Альтерверс

Анатолий Мухин

Дизайн canva.com

© Анатолий Мухин, 2020

ISBN 978-5-4498-5256-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ОТ АВТОРА

Идея создания интерактивного произведения пришла ко мне в начале 2018 года, когда, под влиянием телевидения, комиксов и игр я задался вопросом: а что было бы если? Всё началось с вопроса весьма детского: что было бы если Гарри Поттер попал на Слизерин? Но потом этот вопрос развился в более масштабную мысль: что было бы если бы сохранилась Российская империя? Или Советский союз?

А ведь каждый из нас наверняка хоть раз в жизни задавался вопросом: а что было бы если? Если бы я тогда согласился на ту работу, или поехал жить туда-то. Ответил так, а не иначе. Принял одно решение, а не другое. И тогда я начал думать как можно совместить ответ на вопрос «а было бы что если?» и мою увлечённость… Параллельными мирами.

Признаюсь, трижды я начинал писать роман про параллельные вселенные (ещё в 2017-м) и трижды я был недоволен первыми главами и концептом в целом. Но потом, решение само нашло меня и идея совместить параллельные миры и вопрос «а что было бы если?» вылились в этот интерактивный роман.

Альтерверс.

После второй главы читатель оказывается перед выбором и в зависимости от этого выбора развивается сюжетная линия. Именно поэтому часть глав романа помечены ещё и буквами. Мне было очень интересно попробовать рассказать эту историю с разных сторон, но не углубляться слишком сильно в вариативность, чтобы не становиться книгой-игрой. Нет, здесь совершенно другая история. В романе Альтерверс читатель может выбрать тот путь, который близок ему больше всего и посмотреть к каким последствиям это приведёт, а потом ответить на вопрос: А что было бы если я выбрал другой путь? И тогда, читая другие главы произведения перед читателем откроется полная картина мира Альтерверс.

Я надеюсь, что такой немного нестандартный подход к чтению вам понравится и вы сможете открыть новые и интересные подробности жизни главных героев, а заодно посетить множество параллельных вселенных.

Желаю вам приятного прочтения!

С уважением и благодарностью, Анатолий Мухин

Москва, 2020.

***

Мультивселенная — гипотетическое множество всех возможных реально существующих параллельных вселенных (включая ту, в которой мы находимся). Вселенные, входящие в Мультивселенную, называются альтернативными вселенными, альтернативными реальностями, параллельными вселенными или параллельными мирами.

Выжимка из Википедии, 2019 год.

Альтерверс (Alterverse) — производная от словосочетания Alternative Universe (Альтернативная Вселенная).

***

Где-то…

В параллельной вселенной, очень похожей на нашу…

АНАТОЛИЙ МУХИН

АЛЬТЕРВЕРС

ГЛАВА 1. ОПЕРАТИВНИК

1

Новоиспечённый агент Службы контроля вселенских перемещений стоял возле массивной дубовой двери кабинета №7. Она затерялась среди многих других в одном из коридоров НИИ на Профсоюзной улице в городе Москве. Матвей Фёдоров, личный жетон 861410, окончивший Академию с отличием, не мог заставить себя постучать в эту массивную дверь с чёрной вывеской «Распределительная» уже минут десять. Он настраивался, готовился, делал взмах руки, но в последний момент останавливал себя.

Что он скажет там? Как войдёт? Как поприветствует Кашалотова — огромного дядьку, о котором ещё в Академии ходили не самые приятные слухи?

Кто-то рассказывал, что однажды, со скуки, этот Кашалотов довёл новичка до слёз в первый же день и бедолага вынужден был раз и навсегда отказаться от оперативной работы и прозябать в архиве учреждения. А однажды он запер другого несчастного на складе на девять часов, мотивируя свой поступок необходимостью изучения инвентаря. Девушки поговаривали, что он, этот неприятный Кашалотов, никогда не упускал возможности пошло пошутить или отпустить сексистский комментарий. Но все терпели, потому что Кашалотов — лучший сценарист и аналитик в одном лице за последние двадцать лет. Он пользовался своим статусом и даже в какой-то степени чувствовал свою безнаказанность.

Матвей сделал несколько шагов от двери и посмотрел на красную папку в своих руках. Аккуратным шрифтом на ней было выведено «Дело 7.217/01», а ниже — «Рекомендуемый исполнитель: Фёдоров М. Е.». Пытаясь побороть своё волнение, он не заметил как к кабинету подошёл невысокого роста молодой человек с взъерошенными волосами.

— Простите, — тихим, еле слышным голосом сказал молодой человек, — у вас на двенадцать?

— Да, — растерянно произнёс Матвей, — но я могу вас пропустить.

— Что вы, — молодой человек поправил средним пальцем очки в толстой оправе, — Игорь Сергеевич терпеть не может, когда что-то идёт не по плану. Я сразу за вами.

— Да уж, — согласился Матвей, — сразу видно — сценарист.

Молодой человек улыбнулся уголком рта и протянул Матвею руку.

— Арсений Сапрыкин. Стажёр в отделе аналитики.

— Матвей Фёдоров. Оперативник.

— Ого, — искренне восхитился молодой человек, — Это же так здорово! Ваше первое задание?

— Да, — будто оправдываясь сказал Матвей, — Первое.

— Это так здорово! — повторил Сапрыкин, — Отправляться… Ну, знаете… Туда. Смотреть вживую на то, что мы изучаем лишь по документам.

— Аналитики, как я слышал, частенько путешествуют. Изучают на месте, так сказать, разве нет?

— Нет, — расстроенным тоном произнёс Арсений, — Путешествуют разведчики. Мы же сводим данные, делаем предположения. Не так весело.

— А мне кажется это интересно! — поддержал Матвей.

— Спасибо. Но давайте будем честны: что может быть интересней оперативной работы?

— Ну, — замялся Матвей, — мне кажется, что если бы не труд сценаристов на основе баз данных аналитиков, наша работа была бы безуспешной. Вы наши проводники там. Без вас — мы всего лишь обученные выполнять базовые задачи служащие. Многие из нас не способны импровизировать, а вы — те, кто помогает балансу быть достигнутым.

— Спасибо, Матвей. Это очень приятно слышать. Ой! — молодой человек посмотрел на часы, — Скорей! Вам пора. Кашалотов терпеть не может опаздывающих.

— Да… — нехотя признал новоиспечённый оперативник, — Вы правы.

— Удачи вам, Матвей. Пусть всё пройдёт по сценарию.

Матвей пожал руку молодому стажёру, выдохнул и три раза постучал в массивную дубовую дверь с табличкой «Распределительная».

2

— Здравствуйте… — Матвей аккуратно, словно не хотел чтобы его заметили, приоткрыл дверь в седьмой кабинет, — Можно войти?

— Давай реще! — послышался раскатистый бас, — Не к доктору пришёл. Сядь.

Матвей тихо прошёл в заставленный книжными шкафами и мониторами кабинет и опустился на неудобный деревянный стул. В комнате стоял отвратительный аромат дешёвого табака и продуктов быстрого питания. Сам Кашалотов не отвлекал своего внимания от большого жидкокристаллического монитора перед собой, изучая какие-то схемы и цифры. Сердце Матвея застучало в бешеном темпе, но он старался не показывать волнения.

— Да не ссы ты! — моментально расколол его Кашалотов, — Фамилия?

— Фёдоров.

Игорь Сергеевич отвлёкся от монитора и посмотрел на Матвея так, что молодой человек не будучи ни в чём виноватым готов стал признаться во всём.

— Тот самый что ли? — глаза Кашалотова превратились в две подозрительные ниточки.

— Я, простите, не очень понимаю… — соврал Матвей. Он прекрасно понимал, что имеет в виду глава отдела Аналитики и подготовки сценариев.

— Сынок, значит? — Кашалотов отодвинулся от стола и закурил сигарету.

— Да. — признался Матвей и виновато опустил голову.

— Ну, я тебе вот что скажу, принцесса. Во-первых, мне насрать кто твой папочка. Он может хоть самому Раскалову готовить яичницу по утрам, мне плевать. Здесь ты будешь играть по нашим правилам, усёк? А во-вторых, скажи ему «спасибо». За твоей работой, девочка моя, мы будем смотреть с пристальным вниманием.

— Я понимаю, — Матвей пытался держать голос ровно, — я готов к этому. И я вас не подведу.

— Не подведёт он. Ты пойми, милашка, то, чем тебя дрючили в Академии — это так, цветочки. Здесь есть ряд правил. Правил, которые нарушать нельзя. А нарушишь — погубишь всё дело. Понимаешь?

— Да, Игорь Сергеевич, понимаю.

— Да ни хера ты не понимаешь! — крикнул Кашалотов и сигарета его выпала на стол, — Понимает он! Ты знаешь сколько таких как ты приходит каждый год? А сколько мы теряем оперативников, потому что какой-нибудь самодовольный болван считает себя мастером? Понимает он! Ты ничего пока не понял, а когда поймёшь, придёшь ко мне и скажешь что понял, я тебе всё равно скажу, что ты ни хера не понимаешь. Знаешь почему?

— Почему?

— Потому что ты ни хера не понимаешь! Я здесь пол жизни работаю и сам не всё понимаю, а ты только пришёл! Понял?

— Вы меня запутали, Игорь Сергеевич.

Кашалотов покраснел. Матвей уже морально приготовился, что окурок, который тучный мужчина поднял со стола сейчас полетит ему в лицо.

— Папку.

Матвей протянул красную папку с номером дела и его фамилией, рекомендованной к исполнению. Кашалотов натянул овальные очки на приплюснутый нос и принялся изучать дело №7.217/01. На какое-то время в кабинете №7 повисла тишина, только кулеры мощных компьютеров и плохо работающий кондиционер создавали звуковой фон. Матвей невольно потирал указательный палец правой руки, небольшой нервный тик, преследующий его ещё со школы. Кашалотов всё это время внимательно вчитывался в документы из красной папки, словно пытался найти вескую причину, по которой это дело нельзя отдавать Фёдорову. Он что-то бубнил себе под нос, иногда нецензурно выражался и сбрасывал сигаретный пепел прям в чашку с недопитым кофе.

— Ну, понятно. — подытожил он, — Самому конечно же нельзя.

Матвей напрягся ещё больше, если это было возможно. Он не знал какое задание его ожидает. Правило оперативного отдела — все подробности только при инструктаже. Заглянуть в папку до Кашалотова или его первых заместителей каралось огромным штрафом и отстранением от работы на неопределённый срок. Кашалотов закурил следующую сигарету и нажал на оранжевую кнопку небольшого телефонного аппарата, затерявшегося среди бумаг и съёмных жёстких дисков.

— Марченко ко мне. — скомандовал он, — Быстро!

Минут через десять в кабинет зашёл мужчина лет тридцати пяти, невысокого роста с прямыми чертами лица. Его длинный коричневый плащ под которым виднелся пошитый с иголочки строгий костюм был распахнут, а на глаза он натянул старомодную фетровую шляпу. Мужчина бросил холодный взгляд на Матвея, а затем бесцеремонно, не здороваясь, убрал с одного из стульев внушительную стопку бумаг и уселся закинув ногу на ногу.

— Вызывали, Игорь Сергеевич? — спросил он и достал из кармана пиджака позолоченный портсигар.

— Знакомьтесь, — сухо сказал Кашалотов, — Егор Марченко — Матвей Фёдоров.

Мужчина приподнял левую бровь и протянул Матвею руку.

— Тот самый? — поинтересовался он.

— Тот. — обрезал Кашалотов, — У вас ещё будет время поворковать друг с дружкой, девочки. А теперь давайте к делу. Наш юный натуралист приволок с собой вот такую папочку. Заглядывал внутрь?!

— Никак нет! — ответил Матвей.

— Молодец. Я бы всё равно узнал. И знаешь тогда что?

— Знаю, Игорь Сергеевич. Штраф в размере минимум трёх месячных окладов и отстранение на неопределённый срок.

Первую проверку Фёдоров прошёл.

— Ага-ага, — неприлично чавкнул Кашалотов, — это как минимум. Ладно, задача у вас, девочки, нетривиальная. Вы отправляетесь на объект №К7—217. На протяжении некоторого времени по нескольким объектам, схожими с объектом К7—217, оперирует преступная группа контрабандистов.

— Что можно… эм… экспортировать из такого рода объектов? — удивился Марченко, — Сплошные развалины, да мутировавшие твари.

— Умный?! — хрипнул Кашалотов, — Ну, девочка моя, ты-то должна знать, что можно вывозить из группы объектов схожих с двести семнадцатым. Начиная от радия, заканчивая местными артефактами. Двойка тебе, Марченко. Тоже мне, специалист по объектам седьмой классификации!

Слова Игоря Сергеевича явно задели Марченко.

— Послушайте, — попробовал он доказать свою профпригодность, — случаи вывоза ценных экспонатов от туда не были замечены уже несколько лет. Даже туристы потеряли интерес к этому направлению.

— Нет, ну ты посмотри, а? — прикрикнул Кашалотов, — Дура, ты хоть с новичка возьми пример! Сидит себе тихо, сиськи мнёт и слушает. Нет, она у нас новая, скромная. Девственна, как сиденье унитаза в клинике для наркозависимых. Ну-ка, душенька моя, — он повернулся к Матвею, — скажи-ка мне: в чём особенность объектов седьмой классификации?

Оперативник сделал глубокий вздох.

— Отличительной чертой седьмой классификации является отсутствие договорённости между странами, позиционировавшими себя как ядерные державы. В разных объектах по разному, но в основном в параллели можно наблюдать, что договориться не смогли Соединённые штаты, Китай, Япония, Советский союз и Северная Корея. В связи с этим, в промежутках между 1960-м и 1964-м произошли ядерные удары, которые привели к частичному вымиранию человечества, загрязнению окружающей среды, а Земля… Земли, — поправился Матвей, — стали практически непригодными для жизни. За пятьдесят с лишним лет ситуация стала немного исправляться, однако большинство стран, городов, поселений остаются всё ещё непригодными для проживания. Появились так называемые бункерные поселения — небольшие города со своей внутренней инфраструктурой. По факту выживают как могут, так как мутации и радиоактивный фон сильно изменили планету… Планеты. — поправился он снова и подытожил, — Страшная классификация…

— Умничка, дочка. — улыбнулся кривой ухмылкой Кашалотов, — А теперь скажите мне. Что можно провозить незаконно, контрабандой, из этих «райских» мест?

— Люди… — осенило Матвея, — они вывозят людей.

Марченко затянулся сигаретой, сделав вид, что он специально позволил Матвею догадаться.

— Точно не заглядывал в папку?!

— Не заглядывал, Игорь Сергеевич, честное слово! — неожиданно для себя крикнул Фёдоров.

— Назначаю тебя любимой женой. На пять минут. Около полугода назад мы заметили первую активность. Людей отправляли в разные объекты из седьмой классификации. Мы бы и в ус не дули, пока это не коснулось нас напрямую. Один из переселенцев оказался отпетым мошенником и засветился в ограблении продуктового магазина, причем под именем своего дубликата здесь. Думал подставит свою местную копию и на дно заляжет. Идиот. А дубликат оказался уважаемым товарищем в особых кругах, ну, вы понимаете. В общем взяли мы его и допросили. Он-то нам все явки и пароли как миленький выдал. На лицо нарушение как минимум одиннадцати статей от незаконного проникновения через границу до 117-й.

— Контрабанда в целях наживы… — тихо произнёс Марченко.

— Где ж ты раньше-то была, красавица моя. Ну не расстраивайся, найдёшь себе жениха богатого, он тебя уму разуму обучит. — Кашалотов вылил из чашки смесь кофе и сигаретных окурков в урну, почесал седеющий затылок и снова закурил. — Между прочим, госпожа Фёдорова, Егорушка у нас лучший оперативник по седьмой, так что учитесь у него. Правда кто его лучшим назвал — я не знаю. По мне как была глупышкой, так и осталась.

Матвей улыбнулся, чего делать совершенно не стоило, но сдержать себя он не смог. Кашалотов такой наглости не заметил.

— Так вот, — продолжил Игорь Сергеевич, — ваша задача примкнуть к одному из городов, втереться в доверие к людям и в итоге сдружиться с контрабандистами, чтобы обеспечить себе перемещение в другой объект. Худо-бедно сойдёте за братьев. Мы подготовили двадцать шесть сценариев ваших действий. Отходить запрещено. На связь выходить раз в два-три дня.

Кашалотов выпустил столб едкого табачного дыма вверх рыская огромной рукой у себя в столе, а затем передал агентам по листочку формата А4.

— Здесь имена контрабандистов, — продолжил он, — во всяком случае основных лиц и ваша легенда. Выучить как «Отче наш». Проверю. Приступайте через четыре дня. Советую потратить время не на марафет, чтобы нравится местным мальчикам, а на изучение К7—217, особенностей, своей легенды.

Игорь Сергеевич снял овальные очки, нахмурил косматые брови и добавил:

— Обосраться нельзя, ребята. Дело серьёзное. А ты, Фёдоров, слушай Марченко. Это твой дебют и будет обидно, если тебя грохнут в первый же день из-за какой-нибудь глупости. Не расстраивай папу. И меня. Меня в особенности.

— Есть. — тихо ответил Матвей.

— А ты, Егор, за новичка башкой отвечаешь. Имей в виду.

— Есть. — ответил Марченко.

— Свободны. Что б всё по сценарию.

Напарники поблагодарили руководителя отдела Аналитики и сценариев, встали и вышли из седьмого кабинета.

3

— Мне не верится, что мой напарник — сам Егор Марченко! — Матвей очень плохо скрывал восторг.

Они шли по коридорам НИИ к выходу мимо множества снующих повсюду работников.

— Спокойно, юноша. — ответил на лесть оперативник, — Мне конечно безмерно приятно, но нам с тобой нужно кое-что сразу прояснить.

Голос Марченко звучал строго.

— Во-первых, это не курорт. Вся седьмая не курорт. Тебе на самом деле не повезло. Ты-то конечно рад, но зря. Поверь, лучше бы тебе досталось расследовать контрабанду произведений искусства из пятой. Кто у вас вёл особенности седьмой?

— Дроздов.

— Это хорошо. Он мужик чёткий, но по седьмой классификации катался ещё при советах. Там многое изменилось. Придётся перескакивать от сценария к сценарию. Двадцать шесть! Кашалот совсем рехнулся со своей манией к предугадыванию.

Они вышли на улицу. Солнце сразу ударило ярким светом в глаза. Марченко отвернулся от белого пятна и закурил.

— Во-вторых, держаться меня. Чтобы я тебе не сказал, чтобы не попросил сделать — делать безукоризненно. Я головой отвечаю и за нас обоих, сам слышал, и за всё дело, так что мне проблемы не нужны…

— Послушайте, Егор, — Матвей перебил своего напарника, — я это осознаю. Поймите правильно, я действительно осознаю какая это ответственность и иллюзий не питаю. Да, обучение в Академии и выход на дело — две разные вещи. Но я готовился к этому. Меня готовили к этому. Многие соскочили с курса или перевелись из оперативников в аналитики, сценаристов, техников. А я — нет. И этому есть причина.

— Знаю я твою причину. У нас поговаривали, что настанет день, когда сын Фёдорова объявится на пороге. Позволь дать тебе совет: не рассчитывай, что к тебе будут поблажки.

— Да я и не рассчитываю! — возмутился Матвей.

Его задело, что каждый в учреждении видят в нём тень отца — легендарного оперативника в отставке Евгения Фёдорова.

— Я прекрасно осознаю какая на мне ответственность! — продолжил молодой человек, — И я сделаю всё, чтобы задание было выполнено. Но и у меня к вам будет просьба, Егор. Пожалуйста, не думайте, что я золотой мальчик, который попал сюда по блату. Место в Службе контроля стоило мне очень дорого. Я искренне верю, что это моё призвание.

Марченко посмотрел на Матвея холодным, безразличным взглядом.

— Пусть так. — сказал он, — Но это не имеет значения. Ты — салага, который знает о работе оперативника только из учебных материалов. А вот получится ли из тебя достойный оперативник — это вопрос.

Марченко докурил сигарету и всё, что от неё осталось щелчком отправил в куст сирени.

— Иди домой. Изучи всё, что дал Кашалотов. Завтра встретимся в 7:30 на Маяковской. Проговорим детали и посмотрим с какого сценария начать.

— Хорошо, — повиновался Матвей, — 7:30. Маяковская.

— Девушка есть у тебя?

— Простите? — удивился вопросу Фёдоров.

— Девушка есть у тебя? Женат-то ты вряд ли…

— Нет, нету. А что?

— Жаль. Но это даже хорошо. Прощаться не нужно будет. Ещё один совет, если позволишь: пойди вечером в бар или клуб. Выпей немного, но только чтобы завтра на ногах и вовремя. Познакомься с какой-нибудь жгучей красоткой. Угости её выпивкой, а потом пригласи к себе.

Не попрощавшись Марченко направился в сторону метро. Матвей остался стоять у входа в НИИ, переваривая всё вышесказанное.

4

Советом старшего товарища Матвей не воспользовался. Вместо того, чтобы отправится на поиски ночной спутницы в увеселительные заведения, Фёдоров решил поехать к человеку, чей совет для него сейчас будет полезен как никогда.

Он сел в такси и отправился за город, по Киевскому направлению, где в сорока километрах от Москвы, в небольшом дачном посёлке проживал Евгений Николаевич Фёдоров — оперативник Службы контроля вселенских перемещений (или сокращённо СКВП) в отставке.

Евгений Николаевич — один из немногих, кому удалось не только дожить до почтенного возраста, но и сколотить небольшое состояние. В 57 он покинул пост начальника Оперативного отдела и поселился в двухэтажном деревянном доме на шести сотках, предоставленных государством ещё его деду. К 62-м его главным увлечением стало земледелие и писание. В перерывах между работой в огороде и встречами с высокопоставленными гостями Евгений Николаевич сочинял фантастические новеллы, которые рассказывали о разных мирах. Многие события он переносил на бумагу из реального опыта.

Матвей попросил остановить таксиста у калитки, расплатился с ним картой и пожелал хорошего дня. Открыв немного покосившуюся металлическую дверь, он застал своего отца за привычным занятием — Евгений Николаевич в шортах, гавайской рубашке и панаме полол грядку под огурцы.

— Привет! — поздоровался молодой человек.

— Сынок! — обрадовался отец, — Неожиданно приятный сюрприз! Проходи-проходи. А что не позвонил? Я бы сказал Лизе стол накрыть.

— Да я как-то… Спонтанно.

Матвей обнял отца. От него пахло свежескошенной травой и коньяком.

— Ну хорошо, хорошо, — сказал Евгений Николаевич мягким голосом, — проходи. Ты голодный небось? Давай супчика, а?

— Нет, пап, спасибо. Я ненадолго.

— Лиза! — крикнул отставной оперативник, — Лиза! Ставь чайник! Матвей приехал.

Приятная дама, моложе Евгения Николаевича вдвое выглянула из окна кухни и помахала Матвею. Он ответил тем же.

Они прошли на террасу и разместились в удобных плетёных креслах.

— Завтра встречаюсь с Марченко… — начал Матвей.

— Вот оно что. — тихо сказал старик, — Ну что же. Разреши тебя поздравить. Ты к этому давно шёл.

— Я знаю что ты думаешь, пап. Я…

— Сынок, — вежливо прервал сына отец, — ещё когда ты поступил в Академию у меня были надежды, что ты передумаешь. Сейчас я всё вижу. Я не смогу изменить твоего решения или помешать тебе работать. Да и неправильно это. Твоя мама отругала бы меня, если бы была здесь.

— Мама мечтала, чтобы я поступил в музыкальное.

— Да, мы с ней долго спорили на этот счёт. Я-то хотел отправить тебя в МГИМО. Или в ин. яз. МГУ. Но, случилось как случилось. Наверняка где-то ты успешный пианист, а где-то международный дипломат.

Матвей улыбнулся. Новость о том, что он преступает к работе явно взволновала отца, хоть он этого и не показывал.

— Значит, Марченко? — Евгений Николаевич достал из нагрудного кармана рубашки электронную сигарету и сделал затяжку.

— Я очень удивился. Это же Марченко! Хотя я думаю, что Кашалотов не просто так поставил меня к нему.

— Старый охламон! — улыбнулся отец, — Сколько же он у наших крови выпил. Звонил мне. Доложил, что ты заходил. Ты, кстати говоря, оставил приятное впечатление. Молодец.

— Да что я? Не высовывался и отвечал на вопросы, когда спрашивают. Всё как ты советовал.

— Это ты молодец, сынок. Кашалотов не сказал мне куда тебя отправляют, но так как твой напарник Марченко, могу предположить, что в седьмую?

— Да. К7—217. Контрабанда людей.

— Внедрение? Хорошо. В банду или жертвой?

— Будем с Егором отыгрывать братьев. Деталей пока не знаю, но из того, что есть — будем прибиваться к одному из поселений.

— Егор — хороший парень. Много повидал.

— У нас двадцать шесть сценариев.

— Двадцать шесть?! — удивился старик, — Кашалотов совсем рехнулся.

— Вот и Марченко тоже самое сказал.

— В мои годы сценариев было максимум четыре. А дальше — импровизация. Важна была конечная цель. Хотя, может это и к лучшему. — он посмотрел на свой сад, — Времена поменялись. Страна, в которой работали мы — уже прошлое. Сейчас технический прогресс устанавливает правила. В нашем мире.

Фёдоров подмигнул сыну. Лиза принесла с кухни большой керамический чайник, украшенный орнаментом из цветов и золотой каёмкой. Она поцеловала пасынка в темя, её длинные русые волосы спали ему на нос, Матвей скорчил недовольную, но шуточную гримасу. Женщина поставила чашки с чайником на небольшой столик и ушла обратно в дом.

— Спасибо, дорогая! — вслед поблагодарил Лизу Фёдоров-старший.

— Я волнуюсь, папа. — Матвей опустил глаза, пока его отец разливал чай, — Я не знаю чего мне ждать и мне реально страшно. А ещё каждый не забывает упомянуть, что я твой сын.

— Ну, это ж хорошо, — Евгений Николаевич улыбнулся, — пусть знают кто ты и из чьей семьи. А то, что тебе страшно — это тоже хорошо. Было б хуже, если бы ты бросался на амбразуру. Страх говорит о том, что ты будешь очень тщательно взвешивать каждый свой шаг. Сценарий сценарием, но никто не застрахован от форс-мажоров. И ты это знаешь, помнишь об этом. Марченко тебя прикроет. Так что не переживай так сильно.

— Спасибо, пап. Правда. — Матвей сделал аккуратный глоток свежезаваренного чая с корицей, — Ты бывал там?

