвинение, основанное на слухах. А теперь благодарю вас, лейтенант. У меня больше нет вопросов.

Трэгг и Бюргер обменялись взглядами. Трэгг оставил свидетельское место. Оказавшись в зале, он обернулс^ и спросил:

— Где тут Джерри Ландо?

— Здесь, — вставая, ответил Джерри.

— Оставим это, — отозвался Бюргер, скрывая замешательство под чрезмерной воинственностью. — Прошу сержанта Голкомба занять место свидетеля, и мы выясним этот вопрос. Очень быстро.

Сержант Голкомб подошел, широко шагая, поднял руку для присяги, произнес ее и с довольной выжидательной усмешкой уселся на свидетельское место.

Гамильтон Бюргер задал несколько вступительных вопросов об имени, возрасте, месте жительства, профессии и наконец перешел, к делу.

— Сержант, — спросил он, — где вы были вечером шестого сего месяца? Это был четверг, вы помните?

— Помню, — усмехнулся Голкомб. — Я нашел Перри Мейсона в мотеле «Слипвелл». Приехал туда со свидетелем Гошеном. Мы поехали совершить опознание. И совершили.

Сержант Голкомб с удовлетворением улыбнулся, вспомнив события того вечера.

— Что произошло, когда вы туда прибыли? — спросил Бюргер.

— Мы отправились в мотель. Сведения об этом, должно быть, просочились к журналистам, потому что, когда мы приехали, там было полно фоторепортеров из газет. Когда мы подъехали, они начали делать снимки. Я не успел сказать, чтобы они этого не делали.

— Что было потом?

— Когда начались вспышки, Мейсон, который находился в домике номер шесть, очевидно, вместе с тем Джерри Ландо, который зарегистрировался в регистрационной книге… Ну, Мейсон выбежал и, увидев фоторепортеров, закрыл лицо шляпой, чтобы помешать им сделать снимок, но они так и начали стрелять своими вспышками. Видя, что попал в западню, он повернулся и пошел обратно в домик.

— Вы пошли за ним?

— Нет.

— Почему нет?

Сержант Голкомб улыбнулся и сказал:

— Мне это было не нужно. Я достиг того, чего хостел. Свидетель Гошен, который был со мной и видел Мейсона, выбежавшего из дома и возвращающегося, рассмотрел рост и сложение Мейсона и определенно опознал его как человека, которого видел около гаража в то время, когда было совершено убийство. Обвиняемую Люсиль Бартон он опознал раньше.

— Способ представления доказательства не согласуется с законом, — провозгласил судья Осборн. — Свидетель Гошен должен говорить сам за себя.

— Он и будет говорить, — пообещал Гамильтон Бюргер. — Я только принял вызов Мейсона и представляю доказательства, о которых говорил. Прошу, ваша честь, обратить внимание на то, что это заняло у меня меньше двадцати минут.

— Очень хорошо, — сказал судья Осборн. — Это, конечно, необычно и еще ни разу не встречалось, чтобы защитник не провозгласил протеста против этих, основанных на слухах доказательствах.

— Ваша честь, это не слухи, — запротестовал сержант Голкомб. — Я был при том, когда Гошен опознал Мейсона. Я слышал, что он говорил.

— Именно это я и называю слухами, — сказал судья Осборн. — Вы не знаете точно, был ли тот мужчина у гаража действительно Перри Мейсон. Вы знаете только то, что говорил свидетель. Он должен сам говорить за себя.

— Он будет говорить, ваша честь, — быстро вмешался Бюргер. — Я вызову его сразу после сержанта, если пожелает суд.

— Так прошу закончить показания этого свидетеля, — сказал судья Осборн.

— Я уже закончил, — торжествующе объявил Бюргер.

Сержант Голкомб поднялся со своего места.

— Минуточку, — произнес Мейсон, — я хотел бы задать свидетелю пару вопросов в связи с этим опознанием в мотеле «Слипвелл». Сержант, вы меня давно знаете?

— Да.

— Вы опознали именно меня, когда я выбежал из домика? В присутствии Гошена вы воскликнули: «Вот он. Это Мейсон!» — или что-то в этом роде?

— Мне незачем было что-то говорить. Он узнал вас сразу,> когда вы выбежали.

— Может быть, вам незачем было говорить так, но у вас все же вырвались эти слова?

— Может быть, так.

— Мужчина, который выбежал; заслонял лицо шляпой?

— Вы заслонили свое лицо шляпой, чтобы помешать репортерам сделать свое дело.

— Потом этот мужчина отвернулся и пошел к домику?

— Да, именно так вы и поступили.

— Как далеко этот человек отбежал от домика, прежде чем решил вернуться?

— Не больше двенадцати — пятнадцати метров.

— И там было несколько фоторепортеров?

— Да.

— Откуда вы знаете, что это были именно фоторепортеры?

— Ну… я…

— Значит, вы приняли их за фоторепортеров?

Голкомб ответил саркастически и зло:

— Да. Я только глупый полицейский. И когда газета дает мне сведения, когда я вижу этих парней с фотоаппаратами, «блицами» и что там у них есть еще, я сразу верю, что это газетчики. О чем тут думать!

— Ах, вы, значит, получили сведения от газеты?

— У меня свои источники информации.

— Как вы узнали о моем приезде в мотель «Слип-велл»?

— Мне пропела это птичка, — засмеялся Голкомб.

— И когда вы туда приехали, там уже было с полдюжины фоторепортеров?

— Кто-нибудь из них сфотографировал вас?

— Да.

— Может быть, вы запомнили кого-нибудь из них? Вы бы их узнали, если бы опять увидели?

— Ну, не знаю, — ответил Голкомб. — Я…

— Если вы можете опознать человека, выбегающего из дома, почему вы не можете опознать кого-либо из фоторепортеров?

— Честно говоря, это не очень легко, когда вспышки бьют прямо в глаза. Я…

— 'Значит, вспышки ослепили вас? — заметил Мейсон.

— Но не так, чтобы я не мог вас узнать, — провозгласил сержант Голкомб.

— Понятно, — улыбнулся Мейсон. — Вспышки ослепили вас настолько, что вы не смогли бы никого узнать, но не до такой степени, чтобы не смогли узнать меня.

— Я этого не сказал.

— Так как же выглядели эти фоторепортеры? Можете их описать?

Некоторых — да.

— Пожалуйста.

— Тут же около меня, — сказал сержант Голкомб, — стоял фоторепортер, который подошел ближе и первый сделал снимок. На нем был черный плащ.

— Сколько ему могло быть лет?

— Я не приглядывался к нему так, чтобы мог сказать, сколько ему лет. Он был еще не стар.

— Какого роста?

— О, достаточно высокий… может быть, такой, как вы.

— Какого сложения?

Голкомб внимательно посмотрел на Мейсона.

— Примерно вашего.

— Вы с ним разговаривали?

— Нет. Я говорил уже, что смотрел на вас, когда вы выбежали. Вы бежали прямо из домйка, закрывая лицо шляпой, в свете автомобильных фар и держались так, как адвокат, запутавшийся в сё’ги своих собственных интриг и…

— Хватит, — прикрикнул судья Осборн, ударяя мо лотком по столу. — Сержант Голкомб, вы хорошо знаете, что так нельзя. '

Голкомб со злостью произнес:

— Но он пробует убедить меня, что я не мог его увидеть.

— Все равно, личные выпады недопустимы, когда вы находитесь в суде, сержант. Вам следует ограничиваться ответами на вопросы. В противном случае я буду вынужден оштрафовать’вас. Вам понятно?

— Да, — понуро ответил тот.

— Значит, вы говорите, что тот человек, который стоял рядом, сделал фото, когда вы приехали? — спросил Мейсон.

— Да.

— Что вы тогда делали? Вы помните?

— Помню точно. Я наклонился и выключил зажигание и свет на распределительном щитке, чтобы Гошен мог лучше видеть… то есть чтобы ему ничего не светило в глаза, когда он смотрел в окно.

— Я покажу вам фотографию, сержант. Скажите, сделана ли она была фоторепортером, стоящим рядом с машиной? Как вы можете видеть, на ней рядом с вами сидит свидетель Гошен, а вы наклонились вперед…

— Это именно тот снимок, — подтвердил сержант Голкомб. — Он его сделал именно в этот момент.

— Вы только один раз наклонились? Тогда, когда выключали зажигание и щиток?

— Да. Снимок сделал фотограф, который стоял около меня.

— Вспышки не ослепили вас?

— Нет. Глаза у меня хорошие. Я привык ездить на машине ночью, и свет фар мне не мешает. Я смотрел через свет и… Нет, сэр, свет вспышек*мне совсем не мешал. Я видел все, что йроисходило.

— В это самое время, — сказал Мейсон, — перед машиной стоял другой фотограф, который снимал через переднее стекло, не так ли?

— Да, но вам не удастся запутать меня, говоря, что вспышки нас ослепили, потому что это неправда.

— Нет-нет, — запротестовал Мейсон. — Я совсем так не говорю. Я пытаюсь только установить порядок, в котором были сделаны снимки. Тут есть еще один, показывающий, как вы наклонились вперед в машине. Он, должно быть, сделан перед тем, как фотограф слева сделал свой, или же немедленно после этого. Но этот сделан через переднее стекло.

— Да, — подтвердил сержант Голкомб, — это именно тот снимок.

— На этом снимке видны вы, свидетель Гошен и фотограф, который сделал первый снимок, слева. Верно?

— Да.

— Хорошо, — сказал Мейсон. — Отметим эти снимки как доказательства защиты номер один и номер два.

Судейский чиновник отметил фотографии.

— В это самое время другие фотографы снимали человека, который выбежал из домика? — спросил Мейсон.

— Тогда вы еще не выбежали. Вы меня не поймаете, мистер Мейсон. Когда я приехал, все фотографы окружили машину и делали фото. Блеск вспышек обеспокоил вас, и тогда вы вышли, совершенно так же, как кролик, выскакивающий из укрытия. Увидев нас и фоторепортеров, вы повернулись и убежали в домик. Но прежде чем вы это сделали, у Гошена было достаточно времени опознать вас.

— Когда тот человек выбежал, фотографы сняли его?

— Да, они вас сняли.

— Он заслонил лицо шляпой?

— Да, вы заслонили свое лицо шляпой.

— А теперь я покажу вам фотографию, которую хочу отметить как доказательство защиты номер три. На ней человек, выбегающий из домика и заслоняющий лицо шляпой.

— Да, это та самая фотография, — подтвердил сержант Голкомб. — Это очень хороший снимок. На нем видно, как вы бежите, закрывая лицо шляпой.

— Вот именно, — сказал Мейсон. — Это доказательство защиты номер три. Теперь я покажу вам для опознания доказательство защиты номер четыре. Обратите внимание, сержант, на этом снимке бегущий мужчина виден немного сбоку. На пленку также попал фотограф, сделавший снимок номер три.

Голкомб присмотрелся к фотографии. Наконец сказал:

— Да. Мне кажется, эта фотография была сделана именно так. Да.

— Но видите, сержант, снимок номер четыре был сделан сбоку, и черты лица этого человека видны лучше, чем на снимке номер три.

— Да, лучше, — согласился Голкомб.

— Теперь я покажу вам фотографию, которая служит доказательством номер пять. На ней видны бегущий человек, держащий перед лицом шляпу, и фотографы, сделавшие снимки три и четыре.

— Да, — механически подтвердил сержант Голкомб.

— Точно?

— Точно.

— Присмотритесь получше к этой фотографии. На ней хорошо виден профиль этого мужчины. Вы считаете, это мое изображение, сержант?

Сержант Голкомб схватил фотографию и сказал:

— Сейчас, я только возьму очки.

Он сунул руку в карман, надел очки и начал присматриваться к фотографии. Через минуту произнес:

— Нет, это не вы. Это опять какое-то мошенничество. Это другой мужчина.

— Вот именно, — подтвердил Мейсон. — Если вы теперь посмотрите на фотографию номер два и на человека, стоящего рядом с вашей машиной, того, кто сделал снимок номер один в тот момент, когда вы наклонились вперед, вы сможете узнать этого человека?

— Минутку, минутку, — вмешался Гамильтон Бюргер, — я хочу посмотреть эти фотографии. Что тут происходит?

— Пожалуйста, подойдите и' посмотрите, — пригласил Мейсон.

Сержант Голкомб, внимательно разглядывавший фотографии, внезапно отозвался:

— Тут что-то не сходится. Это фальшивая фотография.

Мейсон усмехнулся.

— Почему вы так считаете, сержант?

— Потому что было не так. Это еще одно ваше мошенничество.

— Лучше воздержитесь от оскорблений, сержант, — предостерег его Мейсон. — В этом зале есть шесть заслуживающих доверие свидетелей, которые могут показать, что происходило в «Слипвелл». Вы видите на этой фотографии что-нибудь, что доказывало бы ее фальшивость?

— Я не настолько знаю фотографию, чтобы сказать что-либо об этом, — ответил Голкомб.

— Так почему же вы считаете ее фальшивой?

— Потому что было не так.

— Было именно так. А теперь я хотел бы вам напомнить, сержант, что вы даете показания под присягой. Когда вы подъехали к этому дому, вас окружили фоторепортеры и стали фотографировать. Было ведь так?

— Я уже говорил вам, что так.

— Помните о присяге, сержант. Не получилось ли, что вспышки ослепили вас и вы какое-то время не видели того, что происходило около машины в темноте?

— Я говорю вам, что не смотрел по сторонам. Я смотрел на домик, потому что как раз двери открылись и… и… * — Говорите же, сержант, — с улыбкой сказал Мейсон, — но помните, что вы показываете под присягой и что шесть свидетелей могут объяснить, как было дело.

' — Ну, значит, двери отворились, и тот бегущий человек вышел, — путался сержант.

— Закрывая лицо шляпой?

— Да.

— Вы не могли видеть его лица?

— Я…

— Его лицо вы видели или не видели? — настаивал Мейсон.

— Нет, я не видел его лица.

— Каким же образом вы можете знать, кто это был?

— Я думал… Он двигался так же, как вы… Я получил сведения, что Перри Мейсон скрывается в этом доме, и…

— Вот именно, — перевил Мейсон. — Вы ожидали, что выбегу я. Поэтому, когда кто-то выбежал и вел себя так, как, по вашему мнению, должен был вести себя я…

— Ваша честь, я протестую, — прервал Гамильтон Бюргер. — Замечание защиты несущественно, ничего общего не имеет с делом. Оно спорно и не соответствует правилам перекрестного допроса.

— Ну-ну, кто теперь приносит протесты? — улыбнулся Мейсон.

— Я считаю, что фотографии говорят сами за себя, — заметил судья Осборн.

— С вашего разрешения, — сказал Бюргер, — я хотел бы обратить внимание суда на то, что это явно нечестное использование свидетеля. Это еще одно мошенничество, характерное для защитника. Это…

— Разумеется, мошенничество, — ответил Мейсон. — Но такое мошенничество честного свидетеля с толку не собьет. Конечно же, сержант Голкомб был ослеплен вспышками, на что я и рассчитывал. Однако он недостаточно честен и откровенен, чтобы это признать. Но поскольку сидит здесь, на свидетельском месте, и дает показания под присягой, он либо начнет говорить правду, либо будет обвинен в лжесвидетельстве. Здесь присутствуют шестеро, они делали эти фото и готовы их опознать. Хочу, чтобы сержант Голкомб тут, в эту минуту, на перекрестном допросе сказал, был ли я тем, выбегающим из дома, или тем, кто стоял слева, в четырех шагах, с фотоаппаратом, направленным на него. Что скажете, сержант?

Голкомб заколебался.

— Ваша честь, — сказал Бюргер, — это нечестный вопрос. Это…

— Отклоняю протест, — проворчал судья Осборн. — Свидетель, отвечайте на вопрос.

— Что скажете, сержант? — весело улыбнулся Мейсон смутившемуся свидетелю. — И помните: фотографы и сделанные ими снимки могут опровергнуть лживые показания.

—,Я не знаю, — пробормотал Голкомб.

— Спасибо, сержант. Достаточно. Господин окружной прокурор, вы предложили следующим свидетелем мистера Гошена. Вызовите его, послушаем, что он скажет.

Гамильтон Бюргер обратился к судье:

— Ваша честь, мне не нравятся эти личные выпады…

— Защитник только напомнил ваше обещание, — сдерживая улыбку, сказал судья Осборн. — Должен признать, он ведет себя несколько более драматично, чем требует ситуация, но… пожалуйста, ваш свидетель, мистер Бюргер.

— Я хотел бы просить суд о пятиминутном перерыве, — сказал Бюргер. — Я должен посоветоваться с коллегой. Эта ситуация захватила меня врасплох.

— Ваша честь, прошу принять во внимание, что обвинитель неоднократно обещал представить свидетеля Гошена. Я настаиваю, чтобы свидетель был представлен сейчас, прежде чем его научат, что говорить, — отпарировал Мейсон.

— Я чувствую себя задетым ответом защиты, — воскликнул Бюргер. — Я не намерен учить свидетеля. Ему это не нужно.

— Так представьте его нам, — бросил вызов Мейсон.

— Я просил пятиминутный перерыв.

— Я возражаю, — вмешался судья Осборн. — Суд не видит поводов для перерыва.

— Очень хорошо. Пусть войдет свидетель Роско Хэнсом.

— Мне кажется, что вы должны прежде вызвать Гошена, — сказал Мейсон.

— Я не нуждаюсь ни в ваших, ни в чьих-либо других инструкциях. Это дело я могу вести так, как мне нравится, — выкрикнул Бюргер.

— Недавно, господин окружной прокурор, — заметил Мейсон, — вы бросили мне вызов. Теперь я бросаю вызов вам. Представьте мистера Гошена, как обещали, сейчас, прежде чем появится возможность обсудить с ним новый поворот дела.

Гамильтон Бюргер уныло повторил:

— Я просил, чтобы сюда вышел мистер Роско Хэнсом. Мистер Хэнсом, пожалуйста, подойдите.

Мейсон улыбнулся. Губы судьи Осборна сжались в одну узкую линию.

Хэнсом представился как владелец «Рашинг-Крик меркантайл компани», рассказал о продаже револьвера и описал внешность покупателя. Показал реестр оружия и в нем подпись человека, который купил револьвер. Это было то самое оружие, которое раньше было записано для опознания как вещественное доказательство.

— Вы видели потом этого человека? — спросил Бюргер.

— Да.

— Кто это был?

— Его зовут Артур Колсон. Я встретил его в вашем кабинете шестого утром.

— Перекрестный допрос, — буркнул Бюргер.

— У меня нет вопросов, — спокойно сказал Мейсон. — Может быть, вы теперь вызовете мистера Гошена?

— Ваша честь, — обратился Бюргер к судье Осборну, — меня обижает постоянное понукание со стороны защиты.

— Вы сами вызвали это, — ответил Осборн.

— Тем не менее мне кажется, что это нечестно, — заметил Бюргер.

— Нечестно, — признал судья. — Но я вам могу сказать только одно, господин прокурор. Вы можете тянуть время, если хотите. Вы имеете полное право выступать так, как считаете нужным. Но ваше доказательство должно быть представлено суду. Я понял, что речь идет об опознании обвиняемой свидетелем Гошеном. А в данном случае это важно. Очень важно.

— Да, ваша честь.

— Вы обещали, смею утверждать, даже грозились вызвать этого свидетеля, чтобы он доказал одно утверждение, прозвучавшее в вашей речи в начале слушания дела. Скажу прямо, вы сами все спровоцировали. Я не вчера родился и понимаю: если вы будете медлить до перерыва, значит, у вас есть какая-то цель. Суд считает, что такая тактика очень понизит ценность показаний свидетеля Гошена. Я говорю то, что думаю, но вы сами создали подобную ситуацию. Это не суд присяжных. Это предварительное слушание. Дело целиком подлежит ведению суда, и суд трактует его именно так. Теперь, пожалуйста, продолжайте слушание.

Гамильтон Бюргер откашлялся, с минуту поколебался и, наконец, выдавил:

— Прошу Карла Эверта Гошена.

Гошен подошел к свидетельскому месту и после предварительных вопросов сказал, что живет рядом с домом номер 719 по Саут-Гондола. Он особенно хорошо запомнил вечер пятого числа, потому что его раздражал шум и треск автомобиля на улице. Похоже, что-то стряслось со смесителем или с глушителем.

— Что вы сделали? — спросил Бюргер.

— Я открыл окно, хотел сказать тем, на улице, чтобы они выключили двигатель или сделали с ним что-нибудь, — ответил Гошен.

— Вы это сказали?

— Нет.

— Почему?

*— Они успели заглушить двигатель.

— Вы видели машину и этих людей?

— Да.

— Как далеко они были от вас?

— На другой стороне переулка, ведущего к гаражам. Примерно двадцать пять — тридцать метров.

— Их фигуры были освещены?

— Фары машины были включены, и я мог видеть, как они двигались. Они заглядывали в гараж, я видел их спины и заметил, как были одеты.

— Вы можете их описать?

— Да. Одна из них Люсиль Бартон, обвиняемая по этому делу. На ней был клетчатый плащ и черная шляпка с маленьким красным перышком. Шляпка из тех, что тесно сидят на голове, была чуть сдвинута на правую сторону. Когда полиция мне ее показала, она была одета точно так же.

— А ее спутник?

— Ну, — сказал Гошен, кладя ногу на ногу и поглаживая себя по лысине, — дайте подумать.

Зал взорвался смехом. Гамильтон Бюргер нахмурился.

— Глаза ведь у вас есть, почему же вы не знаете, что видели?

Гошен опять почесал голову.

— У меня есть и уши, поэтому я тут уже кое-что слышал.

Даже судья Осборн присоединился к смеху публики в зале.

Когда все успокоились, Бюргер уныло попросил:

— Расскажите подробнее, что вы видели.

— Я видел высокого мужчину, атлетически сложенного. Лица его не видел ни разу. По тому, как он двигался, я подумал, что он молод. То есть, может, он и не молодой, но производит такое впечатление. У него длинные носи, размашистая походка. На нем были бежевый плащ й шляпа.

— Вы встречали потом этого человека? Можете его узнать?

— Теперь я в этом не убежден, — неуверенно проговорил Гошен, непрерывно поглаживая свою лысину.

Публика снова захохотала, и судья Осборн вынужден был навести порядок.

— Но вы с уверенностью можете опознать обвиняемую? — спросил Гамильтон Бюргер.

— г Я расцениваю этот вопрос как наводящий, подсказывающий ответ, основанный на бездоказательности, провоцирующий желаемый ответ свидетеля, — запротестовал Мейсон.

— Суд принимает протест.

— Вы точно помните, как она была одета? — спросил Бюргер.

— Да.

— Можете что-нибудь сказать о ее росте, возрасте и фигуре?

— Да.

— Эта особа была похожа на обвиняемую?

— Да.

— А тот мужчина? Не напоминает ли он ростом кого-нибудь из тех, на кого вы сейчас смотрите?

— Протестую. Это наводящий вопрос, подсказывающий ответ.

— Суд принимает протест.

— Как вы можете описать его?

— Протестую. Такой вопрос был и на него получен ответ.

— Суд принимает протест.

— Перекрестный допрос, — раздраженно буркнул Бюргер.

— Вам казалось, что вы потом видели тот человека, правда? — спросил Мейсон.

— Правда, мне так казалось, мистер Мейсон. Да. Было точно так, как рассказал сержант Голкомб.

— Другими словами, мужчина, которого вы в тот вечер видели у гаража, был такого» же роста и сложения и был одет примерно так, как тот, кого вы увидели в мотеле.

— Да.

— Но вы никогда не видели лица этого мужчины?

— Нет.

— Когда вы его увидели около гаража, он все время стоял к вам спиной?

— Да.

— Значит, вы знаете только, что видели высокого, атлетически сложенного мужчину в бежевом плаще и серой шляпе?

— Да.

— И любой мужчина подобного сложения, похоже одетый, выглядел бы для вас как тот, которого вы тогда увидели?

— Ноя… нет, я так не считаю. Я, возможно, мог бы его опознать.

— И опознали его, так?

— Что вы имеете в виду?

— Вы слышали, как сержант показал, что вы указали на мужчину, выбежавшего из домика?

— Я, должно быть, ошибся тогда, — признал Гошен и в замешательстве громко проглотил слюну.

— Почему вы считаете, что ошиблись?

— Этот человек, должно быть, был подставным.

— Почему вы считаете, что ошиблись?

— Черт поберй, мистер Мейсон. Вы ведь минуту назад доказали, что это были не вы.

— Другими словами, — сказал Мейсон, — вам сказали, что мужчина, которого вы видели у гаража, не кто иной, как Перри Мейсон.

— Та< думали в полиции.

— Вам так сказали?

— Да.

— И когда вы увидели того мужчину, выбежавшего из домика, вы сказали сержанту Голкомбу: «Это он». Так было?

— Да.

— И вы видели того человека, который бежал в свете фар по направлению к машине, а потом повернулся и побежал к домику?

— Да.

— Вы видели это так же отчетливо, как и того человека, по другую сторону переулка, на которого вы смотрели в вечер убийства?

— Ну, честно говоря, эти рефлекторы и вспышки со всех сторон прямо в глаза так действовали… Мне казалось, все кругом темно, и я не мог смотреть…

— Но вы видели того человека настолько хорошо, что хотели его опознать?

— Да.

— И опознали его, да?

— Да.

— А теперь вам кажется, что вы ошиблись?

— Думаю, я должен был ошибиться.

— Потому что тот человек не был тем, которого, как вам сказали в полицейском управлении, вы видели около гаража, так?

— Ну!.. Что ж… я не знаю, как сказать… Но подозреваю, я попал в капкан и… и прищемил себе пальцы, — жалобно добавил Гошен.

Даже судья Осборн улыбнулся.

— А та женщина, которую вы видели на другой стороне переулка, она была с мужчиной?

— Да.

— Вы видели ее на том самом месте и в то же время, что и мужчину?

— Да.

— В тех же самых условиях?

— Да.

— Если вы не можете опознать мужчину, каким образом вы опознаете женщину?

— Я мог бы опознать мужчину, если б не ошибся.

— Вы опознали какого-то мужчину?

— Да.

— А теперь вы считаете, что это не тот мужчина?

— Да, это, должно быть, кто-то другой.

— Вы видели женщину у гаража при тех же самых условиях?

— Да.

— Спасибо, — сказал Мейсон. — Это все.

— А теперь, — сказал судья Осборн, сурово глядя на Гамильтона Бюргера, — суд объявляет десятиминутный перерыв.

Глава 26

Когда судья Осборн вышел из зала заседания, Люсиль Бартон обернулась к Перри Мейсону, положила ладонь ему на запястье и сжала руку так сильно, что натянулась ткань перчатки на костяшках ее пальцев.

— Мистер Мейсон, вы были изумительны! — шепнула она.

— Это только первый раунд, Люсиль, — сказал Мейсон. — Мы поколебали показания свидетеля относительно меня, но не забывайте, вас он опознал, и это будет считаться доказательством, если не сумеем как-нибудь доказать, что вас там не было.

— Это правда, — шепотом призналась она.

— Более того, Питкина убили из револьвера, который вам дал Артур Колсон. Кстати сказать, Росс Холлистер тоже убит, и вы получите за него страховку в двадцать тысяч долларов.

— Но, мистер Мейсон! Как вы не понимаете? Я любила Росса. Его смерть удар для меня. Мы должны были пожениться. Он олицетворял все, что нужно женщине, — безопасность, любовь, домашний уют.

— А если Женщина любила Артура Колсона и он научил ее, как получить двадцать тысяч долларов от страховой компании, чтобы потом выйти замуж за него самого?

— Не глупите, мистер Мейсон! Вы были так милы, а сейчас говорите как окружной прокурор.

— Вы еще его не знаете. Вы еще услышите, как он говорит. Вы мне не сказали, почему не послушались меня и не сообщили в полицию о трупе в, гараже, пока револьвер еще лежал у вас в сумочке.

— Мистер Мейсон, я не могу, я просто не могу. Я не имею права никому говорить об этом.

— Хорошо. Я могу вывернуться наизнанку, но вас все-таки обвинят в убийстве. И если не убедите судей в своей невиновности, будете наказаны как убийца.

— Мистер Мейсон, вы не можете вытащить меня из этого?

— Если не узнаю, что произошло в действительности, боюсь, что нет.

— Другие женщины правда убивают, но их обеляют юристы…

— Знаю, — перебил Мейсон, — но вы в ином положении. Колсон начал режиссировать это, и убиты двое. Револьвер, из которого застрелен один из них, находился у вас до и после убийства. Вам не удастся легко объяснить, что. его у вас не было, когда убийства произошли.

— Мистер Мейсон, режиссировал, как вы это Называете, не Колсон.

— Нет? — скептически спросил Мейсон. — Он пока еще не сказал и не сделал ровно ничего, что убедило бы меня в его искренности.

— Он просто хочет быть при мне, мистер Мейсон, — импульсивно вырвалось у нее. — Вы должны в это поверить. Должны это понять.

Мейсон в ответ улыбнулся.

— А о' человеке, который все это срежиссировал, вы пока еще и не упомянули, — произнесла Люсиль.

— Кто это?

— Уиллард Бартон, — вырвалось у нее, и она тотчас испуганно прикрыла рот рукой. — Ах! Я слишком много сказала. Он бы взбесился, если бы узнал.

Мейсон смотрел на нее с холодным презрением.

— Это было запланировано?

— Что?

— То, что вы случайно проговорились?

— Нет… мне жаль, что проговорилась.

— г- Вы удивительно хитрая молодая особа. Я не знаю, какую ловушку вы расставляете мне сейчас, но я не позволю себя поймать.

— Они никогда не докажут, что этот револьвер принадлежал мне, если вы им не скажете.

— Откуда такая уверенность?

— Так сказал Артур Колсон.

— Этот мечтательный дурак, — рассердился Мейсон.

— Он очень сообразительный, мистер Мейсон. И очень умный.

— С этим могу согласиться, — саркастически сказал Мейсон.

— Он говорит, что никогда не позволит проследить, каким образом револьвер оказался у меня.

— Вы были помолвлены с Холлистером. Он собирал-ся. уехать в понедельник вечеров по делам. Вы знали об этом и провели этот вечер с Артуром Колсоном. Мне не нравится эта историйка. Судьям тоже не понравится.

— Но Артур мне как брат. Это правда.

— Холлистер знал Артура Колсона?

— Нет. Они никогда не встречались.

— Мне не нравится участие Артура в этом деле.

— Погодите, — с гордостью сказала она, — он…

— Что? — настаивал Мейсон. — Что он сделает?

— Ничего.

Мейсон с минуту к ней приглядывался. Наконец сказал:

— На револьвере отпечаток моего пальца. Вам придется в конце концов объяснить, как он там оказался.

Она слегка усмехнулась.

— Артур Колсон кое-что говорил мне об этом. Не бойтесь. Я объясню.

Глава 27

Когда заседание возобновилось, Гамильтон Бюргер, все еще красный и злой, но уже овладевший собой, сказал:

— Пригласите свидетеля Уилларда Бартона.

Люсиль Бартон, сидевшая около Мейсона, шепнула:

— Нет-нет. Не разрешайте это.

Мейсон, небрежно повернувшись, сказал:

— Улыбайтесь!

В ее глазах был испуг, губы дрожали.

— Пожалуйста, улыбайтесь, — приказал он. — На вас смотрят.

Она принужденно улыбнулась.

Уиллард Бартон, ухоженный, коренастый мужчина с гривой черных вьющихся волос, контрастирующих с серо-стальными глазами, уселся на свидетельское место.

Держался как важный бизнесмен, привыкший распоряжаться и быть в центре внимания. Резким громким голосом назвал имя, фамилию, адрес и занятие — инвестиции его капитала в еще не открытые нефтяные месторождения. Потом впервые взглянул на Люсиль Бартон. Это был быстрый, оценивающий взгляд, не выражавший никаких эмоций. Затем повернулся к Гамильтону Бюргеру, ожидая вопросов.

— У вас та же фамилия, что и у обвиняемой?

— Она носит мою фамилию, сэр.

— Вы были ее мужем?

— Да.

— Когда?

— Примерно полтора года назад.

— Решение суда вступило в силу?

— Да.

— Вы платите алименты?

— Да.

— Вы встречались с ней пятого числа вечером? — Да.

— В котором часу?

— Около половины седьмого. Возможно, чуть позже.

— Где?

— Я был в «Бродвей атлетик клаб». Она позвонила и спросила, не могу ли я с ней встретиться. Я сказал, что сойду в холл, но если она попытается устроить скандал…

— Я протестую, — перебил Мейсон. — Это не имеет ничего общего с вопросом, который был задан и на который уже получен ответ.

— Очень хорошо, — .раздраженно сказал Бюргер. — Вы встретились с ней в холле?

— Да-

— Кто был при этом?

— Мы были одни. Только Люсиль и я.

— Что она вам сказала?

— Сказала, что произошло нечто страшное и она должна покинуть страну. Спросила, не могу ли я дать ей пятнадцать тысяч наличными взамен отказа от алиментов и освобождения от всех обязательств.

— Вы платили ей алименты?

— Да.

— Сколько?

— Двести долларов в неделю.

— Она объяснила, почему хочет уехать?

— Да.

— Почему же?

— Сказала, что в ее гараже лежит труп мужчины. В конце концов призналась — ее первый муж, и если это откроется, рухнут все ее планы.

— Что вы ей ответили?

— Я, естественно, постарался уменьшить требуемую сумму. Сказал, что не располагаю такой суммой наличными и что должен буду сообщить о ее предложении своим адвокатам, дабы узнать, имеет ли ее отказ в сложившихся обстоятельствах юридическое значение. Сказал, что мне это не по душе и что она хочет слишком многого.

— Она посчитала ваш ответ окончательным?

— Нет. Сказала, я должен действовать быстро, потому что ответ нужен до полуночи. Обещала позвонить мне в это время. Хотела ночью улететь. Потом согласилась на десять тысяч наличными.

— Она вам позвонил/?

— Нет. Я повидался со своими адвокатами и решил принять предложение. Снял со счета десять тысяч долларов и подготовил акт отказа. Но она ко мне больше не обращалась.

— Когда вы встретились, кто-либо был с нею?

— Нет.

— Вы знаете женщину по имени Анита Джордан?

— Как-то встречался.

— Была она с обвиняемой при вашем разговоре.

— Нет. Обвиняемая была одна.

— Перекрестный допрос, — вызывающе сказал Бюргер.

— Вы платили ей еженедельно по двести долларов? — спросил Мейсон.

— Да.

— И вы думаете, суд поверит, будто вы колебались, когда она предложила отказаться от такой суммы за пятнадцать тысяч?

— Ну… нет. Я хотел только, чтобы она подумала, что я колеблюсь.

— Значит, вы ей сказали, что колеблетесь, не так ли?

— Я хотел произвести такое впечатление… Да.

— Но в действительности вы хотели такой замены?

— Конечно.

— Только, как бизнесмен, вы притворялись, что это вас не интересует?

— Да.

— И вы ей сказали, что не знаете, выгодно ли это будет для вас?

— Правда.

— То есть вы ее обманули?

Бартон покраснел.

— Ваша честь, — сорвался со своего места Бюргер, — я протестую. Это утверждение оскорбительно для свидетеля-.

— О, если вам не нравится, как я выразился, могу употребить другое слово, чтобы обрисовать ситуацию. Иными словами, вы, когда разговаривали с ней, сказали неправду? ^то так?

Глаза Бартона гневно блеснули.

— Протестую по той же самой причине, — сказал Бюргер.

— Вы можете ответить: да или нет, — подытожил Мейсон.

Бартон смотрел на него с бешенством.

— Я спрашиваю, — повторил Мейсон, — вы сказали бывшей жене неправду? Можете ответить кратко: да или нет.

— Но о чем я должен говорить?

— О вашем желании произвести предложенную замену.

— Считаю, это к делу не относится.

— Я считаю, что относится, — сказал Мейсон.

— А я считаю, что нет, — вмешался Гамильтон Бюргер. — И поэтому протестую. Этот перекрестный допрос ведется не по правилам.

— Отклоняю протест, — сказал судья Осборн.

— Вы ей сказали неправду? — спросил Мейсон.

— Да, — со злостью выдавил Бартон.

— Как давно вы знаете Питкина?

— Я встречал его, но не знал, кто это. То есть не имел представления, что он был мужем Люсиль. Когда узнал, был потрясен.

— Но вы видели Питкина?

— Знал, что он шофер Аргайла. Мистер Аргайл — член моего клуба. Туда приходят много нефтепромышленников.

— Поскольку вы, Аргайл, Росс Холлистер, Дадли Гейтс и другие члены клуба интересовались нефтяными спекуляциями, вы должны были хорошо знать друг Друга.

— Нет. Аргайл, Холлистер и Гейтс были компаньонами. Они интересовались определенными нефтяными акциями, а мои интересы в иной сфере, хотя, в общем, мы._ люди одного круга. Я не хотел, чтобы они узнали о моих делах, как и они не хотели посвящать меня в свои. Когда мы встречались, то обсуждали некоторые вопросы, но общего'у нас было не много.

— Вы когда-нибудь разговаривали с Питкином?

— Конечно, но по личным делам.

— Пытались узнать у него, чем занимаются эти трое?

Бюргер гневно вмешался:

— Ваша честь, это уже второй оскорбительный вопрос. Абсолютно незаслуженный.

— У вас есть доказательства, подтверждающие ваше предположение, мистер Мейсон? — спросил судья Осборн.

— Доказательств нет, — спокойно ответил Мейсон. — Ваша честь, этот вопрос — только попытка выудить истину.

— Протест принят, — сказал судья, — но вы можете спросить его, о чем он разговаривал с Питкином.

— Почему вы разговаривали с Питкином? И о чем?

Сильно рассерженный, Бартон ответил:

— Я хотел нанять шофера на время. Узнал об одной компании, которая представляет собой нечто вроде биржи труда для водителей. Зная, что Пйткин служит у Ар-гайла шофером, увидел его ожидающим перед клубом и спросил, знает ли он что-нибудь об этом.

— И он знал?

— Да. Дал адрес. Называется «Бюро найма шоферов», телефон можно найти в телефонной книге. У них записываются те, кто хочет подработать в свободные дни. Кажется, это организация на кооперативных началах. Члены ее работают в разное время, и почти всегда можно нанять шофера на несколько часов или на весь День.

— А мистер Питкин состоял в этой организации?

— Не знаю. Говорил, что да. Четверги у него всегда были свободны. В среду кончал работу раньше шести, а начинал только в пятницу утром. Он сказал, что охотно поработал бы у меня в свободный день, а если мне нужен шофер в другое время, можно воспользоваться услугами компании.

— Вы уже не питаете никаких чувств к обвиняемой, то есть к своей бывшей жене? — спросил Мейсон.

— Я очень люблю Люсиль. Но на свой, конечно, лад.

— И, желая оказаться в ее глазах умным, посоветовали никому ничего не говорить и подбросить револьвер около тела, чтобы инсценировать самоубийство.

— Это неправда. У вас нет доказательств. Обвиняемая могла так утверждать, но это абсурд. Ваше обвинение совершенно ложно.

— И вы не подсказали ей никакого выхода из положения, в котором она оказалась?

— Конечно нет.

— Но вы утверждаете, что она вам небезразлична.

— п вы отнеслись к ее предложению хладнокровно, расценивая его просто как обычный бизнес?

— Нет, сэр. Я интересуюсь Люсиль. Я хотел удостовериться, что она не пустит деньги на ветер.

— Однако ваши чувства к бывшей жене — дружба, уважение и желание предостеречь, чтобы какой-нибудь мошенник не обобрал, — не помешали самому обобрать ее, давая на пять тысяч меньше? — сладким голосом вопросил Мейсон.

— Я не хотел ее обманывать.

— Так почему же скрыли, что готовы принять ее предложение?

Поразмыслив немного, Бартон сказал:

— Думаю, в силу привычки. При деловых переговорах никогда не подаю виду, что доволен.

— Но-но, сэр, — сказал Мейсон, — вы знали, что делали. Вы намеренно скрыли желание принять ее предложение.

— Вы сказали об этом уже несколько раз, — перебил Гамильтон Бюргер.

— Я считаю, что адвокат имеет право говорить об этом. Это уточняет мотивы, которыми руководствуется свидетель, и позволяет суду оценить его характер, — возразил судья Осборн.

— Ну, ладно! — вдруг почти крикнул Бартон.- — Я ее обманул. Я учуял возможность хорошего бизнеса и захотел этим воспользоваться. Что тут плохого?

— Ничего, — ответил Мейсон. — Благодарю за откровенность, мистер Бартон. Теперь еще один вопрос. Как вы сказали, обвиняемая в конце концов призналась, что в гараже был труп ее первого мужа?

— Я этого не говорил.

— Прошу секретаря суда прочитать соответствующую часть протокола, чтобы напомнить ваши слова.

Наступило напряженное молчание. Секретарь суда переворачивал страницы, отыскивая нужное место. Уиллард Бартон заерзал на стуле.

— Нашел, — произнес секретарь. — Вопрос: «Она объяснила, почему хочет уехать?» Ответ: «Сказала, что в ее гараже лежит труп мужчины. В конце концов призналась, что это ее первый муж, и если это откроется, рухнут все ее планы».

— Благодарю вас, — сказал Мейсон. — Объясните, мистер Бартон, что вы имели в виду, когда употребили выражение «в конце концов призналась… ее первый муж»?

— Ну, что в конце концов она призналась, и все.

— Она не сказала это сразу?

— Нет.

— Только после ваших вопросов?

— Пожалуй, так.

— Значит, вы разговаривали на эту тему, вам показалось, что она что-то скрывает, и поэтому вы допытывались, что именно?

— Скажем, так.

— Чтобы добиться от нее этого «в конце концов призналась», вы должны были настаивать?

— Ну что же… В определенной степени — да.

— Вы ей сказали, что не сможете помочь, если она не скажет правду, или что-нибудь вроде этого?

— Да.

— И она в конце концов сказала правду?

— Да.

— И тогда вы решили ей помочь?

— Нет.

— Но вы обещали помочь, если она скажет правду. Пока она этого не сделает, вы ничего не предпримете. Поэтому-то она «в конце концов призналась», в чем эта правда. Должно ли считать, что вы не сдержали обещания?

Бартон заколебался, переменил позу и умоляюще посмотрел на Бюргера.

— Было так? — настаивал Мейсон.

— Я ей не помог, — пробормотал Бартон.

— Я так и думал, — с презрением подтвердил Мейсон. — Это все, мистер Бартон.

Бартон сошел со свидетельского места, двинулся было к столу, за которым сидел Мейсон, — будто хотел что-то сделать, но, заметив холодный твердый блеск глаз адвоката, передумал и отошел.

— Вызываю Артура Колсона, — сказал Бюргер, не обращая больше внимания на Бартона.

Артур Колсон подошел — к месту для свидетелей. Он беспокойно и оценивающе блуждал взглядом rto залу, старательно избегая взгляда окружного прокурора и не смотря на стол, за которым сидели Мейсон и Люсиль Бартон.

Колсон назвал суду свое имя, фамилию, возраст, занятие и адрес.

Гамильтон Бюргер вынул револьвер.

— Я хочу показать вам револьвер «смит-и-вессон» тридцать восьмого калибра, номер S65088. Вы его'когда-нибудь видели?

Колсон вынул из кармана бумажку и прочитал:

— Я отказываюсь отвечать на этот вопрос, потому что ответ может быть использован против меня.

— Вы купили этот револьвер у «Рашинг-Крик мер-кантайл компани»?

— Я отказываюсь отвечать на этот вопрос, потому что ответ может быть использован против меня.

— Это вы вписали имя Росса Холлистера в реестр оружия?

— Отказываюсь отвечать по той же причине.

— Хартвелла Питкина убили вы?

— Нет.

— Вы его знали?

— Нет, не знал.

— Это вы положили данный револьвер рядом с телом Хартвелла Питкина в гараже на Саут-Гондола, 719 пятого числа этого месяца?

— Нет.

— Это все, — сказал Гамильтон Бюргер.

— Минутку, — отозвался Мейсон. — Еще один вопрос к свидетелю. Это оружие было когда-нибудь вашим?

— Я отказываюсь отвечать, потому что ответ может быть использован против меня.

— Вы брали его когда-нибудь без ведома Люсиль Бартон?

— Я отказываюсь отвечать, потому что ответ может быть использован против меня.

— У вас когда-нибудь §ыл ключ от квартиры Люсиль Бартон?

— Нет.

— Я покажу вам два письма, напечатанных на машинке. Одно из них было адресовано в Детективное агентство Дрейка, другое — мне. В первом говорится о ключе от квартиры Люсиль Бартон. Во втором — о ключе от ее секретера. Написали ли вы какое-либо из этих писем?

— Нет. Не писал.

— Это все, — сказал Мейсон.

— Это все, — сообщил Бюргер.

Слово взял судья Осборн.

— Вследствие весьма неудовлетворительных ответов свидетеля на вопросы, которые в этом деле имеют большое значение, суд считает, что ведомство окружного прокурора должно предпринять определенные действия для выяснения ситуации.

— Хорошо, ваша честь, — сказал Бюргер устало. — Мы представляем себе разные возможности этого.

— И осложнения, — подсказал судья Осборн.

— И осложнения, — повторил Бюргер.

— Хорошо, — сказал судья Осборн. — У вас ведь есть еще свидетель, которого вы хотели бы допросить до перерыва в заседании суда?

— Если позволите, ваша честь, мне бы хотелось подождать…

— Суд объявляет перерыв до четырнадцати часов. Обвиняемая может остаться под арестом у шерифа. Свидетели, вызываемые в суд, должны явиться к четырнадцати часам.

Когда публика встала с мест и направилась к выходу, Мейсон знаком подозвал Пола Дрейка.

— Боюсь, Пол, не смогу пойти с тобой пообедать.

— Почему, Перри?

— Надо позвонить кое-куда, а это может занять часа два. Но вы с Деллой где-нибудь подкрепитесь.

— Где твоя душа? — с улыбкой спросил Дрейк.

— Она так долго сидела в пятках, что, наверное, еще не скоро привыкну ощущать ее там, — где положено.

Глава 28

Когда в два часа дня заседание суда возобновилось, Гамильтон Бюргер, явно чем-то обеспокоенный, сказал: — Ваша честь, в этом деле сложилась необычная ситуация. У меня есть все основания считать, что Перри Мейсон может быть связан с оружием преступления, поскольку на нем найден отпечаток его пальца. Я надеялся также доказать, что Мейсон был с обвиняемой в гараже, когда там был убит человек. Доказательство опознания отбито, как мячик, потому что был применен хитрый юридический трюк, на что я хотел бы обратить внимание суда. Свидетель мог с уверенностью произвести опознание.

— Да, конечно, — ответил судья Осборн. — В этом и состоит слабая сторона доказательств, основанных на опознании. Свидетель видел высокого мужчину в бежевом плаще и серой шляпе. Он не видел хорошо и вблизи его лица. Такому описанию могут соответствовать много мужчин. Опознание женщины более убедительно, благодаря описанию ее оригинальной одежды. Но высоких мужчин в бежевых плащах и серых шляпах в то время, когда свидетель Гошен видел эту пару около гаража, было в городе, наверное, несколько тысяч.

— Но только один Перри Мейсон мог оставить отпечаток пальца на внутренней стороне револьвера, принадлежащего его клиентке, — отпарировал Бюргер.

— Вы еще не доказали, что револьвер принадлежал его клиентке, — сказал Осборн.

— Я признаю, ваша честь, — ответил Бюргер, — что дело несколько осложнилось, — но если суд позволит мне действовать, я думаю, смогу правильно оценить трюк, которым был введен в заблуждение свидетель.

Судья Осборн улыбнулся.

— Суд позволит вам действовать, если вы представите доказательства, мистер Бюргер.

— Хорошо. Прошу вызвать Сэди Милфорд.

Сэди Милфорд, толстая женщина лет сорока, служила администратором дома, где жила-Люсиль Бартон. Она показала: гаражи распределены по. квартирам и запираются. Квартира номер 208 тоже имела гараж, и Люсиль Бартон, когда въехала, получила запасные ключи и к гаражу, и к квартире.

— У кого были эти ключи?

— У Люсиль Бартон.

— У вас есть ее расписка в получении?

— Да.

— И на ней подпись Люсиль Бартон?

— Да.

— И эта подпись была сделана в вашем присутствии? — Да.

— Я хочу присоединить это к доказательству, — сказал Гамильтон Бюргер.

Я не, против, — отозвался Мейсон.

— Вы будете производить перекрестный допрос?

— Да. — Мейсон взял в руки расписку и спросил: — Это вы дали Люсиль Бартон четыре ключа — два'от квартиры и два от гаража?

— Да.

— Спасибо, — сказал Мейсон. — Это все.

Следующим свидетелем Бюргера был работник бензоколонки. Он показал, что пятого числа после шести часов вечера Люсиль Бартон подъехала к бензоколонке в светло-коричневом «шевроле». Подтвердил, что двигатель был сильно разрегулирован, машина беспрерывно тряслась, а глушитель «стрелял». Он отрегулировал все, что смог, но, не имея ни времени, ни соответствующих инструментов, только устранил «стрельбу» во время езды.

— В котором часу подъехала обвиняемая? — спросил Гамильтон Бюргер.

— Минут пятнадцать — двадцать седьмого.

— Кто вел машину?

— Мисс Бартон.

— Вы знали ее до этого?

— Да, она всегда покупает у нас бензин.

— Мисс Бартон и обвиняемая, сидящая рядом с мистером Мейсоном, это одна и та же особа?

— Да.

— Это все, — сказал Бюргер.

— Все, — улыбаясь, повторил Мейсон. — Вопросов к свидетелю нет.

— Вызываю Стивена Аргайла, — сказал Бюргер.

Аргайл занял свидетельское место и сообщил, что живет на Вест-Казино-бульвар, 938, ему пятьдесят пять лет. Подтвердил, что Хартвелл Питкин до своей смерти Служил у него шофером.

— В какое время вы его видели в последний раз? — спросил Бюргер.

— Около пяти.

— Где он тогда был?

— Перед домом, где находится бюро мистера Мейсона. Я ждал мистера Мейсона и вдруг вспомнил, что у Хартвелла свободный вечер. Поэтому сошел вниз и, хотя был сердит на него, сказал, чтобы он взял машину и поехал домой.

— Знаете ли вы, что произошло потом?

— Знаю только, что, когда я вернулся домой, машина была на месте.

— Когда это было?

— Это могло быть… ах да, это было после возвращения из больницы, где я навестил пациента, договорился о компенсации и…

— О том деле не говорите, — перебил Бюргер;

— Из-за мошенничества мистера Перри Мейсона я потерял несколько тысяч долларов, — проворчал Аргайл.

— Это не имеет отношения к делу, — успокаивающе сказал Бюргер. — Не волнуйтесь и расскажите нам, что вы знаете об этом, рассматриваемом нами деле?

— Я вернулся домой около половины десятого, может быть, около десяти и нашел машину на своем месте.

— Перекрестный допрос, — обратился Бюргер к Мейсону.

— Как вы узнали, что машина на месте?

— Но… Она должна была там быть. Двери гаража заперты.

— Но вы, вернувшись домой, не проверили, там ли машина?

— Нет.

— А как вы вернулись домой?

— Меня подвез мой попутчик, сотрудник моего страхового бюро.

— Когда он вас привез?

— Между половиной десятого и десятью.

— И вы сразу пошли спать?

— Нет, около одиннадцати.

— Когда вы заходили в гараж, чтобы посмотреть, там ли машина?

— Около двух ночи. Мне позвонили из полиции и сообщили про смерть шофера. Задали несколько вопросов и сказали, что ко мне приедут. Поэтому я встал, оделся и пошел в гараж, как раз когда приехала полиция.

— Ваша машина была в гараже?

— Да.

— Кажется, вы на меня в обиде, мистер Аргайл, — сказал Мейсон.

— Лично я нахожу, что вас должно презирать, — ответил Аргайл.

— Почему?

— г- Вы знали, у меня были причины допустить, что мой шофер попал в автомобильную аварию, и вы уговорили меня безосновательно компенсировать ущерб. Предупреждаю, мистер Мейсон, я подам в суд за мошенничество и…

— Ах, так вы думали, что машину вел шофер?

— Конечно. Я наверняка не вел. Но я ответствен за действия моего работника.

— Это имеет какую-либо связь с делом? — сйросил судья Осборн.

— Считаю, что это объясняет мотивы и недоброжелательное отношение свидетеля, — ответил Мейсон.

— Ну что же, выясним это. — Бюргер с удовлет ворением потирал руки. — Я хотел бы установить все факты. /

— И вы узнаете все, — ответил ему Мейсон. — Мистер Аргайл, расскажите свою-версию событий.

— Пятого, около трех часов дня, мистер Мейсон пришел ко мне домой. При разговоре присутствовал Питкин. Мистер Мейсон сообщил, что имеет доказательства, что моя машина послужила причиной автомобильной аварии и уехала с места происшествия. В этой аварии его клиент был сильно ранен. Он обратил мое внимание на следы столкновения* оставшиеся на машине, и я… я подумал, что он прав.

— Почему вы подумали, что я прав?

— Потому что у моего шофера в тот день были ка-кйЬ-то неприятности с машиной. Он почему-то хотел от нее избавиться и сказал, что машину угнали-. Сообщив об этом, попросил пойти с ним в полицию, выяснить, как это произошло. Я пошел с ним туда, где он оставил машину. Заметил, что Питкин выпил и был чем-то взволнован. Я относился к нему достаточно недоверчиво, но опасался, что он попал в какую-то историю, куда может втянуть л меня. Я вернулся в клуб и позвонил в полицию об угоне машины. Лично я считаю, что она не была угнана. Полиция обнаружила ее в торговом районе около пожарного крана.

— И поэтому вы, услышав мой рассказ, посчитали, что найти Финчли и договориться за спиной у его адвоката обойдется дешевле? — спросил Мейсон.

— Я не думал ни о чем подобном.

— Но сделали, а?

— Я хотел только, узнав, что человек сильно ранен, что-нибудь для него сделать. Был всем этим очень взволнован. Пошел к вам в бюро и пытался встретиться с вами, но вас не было. Вы, наверное, были у своей клиентки Люсиль Бартон.

— Вы уверены, что я там был?

— Нет, не уверен.

— У вас есть основания допустить, что я был там?

— Если я хорошо понял, полиция… Беру свои слова назад. Ответ — нет. Я не знаю, где вы были.

— Хорошо. Вы ждали в моем бюро, и вам сказали, что я вышел?

— Да.

— Где в это время был ваш шофер?

— Сидел в моей машине, марки «бьюик», стоявшей перед домом, где ваше бюро.

— Вы нашли, где поставить машину?

— Мой шофер нашел. Я, когда вышел из машины перед главным входом, заметил, что поблизости поставить негде. Поэтому сказал, чтобы он ездил, пока не отыщет свободное место. Он его нашел почти сразу же.

— Значит, вы ждали меня?

— Да. Около шести позвонил своему страховому агенту и сказал, что дштаюсь договориться с вами по делу о компенсации за ущерб. Мне просто пришло в голову, что не следует улаживать подобные дела, не договорившись со страховым агентом.

— И конечно же страховой агент подсказал, что дешевле договориться непосредственно с пострадавшим.

— Мой страховой агент просил, чтобы я подождал его в холле и ни под каким видом не разговаривал с вами, пока не встречусь с ним. Когда он приехал, я целиком положился на него.

— Но вы пошли в больницу и пытались уладить дело с моим клиентом за моей спиной; правда?

— За вашей спиной! Не понимаю, что вы имеете в виду. Я пробовал связаться с вами, но вас не было. Я не намерен тратить весь день на юриста, который флиртует с разведенной красоткой. Очень цецю свое время.

— Когда страховое бюро уже установило сумму возмещения, вы добавили из своих денег определенную сумму, так?

— Да, это правда.

— Почему вы это сделали?

— Я подсчитал, что этому молодому человеку следует больше, чем ему дала страховая компания. Я не филантроп, но не могу делать бизнес на страданиях молодого человека.

— Очень благородно, — заметил Мейсон, — только не хотите ли убедить суд, что на основании того, что я вам сказал, вы не только признали свою ответственность за аварию но и добавочно заплатили крупную сумму?

— Я думал, что вы юрист, достойный доверия. Теперь знаю, что нет. Когда вы мне сказали, что у вас есть доказательства, я думал, что они действительно у вас есть.

Мейсон улыбнулся.

— Как вы благородны, благородны и самоуверенны, мистер Аргайл. Вы считаете, что я достоин презрения, а сами даете взятку портье, чтобы тот показал, будто вы в тот день не выходили из клуба. Неужели вы так боялись быть замешанным в то, что мог натворить ваш шофер?

— Это неправда.

— Вы дали деньги портье?

— Чаевые, как обычно.

— Сколько?

— Это не имеет отношения к делу.

— Сколько?

— Я протестую, ваша честь, — воскликнул Бюргер, срываясь с места. — Этого человека раздражают с умыслом…

— Протест не принят, — фыркнул судья Осборн.

— Сколько? — спросил Мейсон.

— Я думал, пять долларов. Но было темно, а я уже был как следует пьян. Потом я увидел — денег не хватает и понял, что ошибся, и дал больше.

— Сто долларов?

— Пожалуй, да.

— По ошибке?

— По ошибке.

— Вы не водили машину третьего, после полудня? Вы уверены в этом?

— Да.

— Поэтому вы уже тогда знали, что единственным человеком, который мог вызвать столкновение,' был ваш шофер.

— Машину могли угнать.

— Если бы было так, вы не несли бы ответственности за аварию. Как деловой человек, вы это хорошо знаете, мистер Аргайл.

— Понимаю, что вы имеете в виду, — согласился Аргайл. — После того, как вы вышли, я поприжал шофера, и он в конце концов признался, что моя машина послужила причиной аварии, а он сбежал. Он также признался, что, желая избежать ответственности» солгал, говоря о пропаже машины.

— Ну что же, — заметил Мейсон. — А теперь вы пришли к заключению, что это было неправдой?

— То, что вы мне сообщили? Что моя машина замешана в аварии?

— Можно сказать и так.

— То, что вы сказали, было ложью. Виновник аварии какой-то человек по имени Каффи.

— А кстати, — перебил его Мейсон, — вы с агентом страховой компании заявились к молодому Финчли и грозили судом за вымогательство под фальшивым предлогом. Потребовали возвратить деньги.

— Ясно, мы ему объяснили, что деньги ему не принадлежат ни по закону, ни по справедливости.

— А что он ответил?

— Что вы посоветовали ему не отдавать деньги, потому что это была добровольная выплата, которую отнять нельзя, и что вы отучите страховых агентов от стремления перехитрить адвоката.

Судья Осборн широко улыбнулся.

— Безусловно. И все же, — сказал Мейсон, — почему, как вы думаете, Питкин признался в аварии, если в действительности этого не было?

— Не знаю, — ответил Аргайл, — но хотел бы узнать. Я думаю об этом и пытаюсь найти ответ, но ни до чего не додумался. Мне кажется, Питкин был шантажистом. Он, несомненно, что-то комбинировал.

— Вы освободили его в среду, в шесть, несмотря на то что он признался в своей вине? заметил Мейсон.

— Я могу объяснить это.

— Пожалуйста, объясните.

— Я знал, что мой шофер в свободные дни и вечера подрабатывает. Как-то раз признался: он — член «Бюро найма шоферов» и что в свободные дни работает. Поэтому я знал, как важно ему не опаздывать. Ведь шоферов обычно нанимают заранее. Я сам деловой человек и знаю, что бы чувствовал, ожидая запаздывающего шофера. Я разрешил уйти, но сделал это не ради него, а ради его коллег из бюро.

— А вам не пришла в голову мысль, что именно тогда это и произошло? — спокойно спросил Мейсон.

— О чем вы говорите?

— О том, что Питкин с кем-то договорился. Он должен был с кем-то увидеться. Встретиться с тем, у кого работал пятого. И вместо того, чтобы самому отвезти машину Домой, попросил коллегу сделать это, а сам отправился туда, где перед этим был нанят.

Немного подумав, Аргайл сказал:

— Может быть, было именно так.

— Вы нанимали когда-либо шофера из этого «Бюро найма шоферов», если Питкин был свободен?

— Нет, никогда. Если бы мне в те дни был нужен шофер, я, конечно, договорился бы с ним самим и заплатил дополнительно за сверхурочную работу.

— Я дам вам список из пятнадцати фамилий. Быть может, вы кого-либо из этих людей знаете? — спросил Мейсон.

— Зачем все это? — опять взволновался Гамильтон Бюргер.

— Это поможет выяснить, почему шофер Питкин утверждал, что попал в аварию, хотя на самом деле не имел к ней никакого отношения, — ответил Мейсон.

— О, прекрасно, — сказал Бюргер. — Но я ничего не понимаю. Ваша честь, мне кажется, этот перекрестный допрос не только ни к чему не приведет, но нам придется стать свидетелями еще одной «штучки» защиты.

— Может быть, и так, но на этой «штучке» можно хорошо сыграть, — улыбаясь, ответил судья. — Мне-кажется, мистер Мейсон уже играет…

Аргайл надел очки, посмотрел на список, почесал затылок и сказал:

— На то, чтобы — просмотреть, мне понадобится несколько минут, мистер Мейсон.

— Хорошо, — произнес судья Осборн. — Объявляю пятнадцатиминутный перерыв, во время которого мистер Бюргер сможет изучить список и посовещаться со свидетелем. Перерыв.'

И судья Осборн вышел из зала.

Мейсон встал, потянулся, зевнул с тщательно отработанным равнодушием, подошел к лейтенанту Трэггу и предложил:

— Не поговорить ли нам в сторонке, лейтенант?

Трэгг кивнул, и они отошли в сторону.

— Спасибо за Голкомба, — сказал Трэгг, слегка улыбнувшись. — Он ужасно хвалился, как выследил вас и привез Гошена, который вас опознал, а я не смог этого сделать. Кажется, после того, что произошло в суде, он немного поутихнет. Естественно, я говорю это вам не официально, а только так… между на'ми.

— Конечно, — ответил Мейсон. — А что, все также между нами, вы скажете о небольшой прогулке?

— Куда?

— В один городской район.

— Думаете, у нас есть время?

— Думаю, времени у вас вагон.

— Но за пятнадцать минут мы не обернемся.

— Думаю, когда Аргайл повнимательней посмотрит на этот список, ему понадобится куда больше пятнадцати минут… Он… В нашу сторону направляется Бюргер.

Гамильтон Бюргер, ступая с принужденным достоинством человека, вынуждаемого на переговоры с тем, к кому относится с горделивым презрением, подошел к ним.

— Что, этот список свидетелей так важен, мистер Мейсон?

— Да, очень важен.

— Аргайл ничего не может сказать, пока не сравнит со списком своих акционеров. Он говорит, что плохо запоминает фамилии, но ему кажется, это акционеры одной из его компаний. Если хотите получить ответ на свой вопрос, придется отложить слушание до завтра.

— Не возражаю, — ответил Мейсон.

— Но я возражаю, — сказал Бюргер.

— А я желаю получить ответ на мой вопрос, — упрямился Мейсон.

— Ну, ладно, — поколебавшись, согласился Бюргер, — отложим до завтра. По вашему требованию.

— Вы сами объясните судье? — спросил Мейсон.

— Ладно уж, — согласился Бюргер и отошел.

— Так, если вы готовы, лейтенант, — обратился Мейсон к Трэггу, — но… давайте лучше на вашей машине.

— Вы знаете, черт побери, что вы затеяли? — спросил Трэгг.

— Надеюсь, что да, — ответил Мейсон.

Глава 29

Трэгг въехал задним ходом в проулок, который показал Мейсон.

— С этого места мы можем наблюдать за домом, — сказал он.

— К чему клоните?

— Холлистер должен был выехать по делам?

— Да. На несколько дней.

— Когда нашли машину и его труп, вы не обратили внимания на нечто важное, — сказал Мейсон.

— На что именно?

— Багаж. Когда выезжают на несколько дней, берут с собой необходимые вещи.

— Правда.

— Кроме того, тело найдено в необычном’ положении, — прибавил Мейсон. — Как считаете, лейтенант, какое напрашивается заключение?

— Только то, что труп везли в багажнике, — ответил Трэгг.

— Вот именно. А мог ли это быть багажник машины Холлистера?

— Мог.

— Аргайл пришел на заседание суда. А ведь он очень занят, не правда ли?

— Он должен думать о многом, — сказал Трэгг. — Могу представить, как этот процесс помешал его делам.

Мейсон потянулся, зевнул и согласился:

— Я тоже так считаю.

— Что теперь будем делать? — спросил Трэгг.

— Подождем. Тут у вас есть радио?

— Да.

— Проверьте, хорошо ли работает. Пожалуйста, соединитесь со своими в полицейском управлении и спросите, который час.

— Что вам нужно, дьявол вас побери! К чему клоните, Мейсон? Что у вас на уме?

— Мне пришло в голову, что я умыкнул вас достаточно бесцеремонно. Может быть, Бюргер захочет побеседовать с вами. Думаю, его поражение в этом опознании…

Трэгг улыбнулся и сказал:

— Это было замечательно! Могу смело сказать, Мейсон, мне хотелось заорать от радости… естественно, неофициально.

Трэгг включил радио, соединился с полицией, поудобнее оперся о подушку сиденья и зажег сигару.

— Мейсон, скажите же, наконец, чего мы ждем? Если вы хотите встретиться с Аргайлом, почему не пойти к нему?

— Позволим ему действовать, как он хочет. Он… Вот и он.

Аргайл выбежал из дома с чемоданом в одной руке и с большой сумкой в другой. Швырнул их в машину и включил двигатель.

— Если начнете преследовать и включите сирену, заставите его действовать.

— Включить сирену! — воскликнул Трэгг. — А что он такого натворил?

— Поезжайте за ним и увидите, что он сделает. По крайней мере, вы всегда сможете обвинить его в превышении скорости.

— Дьявольщина, — выругался Трэгг. — Я ведь не из службы уличного движения. Я…

— Вы хотите или не хотите поймать преступника? — спросил Мейсон.

Трэгг резко повернулся к нему.

— Хочу.

— Тогда поезжайте за ним.

Трэгг включил двигатель и двинулся за Аргайлом. Через минуту прибавил газу, и большой полицейский автомобиль резко рванулся вперед.

— Ну и гонит он.

— С какой скоростью тут можно ехать?

— Тридцать пять миль. Но он дает больше пятидесяти. Так нельзя.

— Включите сирену, — попросил Мейсон.

— Хорошо. Вот поравняюсь с ним и…

— Включите сирену, — нетерпеливо повторил Мейсон и нажал кнс)пку. Раздался вой сирены.

— Черт возьми, не делайте этого. — Трэгг быстро выключил сирену. — Я…

Аргайл беспокойно оглянулся, увидел едущую за ним полицейскую машину и прибавил скорость.

— Вы что-нибудь понимаете? — спросил Трэгг- Что за чертов идиот… Мейсон, он удирает!

— Конечно, удирает. А что вы будете делать?

— Увидите. — Трэгг включил сирену.

Аргайл. внезацно свернул влево, едва не опрокинув машину.

— Ну, держитесь, — сказал Трэгг, — увидите настоящую езду.

Он перешел на вторую скорость, под аккомпанемент взвизгнувших шин свернул на боковую улицу и сравнялся по скорости с машиной Аргайла.

— Я научился этому в свое время.

— Он опять хочет свернуть! — воскликнул Мейсон.

— Мы отучим его от этого. Хороший полицейский может поворачивать гораздо быстрее, чем он… Держите шляпу, Мейсон.

Трэгг повернул на такой скорости, что на асфальте остались черные следы шин.

— Кажется, теперь поедем прямо, — заметил Мейсон. — Достаньте револьвер, Трэгг. Он может стрелять.

— От чего он так удирает?

— От обвинения в убийстве Хартвелла Питкина и Росса Холлистера, — ответил Мейсон, закуривая. — Может…

Трэгг уже говорил в радиотелефон:

— Полиция? Говорит лейтенант Трэгг, машина номер сорок два. Я преследую подозреваемого в убийстве. Черный «бьюик», номер 9V6370. Мы к северу от Хикмен-авеню, между Восемьдесят девятой и Девяностой улицами. Вышлите помощь. Я включил сирену.

Трэгг вытащил из кобуры револьвер.

— У вас есть оружие, Мейсон?

— Я только законопослушный гражданин своей страны.

— Теперь вы мой заместитель, — коротко бросил Трэгг. — В ящичке перед вами револьвер. Возьмите. Вы в самом деле что-то знаете об этом типе?

— Конечно. Если б не знал, не тратил бы на него время. Я только ничего не мог доказать, пока он не начал удирать. Нужно было что-то сделать, чтобы он запаниковал и на этом попаЛся.

— Кажется, именно это с ним и сталось, — сказал Трэгг, сжимая руль. — Сейчас едем со скоростью восемьдесят миль в час.

— Хочет оторваться на прямой дороге.

— Благодаря моей сирене она перед ним пуста. Но если я выключу, мы можем столкнуться с кем-нибудь и, возможно, погибнем.

— Не выключайте, лейтенант. Рано или поздно мы его поймаем, а это бегство — последний гвоздь в крышку его гроба. Он… осторожно!

Какая-то машина выехала из боковой улицы, шофер услышал сирену, увидел преследование и попытался отъехать в сторону, на обочину.

Чтобы избежать столкновения, Аргайл резко повернул. Его машина пошла юзом, стала подскакивать, потом закрутилась на двух колесах, съехала с дороги и свалилась с насыпи, перевернувшись.

Лейтенант Трэгг нажал на тормоз.

Мейсон подождал, не вылезет ли из разбитой машины Аргайл. Потом сказал:

— Кончено, лейтенант. Я больше не должен быть вашим заместителем.

Открыл ящичек и положил револьвер на место.

Глава 30

Пол Дрейк, Делла Стрит и Перри Мейсон отдыхали после пережитых волнений в бюро у Мейсона.

Делла Стрит присела на край стола, придерживая переплетенными пальцами колено. Мейсон откинулся на спинку вращающегося кресла, а Дрейк удобно уселся в большое кресло для клиентов, перебросив по привычке, ноги через подлокотник.

— Ты все время знал, кто это? — спросил Дрейк.

— Конечно нет. Но когда узнал, что машина Аргайла не причастна к аварии, я удивился, почему он так охотно платит наличными за то, в чем не виноват и за что не отвечает. Я заподозрил, что таким образом покупается алиби.

— Теперь-то все ясно, — согласился Дрейк. — Но как ты додумался до этого, убей, не понимаю.

— Могу рассказать, как все произошло, — сказал Мейсон, — Аргайл, Гейтс и Холлистер были компаньонами в каких-то нефтяных делах. Холлистер вложил наибольший капитал и получил большую часть прибыли. Аргайл и Гейст начали его обманывать. Ну, а Холлистер либо поймал их, либо почуял неладное. Он вызвал их для разговора к себе в Санта-дель-Барра третьего, в понедельник. Аргайл и Гейтс ехали очень неохотно.

— Их отвозил Питкин? — спросил Дрейк.

Мейсон улыбнулся.

— Нет, Питкин тогда был в Сан-Франциско.

— Непонятно, — сказал Дрейк.

— Гейтсу и Аргайл у грозила тюрьма за злоупотребления, у Холлистера были доказательства. Гейтс об этом знал. Аргайл подозревал. Гейтс решил в худшем случае застрелить Холлистера и сбежать, если удастся. Он купил билет в Гонолулу и заплатил Питкину, чтобы тот проделал первую часть пути под его фамилией. В случае необходимости это обеспечило бы Гейтсу алиби. Перед поездкой в Санта-дель-Барра он положил в карман автоматический пистолет сорок пятого калибра.

Оказалось, в худших ожиданиях он прав. Холлистер объявил ультиматум, скорее всего пожелал отобрать у них все. Это спровоцировало быстрое решение, и Гейтс воспользовался пистолетом.

Аргайл впал в истерику. Гейтс заранее продумал все, что нужно будет сделать в случае убийства Холлистера, и заставил Аргайла помогать. Из багажника машины Гейтса достали брезент, завернули в него труп, вынесли черным ходом к машине Холлистера и засунули в багажник.

Затем на машинах Аргайла и Холлистера они поехали по дороге в сторону каньона. Гейтс рассказал Аргай-лу о своем алибй, и Аргайл понял, что у него самого никакого алиби нет. Гейтс посоветовал побыстрее поехать в клуб и сообщить в полицию об угоне машины. Это должно было быть достаточным на случай, если кто-либо видел их на шоссе.

Потом разбили часы Холлистера, поставили стрелки на пять пятьдесят пять, а автомобильные часы на шесть двадцать одну. Оставив где-то машину Аргайла, подъехали к месту, где можно развернуться, выкинули труп, присыпали его землей. Проехав еще немного, сбросили машину Холлистера с насыпи. и вернулись в Санта-дель-Барра.

Гейтс занялся своим алиби и, позвонив в Сан-Франциско от имени Холлистера, вызвал к телефону Гейтса. Питкин, выдававший себя за Гейтса, ответил: Таким образом, алиби было обеспечено.

Когда Гейтс выстрелил, Холлистер упал на толстый, дорогой, хотя и маленький восточный коврик. У убийц не было времени ни вычистить, ни заменить Другим. Они его забрали, опасаясь, что экономка заметит следы крови и поймет, что произошло. Но поскольку она знала о предстоящем отъезде Холлистера, ее удивило отсутствие не его, а коврика. Раньше Холлистер говорил о намерении подарить его Люсиль. Поэтому экономка послала ей телеграмму — не отдал ли ей Холлистер восточный ковер. Люсиль, взбесившись, ответила, что у нее уже есть ковер, мистер Холлистер позаботился об этом. И экономка не вспоминала о ковре, пока не нашли тело Холлистера.

Аргайл вернулся домой в большой спешке. Питкин прилетел из Сан-Франциско, Гейтс улетел туда на самолете, взял билет, оставленный Питкином, и вылетел в Гонолулу. Питкин был достаточно сообразителен и понял, что порядочную сумму за алиби ему заплатили не без важной причины. Решил узнать, для чего понадобилось алиби, и начать шантажировать своего хозяина. Тогда Аргайл, в свою очередь, пришел к мысли убрать его.

Аргайл пошел в клуб, сообщил, что у него угнали машину, и попытался купить себе алиби, дав взятку портье. Но, немного успокоившись, понял, что это не лучший выход. Случайно заметив наше объявление в «Бленд», решил приобрести более надежное алиби, притворившись виновником аварии. Он понял: дело может выгореть и большую часть денег заплатит страховая компания.

Обыскивая карманы Холлистера, Аргайл нашел ключи от квартиры и гаража Люсиль Бартон. Он конечно же знал о матримониальных планах Холлистера и о его отношениях с Люсиль.

Прочитав объявление в «Блейд», Аргайл решил признаться в аварии, заплатить компенсацию деньгами страховой компании и тем самым обеспечить себе превосходное алиби, неуязвимое со всех сторон, так как очевидно: если он около пяти часов третьего числа находился на перекрестке Хикман-авеню и Вермесилло-Драйв, то не мог быть в Санта-дель Барра в то время, когда было совершено убийство. Знал, что на остаток вечера алиби у него есть. Экономка Холлистера ушла в половине четвертого. Холлистер тогда еще был жив и сказал экономке, что у него будет непродолжительная деловая встреча, а потом он выедет на пару дней по делам.

Аргайл спланировал убийство Питкина спокойно и предусмотрительно. — Послал тебе письмо с ключом от квартиры Люсиль. Он был уверен, что кто-либо из нас непременно свяжется с ним. Приказал заменить правое заднее колесо, выгнул бампер и закрасил несколько мест на обшивке машины свежей краской. Потом придумал адскую хитрость. Она должна была обеспечить железное алиби в. деле убийства Питкина.

— Что? — спросил Дрейк. — С моей точки зрения, у него уже было железное алиби. Во время убийства Питкина он сидел в твоем бюро, Перри.

— Пятого числа он пошел в «Бюро по найму» и нанял шофера, причем этот человек начал у него работать еще до пяти часов. Объяснил, что шофер должен поехать автобусом в Детройт, получить там новую машину и отправиться в Мексику, где они встретятся. Таким образом, шофер не смог бы узнать, по крайней мере из газет, о смерти Питкина, — ответил Мейсон. — Аргайл был достаточно сообразителен. Разумеется, человека, сидящего в шоферской куртке и кепи в его машине, примут за Питкина, во всяком случае те, кто с ним не знаком.

Из поведения Питкина видно, что своего хозяина он мог шантажировать еще до убийства Холлистера. Во всяком случае, Питкин, подозревая в чем-то Гейтса, еще тогда, когда готовил алиби для Гейтса, очевидно, задумывался, не причастен ли к темному делу и Аргайл. А тот, несомненно, изучив прошлое Питкина, узнал, что он был первым мужем Люсиль, а также о ее намерении выйти замуж за Холлистера. Он знал также, что она ежедневно между двумя и пятью часами отсутствует. Обнаружив ключ от квартиры Люсиль и отыскав там револьвер, понял: для осуществления плана у него есть все, что нужно.

Он заманил Питкина в гараж Люсиль. Интересно, тот даже не знал, где она живет. Видел Люсиль в городе, пытался разузнать адрес, но не преуспел. Когда они вошли в гараж на Саут-Гондола, 719, Питкин не знал, чей он.

Под каким-то предлогом Аргайл приказал ему повозиться с автомобилем Люсиль, быть может, знал, что Артур Колсон его ремонтировал. Следует помнить, Аргайл с определенного времени собирал сведения о Холлистере, Питкине и Люсиль. Все произошло так, как он задумал. Подождал, пока двигатель не начал тарахтеть, а глушитель издавать звуки, похожие на выстрелы, и спустил курок в уверенности, что ежели кто и услышит выстрел, то примет его за «выстрел» глушителя. Потом положил револьвер в карман, сел в грохочущую машину, пересек улицу и там оставил ее, не вынув ключ зажигания. Вновь зарядил револьвер, вошел в квартиру Люсиль и положил его на место. Проделав это, на своей машине поехал за новым шофером и с ним — к моему бюро, где ждал до прихода Деллы. Был настолько предусмотрителен, что приказал шоферу ездить вокруг, пока не найдет места для парковки, чтобы продавщица в табачной лавочке его заметила и запомнила. Ему повезло: Делла тоже обратила внимание на машину и шофера.

Он ждал меня достаточно'долго. Потом позвонил своему страховому агенту, и тот сразу же посоветовал не связываться со мной. Страховой агент приехал за ним, и Аргайл предложил вариант, который поразил страхового агента. Аргайл заплатит часть денег из своего кармана, и они поехали к Бобу Финчли.

— А как Аргайл узнал, что секретер был заперт, когда ты вошел в квартиру Люсиль в первый раз?

— Он, должно быть, ошивался поблизости и наблюдал. Увидел, как я входил. После моего ухода Люсиль тоже вышла, тогда он вошел в квартиру и увидел, что секретер заперт. Поскольку я не пытался войти с ним в контакт, он догадался, что я не нашел номер, который он сам написал в блокнотике. Поэтому и прислал посыльного со вторым письмом и ключиком от секретера.

Kiaic вы знаете, Люсиль вышла сразу же за мной,'чтобы посоветоваться с Артуром Колсоном, что ей говорить. Она думала, что я готовлю ей ловушку.

Когда Аргайл увидел, как она, разряженная, точно куколка, выходит, он уверился, что Люсиль пошла к Колсону. На всякий случай перед этим запасся еще одним ключиком от секретера.

— И вместе со вторым письмом выслал этот ключик?

— Таков был его план. Надо признать, очень умный.’ Если бы газета с объявлением не попала в руки Карлотты Бун» которая появилась у нас и ткнула пальцем в Каффи, мы ничего бы не заподозрили.

Теперь обратите внимание на самое подозрительное во всей этой истории. Когда я в первый раз навестил Аргай-. ла днем пятого числа, он старался дать понять, будто сам вел машину. Выглядел виновным и у Боба Финчли. Когда же узнал, что найден настоящий виновник аварии, начал сваливать вину на шофера. Понял опасность и пытался избежать ее, измыслив разговор с Питкином.

— Но разве это не проясняло все? — спросил Дрейк.

— Конечно, но тут он ничего не мог поделать. Правда, он несколько расслабился, узнав, что экономка Холлистера убеждена, будто коврик отдан Люсиль. Машину Холлистера нашли по счастливой случайности, а если бы не нашли, не обнаружили бы и тела хозяина.

В случае смерти Холлистера все складывалось против Аргайла, а смерти Питкина — все благоприятствовало. Как вы знаете, Люсиль не хотела вызвать полицию, пока не договорится с Уиллардом Бартоном. Он вынудил ее все рассказать и навел на мысль подбросить револьвер, инсценировав самоубийство Питкина. Артур Колсон с готовностью содрал номера с револьвера. Когда Люсиль узрела в гараже труп своего бывшего мужа, ее осенила догадка, что орудием убийства мог послужить этот самый револьвер. Возможно, заметила следы хозяйничания в секретере, когда ее не было дома. Я разрядил револьвер, они его снова зарядили, выстрелили один раз и положили в гараже рядом с трупЪм.

— А Холлистера скорее всего убрали очень быстро, — заменил Дрейк.

— Да. Гейтс продумал все до мелочей, чтобы исключить себя из игры. Когда они около половины пятого приехали к Холлистеру, тот был зол и сразу все выложил.

Гейтс хорошо владел собой и был готов на все. Убийство и заворачивание тела в брезент заняли лишь несколько минут. Потом все пошло гладко. Аргайл вернулся около семи и обеспечил себе алиби на остаток вечера.

— Не понимаю, как удалось заставить Аргайла расколоться? — спросил Дрейк.

— А я его допек списком, — ответил Мейсон. — В обед я обзвонил конторы по найму и просил назвать фамилии тех, кого нанимали четвертого и пятого числа. В результате отобрал пятнадцать человек, нанятых в качестве шоферов и слуг, и показал список Аргайлу. Тогда он и увидел фамилию нанятого им человека, который в эту минуту автобусом ехал в Детройт. Это был тяжелый удар. Он понял — я знаю все.

— А как тебя осенило насчет Детройта? — допытывался Дрейк.

— Тогда я о нем еще ничего не знал, — отметил Мейсон. — Были только предположения — Аргайла вытащили из разбитой машины, отвезли в больницу, и там он в последние минуты жизни во всем признался. Трэгг проверил список и нашел человека по имени Орвилл Неггл-тон, который сказал своей квартирной хозяйке: уезжает потому, что нашел работу и новый хозяин посылает в Детройт за машиной, а потом он выедет в Мексику. Этот человек был очень доволен и назвал имя нового хозяина — Аргайл.

— Да, интересное было дело, — отозвалась Делла Стрит. — Но я не вижу гонорара.

— Боюсь, и не увидишь, — улыбнулся Мейсон. — Бывает, адвокат вынужден вести невыгодное дело. Данное дело мы можем посчитать как прибыльным, так и убыточным.

— Это должно отучить тебя оставлять отпечатки пальцев На револьверах, — сказал Дрейк.

— И научить держаться подальше от квартир красивых девушек, — добавила Делла.

— Но вы же знаете, ключ от квартиры я тотчас вручил лейтенанту Трэггу, — с улыбкой защищался Мейсон.

— И то верно, — рассмеялся Дрейк. — Интересно, куда Трэгг подевал этот ключ?

— Некоторое вознаграждение вы все же получили, шеф, — съязвила Делла. — Мило позавтракали тет-а-тет с кокетливой Люсиль.

^ ^окешшйо^но,0сторожной, — заметил Мейсон.

Дрейк подмигнул Делле.

— Интересно, а Мейсон, был ли он осторожен?

— Мне также интересно, — ответила Делла.

— Можете интересоваться сколько вам угодно. Но не забывайте: на деле об убийстве я не заработал ничего, зато за дело Финчли заплачено с избытком.

— Да еще с каким! — удовлетворенно признал Дрейк. — Я думал, лопну со смеху, когда увидел лицо судьи Осборна, понявшего, что произошло. А особенно когда Аргайл обнародовал то, что ты говорил Финчли о хитростях в отношениях адвокатов и страховых агентов.

— Кстати, Пол, вспомнил, — сказал Мейсон. — Встретил в коридоре твою секретаршу. Просила передать, клиент по делу Эмери обязательно хочет с тобой увидеться.

Дрейк сорвался с кресла, воскликнув:

— Черт возьми, совсем забыл про Эмери. Ну, пора.

Мейсон наблюдал за ним, пока не закрылась дверь.

— Ну и шуганули вы его! — сказала Делла.

Мейсон кивнул.

— Считаю, избавление от такой дьявольски хитроумной ловушки мы обязаны отметить приличным обедом.

Делла взглянула на него с притворным простодушием.

— Зачем же тогда отослали Пола?

— Думаю, обойдемся без опекуна.

— О, — отозвалась Делла, — это звучит многообещающе.

НОРКОВАЯ ШУБКА, ПОБИТАЯ МОЛЬЮ

Глава 1

День выдался крайне утомительным.

Адвокат Перри Мейсон и его секретарша Делла Стрит закончили слушание показаний под присягой. Свидетель оказался хитрым и изворотливым, защитник то и дело выступал с процедурными возражениями, так что Мейсону потребовалось все его искусство, чтобы наконец вытянуть из них важные факты.

Поэтому адвокат и его секретарша, войдя в ресторан Морриса Альбурга, попросили найти им место в отгороженных занавесками кабинетах в конце зала, где можно было себя чувствовать более или менее свободно. Взглянув на утомленное лицо адвоката, Делла со вздохом сказала:

— Уж и не знаю, как вы держитесь. Я — словно выжатая губка.

Моррис Альбург отослал официанта и лично принял заказ у почетного посетителя.

