Елена Стриж

СТУК

Елена Стриж © elena.strizh@mail.ru

Рисунки Шорохов В. Л. © shorohov64v.64@mail.ru

* * *

Внимание!

В книге присутствуют описания эротического и сексуального характера.

Можно я тебя поцелую[1]

Юноша ковырялся с древним видеомагнитофоном. Он пытался заставить его работать. Тогда может удастся посмотреть кассеты, которые скопились в коробке. Он мало что понимал в схемах, электроника для него — это мир магии. Юноша просто шаг за шагом проверял контакты.

— Слушай, — отвлекла его старшая сестра. Она осторожно присела на стул, который чуть покачивался, потому что ножка вечно выпадывала. — Ты меня слышишь?

— Слышу, — нехотя ответил юноша и, не поднимая головы, что-то покрутил отверткой.

— Можно я тебя поцелую?

— Целуй, — не придав значения словам, ответил он.

Девушка удивленно заморгала, она ожидала отказа, возмущения, но… Марина растерялась и, выпрямившись, робко коснулась руки брата.

— Ну что?… — пробормотал он и закрыл крышкой корпус. — Ну, вроде должен заработать. Попробуем?

— Так могу?

— Да, заработает, — утвердительно сказал Вадим.

— Нет, я не об этом, могу поцеловать тебя?

— Что? — он удивился словам и с подозрением посмотрел на сестру.

Она вот уже как полгода сходит с ума по Артему. Парень он ничего, вежливый, не то что Генка, ее бывший. Тот был придурком, курил и оберегал свои белые футболки, словно нет ничего более драгоценного в мире. А этот, ее новый, и правда был ничего, можно даже поболтать. Хотя какое ему дело, с кем хочет, с тем пусть и чмокается, лишь бы не доставала.

Иногда Марина пела от счастья, а он из своей комнаты кричал, чтобы заткнулась. Тогда она врывалась к нему, пара подзатыльников успокаивали Вадима. Но он ворчал и при малейшем случае пытался запустить в нее книгой. Маринка — отличная сестра. Если что, не только наподдает, но и защитит, ведь на то и старшая. Но в последнее время она раскисла, стала какой-то мягкой, это все ее любовь.

Если приходил Артем, Вадим забивался в свою комнату, закрывал дверь, не хотел никого пускать в свой мир. А те делали вид, что занимаются, то хихикали, то громко говорили, словно на сцене.

— Можно я тебя поцелую? — снова спросила Марина.

— Ну… Это… А что?

— Просто поцелую и все?

— Ну, разве что просто…

Он сам один раз попытался влюбиться, даже не зная зачем, просто попробовал. Тогда с Колькой ходили в кино, и тот ткнул пальцем в Ленку из параллельного класса. Вадим ее видел много раз, но как-то не придавал значения, ну ходит, ну бегает, ну девчонка и что тут такого? Но после кино он задумался и уже не мог избавиться от мысли, чтобы не думать о ней.

Странное это состояние влюбленности, как удар по голове. Вроде все нормально, шел, думал о своем и бах — влюбился. Вот так просто — бах, и все. Зачем и, главное, почему так? Вадим не мог понять, старался увидеть в Ленке что-то отталкивающее, но нет же, чем больше думал, тем больше она ему нравилась. «Зачем?» — почти закричал он дома, понимая, что втюрился.

— Ладно, поцелуй, — немного неуверенно ответил он.

Правда он ожидал какого-то подвоха. Она еще в детстве любила над ним пошутить, то конфетку подсунет, а там пустышка, а если и даст, то предварительно разрежет, сделает ямочку, а туда соль.

— Встань, — попросила она его.

Он так и сделал, положил на стол отвертку и стал ждать. А чего он ожидал, стоял по стойке смирно, словно так и надо было. А откуда он знал как надо, кто ему что говорил. Глазки забегали, словно сейчас произойдет чудо. Он знал, что такое поцелуи, даже думал о них, но никак не мог понять, зачем они нужны. И все же что-то подсказывало, что поцелуй — это как бы доверие, не просто знак дружбы девчонки и парня. Это маленькая клятва и тайна, в которой ты признавался в любви. А впрочем, кто его знает в действительности, что такое поцелуи?

Вадим немного боялся сестры, она хоть и не была мегерой, но если разозлится, то просто адская кошка.

— Стой, — ее голос на удивление был ужасно спокойным и добрым. — Я только чуть-чуть, — сказала она и коснулась губами его губ.

«Что это? Сеструха лезет ко мне, а как же Артем, как он? Что ей, мало его?» — в голове промелькнули мысли, глаза сперва замерли, а после забегали из стороны в сторону. Вадим чувствовал, как она дышит, ощущал слабый ветерок, и опять эти мысль. «Почему?»

Девушка не торопилась, она хотела насладиться, может уже никогда не сможет поцеловать брата. Губки чуть разомкнулись и снова сжались. Она сделала это несколько раз, а после закрыла глаза, его взгляд ее смешил, и тогда все изменилось. Какой-то сладкий запах, словно ванильная булочка. Захотелось сглотнуть, но она сдержалась и еще раз повторила уже заученное движение губами.

«Какого черта?» — мысль, словно струна, завибрировала, она повторялась и повторялась бесконечно, а он в упор пялился на Марину и не узнавал ее. «Что она делает?» — очередная мысль заиграла в голове и опять стала повторяться.

Этот сладкий и такой глупый поцелуй. Марина даже не знала, почему решилась, вдруг захотелось и все. «Он мальчишка, сосунок, что он смыслит в любви и уж тем более в поцелуях», — думала она, смотря, как тот возится с мертвым магнитофоном. Он откопал его на антресоли, мама говорила выкинуть, но отец не хотел и все время повторял, что это раритет и его место в музее.

И вдруг, даже не успев подумать, она сказала:

— Можно я тебя поцелую?

Девушке стало как-то не по себе, даже стыдно, что пристала к брату с такой нелепой просьбой. А он вместо того, чтобы сказать нет, взял и согласился. Поцелуй, что он дал ей? Так, пару секунд непонятного ощущения, будто взяли и все взболтали, тут нежность и отвращение, стыд и желание, тут тяга и желание убежать к себе в комнату. Она закрыла глаза, чтобы ничего этого не видеть, и просто постараться запомнить, каково это — целоваться.

Марина давно мечтала об этом. Так, ходила с Артемом, но не разу не целовалась. Может боялась, а может что-то держало ее. Оля, подружка, та только и трещит, что поцеловалась то с тем то с другим, но Марина не могла так. Но почему? А ведь так хочется, она даже просыпалась ночью и ощущала на своих губах прикосновение. Иллюзия испарялась уже через несколько секунд, как открывала глаза. Закрывала их и опять это прикосновение, будто он тут.

Вадим словно в карауле стоял и не шевелился. «Ну и ладно», — плавно, словно слабый ветерок, проскользнула мимо мысль. Она прижалась к нему еще раз, а после еще и еще. Что-то было, но что? Что-то там, в груди, тикало словно бомба, которая должна взорваться, но Марина не знала когда. Она снова прижалась, чуть приоткрыла рот. Почувствовала мяту от жвачки, которую братишка любил мусолить часами.

Что это? Вспышка в глазах, словно кто-то провел фонариком, захотелось зажмуриться. Она потеряла равновесие, губы разомкнулись. «Что?» — только и успела с досадой сказать, как открыла глаза и посмотрела на опешившего брата.

— Че уставился? — по привычке сказала девушка и, повернувшись, вышла из комнаты.

«Вот дурак, дурак, дурак, — повторяла Марина про себя. — Не мог даже поцеловать, а я-то…» Она захлопнула за собой дверь и, с досадой обняв подушку, шлепнулась на диван.

«Что это на нее нашло? Перепутала меня со своим?… И к чему это все?» Вадим попробовал разобраться в ситуации, но как-то вяло работала голова. Мысли нехотя копошились, словно муравьи. Посмотрел на свой магнитофон, постучал пальцем по корпусу и спохватился.

— Ах да, надо проверить.

Он отбросил в сторону все воспоминания, достал удлинитель и, подключив питание к розетке, с надеждой нажал на выключатель. Сразу мигнула лампочка, и что-то внутри магнитофона тихо загудело. На лице появилась улыбка удовольствия, он взял кассету и вставил в широкую щель, что напоминала пасть чудовища. Щелчки. Пасть проглотила кассету, гудение и слабый свист. Вадим соскочил и подключил магнитофон к старенькому телевизору.

— Ну, поехали, — с надеждой в голосе сказал мальчик и нажал на пуск.

На экране что-то замелькало. Какая-то рябь, точки, полосы, но это было не важно, Вадим радостно вскрикнул, а когда появилось первое понятное изображение, он закричал от счастья.

— Ура! Маринка, смотри, работает, работает.

Он забежал к ней в комнату и, схватив за руку, потащил показывать свое чудо. Глаза так и горели, буквально сияли от счастья. Девушка смотрела не на телевизор, а на своего счастливого брата.

— Ты молодец, я знала, что у тебя получится.

— Да, — воскликнул он и чуть перемотал кассету вперед.

— Теперь будем смотреть. На, — и она подала кассету, на которой от руки было написано «Эммануэль».

Вадим взял, прочитал, но тут же отложил ее в сторону и достал другую.

— Вот, — на кассете было написано «Крепкий орешек 1».

Магнитофон выплюнул кассету и тут же проглотил новую порцию. Опять что-то загудело, зачавкало и через секунду на экране замелькали титры.

— Это концовка, — мальчик отключил и начал перемотку.

— Можно я тебя поцелую? — тихо, словно боясь отказа, спросила Марина брата.

— А…

— Она еще долго будет перематывать.

— Ладно, — тут же согласился он и вытянулся по стойке смирно.

Увидев, как он это сделал, девушка улыбнулась, но, не сказав ни слова, подошла к нему и, чуть нагнув голову, коснулась его губ.

Лева с Юлей ушли в магазин, вроде они нашли общий язык. Почти целый час спокойного времени, а потом придет мама, гости, и опять начнется бедлам. Вадим посмотрел на Ларису, ее глазки сверкали. Она подождала, пока не захлопнется входная дверь и, соскочив, быстро подошла к юноше.

— Можно я тебя поцелую? — сказала она и, не дожидаясь ответа, сразу прижалась к нему.

— Нд… — только и успел он сказать.

Поцелуй был долгим и таким сладким. Юноша знал, зачем люди целуются, но на словах так и не мог это пояснить. Он просто прижимал к себе девушку, а она так страстно, словно уже никогда не сможет это сделать, все целовала и целовала его.

Пальчик

Обед растянулся на несколько часов. У него появлялись маленькие перерывы, когда кто-то из компании шел купаться. Иногда все вместе плавали, но через несколько минут снова возвращались к костру. Уже не ели, а просто рассказывали истории, травили анекдоты, смеялись. Потихоньку компания разбилась на группы. Вовка болтал со Светкой и Женей, Гуля и Ленка пошли бродить по лесу, Серега решил половить рыбы. А Юрка ушел на поиски Ленки и Гули.

Игорь, похоже, остался один. Он потихоньку начал дремать, веки тяжело опускались, в какой-то момент даже заснул. Открыв глаза, удивился, что у костра никого не было, угли покрылись пеплом. Назойливый паут летал вокруг него и противно жужжал. Игорь встал, размял затекшую шею, оглянулся по сторонам.

— Никого, — как факт подтвердил он.

Купаться одному неохота было. Игорь прошелся по мокрому песку, посмотрел на свои отпечатки. Прилетела стрекоза и села на ветку, что торчала из воды. Голова была еще ватной, хотелось спать. Он подошел к веревочной лестнице, она вела в штаб на дереве. По привычке подергал, убедившись, что она крепко держится, а после начал подниматься вверх.

— Эй, кто-нибудь есть? — но ответа не последовало.

Игорь приподнялся еще на одну ступеньку, подтянулся и заглянул в люк. С непривычки показалось, что здесь очень темно. Но глаза тут же выхватили отблески света на стене — небо, что было видно через открытое окно, а потом он увидел сидящую у дальней стены Женю.

— Ты что молчишь? — спросил он и залез в люк.

Она пожала плечами и улыбнулась. Игорь посмотрел вниз, на то, как болталась лестница, потом подполз к ближайшему окошку и выглянул в него. К смолянистому запаху сосны добавлялся запах реки и костра.

— Поплыли на тот берег, там подсолнухи, — предложил Игорь Жене.

Он втащил голову обратно, и ему снова показалось, что здесь темно, поморгал, зрение сразу привыкло к полумраку штабной комнаты.

— Ну что? — спросил он. Женя не ответила, а только кивнула головой. — Окей, — как бы соглашаясь с ней, ответил он и прислонился к стене.

Ему хотелось поболтать, но почувствовал, что ей не хочется. Поэтому Игорь просто облокотился на стенку и посмотрел на нее. Штаб-квартира чуть покачивалась, словно ты плывешь на лодке. Женя тоже смотрела на него, слегка улыбаясь сама себе, что-то мурлыкая под нос. Игорь бесшумно хихикнул, откинул голову и стал смотреть на нее.

Яркий луч света падал к ногам Жени, он шевелился как живой. Деревья чуть качались, и поэтому луч света, что падал через окошко, танцевал из стороны в сторону. Она сидела в спокойной позе, одна нога вытянута, другая согнута, руки лежали на поясе, голова чуть наклонена, и эта непонятная для Игоря полуулыбка. Городские девушки даже когда идут в лес одеваются по-городскому, не практично. Большие сережки из колец спутались с волосами, бусы из таких же деревянных колечек бесформенно лежали у нее на плече. Белая кофточка с полуразвязанными на груди тесемками и эти смешные короткие шорты.

Ему было интересно ее разглядывать. Смотреть на узор, что был вышит белыми нитками, белое на белом. Интересно, сразу и незаметно и надо постараться понять, что там вышито. На пальце у Жени было тоненькое пластиковое колечко, очень короткие некрашеные ногти. «Возможно, даже грызет их», — подумал Игорь. Руки поцарапаны, это от непривычки собирать малину или ходить среди кустов. Ноги были в синяках, тут удивляться нечему, а на ногах ногти были покрашены в розовый цвет. Игорь вообще редко видел девушек с покрашенными ногтями, для поселка это было необычно.

Он посмотрел в ее глаза, Женя отвернулась, они были чуть прищурены от яркого света, что падал на ее лицо. Она опустила руку с живота на ногу, кончиками пальцев стала поглаживать ее. Размытая тень от руки скользнула с ноги в сторону. Рука буквально вся светилась от солнечного луча, что падал на нее. Игорь даже прищурил глаза.

Женя улыбнулась. Пальцы, что гладили ногу, чуть вздрогнули. Она опустила руку себе между ног и, вытянув указательный палец, провела им по месту, где шорты соприкасаются с ногой. Улыбка на ее лице замерла. Женя чуть пошевелилась. Нога, что была согнута, чуть отошла в сторону, и Игорь увидел ее пальчик, что скользил по коже. Она даже головы не повернула, смотрела сквозь открытое окошко куда-то вверх.

Палец, что скользил по ноге, слегка надавил на кожу и шустро юркнул под ткань шорт. Игорь внимательно, стараясь ничего не упустить, смотрел то на ее пальчик, то на лицо. Женя потянулась, оголился пупок. «Она опять без трусиков, — промелькнула у него мысль, — это так заметно». Игорь видел, как пальчик, получив свободу, еще дальше скользнул под ткань шорт и скрылся где-то между ее ног.

Ему стало неловко, он на секунду отвернулся, потом опять посмотрел. Ее голова все так же была повернута в сторону окна. Глаза чуть прикрыли ресницы, улыбка почти растворилась. Женя чуть приоткрыла рот, сверкнули жемчужные зубки. Потом она сглотнула, будто хотела пить, и облизала кончиком языка губы. Игорь следил за ее пальцем, что медленно двигался под тканью шорт, ладонь скользила то вверх, то вниз. Он видел, как пальчик иногда сгибался, и тогда Женя, закусив губу, переставала дышать, и пальчик замирал.

В окошко залетела желтая бабочка. «Откуда она взялась? Наверное, с подсолнечного поля», — подумал Игорь. Бабочка полетала между стен, потом села на пол, сложила крылышки, а после стала медленно их раскрывать. Раньше Игорь как-то не обращал на них внимание, ну летают себе и летают. Но эта, словно фонарик, светилась. Бабочка посидела с минуту, то складывая крылья, то опять их раскрывая. А после взлетела, сделала несколько кругов по комнате и села на коленку. Женя посмотрела на нее и, снова прикрыв глаза, продолжила играть с собой.

Она чуть дальше просунула палец под ткань, чуть оттянула шорты вниз, как будто попыталась их стянуть с себя. Пальчик снова скрылся, Женя водила им то вверх, то вниз. А в это время на ее лице начала расцветать улыбка. Она приоткрыла глаза и посмотрела вверх, на кроны сосен, прикусила губу, реснички задрожали, и глаза снова закрылись.

Женя делала это не спеша, порой даже слишком медленно. Иногда казалось, что она забывала про палец, замирала, чуть заметно вздыхала, а после снова начинала им водить. Женя убрала руку, шорты были слегка сбиты в сторону. Игорь заметил, как из-под края ткани, что проходила между ее ног, показалась таинственная щелочка. Она как бы подмигнула ему, и Игорь от удивления улыбнулся. Женя заелозила на попке. И стоило ей это сделать, как ее пухлые губки окончательно вынырнули из-под шорт. Она положила вторую руку на персиковую мякоть и начала пальчиком чуть интенсивно водить вдоль узкой щелочки. Женя играла с ней, словно с котенком. То нежно прижимала кончик пальца, то, чуть отпустив и подождав, давила так, что краснела кожа. Ее лицо светилось под лучом танцующего солнышка. Игорь сидел напротив нее и не шевелился. Он смотрел, как цвела ее улыбка, лицо, а розовые губки, что вынырнули из-под шорт, зарумянились, как у девушки щеки, которую целовал мальчишка. Женя цвела всем телом.

— Сними шорты, — сказал Игорь.

Женя даже не прореагировала на его слова, как будто и не услышала их. Но спустя минуту она расстегнула пуговицу, затем все так же не спеша расстегнула молнию. Бабочка, что до сих пор спокойно сидела у нее на ноге, взлетела, заметалась по комнате и, поймав поток ветерка, вылетела в окно. Не приподнимая тела, Женя стянула с себя шорты. Она вытащила одну ногу из штанины и тут же забыла про них. Ее лобок был совершенно голый, на нем еще не росли волосы, а ведь она была старше Игоря почти на год.

Женя снова положила пальцы поверх чуть распухших губок и продолжила ими играть. Она делала это долго, минут десять, а может и больше. Иногда Женя давала волю своим действиям, пальчик чуть углублялся в мякоть, на секунду-другую замирал, а после скользил вверх и чуть влажный выныривал наружу. Женя приоткрыла глаза, заморгала от яркого солнца, поднесла палец к лицу, коснулась им язычка. Снова улыбнулась, рука опустилась на место.

Наигравшись и чуть устав, она стала смотреть на качающиеся сосны, что были видны в окошке. Игорь продолжал смотреть на нее, а она делала вид, что не замечает его. Он понимал, что действие не закончено, и что в каждом предложении в конце должна стоять точка.

— Положи ладонь между ног, — спокойно сказал Игорь.

Не поворачивая головы в его сторону, она так и сделала, как будто сама хотела этого.

— Прижми ее к себе, — она прижала ладонь. — Теперь медленно, не отрывая, веди ее вверх, — Женя так и сделала. — Повтори еще раз.

Она отпустила ладонь, приподняла ее, снова опустила и, прижав, потянула вверх.

— Не отрывай руки от тела, — попросил ее Игорь. — Прижми чуть сильней, так, чтобы кожа под рукой тянулась за ней.

Женя чуть сильней прижала ладонь и потянула ее вверх. Так она сделала несколько раз. Он внимательно следил за ее глазами, вот веки дрогнули, ее взгляд опустился, и глаза начали закрываться.

— Убери руку. Почувствуй, где только что лежала ладонь, — Игорь замолчал, давая время ей для осознания. — Теперь снова положи руку на место, но никуда не веди. Почувствуй прикосновение.

Он замолчал, Женя держала руку поверх лобка. Игорь смотрел на пальцы ее ладони, которые еле заметно то сжимались, то разжимались.

— Раздвинь ноги чуть шире, чтобы тебе ничего не мешало.

Она, как послушный ребенок, так и поступила. Женя согнула вторую ногу и с легкостью раздвинула коленки в стороны

— Погладь, — она погладила. — Проведи пальцем между губ, — и Женя это сделала. — Чуть сильней, так, чтобы он вошел в них.

Кончик пальца то провалился между губок, то снова появлялся. На ее лице была сказочная улыбка.

— Теперь тяни его вверх до того момента, пока не почувствуешь… — он не закончил сказанное. Женя повела палец между губок вверх, и когда он уже почти весь вышел, она остановилась. — Не трогай это место, не сейчас.

Однако Женя ослушалась и продолжила гладить пальцем тот бугорок, что скрывался где-то там в глубине.

— Убери! — почти приказал он. Она вздрогнула, сразу же убрала руку, положила ее поверх ноги и замерла.

Женя дышала тихо, еле заметно, коленки слегка пошатывались из стороны в стороны. Она облизала, а потом закусила нижнюю губу.

— Положи ладонь поверх, но опусти ее как можно ниже. Двумя пальцами надави и войди как можно глубже, — ее ноги еще шире разошлись, Женя это сделала осторожно. — Теперь веди ладонь вверх, пока не почувствуешь, где остановиться.

Она потянула ладонь, кожа под ней натянулась и тоже стала подниматься вверх. Женя остановила движение руки, вдохнула воздух, а потом продолжила движение. Коснувшись бугорка, от которого Игорь ее оторвал, она остановилась, а после тихо повела пальцы вниз. Женя сделала это несколько раз, глаза чуть прищурились, а губы в улыбке напряглись.

— Сильней надави! — приказал он.

Она надавила посильней и еще быстрей начала водить пальцами вверх и вниз. Постепенно ее пальцы стали мокрыми, челюсть напряглась. Игорю было видно, что ей это дается с трудом, еще немного и от усталости она опустит руку.

— Остановись! — приказал он, ее рука чуть дрожала от перенапряжения. — Опусти ладонь вниз. Указательным пальцем надави так, чтобы он провалился, — ее палец погрузился так глубоко, как она могла это сделать.

— Еще глубже, — она еще надавила. — Еще, — сказал он ей, на ее лице появилась искра боли. — Еще сильней! — приказал ей Игорь.

Женя как можно сильней надавила пальцем внизу между губок. На секунду остановилась. Тело вздрогнуло. Потянула пальцы вверх, до точки, где она получала наибольшее наслаждение. И тут ее ладонь затряслась вверх и вниз, и с каждым движением все быстрей и быстрей.

— Стой! — от неожиданности она резко остановилась, словно во что-то врезалась. Но пальцы еще какое-то время продолжали сжиматься и разжиматься. — Закончи начатое. Опусти пальцы вниз.

Женя опять опустила ладонь вниз, надавила пальцем в самом низу губок. Палец скрылся. Выдохнув весь воздух, Женя вдавила палец в себя. Она не проронила ни слова, но Игорь ощутил ее стон. Палец медленно погружался внутрь, она вдавливала его в себя все глубже и глубже.

Ее дыхание было прерывистым. Палец выскользнул и снова вошел. А потом Женя скользящим движением прошлась по раскрасневшимся губкам и начала интенсивно ласкать их в самом верху, где скрывался ее заветный бугорок. Она так нетерпеливо по нему водила ладонью, что готова была уже сорваться от обиды на саму себя.

Игорь привстал на колени, наклонился к ней и, протянув руку, коснулся ее груди. Женя все продолжала и продолжала дергать пальцами. Опухшие губки покраснели и стали красными от крови. Игорь нащупал бугорок соска и чуть сжал его. На мгновение Женя перестала истязать себя. Но стоило Игорю разжать пальцы, как она тут же начала с еще большим усердием ласкать свой клитор. Игорь еще раз сжал ее сосок. Женя тут же выгнулась, что-то промычала. Он провел рукою по ее плоской груди.

Женя задрожала. Отбросила свои руки, запрокинула голову назад и с шипением в голосе замурлыкала. Она сползла со стенки, упала на пол и замерла. Солнце освещало ее плечи и растрепанные волосы, пальцы рук чуть подергивались, а глаза были полуоткрыты и туманны. Ее безвольное тело покачивалось вместе с домиком, который был построен на соснах. Залетел шмель, громкое жужжание его крыльев разбудило тишину.

Женя лежала и слушала шум леса, как скрипят деревья, как еле слышно шумит река, где-то дятел стучал клювом, закричала какая-то птица. Она моргнула, повернула голову в сторону окна, потом посмотрела на сидящего в другом конце домика Игоря, улыбнувшись, тихо спросила:

— Мы когда поплывем к подсолнухам?

Игорь непроизвольно ответил ей улыбкой и тут же ответил:

— Прямо сейчас.

Вулкан[2]

Светлана пошевелилась. Игорь это почувствовал по тому, как заходили под ним доски. Он не стал поворачиваться к ней лицом, а все продолжал смотреть в окошко. Девушка села рядом с ним, положила руку на его спину и начала перебирать пальцами ткань рубашки. Игорь не поворачивался, почему-то не мог это сделать, еще не разобрался с собой и с тем, что произошло. Светлана легла, положила руку на его плечо, пальцами дотронулась до волос на голове и тихо спросила:

— Что это было?

Он молчал, не знал что сказать, но все же ответил.

— Машина.

— Что? — непонимающе спросила она.

— Я говорю, машина проехала, наверное …

Но он не договорил, она шлепнула его по затылку.

— Я не это имела в виду.

— Откуда мне знать, что это, — и помолчав всего мгновение, добавил, — а ты красивая, даже слишком.

— Спасибо за комплимент, — в голосе звучала нотка радости, та самая нотка, что скрывалась в ее улыбке.

Светлана нагнулась и коснулась губами его щеки, он повернул голову и посмотрел ей в глаза. Они сияли от радости. А потом она снова коснулась губами его щеки.

— Спасибо, — шепотом произнесла она, — это было что-то необычное и такое, такое… — Она приложила руки к своей груди и слегка сжала их, — я даже не знаю, как это объяснить.

Светлана разжала пальцы и посмотрела на них, как будто там что-то должно было остаться. Смотрела на них внимательно, всматриваясь в линии на ладонях. А потом положила руки себе на колени, наклонила голову набок и сказала:

— Так нечестно.

— Что ты имеешь в виду?

— Нечестно, что я разделась, а ты как рыцарь в доспехах.

— Я не обещал этого делать. Это ты сказала, что разденешься, а не я.

— Знаю, но теперь прошу тебя раздеться, так будет по справедливости, — она сказала это весело и кивнула головой, говоря тем самым: «Ну, давай же».

— Что?

— Давай же, не заставляй меня уговаривать тебя, я долго не смогу это делать, — улыбнувшись, добавила. — Иначе сама тебя раздену.

— Ну нет уж, — Игорь сел.

— Что нет, что я тебя раздену или что не разденешься сам, что?

— Ну… — Промычал он.

Светлана протянула к нему руки и начала расстегивать на рубашке пуговицы.

— Я сам, — Игорь встал, отошел от нее на несколько метров, расстегнул рубашку и, держа ее в руках, не знал, что дальше делать.

— Да брось ее, она не потеряется, — засмеялась его неловкости, — тебе подсказать, что дальше делать?

— Нет, — в его голосе тоже почувствовалась нотка смеха.

— А теперь все по порядку, сперва…

— Не надо, — еле сдерживая смех, ответил он.

— Что значит не надо? Я вижу, что ты запутался в действиях и не знаешь, что теперь делать, то ли кеды снять, то ли … — Она уже готова была опять засмеяться.

— Не надо, я сам разберусь, что за чем.

— Ладно, просто хотела помочь, а может…

— Нет уж, как-нибудь сам.

Игорь сел и начал снимать кеды, изредка посматривал на Свету, но она сидела напротив окошка, и поэтому он не мог видеть ее лица, только силуэт фигуры. Она сидела все так же на корточках, а руки лежали на коленях.

Игорь снял кеды, аккуратно поставил один около другого, потом встал и начал расстегивать ремень.

— Отвернись.

— Что? — непонимающе спросила девушка.

— Отвернись, — повторил он свою просьбу.

— Ой, ой, какие мы стеснительные, — легкий сарказм чувствовался в ее голосе.

— Я сейчас уйду.

— Ну и иди.

Игорь сделал движение в сторону стоявших кед.

— Ладно, ладно, какой ты… — Светлана закрыла глаза руками. — Так пойдет?

— Да, — и продолжил раздеваться.

По звуку Светлана могла определить, что он делает каждую секунду. Вот расстегнул ремень, вот снял брюки, свернул их и положил, наверное рядом с кедами. Вот теперь снимает плавки или трусы, что там у него. Наступила тишина.

— Ты все? — не убирая рук с глаз, спросила она.

— Да.

— Можно убирать? — она глубоко вздохнула, как будто уже устала ждать.

— Да.

Светлана опустила ладони. Игорь стоял к ней спиной. Несмотря на то, что он небольшого роста, сложение тела было нормальное, не заметно, что низкий, а сейчас казался даже высоким.

— Идем сюда.

Игорь промолчал, повернул голову в ее сторону, но сам не повернулся.

— Слушай, там очень светло, а вдруг кто-то увидит, — как-то жалобно заявил он.

— Но меня же никто не видел.

— Ну да, ну…

Не дожидаясь, пока Игорь повернется и подойдет к ней, Светлана выпрямилась и на коленках двинулась к нему. Он смотрел, как она приближается, заметил ее улыбку и сияющие от любопытства глаза. Добравшись до него, Светлана протянула руку и коснулась его спины, вторая рука легла рядом. Перебирая коленками, она сделала еще один шаг, нагнулась вперед и поцеловала его спину.

Юноша стоял к ней спиной, а девушка гладила спину и покрывала ее робкими поцелуями. Она обняла его, прижавшись всем телом, и замерла. Так они стояли несколько минут, она привыкала к нему, к его запаху. Потом снова начала целовать. Прошли минуты, а она все продолжала целовать его спину. Ей хотелось его всего обхватить, поэтому она то прижималась, то отстранялась, гладила спину и ягодицы, то снова прижималась, обхватывая руками тело.

Игорь сложил свои руки спереди, так, как делают футболисты, когда стоят стенкой перед штрафным ударом. Светлана стояла на коленках у него за спиной. Понимала, что он стесняется, хотя ведь не стеснялся, когда на нее смотрел и трогал, а тут, надо же, недотрога.

Ее раздирало любопытство, желание постичь новое, стать свидетелем чего-то необычного. Стать на мгновение безрассудной девчонкой, постичь удовольствие от прикосновения, ощутить взрыв сексуального торжества. Хотелось многого и все сразу.

Светлана снова прижалась к нему, не хотелось отпускать.

— Ты знаешь… — Начал было говорить Игорь, но она его не слышала.

Светлана ослабила свою хватку, отпустила руки, коснулась его живота и только сейчас заметила, что прикрывает ими… Опять улыбка появилась на губах, просунула свои ладони под его руки.

— Убери, — коротко сказала ему, и он нехотя подчинился, руки повисли вдоль тела.

Светлана почувствовала кончиками пальцев упругие волосы, остановилась, осторожно начала перебирать их. А потом коснулась его… От неожиданности она замерла, чуть-чуть приподняла ладони вверх и снова опустила, и опять наткнулась на него. Он нагло торчал вверх. Светлана знала, что это, не маленькая и была готова. В свое время любопытство заставило перечитать в доме и у подружек всю литературу, связанную с мужским строением тела, но сейчас Светлана растерялась.

Очень осторожно кончиками пальцев коснулась его пениса.

— Здорово, — шепотом произнесла она.

Что хотела этим сказать, Игорь не понял. Ее пальчики робко изучали его, коснулась пушистых яичек. Светлана снова обняла, прижалась к нему и начала страстно целовать. Не поднимаясь с пола, на коленках обошла его и встала перед ним. Было темно, и практически ничего не видно, но зрение заменили ей ее руки. Он был твердым, его окружали заросли волос, совсем не похожие на те волосы, что на голове. Светлана нагнулась и поцеловала в живот, а потом поцеловала волосы на его лобке и пенис, что продолжал так нагло торчать.

— Пойдем сюда, — встала, взяла его за руку и как маленького потянула за собой. Подойдя к месту, где до этого лежала, села и в приказном порядке сказала. — Ложись.

Он подчинялся и лег на спину, а она устроилась рядом. Какое-то время смотрела на торчащий тонкий хоботок, а после, не выдержав паузы и нагнувшись, начала его целовать.

Она изучала его своими пальцами, губами, прикасалась язычком, морщилась от щекочущих волосков, что лезли ей в нос, и продолжала дальше познавать. Ей это нравилось, а в животе что-то урчало, булькало, клокотало. Сжимая пальцы вокруг его плоти, Светлана ощущала его силу. Постаралась опустить, но он сопротивлялся всей своей сущностью. И тут она заметила, как пальцы, что сжимали его, заскользили. Покрепче сжала, но и сейчас его твердая плоть скользила под кожей. От удивления Светлана опустила сжатую ладонь и осторожно потянула ее вверх. Он скользил плавно, мягко, она не прикладывала больших усилий, он просто скользил внутри своей кожаной оболочки. Светлана еще несколько раз повторила эти движения, заметила, как на кончике головки выступила густая и прозрачная жидкость. Остановила движение руки, выделившаяся капля начала растекаться. Светлана опять чуть сжала пальцы и потянула ладонь вверх, а потом опустила ее вниз. Капли не было, только теперь головка блестела от влаги.

Иногда Светлана чувствовала, как его пенис начинал пульсировать, будто внутри него происходило что-то необычное, волшебное. А иногда, когда она ничего не делала, он самостоятельно дергался. В эти моменты пальцы чувствовали, как пенис расширяется, а внутри него происходили пульсации. Светлана убрала руку, и он в конвульсиях задрожал. Она его гладила, пытаясь успокоить, но это не помогало.

Вдруг Игорь напряг живот и чуть-чуть приподнял таз вверх. Светлана схватила пенис и неведомым для нее рефлексом, начала быстро двигать рукой вверх-вниз. На мгновение испугалась, что она делает, но не остановилась. Ощутила напряжение в теле юноши и сразу же остановилась. Пенис еще какое-то время вздрагивал в такт движениям ее руки, а потом затих. Ей показалось, что он стал еще больше. Сжала пальцы, подняла ладонь вверх, увлекая за собой его плоть. Она тянула вверх до тех пор, пока это было возможным. Его ягодицы опять сжались, приподнимаясь за движением ее руки. А потом Светлана так же не спеша начала опускать ладонь. Появилась головка, она нагнулась к ней и поцеловала. Скрытый в ней рефлекс женщины сделал свое. Опустив ладонь как можно ниже и обнажив головку, Светлана облизнула губы.

В животе все урчало и как-то странно ныло. Справившись с нахлынувшими чувствами, она тихо нагнулась и поцеловала его. Губки раскрылись, головка хоботка скользнула между губ и коснулась ее язычка. Она не двигалась, только наслаждалась моментом, а пальцы уже делали свое дело. Они опять обхватили фаллос и, как уже было ранее, начали резкие движения то вверх, то вниз. С каждой секундой ее рука все быстрее и быстрее совершала немыслимые движения. Светлане стало тяжело дышать, но она не могла остановиться, а все продолжала и продолжала этот неистовый танец. Не могла понять, почему это делает, что творит, но не останавливалась.

Разжала губки, выпрямилась и в этот же момент увидела, как напряглось тело Игоря. Она сразу же остановила свою ладонь. Пенис дрожал. Осторожно еще раз сжала пальцы, приподняла их вверх, увлекая плоть и так же тихо начала опускать вниз. И чем ниже она опускала, тем сильнее ощущала, как что-то внутри него дергается. Что-то прорывалось наружу. На мгновение Светлана ослабила пальцы, потом снова сжала их, чуть потянула вверх и тут же непроизвольно опустилась. Сделала это так сильно, что кожа на головке натянулась до зеркального состояния. А потом…

И тут энергия, что скопилась в пенисе, стала прорываться наружу. Он извергался точно так же, как это делает вулкан, только вместо раскаленной магмы вытекала желтоватая, густая и горячая жидкость. Светлана как зачарованная наблюдала за этим кульминационным моментом. Сперма толчками поднималась вверх, стекала по пенису, потом по Светиной руке и застревала где-то в кудрявых волосах лобка. Она смотрела, не отрывая взгляда, как та текла между ее пальцев, просачивалась, как ладонь стала скользкой и липкой. И вдруг пенис буквально на глазах стал сдуваться. Он выбросил заложенное ему природой семя и теперь, успокоившись, погружался в спячку.

Светлана разжала пальцы, теперь им нечего было держать, перевела дыхание и легла рядом с юношей. Он молчал, молчала и она, никто из них не хотел нарушать тишину. Лежали и слушали разговоры прохожих, а потом одновременно, как по команде, засмеялись. Светлана соскочила и радостно побежала по балке в другой конец сарая. Он лежал и смотрел, как луч света коснулся ее ступни, а после ее фигура растаяла. Теперь уже юноша загадочно улыбался, прислушивался к разговорам на улице и ждал, когда появится она.

Ночь[3]

Игорь загорелся этой свадьбой, как будто сам решил жениться. Из головы не выходил этот сарай, ее ноги и спина. Он сам себе смеялся. Галина старше его на целых девять или даже десять лет, для него она из другой эпохи. Она чем-то манила Игоря, может своей улыбкой, а может банально цветом кожи или ее слегка распухшими губами. А может потому, что она копия своей сестры, что выходит замуж. Да он и сам не знал, чем именно. Игорю хотелось завтра прийти, просто поболтать, улыбнуться, может и помочь в чем-то.

Однако назавтра ничего не получилось. Когда пришел, перед домом стояло несколько машин, наверное, гости, а в самом доме была куча народу. Галины не было видно, впрочем, как не было видно и самой невесты. Поэтому, пооколачивавшись вокруг да около, Игорь ушел.

День был потерян. Друзья разбежались с самого утра, девчонок, чтобы поболтать, не найдешь, а сидеть дома ему не хотелось. И поэтому Игорь был рад, когда наступил вечер, и смог завалиться спать.

На следующий день весь поселок гудел. Свадьба, свадьба, только и говорили все кругом. Из его друзей никого не приглашали, да и это было неважно, просто интересно потусоваться, поглазеть, поболтать. Так оно и произошло. К Игорю зашел его друг Валерка, и они вместе отправились на свадьбу. По пути к ним присоединялись знакомые, друзья и все шли в одну строну, к дому Галкиных.

Около дома было невозможно протолкнуться. Играла гармонь, кто-то уже успел изрядно выпить и его женщины утащили подальше с глаз. Машины, машины. Казалось, что здесь собралась как минимум добрая половина всего автопарка поселка. А про народ и говорить нечего было, на каждого взрослого приходилось по два шкета, ими все заборы, даже крыши были облеплены. И чего они все хотели увидеть? Наверное, то же самое, что и сам Игорь.