— В самой К7—217 — нет. Заглядывал по соседству. Но это было аж в 89-м, так что, думаю, многое изменилось с тех пор.

— Вот и узнаем. — улыбнулся Матвей.

— Седьмая классификация меня всегда пугала. — признался отец, — Как и шестнадцатая. Потому я старался держаться от них подальше. Забавное совпадение, да сынок?

— Какое?

— Твоё первое задание там, куда я бы не хотел тебя отправлять ни при каких обстоятельствах.

Матвей пожал плечами.

— Стечение обстоятельств.

— Или приказ свыше. Чёрт его знает. Они могут.

— В любом случае — это хороший старт. Сложный, но хороший.

— И опасный. — Евгений Николаевич наклонился к сыну, — Я тебя очень прошу, будь осторожен.

— Хорошо, — сказал Матвей, — буду. В конце концов у меня были лучшие учителя, главный из которых — ты.

Старик улыбнулся и отклонился на спинку плетёного кресла.

5

Матвей допивал кофе по-американски на площади перед станцией метро «Маяковская». Он специально приехал на пятнадцать минут раньше, чтобы лишний раз показать свою собранность, ответственность и полную готовность к делу. Хотя, конечно, внутренне он был совершенно не готов.

Марченко вышел из вестибюля в 7:24. Его длинный плащ и шляпа смотрелись старомодно в мире, где правят бренды, а еле пробивающаяся щетина и мешки под карими глазами говорили о том, что он вчера сделал в точности всё, что посоветовал своему юному напарнику. Егор сразу заметил одинокую фигуру Матвея. Вокруг не было ни души, только скромный молодой парнишка, попивающий кофе на одной из лавок. 7:30 — это слишком рано для работающей Москвы. Марченко подошёл к Фёдорову-младшему и протянул руку.

— Не опоздал. Молодец. Люблю пунктуальных.

— Спасибо, — протянул руку в ответ Матвей, — я тоже.

— Пойдём, — Марченко не дожидаясь пока Матвей встанет с лавки направился в сторону Садового, — тут есть одно тихое местечко, неподалёку. Завтракал?

— Нет, — Матвей тут же сорвался с места и последовал за напарником, — с удовольствием перекусил бы.

— Я бы и пивка глотнул.

Матвей удивился такой искренности напарника.

— Хорошо ночь прошла? — осторожно спросил он.

— Как в последний раз. — улыбнулся Марченко в ответ, — А ты?

— Поехал домой спать.

— Тю-у-у-у. Эх ты.

Они прошли несколько кварталов и свернули в одну из арок сталинского дома. Оказалось, что во дворе этого дома находится небольшая одноэтажная кирпичная постройка с вывеской «Кафе». Возможно когда-то это был хоз. блок или щитовая. Такие кафе Матвей привык обходить стороной, потому что внешний вид заведения не внушал никакого доверия.

Напарники прошли внутрь и Марченко сразу перевернул табличку на двери с «Открыто» на «Закрыто». Внутренний интерьер и отделка кафе только усилили сомнения Матвея. У него сложилось впечатление, что в целях экономии средств старый подвал обклеили обоями и советской квадратной плиткой, а ещё поставили две газовых горелки для приготовления весьма сомнительных блюд. Марченко сомнения Матвея почувствовал моментально.

— Никогда не суди книгу по обложке. — сказал он угрюмо и сел за один из четырёх столиков, накрытых старой клеёнкой в цветочек.

Матвей сел напротив. Он открыл рот, чтобы начать разговор, но не успел, так как к ним подошёл тучный лысый мужчина, ростом выше среднего, небрежно вытирая сальную волосатую руку о заляпанный фартук, который когда был светло-серого цвета.

— Егор! — крикнул он и улыбнулся практически беззубой улыбкой, — Какой приятный сюрприз!

— Привет, Олеж. Как сам?

— Да потихоньку, спасибо. Дела идут неплохо. Я сделал бизнес-ланч за 200 рублей, теперь в обед у меня от клиентов отбоя нет!

Матвей чуть не крикнул «Серьёзно?!», но осёкся.

— Приятно это слышать, — сказал Марченко и закурил, — мне яичницу из трёх яиц с колбасой, белого хлеба и 0,5 нефильтрованного.

— А для вас? — хозяин кафе посмотрел на Матвея и расплылся в добродушной улыбке.

— Мне… Ничего, спасибо.

— Новенький он, — снисходительно улыбнулся Егор, — не обращай внимания. Ему тоже самое.

— Без пива! — успел вставить Фёдоров, — Морс есть?

— Сделаем. Отдыхайте.

Марченко посмотрел на Матвея уставшим взглядом. Он словно изучал своего напарника, а потом тихо произнёс:

— Здесь очень вкусная яичница. Поверь мне. А Олег… Он — наш.

— Наш? — удивлённо спросил Матвей.

— Лет семь назад я работал на одном из объектов третьей классификации. Ничего серьёзного, нужно было выследить одного ушлёпка и… Не важно, в общем. Олег был моим информатором, а заодно и одним из должников этого нехорошего человека. Так вот, эта сука на глазах Олега пустил пулю в лоб сначала жене, а потом трёхлетней дочке. Гниду взяли конечно. Но встал вопрос: заканчивать всю эту историю по сценарию, либо попробовать хоть как-то помочь бедолаге. Я выбрал второе.

— Вы привезли его сюда. Но как? Зачем? Это же явное нарушение.

— Зачем? — искренне удивился Егор, — Не хотел, чтобы он руки на себя наложил, наверное. А может вину почувствовал. Пёс его знает. Согласовал с нашими. Предложил его переправить сюда по программе защиты свидетелей. Батя твой помог. Вошёл в ситуацию. У нас его дубликат живёт вообще где-то за Уралом, так что проблем возникнуть не должно было. А Олег — мужик хороший. Просто оступился. И заплатил сполна. Почему не дать хорошему человеку второй шанс?

— Достойный поступок. — тихо сказал Матвей.

— Это жизнь, дружочек. Ладно, давай к делу.

6

На небольшом столике, накрытом старой клеёнкой пустые тарелки от яичницы затерялись среди бумаг с разными схемами, графиками и сносками. Уже два с половиной часа оперативники изучали сценарии, составленные на основе данных, предоставленных отделом Аналитики. Олег не мешал напарникам работать и старался не слушать о чём они говорят, только иногда прерывал их беседу, чтобы обновить морс Фёдорову и пиво Марченко.

— Двадцать шесть! — ругался последний, — Двадцать шесть! Нам понадобиться целая вечность, чтобы изучить всё, а они на подготовку дали всего несколько дней.

— Мы справимся! — неожиданно для себя выдал Матвей.

Марченко поднял бровь и отхлебнул нефильтрованного.

— Ну, я имел в виду, что…

— Да понятное дело. — перебил Егор, — просто… Чёрт! Нам совсем перестали доверять. Отец наверняка тебе рассказывал о своих делах. Там же чистой воды импровизация! Оперативников готовили приспосабливаться к ситуации, а к чему сейчас готовят вас?

— Физическая подготовка, стрельба, первичная аналитика, теория… Очень много теории. Практики, конечно, маловато.

— Без теории в нашей работе тоже никак. Нужно знать классификации. С какими объектами у нас выстроены дружественные отношения, с какими нет. В каких о нас и знать не знают, благо таких большинство. Вся эта этическая и политическая канитель у меня уже в печёнках сидит.

Марченко достал свой портсигар, вытащил из него сигарету неизвестной марки и закурил.

— Я понимаю раньше! — продолжил он, — Оперативник СКВП! Как звучит! И не только у нас. У них тоже. Ведь в середине 70-х к нам на обучение присылали кадетов из других классификаций! Можешь себе представить?

— Честно — нет. Папа говорил, что у него был один… Студент, но я и представить не мог, что он из другой классификации.

— Во-от, — протянул Егор, — а сейчас что?! Нам считают кучу возможных вариантов, которые могут произойти! Мы должны им следовать, чтобы ни в коем случае не повлиять на ход событий объекта. Потому что именно в этом…

— Заключается целостность вселенной. — закончил за Егора Матвей, — Но с другой стороны… Всё равно же появится альтернативная реальность. Множество альтернативных реальностей. Как можно предугадать все возможные варианты? Как можно не учитывать банальный человеческий фактор?

— Вас обучали на то, чтобы вы не могли себе позволить человеческий фактор. Времена действительно меняются. Нашей организации чуть больше пятидесяти лет, а скакнули мы лет на сто вперёд. Спасибо нашим друзьям из других объектов. Но всё же. Нет, ты не подумай, я уверен, что вам дали хорошую базу. Но как же принятие решений? Как же оперативное реагирование? Мы же оперативники! Мы должны оперативно принимать решения и действовать.

— Наверное были инциденты. — неуверенно сказал Матвей.

— Конечно были. Но куда без этого? Нельзя просчитать всё.

— Кашалотов так не думает.

— Кашалотов — как раз таки одна из причин, почему последние лет двадцать у нас всё так строго. — Марченко наклонился ближе к Матвею, — Говорят, что он в своё время сильно просчитался. Очень. У нас не принято об этом говорить. Но именно после того просчёта в СКВП начались тотальные чистки аналитиков, сценаристов. И новые были уже заточены на чёткий просчёт вариантов событий. Если раньше анализ объекта занимал три-четыре недели, то теперь больше полугода. Представляешь, сколько мы могли бы успеть сделать за это время?

— Зато снижены риски. — голос Матвея стал уверенней, — Где гарантия того, что кто-то из нас не решит использовать сценарий в своих интересах?

Марченко отклонился, сделал глубокую затяжку и выпустил дым в Матвея.

— Ты так не шути, дружочек. Мы таких шуток не понимаем.

— Да нет, я, — замялся Фёдоров, — я просто к тому, что эти риски должны быть просчитаны.

Он чувствовал как пот с его спины водопадом льётся в штаны. Марченко смотрел на него холоднокровным взглядом, как на предателя. Спустя несколько секунд, которые Матвею показались вечностью, Егор рассмеялся.

— Да-а-а, — сказал он, — как же вас там зашугали-то, в Академии.

Матвей почувствовал несравнимое ни с чем облегчение.

— Ты прав, приятель, — продолжил Марченко, — все риски должны быть просчитаны. Аналитики придумали себе хороший термин в оправдание их косяков.

— Погрешность.

— Погрешность. В нашем деле, кстати, она допустима в 2% случаев. А что касается гарантии… Её нет. А вот сценарий, если это произойдёт — наверняка есть.

7

Напарники вышли из заведения Олега, оставив ему щедрые чаевые. Москва уже во всю шумела дорожными работами, двигателями автомобилей и мотоциклов. Солнце припекало голову так, что Матвей даже позавидовал старомодной шляпе Марченко, который закурил ещё одну сигарету, жадно втягивая едкий дым.

— Предлагаю второй сценарий, — задумчиво произнёс Егор, — он самый быстрый. Не хочу я там торчать вечность. Справишься?

— Думаю да, давай второй. Четыре месяца…

— Лучше чем полтора года. Или два. Или даже полгода.

— Столько тонкостей…

— Понимаю, — кивнул Марченко, — голова кругом идёт. Добро пожаловать. Ничего, привыкнешь. Если с этим справимся.

Матвей стоял на Садовом кольце совершенно потерянный. Из множества вариантов развития событий напарники решили начать с самого быстрого, но так же и самого опасного.

Они спустились в метро, чтобы добраться до станции «Тёплый стан» Калужско-рижской линии. Там, среди множества маршрутных такси их ожидал минивэн, который отвезёт их в штаб. Место, где они проведут ещё три дня, заканчивая последние приготовления.

Проехав километров семьдесят, они свернули на небольшую лесную дорогу. Матвей обратил внимание на знак «проезд запрещён», которым водитель пренебрёг. Всю дорогу напарники молчали. Егор что-то печатал в телефоне, периодически поглядывая по сторонам, а водитель подпевал песням блатной тематики, доносившихся из слегка потрескивающих динамиков. Ещё минут через двадцать они приехали к КПП с огромными металлическими воротами. По обе стороны от них уходил высокий бетонный забор. Табличка возле ворот гласила: «Частная собственность. Охраняемый объект». Водитель высунул в окно своё удостоверение и громко крикнул:

— Открывай давай, у меня времени мало!

Раздался неприятный писк и стальные ворота зашевелились.

Они проехали на территорию и Матвей увидел, как среди множества сосен разместились военные бараки, сторожевые будки и кирпичное двухэтажное здание, покрашенное в отвратительный жёлтый цвет.

Он знал о подобных местах.

Штабы подготовки СКВП разбросаны по всей России, а так же на территории нескольких других государств и даже в нескольких объектах. Штабы спрятаны на самых видных местах. Некоторые под прикрытием частной собственности, как этот, а некоторые замаскированы под спортивные лагеря, гостиницы и даже маленькие сельские магазинчики.

Минивэн подъехал к статному мужчине, лет шестидесяти в камуфлированной форме без погон. Он отдал честь и показал куда припарковаться автомобилю.

— Кудасов, Николай Геннадьевич. — представился мужчина, — Руководитель штаба №47. Добро пожаловать!

— Здрасьте, — Марченко небрежно вылез из машины, — знакомьтесь, Николай Геннадьевич. Это — Матвей Фёдоров. Мой напарник по заданию.

— Очень приятно, — улыбнулся Кудасов, — как батя?

— Спасибо, — немного смутился Матвей, — живёт на даче, пишет, отдыхает.

— Заеду! — Николай Геннадьевич расправил седые усы и улыбнулся ещё шире, — Обязательно заеду! Ну, проходите, господа. Вам в шестой барак.

Оперативники повиновались. Вокруг них кипела жизнь, чем-то схожая с казарменной. Несколько агентов отжимались от земли, несколько совершали пробежку, а из граммофона, подвешенного к столбу возле жёлтого здания, доносились композиции известных групп, играющих в стиле «хэви-метал», что создавало определённое настроение, но никак не военное.

Марченко отодвинул брезентовое полотно барака и осмотрелся. Две койки, две тумбы, два умывальника. Небольшое окошко с москитной сеткой на торце. Ничего лишнего. Он прошёл и уселся на одну из коек.

— Ну, что, — зевнул Егор, — вот и наше пристанище до отправления.

— Очень мило. — тихо сказал Матвей, осматривая «апартаменты».

— Спать охота. Прям очень.

— Спать будешь на том свете! — послышался громкий голос у входа в барак, — В головном здании через 10 минут. Третий кабинет. Не опаздывать!

Голос громкими шагами отправился прочь от барака.

— Кто это? — спросил Матвей.

— Местный сторожила. Евстигнеев. Отвечает за внутреннее распределение, выдачу инвентаря и прочую организационную мишуру. Хороший мужик, — Марченко снова зевнул, — только очень громкий. Может глухой?

Матвей ничего не ответил. Да и вопрос ответа не требовал. Марченко задал его в воздух, чтобы хоть как-то оправдать раздражающую и немного пугающую громкость Евстигнеева. Егор подошёл к раковине, открыл кран и несколько раз умылся холодной, бодрящей водой. К нему подступало похмелье, хоть он и рассчитывал, что утреннее нефильтрованное пиво ему поможет. Он посмотрел на себя в небольшое пыльное зеркало, оценил масштаб бедствия, а потом закапал в глаза голубые капли для снятия напряжения. Снова умылся, стряхнул воду с рук и вышел из барака.

Матвей отправился за напарником.

8

Голос Евстигнеева абсолютно ему не подходил. Глубокий, басистый, военный говор никак не сочетался с мужчиной маленького роста крупного телосложения. Круглый, вжатый нос и широкий рот делали его похожим на жабу, которая нацепила на себя серый камуфляж.

В третьем кабинете главного корпуса штаба №47 все собрались: руководитель штаба Кудасов, руководитель отдела Подготовки и инвентаризации Евстигнеев, Наташа — очень милая и приветливая секретарша, поступившая на службу в СКВП совсем недавно и два оперативника — Марченко и Фёдоров.

Они сидели за старым деревянным столом в середине кабинета. Кудасов посматривал на армейские часы и когда большая стрелка передвинулась на двенадцать, а маленькая оставалась на десяти, он поднялся.

— Ну что ж, — начал он, — я рад приветствовать вас, ребята в нашем штабе. Егор-то у нас частый гость, а ты, Матвей, заезжай и с поводом и без. Не стесняйся. Хотя в этот раз повод, конечно, серьёзный. Кашалотов лично сообщил мне о вашем приезде и рассказал о деталях операции. Мы подготовились. Ко всем двадцати шести сценариям.

Оперативники и Евстигнеев рассмеялись, а Наташа незаметно хихикнула.

— Благо, — продолжил Кудасов, — сценарии схожи с точки зрения инвентаря. По какому решили идти?

— По второму. — ответил Марченко.

Кудасов переглянулся с Евстигнеевым, а потом спросил:

— А не рановато для юноши?

— Этот сценарий предложил Егор, — тихо сказал Матвей, — и я его полностью поддержал.

— Ну, хорошо. Хорошо. — Кудасов осмотрел какие-то бумаги, разложенные на столе, — Евстигнеев, проинструктируйте тогда по второму.

Тучный мужчина с трудом поднялся со своего кресла.

— Итак, на всякий случай расскажу куда вы отправляетесь и что вас ждёт. — его громкий голос оставлял эхо в ушах присутствующих, — Объект №К7—217. Седьмая классификация. Определяющее различие с нашим объектом произошло в 1963-м году, после окончательного разрыва отношений между Китаем и СССР. В связи с этим событием США и СССР образовали коалицию для сдерживания Китая и других стран Азиатского региона. Отказ сторон найти соглашение по разработке ядерного оружия привели к новой войне, которую назовут «Последней». 18 октября того же года СССР, совместно с США нанесли ядерный удар по Китаю, Японии и близлежащим государствам, надеясь раз и навсегда покончить с ними. Однако, чего не учла коалиция — это оперативного ответного удара меньше чем через полминуты. Более семидесяти взрывов произошло за двадцать четыре минуты. Те, кто успели скрыться в бункерах — выжили, всех остальных поразил если не взрыв, то радиация. Окружающая среда оказалась заражена на 94%. С лица земли смело практически всё живое.

Матвей слушал доклад Евстигнеева, а к его горлу предательски подступал ком толи от ужаса услышанного, толи от осознания что где-то — это реальность.

— По приблизительным данным аналитиков, население Земли сократилось с трёх миллиардов до четырёх сотен тысяч. Спустя двадцать пять лет радиационный фон снизился и в конце 80-х жители объекта К7—217 стали выбираться на поверхность, что по факту являлось скорей необходимостью, нежели прихотью. В бункерах заканчивалась вода и продовольствие. — Евстигнеев перевёл дыхание и продолжил, — К середине 90-х, как утверждают аналитики, на территориях разных стран можно наблюдать схожее между собой расслоение населения: те, кто остался жить в бункерах и те, кто обосновался на поверхности. К нашей временной линии образовались уже поселения и небольшие государства. В основном они находятся вдали от заражённых мест.

Матвей посмотрел на Марченко, не проявляющего вообще никакого интереса к докладу Евстигнеева.

— Теперь о непосредственно вашей задаче. — Евстигнеев отложил блокнот с пометками и достал помятый лист А4, — Как вы можете догадаться, объекты седьмой классификации не состоят в Соглашении о перемещении…

— Однако мы туда туристов возим. — перебил Евстигнеева Марченко.

Тучный мужчина посмотрел на оперативника осуждающим взглядом, однако комментировать высказывание не стал.

— Так вот, в Соглашении они не состоят. Потому предугадать и тем более отследить открытие квантовых туннельных переходов мы не могли. Однако, помог его величество случай. Около полугода назад полиция поймала грабителя в славном городе Лобаново, Пермский край. Мужчина представился Аркадием Семенным и на допросе утверждал, что прибыл из другого мира. Так как говорил он уверенно, его оформили в психиатрическую лечебницу, а там уже бедолагу нашли наши люди. На допросе у нас, Семенной очень быстро раскололся, рассказав нам что он уроженец поселения Старая Линда — небольшой городок, основанный на развалинах города в Нижегородской области. По нашим данным — объект №К7—211, схожий с К7—217, той же седьмой классификации. Пару лет назад на них вышла группировка «Новая надежда», которая успешно промышляет отправкой беженцев в объекты, скажем так, более пригодные для проживания. Берут дорого, чаще золотом, платиной или драгоценными камнями. Но оно того стоит, так как у их клиентов появляется возможность начать всё заново, а иногда и вовсе заменить своего дубликата. Тут-то, кстати, наш герой и промахнулся. Он ограбил единственный в Лобаново супермаркет, представившись своим реальным именем. Имена контрабандистов у вас на руках.

Евстигнеев достал фотороботы подозреваемых и начал по одному прикреплять на пробковую доску позади.

— Они из разных объектов, — продолжил он, — более того, из разных классификаций. Лидер — Антонио Флёр, француз из тринадцатой классификации, но Семенной уверен, что на самом деле глава этой группировки — другой человек. Несколько раз он слышал прозвище «Люций».

— У нас есть подозрение, — прервал Евстигнеева Кудасов, — что Люций — это один из наших. Григорий Анатольевич Луценко.

Кудасов достал из своей папки фотографию плохого качества явно десятилетней давности и прикрепил её на доску.

— Но это лишь догадка, — продолжил он, — которую необходимо подтвердить. Аналитики просчитали вероятность, что именно Луценко является тем самым Люцием. Она составляет 96%.

— Таким образом, — Евстигнеев подошёл к окну и открыл форточку, — можно объяснить откуда у «Новой надежды» знания и технологии для постройки квантового туннельного перехода.

— По подсчётам аналитиков, — подловил Кудасов, — а так же по словам Семенного, есть большая вероятность, что следующий объект, куда отправится «Новая надежда» будет именно К7—217. Банда на протяжении нескольких лет переправляла людей из седьмой классификации. Они выбирают те объекты, где жизнь сохранена, есть полезные ископаемые и ресурсы в небольших количествах, а поселения весьма немногочисленны.

— Ну, хорошо, — сказал Марченко, покачиваясь на деревянном стуле, — допустим, аналитикам нашим я верю. А как Семенной ваш узнал, что следующий объект будет именно К7—217?

— Сказал, что видел список с номерами объектов. Многие были вычеркнуты, остались несколько, среди которых он запомнил только №К7—217. Сказал, что запомнить легко. С учётом информации отдела аналитики, есть большая вероятность того, что до К7—217 они рано или поздно доберутся.

— То есть второй сценарий, далеко не факт, что самый быстрый? — недовольно спросил Марченко.

— Вы должны понимать — погрешность. — ответил Евстигнеев непривычно тихим голосом.

— Конечно, — саркастично произнёс Егор, — погрешность. Куда ж мы без неё?

— Не паясничайте, Марченко, — спокойно отреагировал Кудасов, — вам ли не знать сколько может продлиться подобного рода операция?

— Вы — братья Кантимировы. — громко продолжил инструктаж Евстигнеев, — Имена можете оставить свои. Ваша задача: обустроиться в поселении Просветление, у нас — это город Таруса, Калужской области. Местные там не особо приветливые и стопроцентно не готовы принимать в свои ряды новые рты. Голод, неплодородная земля и заражённая вода в Оке делают это место непригодным для жизни всё быстрей с каждой минутой, а радиоактивный фон вокруг на тридцать километров не даёт им возможности переправиться в другое, более безопасное место. Они живут набегами на редкие караваны и плохеньким земледелием, что сами понимаете, рано или поздно закончится.

— Аналитики утверждают, — добавил Кудасов, — что такую возможность для заработка «Новая надежда» упускать не будет. Наверняка у поселенцев есть побрякушки, которые можно будет продать на чёрном рынке где-нибудь в двадцать девятой классификации.

— Вы должны выяснить каким образом «Новая надежда» заполучила технологию построения квантового туннельного перехода. Стоит ли за именем «Люций» бывший агент СКВП Луценко. Понять мотив и, как следствие, остановить преступную группировку. По возможности арестовать. При оказании сопротивления вам разрешено бить на поражение.

— А что делать с местными? — спросил наконец Матвей.

— Марченко, — улыбнулся Кудасов, — что делать с местными?

Марченко перестал раскачиваться на стуле, поправил старомодную шляпу, посмотрел на Матвея и спросил:

— А что с ними делать?

9

Следующие два с половиной дня напарники провели за подготовкой к отправлению в объект №К7—217 седьмой классификации. Физические нагрузки перемешивались с занятиями по теории, и если Марченко такой курс давался легко, то Матвею, как новичку, периодически было тяжело. Он старался не отставать от своего знаменитого напарника, но опыт последнего давал Егору явный перевес.

Утро начиналось с пробежки на десять километров. Занятие оказалось не сложным, но скучным, так как бегать приходилось по периметру штаба. Затем завтрак и первый теоретический блок. Изучение истории, легенды, особенностей объекта и классификации. Марченко помогал Матвею. В опытном напарнике за эти два дня Матвей увидел старшего товарища, на которого можно положиться, потому подвести его никак было нельзя. Далее обед и небольшой перерыв. После — комплекс физических упражнений, изучение инвентаря.

И, конечно, отработка сценариев.

Оперативники вместе с Евстигнеевым прорабатывали каждый из двадцати шести настолько дотошно, что в какой-то момент у Матвея даже появилась уверенность в том, что они справятся с этой задачей быстрей поставленного срока.

Вечером вымотанный Матвей и немного уставший Марченко обсуждали детали их образов. Кто их родители? Где они родились? Как оказались возле Просветления? Ответы на эти и множества других вопросов они прорабатывали в оставшееся время до отбоя.

В ночь перед отправлением к ним в барак зашёл уставший Кудасов. Он оглядел тот бардак, который оперативники устроили, неодобрительно вздохнул и сел на складной табурет у входа.

— Ну что, голубчики? Как настроение?

Марченко ничего не ответил, а Матвей старался не показывать волнения.

— Готовы. — сказал он, — Так, дорабатываем детали.

— Очень хорошо. — тихо сказал Кудасов и достал из внутреннего кармана кожаной куртки блестящую флягу, — Давайте с вами… Что б всё по сценарию.

Он протянул флягу Марченко. Тот сделал жадный глоток, поморщился и сказал:

— Выпить перед делом конечно хорошо, но я бы предпочёл другой способ расслабления.

— Марченко, — улыбнулся Николай Геннадьевич, — ты серьёзно хочешь, чтобы я тут бордель устроил?!

— А что такого?! — улыбнулся оперативник в ответ, сделал ещё глоток и передал флягу Матвею, — Может мы вообще не вернёмся. И свою последнюю ночь я проведу в бараке с новичком. Без обид.

Матвей понюхал содержимое фляги. Коньяк. Он на долю секунды задумался: а стоит ли ему вообще пить перед ответственным заданием? Но потом решил, что раз на кону может быть его жизнь, то почему бы и нет? Фёдоров сделал большой глоток не поморщившись, чем вызвал явное одобрение Кудасова.