г- Тяжелый день, мистер Мейсон? — спросил он.

— Да, очень тяжелый.

— Полагаю, с утра в суде?

Мейсон покачал головой.

— Показания под присягой, Моррис, — пояснила Делла, кивая на блокнот, — я стенографировала.

— Ничего не поняв, Альбург на всякий случай протянул:

— Угу. — После чего спросил: — Коктейль?

— Два двойных «Бакарди», покислее.

Моррис приказал официанту принести коктейли.

— Я бы порекомендовал вам жареных цыплят. Они сегодня удались на славу, — сказал Моррис. — И бифштексы выше всяких похвал. — Он поцеловал себе кончики пальцев.

Делла Стрит рассмеялась:

— Хотите изобразить из себя ресторатора из «Ритца», Моррис? Где вы всему этому научились?

— Готовить бифштексы?

— Нет, жестам.

Владелец ресторана подмигнул:

— Я видел, как это проделывал владелец ресторана в кино, а потом понял: то, что он принес на тарелках, — одни отбросы, а бифигГекс был жестким, как подошва.

— В таком случае я предпочитаю обойтись без подобных жестов, — рассмеялся Мейсон, — мы хотим два бифштекса — потолще, в меру прожаренных, но не жестких, много жареного картофеля, свежего хлеба с маслом… — Тут он выжидательно посмотрел на Деллу. Та кивнула.

— С чесноком, — закончил Мейсон.

— О’кей. Вы все получите. Самое лучшее!

— Мягкие, сочные, не слишком сырые, — повторил Мейсон.

— Самые лучшие, — заверил его Моррис и исчез за зеленым занавесом.

Мейсон протянул Делле портсигар и поднес спичку. Сам он сделал глубокую затяжку, медленно выпустил струю дыма и полузакрыл глаза.

— Если бы этот старый козел с самого начала выложил правду, мы бы покончили с делом за пятнадцать минут.

— В конце концов вы же своего добились?

— Вот именно, в крнце концов… Как будто я собирал голыми руками ртуть. Ты задаешь ему вопрос, а он хитрит, петляет, врет, путает, уходит в сторону, сам себе противоречит.

Делла Стрит рассмеялась:

— Может быть, вы не заметили, но один вопрос вы ему задавали двенадцать раз!

— Я не подсчитывал, но именно это решило исход дела. Я задаю вопрос, он пытается свернуть разговор на что-то иное. Я терпеливо выслушиваю его до конца и снова теми же словами спрашиваю то же самое. Он пробует новый вариант, чтобы сбить меня со следа. Я опять внимательно слушаю, киваю, будто принимаю все за чистую монету, тем самым подстегиваю его изобретательность. А когда словоизвержение заканчивается, задаю прежний вопрос.

Адвокат весело рассмеялся, припоминая недавнее сражение.

— Да, и это его. доконало, — согласилась Делла Стрит, — когда он начал спотыкаться, вы его быстренько загнали в угол.

Вошел Моррис Альбург, неся в запотевших круглых фужерах отсвечивающие розовым коктейли.

Молча чокнувшись, Мейсон и Делла выпили за успех.

Наблюдая за ними от дверей, Моррис с улыбкой заметил:

— Как здорово вы научились переговариваться глазами!

Адвокат пожал плечами.

— Мистер Мейсон устает от постоянных разговоров, Моррис. — Делла Стрит была немного смущена.

— Думаю, что иначе и быть не может. Адвокатам приходится все время разговаривать, — поспешил согласиться Моррис, маскируя тот факт, что его замечание носило чисто личный характер.

— Наши бифштексы на огне? — спросил Мейсон.

Моррис кивнул.

— Хорошие?

— Отменные! — подмигнул им Моррис, а затем сделал какой-то жест, отдаленно напоминающий благословение, и вышел, пятясь, из кабинета, отделив их занавесом от внешнего мйра.

Мейсона и Деллу Стрит никто не беспокоил, пока снова не появился Альбург с подносом, на котором стояли горячие тарелки, на блестящих подносиках аппетитно шипели бифштексы и румяный картофель, нарезанный, как лапша, а рядом возвышалась пирамидка французского хлеба с маслом. Его золотисто-коричневая корочка была хрустящей даже на вид.

— Кофе? — спросил Моррис.

Адвокат поднял кверху два пальца.

Альбург кивнул, удалился и вернулся с пузатым кофейником, двумя чашками, сахарницей и сливочником.

Несколько минут он хлопотал над сервировкой, стараясь задержаться подольше.

Перри Мейсон бросил многозначительный взгляд на Деллу.

— Никак не возьму в толк, — сказал он, — то, что вы приняли наш заказ, было высшим выражением гостеприимства, Моррис, но обслуживать нас — это уже прямо королевские почести.

— У меня неприятности, — со вздохом сказал хозяин. — В наши дни никто не хочет работать, кроме босса… Впрочем, вы приходите сюда забывать неприятности, так что кушайте на здоровье.

Зеленый занавес вновь был задвинут.

Когда Мейсон приканчивал свой последний кусочек бифштекса, на пороге снова возникла фигура Аль-бурга.

Делла Стрит вспомнила:

— Шеф, у Морриса неприятности!

Мейсон поднял глаза.

— Ну разве это нё безумие?! — завопил Моррис.

— Какое безумие? — спросил адвокат.

— Эта официантка, которая у меня работает, она же сумасшедшая!

Делла Стрит, наблюдавшая за ним, шутливо сказала:

— Мне думается, дело пахнет нарушением закона, шеф. Будьте осторожны.

— Вы чертовски правы, это юридическая проблема! — взорвался Моррис. — Но что поделаешь с подобной девицей?

— С какой девицей?

— Она поступила ко мне на работу пять дней назад. Сегодня первое число, так что я должен ей заплатить. Я ей об этом сказал. Приготовил чек. Мне показалось, что ей очень нужны деньги. И вдруг она удирает. Почти сразу же, как-вы пришли сюда.

— Как это удирает?

— Вышла через заднюю дверь и не вернулась.

— Возможно, у нее с кем-то было назначено свидание? — предположила Делла.

— Только не на этой аллее! Задняя дверь выходит туда. Она сбросила на землю фартук, как только выскочила за порог, и смылась. Поймите, ни. шляпки, ни пальто, а вы знаете, что на улице сегодня холодно.

— Возможно, у нее нет пальто?

— Совершенно точно есть. Она оставила его в кладовой. Когда-то это было шикарное манто. Сейчас оно побито молью.

— Побито молью? Что же это за манто?

— Дорогое.

— Ну а точнее?

— Норковая шубка — самая лучшая…

— Продолжайте, Моррис., И вылезайте из раковины. А то мы вытаскиваем из вас слова буквально клещами.

— Я… мне это не нравится. Могу поспорить, что девицу разыскивает полиция.'

— Почему вы так думаете?

— Судомойка наблюдала за ней из окна. Девушка бежала, как будто за ней гнались… У меня остался ее чек за пять дней работы, ее меховое манто, ресторан, набитый посетителями, причем некоторые из них придирчивы до сумасшествия. Она обслуживала несколько столиков, и все было в порядке. Потом я услышал бешеный звонок. Думаю, вы его здесь уже слышали?

Делла кивнула.

— Этот звонок означает, что повар приготовил порционные блюда, их надо нести на стол. Действительно, вся кухня была заставлена заказами со столиков этой самой девчонки Дикси, а она за ними не являлась. Я подумал, что она задерживается в зале. Нет, она ушла. Ну и что в результате? Пища остывает, посетители злятся, а девица несется куда-то по аллее. Что за дела?

— Ну и'что же вы предприняли?

— Заставил остальных девушек взять-по дополнительному столику, ну а сам занялся вами… Но куда же это годится, а? Проработать пять дней, а потом сбежать?

Мейсон отодвинул в сторону тарелки. Против воли в его глазах мелькнуло заинтересованное выражение.

— Вы ей говорили про чек?

— Говорил. Хотел ей отдать через полчаса. Она была тогда занята и сказала, что забежит позднее.

— Значит, тогда она не помышляла о побеге?

Альбург пожал плечами.

— Приходится предположить, будто ее кто-то напугал, вот она и сбежала, — заключил адвокат.

— Полиция! Ее разыскивают. Вы должны меня защитить.

— Приходили какие-то детективы?

— Нет, она просто сама сбежала.

— Мне бы хотелось взглянуть на шубу, Моррис.

— Шуба, она-то меня и волнует. Что мне с ней делать? Деньги? Они ею заработаны. Она может прийти и получить их в любое время. Но шуба..', допустим, она недешевая. Кто за нее отвечает? — Что мне делать?

— Отдайте ее куда-нибудь на хранение, но сперва давайте посмотрим, что она из себя представляет.

Кивнув, Альбург исчез.

Делла Стрит сказала:

— Должно быть, она кого-то заметила… Детектива или…

— Обожди минутку. Давай не будем покупать подойник до покупки коровы, — Делла. Сначала взглянем на шубу.

Вернулся Альбург с манто.

Делла Стрит невольно вскрикнула:

— Как жалко! Как жалко!'

Даже на большом расстоянии было видно, что мех попорчен молью. Особенно передняя часть шубки, которая местами была совсем вытерта, и мех, потеряв свой блеск, казался старым.

На менее дорогом мехе это было бы не так заметно, но на этой роскошной в прошлом шубе «рзъяны сразу же бросались в глаза.

Делла взяла в руки шубку и сразу посмотрела на этикетку на подкладке.

— Великий Боже, шеф. Это же норка от Колтона и Колфакса, гарантированного качества.

— Наверное, она купила шубку где-то по дешевке на распродаже, — высказал предположение Альбург,

— Вряд ли, — покачал головой Мейсон. — Мне кажется, здесь надо много потрудиться, чтобы привести шубу в порядок. В некоторых местах придется вставить новый мех.

— И если мех перебрать, то шубка будет почти как новая. Ни один человек не стал бы отдавать такую вещь на продажу. Он сначала ее непременно бы переделал.

— И такая шубка была у официантки? — недоверчиво спросил Мейсон.

— То ли она ее купила, то ли украла, — буркнул Аль-бург. — Возможно, она почуяла опасность и именно из-за этого оставила шубу где-нибудь в кладовке. Там она пролежала несколько недель, а за это время ее попортила моль.

— Возможно и другое: ее приобрел ей какой-нибудь приятель, после чего исчез, и у девушки появилось подозрение, что вещь краденая. Так или иначе, но это загадка, а я люблю всякие загадки, — задумчиво проговорил адвокат. <

— А я — нисколько! '

Мейсон принялся внимательно разглядывать подкладку шубки.

— Думаете, этикетка поддельная? — спросил Моррис.

— Этикетка подлинная. Но ее могли спороть с другого манто и пришить на это. Обождите, здесь что-то есть. Вот эти стежки совсем свежие. Нитки немного отличаются от остальных.

Он начал прощупывать подкладку в том месте, где обнаружил неполадки.

— Под подкладкой что-то зашито, Моррис! — Мейсон бросил на ресторатора вопросительный взгляд и устало сказал: — В этом деле много странностей, Моррис!

— Не мне об этом говорить!

— Давайте предположим, если шубка была куплена, то это доказывает, что когда-то покупательница была весьма состоятельной. Затем молодая женщина куда-то в спешке уезжает, не взяв с'собой манто. Ее здесь не было, она сама не могла позаботиться о мехе и не могла поручить его кому-то еще.

— А потом? — спросила Делла.

— Потом, спустя некоторое время, за которое моль попортила мех, особа возвратилась. Достала шубу и увидела, что та была безнадежно испорчена. Она была в отчаянии: у нее не было денег, и она не смогла отнести ее к скорняку для переделки или реставрации. Уж не знаю, как это называется.

— Она была здорово чем-то огорчена, что верно, то верно, — подтвердил Моррис.

— Тогда она явилась в ресторан и нашла себе работу. Наверное, она была совсем на мели, иначе не пошла бы на такое место. Однако, когда пришел день получки и ей оставалось только зайти к хозяину за чеком, она внезайно впадает в панику и удирает, позабыв и про чек, и про шубку.

Глаза Морриса Альбурга сузились.

— До меня наконец дошло, — сказал он. — Вы все это так излагаете, что история становится ясней ясного. Она сидела в тюрьме. Может быть, она стреляла в своего дружка во время ссоры, может быть, удрала от правосудия и боялась, что ее скоро найдут по шубке. Она…

— Тогда почему женщина не сдала манто на хранение? — спросила Делла.

— А если она не хотела, чтобы узнали, что она была причастна к стрельбе? Или к другому преступлению, совершенному ею? Личность преступницы могли не установить, но шубка приметная… Обождите, ее могли уличить в незаконной продаже спиртного. Она сообщила вымышленное имя, так чтобы никто не установил место ее пребывания. Просидела за это три месяца за решеткой, а теперь вот устроилась на работу. Да мало ли что она могла натворить! Возьмите хотя бы то имя, которым она мне назвалась: Дикси Дейтон. Оно звучит как-то ненатурально. Нет, она определенно сидела в тюрьме, а теперь прячет концы в воду.

Делла Стрит рассмеялась:

— Обладая таким богатым воображением, Моррис, вам следовало бы сочинять романы.

— Обладая таким воображением, я ясно вижу, как полиция входит ко мне в ресторан, начинаются бесконечные обвинения, каким образом я мог взять к себе на работу преступницу. Если ее действительно разыскивают, они мне припишут укрывательство… Конечно, у меня есть друзья в управлении, но что из этого?

— Да замолчите, глупец! Не накаркайте заранее беду. Боюсь, что через минуту вы уже договоритесь до соучастия в убийстве, — рассмеялась Делла, — представите, как вас сажают в газовую камеру или на электрический стул…

— Перестаньте! Такими вещами не шутят!

Наступила тишина. Потом Моррис взял себя в руки и энергично закивал головой:

— Так оно и было. Когда-то она была богата, наряжалась в дорогие вещи. Потом она попалась. Возможно, и-з-за марихуаны или другрго наркотика. Одним словом, на полгода ее упекли. А шубка висела в каком-то чулане, всеми позабытая. Понятно, ее побила моль.

— В тюрьму она вошла состоятельной женщиной, вышла из нее нищенкой, — добавил Мейсон.

Альбург на минуту задумался.

— Как могло такое случиться?

— Не спрашивайте меня. История-то ваша. Я просто строю догадки. Если она была богатой дамой из общества, которую уличили в употреблении наркотиков и приговорили к шести месяцам тюремного заключения, разве после этого она пошла бы в официантки?

— Н-да! Это вопрос?

— Расскажите-ка поподробнее, как она удрала, при каких обстоятельствах? Теперь "кам нужны факты, а ваши теории могут подождать.

— Она просто вышла через заднее крыльцо, как я уже говорил. Я услышал, что повар дал несколько звонков: мол, блюдо достали из печи и его надо подавать на стол. Я не люблю такие звонки: официантки должны делать свое дело без предупреждения.

— Сколько у вас официанток?

— Пять официанток и один человек, который обслуживает наружные столики. Он давно работает у меня. Самое лучшее место — в кабинетах, здесь больше всего дают на чай.

— Понятно. Продолжайте. Что было потом?

— Услыхав настойчивые звонки из кухни, я пошел узнать, в чем дело. На столике возле плиты стояло несколько готовых блюд. Пища остывала. Пришлось мне снова все подогревать.

Тут один из посетителей расшумелся, почему ему так долго приходится ждать. Я спросил, кто обслуживает его столик. Он мне описал наружность официантки. Я понял, что он говорит о Дикси. Я отправился искать девушку. Ее нигде не было. Все блюда возле плиты были заказаны на ее столы.

Я послал одну из официанток в туалетную: «Тащи ее немедленно оттуда, даже если она будет сопротивляться». Ее там не оказалось. Потом судомойка сказала мне, что видела, как Дикси вышла через черный ход и побежала по аллее.

Ну, вы понимаете, тут приходится думать в первую очередь о посетителях, так что я быстренько распределил столики между остальными девушками и… ну а сам пришел, сюда поделиться с вами своими заботами.

— Эта Дикси дружила здесь с кем-нибудь?

— Нет, она держалась особняком.

— Не сдружилась?

— Говорю вам, сторонилась всех. Ее fyr считали задавалой. Ну и шубка к тому же!

— Да, понятно…

Зеленый занавес отодвинулся. Появился высокий официант. Он прикоснулся к плечу Альбурга и сказал:

— Прошу прощения, босс, но здесь полиция.

— Ох-хо, — застонал Альбург, бросая испуганный взгляд на адвоката. — Отведи их в один из кабинетов, Тони: я не хочу, чтобы посетители видели, как меня допрашивает полиция… Недаром у меня болело сердце. Вы теперь видите, Мейсон, что она мошенница и…

— Все кабинеты заняты, — предупредил официант.

Альбург застонал.

— Пригласите их сюда, — распорядился адвокат.

Лицо Альбурга засияло:

— Вы не возражаете?

— Сказав «а», приходится говорить «б».

Альбург повернулся к официанту:

— Они в форме или в штатском?

— В штатском.

— Веди сюда. Принеси еще стульев, Тони. Потом нужны кофе и сигареты. Подороже.

Официант исчез. Альбург с благодарностью посмотрел на адвоката.

— Вы бесконечно любезны, мистер Мейсон.

— Рад был помочь. По правде сказать, меня разбирает любопытство. Как вы считаете, чего они хотят?

— Чего они хотят? Эту мадам, разумеемся, и шубку в прйдачу. Даже если она только что украдена, они ее заберут в качестве вещественного доказательства. А через две недели ее будет носить милашка постового. Я не знаю, что мне делать… Я…

— Пока повесьте ее на спинку моего стула, — предложила Делла. — Они решат, будто она моя.

Альбург поспешно последовал ее совету.

— Я бы не стал утаивать от них, но мне не хочется, чтобы они нашли ее здесь. Вы же знаете, как это выглядит в газетах: «Полиция нашла украденную норковую шубку у официантки ресторана Альбурга», — и все немедленно решают, что она была украдена у посетителя.

Занавески шевельнулись. Послышался голос официанта:

— Сюда, пожалуйста.

В кабинет вошли двое в штатском. Один из них ткнул пальцем в Альбурга й сказал:

— Вот он.

— Хэлло, — сказал второй.

— Садитесь, ребята, — засуетился Альбург. — А я разговаривал здесь с моими друзьями, и они согласились…

— Это же Мейсон, адвокат!

— А это, джентльмены, моя секретарша, мисс Стрит, — представил тот Деллу. — Так в чем дело, ребята? Чем могу вам помочь?

Полицейские что-то буркнули в ответ. Никто из них не соизволил назвать своего имени.

Официант принес стулья.

— Чего вы еще хотите? — спросил Альбург.

— Все о’кей. Пусть принесут побольше кофе. Я предпочитаю с сахаром и сливками. Мой партнер пьет черный. Ладно, Альбург, что это за темная личность?

— Какая еще темная личность?

— Ты знаешь. Официантка.

— С ней что-то случилось?

— Мы говорим про ту, что сбежала. Выкладывайте, не теряйте времени даром. Какая муха ее укусила? Вы в курсе дела?

— Ничего не пойму, чего ради вы явились ко мне? Она здесь работала, ее выследили, а она заметила вас, ну и удрала.

Полицейские переглянулись.

— Почему вы говорите, что она заметила нас?

— Но ведь это так.

— Черт побери, ничего подобного.

— Тогда почему она убежала?

— Именно поэтому мы и пришли к вам.

— Тогда откуда вы знаете, что она удрала?

— Потому что кто-то пытался втянуть ее в машину, стоявшую в конце аллеи. Она не захотела туда садиться. У парня было оружие. Он сделал по ней два выстрела. Она побежала, выскочила на улицу, но попала под машину, которая неслась на зеленый свет. Водителя нельзя винить — он ехал по правилам. Стрелявший повернул назад и исчез.

Моррис Альбург провел ладонью по лысине:

— Ну и дела!

— Вот мы и захотели узнать, кто она на самом деле. У нее с собой была сумочка… Мы узнали, что ее зовут Дикси и что она работает здесь; у черного хода ресторана мы нашли ее фартук. Судомойка сказала, что девушка скинула его на ходу, схватила сумочку и выскочила из кухни, даже не остановилась, чтобы что-то на себя накинуть… Расскажите нам про нее.

Моррис Альбург покачал головой.

— Я только что говорил мистеру Мейсону об этой девушке. Она пришла ко мне в поисках работы. Казалось, ей до зарезу были нужны деньги. Сегодня я ей выписал чек. Она…

— Как ее в действительности зовут?

— Дикси Дейтон — она назвалась так.

— Звучит неправдоподобно.

— Согласен, но ничего другого я не знаю, и чек был выписан на это имя.

— Застрахована?

— Разумеется.

— Номер страховки?

— Не помню. Посмотрите на обороте чека.

— Ладно, посмотрю. Почему она удрала?

— Если бы я знал!

Полицейские, по всей видимости, считали питие кофе более важным делом, чем проверка документов.

— Никто не заметил, что ее напугало?

— Я этого не знаю.

— Выясните.

Альбург вышел.

Делла Стрит обворожительно улыбнулась полицейским.

— Как быстро вы прибыли на место происшествия!

— Радио… А как вы попали в историю?

— Никуда мы не попадали. Сидели себе и закусывали, — сказал Мейсон. — К нам пришел Моррис и рассказал. о побеге одной из своих официанток.

— Как он узнал?

— Стали накапливаться заказы, остывали блюда, люди стали жаловаться на плохое обслуживание.

Вернулся Альбург.

— Я так и не выяснил, что ее напугало. Разве что…

— Какие столы она обслуживала?

— У нее было четыре столика. Она вошла в зал с подносом: на нем было три стакана и масло. Это точно. Остальное неизвестно.

— Три стакана? — переспросил Мейсон.

— Три.

— Вот вам и путеводная ниточка, — воскликнул офицер. — Обычно люди обедают по одному, парами или вчетвером. Трое посетителей — явление редкое. Совершенно ясно, что за одним из ее столиков сидели трое. Она стала принимать у них заказ и узнала их. Или они узнали ее.

Альбург кивнул.

— Где эти трое?

— По-моему, еще никто не уходил. Однако я не хотел бы, чтобы вы их допрашивали.

— Почему?

— Потому что они и без того раздражены. Им пришлось долго дожидаться обслуживания.

— Какие пустяки! Мы обязаны их допросить!

— Может быть, это можно сделать незаметно?

— Что за ерунду вы порете? Кто-то пытался пристрелить эту крошку. Ее напугали люди, сидящие за столиком. Их надо как следует потрясти. Пусть считают, что им повезло, если мы не отвезем их в управление. Эй, Билл, двинулись.

Полицейские допили кофе и с шумом отодвинули стулья.

Альбург пошел следом за ними, напрасно взывая к их совести.

Мейсон посмотрел на Деллу Стрит.

— Бедняжка, — сказала она.

— Пойдем посмотрим, Делла.

— На что?

— На тех троих.

Они вышли из кабинета и прошли к тому месту, откуда прекрасно был виден столик, к которому подошли полицейские.

Последние даже не старались скрыть своих намерений. Это был обыск, и именно так их действия расценили все присутствующие в ресторане.

За столиком сидели двое мужчин и женщина. Мужчины были среднего возраста, женщина — лет тридцати.

Офицеры не потрудились хотя бы придвинуть стулья и изобразить из себя знакомых этих троих. Они стали у стола «вытряхивать» у этих людей, причем с пристрастием, все: потребовали документы, водительские удостоверения, карточки и прочие бумажки, удостоверяющие личность.

Все обедающие повернули в их сторону любопытные лица. Постепенно в ресторане смолкли все гости, потому что присутствующие боялись пропустить хотя бы одно слово из драматического разговора.

Мейсон дотронулся до руки Деллы.

— Обрати внимание вон на того мужчину, который сидит за столом и ест бифштекс… Приглядись к нему.

— Который?

— Вон тот, один за столиком, коренастый крепыш с решительной физиономией. У него нависшие брови, черные, жесткие волосы и…

— Да, да. Вижу. Ну и что?

— Замечаешь, как он ест бифштекс?

— Как?

— Посмотри, как он быстро заглатывает куски. Челюсти торопятся, а нож и вилка «маскируют» спешку. Ему не терпится покончить с едой, но он не хочет привлекать к себе внимания. Он один из немногих, кто не обращает никакого внимания на события за тем столиком, где допрашивают тройку неудачников.

Делла Стрит кивнула.

— Он сидит ближе всех к тому столику и может слышать каждое слово, сказанное обеими сторонами, если только пожелает. Так нет же, он сидит себе с безучастным видом и жует. Он не смеет показать, как он торопится и как жаждет унести поскорее отсюда ноги.

— Вы правы, он жует с таким видом, как будто от этого зависит спасение его души.

Несколько секунд они следили за человеком.

— Вы думаете, что это не случайно, шеф?

— Несомненно.

—,А именно?

— Девять шансов из десяти, что полиция закричала «гоп», не перевалив через гору.

— Что-то не понимаю.

— Давай-'ка рассуждать. Официантка удрала после того, как наполнила три стакана ледяной водой, положила на поднос три порции масла и принесла все это на служебный стол возле кухни.

Делла Стрит кивнула.

— Мы можем с уверенностью утверждать, что она вышла из кухни, зная, что ей лридется обслуживать трех человек.

— Естественно, — рассмеялась девушка, — три стакана и три порций масла означают трех человек за столом.

— И что происходит?

— Я- не вижу ничего порочного в версии полиции… Приглядевшись повнимательнее к трем лицам, сидящим за ее столом, она увидела, чтЛ знает либо одного, либо даже всех. Видимо, эти люди вселили в нее. панический страх, и она решила немедленно спастись бегством.

— Откуда ей было знать, что придется обслуживать троих?

— Должно быть, она их заметила, когда ходила за стаканами со льдом.

— Как она их заметила?

— Не знаю, наверное, видела, как они входили.

— С кухни она бы их не увидела.

— Но девушка могла увидеть их, когда несла из кухни заказанные блюда к другому столику.

— Ее столики сгруппированы вместе. Видишь, все четыре рядом? Если бы она заметила эту троицу, пока прислуживала за другим столом, она была бы от их стола почти на таком же расстоянии, как и тогда, когда шла к служебному столику с подносом для них.

— Все ясно. Вы не верите, что ее испугали именно эти посетители.

— Так воображает полиция, но факты не подтверждают их теорию.

Делла Стрит кивнула.

— Поэтому почему бы не предположить, что эти трое для нее ровно ничего не значили. Дикси их заметила, накрывая на другой стол, когда они входили и усаживались в ее углу. На кухне она заранее поставила на поднос три стакана со льдом и три порции масла и отправилась к ним принимать заказ. И вот тут-то она заметила еще одного человека, который только что вошел в ресторан и ассоциировался у неё с большими неприятностями.

— Вы говорите о мужчине, пережевывающем бифштекс?

— Может быть. Девушка теряет голову от ужаса и бежит с работы, позабыв про заработанные деньги и дорогую шубку. Тут естественно предположить, что ее напугала встреча с одним мужчиной, а не с целой компанией, в которой была и женщина, эти люди веселятся от души, позабыв об окружающих.

Ты понимаешь, что в данной ситуации любой человек, внезапно отодвигающий полную тарелку и бросающийся к выходу, вызовет подозрения у полиции.

Делла Стрит кивнула.

— С другой стороны, если человек начинает глотать пищу, не пережевывая, и давится кусками, это тоже может привлечь внимание.

Новый кивок.

— Поэтому, если человек, явившийся причиной побега Дикси, заметил, что полиция в ресторане задает всякие вопросы посетителям, он будет склонен как можно скорее унести ноги, не делая ничего такого, что могло бы показаться подозрительным.

Итак, Делла, мы должны не упустить этого человека, который так быстро ест. Давай проверим, закажет ли он сладкое или еще одну чашку кофе. Если он взглянет на часы и сделает вид, что спешит, незаметно подзовет официантку, заплатит по счету и не станет…

— Великий Боже, шеф, он как раз все это проделывает! — воскликнула Делла.

Действительно, крепыш отодвинул в сторону тарелку, с озабоченным видом взглянул на часы, допил чашку кофе и поднял вверх палец, привлекая внимание официантки.

Они ясно услышали, как он сказал ей:

— Рассчитайтесь со мной. У меня деловое свидание. Третьего не приносите.

— Как думаешь, Делла, ты сможешь справиться с обязанностями детектива? Выскользни отсюда и посмотри, как себя поведет этот человек, выйдя из ресторана. Вдруг'тебе удастся записать номер его автомашины? Поезжай за ним, если это будет возможно, но не рискуй. Если он догадается, что за ним следят, твоя роль может оказаться опасной. Разумеется, он заподозрил бы мужчину, ну а хорошенькая молодая женщина — совсем другое дело. Мне бы хотелось узнать побольше об этом человеке… Конечно, лучше бы нам отправиться вдвоем, но полиция наверняка захочет еще раз поговорить со мной до отъезда. Они что-то подозревают. Мое присутствие в ресторане оказалось слишком «счастливой случайностью».

— Я попробую, шеф… Ведь вы тоже считаете, что

Моррис вам рассказал далеко не все? *

— Да! — ответил Мейсон, отдавая ей ключи от машины.

— Как-поступить с норковой шубкой?

Мейсон задумался.

— Если полиция начнет задавать вопросы, они сразу же узнают про эту шубку и потребуют ее.

— Ну, так пусть забирают. В конце концов, они пытаются разрешить дело максимально полно.

— Так-то оно так, но я думала о Моррисе Альбурге. Он надеялся на нас и определенно не хотел, чтобы полиция узнала об этом манто.

Мейсон коротко распорядился:

— О’кей, Делла. Надень шубку на себя.

Делла накинула на себя манто и остановилась у выхода из кабинета.

— Как ты считаешь, Делла, он тебя не заметил?

— Сильно сомневаюсь. Наверняка не скажу, но он вроде бы не смотрел по сторонам и не интересовался происходящим. Но я почти уверена, что он принял во внимание решительно все, что творилось в зале.

— Сейчас он готов уйти. Еще раз прошу: не рискуй. Выходи с таким видом, как будто ты мелкая служащая, которая разрешила себе удовольствие вкусно поесть, и теперь направляешься домой.

— Мелкая служащая в такой шубке?

— Но ее же носила официантка.

— Совершенно верно, носила. Ну и куда теперь угодила? Ладно, шеф, я пошла.

— Не рискуй, Делла! Не лезь на рожон. Ты можешь нарваться на неприятности. Пока мы совершенно не представляем, с кем имеем дело.

Делла Стрит запахнулась некогда роскошным орехово-золотистым мехом, гордо подняла голову; ее глаза смотрели прямо перед собой, походка стала какой-то особенной, знающей себе цену женщины, мимоходом взглянула на себя в зеркало и вышла.

Мейсон, вернувшийся к дверям кабинета, наблюдал, как полицейский допрос близится к концу. Тем-временем крепыш подал номерок гардеробщику, получил тяжелое драповое пальто и велюровую темную шляпу и торопливо исчез за дверями.

Моррис Альбург вновь привел полицейских в кабинет.

— Куда девалась девушка, которая находилась вместе с вами? — спросил один из них.

— Ушла домой. Я тоже спешу, Моррис. Я просто дожидался счета.

— Счета не будет, — ответил Моррис, — вы мой гость.

— Послушайте же… — запротестовал Мейсон.

Но Моррис упрямо повторил:

— Нет.

Его глаза многозначительно посмотрели на адвоката. Тот сразу же спросил:

— Что вам удалось установить?

— Черт его знает, странная история. Чего ради удрала эта девчонка — никто не знает. Те трое определенно не имели к ней никакого отношения.

— Кто они такие?

— Иногородние. Конкретнее — мужчины. Обычная история. Девушка местная, работает секретаршей торговой фирмы. Ну а те двое — покупатели, пытаются договориться о выгодной сделке. Разнюхивают обстановку. Мне думается, что мы их напугали до смерти. А возможно, они просто хотели повеселиться.

— Ясно, приехали в большой город…

— Они спрашивали у девицы, нет ли у нее подружки. Девушка позвонила той, которая живет с ней в одной комнате. Троица просто убивала время, дожидаясь, пока не появится вторая девица, после чего они собирались отправиться куда-то в другое место.

Теперь, после такой встряски, парни позабыли о всех своих намерениях, жаждут поскорее добраться до отеля и засесть за отчеты по командировке. Они так дрожали, что я серьезно опасался, как бы они не потеряли свои брюки.

— Ну а девица?

— Она о’кей. Здешнюю официантку она не знала. В этом не может быть сомнения. Она взглянула на нее, когда та принесла поднос со стаканами… Вообще-то симпатичное создание, но она не новичок в подобных приключениях. Вы же знаете служащих торговых фирм. В случае необходимости мы проверим ее по месту работы.

— А что же напугало официантку?

— Она могла заметить снаружи своего дружка, с которым повздорила несколько дней назад, или же ей позвонили по телефону. Так или иначе, мы это выясним. Завтра с нее снимут допрос в больнице, если она будет хорошо себя чувствовать. Пока нам здесь больше нечего делать.

По лицу Морриса Альбурга было видно, что он испытывает огромное облегчение.

— Я тоже считаю, — заговорил он, — здесь ее ничто не могло испугать. Скорее всего, ей позвонили… Люди не любят, когда полиция расспрашивает, кого они пригласили к обеду. Я навсегда потерял этих троих посетителей.

— Нам этого не хотелось делать, — сказал один из полицейских, — но при данных обстоятельствах было необходимо выяснить, кто это был. О’кей, Альбург, надеемся еще увидеться.

Полицейские ушли. Альбург повернулся к адвокату и вытер вспотевший лоб.

— Надо же было влипнуть в такую историю! — простонал он.

Мейсон пояснил:

— Делла ушла раздобыть для меня кое-какие данные. Она унесла меховое манто. Я сомневался, что вы захотите показывать его полицейским.

— Разумеется, я совершенно этого не хотел. Я видел, как мисс Стрит выходила. Шуба была на ней. Я переволновался черт знает как. Больше всего мне хотелось выпроводить отсюда полицейских. Я опасался явно вы-называть свое нетерпение, потому что тогда бы они вообразили, что я что-то скрываю, и начали бы всюду копаться. Вы — мой адвокат, мистер Мейсон.

— Вы хотите, чтобы я что-нибудь сделал Для вас? Мне показалось, будто у вас что-то на уме, потому как вы…

— Сохраните эту шубку, — сказал Альбург. — Если кто-то заявится и будет интересоваться официанткой, ее вещами или чеком, я направлю этого человека к вам. Вы будете меня представлять? Что скажете?

— В каком смысле вас «представлять»?

— Везде и во всем.

— Вы же не можете быть причастны «везде и ко всему». Если вы не были хорошо с ней знакомы, то…

— Понятно, понятно, — прервал его Альбург, — тогда вам нечего будет делать. Вы получите деньги, а я буду спокоен, что в случае необходимости у меня есть адвокат. Это устраивает и вас, мистер Мейсон, и меня.

— Ладно, — устало махнул рукой Мейсон, — не говорите, раз не хотите.

— Чего не говорить?

— Того, о чем умалчиваете.

— А я, по-вашему, что-то не договариваю?

— Да.

Моррис воздел руки к потолку.

— Ох уж эти адвокаты! Вы ничего не принимаете на веру, во всем сомневаетесь. Детективы — совсем другой народ. Адвокатов я боюсь. Некоторое время назад я нанял детективов. Они хорошо поработали.

— Зачем вам были нужны детективы, Моррис?

— У меня были неприятности. Неприятности могут возникнуть у любого человека. И тогда мне потребовались детективы. Теперь мне нужен адвокат. Самый лучший.

— Прекрасно, — сказал Мейсон, улыбаясь нервозности своего собеседника. — Тем временем, Моррис, поскольку сегодня см меня угощаете, я хочу вернуться в кабинет и полакомиться яблочным тортом, пока не вернулась Делла.

‘ — Она вернется?

— Разумеется. Она вышла для того, чтобы убрать с глаз шубку, не провоцировать полицейских на неделикатные вопросы.

— До чего же я был счастлив, когда они ушли! Знаете, они могли распугать всех моих завсегдатаев.

— Что вы им сказали?

— Что сказал? Все что угодно, кроме правды… На протяжении всей жизни мне приходилось столько раз врать, что я придумываю разные истории из ничего. Говорил, будто эти люди оставили снаружи машину, а в нее врезался какой-то пьянчуга. Разбил переднюю часть. Полиция выясняла, кому принадлежит машина и станут ли они предъявлять иск нарушителю. Вот почему они интересовались водительскими удостоверениями.

Мейсон подмигнул:

— Лично, меня ваше вранье и версия не убедили. Сомневаюсь, чтобы в нее поверили и ваши посетители.

— Самое главное, чтобы эта история не отпугнула их от ресторана.

Мейсон подождал минут десять в кабинете.

Время тянулось бесконечно медленно.

Наконец занавес был отброшен, и на пороге появилась Делла, раскрасневшаяся от волнения, красивая, в норковом манто.

Она сразу же объявила:

— Я вытащила пустышку!

— Садись и расскажи со всеми подробностями.

— Знаете, шеф, из меня такой же детектив, как из вас — балерина.

— Что случилось, Делла?

— Он вышел на улицу, двинулся по тротуару, внезапно остановил проезжающее такси — и был таков. Я притворилась, будто он меня совершенно не интересует, пока он мог меня видеть, но номер такси я заметила. Потом пробежала по улице, надеясь, что мне тоже-удастся поймать какую-нибудь машину.

— Повезло?

— Никакого везения. Понимаете, он прошел пешком пол квартал а и сел в случайно проезжающее такси. Вот ему повезло. Впрочем, он, наверное, на это рассчитывал.

Мейсон кивнул.

— Ну а меня подстерегали сплошные неудачи. Из ресторана вышли несколько человек, следом за ними выбежал швейцар и вызвал машину свистком.

— Короче, ты его потеряла?

— Минуточку терпения, я же еще ничего не рассказала. Я добежала до угла, где у меня было больше шансов достать такси. Я терпеливо ждала и увидела мелькнувшие огоньки у перекрестка, я тут же неистово замахала руками, водитель сразу же остановился, и я буквально впрыгнула в машину.

Объясняю водителю: только что по Восьмой улице прошло такси и завернуло за угол. Я хочу попытаться нагнать его. Не знаю, куда оно после этого поехало, но давайте попытаемся сделать все, что в силах мотора вашей машины.

Водитель оказался толковым парнем: он сразу же включил последнюю скорость, и мы выскочили на Восьмую улицу. И тут водитель спрашивает, узнаю ли я то такси. Я отвечаю — да, его номер 8-63.

— Ну и что произошло потом?

Делла махнула рукой.

— Я сама сидела в машине с номером 8-63.

— Что-о?

— Ну да. Тот человек сел в машину, проехал до угла, повернул направо, через квартал — еще раз направо, где й вышел. Там стояла его собственная машина. Очень просто и хитро.

— Значит, он знал, что ты следишь за ним?

— Вряд ли. Мне думается, с его стороны это было просто дополнительной мерой предосторожности; чтобы быть совершенно уверенным, что его не выследят, он пошел в противоположном направлении. Ведь он понимал, что преследователь непременно поедет в машине.

Мейсон хохотнул:

— Во всяком случае, мы узнали, что имеем дело с осторожным и находчивым человеком.

— Мне противно, что он сделал из меня мишень для насмешек.

— Возможно, у него этого и в мыслях це было, а вот он сам сел в галошу.

— Как это так?

— Официантка удрала, потому что ее кто-то напугал. Мы не имели данных, подсказывающих, кто именно. А теперь мы это знаем.

— Иначе говоря, он выдал себя?

— Конечно. Все предпринятые им меры предосторожности доказывают, что это как раз тот человек, которого мы ищем'.

Подойдя ко входу в кабинет, Мейсон подозвал рукой Морриса Альбурга:

— Какой процент посетителей приходит в ваш ресторан регулярно?

— Не так уж много.

Мейсон принялся рассуждать:

— Парочка или компания из четырех человек может зайти сюда случайно. Либо им рекомендовали это местЪ; где можно весело провести вечер и вкусно поесть.

— Совершенно верно.

— С другой стороны, мужчины-одиночки скорее принадлежат к категории постоянных посетителей, которые питаются в вашем ресторане.

— Да, пожалуй.

— Не могли бы вы мне назвать имя коренастого человека с густыми бровями, он сидел вон за тем столиком, где сейчас никого нет.

— А, вон там? Я его тоже заметил, — поспешно сказал Альбург. — Только я не знаю, как его зовут. Мне кажется, он попал сюда впервые.

— Вы хорошо его разглядели?

— Не слишком. На лицо не обратил внимания, меня интересовало его поведение. В отношении одиноких посетителей приходится соблюдать осторожность. А вдруг это карманный воришка, явившийся сюда на промысел? Если он ведет себя смирно, мы его не трогаем, а вот если он напивается до бесчувствия и начинает приставать к женщинам, приходится принимать срочные меры. Этот занимался своим делом, не смотрел по сторонам. Хотел бы и я, чтобы полиция тоже занималась своим делом.

Мейсон кивнул.

— А почему вы спросили? — поинтересовался Альбург.

— Да так, пытался сообразить, кем он может быть.

— Зачем?

— Подумал, что видел его в другом месте.

Несколько секунд Моррис внимательно изучал лицо

Мейсона.

— Самое отвратительное, — сказал он, — что мы с вами пытаемся друг друга обмануть и не хотим сделать первого шага. Нам обоим чертовски много известно о человеческой природе… Спокойной ночи!

Глава 2

Мейсон остановился у телефонной будки неподалеку от ресторана Морриса и позвонил оттуда лейтенанту Трэггу из отдела убийств.

— Перри Мейсон, лейтенант. Не могли бы вы для меня кое-что сделать?

— Черт возьми, нет!

— Почему нет?

— Потому что из-за этого у меня будут неприятности.

— Вы даже не знаете, о чем идет речь.

— Я прекрасно знаю, что вы бы ни за что не позвонили, если бы обстановка не была настолько накаленной.

— Обождите минуточку. Спустите пары. Речь идет об оказании помощи девушке, которую сбил водитель. Возможно, что он не виноват в случившемся. Девушка удирала от человека, пытавшегося затащить ее к себе в машину. Свидетели уверяют, что у него был пистолет, и он…

— Это случилось возле ресторана Альбурга?

— Точно.

— Какое вам дело до нее?

— Возможно, никакого, но мне кажется, что девушка в опасности. Поэтому я обратился к вам. Ее наверняка направили в больницу «Скорой помощи»: не знаю, насколько серьезны ее повреждения. Я хочу, чтобы ее поместили в отдельную палату и приставили специальную сиделку. За мой счет, разумеется.

— Откуда приступ филантропии?

— Хочу помочь девушке.

— Почему?

— Потому что мне кажется, что если ее поместить в общую больничную палату, то ее убьют.

— Послушайте, Мейсон, где это видано, чтобы пациент в больнице…

— Понятно, — прервал его Мейсон… Считаете, что у меня пунктик, вывих в голове, искаженное представление о действительности.

За свою жизнь я видел очень много контрактов, ведущих к судебным тяжбам. Браки, оканчивающиеся бракоразводными процессами. Расхождения во мнениях, приводящие к убийствам… Адвокату не дано прикасаться к подробностям нормальной счастливой семейной жизни. Адвокат Не сталкивается с контрактом, который не приводит к тяжбе и которым совершенно довольны обе стороны. И какой результат? Адвокат превращается в циника… Так вот, дело сводится к следующему: поможете ли вы поместить ту девушку из больницы «Скорой помощи» в больницу с отдельной палатой, где никто, абсолютно никто, кроме лечащего врача и сестры, не будет знать, где она находится.

— Что еще? — спросил'Трэгг.

— Это все.

— Зачем это делать?

— Потому что меня волнует ее судьба.

— Вы знаете ее?

— Нет. Возможно, мельком я ее видел, когда вошел в ресторан Альбурга. Я там случайно обедал, когда произошел инцидент на дороге.

— Она не ваша клиентка? Вы в ней не заинтересованы?

— Абсолютно нет. Я обещал Моррису Альбургу заняться делами, могущими возникнуть в связи с данной историей, и разрешил ему отсылать ко мне всех, кого…

— О’кей, принято. Я все устрою, а счет пришлю вам.

Мейсон поблагодарил его и положил трубку.

Уже в машине адвокат сказал:

— Теперь, Делла, если я смогу вытряхнуть тебя из этой шубки, где что-то зашито под подкладкой…

— Думаю, что это простые подушечки, — засмеялась Делла, — портным иногда приходится помогать природе.

— Вряд ли, — покачал головой Мейсон, — вылезай-ка из шубки, девочка, и давай взглянем на загадку манто Морриса Альбурга.

Делла скинула манто.

Мейсон остановил машину, включил свет в салоне и' при помощи перочинного ножа подпорол подозрительные стежки, приоткрыв внутренний холст, потом адвокат извлек оттуда небольшой кусочек картона.

— Что это? — удивилась Делла.

— Вроде бы закладная квитанция из ломбарда в Сиэтле номер 6384J, по которой можно получить заложенную вещь на протяжении трех месяцев при условии уплаты восемнадцати долларов, полученных под заклад, и одного процента комиссионных за хранение.

— Господи, какая проза, — вздохнула Делла, — бедняжке пришлось отнести в ломбард фамильные драгоценности, чтобы выбраться из Сиэтла, и она зашила квитанцию под подкладку, боясь ее утерять.

— Делла, побойся Бога, что за драгоценности стоимостью в восемнадцать долларов? Сейчас мы поедем в Детективное агентство Дрейка и спросим у него адрес и имя его агента из Сиэтла. Отправим ему авиапочтой квитанцию, пусть он выкупит заложенную вещь.

В крайнем случае у нас будут приобретение на восемнадцать долларов и информация на несколько сот долларов. Предмет впоследствии можно будет продать, даже если информация не окупит затрат.

— А вдруг вы таким образом узнаете нечто вас не устраивающее, шеф?

— Тогда я наплюю на эти сведения, но к тому времени мы будем знать гораздо больше об особе Морриса Альбурга.

Глава 3

Перри Мейсон открыл дверь холла своей конторы примерно в половине десятого.

Делла Стрит раскладывала по стопкам на столе только что полученную корреспонденцию.

— Делла, что нового?

— Звонил Моррис Альбург.

— Чего он хотел?

— Страховой агент пожелал видеть официантку.

— Дикси?

— Да. Он представляет компанию, которая застраховала машину, наехавшую на девушку, когда она выскочила из аллеи.

— Быстрая работа. Даже слишком.

— Что вы имеете в виду?

— Трудно предположить, что они там торопятся получить официальный документ, добиться урегулирования.

— Да, пожалуй.

Мейсон помолчал, остановившись возле стола. Он механически несколько раз провел рукой по чисто выбритым щекам, уставившись на документы, лежащие в образцовом порядке, которых он явно не. видел, потом задумчиво сказал:

— Это нечто новое.

— Почему? Разве страховые компании не делают подобного?

— Делали раньше, некоторые делают и теперь. Но большей частью они проявляют максимум осторожности и не лезут вперед без нужды. А уж если им предъявят иск, они всегда стараются повернуть дело так, чтобы их клиенты получили компенсацию. В данном случае девушка неожиданно выскакивает из боковой аллеи и попадает под колеса идущей на полной скорости машины, которая, разумеется, сбивает ее.

— Я все еще не понимаю, куда вы клоните.

— Что же непонятного? Водителя машины, по всем данным, нельзя обвинить в небрежности или халатности, тот вел машину на нормальной скорости. Возможно, он стремился проскочить перекресток до переключения светофора, но поскольку его улица была главной, то любой транспорт сбоку должен был уступать ему дорогу. И вдруг из темноты выскакивает эта девушка прямо ему под колеса… Все вроде бы в порядке…

— Не был ли водитель пьян?

— В протоколах сказано, что он остановил машину почти сразу же. Об алкоголе ни пол слова, и, однако же, не прошло и полусуток, как из страховой компании является агент, жаждущий урегулировать недоразумение… Что им сказал Моррис Альбург?

— Велел подъехать сюда и повидаться с вами, поскольку вы занимаетесь делом Дикси Дейтон.

— Могу поспорить, это заставило агента призадуматься!

— Вы думаете, он сюда не приедет?

— Вряд ли ему захочется иметь дело с адвокатом. Он… Обожди минуточку, Делла. Возможно, это всего лишь попытка узнать, где находится девушка. Этот человек, может быть, просто… Он назвался?

— Да. Джорджем Фэйеттом.

— Моррис давно звонил?

— В самом начале десятого.

На столе у Деллы Стрит звякнул телефон. Девушка взяла трубку:

— Алло, Герти… Кто это? Ага, одну минутку. — Она прикрыла рукой трубку и сказала: — Он здесь.

— Кто?

— Джордж Фэйетт.

— Приведи его сюда, Делла. Смотри, чтобы он не изменил своего намерения. Мне очень хочется посмотреть, что он из себя представляет, и задать ему парочку вопросов.

— Сейчас иду, Герти. — Делла проговорила это в телефонную трубку и повесила ее.

Мейсон уселся в кресло за столом, Делла отправилась за Джорджем Фэйеттом, чтобы проводить его в кабинет адвоката.

Через минуту она вернулась одна.

— Что случилось, Делла? Он ушел?

Делла тщательно закрыла за собой дверь.

— Шеф, это тот же человек! Его я вчера пыталась выследить.

— И он явился сюда под видом агента страховой компании?

— Ну да.

Мейсон схватил телефонную трубку:

— Поскорее соедините меня с детективным агентством Пола Дрейка, Герти. Разыщите самого Пола. Передайте ему, что я… Нет, сначала скажите мистеру Фэйетту, что я приму его через пару минут. Пусть он не догадывается, куда вы звоните. Сделайте вид, будто это междугородный разговор.

Мейсон посмотрел на часы.

— Возможно, все эти звонки — пустая трата времени, Делла. Контора Пола в конце коридора, так что туда быстрее сбе…

— Одну минуточку… Герти говорит, что нашла Пола.

Мейсон заговорил:

— Хэлло, Пол. Говорит Перри Мейсон.

— Как поживаешь?

— Подожди, Пол. Дело срочное.

— Что стряслось?

— У меня в приемной сидит человек. Он назвал себя Джорджем Фэйеттом. Уж не знаю, настоящее это имя или выдуманное… Сильно сомневаюсь, что настоящее. Я хочу знать, куда он пойдет и что будет делать после визита ко мне.

— Сколько у меня времени?

— Я задержу его, насколько сумею, но более чем на пять — десять минут рассчитывать нельзя. Пол, ему лет тридцать пять, рост пять футов семь дюймов, вес около ста восьмидесяти пяти фунтов. Темноволосый, с нависающими бровями. Ему ничего не стоит обвести тебя вокруг пальца. Внешне он ни на кого не обращает внимания, погружен в собственные мысли, а в действительности он осторожен и хитер как черт!

— Знаю я таких типов! Ничего, справимся! Не таких обдуривали!

— Меня крайне интересует номер его автомашины. И, конечно, его персона: кто он такой, чем занимается.

— О’кей! Ты считаешь, что у меня есть десять минут?

— Лучше рассчитывай на пять. Конечно, я смогу его занять разговорами на протяжении и десяти минут, но он тогда может понять, что его задерживают специально, и исчезнет.

— Хорошо, Перри, я направлю к лифту человека, чтобы он спустился вниз вместе с ним. Обеспечь мне эти пять минут — и все будет в ажуре.

Мейсон повесил трубку и обратился к Делле:

— Отправляйся, Делла, задержи его на пару минут. Нежно улыбайся, строй глазки, скажи, будто у меня междугородный разговор, и что ты дашь ему сразу же знать, как только я освобожусь. Потом подойди к Герти и скажи ей, чтобы она дождалась твоего покашливания. По этому сигналу она ему скажет, что разговор закончен. Поняла?

— Угу. Когда мне кашлять?

— Когда он начнет проявлять признаки беспокойства. Нам нужно выиграть время. Как только заметишь, что он нервничает, кашляй!

— Иду, шеф.

Она выскользнула в приемную.

Не успела дверь за ней закрыться, как она тут же вновь раскрылась так же широко.

— Шеф, он ушел!

— Что? Когда?

— Герти, говорит, что в ту же самую минуту, когда она стала соединять вас с конторой Пола Дрейка, он поднялся, улыбнулся ей успокоительно и пробормотал: «Вернусь через минуту» — и ушел. Он…

Мейсон так быстро вскочил из-за стола, что его кресло с грохотом отлетело к стене. Он кинулся к дверям, бросив на ходу:

— Делла, предупреди Пола! Бежим!

Добежав до конца коридора, Перри посмотрел в сторону лифта. Там никого не было. Тогда он подбежал к лифту и стал неистово жать на кнопку.

Делла Стрит, бежавшая за ним, завернула в контору Дрейка. Подошла кабина лифта, Мейсон заскочил внутрь.

— Гони вниз до первого этажа. Не останавливайся; Это важно, парень!

Лифтер кивнул, и они понеслись вниз.

— Что случилось?

— Хочу поймать одного человека, — пояснил Мейсон.

Кабина остановилась, дверь скользнула вбок. Сердитый механик внизу закричал:

— Эй, Джим, это еще что за фокусы?

— Спрашивайте с меня, — крикнул Мейсон, бегом направляясь к входной двери.

Он посмотрел по обе стороны вдоль улицы. Фигуры интересующего его человека не было видно, но скопление народа на тротуаре служило самым надежным укрытием для кого угодно.

Мейсон побежал к месту стоянки машин, проверил, не отъехало ли отсюда только что такси, заметил одну машину, которая остановилась перед светофором. Вот загорелся зеленый свет, и машина тронулась с места. Вернувшись в холл здания, Мейсон увидел Пола Дрейка и одного из его агентов, стоявших подле двери.

— Прозевали! — махнул рукой Мейсон. — Но, кажется, его здесь не было. Давайте перекроем места стоянок. Делла, ты знаешь этого типа. Садись с агентом, и поезжайте направо, а мы с Полом проверим левую половину улицы. Если увидите его, остановите.

— Каким образом? — спросила Делла.

— Остановите, а как — пусть вам подскажет ваша фантазия. Обвините его в том, что он толкнул вас, наступил на ногу, что угодно, но остановите. Скажите, будто он разбил стекло в вашей машине. Потребуйте показать водительское удостоверение.

Если только он приехал на своей машине, мы захватим его либо в одном, либо в другом месте. Пошли, Пол. Сначала удостоверься, что он не сидит ни в одной из машин на этой стоянке.

Через пять минут Мейсон признал себя побежденным. Поиски Деллы и агента тоже не увенчались успехом.

Адвокат горестно вздохнул:

— Да, мы опростоволосились. Только я никак не могу сообразить, каким образом ему удалось выйти и вот так раствориться, неизвестно где. Правда, в тот момент проезжало такси. Мне показалось, что оно было пустым… Что же получается? Ведь я спустился на лифте без остановок и сразу выскочил на стоянку машин… Ну, да ладно, пойдемте потолкуем с лифтерами, возможно, они что-то заметили.

Четвертый лифтер, которого они принялись расспрашивать, даже всплеснул руками:

— Господи помилуй, мистер Мейсон, я его прекрасно помню. Только он йе спустился вниз, а поднялся наверх.

— Наверх? — переспросил Мейсон.

Лифтер кивнул.

— Ну да, я помню, что загорелось одновременно два сигнала. Иногда такое случается, когда по ошибке сначала нажмут не на ту кнопку, а потом уж — на нужную.

— Только не этот молодчик, — покачал головой адвокат. — Он знал, что ему наступают на пятки. Ему необходимо было поскорее смыться. Вот он и нажал на обе кнопки, поджидая, какая кабина подойдет первой. Самое главное было улизнуть с этого этажа. Пол, не исключено, что он до сих пор находится в здании.

— Как он одет?

— В черном двубортном костюме, в белой рубашке и синем с красным галстуке.

— Шляпа?

Ответила Делла:

— Вчера вечером у него была черная и… да, я уверена, что эта же шляпа лежала на стуле рядом с ним.

— Поднимись наверх, Пол, — сказал адвокат, — возьми мою девушку-телефонистку, Герти. Она его видела.

Пройдите с ней по всем этажам. Авось, на наше счастье, он нас где-то пережидает. Сейчас мы точно знаем, что он не мог нас опередить. А я пойду расспрошу девушку в табачном киоске.

Дрейк заметил:

— Через пару минут сюда придет еще один мой агент. Правильно, Перри, проверим табачный киоск.

Девушка, в ведении которой был небольшой киоск с сигаретами и журналами, подарила им ослепительную улыбку:

— Из-за чего такая суета?

— Пытаемся найти одного человека. Вот я и подумал, не могли бы вы нам помочь, — сказал Мейсон.

Она покачала головой.

— Нет, если он не постоянный покупатель. Люди ходят с утра до вечера взад и вперед, и…

— Этот человек либо все еще находится в здании, либо вышел почти сразу же после меня, — заговорил Мейсон. — Ему лет под сорок, одет в черный костюм, возможно, у него на голове черная шляпа, он невысокого роста, плотный, коренастый. Самое примечательное в нем — кустистые брови.

— Великий Боже! — воскликнула девушка.

— В чем дело?

— Да он же вышел из лифта сразу же вслед за тем, как вы, Пол Дрейк и ваша секретарша вышли на улицу.

— Продолжайте, прошу вас.

— Казалось, будто он совсем не спешит, неторопливо дошел до половины холла, потом круто завернул сюда и стал просматривать свежие журналы.

Мейсон обменялся взглядом с Дрейком.

— Ты видишь, что случилось, Пол. Он заметил Деллу, стоявшую возле киоска, и спрятал свой нос в журналы.

— Потом купил сигару, — подхватила девушка, — а когда вы с мистером Дрейком перешли на другую сторону, он вышел из здания и повернул направо…

— Пошли, нельзя терять ни минуты. Сядем на первое же такси и поедем по улице. Надежды его поймать почти нет, но, во всяком случае, мы не сможем себя упрекнуть, что что-то не сделали.

— А что, Перри, произошло? Убийство?

— Пока нет, — угрюмо буркнул адвокат.

— Что мы сделаем, если его обнаружим?

— Проследим за ним! Сейчас не стоит его задерживать. Мы и без этого сумеем выяснить, кто он такой.

Они медленно проехали в обе стороны по всем примыкающим улицам, пока наконец не признали, что лишь попусту теряют время.

— Да, этот парень обставил меня уже дважды, — сказал с тяжелым вздохом Мейсон, обращаясь к Полу Дрейку.

— Кто он такой?

— Именно для того, чтобы ты это выяснил, тебя и наняли, дружище.

— А меня наняли?

— Можешь не сомневаться.

— Какие указания?

— Брось все и займись этим наглецом. Мне неприятно думать, что какой-то мелкий жулик смеется надо мной.

— Он, может быть, вовсе и не мелкий.

— Возможно, но я бьюсь об заклад, что он мошенник. Делла сообщит тебе все сведения, которыми мы располагаем. Сразу же принимайся за поиск.

Глава 4

Вернувшись к себе в кабинет, адвокат сказал:

— Соедини меня с лейтенантом Трэггом, Делла. Посмотрим, что знает он. Возможно, нам удастся поговорить с испуганной официанткой и таким образом разрешить хотя бы часть задачи.

Делла Стрит склонилась к телефону:

— Алло, лейтенант, как вы поживаете? Это Делла Стрит… Мистер Мейсон хотел бы с вами поговорить. Одну минуточку, пожалуйста.'

Мейсон взял трубку:

— Алло, лейтенант, здравствуйте.

— В какую историю вы меня втянули? — сердито спросил лейтенант.

— В каком смысле?

— Поместить эту девушку в частную больницу с отдельной медсестрой… В следующий раз, когда вы заставите меня таскать для вас каштаны из огня, я…

— Обождите, обождите! Что вы лезете на рожон, никак не могу понять?

— Вь1 прекрасно понимаете, отчего я сержусь. Вы понимали, что если бы мы все устроили по-своему, ей не удалось бы сбежать. Вы притворились, что хотите обеспечить ей полную безопасность, и под этим предлогом создали ей такие условия для…

— Вы хотите сказать, для побега?

— Вы чертовски догадливы: она удрала.

— Трэгг, даю вам честное слово, я и в мыслях не имел ничего подобного. Все, что я тогда сказал, чистая правда.

— Да-a, хотели протянуть руку помощи старым друзьям из полиции. Так, что ли, Мейсон?

— Послушайте, Трэгг, был ли хоть один случай, когда я вас обманул?

— Ну, допустим, нет.

— И никогда не стану. Ваши слова явились для меня полнейшей неожиданностью, и случившееся меня крайне беспокоит. Как ей удалось это проделать?

— Никто не знает. Она только что была на месте, а через пять минут исчезла. Казалось, она крепко спала. Ее сиделка вышла в холл за сандвичем и чашкой чая. Она уверяет, что уходила из палаты всего на пять минут. Скорее всего ее не было полчаса. Пациентка мирно спала, никакой опасности не было, по коридору прохаживалась дежурная сестра. Все было в полном порядке.

— Эта девушка получила серьезную травму?

— Похоже, что дело ограничилось несколькими ушибами, ну и синяками, разумеется. У нее были сломаны два ребра, но ей наложили тугую повязку, так что это было не страшно. Врач просто хотел немного подержать ее под наблюдением.

— А как же с одеждой?

— В том-то и дело, что ее одежда была тут же в стенном шкафу. Она оделась и ушла.

— Деньги?

— У нее не было ни гроша. Ее сумочка осталась в полиции.

— Как же ей удалось уехать из больницы, не имея денег хотя бы на такси?

— Вы меня спрашиваете? Кто я такой, по-вашему, отгадчик чужих мыслей? Я рассказываю, что произошло.

— Я ничего этого не знал, Трэгг. Если вы хотите, чтобы я доказал, что не водил вас за нос, я могу раскрыть вам все мои карты. Расскажу вам вре известное мне о данном деле.

— Только не мне. Этой историей занимается дорожный отдел… Я просто пытался помочь вам, только и всего.

— Огромное спасибо.

— Не стоит благодарности.

— Вы не хотите, чтобы я держал вас в курсе дальнейших дел?

— Я только выполнил вашу просьбу, — повторил Трэгг. — Меня нисколько не интересует, куда скрылась эта девица и чем она занимается. С моей точки зрения, она имела полное основание уйти из больницы в любой момент… Правда, она поставила меня в дурацкое положение, превратив в желторотого птенца, но не больше… Вот когда дело дойдет до убийства, обратитесь ко мне, я работаю в отделе по расследованию убийств, запомните.

—. Буду помнить, — сказал Мейсон, вешая трубку.

Глава 5

Было раннее утро, когда Пол Дрейк постучался условными тремя сигналами в дверь кабинета Перри Мейсона.

Мейсон кивнул Делле Стрит, и та поспешила впустить посетителя.

— Доброе утро, Пол! — сказала она. — Как продвигается розыск?

— Прекрасно. А как у вас?

Пол вошел в кабинет и присел на подлокотник большого кожаного кресла. Это говорило о том, что он не намерен задерживаться.

— Перри, ты очень занят? Можешь меня выслушать?

Мейсон кивнул.

Делла Стрит показала на стопку неподписанных бумаг:

— Говори, Пол, говори. А я буду подписывать все те бумажки, которыми меня ежедневно заваливает Делла. Господи, до чего же она любит всякую переписку! Неужели всюду надо ставить свою подпись?

Девушка молча кивнула.

Вздохнув, Мейсон взял авторучку.

— В этом деле есть какой-то вывих, Перри, — начал Дрейк.

— Почему ты так думаешь?

— Заинтересовалась полиция.

— Естественно.

— Но не на основании того, что нам Ни ^егодня известно, Перри. Их интерес куда более солидный.

— Выкладывай, что ты разнюхал.

— Начать с того, что мы получили квитанцию на заклад из сиэтлского ломбарда. Что было заложено, ты знаешь?

Мейсон покачал головой:

— Какой-то предмет стоимостью в восемнадцать долларов. Я решил, что, даже заплатив комиссионные…

— Понятно, но в отношении цены вы не просчитались. Знаешь, что было в закладе?

— Что?

— Пистолет.

— И хороший?

— Кажется, да. «Смит-и-вессон», специальный, 38-го калибра.

— Вы его взяли?

Дрейк покачал головой:

— Взяла полиция.

— Какая полиция?

— Сиэтлская.

— Как это могло случиться? Ведь у вас была закладная, верно? Я хотел, чтобы вы отправили ее в Сиэтл и…

— Когда вчера вечером полиция явилась в ресторан Альбурга, она, естественно, спросила у него, что ему известно про девушку. Альбург ответил, что она явилась к нему в поисках работы, ей до зарезу были нужны деньги, что по случаю первого числа…

— Ясно. Он все это говорил и мне.

— Офицеры немного пошарили и обнаружили сумочку официантки. Для порядка была сделана перепись вещей.

— Они рассматривали происшедшее по линии дородного отдела?

Ну да, авария на транспорте.

— Продолжай.

— Они нашли губную помаду, пудреницу, связку ключей, которая ровно ничего не значила, и квитанцию на заклад вещей в Сиэтле.

— Еще одну?

— Да.

— Ну и что они сделали?

— Отправили телетайпное распоряжение. Сиэтлская полиция явилась в ломбард проверить. По этой квитанции было заложено кольцо с бриллиантом. Служащий ломбарда прмнил девушку. Он сказал, что она одновременно заложила еще и пистолет. Естественно, полиция пожелала на него взглянуть. После этого и начали развиваться события.

— Какого рода, Пол?

— Я точно не знаю, но полиция развила бешеную деятельность. Всюду лазают, расспрашивают, разнюхивают. Ресторан Альбурга переполнен детективами.

— А где сам Моррис Альбург?

— Это хотели бы узнать многие.

Отодвинув в сторону подписанные бумаги, Мейсон покачал головой:

— Ну и дела!

— Альбург может вылететь в трубу.

— Что еще, Пол?

— Альбург не обмолвился полиции о шубке, но за него постаралась одна из официанток. Она сказала полиции, что Альбург отдал манто вам, его надела на себя мисс Стрит.

— Наблюдательная бестия!

— Угу. Ну и как всегда, не без недовольства и зависти, а это не редкость для некоторых женщин. Мне думается, что мы можем капитулировать, потому что Альбург тебя неправильно информировал.

Дрейк кивнул как бы в подтверждение своих слов.

— А гтьбург, Пол? Великий Боже, но я же делаю все это ради Альбурга.

— Одну из официанток зовут Мей Нолан. У нее вроде бы есть основания предполагать, что Альбург выделял исчезнувшую девушку.

— Он заигрывал со своими официантками?

— Да нет. Во всяком случае, необходимо учесть множество разных моментов. Скажем, в ресторане имеются столики, самые выгодные с точки зрения чаевых. Более удобная смена работы, выходные дни и все такое.

— При этом учитывается срок службы?

— Ничего подобного. Туда назначаются «любимчики». Во всяком случае, так утверждают официантки.

— Что в отношении Мей Нолан?

— Она у меня в- конторе. Я только сейчас выслушал ее заявление и подумал, что ты, возможно, захочешь с ней поговорить.

— Еще бы! Если Моррис Альбург затеял со мной нечестную игру, я ему покажу, где раки зим’

— Ладно, поговори с этой девушкой, а там будет видно, как действовать дальше.

— Хорошо, Пол. Пригласи ее сюда.

Делла предложила:

— Я могу сходить за ней, а вы пока потолкуйте с шефом.

— Я и правда стал ленив, Делла. Если ты поработаешь за меня ногами, я буду тебе благодарен… страшно благодарен. Она в моей контор*?. Телефонистка ее знает..'! Пригласи ее сюда.

— Мне представиться? Я имею в виду, не должна ли я скрывать…

— Разумеется, нет, — сказал Дрейк, — поскольку Дело касается меня.

— Конечно. Беги, Делла, — распорядился Мейсон. — Скажи, Пол, сиэтлская квитанция у вас?

— нашего сиэтлского корреспондента. Ой нам позвонил, как только связался с ломбардом. Служащий ломбарда, по его словам, расстилался мелким бесом и юлил, как будто они застали его на месте преступления.

— Часом, у него рыльце не в пуху?

— Вроде бы он чист, как стеклышко, но его что-то тревожит. При данных обстоятельствах наш человек предпочел не соваться с квитанцией, поскольку полиция все равно забрала пистолет.

В коридоре-раздались быстрые шаги, и Делла Стрит ввела в кабинет молодую женщину.

— Мисс Нолан, это мистер Мейсон, — сказала она.

—‘Как поживаете, мистер Мейсон?

Мей Нолан была искусственной блондинкой лет тридцати. Ее лицо выражало любезную готовность услужить, но голубые глаза смотрели настороженно и холодно.

— Садитесь, мисс Нолан, — пригласил адвокат.

— Благодарю вас, — сказала девица с видом великосветской дамы.

Дрейк насмешливо улыбнулся и сказал:

— Не изображайте из себя недотрогу, Мей. Расскажите мистеру Мейсону все, о чем вы говорили мне. Этого достаточно…

Официантка сердито посмотрела на детектива:

— Я и не думаю ничего изображать.

Мейсон поспешил ее успокоить:

— Вы не так поняли мистера Дрейка, мисс Нолан. Он хотел сказать, чтобы вы сразу же переходили к сути дела. Вопрос не в ваших манерах, а в словесных отступлениях.

— Благодарю вас, мистер Мейсон.

Мисс Нолан подарила адвокату обольстительную (как она считала) улыбку и часто заморгала густо накрашенными ресницами. Повернувшись к Полу Дрейку, она заговорила тоном примерной девочки:

— Я сегодня немного нервничаю. То одно, то другое, не сумела да$се как следует выспаться… Мы начинаем работать с шести утра, сами понимаете, как это утомительно.

— Изматывающая работа? — спросил Мейсон.

— Иногда.

— Посетителей всегда полно?

— Бывает по-разному. Вечером в субботу яблоку негде упасть. Зато в понедельник куда свободнее. Ну и в час пик ежедневно полным-полно. Потом часов до десяти опять поменьше народу, кроме субботы и воскресенья. После окончания театральных спектаклей снова только успет;" поворачиваться.

— Да, побегай так вот весь день, под конец и ногой не двинешь! — сочувственно сказала Делла Стрит.

— Вы даже представить себе не можете, дорогуша, как я устаю, — сразу же повернулась к ней Мей. — На такой работе наверняка в одй'н прекрасный день протянешь ноги… я… впрочем, дело не в этом. Ведь вас не интересует моя работа. И потом, разве я обижаюсь на работу? Нет, обижают люди тем, что совсем не ценят и бранят за собственные ошибки. Клиент заказывает ростбиф, а не говорит, чтобы он был полусырой. А когда ты приносишь зажаренный, он божится, что повторил двадцать раз, каким он должен быть… Э, что и говорить! Неблагодарные!

— Я думала, что, принимая заказ, вы подробно расспрашиваете, кто что любит? — заметила Делла.

Мей Нолан холодно ей улыбнулась.

— Я привела это только для примера, дорогуша.

— Вы собирались нам кое-что рассказать про Дикси Дейтон, — напомнил Дрейк.

— Разве?

— Несомненно.

— Уж не знаю, хорошо ли, что я так распустила язык. Какое мне до этого дело?

— Возможно, никакого, — сказал Мейсон.

Она внимательно посмотрела на него.

— Вы иногда бываете в нашем ресторане. Мне приходилось вас обслуживать.

Мейсон поклонился.

— И вы не скаредничали. Но большей частью вы ведь сидите в кабинетах, верно?

— Вы называете эти кабинеты «ложами», да? Я люблю чувствовать себя свободно. За едой я люблю отдохнуть, а если сядешь в центральном зале, то иногда меня узнают…

— Иногда? Послушали бы вы, что про вас говорят люди, когда вы сидите там за столом. Представляю, что вы испытываете, и не удивляюсь, что вы не хотите иметь с ними дела… Лично мне всего один раз выпала честь прислуживать в «ложах». Я надеюсь, что когда-нибудь меня поставят на эту работу, только боюсь, прежде я протяну ноги, нежели тамошняя официантка уйдет с работы.

— Насколько я помню, вы очень опытная работница. Раз я дал вам много на чай, то можно не сомневаться, что обслуживание было безукоризненным, — сказал Мейсон.

— Огромное спасибо за ваши добрые слова. Нам не слишком часто приходится их слышать. Как я уже говорила, когда ты ходишь среди людей, склонившихся к тарелкам с едой, ты невольно слышишь их разговоры, потому что сама вынуждена к ним нагибаться. И сколько раз они у меня спрашивали: «Скажите, это знаменитый Перри Мейсон?» Когда же я кивну, им непременно надо узнать, кто та красивая дама, с которой он пришел в ресторан.

— Ну й что вы отвечаете?

— Говорю, что это их не касается.

— Вы собирались нам рассказать о Дикси, — скучным голосом снова напомнил Пол Дрейк.

— Разве? По-моему, вы так подумали, я же…

Повернувшись к Полу, Мейсон сказал:

— Знаешь, Пол, в этой Дикси Дейтон есть что-то странное.

— В каком смысле? — сразу же включился в игру детектив.

— Как-то она не к месту. Не знаю, как тебе объяснить, но у меня создалось впечатление, что Моррис Аль-бург старался создать ей благоприятные условия.

— Я с тобой согласен. Конечно, Мей не хочет разговаривать на эту тему.

— Я, кажется, так раскрыла свой рот, что теперь не знаю, как и выкрутиться! — Сердито сказала мисс Нолан.

Мейсон даже не посмотрел в ее сторону. Он все еще обращался к Дрейку:

— Разумеется, я уже давно знаю мистера Альбурга и могу сказать с уверенностью, что, если он оказывал Дикси покровительство, значит, она этого заслуживала. В деловом смысле, разумеется. Наверное, до этого она работала официанткой в каком-нибудь из роскошных ресторанов… Ну, и Альбург, зная об этом, сразу же…

Мейсону не дал договорить громкий насмешливый хохот мисс Нолан:

— Какой же вы, оказывается, прозорливый детектив! Эта девица — официантка? Ерунда! Уж не знаю, чем она угодила вашему ^агоценному Мистеру Альбургу, только не работой за столиками. Нет, это не та девица!

— Плохая? Испорченная?

— Испорченная? Я бы сказала про эту дрянь, да не хочу грубо выражаться.

— Ничего не понимаю. — В голосе Мейсона звучало неподдельное изумление. — Он же… мистер Альбург такой проницательный бизнесмен.

— Проницательный бизнесмен? Откуда вы это взяли? Он, может быть, опытен в вопросах кухни и расчета цен по меню, чтобы не потерять ни одного цента, но не обманывайтесь: в вопросах управления официантками он ровно ничего не смыслит! Господи, сколько раз я видела, как девчонки обводят его вокруг пальца и заставляют плясать под свою дудку!

— Неужели?

— Можете смело закладывать последний доллар: так оно и есть. Я работаю официанткой Бог знает сколько лет, мистер Мейсон, но я еще ни разу не встречала хозяина, которого не сумела бы прибрать к рукам смазли-венькая молодая вертихвостка!

— Вы хотите меня уверить, что мистера Альбурга могла окрутить…

— Могла? Вижу, что вы не слишком хорошо знаете мистера Морриса. Ну, а девица Дикси совсем не промах, знает, как посмотреть на мужчину!

— Быстро справилась?

— Уж не знаю, насколько быстро, но поместила себе под башмак очень хорошо.

— Очевидно, они и раньше были знакомы? — высказал предположение Дрейк.

Мейсон медленно покачал головой.

— Чего это вы качаете головой? — внезапно взвилась Мей Нолан. — Конечно, Моррис Альбург ее прекрасно знал… Мне вы можете верить. Когда она появилась у нас в ресторане, Альбург находился в одном из своих приступов кипучей деятельности. Ему нужно было «побольше этого» и «побольше того», и вдруг он заметил в дверях эту девицу: у него отвисла челюсть, а глаза полезли на лоб, как будто он увидел привидение.

— Что он сказал?

— Он сделал пару шагов назад, потом у него на физиономии появилась глупейшая улыбочка, он протянул руки и двинулся к ней. Но тут эта Дикси сделала ход конем.

— Что вы имеете в виду?

— Она заговорила первой, еще до того, как он успел открыть рот: «Вы здешний хозяин? Как я поняла, вы ищете официантку? А я ищу работу».

— Что же было после этого?

— Тут мистер Альбург вроде бы опомнился. Он заговорил с достоинством: «Прошу вас, пройдите в один из этих кабинетов. Мы с вами потолкуем, вам придется чуточку подождать. В данный момент я занят, инструктирую своих девушек, как надо работать. Думаю, что сегодня будет огромный наплыв посетителей. Входите вон туда и посидите».

— И она вошла?

— Посмотрела на нас с покровительственной улыбкой и скрылась за шторой.

— Что было потом?

— Потом мистер Альбург тоже вошел в кабинет и пробыл там минут десять — пятнадцать.

— Затем?

— Затем мистер Альбург представил Дикси осталь ным девушкам и сказал, что она будет работать официанткой. ^

— Это было неделю назад?

— Да, ровно неделю.

— Ну а что потом?

— Ну, вообще-то, она где-то прислуживала за столом, но недолго и вовсе не в первоклассном ресторане. Она была совсем неопытной. Слишком часто ходила на кухню, не умела так организовать работу, чтобы одним выстрелом убить двух зайцев, и ужасно уставала. Но каждый раз, когда мистер Альбург это замечал, он отсылал посетителей на другие столы.

— Разве таким образом она не теряла чаевые?

— Теряла, разумеется, сидела без дела, но зато, когда мистер Альбург освобождал ее от работы, она посылала ему такие благодарные улыбки, что он был готов вообще посадить ее посреди центрального стола вместо букета.

— А другие девушки не возражали?

— Нам это было безразлично. Ведь чем больше человек ты обслуживаешь, тем больше зарабатываешь. Хуже было другое: когда появлялся постоянный посетитель, который, как известно, никогда не скандалил и щедро давал на чай, хозяин сажал его за столик Дикси. Вот это уже свинство! Уж если человек хозяйничает в ресторане, он обязан относиться ко всем своим работникам одинаково справедливо. А если ему хочется иметь подружку, пусть заводит ее на стороне. Нас его поведение не касается, но нас он обязан уважать.

— Интересно, вы говорили между собой на эту тему? — поинтересовался Мейсон.

— Не слишком много. Моррис терпеть не может «митингов», как он выражается. Стоит ему только заметить, что мы разговариваем, освободившись на некоторое время, он сразу же находит нам дополнительное занятие и разгоняет нас. Поэтому мы многое переживаем про себя.

— Значит, вы не смогли потолковать об этом с другими девушками?

— Как следует — нет.

— В таком случае это может быть плодом вашего воображения?

— Что именно?

— Что Дикси пользовалась благосклонностью хозяина?

— Не валяйте дурака! Я не первый день живу на свете и всегда сумею отличить мужчину, сохнущего по девушке.

Мейсон вынул из кармана бумажник, достал из него хрустящую двадцатидолларовую бумажку и протянул ее Мей.

— Очень сожалею, что последнее время мне не доводилось сидеть за вашим столиком, мисс Нолан. Не соблаговолите ли принять эти деньги вместо тех чаевых, которые бы я вам дал, если бы вы меня обслуживали.

— Послушайте, вот это я называю быть настоящим джентльменом! Вы действительно о’кей, мистер Мейсон! Прошу вас: приходя в наш ресторан, садитесь только за мой столик, и вы получите самое лучшее, самое качественное и… впрочем, лучшее вам дают в любом месте. Просто огромное спасибо.

Она сложила бумажку, без тени смущения задрала юбку и запихала деньги в чулок под резинку.

— Что-нибудь еще? — спросил Дрейк.

Мей Нолан поспешила оправить юбку.

— Теперь совсем другое дело. Всегда рада услужить таким деликатным людям… Думаю, вам известно, что шубку ей дал мистер Альбург?

— Альбург?

— Совершенно верно.

— Вот этого он мне не сказал. Мне просто не верится…

— Можете, не сомневаться. Он куда-то отправился и принес ей шубку.

— Откуда?

— Мы сами себя об этом спрашивали, мистер Мейсон. Некоторые девушки уверены, что шуба лежала в какрй-нибудь кладовке дома у мистера Альбурга. Он просто хранил ее для Дикси.

— Именно он?

— Я бы сказала — да. Он ушел и вскоре возвратился с большим пакетом в толстой коричневой бумаге. А потом кто-то вошел в комнату Дикси, и эта самая бумага была запихнута в корзину для отходов.

А Дикси Дейтон все утро всхлипывала. Мы никак не могли сообразить, чего она плачет, пока не увидели, как она расчесывает шубку. Она была сильно побита молью спереди и под рукавами.

Это совсем в духе Морриса Альбурга. Он наверняка хранил шубку в оберточной бумаге, не удосужившись посыпать нафталином.

Матерь Божья, такая шубка когда-то стоила кучу денег. Лично я сомневаюсь, что Дикси была в состоянии приобрести ее. Ну а для подарка она недостаточно шикарна. Нет, шубка краденая.

— Ну что ж, это важная новость, — сказал Пол Дрейк. — Что еще?

— Кажется, это все. Мне пора двигаться. Спасибо за щедрый подарок.

Она улыбнулась заученной дразнящей улыбкой, поднялась и пригладила юбку на бедрах. Дрейк поднялся и распахнул дверь. Мей Нолан бросила последний многообещающий взгляд на Перри Мейсона, улыбнулась, поморгала ресницами и пошла к двери, покачивая пышными бедрами. Уже в дверях она обернулась и сказала:

— Эй, обождите. Надеюсь, вы не расскажете об этом мистеру Альбургу?

Мейсон покачал головой.

— Благодарю вас, — прощебетала она.

Дверь затворилась. Делла Стрит взяла газету, сделала из нее веер и стала разгонять удушливый запах дешевых духов.

Мейсон задумчиво проговорил:

— Многое может быть плодом, необузданной фантазии этой красотки, но не все. Попробуй вызвать Альбурга к телефону, Делла.

Быстрые пальчики Деллы набрали номер ресторана Альбурга.

— Я хочу поговорить с мистером Альбургом. Это контора мистера Мейсона… Что? Когда? Когда вы его ожидаете? Прекрасно. Попросите его позвонить, как только он придет, мистеру Мейсону.

Повесив трубку, она сказала:

— Он вышел два часа назад и до сих пор еще не возвращался.

— Кто-нибудь знает, куда он пошел?

— Очевидно, нет. Они сказали, что сами не могут его разыскать, но они его предупредят, как только он появится.

Внутренний телефон на столе издал три коротких звонка.

Делла повернулась к Мейсону.

— Сюда идет лейтенант Трэгг. Меня предупредила Герти.

Распахнулась дверь в кабинет. На пороге стоял лейтенант в штатском и внимательно оглядывал кабинет.

— Хэлло, вы заняты, Мейсон?

— Нет, нет. Входите., лейтенант. Садитесь.

Лейтенант задумчиво посмотрел на Мейсона, как бы оценивая его, потом сказал:

— Мне следовало бы знать, что поскольку я начал таскать для вас каштаны из огня, то непременно обожгу себе пальцы.

— Вы обожгли их?

— Да, и весьма сильно. Надеюсь, что водяные пузыри еще не появились. Но они могут появиться с минуты на минуту.

— Что-то не могу сообразить.

— Я тоже. Я пришел сюда, чтобы вы мне помогли разобраться.

— Боюсь, я не сумею этого сделать.

Пол Дрейк поднялся с кресла.

— Ладно, я пошел. Надо взглянуть, как у меня дела в конторе.

— Вижу, что я вас напугал, Дрейк, и вы спешите унести ноги.

— Я просто ухожу. Испуга не испытываю, — пробормотал Дрейк, поглядывая на Перри Мейсона. Он вышел, прикрыв за собой дверь.

Трэгг закурил сигарету.

— Как дела?

— Дел много, денег мало.

— Понимаю. Бывают дни, когда вам не удается заработать жалкой тысчонки… Какое вы имеете отношение к делу Альбурга?

— В тот момент, когда произошла эта шумная история с официанткой, я обедал в его ресторане. Я туда частенько захаживаю. Альбург задал мне несколько вопросов.

— Какие вопросы?

Улыбнувшись Трэггу, Мейсон сказал:

— Не помню, лейтенант.

— Знаете, адвокат, вы мне нравитесь, — неожиданно сказал Трэгг, проверив, ровно ли обгорает кончик его сигареты.

— Благодарствую.

— И в этом заключается трудность.

— Какая трудность?

— Понимаете, в департаменте многие от вас не в восторге.

— Неужели?

— Да. Они считают, что вы стоите по другую сторону закона.

— Закон предусматривает защитников…

— Не утруждайте себя, адвокат! Возможно, на какой-нибудь встрече, на званом обеде вас попросят произнести торжественную речь, так что не надо без нужды расходовать запасы своего красноречия.

— Репетиции всегда полезны.

— Вам репетиции не требуется. Если вам не мешать, у вас все получается замечательно. Фактически иногда даже слишком. Как насчет меховой шубки?

— Какой меховой шубки?

— Той самой, которая была вчера вечером на Делле в ресторане.

— Дайте сообразить, это было манто из гудзонского кролика или же из щипаной нутрии?

Лейтенант Трэгг рассердился:

— Это была норковая накидка.

— Норковая накидка? — страшно удивился Мейсон.

— Возможно, правильнее было бы сказать — краденая норка.

Перри Мейсон посмотрел на Деллу.

— У кого ее украли?

— Этого я дока не могу сказать.

— Приходите снова, когда'узнаете.

— Нет, мне нужна шубка, Мейсон.

Мейсон закурил сигарету и откинулся в кресле.

— Вы можете нажить себе крупные неприятности.