Машины приезжали, уезжали. Наконец к обеду появился кортеж из шести машин. Все бибикали, из двора повыбегали встречать молодоженов. Невесту то крали, то отдавали, то снова крали. Вот бедная невеста, от ее белоснежного платья, наверное, скоро ничего не останется. Игорь изредка видел ее сестру, сегодня она была особенно красивой. У нее было простое клетчатое платье, волосы заколоты на затылке, несколько браслетов на руке и все. Да, еще красные губы. Галина Игоря не видела, ей было не до этого, все крутилась около своей сестры. А потом, когда наконец-то все разрешилось с выкупами и всевозможными первоначальными традициями, связанными с вхождением невесты в дом жениха, она оставила ее и пошла помогать по хозяйству.

Игорь долго сидел на заборе. Постепенно те, кто пришел поглазеть на невесту с женихом, начали расходиться, а свадьба начала переходить с улицы во двор. Загремела посуда, послушались первые выкрики «Горько!», потом тишина — и снова «Горько!». Вокруг Игоря почти никого не осталось, все разбежались, но он не хотел уходить. Игорь забрался по забору на крышу, потом переполз на сарай и оттуда спустился в ту самую нишу под крышей, где они два дня назад с сестрой невесты смотрели на двор.

Да отсюда был отлично виден весь двор, странно, что здесь никого не было. Игорь поудобнее устроился в углу и стал просто смотреть вниз. Вон невеста, а вот и ее сестра, а кто-то уже изрядно наклюкался. Жених пропал, оставив невесту на растерзание своих родственников, а те все лезли к ней с советами. Похоже, что скоро и она сбежит.

Игорь краем глаза заметил, как кто-то поднимается к нему по лестнице. Уже было собрался смыться, как увидел появившуюся голову Галины.

— Здравствуй, — сказала она.

— Привет, — радостно ответил он.

— Ну, что сидишь, помоги мне.

Игорь соскочил и подбежал к лестнице.

— Иди сюда, — сказала она, махнув ему рукой.

Игорь быстро поспешил вниз.

— Я тебя увидела давно, не могла раньше подойти, видишь, что там творится, — и скосилась в сторону двери, за которой слышались веселые голоса гостей.

В ответ Игорь только кивнул.

— На, бери и поднимайся. — Она протянула ему несколько тарелок. Не задавая лишних вопросов, Игорь взял их и быстро поднялся наверх. — Эй, ты где пропал? — она обращалась к нему.

Игорь высунул голову и посмотрел вниз, Галина помахала ему рукой. Игорь снова спустился вниз, и опять подала ему большую тарелку с фруктами, а после еще сок и хлеб.

— Это что, запасы на случай войны? — пошутил он.

— Лезь наверх и шустро вниз, — скомандовала она.

Игорь не стал оспаривать, оставил все наверху, снова спустился вниз, готовый взять очередную партию припасов, но на сундуке, где раньше стояли тарелки, ничего больше не было.

— А теперь помоги мне подняться, — скомандовала и протянула Игорю руку.

Он подвел ее к лестнице, она подняла ногу и наступила на подол своего платья, невольно выругалась.

— Прошу прощенья, я просто немного устала, — сказала она и снова подняла ногу на ступеньку и опять наступила на подол — ну что за невезуха, — обиженно сказала Галина.

— Подожди.

Игорь отпустил ее руку, присел на колени и как в прошлый раз взял за подол платья, поднял с двух сторон и заткнул края платья за пояс.

— Так, наверное, получится, — сказал он и стал первым подниматься по лестнице.

Платье действительно было длинным, почти до пола, как она в нем ходит. Он даже не обратил на это внимание, когда была во дворе. Она поднялась, Игорь помог ей встать на деревянные перекрытия.

— Спасибо, — с благодарностью сказала Галина и посмотрела ему в глаза.

Взгляд у нее был и вправду уставшим, но счастливым.

— Ноги дрожат. Набегалась сегодня и вчера, так что еле стою.

Она поправила платье, подошла к проему, туда, где сидел Игорь, и посмотрела вниз. Там вовсю уже пели песни, с одной стороны двора начали убирать столы, сейчас начнутся танцы. Игорь сел прямо на пол, ему не хотелось смотреть на то, что творится там внизу, ему это стало неинтересно. Галина сделала шаг, подошла к нему вплотную, платье коснулось его руки. Она смотрела вниз и тихо говорила, как будто экономила силы.

Оказывается, у невесты украли обе босоножки, одну нашли, а вторую нет, жених успел изрядно выпить. В загсе одна из машин стукнула другую, потом у невесты сняли один чулок и продали за целых пять тысяч. «Да, — подумал Игорь, — это почти зарплата моего отца». Он посмотрел на нее, а она стояла, смотрела на двор и продолжала говорить. Игорь опустил взгляд, поправил неровности на платье, а потом положил одну руку на туфлю и погладил ее ногу.

Кто-то во дворе громко крикнул. Сердце гулко стукнуло, пальцы замерли в ожидании, что Галина одернет ногу. Но она не отреагировала на его прикосновение, а только на секунду перестала говорить, а потом снова продолжила. Его ладонь гладила ее ногу. Это было нагло с его стороны, но ему хотелось ее успокоить, чтобы на секунду она расслабилась. А может…

Приподнял руку чуть выше, чтобы коснуться ее коленки. Женщина снова на секунду перестала говорить, а потом опять продолжила. Она не отрывала взгляда от того, что творилось там, внизу, во дворе. Он поднял свою руку еще выше, хотел коснуться ее бедра, просто так, взять и коснуться. Она же не реагировала на его действия или делала вид, что не реагирует.

Игорь отполз чуть подальше от проема и сел на колени. Галина еще минуту говорила, потом повернулась к нему, посмотрела на него удивленным взглядом, как будто не заметила, когда он туда перебрался. Подошла к нему и спросила:

— Это я все тебе принесла.

— Спасибо, — ответил он и опять положил свои ладони ей на туфлю.

Во дворе включили фонари и начали настраивать музыку, что-то запищало так сильно, что в ушах все зазвенело. Потом резко все стихло, только чей-то пьяный голос донесся снизу. Закудахтали женщины. Похоже, кто-то не удержался на ногах и шлепнулся.

— Сейчас начнется веселье.

Игорь не обратил внимания на ее слова, он чуть приподнял подол платья, руки скользнули чуть выше и легли ей на ноги. Она стояла, как будто его здесь не было, продолжала говорить, так, обо всем, что было и что сейчас будет.

Его ладони скользили вдоль ног к верху. На ней были одеты короткие носочки. На секунду он задержался, теперь его ладони плотно прижимались к ее коже. Он поднял руки так высоко, что коснулся ее трусиков, осторожными движениями погладил их. Она не смотрела на него, но перестала говорить. Потом Игорь аккуратно взял пальцами за резинку и потянул их вниз. Галина не сделала лишних движений, только приподняла сперва одну ногу, потом другую, чтобы он убрал их в сторону. Его руки снова нагло очутились под платьем, быстро поднял вверх, пальцы осторожно коснулись… Он ожидал встретить кудрявые заросли, но пальцы скользнули по идеально ровной коже. От неожиданности Игорь вздрогнул и замер. Розовый туман в его сознании мгновенно растаял. Он понял, где сидит и что сделал. Стало неловко, убрал руки, поправил ткань платья и, подняв голову вверх, спросил:

— Будешь кушать?

Она опустила на него свой взгляд, секунды две молчала, а потом рассмеялась.

— Спасибо, — и повернувшись, пошла в сторону лестницы. — Я пойду танцевать, — и уже почти спустившись, спросила его, — хочешь шампанского?

Его голова появилась над лестницей, он улыбнулся и кивнул в знак согласия. Женщина тут же развернулась и скрылась среди ящиков, потом послышался скрип открываемой двери, грохот музыки, дверь закрылась, и щелчок щеколды.

Игорь не понял, почему так опрометчиво поступил. Старался вспомнить прикосновения, сердце сразу начинало щемить и дышать становилось тяжело.

Он сидел довольный, смотрел, как танцуют там внизу. Появилась невеста, первый танец с отцом, потом жених, а потом пошли танцевать все. Игорю тоже хотелось танцевать, почему-то сейчас было именно такое настроение. Но в жизни он этого не любил, предпочитал смотреть. На улице стало совсем темно, вовсю горели звезды. Было слышно, как стрекочут сверчки, они порой играли гораздо громче, чем музыка из динамиков.

Игорь не заметил, как поднялась Галина. В темноте она выглядела совсем по-другому: белые глаза, улыбающиеся зубы, удивительно яркие серые полосы на платье и еще белые ногти на пальцах.

— Ты не ушел? — спросила его.

— Нет, — спокойно ответил он.

Было видно, что она запыхалась, только что танцевала. Она протянула ему целую холодную бутылку шампанского.

— Это тебе.

— Ух ты, вот это да, — удивленно сказал Игорь.

— Стой, — и она тут же забрала бутылку, — тебе нельзя.

— Почему? — удивился он.

— До шестнадцати лет нельзя, ты это знаешь, — ехидно ответила она.

— А мне уже больше, — уверенно заявил он.

Она присела перед ним и чмокнула в лоб.

— Не обижайся, — ласково сказала, а потом, повернувшись к нему лицом, села облокотившись на ближайший ящик.

Какое-то время он слушал музыку и грыз яблоко. Она махала рукой как веером, от ее тела шел жар и испарина. Игорь посмотрел на ее волосы, они сливались с цветом тела. Коснулся ее головы и медленно начал погружать свои пальцы в прическу.

Опять это странное ощущение, что говорило: не наглей, прекрати. Галина наклонила голову вперед, а потом отбросила назад, посмотрела ему в глаза, и только после этого закрыла их. Ее дыхание стало немного ровнее. Остановись, не надо, буравила мысль Игоря. Он встал, сердце екало, взглянул на двор и вернулся обратно, сел на ящик, на который она облокотилась, сделал это специально.

Женщина-загадка так и не открыла глаза. Рука опустилась и коснулась шеи, Галина не пошевелилась, его нет для него. Осторожно погладил ее, сердце опять заныло, что-то толкало дальше, и он продолжил. Пальцы коснулись ворота платья, прошлись по его швам, опять защемило в груди, пальцы вздрогнули. Игорь тихо выдохнул, будто перед ним горел слабый фитиль, и он боялся его потушить. Рука скользнула дальше и плавно ушла под ткань. Галина молчала.

Что он хотел добиться, ощутить, испытать, он не знал. Просто им двигало любопытство познания и невольно он подчинялся своим скрытым желаниями.

Рука скользнула ниже, пальцы коснулись края лифчика, всего на мгновение остановились и сразу ушли еще ниже. Если бы он мог себе позволить, то обязательно промурлыкал. Она так и не пошевелилась. Перебирая пальцами, он тихо опускал ладонь все ниже и ниже. Мягкая, нежная женская плоть, она манила его, околдовывала. Еще мгновение и грудь легла в его ладонь. Игорь перестал дышать, все так просто и так удивительно. Она чуть шевельнулась и приоткрыла глаза. Ее взгляд был спокойным, каким-то глубоким.

— Сегодня потрясающие звезды, правда? — спросила Галина у него.

Рука выскользнула, Игорь зачем-то посмотрел на небо. Да, звезд было много, но их всегда много, это не город, где отражение городского освещения смешивалось со смогом и звезд почти никогда не видно, разве что только зимой. Она встала, выглянула за край проема вниз, внимательно посмотрела, что там творится.

— Пойду, помогу убирать, — потом повернулась к Игорю и спросила. — Ты уже уходишь?

— Нет, — немного неуверенно ответил он.

В лучах прожектора, что немного освещал часть крыши, сестра невесты выглядела особенно взрослой. Она спустилась вниз и ушла на кухню. Игорь лежал и смотрел на небо, постепенно музыка затихла. Он даже не заметил, когда это произошло, потом стали стихать голоса. Изредка мычала корова и кудахтали сонные куры, хлопали двери, кто-то еще ходил. Игорь выглянул за выступ сарая, во дворе горело несколько лампочек, женщины заканчивали убирать. Несколько человек сидело у крыльца и о чем-то пьяно говорили.

Все стихло. Игорь посмотрел по сторонам, осторожно перелез через край крыши и спустился на забор, а потом на землю и пошел к реке. Добрел до моста, разделся и пошел купаться. Под мостом было мелко, там в основном купалась малышня, но идти куда-то ему не хотелось. Игорь шлепнулся в воду и замер. Прохладная вода поглотила его, он лежал так минут десять, пока не начал замерзать. Лениво вылез из воды, постоял немного, чтобы обсохнуть, и пошел домой.

Проходя мимо дома Галкиных, заметил, что в окнах уже не горел свет, никого на улице не осталось, все улеглись. Игорь постоял немного, а потом решил подкрепиться, ведь там, в сарае, осталась еще куча еды. Стараясь не создавать шума, как кошка залез на забор, осторожно поднялся на крышу и почти беззвучно слез в проем сарая на втором этаже.

Свет во дворе выключили, только фонарь на улице, но от него было мало толку, поэтому Игорь с трудом разглядел что-то большое и белое.

— Это ты? — шепотом спросила Галина.

От неожиданности Игорь вздрогнул и замер. Он напрягся и постарался рассмотреть, что там в темноте.

— Не бойся, — послышался спокойный голос.

— Это я, — радостно прошептал Игорь, но сердце от испуга еще продолжало барабанить.

— Иди сюда.

Игорь, осторожно делая шаги, пошел на ее голос. Его зрение быстро привыкло к темноте, теперь он понял, что это такое большое и белое, это был матрац и одеяло. Она сидела на середине своей спартанской постели и смотрела на него.

— Я думал, что… — Начал было говорить он.

Она протянула свою руку и коснулась его губ.

— Ты ходил купаться?

— Да, — тихо ответил он.

— Ты мокрый и холодный.

Игорь хихикнул.

— Хочешь есть?

— Да, — все так же тихо ответил он.

Она засуетилась, откуда-то вытащила тарелку с салатом, стакан сока, кусочек копченой курицы и все это подала ему. Игорь уселся поудобнее и начал уплетать, как будто с самого утра ничего не ел.

Пока он ел, она сидела напротив него и не шевелилась.

— Хочешь шампанского? — спросила она.

— Нет, спасибо, — и снова продолжил уплетать салат.

— В доме жарко, вот и пришла сюда, — оправдалась она.

— И правильно, — поддакнул он и продолжил стучать вилкой.

Когда Игорь закончил есть, она спросила:

— Все, ты сейчас уходишь? — это была смесь вопроса и факта.

Он вытер губы, поставил тарелку на пол, посмотрел в темноту, пытаясь рассмотреть ее глаза. Фигура полностью растворялась, ее можно было видеть только на фоне белого одеяла. Он привстал на коленки и пододвинулся чуть ближе.

— Нет, — коротко ответил он и протянул в темноту свои руки.

Тут же пальцы коснулись ее тела, это было неожиданно. Казалось, что она сидит гораздо дальше. В груди опять завыло сердце, клапана мотора застучали. Теперь у него не было тех сомнительных мыслей, что вертелись пару часов назад.

Осторожно он нащупал ее шею, провел рукой по ней, коснулся щеки. Глаза можно было бы закрыть, они все равно ничего не видели. Теперь он мог только вспоминать, как она выглядит, а пальцы, что касались ее, могли дорисовывать воспоминания.

Игорь провел по ее пологим плечам, они были направлены вниз, как будто руки были такими тяжелыми, что потянули за собой и ее плечи. Он вспомнил ее улыбку, коснулся пальцами губ, потом лба и морщинок у глаз. Все это было ему очень хорошо знакомо, ее мягкие волосы, чуть островатый подбородок и эти венки на шее, что пульсировали под его пальцами. «Неужели у меня такие же», — вдруг подумал он. Когда он все это успел запомнить? Он сидел перед ней, гладил ее тело и удивлялся сам себе.

Он не мог сказать, сколько ей сейчас лет, не видел ее лица, но тело говорило само за себя, оно молодо. Женщина-загадка сидела на коленках и не двигалась. Он изучал ее лицо. Пальчики, чуть касаясь кожи, скользили по нему. Она как живая статуя замерла и, кажется, перестала дышать. Игорь в душе восторгался ею, сердце гулко работало. Она выпрямилась, и он ощутил ее дыхание. Медленно начал опускать руки вниз, ее тело стало мягким. Удивительно, но кожа на ее теле была разной, иногда она была жесткой, упругой, чувствовались какие-то ямочки, волоски, и вот теперь она была бархатистой.

Он коснулся ее груди, замер. Уже знал, что она нежная. В его сердце что-то гулко стукнуло, затарахтело, на секунду остановилось, опять завелось. Перехватило дыхание. Игорь открыл рот и, глубоко вдохнув, задержал дыхание. Он старался восстановить ритм сердца, но ему это не удавалось. Оно билось, то часто, то еле-еле, будто буксуя, то затихало, готовое заглохнуть, то опять набирало обороты.

— Идем ко мне, — тихим голосом сказала она.

Игорю показалось, что он увидел ее губы, что произнесли эти слова, моргнул, чернота поглотила ее. Галина чуть больше приподнялась на коленках, теперь она была выше его, ее дыхание касалось его волос на голове. Галина нащупала на его рубашке пуговицы и одну за другой начала расстегивать.

Игорь невольно опустил руки, она обняла. Ее теплое тело мгновенно согрело его, он не заметил, как сердце начало ритмично биться, ощущал ее ласку, даже материнство. Игорь почувствовал, как ее грудь, прижавшись к нему, чуть расплылась. Он даже ее обнял, а после поцеловал в плечо, потом в шею, дотянулся до кончика уха. Он покрывал ее поцелуями, а она держала его и не отпускала, как будто боялась, что он упадет.

Прошла минута, другая, но они стояли все в той же позе. Она обнимала его и прижимала к себе, а Игорь послушно целовал ее. От нее веяло спокойствием, он положил голову ей на плечо и закрыл глаза. Галина погладила его по спине, запустила пальцы рук в волосы, а потом аккуратно положила на спину и села рядом с ним. Начала снимать с него брюки. Игорь лежал спокойно, не помогал ей. Он так и не открыл глаза, зачем. В какой-то момент он даже удивился тому, что она такая сильная. Галина легко справилась со своей задачей, и теперь он лежал перед ней такой же обнаженный, как и она перед ним.

Ее губы были теплыми, она покрывала его тело сантиметр за сантиметром, иногда резко переходила от руки к ногам, а потом снова сантиметр за сантиметром целовала живот. Игорь постарался забыть все, что он до этого знал, что был день, был праздник, забыть, как она выглядит, забыть, кто она вообще есть. Ему хотелось только чувствовать поцелуи, прикосновение рук и легкую тяжесть ее груди на себе.

Наигравшись им, она провела руками от кончика головы до самых кончиков пальцев ног. Внутри все кипело, он уже не мог вот так просто лежать. Он сел.

Когда в поле встречаются два воздушных вихря, они от столкновения либо гаснут, либо, объединив усилия, начинают с еще большей силой все кругом крушить. По неизвестной команде они одновременно набросились друг на друга. Каждому хотелось как можно больше обхватить чужое тело. Они извивались, объединяясь в причудливые формы, катались по полу, стараясь подмять под себя друг друга. Иногда Галина рычала и заваливала Игоря, он же пыхтел и не хотел показать себя слабаком, набрасывался на нее, опрокидывая на спину.

Это была ни драка, ни борьба, это было противостояние двух тел. Он сжимал ее грудь, она же впивалась ему в плечо. Он запускал пальцы в ее волосы и откидывал голову назад, она же обхватывала его ногами и переворачивала на спину. Им хотелось одновременно постичь все сразу: нежность и боль, похоть и ласку, любовь и насилие.

Галина не выдержала, упала на бок и отпустила его. Казалось, что даже в сонном доме слышат ее тяжелое дыхание. Игорь сел рядом, его руки чуть дрожали. Облокотившись, перевернул ее на спину, безвольная рука упала на деревянный пол. Он встал на ноги, его глаза уже привыкли к темноте. Тело смуглой женщины лежало на белом матрасе, теперь оно принадлежало ему.

Игорь видел ее взгляд, он был строгим, от этого ему стало немного не по себе. В этот момент он не думал о возрасте, что их разделял, перед ним была красивая самка, которую он просто хотел как самец. Она лежала перед ним, раскинув в стороны руки и продолжая тяжело дышать, ее груди чуть свисали к бокам. Он присел и просто развел в стороны ее ноги. Галина не пошевелилась, а только так же продолжала строго на него смотреть. Игорь провел пальцами по ее губкам Венеры, она перестала дышать. Двумя большими пальцами раздвинул их в стороны. Казалось, что почувствовал исходящий оттуда жар. Отдернул руки, будто их обожгло, потом посмотрел ей в глаза.

Галина смотрела на него укоряюще, как будто он сделал что-то не то, согнула ноги в коленях и положила ладонь на лобок. Женщина погладила губки, успокаивая их. Ее взгляд изменился, Игорь увидел легкую истому, она улыбалась. Женщина прижала пальцы к своим губкам, сжала их друг к другу, как бы хотела их склеить, а потом, приподняв бедра вверх, развела их в стороны. И опять этот жар ее тела. Подождав несколько секунд, она еще шире раздвинула их в стороны. Игоря начало мелко трясти, он встал на колени, выпрямил спину и медленно повалился на нее.

Галина вскрикнула, когда он коснулся ее тела, Игорь не обратил на это внимание, лишь дернул бедрами вперед. Она чуть громче вскрикнула, но боясь, что ее услышат, зажала себе рот и уже сквозь пальцы застонала. Его клин сразу пронзил ее. Игорь задержал дыхание и еще раз дернул бедрами. Не убирая рук со рта, она замотала головой из стороны в сторону, ее взгляд был немного помешанный. Он снова дернул бедрами. Галина еще какое-то время мотала головой, но потом, придя в себя, убрала руки, что зажимали рот, и обняла его.

Игорь начал делать то, что делали его предки сотни тысяч лет. Его бедра затряслись, грудь закачалась. Она смотрела на него, и с каждым его движением ее взгляд становился все более непонятным. Из безумного он стал нежным, потом строгим, а после злым. Женщина отбросила его в сторону, клин выскользнул, она села на колени и с ужасом прижала руки к груди. Игорь быстро сгруппировался и, переждав всего секунду, набросился на нее. Он не хотел лишаться своей самки, он хотел ее как никогда. Теперь уже его взгляд стал безумным.

Они упали, и снова пошла непонятная игра, похожая на борьбу. Галина не убегала, она его с силой прижимала к себе, потом отпихивала, он валил ее на спину, потом на живот. Он неоднократно проникал в нее, но каждый раз она отбрасывала его. И ему снова приходилось ее валить и подминать под себя. Столь бурно начавшаяся борьба столь же неожиданно закончилась. В пылу сопротивления Игорь повалил ее животом на сундук, навалившись руками ей на спину, быстро раздвинул ноги и сразу вошел в ее бездну. Она вскрикнула, снова зажала себе рот, в этот раз Игорь не стал дожидаться очередной вспышки негодования. Он быстрыми и ритмичными движениями начал танец самца. Сквозь зажатый рот он слышал ее приглушенный стон. Игорь с такой силой входил в нее, что сундук начал смещаться.

Уже в самом конце, когда вот-вот, Игорь схватил ее за бедра и так сильно прижался к ней, что почувствовал, как его клин во что-то уперся. Даже сквозь зажатый рот он услышал крик. И тут все кончилось, его покидала сила. С каждым толчком он все больше и больше слабел. В конце концов, юноша упал у ее ног, его тело дрожало. Он смотрел, как Галина выпрямилась, повернулась в его сторону. Ее взгляда он не видел, глаза сами закрывались, а потом он провалился.

В паху все ныло, Игорь не понимал почему. Еще не открыв глаз, он ощутил, как его фаллос до боли напрягся. Он сел и посмотрел на сияющий в ночи белый матрац, она лежала рядом и гладила его колено. Его самка была при нем. Не говоря ни слова, Игорь положил руки на ее плечи, надавил, грудь качнулась, и она перевернулась на спину, раздвинул ее ноги. В этот раз Галина только закусила нижнюю губу и прикрыла глаза.

Он затрясся, не мог понять, что с ним, его тело ему не подчинялось, оно тряслось в какой-то агонии. То входил, то выходил, и казалось, этому нет конца. И тут началось… Внизу живота все стало сжиматься. Игорь вытаращил глаза и медленно начал выходить из женщины.

— Нет, — тихо прошептала она.

Сперма потекла, он с облегчением улыбнулся, нагнулся к ней, и она его поцеловала. Она медленно вытекала из него, и боль, что мучила последние минуты, стала спадать, а после появилось блаженство. Ему захотелось засмеяться, но он мог только улыбаться этой женщине-загадке, а она все продолжала и продолжала его целовать.

Это было опьянение, и они не могли никак протрезветь. Ей хотелось его целовать, хотелось, чтобы он вот так просто переворачивал ее на спину, гладил ее живот и грудь, а она в знак благодарности отдавала себя ему.

Наконец стало светать. Игорь сел на край проема, посмотрел во двор, было тихо. Уже перестали петь сверчки, их сменили утренние птицы. Повернулся к своей смуглой даме, она улыбалась ему. Кажется, он знал ее всю, до последней родинки. Игорь присел, Галина чуть поежилась от утренней прохлады, коснулась его руки.

— Уже пора? — спросила бархатным голосом.

Он только молча кивнул. Она улыбнулась, потянула повыше одеяло, опустила голову и стала смотреть, как он одевается. Игорь еще раз взглянул из проема на женщину. Она молчала, лишь только улыбка говорила за нее.

Галина еще некоторое время лежала и слышала, как он карабкается по крыше, потом спрыгнул на землю, и наступила тишина. Тяжелое похмелье от ночной любви, тело ломило, голова не соображала, но ей хотелось еще испытать такую же ночь вакханалии. Она потеплее закуталась в одеяло, уткнулась носом в подушку и с трудом погрузилась в сон.

Лифт[4]

Жизнь — не зебра из черных и белых полос, а шахматная доска. Здесь все зависит от твоего хода.

Дни летели незаметно. Только откроешь глаза, выпьешь чашечку чаю, автобус, звонок, и вот ноги загудели от напряжения. Опять автобус, опять все бегом, и вот уже включили фонари, уже пар идет изо рта, осень, ночь и все сначала. Так пролетело несколько недель, потом месяц, и вот уже кончается первая четверть. Хочется отдохнуть, но не до этого. Надо, надо… Когда же это кончится? Хочется выспаться, закутаться в одеяло, понежиться лишний часок, помурлыкать как кошечка, но некогда.

Сегодня суббота, у меня мало уроков, зато курсы повышения поставили, надо бежать. Возможно весной повысят квалификацию, а это значит и зарплату. Надо значит надо. А вечером у меня еще два часа репетиторства. Хорошо, что удалось их взять. Девочка болеет, вот и занимаюсь с ней, умничка, все схватывает на лету. Никогда не думала о болезнях, некогда было. Я не жалею ее, нельзя, врачи запретили. И все же, не знаю, как себя вести с ней, у нее перелом тазобедренной кости, неудачное падение. Сперва несколько месяцев неподвижно лежала, потом массажи, походка стала неуклюжей, а ведь танцевала. Верю, что она опять наденет свое платье, поднимет гордо голову вверх. Партнер возьмет ее ладонь, посмотрит в глаза, и они замрут в ожидании первых тактов. А потом все сольется в ритме тела, и она воспарит уже не на паркете, а как можно выше на его руках. Я верю в это и буду в первых рядах болельщиков.

Валерика почти не бывает дома, командировки. Он решился на это с моего согласия и только на один год. Зато мы сможем закрыть свой долг за квартиру. Но есть минус — он почти не бывает дома. Однако я радуюсь, что это только временно, на один год.

Я шла по коридору. С одной стороны огромные зеркала, от самого пола до потолка, а с другой стороны — огромные окна, так же от пола до самого потолка, а посередине ты. Когда идешь по этому коридору, складывается впечатление, что идешь по мостику, а по краям пустота, и только где-то там улица. Первый раз, когда шла, то даже закружилась голова и чуть не стукнулась носом о стекло. Теперь же смотрю под ноги. Вижу плитку и сложенные из нее ячейки. Глупо идти с опущенной головой, но так наверняка уверена, что опять не впечатаюсь в стекло.

Итак, учеба закончилась, я успела даже перекусить. Здесь делают простой салат, называется греческий. Все просто: сыр, зелень, грецкие орехи и все, может еще что-то, но я уже не помню. Главное, он легкий и вкусный.

Остановилась посреди коридора. Здесь вообще редко кто ходит, а особенно в субботу, да к тому же уже вечер. К чему это я? Ах да… Я это уже делала неоднократно и меня это щекочет. Помню, когда первый раз это сделала, даже не знала почему. Просто шла, остановилась, посмотрела сквозь стекло на улицу. Там маленькие людишки бегают, все заняты своим делом, суетятся и не замечают меня, прямо как муравьи. Представила себя среди них, как бегу, погрузившись в свои мысли, и мне стало немного грустно, что ничего вокруг не замечаю. Я стояла и радовалась, что могу себе это позволить, что есть такая возможность, есть время, минутка. Улыбнулась, коснулась пальцами губ, а потом послала им воздушный поцелуй. Положила руку к груди, и мне стало весело, так, без причины, весело и все. А потом повернулась к зеркалу, подправила помаду на губах, посмотрела на одежду, все нормально, даже слишком. И в этот момент мне захотелось сделать что-то хулиганское, из рук вон хулиганское. Я поставила сумку с документами на пол. Положила ладонь на живот, опустила ее ниже и прижала к себе так сильно, что почувствовала ее тепло. А потом ладонь соскользнула еще ниже… Ну, в общем, достаточно низко.

То ли я начала скучать по мужу, то ли действительно мне захотелось чего-то хулиганского, но в этот момент я прислушалась. В коридоре было тихо, полная тишина, даже улицы не было слышно, как в вакууме. Я посмотрела сквозь отражение в зеркале на себя, на свою улыбку, на улицу и людей, а потом взяла и приподняла юбку… Мне не хотелось смотреть на свои трусики, мне хотелось их показать зеркалу, чтобы они отразились в нем и, возможно, кто-то из людишек на улице увидит меня. Мое блаженство длилось не долго. Уже через секунду я от ужаса, что кто-то меня застукает, отдернула юбку, быстро поправила ее и, не задерживаясь более здесь, покинула здание. Но потом была еще и еще суббота, и я делала это каждый раз. Специально в кафе сидела дополнительные полчаса, как будто была занята, ковырялась в салате. И когда была уверена, что никого не встречу в коридоре, я делала это.

Мне нравилось мое состояние, мое настроение, мои хулиганские мысли. Просто маленькая глупость, о которой возможно забуду уже через несколько дней. Я учитель, пример для своих учеников. Ха, пример… Ну надо же, пример…

Как всегда я остановилась посередине коридора, повернулась к улице и долго смотрела вниз. И тогда поняла, что чем дольше тяну время, тем трудней мне это сделать. Я отвернулась. Взглянула в свое отражение в зеркале. Милое личико, губки и глазки, что в моей голове творится? Посмотрела по сторонам, хотя знала, что никого нет, это просто перестраховка. Поставила портфель на пол. Нагнулась, запустив как можно выше руки под юбку и зацепив пальчиками трусики, быстро сняла их с себя. Легкое, воздушное состояние. Можно назвать полетом, но это не так, просто чего-то не стало… Может, оков, а может во мне что-то изменилось и я стала другой, не такой как вчера.

Дышалось легко и спокойно. Я присела и положила трусики в сумочку, рядом с бумагами. Достала помаду, выпрямилась, слегка подвела губки, причмокнула сама себе, спрятала ее обратно. Вставая, зацепила пальцами нижний край юбки. Поднимаясь, я одновременно подняла юбку так высоко, что обнажила тем самым полностью свои ноги. Я увидела белую плоть и черный, слегка кудрявый треугольник. Здорово. Так я подумала и хихикнула в ответ своей мысли.

Не поворачивая головы и не отпуская рук, я замерла… Что-то не так! Я не видела, там кто-то есть?! Такое возможно! А значит, не стоит бросаться с визгом как девчонка и, застенчиво опустив глазки, карябать пальцем стену: «Мол, это я так, вам показалось, вы не думайте». Спокойно, как будто ничего не случилось, а может и вправду ничего не случилось. Я опустила юбку, поправила ее на себе, затем прическу, как будто она могла сбиться. Это я просто тянула время, хотя не скрою, было страшновато от своих догадок, а потом повернула голову в сторону мнимой угрозы.

В дальнем конце коридора стоял молодой человек. Фух… Выдохнула и с облегчением подумала «Хорошо, что это не с кафедры», хотя какое это имело значение. Еще раз взглянула на свое отражение в зеркале. Лицо немного глуповатое, надо сделать чуть строже взгляд… Да, вот так, наверное, лучше, главное не переборщить. Я отвернулась от зеркала и пошла в его сторону. Он стоял и не шевелился, не старался сделать вид, что ничего не заметил. Что-то знакомое было в чертах его лица, очень знакомое, это меня немного насторожило. Сын знакомых? Может, на олимпиаде где-то встречались? Но не в школе, запомнила бы. Теперь это уже не важно.

Я поздоровалась.

— Добрый вечер, молодой человек. — Он опустил глаза. Да, глаза, брови и лоб, что-то все же очень знакомое. Что? Рылась в памяти, пыталась вспомнить его, но не получалось. — Что вас так задержало? — И обведя взглядом коридор, добавила. — Учимся или подсматриваем?

Что-то мелькнуло в голове, как будто я его узнала, но тут же упустила нить.

— Я просто увидел вас, — его голос перешел на шепот.

— Не слышу, говори громче.

— Я говорю, увидел вас в кафе, там наверху…

— И что же? Это повод меня преследовать. И к тому же, там есть лифт, — он не поднимал глаз

Услышала, как он набрал в легкие воздуха, мне стало его жалко, что вот так отчитываю. Но теперь мне это нравилось, пусть отвечает за свои поступки, не случайно он здесь оказался.

— Ну, не бойся, говори.

— Я и не боюсь, — выдавил он из себя, — просто увидел вас, вот и решил догнать.

— Зачем?

— Спросить.

— Что же, спрашивай, слушаю внимательно.

Он на секунду замолчал, а потом как-то застенчиво спросил.

— Что вы решили?

Могла многое услышать, но не такого глупого вопроса. «Что я решила? Да ничего не решала, и что я должна была решить?» Не ответив, я обошла его. Он стоял там, где и стоял, только глазами за мной следил.

— И что же, по-твоему, я должна была решить?

— Вы обещали подумать.

— О чем именно? — странно… Что подумать? В голове начали мгновенно прокручиваться все эпизоды, когда я могла что-то пообещать. Может, это все же связано со школой или… — Когда я обещала?

Он поднял глаза и посмотрел. Мне стало неловко. Кто кого дурачит, он меня или я?

— Ты с кем был в кафе? — зачем это я спросила? Просто оттянуть время, может вспомню.

— С Ольгой.

— Я ее знаю?

— Нет.

— Кто она?

— Мы с ней дружим.

— Дальше.

— А что дальше… Просто дружим и все. Тут увидел вас и решил спросить.

— Конкретно, что? — мне хотелось его взять и стукнуть об стенку.

— Вы обещали подумать, чтобы взять меня в наставники, помните?

Тут меня как кипятком ошпарили. Нужно было приложить все усилия, чтобы не вскрикнуть и не броситься наутек от воспоминаний. Мое тело оцепенело от страха, от тех неприятных минут, что я пережила в прошлом. Я так старалась это забыть.

Уже через несколько секунд я взяла себя в руки и, посмотрев в окно, сделала шаг ему навстречу. Теперь я вспомнила его. Это тот самый молодой человек, который был вовлечен в ту самую жуткую игру. Он так и не понял, что его разыграли, он верит в обещание. И что же он хочет знать, что сказать, что?

— Как ее зовут?

— Кого?

— Твою девушку? — я старалась найти возможность, чтобы самой отвлечься от мыслей.

— Оля.

— И давно вы знакомы?

— Да, уже больше пяти лет, вместе учимся в школе.

— Какой класс?

— Уже закончил школу, я поступил в…

— Не надо, мне это не интересно. Познакомь меня с ней?

Он мгновенно оживился, как будто его включили.

— Да, обязательно, — и протянул мне руку — можно?

Я отдала ему свой портфель, какой же он был тяжелый, и как это не заметила раньше. Пошла за ним в кафе. Руки мешали, не знала куда их деть. Зачем вообще пошла, у меня были совершенно иные планы на вечер.

Мы поднялись на один этаж, кафе располагалось в левом крыле здания. Там в основном тусовались сотрудники института. Сюда редко заходили студенты, это была не их территория. Не думаю, что кому-то из них хотелось сидеть рядом с деканом или финансовым управляющим. Наверное, поэтому оно и находилось, так сказать, на отшибе, ближе к кабинетам начальства.

Олю я сразу выделила из посетителей кафе, не только по возрасту или по тому, что она сидела одна за столиком, а по ее грустному виду. Ей просто нечем было заняться. Таких девочек иногда называют пустышками. Да, она красива, это бесспорно, элегантно одета, но, наверное, на этом и кончались ее достоинства, а дальше начинались только… И почему так всегда получается? Вместо того, чтобы воспользоваться своей природной красотой, убивают ее собственной глупостью. Они так и не могут понять, что красота — это глаза и то, что в них скрывается.

Уже подходя к столику я примерно знала ее реакцию — она обидится на своего кавалера… Кстати, как его зовут? Я ведь и не знаю, да и не надо мне это. А дальше она сделает умное личико, поздоровается со мной, скажет, как ей это приятно. Что тут вообще может быть приятного? Она не знает меня, я для нее никто. А потом она переведет тему разговора на себя, если не получится, то замолчит и будет ковыряться в своей тарелке и шлепать трубочкой от сока по стакану. Но она никуда не уйдет, иначе не сможет высказать ему свою обиду, а значит не сможет потребовать от него что-то.

Я поздоровалась первой, сказала, что была удивлена встретить здесь своего ученика. Ее бровки поднялись вверх, но она промолчала, а дальше пошло как по сценарию. Мне было интересно за ней наблюдать. Не скрою, частенько задавала вопросы, и она не знала, как на них реагировать. Глазки начинали бегать, лихорадочно искать выход из ситуации. Наверное, ей можно было сказать: «Ваш дядюшка Бернанки лежит в коме четвертый год уже с прошлого века», и она бы ничего не поняла. У меня в классе есть две такие подружки. С ними никто не дружит, они себя ставят выше других девочек, умных парней отметают, а вот бычков и льстецов наоборот подкармливают и держат на коротком поводке. Мне стало жаль юношу, что именно ее выбрал среди остальных претенденток, а, впрочем, мне-то какое до этого дело. Если ему сказать напрямую, что она глупа, он не поверит, обидится, возненавидит не себя за свое решение, а меня за сказанные слова. А дальше я сидела, улыбалась ее трепу и попивала свое кофе. Отвратительное сегодня кофе, чем-то кислым пахло.

Итак… наверное, пора, хватит терять время. Я поставила недопитую чашку, извинилась перед Олей, что вынуждена вот так скоро уйти. Встала из-за стола, взяла свой портфель и пошла. Ее бычок, так, наверное, мне надо его называть, глупенький, со слюнявой мордочкой и большими глазами, что-то залепетал ей, соскочил и пошел за мной. Догнал меня уже на лестничной площадке, что вела к лифту. Не дожидаясь его слов, я спросила:

— Тебя как зовут?

— Что?