— Эх, Егор, Егор, — протянул он, — ну вот что ты за человек такой? Это твоя какая вылазка уже будет? Тридцать…

— …шестая.

— Вот. И какой ты пример показываешь?

— Отличный пример, Николай Геннадьевич! Оперативник, который отправляется на задание с поднятым моральным духом — это уже 50% успешно выполненного задания.

— Лис ты, Марченко! — по доброму сказал Кудасов, — Похотливый лис.

Он посмотрел куда-то в сторону, словно вспомнил что-то или перенёсся куда-то, а потом добавил:

— Ладно, ребятки. Фляжку оставляйте себе. Долго не сидите. Завтра в 8:00 вам выдадут всё необходимое. В 9:30 старт. Постарайтесь поспать. И пусть всё пройдёт по сценарию.

— Спасибо. — поблагодарил Матвей за присказку, которая среди оперативников стала пожеланием вроде «Ни пуха, ни пера».

Кудасов вышел.

Коньяк они допивали уже молча, каждый в своих размышлениях. Когда горячительный напиток закончился, Марченко рухнул на свою койку и захрапел.

Матвей всю ночь смотрел на оливковый брезент и прокручивал в голове все возможные варианты развития событий.

Нормально заснуть он так и не смог.

10

Матвей смотрел на себя в зеркало и не узнавал того, кто на него смотрит. Засаленные тёмно-русые волосы непослушно торчали в разные стороны, грязь на подбородке и щеках предавала ровному лицу оттенок усталости от длительных скитаний, в котором совершенно терялись серые глаза. Ему казалось, что ему ничего не подходит. Ни коричневые кожаные штаны, надорванные на левом бедре, ни наколенник с металлической вставкой, ни старая косуха, стёртая по складкам, под которой скрывался вязанный свитер, размера на четыре больше.

Реквизиторы постарались на славу.

В раздевалку зашёл Марченко, образ которого вполне соответствовал образу Матвея. И даже несмотря на то, что они отправляются в место, где жизни практически нет, Егор умудрился выглядеть стильно. Его униформу бродяги эффектно дополнил старый кожаный плащ чёрного цвета до самых пят и такая же чёрная кожаная шляпа, поля которой пристёгнуты кнопками по бокам.

— Неплохо, — сказал Егор, рассматривая Матвея, — за своего точно сойдёшь.

— Почему я не могу взять плащ? Может я тоже хочу.

— Не дослужился пока до плаща. — пошутил Марченко, — Пошли. Нас уже ждут в оружейной.

Они вышли из раздевалки главного корпуса на улицу и прошли в соседний барак. Вокруг картина совершенно не менялась — кто-то бегал, кто-то отжимался, а из рупора звучал бодрящий «Highway to Hell» от AC/DC, что показалось Матвею неким знамением.

В бараке их встретил мужчина среднего возраста. Матвею в глаза сразу бросился шрам на лице мужчины от правой части лба, протекающий через левый глаз, закрытый чёрной повязкой, до челюсти.

— Добро пожаловать, товарищи! — произнёс мужчина не выпуская сигарету из зубов, — Сегодня для вас специальное предложение в нашей лавочке.

— Привет, Даниил Петрович, — поздоровался Марченко, — это Матвей. Напарник мой. Что же ты нам приготовил?

Мужчина обошёл стол и лёгким движением руки стянул брезентовую клеёнку, открыв оперативникам оружейный набор шестидесятых готов.

— Ну что же… Давайте смотреть. Автомат Калашникова, две штуки. Потёртый, потрёпанный, но работает как часы. Два рожка к нему, так что расходуйте с умом. Тульский Токарева, две штуки. В кожаной кобуре. Три магазина вам могу выдать. Напряжённая ситуация, сами понимаете. Это военные образцы. Настолько хорошо копированы, что могут клинить. Ну, разберётесь, думаю. Ножи. Нержавейка в специальном чехле. Выглядят как ржавые, но острые настолько, что волосок поперёк разрежут. Что ещё? — Петрович немного замешкался, — А! Да. Вот.

Он показал две рации, которые Матвей видел только на картинках.

— Заряда у них на несколько суток. Потом надо батарею менять. Или у местных подзарядить. Так… Ну вроде всё. Экипируйтесь и расписывайтесь в получении.

— Спасибо, Петрович, — поблагодарил оружейника Марченко, — вернём всё в лучшем виде.

— Сами возвращайтесь. — улыбнулся он в ответ, — Чтобы всё по сценарию прошло.

Напарники вышли из барака и подошли к огромному внедорожнику, где их уже ожидал Кудасов. Под его седыми усами растеклась улыбка.

— Ну что, бойцы, — сказал он, — вот ваша карета. В багажнике два ковровца лежат. Копия высший класс! И рюкзаки с пайком. Часа через два-три будете на месте отправки. Там уже всё готовят. Успехов, ребятки.

— Спасибо! — сказал Матвей и забрался во внедорожник.

Кудасов взял за локоть Марченко и на ухо шепнул:

— Ты его береги, Егор.

— Да знаю я. — рявкнул Марченко и забрался на переднее сидение.

Кудасов проводил внедорожник взглядом, пока тот не скрылся на лесной дороге. После он достал мобильник и набрал номер, выученный наизусть.

— Алло?

— Здравствуй, Коль. — послышался голос Фёдорова-старшего на том конце, — Как дела, дорогой?

— Да хорошо, спасибо, Жень. — Кудасов сделал небольшую паузу, — Уехали.

— Спасибо, что сказал. Теперь всё только от них будет зависеть.

— Не волнуйся! Парень у тебя толковый! Всё отлично будет.

— Да я не волнуюсь. Он же мой сын, в конце концов!

— А то ж! — рассмеялся Кудасов, — Яблоко от яблоньки.

Фёдоров-старший рассмеялся в ответ, а потом сказал:

— Приезжай как-нибудь. Мяска с тобой на углях пожарим. Пятьсот грамм выпьем. Наших повспоминаем.

— Обязательно, Жень. Приеду. На связи будем.

— Бывай, Николай Геннадьевич. Привет всем.

Кудасов закончил звонок и посмотрел на свинцовые тучи над бараками. Они надвигались, окутывая всё вокруг в темноту.

— Дождик в дорогу — хорошая примета. — тихо сказал себе под нос Кудасов и отправился в свой кабинет.

11

Около трёх с половиной часов понадобилось внедорожнику чтобы добраться до небольшой полянки, затерявшейся в лесу, километрах в семи от Тарусы. Сквозь уходящие высоко в небо сосны пробивалось приятно прогревающее солнце. Шум леса перебивали работающие генераторы переносного штаба.

Шестеро сотрудников СКВП в чёрных куртках с оранжевой полоской на спине и надписью «Техническая служба» собирали прямоугольные ворота, которые, при подаче мощного заряда электроэнергии образовывали квантовый туннельный переход. Ещё трое крутились возле ноутбуков на складных столах, просчитывали что-то, записывали данные в планшеты. Командовал процессом Артём Харитонов — один из старших экспедиторов по седьмой классификации. Заприметив внедорожник, Харитонов поправил серую куртку и скомандовал двоим подчинённым подготовиться к разгрузке.

— Всё готово? — выйдя из автомобиля спросил Марченко.

— Так точно! — ответил Харитонов. — Отправление в 13:00.

В течении пяти минут сотрудники СКВП выгрузили из багажника два грязных ковровца, рюкзаки и сумку с оружием. Матвей ощущал, как колени предательски подрагивают, а ноги становятся ватными. Он старался взять себя в руки как мог, но осознание, что буквально через пятнадцать минут он отправится в мир, о котором он только читал вызывало у Матвея панику. Да, они готовились к этому заданию. Да, они изучали особенности седьмой классификации. Но сейчас он понимал насколько теоритические познания отличаются от практического опыта. А ему, оперативнику СКВП предстоит не просто прохлаждаться на объекте, как это сделали бы туристы, а работать там. Выполнять ответственное, опасное для жизни задание.

Он осмотрел своего стального коня. Это был К-58, последний 125-кубовый ковровский мотоцикл. Они отправлялись в то место, где после 1963-го производство встало, как и весь технический прогресс. Потому использование допотопного мотоцикла спустя больше чем полвека вряд ли выглядело бы диковинно.

Харитонову отрапортовали, что туннельный переход можно активизировать. Он лично проверил ворота, все провода ведущие к генераторам и ноутбукам, а после повернулся к Марченко и произнёс:

— У нас всё готово. Есть ещё пару минут у вас.

— Отлично, — обрадовался Марченко, — успею покурить.

Он достал из небольшой кожаной сумочки, прикреплённой к поясу, тряпичный свёрток, аккуратно открыл и взял самокрутку без фильтра.

Матвей поразился, что даже в таких деталях Марченко соответствовал месту, куда они направляются.

— Хочешь? — спросил Марченко Фёдорова-младшего.

— Я, как-то, не курю. — замялся Матвей.

— Ну смотри. Помогает от неприятного ощущения под ложечкой.

— Ладно, давай.

Матвей взял самокрутку, достал спички из своего рюкзака, зажёг и сделал тягу. Как только дым пробрался ему в лёгкие, его сразил кашель. Реакция молодого агента вызвала смех у бывалых.

— Что это?! — спросил сквозь кашель Матвей.

— Табак… — ответил Егор, — Ну… почти. Не могу же я в седьмую везти табак, купленный у нас на рынке. Этот я выращиваю специально.

— Проще курить бросить! — сказал Матвей и сделал ещё одну затяжку.

Ему действительно стало легче.

— Не проще. Проверь.

Харитонов подошёл к оперативникам, крутя в руке брелок с символикой военного десанта.

— Хорош прохлаждаться, — пробурчал он, — пора.

Молодой человек лет тридцати набивал в свой ноутбук какие-то значения.

— Агенты Марченко и Фёдоров, прошу вас занять исходную позицию! — громко сказал он.

Напарники надели рюкзаки, автоматы и оседлали ковровцы.

— Всем отойти на расстояние двух метров от ворот! — продолжил молодой человек.

Все, кто находился рядом отбежали за раскладные столы. Харитонов подошёл к оперативникам.

— Ввожу координаты! — молодой человек застучал по клавишам ноутбука, — Открываю квантовый туннельный переход.

Генераторы заработали в полную мощь. Можно было услышать, как электрический ток по проводам направляется в сторону прямоугольных ворот. Матвей выдохнул и неожиданно для себя тихо произнёс:

— С богом.

На металлической конструкции замигали синие огоньки, сигнализируя, что сейчас откроется туннель. Пустота внутри ворот начала заполняться полупрозрачной пеленой голубоватого оттенка. Матвей пытался разглядеть что же там, по ту сторону прямоугольной конструкции.

— Приготовиться. — скомандовал Харитонов, — Что б всё по сценарию, ребята. Вперёд!

Марченко не дожидаясь Матвея завёл мотоцикл, дал по газам и направился прямо к воротам. Матвей замешкался на доли секунды и последовал за старшим напарником к голубоватой пелене, за которой виднелась полянка и лес объекта №К7—217 седьмой классификации.

ГЛАВА 2. ПУТЬ ПРОСВЕТЛЕНИЯ

1

В лесу слышался сильный запах озона, словно после сильной грозы. Правда лес на объекте №К7—217 не видел гроз уже несколько десятилетий, а те редкие дожди, которые выпадали, оставляли после себя непоправимые следы из-за повышенного уровня кислотности и радиации.

Могучие сосны и ели выцветшими наконечниками протыкали желтоватого оттенка небо. Укрытые зелёно-коричневым мхом пни и коряги, вместе с высокой травой создавали ощущение нетронутой природы, будто нога человека не ступала в этих местах десятки лет.

На небольшой полянке, затерянной где-то в лесу, в воздухе появились четыре голубые точки. От каждой растекалась навстречу друг к другу голубого цвета пелена, образовывая прямоугольник, сквозь который из другого объекта, один за другим, промчались два старых мотоцикла.

Они остановились и в целях экономии заглушили двигатели.

Матвей посмотрел на квантовый туннельный переход, переводя дыхание.

Его первый переход.

Он и представить не мог как перемещение выглядит в реальности. Он слышал множество баек в Академии про то, что переход может закрыться раньше времени и человека разрезает пополам, про то, что настройки вводят не корректно и оперативник оказывается совершенно в другом объекте, или на высоте в несколько метров. Но это всего лишь байки. Технологии СКВП и умы технологов на основании данных аналитиков рассчитывают всё до минимального риска. Он просто проехал сквозь голубю пелену, которая на долю секунды затмила всё перед глазами. Матвей обернулся и посмотрел в исчезающий прямоугольник, за которым виднелся расплывчатый силуэт Харитонова. Тот помахал оперативникам рукой, отдал честь и пропал из вида. Переход закрылся.

Марченко достал из рюкзака небольшой чёрный прибор чем-то схожий с мобильным телефоном начала 2000-х, только всего с тремя кнопками. Матвей сразу узнал счётчик Гейгера-Мюллера. Прибор, с легким потрескиванием вывел на экран цифру 65 микрорентген в час. Марченко закрепил прибор на руле своего ковровца, а после достал из другого кармашка рюкзака компас.

— Нам в ту сторону, — сказал уверенно он, — поедем не быстро, минут за двадцать точно доберёмся. Повтори пока про себя легенду.

— Хорошо, — ответил Матвей, — я только…

Марченко поднял указательный палец вверх, требуя внимания и тишины. Он немного прищурил глаза, вслушиваясь в нетронутый лес. Не слышно пения птиц, с котором обычно ассоциируется лес в летнее время. Ветер усилился, о чём говорили ударяющиеся друг об друга верхушки деревьев и шелест высокой травы. Где-то слева, среди непроходимых зарослей послышалось шуршание травы и треск сухих палок. Оперативники переглянулись, Марченко снял со спины свой АК, Матвей же незамедлительно последовал примеру старшего товарища.

— Что там? — тихо спросил Фёдоров-младший.

Егор пожал плечами.

Треск становился всё громче, что-то явно пробиралось через заросли к полянке. Нарастающий, вначале еле слышный рык перерастающий в крик приближался.

— Оружие готовь! — крикнул Марченко, спрыгнул с мотоцикла и прицелился в сторону звука.

Матвей сел на одно колено рядом с Егором и тоже прицелился.

Звук становился всё ближе и громче, крик уже напоминал рёв. Матвею показалось, что схожий звук он уже слышал. Когда-то очень давно, только вот где? А потом вспомнил, что когда он был школьником средних классов, на даче с такими же ребятами как и сам Матвей, он забрался глубоко в лес. Они играли в «Казаки-разбойники», но услышав этот неприятный рёв метнулись из леса что есть сил, потому что кто-то из его друзей узнал этот рёв.

— Это кабан! — крикнул Матвей и в эту же секунду из леса на полянку вышло существо, которое когда-то было кабаном.

Больше стандартного в полтора раза точно, эта тварь тяжело дышала огромным пятаком, из которого сочилась гниль. Раздробленные копыта с каждым шагом приминали высокую траву, за которой виднелись жёлтые глаза. Едва заметные зрачки монстра искали себе пропитание, а может быть просто забаву.

Кабан встал ровно, уставившись на оперативников.

— Стреляй! — крикнул Марченко и сам нажал на курок.

Две короткие очереди направились в существо. Кабан же, проигнорировав открытый по нему огонь разогнался в сторону напарников.

Они отскочили. Один из мотоциклов оказался на пути у огромной твари и от удара в момент превратился в металлолом. Марченко сделал кувырок, резко развернулся и пустил ещё одну очередь в кабана. Тот издал истошный крик и резко затормозил. Мутант сдвинулся немного влево, выбрав своей целью старшего оперативника.

Матвей прицелился меж глаз огромной зверюги. Он решил, что пока Марченко отвлекает эту тварь, у него есть реальный шанс завалить их нежданного нападающего. Фёдоров немного отодвинул прицел в сторону левого глаза кабана. Ему нужно было сделать меткий выстрел.

Сердце колотилось очень быстро.

Матвей задержал дыхание.

Стон зверюги и команды Марченко ушли на второй план.

Матвей нащупал момент между ударами сердца.

Быстрой очередью он выстрелил в глаз огромного мутанта, который когда-то был кабаном. Зверюга громко крикнула, пошатнулась и упала замертво, словно у него выбило почву из-под копыт. Матвей опустил АК и нецензурно выругался.

— Охереть… — промычал Марченко, — такого я точно никогда не видел…

— Я тоже… — сказал Матвей.

— Ты-то понятно, — дыхание Егора было сбито, — а вот я наивно думал, что меня уже ничем не удивить в седьмой.

— Да уж… — Матвей поднялся, отряхнулся и подошёл к напарнику.

— Вот сука, а? — прикрикнул Марченко, пнул ногой дохлого мутанта и плюнул на него, — такой мотик угробил!

2

— Стоять! — послышался громкий, поставленный голос позади, — Руки вверх! Не двигаться!

Напарники хотели повернуться, чтобы посмотреть кто им угрожает, но после предупредительного выстрела в воздух решили не рисковать.

— Заберите у них сумки и оружие! — скомандовал голос.

Двое мужчин, один чуть за двадцать, а второй явно старше выполнили приказ.

— На колени! — приказал голос.

— Разрешите обратиться? — спросил Марченко.

— Так-так, — голос стал заинтересованным, — ну, обратись.

— Разрешите повернуться? Не привык стоять спиной к собеседнику.

— Вы на мушке. Так что имейте в виду: лишнее движение — вас пристрелят так же, как вы эту тварь.

Напарники медленно повернулись. Матвей смог насчитать шесть человек, из которых четверо держали самодельные автоматы. Явно не военные, но оружие держать умеют. Ещё двое — видимо старшие. Один худой, одетый в камуфляж на три размера больше. Второй — в кожаной куртке, рваных брюках и кирзовых сапогах. Голос его. Видимо, командир — он.

— Разрешите представиться? — сказал Марченко, не опуская рук, — Я Егор Кантимиров, это — мой брат Матвей. Мы выходцы из Борта. Небольшое бункерное поселение на юге. Ищем Тёмный город. Говорят, что на северо-западе есть поселение для кочевников, куда принимают всех и не задают вопросов. Мы в пути уже несколько суток. Здесь остановились на привал.

— Не хило вы так заблудились. — подметил командир.

— Похоже на то. Компас у меня ещё дедовский. Мы по дороге ориентировались и видимо свернули не туда.

— Ну, допустим, продолжайте.

— Мы были на привале, уже собираться стали, а тут — вот это.

Марченко кивнул в сторону убитого кабана-мутанта.

— Кантемиров, говоришь? — командир почесал бородатый подбородок, — Что-то не верится мне. Привал устроили, аккурат возле нас. Сдаётся мне, что караванщики вы. Вон, какие у вас рюкзаки и кофры набитые. В наших местах это редкость.

Он повернулся к одному из своих людей и скомандовал:

— В машину их. Отвезём к Старшему. Посмотрим, что он скажет.

— Простите, — начал Матвей, — мы правда не хотели никого беспокоить. Попали в передрягу с этой зверюгой, мотоцикл нам угробил. Мы мирные…

Договорить он не успел.

Один из людей командира вырубил Матвея прикладом и тот упал без сознания.

3

Матвей ещё не открыл глаза, а острая боль в челюсти и затылке раскатистым громом отдала во всё тело. Во рту пересохло так сильно, что язык прилипал к нёбу. Он открыл один глаз, затем второй и попытался сфокусировать зрение. Вокруг только металл. Стальные стены, нагретые от солнца превращали камеру, где он очутился, в парилку. На противоположной стороне маленького помещения неуклюже расположилось что-то, походящее на дверь с небольшим прямоугольным вырезом — единственным источником света. В углу напротив сидела расплывчатая фигура, которая постепенно превратилась в Марченко. Его нос украшала новая ссадина через переносицу, а под глазом красовался фиолетовый кровоподтёк.

— А ты молодец. — сказал Марченко и сразу откашлялся, — Чётко отработал. Я думал они тебя грохнут.

— Я смотрю тебе тоже досталось. — тихо произнёс Матвей, — Попить есть что-нибудь?

Марченко ногой пододвинул к Матвею старую жестяную кружку с тёплой водой. Фёдоров-младший приподнялся и сделал два жадных глотка.

— Сколько я был в отключке? — выдыхая спросил он.

— Не очень долго. Часов пять.

— Что-то удалось узнать?

— Ничего такого. — Марченко посмотрел на прямоугольник в двери, заменяющий окошко, — Тебя вырубили, мне накинули вонючий мешок на голову. Велели помалкивать. Посадили в какой-то грузовик, УАЗик похоже. Ехали не долго. Поворачивали. Потом меня привели сюда. Триста десять шагов от грузовика до камеры. По морде дали. Тебя закинули следом. Вот, сижу. Жду.

— Вещи у них. Наверняка будут обыскивать.

— Я на это и рассчитываю. — Егор улыбнулся и сразу же пожалел об этом. Губа треснула и из неё хлынула алая кровь.

Послышались шаги тяжёлых берцовых сапог. Единственный луч света закрыла пара серых глаз. Они осмотрели напарников, а затем голос, который пытался выглядеть угрожающе произнёс:

— Очухались. Сидеть тихо. Не рыпаться. И это… Вот.

Глаза отошли, а в щель, заменяющую окно бросили два куска сильно обжаренной тыквы.

— Спасибо! — крикнул Марченко, — Мы хотим увидеть главного!

— Увидите, — спокойно сказал голос, — а пока сидите тихо.

Матвей откусил кусок тыквы и неприятный горький вкус заполнил высохший рот. Воды не осталось, что Матвея сильно расстроило, потому что эту гадость очень хотелось запить. Марченко поднял свой кусок, аккуратно отряхнул его от земли и начал аппетитно есть. Матвей скривил лицо.

— Жесть какая! — сказал он.

— Ешь. — спокойно ответил Егор, — тут тебе не санаторий. Такие поселения с трудом выживают выращивая некое подобие тыкв, огурцов и картофеля. Так что скажи «спасибо», что тебе дали это, а не ещё раз по морде.

Матвей ничего не ответил. Он посмотрел на чёрно-коричневый вялый кусок, тыквы и отправил его в рот.

4

Марченко нацарапал ногтем тоненькую полосочку на ржавой стене. Она была четвёртой по счёту, а это означало, что в заключении они находятся уже пятый день.

Металлические стены прогревались днём настолько, что воздуха в камере практически не оставалось. Напарники разделись до трусов, но это не особо помогало спастись от духоты. По очереди они подходили к щели в двери, чтобы глотнуть свежего воздуха, которого свежим можно назвать с большой натяжкой. Вид из «окошка» не говорил им ни о чём. Несколько деревьев, сухая земля и четыре бревна с верёвочной лестницей. Судя по всему блокпост или смотровая башня. Неба разглядеть не удавалось, под каким бы ракурсом они не смотрели.

К ним никто не заходил эти четыре дня, только один раз в день приходили серые глаза и бросали либо обжаренную тыкву, либо несколько картофелин, а так же флягу с грязной водой.

Им хотелось есть.

Им хотелось пить.

Их постоянно клонило в сон от слабости и обезвоживания. Спать днём в жаркой, душной камере невозможно, а ночью она остывала и вместо ожидаемой прохлады металл давал собачий холод. Небольшими урывками Марченко и Фёдоров посменно дремали. А может теряли сознание. К запаху из старого, ржавого ведра, которое использовалось как унитаз они уже принюхались.

— Сколько у нас ещё дней? — тихо спросил Матвей.

— При хорошем раскладе — два. При плохом — три недели.

— Твою мать…

— Ничего-ничего, боец, — улыбнулся сухими губами Егор, — справимся.

Когда на стене появилась девятая чёрточка, дверь камеры отворилась. Солнечный свет озарил вымотанных, схуднувших, бледных оперативников СКВП.

В камеру зашёл спортивный мужчина, лет двадцати восьми, в тельняшке, кожаных штанах и берцовых сапогах, звук которых напарники уже ни с чем никогда не перепутают. Как и серые глаза, которые совершенно не подходили квадратному лицу и сгорбленному носу. Сделав ещё шаг, мужчине в нос бросился застоялый запах пота и отходов, и он сразу же сделал два шага назад.

— Встать! — скомандовал он, — Одеться и на выход.

Оперативники подчинились.

Матвей не был готов к солнечному свету, пусть и отдающим сепией. Он прикрыл глаза рукой, а сквозь яркие вспышки смог разглядеть несколько деревянных домов, аккуратно отделанных железными пластинами. Множество грядок, водонапорную колонку. Где-то вдали даже шумел генератор.

Ещё двое мужчин подошли сзади и заломили им руки. Матвей не понимал зачем, ведь сил сопротивляться у них совершенно не осталось.

На них смотрели люди. Они выглядели немногим лучше самих узников, разве что от них не разило за несколько километров. Смотрели с любопытством. Словно в город приехали иностранцы, внешность которых была слишком нестандартной для здешних мест. Дети на импровизированной детской площадке побросали свои игрушки в песочницу и с открытыми ртами наблюдали за чужаками. Несколько девушек отвернулись, когда их вели мимо неработающего фонтана, который теперь — полуразрушенный круг с обшарпанным дном, но залитый мутной водой, чтобы хоть как-то спасаться от жары.

Их привели к двухэтажному зданию из красного кирпича. Небольшому. Давным-давно это был купеческих дом с множеством комнат, теперь же — главное здание Просветления, о чём говорила вывеска из бумаги, аккуратно обёрнутая в некое подобие пищевой плёнки.

У входа их встретили двое охранников высокого роста с самодельными автоматами наперевес. Матвей узнал одного из них. Он встретил напарников на полянке в чаще леса после схватки с мутантом. Назвал их караванщиками.

Молодой человек с серыми глазами остановился перед входом в здание и повернулся к оперативникам.

— Говорить будете тогда, когда вас спросят. Вопросов не задавать. К Старшему обращаться только «Старче». Всё понятно?

Узники кивнули.

Пройдя недлинный коридор и поднявшись по полуразрушенной лестнице на второй этаж, они оказались в большом зале, окна которого заколочены или разбиты. Редкий свет пробивался через щели фанеры и нетронутые грязные стёкла. Под самым потолком весели три лампочки, которые освещали множество книжных шкафов в которых вместо книг располагались старые газеты. По середине зала стояло кожаное кресло, всё в заплатках и потёртостях.

На нём, как на троне, восседал пожилой мужчина с плохо стриженными белыми волосами до плеч и длинной бородой такого же белого цвета. Он читал газету «Правда» за 1956 год, выпуская иногда клубни дыма от самокрутки. Своим видом Старший напоминал волшебника, который много лет изучал искусство магии в высокой башне, а потрёпанная ряса, каштанового цвета дополняла старца образом пророка.