— Понимаете, Трэгг, если человек обратился ко мне с просьбой защитить его интересы и я дал хотя бы предварительное согласие, я считаю себя обязанным честно драться за его права.

— Кто-то просил вас защищать права на эту шубку?

— Если я отвечу вам на этот вопрос, то вы зададите мне еще один, лейтенант.

— Нет, я задам вам целых два.

— Я так и думал.

— Пожалуй, я вам кое-что расскажу.

— Начинайте же, лейтенант.

— Вы слышали имя — Ро. берт Клермонт?

Мейсон покачал головой,

— Не помните, что вы про него читали?

И снова Мейсон отрицательно покачал головой.

— Боб Клермонт… Обаятельный юноша. Я работал н<щ этим делом… Красивый, смелый, находчивый парень, которому всегда хотелось работать в полиции. Это было его мечтой.

Началась война и на некоторое время отодвинула осуществление его честолюбивых планов. Потом его демобилизовали. Он начал изучать полицейскую науку, потому что желал всюду быть первым… Вы представляете себе, человек в расцвете сил целый день сидит в училище и потом всю ночь напролет за учебниками?

Многие считают полицейских грубыми невеждами, разгуливающими по городу и хлопающими ради собственного удовольствия дубинками ни в чем не повинных граждан, как это делают гориллы в диких лесах. Они хватают первого встречного за шиворот, штрафуют его…

— А через несколько лет покупают ранчо в Техасе, — в тон ему продолжил Мейсон.

На лице Трэгга мелькнуло сердитое выражение, но он взял себя в руки и устало сказал:

— В том-то и. трагедия, Мейсон.^ В семье не без урода, так учит народная мудрость. Но только нельзя же всех меритьло одной мерке и видеть в любом полицейском негодяя и взяточника. Люди забывают про полицейского, кто отдал жизнь, пытаясь остановить вооруженное нападение. Но зато они с большим удовольствием расскажут тебе про выродка, на счету которого тысячи долларов, хотя таких — единицы, а скромных тружеников — подавляющее большинство.

— Я же шутил, — улыбнулся Мейсон.

— Зато я не шучу. Представляете ли вы, что такое быть полицейским, Мейсон? Ты в отпуске. Идешь себе в кафе, в закусочную. Дверь распахивается. На пороге появляются трое грабителей с оружием в руках. Подавай им выручку. Если бы ты был простым смертным, ты мог бы хоть под стол лезть, тебя бы никто впоследствии не обвинил в трусости. Но если бы дрогнул полицейский, возмущенные граждане засыпали бы управление письмами отнюдь не мирного содержания. И ты хватаешься за свое оружие. У тебя нет даже одного шанса из тысячи, потому что все преимущества на стороне бандитов, но ты обязан принять неравный бой. Хорошо, если тебе удастся сделать пару выстрелов до того, как тебя изрешетят пулями.

— О’кей, — согласился Мейсон. — Лично вы, Трэгг, человек кристальной честности и принципиальности. Я вовсе не намекал на вас, говоря о миллионерах от полиции. Вы велели мне припасти выступление для парадного обеда, когда я говорил об адвокатах. Вас я выслушал с интересом, когда вы ратовали за полицейских. Теперь расскажите мне про Клермонта.

— Боба приняли в полицию. Он быстро пошел вверх. Все его любили. Он, что называется, горел на работе, брался за самое трудное, а если кто-то в его присутствии заводил разговоры о коррупции в полиции, он готов был разорвать этого человека в клочья. Полиция была его идеалом. Она воплощала закон, стоящий на страже интересов слабых.

— Что с ним случилось?

— Никто толком не знает. По-видимому, что-то ему показалось подозрительным в автомобиле. Наверное, он остановил машину, чтобы допросить водителя. Почему — никто не знает. Он не принадлежал к транспортной полиции и не стал бы придираться к нарушениям правил уличного движения. В машине определенно было что-то подозрительное.

— Продолжайте, лейтенант.

— В машине сидели самое меньшее двое, возможно, и больше. Так или иначе, но они заставили Боба сесть к ним в машину.

— Чего ради?

— Насколько можно судить, его заставили силой. Они уложили его на пол и отъехали от города миль на десять. Потом, пока он все еще лежал, внизу, они приставили пистолет к его голове — выстрел в упор. Мейсон, вы когда-нибудь видели подобные раны?

Мейсон приподнял брови.

— Зрелище не из приятных. Пистолет прижат вплотную к голове. Пуля входит в череп вместе со всеми пороховыми газами, которые расширяются внутри черепной коробки.

— Продолжайте, лейтенант, только не надо мучить себя воспоминаниями.

— Черт побери, мне от этого никуда не уйти, — горько сказал Трэгг. — Если бы вам довелось разговаривать с его женой и парой ребятишек, очаровательных озорников, похожих на отца, с такими же внимательными честными глазами. Старший уже понимал, что произошло. Младший был еще совсем глупыш.

— А жена? — спросила Делла.

Посмотрев на девушку, Трэгг сурово сказал:

— От нее не скрыли правды… Симпатичная такая женщина. Они с Бобом любили друг друга много лет, но началась война, он уехал за океан. Вы представляете, что это значит, молиться ночами о возвращении любимого, бегать к почтовому ящику за письмами, пугаться каждой телеграммы, каждого телефонного звонка. Ладно, она прошла через это, как и многие другие женщины. Война. Он к ней вернулся, а сколько осталось на чужбине?

В этом ей повезло. Он получил отпуск. Они поженились. Он снова ушел на фронт. И увидел своего первенца только после окончания войны. Тогда мальчику пошел второй годик… Тогда Боб начал заниматься так, чтобы стать достойным своей профессии. Он неоднократно повторял, что научно обоснованное, современное расследование не менее важно, чем деятельность адвоката или врача. Тратил все лишние деньги на книги по специальности: криминалистика, судебная медицина и тому подобное.

— Вы сказали — стреляли в упор? — спросил Мейсон.

— Одна из ран была контактной. Другие — нет. Он умер от контактной. А потом они выпустили в него пули для страховки. Или же потому, что один из них был вне себя от радости и наслаждался звуком выстрелов.

— Что случилось после этого?

— Они его выбросили из машины.

— На том месте, где застрелили?

— Никто не знает, где его застрелили. Вроде бы в несущейся на бешеной скорости машине, из которой вы-бросдли его тело. Они даже не потрудились остановить машину, просто открыли дверцу и выбросили труп, как мешок с картофелем, оставляя на дороге сгустки крови. А машина, не снижая скорости, умчалась,

Трэгг несколько раз затянулся, потом продолжал:

— Разумеется, мы извлекли пули… Известно ли вам, что один из сотрудников отдела баллистики коллекционирует образцы всех пуль. Каждый полицейский должен выстрелить из своего пистолета в особую трубку, набитую ватой. Боб был убит из собственного пистолета,

— Ну?

Трэгг покачал головой.

— Так не могло случиться. Боб Клермонт никогда бы не встал на колени и не отдал бы без боя свое оружие.

Вот почему я рассказал вам о полицейских, Мейсон… Даже-если бы у него имелся всего один-единственный шанс из тысячи, Боб бы за него ухватился. И если уж нет никакой надежды, полицейский стреляет во врага. Если это полицейский типа Боба Клермонта!

Они не смогли бы найти шесть огнестрельных ран, сделанных из собственного пистолета Боба, "если бы здесь был честный бой. Он непременно сделал бы один-два выстрела, коли он остановил подозрительную для него машину.

— Ну,' а его пистолет?

— Мы его так и не нашли. Как правило, бандиты выбрасывают подобную опасную улику, не отъехав и сотни метров от. места боя. Не забывайте, в обойме не оставалось патронов. Хранить его у себя было бы безумием.

— Вы искали, разумеется?

— Искали? Мы прочесали обочину дороги дюйм за дюймом. Потом привлекли к участию воинские части и проверили все шоссе.

— И ничего не нашли?

— Ничего.

— Как я понимаю, вы рассказываете мне эту историю по какой-то определенной причине.

— Да. Боб Клермонт был убит семнадцатого сен тября, год назад. Поверьте, Мейсон, мы все перевернули, все проверили. Мы подозревали одного человека. ‘

— Кого?

Трэгг заколебался.

— Не говорите, если не хотите, — сказал Мейсон, — я просто старался воссоздать картину преступления.

— Нет. Я вам все расскажу. Я раскрою перед вами все карты, потому что это может оказаться чертовски важным, Мейсон. Мы подозревали некоего Томаса И. Сед-вика. Он был букмекером.

Клермонт охотился за ним. Он надеялся добыть улики и загнать его в угол. Но он изучил еще не все стороны дела. Вернее сказать, он догадывался о многом, но не проверил правильности своих предположений. Он не хотел пользоваться услугами разных аферистов и поставил своей целью вывести Седвика на чистую воду. Это как раз происходило перед гибелью Боба.

Мы решили задержать Седвика для допроса. Конечно, мы не располагали никакими данными, но знали, что он на подозрении у Клермонта.

— Дальше?

— Мы не наШли Седвика. Он исчез, растворился, испарился, провалился сквозь землю. Нам бы очень хотелось узнать, где теперь находится мистер Томас И. Седвик.

— У вас больше нет ничего против этого человека? Только то, что Клермонт подозревал его?

— У Седвика был сигарный киоск. Дела у него шли превосходно. В ночь убийства Клермонта Седвик исчез из города.

На следующий день в киоске появился новый владелец. Сказал, что старый хозяин продал ему дело за тысячу долларов. У него имелись соответствующие документы. Объяснил, что Седвик позвонил ему по телефону и предложил сегодня же купить у него ларек при условии: платить наличными.

Парень ухватился за предложение, он одолжил деньги у друзей и знакомых, и в четыре часа дня сделка была оформлена. Могу добавить, что человек, приобретший ларек, торгует только сигарами. К нему невозможно придраться. Чего только мы ни делали, чтобы иметь возможность вызвать его в управление. Он ни на что не клюнул. Чист как стеклышко!

— Что с ним случилось?

— Месяца два он заправлял в киоске, а потом продал его еще одному парню, на которого имеется-дело в полиции. Этот сразу же принялся заключать пари, мы его, голубчика, тут же и прихлопнули, он даже охнуть не успел.

— Но про Седвика он не знал?

— Седвик исчез.

— Мне кажется, это что-то значит!

— Вчера вечером случился переполох в ресторане Альбурга. Официантка чего-то перепугадась и выбежала через черный ход на боковую аллею. Там в нее стреляли.

Мейсон кивнул.

— Девушка реагировала не так, как этого от нее ждали: она не согласилась сесть в машину, а вместо этого с громкими воплями бросилась бежать.

Человек, находившийся в машине, не сообразил, что открытая дверца закроет от него мишень. Он выстрелил и промахнулся. Тогда он решил догнать свою жертву. Как уверяет девушка, когда он ее уже совсем нагнал и прицелился, дверца от толчка захлопнулась, и вторая пуля прошила ее насквозь.

Девушка закричала еще громче и выскочила на улицу. Пули ее миновали, но зато она угодила под автомобиль. При большом скоплении машин стрелявший на полном ходу повернул свою машину на сто восемьдесят градусов и. помчался назад, по аллее. — Рискованный маневр, требующий большого искусства. Но он попал в тупик, так как из аллеи не было выхода. Проще простого было бы выскочить из машины, смешаться с прохожими, но он на это не решился. Он поехал задом на третьей скорости и скрылся.

— Вы все это точно установили?

— Да. Два свидетеля видели, как машина ехала задом наперед. Они предположили, что водитель хочет выскочить из нее, но у того и в мыслях этого не было. Машина успешно влилась в поток транспорта.

Это доказывает, что парень был профессионалом. Обыкновенный водитель не решится на подобные трюки! Это под силу человеку, работающему на полицейских дежурных машинах, да связанному с контрабандной продажей спиртного и наркотиков, где часто приходится удирать в самых невероятных условиях. Тут надо уметь лавировать на последней скорости в потоке транспорта…

— Понятно, продолжим дальше.

— Дальше вы попросили меня устроить эту девушку в отдельную палату платного госпиталя. Оттуда ей было легче удрать, что она и не преминула сделать.

— Вы вините в этом меня?

— Провалиться мне на этом месте, если я знаю. Поживем — увидим.

— Ох, уж эта мне полиция!

— Естественно, такое поведение девицы привлекло к ней внимание. Дело проходило по транспортному отделу. Альбурга пригласили и начали расспрашивать. Оказалось, что он почти ничего не знает про эту особу.

— Ясно. Продолжайте.

— Ребята нашли сумочку официантки. В ней была закладная квитанция из сиэтлского ломбарда. Наши парни связались с тамошней полицией, те отправились в ломбард и проверили, что было заложено. Это был перстень с двумя небольшими изумрудными камнями по бокам и с бриллиантом в центре — прекрасной работы. Девушке дали за него сто двадцать пять долларов. Стоит он не меньше тысячи.

— И?.. — спросил Мейсон.

— И, естественно, ребята начали задавать вопросы. Описали девушку. Приемщик вспомнил, что она одновременно сдавала две вещи: перстень с бриллиантом и пистолет. Сиэтлская полиция сообщила по телефону марку пистолета и его номер.

— Ну и?

— И это оказался пистолет Боба Клермонта.

Мейсон и Делла Стрит обменялись взглядами. В конторе наступило глубокое молчание. Мейсон погасил в пепельнице окурок и принялся еле слышно выстукивать подушечками пальцев по крышке стола.

Трэгг продолжал курить.

— Когда вы все это узнали? — наконец спросил Мейсон.

— За полчаса до того, как поехал к вам.

— Чем вы занимались эти полчаса?

— А как вы думаете? Разумеется, пытался найти Аль-бурга.'

— И почему вы мне обо всем этом рассказали?

— Прежде всего потому, что вы мне нравитесь. Вы идете к цели кратчайшими путями. До сих пор вам всегда удавалось оставаться безнаказанным, потому что вы занимались делами, в которых были правы. Если — бы вы защищали виновного, вас бы смешали с грязью. Вы умны. Вы умеете логично рассуждать. Вы отчаянный борец. Вы стоите за своего клиента… Хотя вам ни разу не приходилось участвовать в процессе, где бы речь шла об убийстве полицейского Офицера. Советую от всей души: не ввязывайтесь в эту историю. При подобных расследованиях случается разное. У вас могут быть неприятности. — Немного помолчав, Трэгг добавил: — Мне нужна эта шубка.

Мейсон задумался, с хмурым видом он по-прежнему что-то выстукивал по столу.

— Я ее получу? — настаивал Трэгг.

— Дайте мне немного подумать.

— Думайте на здоровье. Конечно, мы с вами не в бирюльки играем.

Внимательные глаза Деллы Стрит неотрывно смотрели на лицо адвоката, казавшееся высеченным из гранита.

— Нет сомнения, что это та же самая девушка? — спросйл он внезапно.

— ^Именно поэтому я хотел снова поговорить с Аль-бургом… Уверен, что девушка, заложившая в ломбард перстень, заложила и пистолет.

— Никак не могу взять в толк, чего ради она сделала такое. Человек, убивший Боба Клермонта, должен был понимать, что этот пистолет — опаснее гремучей змеи. Он приведет преступника в газовую камеру. Вряд ли найдется адвокат, который согласится взять на себя защиту преступника или человека, в руках которого найдено оружие Боба. Если только нет веских доказательств непричастности этого человека к убийству.

— Мне ли об этом говорить?

— Сколько она получила за пистолет?

— Восемнадцать долларов.

— Он в хорошем состоянии?

— В отличном. Как будто только вчера Боб попрощался с женой и детишками и положил оружие в кобуру, уходя на работу.

— Не мог же убийца быть таким идиотом, лейтенант?

— Значит, мог. Я скажу вам кое-что еще, мистер Мейсон. На оружии трудно найти отпечатки пальцев. Не верьте всему тому, что по этому поводу пишут в детективных романах. Но на этом пистолете мы все же нашли один отпечаток, кто-то слегка дотронулся до кобуры влажным пальцем. И изнутри на ручке. Позднее мокрые линии покрылись ржавчиной. Вас интересует, чьи это были отпечатки? Правый указательный палец Томаса Седвика.

Мейсон повернулся к Делле Стрит.

— Что ты сделала с шубкой, Делла?

— Спрятала в надежное место.

— Где?

— Отдала на хранение скорняку.

— Где квитанция?

— У меня в сумочке.

— г- Отдай ее лейтенанту Трэггу.

Делла повиновалась.

Трэгг взял голубую картонку й коротко поблагодарил адвоката:

— Спасибо!

— О^ну минуточку. Нам нужна расписка.

— Напишите, я подпишу. — Трэгг обратилЬя к Делле Стрит: — Разрешите посмотреть номер квитанции.

Когда все формальности были закончены, лейтенант после некоторого раздумья вынул из кармана фотографию, завернутую в целлофан. На ней было молодое, гордое лицо с красивыми чертами, внимательными глазами, твердым, но не жестким ртом и волевым подбородком.

— Красивый малый, — вздохнул Трэгг.

— Верно. А кто это? — спросила Делла.

— Его больше нет. Посмотрите, сколько непреклонной воли в этом молодом лице… Черт побери, я становлюсь сентиментальным.

— Боб Клермонт? — спросил Мейсон.

— Да, Боб Клермонт, — сказал Трэгг и вышел из кабинета.

Глава 6

В половине десятого Перри Мейсон заглянул в контору Пола Дрейка.

— Пока ничего, Пол?

— Ничего, — ответил детектив.

— Нашел что-нибудь в отношении Фэйетта?

— Я не уверен, но примерно лет пять назад за бук-мекерство был арестован некий Джордж Фэйетт. Возможно, этот самый.

— Возможно. Чем окончилось дело?

— Ничем.

— То есть как это «ничем»?

— А вот так: его арестовали, зарегистрировали, затем выпустили под залог, после чего дело ликвидировалось само по себе.

— Какова сумма залога?

— Сотня долларов.

— Похоже на сговор, Дрейк,

— Совершенно верно. Ты же знаешь, как делаются подобные дела.

— Ты не сумел узнать его адрес и какие-то бытовые подробности?

— Нет.

— Ну ладно. Я надеялся, что мне позвонит Альбург. Я написал ему письмо и отправил на дом со специальным нарочным. Дома Альбурга не было. Письмо отнесли в ресторан и оставили у кассира. Его предупредили, что, если Моррис позвонит, ему нужно сказать про мое письмо и организовать доставку.

— Что ты ему написал, Перри?

— Многое. Основное — зайти ко мне в любое время дня и ночи. Я сообщил ему этот телефон, так что он будет звонить тебе, если меня не окажется на месте… Я воспользуюсь твоим телефоном, хорошо?

Мейсон позвбнил в ресторан Альбурга и попросил хозяина.

— Его нет, сэр.

— Это Мейсон. Когда он придет?

— Не знаю, мистер Мейсон.

— Позовите, пожалуйста, кассира.

— Одну минуточку.

Когда раздался густой бас кассира, адвокат сказал:

- Это Перри Мейсон. Я оставлял письмо для мистера Альбурга. Точнее, я отправил его с человеком и просил…

— Да, мистер Мейсон. Я думаю, он его получил.

— Он приходил?

— Нет. Он… понимаете, его сегодня не будет. Он звонил, понимаете, здесь его ожидают несколько человек.

— Несколько человек?

— Несколько. Они сидят повсюду.

— Понятно.

— Я ему сказал про этих посетителей и про ваше письмо. Он просил меня схватить первое же такси и забросить его в коктейль-бар. Сказал, что позднее возьмет письмо.

— Насколько позднее, он не говорил?

— Нет.

— Если он снова будет с вами разговаривать, проверьте, получил ли он письмо. Скажите ему, что сейчас для него это самое важное. Пусть он его прочитает и сразу мне позвонит.

— Непременно, мистер Мейсон.

— Еще один вопрос. Когда вы заканчиваете работу?

— В час.

— Где вы живете? Номер телефона?

— Мистер Мейсон!

— Не глупите. Это важно. Скажите свой телефон.

— Эксфорд, 39827.

— Возможно^ я вам позвоню. Смотрите, чтобы Моррис непременно со мной связался. До свидания.

Повесив трубку, Мейсон повторил Полу Дрейку, чтобы его немедленно позвали к аппарату, как только позвонит Альбург.

— Когда это будет, Перри?

— Теперь уже может быть в любую минуту.

— Когда ты пойдешь к себе?

— Сейчас.

— Тогда я Здесь приведу все в порядок, на сегодня с меня хватит. Моя ночная телефонистка новенькая, но весьма сообразительная. Она сменяется в полночь. Ну а та, что сейчас дежурит, вообще виртуоз. Я их обеих предупрежу, чтобы держали ухо востро. Так что разговор сразу же переведут на твой кабинет, как только Аль-бург позвонит.

— Прекрасно, Пол. Я ушел.

— Я пойду с тобой.

Дрейк задержался у коммутатора, чтобы проинструктировать дежурную, потом догнал адвоката.

— Насколько важно, чтобы я занялся Фэйеттом?

— Крайне важно. Продолжай заниматься изучением архивных дел. А вдруг кто-нибудь из сотрудников что-то знает про Фэйетта?

— Мне думается, что завтра что-нибудь выяснится, если он находится в городе. Особенно, если он тот самый Фэйетт, которого привлекали за букмекерство. Ну ладно, Перри, до скорого свидания.

Направляясь к машине, Мейсон посмотрел на часы: было девять часов сорок восемь минут вечера.

В десять часов Мейсон был уже у себя, стараясь отвлечься новыми журналами. В десять сорок пять он начал с хмурым видом разгуливать по комнате. В половине двенадцатого книга была брошена на диван. Мейсон быстро разделся и улегся в постель. Прошло не меньше часа, прежде чем ему удалось заснуть.

Телефонный звонок раздался, когда он крепко спал, сморенный усталостью. *

Мейсон схватил трубку.

— Алло?

Четкий женский голос сказал:

— Мистер Мейсон, извините, что вас разбудила, но таковы были указания мистера Дрейка.

— Да, да, это контора Дрейка?

— Да. Мистер Альбург на другом конце линии. Он сказал, что звонит на основании вашего письма.

— Вы можете соединить эти линии? Прошу вас, скорее.

— Да, сэр. Одну минутку.

Послышались щелчки, затем Мейсон раздраженно сказал:

— Алло, Альбург! Вам это влетит в хорошую сумму. Какого черта вы не позвонили мне раньше?

Голос Альбурга звучал взволнованно и натянуто:

— Я не мог.

— Почему?

— Не могу вам сказать.

— Ладно. Хорошо, что хоть сейчас, звоните. Какова подоплека данного дела? Вы мне рассказали правду или же вы были знакомы е…

— Никаких имен, прошу вас.

— Господи, неужели вы не могли позвонить из такого места, где можно чувствовать себя спокойно?

— Послушайте, Мейсон. У меня неприятности, страшные неприятности. Вы мне нужны. Поймите, деньги меня не волнуют. Сколько потребуется, столько и будет. Про свои беды я расскажу вам дри встрече.

— Когда это будет?

— Как только вы сюда приедете. Да. Я хочу с вами здесь повидаться.

— Если это и правда важно, я согласен встретиться с вами в любом месте. Если же нет, то вы можете приехать ко мне в контору в половине десятого утра. Но…

— Послушайте, Мейсон… Это какой-то кошмар. Это черт знает что. Мне необходимо вас видеть. Нам нужно о многом переговорить. Я не приеду ни к вам домой, ни в контору, я никуда не поеду, не выйду из этой комнаты. Приезжайте сюда поскорее. Вы должны приехать. Я напишу вам письмо и вложу чек на тысячу долларов. Это — плата за услуги. Предварительно. Не стесняйтесь в расходах, за все будет заплачено.

— Почему вы не можете выйти из комнаты?

— Это опасно.

— Неужели нашу встречу нельзя отложить до утра?

— Возможно, что завтра меня здесь не будет.

— Ну ладно. Если бы вы с самого начала не хитрили со мной и откровенно рассказали, что произошло, вы бы не угодили в такую кашу.

— Я угодил в нее еще до того, как встретился с вами!

— Где вы сейчас?

— «Кимонт-отель», номер 721. Заведение не первоклассное, какой-то притон, тайный бордель. Не останавливайтесь у конторки. Проходите мимо с таким видом, как будто вы постоялец. Ни с кем не разговаривайте. На лифте поднимитесь на седьмой этаж, отыщите номер 721. Дверь не заперта. Я буду ждать.

— О’кей.

— И, Мейсон…

— Да?

— Побыстрее, хорошо?

— О’кей. Приеду.

Вызвав из гаража машину, Перри Мейсон торопливо оделся и побежал к лифту.

Ночной дежурный с любопытством посмотрел на него.

— Должно быть, что-то срочное, мистер Мейсон?

— Наверняка!

Часы показывали четверть третьего.

Ночной дежурный по гаражу сидел в машине Мейсона. Он поздоровался с адвокатом, раскрыл дверцу и вышел наружу.

Усейшись на водительское место, Мейсон включил обогреватель: на улице было прохладно.

— Большое спасибо, Джек.

— Не за что, сэр. Я залил бензин вчера, так что бак полон, не сомневайтесь…

— Вот и прекрасно. Я никогда заранее не знаю, по-, надобится ли мне куда-то срочно поехать…'

— Сегодня, кажется, понадобилось?

— Верно.

Мейсон захлопнул дверцу. Машина плавно тронулась с места.

До «Кимонт-отеля» он добрался минут за пятнадцать. В это время было много свободных мест на автостоянке, так что Мейсон выбрал удобное местечко и вошел в холл отеля.

Помещение было обшарпанным, здесь пахло пылью и затхлостью, мебель давно бы следовало обновить. Вдоль стены выстроился ряд кособоких кресел; на которых должны были бы сидеть плохо одетые, нездорового вида люди, держа в руках газеты или просто уставившись перед собой подслеповатыми глазами. '

Дежурный клерк внимательно ^посмотрел на адвоката, пока тот шел к лифту. Когда Мейсон нажал на кнопку, вызывая кабину, клерк спросил:

— Вы хотели кого-то видеть?

— Самого себя.

— Вы хотите, сказать…

— Совершенно верно.

— Вы здесь зарегистрированы?

— Конечно. И я бы хотел, чтобы вы мне позвонили в половине восьмого утра. Хотя, минуточку. Я сейчас кое-куда позвоню. Возможно, мне можно будет поспать подольше. Я вам позвоню и скажу, когда меня разбудить.

Кабина лифта, дребезжа, доставила его на седьмой этаж.

Мейсон пошел по коридору, вглядываясь в таблички, прикрепленные наверху. Дойдя до номера 721, он тихонько постучал в дверь.

Ответа не последовало.

Подождав несколько секунд, Мейсон вновь постучал, на этот раз настойчивее.

В комнате по-прежнему царила мертвая тишина. Тогда адвокат нажал на ручку и вошел в номер. Внутри горел свет. Комната была пуста, но по свежему запаху сигарет можно было предположить, что ее обитатель только что вышел.

Мейсон осторожно переступил через порог.

Это была обычная комната дешевого отеля. Тонкий ковер протерся, оставив темную дорожку от двери к постели, а от нее — к окну. В углу был умывальник, над ним висело зеркало. Ковер перед ним был вытерт чуть ли не до дыр.

Привычный глаз адвоката в одну минуту оценил всю обстановку.

Кресло-качалка, обитое искусственной кожей, два простых стула с высокими спинками, квадратный стол, покрашенный темной масляной краской. Раньше на такие ставили тазы и кувшин с водой, когда еще не существовало водопровода…

Мейсон закрыл за собой дверь, предварительно проверив, что за ней никого нет. Потом двинулся к второй двери: за ней помещался узкий стенной шкаф. За третьей дверью разместились туалет и душевая установка. Помещение было настолько тесным, что в нем, как говорится, кошке негде было хвоста протянуть.

Удостоверившись, что в комнате никого нет, Мейсон вернулся к столу и стал более внимательно изучать помещение. Оно освещалось розоватым светом из стеклянного плафона, висевшего в цейтре потолка на бронзовой цепочке, внутри которой был пропущен электропровод.

Металлическая койка с тонким матрацем была довольно аккуратно заправлена белым пикейным одеялом. Над изголовьем на стене была прикреплена лампочка для чтения.

На постели имелись две вмятины: одна у изголовья, где кто-то наверняка сидел, вторая — посреди кровати.

Было очень похоже, что кто-то бросил на кровать пистолет. Пистолет забрали, но от него осталась характерная вмятина на белом покрывале.

На ковре при свете лампочки что-то сверкнуло. Мейсон нагнулся и поднял золотистый тюбик губной помады.

Помада была полностью смазана, на ее плоской поверхности остались полоски, как будто ею водили по твердой поверхности.

Адвокат внимательно обследовал всю комнату, потом снова принялся изучать помаду. После этого он перевернул квадратный стол, возле которого она валялась. С внутренней стороны было написано помадой: «Мейсон, помогите 262 V 3 L 15 слева».

Мейсон долго стоял, поглядывая то на помаду, то на надпись на столе. Внезапно до него донесся какой-то шорох: медленно поворачивалась ручка двери.

Поспешно опустив помаду в карман пальто, Мейсон поставил стол на место и принялся с самым сосредоточенным видом доставать сигарету из портсигара.

Дверь осторожно приоткрылась.

На пороге возникла женская фигура.

Это была молодая особа лет двадцати пяти, стройная, с иссиня-черными волосами, большими глазами, смуглой кожей, на фоне которой ярко выделялся рот.

Она отпрянула назад со сдавленным криком.

Мейсон рассматривал ее спокойным, внимательным взглядом, ничего не говоря.

Женщина задержалась в дверях, потом робко шагнула к адвокату.

— Вы кто такой?

— Это ваш номер? — спросил Мейсон.

— Я пришла сюда, чтобы встретиться с одним человеком. Кто вы такой?

— Я не обязан называть, вам свое имя.

— Я тоже.

Внимательно глядя ей в глаза, адвокат сказал:

— Меня зовут Перри Мейсон. Я приехал поговорить со своим клиентом. Он мне сказал, что будет ждать меня в этой комнате. А теперь скажите мне, кого вы тут надеялись встретить.

— Ох, благодарение небу! Вы — мистер Мейсон. Где Моррис? Я Дикси Дейтон. Я пришла сюда встретиться с Моррисом Альбургом. Он позвонил мне, что вы приедете, но сказал, что будет присутствовать при нашей встрече. Ему бы хотелось, чтобы вы представляли меня, я хочу откровенно вам рассказать…

Мейсон неторопливо уселся и жестом предложил ей сесть напротив.

— Обождите минуточку. Дело вовсе не такое простое.

— Что вы имеете в виду?

— Во-первых, у вас могло сложиться неверное представление о намерениях мистера Альбурга.

— Что вы, мистер Мейсон, честное слово, я не ошибаюсь!

— Во-вторых, — продолжал Мейсон, — независимо от того, что кому-то что-то хочется, я могу не пожелать вас представлять.

— Почему? Моррис… Мистер Альбург'заплатит вам за это столько, сколько вы потребуете.

— Откуда такая уверенность?

— Он мне это обещал.

— Вы, может быть, в чем-то виновны?

— Мистер Мейсон, не разрешайте им вводить вас в заблуждение.

— Я пытаюсь, но, в конце концов, я сам подбираю дела, которые меня устраивают. Я физически не могу заниматься всем тем, что мне предлагают. Я должен знать всю подноготную своего клиента, прежде чем возьмусь за его защиту. И очень часто отказываюсь от дел.

Она упала на пол возле его ног:

— Мистер Мейсон, если бы вы только знали, что это означает… с чем мне приходится бороться.

Мейсон молчал.

— Мистер Мейсон, скажите мне, что вы знаете. Что вам рассказал Моррис Альбург.

— Почти ничего.

— Ол-райт. Я расскажу вам правду, мистер Мейсон, все факты данного дела.

— У меня нет ни малейшего желания слушать эти факты. В данный момент я не имею права получать от вас конфиденциальные сведения. Что бы вы мне ни сказали, я не смогу рассматривать это как профессиональную тайну.

— Умоляю вас, не будьте таким… не уклоняйтесь, мистер Мейсон, отвечая. Чего ради мы вот так водим друг друга за нос? Пора перейти к сути дела. — Она схватила его за руку. — Я знаю, я невероятно порывиста, вы, наверное, считаете меня дурочкой. Но я попала в такой переплет, и, мистер Мейсон, только вы один можете меня из него вытащить.

— Я уже вам объяснил, что не могу выслушать вас до того, как посоветуюсь с мистером Альбургом. Мне необходимо знать, с кем я имею дело, до того, как…

— О, мистер Мейсон, умоляю! Я выложу перед вами все свои карты…

— В данный момент я не могу вам разрешить даже этого.

Несколько минут она сидела задумавшись, продолжая крепко держать его за руку.

— Мистер Мейсон. Вы не представляете, как для меня важно, чтобы вы взялись за мое дело!

— Пока я за него не взялся!

Она с усмешкой посмотрела на него:

— Пока!

— Да, пока, — тоже с улыбкой ответил Мейсон.

— Вы действительно осторожный адвокат!

— Приходится.

Она легко поцеловала тыльную часть его‘руки.

— В данный момент самое главное — договориться с вами официально. Оставайтесь здесь, я попробую разыскать мистера Альбурга. Думаю, что минут через пятнадцать я его сюда приведу. И тогда мы всё уладим.

Она быстро пересекла всю комнату и исчезла за дверью.

Одновременно с этим Мейсон схватил телефонную трубку и назвал личный незарегистрированный номер Телефона Пола Дрейка.

Ему показалось, что прошел целый час, прежде чем раздался сонный голос детектива:

— Проснись, Пол. Это важно. Одевайся, и побыстрее!

— Господи. Снова ты. Каждый раз, когда я хочу немного отдохнуть…

— Забудь про сон, — рявкнул Мейсон в телефон. — Найди несколько агентов и пришли их сюда. Как можно быстрее. Я нахожусь в отеле «Кимонт», номер 721. Сюда приходила очаровательная брюнетка, ростом примерно пять футов, лет двадцати пяти — двадцати шести, смуглая, большие круглые глаза, подвижные губы. Она явится сюда снова через пару минут и…

— Прими мои поздравления! Ты весело проводишь время!

— Нечего зубоскалить. Присылай своих агентов… Прежде всего, если это возможно, мне нужна женщина. Я бы хотел, чтобы она дежурила в коридоре в тот момент, когда эта девица отсюда удалится. Тебе надо спешить, Пол. Пусть эта женщина договорится с агентами, каким образом она даст им знать, где эта девушка. Мне необходимо ее выследить.

— Перри,'имей совесть! — взмолился Дрейк. — Сейчас три часа ночи. Ведь я же не фокусник и не могу раздобыть людей из шляпы. Пройдет самое малое два часа, прежде чем я кого-нибудь раздобуду. Ведь человеку надо проснуться, одеться, приехать сюда.

— Кто сейчас в твоей конторе?

— Всего трое: телефонистка, дежурный агент, ночной администратор.

— Телефонистка опытная?

— Весьма.

— Пришли ее. Пусть на какой-то час выключит коммутатор. Это мертвое время, никто не звонит. Вези эту женщину сюда. В твоем распоряжении всего несколько минут. Закрой свою контору на час, но будь готов последовать за этой брюнеткой, как только она выйдет из номера.

Мейсон не стал дожидаться ответа Дрейка. Он опустил трубку на рычаг и вернулся к тому креслу, в котором сидел до этого.

Вынув из кармана белоснежный носовой платок, он вытер им следы помады со своей руки. Вторым углом была снята помада из-под крышки стола. Наконец, третий образец был снят с помады, найденной у' стола. Авторучкой он пометил на платке против каждого пятна: «1, 2, 3». Затем он сложил платок и спрятал его снова в карман и поудобнее уселся в кресло.

Ожидание оказалось долгим.

Сначала, поглядывая на минутную стрелку часов, Мейсон с надеждой думал, что молодая женщина задерживается и агенты Дрейка сумеют занять свои посты. Но через пятнадцать минут он начал хмуриться. А еще через десять минут принялся расхаживать но комнате. Можно было предположить, что его «купили», специально убрали с дороги в самый ответственный момент.

Он был совершенно уверен, что ему звонил Моррис Альбург. Он приехал туда, где Моррис назцачил ему свидание. Теперь не оставалось ничего другого, как ждать или ехать домой.

Без всякого предупреждения повернулась дверная ручка, распахнулась дверь, и на пороге появилась давешняя брюнетка. У нее пылали щеки, глаза блестели от возбуждения. Сразу было видно, что она спешила изо всех сил.

При виде Мейсона она с облегчением вздохнула.

— О, бдагодарение Всевышнему! Вы еще здесь! Я страшно боялась, что вы'мне не поверили и не стали дожидаться.

Мейсон приподнял брови.

Девушка продолжала:

— Я не думала, что задержусь так надолго.

л — Я действительно уже собрался уходить. Чем было вызвано ваше столь долгое отсутствие?

— Мне необходимо было видеть Морриса.

— Ну и увидели вы его?

— Да. У меня от него записка. — Она засунула руку себе под блузку и вытащила сложенный вчетверо листок бумаги, который и протянула Мейсону, — Вот, пожалуйста!

Записка была напечатана на машинке:

«Мистер Мейсон!

Дикси мне сказала, что вы приехали в номер отеля, как обещали, но не хотите разговаривать с ней без меня и дожидаетесь от меня согласия.

Я дал вам «о’кей» по телефону, сказав, что отправил письмо с чеком в качестве предварительной оплаты за услуги. Я хочу, чтобы вы представляли меня и Дикси.

Мы влипли в скверную историю. Дикси вам обо всём расскажет.

Я бы попросил вас считать Дикси, подательницу сего письма, своей клиенткой — точно так же, как вы считаете меня. Она ваша клиентка. Я обратился к вам за помощью, потому что она мне нужна. Я надеялся дождаться вас в этой комнате, но мне пришлось уехать, потому что я тоже действую, но только по другой линии. Я не осмеливаюсь вам написать, что это такое, так как не хочу ставить вас в неудобное положение.

А теперь прошу вас: начинайте и помогите нам выбраться из этой трясины. За все вам будет заплачено. И щедро.

Ваш Моррис».

Основной текст был напечатан на машинке, подпись представляла собой закорючку, сделанную карандашом. Конечно, ее мог поставить и Моррис Альбург. Мейсон пытался припомнить, видел ли он когда-нибудь его подпись, но ему ничего не приходило на ум.

Молодая женщина просто сияла:

— Теперь мы можем поговорить.

Мейсон молчал.

— Ну, можем?

— Я хочу знать, почему нет Морриса… Он обещал ждать меня здесь.

— Но ему пришлось изменить свои планы.

— Почему?

— Потому что он делает нечто крайне важное.

— Что именно?

— Защищает меня, а заодно и себя.

Она села и заговорила другим тоном:

— Мистер Мейсон, когда (один человек может убить другого и быть оправдан?

— При самообороне.

— Должен ли человек дожидаться, пока его враг откроет по нему стрельбу?

— Он обязан дождаться, пока на него нападут или пока не возникнет опасная ситуация, чреватая смертельным исходом.

— После этого он может сам стрелять?

— Таков в общих чертах закон о самообороне. Разумеется, имеется масса уточнений и ограничений об обязанности уйти при малейшей возможности от врага, положение о провокации конфликта, определение понятия «опасность» и так далее.

— Допустим, если вам доподлинно известно, что вас преследует хладнокровный, жестокий и изворотливый убийца. Имеете ли вы право убить его первым?

— Только при упомянутых мною обстоятельствах. Иначе говоря, когда суд найдет повод для самообороны.

— Ясно. Но представьте себе, что вы знаете, что человек разыскивает вас, чтобы убить. Скажем, он наблюдал за вашим домом, спрятавшись в машине и положив пистолет на колени, но вам удалось ускользнуть через черный ход, так что он этого не заметил. Имеете ли вы право взять в руки винтовку и снести ему голову и не нести за это ответственность, как убийца?

Мейсон покачал головой.

— Почему нет?

— Потому что в данном случае вы имеете возможность вызвать полицию и попросить у них защиту.

Она засмеялась:

— Просить у полиции защиту от такого человека, о котором я говорю, равносильно тому, чтобы я попросила защитить меня от кори или скарлатины… Да он бы ускользнул у полиции перед носом, а к утру я была бы мертва.

— Вы просили меня изложить законы. Не я их сочиняю.

— Именно это говорил мне и. Моррис, но я ему не поверила. Я ему возражала, что это нечестно. Но он утверждал, что закон таков и что поэтому вы не одобрите его решения сделать…

— А что он решил? *

— Вы когда-нибудь слышали о Джордже. Фэйетте?

— Как, вы его знаете? Я хотел бы узнать что-нибудь о его особе.

Она горько рассмеялась:

— Многие люди хотели бы что-нибудь про него узнать. Он убийца.

— Вот как. Продолжайте.

— В настоящее время он пытается убить меня и Аль-бурга.

— За что?

— Вот это я бы очень хотела выяснить! Думаю, потому, что я приятельница Томаса Седвика.

— А кто такой Томас Седвик?

— Человек, которого разыскивает полиция. Они пытаются приписать ему убийство.

— Значит, вас и Морриса Альбурга собираются убить?

— Да.

— Зачем? Вроде бы нет смысла.

— Вы держитесь так, как будто не верите моим словам?

— Я не уверен, что вы не ошибаетесь.

— Послушайте, с такими фактами не спорят… Фэйетт пытался меня убить на боковой аллее возле ресторана Альбурга.

— Что тогда произошло?

— Фэйетт давно меня преследовал, и я знала о его намерениях. Он тогда вошел в ресторан с единственным намерением напугать меня до такой степени, чтобы я бросилась бежать и попала в руки его сообщника.

Если бы я задумалась хотя бы на одну минуту, я бы сообразила, что он хочет загнать меня на эту проклятую аллею. Даже Фэйетт со всей его наглостью и дерзостью не стал бы стрелять в женщину в битком набитом ресторане на глазах у десятков свидетелей. Потому что ему не так-то просто было бы выбраться из этого места.

Впрочем, он проделывал не менее рискованные вещи, и все сходило ему с рук… Так или иначе, когда я заметила, какими глазами Джордж Фэйетт смотрит на меня, я потеряла голову. Я выскочила из ресторана, тем самым оправдав надежды Фэйетта. Его сообщник ждал меня в машине у конца аллеи. А Фэйетту только и требовалось, что спокойно сидеть за столиком и делать вид, будто он наслаждается вкусным обедом. Я сама побежала в ловушку.

— Что произошло, когда вы добежали до машины?

— Сообщник попробовал меня заставить сесть в машину. Но я была настолько перепугана, что просто не поняла его намерения… Наверное, это-то и смешало все их карты. Им и в голову не приходило, что я откажусь покорно сесть в машину… Я поступила непредсказуемо: продолжала бежать.

Разумеется, когда этот тип выстрелил в меня через открытую дверцу, я была уже не на линии огня — и он промахнулся. А когда он стрелял второй раз, дверца неожиданно захлопнулась и пуля засела в ней.

Я же бежала, как безумная, и выскочила на улицу как раз под колеса машины.

Вот, собственно говоря, и вся история. Очнулась я в больнице. Разумеется, я сразу же поняла, что вся эта история попадет в газеты, так что Фэйетту будет очень просто меня отыскать. Тогда я поднялась и обследовала отдельную палату, куда меня поместили, нашла свою одежду и ушла оттуда. Разумеется, прежде всего я связалась с Моррисом.

— Что сделал Моррис?

— Дал денег и помог спрятаться… Конечно, он страшно расстроился, так как понимал, что преследование Фэйетта в равной степени относится и к нему.

— Итак, Моррис предпринимает шаги, чтобы убрать Фэйетта?

— Наверное, мне не следовало вам об этом говорить. Но Моррис действительно в данный момент занят крайне важным делом и поэтому не имеет возможности переговорить с вами, пока… я бы сказала, часа через три или четыре, самое большее, он не освободится. Он написал вам эту записку, чтобы вы не сомневались.

— Ол-райт. Чего вы от меня хотите?

— Трудно сказать. Вы не слишком дружелюбны. Мне кажется, что вы все еще чего-то подозреваете.

— Разве это моя вина?

— Конечно.

Мейсон рассмеялся.

— Моррис, мистер Альбург написал записку, не так ли? Разве этого мало?

— Мало.

— Что вы имеете в виду?

— Вместо подписи стоит закорючка. Кто может поручиться, что это писал он? Я не знаком с его почерком.

— Это он подписывал. Я видела, как он это делал.

— Это не подпись, а закорючка.

— Он торопился. Ему было не до этого.

— Текст напечатан на машинке. Он мог бы написать его от руки, что было бы проще и быстрее,

— Откуда вы знаете? Возможно, он печатает быстрее, чем пишет!

— Не считайте меня за дурачка. Текст напечатан двумя пальцами, на это уходит масса времени.

— Возможно, мистер Альбург был не в состоянии писать. Он мог где-то скрываться. Он сообщил кому-то, что хочет вам написать, этот человек напечатал записку, а Моррис ее только подписал.

— Или, что больше походит на истину, сам нацарапал на листе подпись Альбурга.

— Боже мой! Эти адвокаты с их беспредельным подозрением! Меня тошнит от ваших рече||!

— Очень сожалею, но я не могу взяться за защиту мистера Альбурга, пока не узнаю дополнительных фактов про него самого и про вас. У вас нет с собой водительского удостоверения?

— Нет. А для чего? Ведь мистер Альбург специально представил меня вам в письме! Какая ерунда! Я предупреждала Морриса, что вы себя так поведете. Наверное, вы хотите лично повидаться*с мистером Моррисом, чтобы он вам подтвердил, что я действительно Дикси Дейтон и что вы должны представлять меня.

Потом покажу вам родимое пятно на левом бедре и представлю справку из банка о платежеспособности. После этого вы, возможно, и перестанете сомневаться… Ол-райт, я поеду разыщу мистера Альбурга и притащу его сюда, хотя это и связано с опасностью для нас обоих. Если он не успеет сначала расправиться с Джорджем Фэйеттом, тот на этот раз наверняка не промахнется. А вам, как посмотрю, ровным счетом наплевать! И если вашего клиента убьют, когда он будет стараться пробраться сюда, чтобы представить меня, знайте, что вы один в этом виноваты. Сидите и ждите нас обоих.

— Если вам действительно удастся связаться с Аль-бургом, велите ему сначала явиться ко мне, а потом уже заниматься своими «важными делами». Я буду дожидаться здесь его прихода и посоветую ему, как следует поступить при данных обстоятельствах.

Она остановилась в дверях, положив руку на косяк и бросив презрительный взгляд через плечо:

— Так вот чего вы хотите! Провалиться мне на этом месте, если я не сожалею, что так перед вами разоткровенничалась. Я подумала, что вы опытный криминалист-адвокат, который все понимает с полуслова. А вы разговариваете как осторожный реформист. Великий

Перри Л(1ейсон! Вам пора выбросить все книги по юриспруденции и заменить их сборником воскресных проповедей для благочестивых старых дев! Там вы будете на месте!

Она с такой силой захлопнула дверь, что зеркало, висевшее над умывальником, закачалось и съехало набок.

Перри Мейсон спокойно взглянул на часы и подумал, что Пол Дрейк, наверное, успел собрать своих агентов. Только бы им удалось выследить эту сердитую девицу!

Глава 7

И снова Перри Мейсон расхаживал по номеру отеля, с трудом скрывая свое нетерпение.

На этот раз ожидание было недолгим.

Ровно через семь минут после ухода обиженной девушки в дверь кто-то осторожно постучал.

Мейсон сам открыл дверь.

На пороге стоял Пол Дрейк с непривычно небритой физиономией.

— О’кей, Перри! Тебе удалось?

Дрейк предостерегающе приложил палец к губам.

— В чем дело?

— Она все еще здесь, в отеле.

— Так ты сам работаешь?

— Пришлось. Я бы не успел прислать сюда людей. Поэтому я приехал с дежурным агентом и телефонисткой. Ее я поместил в коридор. Там она напялила на себя фартук и наколку горничной и стала болтаться по коридору, ожидая появления твоей брюнетки. Однако эта красотка вопреки всем ожиданиям поднялась на лифте, а не спустилась.

— Хм-м!

— Выше этого всего один этаж. Поэтому агент считает, что не все потеряно. Моя телефонистка побежала наверх по лестнице. Действительно, лифт опередил ее всего на пару минут. Наша девица шла по коридору. Она остановилась перед 815-м номером, вынула из кармана ключ, открыла дверь и вошла внутрь. Телефонистка на цыпочках подбежала к двери и услышала, как ключ повернулся в замке.

— Что было потом?

— Она стала прислушиваться. За дверью слышались голоса. Один женский, другой мужской. Очевидно, эта брюнетка зарегистрирована здесь в номере 815.

Телефонистка спустилась вниз ко мне — я сидел в машине — и рассказала, что произошло, спрашивая указаний. Я решил, что номер комнаты в гостинице — как раз тот адрес, который ты у меня требовал, а поскольку я не мог слишком долго оставлять свою контору без связи, мне пришлось отослать девушку назад. Сам же я направился сюда с рапортом. По дороге я остановился у конторки и выяснил, что номер 815 сдан мисс Мэдисон Керби.

— Портье тебя ни в чем не заподозрил?

— Да наплевать нц него! Это же настоящий притон. Если бы он мне что-нибудь сказал, я бы ему показал, где раки зимуют. Мне кажется, они привыкли, что частные детективы толкаются в их заведении.

— По-твоему,' он знает, что ты частный детектив?

— Нет. Он решил, что я явился заработать на ком-то. Мне пришлорь сунуть ему пару бумажек, после этого он стал сразу сговорчивым. Это тертый калач.

— Значит, она находится здесь в отеле?

— Это одновременно усложняет и упрощает дело, Перри, мы без людей…

— Так или иначе, нам нельзя упустить ее.

— Это Дикси?

— Говорит, что Дикси.

— Ну?

Мейсон покачал головой.

— Что ты имеешь в виду?

Мейсон вытащил из кармана платок.

— На платке три пятна, от губной помады, помеченные цифрами 1, 2, 3. Что ты о Них скажешь?

— Н-да, поработал же ты сегодня ночью.

— Что за идиотский каламбур! Мне важно узнать мнение о помаде. Эта одна и та же?

— Два пятна совершенно одинаковые. Одно, возможно, немного светлее. Нет, пожалуй, все три одного оттенка.

— Я того же мнения.

— Ты хочешь сказать, что миловался с тремя разными девушками?

Мейсон вытащил из кармана помаду и сказал:

— Пятно первое от помады на губах девушки, назвавшейся Дикси Дейтон. Второе — со слов, нацарапанных на нижней стороне этого стола, третье — от этой помады.

— Буквы на нижней стороне стола?

— Угу.

Мейсон подошел к столу и осторожно перевернул его ножками вверх. Дрейк посмотрел на надпись и присвистнул:

— Черт побери, как тебе удалось это отыскать, Перри?

— Элементарно, мой дорогой Ватсон. Помада лежала на полу. Золотая трубочка поблескивала под светом лампы. Лишь слепец не заметил бы ее.

— Это понятно, но чего ради ты полез под стол?

— Посмотри на помаду. Женские губы гладкие. А этой помадой проводили по чему-то твердому, так что на ней остались полосы, а сама помада нависла над тюбиком. Естественно, я начал искать, для чего использовали эту помаду.

— И ты обнаружил надпись на столе?

Мейсон кивнул.

— Одну минутку, Перри. Возможно, тут все в порядке. Ведь ты предполагал встретиться с Моррисом?

— Да.

— И — черт побери? Альбург и какая-то женщина, может быть, Дикси Дейтон, находились в этой комнате. Кто-то сюда пробрался и пригрозил им пистолетом…

— Ты заметил отпечаток оружия на покрывале? Его ясно видно.

Посмотрев туда, куда указывал палец адвоката, Дрейк продолжал:

— Будь я проклят, если это не так… Тогда все увязывается. Они здесь сидели. Им было необходимо оставить тебе хотя бы пару слов. Но как же это было сделать?

Тогда девушка с необычайным хладнокровием открывает свою сумочку и достает оттуда помаду. Потом она вертит ее в руках. В этом не было ничего особенного, никто даже не взглянул в ее сторону, когда она царапала снизу эти значки. Она боялась, что вы не догадаетесь заглянуть под стол, поэтому она как бы невзначай уронила помаду на пол, зная, как вы сообразительны, маэстро. После этого их обоих вывели из этой комнаты.

— Логично, — без всякого энтузиазма сказал Мейсон.

— Черт возьми, не могу понять, почему ты так спокоен и бесстрастен? Давай-ка разработаем эту линию. Взять хотя бы записку… Как ты считаешь, не вызвать ли нам полицию?

— Да-, пожалуй.

— Нет, Перри, ты совершенно невозможный тип. То тебе из-за какоц-то ерунды необходимо поднять меня с постели в, три часа ночи, а потом тебе попадается в руки такая улика — и ты медлишь, как черепаха. Эти люди в опасности. Их жизнь и смерть зависят от того, насколько быстро, мы сумеем расшифровать это послание и прийти им на помощь.

— Возможно.

— Что тебе не нравится?

— Это самое послание, «записка», как ты выразился. Предполагается, что она была нацарапана тайком какой-то женщиной на внутренней стороне стола, которая вертела в руках помаду, а когда на нее не обращали внимания — писала «записку»». Не правда ли?

— Во всяком случае, я себе представляю это именно так.

Мейсон вынул из кармана блокнот, положил его к себе на колейи и сказал:

— Предположим, это верхушка стола. А теперь возьми карандаш и напиши вот тут слово «помогите».

— Хорошо, но что это доказывает?

— Прекрасно. А теперь переверни этот блокнот. Пусть он превратится в изнанку стола. Ага, можно для достоверности прижать блокнот к столу. Напиши-ка еще раз это слово снизу.

— Могу написать целое стихотворение. Вот только не пойму, зачем такая бессмысленная трата времени?

Когда «помогите» было написано, Мейсон положил блокнот перед Полом. '

— Будь я Проклят! — воскликнул пораженный Дрейк. — А я и не подумал об этом! Давай-ка я попробую еще раз, Перри.

После второй попытки" детектив покачал головой:

— Знаёшь, это мне в новинку. Если подумать, то иначе быть не может. Просто я не задумывался над этим вопросом.

— Каждый раз, когда ты что-то пишешь на внутренней поверхности стола, ты непременно напишешь шиворот-навыворот. Если прочитать эту писанину в зеркале, все будет в порядке, а так получается ерунда.

Отсюда можно сделать вывод, что это послание было написано человеком, которому не требовалось скрывать свои действия. Стол перевернули и написали на нем обычным образом всю строчку.

Дрейк кивнул.

— Так что здесь можно ожидать ловушку.

— В каком смысле?

Игнорируя вопрос, Мейсон продолжал рассуждать вслух:

— Если предположить, что это подделка, то надо решить другое: зачем же эта строчка была написана? Возможны два ответа — ловушка и послание для отвода глаз.

— Что значит «для отвода глаз»?

— Мы знаем, что Моррис Альбург был в этой комнате. Во всяком случае, он так сказал.

— Это был его голос?

— Голос я узнал. Он был страшно возбужден. Я не вижу у него оснований лгать относительно своего местопребывания.

— Что же с ним потом произошло?

— Затем кто-то наставил на него пистолет, и Моррис оставил «записку». Можно предположить, что писал не он, а девушка собственной помадой.

— Но ведь ты только что говорил, что этого не могло быть…

Мейсон кивком заставил его замолчать.

— Каким-то образом люди, уведшие отсюда Морриса, узнали, что он оставил для меня послание. Возможно, у них не было времени отыскать его. И тогда они оставили вот эту подделку для отвода глаз. Так что да-вай-ка посмотрим еще раз на этот стол.

Они вдвоем внимательно осмотрели нижние доски.

— Не похоже, чтобы здесь имелось другое послание, — сказал Дрейк.

— Очевидно, нет. Давай поищем р других местах. Возможно, послание было где-то еще, они его не отыскали и подсунули мне эту фальшивку, чтобы я прекратил поиски. Люди, уведшие Морриса, наверняка спешили.

— Не увлекаешься ли ты, Перри?

— Знаешь, Пол, меня уже ничто не удивит. Но для лк>-бого поступка имеется причина. На нижней стороне стола имеется надпись. И не зря, для этого имеется какая-то причина. Й я хочу ее узнать. Принимайся за поиски, Пол.

Они обшарили все закоулки, но безрезультатно. Наконец Дрейк сказал:

— Предположим, что это ловушка. Что тогда?

— Ловушка для нас, почему бы и нет? С целью, на пример, заставить напрасно потратить время. Поскольку я не верю в подлинность этой надписи, я не хочу тратить на нее время. с

— Но ведь что-то она значит, Перри?

— Конечно. Возможно, книгу. Возьмем слова «262 V 3». Скорее всего это значит — том третий, страница 262.

— Верно, тогда «15 слева»4 будет: строчка 15 в левой колонке.

— Очевидно. Значит, в книге несколько томов, не меньше трех. Страницы поделены на колонки. Это может быть, например, телефонный справочник. Но ведь он не разделен на тома.

—. Почему? Этот как раз разделен.

Дрейк схватил третий том справочника с необыкновенной поспешностью, перелистал страницы и громко прочитал:

— «Герберт Сидней Грэйтон. 1024, Колинд-авеню».

— Это тебе что-нибудь говорит? — спросил Мейсон.

— Черт побери, да, Перри! Я слышал это имя. Обожди минуточку…

Он вытащил из кармана записную книжку, полистал и воскликнул:

— Конечно же! Это один из приятелей Джорджа Фэйетта, который был арестован за букмекерство, дело которого заглохло самым таинственным образом… Боже мой, Перри, поехали скорее и…

Мейсон покачал головой.

— Ты не хочешь воспользоваться этой ниточкой?

— Пока нет. Закончим поиски.

На этот раз Мейсон перевернул все стулья, залез под кровать, потом сказал:

— Послушай, Пол, загляни за зеркало над умывальником.

Мейсон отряхивал колени после экскурсии под кровать, когда раздалсд крик Пола:

— Здесь что-то есть!

Мейсон быстро подбежал к детективу, и они вместе перевернули зеркало стеклом к стене. Помадой на раме зеркала было написано: 5N20862. '

— Это похоже на номер автомашины, — сказал Мейсон.

— Что-то я ничего не понимаю, — пожаловался Дрейк.

— Почему? Моррис Альбург и какая-то женщина находились в этом номере. Кто-то зашел к ним, или они должны были быстро уйти отсюда раньше времени. Они хотели мне оставить записку. И девушка это ловко проделала, использовав помаду. Сначала вновь пришедшие не заметили этой надписи, но перед самым уходом они догадались о ее трюке. И тогда была написана вторая записка на внутренней стороне стола.

— Ты считаешь записку на зеркале настоящей?

Мейсон кивнул.

— А на столе — ловушкой?

Новый кивок.

— Действительно, очень похоже на номер автомобиля, — задумчиво проговорил Дрейк.

— Сколько тебе понадобится времени, чтобы выяснить, что это за машина?

— Сейчас позвоню. Обычно на подобные вопросы отвечают через несколько минут.

— Одну минуточку, Пол. Только не отсюда.

— Нет?

— Нет. На коммутаторе дежурит этот «тертый калач», как ты сам его охарактеризовал. На мой взгляд, он крайне заинтересован во всем происходящем. Если он подслушает твой разговор о машине, он сразу догадается, куда мы собираемся поехать. А ведь девицу из 815-го номера никто не сторожит… Скажи, через сколько времени ты сумеешь приставить к ней надежный «хвост»?

— Довольно скоро.

— Знаешь, Пол, мне думается, что это дело полиции. Нам оно не по зубам.

— Собираешься звонить в полицию?

— Не сейчас. Сначала нам надо кое-что обдумать. Прежде всего, вопрос о номере машины на зеркале. Кто мог его написать?

— Настоящая Дикси Дейтон, чтобы мы знали, куда их везут.

— Ты думаешь, что она могла знать номер машины, которая стояла около подъезда?

— Нет, вроде бы не могла.

— И потом, как их отсюда вывели? Ведь внизу дежурил человек.

— Значит, мы чего-то не знаем, Перри.

Вдруг Мейсон щелкнул пальцами.

— Что?

— Послушай, а не номер ли это машины потенциального похитителя, который стрелял в Дикси и пробил пулей дверцу?

— Может быть, — нахмурился Дрейк.

— У нас два послания. Одно подлинное, оставленное сообщницей Морриса Альбурга, а второе — подложное. Оно прямо указывает на Джорджа Фэйетта. Что бы это значило?

— Знаешь, Перри, почему бы нам не навестить этого самого Герберта Сиднея Грэйтона? Хуже от этого не будет.

— Боюсь, что будет.

— Почему?

— Время работает не на нас. Кто-то хочет послать нас на поиски ветра в поле… Это естественно. Но вот почему эти поиски приводят к Джорджу Фэйетту, хотелось бы мне знать! Не следует ли сделать отсюда вывод, что Джордж Фэйетт им больше не нужен? Решили ли они им пожертвовать? Но если так… Черт побери, совершеннейшая бессмыслица!

— Как же они могут им пожертвовать? Он не станет держать язык за зубами и выдаст их всех с головой!

— Да, если только он сможет говорить. Пол, давай лучше узнаем, что творится в 815 номере…

Внезапно дверь в комнату распахнулась. На пороге появились лейтенант Трэгг и еще один офицер, которого Мейсон не знал.

Лейтенант спросил:

— Что вы знаете про номер 815?

— Пол, нас удостоили своим визитом почетные гости. Что привело вас сюда, лейтенант?

— Мой долг. Так что про номер 815?

— Мы говорили о том, что пора немного поспать, но надо позвонить вниз, чтобы нас разбудили в восемь пятнадцать.

Лицо Трэгга потемнело:

— Мейсон, если вы будете продолжать в том же духе, вы очутитесь в таком месте, где не нужно будет просить вас разбудить. Вас будут поднимать в половине седьмого… Вы знакомы с сержантом Джеффри?

Мейсон «казал:

— Мне казалось, что я знаком с большей частью сотрудников отдела по расследованию убийств.

— Сержант Джеффри возглавляет отдел по борьбе с пороками, — пояснил лейтенант. — Боб Клермонт служил под его началом, когда его убили, а данное дело связано со смертью Клермонта. Мейсон, вы ввязались в скверную историю. Какого черта вы искали в 815 номере? Отвечайте без утайки, потому что на этот раз дело не шуточное.

— Если честно, то я хотел, чтобы Пол Дрейк приставил наблюдателя к жильцу номера 815, потому что мне надо было получить о нем дополнительные сведения.

— Что вы здесь делаете?

— Приехал для встречи с клиентом.

— Послушайте, Мейсон, я не намерен играть с вами в прятки. Мы знаем все о…

— Я бы этого не стал делать, лейтенант, — вмешался сержант Джеффри, — пусть он ответит на ваши вопросы.

Трэгг досадливо махнул рукой и 'сказал:

— Я слишком высокого о вас мнения, адвокат, чтобы строить вам всякие ловушки. Этот отель — форменный притон. Обычно все, что здесь происходит, не привлекает внимания, но обитатель номера 813 слышал в соседней комнате ссорящиеся голоса и нечто похожее на приглушенный выстрел. Он вызвал полицию.

— Давно? — спросил Мейсон.

— Не очень. Мы только что прибыли. Радиофицированная машина подъехала сюда через две минуты после получения телефонного звонка. Они нашли дверь открытой, на кровати лежал труп. Вызвали наш отдел. Случилось так, что мы с сержантом Джеффри заработались над другим делом, так что смогли приехать сюда только что. Убитый — коренастый человек со смуглой кожей и исключительно густыми бровями, которые почти сходятся на переносице. Водительское удостоверение выдано на имя Герберта Сиднея Грэйтона, проживающего в доме 1024 по Колинд-авеню. Мои ребята занялись обычным делом, я же сам принялся обрабатывать дежурного клерка — он один из парней с так называемой фотографической памятью на лица. Я спросил у него, не происходило ли чего-нибудь необычного в отеле, и он ответил, что здесь Перри Мейсон, который как будто пошел в номер 721, что позднее к нему присоединился частный детектив, а потом зарегистрировалась женщина, которую он принял за агента. Теперь вы мне скажете, что здесь творится?

Мейсон посмотрел на Пола Дрейка и усмехнулся.

— Н,аши расследования убедили нас, что Сидней Грэй-тон — союзник, так называемый дружок Джорджа Фэйет-та, возможно, имеет какое-то отношение к попытке похитить и убить Дикси Дейтон. Помимо этого, я ничего не могу вам сообщить.

— Помимо этого, — угрюмо сказал Трэгг, — вы и не должны. Если вам хочется неприятностей, я так и буду действовать. Спуститесь в холл и ждите, когда я найду время вас допросить.

— Вы намерены задержать нас в качестве свидетелей? — удивился Мейсон.

Сержант Джеффри, широкоплечий верзила, задиристо шагнул вперед.

— Не в качестве свидетелей, а как лиц, подозреваемых в убийстве Герберта Сиднея Грэйтона! А теперь живо проваливайте отсюдаК

Мейсон отвесил насмешливый поклон:

— Не перегибайте палку, сержант, это всегда бывает чревато неприятными последствиями.

Глава 8

Холл «Кимонт-отеля» представлял собой место бешеной деятельности многих людей. Корреспонденты различных газет и фотографы пробегали с озабоченными лицами, вспыхивали лампочки фотоаппаратов, лифт не останавливался ни на секунду.

Позади конторки сидел облаченный в форму полицейский. Полиция запретила останавливаться большому числу машин перед зданием отеля, поэтому снаружи все казалось вполне нормальным.

Это был последний час ночи перед самым рассветом, когда первые лучи восходящего солнца начинают вырисовывать силуэты зданий на фоне бледного неба.

На улицах еще царила тишина. Транспорт не работал. Самые отчаянные гуляки и игроки успели добраться до своих постелей. Лишь иногда по улице не спеша проезжало такси.

Разумеется, опытный глаз водителя сразу же замечал необычайное оживление в вестибюле «Кимонт-отеля». Машина слегка снижала скорость, потом спешила проехать дальше. «Кимонт-отель» был «Кимонт-отелем», одним из, самых сомнительных заведений.

Хитроумная пцлицейская ловушка до сего времени себя не оправдала. Никто, кроме полицейских, не выходил из здания. Никто не пытался войти в него.

Ночной клерк, задержанный полицией, сидел против Мейсона и Дрейка в вестибюле и порой бросал непонимающие взгляды на адвоката и частного детектива. Его лицо оставалось таким же непроницаемым, как физиономия профессионального картежника, когда он объявляет очередной ход.

Газетный репортер, попытавшийся взять интервью у Мейсона, в ответ получил лишь покачивание головы.

— Почему нет? — спросил один из них.

— Я работаю вместе с полицией. Они хотят, чтобы я рассказал свою историю им, а не кому-то еще.

— О’кей. Мы узнаем ее от полиции.

— Сколько угодно.

— Вы уже с ними говорили?

— Немного.

— Им не нравится, как идут дела?

— Не от меня зависит, что им нравится или не нравится.

— Не могли бы вы нам сказать, что они уже от вас услышали?-

Мейсон улыбнулся и покачал головой.

Газетчик ткнул пальцем в Пола Дрейка.

— Никаких интервью, — сказал тот.

— Черт возьми, вы заодно!

— А как же иначе?

В этот момент к ним подошел полицейский в штатском.

— О’кей, ребята. Вас хочет видеть лейтенант. Сюда, пожалуйста.

Они прошли'по коридору, по-видимому, в самый ро-скошный номер отеля, возле которого дежурил полицейский.

Лейтенант Трэгг курил сигарету, сидя в удобном кресле в дальнем конце комнаты, сбоку, во втором кресле, дымил сигаретой сержант Джеффри. С другой стороны разместился стенографист.

Мейсон бросил быстрый взгляд на его блокнот и заметил, что пятнадцать — двадцать страниц уже было заполнено значками скорописи.

— Проходите и садитесь. Очень сожалею, что мне пришлось заставить вас ждать, но ничего не поделаешь.

Дрейк и Мейсон нашли стулья.

— А теперь рассказывайте.

Заговорил Мейсон:

— Мне позвонил один мой клиент и попросил встретиться с ним в номере 721. Он предупредил, чтобы я входил без стука. Я подошел к 721-му номеру и вошел.

— Там кто-нибудь был? — спросил Трэгг.

— Ни души.

— Вскоре после этого вы позвонили Полу Дрейку, не так ли?

— Верно.

Лейтенант повернулся к детективу:

— Ну, и что вы сделали, Дрейк?

— Поступил согласно инструкциям мистера Мейсона.

" Трэгг заговорил ровным голосом:

— Мейсон часто срезает углы, идет напролом к своей цели. Он очень опытен, очень искусен и знает наизусть все точки и запятые в законе. Он тянет вас за собой. А вы обладаете такими знаниями. У вас имеется разрешение на частное сыскное агентство, но вам ничего не стоит потерять его. Учтите это и рассказывайте.

Дрейк посмотрел в лицо Мейсону, надеясь, что тот подаст ему какой-нибудь знак, но увидел бесстрастную маску.

Вмешался сержант Джеффри:

— Я ван, голубчики, кое-что скажу. Это дело связано с убийством Боба Клермонта. Боб был симпатичным парнем.

Но важно другое: он был полицейским. Его убила банда каких-то мерзавцев, которые воображали, что весь город к их услугам. Боб кого-то выслеживал, и не говорите мне, будто его прихлопнули потому лишь, что он хотел пришпилйть какого-то жалкого букмекера. Не переливайте из пустого в порожнее. Со мной этот номер не пройдет. Мне ровным счетом наплевать, кто вы такие. Я отвезу вас в управление и там сумею вас обработать, если в том будет нужда. Так что, голубчики, раскрывайте свои* клювики и начинайте чирикать. И чтобы ваши ответы были настоящими ответами, а не отговорками.

— Я восхищен вашим изысканным языком, сержант, и дружескими манерами! — сказал с самым серьезным видом Мейсон.

Лейтенант Трэгг, сделав предостерегающий жест Джеффри и взглянув на стенографиста, поспешно сказал:

— г- Поймите, мы вам не угрожаем, но мы просим вас, джентльмены, сделать добровольные заявления, причем правдивые и точные, по возможности подробные. Предупреждаю, что, если вы начнете скрывать факты или путать следы, мы в состоянии вас уличить. А теперь рассказывайте.

Мейсон снова начал:

— Мне позвонил мой клиент и попросил явиться в эту комнату.

— Кто ваш клиент?

— Этого я не могу сказать.

— Что случилось?

— Кто-то вошел в номер 721.

— Ваш клиент?

— Нет, не тот человек, который меня вызвал.

— И что было потом?

— Лицо, посетившее меня, вышло на несколько минут. Я хотел, чтобы Дрейк проследил за этой особой, и позвонил ему. Вот примерно все, что я знаю.

Сержант Джеффри с угрожающим видом поднялся с кресла.

— Одну минуточку, сержант! — торопливо вмешался Трэгг и на этот раз, не таясь, махнул стенографисту. — Давайте поговорим с Полом Дрейком. У нас есть все основания предполагать, что вы располагаете данными, относящимися к убийству. Меня не интересуют ваши взаимоотношения с Перри Мейсоном, но расскажите нам то, что поможет распутать данное дело. Начинайте.

Дрейк нервно кашлянул и заерзал на стуле.

— И не надо ходить вокруг да около, — рявкнул сержант, — в ближайшие пять минут решается ваша судьба: будете ли вы и дальше зарабатывать себе на хлеб, возглавляя детективное агентство, или же вы с ним распроститесь навсегда. Мы не любим церемониться, поверьте мне на слово.

— Перри, — взмолился Дрейк, — мне придется рассказать им все, что можно назвать свидетельскими показаниями.

Мейсон молчал.

— И у нас время не резиновое. Валяйте, да поживее! — поторопил его сержант.

— Вы сами продержали нас внизу больше часа, — напомнил Мейсон.

Все зависело от вас самих. Мы не теряли времени даром, можете не сомневаться, и раздобыли много данных. Так что не вздумайте крутить. Мы проверим все ваши показания. У нас сейчас великолепная возможность раскрыть, на чьей стороне вы находитесь. Давайте же, Дрейк!

Со вздохом детектив начал:

— Я был дома и крепко спал. Зазвонил телефон. Мейсон хотел, чтобы я выяснил, с кем он беседовал в номере 721.

— Мужчина или женщина?

— Женщина.

— Женщина? Великолепно. Он упомянул ее имя?

— Что-то не припомню. В тот момент я еще не проснулся как следует. Мейсон сказал, что в данную минуту женщина ушла, но обещала возвратиться. Он хотел, чтобы я проследил за ней и выяснил, кто она такая.

— Ну что ж, так-то лучше, — проворчал Джеффри менее враждебным тоном… — Что же было потом?

— В моем распоряжении было всего несколько минут. Я понимал, что мне нужно иметь человека снаружи у отеля, а второго — внутри, чтобы он мог подать сигнал, когда объект выйдет из номера 721. Эта женщина заподозрит любого, кто встретится ей в столь ранний час в коридоре, а^если с ней кто-то войдет в кабину лифта, это покажется ей вдвойне подозрительным.

Трэгг кивнул.

— Вы же знаете, каков бывает Перри Мейсон, когда занимается делом. Ему нужно сразу все и срочно. Он важный клиент, дающий мне большую долю моих доходов. Что бы вы сделали? Я позвонил к себе в контору, чтобы выяснить, кто был там в тот момент. Разумеется, никого не было, кроме телефонистки, особы расторопной и сообразительной.

— Ее имя?

— Миневра Хэмлин.

— Продолжайте.

— Я позвонил мисс Хэмлин, велел временно запереть коммутатор, взять из кладовой, где у нас хранится весь реквизит, наколку и фартук горничной, уложить их в чемодан и быстро приехать в «Кимонт-отель» и снять комнату с окнами, выходящими на улицу.

— А это зачем?

— Чтобы она могла мне просигналить. Она должна была в наряде горничной болтаться возле номера 721. Когда объект войдет в лифт, Миневра из своего окна должна была посветить мне фонариком. Я сидел напротив в машине. В этот час ночи у незнакомки почти не было возможности незаметно ускользнуть. Моя машина стояла в таком месте, откуда я видел и холл, и входную дверь отеля. А заднее зеркало было установлено так, что оно отражало бы сигнал фонарика.

— Неплохо придумано! — хмыкнул сержант.

— Что было дальше? — спросил Трэгг.

— Все проходило по плану. Мисс Хэмлин нацепила на себя наколку и фартук и заняла позицию, откуда ей была видна дверь номера 721.

— Что потом?

— Да ничего. Я сидел и ждал сигнала и вдруг увидел саму Миневру, которая выходила из лифта. У нее был обескураженный вид.

— Продолжайте.

— Она пересекла вестибюль и подбежала к моей машине.

Затем Дрейк подробно рассказал о всех действиях Миневры, вплоть до того момента, когда преследуемая ею особа вошла в номер 815.

— А дальше?

— Миневра немного подождала и решила, что Мейсон будет нервничать и что нам, возможно, придется полностью изменить весь план операции. Поэтому она и прибежала вниз доложить мне о случившемся.

— А что сделали вы?

— Поднялся наверх и сообщил Мейсону.

— А мисс Хэмлин?

— Миневра вернулась в контору.

— Она не следила за номером 815?

Дрейк покачал головой.

— Помните, я поставил машину в таком месте, откуда мне был виден лифт. Значит, ночной дежурный наблюдал за всем происходящим. Он понял, что мы кого-то выслеживаем. Роль Миневры была закончена. Она не умеет водить машину, так что ее нельзя было бы отправить следом за незнакомкой, воспользуйся та автомобилем. Я не сомневался, что последняя останется в номере 815. Во всяком случае, на то время, пока я договорюсь с Мейсоном… А утром можно будет вызвать пару агентов. Впрочем, я уже до отъезда позвонил своим ребятам, передал через Миневру, чтобы они предупредили меня, как только появятся в конторе… Вот вся моя история, джентльмены.

— Это не история, а черт знает что.

— Но это правда! — возмутился Дрейк,

— А вся ли? — съязвил Трэгг.

— Да, поскольку речь идет о номере 815.

— Нас интересует все, что касается этой женщины.

— Я ее и в глаза-то не видел.

Джеффри поднялся с места, многозначительно посмотрел на Трэгга и вышел из комнаты.

— Ладно. Когда вы присоединились к Перри Мейсону в номере 721, не обнаружили ли вы там чего-нибудь важного?

Дрейк снова умоляюще посмотрел на адвоката. Мейсон кивнул.

— Да, мы нашли два послания.

— И где же они?

— Одно на обратной стороне зеркала, другое на внутренней крышке стола.

— Что было в этих посланиях?

— Наизусть я их не помню, так как они записаны цифрами… Они остались на прежних местах.

— Вы пробовали их расшифровать?

— Конечно, — > ответил Мейсон, придя на помощь другу. — Вообще-то, там никакого кода не было. Просто ссылка на телефонный справочник, том 3, страница 262, строка 15 левого столбца. Там был напечатан адрес Герберта Сиднея Грэйтона.

Дверь комнаты отворилась, и снова вошел сержант Джеффри.

— А второе послание? — спросил Трэгг!

— Мы решили, что это может быть номер какой-то автомашины, — ответил Дрейк. — Я и Мейсон как раз обсуждали эти послания й собирались их проверить, когда вы, джентльмены, вошли.

— В чем состояло ваше обсуждение?

— Господи, разве я помню?

Вдруг сержант задал новый войрос Полу Дрейку:

— Назвал ли Мейсон вам имя клиента, который звонил ему по телефону и вызвал его в отель?

Дрейк заерзал на стуле.

Мейсон рассердился:

— Пол, сообщите им име^а моих клиентов, опишите подробно все, что случилось в этой комнате.

Дрейк посмотрел на него с удивлением.

— Неужели вы ничего не поняли? Эти люди все время пытаются подстроить вам ловушку, чтобы потом обвинить во всех смертных грехах и отобрать заработанное честным трудом право заниматься частным сыском. Наверняка они находились под дверями на протяжении всего нашего разговора или же в помещении имеется какая-то щель для подслушивания, так что им все досконально известно и совершенно неинтересно нас допрашивать, но сыграть с нами такую нечестную шутку — это бы их устроило!

Сержант Джеффри, изрыгая проклятия, вскочил со стула и, подбежав к адвокату, схватил его за лацкан пиджака. Его широкое лицо исказилось в злобной усмешке, мускулы шеи напряглись, одна рука непроизвольно отошла в сторону, готовая к удару.

Трэгг поспешно вскочил с места.

— Спокойно, сержант, спокойно! Весь наш разговор стенографируется… Конечно, стенографист не станет описывать жесты разговаривающих или отмечать всякий раз, когда кто-то поднимается с места…

Он посмотрел на стенографиста, проверяя, понял ли тот намек.

Мейсон с невозмутимым видом расправил смятые лацканы и произнес:

— Как мне кажется, сержант Джеффри вышел из себя, схватил меня за пиджак и собрался меня ударить, так что…

— Плоды живого воображения мистера Мейсона, — сразу же пришел в себя сержант. — Я всего лишь положил руку ему на плечо.

Лейтенант Трэгг устало сказал:

— Я же вам говорил, что мы добьемся большего, если будем допрашивать этих людей отдельно. Пожалуй, сейчас еще не поздно так поступить.

— Ладно, умник, — обратился сержант к Мейсону, — возвращайтесь обратно в вестибюль и дожидайтесь.

— Как я понимаю, за то время, пока сержант отсутствовал, он успел послать офицера в контору Пола Дрейка, чтобы тот привез сюда Миневру Хэмлин, — сказал Мейсон.

— Марш отсюда, — завопил Джеффри, широко распахивая дверь, — и если вы не выйдете достаточно быстро, я действительно «положу руку вам на плечо», и запись стенографиста докажет, что у меня были на то все основания.

— Я не доставлю вам удовольствия так поступить, сержант. Вижу, частое нахождение в обществе подонков отрицательно повлияло на ваши манеры. Вам же, Пол, советую рассказать подробнее обо всем, что происходило в этом номере.

Слегка поклонившись сержанту, Мейсон шагнул к двери, и не успел он выйти за порог, как за ним с такой силой захлопнулась дверь, что посыпалась штукатурка.

Мейсон покачал головой:

— Оказывается, у сержанта полиции тоже иной раз сдают нервы.

Стоявший по другую сторону двери офицер в форме закричал:

— Оставайтесь в вестибюле, мистер Мейсон!

Глава 9

Мейсон спустился на лифте в вестибюль и направился к выходу.

Дорогу ему преградил полицейский.

— Меня допросили и отпустили, — сказал адвокат.

— Меня никто не предупреждал об этом.

Все уговоры Мейсона, что ему пора работать, оказались тщетными. Ему было приказано не выходить из вестибюля.

— Разговаривать по телефону тоже запрещается?

— Нет, насколько мне известно.

Мейсон прошел к переговорной будке, опустил монету и набрал номер домашнего телефона Деллы Стрит.

После нескольких продолжительных гудков раздался сонный голос девушки:

— Да-a, алло, кто это, простите?

— Проснись, Делла. Дело скверное, быть беде.

— Ох, это вы, шеф?

— Да. Телефон стоит около твоей кровати?

— Да.

— В таком случае пойди плесни в лицо холодной воды. Я хочу, чтобы ты полностью проснулась. И поживее. Нас могут в любую секунду прервать.

— Одну секунду.

По телефону было слышно, как прошлепали ее босые ноги, а через минуту она бодро ответила:

— Я полностью проснулась, теперь говорите, что случилось?

— Я нахожусь в «Кимонт-отеле». Мне позвонил Моррис Альбург и попросил приехать к нему, в номер 721. Но ему не удалось со мной встретиться. Был кто-то другой.

— Мужчина или женщина?

— Женщина.

— Это была?..

— Осторожнее. Никаких имен. Просто слушай.

— Понятно. Продолжайте.

— Ты припоминаешь, что в наш самый первый вечер, когда мы. говорили с Альбургом, он говорил, что когда-то вместо адвоката нанимал детектива?

— Да, помню. Разве это важно?

— Да. У нас имеется домашний телефон кассира из ресторана Альбурга. Очевидно, ему кое-что известно о его делах, он ему доверяет. Дозвонись ему, Делла. Узнай, в какое сыскное агентство обращался Альбург. В случае, если ему это неизвестно, договоритесь о встрече в ресторане. Пусть тебе покажут конторские книги.

Потом выпиши из справочника номера телефонов всех агентств. Сверь с книгой. Так или иначе, но ты сумеешь найти это агентство. Понятно?

— Вполне. Когда я это выясню, что мне делать?

— Жди меня. Я приеду, как только освобожусь.

—'Вы не хотите, чтобы я связалась с этим агентством?

— Это не женское дело. Работенка будет — хуже не бывает. Прислушивайся к телефонным, звонкам в ресторане. Возможно, буду звонить я.

— Хорошо, я сразу же примусь за дело.

— Умница.

Он повесил трубку, сел в кресло, просмотрел газеты, нотом подошел к человеку в штатском, сидящему за конторкой. Тот озабоченно спросил, не попадет ли ему за то, что он разрешил Мейсону поговорить по телефону.

— Нет, конечно. Мои личные дела никого не интересуют. В конце концов, у граждан есть какие-то права.

Полицейский подмигнул, потом быстро взглянул в сторону двери.

В вестибюль ввели молодую особу,/чистенькую и аккуратную, с умным энергичным лицом. Мейсон догадался, что это Миневра Хэмлин.

Он быстро шагнул к ней, но сопровождающий ее полицейский грубо закричал:

— Никаких разговоров!

— Что-то здешние порядки мне мало напоминают законы свободной страны! — возмутился Перри Мейсон.

Полицейский схватил Миневру Хэмлин за руку и быстро втолкнул в лифт.

Дежурный в вестибюле виновато сказал:

— Очень сожалею, мистер Мейсон, но вам не разрешено разговаривать со свидетелями.

— А знаете ли вы, что это одна из служащих Пола Дрейка. Я ее нанял. Она Мне представит отчет за потраченное ею время, включая и это.

— Все это так, но приказ есть приказ. Мы же расследуем дело об убийстве.

— Не могли бы вы мне объяснить, откуда столько таинственности? К чему такая хитроумная ловушка? Почему здесь задерживают людей вопреки существующим правилам и не разрешают им выходить из отеля?

Дежурный добродушно улыбнулся и сказал:

— Откуда же мне знать, если этого не понимаете вы, такой первоклассный адвокат. Садитесь себе спокойно и ждите.

Мейсон наблюдал, как указатель на лифте замигал на цифре 3.

— Насколько я понимаю, полицейские избрали для допроса номер для новобрачных, — заметил он.

— Номер для новобрачных в этаком-то притоне? — засмеялся полицейский.

— А разве это не так?

— Здесь все номера для «новобрачных», в любом можете устроиться. Только денежки выкладывай. Документы никого не интересуют.

— Беспокойное заведение?

— Спросите у сержанта Джеффри, когда встретитесь с ним в следующий раз. Он как раз работает в этом отделе. Изучил «Кимонт-отель» как свои пять пальцев.

— Бывали и убийства?

— Ну, это не такое место. Просто… неофициальный притон…

На доске загорелась сигнальная лампочка. Полицейский поднял трубку, послушал и обратился к Мейсону:

— Они просят вас подняться наверх. Вы знаете куда: в «покои для новобрачных».

— О’кей, приятель.

— Могу я быть уверен, что вы прямо пойдете туда, или же мне послать кого-нибудь с вами?

— Я сразу же поднимусь.

— Ол-райт, вы знаете, где это?

— Конечно.

— Идите, вас ждут.

На третьем этаже его встретил еще один офицер в форме.

— Вас ждут, мистер Мейсон.