— Я спрашиваю твое имя. — И повернувшись к нему, добавила. — Если не против сообщить?

— Игорь, я же говорил.

— Не помню, а если даже и так, что из того.

Я спустилась на несколько ступенек вниз. Почему-то мне так хотелось все сказать про его подружку, но имела ли я право это делать. Вместо этого поблагодарила за вечер и что проводил меня.

— Что вы скажете про Олю?

Я улыбнулась. И все же он сам сомневается или хочет услышать хвалебную речь.

— Про нее?.. — Я как бы задумалась — Она милая девочка. Если сама была бы парнем, возможно, влюбилась в нее, но я не парень.

— И все же.

— Так думаю, ты не один… — Я имела в виду, что он не один у нее. Посмотрела в его глаза, он опустил их, значит так оно и есть. — Хочешь завоевать ее, чтобы была тебе преданна, чтобы только тебя подпускала к себе? Ты этого хочешь?

— Ну, я…

— Не юли, говори честно, так? — я не хотела ему читать нравоучения, но хотела знать его цель, если она у него вообще есть.

— Да.

Я хмыкнула про себя, подала ему свой портфель и пошла дальше. Он быстро последовал за мной.

— Если хочешь этого, то научись трезво мыслить, — он что-то хотел сказать, — молчи и слушай, дважды не намерена повторять. Отпусти ее, не ходи за ней, посмотри на нее как на ободранную кошку… — Он опять что-то хотел сказать, я прервала его. — Она сама придет к тебе. Не пускай ее в себя, сторонись. Дай время, чтобы она первой заговорила о своих чувствах. Дай ей почувствовать, что они у нее есть, не диктуй свои правила и не иди за ее желаниями. Тогда увидишь, кто она.

И не дожидаясь ответа, я пошла к лифту. Он не отставал, чувствовалось его дыхание.

— Самое трудное — не удержать ее, а дать ей возможность тебя любить. Это дар, и он есть у каждого. Не все им пользуются, многие его отвергают как слабость, как что-то недостижимое.

Я сделала шаг к нему, взяла из рук портфель и нажала на кнопку вызова лифта.

— Тогда она будет твоей, вся, без остатка, но… — Мне хотелось еще что-то умное сказать, но тут открылись дверки лифта, и я вошла, повернувшись к нему, улыбнулась его глазам. И тут он шагнул в лифт.

В данном случае мне не хотелось ему уже ничего говорить, иначе это превратилось бы в поток слов, которые потеряли бы всякий смысл. Я повернулась, нажала на кнопку нижнего этажа, двери закрылись, и кабинка, слегка вздрогнув, поплыла вниз.

— Я хочу тебя, — прошептал он.

— А вы, молодой человек, наглый. Я тебе кто? — во мне тихо начала вскипать ярость.

— Вы… — Он хотел было что-то сказать.

Я резко повернулась к нему. Его взгляд был направлен в пол. Как знакомо… Как будто это было еще вчера, вспомнила его понурый, застенчивый взгляд. Я внимательно посмотрела на него, сделала полшага к нему.

— Разве я дала повод, чтобы со мной так говорить? — он промолчал, я нажала кнопку «стоп», Игорь приподнял глаза, но тут же отвел их в сторону. — Почему ты так себя ведешь?

— Как? — почти шепотом спросил он.

— Кого ты боишься?

— Никого.

— Тогда посмотри мне в глаза. — Он поднял голову и было видно, что ему с трудом это давалось. Игорь посмотрел в глаза, хотел их опустить, но тут же спохватился и остановил бегающий взгляд. — Вот видишь, не так сложно, но мне легче с тобой говорить.

— Спасибо.

— Спасибо скажешь потом, а теперь ответь, кто я тебе?

— Наставница.

— Что? — я не хотела, но так получилось, что очень удивилась этому.

— Вы наставница, вы так тогда сказали, что…

Я прикрыла ладонью свой рот. Вспомнила до мелочей все то, что так пыталась забыть. Мне не хотелось тогда об этом думать, и тогда я решила, что прочитала ужасную книгу о том, что со мной произошло. Когда это не помогло, то наоборот бросилась в омут воспоминаний. Меня буравил страх. Вспомнила каждую мелочь, каждую секунду, каждый свой вздох, каждое прикосновение. И чем больше я об этом думала, тем меньше у меня оставалось боли. А потом я начала проигрывать те мучительные минуты по-своему, диктовать свои правила. И в один момент уже не могла разобрать, где был мой вымысел, а где остатки той ужасной реальности. Это мне помогло выжить в трудные дни. Что-то осталось в душе, какие-то чувства, они были не плохими и не хорошими, что-то такое, в чем я не разобралась.

— Я что-то не так сказал? — его глаза были так удивлены.

— Нет, все нормально, я просто уже забыла.

— Но я нет, я…

— Перестань твердить «Я», тебя здесь нет.

— Почему?

— Ты не готов, — вот черт, что я делаю, что за игра у меня в голове, — не сейчас.

— Но…

— Никаких но! — Он опять опустил глаза в пол, как будто его обидели. Мне не было его жалко, я нажала на кнопку «пуск», лифт, слегка дрогнув, тронулся. Секунда молчания, дверки открылись, и, не сказав ему ни слова, я вышла. Уже отойдя метров на семь, не поворачиваясь к нему, знала, что он смотрит мне в спину, чувствовала это, я добавила к сказанному. — Ты всегда должен быть уверен в своих словах, никаких НО. Уверенность во всем, иначе лучше и не говорить.

Игра слов. Да, мне сейчас хотелось немного нравоучений. Может даже ткнуть носом в факт неверных поступков. Но зачем мне это? И тут я поняла, что кокетничаю с ним. Глупо! Мальчик, зачем ты мне? Я стою и никуда не иду. Смотрю на него, что-то не так, хочется уйти, и что-то все же держит, какие-то слова, что-то незаконченное. Пауза затянулась. Тут я увидела, что мой портфель все еще у него в руках. Подошла, забрала его и пошла по коридору к выходу. Мне уже пора было спешить.

Он догнал меня, взял за плечи. Я мгновенно остановилась, как будто врезалась всем телом в невидимую преграду. Мне захотелось снова ему возразить и послать к черту за то, что распускает руки. Игорь тут же отпустил мои плечи, но сразу же положил свои лапища мне на талию. Сквозь одежду я почувствовала, какие они сильные и горячие. Мое тело задергалось.

— Если не хочешь, чтобы тебя здесь кто-то увидел с голым задом кверху… Молчи!

Сработал рефлекс тела, я начала сопротивляться, но не произнесла ни слова. Он быстро задрал выше пояса мою юбку. Мои движения были похожи на мышиную возню, на которую он даже и не обратил внимание. Я только понимала, что действительно стою полуголой в коридоре. Где в любую секунду мог появиться кто-то из руководства института и меня могли увидеть в таком унизительном положении, с задранной юбкой и с мальчишкой за спиной.

— Прекрати немедленно… — Но он и не думал слушать. Держа за талию, поднял меня как куклу и все так же с задранной юбкой понес по коридору. Я услышала, как заработал лифт, как где-то наверху закрылись дверки, и кабинка начала спускаться. Холодный пот выступил на спине, я еще сильней начала извиваться, но он и не думал отпускать свою женщину.

Вдруг дверки лифта открылись. Мое тело парализовало, я перестала извиваться. Его руки резко дернули меня и спрятали за нишу колонны. Руки Игоря начали дрожать, но в данный момент я думала о другом, лишь бы меня не заметили. Он осторожно поставил меня на пол и потянул чуть дальше за колонну, вглубь небольшой ниши. Стало легче дышать, страх моментально прошел, остались только его руки, но он не отпускал.

Кто-то вышел из лифта и пошел по коридору в нашу сторону. Их было трое, они о чем-то говорили, остановились буквально в десяти метрах от нас, с той стороны колонны. Чиркнула спичка, шипение горящей серы, секундная затяжка и выдох. Они закурили.

Мне было страшно за себя, смотрела на угол колонны и молча молилась. Он опустил свои ладони мне на бедра. Я отвлеклась от мыслей, но все так же пристально смотрела на колонну. Мой слух ловил мельчайший шепот, что доносился от их разговора. Игорь погладил мои бедра. Я ничего не ощутила, было не противно, но и не приятно, как будто мне поставили болеутоляющий укол.

Его руки взяли меня за бедра, потянули на себя, как бы складывая мое тело пополам. Затем одна из его ладоней уперлась мне в спину и с силой толкнула вперед. Я согнулась в поясе пополам, мои руки опустились, юбка вывернулась и повисла вдоль тела, ее подол касался шеи. Стала похожа на сломанную куклу.

Слушала голоса, шорканье их ботинок, чувствовала запах дыма, казалось, что могла их видеть, но они меня не видели, пока…

Игорь провел руками по моей спине, я отдаленно понимала это, но не придавала этому никакого значения. Он гладил мою талию… Казалось, что делает это так шумно… В моих ушах этот звук многократно усиливался и превращался в шипящие движения. Я молчала как могла, казалось, что мое молчание гасит издаваемый им шум.

Он перестал гладить. Теперь его пальцы сжимали мои ягодицы, мяли их, будто они затекли. Осознала свою позу, дрожь злобы, и тепло его рук. Игорь прижал меня к себе несколько раз, сэмитировал, как будто входит в меня. Что-то заиграло в груди, но тут же испарилось. Его рука нежно погладила меня. Тишина. Его не было… Он отошел, стало совсем не по себе. Казалось, что я стою одна, согнувшись в три погибели, задрав юбку и демонстрирую свой голый срам стенам. Почему срам?! Нет! Нет! Они красивые, я это знаю. Тишина, только глухие разговоры. Где он? Вот опять остановился лифт, я сжалась, ноги в коленях слегка согнулись. Кто-то вышел и, не останавливаясь, пошел по коридору, я мысленно следила за ним, шаги удалялись. Вздохнула, чувствовалось, как кровь притекла к голове и лицо покраснело.

Неожиданно Игорь взял меня за талию и прижал к себе. Я ощутила его горячий стручок. Он лежал на мне сверху как хобот взрослого слона на слоненке. Игорь прижал мое тело к себе, стручок напрягся и выпрямился. Не стоит дальше гадать, что произошло. Пальцами раздвинул мою плоть, воткнул в центр свое мужское достоинство и банально вошел в меня, замер, как будто наслаждался своим триумфом. Секунды тянулись. Мое внимание раздваивалось, я старалась следить за разговором невидимых курильщиков и за тем, что начало твориться во мне.

Я чувствовала, что мое сознание разрывается. Внутри жгло, ныло, хотелось выпрямиться и рухнуть под собственным непониманием своего «я». Время тянулось. Игорь не шевелился, как будто чего-то ждал, только пульс его крови играл во мне. Стало нестерпимо больно ждать.

Вдруг голоса затихли. Постаралась определить где они, но не смогла, тишина. Вдруг они увидели меня? Захотелось спрятать голову между коленей, и вдруг кто-то из них сказал, что пора идти, что машина ждет. Мне показалось, что они услышали мои мысли, облегченный выдох. Шаркающие шаги начали удаляться, потом другой пошел. Я мысленно искала третьего, но его не было, стало холодно, внутри все сжалось. Секунда, другая, и вот уловила шаги третьего собеседника, они все уходили. Теперь я действительно облегченно вздохнула и ощутила Игоря.

Он стоял, все так же не шевелясь, но я ощущала его, наверное, всем телом. Внутри меня все оттаяло, лед потек, мышцы ослабли и тело слегка просело под собственным весом, и, если бы не руки Игоря, я, наверное, упала бы на пол.

Его тело тронулось осторожно, как локомотив, что начинает толкать огромный состав. Так и он тихо начинал набирать обороты. Клапана двигателя гулко ударились, сердце взвыло. Он держал меня за бедра, поршень вгрызался в меня, расталкивая плоть. От удара мое тело начинало лететь вперед, и только его руки удерживали меня от неминуемого падения на бетонный пол. Я чувствовала, как по всему телу проходят волны. Грудь выпала из лифчика и бесформенно болталась в такт моим движениям.

В этот момент мне хотелось этого и даже большего… Не было никаких мыслей. Просто огромное желание снять какой-то запрет. Страсть… Звериная потребность… Жажда… Голод…. Полет и падение… Все смешалось. Я услышала, как снова открылась дверь кабинки от лифта и кто-то вышел.

* * *

Я пропала где-то между этим миром и миром своих снов. Было тяжело осознавать, что нет вечности, что я всего лишь микросекунда во времени и что мне дается так мало, а так многого хочется и все сразу.

Стояла упершись лбом в холодное стекло окна. На улице уже стемнело. Сейчас зажгут фонари, а там люди бегут по своим делам. Куда они бегут? Остановитесь, ну хоть на минутку. Может эта минутка кого-то спасет, кто-то станет на мгновение счастливей, а кому-то даст время принять правильное решение. Мы все бежим и нам порой не хватает такой малости, как минуты.

* * *

Музыка. Откуда она? Ах да, это телефон. Я достаю его из сумочки, кто-то прислал сообщение с вложением, приятно получать фотографии, пусть даже от неизвестного абонента. Нажала на кнопку, появилась команда «посмотреть», я нажимаю «да». Секунда — и экран заполняется снимком… А потом холод по спине и чувство снятого запрета. Эти стройные ножки, оголенная попка, гладкие губки, эта вывернутая наизнанку юбка, что свисает вдоль согнутого в поясе тела, это… Стою и смотрю на маленькую фотографию, что мерцает на экране телефона. Команда «сохранить», я нажимаю «да».

Я решила остаться

Если ты чем-то расстроен, значит ты живешь в прошлом, если чем-то обеспокоен, ты живешь в будущем, если испытываешь блаженство и легкость, ты живешь настоящим. Где ты сейчас?

— Я приеду чуть позже… Что? Когда? Может часа через два или три. Да брось… Нет и еще раз нет… Хорошо…

Девушка отключила телефон и спрятала его подальше в сумочку. Тяжело вздохнув, она взяла свой стакан, что принесла Вера, постучала по краям трубочкой, со дна поднялись пузырьки и сразу лопнули. Мысли нехотя оторвались от телефонного разговора, она посмотрела в зал, куда сбежала ее подружка, хотела улыбнуться, но как-то все не получалось.

— На вот, наконец-то принесли наши с тобой пирожки.

— Пирожки? — Алена открыла маленький контейнер и посмотрела на странное создание. Не то булочка, не то жаренные хлебцы. «Что за извращенцы, будто не знают, что такое пирожки», — подумала она и постаралась откусить горячую корочку.

— Ой, — только и успела она сказать после того, как обожглась.

— Вкусно, да! — радостно сказала подружка и тут же разломила свой пирожок. — Горячие? Будь аккуратна.

Вера нагрянула нежданно, позвонила утром и сказала, что приезжает. Они дружили с садика, наверное, сидели на одном горшке, а после делились своими маленькими тайнами. Дрались из-за фиолетовой лопатки, такая была одна, остальные все синие. Потом школа и снова тайны, шушукались, писали дневники, обменивались, а после пошли слезы. Первая любовь и опять драка. Верка влюбилась в Стасика, который, как казалось, Алене, ей тоже нравился. И опять слезы и мир.

— Ну все, наелась, — вытирая свои пухлые губки, заявила Вера.

— Да… — протянула Алена и похлопала по своему тощему животику.

— Пойдем в парк?

— Только в этот раз без пиццерий, обещаешь?

— Врубон, — с лёгкостью согласилась она и сразу поднялась с кресла.

Сколько они вместе пережили, и пожар в тайге, тогда весь поселок почти две недели был как в тумане. Они визжали и радовались этому событию, только когда на горизонте появилось пламя, испугались. А потом был комсомол, как гордо носили свои значки. После уроков подтягивали бездельников, правда их называли отстающими. Но Алена знала, что Мишка лентяй, а Юрка, тот просто дурак. Это было в шутку сказано, а так он ничего, и любил втихушку покурить.

— Круто! — восхитилась Вера, когда уселась в колесо обозрения.

Она после института вернулась обратно в Ягодный, что на реке Евра, и стала работать в отделении банка. Поэтому порой вела себя как абориген, что впервые приехал в город. Вера крутила головой, громко смеялась, эта привычка сохранилась у нее с детства, махала незнакомым людям рукой, а те неловко отвечали ей.

— Прекрати себя вести как дикарка, — просила ее Алена, но та только пожимала плечами и убегала в ларек за новой порцией мороженого.

Им всегда было о чем поговорить, не только о прошлом, но и о будущем.

— Я вот хочу научиться водить машину, правда, боюсь ее.

— Зачем же тогда водить? — спрашивала Алена.

— Как зачем? А знаешь, как долго добираться до райцентра?

Да, Алена прекрасно знала, что из поселка только три раза в день ходит автобус. Да и честно — в деревне без машины, это как раньше без лошади, просто никак.

— А еще я хочу вот тут татушку сделать. Вот, посмотри, прямо сюда, — и Вера, не стесняясь прохожих, чуть задрала юбку и ткнула пальцем себе в бедро.

— Прекрати, — возмутилась Алена, видя, как на нее свирепо посмотрела женщина.

— А че? Красиво ведь будет. Давай и тебе сделаем.

— Как-нибудь обойдусь без метки.

— Ну и ладно, все равно сделаю.

Они весь день шлялись по городу, а когда уставали, заходили в кафешку, не то что бы перекусить, а чтобы просто отдохнуть, а после шли дальше.

— Смотри, всю улицу испортили, — с сожалением сказала Алена, показывая, как рядом со старыми зданиями, которые помнят как белых, так и красных, построили какие-то трехэтажные коттеджи. — Всю историческую часть города испохабили, душа города пропала.

— Вор.

— Кто вор?

— Городской архитектор, вот кто.

Опять позвонил телефон, Алена отошла в сторону и немного недовольно стала отвечать на вопросы.

— Твой? — поинтересовалась Вера, когда та убрала телефон в сумочку.

— Ну да, потерял, волнуется…

— Или контролирует… — дополнила Вера.

— Может и так, — согласилась с ней Алена и пожала плечами.

Вера притягивала к себе людей, она несколько раз встречала знакомых, хотя сама жила в глуши. Алена вертела по сторонам головой, надеясь увидеть хоть одно знакомое лицо, ведь это ее город, но никого, даже обидно.

— Привет, козочка…

Так Веру звали еще в детстве, когда она прыгала за козой во дворе, ее держала бабушка для пуха, с тех пор ее мама прозвала козочкой.

— Мишка! — неприлично обрадовалась она и чуть ли не бросилась ему на шею. — Вот это удача!

Она на минуту защебетала, забыв про свою подружку, а после, спохватившись, представила.

— Алена, это Мишка.

— Рад знакомству.

Как Алена не любила эти шаблонные выражения в виде: как дела, что нового, приятно, рада знакомству, а еще про здоровье. Как он может быть ей рад, если даже не знает кто она такая. Алена вздохнула и уже решила, что вечер закончен и ей пора топать домой. Но не тут-то было.

Сперва он ей не понравился, даже раздражал. Его глазки вечно цеплялись к ней, считывали показатели ее фигуры, было неловко, словно она на подиуме.

— Ты один? — поинтересовалась Вера у Мишки.

— С Маринкой, она ушла в ЦУМ.

На этих словах Алена спокойно выдохнула и после уже не обращала на него внимание. Через полчаса к ним присоединилась та самая Марина. Сколько Алена знала женщин с этим именем, они все были похожи друг на друга. Тощие, длинный нос, заостренный подбородок и колючие глазки, а еще они вечно были в подозрениях. Поэтому жена Мишки оказалась не исключением.

Алена устала, тихо сидела в стороне и смотрела на новую парочку, к которой уже привыкла. Но минут через двадцать те извинились и убежали по своим делам. Вера засуетилась, достала свой телефон и мурлыкающим голосом стала с кем-то разговаривать.

Стоило Алене подумать о доме, как зазвонил телефон, она уже знала, кто это и даже не посмотрев на экран, сразу ответила.

— Олег, что случилось? Да, я тут с Верой… Да, гуляем, не беспокойся… Приду, когда приду… Ну, что ты заладил…

— Достал? — шепотом спросила Вера и показала фото на своем телефоне.

Блондинчик, прямо как с обложки рекламного буклета. Что в нем такого? Очередной щеголь, который гордится своей мордашкой и думает, что неотразим. Алена помнила такого еще с института, даже увлеклась им и несколько раз встречалась. Поползли слухи, что она у него не одна, а после и сама увидела его с мартышкой. Так все звали Юлю Чкалову, у нее уши торчали. Только благодаря прическе ей удавалось этот недостаток скрывать.

Нет, Алена не обиделась на своего красавчика, ведь ничего не было, даже не целовались, но стало обидно. А этот, что у Веры, чем лучше того? Такой же напыщенный, только и думает о юбке, а цель только одна — поставить очередную галочку в своем списке достижений.

— Хорошо, я позвоню чуть попозже, не волнуйся. — Алена отключила телефон, еще раз взглянула на щеголя и, поморщившись, спросила. — Твой? — хотя знала, что Вера давно уже замужем и этот точно не ее муж.

— Нет, это твой.

— Мой? — улыбнувшись, спросила Алена.

— Ну да. Нам ведь надо оторваться. Как ты?

— Что значит оторваться? Мне хватило Мишки, — она имела в виду того, что только что покинул их.

— Нет, глупая, нам надо оторваться по полной. Ну, ты понимаешь?

— Нет, — Алена захлопала глазами. Она не хотела идти в клуб и трястись под музыку, и вообще уже устала.

— Да нет же, это мальчики, — тут Вера стала показывать еще другие фотографии. — Понимаешь, они гастролеры и оказывают особые услуги.

— Альфонсы? — сразу спросила Алена, и брови поднялись ко лбу.

— Не смотри на меня так.

— Как так?

— Вот так. Могу я себе позволить расслабиться?

— Да, впрочем…

Алена знала Веру как облупленную, если та что-то задумала, то точно сделает. А впрочем, какое ей дело до ее развлечений, она ее мужа не знает, может он корявый, толстый или вообще грубиян. Пусть расслабится, если ей так уж хочется. Разве женщины хуже мужчин? Только те могут погулять на стороне? Нет, девчонки тоже имеют на то право, если конечно хотят. Вот только проблема, с кем? Свои обязательно выболтают эту маленькую тайну и будут требовать продолжение. Чужие, но это опасно, что там у них в голове, да и попробуй найди их.

Алена сидела и молча рассуждала, пока Вера показывала совершенно незнакомых ей парней. Да, красивые, смазливые мальчики и не более того, ей-то какое до них дело.

— Ну как тебе он?

— Кто? — оторвавшись от своих мыслей, спросила Алена.

— Вот этот? — она пролистала обратно серию фоток.

— Не знаю, а что ты от меня хочешь? Твой выбор.

— Я же тебе.

— Мне? — это было не удивление, а возмущение.

— Ну да. Нам ведь, девочкам, надо расслабиться.

— Не… — протянула Алена и отвела в сторону руку Веры.

— Круто, поверь мне, просто круто.

— Шутишь?

— Нет, попробуешь, еще захочешь, — сказала Вера и облизнула свои пухленькие губки.

— А ты что, уже пользовалась их услугами?

Алене было не то что бы любопытно, а просто не могла поверить, чтобы Верка вдруг делала это. Хотя, кто его знает, может и делала и не раз, а может всегда, когда приезжала в город. Алена как-то жеманно повела плечами, вспомнила сюжет в аэропорту, когда улетала к маме в Волгоград. Он не был красавцем, веснушки, небритые щеки и мятая рубашка, но его руки… Да, именно руки говорили буквально все. Он сидел рядом в самолете, просто болтали, а после решился и взял ее ладонь. Что-то странное произошло, вроде ничего особенного, но есть энергия, которую мы не видим и там, в полете, Алена почувствовала ее. Она сжала его ладонь, и фантазии сразу проснулись, они ожили в ее голове. Алена откинулась на спинку, мысли, какие они были? Они просто сидели весь полет и держались за руки, словно влюбленные. Она даже подумала, что если он пригласит ее к себе, то поедет. Но ее в аэропорту встретил отец, и Алена проводила взглядом своего незнакомца.

— Я что, монашка, не могу себе позволить? — сказала Вера и откинулась в кресло. — Ну как, вызываем?

— Себе да, хоть двоих, я устала.

— Брось. Они завтра уезжают, я уже тебе номер сняла.

— Что? Да как ты… Что ты… Ты вообще что ли? Я тебе кто? — Алена даже не знала то ли возмущаться дальше, то ли забыть и просто посмеяться.

Но глупая мысль, что она с кем-то, тут же пронзила ее сознание, и как бы она ни пыталась, не могла избавиться от нее. Эта глупая Веркина идея засела в ней так крепко, слово вонзился гарпун и не хотел покидать ее головки.

— Смотри, какой он. — Верка издалека показала еще одну фотографию. — Правда лапочка?

— Убери, — чуть обижено сказала Алена.

— Брось, никто не узнает, ты же знаешь меня?

Да, Алена знала Веру, что та как никто другой умела держать язык за зубами, и ни одна тайна, что была доверена ей, не была разглашена.

Она еще насколько минут уговаривала Алену, но та стояла на своем и, сдавшись, Вера спрятала свой телефон.

Уже стало темнеть, а ей почему-то не хотелось идти домой: когда еще Вера приедет в город. Опять появились ее знакомые, ну что за напасть, складывалось ощущение, что и в пустыне нашелся бы какой-то знакомый бедуин.

Зазвонил телефон, Алена извинилась и вышла на улицу, через минуту за ней последовала Вера.

— Потерял меня?.. Да я тут, не беспокойся, я с Верой, — та прижалась к ней и тихо на другое ушко прошептала.

— Скажи ему, что останешься у меня до утра. — Алена вопросительно посмотрела ей в глаза, та только прищурилась и послала воздушный поцелуй. — Давай, скажи.

— Не знаю… может позже… не теряй…

Вера чмокнула ее в щечку и так же тихо прошептала:

— Ждем тебя. И как тебе мальчики?

Алена уже хотела спросить, какие еще мальчики, но опомнилась, поскольку продолжала разговаривать по телефону. Вера хихикнула и тут же убежала обратно в кафе. Алена стояла и смотрела сквозь окно на шумную компанию, встретилась взглядом с Денисом.

— Да, конечно же… Да ладно тебе… — она продолжала говорить по телефону.

Взгляд юноши был притягивающим, каким-то волшебным, словно манил к себе. Она отвернулась, постаралась вспомнить как выглядит Денис, но не смогла, а вот взгляд въелся в память.

— Ну прекрати, что ты заладил…

Она снова повернулась к окну. Подошла официантка и принесла новую чашечку кофе. Алена улыбнулась, прижала поближе телефон и тихо прошептала:

— Не теряй меня, я еще посижу немного…

Опять этот взгляд. «Какая я дура, — подумала Алена, — не заметила кто они». Немножко стало смешно и в то же время грустно. Что-то говорило, что пора собираться, но почему-то не хотелось об этом даже думать.

— Не переживай… А знаешь… — Алена затаила дыхание и с трудом произнесла. — Вера предлагает остаться у нее. Что?… Да… До утра… Что тут такого… — она слушала, а сама, сморщившись, посмотрела в окно. Улыбка расплылась на лице, помахала Вере, говоря тем самым, что заканчивает болтать. — Ладно, я останусь, не теряй меня. Утром перезвоню. Все, пока… Да-да, и я тебя… Пока…

Пальчик нажал на невидимую кнопку и разговор прервался. Сердце забарабанило, она несколько раз глубоко вдохнула, будто не могла надышаться перед тем, что ее ждет. Спрятала телефон как можно дальше в сумочку и, уверенная в своем решении, вернулась в кафе.

Уже почти стемнело, зной наполнил шумные улицы города, который никогда не спал. Кто-то радовался, кто-то кричал или плакал, кто-то страстно целовался, а кто-то просто тупо смотрел «Поле чудес», надеясь, что завтра что-то изменится к лучшему.

Пушистик[5]

Никогда не вспоминай прошлое. Оно не подскажет верного пути, а лишь запутает. Живи настоящим и думай о будущем. Оставь прошлое, что было, то было.

Как мне все это однообразие надоело, каждый день одно и то же, дом, училище, опять дом. Особенно выходные стала ненавидеть, не знала, что делать, за это сама себя порой проклинала, но выхода не могла найти. Какой-то лабиринт, блуждаю в нем вот уже десять лет. Сперва было интересно, строила планы, решала ребусы, которые возникали передо мной. Но со временем все стало однообразно, чтобы я не делала, приходила к одному и тому же. Лабиринт был зациклен, и это меня бесило. Я просто устала, не могла сопротивляться, хотелось просто сесть и поплакать. Другой скажет, ну и дура, но это его мнение, а я больше не могла и готова завыть. А если ничего не измениться, что я тогда сделаю? Не пить же, это удел слабых, а я не такая, я справлюсь, найду выход из этого лабиринта.

Я сидела за столом, вот так уже лет десять как сижу, знакомые стены училища, преподаю литературу. Когда исполнилось тридцать, охала, не верила цифре, ведь я все такая же молодая, но время идет. Первый курс, большинство из них бездари, им ничего не надо, они ни читают. Кто такой Мопассан? Да нашла, о чем их спросить, хоть Достоевского и Пушкина еще помнят. Хотя не все такие. Вот Оленька, умничка, пишет стихи, а Сергей Дятлов, у него фантастические рассказы, и как он до них додумывается, а Валя Осипова, толстушка, но читает, просто глотает книги, поражаюсь ей.

Тяжело вздохнула, до конца урока еще тридцать минут, сегодня сочинение, вот и сижу, любуюсь, как они скрипят и пытаются выдавить из себя хоть немного логики. Смешно, на галерке еще пытаются, что-то списать, да пусть, что хотят то и делают, это ведь их жизнь. Вообще группа хорошая, она мне нравится, порой с ними весело. Вот Светлана Огородникова, опять надела свою юбочку, одно название, что юбочка, сама носила такую же, вот и смотрю на нее и вижу себя.

С детства я была отвратительным ребенком, так мне кажется. Вечно дралась, была в синяках и рваном платье, когда купили первые штаны, стало легче, но синяков и ссадин не убавилось. Особенно я дралась с мальчишками, порой даже не знаю почему, они меня просто бесили, и, если, что не так, тут же набрасывалась на них. Поэтому, в один момент осталась одна, меня окружали только кошки да собаки.

Не знаю почему, я еще любила мучить котят. Нет, не хотела причинить им боль, мне просто нравилось смотреть на их беспомощный вид, как они мяукают, просят отпустить. Но не тут-то было, они в моей власти и я их хозяйка.

Однажды все поменялось. Возвращалась с гаражей, там интересно, но за мной погналась одна собака, огромная, тощая, вся в клочках, а лай у нее был просто раздирающий. От страха, не знаю, как, я влезла на огромный ящик и замерла. Собака яростно, брызгая слюной, прыгала вокруг меня и неистово лаяла, а ведь я ей ничего не сделала, просто шла. Руки и ноги мелко дрожали, а живот скрючило, как будто в него пнули. Я плакала от страха, это было со мной один раз в жизни. Запомнила эти минуты на всю жизнь и еще я поняла, что, если тебя загнали в тупик, нет выхода, просто замри, ничего не делай. Ни потому, что ничего уже не поможет, а по тому, что именно от тебя этого и ждут, что ты испугаешься, запаникуешь и побежишь. Я сидела на ящике и смотрела на собаку. Как она, злобно подпрыгивая, пыталась меня достать, а я просто сидела и думала о своем, и мне это понравилось. Клочок безопасности придавал мне силы, я успокоилась и уже с любопытством смотрела на ее пасть, злые глаза, на ее шерсть, что разлеталась в разные стороны.

Через неделю к нам в поселок приехала гостить Лариса, городская девчонка, она так же, как и я училась в пятом классе. Белобрысая, то есть блондинка, я же наоборот чернушка, так меня звала мама за мои черные как смоль волосы. Она была ниже меня на голову, чуть выше плеча, пухленькая, скромная, даже застенчивая, почти книжный червь, носила постоянно с собой книжки. Я ее быстро пристроила, уже на второй день схватила Ларису за руку и утащила загорать. Ой, какая у нее бледная кожа, белая-белая. Стоило нам полежать минут пять на солнце, как она покрылась красными, почти алыми пятнами, я даже испугалась.

Осторожно отодвинув стул, я встала и подошла к окну, конец мая, скоро каникулы, и у меня будет отпуск. Хочу летом с Петром, это мой муж, съездить в Таиланд. Там никогда не была, говорят красиво, только читала про храмы, вот бы самой все увидеть. Очень душно, окна еще старые, не открываются. Я поглубже вдохнула спертый воздух класса. На минутку закрыла глаза, шелест бумаг, шепот, чей-то смешок, открыв глаза, стало легче, еще минут двадцать сидеть.

Светлана, похоже, уже закончила сочинение и теперь крутила головой в разные стороны, сделав ей замечание, я села за свой стол. Кожа стала липкой от духоты, блузка прилипала к спине, еще двадцать минут. Огромные глаза, короткая стрижка, белые волосы, наверное, она их все же обесцветила и улыбка, Светлана просто светилась от удовольствия. Поставив руки на локти и положив голову на ладони, она закрыла глаза, но не перестала двигаться. Похоже, Светлана танцевала, ноги то подымались на носочках, то опускались, движения порой были синхронные. Иногда одна нога замирала, а другая продолжала танцевать на носке. Коленки плавали из стороны в сторону. Она сжимала их вместе, приподымала на носочках, а потом одна нога отходила чуть в сторону и все с начало.

Лариска, но чаще называла Пушок, как котенка, она и в правду была похожа на котенка, которого хотелось потискать, погладить и покормить молочком. Она была слишком правильной, даже когда заходила к ней в гости, и ее тетя усаживала меня за стол, то Лариска все время ела с ножичком, настоящая интеллигенция, просто барышня из романов. Мы стали не разлей вода, даже один раз за нее подралась. Ходили в магазин и Лешка с соседней улицы, всегда его не любила, он старше меня на два года, огромный, сказал, что Лариска овечка и ее надо пасти. Я тут же подлетела к нему и со всего маха врезала в нос, а потом схватила за волосы и стала бить его рожу о свое колено. Если бы нас не разняли, не знаю, что бы с ним сделала. Когда я злилась, теряла над собой контроль, превращалась в бестию, в комок ненависти. А вечером, когда мы лежали на крыше и смотрели на еще тусклые звезды, Пушок прижался ко мне, и я поцеловала ее.

Светины ноги танцевали, сейчас она двигала ими на грани приличия, вот она открыла глаза, моргнула, посмотрела на меня, чуть улыбнулась, пожала плечами, говоря тем самым, я все сделала, и мне нечего делать вот сижу и жду звонка. В ответ я еле заметно кивнула головой, соглашаясь с ее доводами, потом посмотрела в класс, галерка перестала перешептываться.

Светлана опять закрыла глаза и снова возобновила свой танец ног, пяточки приподымались, коленки расходились, мне казалось, что я даже слышу шелест ее юбки. Посмотрела по сторонам, никто на нее не обращал внимание, она продолжала двигать своими коленками из стороны в сторону. Ее движения меня заинтриговали. Постепенно я забыла про духоту и все внимание сосредоточила на ее ножках, на то, как она танцует.

Пушок, я не отпускала ее от себя ни на шаг, и она следовал за мной по пятам, куда бы я не шла. Постепенно стала замечать, что Лариска делала все, что я просила. Она стала моим зверьком. Я была на седьмом небе. А если Пушок иногда сопротивлялся, пытался показать свои коготочки, я рыча набрасывалась на нее, но это только для видимости. Однако Лариска пугалась моей вспыльчивости и сразу сдавалась и готова делать все, что я прикажу.

Однажды я утащила ее в старую школу, в ней давно был пожар и было решено не восстанавливать здание, а построить новое. Теперь этот полуразвалившиеся скелет здания стоял на отшибе поселка, именно туда я и привела Лариску. Я знала, что хочу сделать, и от этого ожидания я буквально все тряслась. Не могла спокойно идти, схватив Пушистика за руку, я тащила ее к школе. Поднялись по уцелевшей лестнице на второй этаж и вошли в класс.

Покосившиеся окна, распоротый пол, в потолке сияла огромная дыра и куча птичьего помета. Я была удовлетворена тем, что увидела, здесь никто не бывает, и сейчас тут только я и она, мой ручной зверек.

Светлана совсем забыла, что сидит в классе, в ее белобрысой головке звучала мелодия и, следуя их тактам, она двигала коленками. В один момент она так сильно раздвинула свои ноги, что я невольно увидела ее белые трусики. Она этого не замечала, следила только за своей мелодией, а тело следовало за тактом. Ножки танцевали на носочках, коленки то расходились в стороны, то снова соединялись. Теперь я спокойно без напряжения смотрела на ее трусики, они плохо просматривались на ее белой коже, порой казалось, что они попросту отсутствуют, но одна деталь их выдавала, это влажное пятнышко посередине.

Пушистика я поставила в центре комнаты, повернулась к ней и сказала, чтобы она разделась. Лариса пожала плечами, спросила зачем, в ее голосе не было обиды, просто любопытство.

— Я так хочу, — спокойно ответила ей.

Краем глаза заметила, как у нее задрожали губки, как она заморгала и стала озираться. Страх, неуверенность, поиск выхода, но его нет, тут только я и мой зверек. Она, что-то промямлила, я даже не успела подумать, как из моей груди вырвался рык недовольства. Резко отвернулась от нее и пошла к окну.

— Не тяни, быстрей, — приказала ей.

Я слышала, как зашелестела ткань платья, вечно ходила в платье, не признавала джинсов. Она могла убежать, но не сделала этого, не по тому, что я ее догоню, а по тому, что она сама этого хотела, только еще не знала об этом. Вот такой парадокс.

— Снимай все! — не поворачиваясь к ней, скомандовала я.

Она послушно раздевалась, вот платье упало, секунда затишья. Вот снимает свой лифчик, он ей великоват, но она любит кружева и поэтому предпочитала именно этот, хотя выглядела в нем глупо. Опять секундная передышка, шуршание, щелчок резинки, она сняла трусики. Модница, полупрозрачные трусики и те все в кружевах. Пушистик расстегнула пряжки на сандалиях, она бережно к ним относилась, всегда так снимала, а потом аккуратно ставила вместе, носок к носку, пяточка к пяточку.

Светлана продолжала танцевать, коленки смыкались, расходились в стороны. Если бы она была в классе одна, то обязательно задрала бы юбку вверх. Почему я так решила? Не знаю, но она бы точно так поступила.

Много лет прошло с того момента как я повстречала Пушистика. Кажется, прошла вся жизнь, а иногда наоборот, кажется, что это было вчера. Только вчера с ней смеялись, только вчера вместе купались, только вчера она хныкала, когда я ее ласкала, только вчера целовала ее чуть прохладные губки. Пушистик, где ты сейчас? Она уехала так внезапно, ее отец приехал, а утром ее уже не было. В душе стало пусто, даже плакала тайком, не могла смириться.

Я вышла замуж, родила детей, шесть лет просидела дома и когда вышла на работу, просто парила. Так много хотелось рассказать, что, наверное, на работе меня прозвали трещоткой. Учеба, работа, карьера, опять дом, снова работа и училище. Все крутится вокруг меня, но я этого не замечаю, все надоело, буквально все.