— Старче, — обратился тихим голосом сероглазый, — прости, что беспокою тебя. Мы привели их.

Из-за газеты выглянули тёмно-синие глаза, тонувшие в круговороте морщин. Он аккуратно сложил газету и передал появившейся из ниоткуда молоденькой девушке. Она положила газету на своё место и так же незаметно исчезла где-то в соседних комнатах.

Старший изучал оперативников. Смотрел на их обезвоженные тела, уставшие глаза. Прищуривался, бросая взгляд то на Матвея, то на Егора. Иногда поправлял седые усы.

— Зачем вы здесь? — спросил он хриплым, словно поношенным от времени, но поставленным голосом.

Марченко посмотрел на сероглазого. Тот кивнул.

— Мы, — начал Егор, — путники, Старче. Меня зовут Егор Кантемиров, это — мой младший брат Матвей. Мы держали путь из Борта в Тёмный город. Устали. Сделали привал. А по утру на нас напал местный житель — здоровенный мутант.

Старший внимательно слушал.

— Мы с трудом завалили этого… кабана, или что это было… Сволочь, один из наших мотоциклов разбил. А тут подоспели ваши. Ну, а остальное вам доложили, я так полагаю.

— А где находится этот ваш… Борт? — спокойно спросил Старший.

— Западней от сюда. Бункерное поселение.

— А Тёмный город?

— Этого никто не знает. Мы слышали, что он недалеко от места, где когда-то располагался Калинин. Но точно это неизвестно. Это город кочевников.

— А вы, значит, с братом — кочевники? — старик посмотрел на Матвея.

— Мы хотим ими стать. — ответил Егор, — В Бортовском бункере заканчиваются припасы. Фильтры воды совсем на исходе. Да и мы там — явно лишние.

— Почему же? — с интересом спросил Старший и перевёл взгляд на Егора.

— Не вписываемся, наверное. — пожал плечами Марченко.

— А что скажешь ты? — Старший обратился к Матвею.

— Старче, мы не хотели мешать вашему укладу здесь. Честно говоря, мы и не знали, что здесь есть поселение. Думали — леса, да плохие дороги. То, что от них осталось. Вы напали на нас, посадили в камеру, заставили мучиться, хотя мы вам ничего не сделали. Отпустите нас. Мы никому не скажем, что вы здесь обитаете.

Старший на мгновение задумался.

— То, что вы узнали о нас — не трагедия. Вы их не видели, но нас оберегают стены, за которыми непроходимые леса, а там, где они проходимы уровень радиации смертелен для человека. Так что, молодые люди, вам, можно сказать, повезло. Мы спасли вас! Пройди вы чуть вперёд на северо-запад и смерть схватила бы вас через несколько дней. Ваша кожа покрылась бы кровавыми волдырями, а глаза вытекли бы из глазниц. Вы умирали бы долго и мучительно, сгорая изнутри. Прося о помощи, даже моля бога и спасеньем вашим бы стали мутировавшие волки и лисы, размером с лошадь, которые отведали бы человечины с превеликим удовольствием.

Он ждал как отреагируют оперативники с неподдельным интересом.

— Простите, Старче, — сказал Марченко, нарушив указание сероглазого, — но мы тоже не пальцем деланные. У нас есть счётчик Гейгера, несколько капсул с йодом. Мы готовились к нашему походу. Вы же наверняка обыскали наши рюкзаки. Не готовы мы оказались к тому, что среди леса, на берегу загрязнённой реки может стоять целое поселение.

— Ты как говоришь?! — крикнул сероглазый.

— Спокойно, Тихон. — сказал Старший, — В чём-то они действительно правы. Мы поймали их, посадили в каземат, а теперь и вовсе отговариваем от их идеи. А знаешь ли ты, дорогой Тихон, что идея — это начало всего?

— Нет, Старче, откуда мне?

— У каждого исторического события была именно своя идея. Из-за идей начинаются революции, случаются войны, жертвуют собой люди. Но в то же время и изобретаются гениальные машины, создаются новые виды оружия, появляется вера. Ведь когда-то ты, Тихон, как и все твои соседи приняли мои идеи и последовали за мной, не так ли?

— Конечно, Старче. — сероглазый склонил голову.

— Мы, в Просветлении, всегда выслушиваем и прислушиваемся к идеям ближнего. Так как же мы можем отобрать идею у этих двух заблудших? Ведь их идея даёт им самое главное, что может быть у человека. Надежду.

Он поднялся со старого кресла, а девушка, которая вновь появилась из ниоткуда, подала ему старинную трость с круглым пластиковым наконечником, потёртым от времени. Старший немного расправился, провёл по густой белоснежной бороде рукой и подошёл ближе к узникам, не взирая на неприятный запах.

— Когда-то, — начал он, подходя ближе, — в месте, которое называлось Калугой, мама одного маленького мальчика сказала ему: «Если ты хочешь, чтобы к тебе относились хорошо, то и сам относись к людям хорошо». Мальчик этот урок усвоил, но в наше время опасность повсюду. Потому иногда мы можем невольно обидеть тех, кто обиды этой не заслуживает. Я понимаю, что мы оскорбили вас, взяв в плен. Но так было нужно. Мы здесь видим свой, особый путь, который поймут далеко не все, но те кто поймут — придут к настоящему просветлению. Вы в этом пути уже сделали первые шаги.

Он сделал паузу и устало выдохнул:

— Примите мои извинения. Сегодня вас положат на матрац в доме, а не на землю в камере. Помойтесь, отдохните, а вечером заходите ко мне в жилище. Я накормлю вас и напою самогонкой. Обсудим ваши идеи. И наш путь.

5

Вода, пусть и мутного, серого цвета казалась Матвею всевышней благодатью. Больше недели они провели в душной камере, без возможности помыться, а здесь, в одном их старых деревянных домов Просветления, ему приготовили целую ванную с неким подобием мыла.

Матвей очень аккуратно натирал себя этим подобием, смывал, обливаясь из металлического черпака и натирал ещё раз. Кожа зудела, в некоторых местах были сильные покраснения. Ему казалось, что от резкого запаха он не избавится никогда.

Спустя минут двадцать его ванные процедуры прервал стук в дверь.

— Кто там? — спросил Матвей.

Никто не ответил, но стук раздался ещё раз, а потом дверь со скрипом приоткрылась. Кучерявая голова пролезла внутрь. Её длинные, запутанные волосы спали на красивое лицо, закрывая небесно-голубые глаза.

— Меня… Прислал Старший. — скромно сказала девушка, — Я принесла вам полотенце и постиранную одежду.

— Спасибо! — немного растерялся Матвей, — Я сейчас выйду.

Девушка рассмотрела его. Ей были любопытны еле заметные рельефы мышц. Его лицо, уставшее и немного бледное. Русые, мокрые волосы. Она пыталась заглянуть и туда, но Матвей прикрылся полотенцем. Девушка кокетливо хихикнула и удалилась прочь из комнаты.

Когда он вышел, она ждала его на терраске. Теперь разглядывал её он. Ростом чуть выше среднего, худенькая, стройная, с выразительными бёдрами. Её тело, блестящее от пота облегал сарафан в цветочек, которых Матвей не видел с детства.

— Как тебя зовут? — спросил он.

— Элина. — ответила девушка и снова стала разглядывать непривычного ей чужака, — А ты?

— Матвей. Очень приятно. У тебя красивое имя.

— Старший говорил, что оно особенное. — она кокетлива накручивала кудрявую прядь на изящный пальчик, — До Последней войны так называли детей тех, кто показывал себя лучшими на производстве. Электрификация и индустриализация. А сокращённо получается Элина.

— А фамилия у тебя есть, Элина? Или ты как Мадонна?

— В Просветлении фамилий нет. Те, кто основал Просветление вместе со Старшим отказались от фамилий, а тем, кто родился здесь — она не нужна.

— Интересно.

— Я бы поговорила с тобой, Матвей, но пора к Старшему. Он велел проводить тебя до его дома.

— А как же мой брат?

— Он почти закончил. Его проводит моя подруга, не переживай. Старший попросил, чтобы мы показали себя гостеприимными хозяйками.

Она подмигнула и посмотрела на Матвея сверху вниз.

— Но это потом. А сейчас — нам пора к Старшему. Иди за мной.

Она сделала несколько шагов в сторону двери, а потом резко обернулась и с искренним интересом спросила:

— А что такое «Мадонна»?

6

— Не стойте в дверях, проходите! — Старший комфортно разместился в большом кресле за круглым столом в своей гостиной.

Всё было готово к позднему ужину. Стол накрыт на троих: сервизные тарелки, пусть и с еле заметными сколами, мельхиоровые вилки и ножи, хрустальные бокалы, немного потёртые от времени, но с различимым незамысловатым узором и графин с мутной жидкостью синеватого оттенка.

Гостиная оказалась самой большой комнатой в доме Старшего. Её как будто не тронули время и война. Аккуратный дубовый сервант с остатками хрустального сервиза занимал значимую часть комнаты, но не портил её. Там он приходился к месту. Как и платяной книжный шкаф с множеством книг старых изданий. Горький, Троцкий, Булгаков, Шолохов, несколько изданий работ Ленина.

— Присаживайтесь. Мы не слишком богаты едой, так что сегодняшний ужин из моих личных запасов. — Старший повернулся в сторону двери на кухню, — Мая! Неси скорей, моя девочка.

Оперативники заняли свободные табуретки. Мая принесла огромную кастрюлю с пюре, разложила по тарелкам и налила в хрустальные бокалы мутный напиток из графина.

— Я должен извиниться переда вами, — Старший понял свой бокал, — вам может показаться, что приём был нерадушным. Вообще я — советский человек, а в Советском союзе мы не закрывали дверей и готовы были приютить каждого гостя. Но, как оказалось, каждый человек может нести потенциальную опасность, какие бы благие намерения у него не были. Ведь его намерения отражают его, что может совершенно не подходить другим.

Он посмотрел на оперативников по очереди и не увидев понимания в их глазах продолжил:

— Обычно мимо Просветления проезжают либо редкие караваны, либо мародёры. Первые любезно делятся с нами своими товарами, а дальше либо остаются, либо отправляются на верную гибель в сторону Москвы. Вторым, к сожалению приходится доходчиво объяснять, что путь… А, впрочем неважно. Вас эта участь наверняка не ждёт. Потому давайте выпьем! За наше знакомство.

Звон бокалов наполнил комнату, все трое залпом выпили синеватый самогон и приступили к жидковатому пюре.

— Я должен сказать, — начал Марченко, — что испугался, Старче. Не поймите неправильно, мы с братом многое повидали. Но вооружённые люди. Здесь, среди леса и реки. Это же практически мёртвая зона. У вас свой устой, который наверняка выработан годами. Почему вы пригласили нас к себе? Это большая честь.

— Вы не похожи на мародёров, товарищи. Да и на караванщиков тоже. Хотя, признаюсь, я позаимствовал у вас немного табака. И должен сказать: вы должны его продавать. — он сделал паузу и жестом показал пододвинуть бокалы к нему, — То, что пережили вы — это начало пути Просветления. Своеобразная проверка. Оказавшись в заточении с самим собой, в человеке обостряются чувства. Главный вопрос: какие? Кто-то захочет убить своих задержателей, кто-то будет молить о пощаде не сделав ни единого вывода, а кто-то… Кто-то осознает, что есть иной путь. Мы даём возможность присоединиться и познать этот путь. Путь Просветления.

— Простите, Старче, но мы не ищем пристанища здесь. — сказал Егор.

— А почему нет?! — возмутился Матвей. — Мы держали дорогу в место, которого может вообще не существует. Эльдорадо. А здесь — жизнь. Можно заработать на стакан воды и пропитание. Может быть сама судьба привела нас сюда!

— Потому что мы это уже обсуждали! — жёстко обрубил Марченко.

— Товарищи! Товарищи! — обратился Старший, — Не ссорьтесь, прошу вас. Егор, постарайся услышать младшего брата. Он в чём-то прав. Я верю, что не зря вы оказались там, на полянке у наших ворот. Я не предлагаю вам стать одними из нас. Это, друзья мои, нужно заслужить, а ещё разделять идеи Просветления. Но если бы вы рассмотрели возможность продолжить этот путь, то кто знает? Может быть когда-нибудь вы станете достопочтенными поселенцами Просветления.

— Этот путь, Старче, что он подразумевает? — спросил Марченко для приличия.

— Чтобы понять наш путь, вам нужно узнать его историю.

Старший посмотрел куда-то вдаль. Глаза его сделались грустными, а взгляд перенёс старика во времени.

— Я родился во время Великой Отечественной. — начал он, — В месте, которое когда-то называлось Калужская область. Самой войны я не помню. Да наверное это и хорошо.

Война — это страшно.

На фронте погиб мой отец и дед. Мама растила меня и ещё пятерых таких же как я. Победа в этой войне далась слишком дорогой ценой. Знаете, когда всё закончилось, каждый фронтовик поднимал стопку водки только с одним тостом: «Чтобы не было войны». Но у кого-то сверху, судя по всему, были свои планы на нас.

День катастрофы видится мне и по сей час. Я — молодой, амбициозный студент, шёл домой с занятий, когда услышал сирену. Этот звук не перепутать ни с чем… Громкий, жуткий… Он звучал везде.

Первая очередь ударов пришлась на Москву и Подмосковье. Говорят, что там не выжил никто, даже не смотря на наличие бункеров и метро. Люди просто не успели добежать, а те, кто был в метро… Им нечем было питаться. Они оказались как сельди в банке — закупорены металлическими воротами.

Ленинград.

Минск.

Киев.

Самара.

Владивосток.

Таллинн.

Это было страшно… И прекрасно. Я видел, как вдали растут вверх грибы, словно от летнего дождя. Грибы смерти, очищающие всё вокруг.

Я побежал домой. Так быстро, как только мог, но меня перехватил какой-то вояка. Он сказал, что в моей родной деревне искать нечего и надо бежать, потому что радиационная волна летит со скоростью цунами. Нужно прятаться. Я конечно не хотел слушать, ведь где-то там моя мама. Мои братья.

Тогда всё решил случай.

Я споткнулся и ударился головой, потерял сознание.

Он приподнял прядь седых волос и показал шрам, чуть выше виска.

— Очнулся я уже в оцинкованном помещении, которое, как заверяли нас, не пропустит радиацию. Я родился в тяжёлое время и должен был умереть тогда. Но каким-то магическим образом выжил. Признаюсь, в самом начале я думал о смерти. Я никогда не был православным, но мне так хотелось встретиться с родными где-то там, наверху. Однажды я взял у того самого вояки штык-нож и решил перерезать себе вены, но меня что-то остановило. Я очень чётко услышал голос в своей голове: зачем?! Зачем ты это делаешь?! Твоё время не пришло! Там сидят люди, которым ты нужен! Им нужен лидер, который поведёт их в новый мир.

Но как? Эти люди потеряли всё. У них нет надежды.

«Тогда дай им надежду» сказал голос.

И я её дал.

Марченко посмотрел на напарника. Он сидел с чуть открытым ртом, а в уголке глаза блеснула слезинка. Матвей держался, хоть ему это давалось непросто.

— Суть Просветления, — продолжил Старший, — это построить новый мир. Мир, где нет места заповедям и запретам. Нет места непониманию и узколобию. Мир, где ценится только одно — человеческая жизнь.

— Простите, Старче, — перебил Егор, — но как же так? Вы говорите, что жизнь бесценна и упрятали нас в клетку на неделю. А ведь мы могли умереть там от голода и обезвоживания.

— Да, — согласился он, — это так. Но вы остались живы. Как когда-то остался жив маленький мальчик. Как остался жив когда-то юноша. Мне уже очень много лет, товарищи, но я жив и по сей день. А значит мой путь верен. Вокруг меня собираются люди, которые разделяют мои идеи, мои мысли. Они готовы продолжить моё дело. Те, кто хотел отнять жизнь у нас не достойны находится на нашей земле. Мы проверили вас. Насколько цените жизнь вы. И даже если вы не разделите моих идей, то отпустив вас с миром, я буду знать, что где-то ходят два брата, которые ценят человеческую жизнь. И подняв автомат на другого человека зададутся вопросом: а стоит ли убивать его?

Старший отклонился и выпил ещё один бокал мутного напитка.

— Вы, друзья мои, вольны решать сами. Хотите ли вы продолжить путь или остаться здесь. Поверьте, не каждому даётся такой выбор. Мы небольшое поселение, нас нет и двух сотен, но мы живём уже много лет. У нас немного еды, но земля даёт нам достаточно. Мы рожаем детей и с почестями провожаем в последний путь стариков. Иногда к нам присоединяются заблудшие души, вроде вас. Иногда кто-то уходит с миром искать свой путь. У нас есть уклад, который закреплён десятилетиями. Вы производите впечатление хороших ребят. Именно поэтому я предлагаю вам последовать за мной. Нам нужны крепкие руки. А нашим комсомолкам — достойные мужья.

В округе очень сильный радиоактивный фон. Пройти ещё десять километров в сторону Москвы и вашим счётчикам Гейгера не хватит делений, чтобы показать реальные значения. Мы пытались. Поверьте. С другой стороны сильный фон создаёт река. А там, откуда пришли вы — нам не будут рады. Это мы уже тоже знаем. Готовы ли вы рискнуть своими жизнями, чтобы проверить?

— Я… — начал было Егор, но замолчал.

— Мне жаль расстраивать вас, но вы не сможете добраться до вашего пункта назначения через наши земли. Вам придётся возвращаться назад и искать обходной путь. А если вы решите, что слова старика — это выдумки, вы можете потерять самое дорогое, что у вас есть. Жизнь. Подумайте о моих словах.

Опираясь на подлокотник, Старший с трудом поднялся.

— А теперь прошу меня извинить. Мне пора. Спасибо вам, что составили компанию в этот вечер. Как я и обещал, сегодня вы будете спать на матраце, а не на земле. Вас принимают, как гостей теперь. Как тех, кто готов разделить с нами наш путь. А если нет — мы не будем держать зла. Спокойной ночи.

Прихрамывая, Старший вышел из гостиной.

Матвей и Егор ещё какое-то время посидели в тишине, выпили по бокалу самогона, а затем вышли из дома. Марченко огляделся, чтобы проверить нет ли кого рядом и закурил самокрутку.

— Что думаешь? — спросил он.

— Кажется, всё идёт по сценарию. — шепнул Матвей.

— Угу. — согласился Марченко, — Только вот смущает меня этот пророк местный. Надо быть осторожными. Чёрт его знает зачем мы ему тут.

— Ну, мы могли поступить иначе, ты сам предложил второй.

— Я помню, что я предложил. — осёк Марченко, — Просто… Не знаю…

— У меня тоже такое чувство. Не могу объяснить. Но мы справимся. У нас выбора нет. Надо отрапортовать нашим.

— Завтра. Пойду в лес за ягодками и заодно оставлю весточку. А пока…

Он перевёл взгляд на двух приближающихся издалека девушек, одна из которых была уже знакомая Матвею Элина.

— Ты серьёзно?! Мы же на задании!

— Поверь, младшенький. Одно другому не мешает. По крайней мере не должно.

Девушки заливались смехом, а когда подошли к оперативникам, взяли их под руки и развели в разные стороны.

Пока Элина вела Матвея в дом, он думал о словах Марченко. Его поразила невозмутимость агента, касательно вопросов личной привязанности к жителям объектов. Хотя, наверное, Марченко не испытывал никаких привязанностей, а просто брал от жизни то, что ему даётся. Хоть это и не по уставу.

Элина пригласила Матвея в небольшую комнату старого дома, где на полу лежал старый матрац, аккуратно застеленный простыней, которая в свете луны казалась белоснежной.

— Твоё ложе. — улыбнулась девушка, — Если хочешь, я могу остаться.

— Хорошо. — неожиданно для себя сказал он.

Все мысли об уставе и возможном наказании улетучились, как только Элина одним движением стянула с себя сарафан.

7

То утро выдалось гораздо холодней предыдущего. Холодная роса окутывала сапоги Марченко, который уже 20 минут шёл по лесу, дальше от ворот Просветления. За два с половиной месяца ритуал, который исполнялся раз в три-четыре дня выработался до полного автоматизма.

Встать в шесть утра.

Поцеловать ещё спящую ночную спутницу в розовенькую щёчку.

Свернуть небольшой листок бумаги в аккуратный свёрток.

Сказать всем, кого встретишь, что отправляешься за дровами.

Не забыть топор, как несколько недель назад.

Выйти из Просветления и направится к полянке, куда они совершили переход.

Не доходя до неё пару километров, возле перекошенной сосны оставить свёрток под большим камнем. Его заберут в течении дня. Всё зависит от количества свободных работников, которые организуют квантовый туннельный переход.

Затем нарубить дров. Собрать промокшие ветки.

Отправиться назад, где его уже ждёт завтрак.

Матвей заделался земледельцем. Неожиданно для него самого, ему от отца передалось умение обрабатывать землю и выращивать годные овощи. Он всё лучше и лучше узнавал жителей Просветления и даже один раз позволил себе выпить с Ильёй, невысоким мужичком в старой телогрейке, который земледелием управлял.

Познакомится со всеми поселенцами Просветления оказалось несложной задачей — их насчитывалось чуть больше полутора сотен. В основном все они родились после катастрофы, потому идеология Старшего в буквальном смысле передавалась им с молоком матери. Некоторым Старший являлся биологическим отцом, но это обсуждать было не принято. Те, то могли себя назвать детьми Старшего почитались, но не смели обратиться к нему «папа».

Матвей, в отличии от Марченко, не менял часто своих спутниц, что в целом не запрещалось в Просветлении. После той волшебной ночи с Элиной, они остались жить вместе в её старом доме, да и она перестала смотреть на других мужчин. Головой Фёдоров понимал, что рано или поздно это закончится, но сердце его окутывало чувство тепла от того, что он ей нужен.

У них сложился уютный быт. Они вместе гуляли по Просветлению, читали советскую и зарубежную литературу, а иногда ставили в библиотеке старые пластинки на патефоне и танцевали под Утёсова, Козловского, Нечаева, а ещё под одну-единственную пластинку Рэя Чарльза.

Девушка открывалась Матвею всё больше, рассказывала о своём детстве, мечтах, пусть и немного наивных. Со временем Матвей открылся в ответ. Настолько, насколько позволила открыться его легенда. Он обманывал девушку, когда рассказывал о своём детстве и планах в Тёмном городе, но не врал ей в чувствах. Он искренне заваливал Элину комплиментами, восхвалял её черты лица и тела. Её милый и добрый характер. Её страсть.

В один из дней он познакомился с приятной женщиной чуть за пятьдесят — её мамой. Они пили травяной чай в тот день, который пролежал в её доме бог знает сколько дней, а может и лет, смеялись и обсуждали Просветление.

Тем не менее, Матвей старался не привязываться к кучерявой девушке. И хоть он каждый день говорил себе о том, что он на задании, каждую ночь, оказываясь в её объятиях он забывал об этом.

Как-то на закате Матвей, как обычно, накрывал овощи полиэтиленовой плёнкой, поливал картофель, выдёргивал сорняки размером с листья лопуха. За своим уже рутинными занятием он даже не услышал, как Элина подкралась к нему сзади. Она обняла молодого человека и шепнула:

— Ты не представляешь, что сейчас произошло!

— О чём ты? — повернулся к ней Матвей.

— Старший завтра устраивает праздник! Тёплые дни уходят, и мы будем просить холода быть к нам благосклонными, но это не главное. Главное то, что на празднике вас объявят жителями Просветления!

— Ого! — улыбнулся Матвей.

— Конечно! Ведь вы с братом так много сделали для нас. И вы — достойные люди. Люди, принявшие путь Просветления. Я так рада! Так рада! Ну что же ты молчишь?! Потерял дар речи?!

— Нет, я…

— Мне надо прихорошиться. Ведь мой мужчина завтра станет…

— Твой? — удивлённо спросил Матвей.

— Мой! — уверенно сказала Элина, топнула ножкой и поцеловала его.

Она убежала готовится к завтрашнему событию, а Матвей отправился навестить своего «брата».

Марченко помогал трём дровосекам. Он вообще помогал всем, кому мог, но именно с ними он сразу сдружился. Первый — Захар, на вид лет шестьдесят с небольшим, вечно отпускающий пошлые шутки в адрес проходящих мимо молоденький девушек Просветления, он был старшим дровосеком и головой отвечал за то, чтобы каждый дом в поселении был отоплен холодными зимними вечерами. Второй — его сын Рудик. Приятный парнишка, постоянно старался впечатлить отца своей работой и третий — Мирон. Здоровый детина с небольшим животом, что в условиях вечного недоедания казалось чудом. Отапливать небольшое поселение оказалось сложной задачей, потому каждые вторник, четверг и субботу они отправлялись в лес, спиливать сухие ветки.

— Не желаете ли устроить перекур, товарищи? — задорно крикнул Матвей, увидев дровосеков.

— А что, — поддержал Мирон, — это можно. Егор, дашь нам своих самокруточек?

Марченко улыбнулся и раздал дровосекам по две. Приближающийся к нему Матвей позвал его рукой к себе. Егор предупредил мужиков, что сейчас вернётся и подошёл к напарнику.

— Ты чего тут? — спросил он.

— Поговорить надо. Элька сказала, что завтра будет праздник. И там…

— Старший объявит нас жителями. Да. Я в курсе. Мужики сказали.

— Думаешь, это нормально?

— А что такого? Всё идёт по сценарию. Тебя что-то смущает?

— Нет, просто… Прошло уже столько времени. — Матвей снизил тон, — Никто не объявляется из… Ну, ты понял.

— Значит, время ещё не пришло. Ты сам всё знаешь. Но всё идёт по сценарию. Не бзди.

— Егор! — послышал крик Рудика вдали, — Давай доделаем уже.

— Мне пора. Всему своё время, Матвей. Ты отлично справляешься. Главное — не привязывайся и не забывай, что мы на задании.

— Да помню я. — обиженно сказал Матвей.

— Я так. На всякий случай. Не повторяй моих ошибок.

Матвей ничего не ответил.

— Вот и умничка.

Егор побежал к своим коллегам по труду, а Матвей направился в сторону дома. Подходя к воротам поселения он заметил, как сквозь траву пробилась одна единственная ветреница. Он подошёл к белому цветку, опустился на колени и аккуратно расчистил траву возле него. Матвею это показалось чудом. Среди заражённого леса, множества гниющей травы, здесь, к солнцу прибивается один единственный цветок. Будто он хочет жить не смотря ни на что.

8

Разноцветные ленты украшали столбы и ограждения на небольшой площади в центре Просветления. На образованном полукруге собрались все жители поселения от мала до велика, но удобное кресло, походившее на эдакий трон пустовало. Несколько мужчин разожгли костёр, женщины о чём-то сплетничали и хохотали.