Войдя в комнату, Мейсон первым делом отметил, что блокнот стенографиста был уже наполовину заполнен. По всем признакам несколько обалдевший и чем-то напоминающий Мейсону вялый капустный лист Пол Дрейк был подвергнут перекрестному допросу.

Дрейк жестом указал Мейсону на молодую женщину.

— Это моя ночная телефонистка, Мейсон, мисс Ми-невра Хэмлин.

— Здравствуйте, мистер Мейсон, — деловито поздоровалась Миневра.

Мейсон сразу же заговорил:

— Трэгг, я отвечаю за появление мисс Хэмлин в отеле. Я хотел установить личность женщины, беседовавшей со мной в номере 721.

— Нам это уже известно, — огрызнулся сержант Джеффри.

Лейтенант Трэгг достал какую-то фотографию и повернул ее снимком вниз.

— А теперь, мисс Хэмлин, я хочу задать вам крайне важный для вас и для вашего хозяина вопрос. Хорошенько подумайте, прежде чем на него ответите.

— Разумеется, я никогда не спешу, — ответила молодая особа.

— Обождите, — вмешался Джеффри, — давайте сделаем это более правильно, Трэгг.

— Что вы имеете в виду?

— Нам нужно провести идентификацию фотоснимка.' Лично у меня нет никаких данных против этой девушки, но я навидался различных чудес на своем веку. Здесь работает ночным дежурным один парень, Фрэнк Хокси, обладающий необыкновенным талантом, он никогда не забывает лица. Покажите ему фотографию, и, если этот человек хоть раз заходил в вестибюль отеля, он его непременно вспомнит.

— О’кей. Пригласим и его, но мы можем спросить и у мисс Хэмлин…

Многозначительно покачав головой, Джеффри сказал:

— Давайте сначала проверим на Хокси. Покажем ему фотографию и узнаем достоверно, кто эта девчонка.

После минутного колебания Трэгг поднял трубку и приказал привести Фрэнка Хокси, ночного портье.

Мейсон небрежно спросил:

— Это фотография известного мне лица?

— Мы не знаем, — ответил Джеффри.

— Возможно, я мог бы вам сказать?

— Вы же нам не ответили, кто была та особа, с которой вы разговаривали в номере 721.’

— Но я не знаю, кто она такая.

— Но ведь она назвалась Дикси Дейтон?

Мейсон хотел что-то сказать, потом изменил свое намерение и промолчал.

Открылась дверь, полицейский ввел в комнату тщедушного ночного портье, которого Мейсон видел за конторкой, когда впервые вошел в вестибюль отеля.

Заговорил сержант Джеффри:

— Ну, Фрэнк, вам нечего бояться. Лично вы ни в чем не обвиняетесь. Мы просто хотим, чтобы вы нам помогли. '

Портье кивнул.

— Это лейтенант Трэгг из отдела по расследованию убийств. Я говорил ему, что у вас удивительная память на лица.

На губах Хокси появилась слабая улыбка.

— Я стараюсь работать хорошо, — сказал он. — Как я считаю, память на лица входит в обязанности гостиничного портье, который должен называть всех постояльцев по имени, когда им этого хочется.

— Посмотрите на эту фотографию, Фрэнк!

Лейтенант Трэгг протянул снимок.

Хокси взял его в руки, внимательно посмотрел, потом сказал:

— Эта особа была зарегистрирована в номере 815.

— Ее регистрировали вы?

— Да, но со слов мужчины, который был с ней. Он назвался ее двоюродным братом, приехавшим в город с визитом. Ее имя Мэдисон Керби.

— Так она точно заняла номер 815?

— Да, я сам отдал ей ключи.

— Вопросов больше нет?

— Никаких.

С торжествующим кивком лейтенант протянул фотографию мисс Хэмлин.

— Взгляните-ка, мисс Хэмлин. Мы почти не сомневаемся, что это та женщийа, но хотим услышать ваше подтверждение.

— Разве так проводят опознание? — возмутился Мейсон.

— Мы не нуждаемся в советах посторонних! — рявкнул сержант Джеффри.

Трэгг же заговорил вкрадчивым голосом:

— Мисс Хэмлин, прошу вас внимательно посмотреть на этот снимок. Я вовсе не хочу оказывать на вас давление. Я просто хочу, чтобы вы мне сказали, эта ли женщина у вас на глазах вышла из номера 721, поднялась на следующий этаж, вынула из кармана ключи и вошла в номер 815?

Миневра Хэмлин взяла в руки фотографию, внимательно на нее посмотрела, потом нерешительно пробормотала:

— Конечно, я…

— Учтите, что частенько с первого раза фотография совсем не похожа на оригинал, — заговорил сержант, — к ней надо как следует приглядеться. Не спешите с ответом. Это крайне важно. Мы не хотим, чтобы вы сделали что-то такое, о чем впоследствии сильно пожалели бы.

— Я думаю… мне кажется… да.

— Посмотрите подольше. Изучите как следует фотографию, — командовал Джеффри.

— Я уже посмотрела. Мне думается, это та самая женщина.

— Вы не можете ответить более определенно? — спросил Трэгг.

— Я же сказала, что мне кажется, что это та самая женщина.

— Вы не принадлежите к рассеянным особам, не так ли? Вы редко ошибаетесь?

— Я стараюсь избегать ошибок.

— Ваше впечатление не смутное?

— Надеюсь, что нет.

— В таком случае скажите мне прямо: та ли это женщина или нет? — настаивал сержант Джеффри.

— Я думаю… — начала телефонистка, но, увидев гримасу неудовольствия на физиономии сержанта, торопливо добавила: — Да, это та самая, женщина.

После этого Миневра и Фрэнк Хокси расписались на обратной стороне фотографии и поставили дату.

— Ну а теперь могу я посмотреть на этот снимок? Вы прекрасно знаете, что у меня имелись большие возможности рассмотреть женщину, которая беседовала со мной на протяжении десяти минут при ярком свете, чем у мисс Хэмлин, которая стояла в тускло освещенном коридоре.

— Кто была та женщина, которая разговаривала с вами в номере 721? — грубо спросил Джеффри.

— Я не знаю.

— Послушайте, Мейсон, вы пользуетесь известной неприкосновенностью, как адвокат. Закон предоставляет вам множество лазеек. Вы можете отказаться сообщить нам сведения. Можете утверждать, будто сказанные вам слова являются профессиональной тайной. Мы не можем оказывать на вас давление. Так вот, я задаю вам вопрос ребром: разве находившаяся с вами женщина не говорила, что она Дикси Дейтон и что Моррис Альбург собирается убить Джорджа Фэйетта?

Мейсон усмехнулся:

— Разрешите вам кое-что напомнйть, уважаемый сержант. Если женщина в комнате не была Дикси Дейтон, тогда все, что она наговорила, не имеет даже минимальной ценности в качестве свидетельских показаний. Если это была Дикси'Дейтон, но действовала без ведома Морриса Альбурга, ее слова не могут быть использованы против Альбурга. Если же эта особа была Дикси Дейтон и моя клиентка, то ее слова являются профессиональной тайной.

— Ничего иного я от вас не ожидал, — сказал сержант. — Дайте-ка мне посмотреть на фотографию, лейтенант.

Трэгг передал снимок сержанту.

Сержант немедленно сунул его в карман пиджака.

— Мне думается, это все, Мейсон. Дрейк, вы тут плакались, что вам надо ехать в контору заниматься делами. Вы также, — Мейсон. Как я смотрю, вы не желаете нам помочь?

— Вы так и не покажете фотографию?

Джеффри ограничился насмешливой улыбкой. Трэгг же заговорил:

— Мейсон, я могу сказать вам следующее: это подлинная фотография Дикси Дейтон, девушки, которая уехала из города одновременно с Томасом И. Седвиком в тот вечер, когда был убит Боб Клермонт.

— Зачем давать ему информацию, когда он нам ничего не сообщает? — возмутился сержант Джеффри.

— 'Я хочу вести честную игру, — сказал лейтенант Трэгг.

Джеффри фыркнул:

— Пусть сначала он будет с нами честным!

Трэгг повернулся к стенографисту:

— Вы зафиксировали мои слова, что это подлинная фотография Дикси Дейтон?

Стенографист кивнул.

— Я думаю, что это все. Вы можете уехать из отеля, Мейсон.

— Могу ли я еще раз посмотреть на номер 721? — спросил Мейсон.

Лейтенант Трэгг улыбнулся.

— Черта с два! — со злорадством в голосе ответил сержант Джеффри. — Если как следует подумать, не стоит ли их обоих задержать в отеле до тех пор, пока мы не найдем то, что ищем.

Трэгг задумчиво кивнул.

— Вы можете идти, мисс Хэмлин, — отпустил сержант телефонистку. — Вы же, Мейсон и Дрейк, дожидайтесь в холле.

— Ох, лейтенант, — покачал головой адвокат. — Скоро наступит та минута, когда вам будет стыдно за свои сегодняшние поступки.

Глава 10

Дрейк и Мейсон сидели в вестибюле, нетерпеливо поглядывая на стрелки часов.

Сквозь матовые стекла входной двери начал проникать дневной свет. Прогрохотало несколько фургонов, начали развозить молоко.

— Какого дьявола они ищут? — спросил у Мейсона Дрейк.

Адвокат пожал плечами.

— Задали они тебе, Пол?

— И еще как!

— Что ты им рассказал?

— В соответствии с твоими инструкциями точно описал все, что происходило в этой комнате.

— Совершенно ясно, что где-то установлен микрофон. Видимо, Моррис Альбург рассчитывал, что я смогу допросить какого-то свидетеля, и хотел иметь запись нашего с ним разговора. Могу поспорить, что в соседнем номере или через несколько комнат имеется записывающий аппарат.

— Я. это сразу же понял по твоему поведению.

— Их вопросы были слишком целенаправленны, чтобы их модшо было посчитать блужданием в потемках. Я сообразил, что это провокация с целью отобрать у тебя лицензию, если бы ты отступил от истины. Интересно другое: им известно, какой период охватывают эти записи?

— Как я думаю, в них есть разрыв. Их больше всего интересовало случившееся после того, когда ты вошел в номер, что было сказано.

— Ну и что ты им. сказал?

— Все, что я знал, то есть очень немногое.

— Послушай, Дрейк. В городе не так уж много солидных частных агентств. Допустим, тебе захотелось бы иметь запись чьего-то разговора. К кому бы ты обратился?

— Записывающая аппаратура имеется у всех, Перри. Конечно, пускаем мы ее в ход осторожно, но во всех агентствах есть магнитофоны, микрофоны и даже новейшие машины, которые можно установить на определенный час при помощи часового механизма. Они автоматически выключаются, если в помещении тихо, и включаются. В общем и целом диск вращается двадцать четыре часа. Учти, аппарат работает бесшумно, и, если механизм ловко замаскирован, никто и не догадается, что его подслушивают.

— Понятно, но… э-э, сюда идет Трэгг. Что-то он мрачнее тучи.

Лейтенант вышел из лифта и подошел к ним:

— Очень сожалею, что причинил вам так много неудобств. Но ведь это же дело об убийстве. Теперь все в порядке, вы можете идти.

— Спасибо! — обрадовался Дрейк и чуть ли не бегом пустился к двери.

Мейсон на минуту задержался:

— Похоже, ваш друг сержант Джеффри принадлежит к старой школе.

— Если бы вам пришлось иметь дело с вещами, с которыми он призван бороться, вы бы тоже ожесточились.

— Дело решено, лейтенант?

— Я вам кое-что скажу, Мейсон. Все это будет в газетах.

— Говорите.

— Цифры, написанные на задней стороне зеркала, являются номером машины Джорджа Фэйетта. Она была зарегистрирована на имя Герберта Сиднея Грэйтона. Это был его последний союзник.

Когда мы разыскали эту машину, то в ее левой дверце обнаружили пулевое отверстие. Пуля была выпущена изнутри… Вполне логично предположить, что это та самая машина, которая была использована при попытке похитить и убить Дикси Дейтон.

— Но ведь за рулем сидел не Фэйетт?

— Это верно. Мы проверяли машину на отпечатки пальцев и вскоре узнаем, кто же ее тогда вел.

Мейсон задумался.

— Лично я не обвиняю Морриса Альбурга за то, что он прикончил Фэйетта, а он его прикончил, — продолжал Трэгг, — фактически это было сделано в целях самообороны. Фэйетт был бочкой с порохом. И Альбурга мы разыскиваем вовсе не ради подлеца Фэйетта, а потому, что он был связан с Дикси Дейтон, До тех пор, пока Дикси Дейтон не представит нам Седвика, Мейсон, мы не дадим поблажки вашим клиентам. Думаю, что вЫ и сами это понимаете.

— Да, вы мне ничего нового не сказали, — усмехнулся Мейсон и пошел к машине.

Глава 11

— Отправляйся-ка прямиком к себе в контору, Пол. Поговори со своей девицей и выясни, действительно ли она так уверена в отношении фотографии.

— Ты думаешь, что она дала неверную информацию?

— Практически уверен в этом.

— Но ведь она человек исполнительный и неглупый.

— Послушай, Пол, в комнате имелось устройство для подслушивания, которое мы не обнаружили. Это означает, что оно было установлено профессионалом.

— Ну и что же?

— Моррис Альбург хотел, чтобы мы встретились в этой комнате… Либо Моррис поставил микрофон, либо нет.

— Допустим, не он.

— Почему-то мне в это не верится, Пол. Факты против такого предположения.

— Почему?

— Моррис хотел, чтобы я приехал в эту комнату. Мне думается, что у него был свидетель, крторого он хотел допросить и что-то зафиксировать. Опрос должен был провести я. Сам он был взбудоражен. С ним что-то случилось.

— Ну?

— Рассудим. Очевидно, Моррис Альбург заботится о Дикси Дейтон, Если бы со мной тогда разговаривала настоящая Дикси Дейтон, то она знала бы от Альбурга о микрофонах. Тогда бы она ни за что на свете не сказала мне, что Альбург намеревается убить Джорджа Фэйетта.

— Логично, — согласился Пол Дрейк.

— С другой стороны, если что-то стряслось с настоящей Дикси Дейтон, если Морриса Альбурга где-то задерживают цротив воли, а эта женщина была послана, чтобы обмануть меня, уверенная, что я не видел Дикси Дейтон в лицо, и если она знала, что Фэйетт убит или что его убьют с минуты на минуту и хотела устроить ловушку для моих клиентов, тогда понятно, почему она все это наговорила.

— Так что ты сомневаешься, что это была действительно Дикси Дейтон?

Мейсон покачал головой.

— Резонное рассуждение. Жаль, что тебе не удалось взглянуть на эДу фотографию.

— Меня не покидает чувство, что на кон поставлены крупные суммы, Пол. Фэйетт был всего лишь послушным орудием. И когда ему не удалось ликвидировать Дикси Дейтон, он сам себе вырыл могилу.

Вторая его ошибка — приход в мою контору под видом страхового агента. А когда он сообразил, что накануне вечером его пыталась преследовать моя секретарша, он оказался в затруднительном положении.

Ну а кроме того, он попытался похитить Дикси Дейтон на собственной машине. Он понимал, что если кто-то записал ее номер, то машину непременно разыщут…

— Короче говоря, как ты считаешь, его убили сообщники?

— Может быть. Я не поверю, что в номер пробирается Моррис Альбург и хладнокровно убивает его.

— Трудно сказать, на что способен человек, когда его загоняют в угол.

— Это верно; но посмотрим на данное дело под другим углом, Пол. Допустим, все это было превосходно устроенной западней. Альбург и Дикси Дейтон находи-.

лись в номере 721, ждали меня. Тут кто-то вошел, застал их врасплох и под пистолетом заставил покинуть отель.

— Уж очень смахивает на мелодраму, Перри. Совсем как в кино.

— Это верно. Но теперь взглянем на это с точки зрения дела в суде. Является сюда какая-то девица, представляется мне самым лучшим другом Морриса Аль-бурга и весьма убедительно заявляет, что в этот самый момент Альбург подготавливает убийство Джорджа Фэйетта. Так сказать, преднамеренные действия противника.

— Ну?

— И этот разговор записывается на пленку, которая позднее попадает в руки полиции. После этого твоя телефонистка и ночной клерк опознают особу, которая разговаривала со мной в качестве Дикси Дейтон. В ее комнате находят труп. Каковы шансы на успех у защитника Дикси Дейтон?

Дрейк негромко свистнул:

— Я как-то не смотрел на это дело с такой точки зрения.

— В том-то и дело… Так вот, я не верю, что со мной разговаривала Дикси Дейтон. Ну и, конечно же, не хочу, чтобы твоя девушка пошла по неверному пути. Так что переговори с ней, а потом и я подъеду…

— А сейчас со мной не едешь?

— Нет. Мы поедем отдельно. У меня куча дел. Я хочу отыскать человека, который монтировал подслушивающее оборудование. И мне надо выяснить, что известно полиции, а что — нет.

— Тут тебя полиция обскачет. Если в номере имелась проводка, то они узнают, кто….

— Возможно, да' а может быть, и нет. И мы, и полиция работаем против времени. Поезжай к себе в контору, Пол. Я скоро туда приеду.

Дрейк кивнул, сел в машину, нажал на стартер…

Мейсон же отправился в ночной ресторан, в котором, как он знал, имелся телефон.✓Он позвонил в ресторан Альбурга, ему ответила Делла Стрит.

— Ты работаешь, Делла?

— Только что приехала сюда. Не так-то просто оказалось вытащить кассира из постели…

Сейф отперли?

— Да. Он hq припоминает никаких детективных агентств. Альбург не учитывал чеки. Но мы нашли массу корешков и сейчас, их пересматриваем. Приходите# сравнивать с именами частных детективов в телефонной книге. Чертова работа.

— Позвони мре, если в ближайшее время обнаружите что-нибудь существенное. Минут через пять я заскочу в контору Пола Дрейка и пробуду там минут пятнадцать.

— Понятно. Мьгпродолжим поиски, шеф, но это каторжная работа. Ведь он с одного счета платил мяснику и бакалейщику, булочнику и налоговому инспектору и по личным счетам, а мы во всем теперь разбирайся!

— Ничего, ничего, девочка. Я приеду, как только улажу кое-какие дела. Будь умницей.

— Пока, шеф, — сказала Делла и повесила трубку.

Мейсон поехал к себе, с трудом отыскал местечко среди множества машин, вышел и вызвал лифт.

Ночной лифтер усмехнулся:

— С добрым утром, мистер Мейсон. Сегодня вы воистину рано!

— Где там рано! Уже поздно. Пол Дрейк поднялся наверх?

— Минут пять назад.

— Прекрасно, поехали и мы.

— Могу поспорить, у вас крупное дело!

— Возможно, приятель!

Войдя в приемную Пола Дрейка, Перри Мейсон прежде всего увидел Пола. Тот стоял с совершенно огорошенным видом перед Миневрой Хэмлин, которая сидела очень прямо, упрямо сжав губы.

Дрейк поднял голову и пробормотал:

— Нельзя сказать, чтобы я преуспел!

Миневра ядовито заговорила:

— Если цель вашего визита! мистер Мейсон, повлиять на меня и заставить отказаться от своих показаний, вы сильно ошибаетесь. Я никогда не соглашусь дать ложные сведения, даже если вы пригрозите мне за это увольнением.

— Обождите. Никто не толкает вас на лжесвидетельство. Просто я хотел вам напомнить, что в таком важном вопросе вы должны быть совершенно уверены.

— Я совершенно уверена, что женщина на фотографии была та самая особа, которая вышла из номера 721, поднялась на лифте, прошла по коридору и, вынув из кармана ключ, открыла дверь номера 815… Вы же слышали показания ночного портье, а он подтвердил, что эта женщина сняла номер 815. Я не из тех людей, на кого легко оказать давление. У меня своя голова на плечах, и я ничего не делаю, не обдумав. Так что я вам прямо заявляю: мне не нравится ваша политика заставить меня думать по-вашему.

— Уважаемая мисс Хэмлин, вижу, что вы страдаете повышенной самоуверенностью. Успокойтесь, меня ваше мнение особенно не интересует. — Мейсон повернулся к Дрейку: — Пошли, Пол. Нам надо заехать во множество мест.

— Куда?

— Я тебе расскажу по дороге.

— Я жду несколько телефонных звонков с восточного побережья.

— Бог с ними. Сейчас дорога каждая минута.

— Как я понимаю, — Миневра обиженно поджала губы, — вы не желаете мне сказать, где можно найти мистера Дрейка, если его будут искать?

— Я этого и сам не знаю, — ответил Мейсон.

Они вместе вышли в коридор.

— Великий Боже, что за спесивая ослица, Пол! Где ты такую выкопал?

— Через агентство по найму. Она весьма опытная и энергичная, Перри.

— Воображает, что она опытная, на самом деле безмозглая гусыня, которая из ложной гордости никогда не сознается в своей ошибке. Берегись, Пол: она не только будет думать за себя, но и за тебя тоже, если дать ей волю… Поехали к Альбургу.

— Разве так рано там кто-нибудь будет?

— Делла Стрит там давно разбирается в бумагах. Если только проводка в номере 721 была сделана Альбургом, мы обязательно что-нибудь обнаружим. Мне хочется хотя бы в этом утереть нос полиции.

— Но ведь мы еще не уверены, что комната снабжена звукозаписывающей аппаратурой…

— Вот и надо убедиться, что это так. Поедем вместе, Пол.

— Перри, умоляю, не нарушай так отчаянно правила дорожного движения. Улицы уже заполняются народом, и езда в твоем вкусе просто опасна.

— Хорошо, хорошо, все будет о’кей.

Каждый перекресток заставлял сжиматься от страха сердце Пола Дрейка, но все же они вполне благополучно добрались до ресторана Альбурга.

Адвокат постучал в дверь. Им отворила Делла Стрит.

— Что-нибудь нашла, Делла?

— Кажется, да, шеф. Полтора года назад был выписан чек некоему Артуру Лерою Фулде, частному детективу. На сто двадцать пять дол…

— Знаешь его? — спросил Мейсон у Пола.

— Конечно.

— Что эта за человек?

— С ним все в порядке. Кажется, вполне честный. Он… знаешь, Перри, это наверняка то, что надо.

— Почему?

— Фулда недавно говорил мне, что приобрел новейшее оборудование. Автоматика и все такое. -

— Где он живет?

— Сейчас посмотрю в телефонной книге, — сказала Делла. — Тут написано: «Ист-Колтер-авеню, 1325». Не многоквартирный ли это дом или…

— Ист-Колтер? Скорее всего это особняк, — задумчиво проговорил Мейсон. — Позвони-ка ему в контору, Делла, проверь, нет ли его уже на месте. Нет, не должно быть. Он еще дома, если полиция уже не сцапала его в качестве свидетеля, ну а этого мы не узнаем, пока сами не проверим. Поехали, Пол.

— Вы хотите, чтобы я подождала здесь? — спросила Делла.

— Нет, нет. Запри все бумаги, отпусти кассира. Все закрой и отправляйся в контору. Хорошо бы тебе с кассиром заехать куда-нибудь перекусить. Пусть он держит язык за зубами, ясно?

— Он хороший малый. Мне думается, он и сам все понимает. Он…

— Понятно, Делла. Мы поехали к Фулде. А тебе-юг-ромное спасибо.

— Надеюсь, он тот, кто вам нужен, шеф.

— Должен быть! Все сходится. Скорее, Пол. Время не ждет.

Глава 12

Проезд на Ист-Колтер-авеню показался Полу Дрей-ку каким-то кошмаром. Наконец они отыскали нужный им номер.

Мейсон повернулся к Полу:

— Не похоже, чтобы в доме поднялись.

Мейсон поставил машину у обочины, бегом поднялся по ступенькам и нажал на звонок.

Лишь после третьего звонка в коридоре послышались шаги и дверь открыл заспанный человек в халате, пижамных брюках и шлепанцах на босу ногу. Он заморгал при виде столь ранних посетителей.

— В чем дело?

Заговорил Дрейк:

— Вы меня знаете, Фулда. Мы встречались пару раз и…

— Да, да, мистер Дрейк. Как поживаете? А это Перри Мейсон? Очень рад знакомству. Извините меня за — мой вид… Кажется, что-то случилось? Чем могу помочь?

— Нам надо поговорить, — сказал адвокат.

— Сейчас?

— Сейчас — лучше всего. Я бы предпочел даже час назад.

Фулда вопросительно приподнял брови, хотел сказать что-то, но сдержался.

— Входите, пожалуйста.

Из спальни раздался обеспокоенный женский голос:

— Что такое, Артур?

— Все в порядке, родная, — нетерпеливо ответил Фулда. — Спи себе спокойно. Просто двое людей…

— Кто это?

— Мои знакомые, детектив и…

По полу зашлепали босые ноги, на пороге что-то зашуршало, и через мгновение появилась женщина в длинном халате и папильотках на растрепанных волосах.

Теперь уже Фулда не скрывал раздражения:

— Мне жаль, что тебя потревожили, дорогая. Иди ложись.

Она продолжала стоять у дверей.

— Моя жена, — сказал Фулда. — Это мйстер Мейсон и Пол Дрейк, дорогая, детектив, у которого имеется контора…

— А, частный детектив!

— Да, не беспокойся, иди спи.

С минуту поколебавшись, она улыбнулась и сказала:

— Чувствуйте себя как дома. Хотите кофе?

— Тебе, родная, не надо так рано вставать.

— Нет, нет, все в порядке. Сейчас я пойду и устрою вам горячий кофе. Ровно через пять минут. Садитесь, пожалуйста.

Она исчезла на кухне.

— Садитесь же, джентльмены, — предложил Фулда. — Как я понимаю, вас ко мне привело срочное дело?

— Да, — кивнул Мейсон, — и времени у нас крайне мало.

— Как мало?

— Не знаю. Расскажите мне все, что вы знаете про работу, которую вы выполняли в «Кимонт-отеле».

Фулда, который прикуривал сигарету, замер со спичкой в руке.

— «Кимонт-отель»? — спросил он. — Я не понимаю, о чем вы говорите, мистер Мейсон!

— Не прячьте голову под крыло, как страус, мистер Фулда. Мы знаем, что вы участвовали в этой работе. Делали проводку в номере. А теперь я хочу узнать, сколько времени вы там оставались. Или вы там лично…

— Великий Боже, так вы меня вытащили из кровати, чтобы задавать такие глупые вопросы?

— Совершенно верно.

Фулда изобразил гнев:

— Я протестую. Мне нечего вам сказать. Если вы хотите задать мне вопросы о процедурных делах, милости прошу в мою контору после девяти часов утра. Более того, я не вижу оснований подвергаться допросу. А теперь, джентльмены, поскольку вы торопитесь, работая по срочному делу, я вас больше не задерживаю.

— Такова ваша позиция? — спросил Мейсон.

— Такова моя позиция.

— Не хотите ее изменить?

— Нет.

— Мне думается, Фулда, вы недопонимаете серьезности своего положения. Я уверен, что вы участвовали в этой работе. Если да, то крайне важно выяснить…

— Я знаю, мистер Мейсон, вашу репутацию и не желаю получать по морде в собственном доме. Я сообщил вам свой ответ, джентльмены: заходите ко мне в контору в девять часов.

— Нет, — ответил Мейсон.

— Ол-райт, дело ваше.

— Мы намерены поговорить с вами здесь, и немедленно.

— Вы уже поговорили.

— Неужели? Вы нам не сказали ничего.

— По-моему, я выражался вполне ясно и объяснил все, что нашел нужным объяснить.

— Прекрасно. Теперь я вам кое-что объясню.

— Вы можете мне вообще ничего не объяснять, мистер Мейсон.

— Вы правы, я не обязан. Вы парень с головой, все умеете предвидеть, но на всякого мудреца довольно простоты.

— Мистер Мейсон, я протестую!

— Валяйте, протестуйте. Если бы вы были действительно сообразительным человеком, вы бы по крайней мере выслушали, что я намерен сказать, чтобы быть в курсе дела.

— Я уже знаю, о чбм пойдет речь.

— Черта с два вы что-то знаете. В «Кимонт-отеле» было совершено убийство.

Фулда довольно неестественно пожал плечами:

— Если я не Ошибаюсь, подобные истории в отелях происходят нередко.

— Да, «Кимонт» — далеко не из лучших.

Фулда промолчал.

— Отдел по расследованию убийств принялся за работу. Они обнаружили, что в номере 721 установлена звукозаписывающая аппаратура. Провод шел в соседнее помещение.

— И поэтому вы явились ко мне?

Не обращая внимания на слова Фулды, адвокат продолжал прежним тоном:

— И лейтенант Трэгг, возглавляющий расследование, очень хочет узнать, кто устанавливал аппаратуру.

— Вполне понятно.

— Лично мне лейтенант Трэгг ничего не говорил, но, как понимаю, он начал с проверки оборудования. Всякому ясно, что оно быдо приобретено по контракту. На деталях имеются серийные номера. Они укажут ему на местные агентства, те поднимут копии контрактов…

— Ох, Боже ты мой! — воскликнул Фулда и плюхнулся на стул, как будто у него подкосились ноги.

Мейсон кивнул миссис Фулде, которая давно уже стояла в комнате.

— Мне думается, что вашему супругу было бы полезно выпить чашечку черного кофе!

Она постояла в нерешительности в дверях, потом неслышно скользнула на кухню. Дверь за ней закрылась, но она ее тут же открыла на всю створку.

— Я не подумал о серийных номерах! — вздохнул Фулда.

— А следовало бы! — сказал Мейсон. — В первую очередь.

— Я думал… мне казалось, что они не сумеют найти меня так скоро.

— Расскажите, как все было?

— Мне нужно время, чтобы подумать,

— Времени-то у вас как раз и нет. Говорите, и побыстрее. Не исключено, мы сумеем вам помочь.

— Я не знаю, что и делать.

— Начинайте рассказывать.

— Я специализируюсь на звуковом оборудовании…

— Да, я знаю,

— Для записывания разговоров — шантаж и подобные дела. Нет, лучше сказать — в криминальной области и для записывания допросов, судебных заседаний и так далее — в некриминальной.

— Расскажите про «Кимонт-отель».

— Сравнительно недавно я выполнял задание Морриса Альбурга. Это было секретно. Все, что я могу вам сказать, это то, что речь шла о шантаже и все прошло вполне удачно.

— Когда это было?

— Немногим более года.

— Что было потом?

— Вчера днем Моррис Альбург пришел ко мне. Он хотел, чтобы я поставил магнитную ленту в «Кимонт-отеле». Конечно, все строго секретно и…

— г Продолжайте. Мне интересно, что вас так терзает.

— Он мне сказал, что его разыскивает полиция.

— Из-за чего, этого он вам не говорил?

— Нет. Он просто предупредил, что надо действовать крайне осмотрительно.

— И вы согласились выполнить задание на таких условиях?

Фулда растерянно кивнул головой.

— Ол-райт. Вам вовсе не обязательно рассказывать полиции весь ваш разговор с заказчиком. Для вас это была обыденная работа. Что вы сделали?

— Соединил проводники и собрал дома схему, потом отправился в отель, сказал портье, что вечером приезжает моя сестра, поэтому мне нужны два номера, предпочтительно смежные.

— Но он вам их не дал?

— Сказал, что у него нет двух смежных номеров, а лишь два на одном этаже — номера: 721 и 725. Я сказал, что пойду и посмотрю их.

— Вы поднялись и посмотрели?

Фулда кивнул!.

— Они оказ'ались идеально расположенными. Я решил «въехать» немедленно и сказал внизу, будто хочу поспать до обеда Я попросил меня не беспокоить и предупредил, что ночью мне придется ехать на аэродром."

— Как вас зарегистрировали?

— Мне дали регистрационные карточки, и этим все ограничилось.

— Ну и что же вы сделали?

— Видите ли, оборудование размещено в чемоданах и баулах самой обычной формы.

— Да, я знаю.

— Мне помог мальчик-рассыльный. Часть багажа отнесли в номер 721, другую — в номер 725.

— Понятно.

— Когда мальчик ушел, я перетащил в 725-й номер все, кроме микрофона. Его я вмонтировал в настенную лампу над кроватью. Если не считать того, что она выглядела слишком стильной для такого притона, все было отлично. Провода я пропустил под картиной, а оттуда незаметно под плинтус и протянул в 725-й номер. Мне пришлось действовать быстро, но я был к этому готов и выполнил задание превосходно.

— Ну а потом?

— Проверил оборудование. Убедился, что оно работает. Затем сообщил о готовности Альбургу, попросив его прийти в номер 721.

- Как вы ему об этом сообщили?

— Позвонил по телефону, который он мне дал, и сказал, что, если Моррис придет, пусть ему передадут от имени Арта, что все в порядке.

— Это все?

— Все.

— Что было потом?

— Я засел в номере 725.

— Разве оборудование действовало не автоматически?

— Да, но я хотел убедиться, что все в порядке. Ну и потом подумал, что Альбургу понадобится свидетель. Понимаете, аппарат был совершенно новый. Я не был за него абсолютно спокоен. Кроме того, если никого нет в помещении, то лента с записью перестает быть уликой: ведь ее могли наговорить где угодно…

— В отношении действенности улик можете меня не просвещать; расскажите мне о своих действиях.

— Ну, я улегся на постель в номере 725 и заснул.

— Когда вы проснулись?

— Что-то около половины девятого. Я вышел перекусить, еще раз позвонил по тому номеру и справился, был ли Моррис Альбург. Мне ответили, что да и что ему передали мои слова.

— Вы им себя не называли?

— Просто Арт.

— Что было дальше?

— Тогда я купил себе сандвичей и наполнил термос горячим кофе, после чего вернулся в отель.

— Потом?

— Почитал, подремал… Меня разбудили звуки: заработал аппарат. Зажглась зеленая лампочка, указывающая, что все в порядке. Тогда я надел наушники, в которых были слышны голоса.

— О чем шел разговор?

— Разговаривали Моррис Альбург и какая-то женщина. Но я ничего не понял.

— Было плохо слышно?

— Нет, все было в порядке. Сам разговор был какой-то странный.

— Что в нем было странного?

— Очевидно, они ждали вашего прихода. Альбург сказал: «Он придет с минуты на минуту. Я позвонил ему, и он ответил, что выезжает». Потом он стал уговаривать ее рассказать все, как есть, после чего все будет в порядке. О ней позаботятся.

— А дальше?

— После этого Альбург начал нервничать, попросил девушку еще раз позвонить вам. На какое-то время воцарилась тишина, а потом девушка тихо сказала: «Вызови полицию».

Секундой позже зазвонил телефон, девушка засмеялась и сказала, очевидно, в телефон: «Конечно нет. Просто мистификация. Забудьте про это». И повесила трубку.

После этого послышалась какая-то возня. Кто-то начал было что-то говорить, но остановился на полуслове.

— Что это была за возня?

— Затрудняюсь определить.

— Борьба?

— Да нет, пожалуй, но какие-то особенные звуки.

— Ну а потом?

— Я слышал, как женщина сказала: это всего лишь губная помада, после чего вскоре отворилась и затворилась дверь.

— Потом?

— Потом ничего не было слышно. Через пять секунд тишины аппарат выключился.

— Затем?

— Прошло минут десять — пятнадцать, и раздались новые голоса, но это были совсем другие люди. Опять мужчина и женщина. Женщина сказала: «Говорю вам, она где-то оставила записку», а мужчина ей возразил: «У нас нет времени ее искать. Как она могла ее написать?» Женщина ответила: «Наверно, губной помадой». А мужчина сказал: «Дайте мне свою помаду, я сейчас все устрою».

— Что было потом?

— Новые звуки, и аппарат снова отключился.

— А потом?

— Потом пришли вы, мистер Мейсон, так что последующее вы знаете не хуже меня. Когда я услышал, как вы звоните Полу Дрейку и просите прислать оперативников, я решил, что пора уносить ноги. Обстановка накалялась. Я понял, что мне предложили выполнить отнюдь не обычное задание. Кое-что из слов, сказанных вами, напугало меня. Я решил, что самое правильное будет, если никто не узнает, что я причастен к установке аппаратуры. Аппаратура записывает автоматически, пусть разбираются, как умеют.

Мейсон кивнул.

— И лишь придя домой, я сообразил, какую допустил оплошность, забрав с собой диск с записью.

— Значит, в аппарате несколько дисков?

— Да нет, сняв диск с записью, я автоматически заменил его новым. Понимаете, это делается всегда, так что руки действуют сами собой. Одного диска хватает на два с половиной часа записи. Понимаете, включение и выключение осуществляется автоматически, так что при прослушивании записи создается впечатление, будто разговор продолжается непрерывно. Именно поэтому приходится лично проверять разговоры; чтобы отмечать время… Вот и вся история.

— Чего же вы так боитесь?

— Полиция не любит, когда подобные установки монтируются в общественных зданиях. Ну а если к этому примешивается уголовщина, тогда неприятностей не оберешься!

— Ну так вот: это судебное дело, и вы угодили в самую кашу.

Аромат свежезаваренного кофе проник в комнату.

Мейсон кивнул головой на аппарат:

— Позвоните в полицейское управление.

Фулда заколебался.

— Но я не знаю…

— Вызовите отдел по расследованию убийств, обратитесь непосредственно к лейтенанту Трэггу. Расскажите ему свою историю.

— Как я ему объясню, почему я обратился к нему?

— Сошлитесь на меня.

Фулда все еще не решался.

Его жена гневно сказала:

Артур, ты же слышишь, что тебе говорит мистер Мейсон. Он лучше знает, что делать.

Фулда взглянул на Дрейка. Физиономия у детектива была совершенно деревянная.

— Ладно, — неохотно пробурчал Фулда и пошел к телефону.

Он вызвал полицейское управление, попросил лейтенанта Трэгга, узнал, что того нет на месте, и оставил свое имя и номер телефона.

— Попросите лейтенанта Трэгга позвонить мне, как только он вернется. Он… я предпочитаю поговорить лично с ним. В отношении звукового оборудования и… Совершенно верно, в этом месте. «Кимонт-отель»… Да, да. Я буду дома. Попросите его непременно позвонить мне. Я буду ждать его звонка. — Повесив трубку, Фулда сказал: — Надеюсь, я поступил правильно.

Мейсон, стоявший у окна, повернул к нему голову.

— Эх вы, проклятый глупец! Я только что спас вам вашу лицензию. Лейтенант Трэгг подъехал к дому на полицейской машине. Звонок в управление поможет вам выйти сухим из воды.

— Лейтенант Трэгг? Каким образом ему удалось так быстро разыскать меня?

— Возможно, тем путем, о котором я вам говорил.

На крыльце зазвучали тяжелые шаги. Раздались громкие удары, и Мейсон сам пошел отворять дверь.

— Входите, лейтенант. Вы как раз успели к кофе.

Лицо Трэгга потемнело:

— Какого черта вы здесь делаете, Мейсон?

— Задаю вопросы.

— Прекрасно, вы задали вопросы, а ответы выслушаю я. Ваше имя Фулда?

— Да.

— Вы устанавливали аппаратуру в номерах 721 и 725 в «Кимонт-отеле»?

Фулда кивнул.

— Я пытался связаться с вами, лейтенант. Звонил в отдел по расследованию убийств и оставил для вас сообщение. Вы можете позвонить туда и проверить.

Губы Трэгга сжались.

— В таком случае это единственный умный поступок, совершенный вами до сих пор, — сказал он. — Будем надеяться, что вы это сделали ради вас самого. Потому что иначе отношение к вам будет совсем иным, понятно?

С кухни появилась миссис Фулда. Ее улыбка была несколько вымученной.

— Доброе утро, лейтенант. Я миссис Фулда. Я только что заварила кофе для джентльменов. Возможно, если вы…

— Я выпью с удовольствием, а джентльмены уезжают. Они смогут получить кофе в ресторане.

Он криво улыбнулся, как будто эта шутка доставила ему большое удовольствие.

— Скажите, Фулда, что они здесь делали?

— Задавали мне вопросы.

— А теперь я вам задам пару вопросов, которых они не задавали. И именно эти ответы будут важны, Фулда.

Глава 13

С утренней почтой пришло письмо от Морриса Аль-бурга, в которое он вложил чек на тысячу долларов.

Само письмо, как заметил нервничающий Мейсон своей секретарше, нельзя было назвать образцом ясности. В нем было сказано:

«Дорогой мистер Мейсон!

Не забывайте дело о меховом манто. Я хочу, чтобы вы представили меня, если понадобится. Я прилагаю чек на тысячу долларов. В случае нужды добавлю еще. Очень спешу.

Ваш Моррис Альбург».

Мейсон сердито постучал указательным пальцем по бумажке.

— Представить его, если понадобится… Вольно сказано, включает все преступления, предусмотренные положением о наказаниях.

— Да, попали и вы в переделку, шеф!

В половине четвертого раздался условный стук Пола Дрейка в дверь кабинета Перри Мейсона. Вид у детек-тг был усталый и изможденный.

Д ла Стрит впустила его. Дрейк упал в кожаное кресло, вытянул длинные ноги, зевнул, потряс головой и пожаловался:

— Сил моих больше нет, Перри.

— У тебя недостает практики, Пол. Мало тренировки. Последнее время ты мало на меня работаешь.

Так что тебе не поспать ночью и проработать все положенное дневное время стало трудно. А теперь тебя качает.

— Да, раньше мне все было проще…

Мейсон только усмехнулся.

— Я вижу, что тебя снова что-то гложет, Пол. Выкладывай, что тебя волнует?

— Эта девица, Миневра Хэмлин.

— Что случилось?

— Я позвонил ей пятнадцать минут назад. Сказал ее матери, что хочу с ней поговорить', как только она проснется. Оказалось, что ее’ вызвали в полицейское управление произвести идентификацию.

Мейсон присвистнул.

— Не означает ли это, что они арестовали Дикси Дейтон?

— Это может означать очень многое. Но мне эта новость не по душе, Пол.

Адвокат принялся ходить по кабинету.

— И мне тоже, — сказал Пол.

— Неужели при нормальных обстоятельствах она бы вам не позвонила и не предупредила, на каком основании ее задержали?

— Я сейчас думаю больше о Миневре. Почему она молчит?

Он криво улыбнулся, как будто эта шутка доставила ему большое наслаждение.

— Понимаешь, Пол, она одна из тех самоуверенных особ, которая ни под каким видом не признается в том, что ее одурачили. Она была в таком восторге от собственной энергичности, что ты, Пол, тоже в нее поверил. Лично я не считаю ее ни умной, ни умелой. Просто она выработала в себе манеры квалифицированного и расторопного работника. Думаю, она переняла их у какой-нибудь секретарши из кинофильма или пьесы, ну а актрисы всегда изображают нечто далекое от действительности.

— Знаешь, Перри, я ее немного проверил…

— Да?

Дрейк колебался.

— Понимаешь, я ее всегда считал необыкновенно компетентной и вдруг обнаружил, что ее сменщица отнюдь не такого высокого мнения о ней. Внешне кажется, что она всегда, везде и во всем на высоте, но, черт побери, она допускает много ошибок. Я это точно установил. Ее сменщице приходится утром отдуваться за огрехи ночной дежурной.

— Какого рода огрехи?

— Ничего особенного. Понимаешь, ночная дежурная у нас мало занята, поэтому ей вменяется в обязанность перепечатывать материалы с диктофона, которые не успели напечатать днем. Вот в этом-то и проявились ее нерадивость, отсутствие чувства товарищества, высокомерие. Ох, боюсь, что эта королева Миневра еще наломает дров!

— Чего ради ты ей звонил?

— Решил уволить.

— Боже мой, только не делай такой глупости. Во всяком случае, не сейчас.

— Почему?

— Будет выглядеть так, будто ты спешишь с ней разделаться из-за того, что она опознала фотографию. Это настроит против нас жюри.

— Конечно, возможно, та девушка на самом деле была Дикси.

— Да, — с сомнением протянул Мейсон, — это не исключено.

Раздался резкий телефонный звонок.

— Послушай, кто это, Делла.

Делла Стрит взяла трубку:

— Да, Герти… Как… что… минуточку… — Она возбужденно замахала рукой Перри Мейсону. — На линии Моррис Альбург.

— Благодарение небесам! Как раз вовремя!

Он взял трубку:

— Алло, Моррис! Что это за чертовщина, куда вы исчезли?

— Я в тюрьме.

— Что?

— В тюрьме.

— Сколько вы там находитесь?

— С девяти утра.

— Да-а. Почему не позвонили сразу?

— Мне не разрешали.

— Вы заявили, что хотите поговорить. со своим адвокатом?

— Я им все сказал. Они меня не держали на одном месте. Возили на машине из одного полицейского участка в другой.

— Сейчас вы?..

— В центральной тюрьме.

— Я приеду.

Мейсон повесил трубку, подбежал к стенному шкафу и схватил шляпу,

— В чем дело, Перри? — спросил Дрейк.

— Вечная история. Они арестовали Морриса и мурыжили его с девяти часов утра, не разрешая связаться со своим адвокатом. Это значит, что они выжали из него все, что только смогли… Это называется «право на защиту»! Не уходи далеко, Пол, ты сможешь мне понадобиться. И, ради Бога, не увольняй Миневру до конца процесса. Потом ты сможешь это проделать с особым смаком.

Глава 14

— Ол-райт, — сказал Мейсон, устроившись в деревянном кресле с прямой спинкой в комнате для посетителей. — Расскажите мне все, что произошло.

Альбург, поставив локти на стол, подпер подбородок руками.

— Честно, мистер Мейсон, я попал Бог знает в какую переделку… Вы получили мое письмо с чеком?

— Да, и, прочитав его, я знаю столько же, сколько и до этого. Где вас задержали?

— По дороге в вашу контору.

— Мою контору?

— Совершенно верно.

— Как это произошло?

— Я вошел в вестибюль, из толпы вышел человек в штатском, меня схватили и затолкали в машину. Все это произошло так быстро, что я даже не успел сообразить, что случилось.

Мейсон рассердился:

— Я же вам говорил, чтобы вы держались подальше от моей конторы. Почему нельзя было позвонить откуда-то и договориться о встрече? Ведь даже ребенок сообразил бы, что полиция непременно поставит там дежурного. Моя контора и ваш ресторан — это те места, которые находились под постоянным наблюдением… Ну ладно, расскажите мне вашу историю.

— Самого страшного вы еще не слышали.

— Ну так расскажите.

— У меня был пистолет.

— Пистолет?

— Да.

— Что за пистолет?

— Пистолет, из которого, как говорит полиция, убили Фэйетта.

Мейсон хмуро посмотрел, на Морриса с явным неодобрением.

— Это вовсе не то, что вы думаете, мистер Мейсон. Это длинная история и…

— Так расскажите ее, но покороче. Кем вам приходится Дикси Дейтон?

— Родственницей по брату.

— Объясните поточнее.

— Томас И. Седвик — мой сводный брат. Это вам что-нибудь говорит?

— Очень многое.

— Седвик был букмекером. Вообще-то, он был башковитым парнем. Я его предупреждал. Он очень любил Дикси. Она его тоже предупреждала и не оставляла надежды его исправить. Но ни ей, ни мнё этого не удалось сделать.

Он считал себя ловким и умным. Конечно, доходы были. Он воображал, что так будет всегда. Но незаконные доходы рано или поздно приводят к неприятностям.

Ол-райт, у Тома начались неприятности. Но он и слушать ничего не хотел. Тут появился новый полицейский. Ему донесли на Тома. Он не стал того арестовывать. Том сумел бы отбрехаться. Полицейскому хотелось, чтобы Том предстал перед Большим жюри присяжных и рассказал бы там подноготную. Он хотел поймать Тома с поличным и выяснить, кому тот платит отступные.

— У Клермонта были данные?

— На Тома? Думаю, что да.

— Нет, на его хозяина.

— На хозяина у него были одни подозрения. Вот почему ему был нужен Том. Тот сначала не сообразил, что у полицейского были данные, и ему ничего не стоило прижать Тома и выдать ему по заслугам. А он ничего не делал. Том решил, будто он хочет получить отступные. Но тому никаких отступных не надо было. Он желал одного — чтобы Том «раскололся».

Том — глупец. Он воображал, что выплата хозяину равносильна лицензии. Но хозяин не был глупцом, и когда он получил анонимку, что Том на приколе, то велел тому продать лавочку и уехать, пока обстановка не разрядится. Полицейский был умный. Он выследил хозяина.

— Кто был хозяином?

— Фэйетт. Он был первой ступенькой.

— И?..

— Том испугался вызова в суд. Вы понимаете, что случилось бы, если бы его вызвали перед Большим жюри. Том все продал и удрал из города.

— Что потом?

— Они говорят, что полицейский ждал, чтобы Том это сделал, потому что это доказывало вину Тома. Они уверяют, будто Том прикончил этого полицейского… Я, право, не знаю, но Том клянется, что он этого не делал. Дикси ему верит.

— Ах так? А каким образом Дикси объясняет тот факт, что у Тома хранился служебный пистолет Клермонта?

Альбург подскочил, как будто его ударило электрическим током.

— Что у него хранилось?

— Успокойтесь. Пистолет Клермонта.

— Это конец. Вот когда мы попали в настоящую беду. Значит, Том все-таки его убил!

— Да, похоже на то.

— Боже мой, какая неразбериха!

— Сейчас не время раскисать и проливать слезы над своей злосчастной судьбой, Моррис. Что в отношении Фэйетта? Это вы его убили?

— Нет, конечно, нет, мистер Мейсон. Я никого не убивал!

— Вы сказали, что полиция нашла у вас пистолет? — Да.

— Откуда вы знаете, что это был тот самый, иэ которого застрелили Фэйетта?

— Так сказали в полиции.

— Когда?

— Примерно пятнадцать минут назад. Вот почему я здесь. Им нужна была баллистическая экспертиза, чтобы что-то доказать. Когда ее провели, меня арестовали и разрешили обратиться к вам.

— Сколько времени у вас находится пистолет?

— В том-то и дело, что только после стрельбы.

— Расскажите все подробно.

— Откуда начинать?

— С самого начала, и чтобы это действительно было началом.

— Я уже рассказал вам про Тома Седвика.

— Да, да. Про него достаточно. Расскажите мне все про Дикси Дейтон.

— Том и Дикси…

— Они женаты?

— Тут закавыка, мистер Мейсон. Томас был женат. С разводом были затруднения. Вы не можете винить его и Дикси.

— Не глупите. Последнее, что меня интересует в данный момент, это мораль. Если они женаты, они не могут показывать друг против друга, если нет…

— Они не женаты.

— Понятно. Расскажите о Дикси. Когда она вернулась?

— Хорошо. Я не получал никаких известий ни от Тома; ни от Дикси. Я был напуган до полусмерти. Шутка сказать: убит полицейский. Вы знаете, что это значит! И тут неожиданно в ресторане появляется Дикси. У меня даже ноги подкосились, и мне пришлось схватиться за столик. Она холодно окинула меня взглядом, и я понял, что должен держаться с ней как с незнакомым человеком. Потом она попррсила принять ее на работу…

— И вы?

— Дал ей работу. Должен был. Том разорился и сейчас сильно болел. Ему опасно было появляться где-либо, о Дикси же полиция ничего не знала.

— Дикси Дейтон не настоящее ее имя?

— Дикси — настоящее, только придумана фамилия.

— Страховой номер девушки, конечно, фальшивый?

— Да.

— Что в отношении норковой шубки?

— Тут я опростоволосился. Она ее оставила у меня. Я завернул манто в бумагу и положил в чулан. Про моль я даже не подумал, думал только о себе, был напуган. Шубка лежала в таком месте, где ее никто не видел. Дикси возвращается, ей нужно манто. Я приношу шубку… Ну, вы видели ее…

— Дикси ничего не сказала про побитый молью мех?

— Ничего. Надела манто на себя и стала носить. А когда думала, что я ее не вижу, сильно плакала.

— Почему она вернулась?

— У Тома туберкулез. Они поселились в Сиэтле… Зимой там холодно и дождливо, хотя мой врач утверждает, будто, несмотря на сырой климат, люди в Сиэтле живут столько же, как и повсюду. Дикси же считает, что Том не перенес бы в этом городе еще одной зимы. Возможно, она права. Возможно, нет. Я не знаю. Дикси решила, что Том и она должны возвратиться. Конечно, здесь они могли попасть в беду, но и там он не мог оставаться. У Дикси всегда так бывает, если она что-нибудь вобьет себе в голову, так ее не переубедить. Девушка была уверена, что все давно успокоились и она может спокойно появиться здесь, где никто ее не знает. Дикси — умница, другой такой не сыщешь. Она спрятала Тома в надежном месте…

— Но у нее не хватило ума скрыться самой.

— Да, верно, от Фэйетта. Он знал про Дикси. Полиция — нет. Фэйетт, наверное, следил за моим рестораном.

— Кто такой Фэйетт?

— Этот человек собирал деньги. Сказать по правде, я его близко не знаю. Только имя, больше ничего. Когда Дикси вышла в зал обслуживать, посетителей, она увидела Фэйетта… Девушка чуть было не упала в обморок… Фэйетт мог не раздумывая убить ее. Он однажды уже сказал Тому, что если тот когда-либо возвратится, ему не жить.

— И тогда Дикси выбежала через заднюю дверь?

— Да. Она боялась, что у нее станут выпытывать, где спрятан Том.

— Признаться, я ничего не понимаю… Такому «хозяину» платили дань сотни дураков, вроде вашего Тома…

т- Вы забываете про убийство полицейского, мистер Мейсон. Я ничего не могу доказать. Дикси — тоже. Но мы оба считаем, что полицейского убил Фэйетт. Если Том возвратится, наймет хорошего адвоката, то, возможно…

— Ол-райт, Моррис. Рассказывайте дальше.

— Пожалуй, все. Раньше я сидел себе спокойно, но теперь у меня земля горит под ногами. Дикси уверяет, будто о возвращении Тома не знает никто и никто не обнаружит, где он скрывается. Когда Фэйетт нажал на нее, девушка убегает, чуть не погибнув под колесами машины. В полиции не знают, что Том — мой сводный брат, но подозревают, что какая-то связь между нами существует. Они также хотят узнать, кем приходится мне Дикси. Думаю, мне лучше сейчас поостеречься. В одном баре у меня есть приятель. Он меня и приютил, живу тайком. Ад, а не жизнь. Дикси знает это место и навещает меня. Я говорил ей, чтобы она побереглась.

— Продолжайте.

— Затем в ресторане появилась какая-то женщина. Она сказала кассиру, будто ей надо кое-что передать для меня. Кассиру я доверяю. Женщина назвала ему номер телефона, по которому я должен был позвонить какой-то Милдред.

— Вы звонили?

— Конечно. Я направился на переговорный пункт, хотя и боялся, как бы это не оказалось полицейской ловушкой. Но оттуда я сумел бы быстро удрать. Я дозвонился этой Милдред…

— Ну и?..

— …и Милдред сообщает, что знает, кто убил полицейского. Она даже посоветовала мне не дрожать, подобно кролику. Я подумал, что это ловушка, и спросил, кто же, по ее мнению, убийца. Эта женщина ответила: Джордж Фэйетт. Когда я поинтересовался, какое ей дело до этого, моя собеседница рассказала, как однажды Фэйетт продал ее, променял на другую, и она не может этого до сих пор пережить. Милдред назначила мне встречу в «Кимонт-отеле», где хотела дать доказательства… Что бы вы сделали на моем месте?

— Наверное, быстренько позвонил бы своему адвокату.

— Не так-то просто. Я и без того слишком долго проторчал у телефонного аппарата. Я сказал Милдред, что скоро перезвоню ей и… Знаете, некоторое время назад меня пыталась шантажировать одна официантка. Тогда мне удалось разыскать умного детектива, и этой официантке быстро перестало нравиться заниматься шантажом. Вот и в этом случае я тоже решил вести себя благоразумно. Мне надо было записать беседу с этой женщиной.

— А если бы это действительно была полицейская ловушка?

— Что ж, иногда приходится рисковать. Атмосфера накалялась. Я не мог вернуться в ресторан. Ресторан — мой бизнес, и если я не буду заниматься им постоянно, то могу лишиться своих доходов и самого дела. Мне необходимо было что-то предпринять. Да, — вдруг вспомнил нечто важное^Моррис Альбург. — Вы же не знаете еще одного: у Дикси удивительная память на цифры. Ей достаточно один раз взглянуть на номер телефона или машины — и она навсегда запоминает его. Когда она работала у меня, я. просто забыл о телефонной книге. Я проверил через знакомого, кому принадлежит машина, из которой стреляли в Дикси. Автомобиль был зарегистрирован на имя Герберта Грэйтона. Дикси припомнила, что это имя употреблял иногда Фэйетт, когда хотел казаться более респектабельным. Так у нас появился запасной козырь. Возможно, хороший адвокат что-то и сделает, если отыщет эту машину и обнаружит пулевое отверстие в ее дверце.

— Дальше.

— Я договорился с детективом, чтобы тот отправился в «Кимонт-отель» и снял там два номера, в которых можно установить аппаратуру для звукозаписи. Детектив пообещал мне находиться поблизости во время нашего разговора с этой Милдред. Все было хорошо устроено. Я дождался полуночи, позвонил этой женщине, назначив ей свидание в номере 721 в предложенном ею отеле.

— Неужели вы не боялись идти туда?

— Разумеется, боялся. Но что я мог поделать? Я ей предлагал выбрать какое-нибудь другое место, но женщина ответила, что в другом отеле она встретиться не сможет, так как живет в «Кимонте» и не осмеливается никуда высунуть нос, ведь Фэйетт может прихлопнуть ее в любой момент, если заподозрит, что она собирается его предать. Вот тогда я снял для Дикси номер 815, зарегистрировав девушку под именем Мэдисон Керби, и заплатил за номер наличными.

— Вот теперь для меня кое-что проясняется, — проворчал Мейсон. — Но почему… Ладно, это не важно. Говорите дальше.

— Потом я позвонил вам и договорился о встрече. Мы встретились с Милдред в назначенное время в номере 721.

— Был ли у вас пистолет?

— Конечно. Как же иначе?

— Ол-райт. Продолжайте.

— Вы были мне крайне необходимы, ведь вы умный адвокат. Если же Милдред и правда располагает доказательствами, то вы в них сумеете разобраться.

— Что случилось дальше?

— Я волновался. Я волнуюсь всегда, думая о том, об этом, — все время меня что-то тревожит. Слишком большие налоги. Плохие работники. Огромные затраты на ресторан. Волнения, волнения, волнения. Все время.

— Продолжайте.

— Вас не утомила еще беседа со мной? Это было бы очень плохо. После того как вы приехали в «Кимонт», я попросил Дикси еще раз позвонить по тому номеру, который дали мне вы.

— Вы называли ей номер и раньше?

— Конечно. Девушка все время бь!ла со мной. Я же вам говорил, что она сразу запоминала все нужные мне телефоны.

— Продолжайте.

— Итак, Дикси дозвонилась до ночного портье и только собиралась назвать ваш номер, как отворилась дверь, и в номер вошли женщина и двое мужчин. Я с первого же взгляда понял, что мы погорели. Дикси, умница, тоже сразу во всем разобралась, она даже успела крикнуть портье в трубку, чтобы тот вызвал полицию. Один из вошедших тут же схватил девушку и зажал ей рот.

— Ну а ваш пистолет?

— Мой пистолет… Он лежал на кровати, а мужчины держали свое оружие в руках. И, вы сами понимаете, что пистолет на кровати не может соперничать с двумя «пушками» в опытных руках!

— Почему же вы не подали знака детективу, подслушивающему в соседнем номере?

— Потому что люди, ворвавшиеся в комнату, оказались хитрее меня. Они прекрасно знали о существовании проводки. Каждый раз, когда я пытался открыть рот, один из парней прикладывал палец к своим губам и подталкивал меня пистолетом в бок. А когда я все же сделал попытку их обмануть, они стукнули меня по голове мешком с песком. Боль прошила меня до самых кишок. Колени мои дрогнули, тело больше не слушалось меня. Вот вам и вся история.

— Далеко не вся! Что было дальше?

— Нас отвели к грузовому подъемнику. На нем спустили вниз. В переулке ждала машина. Меня пихнули на пол, прижали ногами. Так убили и полицейского. Бросили его на пол машины, придавили ногами, а потом прострелили голову.

— Продолжайте.

— Нас привезли в какой-то отель, подняли на боковом подъемнике. Но я тоже не дурак. Я пошел в ванную комнату. Там висели полотенца. На них стояло клеймо отеля.

— Вы запомнили ее название?

— Конечно. Это «Вонзал». «Вонзал»! Я находился в номере 609-В.

— Что было потом?

— Потом, уже через несколько часов, меня отвели вниз тем же путем. Опять они везли меня на машине и снова к моей голове приставили пистолет… Я понял, что мы выехали из города и едем по проселочной дороге. Я уже мысленно простился с жизнью, как вдруг водитель пронзительно закричал: «Держитесь!» — и нажал на тормоза.

— Что случилось?

— Я не знаю. Могу рассказать лишь то, что было после этого. Машина резко остановилась. Человека, хотевшего застрелить меня, бросило на переднее сиденье. Я выхватил у него пистолет и так быстро раскрыл дверцу, как будто хотел установить в этом деле мировой рекорд. В руках у меня было оружие. Я закричал, чтобы все подняли руки вверх, и через несколько секунд скрылся в кустах…

— Значит, там растет кустарник, — подытожил Мейсон.

— Мы остановились на высоком холме в каком-то парке. Кругом непроходимые заросли кустарника, а машина зависла над очень крутым обрывом. Я бежал от нее прочь, как олень. В жизни своей мне не приходилось так быстро бегать. Выбившись из сил, я перешел на шаг. Шел, шел, шел. Я решил добиться свидания с вами. Я бы позвонил по телефону, но только без. записной книжки не помню ни одного номера наизусть. Поэтому мне пришлось зайти в какой-то мерзкий ресторанчик, где на столе лежали грязные ложки, и дожит даться того часа, когда вы наверняка будете у себя. Потом я вышел, поймал такси. А в вашем здании меня сразу же и сцапали.

Мейсон задумчиво молчал.

— Конечно, я отвел их к тому месту, где выскочил из машины. Показал мои следы.

— Они точно их видели?

— Ну а как же? Только они подняли меня на смех и сказали, что я мог поломать кустарник в любое время.

— Что было потом?

— Мы поехали в «Бонзал-отель».

— И что произошло там?

— Я не знаю. Полиция поднялась в номер 609-В. Не могу сказать точно, но у них был такой вид, будто они поймали меня на крючок.

— Вы рассказали эту историю полицейским так же, как мне?

— Да.

— Ваши показания стенографировали?

— Я уверен в этом.

— Таким образом, вы теперь обязаны придерживаться этого рассказа, Альбург.

Глава 15

Мейсон выходил из тюрьмы, когда к нему в проходной обратился дежурный:

— Вам звонили, мистер Мейсон.

— Звонили? Откуда?

— Звонок был отсюда, из тюрьмы.

— Великий Боже, у вас тут находится тысячи две заключенных. Сотен пятнадцать из них хотели бы, чтобы я нашел возможность вытянуть их из-за решетки. Нельзя ли узнать имя звонившего?

— Это была женщина, а назвалась она. мисс Дейтон.

Мейсон нахмурился.

— Ладно, соедините меня с женской камерой, где она сидит, — сказал он. — Алло, — добавил детектив уже в трубку, протянутую дежурным. — Кто со мной говорит?

— Дикси Дейтон.

— Которая?

— Что вы имеете в виду?

— Я уже разговаривал с одной молодой особой, назвавшейся Дикси Дейтон, она хотела…

— Мистер Мейсон, это была ловушка, расставленная для вас после того, как меня похитили. Я видела вас в ресторане Альбурга. Возможно, что вы не обратили особого внимания на меня, но сразу же вспомните, как только увидите… Вы с мисс Стрит прошли как раз мимо меня, когда… я попыталась спастись бегством и попала под машину.

— Сколько времени вы находитесь в камере?

— Примерно с девяти утра.

— Чего вы хотите от меня?

— Мне надо поговорить с вами о случившемся.

— Почему вы не позвали меня раньше?

— Они не разрешали. Возили меня по разным местам. Надзирательница сказала, что вы можете пройти без пропуска, потому что послала за вами, как только узнала, что вы в тюрьме…

— Я вижу, вы все здесь работаете вместе, — усмехнулся адвокат.

— Стараемся.

Когда он вошел в помещение для посетителей, молодая особа, дожидавшаяся его появления, нетерпеливо вскочила со стула.

— Ох, мистер Мейсон! Я так рада вас видеть! — закричала девушка, приветствуя детектива.

— Много же времени понадобилось вам, чтобы захотеть встретиться со мной.

Я позвонила вам в ту самую минуту, как мне разрешили это сделать.

— Я говорю не про сегодняшний день. Чем вы занимались вчера?

— Ох, мистер Мейсон. Это был какой-то кошмар. Нам с Моррисом досталось: нас похитили из «Кимонт-отеля», пригрозив оружием.

— Кто?

— Я не знаю этих людей, но уверена, что за ними стоит Джордж Фэйетт.

— Поскольку Фэйетт умер, он не может этого отрицать.

— Неужели вы мне не верите?

— Я никогда не доверяю рассказам клиента, но, слушая его, всегда стараюсь встать на точку зрения членов жюри. Представляю, как они будут реагировать на показания подсудимого… Минуту назад я закончил разговор с Моррисом Альбургом. Его истории не поверит никто.

— В ней что-то не так?

— Вся его история неправдоподобна.

— В таком случае вы не поверите и моей. Меня опознала ваша собственная свидетельница.

— Какая?

— Та, что работает в Детективном агентстве Дрейка. Вы ей поручили проследить за женщиной, находившейся в комнате вместе с вами в «Кимонт-отеле». Она выбрала меня из группы подставных девушек.

— …и опознала вас…

— …сразу же.

Мейсон нахмурился.

— Я разговаривал с Моррисом Альбургом. Он познакомил меня с общим положением вещей. Скажите мне, что случилось после того, как вы расстались?

— Меня отвезли в номер отеля.

— Я знаю: в «Бонзал-отель».

— Да, я тоже так подумала. Такое клеймо стояло на полотенцах, но вряд ли это был на самом деле «Вонзал».

— Почему?

— Потому что, когда полиция привела меня в указанный мною отель, это оказалось совсем другое место.

— Как все происходило?

— Похитители обращались со мной довольно вежливо. Мне прислали кофе и яичницу с ветчиной, разрешили ходить по всему помещению, только не велели откидывать занавески, которые были плотно задернуты.

— Все ясно. Вы вошли в ванную комнату, обнаружили полотенце с клеймом «Бонзал-отеля» и взяли одно с собой, чтобы оно послужило уликой.

— Нет, я побоялась, что они пересчитают полотенца и обнаружат пропажу. На рассвете меня спустили на грузовом лифте вниз и вывели в переулок, посадили в машину и отвезли в аэропорт. Сказали, что крайне сожалеют, что произошла ужасная ошибка, сейчас же они выяснили, что за мной нет никаких грехов, но они советуют мне лучше немедленно уехать из города, так как теперь меня разыскивает полиция.

— Кто все это говорил?

— Два человека, которых я до этого никогда не видела.

— Мужчины?

— Да.

— Они к вам не приставали?

— Нет. Вели себя, как настоящие джентльмены.

— В отеле вас держали пленницей?

— Да.

— А после этого заявили, будто произошла ошибка?

— Нечто в этом духе. Что со мной все в порядке и они хотят помочь мне уехать.

— Ну а чем все кончилось?

— Они вручили мне билет в Мехико-Сити на самолет, который улетал через пятнадцать минут, и посоветовали сразу же идти на посадку.

— Что вы и сделали, — почти утвердительно произнес Мейсон.

— Мне это показалось каким-то чудом. Я стремилась оказаться как можно дальше, так что Мехико-Сити устраивал меня как нельзя лучше.

— Они вам ничего не сказали про Морриса или вы сами их не спрашивали о нем?

— Они утверждали, будто тоже его отпустили. По их словам, он должен был присоединиться ко- мне в Мехико-Сити в отеле «Реформа», возможно, он уже там, говорили они, или прилетит следующим самолетом.

— Вы не просили объяснений?

— Мистер Мейсон, я xte была пленницей и вообще не рассчитывала остаться в живых. Самолет улетал через пятнадцать минут. У меня появилась возможность избавиться от этих людей. Больше всего я боялась, как бы они не передумали. Что бы вы сделали на моем месте?

— Пошел бы и сел на свое место в самолете на Мехико-Сити.

— Именно это я попыталась сделать.

— Что вас остановило?

— Не что, а кто — человек в штатском.

— Где он был?

— Ждал у входа на посадку.

— Что он сделал?

— Увез меня в тюрьму. Мне задали кучу вопросов.

— Что вы им сказали?

— Немного. Я пыталась защитить… Вы знаете кого.

— Вы им рассказали про «Бонзал-отель»?

— Да.

— И они вас туда возили?

— Да.

— Вы знали номер, в котором находились?

— Нет, но я запомнила его расположение. Я знала, что мы вышли на четырнадцатом этаже и завернули в первую комнату направо.

— Ну и?..

— Во второй же раз лифт мне показался совсем другим, а первая комната справа была занята пожилой парой, которая проживала там чуть ли не десять лет. У них был вид исключительно честных людей; Они поклялись, что никуда не выходили на протяжении целого вечера. Сначала они смотрели телевизор, а около десяти часов вечера легли спать.

— Офицеры спрашивали вас про пистолет?

— Какой пистолет?

— Тот, что нашли в Сиэтле.

Дикси поспешно приложила палец к губам, на лице у нее появилось паническое выражение.

— Пистолет в Сиэтле? Честное слово, мистер Мейсон, я не знаю, о чем вы говорите. Я не имею ни малейшего представления…

— Какое вам предъявлено обвинение?

. — Вообще-то мне еще не предъявили определенного обвинения, но мне думается, они подозревают меня в убийстве Джорджа Фэйетта или в каком-то сообщничестве… Воображают, будто мы с Моррисом прикончили его вместе.

— Они вам не сказали, какими уликами располагают против вас? Опровергали ли они вашу историю? Не говорили ли, что вас где-то видели, и так далее?

— Абсолютно ничего.

— И они вас не спрашивали о…

Девушка снова приложила палец к губам.

— Пожалуйста, мистер Мейсон! Не надо. — Потом умоляюще произнесла: — Мистер Мейсон, беретесь ли вы представлять меня?

— Возможно, — ответил тот.

— И вы считаете, что все будет в порядке?

— Это будет зависеть от того, поверит ли жюри вашему рассказу.

— Ну а-они смогут поверить?

— Ну. нет. Только не этой истории!

Глава 16

Шагая по кабинету, Мейсон воскликнул:

— Это какой-то бред!

Делла Стрит сочувственно кивнула.

— Поставьте их на возвышение и предоставьте им слово. И оба моих клиента заработают смертный приговор, а я стану посмешищем в глазах всего города!

— Почему вы так уверены, что они говорят неправду?

— Я вовсе не уверен. Вся беда в том, что их рассказы звучат неправдоподобно, хотя как будто бы все в них объяснено, и именно так, как если бы эти истории состряпали хитроумные защитники.

— Так, может быть, лучше им и вовсе не выступать, — предложил Пол.

— В том-то и несчастье, что они сами это сделали. Их признаниями полны все газеты.

— Да, я имею в виду перед жюри.

— Публика ознакомилась с обстоятельствами дела. Если я посоветую моим подопечным отказаться от признаний и предложу обвинению точно доказать их вину, какова будет реакция общественности? Дикси и Моррис решат, что случившееся, с ними настолько ужасно, что даже их адвокат не уверен, выдержат ли они перекрестный допрос.

— Так что же ты будешь делать? — спросил Дрейк.

— Будь я проклят, если знаю. Понимаешь, возможно, рассказ моих подопечных и правда. Какой-нибудь сверххитрый убийца спланировал дело таким образом, что когда знающих или видевших его людей поймает полиция, кому те и расскажут все происшедшее с ними, то их рассказ будет лишь отчасти походить на реальность, и недалекий адвокат, кого они могут, разумеется, нанять, ничем не поможет им на суде, где уже сами судьи будут уверены в том, что именно рассказчики и совершили умышленное убийство.

— Не думаю, что вы не сумеете убедить жюри, что все было так, как говорят Дикси и Моррис Альбург, — вставила Делла.

— Сомневаюсь, что у меня хватит на это пороху.

Потом Мейсон повернулся к Полу.

— Пол, у нас имеется один-единственный шанс: разыскать ту девицу, которая явилась в номер 721 под видом Дикси Дейтон.

— С чего начать поиски?

— Я бы изучил прошлое Джорджа Фэйетта. Надо выяснить решительно все, обращая внимание на всех женщин, с которыми он был связан. Впрочем, это ничего не даст…

— Почему нет? Все вроде бы логично.

— Если мои клиенты не солгали, что мы имеем дело со слишком опытным и умным противником, чтобы он стал прибегать к услугам особы, когда-либо связанной с Фэйеттом. Нет, это должен быть совершенно посторонний человек, о котором никто никогда и не подумает. Даже из другого города.

— Ну и что же мы сделаем, если все-таки разыщем ее? — задал вопрос Дрейк. — Вы покажете под присягой, что разговаривали с ней, а она станет утверждать, что нет. После чего и Миневра Хэмлин подтвердит, что вы ошибаетесь.

— Я вовсе не собираюсь давать каких-либо показаний, Пол.

— Почему нет?

— Быть одновременно защитником и свидетелем — неэтично.

— Это незаконно?

— Нет. Ассоциации юристов такие штуки не нравятся.

Зазвонил телефон.

Делла взяла трубку, повернулась к Полу и сказала:

— Это вас, мистер Дрейк.

— Алло. Да, что такое? Обождите, не забивайте себе голову неверными идеями! Вы абсолютно уверены? Что? Нет, я не могу сказать ничего иного, кроме того, что эта девица ошиблась. У нас имеются неопровержимые доказательства. Этого я вам не скажу!

В сердцах он бросил трубку на рычаг.

— Вы знаете, кто это звонил? Эта нахалка Миневра Хэмлин. Сообщила, что она немедленно уходит с работы, потому что я пытаюсь принудить ее к даче ложных показаний. Она устраивается в конторе районного' прокурора на большую зарплату. Ну, как вам это нравится?

— Что ж, районный прокурор не поблагодарит тебя за такое приобретение, но пусть пеняет сам на себя… Мне же придется засесть за обдумывание всех слабых мест в системе обвинения. Я им покажу, что такое перекрестный допрос. А уж над непогрешимой Миневрой будет смеяться весь город. Это я тебе обещаю!

Глава 17

Гамильтон Бюргер, высоченный детина, живот которого напоминал пивную бочку и плохо сочетался с необыкновенно важным видом и надменными манерами, поднялся с места, как только было объявлено слушание дела, и заявил:

— Я хочу сделать несколько предварительных замечаний, ваша честь.

— Очень хорошо, — кивнул судья Леннокс.

— Я протестую против того, чтобы Перри Мейсон представлял защиту в данном деле. Как я полагаю, суд не доверит ему такую миссию.

— На каком основании?

— Мистер Мейсон является свидетелем обвинения. Он получил повестку. Я намерен вызвать его в этом качестве.

— Мистер Мейсон является свидетелем обвинения? — недоверчиво переспросил судья.

— Да, ваша честь…

— Неслыханное дело для защитника…

— Тем не менее, ваша честь, я тщательно просмотрел все законоположения по данному вопросу, — сказал Бюргер, — и мистер Мейсон вполне правомочен в нем. Он один из основных свидетелей, который должен доказать весьма важную связь в цепи доказательств.

— Вы получили повестку, мистер Мейсон? — спросил судья.

— Да, ваша честь. Мне была вручена повестка.

— И вы одновременно являетесь адвокатом двоих обвиняемых?

— Совершенно верно.

Судья обратился к прокурору:

— Вы возражаете против того, чтобы Перри Мейсон выступал в качестве защитника на процессе?

— Да, ваша честь.

— Что вы скажете по этому поводу, адвокат?

— Я бы сказал, что это не его дело.

Судья Леннокс покраснел от злости.

— Я вовсе не хочу неуважительно относиться или отзываться о суде, — невозмутимо продолжал Мейсон. — Я выполняю свои обязанности, районный прокурор — свои.

— Это неэтично, — заявил. Бюргер.

— Почему же? Я слежу за этикой по своей линии, вы — по своей.

— Ну-ну, господа, — поспешил вмешаться судья, — только без личных выпадов. Вы считаете, что мистер Мейсон не может участвовать в деле, мистер районный прокурор?

— Я полагаю, что он должен заявить о самоотводе.

— Но ведь в законе нет статьи, запрещающей защитнику выступать свидетелем?

— Это-вопрос этики и корректного поведения.

— Понятие «корректного поведения» весьма растяжимо. Вот, например, районный прокурор оказывает все свое влияние на молодую женщину, свидетельницу по делу, заставляет ее оставить место работы в конторе частного детектива, обвинив его в том, что он якобы толкал ее на лжесвидетельство, пустив в ход взятку: молодой женщине было предложено место в конторе районного прокурора с более высокой оплатой…

— Я возражаю против слова «взятка», — закричал Бюргер.

— Прошу прощения, — с преувеличенным почтением сказал Мейсон, — вероятно, мне следовало бы сказать, что вы повлияли на нее, и она согласилась на такой шаг.

— Я ничего подобного не делал, — сказал Бюргер. — Она поступила так, как сочла нужным, по собственной инициативе.

— Но ведь вы обещали ей место у себя в конторе еще до того, как она предупредила хозяина об уходе?

— Глупости!

— Попробуйте опровергнуть.

— Не нахожу нужным.

— Просто не осмеливаетесь.

Судья ударил молотком.

— Джентльмены, я просто не понимаю, из-за чего столько шума. Мне кажется, что между представителями защиты и обвинения существует какой-то антагонизм… Прошу ограничиться вопросами, относящимися к делу.

Начинайте, мистер районный прокурор, вызывайте своего свидетеля. Что же касается кандидатуры мистера Мейсона, то суд не имеет никаких возражений. Если вы его выставили свидетелем обвинения, то он будет подчиняться тем же самым правилам, как и любой другой свидетель. Начинайте.

— Хорошо, ваша честь, — сказал Бюргер. — Моим первым свидетелем является патологоанатом.

Быстро называя одного свидетеля за другим, районный прокурор подвел основу для обвинения в убийстве: обнаружение тела Джорджа Фэйетта, характер пулевого ранения, извлечение пули — все это послужило подготовкой для последующей идентификации оружия.

— Теперь я вызываю Карлайла Е. Мотта.

Мотт вышел на место для свидетелей, и районный прокурор представил его как эксперта по огнестрельному оружию.

— Мистер Мотт, я обращаю ваше внимание на пулю, экспонат А, которая была определена как пуля, принесшая смерть Джорджу Фэйетту. Осмотрели ли вы пулю?

Осмотрел.

— Под микроскопом?

— Да, сэр.

— Вы сделали снимки этой пули?

— Да, сэр.

— Сумели ли вы определить тип оружия, из которого была выпущена эта пуля?

— Сумел.

— Что это за оружие?

— Пистолет, который я держу в руках. Специальный полицейский «смит-и-вессон», калибр 38.

— Мы просим, чтобы он был помечен в качестве экспоната В, — сказал Бюргер.

— Возражений нет, — объявил Мейсон.

— Приступайте к допросу.

— Вопросов не имею, — сказал Мейсон.

Гамильтон Бюргер, совершенно растерявшись от неожиданности, пробормотал:

— Как, вы не собираетесь его спросить о… — Сообразив, что он делает, замолчал.

— Вызывайте следующего свидетеля, — распорядился судья.

Явно раздраженный Бюргер пригласил офицера, арестовавшего Морриса Альбурга, когда тот вышел из такси перед конторой Мейсона.

Офицер подтвердил, что он произвел арест и изъял у Морриса Альбурга пистолет, из которого была выпущена пуля, убившая Джорджа Фэйетта.

— Допрашивайте, — предложил Бюргер.

— Откуда вы знаете, что это тот же самый пистолет? — спросил Мейсон.

— Потому что я записал его номер, сэр.

— Где?

— В записной книжке, которую я всегда ношу с собой.

— Вы знаете этот номер?

— Конечно.

— Можете его назвать?

— Да, сэр. Это S64805.

— Вы его помнили все время?

— Да, сэр.

— Тогда вам не надо было его записывать, не так ли?

— Я записал его для надежности.

— И это тот же номер, который вы записали?

— Да, сэр.

— Вы можете быть уверены, что это тот же номер, который вы запомнили, но откуд!а вы знали, что в книжке у вас записан он же?

— Потому что перед приходом в суд я проверил его.

— Значит, вы не были уверены?

— Я просто хотел застраховаться от возможности допустить ошибку.

— Вы арестовали Морриса Альбурга утром третьего числа?

— Да, сэр. Около девяти часов.

— и в тот же момент забрали у него оружие?

— Да, сэр.

— Когда вы записали номер пистолета?

— Приблизительно тогда же.

— Что значит «приблизительно»?

— Почти в то же самое время.

— Секунд через пять после того, как вы произвели арест?

— Конечно, нет.

— Сколько прошло секунд?

— Не знаю. Времени я не засекал. Но это номер пистолета, который я изъял у обвиняемого Морриса Альбурга.

— Что вы сделали с пистолетом?

— Положил в карман в качестве улики.

— Что потом?

— Отдал его районному прокурору, который в свою очередь — эксперту по баллистике, мистеру Карлайлу Мотту.

— Именно по совету мистера Мотта вы и записали номер пистолета? — деловито спросил Мейсон.

— Совершенно верно.

— В тот момент пистолет был отдан ему?

— Нет, он уже возвратил его районному прокурору вместе с рапортом. Он сказал, что потребуется идентификация пистолета на всех стадиях следствия и суда.

— И тогда вы списали номер с пистолета, который вам дал Мотт?

— Это был тот же пистолет.

— Откуда вы знаете?

— По внешнему виду.

— Какие особые приметы имелись на пистолете, на основании которых вы его сразу же узнали? Как его можно отличить от другого «смит-и-вессона» того же калибра?

Свидетель молчал.

— Вы не знаете?

— Если бы я смог посмотреть на пистолет… Наверное, я смог бы сказать.

— Несомненно, — насмешливо согласился Мейсон. — Вы возьмете пистолет, повертите его, обнаружите какую-нибудь царапину и заявите присяжным, что она-то и является приметой. Нет, назовите нам такую отметку сейчас.

С оторопевшим видом офицер пробормотал:

— Не могу припомнить.

Судья повернулся к свидетелю:

— Вы изъяли пистолет у обвиняемого, не так ли?

— Да, сэр.

— И отдали его эксперту по баллистике?

— Да, сэр.

— А тот, осмотрев его и дав заключение, что это тот самый пистолет, из которого был застрелен Джордж Фэйетт, посоветовал, чтобы его номер был записан, поскольку в дальнейшем появится необходимость абсолютной идентификации данного оружия?

— Да, сэр.

— Вы вынули свою записную книжку и записали номер?

— Да, сэр,

— Обсуждали ли вы тогда, в чем будут заключаться ваши показания?

— Не тогда, сэр, а немного позднее.

— Вызывайте следующего свидетеля, — сердито сказал судья Бюргеру, этот может сесть на место.

— Мой следующий свидетель — Артур Фулда.

Фулда привели к присяге, он рассказал о своем разговоре с Моррисом Альбургом, о том, как смонтировал подслушивающую аппаратуру в «Кимонт-отеле», о разговорах, которые слышал и записал на пленку.

— Ваша честь, я хочу представить эти записи в качестве свидетельства, — сказал Бюргер.

— Я бы хотел допросить свидетеля по одному вопросу, — сказал Мейсон.

— Начинайте, адвокат.

— Откуда вам известно, что это те же самые пленки, что остались в номере отеля?

— Вообще-то, мистер Мейсон, я могу ручаться только за первую. А про остальные могу только сказать, что они выглядят так же, как те, что я оставил в аппарате. Меня предупредили, что их забрали из отеля, где оставалось мое оборудование.

— У меня все. Не возражаю против приобщения записей.

— Как я понимаю, вы говорите о пленке номер 1? — спросил судья.

— Нет, о всем комплекте. Свидетель производит хорошее впечатление. И если он считает пленки теми же самыми, я не возражаю против того, чтобы они были причислены к уликам. За собой оставляю право опротестовать те разговоры, которые не относятся к делу.

Судья Леннокс улыбнулся.

— Очень хорошо, пусть записи будут оставлены в качестве доказательств.

— Тогда относительно записей, — заговорил Бюргер. — Там имеется разговор, по ходу которого обвиняемая Дикси Дейтон заявляет Перри Мейсону, что ее доверенное лицо, Моррис Альбург, отсутствует, потому что он занят подготовкой убийства Джорджа Фэйетта. Я хочу, чтобы суд прослушал этот разговор. Я хочу также, чтобы суд отметил, что Перри Мейсон воспринял это сообщение и абсолютно ничего не предпринял в отношении его. Не вызвал полицию. Не…

— Теперь вы пытаетесь доказать, что я был в криминальном сговоре? — спросил Мейсон.

— Вы критиковали мои методы подготовки дела, — сказал Бюргер. — Я же хочу, чтобы суд был в курсе случившегося.

— В таком случае докажите это, а не ограничивайтесь голословными утверждениями, — парировал Мейсон.

— Вы ведь не отрицаете, что такой разговор записан?

— Я отрицаю то, что Дикси Дейтон когда-либо говорила мне, будто ее довереннее лицо, Моррис Альбург, планирует убить Джорджа Фэйетта.

— Но пленка тут. Вы можете услышать ее голос.

— Откуда вы знаете, что это ее голос? — спокойно спросил Мейсон.

— Я в этом уверен.

— Тогда поднимитесь на свидетельское место, и я вас допрошу, а судья решит, достаточно ли у вас оснований для такой уверенности.