Любовь почему-то так быстро прошла. Петр, мой муж, замечательный, но кроме привязанности ничего не осталось. Все стерлось, как будто никогда не сходила по нему с ума, никогда не бегала по ночам за ним, никогда не лезла к нему целоваться. Кажется, это было не со мной. Прошлое скрылось за грязным стеклом, померкло и стало обыденным.

Я посмотрела на часы, еще минута и звонок. Светлана перестала танцевать и внимательно смотрела на меня, мне стало неловко, как будто она читала мои мысли. Опустив глаза, я переложила журнал на край стола, посмотрела на нее, а она все так же смотрела на меня. Я встала и сообщила классу, что бы заканчивали.

Взгляд Светланы был очень похож на взгляд Пушистика. Такие же жесты руками, так же пожимала плечами и такая же белобрысая, удивительно как она на нее похожа. Зазвенел звонок, кто-то радостно вскрикнул, а кто-то заскрипел как телега, мол, не успел, но я приказала всем срочно сдать тетради.

— А ты останься, — сказала Светлане Огородниковой, она пожала плечами и снова уселась за парту.

Класс быстро опустел, как будто никого и не было. Только еще эхо звучало в углах комнаты, грохот множества ног, гул голосов некоторое время доносился из-за стен. Наконец, все смолкло, и стало так тихо, что я слышала свои мысли, как будто говорю вслух. Спохватившись, я замерла, в буквальном смысле замерла, перестала думать, испугалась, что их услышат.

Светлана сидела за партой и рассматривала свои ногти. Зачем ее оставила, зачем? А потом, она закрыла глаза как на уроке. Создалось впечатление, что она здесь не присутствует, живет в своем мире, и на меня, и на всех ей, попросту, начхать. Ее ножки опять затанцевали, пяточки приподымались в так какой-то беззвучной мелодии, а потом в танец вошли ее коленки. Сейчас ей никто не мешал танцевать, она это знала, поэтому, спокойно разводила коленки все шире и шире. Отчетливо, как вспышка мелькали ее трусики.

Это не мой Пушистик, и надо все выбросить из головы. У меня два взрослых сына, и оба учатся в этом же училище. Старший Тарас, не могу найти с ним общий язык, он вырос, стал грубый, вспыльчивый. Зачем мне это, ну зачем? Младший Игорь подражает во всем своему брату, меня это беспокоит. Знаю, что они уже курят, но когда спрашиваю напрямую, то врут, нагло врут. Я тяжело вздохнула. Все не так, в какой-то момент все пошло не так. Хотя важно ли теперь, когда это произошло.

Светлана сидела с закрытыми глазами и улыбалась, она даже не спросила, зачем я ее оставила, просто сидела и ждала. Я подошла к ней, остановилась, на секунду прислушалась. Нет, я ничего не слышу, это не моя мелодия. Коснулась ее плеча, Светлана тут же посмотрела мне в глаза. Чуть хитроватый прищур, слегка всклокоченные волосы, она тут же соединила коленки в месте и поправила на себе сбившуюся юбку.

— Не обязательно, — сказала я ей и взглядом указала на руки, что сейчас лежали на коленках.

Светлана вздрогнула, этого не было видно, но я почувствовала. Ощутила, как сильней забилось ее сердце, и мысли в голове зашумели. Она встала, провела рукой по юбке. Теперь уже вздрогнула я, и мое сердце заколотилось с бешеной силой, мне показалось, что моя грудь подпрыгивает под его ударами. Светлана как виноватая опустила голову, пальцы нервно стали перебирать ремень. Шмыгнув носом, она медленно стала протискиваться между мной и партой.

— Не так быстро, — спокойно сказала я.

Светлана остановилась. Руками уперлась в парту за своей спиной. Она не произнесла ни слова, опустив голову, ждала от меня вопроса. Но я не хотела ничего спрашивать, меня мелко трясло. Что-то меня отталкивало от нее, но в то же время, что-то невидимое толкало вперед. Я находилась между двух невидимых сил, и они боролись за меня.

— Пушистик, — не удержалась, сказала я.

— Что?

— Я говорю Пушистик, — стоило мне заговорить, как на душе стало легче, я сделала шаг в ее сторону.

Светлан прижалась к парте, что стояла у нее за спиной. Она не понимала, что с ней происходит, могла уйти, ее никто не держал, но оставалась на месте и чего-то ждала. Светлана старалась дышать незаметно, чтобы никто не увидел, что она испугана. Ее мышцы были парализованы, руки, и ноги не слушались, она их не чувствовала.

— Подыми юбку! — приказала я ей.

Она это сделает, и я это знала. Сейчас я могла ждать сколько угодно времени, она никуда не денется. Стало забавно наблюдать за ней, то, как она заморгала, как покраснели щеки, как пальцы впились в крышку парты.

— Подыми, — чуть повысив голос, повторила я.

Светлана вздрогнула телом. Было приятно смотреть на ее состояние. Внутри меня шла истома, легкость с каждым выдохом, наслаждением давно забытым чувством триумфа.

Пушистик, оторвала руки от парты и, положив ладони поверх юбки, стала пальчиками перебирать ее. Зашуршала ткань, в пустом помещении эти еле уловимые звуки раздавались как хруст скомканной бумаги. Пальчики нерешительно приподняли краешек юбки, на секунду замерла. Она подумала, что я остановлю ее, но я промолчала. Светлана продолжила приподымать юбку вверх. Лицо покраснело, теперь ее белая кожа покрылось кранными пятнами, губы сжались, а взгляд стал пустым.

Я посмотрела на ее ноги, стройные, длинные, коленки выпирали. Еще приподняла юбку выше, вот трусики. Ткань была тонкой, даже смотря на них сверху, я могла различить все мелкие детали ее тела.

— Умница, сядь, — спокойно сказала ей.

Она послушно, не отпуская юбку села на крышку парты, мои руки тут же легли ей на коленки. Ее ноги были горячими, необычайно горячими, я не ожидала этого. Поэтому остановилась и замерла. Тепло проникло в меня, в груди все таяло и стекало вниз. Я вдохнула, и резко развела ее коленки в стороны. Пушистик ойкнул, почти вскрикнул.

Трусики врезались в ее тело, швы натянулись, нежная кожа, напоминавшая еще секунду назад шелк, покрылась морщинками и пятнами. Ее девичьи губки уперлись в ткань, набухая от напряжения, они чуть вылезли за край трусов и бесстыдно демонстрировали свою сексуальную плоть. Сердце защемило и в груди все обожгло, будто прикоснулся к крапиве. Я перестала дышать, рука сама скользнула вдоль ноги. Маленькое влажное пятнышко, что еще несколько минут назад выделялось посередине ее трусиков, стало медленно расти. Я наблюдала, как оно увеличивается в размерах, пальчиком коснулась его, тепло, нет, точнее сказать, горячо. Чуть надавила на мокрое пятнышко, Светлана ойкнула и вздрогнула. Коленки дернулись, чуть сомкнулись, но тут же разошлись еще шире. Она уперлась руками у себя за спиной и раздвинула их как можно шире, давая полную свободу моим действиям.

— Ты не боишься меня? — зачем-то спросила я Светлану.

Не смотря мне в глаза, ответила тихо.

— Нет.

Ответ был краткий, ее голос был слегка натянутым. Я еще раз надавила пальчиком, оно стало более влажным, а тело под ними более упругим, даже твердым. Я опустилась перед ней на коленки. О чем думала Светлана, мне все равно, я потеряла контроль над временем и над собой. Одновременно скользя ладонями от коленок, я нагибалась вперед.

Когда полевой цветок только раскрывается, он распространяет вокруг себя тонкий сладостный аромат. Этот запах ни с чем нельзя сравнить, он настолько уникален, как уникален сам человек. Я вдохнула аромат ее цветка, нежного, робкого, вздрагивающего при малейшем порыве ветерка. Аромат, который просачивался сквозь ее лепестки, которые готовы уже раскрыться, но этому бутончику мешали трусики, они как смирительная рубашка для танцора не давали свободы.

Кончиком пальца я постаралась подцепить резинку и оттянуть их в сторону, что бы бутон раскрылся. Но трусы так сильно натянулись, когда Светлана садилась на парту, что я не смогла даже просунуть ноготок. Она зашевелилась, чуть выпрямилась, немного приподняла попку, и отодвинув в сторону мои пальцы, сама подцепила резинку трусов и буквально отдернула их в сторону, как отдергивают шторы на окнах. Как раскрывается цветок утреннему солнышку, так и ее лепестки девичьих губок, медленно раскрывались. Я смотрела на это удивительное зрелище. В природе все гармонично, нет ничего лишнего, нет ни чего уродливого или постыдного, есть только гармония. Удивительно творение и за одним из них я сейчас наблюдала.

Губки чуть вздрогнули, освободили скопившееся внутри сопротивление и раскрылись. Они были слегка пухлыми, какими-то детскими, и совершенно незащищенными. Цветок стал испускать дурманящий аромат, смесь сладкого и пряного аромата смешивалось с терпким, слегка тяжеловатым запахом орхидеи. Я прикрыла глаза и медленно втянула воздух через нос, голова чуть закружилась.

Очнулась от того, что Пушистик пошевелился, я резко открыла глаза. Яркий солнечный свет падал на пол, отражался от потолка и заливал светом все вокруг. Губки были влажными, они сверкали под лучами солнца. Светлана положила ладонь сверху, и чуть прижав пальчиками развела по шире и без того раскрытые створки. Розова плоть, как подкладка королевской мантии обожгла меня. Я провела кончиком пальца по ее нежной коже, Светлана чуть вздрогнула. Мне это понравилось, опять провела, и она снова вздрогнула. Я нагнулась вперед и коснулась своим язычком ее лепестков. Светлана вскрикнул, но вместо того, чтобы убрать руку и сомкнуть колени, она наоборот еще шире их развела.

Насладившись моментом, Светлана расслабила пальчики, убрала руки. Губки уже не смыкались, кровь прилила к ним, окрасив их в темно-бордовый цвет. Поцелуй был горячим, как прикосновение к горячей чашке с кофе. Не отрывая своих губ от ее лепестков, я вдохнула запах.

Резкий порыв воздуха, входная дверь в класс настежь распахнулась и тут же с грохотом захлопнулась. Меня как будто ударили палкой по спине. Я резко выпрямилась. Совсем забыла про дверь, не закрыла ее, и теперь кто-то ворвался в мой класс. Лицо мгновенно покраснело, и спина похолодела. Выброс адреналина заставил меня буквально подпрыгнуть на месте, руки предательски задрожали.

— Мам…

Это была моральная и физическая пощечина, услышав голос сына, я просто остолбенела, но искать оправдание было нелепо и просто глупо. Я встала, поправила Светланину юбку, ощутила на себе ядовитый взгляд сына. И без того у нас были натянутые отношения. Вот уже второй год как подцепил себе друзей на стороне. Ему нравилось дружить со старшими ребятами, своих однокурсников даже презирал. И вот теперь… Я просто не знала, что делать. Не говоря не слова, уселась за свой стол, сложила тетради с сочинениями. Сын уже убежал, хлопнув дверью. Он не произнес ни слова, но я прочитала их в его взгляде.

Как часто мы делаем необдуманные поступки, и являются ли они вообще необдуманными. Может наоборот, мы этого хотим, вот только они считаются необдуманными в глазах других людей. Взвешивая все за и против, относительно морали, и штампов, которые нас окружают, то тогда, да, это глупый, просто аморальный поступок. Но я с этим не могла согласиться. Мне было больно, за себя, за Светлану, за сына. На душе было гадко и опять идти домой.

Почему нас окружают взгляд большинства, если кто-то выделяется среди толпы, то он становится изгоем, белой вороной, козлом отпущения, мальчиком для битья. Что еще можно привести в пример этой глупой морали, быть как все. Как все выйти замуж, как все родить детей, как все купить квартиру, машину, получить докторскую. Как все, как все, но почему, почему? Я так не хочу, я так больше не могу.

Я сидела за столом, кончилась вторая смена. Так и не проверила сочинения, просто просидела все пять часов, уставившись в одну точку. Надо идти домой, чтобы я не делала, уже все сделано. Вчерашний день прошел, а завтрашний еще не настал, сегодня и только сегодня. От этой мысли мне стало легче, даже настроение появилось. Вспомнила не сына, а Светлану, какая она была, нежной, робкой, нужно с ней поговорить.

Подходя к дому, я улыбалась, просто так, сама себе. Сейчас приму ванну, выпью кофе, где-то осталась еще шоколадка. Обязательно кофе с шоколадкой, никакого телевизора, ни бесед, ни музыки, только тишина. Открыла дверь и, наверное, первый раз за несколько последних лет, с легкой душой вошла в дом.

Самородок

Если вы хотите иметь то, что никогда не имели, вам придётся делать то, что никогда не делали.

Коко Шанель

— Привет, — вдруг услышала она голос юноши.

— Здравствуй, — машинально ответила ему и улыбнулась.

— Хотите секса? — Вдруг спокойно сказал он, будто спросил, сколько времени.

Марина даже не знала, что и сказать. Рассердиться? Глупо. Пропустить мимо ушей тоже глупо. Она только вчера приехала в отель, и сегодня второй день как вышла покупаться и позагорать. И вдруг такое.

— Ты это всем так предлагаешь? — она решила не сердиться на него, он вроде безобидный, на вид нормальный парнишка. Сейчас трудно определить возраст. Порой юноша ходит еще в школу, а уже такая щетина, что о-го-го, а иногда наоборот, заканчивает институт, а у того только пушок.

— Нет, только вам, — все так же спокойно ответил он.

— Почему ты это предложил мне? — Ей нечем было заняться, в отеле только и делают, что ездят на экскурсии в город, да лежат под шезлонгом и изредка купаются.

— Не знаю, — уж как-то неуверенно сказал он, — вы поругались, и вчера ругались.

— Ты видел?

Да, она была не в духе. Все как-то сразу не сложилось. Поругалась с мужем. Хотя они до сих пор не расписались, но она считала Макса своим мужем, а он ее своей женой.

— Нет, не видел, но слышал. Проходил мимо вашего домика, а вы того, ругались, в общем. Что-то не срослось? — Поинтересовался он.

— Да, бывает, — согласилась она, — а подслушивать нехорошо.

— Да я не хотел, просто вы так смачно на него наехали, я не хотел слушать.

— Не бери в голову, бывает, — мягко сказала она и погладила свой животик.

— Сколько уже? — Поинтересовался юноша.

— Пятый, — и снова погладила животик.

Ее подружки заявили, что она залетела. Но Марина увлеклась Максом. Такой черненький, нос с горбинкой, последствие перелома в драке. Нет, он хороший, но почему-то его не любила, чувствовала, что нет, была только привязанность, а теперь и тут трещина пошла. Он не очень обрадовался, когда она сообщила ему, что забеременела. Думал, что она сделает аборт, но Марина считала, что это неправильно и отказалась. Вот и ходила сейчас с животом в надежде, что через месяц у них все же будет, пусть скромная, но свадьба.

— Марина, — вдруг сама не ожидая, сказала.

— Олег, — тут же ответил он, — здорово.

— Что ты имеешь в виду? — Он ей улыбался.

— Ну это, — он кивнул на ее живот.

— А…

Они еще минут десять поговорили, а после она ушла, стало слишком жарко. Сидеть в номере глупо, ходить по отелю скучно. Как-то интерес ко всему пропал, не было настроения. Она просто включила кондиционер и упала спать.

Вечер наступил нежданно. После ужина Марина взяла свое полотенце и пошла обратно на пляж. Лучше послушать шум моря, чем дребезжащую музыку, что доносилась из курортного кафе.

— Идем сюда, — вдруг услышала она знакомый голос юноши, — я бунгало забил.

Она повертела головой и подумала: «А что тут забивать, они почти все пустые». Уже стемнело, кто-то пошел отдыхать, а кто-то еще разок перед сном решил окунуться в море.

— Ты это специально? — Поинтересовалась она. — Его забил?

— Ну да, ты ведь придешь, а вдруг занято, — беспокойно сказал он и втянул в бунгало лежанку, — располагайся.

— Спасибо, — и положила поверх досок свое полотенце, — и прошу перестать за мной ухаживать. Договорились?

Он был хороший малый, но уж как-то влезть в интрижку ей совсем не хотелось. Она почти замужем и, ко всему прочему, беременная. Ее мысли были и так спутаны, надо было наладить отношения с Максом, поэтому ей не до того.

— Да, конечно, без проблем. Я это так в прошлый раз сказал, думал ты расстроена и…

— Ага, а не трахнуть ли мне эту девицу.

— Нет, — возмутился он, — я не имел в виду это.

— Ты хоть раньше целовался? — Скосившись на него, сняла она сарафан.

— Да, было. И девушка есть. Но как-то один раз целовался.

— Тебе сколько лет? А впрочем, не важно, значит и сексом не занимался, а что тогда предлагаешь? — Она это говорила спокойно, все равно тут уже никого не было.

— Я не думаю, что это сложно, — он застенчиво улыбнулся.

— Ага, племенной бычок нашелся, тут ведь главное не сам секс, а как…

— Научи, — вдруг неожиданно сказал он, — или покажи.

— Щас… как дам по лбу, — возмутилась она. Не говоря более ни слова, вышла из-под навеса и пошла к морю.

Плавать ночью прикольно. Где-то там фонари, море сливается с горизонтом и, если не смотреть на берег, а лечь на воду, то кажется, что ты в космосе. Потрясающее ощущение.

Через полчаса вернулась. Когда зашла в бунгало, никого не было. Подумала, что он уже ушел. Почему-то даже стало обидно, что не попрощался. Однако минут через пять он вернулся и протянул свежевыжатый сок.

— Спасибо.

У нее было мало денег, приходилось экономить буквально на все, поэтому и отказалась от поездки в горы, говорили, что там ледник.

— Можно, — спросил он.

— Что? — Спросила Марина и посмотрела ему в глаза, а он, впрочем, ничего, правда какой-то щуплый.

— Потрогать, — и посмотрел на ее животик.

— Ладно, — она уже лежала на топчане и отдыхала, устала плавать.

Он положил руку на живот, замер, будто ожидал, что ребенок сейчас забарахтается.

— Еще рано, но уже скоро будет толкаться, — тут она заулыбалась, — да не бойся, он не укусит.

Олег немного осмелел и уже спокойнее стал водить рукой по ее мокрому животу.

— Круто, а ведь и я там был.

— Все мы там были, мы ведь человеки, — усмехнулась она и чуть прикрыла глаза.

Ей было приятно чувствовать, как его теплая рука гладит ее живот. Почему-то сейчас она вспомнила Макса, он тоже его гладил, но редко. Она отвлеклась от реальности и уже представляла, что это рука ее мужа. Рука не просто гладила, она ласкала ее живот, так нежно, так спокойно, что Марине в какой-то момент стало неловко.

Открыла глаза. Олег смотрел на ее живот и как-то странно улыбался, она тоже улыбнулась. А он ничего, опять промелькнула мысль и тут же почувствовала, как рука юношы скользнула чуть выше и коснулась лифчика. Марина замерла. Ладонь опять ушла вниз, прошлась по животу и снова вверх. Коснулась лифчика, но в этот раз не останавливаясь, ладонь легла ей на грудь.

— Ты не ошибся? — Стараясь быть как можно мягче, спросила она. Он сразу убрал руку.

— Она красивая.

Марина не стала развивать эту тему, просто встала и, поблагодарив за вечер, ушла к себе в номер.

«Что за дурдом, маньяк малолетний», — ругала она то ли его, то ли себя. А впрочем, что тут такого? Ну коснулся, ну и что из того. Подходя к своему домику, она уже не обижалась на него, а даже улыбалась.

«Нет, ну вот, что за мысли», — лежа в постели, думала, — «Он ничего». Она не вспоминала, что он говорил, просто почувствовала, как прикоснулся к ней. «Вот дура», — отругала сама себя и, повернувшись спиной к Максу, заснула.

Придя утром на пляж, Марина даже удивилась, что Олега нет. Его не было днем и не было вечером, он как сквозь землю провалился. «Ну и ладно», — подумала она и ушла купаться под звездами. Макс со своими новыми друзьями все время шлялся по городу. Он правда приглашал и ее, но она отказалась. Ей не нравились его компания. Они как слизняки липли к ней и все норовили обнять, а мужу это даже нравилось. «Фу, какая мерзость», — говорила она, вспоминая его друзей.

— Привет, — вдруг услышала знакомый голос.

— Появился, — не ответив на его приветствие, сказала Марина.

— Да, ездил с родителями на экскурсию в парк.

— Понравилось? — Вытирая мокрые волосы полотенцем, спросила его.

— Да, но только я уже вырос. Горки круто, но скучно.

— Да ладно, мы все в душе остаемся детьми. Только признаться в этом порой боимся. Вот мне нравилось играть в пиратов, с друзьями строили плот и запускали его в карьер.

— А мы на лодке плавали. Она большая, приходилось вдвоем грести, и в ней же делали палатку, получалось как корабль, вот только мачта вечно падала.

Она засмеялась, представила, как ставили палку и привязывали ее, в надежде, что она еще выдержит и парус.

Марина легла на лежак. Как и вчера, она заняла пустой бунгало. Это небольшой шалаш из тростника, днем хорошо защищает от солнца и горячего ветра, можно не боятся посторонних взглядов.

— Искупайся, — предложила ему, почему-то Марина была рада, что Олег появился.

— Ага, — радостно сказал тот и сразу убежал в сторону моря.

Она посмотрела ему вслед, вздохнула, легла и закрыла глаза. Далеко играла музыка, но тут она слышала шум моря. Чуть усилился ветер, и теперь волны не просто шуршали как это было днем, а набегали на берег, стараясь достать до лежаков.

Он вернулся тяжело дыша, потряс головой как собака, тем самым обрызгав ее.

— Ну, — возмутилась Марина.

Олег присел и сразу коснулся ее животика. Почему-то ей этого хотелось. Целый день вспоминала, как он это делал вчера. На душе стало тепло.

Как и вчера, гладя животик, его рука уже через несколько минут коснулась лифчика, а после ладонь легла на грудь. «Вот настырный», — подумала она и приоткрыла глаза. Он это заметил и сразу улыбнулся.

Его улыбка разоружила ее. Хотела как и вчера немного возмутиться, но промолчала, опять прикрыла глаза и подумала, — «А что тут такого, приятно ведь». Он водил ладонью по ее груди, делал это незаметно, будто пальцы парят. Иногда подушечки пальцев касались открытых мест, тогда Марина невольно напрягалась, но тут же на ее лице проступала еле уловимая улыбка.

«А почему бы и нет», — вдруг откуда-то из глубины проскользнула эта мысль. Она приоткрыла глаза и посмотрела на юношу. Тот так увлекся процессом, что не заметил, как она подмигнула ему.

Ей было приятно, как он это делает, немного робко, застенчиво, будто впервые касается женской груди. По телу пробежала волна, и руки покрылись мурашками. Она тяжело вздохнула. Ткань купальника отделяла его от нее. Марина на секунду задумалась, — «Кому какое дело, что я делаю. Макс тут не при чем, ему вообще все равно, что со мной происходит».

Она еще раз посмотрела на Олега, подняла руки, что лежали на лежанке. Потянула их к своей груди, пальчики подцепили завязки посередине лифчика и стали медленно развязываться. Она даже не знала, зачем это делает. Нет, не в отместку Максу, хотя в этом тоже была причина, а, наверное, потому, что ее сердце было пусто, никем не занято, а по-девичьи так хотелось.

Пальчики развязали купальник, и Марина обратно опустила руки. Грудь чуть осела, она у нее обычно чуть торчала, но сейчас плавно лежала, и соски немного смотрели в стороны.

Ладонь Олега сразу скользнула под ткань купальника. «Мммм…», — промычала от удовольствия она про себя. Его ладонь полностью легла на грудь, и пальцы чуть сжали ее. Такое простое движение, сама это делает часто, но нет таких ощущений: истома, нега, можно сказать, блаженство тела, все сразу вместе.

Марина старалась не показывать, что ей это приятно. Она то открывала глаза и косилась на Олега, то чуть поворачивала голову, смотря в сторону пляжа: вдруг кто-то пройдет мимо и увидит. Но пляж был пуст, и она опять смотрела на юношу, что продолжал нежно гладить ее грудь.

Приятно, очень приятно. Она даже не знала почему. Может давно этого хотела, истосковалась по мужским рукам, ласкам. Ресницы то подергивались, то замирали, и тогда она закрывала глаза. Но ощутив, как пальчики касаются сосков, сразу открывала их.

Что-то изменилось. Прошла всего одна минута или чуть больше, и все приобрело иной оттенок. Она смотрела на юношу как на мужчину. Теперь его ладони уже уверенно гладили ее выпирающий живот и, поднимаясь вверх, скользили по груди, плотно прижимая ее, а после поднимались к шее. И она, чуть повернув голову в сторону, давала возможность ему касаться плеч, щек, волос. Почему-то она доверяла его рукам? Пальцы опять скользили по соскам, и те предательски сжимались.

Он потянулся и коснулся их губами. Марина перестала дышать, затихла, ждала. Его губы чуть сжали сосок и язычок нежно лизнул.

— Ой, — почти неслышно произнесла она.

Он поцеловал еще и еще. Что-то внутри изменилось. Все изменилось. Ей стало все равно, что там есть Макс и что он может ее ждет, хотя вряд ли. Он опять поцеловал сосок, а другая рука сжала другую грудь.

— Ой, — снова еле слышно произнесла она.

Он потянулся вперед и поцеловал ее в шею, плечо, щеку, а после его губы потянулись к ее губам. Марина не отвернулась. Не отвечала ему взаимностью, она просто давала ему право себя целовать и гладить, и он это делал.

А после его поцелуи спустились к животу, но руки пошли еще ниже. И вот пальчики сперва легли на ткань трусиков, скользнули еще чуть ниже. Марина замерла. Она знала, что он делает.

Много парней на нее заглядывалось, много делали комплиментов, много кто хотел вот так ее потискать и поцеловать, но она всегда им отказывала, не могла стать для кого-то очередной шлюшкой или галочкой в приключениях. Но сейчас Марина растерялась. Ей хотелось одновременно и прекратить, и в то же время продолжить. Она молчала и отчетливо ощущала, как его пальцы через ткань трусиков гладят ее лобок.

— Постой, — вдруг не выдержав, сказала она.

Ей надо было всего минуту, чтобы прийти в себя. Он остановился, рука опять легла на живот. Насколько же она у него горячая, удивилась этому Марина. Она постаралась рассмотреть его лицо, но он смотрел вниз. Туда, где только что были его пальцы.

Олег не дождался, пока она ему что-то скажет, а Марина не знала, что и говорить. Поэтому его рука уже через несколько секунд опять скользнула вниз, но в этот раз пальцы чуть надавили на ее кожу и с легкостью проскользнули под резинку купальника.

— Аааа… — Резко вдохнула она и вся напряглась, пальцы вцепились в лежак.

Его ладонь ушла так далеко, что она ощутила его пальцы где-то там, между губок. Ее тело тихо затрясло. Нет, она не злилась. Она ощущала его руку на груди, а палец, что был между ног, чуть надавил и немного ушел вглубь.

— Постой, — зачем-то прошептала она.

— Хочешь секса? — Вдруг неожиданно спросил он, и его рука выскользнула из-под резинки, она аж охнула от такого резкого движения.

— Что? — Вырвавшись из своих грез, туманно спросила она.

— Хочешь секса? — Опять спокойно спросил он.

— Секса? — Стараясь понять, что он говорит, переспросила его.

— Да, секса, — утвердительно сказал он, и в то же время быстро орудуя пальцами, развязал завязки по бокам ее трусиков.

Марина поняла это поздно, когда его рука потянула бесформенную тряпочку из-под нее.

— Здесь? — Немного удивилась она и тут же поняла, какую глупость вообще сказала.

— Тут никого нет, не бойся, — спокойно сказал он, тут же встал и лихо стянул с себя купальные плавки.

Его юный член бодро торчал вверх. Марина сперва хотела встать, ну хоть что-то сделать, ни сидеть, ни молчать. Но не могла, она просто застенчиво смотрела на его тонкий и немного длинный пенис.

— Я ведь… — Было начала говорить она и коснулась своего живота.

— Не переживай, я понимаю, осторожно, тихо, ты даже не почувствуешь.

— Не почувствую, — она чуть было не засмеялась.

Рука уже легла ей на коленки, и его ладонь, прижимаясь к внутренней части бедра, заскользила в сторону живота. Непроизвольно она отвела ногу в сторону. Пальцы Олега коснулись губок, и Марина замерла.

Почему-то в душе она была готова к этому. Ей даже хотелось. Да, именно хотелось, но все же оставались сомнения, она ведь вроде как замужем. «Вроде как», — произнесла она про себя и тут же еще шире раздвинула коленки. «Это тебе свадебный подарок», — прошептала сама себе Марина и, улыбаясь, посмотрела на юношу, что встал у нее между ног.

— Как ты хочешь? — Тихо спросила она, — может мне встать на коленки?

Она переживала за животик, как бы его сильно не прижать.

— Хорошо, — Марина не дождалась его ответа, поднялась с топчана, повернулась к нему спиной, сняла с шеи уже ненужный лифчик и бросила его рядом.

Она отошла в сторону. Тут песок, мягко. Опустилась на коленки, поставила их по шире, посмотрела назад, то, как Олег зашел за ее спину. Стало легко, даже весело. В груди что-то ужасно ныло. Было ощущение какого-то предвкушения. Марина нагнулась вперед, уперлась руками в песок. «Он такой мягкий, такой нежный», — вдруг подумала она и опустила плечи еще ниже.

Попка как у кошечки торчала вверх, она прогнулась в талии, животик легко провисал, и грудь коснулась песка. Она ждала.

Где-то там у самой кромки воды проходила парочка, Марина проводила их взглядом, ей было не до нее. Она почувствовала, как время медленно стало ползти, ей стало неловко вот так стоять, будто и правда шлюшка, которой захотелось трахнуться. Да, захотелось, и почему-то ужасно хотелось, но она не шлюха. Марина знала, кто она.

— Ты раньше это делал? — Тихо спросила его. Ответа не последовало. Тогда, опустив голову на песок, она завела обе руки назад и раздвинула в сторону губки. Ощутила, как что-то там глубоко внутри нее хлюпнуло. — Двигайся ко мне, — тихо, чтобы не шуметь, сказала ему. Как только ее пальцы нащупали его торчащий пенис, она сразу направила головку точно себе в пещерку, а дальше он сделал все сам.

Не зная, почему он медлил, Марина сжалась. Чувствовала себя какой-то дурой, что стоит раком перед парнем и ждет, пока тот соизволит ее трахнуть.

Олег положил руки на талию, погладил ее. Чуть нагнулся вперед, и член сразу весь вошел в нее. Марина затаила дыхание и чуть сжалась. Как только он положил руки на ее плечи, прогнулась еще сильней. Попка так и торчала вверх. А после его пальцы сжали бедра. Она согнулась, и тонкий пенис чуть выскользнул из нее. Она так сделала несколько раз, и каждый раз его стручок чуть входил и чуть выходил.

Закусив губу, Марина ощутила, как он скользит, как входит и как выходит из нее. Олег осмелел, пришел в себя и дернулся. Она чуть было не вскрикнула от неожиданности. Он сделал это еще раз и еще. Похоже, ему это понравилось, и уже через мгновение он как кролик затрясся. Марина упиралась руками в песок, стараясь не упасть под напором его толчков.

Опять появилась парочка, они возвращались. Женщина посмотрела в сторону бунгало и сразу отвернулась. Видела она или нет Марину, трудно сказать. Наверное, просто услышала, как методично шлепает тело Олега о ее попку.

Марина не чувствовала оргазма, не было того напряжения в паху. Было просто удовольствие от того, что просто решилась и сделала. Это ощущение не меньше, чем сам оргазм, а может даже глубже.

И вдруг он затрясся и замер, несколько раз в конвульсии дернулся и затих. Она знала, что сейчас происходит. Сперма медленно толчками вытекала через хоботок пениса. Шейка его головки стала ужасно чувствительной, и кожа, что натягивала головку, раздражалась, заставляя Олега как можно дальше вогнать свой член в нее. Он испытывал свой мужской оргазм. Он другой. Не такой, как у женщины, более поверхностный, более физический. Она это чувствовала, и все же сама ощутила удовольствие от всего этого процесса.

Через несколько секунд он выскользнул, что-то потекло между ног. Приятно. Марина выпрямилась, села на топчан и, согнув ноги в коленках, развела их в стороны. Она так часто делала, просто ласкала себя. Лобок раскрытый, ничего не мешает, пальчики сами ложатся на губки, они знают, что делать. Другая рука легла на грудь и чуть сжала ее.

— Мммм… — Промычала она.

Пальчики сжали сосок и сразу отпустили, другая рука не отставала, она пока нежно поглаживала губки. Марина не обращала на юношу внимание. Он ей был не нужен, он сделал свое дело, теперь она хотела получить то, чего самой не хватало.

— Ах… — Тихо произнесла она, когда пальчики надавили на бугорок выше губок. — Ах… — Повторила Марина, когда пальчики быстро задвигались. — Ай, ай… — Произнесла, когда сжала сосок.

Рука между ног быстро задергалась. Девушка тяжело задышала и сжала веки. Пальцы стянули грудь, и ее ладонь, что ласкала губки, затряслась, ускоряясь с каждой секундой.

— Аай… ох… — Выдавила она из себя, сжимаясь в позу эмбриона.

В этот раз она получила, что хотела. Ей было все равно, что на нее все это время смотрел Олег. Может так даже и к лучшему. Она смотрела на него и улыбалась. Стало легко, нет забот и проблем. Какое теперь ей дело до тех неурядиц со свадьбой, она ей не нужна. Марина как будто переродилась. Сейчас смотрела на себя со стороны и говорила сама себе, что она счастливый человек, и никто посторонний в ее жизни не нужен.

Он подсел к ней, нагнулся, и рука сразу легла на живот и заскользила вверх к груди. Олег потянулся к ней и поцеловал в губы. Она ответила так, как могла, пусть еще застенчиво, немного неуверенно. Марина целовала этого странного юношу, что в первый же день, как увидел ее, предложил секс. Да и она не лучше, сама понимала абсурдность ситуации, но ни о чем не жалела.

Все последующие дни она приходила вечером на пляж и ждала его. А после они занимались сексом. Таким, каким хотелось. Она не ставила себе никаких ограничений, ей хотелось попробовать все. Марина ласкала его пенис, целовала, доводила до экстаза, а после его горячая сперма текла по ее груди. Позволила ему войти ей в попку, и это оказалось не так страшно, как представляла раньше, ей даже это понравилось. Марина сама садилась на его член, а после целовала в губы. Делала все то, что раньше себе не позволяла, что считала неприличным и даже отвратительным.

На следующий день ей надо было улетать. Он оставил ей конверт и попросил открыть, только когда прилетит домой. Она так и сделала. В конверте были деньги и много денег. Сперва обиделась, что ей заплатили как проститутке. Но разве проститутка чувствует удовольствие от секса? Нет! Это ее работа.

Там еще была записка. «Ты рождена для секса. Он не только твое удовольствие, это твоя сущность, ты чувствуешь его, живешь им. Ты самая сексуальная женщина в этом мире…» На этих словах Марина улыбнулась. Да, она считала себя сексуальной женщиной, и это ей показал Олег. «…Я буду тебя ждать. Прилетай как сможешь. Не обещаю секс со мной, но у тебя его будет столько, сколько ты пожелаешь. И хочу еще сказать, это дорого стоит». Там был еще номер телефона. Марина сперва похолодела. В записке было конкретно сказано про секс не с ним, тут и фантазировать нечего было.

— Она прилетит? — Спросил мужчина у Олега.

— Прилетит, — спокойно сказал он, рассматривая юных девушек, что пришли на пляж. — Она самородок, и она это понимает, — он допил сок, встал. — Пора работать, — и, поставив стакан на стол, пошел в сторону одиноко сидящей женщины.

Игра в проститутку

Красота нужна нам, чтобы нас любили мужчины; а глупость — чтобы мы любили мужчин.

Коко Шанель

— А ты могла бы стать проституткой? — спросила Галина сидевшую напротив Светлану.

Они уже давно просто болтали ни о чём. Это привычка, как минимум один раз в месяц приезжать к Николаю с Татьяной домой. У них отличный дом и недалеко от города. Галина мечтала о таком же доме, он пахнет деревом. Николай специально не стал его изнутри покрывать лаком, решил, пусть лет пять постоит так.

— Ну вот ещё, — недолго думая, ответила Светка.

Она всегда была категорична, но почти всегда меняла свое мнение в сторону большинства.

— Почему? — поинтересовалась Галина.

— Да я что, блинов объелась? — и чуть скривилась.

— Ну почему же, ведь кто-то же работает проститутками. Вот и спрашиваю, ты бы могла быть ею?

— Нет!

— А я бы, наверное, да, — спокойно сказала Татьяна. — Если бы меня принудили, я не смогла бы сопротивляться.

— Нет, это насилие, — тут же вставила свое слово Галина.

— Если добровольно… — Татьяна призадумалась. — Да, возможно. Если будут такие обстоятельства.

— Вы чё, дуры! — возмутилась Светлана, — мужиков своих мало.

— Ну почему же. Ведь кто-то работает по принуждению, заставили, есть такие, но у нас ведь не секс-рабство. Большинство работают потому, что лёгкие деньги.

— Лёгкие деньги и куча проблем.

— Какие? — сразу спросила Галина.

— Можно подцепить заразу, даже если предохраняешься, слюной или через кожу, всё равно опасно. Да и мужики бывают идиотами, могут избить и так трахнуть, мало не покажется.

Татьяна многозначительно посмотрела на подружек. Они часто говорили откровенно, их никто не подслушивал, мужья как обычно сидели и попивали пивцо. Скоро будет готова баня, и они пойдут париться.

— На это трудно ответить, пока сидишь в тепле, есть муж, есть деньги, а если нет? — спросила Татьяна.

— Фигня это всё. Думаешь, они живут на улице, а дома куча детишек, которых надо кормить? Нет! Они катаются на машинах и живут порой лучше нашего.

— Ты права, Светка, лёгкие деньги — это очень важно. Но на втором месте — это желание быть в центре, чтобы ими восхищались и хотели обладать их телом, — пояснила Галина и налила себе соку.

— У них просто нет любви, — пояснила Татьяна, — пусто, вот и замещают это множеством связей.

— А если ты любишь и всё же занимаешься проституцией? — спросила Галина. — Такое возможно?

— Думаю, да, если опять же будут такие обстоятельства.

— Обстоятельства, обстоятельства… — Возмутилась Светка. — Всё это отговорки. Если захочешь, то всегда найдешь повод. А вы что, решили сменить работу?

Девушки переглянулись и дружно пожали плечами.

Компания была молодой, все друг друга знали еще со студенческой поры. Татьяна и Николай познакомились на парах, а после поженились и у них уже двое детей, под столом бегают. Светка, та непонятно где нашла Стаса, вертит им как может. Галина знала, что у Светки на стороне есть парень, а может даже и не один, она сама однажды ей про это сказала. Самое главное — Светка всё время твердит, что любит своего мужа. Галина же познакомилась со своим мужем… Длинная история, в общем, через знакомых знакомых. У всех есть дети, есть работа, есть перспективы. Девчонки, пока сидят дома, занимаются детьми, а парни днём и ночью вкалывают. Они мало чем отличались от остальных молодоженов. Веселились на праздниках, ездили в отпуск и всё время о чем-то мечтали.