Матвей стоял в тени, наблюдая за людьми, у которых когда-то отняли всё, но которые радуются предстоящему празднику.

Тучный мужчина, высокого роста приволок металлическую бочку, за что его встретили овациями. В ней, видимо, был тот мутный напиток, которым Старший поил оперативников при первой встрече. Матвей так и не смог понять из чего поселенцы гнали самогон, а спрашивая об этом, в ответ звучали лишь шутки и смешки.

Егор на глаза не попадался. Наверное, он так же спрятался в тени от гула. Спустя минут пятнадцать народ зашумел ещё громче, приветствуя Старшего. Он аккуратно, опираясь на свою трость и поправляя седую бороду подошёл к креслу и медленно в него опустился.

— Мои дорогие! — громко, насколько мог, сказал он, — Как же я рад! Сегодня мы отмечаем приход нового этапа. Лето близится к концу, а значит нас ожидает холодное время. Да, холода в наших краях длятся дольше, чем тёплые дни. Но мы с вами пережили уже не один такой период. Переживём и этот.

Товарищи! Мы с вами и правда на верном пути. И то, что к нам присоединились ещё двое — тому подтверждение. Просветление — это место для каждого, кто изберёт наш путь. Просветление — это последнее место в нашем мире, где людям искренне рады…

«Конечно, — подумал Матвей, — то-то нас с Марченко в клетку на неделю посадили.»

— Просветление, — продолжил Старший, — это новая надежда уже так много десятилетий. Эти двое заблудших искали другое место, но по воле случая оказались у наших ворот. Они прошли испытание, которое бросила им судьба. Они показали, что достойны стать одними из нас. Выйдите, товарищи! Выйдите к нам!

Оперативники с разных сторон подошли к Старшему. Марченко неловким движением выбросил самокрутку и потушил её сапогом.

— Егор и Матвей. Два брата. Две судьбы. Когда я встретил их впервые, они были настроены идти туда, где жизни быть не может. Я уважил их решение, но тем не менее предложил остаться. Мне было интересно из какого теста сделаны эти двое. Сейчас вы видите на столах результат труда Матвея, и клянусь вам, что такой тыквы мы не ели уже очень давно.

Толпа поддержала.

— А Егор, зная как тяжело бывает приходится в холодное время, мало того, что присоединился к нашим бравым дровосекам, но и собственноручно ходит на рубку несколько раз в неделю.

Толпа встретила это заявление громкими аплодисментами.

— Я предложил тогда, предлагаю и сейчас. Согласны ли вы, братья, отказаться от своей фамилии? Согласны ли вы идти вместе с нами? Согласны ли вы быть верными служителями Просветления?

Над площадью повисла тишина, прерываемая изредка детским смехом где-то на окраине.

— Да! — уверенно крикнул Матвей.

— Это честь для нас. — добавил Марченко.

Люди засвистели от радости и громко хлопали в ладоши. Элина, стоявшая недалеко от Старшего уже не скрывала улыбки.

Она прекрасно выглядела. В тот вечер ей хотелось выглядеть потрясающе для своего мужчины. Длинное узкое платье, подчёркивающее грудь и бёдра, аккуратные туфельки на небольшом каблучке и сиреневый платок, который дала её мама. Образ девушки получился домашним, но очень изысканным, и Матвей, конечно, это оценил.

— Тогда, — продолжил Старший, — я прошу подойти старожил. Тех, кто составляет Совет. Тех, кто видел, как совершалась история. Владилен. Иван. Роза. Игнат. Подойдите и вы, и скажите мне, как старожилы: готовы ли вы принять этих двоих к нам?

Первой вышла дама, лет пятидесяти с хвостиком. Красная косынка скрывала её длинные седые пряди, она держала подол юбки, чтобы не запачкать его.

— Я Роза. Старожила Просветления. Я видела их, но не говорила с ними. Слова в моём видении — пустота. Важны действия. И действиями своими они доказали, что достойны. Я говорю: любо.

Следом за ней вышел лысый мужчина, немногим старше Розы. Душка его толстых очков была приклеена синей изолентой, а потёртые брюки и пиджак поверх шерстяной жилетки придавали профессорский вид.

— Я Владилен. Я им… м… мел честь пог… г… говорить с одним из б…б…братьев. Мне б…б…лизки по духу их цен… н… ности. Я в…в…верю, что они смогут вп… п… писаться в наш б…б…быт. Я г…г…говорю: л…л…любо.

— Я против! — послышался скрипучий голос. Из толпы вышел худощавый мужчина в спортивной куртке и рабочих брюках. Его седая голова казалась просто огромной из-за взъерошенных волос, — Нечего им тут делать! Вы чем вообще думаете?! А?! У нас итак ртов не прокормить. Танька, вон опять беременная ходит. Мы еле-еле выживаем. Пусть катятся куда хотят. Не было им суждено с нами идти. А то, что посидели в клетке… Доказали… По мне — мало посидели.

— Ты, Игнат, всегда говоришь, что думаешь, — сказал Старший, — но что сейчас демагогию разводить? Твоё решение?

— Нелюбо мне! Нелюбо! — отрезал Игнат.

— Что скажет Иван? Ты, товарищ мой, меня знаешь всю жизнь. Всегда отличался прагматичностью. Говори сейчас.

— Старче, — начал невысокого роста мужчина с низким голосом, — я тебя уважаю. Как и каждого в Просветлении. Помню я разное. Давайте, товарищи, обратимся к истории? Декаду назад привели мы Мишку-разбойника. Разбойником-то напомнить почему прозвали? Он заверял нас, что готов следовать по пути. Готов жить с нами по нашим канонам, помогать, оберегать, а сам что? Хотел сместить Старшего! Покушался на самое дорогое — жизнь! А три года назад? Напомнить вам о Ромке? Тоже всё хорошо начиналось. Приютили, едой делились, выходили. А он обрюхатил Линку, да вспоминай как звали. Дурак, вместо того, чтобы откуда пришёл пойти, отправился к Москве, да и не стало его, поди. Нас очень мало, товарищи. И мне хочется верить, что братья будут служить Просветлению верой и правдой. Но вы, товарищи, знаете меня. Чуйка у меня работает как часы. Всегда её я слушаю. И вам советую. Не имею я ничего личного против вас, ребята, но чуйка мне подсказывает, что пострадаем мы, если вы здесь останетесь. Я говорю: нелюбо.

Жители стали переглядываться. Матвей почувствовал, как капля пота стекла от виска по щеке.

— Ну что же… — протянул Старший, — Двое «за» и двое «против». В таком редком случае я, как Старче, могу использовать свой голос. И голос мой будет решающим.

Пожилой мужчина наклонился чуть вперёд, нахмурил мохнатые брови и пристально осмотрел сначала Матвея, а затем Егора. Глаза Старшего, были сильно уставшими.

Немного помолчав, он, не без труда, поднялся.

— Я говорю: любо!

Элина с облегчением выдохнула. Матвей посмотрел на Егора, тот достал новую самокрутку и закурил.

— Егор и Матвей. Добро пожаловать в Просветление! Желаю вам следовать по истинному пути!

Толпа слова старшего встретила громкими овациями. Элина подбежала к Матвею и бросилась ему на шею. Он схватил её и закружил, а потом прикоснулся к её губам своими. Марченко посмотрел на них, усмехнулся и бросил окурок в костёр.

— А теперь, — громко объявил Старший, — танцы! Сегодня тёплая ночь, но она последняя тёплая перед холодами. Ешьте, пейте! Веселитесь!

Недалеко от площади заработал генератор. Несколько лампочек засветили тёплым жёлтым светом, в котором разноцветные ленты смотрелись особенно красиво. Один из жителей притащил старенький патефон и пластинки. Зазвучала весёлая музыка и Просветление закружилось в танце.

9

— О чём ты думаешь? — Элина гладила Матвея по груди своими тонкими, аккуратными пальчиками. Устроившись у него подмышкой на небольшом матраце она видела, что юношу что-то беспокоит.

— Перевариваю. — тихо сказал он, — Хороший вечер получился.

— Волшебный. Я испугалась, когда Игнат с Иваном проголосовали против.

— У них не было шанса нас узнать получше. Узнали бы — голосовали бы «за».

Она улыбнулась. Жёлтая луна подчёркивала её выразительные формы. Элина набрала воздух, чтобы что-то сказать, но вместо этого просто выдохнула.

— Что? — спросил Матвей и провёл рукой по её груди.

— Я хочу тебя спросить…

— Да?

— Расскажи мне… Как там? Откуда ты пришёл. Ты говорил о детстве, маме… Но никогда не рассказывал какого жить там?

Матвей качнул головой.

— Да как там? Бункер. Ржавые стены. Людей немного, но все они словно охвачены погоней сам не знаю за чем. Кто-то хочет владеть всеми продуктами, кто-то фильтрами для воды, кто-то женщинами. Но при этом каждый думает только о себе. Знаешь, есть старый анекдот?

— Какой?

— Однажды мужик поймал золотую рыбку. Она ему говорит: Я выполню любое твоё желание, но имей ввиду, чтобы ты не попросил у твоего соседа будет в два раза больше. Мужик подумал и сказал: вырви мне глаз.

Элина не рассмеялась. Только улыбнулась уголком рта.

— То есть у вас там желали зла ближнему?

— Не совсем. Но завидовали. Кто-то белой завистью, кто-то чёрной, но завидуют все.

— Как можно завидовать белой завистью? — спросила девушка, — Ведь можно же просто порадоваться!

— Радоваться у нас не умеют. Люди в нашем бункере несчастливые. Не несчастны, а именно несчастливые. Они сами выбрали такими быть. Разучились радоваться мелочам, а стали принимать их как должное. Например, вода. Это же такое счастье, когда есть чистая вода. А они её делят. Хотели даже ввести плату за использование.

Матвей вздохнул.

— А ещё, мы разучились мечтать. Все мечты стали какими-то материальными. Вместо того, чтобы мечтать о хорошей погоде или здоровье, все мечтают о вещах, которые со временем им станут не нужны.

— Мечтать — здорово. — Элина задрала ножку вверх так, чтобы пальчиком закрыть луну, а потом хлопнула ей по матрацу, — Знаешь о чём мечтаю я?

— О чём? — он посмотрел в её голубые глаза, которые при лунном свете становились ещё выразительней.

— Я мечтаю посмотреть мир.

Матвей повернул голову к ней.

— Я ведь нигде не была, кроме Просветления. Да, я знаю, что выходить за стены опасно, но мне так хочется хотя бы одним глазком посмотреть что там… Как выглядит Москва? Ленинград? Париж…

— Хм… Я бы и сам хотел посмотреть на эти города, но вряд ли от них что-то осталось.

— Мне так не хочется в это верить. Иногда я думаю: зачем это было нужно?

— Что?

— Катастрофа. Последняя война. Моя мама говорит, что не смогли договориться. А кто не смог? Неужели не поделили что-то? Ведь наша планета такая большая! Здесь всем хватит места.

— Кстати, — Матвей привстал и наклонился над Элиной, — я знаком с твоей мамой, но не видел твоего отца. Он жив? Кто он? Где он?

Элина повернулась на спину и посмотрела на небольшую трещину в потолке.

— Дома, наверное. Мой отец — Старший.

10

Егор взял топорик и прикрепил его к поясу. Он проверил все карманы ещё раз и убедился, что свёрток с докладом на месте. На этой неделе ему толком не о чем рассказывать. Несколько дней назад прошёл мерзкий кислотный дождь, увеличивший уровень радиации. Не смертельной для человека, но Марченко прекрасно понимал, что все его вылазки в седьмую классификацию окончатся для него не самым лучшим образом.

На матраце досыпала юная Ира. Егор и сам не знал чем она зацепила его, но выпив пол литра местной бормотухи он уже не обращал внимания на такие мелочи.

Он поправил свою шляпу, накинул плащ и вышел из дома. В этот момент к нему подбежал мальчонка лет семи.

— Дядь Егор! Дядь Егор! Вы же в лес, да?

— Ну да, а что такое?

— Папка не вернулся! — мальчуган еле сдерживал слёзы, — Дядь Егор, не вернулся. Мамка плачет! Что делать не знаем. Она пошла к Игнату, а он сказал, чтоб не переживала, просто задерживается. А это не так! Дядь Егор, она чувствует! Знаете что? Она всегда папку чувствует! И говорит, что беда! И плачет. А если…

— Так, пацан, успокойся. Ты ж мужик! Не реви. Пока повода нет реветь. Веди к маме.

Мальчик взял Марченко за руку и потащил к их дому. Старый, покосившийся, с гнилыми досками он смотрелся жутко на фоне уходящих за стену деревьев.

— Мама! Мама! — кричал мальчик, — Мама! Выходи.

Молодая женщина вышла на крыльцо. Её лицо немного отекло, а глаза налились красным от слёз.

— Егор, здравствуй, — поприветствовала она оперативника и вытерла руки о заляпанный фартук, — Дениска тебе жаловаться побежал? Негодник!

— Да не ругай парня-то. Он за вас беспокоится. Где Коля-то?

— Ой, Егор… С утра вчера на заправку поехал. Бензин-то не вечный, а тут праздник был, вот и пришла пора запасы пополнить. Взял он четыре канистры, погрузил их в таратайку свою трёхколёсную и уехал один! Дурень! Сказал, что вернётся к вечеру, порадует Старшего. Цель благая, но зачем одному-то?

Женщина расплакалась.

— А вечером не вернулся. До сих пор нет. А я… А я… Боюсь, понимаешь! Дороги-то до заправки нет толком. Он на самую дальнюю поехал, ближние-то пустые все уже. И мысли в голову лезут, Егор. Страшные.

— А что Старший сказал?

— Что не надо переживать. Благая цель у него. Он избрал этот путь. Рано, мол, искать.

— Да уж… — протянул Марченко, — Ладно, есть карта? Где эта заправка?

— Егор, ты чего удумал? — спросила испуганно женщина.

— Поеду за мужем твоим. Пока этих дождёшься…

— Да как же ты один?!

— Почему один? — подмигнул Марченко, — У меня брат есть!

Матвея новость застала в ванне. Марченко не особо церемонясь прошёл в дом, поцеловал в щёку Элину и широко открыв дверь, обрадовал Фёдорова-младшего о поисковой поездке.

Рюкзак взяли один, его Матвей погрузил на себя, так как сидел сзади ковровца. На разбитую дорогу выехать оказалось не сложно, куда сложней оказалось держать на этой дороге равновесие из-за большого количества ям и ухабов. Проехав минут тридцать они заметили старый, покосившийся знак, весь покрытый ржавчиной. Он гласил «Муковня», а под ним прикреплена металлическая пластина с нарисованной бензоколонкой.

— Это первая, — крикнул Егор, — значит ещё километров восемь.

Очень аккуратно они объезжали все неровности. Разгоняться больше двадцати километров в час они не могли, потому что просто свалились бы. Матвей заметил ещё один указатель и крикнул:

— Смотри! Вон там! Направо!

Марченко чуть прибавил ходу, так как они вышли на грунт, где ям было меньше. Доехав до поворота, они съехали с дороги и сразу увидели массивную одноэтажную постройку с огромным козырьком, на котором гордо возвышались буквы, складывающие слово «Бензин».

— Вон его мото… Что это вообще? — крикнул Матвей.

— Ага, подъедем.

Они подъехали к самодельному аппарату пропавшего. Переднюю часть умелец взял от мотоцикла «ИЖ», а заднюю от старого прицепа на двух колёсах. Водителя самодельного грузового мотоцикла они не увидели. Матвей слез и осмотрелся, Егор заглушил двигатель. Марченко откатил ковровец к одной из колонок, прислонил его и достал прикреплённый к кофрам автомат. Матвею передал пистолет.

— Канистры заполнены. — констатировал Матвей, глядя в кузов аппарата, — А это что?

— Кровь… — тихо сказал Марченко, — Твою мать. Тут кто-то есть. Слышишь?

Матвей прислушался. В гробовой тишине шумели деревья, потрескивающие от ветра.

В какой-то момент Фёдоров-младший понял, что его так сильно смущает в звуковом фоне. Не слышно пения птиц.

Вообще.

Их нет.

Сквозь шум деревьев Матвей услышал кашель. Звук шёл из небольшого помещения, которое когда-то принимало водителей, где они могли не только заплатить за бензин и соляру, но и перекусить. Стёкла в нём выбили мародёры или местные жители-мутанты, а на окнах красовались решётки. Стеклянная дверь осталась не тронутой, но по ней паутиной растекался узор трещин.

— Не шумим, — скомандовал Марченко, — тихо. Иди за мной. Прикрывай.

Через несколько колонок они прокрались ко входу в здание. Марченко услышал некое подобие стона.

— Он там.

— Заходим тогда. Только тихо.

Егор очень медленно открыл предательски скрипевшую дверь.

— Кто тут?! — послышался голос.

— Коля?!

— Кто там?! Это я! Это я! Заходи скорей и запри дверь!

Напарники прошли внутрь и увидели раненого Николая. Его правая нога была перевязана покрасневшим от крови рукавом рубашки. Лицо мужчины иссохло, а сил у него хватало лишь чуть приоткрыть глаза.

— Парни… — простонал он, — как я рад… Я думал всё…

— Не всё, Коль, — сказал Матвей и подошёл к нему, — не всё. Что у тебя тут вообще произошло?!

— Приехал за топливом. Думаю: дай приятное всем сделаю. А то снег выпадет и машина моя бесполезна будет.

Матвей достал фляжку с водой и дал попить Николаю. Он сделал несколько жадных глотков, а потом продолжил:

— Заполнил всё, хорошо. Думаю: зайду-ка я в здание, может что-то есть тут? Знаете как бывает? Вроде знаешь место хорошо, а что-нибудь да упустил всё равно. Иду и слышу крик… Даже не крик, а как будто карканье, только громкое. И страшное. Знаете, когда пластинку заедает, такой звук неприятный. Вот такой, только с карканьем ещё. И тут подлетает эта… Не знаю как назвать. Размером с дворнягу здоровую, крылья, клюв острый, когти ещё острей. Я за самострел, а он сломался, зараза. Клина словил. Я этой хреновине его промеж глаз и кинул, да вот только, сволочь, меня в ногу царапнуло. Упал. Добрался до сюда, пока эта тварь от моего удара отходила. Запер дверь.

— Хреновое дело, — Матвей повернулся к Егору, — он крови много потерял. Его в Просветление надо. Повязку поменяем сейчас, но если его не отвезти, то может и не выжить.

— И правда, хреновое дело. — согласился Николай, — только эта зараза улетела, а вот вернётся или нет — не знаю.

— Матвей, перевяжи его пока. Посмотри, может тут аптечка где завалялась. А я пойду посмотрю…

— Осторожно, Егор, — сказал Николай, — опасная птичка. И эта… Раз ты здесь… Дай самокруточку, а?

Они рассмеялись.

Матвей осмотрелся. Среди перевёрнутых столиков и стульев никакой аптечки и в помине не было, зато он увидел стеклянную бутылку с прозрачной жидкостью под прилавком. Он открыл её, понюхал и отклонился резко назад. Спирт.

— Сиди смирно, — попросил Матвей, — жечь будет. Я сейчас сниму повязку, посмотрю что там у тебя. Потом вылью спирт. Он обеззараживает.

— Ты с ума сошёл?! — искренне удивился Николай, — если это чистый спирт, не позволю выливать!

— Не спорь, а? Или ты подохнуть хочешь?

Николай не ответил. Матвей аккуратно снял повязку, хоть она и прилипала к ноге. Рваная рана неровной линией протянулась от бедра практически до колена. Зверь воткнул коготь почти по самую кость, а затем резко дёрнул. Кровь не хлынула, а только немного сочилась из глубокого пореза. Матвей достал кусок тряпки из рюкзака, вылил спирт прям в рану и зажал её.

Николай закричал и нецензурно выругался.

— Вот так. До дома доедешь, а там уже обработаем нормально. Жить будешь.

— Спасибо, Матвей, — кряхтел Николай, корчась от боли, — если бы не вы…

— Не за что. Нам бы ещё выбраться отсюда.

Марченко перебегал от колонки до колонки, поглядывая в сторону леса. Встретить то, что так покромсало Николая ему очень не хотелось. Он задержал дыхание, вслушивался. То, что не слышно пения птиц Марченко нисколько не удивило. Для него это являлось нормой в седьмой классификации. Но один звук его напряг. Где-то среди крон деревьев, высоко, вдалеке послышался крик смешанный с карканьем.

— Ох, блин! — выругался оперативник.

Он подскочил и что есть сил побежал к зданию. Из леса показалась ворона, размером с ретривера, она кричала и выставила когти вперёд. Её редкие перья отливали чёрным на солнце, а деформированная голова совершенно не была похожа на воронью. Словно неправильной формы сфере прицепили два глаза спереди и треснувший клюв.

Марченко запрыгнул в помещение и закрыл за собой дверь. Мутант несколько раз ударил клювом по стеклу, которое поддалось силе зверя и рассыпалось. Матвей испуганно посмотрел на пятящегося назад напарника, потом на птицу.

Тварь медленно, убирая осколки крылом прошла внутрь. Она чётко пролезла в освободившийся от стекла проём. Резкими движениями птица повернула головой в сторону Николая и издала громкий, неприятный крик.

Марченко насколько мог прицелился и выстрелил в грудь мутанту. Птица отклонилась назад и набросилась на оперативника. Её уродливый клюв широко открылся. Марченко видел глотку птицы и зажмурил глаза в ожидании жёсткого удара.

Матвей незамедлительно среагировал — стрельнул в голову зверюге, но попал в клюв, который разлетелся как керамическая ваза, упавшая на асфальт. Видимо из-за того, что был уже треснут. Птица закричала ещё громче и начала пятится назад, готовя когти для удара.

— Сука! — крикнул Егор и выпустил ещё одну короткую очередь в голову мутанта.

Ворона пошатнулась и всем своим массивным телом рухнула на пол, подёргиваясь в предсмертных конвульсиях.

— Твою мать! — крикнул Марченко, — Твою мать! Сука! Так тебе! Гнида!

— Егор! — крикнул Матвей, — Егор!

— Что?!

— Я, конечно, не орнитолог, но тебе не кажется, что пёрышки не до конца сформировались?

Марченко присмотрелся к трупу мутанта.

— Ох, ё… — протянул он, — Но если это птенец…

— Значит где-то рядом может быть его мама.

— Давайте уже валить, а? — попросил Николай, — К чёрту эту заправку.

11

— Тише, тише! — Старший повысил голос, что делал очень редко, — Вы Совет или кто?!

Он и старожилы спорили уже больше часа на втором этаже главного здания Просветления. Они терпеливо выслушали рассказ Матвея, Егора и Николая по очереди, а затем заперлись, приказав никого к себе не впускать.

— То, что нам рассказали наши товарищи действительно важная информация. Но давайте посмотрим на это с другой стороны?

— Какой другой, старче? — спокойно спросила Роза, — То, что рассказали ребята — это страшно.

— Вот именно, — согласился Игнат, — сначала кабан чуть ли не у ворот, теперь вот эта птица? Ты понимаешь что это означает?

— Игнат, Роза, прошу вас. — Старший пытался сохранять спокойствие, — Да, произошла трагедия. Но мы с вами забываем о том, чему учились долгие годы. Если на нашем пути встают преграды, нам необходимо преодолеть их с гордостью. То, что кабан появился так близко — ещё не значит, что теперь они тут водятся, ведь с того момента прошло время, а новые особи замечены не были. Он мог просто заплутать. Ворона же… Мы сами вторглись на их территорию. Может быть так нам показывают, что наш путь не лежит к той заправке. И более не следует туда отправляться. Я вообще не ожидал от Николая такого самоотверженного поступка. Он принёс себя в жертву ради блага всего Просветления. И хоть был ранен, своей цели он достиг! Привёз нам заветный бензин. И как же хорошо, что его жизнь сохранена и раны затягиваются! Владилен. Почему ты молчишь весь вечер? Что думаешь ты?

— С…с…старче, — начал старожила, — уходить н…н…надо. Не к д…д…добру это. Не нам, т…т…так молодым. У н…н…них ещё есть шанс.

— И ты тоже? — разочарованно произнёс Старший, — Послушайте. Мы живём здесь всю нашу жизнь. Мы знаем, что там, в радиусе нескольких километров, нас может убить радиация или подобные твари. Даже если на секунду предположить, что мы можем отправится куда-то, то куда? Куда мы пойдём? С детьми, стариками?

— С…С…Старче. Я полностью разд… д… деляю твои взгляды. П…п…просто мне становится с…с…страшно, что это происход… д… дит близко к…к…к нам.

— Ну, Владилен, ты никогда не отличался смелостью и храбростью. — ехидно подметила Роза и заботливо погладила его по спине, — Тем не менее. Старче прав. Куда мы пойдём? Ведь нам предстоит не только идти, но и вести за собой. Всё, что у нас есть — пара автомобилей да мотоциклов. Мы не сможем вывезти поселенцев. Может быть Старче прав. Нам просто нужно укрепить оборону Просветления, поставить больше часовых. Следить за лесами. Рекой. В конце концов это — наш дом. Кто же мы, если не сможем уберечь свой дом? Пережили Последнюю войну, а не сможем пережить натиск каких-то ворон с кабанами?!

Старший удовлетворённо улыбнулся.

— Я не буду с вами спорить, — тихо сказал Игнат, — но скажу только одно: без ресурсов, которые приносятся извне мы долго не протянем. И даже если мы укрепим оборону… Мы можем оказаться в ловушке. И тогда мы начнём жрать сами себя. И пути Просветления не будет. Потому что следовать этому пути будет некому.

Он поднялся, посмотрел на Старшего и вышел прочь. В том взгляде Старший увидел разочарование.

12

Сероглазый Тихон чистил самодельный автомат. Выверенными движениями он протирал каждую его деталь, смотрел, искал изъяны и протирал ещё раз. На блокпосту ночью больше заняться нечем. Он, конечно, мог бы взять один или два журнала из библиотеки, а может быть даже попросить Старшего дать ему почитать одну из книг его небольшой коллекции, но интереса у Тихона к чтению не возникало.

Ночью слышался только шум осеннего ветра и треск деревьев, окружающих Просветление. Матвей сидел рядом со своим автоматом наперевес. Когда сезон посевов закончился, он вызвался охранять периметр Просветления. Сначала просто сопровождал Тихона и его людей, а затем его поставили на дежурства. Тихон всё ещё с недоверием относился к оперативникам, потому предпочёл, чтобы Матвей дежурил с ним.