— Мне нет необходимости это делать. Я могу доказать это иначе.

— Приступайте в таком случае.

— Моим следующим свидетелем будет мисс Минев-ра Хэмлин. Мисс Хэмлин, присягните, пожалуйста.

Мисс Миневра Хэмлин твердыми шагами поднялась на помост, всем своим видом стараясь доказать свою компетентность и независимость суждений.

Следуя вопросам Бюргера, она рассказала свою историю точно и подробно, что, несомненно, произвело впечатление на судью Леннокса.

Она описала, как изображала горничную в отеле и как ждала неподалеку от номера 721, когда оттуда кто-нибудь выйдет.

— И наконец, — спросил Бюргер, — кто-то оттуда действительно вышел?

— Да, сэр.

— Мужчина или женщина?

— Женщина.

— Имелась ли у вас возможность рассмотреть эту женщину?

— Для этого я там и находилась.

— Кто была эта женщина?

— Мисс Дикси Дейтон, одна из обвиняемых по делу.

— Могу ли я попросить мисс Дикси Дейтон подняться?

— Встаньте, — сказал Мейсон.

Дикси Дейтон поднялась.

— Это та женщина?

— Да.

— Прошу зафиксировать это в протоколе, — сказал торжествующе Бюргер.

— Что вы сделали, когда эта женщина вышла из номера?

— Пошла за ней.

— Куда?

— Она села в лифт, тот пошел Наверх. Я была на седьмом этаже, а всего в отеле их восемь. Поэтому я знала, что она не может подняться слишком высоко, и побежала по лестнице, попав на площадку почти одновременно с ней.

— Куда пошла эта женщина?

— В номер 815, в тот, где позднее было обнаружено тело Джорджа Фэйетта.

— Вот эта женщина?

— Эта самая.

— Вы уверены?

— Уверена.

— Допрашивайте, — сказал Бюргер Перри Мейсону.

Миневра Хэмлин повернулась с таким враждебным видом к Перри Мейсону, что всем стало ясно, что тут коса нашла на камень.

Мейсон вел себя как умудренный опытом старший брат по отношению к порывистой несмышленой младшей сестренке.

— Мисс Хэмлин, вы ведь не были знакомы с мисс Дикси?

— Я ее ни разу не видела до той минуты, пока она не вышла из номера.

— В тот момент вы не знали, кто она такая?

— Я ее видела. Имени ее я не знала.

— Полиция показала вам фотографию Дикси Дейтон и спросила, та ли это женщина?

— Да.

— Что вы им сказали?

— Я им сказала, что «да».

— Разве вы им не говорили, что только думаете, что это та женщина? Что она похожа на нее.

— Раз это была та женщина, то она была похожа сама на себя.

По залу прокатился смешок.

— Это совершенно верно. Но я хочу вот что сказать: даже если это и была не мисс Дейтон, лицо девушки на фотографии могло походить на лицо подсудимой. Фотографические снимки часто сбивают с толку.

— Меня — никогда. У меня наметанный и внимательный глаз.

— И, однако же, вы не смогли абсолютно точно идентифицировать фотографию в тот момент, когда вам ее показали?

— Ну, я сказала… Это зависит от того, что вы имеете в виду под «абсолютно точной идентификацией».

— А что вы под этим понимаете? — спросил Мейсон улыбаясь.

— Когда я уверена, то я уверена.

— Однако сначала вы не были так уверены, как сейчас.

— Конечно, после того я имела возможность лично видеть женщину с фотографии, она не…

— Вы хотите сказать, она не слишком на нее походила?

— Нет, она походила.

— Но вы слегка сомневались?

— Я хотела быть совершенно честной, мистер Мейсон.

— Итак, при первом взгляде на одну-единственную фотографию вы сказали, что это та же самая женщина, но полной уверенности у вас еще не было?

— Да, когда я только взглянула на фотографию.

— Тогда вы принялись ее изучать. Да?

— Да, сэр.

— И по мере того как вы на нее смотрели, ваша уверенность крепла?

— Да, сэр.

— И все же вы были не совсем удовлетворены, не так ли? Одной фотографии вам было недостаточно?

— Да, сэр. Я была полностью уверена в своей правоте лишь после того, как увидела обвиняемую в полиции.

— После этого все сомнения исчезли?

— Я указала на нее из группы в пять человек сразу же.

— Значит, изученная вами фотография оказалась хорошей?

— Да, сэр, очень хорошей.

— Будем откровенны, мисс Хэмлин: не случилось ли того, что вы при полицейском опознании мисс Дейтон сравнивали ее не с особой, виденной вами в отрле, а с той фотографией, которую вы так тщательно изучали?

По залу прокатился шумок. Судья настороженно поднял голову.

— Когда я увидела мисс Дикси Дейтон среди других женщин, я сразу же узнала в ней ту особу, которая вышла из номера 721 в отеле.

— Как вы ее опознали, со спины или в анфас?

— Они все повернулись ко мне лицом, разумеется.

— Но женщину в отеле вы не видели в лицо, мисс Хэмлин.

В зале раздался смех.

Мейсон заговорил более напористо:

— Будьте любезны, объясните суду, где вы находились, когда та женщина выходила из номера 721.

— Я стояла в конце коридора у пожарного выхода, притворившись, будто вытираю пыль.

— С чего именно?

— С дверной коробки пожарного выхода.

— Судя по вашим манерам, мисс Хэмлин, вы крайне исполнительная молодая женщина, не так ли?

— Стараюсь к своим обязанностям относиться ответственно.

— Так что в роли горничной вы делали все, чтобы походить на таковую?

— Мистер Мейсон, когда-то я занималась в драмкружке и даже участвовала в любительских спектаклях.

Нас учили, что для успеха дела ты должен поверить в то, что ты то лицо, которое изображаешь.

— Итак, вы воо. бразили, будто вы горничная?..

— Совершенно верно.

— И вытирали дверь точно так, как это делала бы настоящая горничная? А ведь настоящая горничная не могла бы проявить особого интереса к постоялице, выходящей из номера.

— Беглый взгляд, только и всего.

— Вы так и поступили, бросили на нее беглый взгляд?

— Да, сэр.

— Скажите, почему вы избрали место возле пожарного выхода?

— По очевидной причине, мистер Мейсон. Я не хотела, чтобы особа, находившаяся в номере 721, прошла мимо меня и имела бы возможность как следует меня разглядеть. Так или иначе она непременно бы повернулась в другую сторону — и на лифт, и на лестницу — и не столкнулась бы со мной лицом к лицу.

— Иными словами, она повернулась к вам спиной?

— Да, и я могла спокойно за ней проследить.

— На каком расстоянии находилась дверь номера 721 от того места, которое вы себе избрали?

— Точно не знаю. Футах в двадцати — тридцати.

— Как был освещен коридор?

— Освещение было тусклым, но я ее разглядела хорошо, мистер Мейсон, потому что знала, что мне было необходимо ее запомнить. И я ее запомнила.

— Вы только что сказали суду, что бросили на нее беглый взгляд, чтобы действовать в соответствии со взятой вами на себя ролью горничной.

— Да, но все равно я смотрела внимательно. При моей зрительной памяти даже одного случайного взгляда вполне достаточно.

— И все же я не поверю, что, бросив случайный взгляд в полутемном коридоре на спину далеко находившейся от вас женщины, вы были способны потом без колебаний узнать ее по лицу, если бы вам Не помогла подсунутая вовремя фотография!

В зале откровенно засмеялись.

Мисс Хэмлин впервые утратила уверенный вид и пробормотала, что все люди могут сомневаться.

— У меня все, — завершил свой допрос Мейсон.

— А теперь я вызываю своего основного свидетеля, — объявил Бюргер. — Мистер Перри Мейсон, пройдите на место.

Мейсон без колебаний прошел на возвышение, принял присягу и оперся на кафедру.

— Должен сказать, что это крайне нежелательная мера, — проворчал судья.

—,Я пытался этого избежать, — торопливо заговорил районный прокурор. — Я сразу же просил высокий суд отвести Перри Мейсона от защиты на данном процессе.

— Он необходимый свидетель?

— Совершенно верно, ваша честь. Суд видит, что мне необходимо идентифицировать участников разговора, который имел место в номере 721.

— Ну что же, — со вздохом сказал судья, — раз уж так вышло, то продолжим заседание. Я знаю, что до сих пор в адрес мистера Мейсона мы не могли бросить ни одного упрека в пренебрежении законами. Суд считает, что Перри Мейсон в состоянии защитить свои интересы и интересы своих подзащитных. Похоже, что этот процесс войдет в анналы юридической истории.

— Мистер Мейсон, — начал Бюргер, — присутствовали ли вы третьего числа сего месяца ранним утром в номере 721 «Кимонт-отеля»?

— Присутствовал.

— Вы были один?

— Нет.

— С вами была молодая женщина?

— На протяжении части времени.

— Как я полагаю, она вошла в номер уже после вашего приезда?

— Да, сэр.

— Вы приехали в отель?

— Да, сэр.

— Вошли в тот номер?

— Да, сэр.

— Вскоре после этого туда же вошла эта молодая женщина?

— Да, сэр.

— Вы отправились туда по просьбе Морриса Альбур-га, одного из обвиняемых по делу?

— Этот вопрос я считаю неуместным, поскольку он требует от меня нарушения профессиональной тайны.

— Суд поддерживает это возражение, — сказал судья Леннокс. — Нельзя забывать, что сегодня мистер Мейсон выступает в двоякой роли: как свидетель против своих клиентов и как адвокат, осуществляющий их защиту. Суд находит возможным допросить его как свидетеля, но в то же время будет неукоснительно следить за тем, чтобы интересы обвиняемого не были ущемлены.

— Очень хорошо, ваша честь. В таком случае, мистер Мейсон, я хочу вас спросить, не говорила ли молодая женщина, находившаяся вместе с вами в отеле, что Моррис Альбург в тот момент выслеживал Джорджа Фэйетта с целью убить его?

— Я возражаю против уместности данного вопроса на том основании, что если эта женщина была не Дикси Дейтон, то ее слова не имеют никакого отношения к делу. Если же это была Дикси Дейтон, тогда я переступаю границы профессиональной тайны.

— Свидетельские показания доказывают, что это была Дикси Дейтон, — взорвался Бюргер.' — Я могу даже включить ту часть магнитофонной записи, где все услышат голос Перри Мейсона и разговаривавшей с ним женщины.

— А если эта женщина была не Дикси Дейтон? — спросил судья Леннокс.

— Миневра Хэмлин показала без всяких колебаний, что это была она.

— Но пока это было единственное показание, причем прозвучало оно весьма неубедительно, мистер районный прокурор, — возразил судья. Подняв руку вверх в знак того, что он собирается сказать что-то важное, он продолжал: — Задайте Мейсону вопрос, была ли с ним в номере 721 Дикси Дейтон или нет.

— Именно этот вопрос я и не хочу задавать, ваша честь. Потому что он непременно ответит отрицательно. Я буду у него спрашивать только то, на что заранее знаю правильные ответы, и если мистер Мейсон попытается ввести в заблуждение обвинение, я смогу отправить его в тюрьму за лжесвидетельство.

Судья Леннокс повернулся к Мейсону:

— Мистер районный прокурор достаточно четко изложил свою позицию. Я бы теперь хотел выслушать вашу, адвокат.

— Я хочу, чтобы было не только убедительно доказано, что о намерениях Морриса Альбурга заявила Дикси Дейтон, но чтобы было доказано также и наличие сговора между ними. Дело должно решаться в соответствии с установленной процедурой. Мистер районный прокурор, у вас имеются еще какие-нибудь вопросы к этому свидетелю?

— В данный момент нет.

— Он явился снять комнату. Объяснил, что неожиданно приезжает его родственница, так что ей надо где-то поселиться.

— Под каким именем он зарегистрировал эту женщину?

— Ее… под именем Мэдисон Керби.

— Вы нашли ему номер?

— Да, сэр.

— Какой?

— Номер 815.

— Это был номер, в котором позднее было совершено убийство и обнаружено тело Джорджа Фэйетта?

— Да, сэр.

— Вы встретились с женщиной, которую Альбург назвал своей родственницей?

— Да, сэр.

— Когда вы ее увидели?

— Обвиняемая мисс Дейтон подошла к конторке и заявила, что она миссис Мэдисон Керби, и попросила ключ от номера 815. Я ей его отдал.

— Это была обвиняемая?

— Да, ваша честь.

— Когда от номера отказались?

— Она оставалась за миссис Керби до дня убийства, когда их обоих арестовали.

— Возможно, — сказал Бюргер, — вы нам что-нибудь расскажете про вечер второго числа и утро третьего?

— Ранним утром третьего числа в отель приехал Перри Мейсон.

— В котором часу?

— Мне думается, около половины третьего.

— Обвиняемая Дикси Дейтон в это время находилась в отеле?

— Да, сэр.

— Откуда вы знаете?

— Я видел, как она входила, но не видел, чтобы она выходила.

— Когда она пришла?

— За полчаса до мистера Альбурга.

— И обвиняемый Моррис Альбург тоже находился в отеле?

— Да, сэр.

— Когда он пришел?

— За час до приезда мистера Мейсона.

— Вы не ошибаетесь?

— Нет, сэр. f

Гамильтон Бюргер повернулся к Перри Мейсону:

— Вы будете допрашивать этого свидетеля?

— Непременно.

Он поднялся с места и подошел к молодому человеку, водянисто-голубые глаза которого настойчиво смотрели куда угодно, только не на адвоката.

Зато адвокат не отводил внимательных глаз от лица свидетеля.

— Сколько времени вы работаете в «Кимонт-отеле»?

— Три года.

— Где вы работали до этого?

— В разных местах.

— Например?

— В комиссионном магазине.

— В каком и где?

— Названия не помню. Он быстро развалился.

— В армии не служили?

— Нет.

— Занимали ли вы в каком-нибудь другом месте платную должность не менее трех лет?

— Нет.

— У вас бывает ежегодный двухнедельный отпуск, как у ночного портье?

— Нет.

— Не бывает отпуска?

— Никакого.

— Вы работаете в отеле регулярно каждую ночь? Все три года?

— Один раз меня посылали в командировку в Мехи-ко-Сити. Это не было настоящим отпуском, но все же переменой.

— Что за командировка?

— Собрать деньги.

— Которые задолжали отелю?

— Да.

— Вы собрали?

— Мне дали письменное обязательство, я позвонил в администрацию… Они сказали, что этого достаточно.

— Сколько времени вы отсутствовали?

— Почти месяц. Работенка оказалась трудной. Пришлось побегать.

— За что были эти деньги?

— Я не знаю.

— Когда это было?

— Примерно с год назад.

— Вы помните, когда точно уехали?

— Отлично помню. Я вылетел ночным самолетом семнадцатого… Нет, уж если говорить совершенно точно, то восемнадцатого сентября прошлого года.

— Почему вы запомнили дату?

— Если бы вы работали в «Кимонт-отеле», вы бы без труда запомнили, когда вам выпало счастье отправиться в свободную поездку в Мехико-Сити. Меня вызвал управляющий, рассказал о поручении, дал денег, велел немедленно сложить чемодан и спешить в аэропорт.

— Сколько было уже времени?

— Дело подходило к полуночи семнадцатого числа.

— Когда вылетал самолет?

— Что-то около половины второго ночи уже восемнадцатого.

— Прямой самолет?

— Нет. В Эль-Пасо была пересадка, и если уж вас интересуют все подробности, то я сидел с очаровательной блондинкой, которая строила мне глазки, но сразу же заснула, как только узнала, что я лечу дальше. А в Эльг Пасо судьба определила мне в соседки толстуху, от которой несло чесноком, а ребенка напротив вбе время тошнило.

В зале послышался смех.

Мейсон даже не улыбнулся.

— У вас встретились трудности в выполнении вашего поручения в Мехико-Сити?

— Масса.

— Но все же это был отпуск?

— Всего лишь перемена.

— Вы никогда не пытались уйти из «Кимонт-отеля» и устроиться на другую работу?

— Ваша честь, — обратился Гамильтон Бюргер к судье, — не вижу основания, почему свидетель должен отвечать на все эти вопросы! Пусть ограничится тем, что имеет непосредственное отношение к делу.

Судья Леннокс улыбнулся.

— В данном случае необычная подоплека. И потом я привык, что адвокат Мейсон никогда не задает пустых вопросов. Я не намерен ограничивать его и сегодня. Продолжайте, прошу вас.

Мейсон невозмутимо повторил свой вопрос.

— Нет, не пытался, — опустив голову, пробормотал Фрэнк Хокси.

— Вас когда-нибудь судили за уголовное преступление?

Свидетель быстро поднялся, намереваясь уйти со свидетельского места, потом передумал и снова сел.

— Да.

— Что это было? И где вы отбывали наказание?

— В Сан-Квентине за вооруженное ограбление. Теперь вам все известно. Давайте приканчивайте меня. Режьте, коли пришла охота.

Мейсон отошел к своему месту и посмотрел на молодого человека с нескрываемым интересом.

— Что-то у меня нет подобного желания. Я считаю это исходной точкой нашего разговора, а не его окончанием… Скажите, вашим нанимателям известно об этом?

— А как вы думаете, стал бы я иначе работать на таком паршивом месте в третьеразрядном отелишке?

— Вы уверены в своей идентификации свидетельницы?

— Абсолютно уверен. У меня дар — никогда не забывать лица. Если я хоть раз увидел человека и узнал его имя, я его буду помнить. Именно по этой причине моими услугами интересуется отель.

— Когда вас осудили, Фрэнк?

— Десять лет назад.

— Какой срок вы получили?

— Пять лет.

— Что было потом?

— Потом я сменил четыре или пять мест работы, но всякий раз что-то случалось. Присылали мое дело, и меня вышвыривали на улицу.

— Затем?

— Потом меня арестовали по подозрению. Не за какой-то проступок, а потому что у меня было такое прошлое. Я понимал, что теперь уж мне вообще не отыскать работы. Положение было безвыходным.

— Продолжайте.

— После одной из демонстраций в тюрьме на предмет опознания ко мне подошел полицейский сержант. Он мне посочувствовал, сказал, что у него есть знакомый — управляющий «Кимонт-отеля». Что там часто случаются всякие истории и руководству достается от полиции, та даже пригрозила закрыть отель навсегда, но новый хозяин поклялся в дальнейшем больше не нарушать законов. Этот полицейский знал про мой талант запоминать людей, знал также и о том, что в «Кимонт-отель» требуется ночной портье, потому что с его помощью предыдущего только недавно отправили в тюрьму, поэтому он посоветовал мне пойти к этому человеку и поведать ему о себе правду, ничего не скрывая. Тогда ко мне в будущем не будет никаких придирок. Новый управляющий отнесется ко мне с сочувствием, поймет мои переживания. Сержант меня предупредил, что если я не сумею вести себя честно, чтобы я и не просился на это место, поскольку у отеля дурная репутация и полиция там частый гость.

— Вы так и поступили?

— Да. Это был хороший совет.

— К вам хорошо относились на работе?

— Как сказать… Я работаю две смены часов, а получаю половину зарплаты. Со мной обращаются вежливо, но велят помалкивать. Это отнюдь не лучший отель в городе. Третьесортный отель со всеми вытекающими отсюда последствиями. Глаза у меня всегда раскрыты, ухо — настороже, рот — на замке, и веду я себя так, что и комар носа не подточит. И вот уже три года работаю. Как я понимаю, я полностью ответил на ваш вопрос, мистер Мейсон, так что вы позабавились вволю. Завтра постоянные клиенты отеля будут знать, что ночной портье — бывший заключенный.

— Для вашего сведения, — сказал Мейсон, — я первый раз в жизни спрашиваю у свидетеля в суде, был ли он когда-нибудь осужден за уголовное преступление. Лично я придерживаюсь такого взгляда: если человек выплатил свой долг обществу, его прошлое должно быть забыто начисто. Однако…

— Ваша честь, — громко заговорил Бюргер, — я возражаю против самооправдывающих излияний адвоката.

Он своими бестактными вопросами испортил будущее молодого человека, а теперь еще разводит душеспасительные беседы, которые…

— Районный прокурор, — сурово оборвал его судья Леннокс, — я вас предупреждал, что не потерплю никаких личных выпадов на процессе. Суд усматривает за вопросами защитника общую цель и считает их вполне уместными… Продолжайте, мистер Мейсон.

— Благодарю вас, ваша честь, — ответил тот и, повернувшись к свидетелю, спросил:

— Полицейский сержант, оказавший вам помощь в трудную минуту, наблюдал за вами?

— Да, он возглавляет отдел по борьбе с пороками.

— Он вас проверяет?

— Да.

— Часто?

— Да. Они держат отель на примете. Тут всякое случается. Ничего не поделаешь, администрация здесь ни при чем. Мы не спрашиваем свидетельства о браке, когда пускаем на ночь парочку. Но ведь и в первоклассных отелях этого не требуют! Мы стараемся не пускать к себе явных проституток и наркоманов. Вот где и требуется мое знание человеческих физиономий. Отель на плохом счету, полиция грозилась его закрыть… Владельцам пришлось бы распроститься с большими барышами.

— Ну а как лично в отношении вас? — спросил Мейсон. — Вы хотите помочь полиции?

— Во всяком случае, я не хочу портить с ней отношения. Каждый раз, когда администрация начинает нажимать на меня, я выхожу из игры. Только не подумайте, что я вру или изворачиваюсь. Нет, я всегда рассказываю все, как было.

— Поэтому вас обрадовала возможность быть полезным районному прокурору?

— Что ж, я решил, что когда-нибудь это пригодится, уж если вы хотите знать всю правду.

Мейсон повернулся к Бюргеру и галантно сказал:

— Мне думается, мистер районный прокурор, я имел полное право ознакомить суд с методами вашей подготовки свидетелей!

— Каждый действует по-своему.

— Однако, как я понимаю данный процесс, у полиции имеется пистолет, который был заложен в ломбарде Сиэтла. Приемщик из ломбарда присутствует здесь и в скором времени подтвердит, что пистолет был заложен Дикси Дейтон. Из этого пистолета, согласно полицейским данным, около года назад здесь в городе был убит Роберт Клермонт. Совершенно очевидно, что обвинение планирует повернуть дело таким образом, что, пытаясь скрыть то убийство, Дикси Дейтон и Моррис Альбург осуществили убийство Джорджа Фэйетта.

На физиономии Гамильтона Бюргера появилось выражение полнейшей, растерянности и замешательства.

— Такова общая установка дела по обвинению? — спросил у него Мейсон.

— Ну, это уж моя забота, — буркнул районный прокурор.

Судья Леннокс рассердился.

— Вы можете считать это «своей заботой», мистер районный прокурор, но вы обязаны были в своей вступительной речи доложить обстоятельства дела, чтобы и высокий суд, и защита знали, в чем вина подсудимых.

— Вообще-то вы'правы, ваша честь, — неуверенно начал Бюргер, — но я предполагал, что защитник попытается скрыть данные, касающиеся первого преступления. Его заявление явилось для меня полной неожиданностью.

Судья окончательно вышел из себя.

— Я начинаю сомневаться, не видите ли вы свою основную задачу в том, чтобы уличить в противозаконных действиях представителя защиты… Разве можно было умолчать о первом преступлении, если оно, возможно, породило второе?

Мейсон сидел в своем кресле красного дерева, внешне безучастный ко всем этим разговорам, и внимательно изучал лицо Фрэнка Хокси, который чувствовал себя весьма неловко под взглядом адвоката.

— Итак, в ту ночь, о которой идет речь, вы исполняли одновременно обязанности ночного дежурного и телефониста?

— Да.

— Из номера 721 был звонок, женщина сказала: «Вызовите полицию»?

— Да.

— Однако вы ничего не сделали в этом отношении?

— Почему же? Женщина повесила трубку. Я сразу же туда перезвонил и спросил, что случилось. Она рассмеялась, велела не валять дурака — это была шутка.

— Больше вы ничего не предприняли?

— Разумеется. Я решил, что ее приятель дал волю своим рукам, вот она и задумала его припугнуть. По ее голосу было слышно, что она нисколько не взволнована.

— Вам Не пришло в голову, что вы говорили с другой женщиной?

— В то время нет. В «Кимонте» не вызывают полицию по пустякам. Там привыкли разбираться сами.

— Однако же позднее вы вызвали полицию?

— Да, когда услышал пистолетный выстрел. Это уже не пустяк.

И снова Мейсон бросил на парня оценивающий взгляд.

— Ваши хозяева знали о вашем преступном прошлом, Фрэнк?

— Я уже сказал, что да.

— Иногда вам об этом напоминали?

— Что вы имеете в виду?

— Вам об этом напоминали всякий раз, когда заставляли сделать что-то не совсем обычное,

— Вы не имеете права меня допрашивать ни о чем, кроме данных, касающихся дела! — вдруг возмутился свидетель.

— Совершенно верно.

Не поворачивая головы, Мейсон спросил:

— Лейтенант Трэгг в суде?

— Я здесь, — ответил лейтенант.

— Лейтенант, у вас имеется фотография Роберта Клермонта, нового полицейского, которого убили в городе около года назад. Не откажитесь выйти на возвышение и показать эту фотографию свидетелю.

— Какое это имеет отношение к данному делу? — возмущенно закричал Гамильтон Бюргер.

— Это может иметь самое непосредственное отношение, — возразил Мейсон, продолжая неотрывно смотреть на лицо свидетеля. — Ведь я не сомневаюсь, что районному прокурору интересно, наконец, разрешить загадку смерти Роберта Клермонта!

— Я сейчас принесу снимок, — громко сказал Трэгг, пробираясь к свидетельскому месту.

Он протянул фотографию Перри Мейсону.

— Покажите ее свидетелю, — попросил тот.

Фрэнк Хокси посмотрел на снимок и начал качать головой, потом протянул руку, взял фотографию и внимательно посмотрел на нее.

Все видели, как у него задрожали пальцы.

— Вы утверждаете, что никогда не забываете однажды увиденное вами лицо, — обратился к Фрэнку Мейсон, — поэтому вы были ценным сотрудником «Клмонт-отеля». Видели ли вы когда-нибудь человека, лицо которого изображено на данной фотографии?

— С разрешения суда, — повысил голос Гамильтон Бюргер, — я считаю данные расспросы неуместными. Если адвокат намерен превратить Фрэнка Хокси в свидетеля защиты…

— Адвокат имеет право проверить остроту памяти свидетеля, — заявил с раздражением судья Леннокс. — А поскольку последний заявляет, что он никогда не забывает виденные им лица, при данных обстоятельствах, естественно, защитник обязан проверить, так ли это на самом деле. Свидетель, ответьте на вопрос!

— Я не могу…

— Осторожнее! — прикрикнул на него адвокат, — г Не забывайте, что вы приведены к присяге!

Фрэнк Хокси снова взял в руки фотографию. На этот раз руки у него дрожали так сильно, что он вынужден был опустить их на колени.

— Ну, что вы скажете, да или нет?

— Да, — еле слышно пробормотал Хокси.

— Когда вы его видели?

— Ваша честь, — Гамильтон Бюргер сделал новую попытку помешать Перри Мейсону, — это уже слишком…

Лейтенант Трэгг повернулся и бросил уничтожающий взгляд на районного прокурора.

— Возражение не принимается, — отмахнулся судья Леннокс, который теперь во все глаза смотрел на Перри Мейсона, чувствуя, что приближается кульминационный момент.

— Когда? — повторил Мейсон.

— Если это действительно фотография Клермонта, я думаю, что я видел его накануне моего отъезда в Ме-хико-Сити.

— В котором часу?

— К вечеру. В отеле произошел небольшой скандал.

— Что за скандал?

— Он пришел к постояльцу. Поступила жалоба на ссору. Я позвонил наверх к постояльцу в номер. Шум ссоры утих.

— Что произошло потом?

— Ничего.

— Из этого номера еще звонили?

— Не помню.

— Вы говорили, что никогда не забываете лица. Кто занимал этот номер?

— Постоянный клиент.

— Кто?

— Джордж Фэйетт — человек, убитый третьего числа этого месяца.

Перри Мейсон поднялся, отодвинул назад тяжелое кресло и сказал:

— Огромное спасибо вам, мистер Хокси, огромное! — Потом повернулся к ошеломленным присяжным: — Это все вопросы, которые у меня были к свидетелю.

— Вы хотите сказать, что на этом закончили свой допрос? — недоверчиво переспросил судья.

— Совершенно верно, ваша честь. — Потом Мейсон добавил, улыбаясь: — Мне думается, что если суд сделает получасовой перерыв, то дальнейший допрос продолжит лейтенант Трэгг при закрытых дверях.

Судья Леннокс нахмурился, с минуту подумал, потом потянулся к молотку.

— Мне думается, мистер Мейсон, я уловил вашу мысль. Суд берет получасовой перерыв для обсуждения. Подсудимые берутся под стражу.

Многозначительно взглянув на лейтенанта Трэгга, судья прямиком направился в свой кабинет, примыкавший к залу заседаний.

Глава 18

Мейсон сидел против Дикси Дейтон и Морриса Аль-бурга в комнате свидетелей, находящейся рядом с залом заседаний.

— Ол-райт, — проговорил он, — меня интересуют кое-какие факты. Где я смогу найти Томаса И. Седвика?

Альбург посмотрел на Дикси.

Она покачала головой.

— Я никому этого не скажу!

— Мне вам придется сказать. Нам необходимо представить его лейтенанту Трэггу, как только он закончит допрос Хокси.

— Мистер Мейсон, вы понимаете, что предлагаете мне сделать? — Дикси Дейтон сердито сверкнула глазами. — Это же убийство полицейского… Он не может рассчитывать на снисхождение и оправдание. У него не было бы и одного шанса остаться в живых. Они его так быстренько отправят на тот свет, что мы и ахнуть не успеем.

— Почему? — спросил Мейсон.

— Почему? И вы еще спрашиваете? — теперь уже рассердился Альбург.

— А вы считаете, что Седвика приговорят к смертной казни?

— Но ведь так поступает полиция. Если ты убил полицейского, тебя разорвут в клочья. Они жаждут отомстить. Ну и потом они хотят показать всем, что значит поднять руку на полицию. Чтобы другим не повадно было!

— Кому они стремятся отомстить?

— Человеку, которого считают виновным.

— Вот именно. Когда-то виновным считали Тома Седвика. Вряд ли эта уверенность сохранилась в них до сих пор.

•— У него туберкулез, — заговорила Дикси. — Том не может заниматься обычной работой. Ему требуется отдых. Он долго боролся, старался добиться успеха. Вот почему он занимался букмекерством. Воображал, что, если подкопит порядочную сумму денег, потом сможет некоторое время жить спокойно. Он вовсе не испорченный, мистер Мейсон, а всего лишь человек. Он делал то, чем занимаются многие другие, а потом убили полицейского и подстроили так, что Седвик оказался виновным.

— Вы его оберегаете? — спросил Мейсон у Дикси.

Она кивнула.

— Вы жили с ним, стирали на него, обшивали его, стряпали ему, то есть всячески старались его поддержать?

Девушка кивнула, потом сказала:

— Я бы отдала ему свою жизнь…

— Вот и хорошо, — улыбнулся Мейсон. — Дайте мне адрес, где он сейчас, и тем самым вы можете спасти не только его жизнь, но и свою тоже.

Моррис Альбург быстро повернулся к девушке:

— Дай адрес, Дикси!

Глава 19

Мейсон, Делла Стрит и Пол Дрейк сидели в кабинете Перри Мейсона, когда раздались три условных стука Герти в дверь.

— Это лейтенант Трэгг, — сказала Делла.

Не успела она произнести эти слова, как дверь распахнулась, и лейтенант энергичными шагами вошел в комнату и сел на стул против Мейсона.

— Ну? — спросил адвокат.

— Все о’кей, — коротко кивнул Трэгг.

— Расскажете нам?

— Предпочел бы не делать этого.

— Мы вроде бы имеем на это право.

— Я знаю. Оттого и пришел сюда. Только не подгоняйте меня.

Трэгг выудил из кармана сигару, откусил кончик, закурил, вопросительно посмотрел на Мейсона сквозь синие колечки дыма и спросил:

— Что навело вас на решение, Мейсон?

— Мои клиенты рассказывали мне совершенно невероятные истории, которым не поверило бы ни одно жюри. Однако я начал подумывать, что это правда.

— Ну и что из этого?

— Понимаете, чтобы поверить в правильность данных, — начал адвокат, — надо, с одной стороны, иметь внутреннюю убежденность… С другой — данные, доказывающие вину человека, тоже должны убеждать… Мне трудно высказать это словами, но то, что рассказывали мои подзащитные, было настолько явно сфабриковано, и им просто не избежать смертного приговора… И тут меня взяло сомнение. В одном варианте это могло оказаться случайностью. В двух других — доказывало какую-то схему. И тогда я понял, что имею дело с определенным рисунком. В точно такое же положение угодил Томас Седвик. Что бы он ни пытался рассказать жюри, это его непременно губило. Поэтому ему ничего не оставалось, как бежать. Тогда, лейтенант, — продолжал Мейсон, — я воспользовался широко известным полицейским методом. Вы ловите многих преступников, учитывая почерк содеянного. Метод основан на том, что преступник, однажды успешно совершив преступление, в последующем будет действовать по данному образцу. В случае с Седвиком он рассказывал совершенно немыслимую историю, — напомнил адвокат, — и у него в руках было орудие убийства. Мне пришло в голову, что Клермонт, очевидно, заподозрил людей, занимающих высокое положение, он попытался связаться с ними. Привлекал к себе внимание следующий факт. Ночной клерк из «Кимонт-отеля» никогда не забывает лица… Я решил, что поведу допрос Хокси следующим образом: задам ему десятки различных вопросов и, как бы между прочим, спрошу, не видел ли он в отеле Клермонта в ту ночь, когда того убили.

— А дальше? — не вытерпел Трэгг.

— Когда Хокси рассказал про неожиданную поездку в Мехико-Сити, — проговорил Мёйсон, — я понял, что произошло. Увидев, как дрожит рука Хокси, когда тот рассматривал фотографию, я решил, что знаю ответ… Нужно было задать еще один вопрос, который окончательно разъяснил бы дело. Я подумал, что будет лучше, если его зададите вы при закрытых дверях, чем я публично. Вопрос, разумеется, был следующим: находился ли кто-нибудь в комнате Фэйетта, когда к нему поднялся Клермонт. Теперь скажите, прав ли я был?

— Вы ничего не упустили, — вздохнул Трэгг. — Я бы даже хотел, чтобы вк в чем-то ошиблись. Вся беда в том, что публика считает полицию насквозь прогнившей и продажной лишь потому, что иногда какой-нибудь крупный чин не устоит перед соблазном и начнет сколачивать себе состояние… В этом случае так и получилось. Черт побери, мерзавцу принадлежал «Ки-монт-отель». Вы знали об этом?

— Догадывался, — кивнул адвокат.

— Я проверил, что это так, а также «Бонзал-отель» и, вероятно, еще какой-то дом, куда отвозили пленников и показывали им полотенца.

Наступило молчание.

Трэгг. попыхивал сигарой. Затем резко заговорил:

— Боб Клермонт был вовсе не таким наивным дурачком, как многие воображали. Он знал, что Седвик, зарабатывая букмекерством, кому-то выплачивает добрую долю доходов за «покровительство». Знал он и то, что Фэйетт являлся посредником. Клермонта интересовал «хозяин». Он обнаружил, что все нити ведут в «Кимонт-отель». А потом, по-видимому, Клермонт получил неожиданный удар: он узнал, за кем охотится… Из отеля он не смог уйти живым. Преступники опустили его на грузовом подъемнике и погрузили в машину. А потом послали за Седвиком.

— Кто это сделал?

— А как считаете вы? Тот человек, кому тот выплачивал «оброк». Он сказал Седвику, будто букмекер попал в такую историю, что теперь ему надо удирать куда-нибудь. Полиция проведала о его тайной деятельности, теперь никакие покровительства не спасут. «Хозяин» приказал Седвику продать за двадцать четыре часа все имущество и уехать.

— Я так и понял, — вставил Мейсон.

— Вы знаете, что произошло после этого? — продолжил лейтенант. — Седвик сделал все, что от него ждали, фактом столь поспешного бегства подтвердив свою «вину».

— Ну а пистолет?

— Это было хитро задумано. Седвику посоветовали уехать из города, пока обстановка не прояснится, и сообщить о месте своего пребывания одному-единствен-ному человеку — «хозяину». У Седвика был свой пистолет «смит-и-вессон». Вовсе не тот, из которого застрелили Клермонта. Каким-то образом они ухитрились подменить его. Позднее Дикси заложила пистолет в ломбард. Наверняка к ним приезжал гость, которого они считали верным другом. Видимо, он и осуществил подмену.

— Зачем такие сложности? — спросила Делла.

— Но ведь от этого зависела жизнь всей шайки. Они не знали, что Дикси Дейтон когда-либо решит возвратиться, но все равно предвидели такую возможность. Мне не хотелось бы распространяться на эту "гему…

— Я все понимаю, Трэгг, — проговорил Мейсон. — Но вам придется побороть свое нежелание. Мы это заслужили.

— Кто спорит? Разве я иначе к вам приехал бы?

— Вы получили от Хокси заявление?

— Разумеется. Вы же все сделали, Мейсон, только что не завернули в целлофановую обертку. С самого начала я догадывался, что в убийстве Боба Вермонта есть какая-то фальшь. Я был уверен, что он не мог позволить постороннему человеку использовать свое собственное оружие, но я не догадался, как все это на самом деле произошло. Когда мы принялись допрашивать Хокси, картина стала мало-помалу проясняться. «Кимонт-отель» практиковал у себя азартные игры. Районный прокурор собирался провести расследование. Назначили нового управляющего. В качестве ночного портье взяли парня с запятнанным прошлым, который по этой причине был тихим и покладистым. К тому же он обладал удивительной памятью на лица и не пропустил бы в «святая святых» ни одного постороннего… Но если бы он остался в городе, то, увидев в газетах фотографии убитого Клермонта, мог узнать в нем полицейского, приходившего в отель в штатском, ну и все погубил бы. Тогда роли переменились бы: у Хокси появилась бы возможность их шантажировать. Его поспешно отправили в Мехико-Сити, придумав первый попавшийся предлог. Там он бегал из одного места в другое… пока публика не позабыла про несчастного полицейского. Вы понимаете, что в Мехико-Сити у них имеются сообщники. Через месяц Хокси вернулся на прежнее место. На этом дело бы и заглохло, если бы Дикси Дейтон не привезла Тома Седвика обратно. Фэйетт попытался до нее добраться, загнав в аллею, где ее поджидала машина. Фэйетт настолько был уверен в успехе, что позволил воспользоваться своей машиной. Позже он опасался, как бы его не выследили, поэтому разъезжал уже на арендованной машине. Но Дикси неожиданно убежала, — продолжил Трэгг. — В машине Фэйетта появилась дыра, — а полиция Сиэтла обнаружила пистолет, из которого убили Боба Клермонта. Это все и решило. Фэйетт погорел, он стал опасен для шайки. Никто не сомневался, что ради спасения собственной шкуры он выдаст всех, поэтому решено было его убить, свалив вину на Морриса и Дикси. Ну и как вы справедливо отметили, та же схема — самая неправдоподобная история и орудие убийства. Вы все испортили, нащупав единственное слабое звено в их превосходном плане: поспешный вылет Хокси в Мехи-ко-Сити в день убийства Клермонта.

— Да, — заговорил Мейсон. — А поскольку дело поставлено у них на широкую ногу, доходы должны были идти сказочные, глава этой шайки, вероятно, располагал множеством людских и денежных средств. Его пособники, разумеется, помогали, но, если бы их схватили, они ничего бы не сумели толком объяснить. Но все же, кто был действительным хозяином отеля, — поинтересовался адвокат. — Кто получал барыши?

— Зачем вы заставляете меня испить чашу до дна? Я не забыл, что вы мне говорили о сожалении… Но не надо быть жестоким, мистер Мейсон. Лежачего не бьют!

— Господи, да у меня и в мыслях не было ничего подобного. Я просто люблю, когда все точки расставлены над «Ь>.

— Вам и без того все ясно. Вы заранее знаете, о ком идет речь. О сержанте Джеффри из отдела с пороками… Ему принадлежал отель до последнего замка на дверях. И с полдесятка других мест. У него четыре специальных сейфа в различных банках. Правда, мы еще не проверили их содержимое.

— Где он в настоящее время?

— Этот человек мертв.

Мейсон приподнялся в кресле.

— Мертв?

— Да. Был застрелен при попытке к бегству во время ареста.

— Великий Боже, кто же его убил?

Трэгг медленно поднялся с кресла, с минуту постоял неподвижно, потом его правая рука сжалась, раздавив недокуренную сигару.

— Черт возьми, кто же мог его застрелить? Я, конечно.

Коротко кивнув всем, он вышел из кабинета.

СМЕЮЩАЯСЯ ГОРИЛЛА

Глава 1

В понедельник утром Перри Мейсон со свертком в руке вошел в свою контору и швырнул шляпу в сторону бюста Блэкстоуна, знаменитого английского юриста XVIII века, украшавшего низкий книжный шкаф позади его письменного стола.

Шляпа лениво перевернулась два раза в воздухе и нахлобучилась под залихватским углом на мраморную голову великого юриста.

Секретарша Мейсона Делла Стрит, разбиравшая на своем столе почту, зааплодировала.

— Точное попадание, — сказал Мейсон с мальчишеской гордостью.

— Блэкстоун, наверное, перевернулся бы в гробу, — заметила Делла.

Мейсон усмехнулся.

— Пора ему уже привыкнуть. За последние полвека у юристов вошло в обычай нахлобучивать шляпы на благородное чело Блэкстоуна. Переходный период, Делла, всегда этим характерен.

— Характерен чем?

— Нахлобучиванием шляп.

— Не понимаю.

— Два поколения назад, — пояснил Мейсон свою мысль, — юристы были серьезными чопорными людьми. Они украшали свои конторы бюстами Блэкстоуна. На смену им пришло новое, более легкомысленное поколение. Эти молодые юристы унаследовали вместе с конторской мебелью и бюсты Блэкстоуна, но их возмущает каменное спокойствие старика.

— Вам нужно сходить к психоаналитику, — посоветовала Делла Стрит. — Вероятно, Блэкстоун олицетворяет собой то, против чего вы боретесь… Что у вас в этом пакете?

— Понятия не имею, — сказал Мейсон. — Я заплатил за него пять долларов.

В голосе Деллы прозвучала снисходительность, смешанная с официальным возмущением:

— Надеюсь, вы не собираетесь отнести эту сумму на счет деловых расходов?

— Но ведь у нас есть графа «общие расходы».

— И вы не знаете, что в этом свертке?

— Нет. Я купил его не посмотрев.

— Мне будет нелегко провести эти пять долларов через свою бухгалтерию… Как это произошло?

Это. произошло так… — Тут Мейсон замолчал и, посмотрев на Деллу, с нетерпением ожидавшую его рассказа, усмехнулся.

— Продолжайте, — сказала Делла, улыбаясь вопреки желанию.

— Ты помнишь Элен Кэдмус? Говорит тебе эта фамилия что-нибудь?

— Странная фамилия, — сказала Делла. — Мне кажется… О, не та ли это девушка, которая покончила жизнь самоубийством, бросившись в море с яхты миллионера?

— Совершенно верно. Эксцентричный миллионер Бенджамин Эддикс путешествовал на своей яхте. Во время этого путешествия исчезла его секретарша Элен Кэдмус. Предполагали, что она бросилась за борт. В этом свертке содержатся… посмотрим сначала, что на нем написано. — Мейсон повернул пакет и прочел: — «Личные вещи Элен Кэдмус. Секретариат муниципалитета».

Делла Стрит вздохнула:

— Мне всегда казалось, что за много лет совместной работы я хорошо изучила своего начальника. Но когда происходят подобные вещи, я понимаю, что совершенно не знаю вас. Ради всего святого, где вы раздобыли этот сверток и почему заплатили за него пять долларов?

— Время от времени секретариат муниципалитета производит распродажу скопившихся у него вещей. Сегодня утром я случайно оказался поблизости от суда, когда проходил аукцион. Покупали в основном те свертки, в которых предполагали найти драгоценности, редкие ткани, серебро и тому подобные вещи. Когда выставили для продажи этот сверток, на него никто не претендовал. Ну, ты знаешь, что заведующий секретариатом — наш приятель. Я подмигнул ему и предложил за сверток для начала пять долларов. Не успел я опомниться, как он оказался у меня в руках, а я расстался с деньгами.

— Ну и что же в нем? — спросила Делла.

— Давай посмотрим, — предложил Мейсон. — Он разрезал бечевку и развернул коричневую бумагу. — Итак, мы приобрели грамматику английского языка, словарь, книги по стенографии, несколько дневниковых тетрадей и фотоальбом.

— Стоило платить пять долларов! — воскликнула Делла.

— Что ж, посмотрим альбом, — сказал Мейсон. — Ого, за такой снимок любой не пожалел бы эту сумму.

Делла взглянула через плечо адвоката.

— И это называется купальным костюмом? — сказала она.

— Он состоит из трех лоскутков ткани, непонятно как держащихся на прекрасной фигуре, — сказал Мейсон. — Наверно, это и есть Элен.

— Она не слишком много скрывала от посторонних, — заметила Делла.

— Может быть, ее снимала подруга ради шутки… А вот целая куча снимков обезьян.

— Помните, ее босс Эддикс проводил какие-то психологические опыты над обезьянами?

Мейсон кивнул, продолжая просматривать альбом.

— Неплохие снимки, — сказал он. — Фотограф, кто бы он ни был, знал свое дело.

— А что на снимках? — спросила Делла, открывая дневник.

— Большая часть фотографий сделана на яхте, — сказал Мейсон. — Сцены купания. Кроме того, много снимков человекообразных и обычных обезьян.

— Как вы различаете их между собой? — спросила Делла.

— Я полагаю, человекообразные больше обычных, — ответил Мейсон. — Впрочем, откуда мне знать? Во всяком случае, эти фотографии дают немало информации о них.

Делла Стрит сказала:

— Послушайте отрывок из дневника, шеф.

— Читай.

Но сам он повернулся к свету, чтобы изучить еще одну фотографию Элен Кэдмус в соблазнительной позе.

Делла Стрит вырвала у него альбом.

— Посмотрите позже, а сейчас слушайте. — Она прочла выдержку из дневника: — «…Не знаю, удастся ли мне долго выдержать это. Бедный Пит понимает, что с ним что-то делают, и ищет защиты у меня. Я не возражала против опытов с другими, но Пита мне жаль. Если они попытаются вторгнуться в мозг Пита или расшатать его нервную систему, то мне придется что-то предпринимать. Это решено. У меня есть немного денег, и я постараюсь купить Пита. Мистер Эддикс не продаст его, если поймет, что я хочу избавить Пита от того, что пришлось выдержать другим. Не знаю, станет ли вмешиваться в это дело общество защиты животных, но если мне не удастся купить Пита, то я, конечно, обращусь к ним».

— Да чем же они там занимались, — задумался Мейсон. — И что творится там теперь?

— Давайте выясним, — предложила Делла.

Мейсон нахмурился.

— Если уж на то пошло, — сказал он, — то так никто и не знает, совершила эта девушка самоубийство или нет. Насколько я понял, тело ее не было найдено. Яхта попала в шторм где-то у острова Каталина. Эддикс что-то диктовал девушке, она обещала к утру отпечатать это и положить на его стол к восьми часам. Шторм усилился, и Эддикс подумал, что девушка может почувствовать себя плохо. Он прошел в ее комнату и увидел, что ее кровать не тронута. Тогда яхту обыскали, но — девушка пропала. Предположили, что ее либо смыло волной за борт, либо она совершила самоубийство. Дело не получило огласки. Присяжные вынесли вердикт о самоубийстве.

Зазвонил телефон. Делла сняла трубку.

— Да, я слушаю, Герти. Да, можешь меня соединить.

Последовала пауза.

— Хэлло, говорит Делла Стрит, секретарь мистера Мейсона. Чем могу быть вам полезна? Кто? О, понимаю… — Она слушала с минуту, потом сказала: — Подождите, я попытаюсь связаться с мистером Мейсоном. В данный момент у него важное совещание. Но если вы подождете у телефона, я попробую выяснить.

— В чем дело? — спросил Мейсон.

Делла закрыла трубку рукой.

— Это из «Инквайэра», — сказала она. — Они хотят прислать репортеров и фотографа, чтобы сделать материал.

— О чем?

— О покупке вами дневников Элен Кэдмус. Кажется, кто-то сообщил им об этом.

— Пусть приезжают, — решил]Цейсон. — Я приму их, Делла. Это даст нам возможность оправдать расходы. Можно записать, что пять долларов мы израсходовали на рекламу.

— Они, кажется, думают, что вы купили дневники с какой-то определенной целью. Речь идет о процессе миссис Кэмптон против Эддикса. Вам известно что-нибудь об этом?

— Ничего, — сказал Мейсон. — Но распространяться об этом не станем. Побольше таинственности.

Делла сказала в трубку:

— Мистер Мейсон в данный момент на совещании, потом у него деловое свидание, но он сможет уделить вам несколько минут, если вы приедете ровно в десять тридцать пять утра. — Она повесила трубку. — А я-то надеялась, что вы разберетесь хоть немного с утренней почтой.

Мейсон усмехнулся:

— Может быть, еще успею. Делла, попроси Джексона выяснить в суде, что собой представляет это чертово дело — «Кэмптон против Эддикса». Пусть позвонит мне. Не хотелось бы увязнуть по горло в этом интервью. Хотя, понимаю, газетчикам нужно получить свой материал. Хорошие отношения с прессой никогда не повредят.

Делла кивнула и, подойдя к бюсту Блэкстоуна, произнесла:

— Доброе утро, мистер Блэкстоун. Если вы не возражаете, я сниму с вас шляпу. Мы ждем фотографов из газеты, и к их приходу контора должна иметь приличный вид.

Глава 2

Во вторник утром Мейсон открыл дверь конторы, снял шляпу и. стал прицеливаться в бюст Блэкстоуна.

— Видели утренние газеты? — спросила Делла адвоката.

— Только мельком проглядел заголовки. А в чем дело?

Мейсон медленно опустил руку со шляпой.

— Стоит посмотреть на снимки в «Инквайэре» и на того типа, который сидит в приемной и с нетерпением ждет вас, чтобы поговорить о вещах Элен Кэдмус.

—'Вот как? — Мейсон повесил шляпу на вешалку, которая больше подходила ей, чем бюст Блэкстоуна. — Что же собой представляет этот тип?

— Его зовут Натан Феллон. Он представился сотрудником мистера Бенджамина Эддикса и дальним родственником Элен Кэдмус. Он поражен тем, что ее вещи продавались с аукциона. У него елейная улыбка, вкрадчивые и льстивые манеры, но видно, что он выступает в непривычной для себя роли. Вероятно, он привык распоряжаться.

— Ну и ну! — сказал Мейсон. — А есть отчет Джексона о деле «Кэмптон против Эддикса»?

— Вчера Джексон сообщил, что это иск о клевете. Теперь мы получили копию жалобы.

Делла передала Мейсону копию, и он бегло просмотрел ее, кивая и улыбаясь.

— Дело усложняется, — заметил он. — По-видимому, миссис Джозефина Кэмптон была уволена при обстоятельствах, которые она считает совершенно неудовлетворительными. Женщина не добилась никакого объяснения от своего хозяина. Позже она пыталась устроиться на работу в другие места, но когда ее новые хозяева обращались за рекомендацией к Эддиксу, тот в ответных письмах обвинял ее в краже. Ну что ж, это дело начинает меня занимать. Кроме того, любопытно узнать, почему мистер Эддикс так интересуется дневниками Элен Кэдмус.

— Он, конечно, не признался, что главным образом его интересуют дневники, — сказала Делла. — Ему просто нужны личные вещи, оставшиеся от — я цитирую — «несчастной девушки».

— Ай-ай-ай, — сказал Мейсон.

— Советую вам принять мистера Феллона, — сказала Делла, — прежде чем он протрет до дыр ковер в приемной.

— Я поговорю с ним, — ответствовал Мейсон. — Но мистеру Феллону, который, очевидно, является столь же напыщенным ничтожеством, сколь и плохим актером, придется принять нас, Делла, такими, какие мы есть. Он, вероятно, привык к блестящим адвокатам Гильдии, которые ведут дела мистера Эддикса й спасают его доходы от налогов. Надеюсь, на этот раз мистер Феллон поймет, что он имеет дело q совершенно иным разрядом людей.

Произнеся это, Мейсон снял с вешалки шляпу и надел ее под залихватским углом на мраморную голову Блэкстоуна.

— Теперь, Делла, — сказал он, — можешь позвать мистера Натана Феллона.

Делла Стрит улыбнулась причуде Мейсона, потом пошла в соседнюю комнату и вернулась с человеком, которому только что была дана такая нелестная характеристика.

У Натана Феллона был высокий выпуклый лоб, курносый нос, очки без оправы с толстыми стеклами и большой улыбающийся рот. На всем его лице было разлито выражение напускного «дружелюбия. На макушке у него блестела намечающаяся лысина, которую, благодаря искусству парикмахера, прикрывали длинные пряди волос.

— Мистер Мейсон! — воскликнул он. — Мистер Перри Мейсон! Не могу выразить, сэр, как я рад встрече с вами. Я уже давно являюсь вашим почитателем и наслаждаюсь, читая в газетах отчеты о ваших триумфах; Я решил, что если случится мне когда-нибудь попасть в беду, то немедленно обращусь к вам.

— Чудесно, — сказал Мейсон, пожимая ему руку и незаметно подмигивая Делле. — Значит, ваш визит ко мне означает, что вы попали в беду?

— Нет, нет, ничуть! Нет^ нет, мой дорогой мистер Мейсон! О, вы не так меня поняли.

— Значит, я ошибся, — сказал адвокат. — Садитесь.

Сам Мейсон уселся за большой письменный стол.

Делла приготовилась записывать.

— О, мой дорогой мистер Мейсон… и ваша секретарша, мисс Стрит! Я так рад видеть ее во плоти.

— Это звучит так, как будто вы видите ее обнаженной.

— О, нет! Прошу вас, не говорите так, мистер Мейсон!

Делла Стрит бросила на адвоката серьезный взгляд.

Феллон поспешил объясниться:

— Я просто имел в виду, что много читал о ней, но она была какой-то нереальной, неосязаемой. А теперь она вполне реальна.

— Может, тогда вы перейдете к сути визита, и она сможет начать свои записи, — напомнил Мейсон-

— Да, да! Простите меня, мистер Мейсон, конечно, я понимаю, как бесценно ваше время. Я перейду прямо к делу.

— Переходите, — разрешил адвокат.

— Я работаю у Бенджамина Эддикса и, по странному совпадению, являюсь родственником Элен Кэдмус.

— Кем вы ей приходитесь? — спросил Мейсон.

— О, мы довольно дальние родственники. Она всегда называла меня дядей. Я помог ей устроиться на работу к Бенни.

— Бенни? — спросил Мейсон.

— Прошу прощения, к Бенджамину Эддиксу. Обычно мы зовем его Бенни.

— Понимаю.

— Бедняжка Элен. Не могу представить, почему она покончила с собой да еще сделала это таким странным образом. Гораздо проще было воспользоваться снотворным… и проще, и — буду откровенен, мистер Мейсон, — деликатней по отношению к другим.

— Я предполагаю, — сказал адвокат, — что, когда девушка решает покончить жизнь самоубийством, ее в первую очередь заботит собственный уход в вечность, а не что-либо другое.

— Да, да, конечно. Я это понимаю. Бедняжка. Лично я могу это объяснить, мистер Мейсон, и все-таки получилось крайне неудобно.

— Что вы имеете в виду?

— Всю эту шумиху в газетах, которая так повредила Эддиксу… то есть Бенни. Он был очень привязан к Элен. Как хозяин, вы понимаете, мистер Мейсон, только Как хозяин. Если бы он только знал, то сделал все возможное, чтобы облегчить ее страдания. Если бы ее неприятности носили финансовый характер, то он сделал бы почти все…

— Какой же характер носили ее неприятности? — спросил Мейсон.

Феллон развел руками.

— Этого я не могу вам сказать, мистер Мейсон. Просто я не знаю..

— Она ни с кем не была откровенна?

— Она поделилась со мной, но, к несчастью, я ей не поверил, решив, что это просто депрессия, которая иногда бывает у женщин. Она сказала мне, что иногда не в силах выносить тяжесть ответственности, лежащей на ее плечах…

— Ответственности за что?

— Она не сказала, мистер Мейсон. Очень сожалею, что не стал ее дальше расспрашивать. Но все это дело прошлое. Мне известно, какой вы занятой человек, мистер Мейсон… и я с удивлением узнал из сегодняшних газет, что вы приобрели на аукционе личные вещи Элен. Я и не подозревал, что после нее остались какие-то вещи. Как ее ближайший родственник…

— Я думал, что вы дальний родственник.

— Вы правы, мистер Мейсон. Но так как у Элен нет близких родственников, то я иногда называю себя так. Это звучит несколько странно, но, надеюсь, вы меня поймете.

— Я не разделяю вашей надежды, — сказал адвокат. — Так чего вы хотите?

— Мистер Мейсон, естественно, я хотел бы получить вещи бедной Элен. Насколько, я понял, вы купили их на аукционе за минимальную цену для того, чтобы поддержать вашего друга, заведующего секретариатом муниципалитета, и купленные вещи не имеют для вас особой ценности. Вы уплатили, кажется, пять долларов.

Мистер Феллон вскочил с места, извлек из кармана хрустящий пятидолларовый банкнот и протянул его Мейсону. Видя, что адвокат не собирается брать его, он повернулся к Делле и сказал:

— Мисс Стрит, кажется, вы заведуете финансами?

Делла вопросительно посмотрела на Мейсона.

Адвокат незаметно покачал головой.

Феллон продолжал держать банкнот в руке, в замешательстве переводя взгляд с Деллы на адвоката.

— Не понимаю, — сказал он. — Возможно, я выразился недостаточно ясно?

Мейсон сказал:

— Я купил сверток. В нем содержатся дневники, альбом со. Снимками и еще некоторые вещи. По-моему, я окупил свои пять долларов.

— Дневники, мистер Мейсон?

Вот именно, — сказал адвокат, не спуская глаз с посетителя. — Причем довольно полные дневники.

— Но, дорогой мистер Мейсон, они не представляют для вас никакого интереса. Простите меня за это выражение, но вы ведь не захотите совать нос в секреты умершей девушки.

— Почему бы и нет? — спросил адвокат.

— Как почему бы и нет? — воскликнул шокированный Феллон. — Мистер Мейсон, вы, конечно, шутите?!

— Я не шучу, — ответил адвокат. — Я сделал своей профессией знание закона и человеческой натуры. Мйе приходится выступать перед жюри присяжных, опрашивать свидетелей. Я должен больше знать о свойствах людей, чем обычный человек. Слушая Только то, что говорят люди, никогда не удастся их понять.

— Неужели? — спросил удивленный Феллон.

Мейсон покачал головой.

— Как правило, мы видим людей как бы под гримом, они поворачиваются к нам своей лучшей стороной. По-настоящему изучить людей можно только тогда, когда наблюдаешь за ними без их ведома, подслушиваешь их мысли, видишь их неприкрашенными. Изучить людей можно, когда их души обнажены страданием.

— Мистер Мейсон, вы мёня поражаете.

— Например, в вашем случае, — продолжал Мейсон, — слушая только то, что вы говорите, ничего нельзя узнать о вас, о ваших мыслях и побуждениях и о том, чего вы хотите.

Мистер Мейсон, вы обвиняете меня э лицемерии?

— Об этом я спрошу у вас, — произнес адвокат. — Разве вы сказали мне правду?

— Ну да, конечно!

— И вы хотите получить эти дневники только по сентиментальным соображениям?

— Совершенно верно.

— Тогда, — заключил Мейсон, — я отвечу вам, что они нужны мне самому по соображениям деловым. Они помогут мне понять человеческую натуру. На этом, — мистер Феллон, давайте закончим наш разговор и расстанемся.

— Я не понимаю вас, мистер Мейсон?

— Я пытался объяснить вам свою позицию.

— Может быть, вы полагаете, что эти дневники имеют для вас существенную денежную, ценность?

— Совершенно верно.

— О, в таком случае, мистер Мейсон, — сияя улыбкой, сказал Феллон, — мы вполне можем договориться. Денежный подход — это нечто совсем иное. Вы заплатили пять долларов и рассчитываете извлечь из покупки прибыль. Верно?

— Верно.

Лицо Феллона расплылось в льстивой улыбке. Он сунул пухлую руку в карман, достал бумажник из свиной кожи, отсчитал пять стодолларовых банкнотов и выложил их перед адвокатом.

— Прекрасно, Мейсон, — сказал он, — давайте договоримся. Вот ваш барыш.

Адвокат покачал головой. Феллон изумленно поднял брови.

— Простите, — сказал Мейсон. — Но меня интересует компенсация другого рода.

Феллон добавил к деньгам еще пять стодолларовых бумажек.

— Хорошо, Мейсон, — холодно проговорил он. — Вот тысяча, давайте кончим этот проклятый фарс.

Теперь на лице этого человека не было и намека на добродушие. Он выглядел как игрок в покер, который бросил фишки на середину, стола и наблюдает за партнером, пытаясь узнать, какие у того на руках карты. ’

— Эти дневники не продаются.

— Но ведь создается нелепая ситуация, мисГер Мейсон.

— Мне она не кажется нелепой, — заметил адвокат. — Я купил вещи и хочу оставить их у себя.

— Разрешите мне быть откровенным с вами, мистер Мейсон, — переменил с просящего на деловой тон Феллон. — Я не имею права предложить вам больше тысячи долларов. Полученные инструкции приказывают мне остановиться на этой сумме. Мне кажется, что вам стоит поговорить с Бенджамином Эддиксом.

Мейсон покачал головой.

— Мне не о чем с ним говорить.

— А мне кажется, есть о чем. Я думаю, что когда вы лично повидаетесь с мистером Эддиксом; то поймете… ну в конце концов, мистер Мейсон, давайте бросим пикировку и перейдем к делу.

— Это ваше право, — ответил адвокат. — Соберитесь с новыми силами и начинайте. Я ведь думал, что сверток вам нужен из сентиментальных побуждений.

— Господи, мистер Мейсон, мне же нужно было что-то сказать вам. Ведь вы юрист. Ссылка на чувствительность понадобилась нам обоим, чтобы спасти свое лицо.

— Я не уверен, что мое лицо нужно спасать. — Мейсон пожал плечами.

— Нет, прошу вас, не шутите, мистер Мейсон. Будем откровенны друг с другом.

— Я откровенен с вами.

— Хорошо, я тоже отвечу вам откровенностью. Исчезновение Элен Кэдмус вызвало множество слухов. Газетные писаки всячески раздували их, подогревая интерес публики. Мистеру Эддиксу пришлось уединиться и принять предосторожности, чтобы газетные ищейки не затравили его до смерти. Теперь выясняется, что Элен Кэдмус вела дневник. Не понимаю, как случилось, что при обыске он не был найден.

— Я могу ответить — как, — произнес Мейсон. — Эддикс использовал все свое влияние, чтобы свернуть дело. Расследование по делу об исчезновении Элен Кэдмус даже не заслуживает называться расследованием.

— О, не говорите так, мистер Мейсон. Итак, появляются дневники, — сказал Феллон. — Боже мой, мы и не подозревали об их существовании, очевидно, их нашли в какой-нибудь коробке. Текущий дневник, конечно, был…

— Что вы сказали? — спросил Мейсон.

— Ничего, я просто обмолвился.

— Что произошло с текущими дневниками? — спросил адвокат.

— Ничего. Очевидно, Элен кончила вести дневник на том томе, который находится в вашем распоряжении.

— Сколько Эддикс может уплатить? спросил Мейсон.

— Не знаю, — ответил Феллон. — Он разрешил мне дойти до тысячи долларов.

— Хорошо. Что вы собираетесь делать теперь?

Феллон собрал банкноты в бумажник, отдельно свернул пять долларов и сунул их в карман, улыбнулся Мейсону и сказал:

— Я возвращаюсь за новыми инструкциями. Благодарю вас. До свидания!

Он резко повернулся на каблуках и вышел из кабинета..

— Итак, — подытожила Делла. — Насколько я понимаю, вы сегодня работой в конторе больше не займетесь.

— Да, ты права. Ты и я возьмем по тетрадке, одну дадим Джексону, одну Герти. Мы прочтем эти дневники насквозь до последнего слова. Если найдешь что-нибудь интересное, делаешь записи с указанием страниц. Прежде чеМ снова услышим о мистере Эддиксе, мы должны найти то, чем он так обеспокоен. Делла, когда сделана последняя запись в последнем дневнике?

— Я уже обратила на это внимание, шеф. Примерно за две недели до ее исчезновения.

— Черт возьми, как жаль, что у нас нет последнего дневника. Но по вырвавшейся у этого типа фразе я понял, что Эддикс, Феллон и компания нашли его, сунули в мешок, привязали к нему камень и швырнули в самое глубокое место пролива. Ладно, Делла, сначала выясним, что попало к нам в руки. Отмени все встречи на сегодня, сбрось со стола почту. Примемся за работу.

Глава 3

Вечером во вторник, после того как остальные служащие ушли из конторы, Перри Мейсон и Делла Стрит в кабинете обсуждали информацию, полученную из дневника Элен Кэдмус.

— Учти, — сказал Мейсон, — что я не исключаю возможность убийства.

— Что касается меня, то я почти склонна исключить возможность несчастного случая или самоубийства, — поддержала его девушка.

— У нас нет никаких доказательств, — напомнил адвокат. — Ничего реального.

— Для меня все это вполне реально, — произнесла с чувством Делла. — Вы читаете дневник, шеф, и перед вами предстает образ славной нормальной девушки с прекрасной внешностью, которая, как и все девушки, мечтает сниматься в кино. Кроме того, у нее отзывчивое, доброе сердце. Она поражена силой характера Бенджамина Эддикса. И ее приводят в негодование его опыты с обезьянами. Она чувствует, что в его жизни есть какая-то тайна. В первом томе дневника чувствуется, как девушка стремится разгадать ее, но потом внезапно упоминания об этом исчезают. Нужно отметить кое-что еще: эта девушка была влюблена.

— Откуда ты узнала об этом, Делла?

— По тому, как она вела дневник. В свободное время она предавалась романтическим мечтам.

— Но ведь она не поверяла эти мечты дневнику, — указал Мейсон.

— Нет, — признала Делла. — Но это можно прочесть между строк. По какой-то причине она избегала откровенных записей в дневнике, но все-таки в нем раскрывается ее настроение. Влюбленные обычно пишут о красоте природы, о весне и в природе, и в сердце.

— Делла, да ты поэт!

— Я — просто раЬсуждаю логично.

— Уж не ведешь ли ты сама дневник?

Делла сильно покраснела.

— Еще одно, — поспешно проговорила девушка. — Она ненавидела Натана Феллона.

— А кому он может понравиться? — спросил адвокат.

— Самому Натану Феллону.

Мейсон закинул голову и расхохотался.

Делла улыбнулась.

— Элен любила животных и особенно привязалась к обезьяне по имени Пит. Ей не нравились эксперименты Эддикса над животными.

Мейсон прищурился.

— Эддикс экспериментировал в соответствии с новыми идеями в науке… Он пытался вызвать у животных невроз. У него были какие-то мысли относительно гипноза. Очевидно, он считал, 4TQ человека нельзя ввести в такой глубокий гипнотический транс, чтобы он совершил поступок, противоречащий его нормальным убеждениям, но предполагал, что, например, гориллу можно загипнотизировать и заставить совершить убийство. Но будь я проклят, не понимаю, что Эддикс хотел этим доказать. У меня такое чувство, что это каким-то образом связано с его прошлым. Возможно, он совершил убийство и считает, что сделал это под гипнотическим влиянием какого-то человека.

— Вот в чем был кошмар секретарской работы Элен, — сказала Делла. — Эддикс богат, но это не дает ему права мучить животных.

Мейсон кивнул.

— Очевидно, Элен Кэдмус сначала чувствовала то же самое. Потом она, кажется, изменила свое мнение. Она стала отзываться об Эддиксе с большим уважением и,

— жется, увидела в его опытах какой-то смысл.

— И потом ее убили, — заключила Делла.

— Не говори так, Делла. Это не доказано.

— Я интуитивно чувствую, что это было не самоубийство.

— Я узнал из дневника еще одну любопытную вещь.

— Какую?

— У этой обезьяны, Пита, которого Элен так любила, возникла привычка красть у девушки безделушки и удирать с ними. Он хватал ее пудру, помаду, украшения и прятал их. Очевидно, любимым его тайником была греческая урна в приемной… Делла, у меня появилась одна идея. Какой адвокат представляет интересы миссис Джозефины Кэмптон в ее деле против Эддикса?

— Сейчас выясню, — сказала Делла. — Информация эта находится в соседней комнате.

Она вернулась через три минуты и подала Мейсону листок, на котором было написано: «Джеймс Этна из фирмы «Этна, Этна и Дуглас».

Пока Мейсон сверялся с бумажкой, Делла проговорила:

— Боюсь, что я сунула нос не в свое дело, шеф.

— А что случилось?

— Войдя в соседнюю комнату, я увидела, что на распределительном щите горит вызов, и включилась, чтобы объяснить, что уже поздно и в конторе никого нет… Это звонил управляющий Эддикса, Мортимер Херши. Он хочет устроить вам встречу с мистером Эддиксом.

— Что ты ему ответила? — спросил Мейсон.

— Я сказала, что свяжусь с вами. Он добавил, что мистер Эддикс не может приехать сюда в контору, потому что он ранен.

— Ранен?

— Да, так он сказал.

— Что-нибудь еще?

— Это все. Он добавил, что в ваших интересах встретиться с Эддиксом. Я обещала ему связаться с вами и перезвонить.

— Делла, — попросил Мейсон, — на всякий случай позвони в фирму «Этна, Этна и Дуглас». Правда, там уже, наверное, никого нет.

— Может быть, один из партнеров задержался допоздна. — Делла набрала номер. — Могу я узнать, с кем говорю?.. Это контора мистера Перри Мейсона, адвоката. Простите, что я беспокою вас так поздно, но мистеру Мейсону хотелось бы переговорить с мистером Джеймсом Этна. Подождите минутку. — Она переключила разговор на телефон Мейсона и сказала: — Еще один полуночник. Он работает над делом.

Мейсон взял трубку.

— Говорит Перри Мейсон. Это Джеймс Этна?

— Совершенно верно.

— Вы представляете интересы миссис Джозефины Кэмптон в деле против Бенджамина Эддикса?

— Да, сэр,

— Меня заинтересовало это дело, — сказал Мейсон.

— Меня оно и самого интересует. Послезавтра оно будет слушаться в суде, и я сейчас готовлюсь к нему.

— Вы не могли бы рассказать мне об этом деле?

— Мне не хотелось бы до суда раскрывать доводы защиты… — осторожно начал Этна.

— Возможно, я смогу вам помочь.

— Хорошо, — согласился Этна. — Я обрисую дело в общих чертах. Миссис Кэмптон работала у мистера Эддикса около двух с половиной лет. Внезапно она была уволена без предупреждения и безо всяких объяснений.

— Разве она не знала причину увольнения?

— Женщина утверждает, что никакой причины не было.

— Продолжайте.

— Она нашла себе другое место. Естественно, что те люди спросили, где она работала раньше, и миссис Кэмптон сказала им. Она проработала на том месте две недели, и все было хорошо, но потом ее вдруг уволили. Однако миссис Кэмптон была хорошей поварихой и экономкой, и ей удалось опять устроиться на работу. Там ее тоже спросили, где она работала раньше, и вся история повторилась: через две недели ее уволили, не говоря ни слова. Миссис Кэмптон стала подозревать неладное. Она имела дела с нашей фирмой по вопросам страхования, поэтому пришла ко мне и все рассказала. Я попросил одного из своих друзей написать мистеру Эддиксу письмо с просьбой Дать отзывы о миссис Кэмптон, которая якобы поступила к нему работать.

— И что же произошло? — спросил Мейсон.

— Через неделю пришло письмо от Бенджамина Эд-дикса, в котором говорилось, что миссис Кэмптон была уволена им за нечестное поведение: исчезли кольцо с бриллиантом и платиновые часы. Он не счел нужным привлекать ее к суду за кражу, а решил уволить.

— Чертовски красноречивое письмо, — сказал Мейсон. — Что же вы предприняли?

— Миссис Кэмптон решила подать на Эддикса в суд за клевету. Дело слушается послезавтра.

— Вы просили Эддикса взять назад свои слова?

— Да, но он очень упрямый человек. Он заявил мне, что имеет доказательства вины миссис Кэмптон, но ему не хотелось бы подавать в суд, хотя если уж я приволоку его туда, то он смешает ее репутацию с грязью.

— Теперь я хочу задать вам один вопрос, — сказал Мейсон. — Вы помните, газеты писали об исчезновении секретарши Эддикса Элен Кэдмус?

— Я не слишком интересуюсь газетными отчетами.

— Но вы помните об этом исчезновении?

— Миссис Кэмптон кое-что рассказывала мне, — осторожно сказал Джеймс Этна.

— Тогда, может быть, вы скажете мне, когда произошло увольнение миссис Кэмптон по отношению к исчезновению Элен Кэдмус?

— Предполагаемое самоубийство Элен Кэдмус произошло за два дня до увольнения миссис Кэмптон. У нас есть мнение, только поймите меня правильно, мистер

Мейсон, я никого не хочу обвинять, но если что-то и исчезло в доме у Эддикса, то гораздо больше оснований предполагать, что виновата в этом Элен Кэдмус, а не миссис Кэмптон. Кольцо и часы находились в спальне мистера Эддикса. Она запирается. Ключ от двери был у дво-. их людей: у миссис Кэмптон и у Элен Кэдмус. Одна имела его как экономка, другая — как секретарша. Вот и все, что я могу сказать вам, мистер Мейсон. Еще час или два я буду в конторе. Мой домашний телефон 9-7211.

— Благодарю вас. Возможно, я позвоню вам позже.

'Мейсон повесил трубку. Делла смотрела на него, вопросительно подняв брови.

— Насколько я понимаю, — сказал адвокат, — твой невысказанный вопрос относится к содержанию моего разговора с Этна?

— Он относится к тому, когда мы наконец будем есть, — шутливым тоном произнесла Делла.

Мейсон рассмеялся.

— Мы поедим прямо ‘сейчас, а потом поедем на встречу с мистером Эддиксом — послушаем, что он нам скажет. И пусть случайно, пойми меня, Делла, на это есть один шанс из тысячи, но если мы найдем бриллиантовое кольцо- и платиновые часы в греческой урне в приемной, то посмотрим, какой вид будет у этого заносчивого миллионера.

— Прекрасно, — согласилась девушка. — Но это нужно делать не на пустой желудок.

— Верно. Куда мы поедем?

— Туда, где — нам подадут кусок мяса с рубленой петрушкой, и, уж поскольку нам предстоит встреча с миллионером, по-моему, мы можем позволить себе роскошь съесть немного поджаристых гренков, посыпанных протертым чесноком.

— Непременно, — серьёзно сказал Мейсон. — Нужно использовать сложившиеся обстоятельства. Если бы мы составляли завещание для мистера Эддикса или были приглашены для деловой консультации, то тогда, конечно, пришлось бы отказаться от чеснока.

— Безусловно, — согласилась Делла с озорным огоньком в глазах. — Но при сложившихся обстоятельствах, а также принимая во внимание то, что я сегодня работала допоздна, вы можете заказать и бутылку коньяка, чтобы запить мясо и гренки с чесноком.

— Ну что ж, тогда перед уходом, — попросил Мейсон, — позвони мистеру Мортимеру Херши и назначь нашу встречу с мистером Эддиксом на половину десятого утра.

— Может быть, мне посоветовать ему, если он еще не обедал, тоже попробовать гренки с чесноком? В этом случае он получит больше удовольствия от нашего общества.

— Нет, — сказал Мейсон. — Мы еще недостаточно хорошо его знаем.

— Но ведь мы узнаем его лучше?

— О, да, наверняка, — пообещал Мейсон, улыбаясь. — Узнаем, но это не доставит ему особого удовольствия.

Глава 4

Автомобиль Перри Мейсона остановился перед массивными железными воротами с двумя квадратными кирпичными столбами.

За воротами стоял караульный со звездой помощника шерифа на груди. В руке он держал фонарь, а на поясе висела кобура с револьвером.

Свет фонарика ослепил сидевших в машине.

Мейсон опустил стекло окна.

— Что вам нужно? — спросил караульный.

— Прежде всего, — ответил адвокат, — чтобы вы перестали светить мне в лицо.

Караульный убрал фонарь.

— И второе, — продолжил МейсОн, — видеть Бенджамина Эддикса.

— Да, но Захочет ли он видеть вас, — заметил караульный.

— Он захочет.

— Как ваше имя?

— Перри Мейсон.

— Подождите здесь, не выходя из машины, — сказал караульный. — Я позвоню в дом.

Он подошел к телефону, находившемуся в нише одного из столбов.

— Гостеприимная встреча, не правда ли, Делла? — обратился Мейсон к девушке.

— Ну, наверно, они вынуждены так поступать. Ведь место это уединенное, а Эддикс богат. Его, наверное, одолевают просители.

Караульный повесил трубку, нажал на какую-то кнопку, и массивные ворота стали медленно и плавно расходиться в стороны.

Караульный подошел к их машине.

— Все в порядке, — сказал он. — Вас ждут. Поезжайте прямо, никуда не сворачивая, по гравиевой дорожке. Остановитесь прямо у подъезда с колоннами. Там вас встретят. По дороге не останавливайтесь, не сворачивайте никуда. Понятно?

— Мне все понятно, — ответил Мейсон. — Кроме тона вашего разговора. А что произойдет, если мы свернем с дороги?

— Многое.

— Например?

— Например, если вы случайно пересечете зону с инфракрасными лучами, то завоют сирены, вспыхнут прожекторы и автоматически откроются дверцы собачьих клеток. Мы держим здесь полицейских овчарок. Не говорите потом, что я не предупреждал вас.

Караульный отошел.

Мейсон сказал Делле:

— Кажется, мистер Эддикс неплохо устроился. Недостаток гостеприимства он, видимо, наверстывает бдительностью.

Мейсон выжал сцепление и проехал в ворота. Шины зашуршали по гравиевой дорожке, извивавшейся среди лужаек и кустов.

Наконец перед ними возник большой дом — массивное строение, чьи суровые линии смягчались плющом, вьющимся по камню.

Мейсон заметил:

— Тот же милый стиль городской тюрьмы.

Он остановил машину перед подъездом, выключил мотор и фары и вышел, чтобы открыть дверцу Делле. Но она уже выпрыгнула из машины и легко взбежала по ступенькам на крыльцо.

Открылась большая входная дверь, и перед ними появился Натан Феллон.

— Добро пожаловать в «Стоунхендж», — сказал он.

— «Стоунхендж»! — воскликнула Делла.

Феллон пояснил:

— Таково название этого поместья. Это огромный особняк, мисс Стрит. В нем есть комнаты, отвечающие всем потребностям мистера Эддикса, — для работы, для развлечений и для экспериментов над животными.

— Не можете ли вы объяснить мне, какова цель этих экспериментов? — поинтересовался Мейсон.

Натан Феллон больше не старался быть любезным. Он неприязненно, посмотрел на адвоката через толстые очки и сказал:

— Не могу.

Наступило молчание, потом Феллон жестом пригласил войти.

Они оказались в холле, который, несмотря на его пышную архитектуру, казалось, был выдержан в том же стиле городской тюрьмы.

Портьеры в двери справа раздвинулись, и перед ними появился высокий, худой субъект.

— Добрый вечер, — поприветствовал мужчина вошедших.

— Это Мортимер Херши, — представил его Феллон, — управляющий мистера Эддикса.

— Насколько я понимаю, — сказал Херши, — эта молодая леди — мисс Стрит, и я имею честь беседовать с мистером Перри Мейсоном.

— Совершенно верно.

— Прошу вас, пройдите сюда.

Он провел их в комнату, представляющую собой нечто среднее между библиотекой и деловым кабинетом.

В ней находился массивный длинный стол. Вдоль одной его стороны стояли удобные кожаные кресла. Вся мебель в комнате была под стать этому столу. Вдоль трех стен располагались низкие книжные шкафы. Над ними висели картины. Основной темой картин были средневековые сражения. На одних — рыцари в стальных латах, сидя на лошадях, сражались друг с другом. На других — рыцари вступали в бой с пешими воинами. На третьих — лучники натягивали луки и выпускали в воздух стрелы. И везде громоздились груды тел, лежали убитые лошади, и рыцари держали щиты и мечи, по которым струилась кровь.

— Не хотите ли присесть? — спросил Херши, отодвигая кресла для Мейсона и Деллы Стрит. Феллон и Херши сели по другую сторону стола.

— Теперь, — Херши тщательно подбирал слова, — я хочу от имени мистера Эддикса извиниться перед вами.

— За что? — спросил адвокат.

— За то, что вас недооценили.

— Вы имеете в виду, что меня недооценил мистер Эддикс?

— Нет, Феллон, — ответил Херши и посмотрел на Феллона.

В этом взгляде было что-то вроде презрения, но на губах Херши по-прежнему держалась застывшая улыбка.

Он опять повернулся' к Мейсону. ^

— Хорошо, — сказал адвокат. — Меня недооценили и передо мной извинились. Хотя в извинении нет никакой необходимости.

— Возможно.

Мортимер Херши открыл ящик стола, вынул пачку банкнотов и отсчитал тридцать стодолларовых бумажек. Эти деньги он положил перед Мейсоном.

— За что это? — спросил адвокат.

— За дневники и фотографии, — ответил Херши.

— Почему вы делаете мне это предложение?

— Потому, что они нужны мистеру ЭдДиксу. Конечно, вы понимаете, он ведь никогда не признается, что уплатил такую сумму за эти документы, мистер Мейсон. В расходных книгах мистера Эддикса будет значиться, что вы получили только пять долларов. Остальные три тысячи вам даются в качестве подарка. Так что подоходный налог с них платить не придется. Надеюсь, я выражаюсь достаточно яснс#

— О, вполне, — кивнул Мейсон. — Единственное, что мне непонятно, — почему мистеру Эддиксу так хочется заполучить эти дневники и снимки.

— На это есть свои причины.

— Я думал, — сказал адвокат, — что буду обсуждать это дело с самим мистером Эддиксом. Поэтому я и приехал сюда.

— Мистер Эддикс просит вас извинить его. Он нездоров.

Мейсон покачал головой.

Вы сказали мне, что Бенджамин Эддикс болен и не. сможет приехать ко мне. Я решил сам приехать к нему. Я хочу говорить с ним.

— Хорошб, если вы так настаиваете… Но я должен вас предупредить, что три тысячи долларов — это последняя цена.' Мистер Эддикс не даст ни цента больше. Вы можете принять наше предложение или отвергнуть его.

— Хорошо. Я отвергаю его.

— Вы отвергаете предложения довольно решительно, — заметил Херши.

— Ну, если вы предпочитаете более дипломатичный язык, — улыбнулся Мейсон, — то я признаюсь вам, что считаю эти дневники любопытными и не расстанусь с ними, так как думаю, что они могут послужить определенным ключом.

— К чему? — спросил Херши.

— Вот этого я вам не скажу, Ответ на этот вопрос я приберегу для мистера Эддикса.

— Я передам ваши слова мистеру Эддиксу и думаю, что он захочет встретиться с вами, хотя это причинит ему страшные неудобства. Прошу вас, подождите минутку.

•Херши повернулся и посмотрел на Феллона.

Тот вскочил с кресла, как будто его ударило током, и вышел.

Херши сгреб в кучу деньги и указал' на них Мейсону приглашающим жестом. Адвокат отрицательно покачал головой. Тогда управляющий смел деньги в ящик, положил руки на стол перед собой, переплел пальцы и застыл без движения. ч

Секундой позже тяжелые драпировки в комнате раздвинулись и вошел приземистый широкоплечий человек, прихрамывая и тяжело опираясь на палку. Почти вся голова его была забинтована, а глаза скрывались за темными очками.

Его лицо было трудно разглядеть под бинтами, но тяжелая челюсть и низкий лоб под нависающей копной черных волос сразу бросались в глаза.

— Мистер Бенджамин Эддикс — мистер Перри Мейсон, — объявил Херши.

Эддикс кивнул, прошел через комнату и протянул руку адвокату:

— Здравствуйте, мистер Мейсон. Много о вас слышал. Рад познакомиться с вами, но простите меня, я нездоров.

— И мисс Стрит, секретарша мистера Мейсона, — продолжал Херши.

— Добрый вечер, мисс Стрит. Очень рад познакомиться и с вами. Простите, что так выгляжу, но я провожу опыты с животными, а это не всегда хорошо кончается.

Лицо под бинтами сморщилось в улыбке.

— Одна из этих горилл, — продолжал объяснять Эд-дикс, — схватила меня и попыталась втащить в клетку. Я старался освободиться, но она уцепилась мне за ногу и наставила множество синяков, не считая царапин. В конце концов все Обошлось, но выгляжу я не блестяще.

Не пытаясь скрыть свое раздражение, Эддикс сел в кресло.

— Эта горилла, — пояснил Натан Феллон, — добиралась до вашего горла, мистер Эддикс. При ее силе она вполне могла растерзать вас.

— Подождите, — прервал Феллона Эддикс. — Вечно вы забегаете вперед с вашими предположениями. Не думаю, чтобы горилла пыталась меня душить. По-моему, ее просто заинтересовал мой галстук.