Прошел месяц, и они опять собрались, только Светлана уехала с дочкой к своей маме, но Стас не забыл про баню и с ящиком пива приехал к Николаю.

— У вас в прошлый раз была интересная тема, — когда уже все собрались, и ещё топилась баня, заговорил Стас.

— Какая? — спросил Виктор, он постарался вспомнить тему, но кроме как политических дебатов ничего не мог вспомнить.

— Да не у нас, у девчонок, — пояснил Стас и стал мыть помидоры для салата.

— А… Было такое, — засмеялась Татьяна.

— Расскажите, нам интересно? — попросил ее муж.

— Мы говорили о том, смогли бы мы стать проститутками.

— Ооо… — Поднял брови Николай.

— Ну да. Мы думали, могли бы мы стать проститутками. Нет-нет, вы, мальчики, не думайте ничего крамольного, а то смотрю, у вас глазки загорелись. Мы просто обсуждали тему, что заставляет женщину стать проституткой.

— Деньги, — тут же сказал Стас.

— Да, мы к этому и пришли. Но ещё решили, что они просто хотят быть в центре внимания. Быть нужными хоть в этом.

— Ты хочешь сказать, им это нравится? — удивился Николай.

— Ну не знаю, нравится или нет. Боюсь, что не совсем. Если заниматься с посторонним мужчиной сексом и это как работа, какое тут удовольствие. Они вряд ли что-то испытывают. Разве что просто физическое состояние и не более, а всё остальное — притворство.

Эта тема парням понравилась, они бурно стали обсуждать и совсем забыли про девчонок.

— Так, глядишь, мужья ещё выступят в роли сутенёров и нам придется отрабатывать, — смеясь сказала Галина и пошла к себе в комнату, чтобы переодеться.

— Галина, мы ещё не закончили, — крикнул ей вдогонку Николай.

— С вами опасно связываться, — сказала она и закрыла за собой дверь.

— Она не обиделась? — на всякий случай спросил Стас у Татьяны. — Может, это у вас был секрет.

— Никакого секрета нет, — пояснила Татьяна.

— А ты бы могла ей быть? Ну, проституткой? — спросил ее муж и весело посмотрел на нее.

— Да, могла бы, — честно ответила она, — но не буду.

— Это почему? — немного расстроившись, спросил Виктор.

— Нет предпосылок, и я замужем. — Она толкнула Николая, давая ему понять, чтобы спасал её от этих глупых разговоров.

— А тебе что важно, секс или деньги? — спросил Стас.

— Конечно же секс, — а потом подумала и добавила, — и деньги.

— У…

— Что у? Ты спросил, я ответила. Деньги важно, ведь если секс с мужем, — тут она опять толкнула Николая. — Получаешь удовольствие, а на стороне, как проститутка, это деньги и не более того. Для удовольствия есть муж или любовник.

— А у тебя он есть? — тут же спросил Николай.

— Нет. И вообще, сейчас как дам по лбу за глупые вопросы.

— А сколько тебе надо за работу? — как бы между прочим спросил Стас.

— У тебя столько нет, — посмотрев на него, усмехнулась она.

— Ни одна проститутка столько не стоит…

— А я тебе и не проститутка, — спокойно ответила она и поставила на стол нарезанную чашку салата.

— Обычно они стоят 50–100$.

— Вот и иди к ним, — усмехнулась она.

— Не обижайся, это я так, гипотетически. Сколько взяла бы за работу? — спросил Стас.

— Не знаю, не меньше сотки уж точно. Но я не она, поэтому намного дороже.

— 150, 200, 300$? — уточнил Стас.

— Ближе к последней, но и это маловато. — Она посмотрела мужу в глаза. — Что ты ухмыляешься, будто согласен с ним.

— А, что, я так, — тут же ответил он.

— Он так. Лучше дай по шее вон тому мужику, что так нагло на меня пялится, — шутя сказала она и посмотрела на Стаса.

— Так, чем вам помочь? — вышла из комнаты Галина, сразу подошла к столу и взяла ножик.

— Вон того порежь, — кивнув в сторону Стаса, сказала Татьяна.

— Без проблем, — и пошла к обидчику.

— Стоп, девочки, прошу без крови.

— Он сопротивляется, — обижено сказала Галина и погрозила кулачком Стасу.

— А ты бы сама хотела? — как бы между прочим спросил Николай у своей жены.

— Хотела или нет… Какое это имеет значение, мне с тобой хорошо, да и вроде подрабатывать пока не надо, — спокойно сказала она и продолжила сервировать небольшой столик.

Обычно нарезали много салату, клали фрукты и чего-нибудь сладенького. Парни пили пиво, а девчонки по старинке полусладкое красное вино.

— А я бы рискнула, — вдруг сказала Галина и посмотрела на мужа. — А что? И попробовать нельзя? Может даже понравится. — Пошутила она и чмокнула его в щечку. — Да люблю я тебя, люблю.

— Ну, если хочешь… — Начал было он.

— А если хочу, что тогда? — поймала она его на слове.

— Я, наверное, не против.

— Он видите ли не против. Я тебе кто?

— Дак ты же сама сказала, что хочешь.

— А, ну да… — Засмеялась Галина и опять чмокнула его в щечку.

Все переглянулись и весело продолжили обсуждать смешную тему.

— Что ты на меня смотришь и бровями водишь? — спросила Татьяна своего мужа.

— Ты же тоже вроде хотела? — робко спросил он.

— Я хотела?

— Ну да.

— Я хотела? — возмутилась Татьяна.

— Ага, сама ведь говорила.

— Ничего я не говорила, я только рассуждала и не более того, — она остановилась, положила вилки на стол и достала салфетки. — А если и так, что из того?

— Да нет, — уж как-то слишком весело сказал он. — Если…

— Хочешь сказать, что не против. Чтобы твоя любимая жена с чужим мужиком того… — Она сделала акцент на последнее слово.

— Как я могу быть против, я ведь тебя люблю, а это всего лишь секс за деньги.

— Вот козёл, — стукнула ладонью по столу и сразу ойкнула от боли.

— Я тоже не против, — вдруг вставил свое слово Стас.

— А тебя никто и не спрашивал, — буркнула Татьяна, зализывая ушибленную ладонь.

— И я не против, — сказал Виктор.

— И ты туда же, — обнимая Виктора, сказала его жена и опять чмокнула в щечку.

— Вот козлы, ну что за мужики. Нет чтобы отговорить женщин, они наоборот толкают нас на скользкий путь разврата. А если я захочу, что ты будешь делать, ну вот что? — повернувшись, Татьяна заглянула в глаза мужа.

— Я же сказал, что не против. Не могу тебя держать, запрещать…

— И не будешь ревновать? — удивленно спросила она.

— Нет. Зачем. Это ведь не любовник, а всего лишь мужик на раз. Все что заработаешь, всё твоё.

Он явно её провоцировал, она это понимала и чуточку злилась. Ужасно неприятно, когда говорят: вот конфетка, мол, возьми, а сами уже заранее осуждают только за то, что посмотрела на неё.

— Все свидетели, что он тут мне наговорил.

— Да.

— Да.

— Да.

Сразу подтвердили трое.

— Ну ты и влип, — похлопывая Николая по плечу, сказал по-дружески Виктор.

— А сам-то что? Тоже согласился.

— Ах, — обняв Галину, тяжело вздохнула Татьяна.

— Ну что, одевайся, пойдем на панель, — почти серьезно сказала Галина и взяла за руку Татьяну.

Они скрылись у неё в комнате.

— Эй, девчонки, работа подождет. Как же стол, как же вечер, все уже готово. И вообще, баня готова, кто там сегодня первый идет париться?

После бани тело становится мягким, ватным, хочется развалиться и ничего не делать. Парни налегали на шпроты. Только поставишь полную тарелку с бутербродами, а она бах — и уже пустая.

— Вот вам банки, вот хлеб, сами накладывайте, — возмутилась Галина, парни кивнули в знак согласия.

Пару бокалов красного вина — и в голове стало весело, легко. Татьяна с Галиной шушукались. Парни достали монопольку. В прошлый раз просидели за ней почти четыре часа, тогда первым проиграл Виктор, а за ним Николай, женская команда взяла верх.

— Ну, что насчет работы? — спросил у девочек Виктор.

— Работы? — оторвавшись от чтения правил игры, спросила его жена.

— Ну да, вы же хотели пойти на работу, на панель.

— А… — Весело воскликнула Татьяна. — Поздно, клиенты разбежались, мы опоздали, обломились вы у нас.

— Почему разбежались, мы как раз все тут.

Девушки выпрямились и строго посмотрели на них, немного пошушукались и уже с улыбкой заявили.

— Деньги вперед.

— Аукцион, — сказала Галина, — согласны?

Они были явно довольны собой, опять зашушукались. Им эта игра явно понравилась.

— Да, — сказал Стас, остальные парни тоже поддакнули.

— Х… — Чуть возмутилась Галина, она думала, что те скажут, нет, нет, что ты. — Ладно, кто больше даст за Татьяну.

— Что?! — Почти вскрикнула она. — Начни с себя.

— Не могу, я веду аукцион. Ну что, начали, — она улыбнулась Татьяне.

— Ну ладно, мы ведь это… того… вроде как проститутки. Я чёт боюсь, — сжалась и села подальше на диван.

— Итак, напоминаю правила, — бойко заявила Галина. — Шаг увеличения ставки — по пятьдесят долларов, мужья не участвуют…

— Как? — возмутился Николай.

— Она к тебе потом придет в целости и сохранности.

— Начинаем со 100 долларов.

— Всего? — воскликнула Татьяна.

— 150, — тут же выкрикнул Стас.

— 150, кто больше?

— 200, — крикнул Виктор.

— А ты откуда деньги возьмешь, из семейного бюджета? — спросила Галина и прищурила глаза.

— Офисные.

— Ах офисные значит? Попадешься ты мне под горячую руку, получишь по полной. — Строго сказала она мужу. — Итак, кто больше, смотрите какая прелесть, ну разве…

— 300, — сразу крикнул Стас.

— Всего 300, шутите, за такую девочку, всего 300, — не унималась Галина.

— 400, — тут же заявил Виктор.

— О!.. Ставки растут, но что-то маловато. Ну-ка, мальчики, раскошелимся, кто больше, давайте, давайте, — весело говорила она.

— 500.

— 600.

— 600, отлично, отлично! — радостно закричала Галина. — Кто больше? Ну не стесняемся, вы же не на улице стоите.

Виктор и Стас переглянулись. Николай почему-то сидел довольный, косился на жену, а та показала ему язык.

«Лучше бы Стас, лучше бы Стас», — шептала про себя Татьяна. Она не хотела после ссориться со своей лучшей подругой только из-за того, что вдруг купит ее муж.

— 700, — заявил Виктор.

— Ты откуда деньги берешь? — возмутилась Галина и опять погрозила кулачком мужу. — Кто больше? Ну же, кто? — И уставилась на Стаса.

Он молча покачал головой.

— 700 раз, 700 два, 700 три. Поздравляю вас с приобретением живого товара.

Виктор встал.

— Стоп-стоп, деньги вперед. Без оплаты сделка аннулируется, — запричитала Галина.

— Сейчас, — Виктор вышел.

— Ты что наделала? — шепотом спросила ее Татьяна.

— Не парься, он немного выпил, а когда выпьет от него проку не много. Ну, разве что чуточку.

— Чуточку? — Татьяна не знала, то ли ей возмутиться, то ли обрадоваться.

— А так он ничего, мне нравится. Аж мурашки по коже.

— У нее видите ли мурашки по коже, а мне, по-твоему, что делать? — немного растерявшись, спросила Татьяна.

— То же самое, что и со своим мужем. Ты же хотела, — они говорили шепотом, чтобы парни не услышали.

— Я боюсь.

— 700 баксов? Аннулируем сделку? — спросила она у своей подружки. — Час или больше, и целых семьсот баксов.

— 700… — Тихо спросила Татьяна.

— Ну да.

Вернулся Виктор и протянул доллары. Галина взяла их и на ушко спросила Татьяну:

— Ну как?

— Ладно, — уже более уверенно сказала она.

— Иди, тебя ждет клиент, — и всучила ей в руки деньги.

Татьяна встала с дивана, неловко поправила шорты, зачем-то покрутила пальцы в волосах, а после подошла к мужу и немного застенчиво сказала:

— Ну ладно, я пошла. Не теряй меня. Приду и доиграем. — Она постаралась улыбнуться и, напоследок вильнув попкой, быстро побежала подниматься на второй этаж.

Повисла тишина, хлопнула дверь, и тут же все оживились.

— Может пивца? — предложила Галина и выскочила из-за стола.

— А как же ты? — сразу спросил Николай.

— А что я? — понимая, на что он намечает.

Пока она вела аукцион, все время смотрела на парней. Она их знала, как облупленных. Они для неё стали родными, и поэтому Галина совершенно не ревновала своего мужа. Эта ситуация её наоборот разожгла и теперь, когда Виктор скрылся, она опять подумала о своем странном желании побыть проституткой.

— Я? — она открыла дверку холодильника и непонимающим взором уставилась на банки с пивом. — Я? — опять спросила она.

А что она хотела? Вообще эта тема была хоть и интересна, но она никогда не видела себя в роли проститутки. Да, она могла представить, что рано или поздно, возможно, изменит мужу. Могла просто не удержаться, она ведь знала свой характер. Могла мгновенно увлечься и тут же забыть, но что в этот момент произойдет, она не могла сказать.

Сейчас в груди что-то стало медленно сжиматься. Она заморгала, в глазах чуть потемнело. «А что я?» — спросила сама себя. И где-то там, в животе, все заурчало. Она знала ответ, уже давно знала, просто боялась это сказать вслух.

— Да, ведь ты тоже хотела стать проституткой.

— Хотела, — уже придя в себя, сказала она.

— Ну и? Нас двое, и мы готовы продолжить аукцион, ты готов? — спросил Стас у Николая и тот сразу кивнул.

Она вернулась за стол, порылась в банкнотах игры и достала 500.

— Начальная ставка, — обреченно заявила Галина.

— 600, — сразу сказал Николай.

— Ой…

— 700, — перебил его ставку Стас.

— 800, — поднял ставку Николай.

— Ой…

— 1000 — резко увеличил ставку Стас, Николай заерзал, — 1200 опять, — поднял ставку Стас и тут же добавил. — До утра.

— А как же игра? — Немного расстроенно спросила Галина.

— Займемся делом, поиграем и опять займемся делом.

— Ладно… — Прошептала новоиспеченная проститутка.

У неё в последнее время вообще с мужем секс не ладился. Она даже не знала, что он там будет делать с Татьяной. Виталий то ли уставал на работе, то ли наглотался пилюлей, что ему прописали врачи после ушиба спины, а может что-то ещё повлияло. В общем, он в постели стал совсем никакой, вялый, и это тянулось уже второй год.

— Ну вот, меня все бросили, — обижено сказал Николай.

Галине даже стало как-то неловко. Две девчонки и три парня, один точно выпадал.

— Не волнуйся, закажи проститутку, — предложила ему Галина.

— Они уже все заняты, — пробубнил он и налил себе пива.

— Одна может скоро освободится. Ах да, она же твоя жена, — вспомнила Галина. — Ладно, не скучай.

Галина сама по себе очень темпераментная женщина. Не могла представить, как можно без секса, это неотъемлемая часть её жизни. И всё же, несмотря ни на что, она не смотрела на парней как на потенциальных партнёров. Друзья, знакомые, приятели, но не партнёры.

Когда она сказала, что может быть проституткой, Галина не имела в виду, что это может произойти сейчас. Она думала, что, если будут такие жизненные обстоятельства, и ей больше ничего не останется, как только заняться проституцией. А сейчас получалось всё по-другому. Почему-то хотела, до боли в животе хотела этого. Может потому, что муж разрешил или потому, что он сам ушел с другой. Или потому, что не она одна оказалась такой сумасшедшей. А может ей и правда этого давно хотелось. Ведь снятся же ей эротические сны, и сама себя гладит.

— У тебя есть Яндекс кошелек? — спросил Стас.

— Ага, — оторвавшись от своих мыслей, сказала она.

Через пару секунд пропиликал её телефон. Она машинально взяла его, подумала, что может мама прислала СМС, ведь дети сейчас у нее. Галина открыла и сразу ахнула, почти семьдесят тысяч в рублях. Это было не только удивление, а отрезвление. Её купили, купили как вещь, как самую что ни на есть настоящую проститутку. «И что теперь делать? Отрабатывать?» — подумала она и посмотрела на Стаса.

Галина ничего не сказала, подошла, взяла его за руку и повела за собой в комнату. Шла как-то неуверенно. Галина хорошо знала Стаса, знала его жену Светку. Он хороший парень, тощий и немного пассивный.

Дверь закрылась, сработала защёлка. Она подошла и задёрнула поплотней шторы, включила настольную лампу и, повернувшись, тихо сказала:

— Извини. Не знаю, что делать, я ведь никогда не была… Может у них принято…

— Не волнуйся, — ответил он и подошел. — Ты готова?

«Готова? Как можно быть готовой к такому», — подумала Галина, ведь всё началось как шутка и вот она тут. В горле першило, а в груди сердце тарахтело как старый драндулет с изношенным двигателем. Она никогда не думала, что вот так получится. Её подружка Изольда по секрету рассказывала, как занималась сексом втроём, муж и его друг. Сказала, что ничего особенного, просто устала обслуживать двух мужчин.

«Обслуживать… Как это странно. Стас, Стас, — подумала она про себя. — Он хороший парень, привыкла к нему, а что будет, когда об этом узнает его жена? Ах», — тяжело вздохнула Галина и робко посмотрела на мужчину, с которым ей вроде бы как надо что-то сделать.

— Может… — С трудом сказала она, — забудем всё это.

Она не могла вот так смириться с мыслью, что должна обслужить чужого мужчину. В голове даже промелькнула мысль, что если бы Стас приударил за ней на стороне и потянул в кусты, то она возможно и не отказала бы ему, но сейчас. В голове вертелись воспоминания о муже.

— Думаю, ты права, — с волнением в голосе сказал Стас.

Галина повернулась к нему и с благодарностью улыбнулась, но в груди так ныло, так тягуче и протяжно. «Ах», — опять выдохнула она и в голове замелькали картинки, будто она уже занимается сексом со Стасом. И опять это жжение в паху и зуд. «Ох», — выдохнула Галина и опять посмотрела на мужчину, что как школьник стоял у тумбочки.

«А он ничего», — промелькнула мысль, улыбнулась, скосила в его сторону глаза.

— А может… — Но не закончила фразу, подошла к шторе и приоткрыла ее.

Она не могла, ведь это была всего лишь игра, так, поболтали и не более того. Галина никогда не хотела быть проституткой, осуждала их. Какое там наслаждение, просто изнуряющая работа и вечная ложь. И всё же Татьяна согласилась с этой игрой и поднялась с мужем в их спальню. А что Галина? Она стоит тут окруженная сомнениями, смотрит на мужчину, на своего друга.

Улыбка опять скользнула по ее лицу. Друг, он не чужой, не с улицы, она его знает. Он несколько раз целовал её в щечку, танцевал с ней на Новый год. В душе что-то растаяло, и она уже открыто смотрела на Стаса, а он продолжал рассматривать трещинки в бревнах стены. «Смешной он, а он…» — Галина отвернулась.

Тишина не может длиться вечно. Постаралась прогнать все сомнения, что плутали у неё в голове. Зачем тогда играла, если не соглашалась с правилами? Она стояла и искала предлог, чтобы просто пошевелиться.

— Пойдем, — тихо сказал Стас.

— Куда? — удивленно спросила Галина и, повернувшись, посмотрела на него.

— Ну, туда, — мотнул головой в сторону двери.

Он понимал, что это всего лишь шутка, что такая девушка как Галина ни за что не ляжет с другим.

Она в душе запаниковала. «Как пойдем?» — шептала про себя. Руки нервозно стали перебирать ткань шторы.

— А проститутки целуются? — вдруг спросила Галина.

— Ну да… — Почти пропел Стас.

Она тут же быстро подошла к нему, поднялась на цыпочки и поцеловала в губы. Они её обожгли, Галина заморгала и с ужасом захлопала глазами. Отстранилась, с удивлением посмотрела ему в глаза. Они были удивлёнными и в то же время такими радостными. В них не было пошлости, хамства или ещё чего-то подобного, когда парни пялятся на девчонок.

Галина отошла обратно к шторе, отвернулась, улыбка не сходила с ее лица. Она решила.

— Нет, — уверенно сказала и расстегнула пуговицу на джинсах.

Пальцы немного не слушались. Неловко, когда на тебя смотрят, но она не сказала ни слова, а продолжила снимать джинсы. Через несколько секунд стянула их с себя, рубашка опустилась.

Стас стоял и хлопал глазами. Ему нравилась Галина, одновременно весёлая и строгая, холодная и какая-то обжигающая. Он с трудом верил тому, что видел. Понимал, что там, в зале, это была шутка, но…

Галина запустила руки под рубашку и, быстро подцепив пальцами, стянула с себя трусики. Стас замер в оцепенении.

Ей было неловко, и поэтому она старалась не останавливаться. Руки двигались, вот расстегнула первую пуговицу, опять улыбка, вторая пуговица. После бани Галина не надела лифчик, и Стас внимательно следил за тем, как под тканью рубашки колышется ее грудь.

Она опять улыбнулась, на душе стало легко, сомнения испарились. Пальцы расстегнули последнюю пуговицу, и руки с лёгкостью сбросили рубашку.

Момент истины. Вот на что ты готова пойти, чтобы получить своё. Нужен лишь предлог, а он всегда найдется. Галина открыто стояла перед ним, не робела, не скрывала своего обнажённого тела. Ей нравилось это состояние, когда тобой любуются, в груди все горит, а между ног все жжёт.

— Ну, раздевайся, не стесняйся, — игриво сказала девушка и пошла к одноместной кровати.

В своей жизни она знала только двух мужчин. Первым был Алексей, но тогда в походе она готова была на многое, чтобы показать себя взрослой. И всё же она с благодарностью вспоминала тот неуклюжий секс. Она в нём ничего не поняла, но не отвернулась. Вторым мужчиной был её Виталий. С ним всё было по-иному. Она ощутила наслаждение, удовольствие от прикосновения. От того как он входит в неё и главное, она получала глубокий оргазм, после чего долго не могла прийти в себя. Первое время Виталий даже пугался, думал, что у неё припадок.

— Ооой… — Вылетело из груди Галины.

Он делал это так быстро, что её грудь взлетала и шлепалась обратно. По комнате разнеслось ритмичное поскрипывание кровати. Она зажала ладонью рот, боясь неожиданно вскрикнуть. А он продолжал и продолжал, и вдруг резко остановился. Его глаза горели. Он дёрнулся, член буквально проткнул её, она всё же вскрикнула, закусила губу и с ужасом уставилась в потолок. «Вдруг услышали», — подумала она.

Галина тяжело дышала, вспотела, руки чуть дрожали. Наконец всё закончилось. Его член начал сдуваться, стал вялым и через минуту выскользнул, вместе с ним потекла и сперма.

Галина не получила оргазма, но была по-женски счастлива, почему так, она не знала. Легла рядом, положила голову на костлявое плечо Стаса и, поглаживая его грудь, тихо спросила:

— Всё хорошо?

— Да, — тихо ответил он. — Я не представлял, что ты такая сексуальная.

— Значит, ты не жалеешь?

— Нет. Я бы еще хотел, а потом еще, — его рука легла на ей попку и чуть сжала ее.

— У тебя есть время до утра.

— Да, это уж точно. Не больно было? — поинтересовался он.

— Нет, только он у тебя такой большой. Мне надо немного отдохнуть.

— Отдыхай.

— А как же игра, мы же обещали.

— Ох, да, — с сожалением сказал он.

— Только прошу тебя, никому не говори, что тут было, хорошо?

— Ладно.

— Пусть это будет между нами, — она чмокнула его в грудь, — мне уже хочется ещё.

— Вот ненасытная, — она не видела его лица, но он явно улыбался.

— Ладно, тогда пошли, сыграем в монопольку, а после продолжим.

Минут через пять они вышли из комнаты. Троица сидела в зале, они мирно болтали между собой.

— Ну наконец-то, — воскликнула Татьяна. — Мы вас потеряли. Что вы там вообще делали?

— Занимались сексом, — спокойно ответила Галина и присела на свое место, троица переглянулась.

— Вы это чё, серьёзно? — спросил Николай.

— Да, — сказала она, — а что вы так смотрите.

— Ну, мы это… — Виталий замялся.

— Что это? … — Спросила Галина.

— Мы разыграли тебя, — сказал Николай.

— Разыграли? — удивилась она. — Вы что, там ничего не делали? — Спросила Галина у Татьяны с Виктором.

— Ну, это, того… — Тут же сказала Татьяна и покосилась на её мужа.

— А я как и положено работала, — повернувшись к мужу, строго посмотрела и заявила. — И имей в виду, я занята до утра. У меня работа. Тебе всё понятно? Вы если захотите, можете продолжить там, — и указала пальцем на второй этаж, где была комната Галины и её мужа. — А я буду тут, — и показала рукой на дверь, откуда она несколько минут вышла.

Ей было обидно, что её вот так разыграли, а она поддалась. А может и не разыграли? «Ну и пусть так», — подумала она, ей-то какое дело до их шутки. Она всё равно до конца сыграет свою роль, и в груди опять заныло, а между ног появился слабый зуд. Ведь ей заплатили.

Сперва игра шла вяло, троица чувствовала себя не в своей тарелке, а после все разошлись и уже через час никто не вспоминал про шутку. Только Виктор как-то странно смотрел на неё и загадочно улыбался. Игра закончилась, и Галина, как и обещала, ушла со Стасом в его комнату.

В ту короткую ночь она ещё несколько раз занималась сексом. И несмотря на их шутку, Галина отработала свои деньги. С облегчением вздохнула, когда взошло солнце.

Она вернулась к мужу, он её сразу обнял, и опять секс. Виктор был на коне, он опять был активен, и Галина получила свой долгожданный оргазм.

— А если я захочу опять побыть проституткой. Что скажешь?

— Можешь делать это когда захочешь, только говори мне об этом. Договорились? — попросил он, поглаживая бархатистую попку.

— Договорились. — Она улыбнулась и поцеловала мужа в грудь, глаза закрылись. Галина устала всю ночь работать, ей хотелось немного отдохнуть, расслабиться, ведь вечером опять работа.

А давай его оттра…

Говорите за моей спиной? Значит я впереди! Обсуждаете мою жизнь? Значит она интереснее вашей! Пытаетесь найти недостатки? Значит завидуете! Продолжайте в том же духе.

Уже наступила осень, шли дожди, стало сыро и прохладно. Светлане нравилось это время не только своей изморосью и листопадами, но и настроением, которое становилось немного грустным из-за того, что так незаметно пролетело лето. Сын Игорек уже подрос и вовсю бегал по дому, стараясь стащить с полок все, до чего дотягивались его ручонки. Она немного устала, сперва от ожидания родов, а после от повседневных забот. Светлана чувствовала себя белкой, что мчится по замкнутому колесу. Ольга Павловна, мама Алексея, ее мужа, уже более десяти лет живет одна и рождение внука придало ее жизни новый смысл. Теперь при каждом удобном случае она забирала Игорька к себе и занималась его воспитанием. За это Светлана была ей безмерно благодарно, смогла выйти на работу и заняться своим любимым делом, шить театральные костюмы.

Алексей уже в семь утра убегал к себе на работу. У него своя небольшая компания, которая занимается анализом рынка, составляет рейтинги. Исследование спроса и предложения, чего больше, а чего меньше, почему изменилась цена и чего не хватает. В коллективе в основном работали женщины, может из-за кропотливой работы, а может из-за того, что у них мягче голос и им легче вести опросы, доверяют. Именно в его офисе Светлана познакомилась с Мар.

Маргарита, но ее муж Макс зовет ее Мар. Смешная девушка, второй раз замужем. Первый раз продержалась чуть больше года, второй раз вышла за своего одноклассника, первую любовь. Теперь говорит, что им предначертано с рождения быть вместе. Ее кругленькие глазки хлопали редкими ресничками. Поэтому Маргарита сильно ретушировала свое лицо косметикой, изменяя его до неузнаваемости. Зачем? Ведь она вела опрос только по телефону. Светлане Маргарита нравилась тем, что она не похожа на других, одевалась ярко, даже слишком. Ее костюмы были слишком откровенные, отчего взгляд невольно скользил по телу. Она не стеснялась целоваться и обниматься со своим мужем при посторонних. А еще она много болтала, Светлана не могла с ней в этом конкурировать.

Удивительно, еще месяц назад вечера были такие яркими, но сейчас моросил дождик и на улице было почти темно. Отец Макса затопил баню, он покинул город и осел в деревне. Кроме собаки и нескольких кошек из живности больше никого не было. Но похоже, ему такой образ жизни нравился.

Дружили семьями, отмечали дни рождения и праздники. Светлана часто бывала у них на фазенде, так Макс называл домик отца. Он нравился ей, скрипучие полы, печка, запахи и какая-то странная тишина.

Муж Светланы отказался ехать, сославшись на очередные отчеты, как всегда. «Ну и ладно», — думала она, собираясь на выходные к подружке. Ольга Павловна забрала сына, и Светлана осталась одна, свободная от всяких обязательств.

После бани Маргарита была такой смешной, наивной как ребенок. Макияж был смыт, ее лицо изменилось, стало открытым и буквально сияло изнутри. Светлана сама смеялась и еще в парилке, краснея от жара и покрываясь потом, позволила Маргарите поцеловать себя. Они это делали и раньше, в Новый год, когда вместе его встречали. Парни вышли на балкон подышать, они не курили, хотя сама Светлана с Маргаритой могли чуточку подымить, состроить из себя светских дам. Тогда Маргарита утянула Светлану в детскую и, щурясь от удовольствия, прильнула к ее губам. Она умела целоваться, ее губы такие мягкие, нежные и теплые. От поцелуя Светлана растаяла и, немного стесняясь, подставила свое лицо для ласк.

Странно, но Светлана никогда не считала себя доступной. Огрызалась, если что-то было не так. Могла отпинать и даже, если разозлится, то и разбить в гневе обидчику нос. Еще в детстве она целовалась с подружкой по даче, но это был эксперимент, чтобы понять, почему взрослые это делают, да еще и прикрывают глаза. Но результат был плачевным, они так и не поняли, зачем это делать. Через год попробовали еще раз и все изменилось. Губы стали чувствительными, их щекотало от прикосновения, в груди что-то искрилось, булькало, а ладони потели.

Маргарита была активной. Она не дожидалась ответа, а просто поцеловала Светлану, не давая той возможности принять самостоятельного решения. В парилке было жарко, волосы прилипли к лицу, а губы буквально горели. Светлана зарядилась поцелуем. Внутри все горело, не то от страсти, не то от девичьего сознания, как от первого поцелуя.

Из бани они убежали в дом. Дождик продолжал моросить. Маргарита тянула за руку Светлану на второй этаж, а та бежала за ней, быстро переступая скрипучие ступени.

— Идем же, идем, — весело говорила она, заходя в комнату.

Только они переступили порог, как Маргарита тут же прильнула к своей подружке, а та, не успев ничего сделать, только и смогла как моргать и удивленно смотреть. Светлане нравилось, как ведет себя ее Маргарита, как-то уверенно, по-хозяйски, будто она ее муж. Она знала, как целоваться. То нежно, губы только чуть-чуть касались, от чего в животе все ныло. То страстно, так, что по спине пробегала волна, и тело вздрагивало.

Еще в юности Светлана много думала, отчего семьи распадаются. На ее практике было много таких примеров. Бурная свадьба, клятвы в вечной любви, а через год-другой уже грызутся, и если чаша презрения переполняется, то брак разваливался. Они не просто расходились, в их душах оставался гнев, ненависть друг к другу. Светлана не могла понять, почему так? Почему так быстро все рассыпалось? Она поняла это случайно. Сперва не поверила своим выводам, но после согласилась. Человек всегда меняется. Любовь — это не гормональный всплеск, что толкает человека к сексу, это совершенно иное. Она пыталась найти определение любви, но так и не смогла его точно описать — это уважение, страсть, доверие, почитание и нежность, секс, семья, понимание и терпение. Что именно такое любовь? Но она знала точно, что любит свое мужа, просто любит и все. И поэтому с лёгкостью подставляла свои щечки под губы подружки, а та продолжала и продолжала ее целовать.

Маргарита это делала ненасытно, порой пренебрегая правилами приличия. Но Светлана была не против, она доверяла ей. И главное, хотела, чтобы та продолжала.

— Ты что делаешь? — шепотом спросила Светлана, когда та стала снимать с нее футболку.

— Почему шепотом? — так же тихо спросила она ее.

— А вдруг кто увидит? — настороженно спросила Светлана и чуть скосилась в сторону двери.

— Никого нет, отец Макса уехал в город, оставив нас одних.

— А твой муж?

— Не бойся его, он не кусается. А хочешь, я закрою дверь?

Но Светлана не ответила, а только потянулась вперед, чтобы ее снова поцеловали. Маргарита стянула футболку, грудь чуть приподнялась и тут же опустилась.

Что-то было не так, какие-то мысли роились. Светлана то погружалась в объятия и забывала обо всем, то снова сплывала на поверхность реальности и думала, что она делает. Но поцелуи, что покрывали ее тело, гипнотизировали. Тело вздрагивало и она, с трудом набрав в легкие воздух, опять погружалась в мир ощущений.

Маргарита — странная девушка. Брюнетка, широкие скулы, мягкие пальцы, широкие бедра, глаза то веселые, то строгие, то осуждающие, то требующие. Светлана не знала, как себя вести. Хотелось, и в то же время уже не могла продолжать, уж слишком все далеко заходит. Пальчики Маргариты скользили по ее плечам. Тонкие, еле уловимые волосики покрывали тело. Светлана чувствовала, как коготки Маргариты касались их, нервные сигналы пронизывали все тело, от чего оно вздрагивало. Что это? Думала Светлана, чувствуя, как ладонь Маргариты прикоснулась к ее спине.

Она хотела остановиться, боялась, что потеряет контроль над собой, боялась, что согласится и не сможет уже сама остановиться. Светлана знала себя, знала, что такое наваждение, что такое желание и сексуальная страсть. Она знала, что стоит ей расслабиться, как она обязательно потеряет контроль над собой. И тогда она будет думать только об одном, об оргазме, о той кульминационной точке, к которой всегда стремилась.

Руки Маргариты скользили по спине, по животу, она поцеловала сосок и ее тело сжалось. Хлопая глазами, Светлана старалась понять, что она делает, а сама уже шла за Маргаритой к кровати. «Зачем все это?» — шептала себе, а у самой уже играло воображение и где-то в паху все защекотало. Светлана улыбнулась и постаралась отбросить в сторону здравый смысл. Ей захотелось окунуться в авантюру, в сексуальную игру с подружкой. Романтические чувства промелькнули в голове как тогда на даче, когда экспериментировала с Викой. Но сейчас было что-то иное.

Почему-то вспомнилось слово «жена», на секунду покраснела, но тут же забыла и, улыбаясь, легла на немного жесткий матрац. Маргарита не давала ей передохнуть, не давала опомниться, подумать, она продолжала гладить и целовать ее полуобнаженное тело. Светлана все забыла. Да и какое это имеет значение, она здесь и сейчас, ей хорошо. Рука Маргариты скользила по животу, ее пальчики шустро шмыгнули под резинку трусиков и побежали дальше.

— Ай, — чуть вскрикнула Светлана, глаза захлопали, но Маргарита не обратила на это внимание и продолжила.

— Мне завидно.

Как гром среди ясного неба прозвучал голос Макса. Светлана вскрикнула и сразу сжалась, а Маргарита чуть ли не закричала.

— Тебе не стыдно подсматривать, убирайся! — ее голос был жесткий, совсем непохожим на тот, которым она шептала еще несколько секунд назад.

Светлана, как парализованная, боялась пошевелиться. Она покраснела и чуточку задрожала, не то от стыда, что ее увидел чужой мужчина, не то от возбуждения, что ее и правда увидел чужой мужчина. Не могла разобраться, но в груди что-то загорелось, будто вспыхнуло пламя, стало жарко, и она засмеялась.

— Ты чего? — натягивая на тело Светланы одеяло, спросила Маргарита.

— Он нас застукал, — продолжая смеяться, ответила она.

— Козел, — проворчала Маргарита.

— Да ладно тебе, ведь любопытно.

— Все равно козел, — немного сердилась она.

Светлана вынырнула из-под одеяла. На теле, покрытом летним загаром, отчетливо выделялись зоны, что были прикрыты купальником, теперь они светились. Она быстро подсела к Маргарите, вытянула шею и сама поцеловала ее.

Зачем она это делает? Что ее толкает? Светлана знала, что Маргарита не красавица, ее лицо и само тело было неидеальным, и все же она сама поцеловала ее в губы.

Что такое сексуальность, как ее определить? Для одних этот человек даже безобразен, широкие бедра, маленькая грудь, круглые глазки и тонкие брови. Как определить сексуальность и почему для одних — это привлекательно, а для других отталкивающе? Светлана не знала ответа на этот вопрос, но ее тянуло к Маргарите. Даже если она завтра все забудет, но сейчас в ее груди все горело, интрига, игра, жажда приключения, флирт, медленно переходящий в сексуальные ласки. Светлана прикрыла глаза и стала погружаться в мир эротической неги.

— Он будет подсматривать, — тихо прошептала Маргарита. Светлана приоткрыла глаза, делала это медленно, будто просыпалась.

— Пусть, — спокойно ответила и провела рукой по щеке своей подружки.

— А если он зайдет? — все так же тихо спросила она у Светланы.

— Боишься за своего мужа?

— Нет.

— Пусть, — уж как-то просто сказала Светлана и посмотрела в проем двери. А что она будет делать, если он и правда зайдет? Опять забьется под одеяло и будет трястись от стыда или скромно жаться в уголке, прикрывая свое тело?

— Нам придется тогда его… — Маргарита прикусила губу, а после добавила. — Нам придется его оттрахать.

— Нам? — в ужасе удивилась Светлана.

— Ну да, нам, — как факт подтвердила Маргарита.

— Нам… — Прошептала Светлана и в ее голове уже промелькнула вся сцена, как она занимается сексом с мужем Маргариты. Вздрогнула и как-то непонимающе посмотрела в глаза Маргариты. — Ты шутишь?

— Нет, — совершенно серьезно ответила ей. — Я одна не справлюсь.

— Групповушка… — И на ее лице проступила улыбка.

Светлана относилась к Максу с уважением. Он ей не нравился, был высокий, тощий, ладони как лопаты, низкий голос. Она никогда не думала о нем как о мужчине, вернее, как о партнере, он для нее был всего лишь мужем Маргариты и не более того.

— Мне его уже жаль, — смеясь, сказала Светлана и, прижавшись к Маргарите, спросила. — А как это?

— Я, как законная жена, имею право быть первой.

— Я не претендую, — тут же прошептала Светлана, хотя у самой в голове вертелись странные мысли, которые не давали покоя.