Они никогда не разговаривали. Матвей пытался первые три-четыре дежурства начать беседу, но безуспешно. В итоге он просто плюнул на это дело и выполнял свой долг: обход небольшой территории поселения, контроль периметра возле ворот Просветления.

В долгие ночи дежурства Матвей размышлял о своей жизни и событиях, которые с ним произошли. Он понял как сильно соскучился по отцу, товарищам и нормальной еде. Хотя, пробыв здесь уже несколько месяцев, понятие «нормальная еда» стало абсолютно расплывчатым. Он мечтал о двойном чизбургере и блинчиках с ветчиной и сыром. Причём не приготовленных самостоятельно, а из сетей ресторанов быстрого питания.

Он думал о том, как привязался к Элине, хотя обещал себе этого не делать. И мыль о том, что она ждёт его с дежурства, приготовит абсолютно невкусную тыкву с картошкой и пригреется у него подмышкой вызывала у Матвея восторг до дрожи где-то внутри. Пару дней назад он осознал, что это — по сути первые его отношения, которые продлились дольше полутора месяцев.

Думал о Марченко. Как сильно повезло Матвею работать на первом же задании с таким профи. Он ведь реально специалист по седьмой. Он продумывает всё до таких мелочей, о который Матвей даже не задумывался. Ему есть чему научится у старшего товарища. Хоть некоторые моменты и вызывали у Матвея непонимание, но кто он такой, чтобы судить?

Сторожевая башня, где располагался Матвей только называлась башней. Постройка высотой в четыре метров чуть выглядывала из-за стен, но позволяла отслеживать всё, что происходит метрах в сорока от Просветления.

Где-то послышался треск.

Матвей посмотрел в темноту леса и звёздного неба над ним. После дождя здесь лес шумит по-особенному. Впитывая каждую каплю, упавшую с неба, он просит ещё своим шуршанием, не осознавая насколько это губительно.

К отсутствию трелей птиц Матвей уже привык. Раньше лес ассоциировался со стуком дятлов, щебетанием соек или карканьем воронов, но теперь нет. Только шум сталкивающихся между собой верхушек сосен. И иногда рык. Где-то в темноте, уходящей в бесконечность.

— Тихо! — шепнул Тихон, — Слышишь?

Матвей задержал дыхание. Из темноты донёсся плавный, один за одним, треск ломающихся веток на земле.

— Шаги? — спросил Матвей.

— Кто здесь? — крикнул Тихон и включил старый самозарядный фонарь.

Жёлтый овал мелькал из стороны в сторону освещая траву и стволы деревьев неподалёку.

Влево.

Вправо.

Чуть выше.

Луч света остановился. В него вошёл молодой человек, аккуратно подстриженный, с гладким лицом, в чёрной кожаной куртке, явно не подходившей для седьмой классификации.

Тихон моментально наставил на мужчину автомат. Матвей повторил действие.

— Кто такой?! — крикнул Тихон, — Стоять на месте! Руки! Кто такой?!

— Простите, — замялся мужчина, — разрешите поговорить с вами?

— За ним, быстро! — скомандовал Тихон.

Матвей ловким движением шмыгнул по верёвочной лестнице вниз и приоткрыл ворота. Наставив свой АК на мужчину, он подошёл к нему вплотную. Молодой человек окинул Фёдорова-младшего взглядом и улыбнулся.

— Послушайте, я не причиню вам вреда. — сказал он, — незачем направлять на меня оружие.

— Замолчи. — скомандовал Матвей и обошёл его сзади, — руки не опускать. Вперёд.

Подоспевший Тихон так же держал на мушке молодого человека. Тот не выглядел испуганным, наоборот, он словно был готов к подобному исходу. Матвею сразу бросились в глаза джинсы молодого человека и ботинки-гриндерсы, совершенно не заляпанные грязью.

Это произошло.

— Кто ты такой и что здесь делаешь? — спросил Тихон, не опуская автомата.

— Моё имя не важно, — молодой человек опустил руки, — как и откуда я. Важно то, что я могу вам дать. Шанс.

Он улыбнулся белоснежной улыбкой.

— Очередной псих! — ругнулся Тихон, — Не испытывай моё терпение, красавчик. Руки подними.

— Позвольте я вам кое что покажу… — молодой человек потянулся в карман джинс, за что сразу поплатился.

Тихон не раздумывая ударил парня прикладом. Тот сложился пополам и упал на бок. На всякий случай сероглазый прописал кирзовым сапогом ему в живот. Молодой человек закашлялся, попытался что-то сказать, но не успел: второй удар прикладом вырубил парня.

— Давай его в каземат. Посмотрим, какой путь его ожидает.

Матвей кивнул и приподнял обмякшего молодого человека за подмышки. Из кармана выпал небольшой прямоугольник чёрного цвета. Его лицевая сторона была из тёмного стекла, а внизу прямоугольника разместился небольшой кружок не больше сантиметра диаметром. Тыльная сторона отдавала серым цветом, но что Тихону бросилось в глаза, так это очертание откусанного яблока, выгравированного на алюминии.

— Что это за хрень?! — испуганно спросил Тихон.

— Не знаю. — соврал Матвей и наклонился поднять прямоугольник.

— Не трогай!!! — крикнул Тихон, — Может это бомба какая-то! Выкинь!

— Спокойно, — сказал Матвей, — маловат для бомбы. Я себе пока оставлю.

Тихон не одобрил решения Матвея, но и спорить не стал.

Оперативник приволок молодого человека в каземат, где они с Марченко провели свои первые дни в Просветлении. Матвей был на сто процентов уверен, что это один из членов банды. Не просто так он заявился среди ночи в одежде, не соответствующей классификации, да ещё и с мобильным телефоном из другого объекта. А значит всё идёт по сценарию.

Пусть не так гладко, но по сценарию.

13

С каждым новым движением бёдер милой блондинки Марченко чувствовал, как ему в спину упирается пружина матраца. Это доставляло ему ужасный дискомфорт, но прерывать столь приятный процесс он не собирался. Мысли в голове путались. Напряжение всё нарастало.

— Егор! — послышался крик Матвея у входной двери. — Егор, вставай! Быстро.

Блондинка остановилась.

— Какого?! — возмущенно спросила она тонким голосом.

— Не знаю, красавица, но он сейчас об этом пожалеет.

Егор аккуратно снял с себя девушку, обернулся старой тряпкой, которая заменяла ему полотенце и вышел к напарнику.

— Ну ты, конечно, вовремя, блин! Что стряслось?!

Матвей ничего не ответил, а просто показал ему мобильный телефон.

— Ты откуда это взял?!

— Отобрал у заблудшей души. Мы с Тихоном были на посту. Появился парень. Хотел поговорить. Сейчас он в клетке. А телефон у него вывалился из кармана.

— Отлично, — обрадовался Егор, — значит мы на верном пути. Кто ещё в курсе?

— С утра Тихон доложит Старшему. Дальше он будет решать. Но лёд тронулся.

— Это точно. Никому не отдавай мобильник. Пароль стоит?

— Угу.

— Чёрт. Прислони его палец, пока он без сознания.

— Рискованно. Но это один из них. Я нутром чую.

— Нутром он чует. Ладно, пёс с ним. Посмотрим, что скажет Старший.

На утро Старший не придал значения произошедшему событию, не смотря ни на внешний вид пленника, ни на аппарат, который присвоил себе Матвей. Он просто велел кормить юношу один раз в день остатками от ужина.

Пять дней спустя он подозвал к себе Тихона и Матвея, чтобы те привели к нему молодого человека. Он стал готов его выслушать.

Матвей спустился к каземату и открыл дверь.

— Встать! — скомандовал он, — На выход!

Фёдоров-младший вёл молодого человека по той же дороге, что и почти полгода назад вели его самого. Люди косились на юношу. Его нестандартная для этих мест ухоженность привлекала к себе, даже не смотря на несколько дней в камере. У входа в главное здание Просветления Матвей повернулся к молодому человеку и произнёс слова, которые не ожидал, что будет произносить:

— Говорить будешь тогда, когда тебя спросят. Вопросов не задавать. К Старшему обращаться только «Старче». Всё понятно?

— Понятно… — тихим голосом сказал юноша, а потом добавил, — То, что вы забрали… Верните.

— Иди. — жёстко ответил Матвей.

Старший нахмурил седые брови, присматриваясь к юноше. Его вид казался ему диковатым, а обувь смешной. Тихон, облокотившийся на боковую стенку одного из шкафов пренебрежительно наблюдал.

— Итак, — выдохнул Старший, — зачем ты здесь?

— Старче, — ответил юноша, — разрешите представиться. Меня зовут Артём. Я прибыл к вам, в ваше замечательное поселение с предложением. К сожалению, огласить его у меня не получилось, так как ваши люди избили меня и бросили в камеру.

— Откуда ты, Артём?

— Я понимаю, что это может прозвучать странно, но прошу вас выслушать меня.

Он посмотрел Старшему прямо в глаза.

— Я не из здешних мест. Даже не из этого мира. Я родился в Нижнем Новгороде, но в вашем мире этот город называется Горький, и скорей всего стёрт с лица земли. Мне 24 года и последние несколько лет я занимаюсь тем, что помогаю поселениям как ваше найти новый дом, вдали от радиации и опасных тварей.

Старший слегка повернул голову, словно желая лучше расслышать слова юноши.

— Скажите, Старче, вы слышали когда-нибудь термин «мультивселенные»?

Старший не ответил.

— Представьте себе множества миров, схожих с нашим, где тот же год, месяц и день, только протекает он совершенно по другой исторической линии. В некоторых мирах Земля разрушена не полностью, в некоторых жизни не осталось вообще, а в некоторых войны никогда не было. И жизнь продолжается. Никакой радиации, мутировавших зверей, кислотных дождей. В одном из таких миров родился я.

Старший посмотрел на Матвея с Егором, которые стояли в углу скрестив руки на груди, потом на Тихона и рассмеялся. Отдышавшись, он произнёс:

— Что ж, я думал меня уже на старости лет ничем не удивить. Но вы, Артём это сделали. Я охотно бы вам поверил, что где-то есть… Как вы сказали? Миры, не тронутые Последней войной, но юноша. Я слишком стар, чтобы верить во все эти сказки.

— Я могу вам доказать. Ваш человек, вот этот, — он показал на Матвея, — забрал у меня мобильный телефон. Изобретение середины 80-х из нашего мира, которое к текущему времени претерпело множество изменений. С помощью этого устройства можно не только разговаривать как по радио каналу, но так же фотографировать, слушать музыку и многое-многое другое.

— Юноша, перестаньте, прошу вас! — продолжал заливаться смехом Старший.

— Я понимаю ваш скепсис. Прошу, позвольте продемонстрировать.

Старший, немного успокоившийся, махнул рукой. Матвей передал чёрный прямоугольник Артёму.

Юноша сразу же приложил большой палец к кружочку на фронтальной стороне. Аппарат загорелся разными красками, что несомненно привлекло внимание Старшего. Его улыбка испарилось, а глаза забегали от испуга.

— Что это?! Что это такое?! — спросил Старший.

Марченко и Фёдоров для вида схватились за оружие и нацелились в Артёма.

— Не бойтесь! — громко сказал он, а затем снизил тон, — Я просто хочу вам показать чего достиг технический прогресс в нашем мире. Согласитесь, что подобный технологий здесь быть не может.

Старший, забыв о больных коленях, немного привстал всматриваясь в экран аппарата. Такого он никогда не видел. Он не знал какими словами можно описать то, что он сейчас видел перед собой. До войны у одного из его знакомых был телевизор. Это была огромная коробка из обработанного дерева с маленьким чёрно-белым экраном посередине. Здесь же краски были такими яркими! Но без огромной коробки.

— Смотрите, — продолжил Артём, — я уверен, что вам понравится!

Он открыл программу для воспроизведения музыки и нажал на фотографию Фрэнка Синатры. Из динамика полился поистине бархатных голос маэстро, который рассказывал в песне о своих воспоминаниях в семнадцать.

— Невозможно… — прошептал Старший.

— Я понимаю, что это слишком для вас. Но я вас не обманываю. Существуют миллионы, нет! Даже миллиарды других миров. И вам необязательно жить в том, где вы вынуждены думать как выжить и что есть завтра. Смотрите.

Юноша нажал на небольшой квадратик на экране, после чего показались разноцветные картинки. Одну за одной он показывал фотографии непривычной, неразрушенной Москвы. Красный кремль с рубиновыми звёздами. Храм Христа Спасителя, разрушенный и восстановленный. Памятник Юрию Гагарину на одноимённой площади. Леса. Поля. Множество автомобилей. Сборище небоскрёбов разных цветов. Голубое небо. Такое, которым его помнил Старший.

— То есть вы… И этот… Прибор, который показывает фотокарточки… Из другого мира? — неуверенно спросил Старший.

— Да. Это так. — Артём поднял телефон выше и направил камеру на Старшего, — Улыбочку!

Раздался щелчок. Артём повернул телефон, чтобы показать Старшему его удивлённое выражение лица.

— Не может быть… — восхищался он, — Этого просто не может быть…

— Послушайте, старче. — продолжил юноша, — Я понимаю, что информации много. Я видел это раньше. Мои друзья и я занимаемся тем, что помогаем людям, оказавшимся в вашей ситуации.

— Каким именно образом? — неожиданно спросил Марченко томным голосом.

— Есть одна технология, — начал Артём, — простите, как вас зовут?

— Не важно. Продолжай.

— Так вот… Есть одна технология, придуманная в одном из параллельных миров. Она образует что-то типа перехода между мирами и позволяет совершать перемещения из одного в другой. Я не технолог, поэтому не расскажу подробностей, но если интересно, то я познакомлю вас с нашими техниками. Наша команда путешествует по мирам, в поисках тех, кто нуждается в переселении. Мы предлагаем перебраться в миры более приятные для проживания, туда, где у многих из вас может появиться второй шанс.

— То есть не у всех? — спросил Матвей.

— К сожалению да… Не у всех. Понимаете, в каждом мире существуют дубликаты. Мой, ваш, чей угодно. Мы проверяем где находится дубликат, жив ли он или нет. В общем проверяем можно ли отправиться на постоянное место жительство в тот или иной объект.

Напарники переглянулись. Им обоим резануло слух обозначение «объект». Его употребляют только агенты СКВП. Сам Артём бывшим агентом быть не может, а значит он это обозначение от кого-то услышал. Кого-то кто знаком с их внутренней терминологией.

— Например, — продолжил Артём, — мы не можем отправить вас туда, где ваш дубликат преступник или сидит в тюрьме, так как он в розыске и могут возникнуть проблемы. Но в таком случае мы подыскиваем альтернативу.

— Давно вы этим занимаетесь? — спросил Марченко и не стесняясь Старшего закурил самокрутку.

— Какое-то время. Не так долго, может пару лет. Но мы профессионалы. И знаем, что делаем.

— По мне, — Тихон подошёл к Артёму, — ты шарлатан. Я не знаю откуда у тебя твои игрушки, но мне кажется, что проще тебя грохнуть. Кто знает какие ты беды принесёшь. И кто придёт после тебя.

— Подожди, Тихон. Мы не отбираем жизнь. — Старший сделал паузу, — Просветление — это путь. Мы сегодня узнали слишком многое. То, что заставило меня задуматься. Но я не готов сейчас ничего сказать.

— А я готов! — нагло влез Матвей, — Точней спросить. Это же не акт благотворительности, не так ли!?

— Всё верно. — улыбнулся Артём, — Но то, что мы предлагаем в обмен на несколько драгоценностей или ресурсов — по истине бесценно. Сколько стоит билет в новый мир? Где не нужно бороться за выживание. Где вы сможете начать всё с чистого листа. Конечно, интеграция займёт какое-то время. Но после — вы даже не будете вспоминать о мире, где вас окружала смерть.

Старший посмотрел на Тихона. Тот ничего не сказал, а просто вышел из гостиной. Следом проследовали Егор и Матвей.

— Ступай, — обратился Старший к Артёму, — сегодня тебя положат на матрац в доме, а не на землю в камере. К разговору вернёмся завтра. Мне нужно поговорить со старожилами Просветления. Но твой аппарат я оставлю. Мне нужно доказательство.

— Хорошо, — согласился молодой человек, — тогда я сниму пароль.

Старший не понял что означает эта фраза. Артём вышел из здания. Его тут же подхватили под руки две брюнетки в лёгких плащах, они хохотали и увели юношу в один из старых домов.

Оперативники провожали их взглядом.

14

На следующий день большой зал главного здания Просветления преобразился. В середину комнаты поставили круглый стол и четыре стула вокруг. На месте, где идеально бы смотрелся пятый разместилось кресло Старшего.

Они велели никого не пускать. Вход в здание охраняли трое, а вход непосредственно в гостиную Тихон и Матвей. Егору и ещё одному плотному мужчине поручили не упускать из виду Артёма. А так же не выпускать его из дома.

Старожилы прошли в комнату, каждый сел на своё место. Старшего ждали минут двадцать. Он величественно прошёл мимо охраны, с трудом поднялся на второй этаж и не заметив Матвея с Тихоном, кряхтя, уселся на кресло.

Совет поселения не собирался слишком давно. Не было должного повода. Об этом ещё с утра Тихон шепнул Матвею. Последний раз они собирались с такими серьёзными указаниями больше десяти лет назад.

Старший оглядел свою свиту. Роза спокойно что-то вязала ржавыми спицами из обрывков ткани, которую искусно превратила в клубок. Владилен и Игнат как всегда спорили о чём-то. Без злобы. Их дискуссии забавляли Старшего. Иван задумчиво смотрел в разбитое окно. Собирались тучи.

— Я… Даже не знаю с чего начать. — голос Старшего был уставшим, — Несколько дней назад к воротам Просветления пришёл юноша. Не похожий ни на кого из нас. Манера говорить, одежда, причёска. Всё это как будто из другого мира. Как в итоге и оказалось — из другого мира он сам.

Все старожилы как один посмотрели на Старшего с недоумением.

— Я понимаю как это звучит, — продолжил он, — но все вы знаете меня на протяжении ваших жизней и никогда я не был уличён в обмане вас или подлоге. То, что я вам сейчас покажу, то, о чём буду рассказывать должно остаться в этих стенах. Я искренне надеюсь на вашу верность и понимание.

Он достал из кармана своей рясы мобильный телефон Артёма, сделал все движения, которые делал юноша и повернул его к старожилам.

— Это… — Роза от удивления открыла рот, — Москва?! Это что, чудо какое-то?!

— Это не п…п…просто ч…ч…чудо! Это т…т…технология!

— Технология неведомая нам… — подхватил Игнат.

— Как?! Откуда?!

И тогда Старший поведал старожилам всё, что произошло от момента задержания Артёма до их разговора накануне. На какое-то время в гостиной повисла тишина. Старший кашлянул и глотнул воды из стакана, подготовленного заранее.

— В виду сложностей, которые так неожиданно возникли… — сказал он, — Я прошу совет дать мне разрешение на встречу Артёма с товарищем Пилатом.

— Старче, — сказал Игнат, — мы очень давно не приходили к таким мерам. Это серьёзное решение, которое противоречит нашему пути. Почему ты считаешь, что этот юноша должен встретиться с Пилатом?

Старший отклонился и снова закашлялся. Его лицо было бледным.

— Дорогой Игнат, посуди сам: в наше поселение приходит человек, который обещает нам блага другой цивилизации. Возможно ли такое?! Он говорит о каких-то коридорах, какой-то интеграции, и ещё чёрт знает о чём, при этом взамен просит чуть ли ни всё наше золото и серебро. Даже обручальное кольцо моей матери! Что мешает ему забрать у нас всё, а затем просто скрыться?! Обмануть нас!

— Старче, мы давно уже избавились от необходимости в материальном. Да и потом что мы можем ему предложить?! — голос Розы был взволнованным, но она старалась это скрыть, — Пару старых икон, да старинный сервиз. Может у кого-то найдётся колечко или серьги. Вопрос в том, говорит ли юноша правду? Правду о других мирах.

— Именно! — громко согласился Старший, — Эта штуковина похожа на разработку шпионов! В наше-то время! Может у него вообще задача запудрить нам мозги и перебить всех. Может он — капиталист! Но даже если он говорит правду. Даже если на секунду представить что это — не какая-то подделка или игрушка, а технология из другого мира… Даст ли он нам то, о чём говорит? Где гарантия того, что он не обманет нас? Это слишком опасно. Готовы ли вы, старожилы, рискнуть здоровьем каждого в этом поселении? Готовы ли вы пойти на такой риск?

— О чём ты вообще говоришь, Старче?! — не выдержал Игнат, — Какие к чёртовой матери шпионы?! Капиталисты?! Откуда?! Вокруг нас радиация! И мутанты. Которые, сука, растут не по дням, а по часам! А если они ещё и летают, то нам вообще не укрыться. Вот о чём стоит подумать, Старче. Как мы будем обороняться от тварей, которые напали на Кольку-заправщика?

— Это вопрос важный, — ответил Старший, — но сейчас есть вопрос важней.

— А что такого?! — Игнат не отступал, — Может быть это действительно наш путь?! Реальный, тот самый путь?! Что нам осталось в этом мире? Земля с каждым годом всё хуже, скоро кроме сорняков вообще ничего не будет расти, а потом и их не станет. Мутантов становится всё больше. Нас становится всё меньше. Давай честно, Старче, мы в полной заднице! И этот парнишка появился не просто так.

— Конечно, не просто так! — устало, но громко сказал Старший, — Он может на нас поживится, а потом перебить со своими подельниками! Риск слишком велик.

— У…у…убивать парня т…т…т… тоже не правильно. — неожиданно для всех сказал Владилен.

— Подумай об этом с другой стороны, — Старший провёл рукой по седой бороде, — стал бы этот юнец защищать тебя, если бы сложилась ситуация.

— Н…н…не знаю. Н…н…но ситуация не с…с…сложилась и я не х…х…хочу брать ответственность з…з…за его смерть. — Владилен достал из кармана пиджака старый платок и протёр вспотевший лоб и затылок.

— Иван, — сказала Роза, — что ты молчишь? Скажи что-нибудь.

Иван тонкой, усыпанной пигментными пятнами рукой поправил седеющие неровной волной волосы. Какое-то время он ничего не говорил. Остальные терпеливо ожидали его ответа.

— Я слишком старый для того, чтобы что-то менять. — наконец произнёс он, — Меня устраивает мой быт. Он прост, можно даже сказать скучен. Однако, жить где-то в новом мире я не смогу. Но посмотрите туда, в окно. Там больше сотни тех, кто ещё может пожить. Адаптироваться к жизни без ужимок. Им будет не просто, это понятно. Но представьте какого будет их детям, которые родятся уже в новом мире? Имеют ли право пятеро стариков лишать надежды молодое поколение? Мне кажется, что нет. А если этот юный товарищ окажется обманщиком, то вот тогда он может встретить товарища Пилата. И это будет заслуженно.

— Я не верю ушам своим. — опешил Старший, — Ты тот, кто всегда рационально смотрит на вещи и предлагаешь поддаться безумию? Невероятно!

— Безумие — это отказаться от надежды, Старче. — ответил Иван, — А это — просто попытка понять есть ли на этом свете место, где мои внуки смогут жить не отказывая себе в еде. Ты спросил моего мнения, я его тебе выразил. Я-то точно никуда отсюда не собираюсь.

— Т…т…тогда у нас есть т…т…только одно реш… ш… ение. Г…г…голосовать.

— Хорошо, — сказала Роза, — на повестке два вопроса. Первый: стоит ли юноше, назвавшему себя Артёмом встретиться с товарищем Пилатом. Второй: стоит ли рассказать поселенцам о сложившейся ситуации и, как следствие, не мешать им принимать решение об уходе из Просветления.

Старший с трудом сдержал сухой кашель.

— Первый вопрос, — продолжила Роза, — говори, Старче.

— Любо. — ответил тот и посмотрел на остальных.

— Нелюбо. — проголосовал Игнат.

— Н…н…нелюбо. — проголосовал Владилен.

— Нелюбо. — проголосовал Иван.

— Нелюбо. — проголосовала Роза, — Второй вопрос. Старче?

— Нелюбо.

— Любо. — проголосовал Игнат.

— Любо. — проголосовал Владилен.

— Любо. — проголосовал Иван.

— Любо. — проголосовала Роза, — Таким образом, юноша, назвавший себя Артёмом не встретиться с товарищем Пилатом, а поселение узнает всю правду, как она есть. Вопрос дальнейших действий будет решаться после общего собрания.

Она посмотрела сочувствующе на Старшего и спросила:

— Как ты, Старче?

— Нормально. — грозно, обиженно ответил он, — Вопросов для обсуждения больше нет. Идите. Я хочу побыть один.

Четверо встали из-за стола и отправились к выходу. Иван задержался немного, повернулся к Старшему и даже открыл рот, чтобы что-то сказать, но передумал.

Старший сидел ещё долго в своём кресле изредка покашливая и обдумывая первый случай, когда совет не согласился ни с одним его решением.

15

Каждое утро, независимо от погоды, жарко ли на улице или холодно, Старший, надев поверх своей рясы старый бушлат довоенных времён обходил Просветление. Эта утренняя прогулка придавала ему сил и ощущение, что он всё делает правильно. Что он — тот кто строит прекрасный новый мир.

Жаловаться жителям не пристало. У них есть на столе еда, пусть и не самая лучшая, а о мясе они и не слышали, но чем заполнить желудок есть. У них есть крыша над головой, хоть многие дома разваливаются на части и укреплять их приходится листами металла и фанеры, если повезёт. У них есть свобода. Свобода выбора действий, главное, чтобы каждый поселенец не бросал своих товарищей и вносил, пусть небольшую, лепту в механизм Просветления.

У них есть путь.

Каждый выстраивал этот путь по-своему, но все должны быть объединены единой идеей. Правда, какая это должна быть идея, каждый понимал по-своему.

Наверное в этом и заключался самый главный талант Старшего. Он умел донести до любого свою мысль так, что она завладевала человеком. Вселяла надежду или страх. Старший, словно медвежатник, открывающий сейф, подбирал отмычку к каждому поселенцу настолько виртуозно, что ему бы позавидовали многие диктаторы.

Всё, что говорил или делал Старший могло казаться божьим промыслом, если бы поселенцы верили в бога. Это был его мир, где-то посреди лесов, на месте небольшого городка на берегу Оки, где вокруг ничего, только радиационный фон и забежавшие мутанты. А ещё множество сосен. Сосен, которые выстроили живую изгородь, отделяющую Старшего и его поселение от всего остального мира.

Когда он не вышел на прогулку, сначала люди не придали этому большого значения. Всё-таки человек в почётном возрасте и каждый шаг давался ему всё сложней изо дня в день. Спустя час с небольшим, Тихон — верный служащий Просветления с бесконечно серыми глазами, решил проверить своего наставника.