Он повернулся к Мейсону и сказал:

— Такой уж характер у горилл. Они всегда стараются уцепиться за какую-нибудь вещь, которая надета на человеке, особенно если она висит свободно, как галстук. Иногда горилЛа может быть очень опасна.

— Вы сознательно подвергаете себя такой опасности? — спросил Мейсон.

— Я веду научные исследования, — ответил Эддикс. — Меня интересует, насколько глубоко можно внедрить инстинкт убийства в сознание высших приматов.

— Мне кажется, — предположил адвокат, — что вы были близки к разгадке этого вопроса.

— Да, горилла доставила мне несколько неприятных минут, — признался Эддикс. — Я начал сопротивляться, потом Натан закричал на нее и замахнулся йалкой.

— Мне кажется, что вы не успокоитесь до тех пор, пока горилла действительно не убьет кого-нибудь, — заметил Мейсон.

Эддикс холодно взглянул на него и пожал плечами.

— По-моему, вы- не совсем понимаете, чего я добиваюсь, мистер Мейсон. А я не вижу необходимости объяснять вам это… Больше всего меня интересует вопрос о природе гипноза. Некоторые не одобряют мои опыты, но это меня ничуть не заботит. Гориллы принадлежат мне.

— Я сомневаюсь в этом.

— Что вы хотите этим сказать?

— Формально гориллы находятся в вашем владении, —

ответил Мейсон. — Но в моральном отношении человек вряд ли имеет право на чью-либо жизнь. Животные имеют право жить свободно и развиваться независим^ от кого-либо. v

— Вы юрист и не должны забывать о праве собственности.

— Я обсуждаю сейчас моральную сторону, моральную ответственность.

— С меня вполне достаточно фактического владения. Моральную ответственность можете оставить себе.

— Вы хотели видеть меня в связи с каким-то делом? — перевел разговор на другую тему Мейсон.

— Да, хотел, но теперь не хочу.

— Почему вы раздумали?

— Вы сами виноваты. Вы отказались от трех тысяч долларов. Хорошо, сыграем иначе. Я беру последнее предложение назад. Цена снова падает до пяти долларов. Это понятно?

— Понятно, — сказал Мейсон. — Деньги остаются у вас, дневники — у меня.

— Давайте выясним все до конца, мистер Мейсон. Если вы передадите дневники газетам и начнете раздувать дело о смерти Элен, то я вас уничтожу.

Мейсон встал.

— Можете повышать голос на своих служащих. На меня это не действует и только выдает ваш испуг. Пойдемте, Делла.

Они-вышли из комнаты, трое мужчин последовали за ними.

— Дай мне руку на счастье, Делла, — попросил девушку в холле Мейсон.

— В чем дело? — спросил Эддикс.

— Просто я хочу посмотреть, что лежит в той мраморной урне.

— Почему вы думаете, что там что-то лежит?

Мейсон холодно улыбнулся.

— Это подсказали мне дневники. Мои дневники.

— Натан и вы, Морт, снимите эту урну. Переверните ее и докажите Мейсону, что там ничего нет.

Мужчины сняли урну и поставили ее на пол. Потом с трудом перевернули ее и потрясли. Первым из урны выкатилось кольдо с огромным бриллиантом.

— Мой солитер! — воскликнул Эддикс.

Затем из урны выскользнули платиновые часы.

Феллон схватил их.

— Потрясите-ка ее еще, — сказал Мейсон.

На пол высыпалась целая коллекция безделушек, украшений, монет, пудреница, бумажник.

— Черт возьми! — выругался Эддикс.

Мейсон сухо объяснил:

— В дневнике упоминается об одной обезьяне — Пите, которая подбирала вещи, особенно те, что принадлежали Элен Кэдмус, и прятала их в эту урну., *

— Так вот в чем объяснение! — воскликнул Эддикс.

Мейоон взглянул ему в глаза.

— Послезавтра в суде будет слушаться дело, возбужденное против вас миссис Джозефиной Кэмптон, которая обвиняет вас в клевете.

— Ах это! — сказал ЭДдикс.

— Ага! — воскликнул Феллон. — Теперь мне все понятно. Теперь ясно, почему великий Перри Мейсон заинтересовался дневниками Элен-Кэдмус. Бенни, мы знаем все.

Эддикс взглянул наконец-то на него и произнес:

— Придержи язык. — Он повернулся к Мейсону: — Вы умны. Мне нравятся умные люди. Чего вы хотите?

— Ничего, — ответил адвокат.

Натан Феллон вмешался:

— Неужели тебе еще не ясно, Бенни?

Эддикс взял часы и повертел их в руке.

— Нет, не ясно. Думаю, и тебе это мало что говорит.

— Мейсон устроил нам ловушку, — не успокаивался Феллон.

— Думайте, что говорите, — оборвал Мейсон.

— А тут и думать нечего, — сердито сказал Феллон. — Проходя через холл в первый раз, вы положили эти вещи в урну, а потом придумали историю об обезьяне, спрятавшей их тут.

— Я близко не подходил к этой урне.

— Вы прошли рядом с ней.

— Вы были в это время рядом со мной.

— Я не смотрел в вашу сторону и шел впереди.

— Феллон, посмотрите мне прямо в глаза, — почти приказал Мейсон.

Тот взглянул на него. '

— Вы отъявленный лжец, — произнес Мейсон.

Феллон сжал кулаки.

— Подождите минутку, — прервал их Эддикс. — Вы меня совсем запутали. Херши, вы точно видели, как Мейсон подходил к урне?

— Нет. Вообще-то, он не подходил, — ответил Херши, — хотя посмотрел на нее. Да, он не мог ничего бросить в нее. Теперь я вижу, что всё эти вещи в пыли. Они уже давно лежат там.

— Беда с тобой, Феллон, — сказал Эддикс. — Вечно у тебя дважды два получается шесть. И еще пытаешься доказать мне, что это правильный ответ. Черт возьми, ты доведешь нас до беды. Помолчи-ка лучше.

Зазвонил телефон.

— Кто там еще? — обратился Эддикс к Феллону. — Подойди.

Тот снял трубку и произнес в нее:

— Говорит Натан Феллон… Кто? Мистер Эддикс не клал его… Подождите минутку. Там ваш адвокат Сидней Хардвик, — сказал Феллон Эддиксу.

— Я не собираюсь встречаться с ним, — заявил Эддикс. — На сегодня с меня хватит. Пошли его к черту. Я его не вызывал.

— Он приехал по важному делу. Что делать? Нельзя его выгнать.

Эддикс круто повернулся.

— Кто ты такой, Феллон, чтобы давать мне советы? Я вытащил тебя из грязи и в любой момент могу швырнуть обратно. Я сказал, что не собираюсь видеться с Хардвиком, и так оно и будет. Меня не интересует, с каким делом он приехал.

Эддикс, хромая, направился к двери, потом повернулся.

— Вы разыграли ваши карты чертовски умно, Мейсон, — сказал он. — До свидания. *

Мортимер Херши многозначительно взглянул на Феллона.

— Распорядитесь, чтобы охрана пропустила Хардвика.

Феллон приказал в трубку:

— Откройте ворота и пропустите его. т- Повесив трубку, он повернулся к адвокату. — Мистер Мейсон, задержитесь на минутку. Разрешите мне принести вам свои извинения. Я просто хотел защитить интересы Бенни. Вот и получил по заслугам.

Мейсон наклонился над предметами, выпавшими из урны, и сказал Делле:

— Сделай опись всего, что найдено в урне, Делла.

— Не трогайте ничего, — предупредил Феллон.

— Я ничего и не трогаю, — сказал адвокат. — Я просто смотрю. Надеюсь, против этого вы не возражаете?

После некоторого колебания Феллон заявил:

— Я все сказал вам. Остальные вопросы можете адресовать Хардвику.

Он открыл входную, дверь.

— Ну наконец-то, входите, мистер Хардвик.

Хардвик, высокий, костлявый субъект лет шестидесяти, остановился в дверях и обменялся рукопожатиями с Феллоном. У адвоката был длинный нос, острый подбородок, густые брови и проницательные серые глаза.

Он носил пенсне на черной ленточке и пользовался слуховым аппаратом.

— Здравствуйте, Натан, — сказал он. — Как Бенни?

— Бенни чувствует себя неважно, — ответил Феллон. — Он не сможет принять вас.

— Что? — удивленно воскликнул Хардвик. — Не сможет принять меня? Но у меня важное дело. Я должен рассказать ему о сложностях в связи с завещанием.

— Сейчас есть кое-что поважнее, — многозначительно сказал Феллон, кивая в сторону Мейсона и Деллы Стрит. — У нас тут небольшая неприятность.

— Что вы имеете в виду? — спросил Хардвик, впервые обращая внимание на Мейсона и Деллу.

— У нас тут юридическое осложнение, — пояснил Натан Феллон. — Это Перри Мейсон.

— Ах вот оно что! — воскликнул Хардвик.

Его лицо расплылось в улыбке. Он подошел и протянул Мейсону свою костлявую руку.

— Мисс Делла Стрит, мой секретарь, — представил девушку Мейсон.

Хардвик поклонился.

— Рад познакомиться с вами, мисс Стрит. Итак, Мейсон, что привело вас сюда?

— Я пришел, сюда, — сказал Мейсон, — по приглашению мистера Эдцикса и в связи с совершенно другим делом. Но в ходе нашей встречи выяснилось, что кражи, в которых обвинялась миссис Кэмптон, на самом деле были совершены обезьяной.

Улыбка тотчас же исчезла с лица Хардвика, уступив место профессиональной серьезности.

— Как это произошло, Натан? — спросил он.

— Мистер Мейсон пришел повидаться со мной и Херши по другому делу. Мы предложили ему некоторую финансовую сделку.

— Что за сделку? — Голос Хардвика стал резким, как хлыст.

— Это касается дневников Элен Кэдмус.

— Я видел в сегодняшней газете снимок Мейсона, — сказал Хардвик. — История с дневниками — это еще одна тема, на которую я хотел поговорить с Эддиксом.

— Мы предложили Мейсону за дневники три тысячи долларов, но он отказался.

Хардвик, нахмурившись, повернулея к Мейсону.

— Я ожидал, мистер Мейсон, что вы вернете дневники за ту же сумму, которую сами за них уплатили.

— Если бы они вели себя более порядочно, я отдал бы им дневники, — заявил Мейсон. — Но они были напуганы до смерти, и я решил узнать, что их так напугало.

— Только мысль об огласке, — заверил Херши.

Мейсон скептически улыбнулся.

Херши прикрыл глаза.

— Продолжайте, — попросил Хардвик.

— Из чтения дневников, — сказал Феллон, — Мейсон почерпнул идею заглянуть в урну в холле. Вы сами видите, что мы нашли. Бриллиантовое кольцо Бенни, платиновые часы, какие-то безделушки И бумажник, наверное, полный денег. По правде говоря, мне кажется, это мой бумажник.

Хардвик подошел ближе, чтобы взглянуть на коллекцию вещей на полу.

— Сейчас я отвечу вам на вопрос о бумажнике, — сказал Феллон.

Он наклонился, поднял бумажник, открыл его и показал Хардвику опознавательную карточку.

— Это мой, — улыбнулся он. — Я недавно потерял его.

— Сколько в нем денег? — спросил Хардвик.

— Было тридцать два доллара, — ответил Феллон, открывая бумажник и заглядывая внутрь. — Совершенно верно. — И он поспешно сунул бумажник в карман.

—; Надо посчитать и посмотреть, не пропала ли часть денег, — предложил Мейсон.

Феллон холодно посмотрел на него.

— Нет, все на месте.

Хардвик сказал:

— Это усложняет ситуацию, Мейсон. Что вас интересует в этом деле?

— Все.

— Понимаю. На кого вы работаете?

— Ни на кого, — ответил Мейсон и добавил: — Пока.

— Ну что ж, тогда мистер Эддикс наверняка наймет вас, чтобы вы помогли мне урегулировать дело, которое будет послезавтра слушаться в суде.

— Мне очень жаль, — сказал Мейсон, — но я не приму этого предложения.

— Вы даете мне понять, что уже работаете на миссис Кэмптон?

— Не совсем так, — ответил Мейсон, — но случайно мне известны некоторые подробности этого дела, и я должен буду обсудить их с ее адвокатом.

— Хорошо, — согласился Хардвик, — но обещайте не говорить с миссис Кэмптон или ее юристами до тех пор, пока мы не достигнем соглашения с ними.

Мейсон улыбнулся и покачал головой.

— Вы хотите сказать, что собираетесь дать им какую-нибудь информацию? — спросил Хардвик.

— Я хочу сказать, что сообщу Джеймсу Этна из фирмы «Этна, Этна и Дуглас» о записи в дневнике и о том, что мы нашли в урне.

— Это ни к чему хорошему не приведет, — предупредил Хардвик.

Мейсон пожал плечами.

— Давайте рассмотрим все это дело с юридической стороны, — предложил Хардвик. — При любых обстоятельствах мистер Эддикс сможет доказать, что он действовал из лучших побуждений, сообщая информацию заинтересованному в ней лицу, в данном случае новым хозяевам миссис Кэмптон. Так что о клевете и речи быть не может.

Мейсон зевнул и сказал:

— Я никогда не обсуждаю юридические аспекты проблемы, пока мне за это не платят.

— Конечно, мистер Мейсон, обстоятельства поставили вас в довольно странное положение. Как я понял, о тайнике в греческой урне вы узнали из дневника Элен Кэдмус?

— Совершенно верно.

— Эти записи сделаны ее почерком?

— По правде говоря, не знаю.

— Конечно, они еще ничего не доказывают, — сказа^ Хардвик, — и не могут быть предъявлены в суде. Элен Кэдмус могла написать их в целях самозащиты.

— Каким образом? — спросил Мейсон.

— Она могла сама взять эти вещи и спрятать их в урну, а записи в дневнике сделать на случай, если попадется. Тогда она смогла бы предъявить в суде дневник как доказательство того, что вещи прятала обезьяна. — Хардвик повернулся к Мейсону: — Я думаю, что нам сейчас же нужно поговорить с мистером Эддиксом.

— Он велел передать, что не сможет увидеться с ши, — упрямо произнес Феллон. — Вчера его чуть не убила горилла. Он плохо себя чувствует.

Хардвик нахмурился.

— Ну что ж, Натан, я думаю, что не стоит дольше задерживать мистера Мейсона и мисс Стрит. Насколько я понимаю, они уже собирались уходить.

— Верно.

— До свидания, — резко сказал Хардвик, пожимая руку Мейсону и кланяясь'Делле Стрит.

Феллон сказал:

— Я позвоню охране, чтобы вас пропустили, мистер Мейсон. Советую вам не съезжать с главной аллеи, не останавливаться и, самое главное, не выходить из машины. До свиданид.

— До свидания, — ответил Мейсон.

Глава 5

Машина Перри Мейсона проехала через железные ворота. Охранник бдительно следил за ней. Как только автомобиль миновал каменные столбы, ворота тяжело повернулись на петлях и захлопнулись.

Мейсон прибавил скорость.

— Ну, вот так-то, — сказала Делла.

— Неплохо для одного вечера, — заметил адвокат.

— Чем мы теперь займемся?

— Во-первых, попробуем связаться с Джеймсом Этна, — сказал Мейсон. — Надеюсь, что он еще не спит. Кажется, в полумиле отсюда есть аптека, там телефон, можно позвонить.

Они поехали быстрее.

— Вы заметили, какой странный запах в этом доме? — спросила Делла.

— Это запах зоопарка, — ответил адвокат. — Запах животных, содержащихся в клетках.

— От него меня бросает в дрожь, — призналась Делла.

— Это место вообще вызывает неприятное чувство, — поддержал девушку адвокат. — Мне хотелось бы больше узнать о Бенджамине Эддиксе, но в конце концов это не наше дело. Мы оказали услугу Этна, и на этом наша миссия окончена.

Машина подъехала к аптеке. Делла набрала номер домашнего телефона Этна, поговорила минуту и повернулась к Мейсону:

— Все в порядке, он еще не ложился, я говорила с женой. Он-только что вернулся из конторы.

Она передала трубку Мейсону, и тот сказал:

— Простите, что я беспокою вас в такое время, Этна, но выяснились некоторые обстоятельства. Короче говоря, адвокаты Эдцикса собираются завтра связаться с вами и пойти на мировую. Я решил позвонить сейчас и предупредить вас об этом.

— Эддикс не пойдет на мировую, — устало возразил Этна. — Он упрям, как осел. Раз он сказал, что не уплатит и цента, то так оно и будет.

— Теперь уплатит, — заверил Мейсон. — Вероятно, в ближайшие несколько минут вам позвонит Сидней Хардвик и заговорит о компромиссе.

— Что произошло?

— Они нашли платиновые часы и бриллиантовое кольцо, якобы украденные миссис Кэмптон.

— Черт возьми! — торжествующе воскликнул Этна.

— Вот именно.

— Где же они нашли их и как все это произошло?

— По правде говоря, — сказал Мейсон, — это я нашел их.

— Вы?

— Да. Я проглядывал дневники Элен Кэдмус и обратил внимание на одну запись. В ней говорилось, что у какой-то обезьяны был любимый тайник, куда она прятала безделушки, особенно те, что принадлежали Элен. Когда мистер Эддикс пригласил меня к себе, я решил заглянуть в этот тайник.

— Где же он был?

— В греческой урне, стоявшей в холле.

— Ну и ну! — воскликнул Этна. — Это, конечно, совершенно меняет ситуацию. По правде говоря, мистер Мейсон, меня беспокоило это дело. Я не был абсолютно уверен в своей клиентке. Я считал ее честным человеком, но все доказательства были в руках противной стороны. Но теперь я хочу строить защиту таким образом: миллионер безо всякой причины увольняет работающую женщину, он обвиняет ее в нечестности и чернит ее репутацию, в связи с чем она не может устроиться на работу. Затем миллионер находит кольцо и часы у себя дома. Моя клиентка не имеет средств, а Эддикс богат. Представляете, как посмотрит на это жюри присяжных?

— Ну, это ваше дело. Во всяком случае, я решил рассказать вам все, — сказал Мейсон.

— Послушайте, Мейсон, это очень любезно с вашей стороны. Насколько я понимаю, вы хотите сотрудничать со мной в этом деле. Я пока не могу предложить вам гонорар, но…

— Подождите, — прервал его Мейсон, — я хочу, чтобы вы поняли меня правильно. Я не собираюсь сотрудничать с вами в этом деле. Я просто оказываю вам эту услугу в порядке дружеской информации.

— Так чего же вы хотите?

— Ничего, — ответил Мейсон. — Мне бы только хотелось, чтобы после заключения соглашения с адвокатами Эддикса миссис Кэмптон посетила меня в моей конторе.

— Посетила?

— Да, меня интересуют странная смерть Элен Кэдмус и обстоятельства, при которых это произошло. «Мне хотелось бы услышать кое-какие подробности.

— Миссис Кэмптон будет в вашей конторе в любое удобное для вас время, — пообещал Этна.

— Как насчет десяти часов завтрашнего утра?

— Она будет у eafc. И я приду с ней. Мне хочется пожать вам руку и поблагодарить за ценную информацию. Спокойной ночи.

Глава 6

Делла Стрит сказала:

— Вас ждут посетители, шеф.

Мейсон оторвался от бумаг.

— Миссис Кэмптон?

— Да, миссис Кэмптон и ее адвокат Джеймс Этна.

— Что они собой представляют, Делла?

— Миссис Кэмптон описать довольно трудно. Она худощава, лет пятидесяти, с бесстрастным лицом. Вероятно, жизнь сурово обходилась с ней, и она приучилась смотреть на вещи философски.

— А Этна?

— Он просто молодой, энергичный адвокат. Явно ваш поклонник и не скрывает того, что знакомство с вами будет для него одним из самых волнующих событий в жизни.

— Что ж, пригласи их войти, — сказал Мейсон. — Послушаем, что они скажут.

Делла Стрит вышла в соседнюю комнату и вернулась вместе с посетителями.

Джеймс Этна, мужчина лет "тридцати пяти, поспешил пожать Мейсону руку.

— Мистер Мейсон, не могу не сказать, как много для меня значит ваша помощь. Вчера вечером вы совершили невозможное…

— Рад, что помог вам. — Мейсон посмотрел на женщину. — Насколько я понимаю, это миссис Кэмптон?

Миссис Кэмптон улыбнулась усталой, терпеливой улыбкой и протянула руку адвокату.

— Здравствуйте, мистер Мейсон.

— Вы знаете, что вчера произошло? — продолжал Этна с энтузиазмом. — Только я повесил трубку после разговора с вами, как позвонил Хардвик. Он извинился за поздний звонок и сказал, что у него есть для меня — интересная информация.

— Еще бы, — среагировал Мейсон.

— После этого он предложил урегулировать-дело с миссис Кэмптон, уплатив-ей пять тысяч долларов.

— Вы согласились на это? — спросил Мейсон.

— Разве я похож на дурака? — спросил Этна. — Вчера днем я закрыл бы дело, обещай он мне не писать писем, обвиняющих мою клиентку в нечестности, но к вечеру многое изменилось.

— Умница, — похвалил Мейсон. — Что же было дальше?

— Дальше было много разговоров и наконец предложение семи с половиной тысяч долларов.

— Что же вы сделали?

— Я отказался. Тогда он спросил меня, не разговаривал ли я с вами. Я сказал ему, что вы обещали сообщить мне все новые подробности этого дела и что вы свое обещание выполнили. Тогда Хардвик заявил, что, по его мнению, вам нечего было совать нос не в свое дело, но раз уж обстоятельства сложились так, он предлагает моей клиентке двадцать тысяч долларов. Больше этой суммы предлагать бессмысленно, иначе дело можно решить только в судебном порядке.

— И что вы сделали? — спросил Мейсон.

— Я вцепился зубами в это предложение, — сказал Этна. — Я заявил ему, что мы принимаем его.

— Молодец, — еще раз похвалил Мейсон Этна. — Я Думаю, что Хардвик сказал вам правду, и это действительно было их последнее предложение.

— Я так и подумал, и мы решили удовлетвориться двадцатью тысячами Долларов, не правда ли, Джозе-фина?

Миссис Кэмптон опять улыбнулась своей усталой и терпеливой улыбкой.

— Д&, это меня устраивает.

— Должен вам сообщить, — сказал Этна, — что из этих денег Джозефина уплачивает мне пять тысяч и у нее еще остается пятнадцать…

— Прекрасно. — Мейсон довольно потер руки.

— Мне хотелось бы уплатить и вам, — начала миссис Кэмптон. — Если бы не вы, мистер Мейсон…

Мейсон покачал головой.

— Но ведь это ваша работа. Вы просматривали дневники, вы продумали все…

— Прощу вас, сядьте, — обратился Мейсон к женщине. — Давайте сразу выясним этот вопрос. Мне не нужно ни цента из ваших денег. Я рад, что это дело так завершилось, миссис Кэмптон, и что ваш адвокат добился такого соглашения. Теперь мне нужно от вас кое-что другое.

— Все, что угодно.

— Мне нужны сведения об Элен Кэдмус.

— Пожалуйста. Ну, она была немного… не знаю, как назвать это…

— Говорите все, что считаете нужным… Она была со странностями?

— По-моему, у нее в жизни было какое-то потрясение.

— Сколько времени вы ее знали?

— Около двух лет.

— Вас. уволили вскоре после ее исчезновения?

— Через два дня после него.

— Не было ли ваше увольнение каким-то образом связано с исчезновением Элен Кэдмус?

Миссис Кэмптон покачала головой:

— Нет, меня уволили за кражу.

— Подумайте как следует, — сказал Мейсон. — Попытайтесь вспомнить. В конце концов это слишком явное совпадение, чтобы…

— Нет, — покачала она головой. — Мистер Эддикс заботился об Элен. По-моему, он любил ее и…

— Подождите, — вмешался Мейсон. — Вы говорите, что он любил Элен. Вы думаете, что между ними было что-то такое…

— Ну, я не знаю. Они были в хороших отношениях и дружили. Что же касается остального, то, по-моему, Бенджамин Эддикс — человек не эмоциональный.

— Сначала поговорим об Элен Кэдмус.

— Элен была очень эффектна и хорошо знала это. Она очень гордилась своей фигурой, любила фотографироваться и смотреть на себя в зеркало. В ее комнате стояло большое зеркало в рост человека. Я как-то случайно зашла в ее комнату и увидела, как она красуется перед ним.

— Вы имеете в виду, что она примеряла перед ним платье?

Миссис Кэмптон улыбнулась:

— Все платья, что были на ней, могли бы едва прикрыть почтовую марку.

— Она была обнаженная? — спросил Мейсон.

— Не совсем обнаженная, а в этих ее купальных костюмах. Она брала два или три лоскутка материи, скрепляла их, и получался купальный костюм. Конечно, он не выдержал бы купания или воды.

— Она носила их только на яхте?

— Иногда.

— Когда бывало смешанное общество?

— Ну, люди, которых она хорошо знала. Я не знаю, как выразиться… Элен вела себя спокойно. Она не собиралась скрывать свои прелести и любила загорать. У нее был великолепный загар — настоящего бронзового цвета.

— За исключением, конечно, тех мест, которые были прикрыты купальным костюмом? — спросил Мейсон.

— Это беспокоило ее больше всего. Она хотела загореть вся, и поэтому на крыше дома у нее было специальное место, где Элен загорала голая. По-моему, она гордилась своим загаром больше, чем своей фигурой. А фигура у нее была неплохая.

— Довольно необычное поведение для девушки, покончившей жизнь самоубийством?

— Совершенно необычное.

— Где вы были, когда произошло самоубийство?

— На яхте.

В этом путешествии?

— Да.

— Мне хотелось бы узнать подробности. Расскажите, что вам известно.

— Расскажу вам все, что знаю. Мистер Эддикс собирался отправиться на Каталину. Почти во все свои поездки он брал Элен, а иногда брал и меня.

— Кто же в ваше отсутствие вел дом?

— У нас был большой штат приходящих слуг. Я руководила и распоряжалась ими. В моем ведении находилась также яхта, и, можете мне поверить, это весьма серьезная нагрузка, мистер Мейсон. Приходилось убирать в каютах, чистить пепельницы, вывозить весь хлам, оставшийся на яхте после путешествия. Сигаретные и сигарные окурки, стаканы, пустые бутылки из-под виски и тому подобное. Там было немало работы.

— Кто-нибудь помогал вам?

— Нет, я управлялась с этим сама. Даже на большой яхте бывает тесно и нет места для нескольких слуг, особенно для женщин. Мужчин еще можно поселить вместе, но у каждой женщины должна быть свой каюта.

— Хорошо, вернемся к тому, что произошло на яхте'

— Мистер Эддикс хотел идти на Каталину. Он позвонил и велел приготовить яхту. Он рассчитывал отчалить в два часа дня, но задержался по делам до пяти часов. К этому времени разразился сильнейший шторм. Было передано штормовое предупреждение для небольших судов, но мистер Эддикс тем не менее отчалил.

— Что произошло потом?

— Сильно штормило. Нам пришлось лечь в дрейф. Выйти в море мы смогли только утром.

— Каким образом вы добрались до яхты? В автомобилях?

— Да.

— Вы приехали вместе с мистером Эддиксом?

— Да.

— Элен тоже была с вами?

— Нет, она приехала на яхту, раньше на своем спортивном автомобиле. Когда мы прибыли, она была уже йа борту. Мистер Эддикс поручил ей отпечатать какие-то деловые бумаги.

— Были ли на. яхте гости?

— Нет. Мы должны были взять кого-то на Каталине. На яхте же была только команда, Элен, Эддикс и я.

— Когда вы в последний раз видели Элен?

— Днем… Подождите минутку, я вообще не видела ее. По дороге на яхту мистер Эддикс решил внести какие-то изменения в тот документ, который она печатала, поэтому, приехав, он сразу же направился в ее каюту и диктовал ей там, наверное, с полчаса.

— Почему вы думаете, что он диктовал?

— Я слышала его голос. Каюта Элен была расположена рядом с моей, и у нас общая ванная. Я помню, что пошла умываться и слышала, как мистер Эддикс диктует. Очевидно, он не полагался на стенографические записи и решил диктовать ей на машинку. Я слышала его голос и стук машинки.

— Что произошло потом?

— Там есть внутренняя и внешняя гавани. Яхта вышла в море, но, так как оно было бурным, мистер Эд-дикс распорядился ввести яхту во внешнюю гавань, где мы хотели переждать шторм: Он все не стихал.

— После того как яхта вышла в море, он продолжал диктовать?

— Да.

— Как долго?

— Я не знаю. Я плохо переношу качку и поэтому отправилась спать.

— Спать? — спросил Мейсон.

— Да. Я приняла лекарство от морской болезни. Оно хорошо действует, но от него я всегда засыпаю.

— Вы не ужинали в тот вечер?

— Ужинала? Конечно нет. Я чувствовала себя плохо. Был шторм, я опять приняла лекарство и проснулась только в семь или восемь часов утра. Море успокоилось, и мы подошли к острову.

— А потом что случилось?

— Вскоре после этого мы обнаружили, что Элен исчезла. Мистер Эддикс пошел в ее каюту… ну, а остальное, думаю, вы знаете. Кровать ее была не разобрана.

— Ее моглр случайно смыть волной за борт? — спросил Мейсон.

— Могло, конечно.

— Может быть, она вышла постоять на палубе?

— Может быть. Но море было бурным, и палубу заливала вода. Об этом мне сказали матросы.

— Хорошо, — произнес Мейсон. — Элен вела дневник. Вы знали об этом?

— Да.

— Так вот, у меня четыре тетради этого дневника. Тетрадь номер 5 утрачена. Она была начата за две недели до исчезновения Элен. Четвертая тетрадь окончена в это время. Как вы думаете, не бросила ли она вести дневник за две недели до исчезновения?

— Нет, я уверена, что не бросила. У нее был портфель, и дневник обычно лежал в нем. Я не раз отговаривала ее вести дневник.

— Почему? Что в этом плохого?

— Можно записывать в дневник сведения, о погоде и прочих вещах, но Элен изливала в нем все свои чувства, сидела над ним часами.

— Именно это меня и интересует, — сказал Мейсон. — У нее были приятели?

— Не думаю.

— Тогда почему же она стремилась быть постоянно в форме и сохранять такой загар?

— Она была честолюбива и хотела стать актрисой. Она надеялась, что рано или поздно ей удастся осуществить свою мечту с помощью связей мистера Эддикса.

— А у мистера Эддикса были знакомые в Голливуде?

— Нет; в том-то и беда, что не было. Хотя при его положении вполне могли быть. Мистер Эддикс… мне не хотелось бы осуждать своего бывшего хозяина, но он не общительный человек… По-моему, на его жизнь наложила отпечаток- история с его братом… Вам она, наверное, известна?

— Что за история?

— Его брат совершил убийство.

— Где?

— Мне кажется, в Австралии.

— Его осудили?

— Наверное. Мне известно только, что он совершил убийство и что мистер Эддикс боялся.

— Чего?

— Себя. Боялся, что на его семье лежит проклятие и что он может совершить то же, что и его брат. По-моему, он пытался узнать что-то о природе убийц и наследственности.

— И ставил опыты на обезьянах?

— Да. В основном он экспериментировал с гориллами. Он говорил, что шимпанзе относятся к человеку более дружелюбно, а гориллы ближе к человеку по складу мышления.

— Обезьяны содержались в клетках?

— Конечно.

— За ними кто-нибудь смотрел?

— Конечно, даже несколько человек и еще был один специалист-психолог.

— Где же они жили? — спросил Мейсон. — Кто вел их хозяйство? Кто им готовил?

— Эти слуги жили в своих коттеджах. Работали в отдельном здании. В дом могли проходить по соединительному коридору, но только в том случае, если за ними посылали.

— Кто ночью охранял клетки с гориллами?

— Никто. Они крепко запираются.

— Что бы произошло с ними в случае ночного пожара?

— То. же, что и в случае дневного. Нельзя же просто открыть клетку с гориллой и сказать: «Прошу вас, выходите».

— Ну что ж, — сказал Мейсон. — Благодарю вас.

Но миссис Кэмптон продолжала свой рассказ:

— Элен держала себя очень замкнуто. Она была крайне честолюбива, мне кажется, что в ее жизни была какая-то несчастная любовь.

— Почему вы так думаете?

— Очевидно, ее увлек кто-то и бросил. Этот мужчина был выше ее по положению. Элен, кажется, поставила своей целью доказать ему, что она может добиться успеха. С ее точки зрения, таким успехом могла быть карьера киноактрисы. Она действительно была очень красива.

— Я согласен с вами, — кивнул Мейсон. — Я видел ее фотографии. Кстати, кто их делал?

— Наверное, мистер Эддикс. Он всегда щелкал аппаратом.

— На яхте у него тоже был фотоаппарат?

— Даже несколько, и в доме тоже — везде.

— Откуда вам стало известно о любовной истории, случившейся с Элен?

— Я догадалась. Она была красивой, нормальной девушкой, но не стремилась блистать в обществе. Элен работала, вела дневник и принимала солнечные ванны. В дождливый, пасмурный день она даже принимала кварц.

— И в этом заключалась вся ее жизнь?

— Да, в этом и в работе. Конечно, у нее не было строго определенного рабочего времени. Она работала, когда это требовалось, и выезжала в поездки вместе с мистером Эддиксом.

— Это случалось часто?

— Да. У него было много дел. Иногда его вызывали по телефону, он собирался и уезжал. Иногда с Херши, иногда с Феллоном, иногда один. Но Элен всегда его сопровождала.

— Теперь еще один вопрос. У вас нет такого чувства, что в смерти Элен есть что-то странное?

— Есть.

— Вы считаете, что это было не самоубийство?

— Вы хотите сказать, что ее не случайно смыло волной за борт?

— Это я задал вам вопрос, — сказал Мейсон.

— Мистер Мейсон, мне не хочется дикому причинять неприятности своими словами. Я знаю, как легко слухи могут разрушить чью-то репутацию, но должна сказать вам, что на месте полиции я не закрывала бы дело столь поспешно.

— Почему?

— Потому что я совершенно уверена в том, что Элен не совершала самоубийства', уверена, что кто-то взял ее дневник и выбросил его за борт.

— Откуда вы это знаете?

— Ее дневник пропал, а я знаю, что она всегда дер-, жала егр при себе.

— Откуда вы знаете, что он пропал?

— Я убирала комнату Элен после ее исчезновения и собирала ее вещи. В одной коробке лежали личные вещи и платья девушки, в другой — книги. Последней тетради дневника среди них не было.

— У нее нет родственников?

— Никто о ней ничего не знал. "*

— Натан Феллон назвался ее дальним родственником, — сказал Мейсон.

— Натан Феллон? — недоверчиво переспросила миссис Кэмптон.

Мейсон кивнул.

— Да она терпеть не могла его. Он такой же ее родственник, как обезьяны в клетках.

— Вы думаете, что ни он, ни она не были знакомы до того, как Элен устроилась работать к Эддиксу?

— Вы имеете в виду, что Феллон помог ей получить это место?

— Да, в какой-то степени.

— Нет, она просто не выносила его.

— А вы?

— Мне он тоже не нравился.

— Феллон не пытался заигрывать с Элен?

— Конечно, пытался. Он из тех мужчин, у которых руки так и снуют. Он обязательно должен или погладить женщину, или обнять ее, или потрогать колено.

Но Элен сразу же поставила его на место. В* Феллоне всегда было что-то неприятное, мерзкое.

— Ну что ж, я узнал от вас то, что хотел, — сказал Мейсон. — Главным образом меня интересует, куда девался дневник.

— Меня тоже. В конце концов Элен могла взять его с собой, выйрыгнув за борт. И еще — а куда исчез тот важный документ, который Элен перепечатывала для мистера Эддикса?

— Что вы имеете в виду?

— Этого документа не было в ее каюте. Правда, мистер Эддикс мог взять его.

— Предположим, что смерть Элен была не самоубийством и не случайностью, — произнес Мейсон.

Миссис Кэмптон пристально посмотрела на него.

— Тогда это убийство, — сказала она.

— Да, похоже.

Ее лицо оставалось совершенно бесстрастным, губы были плотно сжаты.

Мейсон встал и пожал ей руку.

— Что ж, благодарю вас. Рад был помочь вам.

— Вы очень любезны, — сказала миссис Кэмптон. — , Кстати, у меня самой пропали некоторые вещи. Вы не помните, что было найдено в этой урне? Не. было ли там такой серьги?

Она показала серьгу, и Делла утвердительно кивнула.

— Там была такая же. Я обратила на нее внимание из-за необычности формы: жемчужины в ней собраны в небольшую гроздь.

— О, благодарю вас, — сказала миссис Кэмптон. — Я так рада! Эти серьги принадлежали моей матери, и мне было бы жаль, коли одна из них пропала…

— Вы заявили о пропаже? — спросил Мейсон.

— Нет. '

— Почему?^

— Не знаю.'Не хотелось никому причинять неприятности.

— Вы думали, что потеряли ее?

— Нет, я знала, что это не так. Обе серьги лежали в ящичке с драгоценностями, и, когда я решила надеть их, нашла только одну.

— Значит, вы подумали, что кто-то взял ее?

— Ну, не знаю.

— И вы никому ничего не сказали?

— Нет.

— Ну что ж, — произнес Мейсон. — Я тоже припоминаю, что видел эту серьгу среди прочих вещей. Мисс Стрит определенно опознала ее.

— Да, определенно, — подтвердила Делла.

— Благодарю вас, — сказала миссис Кэмптон и одарила их своей терпеливой, усталой улыбкой.

У Джеймса Этна был такой вид, будто ему хотелось еще раз пожать руку Мейсону.

— Это одно из самых ярких переживаний в моей жизни, мистер Мейсон. Я с нетерпением ожидал встречи с вами… я очень пеню вашу помощь.

— Рад помочь, чем могу, — попрощался с ним Мейсон.

Посетители вышли из кабинета. Делла посмотрела на

Перри Мейсона.

— Ну? — спросила она.

— Мы должны благодарить нашего верного помощника, — сказал адвокат.

— Вы имеете в виду судьбу?

Мейсон кивнул.

— Это еще не все.

— Понимаю. Ты имеешь в виду исчезновение Элен?

— Вы думаете, это не самоубийство?

Мейсон сказал:

— Я не могу отделаться от мысли, что это убийство.

— Боже мой, щеф, но ведь единственный человек, который мог убить ее, — Бенджамин Эддикс.

— Или ее приятель Натан Феллон, — подхватил Мейсон. — Не забудь и о нем.

— И… — начала Делла, но потом замолчала.

— Да, продолжай, — улыбнулся Мейсон.

— Хорошо, — продолжила Делла. — Раз уж идет речь об убийстве, нельзя забывать и о женщине, убиравшей в каютах и имевшей возможность пройти в комнату Элен через их общую ванную… Господи… шеф, какой циничной и подозрительной можно стать на службе у адвоката!

— Ты просто логична, — поправил ее Мейсон.

— Шеф! Но ведь вы не подозреваете ее?

— В деле об убийстве, — сказал Мейсон, — нужно подозревать каждого.

— Но ведь вы не знаете, убийство это или нет.

— Не знаю, — согласился Мейсон. — Но иногда мне кажется, что убийцы оставляют после себя своего рода телепатические сигналы, по которым их можно выследить.

— Если уж речь зашла о спиритизме, — произнесла Делла, — то можно предположить, что, зная ваше умение распутывать дело, Элен Кэдмус послала вам подсознательный приказ…

— Хватит, — засмеялся адвокат. — Иначе мне придется обратиться к медиуму.

— Что ж, — серьезно сказала Делла. — В создавшейся ситуации небезынтересно, что поведал бы медиум… Знаете, шеф, в этой женщине есть что-то странное.

— В миссис Кэмптон?

— Да.

— Такие люди встречаются не так уж часто. На должность экономки идут, как правило, женщины, потерявшие по какой-то причине свою семыр, но желающие вести дом. То, что они управляют чужим хозяйством и вынуждены подавлять собственные чувства, порождает у них стремление держать себя в руках, сдерживать свои порывы. Отсюда и та напряженная атмосфера, которая окружает их и которую ты уловила.

Делла вздрогнула.

— Оставим это. У меня прямо мурашки побежали по спине.

— Хорошо, оставим, — согласился Мейсон. — И займемся делом.

Глава 7

В тот вечер Мейсон и Делла Стрит задержались допоздна в конторе. Их работу прервал настойчивый телефонный звонок.

— Я думал, что телефон отключен, — сказал Мейсон.

— Нет, я забыла это сделать, — извинилась Делла.

— Видно, звонит оптимист, — заметил адвокат. — Узнай, кто это, Делла.

— Да, интересно, кто же может рассчитывать застать вас в это время в, конторе. — Делла подняла трубку и сказала: — Хэлло? Да… Кто? О, миссис Кэмптон…

Она указала Мейсону на параллельный телефон. Он осторожно снял трубку и стал слушать разговор.

Голос миссис Кэмптон звучал почти истерически:

— Я не могу дозвониться до мистера Этна. Я в ужасном положении! Не знаю, что мне делать, мне необходимо повидать мистера Мейсона. Я не понимаю, что происходит. Я просто в отчаянии.

— Где вы находитесь? — спросила Делла.

— Я у Бенджамина Эддикса. Здесь происходит что-то страшное:

Мейсон вмешался в разговор:

— Миссис Кэмптон, говорит Перри Мейсон. Вы можете рассказать мне, что с вами случилось?

— По телефону не могу, мистер Мейсон. Это ужасно. Мне необходима помощь.

— Может быть, стоит вызвать полицию?

— Нет, сначала я должна поговорить с адвокатом. Мне нужны вы, мистер Мейсон.

— Вы можете уйти оттуда?

— Пока нет. Вы должны сами увидеть здесь кое-что. Мне нужен ваш совет.

— Как вы туда попали?

— Я не могу объяснить все по телефону. Умоляю вас, мистер Мейсон, приезжайте! Это очень важно.

— Хорошо, — сказал Мейсон. — Я приеду* А где мистер Эддикс?

— Мистер Мейсон, — проигнорировала миссис Кэмптон его вопрос, — прошу вас, сделайте так, как я скажу. ДТарадный вход в дом находится на Олив-стрит, там стоит привратник. Но есть еще задний вход с Роуз-стрит, которым пользуются только служащие. Я постараюсь встретить вас у этой двери. Приезжайте скорее.

— Выезжаю сейчас же, — ответил Мейсон. — Встречайте.

— Там есть строение, похожее на гараж. На двери номер 546. Входите смело, я буду ждать вас там, если только смогу.

— Есть причина, по которой вы можете не прийти? — спросил Мейсон.

— Да, — ответила она, после чего раздались частые гудки.

Мейсон пару раз нажал на рычаг аппарата, потом взглянул на Деллу.

— Думаешь, ее прервали, Делла?

— По-моему, она просто повесила трубку.

— Что ж, — сказал адвокат, — очевидно, ситуация дошла до критической точки.

— Но что она делает там? Ведь с Эддиксом все улажено.

— Возможно, она пыталась шантажировать его в свя зи со смертью Элен Кэдмус, — предположил Мейсон. — Ведь она довольно странная личность. Она очень внимательно слушала все то, что мы говорили об Элен Кэдмус и ее дневниках.,

— Ну что ж! — сказала Делла. — Поезжайте. Об остальном мы можем поговорить по дороге…

— А почему «мы»? — спросил Мейсон. — Это может быть опасно, Делла.

Девушка погасила свет в конторе, подала Мейсону его шляпу и открыла дверь.

— Я вызову лифт, — сказала она и побежала по коридору.

Когда Мейсон подошел к лестнице, Делла уже ждала его у кабины лифта.

— Умница, — похвалил адвокат.

— Похоже, вы куда-то спешите? — заметил ночной лифтер.

— Совершенно верно, — пробормотал Мейсон.

Пока лифт ехал вниз, Мейсон расписался в книге, где отмечалось время ухода из здания.

Они бегом направились к стоянке автомашин и сели в автомобиль Мейсона. Адвокат завел мотор, помахал служителю на стоянке и выехал в переулок с такой скоростью, что шины машины протестующе взвизгнули.

В конце переулка Мейсон немного сбавил газ, резко повернул вправо и снова до отказа нажал на акселератор.

Первый переулок он проскочил на желтый свет, уже Сменявшийся красным.

— Если придется объясняться с полицией, то это нас сильно задержит, — заметила Делла.

— Знаю, — сказал Мейсон. — Но мне кажется, что у миссис Кэмптон произошло что-то серьезное.

— Шеф, неужели вы собираетесь вслепую пойти на это дело?

— Не уверен, — ответил адвокат. — В Джозефине Кэмптон есть что-то странное. Когда разговариваешь с ней, то она стремится побольше узнать о вас и поменьше рассказать о себе.

— Она может втянуть вас в неприятную историю.

Это верно, — согласился Мейсон. — Вот почему я хочу сначала составить мнение о происходящем, а потом решить, что предпринять. Есть нечто в этом деле, Делла, что возбуждает мое любопытство.

— К вашему сведению, — сухо заметила Делла, — только что мы проскочили знак «стоп».

— Совершенно верно, — проворчал Мейсон. — Но там не было машин, и я не видел причины подчиняться простой формальности'.

Делла Стрит откинулась на спинку сиденья, уперлась коленом в приборный щиток автомобиля, чтобы защитить себя на случай резкого торможения, и сказала со вздохом;

— Последнее замечание вполне отвечает вашему характеру.

Когда они добрались до дома, откуда звонила миссис Кэмптон, Мейсон задумчиво произнес:

— Мне бы хотелось проехать мимо главного входа.

— Вас может заметить сторож.

— Я не-буду останавливаться, просто брошу взгляд на дом. — Они проехали на Олив-стрит, замедлив ход машины перед массивными воротами.

— Что-то не видно сторожа, — заметила Делла.

— Стоит остановить машину, как он наверняка выскочит.

Мейсон свернул направо.

С боковой улицы хорошо просматривалась северная часть дома.

— Освещен, как церковь! — воскликнула Делла.

Мейсон остановил машину.

— Так, все поместье огорожено высокой изгородью с колючей проволокой наверху. Да, мистер Эддикс заботился о своем покое.

— Шеф, смотрите! Смотрите туда!

— Куда?

— На верхнее окно. Видите, человек вылезает из окна…

— Это не человек, — сказал Мейсон. — Это горилла.

Затаив дыхание, они смотрели на массивную фигуру огромной гориллы, четко вырисовывающуюся на-фоне ярко освещенного окна. Обезьяна вытянула цепкие лапы и, сделав огромный прыжок, оказалась на ветвях дерева. Она спустилась по стволу вниз, а через секунду весь двор осветили прожекторы, завыли тревожные сирены, залаяли собаки.

— Что случилось? — спросила Делла.

— Очевидно, горилла пересекла лучи инфракрасного света, — предположил Мейсон. — Тем самым она привела в действие электрическое устройство, включившее прожектора и сирены и выпустившее на волю полицейских собак. Посмотрим, что будет дальше.

Адвокат сидел секунды две молча, наблюдая, затем завел машину.

Делла удивленно посмотрела на него.

— Шеф, неужели вы собираетесь войти в дом?

Мейсон кивнул.

— Может быть, лучше подождать?

— По-моему, лучше войти туда, не ожидая дальнейших событий, — произнес адвокат.

Машина свернула на Роуз-стрит. Перед двухэтажным зданием находилось место для стоянки машин. На двери дома четко выделялся номер — 546.

Мейсон остановил машину у подъезда и нажал на кнопку звонка. Никто не ответил.

— Шеф, — озабоченно проговорила Делла, — миссис Кэмптон обещала же встретить вас здесь. Раз ее нет, то, может быть, лучше вызвать полицию…

Мейсон покачал головой и снова нажал на кнопку.

— Произошло что-то, явно расстроившее ее планы, — сказал он. — По крайней мере, как я вижу, одна из горилл на свободе.

— Шеф, но ведь она может разорвать нас на куски. — Вздрогнув, Делла замолчала.

— Это так, — согласился Мейсон. — Но там явно что-то неладно. В голосе миссис Кэмптон сквозил настоящий ужас.

Адвокат толкнул дверь.

— О, она не заперта, — воскликнул он.

— Шеф, не надо.

— Делла, жди меня в машине, — приказал Мейсон. — Если через пять минут меня не будет, то поезжай к ближайшему телефону и вызови полицию.

— Нет, нет. Я пойду с вами…

— Ты ничем не сможешь помочь мне, Делла.

— Но это лучше, чем сидеть и ждать. Если вы не вернетесь через лять минут, то и целая армия вам не поможет.

— Делла, это приказ. — С этими словами Мейсон вошел в дверь, захлопнув ее за собой.

На двери был засов, который Мейсон задвинул за собой на случай, если Делла решила бы последовать за ним.

Во всем здании стоял резкий запах животных. Каза-дось, Мейсон попал в зоопарк.

Преодолев небольшой коридор, адвокат оказался в конторе: в ней стояли письменные столы, картотеки и пишущие маШинки. На стене были развешаны диаграммы.

Выйдя из — конторы, Мейсон попал в длинный коридор, по одной стороне которого шли ряды клеток. В них метались в возбуждении гориллы, шимпанзе и другие обезьяны.

Весь коридор был залит ярким светом… В дальнем конце виднелись две клетки с распахнутыми дверцами.

После некоторого размышления Мейсон решительно двинулся по коридору, стараясь не показывать охватившего его страха.

Завидев его, обезьяны возбужденно завопили. Одна из горилл захлопала в ладоши с таким треском, словно затарахтел пулемет.

Сделав над собой усилие, Мейсон все же продолжил путь. Стоило ему поравняться с большой клеткой, как из ее дальнего угла с диким криком на дверцу бросилась огромная горйлла, Да^ке пол содрогнулся от этого прыжка. Здоровенная волосатая лапа высунулась через прутья клетки, пытаясь схватить Мейсона.

Он резко отпрянул, и пальцы гориллы скользнули по его одежде.

Мейсон прижался к стене. Обезьяна злобно смотрела на него. Затем отскочила от дверцы, оскалив клыки, забарабанила по своей груди.

Мейсон стал медленно продвигаться к две^и, всем телом прижимаясь к стене.

Горилла сделала еще одну попытку схватить его. Но на этот раз ее лапа прошла в нескольких сантиметрах от пиджака Мейсона.

Вдруг горилла начала истерически хохотать. Мейсон с изумлением смотрел на черное лицо обезьяны, горящие глаза и огромный красный рот, широко открытый в дьявольской усмешке.

Мейсон крикнул ей:

— Слушай, старина, не знаю, пытаешься ли ты подшутить надо мной и просто напугать или хочешь разорвать меня на части, но я не собираюсь рисковать и приближаться к тебе.

Горилла продолжала колотить себя, в грудь.

Рядом с ней помещалась клетка с шимпанзе, затем клетки с распахнутыми дверцами.

Мейсона поразила догадка, что всего за несколько минут до его прихода обезьяны сбежали из этих клеток и пробрались в главное зданйе через дверь в конце коридора. Сейчас эта дВерь была полуоткрыта. Мейсон взглянул на часы. Он расстался с Деллой минуту назад.

Мейсон распахнул дверь. Как он и предполагал, она вела прямо в главное здание. Пол был. устлан толстыми коврами, с потолка свисали хрустальные люстры. На второй этаж вела винтовая лестница.

Мейсон колебался, раздумывая, не лучше ли повернуть назад.

— Эй! — крикнул он.

Даже для его собственного слуха голос его прозвучал не очень уверенно.

Внезапно со второго этажа донесся страшный грохот. Удары следовали с невероятной скоростью, от которых, казалось, сотрясался весь дом.

Мейсон крикнул:

— Миссис Кэмптон, с вами все в порядке?

Внезапно стук прекратился. '

— Миссис Кэмптон! — позвал опять адвокат.

Стук возобновился снова, но на этот раз, казалось, ближе к лестнице.

Мейсон взбежал наверх, перепрыгивая через две ступеньки.

Лестница вела в верхний коридор. Заглянув туда, Мейсон увидел огромную гориллу, висевшую на двери на одной руке. Другой рукой и двумя ногами она выбивала неистовую дробь на полу холла.

Увидев Мейсона, горилла спрыгнула с двери и направилась к нему шаркающей походкой.

Мейсон стоял как вкопанный, отчетливо сознавая, что, прежде чем он успеет спуститься с лестницы, горилла настигнет его.

Адвокат вытянул вперед руку, держа ее ладонью вверх. Стараясь нащупать перила лестницы, он медленно отступал назад.

Горилла перестала бить себя в грудь и зорко следила за каждым движением Мейсона, как кошка за мышью.

Рука адвоката нащупала наконец ручку двери. Он осторожно повернул ее, проскользнул в дверь, затем захлопнул ее и задвинул засов. В холле воцарилась тишина.

Мейсон огляделся. Он находился в большой комнате, представлявшей собой нечто среднее между спальней и кабинетом. В комнате стояли большой письменный стол, сейф, пара ящиков с картотекой, несколько кресел. На стене висели картины и фотографии в рамках.

Позади* ширмы стояла кровать, и адвокат вдруг увидел ногу мужчины, лежащего на ней.

Мейсон обошел стол и чуть не споткнулся о тело женщины, лежавшей на полу. Ее голова была откинута назад, одна рука сжата. Сомнений быть не могло — это была миссис Кэмптон.

Обогнув ширму, Мейсон подошел к кровати. На ней лицом вниз лежал мужчина. В спине у него торчал большой нож, всаженный по рукоятку. Вся постель была залита кровью, кровь была и на столе, и на стенах. Присмотревшись, Мейсон увидел еще одну рану на шее мужчины. Необходимости щупать пульс у этого человека не было. И без того было ясно, что он мертв.

Мейсон вернулся к лежащей на полу миссис Кэмптон. В этот момент дверь задрожала от сильного удара. Висевшая на стене картина рухнула на пол. На секунду стало тихо. Потом последовал второй мощный удар. На этот раз дверь не выдержала и сорвалась с петель.

В дверном проеме стояла та огромная горилла, с которой Мейсон уже встречался в холле.

Горилла стояла неподвижно, не спуская глаз с Мейсона. За массивным столом ей не была видна миссис Кэмптон.

Адвокат попытался успокоить ее.

— Погоди, приятель, — сказал он. — Не спеши. Полегче. — Момент был очень напряженный. Мейсон слышал стук своего сердца и видел, что горилла не спускает с него глаз. — Успокойся, дружок.

Обезьяна двинулась вперед, ухватившись за расщепленный косяк двери. Потом неподвижно застыла.

Мейсон заговорил как можно более спокойным тоном, обращаясь к горилле:

— Понятия не имею, что сказать тебе. Не знаю, что мне делать. Если я шагну вперед, наверное, буду убит. Если отступлю, наверняка будет то же самое. Если буду продолжать стоять здесь, то это только ухудшит положение.

Вдруг позади себя Мейсон услышал голос миссис Кэмптон.

— Не смотрите на гориллу, мистер Мейсон, — прошептала она. — Наклонитесь к полу и выложите из карманов монеты, нож, часы — все блестящее, что у вас есть. Разложите эти вещи на полу.

Все еще не отрывая глаз от гориллы, Мейсон спросил:

— С вами все в порядке? Я так боялся…

— Не думайте обо мне. Делайте то, что я сказала.

Мейсон слышал, что миссис Кэмптон пытается сесть.

Он достал из кармана монеты и стал раскладывать их на полу. Горилла явно заинтересовалась этим.

Миссис Кэмптон удалось наконец сесть, потом женщина встала на колени.

— У вас больше ничего нет? — спросила она. — Блестящей ручки, часов? Что угодно.

Мейсон снял с запястья часы и положил их на пол среди монет. С того момента, как он расстался с Деллой, прошло ровно пять с половиной минут. Значит, если она выполняет его распоряжение, то должна бежать сейчас к телефону, чтобы вызвать полицию.

— Тепер'ь медленно отходите назад, — не спуская глаз с монет, сказала миссис Кэмптон. — Не смотрите на гориллу. Отступайте назад. Тогда она подойдет, чтобы посмотреть, чем вы занимались. Она любопытна и начнет забавляться с вещицами, оставленными на полу… во всяком случае, я на это надеюсь. Только не смотрите на гориллу, — предупредила миссис Кэмптон.

Мейсон стал медленно отступать, не сводя глаз с предметов, разложенных на полу. Миссис Кэмптон поднялась с пола, опершись на руку Мейсона.

— Быстрее, — сказала она. — Пока горилла отвлеклась, пойдемте спокойно и уверенно. Только не бегите.

Мейсон спросил:

— Что здесь произошло?

— Прежде всего нам нужно выйти отсюда. Наша жизнь в опасности. Если горилла поймет, что мы бежим от нее…

— Там на кровати лежит убитый… — начал Мейсон.

— Я знаю, — прервала она его. — Это Бенджамин Эддикс. Его зарезали.

— Кто?

— Потом поговорим об этом. Идите за мной.

Миссис Кэмптон прошла в ванную комнату, а через нее в смежную спальню. Мейсон шел за ней, не отставая.

— А что эта горилла будет делать?.. — начал он.

— Только Богу известно, — ответила миссис Кэмптон. — Поведение гориллы вообще трудно предсказать, а эти животные подверглись психологическим экспериментам. У них очень, неустойчивое поведение.

— Но что вы здесь делали?

— Я потом расскажу.

Она подошла к двери комнаты и постояла, прислушиваясь. Потом открыла дверь и огляделась.

— Кажется, путь свободен, — сказала она. — Нам нужно пересечь коридор и спуститься в холл. Лучше, пожалуй, снять обувь.

Мейсон снял туфли, и то же самое сделала миссис Кэмптон.

Они проследовали по коридору и стали спускаться по лестнице вниз.

Мейсон обратил внимание на шум, доносившийся с улицы. Слышались вой сирены и лай собак. Потом вдруг этот яростный лай сменился визгом, какой издает раненая собака.

— Что там происходит? — спросил Мейсон.

— Говорю вам, что не знаю, — сказала миссис Кэмптон. — Нам нужно выбраться отсюда как можно скорей!

Они достигли холла. Мейсон направился к главной двери.

— Нет, сюда, — позвала его спутница.

Она прошла через столовую, буфетную и кухню.

— Придется рискнуть, — произнесла женщина. — Вот эта дверь ведет в помещение, где находятся клетки с животными. Надеюсь, что ни одна из убежавших обезьян "he вернулась туда.

Она открыла дверь.

Мейсон вошел за ней в коридор и увидел, что дверцы замеченных им ранее клеток были по-прежнему распахнуты, но все остальные животные остались на месте.

— Берегитесь вон той гориллы, — предупредила адвоката миссис Кэмптон.

Они надели туфли и пошли, прижимаясь к стене.

Когда они поравнялись с клеткой огромной гориллы, животное изо всей силы с яростью бросилось на прутья решетки. Длинные, волосатые лапищи потянулись к людям.

Мейсон открыл входную дверь, выглянул из нее и сказал:

— Теперь нам нужно удрать отсюда.

Они вышли на Роуз-стрит. Ночной воздух показался им особенно чистым после тяжелого запаха обезьянника.

Позади них двор был залит ярким светом прожекторов. Одна собака визжала от боли, остальные яростно лаяли.

Мейсон оглядел улицу. У него не было часов, и он не знал, как давно Делла могла уехать отсюда.

— Если мы наткнемся на кого-нибудь, — сказал он, — то будем вести себя как прохожие, привлеченные суматохой. Пошли быстро, но только не бегом… Так расскажите мне все-таки, что случилось?

— Это долгая история, — проговорила миссис Кэмптон. — В связи с одним делом мне нужна помощь адвоката…

— Кто же убил Эддикса? — перебил ее Мейсон.

Она молча ускоцйша шаги.

— Подождите, — настаивал адвокат. — Кто убил…

Он замолчал, так как из-за угла выехала полицейская машина с красным прожектором. Фары осветили Мейсона и его спутницу, потом их залил сиянием прожектор. Завыла сирена.

Миссис Кэмптон со страхом оглянулась на адвоката.

— Стойте спокойно, — приказал ей Мейсон.

Из машины крикнули:

— Руки вверх!

Мейсон поднял руки. Машина затормозила, и блики света заиграли на вороненой стали оружия.

— Черт возьми, что здесь происходит? — спросил голос из машины.

— Понятия не имею, — ответил Мейсон.

— Следовало бы иметь. Ведь это вы удирали из этого дома.

Мейсон сказал:

— Как только вы убедитесь, что я не вооружен, я достану бумажник и докажу вам, что я юрист и что по моей инициативе была вызвана полиция.

— Черт возьми, это же Перри Мейсон! — узнал его кто-то в машине. — Вы были в этом доме?

— Да, был и хочу официально заявить, что на втором этаже дома в спальне на кровати лежит мертвый человек. Он явно зарезан, и по расположению ран можно — определенно утверждать, что это не самоубийство.

— Кто это с вами? — спросил один полицейский.

— Это моя клиентка Джозефина Кэмптон, — ответил Мейсон. — Но прежде мне нужно будет переговорить с ней.

— Начинается старая история, — сказал офицер. — А что, ей есть что скрывать от нас?

— Насколько я знаю, нечего.

— Почему же ей тогда не рассказать все?

— Потому, что у нее есть кое-какие законные права, — напомнил Мейсон. — Я должен предварительно обсудить с ней наедине все, чтобы выяснить, что она будет говорить. Кроме того, я один из ее адвокатов, чтоб вы знали.

— А кто другой?

— Джеймс Этна из фирмы «Этна, Этна и Дуглас».

— Где он?

— Вот этого мы пока не знаем, но постараемся узнать.

— Ладно, садитесь на заднее сиденье, — сказал офицер. — Через минуту сюда подъедет вторая машина. Если эта женщина не заговорит, то ее задержат как свидетеля. Вам это хорошо известно.

— Вы совершенно правы, — произнес Мейсон. — Вы знаете ваши права, а я свои. Если хотите, задержите ее как свидетельницу. Она заговорит только тогда, когда я разрешу ей. А я разрешу только тогда, когда буду знать, что она скажет.

Один из офицеров открыл заднюю дверцу автомобиля.

— Садитесь сюда, — распорядился он. — Как вы ухитрились попасть в этот дом? Главные ворота, кажется, заперты…

— Можно пройти сзади через дверь под номером 546. Только будьте осторожны, потому что в доме на свободе бродят гориллы…

— Что за чертов дом! — пожаловался один офицер другому.

— Где наша другая машина?

— Вот она.

На улице появилась еще одна полицейская машина.

— Хорошо, — сказал водитель. — Я пойду в дом вместе с людьми из девятнадцатой машины. Ты останешься здесь и последишь за этими. Дай-ка мне автомат. Эта охота на гориллу мне что-то не нравится.

Мейсон повернулся к Джозефине Кэмптон.

— Вы слышали, что я сказал? — тихо спросил он. — Да.

— Вы понимаете, что, прежде чем заговорить в полиции, вы должны обсудить все со мной?

— Понимаю.

— Сможете выполнить это? Удастся вам воздержаться от заявлений до разговора со мной?

— Конечно.

Глава 8

Полицейские машины продолжали съезжаться к дому.

Делла Стрит оставила автомобиль Мейсона на боковой улице и подбежала к двери здания.

Мейсон попробовал высунуться из машины.

— Сиди спокойно, приятель, — сказал ему офицер.

— Это моя секретарша, — объяснил адвокат. — Это я распорядился, чтобы она вызвала полицию. Надо позвать ее.

Офицер секунду размышлял, потом включил и выключил красный прожектор. Мейсон высунулся из окна и крикнул:

— Делла, мы здесь, иди сюда! Все в порядке.

Делла Стрит сначала не могла понять, откуда доносится его голос, потом увидела прожектор и подбежала к машине.

— Шеф, где вы?

— Здесь, Делла. Все в порядке.

— Вы секретарша этого человека? — спросил офицер. — Да.

— Она вызвала полицию, — сказал адвокат.

— Это правда?

— Да, — ответила Делла. — Кто это с вами? О, миссис Кэмптон. Боже мой, шеф, что произошло? Мне никогда не было так страшно. Как вы и сказали, я ждала вас пять минут. После этого поехала на поиски телефона. Мне казалось, что я до него никогда не доеду.

— Успокойся, Делла, — сказал Мейсон. — Кажется, в доме произошло что-то серьезное. Двери некоторых клеток открыты, гориллы вырвались на свободу и бродят по дому. Я пытался вернуться и рассказать тебе о том, что происходит, но одна из горилл мне помешала.

— Но что вызвало такую суматоху?

— Очевидно, сигнализация на случай вторжения грабителей… — предположил Мейсон.

— Вам лучше сесть в машину, — предложил офицер. — Если вы вызвали полицию, то вам придется заявить об этом.

— Моя машина стоит на боковой улице, — сказала Делла. — Боюсь, что я не выключила мотор. Я только схожу туда и…

— Вам лучше остаться здесь, — возразил офицер.

— Делла, по-видимому, убит мистер Эддикс, — сказал Мейсон. — Естественно, что полицию интересуют обстоятельства его смерти.

— Ого! — воскликнула Делла.

Мейсон открыл дверцу машины.

— Входите и садитесь.

— Добрый вечер, мисс Стрит, — поздоровалась миссис Кэмптон.

— Добрый вечер. А как вы…

Мейсон толкнул ее коленом, и она замолчала.

— Продолжайте, продолжайте, — заинтересовался ее словами офицер. — О чем вы хотели спросить?

— Я просто хотела узнать, как миссис Кэмптон собирается вернуться в город. Мистер Мейсон сможет ее подвезти на своей машине, — невинным тоном ответила Делла.

— Об этом вы можете не беспокоиться, — сказал офицер. — О ее возвращении в город позаботятся. Как, впрочем, и о вашем с мистером Мейсоном.

Паузу прервал репродуктор:

— Вызываем машину семь, машину семь.

Офицер наклонился вперед и щелкнул переключателем:

— Машина семь на связи. Говорите.

— Вы получили сообщение об убийстве в доме Эд-дикса?

— Да. Мне заявили об этом двое людей, выходивших из этого дома. Один из них адвокат Перри Мейсон. Он утверждает, что Бенджамин Эддикс убит. Вместе с Мейсоном была женщина по имени Джозефина Кэмптон, а сейчас к ним присоединилась секретарша Мейсона. Она заявила, что звонила в полицию. Что я должен дёлать?

Офицер нажал кнопку.

— Как только к вам присоединится второй офицер; вы должны доставить в полицейское управление мистера Мейсона, миссис Кэмптон и секретаршу. Ни при каких обстоятельствах не разрешайте им ни с кем связываться, не разрешайте ничего прятать. Мы распорядились, чтобы второй офицер сейчас же присоединился к вам. Все.

Офицер щелкнул выключателем и повернулся к Мейсону:

— Вы слышали приказ?

— Мне кажется, — сказал адвокат, — что в полицейское управление мне лучше следовать на своей машине. Я могу ехать за вами или перед вами — как вы хотите.

— Вы останетесь здесь, — заявил офицер. — В этом деле что-то есть. Вы чертовски хорошо знаете, чем вызваны эти инструкции, которые я получил.

— Чем? — невинно спросил Мейсон.

— В полицию позвонили из дома Эддикса и сделали какое-то заявление… А вот ц мой партнер.

Дверь дома, ведущая к обезьяннику, открылась, и к машине подбежал полицейский. Он открыл дверцу И сел за руль.

— Из управления распорядились… — начал говорить ему первый.

— Я все знаю, — ответил офицер. — Нужно доставить туда этих людей как можно быстрей. Включи сирену, Майк.

— Я оставила машину мистера Мейсона с включенным мотором, — запротестовала Делла.

Никто не обратил на ее слова ни малейшего внимания.

Полицейская машина выехала на Роуз-стрит и свернула направо. Посмотрев в заднее стекло, Делла сказала:

— Я забыла выключить и фары тоже.

Стрелка спидометра перескочила цифры 40, 50, 60 и дрожала где-то у семидесяти миль в час, когда они мчались по широким проспектам.

Мейсон откинулся на спинку сиденья.

— Расслабьтесь, расслабьтесь и наслаждайтесь этим, — сказал он.

— Расслабиться? — выдавила из себя Джозефина Кэмптон сквозь стиснутые зубы. — Зачем?

— Жаль, что вы незнакомы с китайскими поговорками, — сказал Мейсон.

Глава 9

Перри Мейсон сидел в небольшой комнате для свидетелей в полицейском управлении. Центр комнаты занимал дубовый стол, о который часто, видно, гасили окурки, о чем свидетельствовали многочисленные следы, испещряющие его поверхность. Вдоль стены выстроился ряд стульев. В одном углу стояли бачок с водой и коробка с картонными стаканчиками. Помимо всех этих предметов, комнату украшали две пепельницы и корзины для мусора.

Мейсон постарался усесться поудобнее на стуле, вытянув длинные ноги, скрестил их и многозначительно взглянул на левое запястье, где постоянно носил часы. Увидев, что их нет, он поспешно опустил руку.

Находившийся в комнате полицейский офицер, флегматично попыхивавший сигарой, кивнул Мейсону:

— Успокойтесь, это скоро кончится.

— Я не люблю, когда со мной обращаются подобным образом, — сердито ответил адвокат.

— Еще бы.

— Вы ведете себя так, как будто думаете, что 3fo мы совершили убийство.

— Почему бы и нет? Кроме вас, в доме никого ведь не было.

— Что за чепуха! — воскликнул Мейсон.

Наступило молчание.

— То, что вы рассадили нас всех по разным комнатам, — сказал Мейсон, — всего лишь дешевый театральный прием, если уж на то пошло.

— Ну что ж, — ответил офицер. — А ддя меня это приказ… Что вы думаете о «Гигантах»? — вдруг перешел он на другую тему. — Вы же любите бейсбол.

— Выступают удачно, — выразил свое-мнение адвокат.

— Угу. «Доджеры» — тоже неплохая команда.

— Угу, — подтвердил Мейсон.

'Офицер продолжал курить сигару с. абсолютно безмятежным видом, говорившим о том, что его интересует только время,' когда он освободится от службы. Все остальное его мало занимало. Он получил распоряжение сидеть в комнате с Мейсоном и препятствовать его контактам с кем бы то ни было, и, выполняя это распоряжение, он постарался устроиться как можно удобнее.

— Какой- умник отдал вам этот приказ? — спросил Мейсон.

После некоторого колебания офицер ответил:

— Сержант Голкомб.

— Мне дорого время, — произнес Мейсон. — Мой автомобиль стоит там с включенными фарами.

— Можете не беспокоиться об автомобиле, его пригнали-сюда. Он стоит внизу.

— Чудесно. Тогда я поеду домой.

Офицер усмехнулся.

— Господи! — воскликнул Мейсон. — Надеюсь, они не собираются конфисковать его как улику.

— Ребята осматривают его, — сказал офицер. — Возможно, что они закончат еще до вашего ухода.

Мейсон рассердился:ч

— И все это в благодарность за то, что я поручил своей секретарше вызвать полицию.

— Нет, это за то, что вы находите слишком много трупов. Вы слишком часто шныряете вокруг. По мнению сержанта, вам следует сидеть в конторе и ждать, пока клиенты сами придут к вам. Вместо этого вы всегда лезете вперед и ухитряетесь первым поспеть туда, где есть убитый.

Открылась дверь: на пороге стоял, улыбаясь, высокий, красивый мужчина в штатском.

Мейсон вскочил со стула.

— Наконец-то лейтенант Трэгг собственной персоной. Это хорошо. Я-то думал, что придется иметь дело с тупым сержантом Голкомбом! — воскликнул он.

Они пожали друг другу руки.

— Не стоит подрывать авторитет офицера при его сослуживце, Мейсон, — отпарировал Трэгг. — Сержант Голкомб допрашивает других.

— Надеюсь, он не злоупотребит своим тактом и дипломатией против Деллы Стрит, — сказал Мейсон.

Лейтенант Трэгг подошел к столу и сел.

— Хорошо, Мейсон, — обратился он. — Расскажите, что произошло.

В комнату вошел стенографист, уселся за стол, вынул ручку из кармана, приготовился и кивнул лейтенанту Трэггу.

— Можете начинать, — обратился тоТ к Мейсону.

— Если рассказывать все сначала, — заговорил адвокат, — то Делла Стрит и я сидели в конторе. Зазвонил телефон. Обычно мы не отвечаем на звонки вечером, да и вечером нам обычно не звонят. Но на этот раз я снял трубку. Кто-Td просил нас приехать в дом Бенджамина Эддикса.

— Кто-то? — спросил Трэгг.

— Вот именно.

— Кто был этот кто-то?

— Я не узнал голоса.

— Но ведь вы подумали на кого-то?

— Да, но ведь вам нужны не мои домыслы, а доказательства.

— Вы не хотите помочь нам, Мейсон?

— Нет, я просто осторожен.

— Хорошо, я помогу вам. С вами говорила миссис Кэмптон.

— Не уверен.

— Говорившая назвала себя миссис Кэмптон?

— Не могу вам сказать.

— Что значит «не можете»? Вы не знаете, кто с вами говорил?

— Просто я не имел случая поговорить со своей клиенткой. '

— Как давно она ваша клиентка?

— Снова вы затрагиваете вопрос, — сказал Мейсон, — который я предпочел бы сначала обсудить с моей клиенткой. Если вы дадите мне возможность переговорить с ней пять — десять минут, то это сэкономит нам обоим немало времени.

— Если бы мы позволили это, то вы были бы сами немало удивлены, — вежливо сказал Трэгг. — Итак, вы приехали к дому Эддикса. И что вы там нашли?

— Дверь.

— Господи, вы поражаете меня. И что вы сделали,

когда нашли вход? '

— Я позвонил, но мне никто не ответил. Тогда я толкнул дверь, она открылась, и я заглянул внутрь. Мне не Понравилась…

— Да, да, продолжайте, — сказал Трэгг, заметив колебания Мейсона.

' — Мне не понравилась вся ситуация.

— И тогда?

— Тогда я сказал Делле Стрит, чтобы она вызвала полицию, если я не вернусь через пять минут. И она вызвала полицию.

— Почему вы не вернулись?

— Я был занят.

— Чем?

— Играл в прятки с гориллами и находил трупы.

— Где вы нашли труп?

— Наверное, там же, где и вы. Он лежал вниз лицом на кровати.

— Вниз лицом?

— Ну, тело лежало вниз животом, но голова была слегка повернута так, что виден был профиль. На шее была рана, а в спине между лопатками торчал нож.

— А где была миссис Кэмптон?

— Лежала на полу.

— Что произошло потом?

— Потом мы вышли из дома и встретили полицию.

— Немного подробней, — попросил Трэгг.

Мейсон пожал плечами. Трэгг откинулся на спинку стула, усмехнулся и сказал полицейскому с сигарой:

— Проводите мистера Мейсона в ту комнату, где находится миссис Кэмптон. Скажите там, что я распорядился оставить их одних. Я хочу дать им возможность поговорить десять минут наедине. Потом приведите мистера Мейсона сюда.

— Благодарю вас, — кивнул адвокат.

— Не за что, — ответил Трэгг.

Офицер провел Мейсона по коридору в комнату, где находилась миссис Кэмптон.

— Лейтенант распорядился дать нам десятиминутное свидание, миссис Кэмптон, — поспешно сказал Мейсон.

— О, я так рада.

Мейсон взглянул на полицейского.

— Наедине.

Офицер вышел из комнаты. Как только дверь за ним закрылась, адвокат достал из кармана ручку и записную книжку:

— Успокойтесь, миссис Кэмптон, и расскажите мне, что произошло. — Затем он положил записную книжку на стол и написал: «В этой комнате, несомненно, есть микрофон. Скажите: «Я слишком взволнована, чтобы говорить».

Миссис Кэмптон повторила эту фразу вслух.

— Вы сказали что-нибудь полиции? — спросил Мейсон.

— Нет.

— Но вам придется рассказать им что-нибудь.

— Я только сказала им, что вы мой адвокат.

— Что еще?

— И что если им нужно от меня какое-то заявление, то они могут получить его через, адвоката.

— Прекрасно, — похвалил Мейсон. — Однако для этого нам нужно обсудить все… Впрочем, если вы нервничаете, то мы не будем спешить.

В записной книжке Мейсон написал: «Скажите, что вы не хотите делать никаких заявлений до разговора с Джеймсом Этна».

Миссис Кэмптон откашлялась и, немного подумав, произнесла:

— Ну, конечно, мне хотелось бы рассказать вам, мистер Мейсон, что произошло… насколько мне это известно.

— Конечно, вы можете рассказать только то, что вам известно, — подтвердил Мейсон.

— Но ведь у меня есть и второй адвокат, Джеймс Этна. Мне не хотелось бы рассказывать ему всю историю сначала. Я думаю, что лучше всего нам встретиться втроем и поговорить… Кроме того, я очень сейчас взволнована и устала.

— Ну что ж! — сказал Мейсон, пряча в карман записную книжку и ручку, — раз вы так неважно себя чувствуете, миссис Кэмптон, то я не собираюсь принуждать вас. Надеюсь, что вы скоро придете в себя и расскажете нам о случившемся, чтобы мы могли сделать соответствующие заявления полиции и прессе. Прежде, конечно, полиции. Неплохо также, если перед газетчиками вы выступите как человек, не делавший вообще никакого заявления.

— Мне не разрешили встретиться с газетчиками.

— Еще бы, — сказал Мейсон, потягиваясь и зевая. — Во всяком случае, вы можете сказать им, что после разговора с Джеймсом Этна мы подготовим заявление для прессы.

— Благодарю вас.

Они замолчали. Дверь распахнулась, и офицер сказал Мейсону:

— Идите. Лейтенант Трэгг ждет вас.

Мейсон возразил:

— Я пробыл здесь только три минуты, а нам разрешили десятиминутный разговор.

— Верно, но лейтенант хочет срочно видеть вас.

Появился полицейский, стороживший миссис Кэмптон, и занял прежнее место в комнате. Мейсон успокаивающе кивнул миссис Кэмптон и последовал за вторым офицером в комнату, где его ждал Трэгг.

— Вы ничего не брали из того дома? — спросил Трэгг.

— Из какого дома?

— Из дома Эддикса.

Мейсон покачал головой.

— Нам нужно убедиться в этом, — сказал Трэгг. — Это простая формальность. Надеюсь, вы не возражаете?

— Конечно, возражаю.

— Не упрямьтесь, Мейсон. Вы же знаете не хуже меня, что если вы будете противиться обыску, то у вас просто отберут все вещи, а самого посадят в камеру…

•— Ладно, — согласился Мейсон. — Приступайте.

Трэгг быстро пробежал пальцами по его одежде и распорядился:.

— Выньте все из карманов и сложите на столе.

— В другое время я послал бы вас к черту, лейтенант, но сегодня я очень устал. Поэтому я соглашаюсь поскорей покончить с этим, — сказал Мейсон.

— Прекрасно, — ответил Трэгг.

— Кроме того, — добавил Мейсон, — мне нечего скрывать. ♦

Не успел адвокат вынуть из кармана записную книжку, как Трэгг выхватил ее. Мейсон попытался вернуть ее, но было уже поздно.

Трэгг усмехнулся, не скрывая своего торжества:

— Именно это мне и было нужно, Мейсон.

— Вы не. имеете права читать мои частные заметки, — прорычал адвокат.

Перелистав книжку, Трэгг дошел до страницы, на которой Мейсон писал свои инструкции миссис Кэмп-тон, вырвал ее и сказал:

— Черт возьми, я думал, что вы не попадетесь на эту приманку.

— Вы не имеете права заглядывать в мою книжку и вырывать из нее страницы, — рявкнул Мейсон.

— Знаю, знаю, — сказал Трэгг. — Отправляйтесь в суд, получите там ордер, и мы вернем вам эту страницу. Почему вы не позволяете вашей клиентке говорить?

— Потому, что я знаю, что она скажет.

— Хорошо, — сказал Трэгг. — Тогда я кое-что скажу вам, Мейсон, для вашей собственной пользы.

— Что же? — спросил Мейсон.

— В нашем распоряжении есть кое-какие улики против миссис Кэмптон. Она пробудет здесь всю ночь и, может быть, завтрашнее утро.

— По какому обвинению?

Трэгг усмехнулся.

— Вы обязаны предъявить ей обвинение, — сказал Мейсон, — иначе вам придется иметь дело с судьей.

— Можете обратиться к судье, но пока ваша клиентка останется у нас. Советую вам не влезать в ее дело глубоко, пока вам неизвестны ее дела. Фактически, Мейсон, кроме нее и Бенджамина Эддикса, в доме никого не было.

Он убит. Кем же тогда является ваша клиентка? — отрезал Трэгг.

— Если бы вы дали мне возможность выслушать ее рассказ, то я…

— Я дал вам такую возможность, — сказал Трэгг, — но вы не дали вашей клиентке говорить.

— Конечно, — ответил Мейсон. — С микрофоном в столе и семнадцатью детективами на другом конце провода.

— А чего вы ожидали? — спросил Трэгг.

— Именно этого.

— Значит, вы не обманулись в своих ожиданиях. У меня есть для вас еще новость. Ваша машина свободна. В ней вас ждет Делла Стрит. Возвращайтесь в вашу контору и готовьте на нас жалобу в суд. Правда, вам будет нелегко найти ночью или утром судью, чтобы вручить ему ваш протест. Возможно, мне удастся избавить вас от лишних хлопот, поэтому позвоните мне завтра утром.

— А пока? — спросил Мейсон.*

— Пока миссис Кэмптон останется у нас.

Глава 10

Мейсон подошел к своей машине, стоявшей в полицейском гараже. Делла Стрит, сидевшая за рулем, помахала ему рукой и завела мотор.

Мейсон открыл дверцу и сел рядом с Деллой. Они выехали из гаража и влились в поток автомобилей, двигавшихся по улице. Делла управляла машиной с лихостью опытного водителя.

Следя за дорогой, она спросила у Мейсона:

— Что они делали с вами?

— Все, что могли придумать, — ответил адвокат. — А как вела себя ты?

— Я рассказала им все, как было, и они знали, что это правда, потому что у них было отмечено время моего звонка. Они осмотрели машину в поисках отпечатков пальцев и пятен крови. Потом отпустили меня. Но я знала, что вам и миссис Кэмптон придется трудно. Она заговорила?

— Нет. Пока она держится хорошо. Оци поместили нас в комнаты с микрофонами.

Делла кивнула и ловко притормозила машину у светофора, готовая в любой момент пересечь линию «стоп».

Мейсон смотрел на нее с нежной улыбкой.

— Ничего страшного не произойдет, Делла, если одна из этих машин обгонит нас.

— Я этого не хочу, — упрямо заявила она. — Тот тип в серой машине давно мешает мне.

На светофоре зажегся зеленый свет. Реакция Деллы была мгновенной. Машина рванулась вперед и пересекла перекресток. Серый седан пытался догнать ее, но отстал и затерялся позади.

— Куда ехать? — спросила Делла. — В контору?

— Сначала к ближайшему телефону, — распорядился Мейсон. — Сразу за углом есть аптека с двумя телефонными будками.

Делла Стрит резко свернула за угол. Мейсон покачал головой.

— И ты еще осуждаешь мою езду.

— Когда сама сидишь за рулем, это совсем другое дело, — пыталась оправдаться Делла.

— Да, когда ты сидишь, совсем другое дело, — сказал Мейсон.

Они зашли в телефонную будку.

— Сначала Джеймсу Этна, Делла, а потом Полу Дрейку, — сказал адвокат.

Она быстро набрала номер.

— Минутку, мистер Этна, с вами будет говорить мистер Мейсон.

Она передала трубку адвокату.

— Привет, Этна. Миссис Кэмптон пыталась найти вас. Тут произошло нечто…

— Я слышал об этом, — сказал Этна. — По радио передавали сводку новостей. Я был в это время в гостях у приятеля. Мы с женой тотчас же вернулись домой, и я пытался найти вас.

— Туда, где я был, вы не додумались бы позвонить, — сказал Мейсон.

— Куда же это?

— В полицейское управление.

— Ого! — сказал Этца.

— Нашу клиентку миссис Кэмптон оставили в полиции на ночь.

— По какому обвинению?

— Без обвинения.

— Вы хотите направить протест судье?

— Не думаю, что это что-нибудь даст. Даже если она ничего не скажет, они освободят ее завтра утром. А я думаю, что они ничего от нее не добьются.

— Можете коротко объяснить мне, что произошло, мистер Мейсон? — спросил Этна.

— Миссис Кэмптон позвонила мне, — сказал Мейсон, — и заявила, что ей нужен адвокат и вас она не может найти. Тогда я и моя секретарша поехали к ней. Миссис Кэмптон предупредила нас, что откроет дверь, но дверь оказалась открытой, а она сама лежала без сознания на полу в верхней спальне, в той же спальне на кровати лежало тело Бенджамина Эддикса. Он был убит, и между лопатками у него торчал нож.

— Насколько я понял, звери оказались на свободе и перевернули все вверх дном, — сказал Этна.

— Я бы этого не сказал, но, конечно, там был беспорядок.

— Как вы думаете, стоит миссис Кэмптон рассказывать то, что ей известно?

— Я никогда не разрешаю клиенту рассказывать полиции свою историю, если она неизвестна мне, — заметил Мейсон.

— У вас есть звание доктора права? — г спросил Этна.

— Нет.

— Но вы ведете себя как опытный юрист. Я же не считаю себя компетентным в таких делах. По правде говоря, мне кажется, что в нем есть что-то, чего мы не знаем. Что миссис Кэмптон делала в этом доме?

— Именно это и хотела узнать полиция.

— А миссис Кэмптон не сказала вам?

— Нет, у нее было намерение, но не было такой возможности.

— У меня есть знакомые среди газетчиков, и я постараюсь узнать, что происходит. Я свяжусь с вами в девять часов утра.

— Прекрасно, — одобрил Мейсон.

— Утром буду у вас в конторе. Надеюсь, мне удастся раздобыть какую-нибудь информацию.