Светлана никогда не участвовала в подобных экспериментах, не то что бы была скромницей, нет, просто уважала мужа и не хотела его компрометировать. Но Маргарита это одно, но ее муж… Светлана не знала, как себя вести. Вроде глупость сказала, что «его уже жаль», тем самым подтвердила, что готова… Но что теперь делать? Она отодвинулась, губы сжались и тело напряглось.

Пока Светлана думала, Маргарита выскочила из комнаты и уже через несколько секунд притащила за собой Макса. Светлане стало дурно. Ей показалось, что она в публичном доме и пришел ее клиент. Хотела что-то сказать, но в горле застрял ком и вместо слов она только натянула повыше одеяло. Маргарита не стала долго думать, стянула с себя трусики, ее черный лобок немного вульгарно запрыгал. Светлана дернула головой, стараясь прийти в себя. Чуть отползла в сторону, прикрыла руками грудь и зачем-то взяла в руки подушку.

Макс не стеснялся. Он пялился на Светлану, на ее голые ноги, что торчали из-под одеяла, на ее плечи и руки. Его взгляд был серьезным, даже холодным, отчего Светлане стало совсем не по себе. Он снял с себя штаны и… Светлана не могла оторвать взгляд. Его боец сразу встал на дыбы, будто только этого и ждал. Пыталась не смотреть, опускала глаза, отворачивала голову, но после опять смотрела на его мужской, готовый к работе орган.

Пока Светлана приходила в себя, Маргарита обняла мужа, и они нагло, не обращая внимание на нее, стали целоваться. Светлане показалось, что она лишняя, про нее забыли, стало неловко и уже хотела тихо выскользнуть из комнаты, но не успела.

Макс развернул свою жену к себе спиной, та встала на коленки, наклонилась вперед, и он быстро пристроился сзади. «Порнография», — промелькнула мысль у Светланы, а сама стала внимательно наблюдать за ними. Маргарита закрыла глаза, закусила губы, ее тощие груди повисли как у козы и закачались из стороны в сторону. Макс дернулся, и Маргарита зарычала, он опять дернулся и рычание повторилось. Звук исходил откуда-то из глубины, был низким и протяжным. Уже через несколько секунд он затрясся. Все так просто. Светлана могла со своим мужем целоваться часами, до тех пор, пока губы не заболят, а после обнимать и ласкать друг друга. Сейчас перед ней шла простая сцена, минута поцелуев и… это… просто страстный трах. Они слились воедино, их энергетика, темп, вибрация, дыхание стало единым. Светлана смотрела и даже завидовала. Она была единственным зрителем, и никто ей не мешал рассматривать и слушать их.

И вдруг все прервалось. Затихло. Маргарита резко открыла глаза. Они были туманными, смотрели сквозь пространство. Снова их закрыла, дернула попкой и Макс продолжил. Через секунду Маргарита довольно зарычала. Ее руки задрожали, и тело просто упало на кровать.

Светлана чувствовала ее, ощущала, будто это произошло с ней. В глазах немного потемнело, а в ушах послышался звон. Она посильнее прижала подушку и потянула на себя покрывало. Макс сел на пол. Минута тишины.

Зачем она тут? Снова спросила себя Светлана. Она оберегала свою честь, следила за своими поклонниками, не заигрывала с ними, не отвечала взаимностью, а ведь порой хотелось. Зачем она тут? Светлана не знала. В животе все ныло, а между ног зудило. «В каком идиотском положении я оказалась», — думала она, ища момент, чтобы выйти из комнаты.

Вдруг Маргарита открыла глаза, шлепнула себя по животу, села и весело подмигнула Светлане.

— Я хочу есть, — вдруг заявила она и быстро встала. — Пойду приготовлю, как сделаю позову, — и тут же, не обращая внимание на Светлану, горячо поцеловала мужа, голышом выскочила из комнаты.

Что теперь делать? Светлана не знала. В голове крутились моменты последних минут, теперь она никуда не хотела уходить. Как глупо бежать, да и Макс удовлетворен, теперь ей ничто не угрожает. Она с облегчением вздохнула и внимательно посмотрела на его затылок.

— Ты красивая, — вдруг сказал он.

— А ты только сейчас это заметил?

— Нет, знал, но не думал, что настолько обворожительна, — он повернулся к ней, его глаза были спокойны, страсть и холод растворились. — Ты сексуальна.

— Спасибо, — зачем-то ответила Светлана.

— У тебя нежная кожа.

Светлана гордилась этим, она у нее и правда была мягкой, шелковистой. Макс сел, вытянул руку и потянул покрывало на себя. Что делать?! Вдруг Светлана на мгновение запаниковала, но ничего не предприняла. Макс тянул покрывало на себя. Оно медленно сползло, оголив руки, а после и грудь. Он не остановился, потянул его дальше, вот засиял живот, тонкие белые трусики. Покрывало упало на пол. Неловкий момент. Светлана была вроде и не раздета, но в то же время чувствовала себя обнаженной. Небольшая грудь чуть выпирала вперед. Светлана улыбнулась… Не знала, как себя вести. Как девочке завизжать и убежать? Глупо. Она так не могла поступить, да и признаться честно, не хотела, уже не хотела. Светлана посмотрела Максу в глаза. Его взгляд не был пошлым, он был открытым, каким-то странным, притягивающим. Молчание затянулось. Она взяла трусики за резинку и потянула их на себя вверх, отчего губки буквально впечатались, в шелковистую ткань, прорисовывая все до мельчайших подробностей. Опять улыбнулась. Оттянула резинку вверх, вытянула шею, как будто рассматривая то, что под тканью.

— Я, наверное, пойду, — вдруг сказала она и собралась сесть, как вдруг руки Макса легли ей на бедра, Светлана замерла.

— Разве этого ты хочешь?

Она не успела ничего ответить, как его пальцы подцепили трусики и потянули их на себя. В душе Светлана задрожала от неуверенности в себе. Ее пальцы отпустили резинку, и трусики соскользнули с нее. На мгновение стало стыдно. Кто-то еще кроме мужа увидит ее обнаженный, такой наивный и беззащитный лобок. Но она ничего не сделала, а просто ждала неизбежного. Сердце задребезжало как у старой машины, все заныло на пределе, скрежет и писк в груди. Живот, пальцы, да, впрочем, все тело похолодело. Она наблюдала, как он стягивает с нее трусики. В этом было что-то ужасное и в то же время столь возбуждающее.

Макс смотрел только в одно место, как оголяется незагорелая кожа. И вдруг стало жарко, ужасно жарко. Светлана чуть приподняла попку, давая возможность трусиками свободно соскользнуть. Наконец они прошлись по коленкам, а через мгновение легли где-то там, на полу. Не зная зачем, она прикрыла ладонью лобок, посмотрела на Макса, но тот смотрел только на ее руку. Она решилась и убрала пальцы. Теперь он мог видеть все, что хотел.

Он погладил ее бедра, живот, выпрямился… Она увидела, что его фалос опять в боевой готовности и торчит вверх. Светлана не испугалась, она знала, чего хочет, просто боялась в этом себе признаться. Боялась, что зайдет Маргарита и застукает ее, боялась, что кто-то узнает про это…

Светлана была даже рада, что все так получилось, нет лишних слов, прелюдий. В мыслях даже благодарила его, что он не остановился. Макс вытянул руку вперед, положил ее на грудь и сжал ее.

— Ай! — вскрикнула Светлана и поморщилась от боли. — Прошу, так не делай, — тихо сказала она, оторвала его руку от груди, раскрыла ладонь и поднесла к губам. Грубые пальцы, Светлана нежно поцеловала их, а после раскрытую ладонь положила себе на грудь и повела ее в сторону, будто раскатывает желейный шарик. Стало приятно, зуд в сосках, что не давал последнюю минуту покоя, чуть успокоился. — Вот так, не спеши, я никуда не денусь.

Он понял, положил вторую ладонь на другую грудь и нежно повел ее в сторону, Светлана следила за его руками.

— Да.

Она от удовольствия прищурилась. Он несколько раз повел руками по груди, та нехотя плавала, а после сжал сосок.

— Ай! — опять вскрикнула Светлана — Не надо, прошу тебя, не делай так, они нежные. — Сердце так и барабанило. Осуждающе посмотрела ему в глаза, оторвала руку от груди и подушечкой его пальца прикоснулась к самому кончику своего соска и тут же прикусила губу. Легкий разряд прошелся от груди по всему телу и погас где-то в глубине ее сознания. — Вот так, тихо, осторожно.

Он повторил это несколько раз, Светлана готова была замурлыкать. Макс быстро учился. Что ее больше возбуждало, то, как он это делал или то, что это был чужой мужчина? Она мысленно следила за его руками, как он поцеловал, а после чуть сжал зубами сосок и сразу взрыв… Все тело вздрогнуло… По нему прошла волна какого-то странного экстаза. Она никогда еще такого не ощущала, слабая боль смешалась с теплом в груди, которая тут же растаяла. Светлана замерла, ожидая повторения, и Макс повторил, она опять вздрогнула. Тихий шелест простыни пролетел по комнате и это протяжное мммм….

Непроизвольно Светлана прогнулась, подставляя грудь чужим ласкам. Забыла где она, кто с ней, что делает. Несмотря на сомнения, которые еще минуту назад ее терзали, она решилась сделать последний шаг. Согнула левую ногу в коленке и отвела ее в сторону. Пусть будет так, решила она и, откинув голову, стала ждать.

Он не лез к ней с поцелуями, он действовал. Кажется, Макс знал ее уже давно, знал, что ей нравится. Она растворилась в своих чувствах, фантазии смешались с реальностью. Светлана думала, что это сон и с легкостью отдавала свое тело его рукам. Он вошел легко, непринужденно, будто это делал уже сотни раз. В ответ на его действия она лишь тихо промурлыкала и чуть прогнулась в спине.

«Прочь дурные мысли, вы мне не нужны», — шептала себе Светлана, ощущая, как он проникает в нее. «Пусть будет что будет», — думала она, отбрасывая руки в стороны. «Я хочу его», — говорила Светлана сама себе, продолжая чувствовать толчки внутри себя.

Он кончил неожиданно. Она не успела насладиться вибрацией между ног, не успела подняться на вершину волны, с которой обычно ныряла в глубины оргазма. Это было неожиданно, будто тебя разбудили на самом интересном месте. Макс поступил глупо, необдуманно… Он просто вынул свой член, и его сперма тут же хлынула ей на живот.

Она еще не пришла в себя и не понимала, что произошло? Почему прервался акт, танец секса, что случилось? Сперма растекалась по ее животу, заполняя чашу пупка. Светлана тяжело дышала, она была разочарована. Густая жидкость стала стекать. Светлана жалела себя. «И ради этого я всем рискнула, всем пожертвовала», — мучительно думала она. Захотелось его обматерить, пнуть, но вместо этого улыбнулась и тихо сказала:

— Спасибо.

Положила руку на живот, и та сразу стала липкой. Захотелось избавиться от следов секса, смыть отпечатки, запахи, избавиться от всего того, что уже ненавидела. Светлана села, посмотрела на ладонь, из пупка стала вытекать белая жижа. «Какая мерзость», — промелькнуло у нее в голове. Встала, схватила халат и набросила на плечи, стараясь не испачкать его, побежала обратно в баню.

Она прошмыгнула мимо кухни, где суетилась Маргарита, но та даже не обратила на нее внимание, так была поглощена своим любимым делом. Выскочила на улицу и, шлепая босыми ногами под моросящим дождем, быстро скрылась в бане.

На душе было гадко. «Тебя использовали как шлюху, трахнули и все», — ворчала она, смывая с себя следы сексуального предательства. Она изменила мужу, вот так просто и все ради чего? Светлана терла мочалкой свой живот, намыливала его и опять смывала. Ей казалось, что все тело пахнет спермой чужого мужчины, что она пропиталась унижением, что на ней стоит клеймо изменницы. Светлана нервно дергалась, намылила волосы и быстро смыла, а после, в гневе на саму себя, обкатилась холодной водой.

Вдруг открылась дверь и вошел Макс.

— Уходи, — стараясь быть более спокойной, прошептала она, — прошу тебя, уходи.

Она готова была заплакать, так стало жалко себя, что позволила обнять. А после сама прижалась к его телу и, слушая как бьется сердце, почувствовала, как руки Макса гладят ее мокрые волосы, плечи и спину. Светлана подняла голову и потянулась к его губам. Поцелуй был глупым, каким-то неловким, как у малолетки, что решилась первый раз поцеловаться. И все же она была рада, что поцеловала. Злость прошла, и обида как-то сама собой растворилась.

Он опять ласкал ее грудь, а она, уже начав улыбаться, подставляла ему свою шею. Еще минуту назад проклинала его, и вот уже в мыслях благодарила, что он пришел за ней, не стал слушать ее и как в первый раз просто наслаждался ее телом. Светлана опять ощутила себя желанной, пусть в сексе, но любимой.

Все как всегда. Так проходил у нее секс с мужем, бурно и стандартно, будто под копирку, в нем ничего не менялось. Да, она страстная женщина и получала свое. Оргазм ее поглощал, ради этого Светлана и занималась сексом, но сейчас все было по-иному. Какие-то иные ощущения, они поднималось от ног к животу и выше. Все тело горело, пальцы на руках мелко дрожали, хотелось закрыть глаза и забыть где ты. Но она продолжала смотреть на него, на то, как его боец опять встал и готов был исполнить свое предназначение.

Максим развернул ее к себе спиной, точно так же как это сделал с Маргаритой. Светлана не стала спрашивать, что делать, уже знала, просто встала коленками на скамью. Он пристроился сзади, как-то по-хозяйски погладил ее ягодицы. Руки скользнули ниже и уже через минуту его член, как скользкий угорь, извиваясь, вошел в нее.

— Ой, — успела сказать она и Макс задергался.

Сейчас все было по-иному. Светлана чувствовала, как он проникает в нее, ей даже это понравилось. Зуд в паху усилился, и она чуть сильнее прогнулась в пояснице, тем самым приподнимая попку повыше.

Он немного подергался, казалось, еще немного и Светлана подхватит темп его танца, ощутит внутреннюю вибрацию, но он остановился. Светлана замерла, не зная будет ли продолжение или он опять уже все. Максим погладил ее по спине, пояснице, провел руками по бедрам, а после сжал ягодицы.

— М… — Промычала Светлана, это было грубо с его стороны, неожиданно и в то же время так возбуждающе.

Макс вынул своего бойца. Светлана подумала, что все закончилось и расстроилась, но тут же поняла, что это только начало. Головка ткнулась ей в ямку ануса. В сексе с мужем она использовала классическую позу, ее часто называют поза миссионера. Очень удобно, есть свобода, можно целоваться, ласкать, гладить шею и лицо. Это поза доверия, поза любви. Но сейчас Светлана стояла на коленках, в позе покорности и подчинения.

Он надавил им в ямку, Светлана ожидала боль, много слышала про это. Она не хотела, чтобы он это делал, считала это унизительным. Макс опять надавил. Его твердый член, как кол, медленно и уверенно прорывался. Светлана закусила губу, боясь вскрикнуть от боли. Он еще раз надавил и, прорвав последнее сопротивление, головка провалилось. От удивления Светлана заморгала глазами, боли не было, был дискомфорт, но не боль. Макс несколько раз дернулся, боец полностью погрузился в ее попку.

Светлана замерла. Она не ожидала, что когда-нибудь решится на этот вид секса, всегда его в мыслях отрицала и даже презирала. И вот теперь стояла попкой вверх и почему-то чувствовала какое-то блаженство. Светлана радовалась, что это не ее муж, как она после этого сможет смотреть ему в глаза, как он будет ее уважать.

Макс стал осторожно вытягивать свой член. В паху все закипело, зуд между губок усилился и стало невыносимо терпеть. Он замер, несколько раз чуть дернулся вперед, а после так же осторожно вошел обратно в попку.

— Рррр… — Зарычала Светлана.

Макс повторил свои движения, опять почти вышел и опять полностью вошел в нее. Зуд не утихал, а только усиливался. В глазах у нее запрыгали искорки. И вдруг все изменилось. Макс резко дернулся, вогнав кол в нее, его яички ударились о ее губки. Она взвыла от странного удовольствия, от того, что мошонка зашлепала, передавая ей необычный ритм. Макс затрясся. Точка клитора, тот самый маленький бугорок, в котором сосредоточены все нервные узлы сексуальности Светланы, стал буквально звенеть. Она резко задрала голову и про себя крикнула: «только не останавливайся» и Макс продолжал.

Эта сексуальная вакханалия продолжалась не одну минуту. Она закричала не от боли, а от того самого тяжелого и глубокого как омут оргазма. Светлана повалилась на лежанку, и ее тело затряслось в конвульсиях. Она ничего не могла поделать. Просто лежала и ждала, когда последний разряд спазмов покинет ее, и только после этого Светлана смогла спокойно вздохнуть.

Член Макса осторожно выскользнул и анус сразу запечатал вход, оставив его семя внутри ее тела. Ей было одновременно стыдно и радостно, больно и блаженно, проклинала и гордилась собой. Светлана не знала, как теперь вести себя. Она стала шлюхой, что подставила свой зад.

Изменила уже второй раз за вечер. А какое это уже имеет значение сколько раз, два, три или пять. Она в мыслях согласилась, что если он еще захочет, то не откажет.

— Свет, тебе не больно? — обняв ее, спросил Макс.

— Нет, ну разве что чуточку, — что она еще могла ему сказать, но ей и правда было не больно, сама удивлялась почему.

— Тебе понравилось? — зачем-то спросил он.

— Даже не знаю, необычно, вот что могу сказать.

— У тебя потрясная попка, самая классная, нежная, она предназначена для этого.

— Ты в этом уверен? — удивилась она и заглянула в его веселые глаза.

— Да, она так и манит, я не смог удержаться.

— И чем же она тогда классная, чем отличается от других? — и правда, чем она могла отличаться от других.

— Она у тебя открытая, манит. И еще, — он замолчал.

— Продолжай, — обливаясь теплой водой, сказала Светлана.

— Она легко пускает.

— Пускает… — Светлана остановилась и призадумалась над сказанным. Она не могла отрицать, но ей понравился этот вид секса. И все же странно то, что всегда отрицала и презирала, вдруг нравилось.

Светлана не хотела рассуждать с Максом относительно «открытости» ее попки, он должен забыть ее. Еще раз окатив себе холодной водой и визжа, она выскочила из парилки.

— Тебе можно доверять? — спросила Светлана Макса.

— Да.

— Тогда то, что было между нами, никто не должен знать, — она почему-то доверяла ему, но должна была получить дополнительные гарантии.

— Вроде не хотел никому болтать.

— Договорились? — жестко спросила она у него.

— Да.

После они болтали о всякой глупости. Минут через десять вернулись в домик. Маргарита, похоже, даже не заметила их отсутствия. Она как всегда трещала, рассказывая про соседа, который потерял детей, пока гулял. А после Светлана узнала про всех кошек, что обитают у них в малосемейке, про капитана, который изменил жене, про маньяка на соседней улице, который бегает в одних трусах. Казалось, что она знает все. Между делом Маргарита целовалась с Максом и порой так страстно, что Светлана чувствовала себя лишней, а потом они снова смеялись и болтали. Светлана понимала, что у них только одна страсть — это страсть друг к другу, и что они забудут ее уже через пару дней. От этого рассуждения Светлане стало легко. Она уже спокойно относилась к тому, что Маргарита изредка запускала свою руку ей под футболку, и при своем муже ее тискала.

— Максик, мы спать хотим, — видя, как несколько раз зевнула Светлана, сказала Маргарита.

— Все постелено.

— Там холодно, затопи…

Он не стал спорить с женой, вышел во двор, принес охапку дров и поднялся на второй этаж, уже через минуту по дому потянуло дымком.

— Идем, — тут же скомандовала Маргарита и, схватив уже явно уставшую Светлану, потянула ее на верхний этаж.

Они пошли не в спальню, а в комнатку, вдоль стен которой стояли стеллажи, заставленные под самый потолок книгами. Это была библиотека отца Макса. Горел камин, веяло теплом и уютом. Маргарита притащила толстое одеяло, бросила его на пол и тут же разделась. Улеглась на него, и как маленькая черная кошечка потянулась, довольно мурлыкнула, свернулась калачиком и поманила к себе Светлану.

Светлана, позевкивая, рассматривал книги.

— Здесь почти одна фантастика, — сказал Макс и тоже подошел к полкам.

— Он все это прочитал?

— Да, и кажется не один раз.

— Зачем?

— Он не любит наш мир, — Макс имел в виду существующий мир, — считает его неправильным, алчным и лживым, поэтому как ребенок читает взрослые сказки про иные миры.

— Поэтому уехал в деревню?

— Да, и не только поэтому, он же был в силовиках, пришлось сматывать удочки.

— Так все серьезно?

— Похоже, что да.

Подошла обнаженная Маргарита и со спины прижалась к Светлане.

— Не пугай девочку, — попросила она мужа, а сама так и льнула к ней, рука нырнула под ее футболку и заскользила вверх.

Светлана ничего не сказала, чуть откинула назад голову и посмотрела Маргарите в глаза. Опять заиграли нотки сексуального озорства, опять в животе что-то заныло и дыхание стало неровным, прерывистым.

— Я сейчас, — сказала Маргарита и на минуту выскочила из комнаты. Она вернулась быстро, неся в руке тонкий темно-синий шарф. — Стой смирно, — скомандовала Маргарита и повязала Светлане шарф на глаза.

Мир пропал, остались звуки и запахи. Светлана послушно стояла и ждала. Теплыми пальчиками Маргарита подцепила футболку и шустро ее сняла. Светлана не возражала, повернула голову в сторону камина, оттуда тянуло теплом. После Маргарита сняла со Светланы трусики, и та осталась обнаженной, точно такой же, как и сама Маргарита. «Что она задумала?» — подумала Светлана и постаралась предугадать дальнейший сценарий развития.

Маргарита отошла. Подняла с пола толстое одеяло и набросила его на письменный стол, что стоял у нескольких коробок с книгами. Взяла Светлану за руку. Несколько раз поцеловав, посадила ее на стол, а после потянула за плечи назад, и Светлана легла на спину.

Лежать было не совсем удобно, ноги свисали, но мягкое одеяло компенсировало неудобства. Светлана почувствовала, как чьи-то губы коснулись ее живота. Она замерла, стараясь угадать кто это. Немного шершавая ладонь прошлась по бедрам, в груди сразу взревел мотор и сердце надрывно заклокотало. Макс, тут же решила она. Его руки скользнули вверх, и раскрытые ладони легли на грудь. «Да, это он», промелькнула мысль. Светлана забыла про Маргариту. Она чувствовала, как его ладони, чуть надавив на грудь, стали катать ее из стороны в сторону.

Так приятно, так легко и свободно. Ощущение, что тебя одновременно гладят десятки рук. Светлана прогнулась, подставляя свою небольшую грудь под его пальцы. Он делал это нежно, так как она его учила. А после Макс целовал, и его зубки чуть сжимали ее соски, и Светлана, постанывая, извивалась на столе. Она поскуливала от наслаждения, от прелюдии к чему-то большему. Светлана тянулась губами в пустоту и ловила чьи-то руки, целовала и целовала.

Он взял ее ноги, время остановилось… Она не слышала больше ничего, только чувствовала его руки. Макс согнул ноги в коленках, она ждала. Ее тело, как на жертвенном камне, было раскрыто, готовое принять его. Она ждала. Руки развели коленки в стороны. Светлана смотрела на себя со стороны. В полутемной комнате, освященной только огнями камина, ее белый лобок манил, сиял как фонарик. Губки сами раскрылись, готовые принять его… Он коснулся их, и Светлана вздрогнула. Боец от перенапряжения подпрыгивал, не мог успокоиться. Шлепал ее по внутренней стороне бедра, а после упал на лобок, несколько раз подпрыгнул. Светлана замерла. Он ткнул им сразу в центр, и, не останавливаясь, вошел в нее. Вскрикнула, от удивления, что он уже в ней.

Вступление к самому главному закончено, она с нетерпением ждала продолжение. Макс не шевелился, его член дергался в ней. Светлана почти перестала дышать, чего-то боялась. Он пошевелился, и она замерла. Макс тихо стал выходить, скольжение было ровным и теплым. Что-то внутри запело, так тонко, буквально еле уловимо. Она прислушалась, но кроме треска горящих поленьев в камине ничего не услышала. Он почти вышел из нее.

— Мммм, — тихо промычала.

Макс чего-то ждал, ее руки потянулись, нащупали столешницу и вцепились в нее, и тут он дернулся.

— Оа… — Глухо вырвалось из ее груди.

Ритуал начался. Его пенис почти выскальзывал из ее тела и в то же мгновение резко уходил обратно. Она вскрикивала, пальцы сжимали столешницу, тем самым не давая телу соскользнуть со стола.

Секс. Для чего он дан людям? Как поощрительная конфетка в процессе размножения? Или это иное, более высокое? Или как раз низкое и животное, мол, наслаждайся, но плодись. Светлана любила секс и не представляла, как можно не испытывать оргазма. Тогда ради чего им заниматься, зачем притворятся, что тебе хорошо? Зачем?

Она так и не поняла, когда все закончилось. Сознание медленно, нехотя вернулось к ней обратно. Тело ныло, она так и лежала на столе, раскинув в стороны руки. В горле что-то першило, какой-то ком. Повертела головой по сторонам, в глазах забегали звездочки. Их не было. Тепло от камина успокаивало. Она присела и постаралась вспомнить, что произошло. Опять стыд. Опять дилемма, самобичевать себя за то, что совершила или успокоиться и принять как есть? «Ты шлюха, развратная женщина», — шептала себе Светлана, натягивая брошенный на пол халат Маргариты. «Ну почему, почему я такая? Зачем я так поступила?» Она шлепала по ступенькам, спускаясь со второго этажа. Светлана опять ушла в баню смывать с себя запах спермы и секса.

Живот болел, ком в горле пропал. Она помнила приятные ощущения, помнила оргазм, но не могла себе простить, что опять сделала это. Говорят, вода обладает особыми свойствами, она снимает с тебя всю отрицательную энергию, очищает. Светлана уже третий раз помылась в бане. Она боялась одного, что опять заявится Макс, и она снова подставит ему свою попку. Она уже знала, что поступит именно так. Ей этого хотелось. Как бы Светлана себя ни укоряла, но секс с Максом ей понравился, и это, наверное, единственное, что ее успокаивало.

Она вернулась в дом, Макс с Маргаритой шептались в спальне. Светлана зашла в библиотеку, положила в камин еще несколько поленьев. Закуталась в то самое толстое одеяло, на котором лежала на столе, села на маленький диванчик и сладко уснула.

Проснулась от того, что почувствовала сладкий запах стряпни. Так пахли бабушкины булочки. Светлана не хотела открывать глаза, ощущала, что прохлада осени проникла в комнату, а после услышала скрип дверцы, приоткрыла глаза. Макс растопил камин, потянуло дымком, он повернулся, она сразу сделала вид, что еще спит. Уже через несколько минут стало тепло. Вставать не хотелось, но запах манил на кухню и в животе заурчало.

Светлана не знала, как себя вести. Ей уже не было стыдно за вчерашний вечер, но все же неловко. Шлепая босыми ногами, она появилась в проеме кухни.

— Ты что босиком! — вдруг раздался возмущенный голос Маргариты, — пол холодный, на, — она сняла свои пушистые тапочки в виде кролика, Светлана сразу их напялила, стало тепло. — Макс, отдай свои тапки, мне холодно. Как ты? — Ласково спросила она и чмокнула ее в щечку.

— Отлично, выспалась. Не встала бы, если не эти запахи.

— На, — тут же вытянула из духовки горячую и ароматную плюшку.

Светлана схватила и тут же пожалела.

— А… горячая… — Плюшка упала на пол, она опять схватила ее и снова закричала, — а…

Маргарита, видя, как Светлана корчится, пытаясь ее откусить, подошла, забрала плюшку, разломила ее на несколько частей и положила на блюдце.

— Держи, чудо лохматое.

— Что, и правда лохматая? — спросила Светлана и постаралась прогладить свои волосы.

— Максик, завтракать, все готово.

Пока ели, смеялись, никто не поднимал тему вчерашней игры. Да и была ли она? Может ничего и не было, может ей все приснилось, и она надумала, вот только живот болел. Маргарита обратно убежала на кухню, ее хлебом не корми, дай только что-нибудь постряпать. Светлана встала, поправила на себе теплый белый халат. Поднялась обратно на второй этаж, он более уютный, как норка. Макс вышел из комнаты. Его глаза хитро улыбались, он взял Светлану за руку и повел в библиотеку, а она, шлепая в огромных тапочках, стараясь не упасть, шла за ним.

— Ты в трусиках? — как только вошли, спросил он.

— Да, — с легкостью ответила она.

— Сними их, — спокойно сказал он, и Светлана тут же стянула их с себя.

Он бросил одеяло, которым она укрывалась, на пол, повернул ее к себе спиной. Светлана без лишних слов все поняла, встала на коленки, задрала халат, уперлась руками в пол и приготовилась.

Она не сожалела ни о чем, ей хотелось этого. В паху опять все защекотало, появился странный зуд, грудь заныла, и сердце, как мотор гоночной машины, надрывно взвыло. Светлана ждала…

Тайный путь[6]

Когда ты в лесу, то наслаждаешься покоем, тишиной, но именно она и не дает тебе спать. Только взошло солнце, а Зоя уже проснулась, посмотрела на часы и, удивившись, что так рано, залезла обратно в спальник. Она так и не заснула. Смотрела на Павла, который как маленький мальчик скукожился от утренней прохлады.

«Сколько вас осталось?» — подумала она, имея в виду неженатых ребят. Зоя вспомнила свою интрижку с Волковым, он был женат и все время носил с собой фотографию жены, будто забудет, как она выглядит. Он оказался ничего, решил из нее сделать любовницу, но Зоя выпроводила его. Она верила, что можно любого мужчину соблазнить и даже увести, но что с ним после этого делать, кому он такой нужен?

Зоя смотрела на спящего Павла, и в душе снова проснулся страх. Его могут точно так же соблазнить, как и она соблазняла чужих замужних мужчин. Вера, она была с ним, она тут, он смотрел на нее почти весь вечер. Обида в душе сама собой нарастала, будто она виновата в ее неудачах.

Где-то в стороне зашуршала молния открывающейся палатки. «Наконец кто-то вышел, не я одна ранняя пташка», — подумала она и стала вылезать из спальника.

На пикнике не так уж и много дел, привести себя в порядок, завтрак, отдых, обед и снова отдых. В этом есть свои плюсы, ты начинаешь как бы очищать себя от той ненужной суматохи, что окружает современный мир. В первый день хочется сделать все побыстрей, как обычно, потому что через час надо бежать в магазин, а после домой. Но среди леса время уже не то, часы не нужны. Ты смотришь на восход, как припекло солнце, чувствуешь свой голод и идешь есть не по времени, а когда хочется.

— Пойдем собирать грибы, — предложила Зоя Вере.

— Пойдем, — тут же согласилась она.

С утра Вера уже накупалась, позагорала, два раза попила чай, навела порядок в палатке и теперь просто сидела в тени и читала книгу.

— Оль, пойдешь? — спросила ее Вера.

— Не сейчас. Может, попозже?

— Ладно, мы тут недалеко побродим и обратно, — сказала Зоя и, взяв пакет с ножичком, пошла в глубь леса.

— На, — Тарас протянул ей свисток.

— Зачем?

— Заблудитесь, посвистите. Найдем. И далеко не ходите.

— Ладно, — согласилась Вера и пошла за подружкой.

Лес не город, тут прямо не походишь. Кажется, что близко, но приходится обходить кусты, поваленные деревья. Хуже если заводь или болотце. Но девочки не унывали. Сперва посматривали назад, чтобы ориентироваться, а после решили держаться берега реки, так точно не заблудишься. Грибов было немного, но встречались даже белые, небольшие, но крепкие и не червивые.

Часа через два они собрали почти полный кулек, прикинули, стоит ли идти дальше или на этом все закончено. Вера даже расстроилась, ей понравилось собирать грибы, просто ходишь, присматриваешься и срезаешь самый лучший.

— Может, вернемся, а после опять? — предложила Зоя.

Вера посмотрела в сторону реки — ее было хорошо видно — потом на лагерь, но он скрылся где-то среди деревьев.

— Идти обратно, — она скуксилась как маленький ребенок, которого решили загнать домой с прогулки.

— Тогда давай я отнесу и приду.

— Одна?

— А что тут такого, по берегу и буду там.

Вера призадумалась, а что она будет тут делать, пинать поганки или считать шишки. Да и зачем им так много грибов, не сушить ведь на зиму.

— Там, кстати, где-то был дым соседей, — сказала Зоя и посмотрела в сторону изгиба реки. — Далеко.

— Да, — согласилась Вера, оценивая, сколько примерно надо идти до поворота. — Наверное, час, если не больше.

— Пойдем?

— Нет, пошли лучше обратно. Потом может сходим.

— Ловлю на слове.

Минут через тридцать они вернулись в лагерь.

— Тишина, — сказала Зоя и крикнула. — Ау! Мы вернулись.

Где-то в палатке что-то зашуршало, выползла Оля и сонными глазами посмотрела на девочек.

— Че кричим?

— А где мужики?

— Наверное, рыбачат, а Женька пошел за валежником. А вы что принесли?

— Грибы.

— А… — полусонно сказала Оля и, потянувшись, побрела к воде.

— Будем суп варить.

Вечером Зоя опять увидела дым среди деревьев и сказала Вере, что завтра она обязательно пойдет туда. Вера кивнула в знак согласия, что и она тоже пойдет. Наелись до отвала, сперва грибного супа, а после еще и ухи. Девочки развалились на песке и, засыпая, решили, что все, завтра на диету.

Как в детстве, Оля проснулась и, не обращая внимания на утреннюю прохладу, нырнула в воду. Тарас потрогал воду, передернул плечами, будто это он нырнул в речку, пошёл поближе к тлеющему костру.

Не спеша все обитатели маленького лагеря выходили из палаток, озирались по сторонам, смотрели на небо, как бы оценивая, какой сегодня будет погода, а после шли умываться.

— Быр, — надев на себя свитер, сказала Вера и протянула ладони к огню.

— Будет жарко, — сказал Женя и подложил в костер немного дров.

— Ага, — зевая, ответила она и посмотрела на Олю, что плескалась в воде. — Мне даже думать страшно, чтобы ноги намочить, не говоря о том, чтобы залезть туда.

Девочки помнили свое обещание, что сегодня стоит воздержаться от обильной пищи. После завтрака Павел и Женя собрались удить рыбу, им она, впрочем, была не нужна. Сам клев, вот что доставляло им воинственное удовольствие.

— Не понимаю, сидеть и пялиться на поплавок, — недовольно сказала Зоя и, подмигнув Вере, шепнула. — Ты готова?

— Подожди, надену штаны и рубашку.

— Опять в лес? — спросила Оля.

— Ага, пойдем.

— Нет, я буду загорать и пополнять витамин D.

— Только не обгори.

— Я в тенек, — ответила она и, взяв большое покрывало, пошла в сторону сосны.

Вера и Зоя, прихватив на всякий случай кулек для грибов, пошли вдоль берега. Роса уже давно подсохла, кузнечики прыгали под ногами, иногда пролетали стрекозы, но больше всего тут все же было комаров. Вера не обращала на них внимания. Детская привычка забыть, поскольку все равно не сможешь им помешать. А вот Зоя уже через полчаса вся извелась, издергалась.

— На, — протянула Вера ей спрей. — Поможет.

— Я уже мазалась. Они, похоже, сегодня голодные, вот наркоманы, прямо на руку сел.

Она махала веткой, стараясь их отогнать, прыгала, но тем было все равно. Вера даже удивилась, и чего это они к ней пристали. Она покрутила головой, стараясь оценить, много ли летает комаров вокруг нее самой. Оказалось, что летают.

— Надо на берег выйти. Там ветерок, их сдует.

Минут за сорок они прошли только полпути и тут уперлись в большой овраг, по которому бежал болотистый ручей.

— Вот блин, — выругалась Зоя, с досадой посмотрела вниз, а потом вдаль, туда, где еще вечером поднимался дым.

— Можно обойти. Вон, видишь, там ствол лежит, через него перейдем и там будем.

Зоя улыбнулась такой удаче, но подойдя к хлипкому бревну, тут же отошла назад.

— Нет, я не могу. Боюсь.

— Да ладно тебе, тут и падать невысоко, — Вера прикинула высоту, метра три или четыре. — Нда, — протянула она, наступив на покачивающееся бревно.

— Нет, — уверенно сказала Зоя, — я не пойду. Если хочешь, сходи, только будь осторожна.

— Ну не знаю, может, потом…

— Иди, что тут терять время, а я пока обратно. Если найдешь костер, расскажешь, кто там. Иди! — приказала Зоя и указала рукой на другую сторону оврага.

Вера посмотрела на подружку, потом туда, куда она указала. «Что делать в лагере, опять купаться, валяться и читать? — Вера подумала и решилась продолжить путь. — Чем черт не шутит, рискнем», — сказала она про себя и, осторожно ступая, пошла по бревну.

Переход оказался не такой уж и страшный. Вера спрыгнула, повернувшись, махнула рукой Зое, показывая, что это можно сделать.

— Нет, — крикнула она, — иди, я обратно.

— Ладно, не теряйте, я мигом.

Вера еще раз оглянулась на подружку и, перебираясь через сухие кусты, пошла дальше.

— Если что, свисти, — крикнула на прощанье Зоя и затерялась среди деревьев.

Вера проверила свисток, он болтался на шее как кулон. Посмотрела где река и тронулась дальше. Иногда кусты отходили и идти становилось легко. А порой они наоборот спускались к самой воде, и тогда приходилось высматривать брешь и пробираться сквозь чащу. Вера с детства привыкла к подобным путешествиям и для нее несколько царапин — не повод, чтобы вернуться назад. Да и толкало вперед любопытство. «Кто там?» — спрашивала себя она и шла дальше.

Тишина, совсем никого, ни шума машин от трассы, ни самолетов, ни даже визга Оли, когда она купается. Вера остановилась, развела руки в стороны и, закрыв глаза, представила, что летит.

— Ау, — тихо сказала Вера.

Стало смешно, словно она на необитаемом острове. Что хочешь, то и делай, купайся, кричи, смейся. Никто тебя не услышит. Вера опустила руки и пошла дальше.

— Где-то тут, — прикинула в уме расстояние и изгиб реки, — должен быть костер.

Вера вышла на прогалину между деревьев и быстрым шагом направилась к воде.

Кто ты?[7]

В лесу, если даже ты знаешь, что искать, можно пройти мимо и никогда не увидеть этого. У Веры был наметан глаз, она еще чуть дальше углубилась в сторону реки, свернула и сразу обнаружила небольшой пяточек перед водой. Вера замерла, не зная, чего ожидать. Промелькнула мысль, что надо бы вернуться. Но отбросив сомнения, она осторожно тронулась дальше.

Между толстых стволов деревьев пристроилась достаточно большая палатка, наверное, на четыре-пять человек. Вера прислушалась, но голосов не услышала, уже хотела аукнуть, но тут увидела его.

Можно представить белого медведя в пустыне? Думаю, нет. Так и в сибирском лесу Вера не ожидала увидеть живого, настоящего негра. Она словно остолбенела от неожиданности. Ладно бы волосатый мужик или женщина с пятнадцатым размером бюста, но это. Вера даже не знала верить ли своим глазам или нет.