Старший ожидал его. В своей небольшой комнатке, где разместилась пружинная кровать и тумбочка, выполняющая роль прикроватной, он мирно лежал в своей постели. Одну руку, усеянную морщинами он держал на груди. Вторая была спрятана под лёгким разноцветным пледом, накрывающим всё тело. Его рот был открыт, а на щеке засохла аккуратная кривая линия белого цвета, которая скрылась где-то в седой бороде. Его глаза смотрели в обшарпанный потолок, но их стеклянный оттенок говорил, что Старший смотрит в бесконечность уже несколько часов.

Тихон сразу сообразил что к чему, но не хотел в это верить. Для него Старший был не просто наставником. Не просто лидером, за которым хотелось следовать. Старший приходился ему биологическим отцом. И впервые в жизни Тихон, вполголоса и сдерживая слёзы назвал Старшего папой.

В Просветлении наступил траур.

Все понимали, что рано или поздно это произойдёт, но верить в кончину Старшего не хотел никто. Женщины оплакивали его, не жалея слёз, а мужчины, осиротевшие, испуганные не поднимали головы.

В тот же вечер, на главной площади Просветления горели факелы из подручных средств. Старшего разместили в круге старого фонтана, который не работал больше пяти десятилетий. Тело обложили деревом, по всему периметру каменного строения, а между поленьями разложили сухую траву, которую использовали как утеплитель в домах.

Четверо старожил взяли в руки небольшие факела и одновременно подожгли поленья. По всему фонтану сухая трава разнесла огонёк, который превратился в костёр, пылающий ярко и освещающий всё вокруг.

Матвей обнимал Элину, которая тихо рыдала у него на груди. Марченко не спускал глаз с Артёма, которого конвоировали двое вооружённых поселенцев. Сочувствие на лице юноши выглядело слишком наигранным, но никто не обращал на него внимания. Тихон стоял неподвижно возле костра, сложив руки вместе. По его лицу катились слёзы, хотя он не издал ни звука.

В тот день над Просветлением повисла гробовая тишина, нарушаемая только щелчками сухих поленьев и шумом танцующего костра.

Постепенно Старший полностью скрылся в языках пламени.

16

— Я поверить не могу, что ты так со мной поступил! — нежный и строгий голос Элины звучал всё громче.

Матвей виновато стоял у окна в их старом доме и ждал момента, чтобы вставить хоть слово.

— Мы уже столько вместе, а ты мне не сказал! Почему? Ты мне не доверяешь? Или ты думаешь, что я разболтала бы подружкам?!

— Нет, — спокойно ответил Матвей, — но ты сама прекрасно понимаешь, что я не мог. Не без причины Старший и старожилы обсуждали всё за закрытыми дверьми. И то, что я услышал невольно рассказывать другим было бы не правильно.

Матвей имел неосторожность сказать Элине, что был в курсе происхождения Артёма и его предложения до того, как это было объявлено старожилами официально. Они выждали девять дней после кончины Старшего и собрав всех на поминках на главной площади рассказали поселенцам.

— Неправильно то, что у тебя есть тайны от меня. Что ещё ты скрываешь?! М? Может ты на самом деле здесь, чтобы всё разрушить? А может ты на самом деле маньяк, который ходит от поселения к поселению и рубит его на части? А может ты сам из другого мира?!

Внутри Матвея что-то очень сильно ёкнуло в районе груди и жар на мгновение растёкся по всему телу волной.

— Эль… — заботливым голосом начал он, — Ну что ты так сердишься? Ты же всё понимаешь. Зачем устраивать сцену?

— Да, — согласилась девушка, — устраивать и правда не за чем. Мне просто стало так обидно! Ты стал мне очень близок, Матвей. Со мной такого никогда не было.

Девушка опустила глаза.

— Мне кажется… Мне….

Он знал что она хочет ему сказать. Матвей сам привязался к кудрявой красавице, как бы старался этого не делать. Его привлекало в ней всё: от кончиков пальцев до кончика носа. Её забота, наивность, доброта.

Страсть.

Он знал, что если она скажет заветные три слова, то обратно дороги уже не будет. Ему хотелось сказать ей их первому, опередить её, дать понять, что она для него не просто увлечение. Но как он мог? Уставом подобные отношения были запрещены. Тем более, что это его первое задание.

— Ты знаешь, — перебил он, — а может мне и правда стоило тебе сказать. В конце концов ничего бы не случилось. И ты точно так же не поверила бы.

Элина улыбнулась.

— Я и сейчас не верю. — сказала она, — Я хочу поверить, но всё это не укладывается у меня в голове. Неужели где-то есть место, где никогда не было Последней войны? Где люди спокойно ходят куда хотят. Питаются не этим… А настоящим мясом!

— Мне и самому не верится.

— Когда-то давно, — девушка отвернулась к окну, — мама рассказывала мне о молоке. Ты знаешь что такое молоко?

— Нет, — соврал Матвей, — что это?

— Молоко — это такой напиток. Его дают коровы. Представляешь? А коровы — это такие огромные животные, с рогами и копытами. Я видела картинку в детской книжке. Так вот коровы едят траву, которая превращается в молоко. Их… как же это… Забыла. Доят! Точно! Их доят и получается молоко. Представляешь, Матвей, где-то есть место, где люди могут пить молоко! Настоящее!!!

— Потрясающе, — улыбнулся Матвей, — а ты? Ты хотела бы отправиться в такое место?

Элина подбежала к Матвею и обняла его за шею. Своими нежными губами она коснулась его щеки, шеи и потом шепнула на ухо:

— Конечно!

— Значит, ты там обязательно окажешься. Главное верить. И идти к цели.

Он сжал её в своих объятиях и поцеловал в губы так нежно, как только мог. Элина ответила такой же нежностью и лаской. Они целовались в комнате старого дома, а все миры для них слились воедино.

Пара совершенно не заметила как пришёл Марченко. Он не стал отвлекать их друг от друга, даже поймал себя на мысли, что они очень неплохо смотрятся, но чтобы их поцелуй не перерос во что-то большее, кашлянул. Их губы разлучились и они посмотрели на гостя.

— Егор! — обрадовалась Элина, — Привет! Как дела?

— Хорошо, Элечка, спасибо! У вас, я смотрю тоже всё неплохо. Я прошу прощения, могу ли я украсть у тебя молодого человека?

— Только ненадолго! — она чмокнула Матвея в щёку и ловким движением освободилась от объятий.

— Будет сделано! — поклонился Егор в ответ.

Оперативники вышли из дома. Солнце немного согревало, но от земли веяло необъяснимым мёртвым холодом. Марченко достал самокрутку, немного расправил её и закурил.

— Больше никаких обсуждений не будет. — он посмотрел куда-то вдаль, — Предложение решили принять. Местные разделились на два лагеря: те, кто хочет уехать и готов отдать всё и те, кто останется. В основном это старики. Старожилы отказались вести переговоры, потому я вызвался добровольцем представлять интересы беженцев.

— Беженцев? — удивлённо спросил Матвей.

— А как ещё их назвать? — Марченко затянулся, — Встреча завтра. Ты со мной. Артём этот сказал, что приведёт с собой их лидера, тот поподробней расскажет что к чему и попросит предоплату, так что народ уже скребёт по сусекам. Будем пытаться выйти на более крупную рыбу.

— Продолжаем по сценарию без отклонений.

— Ты уже отклонился. — Егор головой показал в сторону дома, — Ты же понимаешь, что Элина, как и все остальные останутся здесь, если у нас всё получится.

Матвей ничего не ответил. Просто кивнул.

17

Металлическая дверь в воротах открылась со скрипом. Единственный вход, отделяющий быт Просветления от страшных напастей внешнего мира. Хотя забор, ограждающий территорию не вызывал ощущения защищённости, это был какой-никакой гарант того, что мутанты и мародёры не ворвутся в их дом. Сделанный из ржавых рифлёных листов, бетона и дерева этот забор вызвал насмешку у тех, кто прошёл внутрь.

Вошли пятеро.

Первым зашёл высокий мужчина, возрастом сильно старше Матвея. Его внешний вид поразил тех местных, которые встречали гостей. Длинные чёрные волосы, собранные в конский хвост, аккуратная эспаньолка, кожаная куртка поверх оливкового поло, такого же цвета брюки и высокие сапоги. Рукава куртки подняты по локоть, обнажая предплечья, украшенные разноцветными татуировками. За ним вошёл скромного вида паренёк, в толстовке и широких джинсах. Паренёк держал в руках металлический прямоугольник, очень похожий на тот, что нашли у Артёма, только больше размером. Сам Артём и двое крепких мужчин, явно с военным прошлым, скрывающих свои лица за балаклавами зашли последними.

Эти двое больше всего напрягли Марченко. Они были вооружены автоматами сильно отличающимися от привычных ему. Скорей всего оружие из более развитой технически классификации, а значит какой урон оно может нанести оставалось только догадываться. На всякий случай Тихон и Матвей положили руки на автоматы. Трое из подчинения Тихона последовали примеру начальника.

— Bonjour! — поприветствовал первый, — Прошу вас, господа, не нужно оружия!

Он бегло говорил по-русски, но с выраженным французским акцентом.

— Меня зовут Антонио Флёр, — продолжил мужчина, — и я здесь для того, чтобы подарить вам чудный новый мир!

— Егор. — протянул руку Марченко, — Переговоры буду вести я. Кто с вами пришёл?

— Ах! Конечно, pardon, мои манеры! Артёма вы уже знаете, это — Ричард, наш техник. Он расскажет как работает переход и куда мы предлагаем вам отправиться. А эти двое… Всего лишь моя охрана. Вы должны понять, Егор, здесь небезопасно.

— Понимаю. Мы пройдём с вами в главное здание. Детали сделки будут обсуждаться там. Все ваши люди могут пройти, но это оружие придётся оставить.

Француз покривился.

— Не волнуйтесь, — сказал Марченко, — у нас с вами общие цели. Вы хотите предоставить нам новое жильё, мы готовы за него заплатить.

Егор щёлкнул пальцами и тут же молоденькая девушка принесла старую икону Сергия Радонежского. Она мельком показала её Антонио и унесла.

— Получите как предоплату. — уверенно произнёс Егор, — В знак нашего доверия к вам. Согласитесь, товарищ Флёр, доверие в вашем деле очень важно.

— Несомненно… — протянул француз и фальшиво улыбнулся. Его смутила уверенность местного жителя, но он решил не предавать этому большого значения.

Они прошли в кирпичное здание, где Старший когда-то принимал оперативников и разместились за круглым столом. Только двое в балаклавах встали за своим лидером.

— Итак, — улыбнулся Антонио, — Артём рассказал вам чем мы занимаемся. Пора рассказать как. В мирах… э-э-э… отличных от вашего технологии сильно ушли вперёд. Технический прогресс — это основная составляющая развитых стран. Великие умы создают всё новые изобретения, чтобы превратить жизнь человека в приятное времяпровождение. Технология переходов между мирами появилась не так давно. И её изучили далеко не все. Максимум два процента. Но нам посчастливилось в этих двух процентах оказаться. Именно поэтому мы зовёмся «Новой надеждой». По сути, мы таковые и есть.

Егор и Матвей внимательно слушали. Тихон переминался с ноги на ногу не отводя серых глаз от двух мужчин в балаклавах позади француза.

— Ричард, ami. Продолжишь?

— Да, сэр. — ответил юноша с британским акцентом. — У нас есть технология, позволяющая строить так называемый квантовый туннельных переход. Я не буду вас утруждать подробностями как это работает, скажу просто, что открывается портал между нашим миром и тем, в который вы желаете отправиться. Мы достаточно времени занимаемся подобными операциями и выявили ряд условий, на которые вам придётся пойти, если вы хотите покинуть это место.

— Какие условия? — жёстким голосом спросил Марченко.

— Первое: мы определяем куда вы отправитесь. Существует бесконечное количество вселенных. Практически в каждой из них существует ваш дубликат. У него такая же внешность, голос, привычки, даже ход мышления. Дубликаты отличаются в зависимости от внешних условий, но в целом — это вы. Мы отправим вас туда, где ваши дубликаты либо уже мертвы, либо вероятность пересечения с ним не более 0,001 процента.

Второе: мы даём вам указания к действиям. Можете назвать это сценарием, если хотите. В первые полгода ваша задача действовать по нему, в противном случае нас могут вычислить и тогда вся наша работа будет псу под хвост.

— Почему? — спросил Матвей.

— Поверьте, jeune homme, — ответил Антонио, — у нас много врагов. Наша… э-э-э… деятельность, к сожалению, нелегальна. Не все готовы понять, что мы помогаем людям.

— И третье: стопроцентная предоплата. Мы даём вам всю информацию, пакет документов и направление, но дальше всё зависит только от вас. Наше участие заканчивается как только вы пересекаете границу миров.

— Семьи могут быть отправлены вместе?

— Нет. — жёстко ответил Флёр. — Только детей, возрастом до года мы можем отправить вместе с биологическими матерями. Всё остальное — это большие риски.

— Не все будут готовы расстаться с близкими. Наше поселение слишком маленькое и вы сами понимаете насколько мы друг к другу привязаны. Мы платим вам. Наверняка те вещи, которые сохранились у нас имеют большую ценность. Так почему же вам, товарищ Флёр, не отработать нашу оплату честно?

Француз замешкался. Его разозлила наглость Марченко. Он провёл не одни переговоры, но столкнуться с таким пренебрежением было для него в новинку.

— Это условия, которые… — он пытался подобрать слова на русском.

— Это условия нашей работы. — сказал один из тех, кто стоял позади Антонио и снял балаклаву.

Оперативники сразу узнали лицо мужчины. Прямой нос. Голубые глаза. Квадратный подбородок, заросший щетиной. Седые, подстриженные под военного волосы. Сомнений не было. Это — Григорий Луценко.

Люций.

— Если вас это не устраивает, то не нужно тратить наше время. — жёстко отрезал он.

— Кто вы такой? — спросил Матвей.

— Не важно. Я тот, кто может дать вам новую надежду. А воспользоваться ей или сдохнуть в этом дерьме — выбирать вам.

— Поймите, — мягко сказал Марченко, — мы вас не знаем. Не знаем кто вы. Вы обещаете сказку цена которой слишком велика.

— Такова цена новой жизни. — Луценко прищурил глаза и посмотрел на Марченко, — Она высока. Но оно того стоит. Вам будет нелегко. Вам придётся подстраиваться под жёсткие условия нового мира. И действительно, только от вас зависит сможете ли вы в нём выжить. Но давайте на чистоту: здесь вы выжить не сможете. Так что вы выберете? Надежду на жизнь или верную смерть?

— Что ж… — Марченко отвёл взгляд от Люция и сделал паузу, чтобы закурить самокрутку, — Если хотя бы половина ваших обещаний правда, оно того действительно стоит. Нам нужно будет несколько дней на то, чтобы поговорить с нашими. Объяснить им всё. Донести. Мы собрали для вас всё лучшее что у нас есть. Иконы, серебряные изделия, украшения. Всё, что сойдёт в качестве оплаты по словам Артёма.

— Я хочу взглянуть. — сказал Луценко.

— Обязательно.

В комнату вошёл подчинённый Тихона с мешком наперевес. Металлический перезвон наполнил пространство. Мешок получился средним.

— Это только украшения и драгоценные металлы. Так же мы предоставим шесть икон. Они написаны ещё до революции. Плюс у нас есть одно полотно. Практически не тронутое. Известный художник…

— Полотно мне не интересно. — перебил Луценко, — Остальное годится. Предоплату мы возьмём сейчас. Остальное — в день перехода. Ричард останется у вас. Ему нужно предоставить имена тех, кто совершит переход. Далее он изучит дубликатов и мы окончательно скажем кто сможет отправится. Цена, естественно, не меняется.

— Хорошо. — Марченко встал и подошёл к Луценко. — Всё же… Как я могу к вам обращаться?

— Меня зовут Люций. Выход найдём.

Он пожал руку Марченко, кивком дал команду свои «за мной» и вышел из комнаты. Вслед за ним спешно последовали француз, Артём и второй в балаклаве. Марченко проводил их холодным взглядом и скомандовал Тихону предоставить Ричарду всю необходимую информацию.

18

Матвея позабавило, что местом отправления оказалось их с Егором место прибытия. Небольшая полянка в нескольких километрах от Просветления покрылась инеем. Сосны вокруг величественно тянулись к небу цвета сепия. Зима была уже на пороге, но здесь она не вызывала добрых ассоциаций. Здесь зима — это вестник голода и смерти.

Люций следил за тем как работают его люди. Ворота, которые использовала «Новая надежда» были схожими с теми, которые используют СКВП, только лет рамке было явно больше, о чём говорила пробивающаяся ржавчина и следы от сварки. Проводов было больше. Они разноцветными реками расположились на траве и вели к нескольким ноутбукам, за которыми, словно композитор, свою симфонию отстукивал Ричард.

Оказалось возможным переместить двадцать три человека. Всего двадцать три человека из чуть менее двухсот получили право на новую жизнь. Получили надежду. Так думали они.

Забавило Матвея и то, что Марченко в этом списке не оказалось. Но тот хорошо отыграл свою роль. Он взбесился, назвал Ричарда, Люция и всю их шайку мошенниками, а затем смерился. В Просветлении пошли разговоры, что именно Марченко сможет занять место Старшего и стать тем лидером, который так необходим их поселению.

Оказалось, что в одной из вселенных существовал Матвей Кантемиров, который скончался почти тридцать лет назад и дубликата у человека с таким именем и фамилией нет. Матвей переживал, что их раскроют, но аналитики СКВП предусмотрели и это.

Дубликат Элины погиб в авиакатастрофе несколько месяцев назад, что делало её перемещение простым, с учётом того, что девушка никогда не отправиться в ту часть, где проживал её дубликат.

В ту ночь они с Матвеем не говорили. Слова были не нужны. Оба прекрасно понимали, что им пришла пора расстаться ради новой жизни, потому что здесь они были обречены. В какой-то момент Эля, в страстных объятиях Матвея, хотела прошептать ему три заветных слова, но осекла себя.

Зачем?

Завтра они расстанутся навсегда, не лучше ли просто провести эту ночь так, чтобы запомнить её на всю жизнь и оставить Матвея, Просветление и всю эту жизнь в прошлом? И тёплыми вечерами в дивном новом мире, где нет радиации в таких масштабах, распивая чай с молоком вспоминать эту ночь с улыбкой и ноткой ностальгии?

Мысли Матвея путались в ту ночь. С одной стороны он чувствовал себя подонком за то, что так поступает с наивной девушкой. В его голове возникали мысли о том, чтобы рассказать ей всю правду здесь и сейчас, но потом он вспоминал раз за разом, что это работа и только работа. Он — оперативник СКВП, он не имеет права на такую ошибку. Наверное ему стоило вообще не проводить с Элей ту ночь, но он так хотел запомнить её. Почувствовать её ещё раз.

В последний раз.

И сила эта взяла верх.

В ту ночь они не говорили. Слова в ту ночь были не нужны.

19

В назначенный день Марченко приказал тем двадцати трём счастливчикам ожидать его команды, а сам он, вместе с Матвеем, пойдёт проверить всё ли идёт по плану. Выполняются ли обещания, которые дал Луценко.

Они взяли мешок с ценностями, аккуратно сложенные иконы, обвязанные одеялами и отправились на стареньком УАЗике к месту назначения.

— Как только мы передаём им мешок — можно брать. Возьми.

Марченко протянул Матвею камеру, размером со спичечный коробок.

— Прикрепи к себе незаметно. Нам нужна фиксация.

— Я всё прокручиваю…

— О чём ты? — Марченко вопросительно взглянул на Матвея.

— Егор… Я знаю, что это против правил… Но там же люди! Они останутся здесь навсегда.

— Мне знакомо это чувство. Напомни, что первое вам сказали в Академии?

— Это работа. Всегда нужно помнить, что это работа.

— Именно так. Да, она порой бывает грязной. А порой нам приходится идти на слишком сложный компромисс с собой. Но это работа. И мы должны её выполнять. Потому что если мы этого не будем делать, тогда это будут делать другие. И одному богу известно об их намерениях. Взять в пример хотя бы Луценко. Он зарабатывает на горе других людей.

— Ритуальные услуги тоже зарабатывают на горе других людей. Но он хотя бы даёт шанс. Делает что-то хорошее.

— Хорошо, давай представим, что это так. Люций — мессия, который спасает несчастных, вынужденных жить в этом аду. А что происходит с ними дальше? Ты об этом не думал? — Марченко повысил голос, — Почему же этот грёбанный святоша не помогает тем, кого он переправил?! Полгода… Что такое полгода в абсолютно чужом мире для неподготовленных? Мы с тобой здесь полгода. Освоился?! Привык?! Да ты первое, что сделаешь, когда вернёшься — отправишься за роллами с лососем.

Матвей молчал.

— Их, как собак бросят на произвол судьбы, где половина окажется на улице и так же подохнет от голода. Им не будут даваться пособия, у них не будет жилья. У них элементарно не будет денег! Они не смогут купить себе кусок хлеба, понимаешь?! Это спасенье по-твоему?

— Нет. Не спасенье. Но этим людям пообещали его. Это же отчаяние! Мы же можем помочь им. У нас есть программа по защите свидетелей.

— А они свидетели чего, прости?! Припёрся какой-то жук хвостатый и обещал им за деньги новый мир. Знаешь как это у нас называется?!

— Знаю.

— Он как пришёл, так и ушёл, а объект этот ещё никто посещать не будет лет двести. И предъявить никто никому ничего не сможет.

— Но это же… Подло.

— Это работа, Матвей. Точка. Никаких привязанностей. Никаких внутренних конфликтов. Для тебя это должно стать делом. Просто очередным делом. — голос Марченко смягчился, — Матвей, ты знал на что шёл. Ты знал, что это за работа. И ты сам говорил, что готов. Так и относись к работе как к работе. Если всё пройдёт хорошо, тебя ждёт кругленькая сумма по приезду. Купишь себе машину или мотоцикл. Или внесёшь первый платёж за ипотеку какую-нибудь. Или прогуляешь все бабки с какой-нибудь красоткой. Такова наша доля, брат. Не всегда благодарная, не всегда приятная, зато с лихвой оплачиваемая.

Матвей спорить не стал. Да и смысла не было, так как он понимал, что Марченко прав.

С дороги они съехали на тропу, ведущую в чащу леса, проехали несколько сотен метров и оказались на полянке. Луценко с его людьми уже были наготове.

20

— А где остальные?! — спросил Люций.

— Выходят, — ответил Егор, — мы выехали раньше, чтобы всё проверить.

— Так говоришь, будто понимаешь в этом. — засмеялся Луценко, — Ну давай. Проверяй.

Марченко обошёл конструкцию, делая вид, что абсолютно поражён. Он задал несколько дурацких вопросов Ричарду, а затем вернулся к Люцию. Матвей в это время пересчитал всех из «Новой надежды». Семеро, включая самого Луценко.

— Всё выглядит отлично. Я в шоке, что где-то есть такие… Технологии. Как будет происходить процесс?

— По одному подходите к Ричарду. Забираете документы, рюкзачок с провиантом на неделю. Сценарий. Далее мы открываем переход. Человек в него заходит и оказывается в своей новой жизни.

Марченко повернулся к Матвею.

— Я тебе так завидую, братишка.

— Жаль, что ты не можешь поехать со мной. — подыграл Матвей. — Если всё в норме, то держите вашу оплату.

Он достал из машины мешок, Егор иконы. По команде Люция двое его подопечных подлетели к оперативникам и забрали свою оплату. Одного он остановил рукой. Тот без слов открыл мешок, показывая драгоценности и артефакты этого мира. Луценко криво улыбнулся, показывая своё удовлетворение.

Матвей резко отскочил от машины. Пять метров он преодолел одним прыжком и незаметно для остальных оказался возле Ричарда, приставляя пистолет к виску бедолаги.

— Стоять! — скомандовал Марченко и прицелился из автомата в Луценко.

— Твою мать, я так и знал!

Его люди наставили оружие на оперативников.

— Мы оказались в неловкой ситуации, — начал Люций, — вы угрожаете нам, а мы вам. Даже если вы меня убьёте, то живым вам всё равно не выбраться.

— Всё верно, — крикнул Матвей, — потому мы угрожаем Ричарду. Потому что если мы убьём его, то ни ты, ни твои люди не выберутся из этого курорта и станут едой для местных кабанов и лис.

— А мы с ними встречались, — подхватил Марченко, — так себе компания. Ну что, парни, стоит оно того?! Бросайте оружие.

Глаза Луценко налились яростью.

— Нашли всё-таки, суки. — он улыбнулся, — А я думал, что заметал следы. Вы, значит новая гвардия нашей могучей службы?

Не дожидаясь ответа он добавил:

— Сложить оружие, парни. Это конец.

— И лечь на землю. Руки на затылке, мордой вниз. — добавил Марченко.

— Вы слышали его. Выполнять.

Они подчинились. Безоговорочно бросили оружие от себя подальше и легли на землю. Матвей одним движением поднял плачущего Ричарда. Штаны британца потемнели в области паха, а тёмный узор стремился по ноге к кроссовкам.

— Так и что же?! — удовлетворённо спросил Люций. — Я арестован?

— Агент Егор Марченко, Служба контроля вселенских перемещений. Это агент Матвей Фёдоров. Григорий Александрович Луценко, вы арестованы за нарушение статьи номер… — он сделал паузу, — хотя ты сам знаешь, за что арестован. Ты же наш, не так ли?!

— Нет уж, — сказал Луценко, — я с вашими ничего общего иметь не хочу. И не буду!

Он ударил Марченко в пах и попробовал выхватить пистолет. Тот, не смотря на охватившую боль не поддавался. Егор ударил Луценко в живот, но тот словно не почувствовал и продолжил держаться за оружие оперативника. Матвей бросил Ричарда на землю. Люций несколько раз ногами ударил Марченко куда попадал, но тот выставлял своими ногами блок. Они несколько раз повернулись, словно вальсируя, а затем встали так, что Луценко открылся Матвею.

Тут же последовал выстрел.

Никто из людей Люция даже не думал пошевелиться.

Их лидер упал на землю. Под ним начала расти алая лужа крови. Он держался за левый бок, куда попала пуля.

— Сука… — он корчился от боли, — Ублюдки. Просто ублюдки… Зачем?! Зачем?!

Матвей подошёл ближе к Люцию. Марченко, немного ошалевший, наставил на лидера «Новой надежды» пистолет.

— Пятнадцать лет я пахал на эту проклятую контору. Пятнадцать лет! Кстати, работал и в седьмой. Ну мы же мрази! Просто мрази! Здесь люди страдают. Умирают. А вы? Вы же ни хера им не сделали хорошего. Воспользовались.