— Если они к этому времени не освободят миссис Кэмптон, то мы направим протест.

Мейсон повесил трубку, подождал секунду и потом набрал номер телефона Пола Дрейка — главы Детективного агентства Дрейка.

Дрейк снял трубку:

— Пол, у меня есть для тебя срочная работа, — приветствовал его Мейсон.

— Какого черта все твои дела начинаются ночью? — раздраженно спросил детектив.

— Совсем не все.

— Ну, я могу пересчитать по пальцам свои спокойные ночи. Что я должен сделать?

— Ты должен узнать все, что можешь, о покойном Бенджамине Эддиксе.

— Покойном?

— Да. Сегодня вечером кто-то воткнул ему между лопатками нож, а полиция задержала для допроса мою клиентку миссис Кэмптон.

— Что ты хочешь знать об Эддиксе?

— Все.

— A-что ты хочешь узнать об убийстве?

— Также все.

Дрейк саркастически ухмыльнулся:

— Я полагаю, ты хочешь, чтобы я приготовил все эти сведения к девяти часам утра.

— Нет. Они нужны мне в восемь.

И Мейсон повесил трубку.

Глава 11

В восемь утра Мейсон зашел в агентство Дрейка, расположенное на одном этаже с его конторой.

— Пол у себя? — спросил он у девушки на коммутаторе.

— Да, он ждет вас.

— Хорошо. Попросите его зайти ко мне. У меня в девять часов назначена встреча.

Мейсон пошел в свою контору, где его уже ждала Делла Стрит.

— Привет, Делла. Ты давно пришла?

— Минут десять.

— У тебя вчера был чертовски трудный день.

— Не у меня, а у вас. Вам не снились кошмары?

Мейсон улыбнулся.

— Кошмары не снились, но заснуть было трудно. Все время вспоминались эти гориллы.

— Еще бы. Пол Дрейк у себя?

— Да, я заходил-»к нему и попросил прийти сюда. Соедини меня с отделом по расследованию убийств. Посмотрим, что нам сообщит лейтенант Трэгг.

Делла позвонила в отдел, но лейтенанта Трэгга не оказалось на месте.

— А сержанта Голкомба можно попросить? — спросил адвокат.

— Вы же знаете, как он вас ненавидит, — напомнила Делла.

— И прекрасно. Послушаем, что он скажет. Мне нужна информация.

Через минуту Делла кивнула Мейсону, и адвокат взял трубку.

— Привет, — сказал он. — Мне нужно получить информацию о моей клиентке, сержант:

— Что вас интересует?

— Меня интересует, нужно ли составлять протест о задержании Джозефины Кэмптон или вы ее отпустите?

— Ее уже отпустили.

— Что? Я не знал этого.

— Значит, теперь знаете. Ее освободили полчаса назад. Я пытался дозвониться к вам в контору, но никто не подошел. Вашего домашнего номера нет в телефонной книге. Вы таинственная личность, Мейсон. Тогда я позвонил второму адвокату вашей клиентки, он приехал и забрал миссис Кэмптон.

— Значит, вы освободили ее, — произнес Мейсон.

— Совершенно верно.

— И с нее снято подозрение?

— А кто сказал, что она была на подозрении?

— Хорошо, — устало согласился Мейсон. — Пусть будет так.

Он повесил трубку.-

Делла вопросительно подняла брови.

— Голкомб утверждает, что ее освободили, — сказал адвокат.

В дверь раздался условный стук Пола Дрейка. Делла Стрит открыла ему.

— Вы, ребята, свежи* как маргаритки, — ’приветствовал их Дрейк.; — Наверно, неплохо выспались. А взгляните на меня. Я еле вынес эту ночь. Напичкан по горло кофе и информацией.

Пол Дрейк, человек с профессионально бесстрастным лицом, уселся в большое кожаное кресло и принял свою любимую позу: длинные ноги перекинул через одну ручку кресла, а другая поддерживала его спину.

Он продолжительно зевнул, вынул из кармана записную книжку и сказал:

— Я полагаю, что лучше всего, начальник, начать от печки.

— Вот именно.

— Бенджамину Эддиксу, — произнес Пол, растягивая слова, — было от роду пятьдесят два года. Предполагается, что у него есть младший брат Герман Эдцикс, сорока шести лет. Когда-то они были неразлучны. Оба получили некоторое образование, происходят из бедной семьи. Затем Герман исчез из виду. Бенджамин заявлял, что он не знает, где находится его брат, и звучит это вполне правдоподобно. Ходят слухи, будто Герман убил кого-то в драке, и…

— Подожди, Пол, — перебил его Мейсон. — Ты ведь детектив. Какое мне дело до слухов. Мне нужны факты. Что тебе известно?

— Фактически, Перри, ничего. Эддикс — миллионер. Он ворочал крупными делами в горной промышленности. Здесь он живет шестнадцать лет. Никому не известно, кто он, откуда приехал, как заработал свои деньги.

Мейсон недоверчиво спросил:

— Даже в его банке не знают?

— Никто не знает. Он отказывался отвечать на эти вопросы. Он говорил: «Я не прошу у вас кредита. Я покупаю то, что мне нужно, и расплачиваюсь наличными».

— А налоговое ведомство, Пол?

— Он говорил им, что пострадал от амнезии, потери памяти. Когда память к нему вернулась, он обнаружил, что находится здесь, в отеле, с двумя тысячами долларов в кармане.

— И они поверили в эту сказку, Пол?

— Конечно нет. Им удалось получить его отпечатки пальцев. Но оказалось, что в ФБР нет на него никакого досье.

— Какое у него состояние?

— Около двух с половиной миллионов долларов. Во всяком случае, эти деньги позволяли ему заниматься тем, чем он хотел.

— Чем же он хотел заниматься?

— В этом и загвоздка, Перри, — сказал Дрейк. — Раз дело идет о таком состоянии, Эддикс наверняка оставил завещание. И его, вероятно, можно опротестовать на том основании, что Эддикс был душевнобольным.

— Ты пришел к такому выводу из-за его экспериментов с обезьянами? — спросил Мейсон.

— По-моему, дело обстоит серьезней. Мне кажется, что Эддикс боялся самого себя. Лично я думаю, что он или хотел убить кого-то, или думал, что убил.

— Почему ты так считаешь?

— Потому, что он безуспешно пытался доказать, что стремление к убийству является врожденным свойством человека. Он утверждал, будто в цивилизованном обществе это стремление подавляется, особенно если ребенок воспитывался в спокойной атмосфере. При наличии конкуренции, утверждал он, стремление к убийству является неотъемлемой частью природных инстинктов человека. Он также был убежден, что в состоянии гипноза человек способен совершить убийство. Причем, выйдя из гипнотического транса впоследствии, он не будет знать о совершенном им преступлении.

— Иными словами, он разрабатывал план найти оправдание за какое-то прежнее убийство? — спросил Мейсон.

— Или за новое, — дополнил Дрейк.

— Странно, Пол, что никто не пытался узнать его прошлое. Для шантажиста, видимо, там было бы немало поживы.

— Государственные органы пытались, но им ничего не удавалось узнать.

— Значит, Эддикс тратил состояние на опыты, которые должны были доказать его правоту?

— Вот именно.

— Но на людях он экспериментировать не мог.

— Поэтому он ставил опыты на обезьянах, стараясь загипнотизировать их и заставить повиноваться приказам.

— Как он добивался этого?

— Различными путями. С ним работали два дрессировщика и психолог. Я имел беседу с психологом, человеком по фамилии Блевинс. Ален Блевинс.

— Где он был вчера вечером? — спросил Мейсон.

— Сидел дома.

— А на Роуз-стрит его не было?

— Все сотрудники были уволены неделю назад, а Эддикс прекратил опыты.

— Почему?

— Он сказал, что считает свою точку зрения доказанной.

— Чем именно занимался этот Блевинс?

— Он сможет нарисовать тебе полную картину опытов, Перри. Но со мной он говорил мало, так как я разбудил его в три часа ночи.

— Ну что ж, — сказад Мейсон, — если только Эдцик-са убила не горилла, то прокурору придется трудно… Ты должен был, Пол, узнать еще что-нибудь об Эддиксе.

— Конечно, у меня есть еще сведения. Просто сначала мне хотелось рассказать тебе о том, чего я не знаю. Адвокат Эддикса Сидней Хардвик знает что-то о его прошлом, но не собирается говорить. Эддикс имел дела с золотыми приисками и нефтью. У него есть счета в нескольких банках, но Все сделки он заключает наличными. Налоговому ведомству это,' конечно, не нравится, и оно постоянно следило за Эддиксом. Его управляющему Мортимеру Херши приходилось нелегко. Натан Феллон — это меньшая величина по сравнению с Херши. Очевидно, у него бывали размолвки с Эддиксом.

— Лучше узнай, Пол, где провел Феллон вчерашний вечер, — попросил Мейсон.

Дрейк с удивлением посмотрел на адвоката.

— А что же я делал всю ночь? — спросил он. — Я пытался узнать все, что известно полиции. Натан Феллон был в Лас-Вегасе, а Херши — в Санта-Барбаре.

— Есть у тебя еще что-нибудь важное, Пол?

— Да. Эддикс никому не доверял в делах. У него были секреты от Феллона и Херши.

— Какие секреты, Пол?

— Ну, например, Эддикс исчезал время от времени. Об этом сказал мне один из матросор на яхте. Он зол на Эддикса за то, что тот уволил его. Он утверждает, что много раз яхта уходила в море без Эддикса, хотя все считали, что он на борту. На яхте установлен телефон, и Эддикс отдавал капитану распоряжения. Судно бросало якорь у Каталины, и на борту тут же появлялся хозяин, делавший вид, будто он провел все время в своей каюте.

Мейсон закусил губу.

— Ктб был в курсе этих дел, Пол?

— Только капитан, но он молчит.

Мейсон обдумывал ситуацию, потом сказал.

— Эддикс вел междугородные переговоры по телефону. Значит, у него должны быть квитанции от них. Это нужно для налогового ведомства. Вот что тебе предстоит сделать: любыми правдами и неправдами нужно Достать эти телефонные квитанции и проследить номера, с которых он звонил. Узнай, где он жил, скрываясь от Феллона и Хершя. Ты не думаешь, что у него могла быть женщина, Пол?

— Кажется, у него никого не было, — заметил Дрейк.

— У тебя есть его фотография?

— Конечно.

— Проверь эти счета, и посмотрим, что ты найдешь.

— Хорошо. Теперь еще одно. Он…

Раздался громкий настойчивый стук в дверь.

Делла Стрит выглянула в коридор и, распахнув дверь,

воскликнула:

— Доброе утро, друзья. Вы немного рано.

В контору вошли миссис Джозефина Кэмптон. и Джеймс Этна.

Мейсон представил их Полу Дрейку и спросил у Этна:

— Как все прошло?

— Прекрасно, — торжествующе сказал Этна.

Миссис Кэмптон кивнула и улыбнулась.

— Они обошлись со мной очень мило.

Мейсон прищурился.

— Что вы рассказали им? — с подозрением спросил он.

— Ничего. Я вела себя точно в соответствии с вашими инструкциями.

Мейсон некоторое время изучал ее лицо, потом резко повернулся к Полу Дрейку:

— Прости, Пол, но нам нужно поговорить без тебя. Таковы правила…

— Конечно, — сказал Дрейк. — Я пока позавтракаю. А то мне Чертовски надоели кофе и яичница с ветчиной, перемешанные с телефонными разговорами.

Дрейк вышел из конторы, Мейсон обратился к Джеймсу Этна и миссис Кэмптон:

— Садитесь. А теперь, миссис Кэмптон, мне нужна правда, чистая правда и ничего, кроме правды.

— Я и рассказала вам правду.

Мейсон покачал головой.

— Мистер Мейсон, — негодующе возмутилась она, — неужели вы думаете, что я солгала вам?

Адвокат ответил:

— Я знаю полицию, знаю их методы работы. Вы были одна в доме с убитым, вы отказались отвечать на их вопросы и, однако, вы утверждаете, что они отпустили вас.

— Но так оно и было. Они даже привезли мне платья из дома.

— Как это? — удивился Мейсон.

— Они сказали мне, что мое платье нужно отправить на экспертизу и они вернут его только к утру. Поэтому предложили послать ко мне домой женщину-полицей-ского, чтобы она привезла мне одежду.

— Они так и сделали?

— Да.

— Вы дали им ключ от комнаты?

— Он лежал вместе с прочими моими вещами в конверте.

— Вы подписали согласие на то, чтобы та женщина побывала у вас дома?

— Да-

— Что произошло потом?

— Мне принесли. платья, извинились за то, что задержали меня, и сказали, что они нашли убийцу мистера Эддикса и я совершенно свободна от подозрений.

— Кто сказал вам это?

— Та женщина.

— Что вы сделали потом?

— Они спросили у меня, что я хочу сделать, и я ответила, что хочу позвонить вам. Вас найти не удалось, и они позвонили мистеру Этна.

— Он приехал и забрал вас?

— Да.

Мейсон посмотрел на Этна. Тот виновато кивнул.

— Из камеры? — спросил Мейсон.

— Нет, — ответил Этна. — Из гаража.

— Из какого гаража?

— Полицейского гаража, в котором вы были вчера вечером, — ответила миссис Кэмптон. — Я не хотела лишних беспокойств и сказала полиции, что спущусь в гараж и подожду мистера Этна там.

— Но вы не въезжали туда? — поинтересовался Мейсон у Этна.

— Нет. Я оставил машину снаружи, подошел к двери и помахал миссис Кэмптон рукой. Она вышла. А разве это имеет какое-нибудь значение?

— Вот это мне и хочется. знать, — сказал Мейсон.

— Я не улавливаю здесь разницы, — заметил Этна.

Мейсон спросил:

— Миссис Кэмптон, вы что-нибудь скрыли от меня?

Она решительно покачала головой.

— Я рассказала вам все, мистер Мейсон.

— И мистер Этна привез вас прямо сюда?

— Сначала он завез меня домой. Я пробыла там пять — десять минут, и мы поехали к вам.

— У миссис Кэмптон есть к вам пара вопросов, — произнес Этна.

Миссис Кэмптон кивнула.

— Мистер Мейсон, когда человек умирает, что происходит с его банковским счетом… я имею в виду неоплаченные чеки?

Мейсон ответил:

— С чеками дело плохо. Как только банк получает уведомление о смерти клиента, он прекращает выплату по чекам. Банковский счет клиента замораживается.

— Предположим, что человек имеет чек на предъявит теля?

— Такой чек будет оплачен банком.

— А если… ну, мне просто интересно…

— Что вам интересно?

— То, как мистер Эддикс вел дела. Вы ведь знаете, мистер Мейсон, что он предпочитал расплачиваться наличными и чеками на предъявителя. Он скупал такие чеки у разных банков и инкассировал их;

— Вас интересует, не сделала ли его смерть недействительной его подпись на чеке, если по нему еще не получены деньги?

— Совершенно верно.

— Почему вы хотите это знать?

— Просто, чтобы выяснить.

— Чек оплатят… в данный момент меня интересует, что произошло вчера в доме? — продолжал Мейсон.

— Ну что ж, — сказала она. — Я расскажу вам всю правду, а вы посоветуйте мне, как поступить. Я не решалась никому это рассказывать, потому что это звучит так дико…

— Что вы рассказали газетчикам? — спросил Мейсон.

— Ничего.

Но они говорили с вами?

— Нет. В полиции мне сказали, что меня отпускают раньше, чтобы газетчики не перехватили меня и чтобы я успела отдохнуть.

Мейсон посмотрел на Этна.

— С каждой минутой это дело становится все более странным.

— Как видите, и полиция может проявить внимание к человеку, — произнес тот.

— Конечно, может, — заметил Мейсон, — но они не станут настраивать против себя репортеров.

— Но на этот раз они это и сделали.

— Черт меня возьми, если это так, — воскликнул Мейсон. — Итак, миссис Кэмптон, расскажите нам, что произошло. Во-первых, каким образом вы попали в дом Эддикса?

— Мне позвонил сам мистер Эддикс.

— Где вы были в это время?

— В своей комнате.

— Как он узнал номер вашего телефона?

— Это мне неизвестно.

— Что он сказал?

— Он сказал, что хочет видеть меня.

— Он говорил, по какому поводу?

— Чтобы лично извиниться за причиненный мне вред. И еще он хотел сообщить мне что-то важное.

— Вы рассказали мистеру Этна об этом разговоре?

— Нет. Мистер Эддикс просил, чтобы я никому не говорила о нем и приехала к нему в шесть часов.

— В шесть?

— Да. Он сказал, что до шести часов у него будет встреча, а вторая назначена на без пятнадцати минут семь. Поэтому он просил меня быть у него ровно в шесть часов.

— Вы приехали вовремя?

— Да.

— Как же вы вошли в дом?

— Через дверь под номером 546 на Роуз-стрит.

— Она была открыта?

— Нет. Заперта.

— Как же вы вошли?

— У меня был ключ.

— Вы хотите сказать, что все это время у вас оставался ключ…

— Да, меня не просили его вернуть.

— Эддикс знал об этом?

— Он спросил, есть ли у меня ключи, и я сказала, что да. Тогда он попросил меня пройти черным ходом и подняться на второй этаж в его контору… Не понимаю, что плохого в этом, мистер Мейсон. Я сотню раз поступала так, когда работала там.

— Так. это было, когда вы работали там, — сказал Мейсон. — А сейчас совсем другое дело.

— Боже мой, не могла же я ожидать, что такой занятой человек, как мистер Эддикс, пойдет открывать мне дверь, когда у меня есть свой ключ.

— Больше некому было вас впустить?

— Он был один в доме.

— Это он сообщил вам по телефону?

— Да.

Мейсон спросил:

— Вы узнали его голос?

— Да, конечно. Он еще смеялся, что повязка мешает ему говорить.

— Когда он вам позвонил?

— Около половины третьего дня.

— И вы поехали туда?

— Да. Ровно в пять тридцать я сошла с автобуса на Олив-стрит. Дело в том, что я хорошо помню расписание…

— О, это действует мне на нервы, — сказал Мейсон. — Разрешите мне наметить основные пункты. Он был жив, когда вы добрались туда?

— Да.

— О чем он говорил с вами?

— Он ничего не успел сообщить мне. Его убили, как только я вошла.

— Кто его убил?

— Горилла.

Мейсон прервал ее:

— Постойте, миссис Кэмптон. Будьте разумны.

— Мистер Мейсон, это правда. Я видела это собственными глазами. Мистер Эддикс лежал на кровати, а эта горилла несколько раз ударила его ножом.

— Какая это была горилла?

— Не знаю. Знаю только, что это была одна из трех больших. Она убила его под гипнозом.

Мейсон внимательно изучал ее.

— Вы не верите мне, мистер Мейсон?

— Даже если я верю, то присяжные — нет, — сказал адвокат.

— Но почему? — взорвалась миссис Кэмптон. — В конце концов этого добивался от животных мистер Эддикс в течение многих лет.

— Хорошо, — успокоил ее Мейсон. — Не будем тратить время на споры. Меня интересует, что произошло.

— Итак, я вошла в комнату. Сначала я не видела мистера Эддикса и окликнула его по имени. Потом увидела, что он лежит на постели. Я подумала, что он спит. И тут из ванной вышла горилла. Она была загипнотизирована.

— Как вы это узнали?

— По выражению ее глаз. Странной, шаркающей походкой она направилась к постели и при этом все время смеялась, как будто предвкушала удовольствие от мести человеку, который мучил ее.

— Что сделали вы?

— Я закричала и потеряла сознание.

— Вы знали, что по дому разгуливает горилла? — спросил Мейсон. — Когда вы проходили мимо клеток, они были открыты?

— Нет, все было в порядке.

Мейсон задумался.

— Значит, кто-то выпустил животных в промежуток времени, когда вы…

Это сделала та горилла.

— Какая?

— Та, что убила мистера Эддикса.

— Откуда вы это знаете?

— Тот, кто работал там, знает все их повадки. Эти клетки запирались на засовы, и, как только одна горилла вышла на свободу, она тут же открыла остальные.

— Продолжайте, — сказал Мейсон.

— Итак, я потеряла сознание. Когда я пришла в себя, рядом со мной сидела маленькая горилла, одна из дружелюбно настроенных. Она лизала мое лицо языком. Наверно, от этого я и очнулась.

— Вы были испуганы? — спросил Мейсон.

— Не особенно. Я сразу узнала эту обезьяну.

— Потом что?

— Потом я заговорила с животным, и оно страшно обрадовалось, что я жива, и стало похлопывать меня по щекам и всячески выражать свою радость.

— Потом?

— Я встала, огляделась-и увидела, что мистер Эддикс мертв. Нож торчал у него из спины. Я бросилась к телефону, стала звонить мистеру Э^на и вам, наконец, мисс Стрит взяла трубку.

— Почему вы не вызвали полицию?

— Я не знаю. Кроме того, мне хотелось посоветоваться с вами… я просто не знала, как поступить.

— Где была эта большая горилла все то время?

Миссис Кэмптон ответила:

— Придя в себя, я сразу заперла все двери, ведущие в комнаты мистера Эддикса.

— А добродушная горилла?

— О, я ее оставила с собой. Она была совершенно безопасна.

— Продолжайте, — попросил Мейсон.

— Итак, я обещала встретить вас около двери 546 по Роуз-стрит, но мне трудно было решиться выйти в коридор. Наконец я открыла дверь и выглянула. Все было спокойно, я вышла в коридор… в этот момент меня что-то ударило по голове, в глазах завертелись круги… Первое, что я увидела, придя в себя, — это вас, стоящего лицом к лицу с гориллой, увидев это, я поняла, что вы попали в беду.

— Почему?

— Потому что эта горилла — одна из самых опасных. Ее поведение нельзя предсказать заранее. Должно быть, она разбила дверь, и именно этот ужасный грохот и вывел меня из обморока.

— А дальше? — настаивал Мейсон.

— Остальное вам известно. Я поняла, что мы попали в трудное положение, и посоветовала вам, что делать.

— Это самая невероятная история, какую мне довелось когда-либо слышать, — сказал Мейсон.

— Мне очень жаль, мистер Мейсон, но это правда.

— Чистая правда?

— Клянусь вам.

Мейсон встал и начал расхаживать по комнате:.

— Допустим, что есть один шанс из ста, что эта история может быть правдой. Но кто ударил вас по голове и затем втащил в комнату? Когда я слушал ваш рассказ, он звучал почти убедительно. Теперь я обдумываю его и не могу поверить собственным ушам.

— Мистер Мейсон, вы не доверяете моему честному слову?

— Да, — сказал адвокат.

Миссис Кэмптон рассердилась.

— Но я рассказала вам правду.

— Допустим, — согласился адвокат. — Но кто в нее поверит? Жюри не поверит, судья не поверит, газетчики не поверят.

— Но почему? В конце концов, мистер Эддикс пытап-ся специально внушить гориллам стремление к убийству.

— Это совершенно невероятно, — повторил Мейсон.

— Ничего невероятного в этом нет! — потеряла терпение миссис Кэмптон. — У мистера Эддикса было какое-то. темное прошлое. По-моему, где-то в другой стране он совершил убийство и пытался оправдать это, утверждая, что он совершил его под воздействием гипноза. Хотя частично действие гипноза ослабло, до конца оно так и не исчезло.

Мейсон подошел к окну.

— Да, — медленно произнес он. — Когда рассматриваешь это дело в СЕете неоспоримых фактоб, то все становится на свои места, но, Боже мой, как выглядела бы такая мотивировка защиты в суде перед жюри.

— Жаль, что до этого дело не дойдет, — сказала миссис Кэмптон. — Должно быть, полиция знает о горилле, раз меня отпустили с извинениями. Не понимаю, почему вы беспокоитесь, мистер Мейсон. Меня не собираются ни в чем обвинять.

— Вот это меня и поражает, — признался Мейсон. — Вы были в доме одна с убитым. Если бы вы рассказали полиции все и подписали бы показания, то они могли отпустить вас на время расследования. Но ведь вы ничего не рассказали им, не правда ли?

— Ничего.

— Ну, и не рассказывайте, — предостерег ее Мейсон. — Держите язык за зубами, пока я не найду какой-нибудь способ проверить все. Это слишком дикая история.

— Иначе- и не могло быть, мистер Мейсон. Ведь я была одна в доме с мистером Эддиксом и гориллой.

— Вот именно, — сказал Мейсон, — и поэтому не исключается и такая возможность — почему бы умный человек, знавший об опытах Эддикса, не зарезал его во время сна и не свалил бы это на горилл.

—1 Но при чем здесь я?

— Именно это меня и интересует. Не могу понять, зачем вы пошли туда, не предупредив ни меня, ни Этна.

Мейсон готов был сказать что-то еще, но тут в дверь властно постучали.

— Откройте, Мейсон, — послышался голос Голком-ба. — Это полиция.

Мейсон кивнул Делле Стрит, и она открыла дверь.

Сержант Голкомб торжествующе улыбался.

— Ну, Мейсон, наконец-то мы дождались своего дела. Пойдемте с нами, миссис Кэмптон.

— С вами? — спросила она. — Но ведь вы отпустили меня?

— Отпустили, это так, — согласился Голкомб, — но теперь вы пойдете с нами. И на этот раз по обвинению в убийстве первой степени.

Голкомб и двое полицейских прошли в комнату, взяли миссис Кэмптон за руки и, прежде чем она успела опомниться, защелкнули на них наручники.

— Увидимся в церкви, Мейсон, — кивнул Голкомб.

— Минуту, — сказал адвокат, загородив дорогу к двери. — У вас есть ордер на арест этой женщины?

— Вот он. — Голкомб достал из кармана сложенную бумажку.

Мейсон подошел к нему, но полицейские стали оттирать его от двери, которую он заслонял. Один из офицеров толкнул его.

— Можете писать свои протесты, *- произнес он. — Но не мешайте нам выполнять свой долг.

Второй полицейский и сержант Голкомб повели миссис Кэмптон в коридор.

— Вы чертовски верно угадали, — сердито рявкнул Мейсон. — Я займусь протестом по поводу ваших беззаконий.

— Хоть десять протестов, — усмехнулся офицер. — Они бесполезны.

Мейсон крикнул Этна:

— Проверьте у них документы, Джеймс, и составьте на них жалобу в суд, если они не в порядке.

Этна кивнул и направился к лифтам. Когда он вернулся, Мейсон сказал ему:

— Передвиньте лестницу. Сейчас мы с Деллой обыщем контору и посмотрим, нет ли в ней микрофонов. Если полиция подслушивает частные беседы адвокатов с клиентами, то им не поздоровится.

Мейсон и Делла Стрит принялись за работу. Они проверили дюйм за дюймом стены, заглянули во все углы, обследовали мебеЛь, подняли ковер. Микрофонов не было.

— Ну, что? — спросила Делла.

— У полиции есть что-то, чего мы не знаем, — ответил Мейсон.

— Вы полагаете, миссис Кэмптон расскажет им ту же историю, что и нам?

— Надеюсь, что нет, — ответил адвокат.

Он подошел к окну и уныло поглядел на поток машин и людей. Вдруг он резко повернулся.

— Знаешь, Делла, — сказал он. — Иногда опасно быть скептиком.

— Что вы имеете в виду?

— Миссис Кэмптон рассказала нам невероятную историю, и мы отвергли ее.

— Вы думаете, что это могло быть правдой?

— Есть и другая возможность.

— Какая?

— Посмотрим на дело под таким углом, — предложил Мейсон. — Предположим, что ты хочешь убить Бенджамина Эддикса, но так, чтобы виновным выглядел другой, а ты осталась бы в стороне.

— Ну? — спросила Делла.

— Тогда тебе нужно завлечь в дом Джозефину Кэмптон, но заставить ее рассказать такую невероятную историю, что ци одно жюри в мире ей не поверит. Тогда ты можешь убить Эддикса в полной уверенности, что миссис Кэмптон будет признана виновной.

— Но как же заставить ее рассказать такую историю? — спросила Делла.

— Взгляни на это дело с аналитической точки зрения, — посоветовал адвокат. — Как выглядит история миссис Кэмптон?

— Совершенно дико, — решительно ответила Делла. — Она похожа на… на кошмар.

— Вероятно, так оно и есть.

— Что вы хотите сказать, шеф?

— Рассмотрим факты, — сказал адвокат. — У Эддикса служили люди, пытавшиеся гипнотизировать обезьян.

— Ну и что?

— У миссис Кэмптон было два провала в памяти. В первый раз она думала, что упала в обморок. Во второй раз ей показалось, что ее кто-то ударил по голове.

— Предположим, что кто-то загипнотизировал миссис Кэмптон и- внушил ей историю, в которую юна должна была поверить, когда придет в себя.

— Шеф! — воскликнула Делла. — Держу пари, что это так. Этим все объясняется…

Вдруг ее энтузиазм пропал и голос оборвался.

— Говори, — сказал Мейсон.

— Но ведь суд вряд ли поверит в историю с гипнозом, — с сомнением промолвила Делла. — Во всяком случае, не больше, чем в историю с гориллами.

— С имеющимися сегодня у нас доказательствами не поверит, — согласился Мейсон. — Но это только начало дела.

— Можно ли загипнотизировать женщину и внушить ей историю, которую она потом будет вспоминать, как реальную?»

— Думаю, что можно, — сказал Мейсон. — Во всяком случае, я это проверю. До сих пор мне мало приходилось заниматься гипнозом. Но все равно это не объясняет, почему у полицейских был такой торжествующий вид, когда они пришли арестовывать миссис Кэмптон. Может быть, они что-то нашли. Через пару дней мы, конечно, узнаем больше. Пока нам известно не все.

— Далеко не все, — согласилась Делла.

Глава 12

Около 12 часов дня на столе Деллы Стрит зазвонил телефон. Мистер Хардвик из юридической фирмы «Хардвик, Карсон и Геддинг» хотел поговорить с Мейсоном. Адвокат взял трубку.

— Здравствуйте, мистер Хардвик.

— Мистер Мейсон, я нахожусь в довольно щекотливом положении, — сказал Хардвик. — Мне хотелось бы поговорить с вами и мистером Этна.

— Когда? — спросил Мейсон.

— Как можно скорее.

— Где?

— Где угодно. Если хотите, то у вас в конторе.

— О чем?

— О деле, которое ставит меня в тупик. Возможно, оно также повлияет на судьбу вашей клиентки Джозе-фины Кэмптон. Я уверен, что вас интересует любая информация в связи с ее делом, а мне хочется узнать кое-что у вас, джентльмены.

— Когда вы можете приехать? — спросил Мейсон.

— Когда вам угодно.

— Приезжайте через пятнадцать минут, я вызову Этна сюда. — Мейсон повесил трубку и сказал Делле: — Позвони Джеймсу Этна и вызови его сюда на совещание с Хардвиком.

Сам Мейсон направился в контору Пола Дрейка.

— Дрейк у себя? — спросил он у телефонистки на коммутаторе.

Она кивнула утвердительно.

— Проходите, мистер Мейсон. Он один. Я предупредила его, что вы идете.

Мейсон поблагодарил и прошел в кабинет Дрейка. Тот как раз повесил трубку,

— Привет, — поздоровался адвокат. — Что нового?

— Кое-что удалось раскопать, — пробурчал Дрейк. — Много всякой дребедени.

— Послушай, — сказал Мейсон. — Сидней Хардвик, адвокат Эддикса, хочет увидеться со мной. По-моему, он чем-то обеспокоен. Ты не знаешь, чем?

Дрейк покачал головой.

— Не знаю. Дай мне часа три, и я, возможно, узнаю.

— Я узнаю это уже через пятнадцать минут, — улыбнулся Мейсон.

Дрейк уселся в кресле.

— Предварительная проба показывает, что, когда Эд-дикс был убит, у него в крови было 32 процента алкоголя. Этого вполне достаточно, чтобы погрузить его в глубокий сон. Не буду читать тебе лекции по алкоголизму, Перри, но учти, что обычная степень опьянения начинается при 15 процентах алкоголя в крови. От 30 до 40 процентов — значит, человек набрался до бессознательного состояния. Полиция знает, когда миссис Кэм-птон приехала к нему в дом. Это мог сообщить шофер автобуса. Совершенно ясно, что Эддикс в это время был настолько пьян, что ничего не мог соображать. Очевидно, он напился, а потом свалился и заснул.

— Что заставило его так пить, Пол?

— Понятия не имею. Наверно, что-нибудь важное.

— Узнал что-нибудь относительно тех телефонных счетов? — спросил Мейсон.

— Нет еще, но жду информации. Мне удалось получить копии со счетов.

— Как ты добился этого, Пол?

— Лучше не спрашивай. Важно, что достал.

— Как только получишь информацию, сообщи мне. Теперь расскажи мне об этом Алене Блевинсе. Он гипнотизер?

— Да, причем довольно хороший. Между прочим, он сомневается* что гориллу можно загипнотизировать обычным способом. Ему удавалось приводить гориллу в состояние, напоминающее гипнотический транс, но при этом не было возможности повлиять на подсознание животного. При гипнозе человека это достигается речью, а у гориллы нет второй сигнальной системы. Животное просто спало. Причем не было возможности установить, был этот сон гипнотическим или естественным.

— Блевинс был уволен?

— Да.

— По какой причине?

— Без объяснений. Известие об увольнении ему сообщил Натан Феллон. Эддикс отказался даже обсуждать дело. Весь штат дрессировщиков и врачей был уволен сразу.

— Может быть, Блевинс возненавидел Эддикса?

— Возможно.

— Узнай, где он был вчера вечером, — попросил Мейсон.

— Я уже сделал это, — сказал Дрейк. — Блевинс — холостяк. Жена развелась с ним два года назад. Он утверждает, что был дома, смотрел телевизор, а потом лег спать.

— Кто-нибудь подтверждает это?

— Нет. — Хочешь, чтобы я проверил еще?

— Конечно. Почему жена развелась с ним, Пол?

— Она говорит, что он гипнотизировал ее, выставляя на посмешище, и прочее.

— Постарайся побольше узнать об этом. Найди ее, Пол: Я хочу поговорить с ней.

Дрейк сделал отметку в записной книжке.

— Что еще?

— Пока все. Сейчас я встречусь с Хардвиком. Посмотрим, чего' он хочет.

— Еще одна вещь, — сказал Дрейк. — Блевинс сообщил мне, что он учил Эддикса основам гипноза.

—'Зачем?

— Эддикс сам просил его об этом.

— Слушай, Пол, — произнес Мейсон после некоторых раздумий, — мне нужно подтверждение всех этих показаний. Я собираюсь выстроить такую защиту в этом деле, которая войдет в историю, но для этого мне нужно точно знать, что на самом деле произошло.

— Разве Джозефина Кэмптон не может рассказать тебе об этом?

— Нет.

— Почему?

— Скажу тебе откровенно: по-моему, она сама не знает, что произошло.

Дрейк негодующе возразил:

— Ради Бога, Перри! Только не строй свою защиту на таких показаниях дамы: «Мы сидели, на столе лежал нож, и потом вдруг все вокруг меня закружилось, а когда я пришла в чувство, он лежал на кровати мертвый, а я Ёоскликнула: «Скажи мне хоть слово, Бенни! Скажи хоть слово!»

Мейсон засмеялся.

— Это похоже, Пол, хотя дело обстоит не совсем так. Узнай все о Блевинсе и найди его бывшую жену. Я пошел на свидание с Хардвиком… Увидимся позже, Пол.

Мейсон вернулся к себе в контору. Делла Стрит встретила его словами:

— Джеймс Этна едет сюда. Он, кажется, страшно взволнован.

Вскоре в комнату вошел Этна.

— Мистер Мейсон, — вы можете сказать мне, что происходит с полицией? J

— Они, конечно, чувствуют, что у них в^1 руках козыри, — ответил Мейсон.

— Они ведут себя так, как будто подслушали наш разговор здесь.

Мейсон усмехнулся.

— Мы с Деллой осмотрели всю комнату. Микрофона здесь нет. Вы составили протест в суд?

— Нет. По-моему, это бесполезно.

— Вы имеете в виду, что ей предъявили. обвинение?

— Да, в убийстве первой степени.

— Они чувствуют себя что-то очень уверенно, — отметил Мейсон.

— Конечно, история миссис Кэмптон довольно необычна, — прокомментировал Этна.

— Да, еще бы.

— А что вы скажете о ней?

— Я еще не решил.

— Что произойдет, когда миссис Кэмптон расскажет эту историю в суде?

— Вы хотите сказать, если она расскажет.

— Но рано или поздно ей придется давать показания.

Мейсон усмехнулся.

— Мы постараемся, Этна, чтобы это произошло как можно- позже.

— Вы не надеетесь, что жюри присяжных поверит ей?

— А вы верите?

— Ну, — сказал Этна. — Я верю ей и не верю.

Мейсон продолжал улыбаться.

— Конечно, если принять во внимание всю обстановку, то история звучит правдоподобно. Существует миллионер, который гипнотизировал горилл й внушал им стремление к убийству. Естественно, что рано или поздно он достигнет успеха в своих опытах, и вполне логично предположить, что он становится и первой жертвой. Вы пытаетесь, Джеймс, продать себе эту историю. Вы убеждаете себя, как будто вы жюри.

— Ну, а почему бы и нет?

— Если адвокат убеждает себя в правдивости истории клиента, — это лучшее доказательство, что эту историю не нужно слышать присяжным.

— Наверно, вы правы, — признал Этна со слабой улыбкой. — Мне трудно понять, что со мной происходит. Но, вероятно, я все время пытаюсь убедить себя в правдивости этой истории. Она. звучит дико, но как только я вспоминаю всю обстановку, она начинает выглядеть почти логично.

— Через несколько дней мы узнаем больше, Джеймс, — проговррил Мейсон.

— Не могу простить себе, что я втянул вас в это дело.

Мейсон покачал головой.

— Не беспокойтесь, я бывал и в худших переделках.

— Это опять возвращает нас к вопросу: почему полиция действует таким образом^1. Это ведь довольна необычно для нее?

— Необычно! — воскликнул Мейсон. — Да, это уникальный случай. ^

Зазвонил телефон. Делла сняла трубку.

— Пришел мистер Хардвик, — объявила она.

— Отложим дискуссию на некоторое время, — сказал Мейсон; — И встретим Хардвика жизнерадостными улыбками. Впусти его, Делла.

Делла Стрит открыла дверь, пропуская Хардвика. Тот вошел, чем-то явно озабоченный.

— Добрый вечер, джентльмены, добрый вечер. Надеюсь, я не нарушил своим посещением ваши планы, — приветствовал он их.

— Ничуть, не беспокойтесь, — ответил Мейсон. — Садитесь. Что мы можем сделать для вас?

Хардвик сел, надел пенсне, укрепил слуховой аппарат и сказал:

— Давайте с самого начала выясним наши отношения. Я знаю, что в целом ряде вопросов мы занимаем противоположные позиции. Насколько я понимаю, вы представляете интересы Джозефины Кэмптон?

— Да, это так, — подтвердил Мейсон.

— Я представлял интересы Бенджамина Эддикса при его жизни, — продолжал Хардвик. — Мне известно о нем больше, чем любому другому лицу. Несколько месяцев назад я составил для него завещание. Оно соответствовало его тогдашним желаниям.

— Вы думаете, что с тех пор его желания изменились?

Хардвик откашлялся.

— И желание, и завещание.

— Вы хотите нам что-то сообщить и о чем-то попросить? — поинтересовался Мейсон.

„Хардвик улыбнулся.

— Боюсь, что я плохой игрок в покер.

— А мы и не играем в покер, — отпарировал Мейсон. — Вы участвуете в консультации, где мы выкладываем часть наших карт на стол. Выложите то, что у вас есть, и посмотрим, чем мы сможем ответить вам.

— Хорошо, — * согласился Хардвик. — Создалась довольно необычная ситуация, которая может чем-то помочь вашей клиентке. Мне кажется, мистер Мейсон, что вам надо быть в курсе дела.

— Приступайте* — сказал Мейсон. — Мы слушаем.

— Ваше посещение во вторник мистера Бенджамина Эддикса совершенно выбило его из колеи, — начал Хардвик. — Когда вы нашли часы и кольцо, он был потрясен. Его прежняя самоуверенность испарилась, и он решил переделать завещание. В тот вечер около одиннадцати тридцати, прежде чем лечь в постель, он вызвал к себе Натана Феллона и Мортимера Херши и сказал: «Джентльмены, я признаю себя одураченным. Я был слишком самоуверен, слишком полагался на свои суждения. Я прошу прощения за все это и хочу искупить свою вину. Вот здесь у меня завещание, написанное моей рукой. Я кладу его в конверт и передаю вам, джентльмены. Запечатайте его, напишите на обо^ роте ваши фамилии и спрячьте. Если со мной что-нибудь случится в ближайшее время, то я хочу, чтобы это завещание дошло до мистера Хардвика».

— В ближайшее время? — переспросил Мейсон. — Разве он что-нибудь предвидел?

— Нет, нет, ничего подобного. Он собирался встретиться со мной и составить завещание по всей форме, заверенное свидетелями. Это же завещание он написал как временное, чтобы на случай, если он умрет, старое завещание не осталось в силе. Возможно, я не имею права делать это, но я собираюсь прочесть вам часть нового завещания мистера Эддикса, которое я намерен представить на официальное утверждение. Я думаю, что в нем содержатся чрезвычайно важные для вас, джентльмены, и для вашего клиента вещи.

— Начинай, — сказал Мейсон, бросив взгляд на Деллу Стрит, которая должна была сделать записи в блокноте.

Хардвик развернул бумагу и прочел:

«Я, Бенджамин Эддикс, находясь в здравом уме и твердой памяти, изъявляю свою последнюю волю. Я был слишком самоуверен и деспотичен, с излишней поспешностью судил о своих ближних. Особенно я сожалею об обстоятельствах, разлучивших меня с моим братом Германом.

Сегодня вечером я испытал большое потрясение. Моя бывшая служанка, миссис Джозефина Кэмптон, которую я обвинил в краже, оказалась совершенно невиновной. Ценности, в краже которых она обвинялась, были похищены обезьяной.

Исходя из этого, я объявляю мою последнюю волю. Миссис Джозефинё Кэмптон, моей бывшей домоправительнице; я оставляю мои извинения и сумму в пятьдесят тысяч долларов. Моему управляющему Мортимеру Херши, который, между прочим, получал неплохое жалованье, я завещаю десять тысяч долларов. Натану Феллону, кому, по моему мнению, я сильно переплачивал и кто иногда пренебрегал моими интересами, я оставляю сумму в один доллар и совет впредь больше заботиться об интересах хозяина.

Исполнителем своего завещания я объявляю свой банк, а все связанные с этим юридические дела поручаю вести Сиднею Хардвику из фирмы «Хардвик, Карсон и Геддинг».

Хардвик взглянул поверх бумаги:

— Вот как обстоят дела, джентльмены. Это завещание датировано вторником, написано почерком Бенджамина Эддикса и подписано им.

— Это, несомненно, проливает свет на ситуацию. Насколько я понял, вы прочли нам только часть завещания? — уточнил Мейсон.

Хардвик улыбнулся.

— Совершенно верно, за исключением некоторых сумм, завещанных бывшим служащим. Наследником всего состояния назван брат Эддикса.

— Он носит фамилию Эддикс? — спросил Мейсон.

— Нет.

— А как его фамилия?

— Это станет известно несколько позже.

— А кому было оставлено состояние в прежнем завещании?

Хардвик только улыбнулся на. это. /;

— Я поставлю. вопрос иначе, — сказал Мейсон. — Упоминалось ли в прежнем завещании имя миссис Кэмптон?

— Нет.

— Очевидно, Эддикс попытался искупить свою вину, — насмешливо проговорил Мейсон.

— Мне показалось, что вам следует знать об этом завещании, джентльмены, — сказал Хардвик. — Оно укрепляет позицию. вашей клиентки и, возможно, представит интерес для вас. Решение о гонораре вы будете принимать, исходя уже из этой суммы!

— Благодарю вас, — сказал Мейсон. — А теперь, что интересует вас?

— Мне хотелось бы поговорить с миссис Кэмптон наедине по очень важному делу.

— То есть вы хотите поговорить с ней без нас? — спросил Мейсон.

— Да.

Мейсон взглянул на Джеймса Этна.

— Что касается меня, — сказал Этна, — то я согласен…

— А я не согласен, — перебил его Мейсон.

— Что?! — воскликнул Хардвик. — Но ведь я дал вам информацию…

— За информацию, касающуюся наших гонораров, я вам благодарен, — прервал Хардвика Мейсон. — Я лично готов сделать для вас все, что смогу. Но наша клиентка находится совершенно в другом положении. Пока мне неизвестны ваши намерения, я не могу предоставить разговор с ней.

— Уверяю вас, мистер Мейсон, что это не имеет ничего общего с обвинением. Наш разговор не повредит миссис Кэмптон.

— Позвольте уж мне судить об этом, — сказал Мейсон.

— Боюсь, мистер Мейсон, что вы требуете слишком высокую плату за ваше содействие.

Мейсон улыбнулся.

— Вы же сами прочли нам отрывки из завещания. О чем вы хотите говорить с миссис Кэмптон?

— Я не могу сказать вам этого.

— Тогда я сам попробую угадать, — продолжал Мейсон. — Вы хотите спросить Джозефину Кэмптон об убийстве Элен Кэдмус?

— Об убийстве Элен Кэдмус? — повторил Хардвик.

— Да, об убийстве. Вы предполагаете, что кто-то столкнул ее с яхты. У вас есть, по-видимому, какие-то сведения по этому поводу, которыми мы не располагаем. Кроме того, у вас есть какая-то проблема, беспокоящая вас в связи с завещанием Эддикса.

Хардвик откашлялся, снял пенсне, протер его и водрузил обратно на нос.

— Я прав? — спросил Мейсон.

— Вы просто высказали предположения.

— Но они довольно близки к правде, не так ли?

— Предположим просто ради шутки, что вы правы. Что это нам даст?

— Именно это я и пытаюсь выяснить.

— По правде говоря, я озабочен сейчас одной проблемой, которая может повлиять на судьбу вашей клиентки.

— Надеюсь, вы не собираетесь выдвинуть версию 6 том, что Элен Кэдмус убита Джозефиной Кэмптон?

— Я не выдвигаю такого обвинения.

— Но пытаетесь внушить эту мысль нам.

— Я только хочу, чтобы вы поняли, что сотрудничество со мной поможет вашей клиентке.

Мейсон решительно зашагал по комнате.

— Мы не собираемся ждать сложа руки и смотреть, как вы взваливаете на нашу клиентку убийство.

— Я не собираюсь ничего на нее взваливать, если она поможет мне. Обещаю вам, джентльмены, что полиция не узнает от меня ничего из того, что сообщит мне ваша клиентка. В конце концов, — продолжал Хардвик, — нет причины нам занимать враждебные позиции. Мне нужны только две вещи…

— Как, уже две? — перебил его Мейсон. — Мне казалось, что вы говорили об одной.

— Вы не дали мне закончить. Я хочу поговорить с вашей клиенткой, и мне нужны дневники Элен Кэдмус. За это я обещаю вам помощь на любом этапе рассмотрения вашего дела.

Мейсон покачал головой и сказал резко:

— К черту всю эту сладкоречивую дипломатию. Проще говоря, вы шантажируете нас. Вам нужны дневники Элен Кэдмус, и вы хотите, чтобы миссис Кэмптон таскала вам каштаны из огня. В противном случае грозите взвалить на нее обвинение в убийстве Элен Кэдмус.

— Мистер Мейсон!

— Но вы не на тех напали! — рявкнул Мейсон.

— Я только хотел помочь вашей клиентке, — оправдывался Хардвик. — В конце концов я ведь могу пойти в полицию, и тогда все появится в прессе.

— Конечно, — сказал Мейсон. — Полиция может спрашивать о чем угодно, и пресса может публиковать, что ей заблагорассудится, но мы, в свою очередь, можем посоветовать нашей клиентке не отвечать ни на какие вопросы.

Хардвик встал.

— Теперь, джентльмены, я сообщу вам кое-что еще, — сказал он. — А получил телеграмму от брата Бенджамина Эддикса из Австралии.

— Прекрасно.

— Я сообщил ему о смерти брата и получил ответ с выражением соболезнования. Узнав о новом завещании, я послал ему телеграмму с кратким изложением условий завещания.

— И он распорядился, — сказал Мейсон, — оспорить право миссис Кэмптон на завещанные ей деньги в силу того, что она обвиняется в убийстве и по закону не имеет права брать что-либо из этого состояния.

— Таких распоряжений я не получал. Мне было приказано представить завещание на утверждение и позаботиться о защите интересов своего клиента.

Ну что ж, значит, такую телеграмму вы еще получите, а если и не получите, то как адвокат, защищавший интересы своего клиента, вы обратите его внимание на этот пункт закона, благодаря которому его состояние увеличится на пятьдесят тысяч долларов.

— А что бы вы сделали на моем месте? — спросил Хардвик.

— Конечно, я сказал бы ему, — ответил Мейсон. — А теперь я задам вам еще один вопрос. На моем месте вы разрешили бы своей клиентке переговорить наедине с адвокатом, представляющим интересы другой стороны? Или выкладывайте ваши карты на стол, или убирайтесь на все четыре стороны.

— Вы напрасно выбрали такой тон. Теперь вашей клиентке не поздоровится, — сказал Хардвик и с достоинством вышел из комнаты.

— Господи, — проговорил Этна, — ну и отделали же вы его, мистер Мейсон.

Мейсон прищурился.

— Он сообщил нам кое-что интересное, и ему что-то известно, чего мы пока не знаем. Пусть держит это пока в тайне. Все это похоже на скачки. Мы взяли старт и теперь быстро продвигаемся к, цели. Соедини меня с Дрей-ком, Делла.

Мейсон взял трубку.

— Пол, у меня вопросы. Надо действовать быстро. Элен Кэдмус знала что-то о Бенджамине Эддиксе, и это беспокоит его адвоката… Мне нужно знать, в чем дело. Эддикс был холостяком, но, несмотря на пожилой возраст, он был энергичный и крепкий человек. Нужно искать женщину… Проверь номера телефонов, по которым Эддикс звонил на яхту, и, если это окажутся номера отелей, пошли туда агентов с фотографиями. Пусть они выяснят, не скрывался ли там Эддикс с какой-нибудь женщиной.

Мейсон повесшГ трубку. Джеймс Этна вмешался в разговор:

— Не спешите ли вы с выводами, Мейсон? Все утверждают, что в жизни Эддикса не было женщин.

— На свете немало лжецов, Джеймс, но это не значит, что мы должны быть дураками, чтобы им верить.

Глава 13

Ровно в 5 часов Гертй заперла дверь конторы и помогла Делле отправить ежедневную почту. После этого она ушла.

Делла Стрит зашла в кабинет Мейсона.

— Устала, Делла?

— Не очень. А как вы?

Мейсон улыбнулся.

— Я до одурения читал эти дневники. Поможешь мне?

— Да, но мы ведь уже читали их.

— Это верно, но сейчас нужно прочесть, что написано между строк.

Раздался настойчивый стук в дверь.

— Посмотреть, кто там? — спросила Делла.

Мейсон покачал головой.

— Не надо, Делла, у нас много работы, а время не ждет.

Делла уселась за свой стол. Мейсон подошел к ней и накрыл ее руку своей.

— Рад, что ты со мной, — сказал он.

— Я тоже рада, — ответила она с улыбкой.

В дверь опять забарабанили. Мейсон распорядился:

— Открой, Делла. Стучат так настойчиво, словно наверняка знают, что мы здесь.

Делла Стрит открыла дверь приемной, обменялась несколькими фразами с посетителями и возвратилась* держа в руках последний выпуск дневной газеты. На газете круглыми буквами было написано: «Мистеру Мейсону. Привет от Сиднея Хардвика. Можете убедиться, что я работаю быстро».

Делла Стрит опять пристроилась у своего стола и развернула газету. Мейсон стал читать через ее плечо. По верхней части страницы шел заголовок: «Полиция намекает на возможность второго убийства. Власти допрашивают подозреваемую в убийстве Эддикса женщину об обстоятельствах исчезновения секретарши».

— Какая наглость! — возмутилась Делла.

— Посмотрим, как далеко он зашел, — сказал Мейсон.

Они вместе прочли статью, в которой сообщалось,

что полиция допрашивает миссис Кэмптон по делу о загадочной смерти Элен Кэдмус.

В газете указывалось, — что раньше власти считали это исчезновение несчастным случаем или самоубийством, но после убийства Бенджамина Эддикса они считают необходимым вновь открыть дело Элен Кэдмус.

Дальше в статье говорилось:

«Окружной прокурор располагает сведениями, что Джозефина Кэмптон, арестованная в настоящее время по подозрению в убийстве Бенджамина Эддикса* занимала на его яхте каюту, расположенную рядом с каютой секретарши. Во время ночного шторма Элен Кэдмус исчезла. Миссис Кэмптон клянется, что в ту ночь она приняла лекарство от морской болезни и уснула.

В свое время это заявление было принято, но в свете дальнейших событий решено вновь открыть дело о смерти Элен Кэдмус. В настоящее время, заявил прокурор, мы никого не обвиняем, так как не имеем для этого оснований. Мы просто считаем, что смерть Элен Кэдмус, которую в свое время восприняли как несчастный случай, возможно, произошла при более зловещих обстоятельствах. Пока что я могу только сказать, что мы ведем расследование и допрашиваем миссис Кэмп-тон об обстоятельствах исчезновения Элен Кэдмус, но она отказывается дать ответы на наши вопросы.

Других заявлений я делать не вправе». ' ’

Мейсон стиснул зубы, его взгляд стал холодным и злым.

— Ну что ж, — сказала Делла. — Хардвик верен своему слову.

— Ты права, — согласился Мейсон. — Подожди здесь, Делла. Я пойду к Полу Дрейку. Мы вступаем в войну, и Меня интересует, не приготовил ли он для нас патронов. А ты тем временем, Делла, позвони в редакцию газеты и сообщи, что я собираюсь сделать заявление в связи с убийством Эддикса. Пусть пришлют репортеров.

— Может быть, подождать, пока вы не поговорите с Дрейком?

Мейсон покачал головой.

— Нам нужно поставить Хардвика на место, а для этого необходимо предпринять что-нибудь эффектное. Если Цол н$ сообщит мне ничего нового, то я выстрелю холостым зарядом. Он вызовет такой шум, что противной стороне придется заботиться об укрытии в любом случае. А ты, Делла, созвонись с газетами и держи оборону. Я вернусь, как только переговорю с Полом.

Мейсон прошел по коридору к конторе Дрейка. В приемной он мельком взглянул на блондинку, ожидавшую приема, и зашел в кабинет.

Пол Дрейк сидел за столом, одной рукой держа телефонную трубку около уха, другой сортируя бумаги. По-видимому, он говорил со своим агентом.

Пол указал Мейсону на стул и продолжал разговор:

— Хорошо, попросите ее написать свою фамилию на обороте фотографии так, чтобы опознание было окончательным. Письменные показания она, наверно, не захочет дать, так нужно ее связать, насколько возможно, чтобы она потом не пошла на попятную. — Дрейк повесил трубку, улыбнулся Мейсону и сказал: — Твоя догадка, Перри, подтверждается.

— Какая догадка?

— Мы проверили телефонные номера, по которым звонил на яхту Эддикс, и оказалось, что все они связаны р женщиной…

— Женщиной или женщинами?

— Очевидно, с одной женщиной, и во всех случаях — с Элен Кэдмус.

Мейсон присвистнул.

— Хозяйка одного из отелей опознала фотографии Элен Кэдмус и Бенджамина Эддикса.

— Как он регистрировался? — спросил адвокат.

— Естественно, под вымышленной фамилией.

— Но ведь они записывают и номер машины, — удивился Мейсой. — Неужели он?..

— Да, он дал номер своего «кадиллака».

Адвокат, прищурившись, обдумывал информацию.

— Ты обратил внимание на блондинку в-приемной? — спросил Дрейк.

— Да, а в чем дело?

— Это миссис Блевинс, жена психолога-гипнотизера.

— Мне хотелось бы поговорить с ней, — сказал Мейсон. — Теперь послушай, Пол, я, не хочу, чтобы в деле с поездками Эддикса ты совершил ошибку. Твои агенты должны как следует проработать это дело. Какими вымышленными именами пользовался Эддикс?

— В обоих случаях он зарегистрировался как Б.Ф. Бар-науэлл.

— Какое было второе имя Эддикса, Пол?

— Не знаю.

I Мейсон щелкнул пальцами и воскликнул:

— Держу пари, что Франклин. Бенджамин Франклин Эддикс.

— Ну и что же? — спросил Дрейк.

— Ничего. Просто, регистрируясь, он оставил свои настоящие инициалы. Теперь послушай, Пол, Эддикс часто бывал по делам в штате Невада. Пусть твои агенты узнают, не регистрировался ли он там в отелях как Б.Ф. Барнауэлл. И еще поручение просто забавы ради. Узнай, не упоминалась ли в газетах за последние десять лет фамилия Барнауэлла в связи с каким-нибудь делом.

Дрейк тяжело вздохнул:

— Перри, это чертовски большая работа. Она будет стоить тебе уйму денег.

— Не важно, — сказал Мейсон, — Я чувствую, что в этом деле на кон поставлено многое, хотя в сути я еще не разобрался. Очевидно, в дневниках Элен Кэдмус нет ничего важного, но кто-то, связанный с Эддиксом, хочет заполучить их во что бы то ни стало. Возможно, этот человек их не читал и боится, что в них может содержаться что-то важное… Ладно, Пол, зови миссис Блевинс.

Дрейк позвонил секретарше по телефону:

— Впустите миссис Блевинс.

Потом он потянулся, потер кулаками глаза и продолжительно зевнул.

— Черт возьми, Перри, я совсем скис. Мне пришлось всю ночь просидеть у телефона.

Мейсон успокоил его:

— Ничего, теперь мы доберемся до конца тоннеля.

— Не знаю, что может дать этот разговор, — сказал Дрейк. — Эддикс встречался со своей секретаршей. Вещь вполне естественная. Не он один так поступает, ты это знаешь. Нужно признать, что она была чертовски красива…

Открылась дверь, и вошла миссис Блевинс, блондинка лет двадцати семи с большими голубыми глазами.

— Привет, — сказала она адвокатам. — Вы мистер Мейсон. Я видела, как вы пришли. Я Ферн Блевинс, бывшая жена Алена Блевинса. А вы мистер Дрейк?

Мейсон поклонился с улыбкой. Миссис Блевинс протянула ему руку.

— Ты будешь задавать вопросы или я? — спросил Дрейк.

— Пожалуй, я, — сказал Мейсон. — Прошу вас, садитесь, миссис Блевинс. Нам придется кое о чем расспросить вас.

— А если я не смогу ответить? — спросила она.

— Нас интересует ваш развод.

— Ах вот что! — с облегчением вздохнула она. — Но это мое личное дело.

— Нас интересует, — сказал Мейсон, — что происходило в доме Эддикса.-

— Вы имеете в виду его дом, известный под названием «Стоунхендж»?

— Да. Вы когда-нибудь оставались там на ночь с вашим мужем?

Нети И муж никогда нй оставался там, Он работал в «Стоунхендже», но вечером всегда возвращался домой, хотя иногда это и бывало поздно.

— Расскажите нам поподробней, почему вы развелись?

— Ален был старше меня, — ответила миссис Блевинс.

— Вы были его второй женой?

— Да.

— Продолжайте.

— Я думаю, — сказала она, подыскивая слова, — что мы просто надоели друг другу, а я устала быть подопытным кроликом.

Мейсон многозначительно посмотрел на Дрейка.

— Вы имеете в виду, миссис Блевинс, что муж гипнотизировал вас?

— Да. Я думаю, что под влиянием гипноза я и решила выйти за него замуж.

— Такое казалось не вам одной, — сказал Мейеон. — Можете вы рассказать нам детали?

— Я работала секретаршей и помогала ему писать научную статью. Ну, гипноз — это такая тема, которая всех интересует. Я тоже задавала вопросы Алену, и он держался очень любезно. Это был период ухаживания, он казался мне очень милым.

— Продолжайте, — попросил Мейсон.

— Ради Бога, об этом трудно говорить. Влюбленность — это удивительное чувство. Кажется, что ступаешь по небесам, и любимый человек представляется самым лучшим. Потом ты выходишь за него замуж и в один прекрасный день обнаруживаешь, что он страшно надоел тебе. Очарование исчезло, и ты видишь заурядного человека. Больше того, ревнивца и собственника, который сует нос в твои дела и обвиняет тебя Бог знает в чем.

— Вы продолжали работать после того, как вышли замуж? — спросил Мейсон.

— Да.

— Расскажите нам поподробней о том, что вы назвали состоянием «подопытного кролика».

— Вскоре после того, как мы познакомились, Ален спросил меня, не хочу ли я подвергнуться гипнозу. Я согласилась, чтобы показать, что ему доверяю.

— И что было потом?

— Не помню, — призналась миссис Блевинс.

— Что вы хотите этим сказать?

— Это еще одно из последствий гипноза. Гипнотизер может приказать вам забыть все, что вы делали в состоянии транса, и вы забудете. Я не раз видела, как Ален проделывал это с другими людьми.

— А как было в случае с вами?

— Я сказала: «Хорошо, Ален, загипнотизируй меня», и буквально тут же была загипнотизирована. Я решила, что он пошутил, но, посмотрев на свои часы, поняла, что или их перевели на сорок пять минут вперед, или в течение этого времени я была в бессознательном состоянии.

— Что потом? — спросил Мейсон.

— Потом Ален продолжал смотреть на меня как-то странно, и минут через пять я совершила совершенно необъяснимый поступок.

— Какой? — спросил Мейсон.

Женщина отрицательно покачала головой.

— Не важно, но я сделала это, и теперь я хорошо понимаю почему.

— Почему?

— Это было постгипнотическое внушение, — сказала она. — Загипнотизировав вас, психиатр приказывает вам проснуться и сделать минут через пять — десять какую-нибудь дикую вещь. Так было и со мной.

— Продолжайте, — сказал Мейсон.

— Через некоторое время мы поженились.

— А сеансы гипноза продолжались?

— Да, мистер Мейсон, и даже чаще, чем мне казалось.

— То есть?

— Я обнаружила, что совершала поступки под действием постгипнотического внушения. Мне не хотелось бы подробно входить в обсуждение этого вопроса.

— Нам очень нужна ваша помощь, миссис Блевинс, — сказал Мейсон. — Мы заплатим вам за беспокойство…

— Да, мистер Дрейк сказал мне об этом, но есть вещи, которые нельзя оплатить деньгами.

— Хотя бы намекните нам, — попросил адвокат.

Женщина колебалась. Мейсон улыбнулся:

— Вы вышли замуж за этого человека и…

— О, хорошо, — выпалила она наконец. — Я вела себя как дура и позволяла Алену гипнотизировать меня.

Таким образом он успокаивал головную боль и усыплял меня, если я нервничала. Потом прошло некоторое время, очарование рассеялось и… не знаю, как это объяснить вам.

— Появился другой мужчина? — спросил адвокат;

— Ален думает, что появился.

— Что же произошло дальше?

— Как-то вечером, когда Ален был на работе, у меня появилось внезапное желание записать некоторые вещи личного характера, о которых я никогда никому не сказала бы. Я записала все это и спрятала бумагу в ящике стола под фотографиями.

— Потом? — спросил Мейсон.

— На следующее утро я поняла, что сделала глупость, и решила достать эту бумагу и сжечь. Но в ящике ее не нашла.

— Вы считаете, что написали эту бумагу, повинуясь постгипнотическому внушению?

— Да. Не знаю, как и когда муж загипнотизировал меня, но я поняла, что бумага находится в. его руках и он может использовать ее против меня.

— В деле о разводе?

Женщина покраснела.

— Да.

— Что же вы предприняли?

— Я не подала виду, что что-то подозреваю, но через два дня устроила в доме обыск и нашла бумагу. Муж спрятал ее под ковром.

— Что же вы с ней сделали?

— Я ее уничтожила и прямо из дома пошла к адвокату и подала прошение о разводе. Домой я больше не вернулась, чтобы не позволять Алену еще раз взглянуть на меня своими стальными глазами.

— Ему легко удавалось загипнотизировать вас?

— Очевидно, да.

— Продолжайте, — сказал Мейсон.

— Ну, вероятно, Ален думал, что я в его руках. Но улика исчезла, а я получила развод.

— И вторично вышли замуж?

Миссис Блевинс слегка покраснела.

— Нет, но собираюсь.

— Уверен, что на этот, раз ваш жених не гипнотизер, — сказал Мейсон улыбаясь.

— Безусловно.

Адвокат достал бумажник и вынул из него четыре пятидесятидолларовых банкнота.

— Вот двести долларов, миссис Блевинс. Это компенсация за потраченное, вами время и за причиненное беспокойство. Пусть эти деньги пойдут вам на приданое.

Миссис Блевинс спрятала деньги в сумочку и с благодарностью посмотрела на Мейсона.

— Мистер Мейсон, это очень мило с вашей стороны.

— Мы ценим вашу искренность, — сказал Мейсон. — Теперь не скажете ли вы нам, гипнотизировал вас когда-нибудь Ален, заставляя думать о чем-то, что на самом деле не происходило?

— Да. Это был его, любимый трюк. Он гипнотизировал человека, рассказывая ему какую-нибудь историю, потом приказывал проснуться. Человек просыпался, и постепенно его память впитывала эту историю из подсознания и как происшедшую в действительности. Через два часа в результате — постгипнотического внушения он начинал рассказывать о ней. Конечно, не каждый человек поддается гипнозу…

— Я понимаю, — сказал Мейсон. — Вы не знаете, гипнотизировал ли ваш муж Джозефину Кэмптон, домоправительницу Эддикса?

— Кажется, да. Он демонстрировал на ней какой-то прием.

— Ну что ж, благодарю вас, миссис Блевинс. Сейчас мы вас больше не станем задерживать, но впоследствии вы можете нам понадобиться.

— Позвоните мне, и я приду. У мистера Дрейка есть мой телефон.

— Благодарю вас, — сказал Перри Мейсон.

Миссис Блевинс поднялась со стула и направилась к двери, но с полдороги вернулась. — Вы хороший человек, — обратилась она к Мейсону. — Я знаю кое-что, что может вам помочь. Эддикс — это не настоящая фамилия миллионера. Ален как-то загипнотизировал его и узнал, что его настоящая фамилия Барнауэлл.

Она улыбнулась Мейсону и вышла из комнаты.

— Узнал что-нибудь важное? — спросил Дрейк.

Мейсон усмехнулся.

— Да, за несколько последних минут. Теперь, Пол, отправь агентов в Неваду, а потом можешь поехать домой, принять горячую ванну и лечь спать.

— Я не ослышался? — с изумлением спросил Дрейк.

— Конечно нет, — сказал Мейсон и вышел.

Адвокат открыл дверь своего кабинета. Делла Стрит стояла у его стола, разбирая бумаги. Мейсон подошел к ней, приподнял девушку, покружил и прижал к себе.

— Детка, — воскликнул он, — наконец-то мы добрались до золотой породы.

Она посмотрела на него как-то грустно.

— И только этим вызван ваш внезапный прилив военторга?

— Нет, — воскликнул адвокат. — Он вызван чувством.

— Что ж, — сказала Делла, — значит* вы получили важную информацию.

— Позвонила в газеты? — спрорил Мейсон.

— Да. Репортеры уже спешат сюда.

— Умница, — похвалил адвокат, глядя Делле в глаза.

Она обняла его и откинула голову. Он с нежностью нагнулся к ней. Их поцелуй был долгим, потом Делла поспешно отпрянула от Мейсона, достала из сумочки платок и стерла помаду с его губ.

— Шеф, — упрекнула она, — вы забыли, что в любую минуту сюда могут ворваться репортеры.

Мейсон улыбнулся.

— Не беспокойся, Делла. Мы, сообщим им нечто такое, что заставит мистера Сиднея Хардвика схватиться за голову.

— Надеюсь, — сказала Делла, подкрашивая перед зеркалом губы. — У двери в приемную кто-то стоит.

— Кажется, репортеры, — предположил Мейсон.

Он вышел в приемную и поздоровался с двумя репортерами, пришедшими одновременно. Пока они закуривали сигареты, пришли еще двое.

— Так что у вас за новости? — поинтересовался один из репортеров: — Надеюсь, важные. Мы мчались сломя голову.

— Вы получили информацию о последнем завещании Бенджамина Эддикса?

— Да, но это уже не новость.

— Так вот, — сказал Мейсон. — Это завещание незаконно.

— Почему?

— Потому что он не сделал в нем распоряжений в отношении своей жены.

— Жены? Бенджамин Эддикс был холостяком.

— Так думали многие.

— А вы считаете, что он был женат?

Мейсон утвердительно кивнул.

— Какого черта?.. Не морочьте нам голову, Мейсон. Бенджамин Эддикс был видной фигурой. Если бы он женился, то это появилось бы в газетах.

— Вы забываете, что в его биографии был большой пробел, — подчеркнул Мейсон.

— Что ж, изложите нам известные вам факты.

— Бенджамин Эддикс, — начал адвокат, — жил с женщиной, как со своей женой.

— Где он жил с ней?

— Чаще всего в своем доме.

— Но вы ведь не имеете в виду Джозефину Кэмптон…

— Конечно нет, — возразил Мейсон. — Его женой была Элен Кэдмус. Я дам вам адреса двух мотелей, где их опознали по фотографиям. Вы сможете проверить это.

— О, бросьте это, — сказал один из репортеров, — Эддикс просто развлекался со своей секретаршей. Это не значит, что он был женат на ней.

Мейсон усмехнулся.

— Ребята, вы ведь сами неплохие сыщики. Обратите внимание на тот факт, что они регистрировались в мотелях как мистер и миссис Б.Ф. Барнауэлл.

— Барнауэлл?

— Вот и ответ на ваш вопрос, — воскликнул один из репортеров. — Для признания гражданского брака нужно предъявить…

— Кто говорит о гражданском браке? — спросил Мейсон.

— Вы сами, не так ли? Во всяком случае, в нашем штате его не признают. А если бы признавали, то и тогда мужчина должен был бы зарегистрироваться под своей настоящей фамилией.

— А какая настоящая фамилия Эддикса? — спросил Мейсон.

— Как? Эддикс, конечно… Подождите, а откуда вы взяли фамилию Барнауэлл?

Мейсон только улыбнулся в ответ.

— Так что насчет гражданского брака? — спросил один из газетчиков.

— В некоторых штатах он признается, а в некоторых нет, — ответил адвокат. — Но вы упустили из виду тот факт, что в нашем штате если двое живут под одной крышей как муж и жена, то появляется основание для предположения брака.

Репортеры переглянулись.

Мейсон открыл свод законов и положил на стол.

— Вот параграф 30, статья 1963 уложения о гражданских правах.

— Но как насчет завещания? — спросил репортер.

— В нем не упоминается Элен Кэдмус. Если они жили как муж и жена, то есть основания признать их брак. Значит, завещание может быть оспорено.

— Но Эддикс и не должен был упоминать в нем Элен Кэдмус. Она умерла.

— Кто вам это сказал?

— А вы думаете, что она может разгуливать по воде? Если вы хотите, чтобы мы что-нибудь опубликовали, познакомьте нас с фактами.

— Мне не с чем вас знакомить, — сказал Мейсон. — Просто Элен Кэдмус не совершила самоубийства.

— Значит, ее убили?

— Нет.

— Что же тогда с ней произошло?

Мейсон резко повернулся к репортерам.

— Я считаю, что по причинам, устраивавшим Бенджамина Эддикса и Элен Кэдмус, она решила исчезнуть. Из этого заявления вы можете извлечь свои выводы.

На минуту воцарилось молчание.

— Вы хотите сказать, что она исчезла, чтобы родить ребенка? — предположил один из репортеров.

Мейсон пожал плечами.

— В конце концов, я занимаюсь этим делом всего несколько часов, хотя ко мне постепенно поступает новая информация. Я думал, что это даст вам зацепку и вы начнете разматывать это дело сами…

Репортеры вскочили с мест.

— Если ваша теория подтвердится, то это дело поднимет большой шум в прессе. Черт возьми, вот это сенсация.

— Хорошо, — сказал Мейсон. — Будем полагаться на ваше трезвое суждение. Кто видел Элен Кэдмус на борту яхты в ночь шторма?

— Члены судовой команды.

— Нет, — сказал адвокат. — Единственным человеком, видевшим ее, был Бенджамин Эддикс.

— И Джозефина Кэмптон.

— Нет. Она слышала только стук пишущей машинки в соседней каюте. Печатать на машинке мог и сам Эддикс. Потом миссис Кэмптон приняла лекарство и уснула. Когда она утром проснулась, уже стало известно об исчезновении Элен Кэдмус.

— Ваша догадка чем-нибудь подтверждается? — спросил один из репортеров.

— Да, у меня есть дневники Элен Кэдмус, — сказал адвокат.

— А что-нибудь говорится в них о ребенке?

— Сейчас я зачитаю вам один отрывок, — продолжал адвокат.

Он развернул тетрадь на странице, отмеченной Деллой Стрит.

— Вот написано почерком Элен Кэдмус: «Сегодня я сообщила Б. новость. Сначала он был очень встревожен, но потом начал обдумывать вопрос, и я поняла, что все будет в порядке. Он будет очень гордиться им»…

Газетчики внимательно разглядывали запись.

— Дайте нам эти дневники, — попросил один из них. — Может бытьгмы найдем еще что-нибудь.

Мейсон покачал головой.

— Нет. Я и так дал вам зацепку, ребята.

— Но мы не можем это опубликовать. Это только домыслы.

— Черта с два, не можете! — воскликнул Мейсон. — Какие были у вас доказательства, когда вы обвинили Джозефину Кэмптон в убийстве Элен Кэдмус?

— Мы не обвиняли ее в убийстве. Мы только говорили, что власти проводят расследование.

— Совершенно верно, — подтвердил Мейсон. — А теперь вы можете сообщить вашим читателям, что на основании этой записи в дневнике Детективное агентство Дрейка направило в разные штаты своих агентов, которые должны найти Элен Кэдмус. Если вы откроете дело Элен Кэдмус, то обнаружите, что ни один член команды не видел ее на борту яхты. Есть еще одно важное обстоятельство. Никому не известно, какую работу выполняла Элен Кэдмус для Эддикса на яхте. Эддикс утверждал, что он поручил секретарше перепечатать записи на машинке. Когда же позже его спросили, получил ли он напечатанный материал, он ответил, что нет и что последний раз он ее видел, когда она расшифровывала стенографические записи. Теперь давайте порассуждаем. Если бы секретарша совершила самоубийство, то она не взяла бы с собрй за борт перепечатанный материал. Если бы она думала о самоубийстве, то ей было бы не до расшифровки этих записей и она оставила бы их в стенографическом блокноте. Начав расследование этого дела, я сразу заинтересовался судьбой этйх записей.

Вы помните фотографии ее каюты ц должны обратить внимание на две-три странные вещи. На столе секретарши стояла машинка и около нее были разбросаны бумаги, но я что-то не припомню, чтобы кто-нибудь находил там стенографические записи.

Меня заинтересовало еще кое-что. На этой фотографии изображена каюта Элен Кэдмус, из которой открыта дверь в ванную и в смежную комнату Джозефи-ны Кэмптон. Вы ничего не усматриваете здесь странного?

Репортеры стали внимательно изучать снимок.

Мейсон продолжал:

— На вешалке, как видите, висят полотенца. Те, что находятся ближе к каюте Джозефины Кэмптон, использованы. А теми, что находятся ближе к каюте Элен Кэдмус, Явно не пользовались. Неужели вы думаете, что, проведя день на яхте, печатая на машинке и делая записи, секретарша ни разу не помыла руки и не развернула полотенце?

Один из репортеров похлопал Мейсона по плечу:

— А вы и сами неплохой детектив.

Мейсон, усмехнулся.

— У вас, ребята, есть большие возможности. Было бы неплохо вам самим найти Элен Кэдмус. Представляете себе интервью с ней? Да ваши издатели оторвут его с руками. Вот почему я пригласил вас. Вот вам названия двух мотелей, где останавливались мистер и миссис Б.Ф. Барнауэлл, а вот и фотографии.

— Барнауэлл, — медленно произнес один из репортеров. — Кажется, Хардвик получил телеграмму от Германа Барнауэлла. Он…

Журналист резко оборвал себя. Секунду репортеры стояли неподвижно, потом один из них бросился к двери. Остальные рванулись за ним. В дверях произошла свалка, каждый хотел проскочить первым.

Мейсон улыбнулся Делле Стрит.

— Завтра утром мы тоже сможем послать газеты Сиднею Хардвику, и он увидит, что и мы также умеем быстро и четко работать.

Глава 14

— Итак, шеф, — проговорила Делла Стрит, когда затих шум шагов последнего репортера. — Нам удалось поймать их на крючок!

Мейсон лишь усмехнулся в ответ.

— Шеф, а вы имеете право так поступать? — спросила Делла.

— То есть?

— Ведь вы объявили эту девушку женой Эддикса да еще упомянули о ребенке. А вдруг она жива?

— Ну и что?

— Она может подать на вас в суд за клевету.

— В таком случае, — сказал адвокат, — внимание будет отвлечено от Джозефины Кэмптон. В предстоящем процессе увертки и уловки ничего не дадут. Придется драться по-настоящему.

— Но ведь и при этом вам придется ограничиваться реальными фактами?

— Совершенно верно. А каковы факты? Никто из команды не видел Элен Кэдмус на борту яхты, и неизвестно, что произошло с бумагами, которые она печатала. Если она отдала их Эддиксу, то, значит, он солгал полиции. Если же они остались в каюте, то, значит, их похитили. Профессиональная стенографистка не стала бы прыгать с яхты с напечатанными документами.

— Предположим, что ее случайно смыло за борт.

— В ту ночь шторм был не такой уж сильный. Море волновалось, но волны не захлестывали палубу и не могли сбить девушку за борт.

— Ну что же, теперь вы заварили кашу.

— Мне пришлось это сделать.

— Чем же мы теперь займемся?

Мейсон посоветовал:

— Ты поедешь домой, а я еще поработаю. Мне нужно как следует изучить записи в дневнике, относящиеся к тем числам, когда Элен останавливалась вместе с Эддиксом в мотелях. По-моему, там должна быть какая-нибудь запись, которая прольет свет на их отношения.

— Нет, я останусь с вами, — решительно заявила Делла.

— Но тебе нужно отдохнуть.

— Ерунда! Я помогу вам.

— Тогда поедем куда-нибудь пообедать.

— А что вы собираетесь есть, оставшись здесь в одиночестве?

— Я выпил бы кофе с бутербродами.

— О, это я могу сделать сама, — сказала Делла. — Давайте начнем читать..

Мейсон с радостью согласился.

— Хорошо. Как ты думаешь, Делла, могла такая девушка, как Элен Кэдмус, влюбленная в своего босса, не отразить своих чувств в дневнике?

— Многое здесь зависит от характера их отношений. По-моему, женщина, влюбленная серьезно, была бы. осторожна и не писала в дневнике того, что могло не понравиться ее любовнику. Но, с другой стороны, влюбленной женщине всегда хочется пооткровенничать.

— Я ищу шифр, — пояснил Мейсон. — Какое-то слово или выражение, которым она пользовалась, чтобы показать, что она была с любовником.

— При условии, если она действительно любила его, — возразила Делла.

— Мне нравится та Элен Кэдмус, которую я узнал из дневника, — сказал адвокат. — Это искренняя, преданная девушка, очень цельная' и здоровая натура.

— Если Эддикс действительно любил ее, — рассуждала Делла, — то почему же он не женился на ней?

— В том-то и состоит тайна этого дела, — ответил Мейсон. — А тебе бы хотелось дело без тайны, Делла?

^Девушка улыбнулась и покачала головой.

— Итак, — предложил адвокат, — начнем.

Он стал внимательно читать и перечитывать записи в дневнике, сделанные в день первой регистрации в мотеле. Делла Стрит заглядывала в тетрадь через его плечо. Вдруг она рассмеялась.

— 'В чем дело? — спросил Мейсон.

— Вы смотрите запись, сделанную в тот день, когда они зарегистрировались в мотеле.

— Ну и что?

— А то, что тогда ей еще не о чем было писать. Описание ночи в мотеле должно быть на другой день. Возможно, они возвращались из путешествия на яхте, и Эддикс предложил…

— Хорошо, что ты сообразила, Делла, — похвалил МЬйсон. — Мое отношение к этому роману погребено под деловыми соображениями. Для юриста число — это просто число. Хорошо, посмотрим следующий день.

Они посмотрели записи, относящиеся к следующему дню, и палец Деллы сразу указал нужную строчку.

— Вот, шеф, ясно как белый день.

Мейсон прочел это место вслух:

— «Говорят, что счастье нужно ловить там, где находишь его. Я вполне согласна с этим. Пусть все идет своим чередом, я не собираюсь форсировать события, пока этого не потребуют обстоятельства». Боже мой, — проговорил Мейсон. — Ведь-я читал эту тетрадь и не обратил на эту запись никакого внимания.

— Вот вам связь с предыдущей ночью, — сказала Делла. — Очевидно, это происходило не в первый раз. Элен Кэдмус позволяла всему идти своим чередом и пользовалась своим счастьем, пока позволяли обстоятельства.

— Заглянем в другую тетрадь, — предложил Мейсон. — Посмотрим, нет ли там чего-нибудь важного перед записью об объявлении Эддиксу важной новости.

Делла положила на стол другую тетрадь.

— Подвигай стул и садись, — пригласил Мейсон.

— Нет, нет, мне так удобней смотреть на страницу.

Она приблизила лицо к лицу Мейсона, и тот обнял ее правой р^кой за талию, привлек к себе.

— Теперь с помощью этого шифра будет проще понять остальное, — отметил адвокат, указывая на страницу. — Вот послушай: «Мне не хочется форсировать события, но настал момент, когда придется взглянуть правде в глаза».

— Вот этот шифр! — воскликнула Делла.

Мейсон вскочил со стула, повернул к себеч лицом

Деллу и твердо сказал:

— Теперь мы должны ее найти.

— Вы думаете, что она не утопилась?

Мейсон покачал головой.

— Предположим, шеф, что она рассказала Эддиксу о ребенке и он решил убить ее. У него были для этого все возможности. Штормовая ночь в заливе, бушуют волны, воет ветер. Крик девушки о помощи никто не услышит. Эддикс приглашает ее на палубу и, допустим, указывает ей на что-то: «Что это за свет там, Элен?» Она подходит к перилам, и он выбрасывает ее за борт.

— Шикарно, — покачал головой Мейсон. — Как будто ты сама, Делла, это спланировала.

— По-моему, это вполне логично.

— Было бы логично, если бы ты не исходила из неверной посылки.

— Какой?

— Ты считаешь, что эта девушка была для Эддикса только развлечением.

— А что вас заставляет думать иначе?

— То, что он регистрировался в мотелях под настоящей фамилией и записывал девушку как свою жену. Таким образом, он был всецело в ее власти, и она могла в любое время выдать его.

— Возможно, она так и собиралась сделать, а он выбросил ее за борт:

Мейсон опять покачал головой.

— Во всяком случае, один ключ к шифру мы уже нашли. Пойдем, Делла, пообедаем. А потом свяжемся с Дрейком и вновь займемся делами. Советую тебе не забывать одно обстоятельство. Когда Эддикс нуждался в свободном времени, он создавал видимость, что путешествует на яхте. Вполне естественным для него было обставить также и исчезновение Элен Кэдмус.

— Но почему, шеф? Зачем все эти хлопоты? Она могла просто бросить работу, уехать и родить ребенка. И все было бы в порядке.

— Для этого была какая-то причина, — сказал адвокат. — Эддикс боялся чего-то.

Глава 15

Перри Мейсон и Делла Стрит заканчивали обед в китайском ресторане.

— Хочешь миндального пирога? — спросил адвокат.

— Лучше возьмем на сладкое пирожки из рисовой муки, — предложила Делла. — В них всегда есть записки с предсказаниями судьбы.

— Прекрасно, — согласился Мейсон. — Закончим обед чаем и пирожками. Принесите вазу, — сказал он официанту.

Китаец вышел, шаркая, и задвинул за собой зеленые занавески.

— Знаете, — сказала Делла, — у меня такое чувство, что мы приближаемся к чему-то важному.

Мейсон кивнул.

— Теперь нам придется работать быстро, У нас мало времени.

Китаец принес большой чайник, чашки и вазу с пирожками из рисовой муки.

Мейсон подвинул вазу к Делле. Она взяла пирожок, разломила pro, прочла пожелание, напечатанное на тонкой бумажке, улыбнулась и спрятала его в сумочку/

— Э, подожди, — остановил ее Мейсон. — Покажи-ка мне записку, Делла.

Делла покачала головой.

— Но ведь обычно ты ничего не скрываешь от меня, — настаивал адвокат.

— Это я не могу показать.

— Почему?

— Простите, шеф. — Лицо Деллы залил румянец. — Я понимаю, что нехорошо сейчас что-то скрывать от вас, но иначе я поступить не могу.

Она открыла сумочку и переложила пожелание в ко-щелек. Потом стала разливать чай, а Мейсон тем временем разломил второй пирожок.

— Что в вашем? — спросила Делла.

Мейсон, не отвечая, свернул бумажку и стал прятать ее в боковой карман.,

— Я вас поймала, — рассмеялась Делла. — Вы даже не прочли, что там написано.

Мейсон прочел записку и передал ее Делле. Предсказание гласило: '

«Стремясь к своей цели, помните, что смелость — единственное оружие в борьбе с опасностями».

— Ну что ж, — сказал Мейсон. — Надо позвонить Дрейку и узнать, нет ли у него чего-нибудь новенького.