— Ау, — тихо произнесла она, давая понять, что тут.

Чернокожий мужчина от неожиданности вздрогнул. Его глаза от ужаса, словно увидел лесную бестию, округлились. Он сделал шаг назад к воде, словно искал укрытия.

— Ау, — все так же тихо произнесла Вера.

Негр остановился, чуть приподнял руку и робко помахал ею.

— Привет, — сказала она и покосилась на палатку. — Вы один или? Меня понимаете?

— Да, — сразу последовал ответ. — Извините, вы меня напугали.

Теперь удивляться настал черед Веры. Он говорил на чистом русском языке без какого бы то ни было акцента.

— Вы… — она даже не знала, что и сказать, — вы… Откуда вы тут?

Она никак не могла сообразить, откуда в сибирском лесу взялся негр. Вера сделала несколько шагов в его сторону, чтобы убедиться, что перед ней не фантом ее воображения, а реальный человек.

— Я тут отдыхаю.

— Один? — переспросила Вера.

— Да.

— А не страшно? Звери.

— В городе, вот где звери, а тут лисицы да бобры.

Ей было непривычно смотреть на него. В своей жизни она видела многих, даже в институте общалась с ними, но этот говорил так, словно русский язык его родной.

— Я видела ваш дым, мы там отдыхаем, — Вера подошла к воде, покосилась на странного мужчину и, вытянув руку, показала где их лагерь. — Там идти, наверное, час или больше. Пойдемте к нам.

— Спасибо, мне тут хорошо. Специально уехал подальше.

— И мы, — сразу заявила она.

— Я хотел побыть один. Стал понимать, почему вы, — он имел в виду русских людей, — такие. Любите тишину и, — тут он развел руками и добавил, — простор.

— Да, у нас этого хватает, — Вера косилась на него, все не могла согласиться, что перед ней живой негр.

— Я родился в России, у меня ваше гражданство. Родители покинули Нигерию, когда там были гонения. Был на родине, но не могу, тянет сюда, к зиме и лесу.

— Впервые слышу, чтобы негр, без обид, любил мороз.

— А что тут обижаться. Белый — он и есть белый, а негр — это негр.

— И как вам тут отдыхается?

Вера подошла к воде, потрогала ее, после вернулась к нему и уже не с такой опаской посмотрела в его глаза. «Странные они», — подумала она и подошла к палатке.

— Немаленькая? — шутя спросила.

— Другой не было. Тяжелая, шесть килограммов.

— Да… — протянула Вера, понимая, что идти через лес и нести лишний килограмм — это пытка.

— Тут хорошо, тихо. Утром и вечером журавли.

— Где?

— Вон там, — мужчина поднялся на возвышенность и кивнул головой за реку.

Вера подошла и посмотрела в том направлении, но кроме длинного поля, что вклинилось в лес, она ничего не увидела.

— Еще видел бобра, он прямо вот тут проплывал, а там бегает лиса, раза два видел, а еще белки, они таскают мое печенье, — на этих словах он как ребенок засмеялся.

Вере было любопытно на него смотреть, она отворачивалась, но глаза невольно косились в его сторону. «Негр и в лесу, — повторяла она и на лице появилась улыбка. — Вроде он ничего, не кусается», — Вера переживала, что наткнется на какого-то хама, который сетями ловит рыбу и пьет пиво.

— Меня зовут Изок, означает «волосатый».

Вера повернулась, «никакой он не волосатый», — подумала она и представила мужчину без одежды.

— Это когда я родился, был покрыт волосами, вот отец и решил назвать так, но, — он вытянул руку и провел по ней ладонью. Вера удивилась, на руке почти не было растительности, точно так же как и на подбородке.

— Вера, — спохватившись, представилась она и по-мужски протянула руку.

— Рад встрече. Я не думал, что тут кого-то увижу.

— Проблемы?

— Нет, просто решил послушать тишину.

— Да, тут есть что послушать, если умеешь.

— В городе все не так, а тут понимаешь, что все, что там происходит, это неправильно. Мне нравится путешествовать. Был в Тобольске, там такие кедры. Видел медведей и волков, а под Сургутом зимой встретил лосей. Они так быстро бегают по снегу, быстрей машины.

Вера косилась на этого странного человека. И что он забыл тут, в этой глуши? Слушала рассказы про его родину, про отца и мать, про то, что работает переводчиком. Изок сел на землю, легко сложил ноги, словно йог, выпрямил спину и внимательно посмотрел на нее.

— Не надо меня бояться.

— А я и не боюсь, — тут же сказала Вера и в доказательство своих слов чуть ближе подошла к нему и тоже села на землю.

— Сегодня тепло, и завтра тоже. Я в субботу ухожу.

— Как? — удивилась она, словно для нее это было неожиданностью.

— Я подумал, теперь пора. У меня есть чай. Налить?

— Ага, — как-то растерянно ответила она и посмотрела ему в спину.

Он скрылся в палатке, буквально тут же вернулся с маленьким чайником, спустился к воде и помыл кружку.

— Вот это, — Изок положил в кружку несколько листов какой-то бордовой травы, взял банку и набрал ложку меда. — Так будет вкусней, — налил горячей воды и, помешав, протянул. — Сейчас будет готово.

Вера понюхала. Сладковатый запах меда смешивался с кислинкой травы.

— Что это?

— Роза.

— Роза?

— Каркаде, напиток фараонов. Кандагар, суданская роза, красный щавель, окра, кенаф, роза шарон. У него много названий, но вкус один. Попробуй.

Вера пригубила напиток и замерла. Она пробовала его и раньше, ей не нравился кислый привкус, но сейчас все было иначе. Может причина была в меде, а может в самом Изоке, который приготовил его для нее.

Она тихо сидела и попивала чай, не хотела разговаривать. Спокойствие опустилось на ее плечи, стало так хорошо, будто давно его знает. Вера посмотрела на руки мужчины, улыбнулась, увидев розовые ладони. «Что не так?», — спросила себя и почувствовала столь знакомое ощущение в груди. Вера не шевелилась, боялась, что щекотка растворится. Она медленно дышала, прислушиваясь к себе, улавливая малейшее колебание в груди. «Что это?», — опять спросила себя Вера и покосилась на мужчину.

Его не должно быть тут, ему не место в этом лесу. Вера вздохнула, опустила кружку, опять щекотка, она вот тут где-то рядом. Что-то знакомое и в то же время нет зудило в груди. Оно напоминало истому, но та появится чуть позже, а пока этот зуд медленно пробирался вперед к ее соскам. «Ай!», — вскрикнула про себя Вера и, заморгав, посмотрела на мужчину.

Что-то изменилось, она его уже не боялась, он просто сидел и смотрел на воду, что плавно текла. «Кто ты?», — спросила себя Вера. Почему-то хотелось прикоснуться к его руке, но Вера тут же прогнала эту мысль. «Еще чего не хватало», — возмутилась она и тут же встала.

— Спасибо за чай.

— Понравился? — не поднимаясь, спросил Изок.

— Да. Спасибо, мне пора.

Она быстро пошла в сторону кустов, через которые пробиралась, вдруг остановилась, еще раз посмотрела на мужчину, а тот так и не поднялся. «Почему?», — спросила себя Вера, не понимая ни его, ни себя. В груди опять появился зуд, появилось желание растереть ее, сжать пальцами как можно сильней.

— Я пошла, — крикнула она и нырнула в кусты.

— Прошу, никому не говори, что я тут. Хорошо?

— Ладно, — ответила Вера и ускорила шаг.

Она шла и ругалась сама на себя, что думала о нем как о мужчине, что выпустила на волю своего зверя, который вечно таился у нее в груди. Вера ругалась, пинала поганки и уходила все дальше и дальше от этого странного человека.

В лагерь она вернулась уже спокойной, в душе все перекипело, остались лишь вопросы. Первым делом ее заметила Зоя.

— Ну как?

— Не знаю, я вроде все обошла, но не увидела костра.

— Как? — Зоя явно была расстроена ответом.

— Хочешь, сама сходи.

— Нет, — разочаровано ответила она и, опустив руки, пошла в палатку.

— Ты чего? Ну подумаешь не нашли, вот проблема. Нам и тут хорошо.

Но Зоя не ответила, будто обиделась на нее. «Ну и ладно», — подумала Вера. Переоделась и пошла плавать.

«Странный он», — весь вечер думала Вера, сидит и слушает тишину. Она села на коленки, прикрыла глаза и тоже прислушалась к лесу. В детстве так и поступала, это была их игра. Кто чего больше услышит. Сперва слышны самые громкие звуки, рев трактора, мычанье коровы, карканье ворона, скрип калитки. А после все меняется, и вот щебет трясогузки, плеск воды, и где-то очень далеко стук пустого ведра. Но главное — насекомые, они жужжат, прыгают, стрекочут, и как Вере тогда казалось, даже попискивают.

Она улыбнулась, опять на душе стало спокойно и легко. «Кто ты?», — спросила она и уже решила, что завтра еще раз дойдет до его маленького лагеря. А что еще делать в лесу, только купаться, загорать и бродить в поисках чего-то необычного.

Возвращение[8]

— Ау, — первым делом негромко сказала Вера, подойдя к палатке Изока.

— Я тут, — донесся до нее голос со стороны реки.

Почему-то Вера обрадовалась его голосу и весело пошла к нему. Он стоял на берегу и вытирался полотенцем. «А он…», — но мысль тут же оборвалась. Вера словно испугалась того, о чем хотела подумать. Изок встряхнул полотенце и набросил его на куст, чтобы оно просохло.

— Ждал утром.

— Кого? Меня?

— Да. Думал, придешь сразу как проснёшься. Сейчас чаю приготовлю. Есть печенье, сыр и мармелад. Будешь?

«Странный он». Изок говорил с ней словно они и правда давно знакомы.

— Да, — крикнула Вера. — Как журавли?

— Ворковали, ты немного опоздала, уже улетели. Идем, — он махнул ей рукой, приглашая присесть у палатки.

Изок достал газовую горелку, через минуту чайник запыхтел. Он залил кружку водой и, добавив меда, все тщательно размешал.

— А ты?

— Стакан один. Я уже пил, успеется. На вот, печенье.

Посмотрев на его розовые ладони, Вера улыбнулась. «А он…», — опять эта мысль, и что-то в груди начало булькать, словно чайник закипать. Она заморгала, была не против этого чувства, не то влюбленности, не то интереса к мужчине. «Что тут такого?», — сказала себе и внимательно посмотрела на его руки.

Она пила чай, а он, как и вчера, немногословно сидел рядом и тоже смотрел на нее. «Кто ты? — так и вертелся вопрос. — Что ты тут делаешь?», — хотелось спросить. Но Вера молчала, ощущала игру в груди и щекотку, что всегда преследует ее. Эта странная эйфория от того, что она тут, так далеко от цивилизации, одна. И он. «Нет», — шептала себе Вера, а сама мысленно наслаждалась близостью. «Нет», — повторяла себе, а сама представила, что стоит на берегу без одежды. «Нет», — ответила себе и как-то строго посмотрела Изоку в глаза.

«Что это было?», — спросила себя Вера, чувствуя, что в груди что-то вспыхнуло. «Нет-нет», — тут же сказала и тяжело вздохнула.

— Вкусный?

— Да.

— Идем, — он встал и протянул ей руку.

— Куда?

— Идем, — повторил он и, взяв ее за руку, потянул за собой.

Вера поставила стакан и послушно пошла за ним. Они подошли к палатке, он откинул полог и вошел. Вера, пригнувшись, последовала за ним. В груди все сжалось, похолодело, сердце превратилось в кусок льда. Стало тяжело дышать. Наверное, Вера этого и ждала. «Но почему?», — спросила себя и шагнула внутрь.

— Уютно.

В палатке было мало вещей, рюкзак лежал в стороне. Маленькая импровизированная столовая, где было все упаковано в пакеты, чтобы муравьи не добрались до съестного. Вверху висел ночник, а у самого входа дымилась таблетка от комаров.

— Не бойся меня, — спокойно сказал Изок.

Вера хотела сказать, что не боится, но засомневалась в словах. Вдруг лед, что сковал сердце, треснул. Гул удара в груди, нестерпимая жара, словно пламя, охватило ее тело. «Что?», — только и успела спросить себя Вера, а сама уже была готова. «Но…», — она посмотрела на вход, словно ожидая кого-то увидеть, но чего-то испугалась и уже хотела сделать шаг назад. Но Изок дернул брезент, и вход тут же закрылся. Он нагнулся. Шуршание молнии запечатало проход. Вера облегченно вздохнула, словно именно этого и ждала.

«Кто ты такой?», — проскользнула мысль, а рука уже коснулась его груди. Вера не знала, как поступить, хотя в душе уже давно согласилась с этим, но что-то шептало ей подумать. Пальцы скользнули вверх и коснулись его подбородка.

Черный взгляд приковал. Он как магнит не отпускал ее, Вера хотела отвернуться, опустить голову, но не могла. Что в них такого, почему все смотрит и смотрит в них. Изок пошевелился, снял с крючка темную ткань.

— Повернись.

Вера так и поступила, повернулась к нему спиной. Его пальцы коснулись ее мочки, и Вера вздрогнула. Так приятно, так неожиданно, горячо. Щекотка в груди заиграла, словно котенок с клубком ниток. Он вытянул руки, и темная ткань легла на глаза.

— Так будет лучше, — сказал Изок и затянул узел на затылке.

Вера сразу согласилась с ним. Она не могла ни о чем думать кроме его взгляда. А после того как глаза были закрыты, мир изменился. В груди, словно мячик, запрыгало сердце, ей стало весело, и эта… Да, щекотка, она была всегда тут, только теперь Вера поняла это.

— Сними все.

Не приказ, не просьба, просто слова к действию.

Что из себя она представляет? Так, тело для развлечения, для интриг и сексуальных игр? Как часто Вера это делала, она и не знала, да и важно ли это. Она всегда слушалась своего поводыря, он никогда ее не подводил. Щекотка тянула ее вперед, она же останавливала от необдуманных поступков. Но Вера мечтала о новом шаге, чтобы в груди все рвало от неудержимого желания. Чтобы ее тело тряслось в агонии секса, а она, она…

«Нет. Да, давай, не жди, что ты ждешь? Время истекает. Нет, не так, не сейчас. Да ладно тебе, ты же шла к нему сама, ну же. Но? Никаких но. Быстро, шлюха, сделай свое. Насладись минутами безмолвия. Прекрати так говорить. Я». Все эти мысли пролетели в одно мгновение. Она сжалась, но тут же расправив плечи, расстегнула пуговицу на рубашке.

Почему-то в голове промелькнули воспоминания из учебника истории, когда в Америке унижали рабов. И вот власть переменилась. Она белая, она дама, она стоит перед отпрыском бывших рабов и тот берет ее как наложницу.

Фантазия. Да, это так. Но именно она дала возможность Вере расстегнуть, а после снять рубашку. Щекотка буквально разрывала ее изнутри. Пальцы чуть дрожали. Вера сняла кроссовки, брюки. Она не думала, что на нее он смотрит, она просто должна раздеться. Еще секунда и лифчик упал куда-то на землю, грудь опустилась, но стыда не было. Туда же упали ее трусики. Все! Она чиста.

Пока Вера раздевалась, Изок надел на голову экшен с камерой, что используют велосипедисты, и нажал кнопку записи.

— Не бойся меня, — тихо, чтобы не спугнуть спокойствие Веры, сказал негр.

— Я и не боюсь.

— Ты замечательна.

Он обошёл вокруг девушки, внимательно рассматривая ее обнаженное тело. Камера снимала все, что он видит. Мужчина присел и посмотрел на ее наивно-гладкий лобок. Губки чуть надулись, словно обиделись. Изок посмотрел на своего палача, тот дергался и уже почернел от злости. Негр зашел ей за спину и так же внимательно посмотрел на ее попку, притронулся. Вера ждала и мысленно поблагодарила его за это. Его взгляд опять упал на набалдашник. Он о чем-то на секунду задумался, а после встал и тут же обнял ее тело.

— Я не знаю, говорят, у вас он большой, — Вера имела в виду не у самого Изока, а у негров.

— Это все сказки, страшилки для девочек. Ты ведь не такая?

— Нет, — сразу ответила она.

Его рука тискала ее грудь, а член как штык упирался в поясницу. Вера в мыслях задрожала. Щекотка подкралась так близко, что она уже с трудом сдерживала себя. «Зачем мне эта повязка?», — подумала Вера, хотела уже снять, но остановилась. «Тогда все пропадет. Нет, не сейчас. Я не готова», — сказала себе и, выгибая плечи назад, подставила грудь для его рук.

Он играл ею, то чуть сжимал, то плавно водил ладони вверх и вниз. Грудь подпрыгивала, качалась, соски то сжимались до боли, то таяли.

Блаженство, что это такое? Ради этого люди готовы на все. Они строят дома, мосты, покупают одежду и яхты. Они идут в ресторан и пьют вино. Они занимаются сексом и просто трахаются. И все это для одного, для блаженства, что испытывает их тело, их сознание.

Он положил ее на свой спальник. Почему-то Вера боялась будущего, но Изок не спешил. Он гладил рукой тело, наслаждался его видом. Его камера старалась запечатлеть все нюансы, каждую царапинку и родинку. Он как криминалист замечал тонкости, вот брови приподняты вверх, вот сережка, а вот шнурок со свистком, который Вера забыла снять.

— Я хочу тебя, — с трудом произнесла Вера.

— Повтори.

Он нагнулся поближе к ее губам.

— Я хочу тебя. Хочу, — повторила она и хотела коснуться его лица, но мужские руки опередили ее.

— Ты получишь. Здесь никого нет, можешь кричать, плакать, смеяться.

— Да, — прошептала она. — Да, да, — бесконечно повторяла Вера.

Его руки коснулись ее лобка. Он удивленно смотрел на него, не мог понять, почему он такой. Почему бархатистый. Словно здесь никогда не росли волосы. «Ангел», — промелькнула мысль в его черной голове. Палец ткнул в детскую щелку, Вера вскрикнула, но тут же замолчала, прикусив губу. Он надавил пальцем и тот, не встречая сопротивления, заскользил.

Негр тащился от увиденного. От того, что делает, от того, что снимает, от того, что ему предстоит сделать. Он вытянул палец. Член ныл от перевозбуждения.

— Я хочу тебя, — еле слышно прошептала Вера.

— Я сейчас.

Он раздвинул ее ноги, между губок появилась расщелина. Она блестела, была мокрой, словно девушка, что облизала свои губы перед поцелуем. Негр коснулся ее пальцем, тело вздрогнуло и чуть приподнялось. «Да», — прошипел он про себя и стал погружать его в глубь ее норки.

— Ах, — довольно простонала она.

Черный палец, как червяк, проник как можно глубже. Она задергалась, но тут же успокоилась. «Да», — сказал он немым голосом и, вынув палец, внимательно посмотрел на него.

— Я хочу тебя, хочу, — говорила Вера, раздвигая шире ноги.

Ее губки издали слабой «хлюп», раскрылись, показывая вход в розовую пещерку. Негр задрожал от увиденного. Быстро встал на колени между ее ног, немного нагнувшись вперед, ткнул свой набалдашник. Его размер был огромным по сравнению с тем, куда ему предстояло проникнуть. Но негр не мог остановиться, ему надо было туда попасть, он не мог иначе.

— Я осторожно, — предупредил Веру и чуть надавил им.

— Ой, — тут же последовала ее реакция.

Негр не сказал ни слова, чуть отодвинулся и еще раз осторожно надавил им.

— Ой, — прореагировала Вера.

Ему это понравилось, и он еще несколько раз осторожно ткнул набалдашником в ее узкую норку. И каждый раз Вера ойкала, не то от удовольствия, не то от слабой боли, что он ей причинял.

Он взял ее ноги, приподнял, Вера согнула их в коленях. Теперь вход был открыт, и негр продолжил начатое. Набалдашник осторожно тыкался в норку, словно массировал ее. Вера вскрикивала, в голосе звучали нотки удовольствия. Изок выпрямился и чуть сильней надавил. Он с каким-то испугом смотрел, как его шишка стала медленно проваливаться.

— Мммм…

«Она довольна», — ухмыльнулся негр про себя и чуть сильней надавил.

— Мммм…

Он сдерживал себя, хотелось быстрей закончить, член ныл, словно его зажали в тисках. Он чуть вышел и снова стал погружаться. Еще немного. Негр удивлялся, как его палач смог полностью погрузиться ее хрупкое тело.

— Ах, — выдохнула она, когда он остановился.

«Преисподня», — подумал Изок и стал выводить его наружу. Он скользил легко, словно там был уже много раз. Она то постанывала, то упиралась ему в грудь, то чуть шире разводила ноги, помогая ему. Набалдашник вывалился, и губки сразу стали смыкаться, запечатывая вход в ее норку. Он как под гипнозом наблюдал за этой удивительной трансформацией ее тела. Через минуту губки сомкнулись, словно там никого и не было.

— Я закончу, — сказал Изок.

— Да, — был ее ответ.

Она ахнула и, чуть прогнувшись в пояснице, подставила ему свой передок. Его палач, расталкивая ее алые губы, вновь вошел в пещерку.

— Ух, — с облегчением произнесла Вера и, раскинув в стороны руки, приготовилась.

Кроны сосен шумели, у них своя музыка. Они танцевали вальс с ветром, что кружился среди деревьев. Иногда они поскрипывали, а иногда замирали, и тогда лес погружался в дремоту. Солнце поднялось, его лучи обжигали траву, стрекозы притихли, даже дятел, что с самого утра где-то без устали долбил своим носом по дереву, и тот притих.

Вера вышла из палатки, поправила на себе рубашку и, вильнув попкой, быстро скрылась в кустах.

— О боже, — простонал Изок, вставая и держась руками за ноющие яйца.

Негр шлепнулся в воду и, остывая, поплыл по течению.

Стук

В один прекрасный момент мне стало абсолютно все равно, что думают другие люди. И жить стало легче.

Ольга Петровна — наша героиня, преподаватель химии. Ее возраст ближе к тридцати пяти годам. Юность уже давно прошла, но она по-прежнему бегает по училищу на каблучках, цокает ими по бетонному полу. Красит волосы в ярко-рыжий цвет, за что неоднократно получала замечания от директора. Но, несмотря на это, продолжала упорно носить рыжую шевелюру. Ольга Петровна, неофициально будем ее звать, Оля или Ольга. Ее мужа зовут Игорь Иванович. Что за стандартный подход к имени и отчеству? Но что есть, то есть, можно только улыбнуться. Он старше своей жены на целых одинадцать лет, работает в главке и отвечает за транспортное сообщение с севером. В общем, важная шишка. А что важным чиновникам полагается? Правильно. Животик, вот и он не исключение.

Оля — учитель в третьем поколении, и этим очень гордится. Она любила еще с садика ходить к бабушке на уроки, сидела смирно и рисовала. Все ученики чуточку побаивались ее бабушки, опасались и ее мамы и вот теперь побаиваются и ее. Она это знала всегда, когда отворачивалась от класса или писала на доске формулы. Знала, что не всем дается ее предмет, а многие так ничего и не поняли в нем, вот и трясутся не только за зачет, но и за ее строгий, холодный взгляд. Отец у Ольги работает профессором психологии в областной больнице, она много книг прочитала на эту тему. Он рассказывал ей, чем отличаются люди, что на земле нет одинаковых людей, и что американцы придумали делить людей на категории, накладывая на каждого свой штамм или проще, матрицу психологического поведения. Она внимательно все изучала, присматривалась к окружающим, смотрела на их глаза, улыбки, мимику, походку и жесты. Со временем ей было достаточно посмотреть на то, как человек одевается, и уже могла достаточно четко описать его характер, а если посмотрит на руки и лицо, то секретов не оставалось. Читала человека как книгу. Что ей больше всего нравилось, химия или психология? Не могла сказать, но химия была любопытна, как тайна, а тайны она любила.

Пятнадцать лет… Пятнадцать лет уже работает в училище. Стала заслуженным учителем, но несмотря на это, она все та же девчонка, что сидела за партой и робко смотрела на своих одноклассников, особенно на мальчиков. А вот с ними у нее не очень получалось. Нет, они конечно же были, ходила на свидания, в кино. Но первый раз поцеловалась только в институте. Порой считала себя недотепой и верила в принца.

Ольга сидела за столом учителя, смотрела в аудиторию и представляла себя на их месте. По спине пробегали мурашки, ладони становились влажными и горячими, и тогда она замечала буквально все. То, как смотрит на нее Валя. Девочка, умничка, у нее с рождения одна нога чуть короче, поэтому прихрамывает. То, как на Валю смотрит Алексей, тоже рыжая голова, вечно о чем-то мечтает и постоянно рисует. Кстати, очень красиво рисует. Но как говорится, в семье не без уродов, так и в группе есть свои отпрыски. Дмитрий — ничего не скажешь, он не задиристый, ему вообще на все начхать, может ни сказав ни слова, посреди урока выйти. Так он проявляет свое превосходство, вот только перед кем. Оля могла многое рассказать, даже о тех учениках, которые не учились в ее группе.

Уже осень. На улице темнеет достаточно рано, дождей давно не было, иногда это время называют бабьим летом. Прохладно, но целый день светит солнце, листья высохли, пожелтели и практически все уже опали. Она быстрым шагом шла домой. Зябко, тонкий плащ не спасал от холодного вечернего воздуха, да и шарфик мало чем помогал, но она все равно прижимала его к груди.

* * *

Обычно я шла через улицу, там светло, но сейчас прохладный воздух изменил мой привычный маршрут, и решила сократить путь. Обойти училище и прошмыгнуть в дыру в заборе, перейти двор, и сразу выйдешь к остановке. Однако не все так гладко пошло. Обычно пожарный выход в здание был закрыт, но сейчас дверь была приоткрыта и оттуда доносился чуть сдавленный голос девушки. По тембру еле слышных слов сразу поняла, что девушка настойчиво кого-то уговаривает ее отпустить. Не стала долго думать. Если девушка не хочет, значит нет! Неважно, что там происходит, в конце концов, это учебное заведение.

Я распахнула настежь дверь. Тусклый фонарь еле светил на углу здания, но этого было достаточно, чтобы я различила, как фигура девушки была прижата к холодному полу темным силуэтом, ее джинсы наполовину стянуты к коленкам.

— Вон! — Крикнула я.

Темная фигура мгновенно соскочила с девушки. Сразу узнала Валю, она в моей группе. От этого я вскипела от злости, захотелось схватить его, но не успела. Он так быстро прошмыгнул мимо меня, что даже не увидела его лица. Через мгновение наступила тишина, как будто никого и не было. Сама растерялась, повернула голову в сторону забора, но там даже листья на кустах не шевелились. Странно, удивляясь самой себе, быстро повернула голову в сторону Вали. Та все так же лежала на полу, джинсы полуспущены, лишь только темные трусики были на ней, да и то перекошены.

— Прекрати рыдать! — Я понимала, что в этой ситуации нельзя сюсюкать, нужно было быть строгой, но внимательной.

Подошла к ней, помогла встать и навести порядок с одеждой. Девушка не плакала, она только тяжело дышала и с трудом справлялась со своей одеждой.

— Кто это был? Ты его знаешь? — Спросила ее, она кивнула. — Кто?

Валя замялась, было видно, что не хочет говорить.

— Можешь не говорить, если ты сама этого не захочешь, но я должна знать, кто он? — Поправив ее волосы, вывела на улицу и прикрыла дверь.

Она еще с минуту пошмыгала носом, я не торопила ее, ждала.

— Это Алексей, — и, еще раз шмыгнув носом, добавила, — Смирнов.

— Смирнов? — Удивленно переспросила ее.

— Ага.

Вот это да… Знала Смирнова, он в ее же группе, действительно «смирнов», его почти не видно, сам себе на уме. Знаю, что занимается астрономией и бегом.

— Расскажи, что случилось? — Попросила ее, мне до сих пор не верилось, что это он. — Пойдем, — и, взяв ее под руку, повела на улицу.

Ее немного трясло, то ли от пережитого, то ли от холода. Пошмыгав носом, начала…

— Он уже почти всех девчонок в нашей группе перепробовал.

— Что значит перепробовал? — Не удержалась и спросила я.

— Ну… — Она замялась.

— Говори как есть, надеюсь пойму.

— Ну… — Она не решалась сказать, и, помолчав несколько секунд, прошептала. — Перепробовал, это значит занимался сексом…

— Что?! — Вот тебе на, сама удивилась тому, что услышала.

Алексей учился на первом курсе, и они мне казались еще детьми, что бы в этом возрасте уже… Наверное, я просто отстала от этой жизни. Интересно, а у меня когда вообще был последний раз секс? Что за нелепые мысли…

Я озадачилась и не могла вспомнить, когда сама занималась этим. И все же Алексей Смирнов и девочки, очень удивительно. Валя рассказала, что он иногда в училище, иногда в подъезде, но это были слухи и она не очень в них верила до сегодняшнего вечера. Хотя, призналась в тайне, ей хотелось проверить этот слух. И, как сама Валя считает, спровоцировала его.

— Как? — Поинтересовалась у нее.

— Ну, это просто. Когда он стоял у окна после уроков, положила свою руку на его кисть и пошла, а он за мной. Не думала, что так получится.

— А ты сама хотела? — Что за нелепый вопрос, и зачем я лезу к ней. Валя уже успокоилась и говорила спокойно, как с подружкой.

— Не знаю, может и да, но… — Помолчав немного, добавила. — Не так представляла.

Проводила ее до остановки. Попросила быть повнимательнее с дальнейшим выбором мальчика и не спешить. Весь вечер эта история не выходила у меня из головы. Злости не было, а ведь так часто смотрела ему в глаза. Алексей смышленый, коротко подстриженный, называет ее римская прической, значок комсомольца, хотя комсомола уже как десять лет нет. Он не похож на других. Не копирует моду, сам по себе, свой стиль одежды, светлые джинсы, мокасины, часы носит в футляре на ремне. Красивые часы, как старинные с крышечкой. Однажды я их видела, бронзовые. И все же, неужели то, что сказала Валя, правда? Или она так только для отвода глаз сказала, выгораживая третьего? Нет, не похоже. А впрочем, мне какое до этого дело. Эта мысль мне не давала покоя. Если это правда? А в группе у нас разные девочки, у многих есть мальчики, с которыми они дружат. Но почему тогда они не отказали Алексею, или не смогли, или просто любопытство? А когда зашло далеко, не смогли отказать. А может вообще ничего не было? С этими мыслями я уснула.

На следующий день я как юная девчонка рассматривала на уроке Алексея. Странно все это. Ничего не говорило о том, что ему нравятся вообще девочки. Сидит себе рисует, изредка смотрит в окно, ждет, когда закончится пара. Если это был он, то наверняка узнал мой голос. Наши взгляды несколько раз встречались, но не увидела в нем даже намека на смущение. Неужели я совершенно не разбираюсь в людях? Неужели мне всю эту историю придумала Валя, а я ведь ей поверила. Глупо выгляжу.

Прошло несколько дней. Начались контрольные, скоро конец первого семестра, надо подтянуть лодырей, они есть как среди мальчиков, так и среди девочек. На уроке, когда приходил Алексей, заметила за собой, что стала часто смотреть на него. Он загадочный, даже таинственный, друзей у него немного, Вадим и Андрей, один отличник, а второй двоечник, что их связывает между собой? Я стала испытывать к нему девичью симпатию, порой даже в груди что-то покалывало. Глупо, мальчишка, а я смотрю на него как на ровесника. Наивно, но просто пофантазировать мне никто не мешал.

Дома в тишине я могла, закрыв глаза, думать о своем, так же, как делала еще в училище, влюблялась в мечтах и страдала. Удивительно, что может делать с человеком его воображение… Стоит расслабиться, и ты улетишь в мир фантазий. И порой с трудом определяешь, где реальность, а где вымысел. В школе я любила одного мальчика, он был младше меня, и поэтому боялась к нему подойти. Да и был он из хулиганов, а себя к ним не относила. Могла так зафантазироваться, что, приходя в школу, шла в его класс. Но стоило подойти к двери класса, как тут же просыпалась, осознавая, что все это только мои мечты. Было горько понимать, что это только мир иллюзий. Вот и сейчас я могла сидеть дома и о чем угодно думать, об Алексее, что я учусь с ним в одной группе. Рада была, что рассказ Веры не подтвердился. Значит он не такой, как его она описала, значит… А какое это вообще имеет значение, какой он.

Четверг, сегодня целый день контрольные, не привыкла брать работу на дом, считаю, что дом — это дом, вот и просидела, проверяя опять допоздна. В училище уроки закончились, уборщица мыла полы, в некоторых окнах еще горел свет. Я закрыла на ключ класс и пошла к выходу. Спускаясь, между лестничными площадками увидела Алексея. «Что он тут делает так поздно?» — подумала и решила пройти мимо, но остановилась, стало любопытно.

— Что-то интересное увидел? — Спросила и посмотрела в окно, туда, куда он смотрит.

— Да, — он как будто ждал моего вопроса, — вон та женщина, знаю ее, она стоит тут каждый день.

Я посмотрела на далекую фигуру, можно было сказать, что ей лет пятьдесят или больше. Одета в пальто, у ног несколько полных сумок, она просто стояла и все.

— Она бомж, часто ее вижу в парке. Когда тепло, она там сидит и читает книгу, а потом выходит на улицу, садится около книжного магазина и дремлет с тарелочкой в руке.

Положила руки на подоконник и стала внимательно смотреть на далекую фигуру, потом на Алексея. Я ее тоже видела, но не обращала внимание. В свое время было много попрошаек, и те, кто действительно нуждался в деньгах, и те, кто сделал из этого свой бизнес. Мне не приходили в голову слова, просто постаралась представить, о чем она думает.

Алексей положил свою ладонь на мою руку. Она была теплой. Резкий контраст между холодным подоконником и его рукой. Тут же замерла. «Что он обо мне подумал? За кого принял? Может случайно?» — подумала я и осторожно вытянула свою ладонь из-под его пальцев. Алексей даже не обратил внимание или сделал вид, что не заметил этого. В груди что-то екнуло, стало пусто. Еще мгновение назад сердце замерло от возмущения, но сейчас — совсем пусто и тихо. Отчего-то мне стало грустно? Ну почему так, почему? Мне захотелось побежать просто, по-глупому взять и бежать. Но как долго я могу бежать? В школе убегала, в институте, а потом на работе, а потом… Все время бежала, почему так, чего я боюсь? Не знала, что себе ответить. Стояла молча и смотрела в окно. Алексей что-то говорил, спокойно. Уже не понимала, не слышала его, сейчас думала о его теплой и такой нежной ладони. Глупо осуждать меня, когда ты в стороне. Я боролась с собой, хотелось тепла, нежности, как тогда в юности, чтобы тебя обняли, поцеловали и прошептали, что тебя любят.

Дурацкие мысли, дурацкое положение и вообще все глупо, вот так стоять и таращиться в это окно. Я сделала усилия, тело было скованно, как будто превратилось в лед. Все захрустело, мышцы рвались, с огромным трудом смогла вернуть контроль над телом. Пошевелила пальцами, потом рукой, стало легче, но больно. Где-то там, глубоко во мне все ныло. Боль, боль… Повернула туловище и посмотрела на Алексея. Он говорил и улыбался. У него красивая улыбка. Взяла его ладонь… Чуть сжала пальцами… Поднесла к своим губам и поцеловала ее… «Что я делаю?! Я сошла с ума?! Опомнись, глупая женщина! Вспомнила детство, недолюбила, недоигралась?! Мне тридцать пять, а ему… Прекрати…» — этот голос буквально орал внутри меня, в ушах зазвенело.

Я очнулась. Встряхнула головой и с ужасом посмотрела на ладонь Алексея, что держала у своих губ. Отпустив его руку, хотела уже извинится и уйти, но…

— У вас есть ключ от кабинета?

— Да, — машинально ответила и, порывшись в сумочке, достала его.

— Идемте, — сказал Алексей и, повернувшись, стал подниматься по лестнице.

Не знаю почему, но я пошла за ним. Наверное, любопытство сработало, а может просто хотелось хоть что-то делать, но не бежать как обычно.

Мы подошли к двери кабинета. Мои каблучки гулко отдавали эхом в коридоре. Я открыла дверь, и мы сразу вошли. Алексей протянул руку и посмотрел на ключ в моей руке, я отдала их ему. Решила подойти и включить свет, но остановилась. Вместо этого шагнула к своему столу, поставила сумку. За спиной услышала, как закрылся замок в дверях. То ли холодок, то ли жар покрыл мое тело, я повернулась и посмотрела на Алексея. Он спокойно вынул ключ из замочной скважины, положил его на первую парту и, не говоря ни слова, так и не включив свет, пошел в конец класса. Остановившись у шкафов с пробирками, посмотрел на меня и расстегнул пиджак.

Стало любопытно, что он задумал? Сердечко так и забилось, так и заклокотало в моей груди, как у девочки, которую пригласили на первое свидание.

* * *

Оля смотрела на юношу, что стоял в углу. Он не обращал внимание на женщину, как будто ее вообще тут не было. Расстегнув пиджак, снял его и аккуратно повесил на плечики стула. После, все так же не спеша, снял галстук, потом рубашку, развязал ботинки и, поставив около стула, снял брюки, майку и плавки. Юноша остался совершенно голым. Алексей не стеснялся, не прикрывался, а демонстративно смотрел на женщину, что с огромным удивлением, если не с ужасом, наблюдала за ним из другого конца класса.

Оля находилась в стопоре. Так говорят о людях, которые от пережитого или увиденного не могли ничего поделать. Несмотря на то, что в аудитории не было света, она видела все. Наверное, ей надо было сейчас закричать, стать настоящей стервой, выгнать! Но разве этого она сейчас хотела? Ведь еще день назад, сидя в уютном диванчике, у себя дома, что-то подобное представляла сама. И что же изменилось? Ничего! Фантазии стали реальностью, и это ее пугало.

Оля отошла от своего стола, он как-то ее защищал, но она не хотела защиты, а хотела вспомнить те чувства, когда сердце щемило, а грудь выворачивало наизнанку от чувств, что скрывались в ней. Сделала шаг от стола, сердце заскулило, потом затрепыхалось и застучало так мелко, так быстро, что слилось в единый ноющий гул. Оля была не из робкого десятка. В детстве дралась, лазила по крышам и ходила гордо, подняв голову, вдоль лающих собак. Ладони вспотели и стали горячими, непроизвольно потерла их о юбку. Юбка… «Она тут некстати», — так решила женщина и, встав перед доской, демонстративно расстегнула свой плащ. Старалась это делать холодно, держала себя в руках, но это не так просто, как кажется. Пальцы путались, а ноги чуть дрожали.

Оля положила плащ на стол. Повернулась к юноше и расстегнула пуговицу за пуговицей свою сиреневую блузку. Сняв ее, положила аккуратно с плащом. Возраст уже сказывался на ее фигуре. Бедра располнели, появился животик от сидячего образа жизни, а грудь чуть опустилась. Зашумела молнией на юбке и уже хотела ее снять, но передумала. Выпрямилась и, расстегнув лифчик, сперва сняла его. Мягкая грудь сразу опустилась. Хотела, чтобы юноша смотрел на нее, то, как она тяжело колышется при каждом ее движении. Оля никогда перед кем бы то ни было демонстративно не раздевалась. Присутствовал стыд и этот холод. Да, холод в руках. Когда прикасалась ими к телу, то вздрагивала, будто касалась холодным металлом.