— Шеф, вам не кажется, что эти пожелания предсказывают правду?

Мейсон рассмеялся.

— Конечно нет, Делла. Вероятно, у них не меньше сотни таких пожеланий.

— А вам когда-нибудь попадалось что-либо подобное?

— Не помню. Я никогда не интересовался этим всерьез.

— Вы верите в судьбу?

Мейсон помедлил с ответом.

— Китайцы поступают здесь просто. Они кладут сотню предсказаний в сотню пирожков и верят, что вытянутое вами предсказание предназначается именно для вас.

— Мне кажется, что ваше предсказание действительно адресовано вам, — настаивала Делла.

Мейсон рассмеялся.

— Этим ты просто-напросто стараешься убедить себя, что твое предсказание предназначается именно для тебя.

Щеки Деллы вновь вспыхнули пунцовой краской.

— О, прости меня, — спохватился Мейсон, взяв руку Деллы. — Я просто пошутил. Не принимай моих слов всерьез, хотя, — добавил он, — твое желание было совершенно. очевидным.

— Ничуть, — перевела разговор Делла. — Вы хотите, чтобы я позвонила Дрейку?

— Сиди и пей чай, — сказал адвокат, — и не сердись, Делла. Я сам позвоню Дрейку.

— Я не сержусь, я просто… — Избегая его взгляда, Делла кивнула в знак согласия: — Хорошо, позвоните Дрейку. У вас ведь есть его номер.

Мейсон подошел к телефонной будке, снял трубку, бросил в щель монету и набрал номер Дрейка.

— Говорит Перри Мейсон, — сказал он ответившей телефонистке. — Мне нужен Дрейк…

— Подождите минутку, — живо отреагировала она и, переключив номер, сказала: — Мистер Дрейк, вас просит мистер Мейсон.

— Слава Богу! Где вы раздобыли его? — послышался голос Дрейка.

— Он сам позвонил.

— Привет, Перри! — взволнованно приветствовал его Дрейк.

— Да, Пол, я слушаю.

„— Какое сообщение у меня для тебя есть, старина!

Б.Ф. Барнауэлл и Элен Кэдмус поженились в маленьком городке в штате Невада, где никому и в голову не пришло бы их искать. Городок находится к северу от Лас-Вегаса.

— Хорошо, — обрадовался Мейсон. — Дай мне точные данные.

— У тебя есть карандаш?

— Подожди, я позову Деллу.

Делла достала из сумочки блокнот и карандаш и, взяв трубку, стала записывать. Потом она позвала к телефону Мейсона.

— Учти, Перри, — сказал ему Дрейк, — что все документы о браке, как нам сообщили, пересланы миссис Б.Ф. Барнауэлл. Нам дали ее теперешний адрес. Это небольшой городок в Калифорнии на границе с пустыней.

— Ты продиктовал Делле адрес?

— Да.

— Теперь сделай вот что, Пол…

— Что еще? — усталым голосом спросил Дрейк.

— Прими хорошую, горячую ванну, закончи ее холодным душем, ложись в постель и спи спокойно сколько влезет, потому что как только ты проснешься, тебе придется опять взяться за работу.

— Я уже собирался домой, когда пришло это сообщение из Невады, — разочарованно пробормотал Дрейк. — Я звонил во все рестораны, где ты обычно бываешь.

— Прости меня, — извинился Мейсон. — Я тоже собирался звонить тебе, но не думал, что у тебя уже есть сообщение для меня. Пока, Пол.

Мейсон повесил трубку и схватил Деллу Стрит за руку.

— Пойдем, Делла. Нам нужно спешить.

Он подбежал к кассе, сунул кассиру десять долларов и сказал:

— У нас нет времени ждать счета. Оставьте доллар чаевых официанту.

— Нужен счет, — возразил невозмутимый китаец.

Раздосадованный Мейсон достал свою визитную карточку и заменил десятидолларовый банкнот пятидесятидолларовым.

— Ладно, вы мне не доверяете, но я доверяю вам. Дайте официанту доллар на чай, а сдачу я как-нибудь заберу. А пока до свидания.

Мейсон взял Деллу за руку. Они сбежали вниз по лестнице и нашли свою машину.

Мейсон сел за руль, и машина, набирая скорость, двинулась вперед в уличном потоке.

Уже у второго светофора Делла заметила:

— И вы еще критикуете мою езду!

— На этот раз, — парировал адвокат, — мы действительно спешим.

— Так я и предполагала, — сказала Делла.

В этот час движение на улицах было особенно оживленным. Они выбрались на середину улицы и мчались со скоростью семьдесят миль в час.

Делла Стрит дважды цорывалас!> что-то сказать Мейсону, но не решалась, видя, что он полностью поглощен своими водительскими заботами. Через двадцать минут они выехали на шоссе. Стрелка спидометра замерла на отметке восемьдесят миль.

— Что будет, если нас остановит патруль? — спросила Делла.

— Там будет видно.

— А вдруг мы обгоним какого-нибудь инспектора, едущего со скоростью шестьдесят пять миль в час?

— Я слежу за номерными знаками передних машин, а ты позаботься о тех, которые будут догонять нас сзади.

Спустя три часа Мейсон притормозил машину перед указателем на перекрестке и свернул вправо.

Делла Стрит хмыкнула:

— Судя по всему, жители этого местечка ложатся спать в восемь часов. Сейчас мы уже никогр не найдем.

— Придется кого-нибудь разбудить, — ответил адвокат.

— Вот мотель, — указала Делла.

Мейсон позвонил у двери, и через несколько минут ее открыл заспанный мужчина.

— У нас все занято, — заявил он. — Разве вы не видите надпись: «Мест нет».

— Вот вам пять долларов, — перебил его Мейсон. — Нам не нужно место. Мы просто хотим знать, в каком коттедже остановилась миссис Барнауэлл.

— Миссис Би? В номере 11, но она уже спит.

— Спасибо, — поблагодарил Мейсон. — Купите себе бутылку самогона и простите, что мы разбудили вас.

Адвокат и Делла Стрит по цементной дорожке, извивающейся среди оштукатуренных коттеджей, стали искать дверь под номером 11.

— Вот номер 11, — сказал Мейсон.

Звонка на двери не было. Он попытался открыть решетчатую дверь, но она была закрыта на задвижку.

Адвокат постучал в дверь.

В ответ женский голос спросил с тревогой:

— Кто там?

— У нас есть для вас сообщение, — ответил Мейсон.

— Простите, но я вас не знаю.

— Зажгите свет, — попросил адвокат. — Речь идет о законности брака, заключенного в Неваде.

Внутри дома зажегся свет.

— Подождите, — произнес голос.

Внутренняя дверь открылась. В проходе появилась женская фигура в свободном халате. Ее по-прежнему отделяла от Мейсона и Деллы Стрит запертая решетчатая дверь.

— В чем дело? — спросила женщина.

Мейсон зажег карманный фонарик и направил луч на женщину.

Она резко отпрянула и воскликнула:

— Не надо!

— Мне нужно узнать кое-что от вас, мисс Кэдмус, — сказал Мейсон.

*- С вашего позволения, миссис Барнауэлл.

— Вот именно об этом я и хочу с вами поговорить.

— Ну а я не хочу ни о чем говорить с вами, — отрезала она и стала закрывать дверь.

— Если вы откажетесь говорить теперь со мной, — предупредил адвокат, — то двумя часами позже вам придется беседовать с репортерами.

— А как они найдут меня?

— Я сообщу им.

Из соседнего коттеджа послышался раздраженный мужской голос:

— О, черт возьми! Перестаньте спорить, найдите себе женщину посговорчивей. Вы не даете мне спать!

Мейсон спокойно стоял у двери, ожидая.

Через несколько секунд женщина отодвинула задвижку.

— Входите, — пригласила она. — Только прошу вас, не разбудите ребенка.

Мейсон пропустил вперед Деллу Стрит и вошел за ней в коттедж, осторожно прикрыв за собой дверь.

— Кто вы такой? — спросила женщина.

Внутри коттедж был просторным и удобным. Небольшая гостиная была красиво обставлена, на полу лежали дорогие ковры. Через полуоткрытую дверь спальни виднелась детская кровать.

— Я Перри Мейсон, адвокат, — представился Мейсон. — А это мой секретарь — Делла Стрит. Я собираюсь играть с вами в открытую. Я представляю интересы Джозефины Кэмптон. Она арестована по обвинению в убийстве Бенджамина Эддикса, вашего мужа.

Женщина сидела, враждебно поджав губы.

— Продолжайте.

— Я занимаюсь этим делом чисто случайно. Я купил ваши дневники, — сказал Мейсон.

— Я читала об этом в газетах. И что вам угодно? Вы хотите заняться своего рода юридическим шантажом? Я была не настолько глупа, чтобы доверить что-нибудь серьезное дневнику…

— Вы доверили ему кое-что, сами того не подозревая, — ответил Мейсон. — И не предполагали, что другим удастся найти ваши записи.

— Например?

— Как вы думаете, почему я здесь?

— Не знаю. Я приняла все предосторожности.

— Знаю. Просто мне удалось кое-что почерпнуть из ваших дневников. А теперь мне нужна ваша версия.

— Вы ее не получите.

— А я все-таки думаю, что получу.

— Почему вы так уверены в себе?

— Потому что мне известно почти все о вашей жизни. Я знаю мотели, в которых вы останавливались с Бенджамином Эддиксом. Я знаком с выдержками из вашего дневника, где вы писали, что собираетесь ловить счастье там, где вы его нашли, и что не будете форсировать события, пока обстоятельства не изменятся. Потом, когда обстоятельства изменились, вы тоже отразили это в своем дневнике. Мне известно также, что произошло на борту яхты. Вы с Эддиксом обвели всех вокруг пальца и заставили думать, как будто вы совершили самоубийство. Я не знаю, зачем вам пришлось принимать все эти предосторожности. Вот это меня и интересует.

— Раз вы такой умный, догадывайтесь сами.

— Мне известно, что вы поженились в Неваде и документы о браке находятся у вас. Мне известна также и настоящая фамилия Эддикса — Барнауэлл. Что касается дальнейшего, то я могу только высказывать предположения. Причем не те, которые могут вам понравиться. Кроме того, я могу связаться с газетами и изложить свои предположения репортерам.

— Что ж, дайте им интервью.

— Я уже дал им одно интервью, в котором сообщил, что, судя по выдержкам из вашего дневника, Эддикс должен был стать отцом. Я назвал им также мотели, в которых вы останавливались с Эддиксом как муж и жена, и сообщил, что у меня есть свидетель, опознавший вашу фотографию. Так что завтра утром это сообщение может появиться в газетах.

— Почему вы так поступили со мной? — спросила женщина.

— Я адвокат и веду дело, для которого мне нужны факты. Я стараюсь собрать их.

— А потом выбалтываете все это прессе.

— Я был вынужден сделать это. Существует причина, из-за которой мистер Эддикс не мог жениться на вас. Что это за причина?

— Не понимаю, почему я должна рассказать вам об этом?

— А я не понимаю, почему вы не можете это сделать?

Женщина колебалась секунду.

— Почему вы интересуетесь этим делом? — вновь спросила она.

— Я хочу знать правду.

— Вы представляете Джозефину Кэмптон?

— Да.

— Хорошо, — с горечью произнесла женщина. — Я могу сказать вам правду. Она убила Эддикса. Но больше всего ей хотелось убить и меня. В этом одна из причин, почему мы решили разыграть самоубийство,

— Мне кажется, — сказал адвокат, — вы выбрали слишком сложный путь для решения простой проблемы.

— Эта проблема не была такой уж простой.

— Почему он не мог урегулировать проблему брака со своей первой женой? — спросил Мейсон, по своему обыкновению стреляя наудачу.

— Потому что не мог.

— Почему?

Пожав плечами, женщина сказала:

— Подумайте сами.

— Хорошо, как юрист, — продолжал Мейсон, — я считаю, что Эддикс не мог публично признать вас своей женой, потому что он не имел юридического права сделать это. А не имел он этого права только потому, что, видимо, жива его первая жена, которая не хочет дать ему развод. Вероятно, Эддикс прятался от нее.

Женщина покачала головой.

— Я не угадал? — спросил Мейсон.

Женщина ответила с горечью:

— Фотографии Бенни часто появлялись в газетах, так что она могла легко найти его.

— Вот это меня и озадачивает, — произнес адвокат.

— Для меня это тоже было загадкой, — призналась женщина. — Но я заботилась о нем и позволяла событиям идти своим путем.

— Вы любили его? — спросила Делла.

Женщина некоторое время изучала Деллу, потом ответила:

— Он был добр ко мне, и я решила: пусть все идет своим чередом, пока это устраивает нас обоих.

— Но пока я еще не услышал вашей истории, — напомнил адвокат.

— И не надейтесь ее услышать.

Глядя на Деллу Стрит, Мейсон проговорил:

— По какой-то причине мужчина считает, что он не имеет права жениться. Но когда встает вопрос о том, что он должен защитить своего ребенка, он все-таки женится. Хотя предварительно была устроена инсценировка с вашей смертью. Это означает, что… о, кажется, я ухватил это.

— Что? — спросила Делла.

— Он знал, что любая женщина, на которой он женится, подвергается величайшей опасности.

— Почему? — спросила Делла.

Мейсон взглянул на женщину в халате.

— Может быть, Элен пояснит, почему?

— Элен не скажет.

— Хорошо, — сказал Мейсон. — Предположим, что когда-то Эддикс женился и этот брак нельзя расторгнуть.

— Но такое невозможно, — поправила его Делла. — В любом случае супруги могут развестись.

— Есть только одна юридическая ситуация, при которой это невозможно, — сказал адвокат. — Во многих штатах существует закон, который запрещает разводиться с женщиной, признанной душевнобольной. Предположим, что Эддикс был женат и его жена заболела. Это связало Эддикса по рукам й ногам. Допустим, что безумие женщины делало ее опасной… теперь, Делла, мы напали на настоящий след.

Мейсон слегка наклонился к миссис Барнауэлл. Ее лицо исказилось от. боли, и она воскликнула:

— Будьте вы прокляты! Вы что, умеете читать мысли?.. Если бы вы знали, через какой ад я прошла.

— Кто эта женщина? — спросил Мейсон. — Где ее содержат?

— В том-то и дело, чтскее не содержат, — ответила Элен. — Ей удалось сбежать, и теперь она на свободе. Она одержима манией убийства. Вы понимаете, что это Значит?

Мейсон задумался, прищурившись.

— Она неизлечимо больна. Она ревнива. Она выследила Бенни и шантажировала его. Она предупредила его, что если он женится, то она убьет его «жену.

— Тогда зачем же вы все-таки решились на брак?

— Чтобы дать имя ребенку.

— Где находится первая жена Эддикса?

— Этого никто не знает.

— Почему ее не содержат взаперти?

— Она отовсюду убегает. Бенни всегда держал наготове некоторую сумму денег, чтобы дать ей по первому требованию. Она могла убить его.

— Но ведь она этого не сделала?

— Нет, это сделала Джозефина Кэмптон. Но если газеты сообщат о моем браке или о том, что народила ребенка от Эддикса, то она убьет и меня. Она дьявольски хитра и сможет мне отомстить.

— Что вам известно о прошлом вашего, мужа?

— Он убил человека.

— Я полагал, что это сделал его брат.

— Нет. Правда, Бенни сам не был уверен, убил ли он того человека или нет. Он никогда не посвящал меня в детали.

— Как его жена поддерживала с ним связь?

— По телефону. Она обычно просила его положить деньги в конверт, а конверт отнести в оцределенное место.

— Кого посылал Эддикс с такими конвертами?

— Мортимера Херши, иногда Натана Феллона.

— Они знали, что делают?

— Думаю, что нет. Бенни слишком боялся шантажа… Господи, я и сама не заметила, как все рассказала вам… Я так одинока после смерти Бенни.

— Подождите минутку, — сказал Мейсон. — Держите себя в руках, миссис Барнауэлл. Давайте выясним все. Джозефина Кэмптон знала о ваших отношениях с мистером Эддиксом?

— Думаю, подозревала.

— Вы читали в газетах о краже, которую приписывали ей?

— Да. Я сама должна была догадаться, но мне не приходило в голову винить в этом обезьяну.

— Как вы думаете, Джозефина Кэмптон сказала правду о…

— Она никогда в жизни ни о чем не говорила правды. Она лгунья, это она убила Бенджамина Эддикса. Это верно, как и то, что я сижу сейчас перед вами.

— Откуда вам это известно? — спросил Мейсон.

— У меня нет доказательств, но я абсолютно уверена в этом.

— Вам не хочется разговаривать с репортерами, верно? — спросил адвокат.

— Конечно нет.

— Хорошо, тогда собирайтесь.

— Что вы имеете в виду?

— Я отвезу вас туда, где некоторое время вы будете в безопасности. Здесь вас найдут. Вы оставили за собой слишком глубокий след.

— Наверно… но я была так взволнована тогда. Я не думала, что Бенни действительно женится на мне. Мне только хотелось, чтобы он помог ребенку. Я думала, что он будет гордиться им.

— Это мальчик?

— Да, чудесный, здоровый мальчик, — сказала Элен. — Надеюсь, что он унаследует ум Бенни, но без его странностей. Видите ли, мистер Мейсон, Бенни совершил большую ошибку. Он бежал от опасности, а когда человек так поступает, у него появляется целая куча комплексов и страхов. Мой сын будет другим. Он будет смотреть опасности прямо в лицо.

— Хорошо, — проговорил Мейсон. — Я постараюсь помочь вам, чем смогу.

— А что вы сможете сделать?

— Вы должны собрать вещи. Делла Стрит отвезет вас в другой мотель и зарегистрирует там. Вы будете жак бы ее сестрой. Не пользуйтесь фамилиями Эддикс и Бар-науэлл.

Адвокат посмотрел на часы.

— Даю вам на это пятнадцать — двадцать минут. Большим временем мы не располагаем. Делла поможет вам.

— Мистер Мейсон, но в этом случае я поступаю так же, как и Бенни, — просто убегу от опасности…

Мейсон перебил ее:

— Есть разница между простым бегством и временным отступлением для того, чтобы собраться с силами. Нам нужно узнать больше о женщине, которая может убить вашего сына. Храбрость — это прекрасная вещь, но нужно помнить, что в ваших руках жизнь вашего ребенка.

Элен колебалась какое-то время, потом взяла платье и пошла в ванную комнату.

— Позвольте мне одеться.

— Шеф, — сказала Делла. — Неужели вы решитесь спрятать ее?

— Я должен это сделать, Делла.

— Почему?

— В газеты не должна попасть ее версия об убийстве Эддикса, потому что это вызовет в публике враждебное отношение к Джозефине Кэмптон. Я не вправе это допустить.

— Но скрывать свидетеля — это ведь преступление.

— Сейчас мы расследуем дело об убийстве Эддикса, а Элен не может быть в нем свидетелем. Она просто ничего об этом не знает. Она только рассказала мне о своем исчезновении и кое-что о прошлом Эддикса.

— Все равно, если полиция узнает…

Мейсон усмехнулся.

— Вспомни, что говорилось в китайском предсказании: «Смелость — единственное оружие в борьбе с опасностями».

Глава 16

* * *

Интервью Перри Мейсона, данное репортерам, получило немедленный отклик.

Адвокат Сидней Хардвик назвал его абсолютным вымыслом, попыткой затемнить суть дела с целью выгородить своего клиента.

Окружной прокурор Гамильтон Бюргер отозвался об интервью еще более резко, он квалифицировал его как попытку выбраться из создавшейся ситуации с помощью клеветы на мертвую девушку, которая не может защитить себя. Этот поступок адвоката, по его словам, продиктован отчаянием и полностью обличает его клиентку.

С газетами под мышкой Мейсон вошел в здание суда на предварительное заседание по делу Джозефины Кэмптон.

Джеймс Этна, шедший рядом с ним, проговорил вполголоса:

— Я думаю, что нам легко удастся добиться отсрочки процесса.

— А кому она нужна? — спросил адвокат.

— Но. ведь мы не можем начинать процесс при таком положении вещей?

— Допустим, не можем,' — согласился Мейсон, — но я не прочь послушать, какие улики предъявит обвинение на предварительном слушании.

— Ну что ж, вы — босс, — сказал Этна. — Мне известно, что прокурор хочет отсрочки, но он ждет, чтобы ответчик сам попросил его об этом.

Судья Мунди занял свое место и призвал присутствующих к порядку.

— Слушается дело по обвинению Джозефины Кэмп-тон, — объявил судья.

— Защита готова, — сказал Мейсон.

На лице прокурора Бюргера отразилось удивление, смешанное с раздражением.

— Насколько я понимаю, ответчик требует отсрочки процесса, и обвинение согласно рассмотреть это требование.

— Не знаю, почему вы так решили, — возразил Мейсон.

— Я так понял по разговорам с Джеймсом Этна, вашим помощником.

— Неужели? — спросил Мейсон. — Кто же вел эти разговоры?

— Я предпочитаю не выдавать свои источники.

— Я не просил отсрочки и уверен, что и мистер Этна не делал этого, — заявил Мейсон.

— Начинайте предварительное слушание, — распорядился судья.

В качестве первого свидетеля Бюргер вызвал полицейского, прибывшего по вызову в «Стоунхендж». Тот описал картину, которую застал, приехав на место происшествия. Караульный бегал вокруг дома с револьвером, клетки были открыты, и обезьяны разгуливали на свободе, одну гориллу двум собакам удалось загнать на дерево. Только с помощью двух экспертов из зоопарка, используя начиненные снотворными фрукты, совместными усилиями полиции и пожарного департамента удалось перед рассветом вернуть обезьян в клетки.

— Перекрестный допрос, — объявил прокурор.

Мейсон улыбнулся.

— Вопросов нет.

Бюргер вызвал офицера, видевшего, по его выражению, «как Мейсон и миссис Кэмптон удирали по Роуз-, стрит».

— Перекрестный допрос, — сказал Бюргер.

Мейсон обратился к свидетелю:

— Вы сказали, что ответчица и я удирали по Роуз-стрит?

— Совершенно верно, сэр.

— Откуда вам известно, что мы удирали?

— Я судил об этом, исходя из следующего: вы старались идти быстро и все время оглядывались.

— Понимаю, — кивнул Мейсон. — А потом, проводив нас до автомобиля, вы удрали в полицейский участок, не так ли?

— Что я сделал?

— Удрали в полицейский участок.

— Я отвез вас туда, а не удрал.

— И несмотря на то, что вы не удирали, вы все-таки несколько раз оглянулись через плечо, правда?

— Возможно.

— Но вы точно не помните?

— Не помню.

— А почему вы оглядывались назад, если вы не удирали? — спросил Мейсон.

— Просто из любопытства.

— Но ведь любопытством могло объясняться и то, почему ответчица и я оглядывались на дом, — сказал Мейсон. — Я делаю вывод, что ничто в ваших показаниях не говорит о том, что мы удирали из дома.

— Нет, говорит.

— Что именно?

— Вы оглядывались по сторонам… то есть, подождите минутку… вы делали это иначе, чем я.

— Итак, — подвел итог Мейсон. — Вы хотите убедить суд, что если для вас было естественным оглянуться назад, то для ответчицы и меня это является доказательством вины.

— В вашем поведении было что-то странно^.

— Что именно?

— Я уже говорил об этом.

— Вы сказали, что, во-первых, мы спешили, во-вторых, что оглядывались назад. Что еще?

— Все. Этого достаточно.

— Но ведь вы тоже быстро уехали с места происшествия? — спросил Мейсон.

— Это совсем другое дело.

— Быстро или нет?

— Да.

— И вы несколько раз оглядывались через плечо? — Да.

— Благодарю в‘ас, — произнес Мейсон. — Мне просто хотелось разъяснить суду занятую вами позицию.

Гамильтон Бюргер посовещался со своим помощником, способным молодым юристом по фамилии Гинсберг, известным тем, что за последние полгода одержал несколько эффектных побед в суде.

Он должен был представлять обвинение на предварительном слушании дела. Присутствие прокурора Гамильтона Бюргера было своего рода данью Мейсону как опасному противнику.

После разговора с прокурором Гинсберг вызвал тюремную надзирательницу.

Она показала, что Джозефина Кэмптон была вверена ее попечению в женском крыле тюрьмы. Надзирательница забрала ее одежду и выдала ей взамен тюремный халат. Одежда миссис Кэмптон была передана Филиппу Гроут-сону, полицейскому токсикологу.

— Вы осмотрели тело ответчицы? — спросил Гинсберг.

— Да.

— Каким образом?

— Она сняла одежду и приняла душ. В это время я осмотрела ее.

— Что вы искали?

— Царапины, порезы, синяки и прочие следы насилия.

— Вы нашли что-нибудь?

Нет, кожа была абсолютно чиста.

— Могу я узнать причину такого освидетельствования? — поинтересовался Джеймс Этна.

— Выслушайте: все до конца и узнаете причину, — резко ответил Гинсберг.

— Джентльмены, не ссорьтесь, — вмешался судья. — Вы хотите выступить с возражением, мистер Этна?

— Я просто хотел сберечь суду время, — сказал Этна. — Но при создавшейся ситуации я возражаю нротив этого допроса, так как он не имеет отношения к делу.

— Мы предполагаем связать эти показания, ваша честь, с показаниями следующего свидетеля, — сказал Гинсберг.

— Хорошо, продолжайте.

— Это все. Перекрестный допрос.

Мейсон повернулся к Этна:

— Допросите ее сами, Джеймс.

— Почему вы забрали у ответчицы платье? — спросил Этна.

— Мне приказали сделать так.

— Но вы знали, что не имеете права отбирать одежду, пока женщина не была обвинена по закону?

— Я подчинялась приказу.

— Вы получили его от прокурора?

— Из его офиса.

— А что стало с одеждой ответчицы?

— Вы узнаете ответ, когда будет вызван следующий свидетель, — вновь заявил Гинсберг.

— Хорошо, — сказал Этна. — У меня все.

— Вызовите Филиппа Гроутсона, — распорядился Гинсберг.

На свидетельское место поднялся высокий человек ученого вида, в очках с толстыми стеклами. Он был представлен суду как токсиколог и химик.

— Это вы приняли одежду ответчицы у надзирательницы, которая давала показания перед вами?

— Да, сэр.

— Вы исследовали ее?

— Совершенно верно.

— Нашли вы на ней что-нибудь необычное?

— Да, на одежде была человеческая кровь.

— Эта одежда с вами?

— Да.

— Прошу приобщить ее к вещественным доказательствам.

— Возражений нет, — согласился Мейсон.

Одежду приобщили к доказательствам.

— Перекрестный допрос, — объявил Бюргер.

— Вы утверждаете, что на одежде есть человеческая кровь? — спросил Мейсон.

— Да, сэр.

— Откуда вам это известно?

— Я произвел соответствующий анализ.

— Насколько мне известно, в этом случае используют раствор, дающий реакцию с человеческой кровью и не вступающий в реакцию с кровью животного. Следовательно, вы просто устанавливаете в результате этой пробы, является ли кровь человеческой или животного. Если она принадлежит животному, то вы не классифицируете ее. Если вы получаете положительную реакцию, то это означает, что кровь принадлежит человеку. Верно?

— Да, сэр.

— Эта проба безошибочна?

— Да.

Мейсон перевел взгляд на судью.

— Мне хотелось бы продолжить перекрестный допрос мистера Гроутсона с целью выяснения его квалификации как эксперта, но я признаюсь суду, что в данный момент я не готов к этому. Мне хотелось бы получить еще некоторую информацию перед тем, как продолжить допрос.

— Есть какие-нибудь возражения против отсрочки допроса этого свидетеля по просьбе защиты? — спросил судья Мунди.

— Нет, — заявил Гамильтон Бюргер, махнув рукой. — Мы готовы предоставить мистеру Мейсону этого свидетеля в любое удобное для него время.

— Прекрасно. Мистер Гроутсон, ваш допрос будет продолжен позже. Кто следующий свидетель?

Не скрывая торжества в голосе, Бюргер вызвал полицейского офицера, который был в машине, когда Мейсона, Деллу Стрит и Джозефину Кэмптон везли в полицейский участок. Он рассказал о том, как они все трое сидели на заднем сиденье и он наблюдал за ними.

— После того как вы приехали в полицейский участок, что произошло с этой машиной? — спросил Бюргер.

— На ней ездили по служебным делам я и мой партнер.

— Когда вы окончили работу?

— В четыре часа утра.

— А что потом?

— Я вспомнил, что мы не обыскали заднее сиденье. Это мы делаем обычно, когда везем кого-то без наручников. Я и мой партнер подняли заднее сиденье и обнаружили под ним документ.

— Что он собой представлял?

— Это был подписанный Эддиксом чек на двадцать пять тысяч долларов. На нем было указано: «Выплатить Джозефине Кэмптон».

— Вы сделали какую-нибудь пометку на чеке для опознания?

— Да. Я поставил в левом верхнем углу свои инициалы.

— Вы сможете узнать чек, если увидите его снова?

— Думаю, что да.

— Я сейчас покажу вам чек и спрошу, тот ли это самый. Вот он.

— Да, это тот самый чек.

— Прошу приобщить его к вещественным доказательствам, — сказал Бюргер.

— Не возражаю, — поспешно ответил Мейсон, стараясь предупредить попытку Этна выступить с возражениями.

Затем Бюргер вызвал эксперта-графолога, который заявил, что подпись Эддикса на чеке подделана.

— Перекрестный допрос, — объявил прокурор.

Мейсон спросил графолога:

— Этот чек вам дал прокурор?

— Да.

— И он также дал вам образцы почерка Эддикса?

— Да.

— И, кроме того, он дал вам образцы почерка ответчицы и просил вас узнать, не ею ли подделана подпись на чеке?

г- Примерно так.

— Тогда, — продолжал адвокат, — вы должны были сказать ему, что подпись была подделана не ответчицей.

— Нет, сэр. Я сказал прокурору, что нет достаточных доказательств для утверждения, что это сделала ответчица. Я могу утверждать то, что эта подпись не Эддикса, а скорее копия его подписи.

— Что значит копия?

— Кто-то держал подлинную подпись Эддикса против источника яркого света электрической лампочки или окна, затем поверх нее был наложен чек, и подпись Эддикса скопировали.

— А как вы это установили?

— Это легко сделать, мистер Мейсон. Обычно человек подписывается уверенно, твердой рукой. При копировании подписи рука двигается медленно и с помощью микроскопа видны следы дрожи. Так было и в этом случае..

— Но вы не можете сказать, кто подделал подпись?

— Нет, не могу.

— У вас есть основания считать, что это сделала ответчица?

— Я думаю, что ответ на это даст следующий свидетель, — сказал графолог, сухо улыбаясь.

Гамильтон Бюргер откинул голову Назад и расхохотался. Он был уверен, что удачно расставил ловушки для Мейсона, и теперь пришел в хорошее настроение.

— Больше вопросов не имею, — сказал Мейсон.

Гамильтон Бюргер, довольный, что ему удалось озадачить защиту, излучал самоуверенность.

— Прошу мистера Говарда Денни занять свидетельское место, — почти промурлыкал он.

Говард Денни поднялся на возвышение и был приведен к присяге.

— Чем вы занимаетесь?

— Я эксперт-дактилоскопист и, кроме того, выполняю обязанности шерифа. /

— Я хочу обратить внимание на чек, предъявленный в качестве вещественного доказательства, и спросить, видели ли вы его раньше?

— Да.

— Где и когда?

— Представитель полиции показал мне его в половине пятого утра.

— Какого дня?

— Утром в четверг. Мистер Эддикс был убит вечером в среду.

— И о чем попросил вас полицейский офицер?

— Он просил проверить отпечаток пальца на чеке.

— Можете вы показать, где он находится?

т- Да, сэр. Вот здесь. Это отпечаток среднего пальца правой руки Джозефины Кэмптон.

— Но это не совсем обычный отпечаток пальца?

— Да, сэр. Он окрашен кровью.

— Что произошло дальше с чеком?

— После того как я опознал его, чек положили обратно под сиденье машины, где он был найден.

— Что было дальше?

— В восемь часов утра ответчицу освободили.

— А где были в это время вы?

— Вместе с шестью другими свидетелями я спрятался на балконе, откуда мог наблюдать за действиями ответчицы.

— Что же произошло потом?

— Когда ответчицу освободили, она…

Этна не удержался:

— Я возражаю против этих домыслов свидетеля…

Мейсон потянул его за фалды пиджака и заставил сесть.

— Не будем придираться к мелочам, ваша честь, — сказал он. — И мешать выяснению обстоятельств дела. Мы знаем, что ответчицу освободили в гараже, откуда ее и забрал мистер Этна.

Судья одобрительно кивнул. Мейсон прошептал партнеру:

Это их бомба. Они думают, что мы наголову разбиты. Не позволяйте обвинению видеть ваше замешательство. Если мы будем спокойны, то начнут волноваться они и выложат свои карты. В конце концов ведь наша задача на предварительном слушании дела — заставить их обнажить весь арсенал, чтобы у них не осталось для нас неприятных сюрпризов, когда дело будет слушаться перед жюри.

— Продолжайте, — сказал Гамильтон Бюргер свидетелю.

— Ну, как только Джозефина Кэмптон осталась в гараже одна, она нашла ту машину, в которой ее везли в полицию, открыла дверцу и достала из-под сиденья чек.

— Откуда вы знаете, что это был чек?

— Я проверял машину за десять минут до того, как ответчицу освободили. Чек лежал под сиденьем. Как только она вышла из гаража, мы вновь проверили машину. Чек исчез.

— Возможно, вы упустили на какое-то время эту машину из поля зрения?

— Нет, сэр. Я все время следил за ней.

— Перекрестный допрос, — объявил Бюргер.

Мейсон зевнул, посмотрел на часы и сказал:

— Вопросов нет.

— Что? — воскликнул изумленно Бюргер.

— У вас есть еще свидетели, мистер Бюргер? — спросил судья.

Прокурор в полном замешательстве смотрел на Мейсона.

Этна наклонился, чтобы что-то шепнуть партнеру, но Мейсон под столом толкнул его ногой. Он делал вид, что не придал последним показаниям большого внимания.

Судья-Мунди переводил взгляд то на невозмутимую защиту, то на Гамильтона Бюргера, державшего шепотом совет с Гинсбергом.

— Ваш следующий свидетель, мистер Бюргер, — сказал судья.

— Вызовите Фрэнка Каммингса.

Каммингс показал, что он исполняет обязанности шерифа и является братом надзирательницы в тюрьме. Утром в четверг он приехал вместе с ней на квартиру Джозефины Кэмптон. Сестра открыла дверь ключом, взятым у ответчицы, и собрала платья, которые потом отвезла в тюрьму. Тем временем Каммингс просверлил отверстие в верхней части Двери, надел комбинезон и поставил стремянку в коридоре. Когда ответчица вернулась домой, он сделал вид, что чинит проводку. Как только она зашла в комнату, свидетель подвинул к ее двери стремянку, влез на нее и стал смотреть в приготовленное отверстие. Он видел, как ответчица подняла юбку и достала из чулка сложенный листок бумаги. Вынула из шкафа книгу, раскрыла ее, прикрепила бумагу клейкой лентой к странице, закрыла книгу и поставила ее на место.

Свидетель тотчас же слез со стремянки и отодвинул ее. Дождавшись ухода миссис Кэмптон из квартиры, он зашел в комнату, открыл книгу и забрал эту бумагу.

— Что это была за бумага? — спросил Гамильтон Бюргер.

Свидетель усмехнулся.

— Это был чек на двадцать пять тысяч долларов, который находится в числе вещественных доказательств.

— Перекрестный допрос, — объявил Бюргер.

Мейсон с улыбкой сожаления посмотрел на свидетеля:

— Вы не имели права входить в комнату, не прав^1 да ли?

— Да, это так.

— И не имели права обыскивать ее без ордера?

Свидетель бросил взгляд на Бюргера.

— Тогда я об этом не подумал, — ответил он.

— Прежде чем вам доверили исполнять обязанности' шерифа, вы должны были хорошо изучить законы. Знаете ли вы, что ваши действия незаконны?

— Пожалуй, да.

— У меня больше нет вопросов к свидетелю, — сказал Мейсон.

Следующим свидетелем был служащий зоопарка. Он рассказал, что его вызвали в ночь убийства в «Стоунхендж», где он обнаружил трех горилл, гуляющих на свободе. Ему и раньше приходилось бывать там и проверять условия содержания животных. Тогда он впервые столкнулся с гориллами Эдцикса и изучил их особенности. Под его руководством в ту ночь гориллы были водворены в свои клетки. Кроме того, он осмотрел животных, но не нашел на них следов крови.

— Перекрестный допрос, — сказал Бюргер.

— Что вы подразумеваете под «следами крови»? — спросил Мейсон.

— Я осмотрел их шерсть в поисках капель крови. Это было сделано по просьбе прокурора.

— Чтобы сберечь время, я могу объяснить суду, — вмешался Бюргер, — что моим следующим свидетелем будет патологоанатом. Он покажет, что характер раны, образовавшейся у Эдцикса на шее от удара ножом, был таков, что кровь из нее должна бить фонтаном. При этом любой находящийся рядом был бы забрызган кровью,

— О, понимаю, — промолвил Мейсон. — Продолжайте.

— Я закончил, — сказал Бюргер. — Можете переходить к перекрестному допросу.

— Ни на одной из горилл не было следов крови?

— Ни на одной… Впрочем, на одной из горилл были пятна крови. Не капли или брызги, а именно пятна. Очевидно, она порезалась стеклом.

— Откуда вам это известно?

— Потому что из ноги гориллы был извлечен осколок стекла.

— Что произошло с этим осколком?

— Не знаю. Наверное, выбросили.

— Кто извлек его из ноги гориллы?

— Я.

— Эта операция была безболезненной?

— Горилла спала в это время. Чтобы вернуть животных в клетки, им дали фрукты с сильным снотворным. Гориллы были очень встревожены общим переполохом, воем сирен, лаем собак. Они понимали, что нарушили порядок…

— Откуда вы это знаете? — спросил Мейсон.

— Гориллы обладают развитым умом, и они понимают, какие действия нарушают дисциплину. Они знают, что покидать клетки нельзя.

— У меня все, — сказал Мейсон.

Бюргер объявил:

— Вызывается Мортимер Херши.

Херши занял свидетельское место, был приведен к присяге и показал, что за две недели до смерти Бенджамин Эддикс планировал какую-то крупную сделку. Как и обычно в подобного рода случаях, о существе этой сделки знал лишь один Эддикс. Его служащие были посвящены только в некоторые детали.

Поздно вечером во вторник, накануне дня убийства, Эддикс пригласил Херши и Феллона на совещание. Он сообщил им, что хочет написать новое завещание. Позже он проведет его через все юридические формальности, а пока он хотел, чтобы оно хранилось в доме.

— Он рассказал вам об условиях завещания?

— Нет, сэр. Он только упомянул, что чувствует себя виноватым перед миссис Кэмптон и хочет возместить нанесенный ей ущерб.

— Говорили ли вы о характере этого возмещения?

— Нет, только о самом факте.

— Он не рассказал вам о содержании завещания?

— Нет. Он только сказал, что хочет, чтобы оно хранилось в безопасном месте вместе с другими бумагами. Затем он положил завещание в конверт, запечатал его и попросил мистера Феллона и меня расписаться на конверте.

— Что вы и сделали?

— Да.

— Что произошло дальше?

— С утра в среду мы занялись сбором денег…

— Что вы подразумеваете под. этим?

— Мы отправились по загородным банкам, где получали наличные по чекам, выписанным на меня, Феллона и Эддикса.

— Сколько денег вы привезли в среду вечером?

— Я не вернулся в тот вечер, так как остался с друзьями в Санта-Барбаре, а в семь часов утра в четверг мне сообщили о смерти мистера Эддикса. Я сейчас же вернулся в «Стоунхендж», связался с властями, а затем с адвокатом Эддикса мистером Сиднеем Хардвиком.

— Вы передали собранные вами деньги ему?

— Да.

— Сколько их было?

— Около восьмидесяти пяти тысяч долларов.

— Думаю, что можно переходить к перекрестному допросу, — сказал Гамильтон Бюргер и добавил, обращаясь к судье: — Я вызвал этих свидетелей, ваша честь, просто чтобы суд имел полную картину дела.

— Очень хорошо, — отозвался судья.

Мейсон улыбнулся Херши и сказал:

— Как я понимаю, подобная поездка с целью пополнения финансов была для вас обычным делом?

— Совершенно верно.

— Мистер Эддикс при жизни не раз посылал вас в такие поездки?

— Да, сэр.

— Для чего же мистеру Эддиксу нужны были такие большие суммы наличными?

— Для его сделок. Я думаю, что почти при каждой большой сделке мистера Эддикса в договоре указывалась неверная общая сумма.

— То есть?

— Она завышалась.

— А потом?

— Я думаю, что мистеру Эддиксу делалась скидка.

— Таким образом, мы можем констатировать, — вставил Бюргер, — что мистер Эддикс вел довольно сложные и незаконные дела.

— Можете ли вы объясниться немного яснее? — попросил Мейсон.

— Ну, допустим, если мистер Эддикс покупал нефтяную скважину за сто тысяч долларов, то в договоре указывалось, что эта скважина продана ему за триста тысяч долларов. Из них двести пятьдесят тысяч якобы должны были выплачиваться наличными при совершении сделки, а пятьдесят тысяч в более поздний срок.

— Но триста тысяч долларов не выплачивались?

— Конечно нет. Разумеется, я беру чисто гипотетический случай.

— Понятно. Продолжайте.

— Обычно в такой сделке выплачиваются, возможно, пятьдесят тысяч долларов наличными, а это с-пятьюдесятью тысячами, уплачиваемыми к более позднему сроку, составляет сто тысяч долларов.

— Но ведь в договоре указано триста тысяч долларов? — Да.

— С какой целью это делалось?

— Не знаю, сэр, кроме того, что при сделках заключались контракты на большую сумму.

— А как же платили подоходный налог те, кто продавал ему собственность?

— Я думаю, что в их книгах указывалась сумма в сто тысяч долларов, хотя в договоре стояла другая цифра. Конечно, в некоторых случаях из-за подобного расхождения у них должны были быть неприятности.

— Иными словами, Бенджамин Эддикс пытался уклониться от уплаты подоходного налога?

Херши заколебался, потом отрицательно покачал головой.

— Нет, мистер Мейсон, я и сам сначала так думал, но позже пришел к выводу, что там должно быть другое объяснение.

— Какое же?

— Я думаю, что когда-то мистер Эддикс был женат, и его жена была жива и не разведена с ним. По законам этого штата, все состояние, нажитое мистером Эддиксом, принадлежит и его жене, если только она этого пожелает. Поэтому мистер Эддикс устраивал дела так, чтобы его книги показывали сравнительно небольшой доход. Таким способом он мог занизить общую цифру своего состояния.

— У меня все, — сказал Мейсон.

— Следующий свидетель Натан Феллон, — объявил Бюргер.

Феллон дал те же показания, что и Херши, с той только разницей, что он явно был недоволен своим умершим патроном.

— Где вы были в ночь убийства?

— В Лас-Вегасе, штат Невада.

— Что вы там делали?

— Вытягивал наличные из банков, чтобы мистер Эддикс мог обойти налоговое ведомство.

— Вам самому известно, что он делал это, чтобы обойти налог?

Свидетель колебался.

— Нет, сэр.

— Значит, ваше заявление — это только предположение?

— Ну, раз человек делает так, для этого может быть одна причина.

— Вот именно, — вмешался Гамильтон Бюргер. — А раз Эддикс пытался обойти закон о подоходном налоге, то должна быть причина, по которой он это делал.

— А вы что, — прервал его Мейсон, — пытаетесь провести перекрестный допрос своего же свидетеля?

— Возможно, мои комментарии были и лишними, — ответил Бюргер, — но в конце концов, мистер Эддикс не может сам защищать себя.

— Ну что же, — обратился Феллон к Бюргеру. — Возможно, вы назовете другую причину его действий.

Публика в зале разразилась смехом, и даже судья Мун-ди не смог сдержать улыбку.

— Ваш хозяин не был откровенен с вами?

— Мистер Эддикс не любил меня, а я не любил его-Моя служба у него долго не продлилась бы, даже если бы его не убили.

— Вы уехали из «Стоунхенджа» в среду, в день убийства?

— Да, сэр.

— В какое время?

— Я летел в Лас-Вегас самолетом. Он поднялся в воздух в два часа дня.

— Что поручалось вам сделать в Лас-Вегасе?

— Я должен был привезти Эддиксу сто пятьдесят тысяч долларов.

— Вы выполнили это?

— Нет.

— Почему?

— Потому что на провоз такой суммы денег мне нужно было иметь разрешение. Узнав о смерти мистера Эд-дикса, я положил деньги в банк на его имя. Об этом я уведомил адвоката Эддикса.

— Мистер Херши уехал из «Стоунхенджа» раньше вас?

— Нет, сэр. Мы уехали одновременно. Мистер Херши завез меня в аэропорт, а потом поехал в Санта-Барбару.

— Кто же остался в «Стоунхендже»?

— Бенджамин Эддикс.

— А кроме него?

— Никого.

— Не кажется ли вам это довольно необычным?

— Да, сэр. Это было необычно.

— Перекрестный допрос, — сказал Гамильтон Бюргер Перри Мейсону.

— Почему это было необычно, мистер Феллон?

— Потому что обычно в доме были прислуга и служитель, ухаживающий за животными.

— Но когда в тот день вы уезжали, в доме остался только мистер Эддикс?

— Совершенно верно. За несколько дней до этого мистер Эддикс решил, что обезьянник содержится в неудовлетворительном состоянии, и уволил всех служащих.

— А кто же готовил ему еду, чистил клетки и занимался прочими вещами?

— Мы, — ответил Феллон с явным отвращением. — Это и было одной из причин моих разногласий с патроном. Я не нанимался для такой работы.

— Мистер Херши помогал вам?

— Все делали мы втроем: Херши, я и сам Эддикс.

— А слуга и домоправительница?

— Никого не было.

— Не было ли каких-либо неприятностей из-за этого?

— Были. Например, на мистера Эддйкса напала одна из горилл и хотела втащить его в клетку. Мне удалось отогнать ее. ручкой метлы, которой я мел пол.

— Были у мистера Эддйкса при этом какие-нибудь повреждения?

— Да, он повредил ногу. Кроме того, у него были царапины на лице.

— Когда это произошло?

— Утром в понедельник.

— У меня все, — сказал Мейсои. — Больше вопросов нет.

Гамильтон Бюргер вызвал на свидетельское место фотографа, который предъявил суду снимки трупа, лежащего на кровати, и показал, что кровь, бившая фонтаном из раны на шее, обрызгала стену и ковер. Там были также фотографии лица Эддйкса, показывающие царапины, нанесенные гориллой.

— Перекрестный допрос, — объявил Бюргер.

— Я заметил, что здесь предъявлены две разные фотографии лица умершего, — сказал Мейсон. — На одной из них лицо сильно заросло щетиной, на другой — чисто выбрито.

— Первая сделана перед тем, как тело отвезли в морг, а вторая — сразу после вскрытия. Содержатель похоронного бюро побрил Эддикса, готовя его к похоронам.

— Значит, вы сделали снимки трупа, а потом приехали вновь, чтобы это сделать вторично. Верно?

— Да, сэр.

— Почему вас послали еще раз?

— Не знаю.

— Но вам велели поехать в морг и сделать снимки, показывающие лицо крупным планом?

— Да.

— Чисто выбритое?

— Да.

— В целях опознания?

— Не знаю. Мне дали. распоряжение, и я его выполнил.

— Благодарю вас, — сказал Мейсон, улыбаясь. — У меня все.

— Таковы наши свидетели, ваша честь, — добавил Гамильтон Бюргер.

— Я обращаю внимание, ваша честь, на то, — заговорил Мейсон, — что мне хотелось бы получить дополнительные справки, чтобы продолжить перекрестный допрос. Мне нужно выяснить кое-какие технические подробности и поговорить с моим помощником. Сейчас приближается время обеденного перерыва. Не может ли суд прервать заседание и продолжить процесс завтра?

Судья Мунди покачал головой.

— Вы имели полную возможность подготовиться к слушанию дела, мистер Мейсон. Когда оно было начато, прокурор предложил рассмотреть вопрос об отсрочке. Вам она не понадобилась, и вы хотели начать процесс. Суд не позволит вам вести его по частям. Я предоставляю вам пятнадцатиминутный перерыв для того, чтобы вы могли поговорить с помощником. Перерыв.

Судья вышел из зала. Мейсон подошел к миссис Кэмптон, сидевшей под охраной надзирательницы.

— Простите меня, — прошептала ему миссис Кэмптон. — Я попыталась схитрить, и в результате это ударило по мне же. Вызовите меня на свидетельское месят», и я расскажу правду.

— Говорите сейчас же. Вы мне лгали?

— Только о чеке. И то я не лгала, а просто утаила это от вас.

— Хорошо. Где вы его взяли?

— Со столика около кровати мистера Эддикса. Он был пьян и спал. Чек лежал рядом. Я знала, что он собирался дать его мне…

— Подождите, разве он предназначался для вас?

— Да.

— Вы хотите сказать, что не подделали его подпись?

— Конечно, нет. Когда я взяла его, он был уже подписан. Мистер Эддикс вызвал меня в «Стоунхендж», чтобы передать его мне.

— Надеюсь, вы не рассчитываете, что кто-нибудь поверит в это?

— Почему бы и нет? Ведь это правда.

— Что ж, во всяком случае, мы не позволим никому услышать это до тех пор, пока не проверим некоторые детали.

— Мистер Мейсон, вызовите меня как свидетельницу.

— Дайте нам сначала посовещаться.

Вы думаете, что я лгу?

— Вы уже рассказали нам одну историю, и в результате мы оказались в дураках с этим чеком.

— Но я не лгала вам, а просто утаила от вас этот факт.

— Если я вызову вас сейчас как свидетельницу, то они растерзают вас. — Он повернулся к Этна: — У нас мало времени, Джеймс. Нам нужно что-то предпринять.

— Давайте еще раз попросим об отсрочке до завтра.

— Судья не даст нам ее. Он хочет сегодня же выяснить дело. Он знает, что это только предварительное слушание, и видит, что уже достаточно доказательств, чтобы суд мог обязать ответчицу явиться на процесс.

— Что же нам делать? Мы ведь не можем вызвать ее на свидетельское место.

— Юрист время от времени попадает в подобные ситуации, — ответил Мейсон. — Нам нужно как-нибудь протянуть время до обеденного перерыва.

— Такой возможности у нас нет, — вздохнул Этна. — Эта история с подделкой чека сильно вредит нам… Зачем только миссис Кэмптон обратилась ко мне И втянула меня в это дело. Я был бы рад даже отказаться от гонорара…

Мейсон покачал головой.

— Приходится принимать людей такими, какие они есть, Джеймс. Нельзя все время слизывать сливки. Время от времени судьба подсовывает что-нибудь.

— Джозефина Кэмптон рассчитывает на нашу помощь, но она не имеет права ставить нас в дурацкое положение, — продолжал Этна.

Мейсон усмехнулся.

— А вам это не нравится?

Этна нерешительно кивнул.

— Вся эта история с гориллами и с чеком звучит абсолютно дико. И она еще пыталась скрыть ее от нас.

— Что ж, — сказал Мейсон, — придется немного потянуть время, пока что-нибудь не прояснится.

— Как вы собираетесь это сделать?

— Я оставил за собой npaqo возобновить допрос некоторых свидетелей. Есть один вопрос, о котором они, вероятно, ничего не знают. Вы слышали когда-нибудь о докторе Грэдуэле?

Этна покачал головой.

— Напрасно, — s- заметил Мейсон. — Он принимал участие в создании американского института судебной медицины и последнее время занимался исследовательской работой, результаты которой чуть позже заставят этих парйей понервничать. Я не хотел начинать этот разговор, пока не уточню некоторые детали, но теперь… а вот и мы!

Мейсон указал на дверь, откуда пойвился судья.

Глава 17

Судья Мунди взглянул на часы.

— Не хотите ли продолжить процесс, джентльмены? Не вижу причины, мешающей. нам закончить его сегодня..

— С позволения суда, нам бы хотелось продолжить перекрестный допрос Филиппа Гроутсона, — обратился к судье Мейсон.

— Вы собираетесь выяснить его квалифицированность как эксперта?

— Да.

— Суд не может позволить тратить время на это. На завтра у нас назначено новое дело.

— Но интересы моей подзащитной требуют…

— Хорошо, но суд предупреждает вас, мистер Мейсон, что он не потерпит тактики проволочек. Это предварительное слушание дела, а не процесс перед жюри. Суду прекрасно известно, что степень подготовленности мистера Гроутсона как эксперта на высоком уровне. Мы выслушали его показания и убедились в этом на десятке дел. Больше того, я уверен, что и вы прекрасно знакомы с квалификацией мистера Гроутсона. Прошу вас, мистер Гро-утсон, вернуться на свидетельское место.

Гроутсон поднялся на возвышение.

— Вы знакомы с техникой анализа человеческой крови? — начал, Мейсон.

— Конечно.

— Вы можете описать ее суду?..

— Суд в этом не нуждается, — вмешался судья. — Мы знакомы с этой техникой. При повторных инъекциях какому-нибудь животному человеческой крови у него вырабатывается иммунитет против этого типа крови. Следовательно, если поместить сыворотку из крови этого животного в пробирку и. добавить туда человеческую кровь, то произойдет реакция, в результате которой выпадает осадок. Вот и все.

— Прекрасно, ваша честь, — сказал Мейсон, улыбаясь. — Но я предпочел бы услышать эти показания от свидетеля, а не от вас.

Судья сердито нахмурил брови.

— Хорошо, можете спрашивать свидетеля, но и суду и вам этот процесс известен, как и всем, кто сталкивался с судебной медициной.

— Таково общее описание этого анализа? — спросил Мейсон у Гроутсона.

— Да.

— Теперь коротко ответьте на вопрос, когда-впервые стали пользоваться этой пробой?

— Если вы не возражаете, мистер Мейсон, — ответил Гроутсон, — то в целях ясности я вам немного расскажу об этом анализе.

— Пожалуйста.

— В конце прошлого века, — сказал Гроутсон, — выдающийся немецкий ученый Уленгут впервые доказал, что при вливании кролику сыворотки, приготовленной из крови существа другого биологического вида, например человека, у кролика вырабатывается иммунитет. Та есть из крови кролика можно выделить вещество, реагирующее только на кровь существа того вида, которая ему вводилась, 'в данном случае на человеческую кровь. Открытие Уленгута подтвердили другие ученые, в частности Вассерман, и этот анализ стали использовать для опознания человеческой крови. Американский ученый профессор Наттол проделал огромную работу по окончательному подтверждению открытия Уленгута. Он вводил сыворотку из крови кролика по очереди всем известным животным, и во всех случаях положение, выдвинутое Уленгутом, подтвердилось. То есть сыворотка из крови кролика, которому вводилась кровь слона, реагировала только на кровь слона и так далее.

Гроутсон посмотрел на судью и улыбнулся. Тот улыбнулся ему в ответ, как бы говоря: «Я полагаю, что вы поставили этого адвоката на место».

— Все это очень интересно, мистер Гроутсон, — сказал Мейсон. — А вам известно заявление нескольких немецких исследователей о том, что кровь человекообразных обезьян иногда дает такую же реакцию, как человеческая кровь?

— Кажется, об этом где-то упоминалось.

— И вы согласны, что со времен профессора Уленгута методы исследования стали совершенней?

— О, разумеется.

— Теперь мне хотелось бы узнать, не знакомы ли вы с доктором Грэдуэлом?

— Я слышал о нем, но лично не знаком.

— Он является директором лаборатории судебной медицины в Сент-Луисе, штат Миссури.

— Вполне возможно.

— А вы знакомы с его последнимй опытами, проводившимися с помощью новейших достижений техники?

— Нет, не знаком.

— А со статьей, опубликованной в сборнике лабораторных отчетов за февраль 1952 года, том 15, страницы 4–6, в которой доктор Грэдуэл подводит итоги своим опытам с кровью человекообразных обезьян?

— Что-то смутно припоминаю.

— Мне кажется, что, выступая свидетелем в таком серьезном деле, как сегодняшнее, вам следовало бы держаться на уровне современных знаний, — отрезал Мейсон. — Вам следует знать, что с помощью современного оборудования доктор проделал ряд опытов с кровью шимпанзе и установил, что при анализе она дает ту же реакцию, что и человеческая кровь.

— Я не знал об этом! — воскликнул Гроутсон.

— Но вы имеете доступ к научным материалам библиотеки.

— Да, сэр.

— И сможете проконсультироваться там в случае, если суд сделает перерыв до завтра?

— Это слишком долгая отсрочка, — смешался Гамильтон Бюргер.

— Мне кажется, что суд не должен откладывать заседание ради того, чтобы свидетель мог ответить на один вопрос, — сказал судья. — Или он отвечает на него «нет», на этом дело кончается.

— Хорошо, — продолжал Мейсон. — Тогда я адресую свой вопрос непосредственно свидетелю. Вы готовы, мистер Гроутсон, дать показания под присягой, что пятна крови на одежде ответчицы не являются пятнами крови гориллы?

Свидетель был явно в замешательстве.

— Да или нет? — спросил Мейсон. — Вы являетесь научным экспертом и давали показания в десятках дел. Считается, что вы должны быть в курсе научных достижений. Так что выйдите вперед и поклянитесь, что эти пятна крови не являются пятнами крови гориллы.

Гроутсон провел рукой по волосам и беспомощно оглядывался на прокурора.

— Я возражаю, — заявил Гамильтон Бюргер. — Мне кажется, что ответ на этот вопрос уже получен.

— Возражение отклоняется! — резко ответил судья, не спуская глаз со свидетеля.

Гроутсон снова посмотрел на прокурора, а потом на судью.

— Нет, я не могу поклясться в этом, — признался он.

— Исходя из всего, что вам известно об этих пятнах крови, могут они принадлежать горилле?

— Могут.

— Вы ведь знаете, что у одной из горилл была порезана стеклом нога и эта рана кровоточила?

— Да, знаю.

— Итак, насколько я понял из ваших показаний, вы не готовы присягнуть, что на одежде ответчицы есть пятна человеческой крови?

— Мне нужно некоторое время, чтобы ответить на ваш вопрос.

— Зачем?

— Чтобы ознакомиться с опытами доктора Грэдуэла. Дело в том, мистер Мейсон, что я не теоретик, а практик. Я делаю анализы и оцениваю их результаты в соответствии с опытами и исследованиями, проделанными другими. Если в области серологии появилось что-то новое, то я должен с этим ознакомиться.

— С позволения суда, — сказал Бюргер, — я не думаю, что так уж важно, была ли эта кровь человеческая или нет.

— Суд заинтересовался этой фазой допроса, — возразил судья Мунди. — И мы просим извинения у мистера Мейсона за то- предположение, что он использует перекрестный допрос для отсрочки дела. Совершенно очевидно, что защитник располагает чрезвычайно важной информацией, которую нужно проверить до конца. Суд намерен сделать перерыв до десяти часов завтрашнего дня и просит мистера Гроутсона выяснить факты в отношении опытов доктора Грэдуэла. Вы это сделаете, мистер Гроутсон?

— Конечно. Я позвоню доктору Грэдуэлу лично и получу разъяснения в отношении его опытов.

— Итак, объявляется перерыв до завтрашнего утра, — объявил судья.

Глава 18

Уже в автомобиле по дороге из суда Делла Стрит сказала Перри Мейсону:

— Ну, шеф, и задали же вы задачу этому эксперту.

— Но перед нами стоит еще проблема: подпись Эд-дикса на чеке. Учти, Делла, что это одна из опаснейших улик. Во-первых, потому, что подпись подделана, а во-вторых, потому, что Джозефина Кэмптон, очевидно, единственный человек, кому эта подпись выгодна.

— Почему вы сказали «очевидно»? — спросила Делла. — Только ей это и выгодно.

Мейсон покачал головой.

— Это может быть выгодно и другому человеку.

— Боюсь, что я не совсем понимаю… а как же быть с отпечатком ее окровавленного пальца на чеке?

— Если она лжет, то, возможно, при убийстве Эддик-са она испачкала руки кровью. Если она говорит правду, то, пока она была без сознания, кто-то прижал ее палец к чеку.

— Но откуда взялась эта кровь?

— Возможно, что это кровь той гориллы, которая была дружелюбно настроена по отношению к женщин не. У нее ведь порезана стеклом нога.

— Как же распутать все это? — вздохнула Делла.

— Мы предпримем сейчас кое-что для расследования всего этого дела. Остановимся у бензозаправочной кр-лонки, Делла. Позвони в «Стоунхендж» и узнай, не там ли брат Эддикса. Насколько я понял, он уже прилетел из Австралии и занялся делами покойного.

— А если он сам подойдет к телефону? — спросила Делла*

— Скажи ему, что мне хотелось бы поговорить с ним по важному делу, — ответил Мейсон.

— Но, шеф, не лучше ли связаться с ним через адвоката?

— Адвокат представляет не его, а его состояние, — сказал Мейсон. — А у меня нет вопррсов, связанных с этим. Я хочу поговорить с Германом по совершенно другой делу. Мне нужна его помощь в разгадке этого преступления.

Мейсон остановил машину перед заправочной колонкой и сказал служителю:

— Можете наполнить бак бензином, пока мы будем звонить.»

Делла Стрит зашла в телефонную будку, набрала номер и через минуту уже вернулась к машине.

— Он говорит, шеф, что готов увидеться с вами в любое время и что ему тоже необходимо поговорить с вами. Кажется, его зовут Герман Барнауэлл. Когда вам удобно встретиться?

— Прямо сейчас, — сказал Мейсон. — Предупреди его, что мы едем к нему.

Через пару минут Делла возвратилась из будки.

— Он, кажется, очень хочет встретиться с вами, шеф. Сказал, что много читал о вас в Австралии.

— Прекрасно, — сказал Мейсон. — Может быть, после разговора с ним нам удастся что-нибудь узнать.

Служитель наполнил бензином бак и стал наводить на ветровое стекло машины блеск.

Отъехав от станции, Мейсон влился в поток машин. Делла Стрит, привыкшая к особенностям его вождения, откинулась на спинку сиденья, наблюдая в зеркальце заднего обзора, не появится ли патрульная машина.

Мейсон пользовался любой брешью в движении. Выбравшись с тесных улиц на широкий проспект, он прибавил скорость, и машина понеслась быстрей.

— Сейчас как раз то время, когда'патрули охотятся за нарушителями, — предупредила его Делла.

— Знаю, — коротко ответил Мейсон. — Но я сейчас иду по горячему следу и не хочу, чтобы он остыл.

— Что это за след? — спросила Делла. — Или вы держите это в тайне от меня?

Мейсон помолчал, прежде чем ответить:

— Когда я встретился с Бенджамином Эддиксом через день после его стычки с гориллой, он был очень встревожен и нервничал. Одна сторона его лица была закрыта повязкой.

— Правая сторона?

— Да, правая. Та, на которой было много царапин.

— Ну и что? — спросила Делла.

— За исключением этой повязки, закрывавшей правую сторону лица и часть левой, он выглядел вполне прилично.

— Почему бы и нет?

Делла Стрит поняла, что Мейсон не хочет отвечать на дальнейшие вопросы, сосредоточив все внимание на дороге, так как скорость, с которой он вел машину, требовала всего его уменид.

— Если мне удастся добиться разрешения осмотреть дом, — сказал резко Мейсон, — то ты должна держаться в стороне от меня. И ни при каких обстоятельствах не приближайся ко мне.

— Ради Бога, о чем вы говорите?

— Если мы найдем еще одну гориллу, — продолжал Мейсон, — я не хочу, чтобы ты мне помогала. Независимо от сложившейся ситуации ты тогда должна уйти оттуда, добраться до ближайшего телефона и вызвать полицию.

— Шеф, не думаете ли вы, что в доме прячется еще одна горилла? Но это невозможно.

— Нам очень мало что известно о гипнозе, — ответил Мейсон. — Предположим, что Тебе удалось загипнотизировать гориллу. Встает вопрос, как подчинить ее своей воле. Ведь ее поведение трудно предсказать.

— Шеф, вы разыгрываете меня. Не можете же вы верить в ту чепуху о загипнотизированной горилле, убившей Эддикса, которую рассказала вам миссис Кэмптон.

Мейсон усмехнулся.

— Мне кажется, Делла, что там кроется ключ к разгадке тайны, который я проглядел. И мне кажется, что если ты будешь неподалеку от меня и сможешь в любой момент бежать, то мы разгадаем эту тайну. Но если тЬ будешь рядом со мной, мы оба можем оказаться в ловушке. Так что прошу тебя оставаться поблизости от двери и по первому сигналу об опасности бежать за полицией.

* — Какой опасности?

— Загипнотизированной гориллы.

— А что будет с вами?

Мейсон усмехнулся.

— Помни, Делла, что смелость — лучшее оружие в борьбе с опасностями. Я думаю, что со мной все будет в порядке.

Делла нахмурилась.

— Мне это не совсем нравится.

Машина свернула на Олив-стрит.

— Вот мы и приехали, Делла. А.здесь, я вижу, произошли некоторые изменения.

— Да, — согласилась Делла. — Новый хозяин, по-видимому, более общителен, чем его братец.

Железные ворота были открыты настежь. Гравиевая дорожка извивалась среди зеленого газона. Караульного не было в помине.

Мейсон в последний раз предупредил Деллу:

— Если Герман Барнауэлл предложит провести меня по дому, то ты должна держаться поближе к выходу. Сделай вид, что заинтересовалась картинами, мебелью, в общем, всем, чем угодно, кроме убийства.

— Я пытаюсь понять, зачем вам это нужно, но…

— Мы приехали, — сказал Мейсон.

Он остановил машину перед домом. Дверь открылась, и навстречу им вышел коренастый крепкий мужчина. Он улыбнулся и заговорил с заметным австралийским акцентом:

— Рад приветствовать вас, мистер Мейсон. Я едва поверил своим ушам, когда вы позвонили. Я читал отчеты о ваших делах. А это ваш секретарь, мисс Стрит? Для меня большая честь принимать вас здесь. Конечно, вы понимаете, что я только недавно приехал и еще не успел устроиться. У меня нет слуг. Из предварительных разговоров с агентами по найму я понял, что найти слуг будет для меня нелегко.

— А что вы сделали с гориллами? — спросил Мейсон.

Герман Барнауэлл махнул рукой.

— Продал их зоопарку. Надеюсь, когда об этом все узнают, мне будет легче нанять слуг… Прошу вас, входите и располагайтесь. Чем я могу помочь вам?

Распахнув дверь, он сказал:

— Проходите по главной лестнице прямо в большую гостиную. Мне самому придется приготовить напитки… Что вы пьете? Виски с содовой или коктейль?

— Лучше виски, — сказал Мейсон. — Но мы спешим. Да и вы, вероятно, заняты…

— Нет, нет, ничуть, мистер Мейсон. Я разговаривал — с мистером Хардвиком, адвокатом, и пытался вместе с мистером Херши распутать сложные дела брата. Конечно, все они находятся в ведении банка, но он будет следовать моим пожеланиям. Возможно, вам будет интересно узнать, мистер Мейсон, что я распорядился ни. при каких условиях не оспаривать завещания брата в отношении миссис Кэмптон.

— Но ее судят за убийство, — сказал адвокат, — и если выяснится…

— Она не убивала брата, — спокойно ответил Герман Барнауэлл.

— Откуда вам это известно?

— Мне достаточно того, мистер Мейсон, что она его не убивала. Мой брат пытался бежать от прошлого. Вы проницательны, мистер Мейсон, и не попадетесь, конечно, на удочку нелепых домыслов. Поэтому я буду откровенен с вами. Мы с братом не любили друг друга. Бенджамин был невероятным эгоистом. Долгое время мы жили в Австралии и вели общие дела, связанные с горнодобывающей промышленностью. У нас были некоторые юридические трудности. Затем один из наших конкурентов был найден\убитым. Я не утверждаю, что Бенджамин убил его, но целый ряд обстоятельств указывал на это.

Полиция не разобралась в этом деле и арестовала меня. Меня судили, и я получил срок. После вынесения приговора выяснились новые обстоятельства в деле, и меня освободили. Однако Бенджамин исчез. К счастью, у него никогда не брали отпечатков пальцев и ему удалось бежать.

— И вы не знали, где он? — спросил Мейсон.

— Я думал, что он умер. Бенджамин был очень хитер. У него была небольшая яхта. Он вышел на ней в море в сильный шторм. Через два. дня эту яхту нашли опрокинутой. Естественно, все решили, что Бенджамин погиб.

Мейсон нахмурился.

— Значит, он сбежал и оставил вас с обвинением в убийстве?

— Не совсем так. Полиция неверно истолковала имеющиеся у нее улики.

— У меня есть основания подозревать, что у вашего брата была горилла, которую он не держал в клетке вместе со всеми, — сказал Мейсон.

— Что?

— Да… горилла, о которой знали только два-три человека.

— Но где же ее могли держать, мистер Мейсон?

— Вот именно это я и прошу вас помочь мне выяснить.

Герман Барнауэлл напряженно размышлял:

— Боюсь, что вы ошибаетесь, мистер Мейсон. Эта версия довольно нелепа.

— Я и сам не уверен в ее реальности, — продолжал Мейсон. — Но мне хотелось бы обследовать этот дом.

Разумеется, в вашем присутствии. Вряд ли полиция обыскивала весь дом.

— Конечно, мы сделаем это, — согласился Герман Барнауэлл. — Прошу вас пока присесть, мистер Мейсон, я только схожу за напитками… Вы знаете, у меня сложилось впечатление, что полиция в своем следствии уклоняется от очевидных улик. Впрочем, я не хочу говорить бездоказательно… Итак, вы будете пить виски с содовой, а вы, мисс Стрит, то же самое?

— Да, — сказала она. — И если вы не возражаете, мне хотелось бы осмотреть холл. Меня заинтересовала греческая урна.

— Чувствуйте себя как дома, — откланялся Герман Барнауэлл.

Он вышел из комнаты. Через несколько минут в дверях появился Мортимер Херши.

— Добрый день, мистер Мейсон. Я только что из суда. Не ожидал встретить вас здесь.

Он подошел и йожал Мейсону руку, потом повернулся к Делле Стрит.

— Как поживаете, мисс Стрит?

Мейсон вмешался:

— Делла хочет взглянуть на урну в холле.

— Что ж, это вполне естественно, — со смехом сказал Херши. — Я ее вполне понимаю. Вы проделали тогда великолепную детективную работу, мистер Мейсон, которая, кстати сказать, повлекла довольно интересную цепь событий.

— Надеюсь, сегодня мне удастЬя сделать кое-что еще в этом направлении. Как я уже сказал мистеру Барнау-эллу, мне хотелось бы выяснить, нет ли здесь в доме гориллы?

Херши рассмеялся.

— Это совершенно исключено, мистер Мейсон.

В соседней комнате раздался пронзительный крик Деллы, и девушка вбежала в гостиную.

— Шеф, оглянитесь!

Мейсон круто повернулся.

— В чем дело? — спросил адвокат.

— Через дверь я мельком увидела за вами фигуру огромной гориллы…

В соседней комнате раздался выстрел. За ним еще два, и наступила тишина.

Где-то с грохотом перевернули кресло. Делла Стрит подбежала к Мейсону.

— Вернись! — крикнул адвокат. — Назад! Помни, что я тебе велел.

Секунду Делла смотрела на него в замешательстве. Внезапно в двери, ведущей на кухню, появилась огромная горилла с горящими глазами и застывшей сардонической гримасой.

— Боже мой! — воскликнул Херши и бросился бежать.

Горилла шаркающей походкой направилась к Мейсону. Пальцами одной руки она упиралась в пол, в другой держала сверкающий нож.

— Помогите! Помогите! — вопил Херши, несясь к двери.

По дороге он споткнулся о кресло и упал рядом с Мейсоном. Пытаясь встать, он схватился за пиджак адвоката, продолжая вопить:

— Помогите мне! Бежим!

Огромная горилла двинулась прямо на Мейсона.

Херши лихорадочно вытащил револьвер и трижды выстрелил в обезьяну, еще не успев встать. Но она продолжала двигаться вперед, не сводя глаз с Мейсона.

Херши вскочил на ноги, бормоча себе под нос что-то нечленораздельное. При этом он толкнул Мейсона, и тот потерял равновесие.

Горилла сделала резкий выпад ножом. Мейсон отступил в сторону, схватил волосатую руку, державшую нож, и вывернул ее. Затем он нанес горилле удар в живот.

Сзади снова раздался выстрел, и пуля, пролетев рядом с головой Мейсона, впилась в стену.

Горилла согнулась и грузно рухнула на пол.

Мейсон повернулся к Херши.

Управляющий поднял револьвер и направил его прямо на адвоката, спустил курок. Револьвер щелкнул: пули кончились.

Мейсон бросился вперед, но споткнулся о тело гориллы. Херши стал отступать назад в холл, поспешно вставляя в револьвер новую обойму.

В двери появилась Делла с мраморной урной в руках. Херши сделал еще два шага назад, и тут Делла бросила ему под ноги урну. Херши споткнулся и грохнулся на пол, выронив револьвер.

— Делла! — крикнул Мейсон. — Я же велел тебе сразу вызывать полицию…

— Неужели вы думаете, что я оставлю вас? Бежим, шеф. Мы нокаутировали его.

Мейсон поднял револьвер Херши, затем подошел к горилле, повернул ее и стал ощупывать спину животного. Внезапно он расстегнул длинную «молнию».

— Шеф! — вскрикнула Делла.

Мейсон сдвинул шкуру гориллы, и под ней оказалось неподвижное, бесчувственное тело Германа Барнауэлла.

— Что ж, — сказал Мейсон. — Может быть, теперь ты согласишься оставить меня здесь на посту и вызвать полицию?

Глава 19

Мейсон, Делла Стрит и Пол Дрейк сидели в кабинете адвоката.

Дрейк, с глазами, покрасневшими от недосыпания, но тем не менее не утративший живости, воскликнул:

— Удивляюсь, Перри, как тебя не убили!

— Если бы мне тогда было известно то, что я знаю теперь, то я просто пошел бы к лейтенанту Трэггу и рассказал ему все. Он обыскал бы дом и нашел шкуру гориллы, — ответил Мейсон.

— Они, конечно, планировали это давно, — сказал Дрейк.

— Конечно. Как теперь выясняется, Бенджамин Эд-дикс поймал Херши и Натана Феллона на растратах. Он давал им слишком много свободы в делах. То, что он большинство сделок заключал с оплатой наличными, создавало им условия для злоупотреблений. Дело осложнилось еще и тем, что при таком ведении дел у Эддикса не было даже обычных бухгалтерских книг. В таких случаях не ведутся записи сделок и непонятно, кого больше одурачиваешь — правительство или себя.

— Как ты думаешь, сколько они вытянули у него?

— В признании Херши названа цифра в триста тысяч долларов, но это, конечно, мелочь по сравнению с тем, что они собирались сделать. Очевидно, уже какое-то время они были связаны с Германом. Тот предложил им деньги, если они смогут устроить так, что Бенджамин исчезнет с его пути и оставит ему все свое состояние. Если посмотреть внимательно, то они проделали все очень чисто. Они схватили Бенджамина Эддикса, повредили ему ногу, исцарапали ему лицо, а затем связали его и заткнули ему рот кляпом. Тогда в игру вступил Герман Эддикс, разыгравший роль своего брата. Это ему было нетрудно сделать, так как они были очень похожи. Идея была такой: пригласить в дом постороннего свидетеля, незнакомого лично с Бенджамином Эддиксом, который должен был потом заявить о своей с ним встрече. Это давало Херши и Феллону возможность приступить к дальнейшему осуществлению их плана. Очевидно, в качестве этого незаинтересованного свидетеля они собирались пригласить Джеймса Этна. Но случилось так, что я купил дневники Элен Кэдмус, оповестил о них газетчиков и, следовательно, вмешался в это дело. Херши и Феллон решили использовать меня вместо Джеймса Этна. При нашей встрече в «Стоунхендже» они разыграли все так, как будто Эддикс не доверяет Феллону, но полностью откровенен с Херши. Конечно, за время службы у Эддикса они научились подделывать его почерк. Затем все было устроено так, что Герман Барнауэлл в роли Эддикса пригласил в дом Джозефину Кэмптон. На это время Херши и Феллон приготовили себе железное алиби. К моменту, когда в «Стоунхендж» должна была прийти миссис Кэмптон, Бенджамина Эддикса так напоили, что он был без сознания. Его уложили в постель в верхней спальне. Тем временем Герман открыл клетки с обезьянами и надел на себя шкуру гориллы. Она была сделана очень искусно, единственным ее недостатком было неподвижное выражение глаз, которое заставило миссис Кэмптон думать, что она имела дело с загипнотизированной гориллой. Итак, миссис Кэмптон поднялась в спальню и увидела гориллу, заколовшую ножом Бенджамина Эддикса. Херши и Феллон правильно рассчитали, что миссис Кэмптон не устоит перед искушением взять чек, а подпись на нем была предварительно подделана. То, что я сумел доказать ошибочность утверждения Эддикса о краже кольца и часов, было для Херши и Феллона ударом. Но они решили* извлечь выгоду и из этого обстоятельства, включив его в завещание, которое приобретало благодаря этому достоверный вид. Но на этом все еще не кончилось. Когда я был в «Стоунхендже», туда пришел Сидней Хардвик для встречи с клиентом. Но Герман, переодетый Эддиксом, не мог с ним встретиться и отговорился усталостью, хотя перед этим он принял меня, человека совершенно постороннего. Хардвик ведь прекрасно знал своего клиента и сразу бы обнаружил обман. Именно поэтому были уволены все слуги в доме и персонал, занимавшийся обезьянами.

Дрейк спросил:

— Значит, Джозефина Кэмптбн говорила правду?

— Да, во всем, кроме чека. Это она пыталась скрыть. Конечно, как только она взяла его, она попалась. Или его нашли бы у нее, или она получила бы по нему деньги, и это осталось бы в банковских документах. Если бы история с гориллой, убившей Эддикса, сошла с рук благополучно, то все было бы нормально. Если бы события складывались неблагоприятно, тогда Джозефину Кэмптон могли обвинить в убийстве. Тогда на сцену выступил бы чек, и миссис Кэмптон оказалась бы в тюрьме.

— Ну что ж, — согласился Дрейк, — это был сложный план. Но как ты понимаешь, Перри, обстоятельства жизни Эддикса, его эксперимент с обезьянами? Как ты объяснишь все это?

— Он убил человека в Австралии, — сказал Мейсон. — Тут нужно будет многое проверить, но, очевидно, рассказ Германа об этом, в общем, соответствует действительности. Бенджамин Эддикс, он же Барнауэлл, по-видимому, пытался успокоить свою совесть и уверял себя, что совершил это убийство под гипнозом. Наверно, он был немного тронутым на этой почве.

— Но как тебе удалось подобрать ключ ко всему этому делу? — спросил Дрейк.

— Фактически, Пол, — ответил Мейсон, — я должен был почуять неладное довольно скоро.

— Каким образом?

— Я приехал в «Стоунхендж» повидаться с Бенджамином Эддиксом. Я увидел мужчину, представившегося как Эддикс. Но мне так и не удалось рассмотреть его лица. На глазах у него были черные очки. Лицо закрывала повязка. Я, конечно, разговаривал с Германом, а не с Эддиксом. Тот уже давно приехал сюда, оставив сообщнику в Австралии телеграмму, которую тот должен был отправить Хардвику. Все это было частью хитро задуманного плана. Герман был похож на Бенджамина, которого я к тому же никогда не видел. Но в одном они просчитались.

— В чем?

— Наша встреча состоялась вечером во вторник. Предполагалось, что горилла напала па Эддикса в понедельник утром. Разговаривая с ним, я заметил, что он был чисто выбрит. Позже в суде я увидел фотографию умершего и заметил глубокие царапины на его лице. Именно тогда я почувствовал смутное беспокойство. Мне показалось, что здесь что-то не так. И, наконец, я понял, что' меня тревожило. Порезы и царапины на лице Эддикса были слишком глубоки, чтобы человек мог бриться.

— Как теперь обстоят наши дела? — спросила Делла.

— К счастью, мы можем доказать, что последнее завещание является подделкой, — сказал Мейсон. — Хер-ши горит желанием дать по этому вопросу показания. В силу вступило старое завещание, подготовленное для Эддикса Хардвиком. Конечно, в нем имеется статья, о которой Хардвик не хотел нам сообщить. Статья, по которой почти все состояние завещается Элен Кэдмус. Хардвик продолжает настаивать, что Эддикс написал новое завещание, потому что думал, что Элен Кэдмус умерла. Однако на самом деле Эддиксу не нужно было менять завещание, так как он прекрасно знал, что Элен жива, и хотел обеспечить ее будущее.

Так что здесь любопытная ситуация. Адвокат утверждает, что завещание клиента недействительно, так как человек, которому все завещается, мертв. В то время как клиент, зная, что этот человек Жив, водил его за нос. Эта ситуация стала для меня ясна, когда Хардвик упомянул, что Эддикс изменил завещание в связи с возникшими осложнениями.

— Но получается, что Эддикс — двоеженец, — сказал Дрейк.

— Да, в случае, если его первая жена жива, но что-то мне подсказывает, что это не так. Херши утверждает, что он не слышал о ней уже полтора года. Обычно она требовала от Эддикса деньги каждые четыре-пять месяцев.

— Почему они напали на тебя? — спросил Дрейк.

— Потому что они поняли, что я что-то заподозрил. Они знали, что Джозефина Кэмптон рассказала мне об убийстве. К моменту перерыва в суде я начал понимать значение того обстоятельства, что при разговоре со мной Эддикс был чисто выбрит. Тогда передо мной мелькнул проблеск правды. По дороге в «Стоунхендж» я все продумал, и мои предположения перешли в твердую убежденность. Я понимал, что Херши и Феллону хочется убрать меня. Им хотелось сделать это так, чтобы Делла увидела странную, смеющуюся гориллу и пришла с этой версией в полицию. Там ей поверили бы, так как эта версия полностью совпадала бы с рассказом миссис Кэмптон. Следовательно, я знал, что Делле Стрит дадут взглянуть на гориллу. Если после этого она побежит в полицию, то тем лучше. Тогда я останусь с ними один в доме. Если бы там их было трое, то, возможно, я не имел бы ни шанса выкрутиться, но их было двое — Герман и Херши.

Герман, конечно, выглядел устрашающе в шкуре гориллы, но на самом деле он был слабым противником. В этой шкуре он не мог быстро двигаться. Герман просто шел и размахивал ножом. Так что я дал' им возможность напасть. Герман, поговорив с нами, вышел якобы в бар, чтобы приготовить напитки. Надев на себя шкуру гориллы, он показался в дверях, чтобы Делла его заметила, затем исчез и сделал несколько выстрелов. После этого он уже появился в дверях с ножом.

При обычных обстоятельствах любой человек был бы совершенно парализован таким зрелищем. Я должен был броситься бежать, а «добрый» Херши, делая вид, что помогает мне, постарался бы задержать меня и отдать во власть горилле.

Приехавшая вместе с Деллой Стрит полиция застала бы в доме двоих испуганных мужчин, которые поклялись бы, что горилла убила меня и сбежала. Если бы обстоятельства потребовали, то Херши застрелил бы меня, — а потом заявил бы, что убил меня случайно, целясь в гориллу.

— Вы рисковали, — заметила Делла.

— В какой-то степени да, — согласился Мейсон. — Я решил, что если дело дойдет до раскрытия карт, то скажу им, что вывел их на чистую воду и что Делла поехала за полицией.

— Все равно, это требовало бы хладнокровия, — заметил Дрейк.

— Возможно, — сказал Мейсон. — Но это был единственный способ заставить их раскрыть свои карты… А сейчас мне нужно позвонить Элен Кэдмус и успокоить ее. Кстати, Делла, ты помнишь, что я оставил деньги в китайском ресторане, где мы обедали, и пообещал кассиру, что заеду за сдачей? Так вот, я заехал туда,' и официант отдал мне твой кошелек. Оказывается, ты уронила его, доставая из сумочки блокнот и ручку.

Делла покраснела.

— В чем дело? — спросил Мейсон.

— В кошельке лежало предсказание.

Мейсон покачал головой.

— В нем не было никакого предсказания. Очевидно, Делла, ты положила его в другое место.

Делла облегченно вздохнула.

— Ну, развлекай пока Пола, — сказал ей Мейсон. — Достань бутылку виски и после того, как я позвоню» Элен Кэдмус, мы выпьем.

Мейсон вошел в соседнюю комнату и стал набирать номер телефона, одновременно вынув из кармана тонкий листок рисовой бумаги с предсказанием. Он вытащил его из кошелька Деллы, который передал ему официант-китаец в ресторане. В предсказании говорилось:

«Ваш брак будет счастливым, и вы подарите мужу сына, который будет очень похож на отца».

Мейсон раздумывал некоторое время, потом достал бумажник и спрятал сложенный листок в одно из отделений. Положив бумажник в карман, он снова взялся за трубку, чтобы позвонить. Элен Кэдмус.

Content

Гарднер Эрл Стенли Полное собрание сочинений. Том 14. Дело о разведенной кокетке

ПОЛНОЕ СОБРАНИЕ СОЧИНЕНИЙ том 14

ДЕЛО О РАЗВЕДЕННОЙ КОКЕТКЕ РОМАНЫ

ДЕЛО О РАЗВЕДЕННОЙ КОКЕТКЕ

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

НОРКОВАЯ ШУБКА, ПОБИТАЯ МОЛЬЮ

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

СМЕЮЩАЯСЯ ГОРИЛЛА

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19