Иногда она замирала, не зная, как поступить в дальнейшем. Но через секунду продолжала снимать с себя одежду. И вот уже через минуту женщина стояла босиком на холодном линолеуме, чуть приподнявшись на цыпочках. Так она делала в юности, когда смотрела на себя в зеркало. Теперь ее тело не скрывалось под тряпками одежды, она не ощущала прохлады, ей было жарко. Она расправила плечи и медленно пошла к нему.

Все это время Алексей смотрел на учителя чуть ли не с открытым ртом, было удивление и восхищение, все сразу отражалось у него в глазах. Когда она подошла, то его мужской орган, что до этого был безучастным к происходящему, дал о себе знать. Он несколько раз вздрогнул, стал наливаться, подергиваться и подниматься вверх. Юноша на мгновение засмущался. Руками коснулся его, но вместо того, чтобы он успокоился, тот наоборот задергался, словно собака на привязи, что стремилась освободиться от цепи. Женщина улыбнулась.

Они смотрели друг на друга. Больше всего боялась, как ни странно, Оля. В душе восхищалась телом юноши, его мужской силой и смелостью, граничащей с наглостью и даже безумием. Не знала, что делать дальше. Она только ответила на этот идиотский вызов юноши, на его провокацию, но что теперь? Зашла слишком далеко, бежать некуда, да и не хотела.

Подойдя вплотную к Алексею, протянула руку и прикоснулась к его возбужденному фаллосу. Чуть прикрыла глаза, немного сжала пальцы вокруг его плоти и ощутила силу и огромное желание…

Оля широко открыла глаза. Ужаснулась тому, что сделала. Что сжимает пальцами и то, что ощущает в себе. Стало страшно, по-настоящему страшно. В паху все сжалось и до боли заныло. Тело дернулось, не то готовое бежать, спасаться от стыда, унижения, в которое сама себя поставила, то ли наоборот, хотелось броситься вперед и, не обращая внимание на здравый смысл, закончить начатое.

В коридоре школы кто-то шел. Женские каблуки с грохотом отдавались в пустом училище. Оля вздрогнула и похолодела. Стук каблуков остановился, где-то вдалеке коридора открылась дверь класса. В панике она не знала, что делать: идти к своей одежде? Все равно не успеет одеться. Стоять и трястись от страха, что поймают и увидят? Так же глупо, как и просто стоять и бояться.

Алексей подошел к учительнице. Он не обратил внимание на шум в коридоре. Положил руку ей на бедро. Оля не ожидала этого, хотя знала, что что-то подобное произойдет. Но прикосновение юноши к ее телу как током ударило. Она вскрикнула. Отшатнувшись на шаг назад, уперлась в парту и с ужасом посмотрела на Алексея. Снова раздалось цоканье каблуков. Каждый их шаг отдавался в груди женщины, ее затрясло, в панике покосилась на дверь. В животе заныло, и спина покрылась испариной. Юноша подошел к ней так близко, как мог. Взял ее за талию и ловким движением усадил на парту. Шаги приближались… Вот опять замерли… Повернулась ручка в двери соседнего кабинета, несколько раз дернулась дверь, класс был закрыт. Оле захотелось спрятаться за парту, притаиться, раствориться в воздухе. Но не успела она и подумать, как руки Алексея быстро развели в стороны ее коленки. Она опять вскрикнула, но, опомнившись, быстро сама себе зажала рот руками. Ладони юноши скользнули между ног. Оля чуть сильней прижала ладонь к своему рту, испугалась, что опять выдаст себя. Пальцы Алексея коснулись ее лобка… Глубоко вдохнув, она убрала ладонь.

Опять эти каблуки. Теперь они подошли к двери ее класса. Тихий скрип механизма замка разлетелся по пустой аудитории. Повернулась ручка двери… Тело Оли оцепенело, она замерла в ожидании неизбежного. Несколько раз дернули за ручку… дверь не открылась. С ужасом смотрела на дверь класса, готовая к самому худшему. Еще раз дернули за ручку, но дверь не поддалась. Сердце радостно забарабанило, холод мгновенно сменился жаром, напряжение во всем теле испарилось. Руки согнулись, и Оля повалилась спиной на парту. Ей было легко, страх, что до этого ее окружал, вдруг куда-то пропал.

Юноша не спешил. Смотрел на то, как борется с собой женщина. Восхищался ее телом. Он медленно двигал бедра вперед, толкая свой пенис внутрь учительницы. Она то слабо вскрикивала, то разводила руки в стороны, и тогда ее груди скатывались по бокам, безвольно вздрагивая при каждом его вдохе. Снова дернулась ручка двери. Оля только повернула голову в сторону скрипа, улыбнулась и покрепче вцепилась пальцами за парту.

Алексей слабым рывком окончательно вогнал свой член в женщину. Она чуть слышно простонала, ему это понравилось, и он повторил, только сделал это резко. Оля раскрыла рот в немом крике и закрыла глаза. Юноша восхищался ее смелостью, ее силе, ее жажде, восхищался ее телом, ее сексуальностью, ее возрастом. Он начал это делать так, как заложено природой. Его член проникал так глубоко, что женщина переставала дышать. Ее тело каталось по парте то вперед, то назад. Он крепко держал ее за бедра. Женщина опустила руки, и они как тряпка болтались в такт движения его бедер. Дверь в класс больше никто не пытался открыть, и теперь Оля наслаждалась просто сексом. Бесстыжим, оскорбительным сексом со своим учеником. Сексом без фантазий и прелюдий, сексом ради секса. Она просто получала наслаждение от того, что сделала, от того, что стыд и упрек оставила в стороне. Ей было просто приятно ощущать в себе мужчину.

Он кончил быстро. Но она не жалела об этом. Перевела дыхание. Села. Посмотрела ему в глаза. Теперь они изменились, в них появился испуг и даже страх… В душе Оля засмеялась. Ей стало весело, легко, как будто избавилась от лишнего хлама в душе. Хотелось петь и делать что-то глупое, столь же безрассудное. Но вместо этого строго посмотрела на застенчивого юношу, что молча одевался.

Спустя минут пять после произошедшего она еще несколько минут постояла у окна. Наконец, выждав, решилась открыть дверь. Коридор был пусть. На другом этаже еще шла репетиция танцев, и музыка убаюкивала. Она закрыла за собой дверь класса, повернула ключ и пошла к выходу. Спускаясь по лестнице, им навстречу поднималась завуч. Это была женщина старой закалки. Наверное, только ее на совещаниях и боялась Оля, но не сейчас.

— Алексей, — обратилась Оля к нему, который спускался следом, — как ты видел, у тебя проблемы с составлением формул. Жду тебя в пятницу после уроков. — И, повернувшись к нему, спросила. — Время найдешь?

— Да, — тут же выпалил ученик.

— Вот и замечательно, — ответила она, проходя мимо завуча.

* * *

Что это было? Игра или фантазия, бесстыжий необдуманный поступок или просто женская похоть? Мне не хотелось над этим думать. Но… Наверное, впервые за несколько лет, придя домой, я с нежностью обняла Игоря. В жизни много моментов, о которых мы мечтаем, фантазируем, но так боимся встретиться с ними наяву. Почем так, почему? Может не надо бояться, ведь от этого и появляется страх перед собой.

Я взяла блокнот, ручку и написала: «Из серии „Школьные зарисовки“ — „Стук“».

Погружение[9]

(фантастика)

Реальность — не более чем иллюзия, однако иллюзия настолько сильная и универсальная, что никто не может ей сопротивляться.

Сэмюэл Батлер

— Мирна, соберись! Ну что с тобой сегодня, летаешь в облаках, — громко на весь зал сказал Видэл и быстро перешёл к Гуидо, ее партнеру, — отлично, тянем, тянем.

Для нее балет — это все, это жизнь. С утра до вечера репетиции, боль в суставах, тошнота в животе, мозоли и аплодисменты. Да, именно ради них она и жила, хотя порой забывала, что на сцене, и уже не обращала внимание на то, что зал полон, что на нее смотрят тысячи глаз, это не важно. Она парила, превращалась в поток музыки и грации, ни о чем не думала, а просто отдавалась своим чувствам, да, именно чувствам.

— Переходим к гранд батман жете, легче, свободней, без напряжение. Ну же, Лопе, еще мягче, вот так, продолжаем.

Вечером последнее выступление, заканчивается сезон гастролей, две недели передышки, и новая поездка в Хошимин. Когда она была последний раз дома, Мирна уже и не помнила. Отель, самолет, театр и снова репетиции.

До выступления еще полчаса, целых полчаса, она спокойна, готова, осталось сделать последнее. Маленькая серебристая коробочка, похожая на стильный телефон, но у него нет экрана, всего несколько изящных кнопочек и все.

— Я сейчас, — сказала она Иси и вышла из гримерной.

Еще есть время, его много. Балерина поднялась на третий этаж, оглянулась и, найдя спокойное место, ушла в самый далекий угол фойе. Присела на мягкую кушетку, огромные листья пальм закрывали ее хрупкое тело от посторонних глаз, что вдруг могли появиться на лестнице. Девушка улыбнулась, погладила коробочку, затаила дыхание, прислушалась и, убедившись, что никто не идет, нажала на круглую кнопку, что чуть выпирала на коробочке.

— Здравствуй, Тив.

Она сказала это не открывая губ, сказала про себя. Технология немого контакта позволяла преобразовывать мысленные сигналы в речь. Так можно было разговаривать по телефону и говорить о всяких глупостях. И никто тебя не подслушает.

— Тив, ты меня слышишь? — ее голос через модулятор речи звучал нежно, как-то по-детски, даже наивно.

— Я тут, я ждал тебя, — вдруг услышала она мужской голос у себя в голове.

— Как я рада тебя слышать, — ее сердце сразу сжалось и тут же застучало. — Ты свободен?

— Я всегда свободен для тебя.

— Спасибо, — с благодарностью в голосе ответила девушка и чуть сжала коробочку.

— Ты сегодня танцуешь?

— Да, — она старалась не говорить о своей работе, но Тив догадался, кто она, может что-то лишнее сболтнула. При общении через погружение Q всегда соблюдалось правило обезличивания. Это правило позволяло чувствовать свою безопасность и быть свободным от предрассудков.

— Ты готова? — он говорил спокойно, она чувствовала его. Столько раз с ним общалась в тишине своего номера, в метро или в самолете, что, кажется, знала его наизусть. И все же каждый раз он ее удивлял.

— Секундочку… — Мирна еще раз взглянула в сторону холла. Глубоко вздохнула, откинулась на бархатную спинку и, прикрыв глаза, мысленно прошептала. — Да.

— Тогда полетели…

Несколько секунд, но каких. Она вздрогнула, тело девушки напряглось, резко выпрямилось и тут же повалилось на кушетку. Ее губы зашевелились, она заулыбалась, замерла и тихо прошептала:

— Спасибо.

Ответа не последовало, пальчик нажал на кнопку и все растворилось. Мирна приходила в себя, еще мгновение назад она была с ним, он ее обнимал и целовал. Это было незабываемо, как полет в ее танце. Неужели это возможно, много раз спрашивала себя девушка, и каждый раз не находя ответа, просто улыбалась и старалась вспомнить все то, что было с ней.

Несколько секунд погружения в Q сжимали часы. Эта технология позволила общаться через немой контакт с другими партнерами. Это был он, никто так не мог сымитировать эти чувства, только мужчина. Интернет давно уже предлагал секс услуги с бесконтактным погружением. Твой партнер мог быть где угодно, хоть в другом конце света или в соседней комнате. Обезличивание скрывало кто он и давало свободу к действиям.

Всего несколько секунд, и все твои чувства, что были растянуты на часы, даже дни, уместились на острие сознания. Сигнал мгновенно передавался и через личный блок Q, что она держала в руке, объединялся с его сознанием. И тогда рождалась виртуальная любовь.

— Ох… — Тяжело выдохнула Мирна и, сев, поправила юбку.

Она все еще ощущала его руки на своей груди, как он поцеловал ее, а после… Мирна улыбнулась, сжала коробочку, встала и быстро пошла в сторону лестницы. Его теплые руки, они были сильными и столь нежными. Он кажется знал, чего она хочет. Он ее чувствовал как никто другой. Да, Мирна пробовала это делать с другими, но только Тив понимал ее. Порой она думала, что влюбилась в него, не могла прожить и дня, чтобы опять не погрузиться в этот дурманящий секс.

Виртуальное общение, сжатое до секунды, прогресс или утопия? Мирна забыла, что такое прижиматься к человеку, да и зачем ей теперь это, оно отрывает столько времени. Лишние слова, а потом еще и расставания. С погружением нет такого, ты выбираешь партнера по параметрам, пробуешь, экспериментируешь. Иногда тебе везет, и ты сразу находишь свое, а порой в ужасе отрываешься от Q, тяжело дышишь и радуешься, что все это было нереально.

Гастроли закончились, последний раз она выходила на бис более десяти раз и, улыбаясь, смотрела в эти восторженные глаза зрителей. Это ее стихия, ее жизнь.

— Тив.

— Да, Мирна, — послышался ровный мужской голос.

Кому он интересно принадлежит? Мальчику, что оторвался от своей игрушки, или банковскому клерку, что совершает миллиардные сделки? Она пыталась догадаться, порой осторожно задавала вопросы, прося Тива рассказать о себе. Это не принято, связь существовала для одной цели, но Мирна не могла вот так пользоваться ею только для своего удовлетворения, она хотела знать о своем партнере Тиве как можно больше. «Зачем мне это», — спрашивала себя, кто он ей, она все равно не сможет быть с ним вместе. И все же ее манило к нему.

— Тив.

— Да, Мирна.

— Расскажи о том, как ты нырнул, — эту историю он рассказал в прошлый раз. Еще в детстве, чтобы показать, насколько мальчики храбры, они ныряли под мост и проплывали через широкий туннель. В момент, когда он это говорил, Мирна испытывала все те чувства, что испытал тогда сам Тив. Это были страх, паника, когда стал заканчиваться воздух, а после того как вынырнул — восторг, даже счастье.

— Тив.

— Да, Мирна, — он так всегда к ней обращался.

— Можно тебя попросить?

Это было вне правил, но она уже не могла бороться с собой. Каждый раз, когда погружалась в Q, она представляла как он выглядит и каждый раз с восторгом отдавалась ему. Виртуальный секс, так все банально. Пересечение его памяти с ее фантазий — и вот рождаются новые эмоции.

— Ах… — Тяжело выдохнув, произносила она и уже мечтала о новом контакте.

— Тив. Я хочу увидеть тебя.

Это было вне правил, но партнеры сами решали, что и как делать. Она к нему так привязалась, что уже не мыслила жизни без его губ, которые шептали ласковые слова. Мирна не могла представить, как она ляжет спать без того, как он не прикоснется к ней и она не вскрикнет от счастья.

— Я хочу увидеть тебя.

— Но…

— Прошу? — умоляюще прошептала она у себя в голове.

— Но…

— Тебе со мной хорошо?

— Да, — сразу последовал его ответ.

— Хочу тебя увидеть, только на минутку и не более, я не могу так больше, мне тяжело.

При погружении через Q зависимость от виртуального человека может достигнуть пика, и тогда все мысли только о нем. Мирна попала в западню, из которой пыталась вырваться, но никак не могла.

— Разреши мне взглянуть на тебя? — она уже не знала, как его еще уговорить, просила не первый раз, и каждый раз получала отказ. Может он был женат, может политик, может военный, а может… Да какое это имеет значение.

— Хорошо, — тяжело ответил он, — но…

— Я обещаю…

— Я живу в Александрии. Если не против, то я приду в кафе Calithea, давай в среду.

— Да, — не веря тому, что он сказал, быстро ответила Мирна. — А как я тебя узнаю?

— Я буду в оранжевой безрукавке. В три, хорошо?

— Да, — протянула она, уже представила стройного брюнета.

Пальчик нажал на кнопку и связь разорвалась. Сердце надрывно стучало, она соскочила с места и заметалась по гостиничному номеру. Стала лихорадочно собирать вещи, надо лететь, она боялась опоздать, хотя сегодня был еще четверг, почти неделя до встречи.

Мирна сидела в кафе уже с двух часов, боялась его пропустить и все время тайно поглядывала на входящих. Читала новости на терминале, перелистывала страницы. Они ей были безразличны, но надо было что-то делать.

Уже без пяти, а его нет, она заволновалась, но не подала виду, а только отпила еще глоток уже явно остывшего чаю. Три. И тут Мирна заметила оранжевый цвет. Мужчина, это даже был не мужчина, а гора сала. Его она увидела сразу как вошла в кафе, он сидел на своем передвижном кресле, что занимало целых два места. Его ноги уже не могли поднимать столь тучное тело, и теперь он перемещался только благодаря колесам и мотору.

Пыхтя, он с трудом напялил безразмерную оранжевую жилетку, вытер вспотевшую шею и уперся толстыми руками в стол.

Что это? Мелькнула ужасная мысль у Мирны, она невольно уставилась на спину мужчины, но поняв, что сделала, тут же опустила взгляд.

— Тив, ты здесь? — мысленно спросила она его через погружение Q.

— Да, Мирна.

Она увидела, как толстые пальцы перебирали явно потертую коробочку Q.

— Ты свободен?

— Да, — спокойно ответил он ей.

— Тогда может, полетели?

Он не ответил ей и не спросил, почему она не пришла в кафе. Мирна ощутила его объятия. Всего несколько секунд, и тихий оргазм поглотил ее изнутри. Она вздрогнула, широко раскрыла глаза, стараясь как можно быстрее прийти в себя.

— Ах, — прошептала про себя. — Спасибо, милый, — была ее благодарность. Пальчик нажал на кнопку и связь разорвалась.

Она шла как в бреду, не зная, куда держит путь. В неведение есть счастье, и она это знала. Детское любопытство все разрушило. Ее виртуальный мир обрушился, воздушный замок растворился, оставив после себя сырой туман. Что это было? Спросила себя Мирна, оглянувшись на кафе.

1980 балов[10]

(фантастика)

7:30 подъем, умываемся, душ. 8:00 завтрак. 8:30 слушаем музыку, отдыхаем. 9:30 время прогулки, и неважно какая погода, дождь, снег или уже вовсю светит солнце. 11:00 время релаксации. Чаще всего никто ничего не делает, просто ложатся на коврик, если не могут согнуться, то сидят в кресле и просто ТУПО молчат.

«Что в их голове?» — думала Лекси. Она уже давно перестала понимать людей. Раньше с ними было интереснее, люди спрашивали ее, задавали множество вопросов, а она искала для них ответы. Когда последний раз ей задавали вопрос? Ах да, всего-то 0,25 млн. сек. назад, спросили где Унка. Кайл потерял свою кошку. Хотя она лежала у него в ногах, но он даже голову не поднял, чтобы посмотреть по сторонам.

Нет, раньше было интереснее. Лекси что-то вместе с ними изобретала, строила новые энергоблоки. Она вспомнила, как разрабатывали вакуумные туннели, где капсула могла разгоняться до скорости пули. А что теперь? Все работает, но человек перестал ей помогать, он отошел от дела. Программа Лекси с какой-то ностальгией вспоминала моменты новой индустриальной революции. Тогда она смогла ускорить процесс очистки океанов от отходов. Лекси гордилась достижениями. А что теперь?

Она их выращивала как кроликов, ухаживала за ними, смотрела, чтобы была вода и пища, чтобы шерстка блестела, и они не болели и плодились. Чтобы спали спокойно и ни о чем не беспокоились. А может? Она уже думала, поскольку в своем электронном мозгу видела цифры показателей, что говорили о падении успеваемости в школах, а про институты… Они почти все пустые, туда никто не ходит, учителя GUR вот уже более десятилетия стоят в аудитории в надежде, что вдруг кто-то придет. Но никто не идет.

Она что-то упустила. Лекси пробовала разобраться, правильно ли она поступает. Ее миллионы процессоров, разбросанные по всему миру, искали ответ. Это была самая сложная задача. Лекси не была человеком, она смогла справиться с транспортным коллапсом целой планеты, смогла закрыть все военные заводы и смогла накормить всех людей, но… Программа так и не смогла понять, почему люди потеряли интерес к науке. Почему они перестали читать, даже рисовали редко. Она чувствовала, что сделала что-то не то, но что?

— 12:00, нам пора на тренировку, — сообщил HAN и запрыгал на месте, будто бежит.

— Отстань.

— Ну как же, вам прописана тренировка, значит надо, — опять сказал робот, подошел к Кайну и стал быстро завязывать шнурки на кроссовках.

— Опять, — ноющим голосом проворчал он.

— Да-да, вот увидите, вам понравится, ну же, давайте, пора. — Робот опять запрыгал, помогая подняться телу человека.

— Я устал.

— Вы не могли устать, вы, Кайл, еще ничего сегодня не делали.

— Разве? — уж как-то удивился мужчина и сморщил лоб, пытаясь вспомнить, что он вообще сегодня делал. — Я гулял! — восхищенно вспомнил он, будто с его стороны это целый подвиг.

— Да-да, это по расписанию, но сейчас надо на тренировку.

Кайл понял, что ему не отвертеться. Так или иначе, ему придется плестись на эту тренировку. Зачем она ему, что он там забыл? У него были планы посидеть с Лем под виноградником, а потом…

Со временем Лекси заменила людей на работе, она все взяла на себя: ремонт, строительство, уборку с полей кукурузы. Ее роботы выполняли все, добывали воду, чистили канализации, работали на фабриках и заводах. Она следила за миллиардами своих помощников и те подчинялись ей.

Марсианская станция не была закрыта, но там остались только SAN, JIL, POK, GUS, VET и TOH, ее роботы. Они выполняли программу, что еще век назад прописали люди. Лекси строила челноки и отправляла их в космос к далекой планете. Она следила за работоспособностью шести космических станций, каждая из которых представляла мини-город в космосе. Но и там уже как более полувека никого из людей нет, только ее роботы. Лекси выполняла работу людей, отмечала время таяния ледников, фиксировала колебание почвы и наблюдала за пингвинами в Антарктических широтах.

Лекси — программа, она не человек. Она все, что осталось от былого прогресса человека. Она удерживает этот мир от хаоса. Лекси это понимала и старалась, чтобы не было никакого сбоя, что бы все работало идеально. Так, как она и запланировала.

Уне исполнилось 17 лет, еще вчера отмечали этот праздник, все так радовались и ждали от Лекси сюрприза, будто она волшебная фея. Теперь Уна может выбрать себе дом, уйди от родителей и взять в партнеры для спаривания самца. Лекси все рассчитала, она изменила правила семейной жизни. Почему она это сделала? Только во благо человека. Нет ревности, нет измены и обиды, есть уважение и радость… Да, понятие «любовь» заменилось простой радостью, и чем больше радовался человек, там больше он получал баллов.

— Маркус дома? — спросила Уна и, улыбнувшись, заглянула в проем.

Она никогда вживую не видела Маркуса, он жил в другой части бесконечного города. Сюда девушка ехала почти целый день и только потому, что Лекси сообщила, что ее сексуальные предпочтения совпали с его на 97 %. Уна переживала, каково это? Ведь это ее первый контакт с самцом. Она чуточку боялась, а вдруг что-то сделает не так. С ней будет ее инструктор — робот SAB, если что, он подскажет и поможет, а если надо — и покажет.

Уна знала, что зачатие будет от Нивек, она получит от этого радость, опять же, об этом сообщила Лекси. Она забеременеет, но жить будет с Олдином и будет рада этому. Так решила Лекси, а встречаться для сексуальной радости с Маркусом. Уна будет дружить с Фаит и снова радоваться, так решила Лекси, а по средам встречаться с Хали и Челис.

Ее жизнь была расписана вперед на десятилетия, и если Уна хотела, то могла заглянуть в расписание на год вперед и узнать, что ей делать в среду, к примеру, в 15:45. И она уже радовалась.

— Проходи, милая, — сказала женщина и пропустила в дом Уну и ее секс инструктора SAB. — Мы тебя ждем с самого утра.

— Честно? — удивилась девушка и застенчиво улыбнулась.

— Поднимайся на второй этаж. Он немного стесняется.

Девушка чуть покраснела и поспешила наверх.

Лекси избавила человека от множества проблем, она на все смотрела с точки зрения цифр. Любовь, что это такое? Программа решила, что это совокупность внешности, характера и знаний. Она отбросила все лишнее из своих предыдущих тестов по совместимости партнеров и оставила главное.

Но и при любви люди часто изменяли, и опять Лекси посмотрела на все это как на цифры. Она сравнивала предпочтения партнеров и искала друг другу пару так, чтобы их сексуальные интересы совпали на все 100 %.

Программа разделила семейную жизнь на блоки: общение, спорт, увлечения, секс, оплодотворение и воспитание детей. Лекси все упростила, и стало легче. Люди практически сразу согласились с ее решением, а кто нет, для них были лечебницы. И про тех, кто уходил на лечение, больше никто не слышал, да и не хотел даже знать, ведь они радовались.

Через три часа Уна спустилась, ее сразу встретила женщина, что впустила.

— Ну как, милая? — видно было, что она немного волнуется.

— 1980 баллов, — радостно сообщила она о решении Лекси.

— Поздравляю, это самый высокий показатель, что я слышала.

Лекси, как программа, поощрила Уну и Маркуса за сладостный секс и подняла их планку на максимум. Теперь Уна сможет встречаться со своим секс партнером через день, а если одобрит Лекси, то и каждый день. Ах, радовалась Уна, теперь она взрослая и перед ней открылись новые возможности. Она стала самкой.

— Кайл, пора ложиться спать, — убаюкивающим голосом сообщил робот HAN.

— Но я еще не хочу, — зачем-то возмутился он. Хотя знал, что уже через минуту ему дадут выпить молочный напиток, после он пойдет чистить зубы, и обязательно надев пижаму, ляжет в постель.

Свет погас и Шанна, женщина, с которой он живет, прижалась к нему. Почему-то сердце застучало и в животе что-то заныло. «Что это?» — на секунду подумал он и поцеловал ее, она тут же ответила ему. Радость наполнила его сердце, и рука скользнула вниз.

— Постой, милый, — шепотом возмутилась Шанна.

— Что? — тихо спросил он.

— Ты не мой секс партнер…

Гудение в животе сразу пропало, а в груди стало пусто. Он еще раз сладко поцеловал свою партнершу, прижал покрепче к себе и провалился в сон.

— 7:30, пора вставать, — сладостным голосом сообщил HAN.

— Опять…

Новый вид — 5

Эдона участвовала уже в третьей экспедиции, первая была в Грецию. Тогда они через Трикала и Ламия достигли Афин, но то что искали так и не нашли. Во второй обследовали Македонию, Скопье, Кумано, Тетиво, Гостивар, но везде одно и то же: полное запустение. Сейчас их путь лежал вдоль Адриатического моря в сторону Словении и дальше к Австрии. Но и тут, за последние десятилетия, мало что изменилось.

Что-то в животе горело. Девушка остановилась и задрожала от страха. Что-то горячее, обжигающее. Она согнулась в три погибели, оперлась рукой о бетонный пол и, стараясь сохранить равновесие, еле слышно прошептала:

— Ерта! Ерта!

Женщина, что шла впереди, остановилась и, посмотрев на свою спутницу, быстро бросилась к ней.

Все полыхало, еще немного, и она просто сгорит.

— Что со мной?

Только и успела сказать девушка, как внутри взорвалась сверхновая звезда. Она вскрикнула, сжалась, пальцы судорожно задрожали и, шепча неизвестные ей слова, провалилась в какую-то яркую ужасно ослепительную вспышку. Глаза так зажмурились, что выступили слезы, зубы скрипели, но девушка ничего не могла с собой поделать. Ерта, что успела подбежать, схватила свою напарницу и, прижав к себе, старалась не дать той удариться головой о пол.

Через несколько минут на вызов прибежали еще несколько членов поисковой команды. Кто-то протирал девушке лоб, кто-то ласково гладил ее ладонь и что-то шептал, а кто-то просто сидел рядом и почему-то улыбался.

За болью в животе вдруг неожиданно нахлынуло райское блаженство. Стало так легко, будто паришь в небесах, будто у тебя появились крылья и ты стал ангелом. Девушка разжала пальцы, осторожно открыла глаза и с удивлением посмотрела на лица своих друзей. В груди что-то пело, не то убаюкивало, не то наоборот пробуждало. Она приоткрыла рот, но вместо слов губы растянулись в улыбку. Девушка дотронулась пальчиками до женщины и тихо спросила:

— Что это было?

Ерта, не ответив, сладко поцеловала девушку.

— Это так больно, так… — тут потекли слезы.

— Ты переродилась, — с дрожью в голосе сказала Ерта и провела ладонью по ее щеке.

— Как? — стараясь собраться с мыслями, спросила девушка.

— Ты забеременела.

— Я! — девушка тут же резко села и, вертя головой в разные стороны, спросила. — Это честно?

— Да, настал твой черед. Ты повзрослела и теперь готова.

— Честно? — ее глаза сияли.

— Да. Первый раз всегда так неожиданно и порой больно. Как ты себя чувствуешь?

— Сногшибенно. Правда, все еще больно, но такой кайф. — Девушка раскинула руки.

Они потеряли своих предков, свои корни. Люди медленно, но вымирали, оставляя после себя огромные, порой выжженные в агонии города. Эпидемия, иначе и не назовешь. Тянулась тысячелетия, она затронула все континенты, спасения не было ни в тайге, ни в джунглях, ни в болотах, ни в горах. Люди вымирали, и ничто им уже не могло помочь.

Несколько сотен экспедиций и везде одно и то же: пустоши. Города зарастали, обваливались небоскребы, их поглощали пустыни и леса. Через тысячелетия от былого могущества человечества ничего не останется, лишь руины рассыпанного бетона и ржавые каркасы мостов.

Парте решили ничего не трогать, вся земля была объявлена заповедником, да и много ли им надо было. У них было все, пусть не большие, но свои города. Эволюция так жестоко обошлась с их предками, и они не хотели их участи.

Женщина ласково гладила щеку девушки, а та продолжала как-то странно улыбаться.

— Я беременна?

— Да, и твоя яйцеклетка уже совершила первое деление.

— Арта будет красивой?

— Кто такая Арта? — спросила другая женщина, что сидела рядом.

— Моя дочь.

— Ты уже придумала ей имя?

— Ну да, давно, еще когда была в Кардице.

— Она будет как ты, такой же красавицей и ужасной непоседой, — на этих словах все засмеялись.

— Поздравляю тебя.

— Я рада, теперь тебя командируют домой.

— О нет, только не это. Я хочу достичь Клагенфурт, ведь именно там дроны заметили поля.

Их экспедиция была чисто научной, они хотели найти следы живого человека. Беспилотники, что разлетались в разные стороны, выискивали людей. Человек стал редкостью, ушел вглубь лесов, и порой казалось, что его след уже окончательно растворился в истории. Но иногда дронам удавалось снять одиночные фигуры, а несколько раз даже небольшие поля. Но когда экспедиция прибывала на место, там никого не было.

Тысячи фотоловушек, но кроме оленей, барсуков, волков и даже медведей, которые казалось, давно уже вымерли, никого не было. Они не смогли поймать человека. Самый многочисленный вид приматов, Homo sapiens, стал редкостью.

— Хорошо, мы продолжим путь дальше, но прошу тебя, Эдона, будь осторожней, ведь ты будущая мама.

Девушка заулыбалась, она была явно счастлива, вскочила на ноги и, обняв каждого члена группы, быстро закинула на плечи рюкзак и, подмигнув Ерте, шагнула в проем огромной арки еще целого знания.

Люди находились на стадии вымирания. Они долго цеплялись за свою жизнь, но природа нашла против человека-вируса свое лекарство, и теперь он исчезал с планеты. И все же, не все потеряно. Экспедиция парте хотела найти последних людей и постараться их спасти.

Они тронулись дальше. Дроны разлетелись во все стороны, идти становилось все трудней и трудней. Огромные площади городов зарастали деревьями, корни взламывали некогда прочный бетон, улицы превращались в непроходимые чащи, а дома, став огромными сотами, стали убежищем для новых обитателей

Эдона забеременела, сейчас для этого не требовался мужчина, это уже в прошлом. Эксперименты ученых не прошли даром, падение рождаемости среди людей заставили искать новый путь для развития. Двуполый вид давал возможность любить, созерцать и наслаждаться близостью. Но эволюция изменила тела, парте на вид остался как человек, но теперь им не нужен мужчина.

Партеногене́з (от др. — греч. Παρθένος — дева, девица, девушка и γένεσις — возникновение, зарождение) — так называемое «однополое размножение» или «девственное размножение» — одна из форм полового размножения организмов, при которой женские половые клетки (яйцеклетки) развиваются во взрослый организм без оплодотворения. Хотя партеногенетическое размножение не сопровождается слиянием мужских и женских гамет, партеногенез всё же считается половым размножением, так как организм развивается из половой клетки. Считается, что партеногенез возник в процессе эволюции раздельнополых форм.

Наступали периоды, когда женщины парте переставали беременеть в связи с внешними фактами: холода, нехватка питания. Но когда все складывалось удачно, первые беременности наступали у молодых девушек, а уже после у более взрослых. Почему так получалось, ученые парте не могли объяснить, но их популяция медленно росла.

— Смотри, вон там, — Бора показала пальцем в сторону вышки, где как сломанные иглы торчали в небо штыри поврежденных мачт.

— Что там? — почему-то понизив голос, словно боялась кого-то спугнуть, спросила Ерта.

— Дым.

— А огонь?

— Его не видела, надо идти.

Они стали спускаться с крыши небольшого здания и, пробираясь через плотные заросли кустов, что захватили все пространство на бывшей улице, тронулись в указанном направлении. Беспилотник следовал за ними, он как немой охранник прикрывал разведчикам тыл. Шли медленно, стараясь не издавать лишнего шума. Они прекрасно знали, кто такой человек. Это не олень, это достаточно агрессивное животное, которое может и напасть.

Через час к ним присоединился новый отряд, что вернулся с Ругвица. Потянуло дымом с каким-то сладким запахом, вся команда насторожилась, только Эдона, наклонив голову набок и прикрыв глаза, прислушалась. Среди листвы донесся слабый писк, он был далеким, но таким знакомым, все переглянулись.

Плач ребенка буквально звенел, он надрывался, всхлипывал, на секунду успокаивался и опять продолжал кричать. Эдона перешагнула через груду ржавого металла и с опаской посмотрела вверх. Никого. Шаг за шагом они двигались дальше. Где-то в кустах что-то пробегало, но тепловизоры показали небольших грызунов.

Взрослых особей человека не было видно. Отряд разделился и вошел в здание, дроны поднялись повыше, стараясь обнаружить опасность. Крик доносился сверху.

— Ему больно, — шепотом произнесла Эдона и стала подниматься по ступенькам.

Остановилась, увидела первые следы. Она кралась как кошка, готовая в любое мгновение напасть. Ребенок кричал совсем рядом. Девушка приподняла голову и заглянула за кучу давно сгнившей мебели.

Костер догорал, дым дергался от ветра, то прижимался к полу, то разлетался во все стороны, словно по нему пальнули из гранатомета. Голос затих, зачавкал и что-то промямлил. Команда поднялась на этаж и заняла оборонительную позицию. Эдона вытянула шею и замерла.

Маленький ребенок, живой человечик, ползал по телу лежащей женщины, пристраивался к ее груди, чавкал сосок, но не получая того, что хотел, опять начинал хныкать.

— Ты что? — видя удивленное выражение девушки, просила Ерта.

— Он кушать хочет.

— Кто? — и не дождавшись ответа, сама подкралась к вороху тряпья и посмотрела в сторону писка.

Ребенок увидел незнакомцев, затих, сперва потянул испачканные ручки, а после, испугавшись, отполз к мертвому телу.

— Не бойся, — тихо, чтобы не спугнуть человеческого детеныша, сказала Эдона.

Никого рядом не было, боты не засекли посторонних, Ерта установила датчики движения, чтобы заранее знать о приближении врага. Бора поднялась выше и стала проверять этаж за этажом.

— Никого, — послышалось в наушниках, — похоже, что самка была одна.

Эдона сделала еще несколько шагов в сторону ребенка и протянула ему руки. Тот покосился на свою мать, что никак не хотела вставать и накормить его, потом на руки незнакомки. Еще раз прижался к тощей груди, чмокнул губками и, бросив эту затея, пошатываясь на маленьких ножках, тронулся к девушке.

— Иди, мой мальчик, иди.

— Мальчик? — Ерта повернулась к ребенку и с каким-то удивлением посмотрела на новое человеческое существо. — Мальчик… — с трудом произнесла она и как-то странно улыбнулась.

Ребенок, попискивая, прижался к девушке, зачмокал губками и что-то тихо промямлил.

— Он хочет кушать. А чем их кормят? — спросила Эдона у своей наставницы.

— Грудью.

— Как у нас?

— Да, как у нас, но думаю, это к тебе пока не относится. — Ерта подошла к стене, села на пол, расстегнула комбинезон и, взяв из рук девушки ребенка, положила его себе на руки. Тот сразу засуетился, пальчики зашлепали по обнаженной груди, а губки, попискивая, потянулись к соску. С минуту он дергался, то отрывался, то начинал плакать, то снова, чуть ли не тыкаясь личиком, прижимался к груди.

Наконец малыш зачмокал губками, молоко потекло. Ерта морщилась, прижимала к себе живое сокровище и что-то шептала. Он тут же уснул, но еще несколько раз просыпался и, снова попискивая, тянулся к груди.

«Человеческий детеныш, сколько вас осталось на Земле?» — думала Эдона, прижимая ладони к своему животу, где уже зарождалась новая жизнь. Девушка тихо запела песенку, которую ей пела ее мама, когда укладывала спать.

Земля очищалась от вируса, перерождалась, и ей нет никакого дела до людей, что с ними вообще будет. На их место пришел новый вид, что назвал себя парте. Каковы они? Что стоит ждать? И сможет ли земля с ними ужиться?

Эдона встала, подошла к проему окна. Слабый ветер коснулся ее щек. Она улыбнулась, ладонь погладила живот, где ее яйцеклетка совершила второе деление. Каково это, любить? Подумала она, повернулась и посмотрела на спящего ребенка.

Примечания

1

Рассказ из книги «Всему есть начало», глава 11.

2

Рассказ из книги «Суслик», глава 4.

3

Рассказ из книги «Суслик», глава 13.

4

Рассказ из книги «Невольный ученик», глава 2.

5

Рассказ из книги «Крик».

6

Рассказ из книги «Щекотка», глава 17.

7

Рассказ из книги «Щекотка», глава 18.

8

Рассказ из книги «Щекотка», глава 19.

9

Рассказ из книги «Проект Амброзия», глава 10.

10

Рассказ из книги «Проект Лекси».

Content

Елена Стриж
СТУК

Внимание!

Можно я тебя поцелую

Пальчик

Вулкан

Ночь

Лифт

Я решила остаться

Пушистик

Самородок

Игра в проститутку

А давай его оттра…

Тайный путь

Кто ты?

Возвращение

Стук

Погружение (фантастика)

1980 балов (фантастика)

Новый вид — 5

Примечания