— А ты, герой стало быть? — запыхавшись произнёс Егор, — А что ж бесплатно-то не перевозил их, а?

— А бабки на всё это я тебе откуда возьму, умник? Меня после ранения СКВП с носом оставили. Часы зато подарили… Ай!.. Ты понимаешь сколько вообще стоит соорудить всё это? Людей найти? Базы получить? Или ты считаешь, что это просто, как раз-два? Я делал то, что считал нужным. Я, в отличии от вас, ушлёпков, действительно давал второй шанс людям. И вы это всё просрали. Суки!!!

— Ты нарушал закон. — спокойно сказал Марченко. — А это… Последствия.

— Дубина ты! — кряхтел Луценко, — Нарушал, конечно. Но у меня была цель. Я спасал людей. А как вы будете теперь засыпать, зная, что из-за вас они не получат новый дом?

— Спокойно будем. — сказал Егор.

— Это наша работа. — добавил Матвей.

— Давайте договоримся? Вы же всё понимаете! — Люций посмотрел на Матвея, — Вы же всё понимаете. Забирайте плату себе. Я бесплатно перевезу этих. Дайте работать…

Марченко достал из кармана плаща жгут-наручники и сковал руки лидера «Новой надежды».

К тому моменту как голубая пелена появилась в воздухе, открывая туннельный переход все люди Луценко, как и он сам уже лежали связанные на земле. Марченко курил возле УАЗика. Матвей сидел на мокрой траве и смотрел куда-то в чащу.

Через портал вошли несколько человек в форме СКВП. Они подняли преступников и повели их прочь из этого объекта.

Матвей посмотрел на Марченко. Тот был уставшим, но довольным.

— Я хочу ещё раз увидеться… С Элей.

— Мы взяли главаря банды и их инженера. Наше задание выполнено. Контакты с местными запрещены. Ты и сам это прекрасно знаешь, приятель.

— Знаю. Егор…

— Я пока побуду здесь. Прослежу за зачисткой, а потом отправлюсь домой. У тебя будет чуть больше часа. Ты отправился в лес, осмотреть место преступления. Именно это я скажу Харитонову.

— Спасибо! — Матвей захватил иконы и мешок, прыгнул в УАЗик и полным ходом направился в Просветление.

21

Элина стояла на главной площади Просветления среди таких как она, согласившихся начать свою жизнь заново. Владилен единственный из оставшихся в поселении вышел проводить путников. Те, кто решили не покидать родных мест осуждали согласившихся на переход. Те, кому не повезло и им отказала «Новая надежда» даже не вышли на крыльцо, чтобы последний раз взглянуть на своих близких.

Она приоделась для славного нового мира. Её старенькое, но очень аккуратное платье обволакивало бёдра, подчёркивало грудь. Сверху она надела мамин плащ, который женщина держала для особого случая и он настал. Элина даже убрала волосы в элегантный пучок, только несколько кудрявых прядей непослушно спадали на лицо.

Как только Матвей переступил порог калитки в воротах, его сразу забросали вопросами. Он, понимая, что не должен этого делать посмотрел на них, людей полных надежды и произнёс:

— У меня плохие новости. Старший оказался прав. Они — мошенники.

— Как же так?! — крикнул кто-то, — Они же показывали нам фотокарточки!

— Подделка, наверное. Мы приехали туда, а они наставили на нас оружие. Потребовали чтобы мы отдали всё добро. Завязалась перестрелка. Егора зацепило, но зато мы спасли ваши драгоценности, иконы.

— И на кой чёрт они теперь нам?! — крикнула женщина, — Что мы с ними делать будем?!

— Оставьте. Как напоминание, что доверять никому нельзя. Особенно тем, кто продаёт вам новую, богатую жизнь. Потому что когда кто-то обещает вам золотые горы, на самом деле он думает о своём обогащении за ваш счёт.

Эля молчала. По её худым щёчкам потекли слёзы.

— Идите по домам. Жизнь продолжается.

Матвей подошёл к Элине и шепнул ей на ухо:

— Мне нужно поговорить с тобой.

Она кивнула. Люди, нецензурно выражаясь и проклиная судьбу забирали свои вещи из мешка и расходились. Матвей взял миниатюрную девушку под руку и отвёл в сторону.

— Эля, я должен тебе сказать правду.

— Какую правду? — в глазах девушке забрезжила надежда. Может быть он обманул всех, чтобы забрать её. Только её одну.

— Я… не тот, за кого выдавал себя всё это время. — он говорил тихим голосом и сильно запинался от волнения, — Меня действительно зовут Матвей, моя фамилия Фёдоров. Я прибыл сюда полгода назад, чтобы поймать банду под названием «Новая надежда», которая промышляла контрабандой людей из подобного вашему мест. Егор — мой напарник по этому заданию.

Глаза девушки округлились.

— Я не должен тебе этого говорить… Всё это… Это операция по задержанию. Мы изначально знали, что в Просветление рано или поздно придут люди и предложат отправится в другой мир. Там, откуда я родом это незаконно. Всё было просчитано. Мы должны были внедриться к вам, стать своими, а после задержать преступников.

Он сделал паузу, чтобы перевести дыхание. Голубые глаза Эли налились прозрачными слезами.

— Что не было просчитано — это ты. Что я встречу тебя и потеряю голову. Я иду на очень большой риск даже разговаривая с тобой… Но Элечка…

— То есть вы знали с самого начала? — разочарованно спросила девушка. — Всё знали и ты… использовал меня. Всех нас.

— Нет! Что ты! Ни в коем случае!

— А как тогда это называется?

— Эля, послушай меня. Я понимаю, что это выглядит так, но давай посмотрим на ситуацию с другой стороны. Я оперативник, понимаешь? Я работаю под прикрытием. Как шпион. Это моя работа.

— То есть я — часть твоей работы?

— Нет, что ты… Ты как раз та, кто заставила меня задуматься о своей работе. О людях. Марченко говорит, что нужно просто взять и уйти. Что вы забудете нас. А если и нет, то какая разница? Но я так не могу, потому что я не хочу забывать тебя.

— А Марченко это..?

— Фамилия Егора.

— Прекрасно… Просто прекрасно, Матвей. — голос девушки дрожал от возмущения и обиды, — Что ты хочешь от меня?!

— Я не прошу понять меня, но прошу простить. То, что было между нами — это не какое-то мимолётное увлечение.

— Было?

— Эля, я должен вернуться домой. Моё задание выполнено и я должен уйти. Отчитаться, написать рапорт и приступить к следующему.

— Ты.., — руки девушки тряслись, — разрушил мою жизнь!

Она несколько раз ударила его маленьким кулачком в плечо и опустила голову ему на грудь. Она плакала очень тихо, сердце Матвея разрывалось. Он чувствовал себя полной мразью.

— Забери меня! — она подняла голову, её глаза были полны отчаяния, — Забери меня с собой! Ты ворвался в мою жизнь и изменил её навсегда. Я не знаю, смогу ли я теперь… Без тебя. Когда я узнала, что нас с тобой отправят в разные миры, я даже думала не соглашаться. Я думала предложить тебе остаться здесь. Пусть не в самом лучшем мире, но вместе. Ведь… я люблю тебя! Слышишь, Матвей, я люблю тебя!

— Я… я тоже тебя люблю.

Матвей наклонился к Эле и нежно поцеловал её. В этом поцелуе он показал ей как сильно она стала ему дорога и девушка это почувствовала. Он отклонился и посмотрел в её заплаканные глаза.

— Я не могу остаться, милая. — произнёс он, — И забрать тебя с собой тоже. Прости меня. Вчера мы знали, что расстаёмся навсегда и я никогда не забуду эту ночь. Я никогда не забуду тебя, Элечка. И как бы я не хотел быть с тобой, я не могу. Прости, но это так. Мне очень больно от этого. Я здесь чтобы… Попрощаться.

Он наклонился, чтобы поцеловать её ещё раз, но она отстранилась. Её взгляд стал каменным, а в голосе стала преобладать ненависть.

— Ты чёртов предатель! Я не желаю тебя знать, Матвей. Но хочу чтобы запомнил меня. Запомнил навсегда. Потому что когда тебя спросят в старости: «Любил ли тебя кто-нибудь?», ты сможешь ответить: «Да. И я упустил эту любовь». Пошёл вон отсюда!

— Эля…

— Пошёл вон! — крикнула девушка, — Вон!!!

Матвей попятился назад.

Элина прогоняла его из Просветления.

Из своей жизни.

Она смотрела вслед уходящему оперативнику, проклиная его. Но ей было важно, чтобы он скрылся из виду.

Навсегда.

22

Первое, что увидел Матвей дома — голубое небо. В Москве заметно похолодало, но солнце всё равно пыталось хоть как-то согреть город. Матвей соскучился по тому, на что раньше даже не обращал толком внимания. Насколько может быть красивым голубое небо с несколькими пушистыми облаками на нём.

Луценко и его людей увезли в сторону Москвы. Им предстоит предстать перед судом, где Матвей и Марченко будут выступать свидетелями обвинения. Но это будет позже. Сейчас ему хотелось принять горячий душ и съесть двойной чизбургер.

В здании НИИ на Профсоюзной улице их встретили аплодисментами. Матвея похлопывали по плечу, поздравляли с первым успешным заданием.

Вечером позвонил отец. Он говорил, что очень горд сыном, что Матвей сможет добиться больших успехов в их нелёгком ремесле.

В рапорте Матвей указал всё как было, кроме одной детали. Он не указал, что влюбился в молодую жительницу Просветления, с которой жил чуть больше полугода, делил постель, мечты, надежды. Не указал, как предал её, ведь именно так он себя и ощущал. Не указал, что от части считает Луценко правым. Хоть он и нарушал закон, он давал людям надежду. Возможность пробиться в другом мире. Даже не смотря на то, что это было практически невозможно.

Несколько недель спустя он встретился с Марченко в кафешке, затерянной во дворе жилого дома на Маяковской. Они встретились как старые друзья. Обсуждали дело, смеялись, а Олег кормил их яичницей и поил нефильтрованным пивом.

Марченко рассказал, что пил три дня после их возвращения. Сказал, что для него это своеобразный рекорд, потому что обычно уходит в запой на неделю. Матвей рассказал, как съездил к отцу, поделился деталями дела, но про Элю ему говорить не стал. Не смог.

— Ты всё ещё думаешь о ней?! — искренне удивился Марченко.

— Стараюсь не думать, — ответил Матвей, — но не всегда получается.

— Как это «не всегда»? У тебя либо получается, либо не получается.

— Значит не получается. Я предал её, понимаешь.

— Матвей, — Егор выдохнул, — я тебе скажу это только один раз. Не позволяй чувству вины съедать тебя изнутри. Во-первых, оно того не стоит. Ты будешь сжирать сам себя и в итоге плохо кончишь. Во-вторых, даже если представить, что вы воссоединитесь, с чего ты взял, что она — та самая? Твоё навсегда? Твоё… Предназначение, если хочешь.

— Я не знаю. — Матвей пожал плечами, — Я не говорю, что у нас с ней навсегда. Но я хочу этого. Хочу быть с ней. В тот день, когда мы прощались… Я думал остаться. Серьёзно. Подойти к тебе и сказать, что я не вернусь. Я готов был променять свою жизнь здесь, на ту жизнь с ней. Более короткую, но более счастливую.

— Ох, приятель… — Егор сделал большой глоток пива, — Всё это я проходил. Тебя цепляет девочка где-то и ты понимаешь, что не хочешь жить без неё и дня. Но потом наступает новый день. Ты хранишь приятные воспоминания. Но живёшь дальше. Прошлое должно оставаться в прошлом.

Матвей грустно вздохнул.

— Ты должен ответить себе честно, — продолжил Марченко, — на что ты готов, чтобы быть с ней. Готов ли ты взять на себя всю ответственность? Многие в разные города ездить не готовы к своим вторым половинкам, а тут разные объекты. Понимаешь?

— Понимаю. Ты прав. Конечно. Просто…

Марченко отвлёкся на мобильный телефон.

— Меня в штаб вызывают. Видимо, поеду опять в седьмую.

— Мне тоже надо ехать. Кашалотов велел зайти после шести.

— Жизнь продолжается, приятель. Помни об этом. Вопрос всегда один. Насколько ты способен договориться со своей совестью? По своему опыту, скажу: иногда её нужно посылать куда подальше.

Он похлопал Матвею по плечу, махнул рукой Олегу и вышел из кафе.

По дороге на работу Матвей размышлял о словах Егора. С одной стороны он, конечно, был прав. Какие вообще могут быть отношения у оперативника СКВП и жителя объекта седьмой классификации?

Но что-то внутри не давало ему покоя вот уже несколько недель. Он не просто скучал по Элине. В его груди что-то разрывалось и это не только чувство вины. Нет. Он хотел снова почувствовать её запах. Взять её за руку. Поцеловать её. Прижать к себе.

Приехав в НИИ, Матвей спустился в подвал, где хранились улики. Его поприветствовал Петрович — старый охранник, по совместительству инвентаризатор. Он улыбнулся парню кривыми пожелтевшими от никотина зубами и спросил что нужно оперативнику.

— Я хотел бы осмотреть улику по делу №7.217/01. Я забыл внести в рапорт кое-что.

Петрович, конечно сразу просёк, что это ложь, но решил подыграть.

— А что нужно? Какая именно улика-то?

— Мобильный телефон одного из подсудимых. Улика №4.

— Момент-момент. — старик зарылся в журнал с пометками, — Ага! Нашёл. Забирать нельзя. Из пакета лучше тоже не вытаскивай. Третья полка снизу, второй стенд.

— Спасибо! — искренне улыбнулся Матвей.

Он прошёл сквозь бессчётное количество стеллажей ко второму стенду. Там, на третьей полке снизу, в небольшой пластиковой коробке лежал мобильный телефон Артёма. Где сам Артём, Матвей не знал, да его это по сути не сильно волновало. А вот на его телефоне должна была сохраниться одна фотография.

Пароль с телефона был снят, видимо так и не поставил после разговора со Старшим и остальными. Он нажал на иконку с изображением цветка с разноцветными лепестками и сразу увидел ту самую фотографию. В тёмной комнате, на своём кресле, замещающим трон сидел Старший и смотрел в камеру уставшим взглядом. Его глаза были чуть испуганы от увиденной технологии, а зрачки расширены. Седая борода ровно ложилась на грудь.

Матвей открыл мессенджер и отправил себе фотографию. Благо подключить телефон Артёма к Wi-Fi не составило труда. После он проверил фото на своём телефоне, аккуратно убрал улику в коробку и отправился к Кашалотову.

23

Игорь Сергеевич Кашалотов, человек слишком пунктуальный, потому постучать нужно ровно в 18:00, в противном случае его раскатистый бас разгромил бы Матвея в пух и прах.

Кашалотов практически не изменился за полгода. Матвею даже показалось, что он встретил его в той же одежде, что и при выдаче задания.

— Ну заходи, девочка моя, заходи. — пригласил его Игорь Сергеевич, — Садись.

Он так же не отрывался от каких-то графиков на жидкокристаллическом мониторе, а стол его был завален папками с разными делами и съёмными жёсткими дисками.

— Ну что, — сказал Кашалотов, — поздравляю тебя. Молодец. Оба молодцы. Только не зазнавайся, красотка.

— Не буду. — улыбнулся Матвей, — Спасибо.

Он немного замялся, разволновался, но всё-таки решился спросить:

— Игорь Сергеевич, разрешите вопрос.

— Что такое, рыбинка моя?

— Я понимаю, что это не имеет к вам отношения… Игорь Сергеевич, там, на задании мы познакомились с разными людьми. Хорошими людьми. Они скромны и живут своей обычной жизнью в мире, где жить им осталось совсем недолго. Когда мы внедрились, я знал, что мы покинем объект. Знал, что оставим их там, так как это не наша задача улучшать их качество жизни. Но было двадцать три человека, которые поверили в новый мир. И которые готовы были рискнуть и отдать всё, чтобы оказаться здесь. Или в других объектах. А мы ушли.

Кашалотов отвлёкся от монитора и спустил очки на кончик приплюснутого носа.

— Скажите… Может быть… Мы могли бы как-то им помочь?

— Что ты имеешь в виду?! Сюда что ли перевезти?

Матвей еле заметно кивнул и виновато уставился в пол.

— Деточка, ты совсем что ли охерела?! Я тебе что, мать Тереза?! Или эмиграционная служба?! Ты о чём просишь вообще?! Значит так, милашка… Я этой твоей просьбы не слышал, ты меня понял?! И никто не слышал, потому что если услышат, ты пойдёшь под суд вместе с Луценко. Как соучастник.

— Простите. Простите. — Матвей запаниковал, — Я сам не знаю, что на меня нашло. Я просто хотел спросить. Просто спросить и всё. Я встретил девушку…

— Суд состоится через три недели. — громко, жёстко перебил Кашалотов, — Твоего физического присутствия там не нужно, письменных показаний и видео с признанием будет достаточно. Пора работать дальше.

Он достал сигарету откуда-то из стола, закурил и выпустил смачный клуб дыма.

— Прилетело твоё следующее дело. Не забирал?

— Я не знал, что меня на новое дело назначили.

— Эх ты, милая моя! А я только перестал в тебе разочаровываться. Ну да ладно, с кем не бывает? — он посмотрел вверх, — Со мной! Со мной не бывает!

По всему коридору послышался раскатистый смех, который закончился так же неожиданно, как и начался.

— Смотри.

Кашалотов передал Матвею папку, где красивым наклонным шрифтом было выведено «Дело №10.11/24. Рекомендуемый исполнитель: Фёдоров М. Е.».

— Десятая классификация? — удивлённо спросил Матвей, — Я всегда мечтал побывать там.

— Девочки и их мечты, — Кашалотов выбросил окурок в корзину для бумаги, — видишь как здорово? Мечты сбываются!

— Расскажете вкратце в чём суть задания?

Матвей за прошедшие полгода набрался смелости и понял, что Кашалотов не такой страшный человек. Более того, он обычный человек, хоть и характер его скверен.

— Тебе нужно будет отправится на объект №К10—11. Спустя долгих три года работы, мы наконец заключаем с ними пакт о сотрудничестве. Сам понимаешь, как для нас это важно: первый объект из десятой, который согласился вести с нами диалог. Самодовольные ублюдки! Они считают, что если у них сохранилась монархия, то могут смотреть на всех сверху вниз. Ну, да ладно. Через месяц состоится встреча с их адмиралами, или как это там у них называется, куда отправляется Раскалов лично. Один из наших птенцов напел, что встреча это может быть под угрозой срыва, потому что есть те, кто против такого рода сотрудничества, представляешь?!

— Мы знаем кто желает сорвать встречу?

— Те, кто заинтересован в свержении монархии. — Кашалотов пожал плечами, — У них как в семнадцатом году не получилось, так они потом каждые двадцать лет стабильно что-то придумывают. Здесь есть ещё один важный момент. В объекте уверены, что мы никогда не посещали их территорию… ну… нелегально. Пусть и будут уверены дальше. Для них мы бывали в схожих объектах, но не в этом. Ясно?

— Ясно.

— Хорошо, принцесса. Твоя задача всячески помогать местной службе найти тех, кто пытается сорвать сделку. И помни, дорогуша, ты там будешь представлять нас. Великую и могучую, прости господи, организацию. Потому постарайся сильно не косячить, хорошо?!

— Хорошо, Игорь Сергеевич. Сценарии?

— В папке четырнадцать штук. Все согласованы с их службой. Изучай. От нас больше никого не будет… Официально. Отправляешься на следующей неделе. Там тебя встретят с распростёртыми объятиями. А теперь иди. Пусть всё пройдёт по сценарию.

Матвей поблагодарил Игоря Сергеевича и вышел из кабинета. Не успел он сделать и несколько шагов, откуда-то из его кармана заиграл Atomic Rooster. Такой рингтон стоял только на его отца.

— Алло? — Матвей сразу поднял трубку.

— Привет, сынок! Говорить удобно?

— Конечно. Только что вышел от Кашалотова.

— О-у! Новое задание?

— Да.

— Слушай… Есть у меня к тебе разговор. Сможем встретиться через час на твоей квартире? Я как раз в Москве.

— Да, конечно. Случилось что-то?

— Нет-нет. Всё в порядке. До встречи тогда. Обнимаю.

Матвей вышел из здания НИИ и прыгнул в первое проезжающее мимо жёлтое такси. Отец не так часто говорил ему, что «есть разговор». Это означало, что либо ему нужна какая-то помощь, что странно, так как попросить он может кого угодно о чём угодно, либо что что-то действительно произошло и он просто решил поберечь нервы Матвея.

Фёдоров-младший жил в трёхкомнатной квартире родителей на Ленинском проспекте. Дом, в котором располагалась квартира стоял на границе Ломоносовского и Обручевского районов. Восьмиэтажный, кирпичный, построенный ещё в шестидесятые, он имел уютный двор, чем-то схожий с дворами-колодцами, только без одной стороны. Окна квартиры выходили в основном на Ленинский проспект. Шумный, с постоянным движением и частым перекрытием, когда из Внуково ехал кто-то важный в центр города. Многие жаловались на шум, но Матвею, наоборот, нравилось. Так он чувствовал себя частью чего-то большого. Частью города.

Фёдоров-старший уже ждал сына на кухне. Увидев юношу в коридоре, он обнял его как только тот переступил порог квартиры.

— Рад тебя видеть, дорогой. Как ты?

— Спасибо, пап, всё хорошо. Что за срочный разговор?

— Проходи. Я чай заварил, по рецепту Лизы. С женьшенем и корицей.

Они сели на небольшой, но аккуратной, современной кухне. Евгений Николаевич разлил чай в чашки и открыл коробку со сливочным печеньем.

— Сынок… — начал он, — Мне позвонил очень хороший друг. Ты его наверняка помнишь. Мансуров.

— Как можно забыть нашего министра обороны, папа? Вы с ним друзья? Я не знал.

— Ну, мы два старика с общими интересами к огороду, только и всего. Но однажды он меня выручил. И я, если можно так сказать, пообещал помочь ему, когда это будет нужно. Мансуров один из немногих в правительстве, кто знает о существовании СКВП. Хоть государство никогда не выделяло нам финансирования, иногда складываются ситуации, когда мы можем быть полезны как никогда.

Матвей не перебивал, а только изредка сёрбал чаем.

— Так вот, сынок, у них там… — Фёдоров-старший понизил голос, — Сложилась ситуация, в которой только мы можем помочь.

— Я заинтригован, папа.

— Позавчера скоропостижно скончался Егоров.

— Что?! — ошалел Матвей, — Ничего не слышал.

— Всё верно. Ты и не должен был слышать. Сейчас страна в такой ситуации, что мы не готовы к смене власти. А новость эта может навести смуту, похлеще чем в царские времена.

— Ну, это как посмотреть. — не согласился Матвей.

— Сынок, я не хочу спорить с тобой. Не сейчас. Дело очень важное, попробуй понять меня. Официально президент Александр Егоров находится в своей резиденции в Сочи. Они смогут скрывать факт его смерти ещё две-три недели, но не больше. В кабинете министров уже начались волнения: какой-то умник распустил слушок. Можно, конечно, посадить двойника, но ты же сам понимаешь, что это не решение. Обязательно найдутся те, кто будет сравнивать фотографии, писать об этом в интернете, делать разоблачающие видео. Всё то, что сейчас так популярно. Нужна точная копия, которая досидит срок, пока подготовят преемника.

— Им нужен дубликат Егорова?! — ещё сильней удивился Матвей, — Господи, я так полагаю, что о выборах и речи не идёт, не так ли?

Матвей старался никогда не спорить с отцом о политике. Их взгляды слишком различались, а горячие беседы могли с лёгкостью перерасти в скандал.

— Сынок… Дело очень деликатное. Дубликат уже найден. Он находится в объекте №К3—61. Это…

— Третья классификация, я знаю. Вы ещё и дубликата нашли из Советского союза?! А то нам этого мало было!

— Матвей, — Евгений Николаевич сделался серьёзным, — я понимаю, что у нас с тобой разные взгляды. Потому я не прошу тебя помочь как бывший сотрудник СКВП просит новобранца. Я прошу тебя помочь как отец просит сына.

— Папа, мне Кашалотов уже поручил задание. Я бы с радостью, но… — понадеялся соскочить оперативник.

— Если ты согласишься, я обо всём договорюсь. За это не переживай. Это не будет официальным заданием, но ты получишь хорошее вознаграждение. Очень хорошее. — подчеркнул Фёдоров-старший, — Тем более ты будешь не один. Мой знакомый психолог поможет тебе.

— Да как вы вообще себе это представляете?! Мне что, совершить переход и уговорить человека править целым государством в другом мире?!

— Примерно так. — улыбнулся Евгений Николаевич, — Примерно. Есть наброски сценария.

Матвей тяжело выдохнул.

— Мне надо подумать. Я не могу так сразу.

— Хорошо. — Фёдоров-старший понимающе кивнул, — Ответ мне нужен завтра. Если ты откажешься — ничего страшного, это сделает кто-нибудь другой. Но мне хотелось бы, чтобы этим занялся ты. Только тебе я могу довериться на 100%.

Он встал из-за стола, поцеловал сына в темя и ушёл.

Матвей сидел на своей кухне задаваясь только одним вопросом: что ему делать?

С одной стороны он мог бы помочь отцу. Это большая услуга, но о ней его попросил отец. Это будет полезным как со стороны карьерного роста, так и в семейных отношениях. Не просто так Фёдоров-старший пришёл к сыну. Он ему нужен.

С другой стороны это противоречило всем его взглядам. Матвей считал, что Александр Егоров итак засиделся на своём посту, а тут его в буквальном смысле решают воскресить из мёртвых, используя службу, которой по официальным документам не существует.

Задание Кашалотова тоже не из простых, но это его работа. Сложная, но работа. Тем более, что задание показалось Матвею крайне интересным. Он будет заниматься тем, к чему его готовили.

Своей работой.

Для Матвея это оказался сложный выбор. Весь вечер он взвешивал все «за» и «против», думал о последствиях отказа отцу. О том, что ему скажет Кашалотов, когда узнает какое задание подбросил Фёдоров-старший. А что скажут коллеги, если прознают, что СКВП используется как рычаг воздействия правительства? Наверняка Раскалов в курсе, что задумал провернуть Евгений Николаевич. Значит, в обоих делах Матвею удастся показать себя с лучшей стороны, если конечно, он справится. А если нет — то в обоих случаях он проиграет.

После нескольких часов раздумий что же ему выбрать: официальное задание или помощь по просьбе отца, Матвей принял решение…

***

Если вы считаете, что Матвей должен помочь отцу, переходите к главе 3А.

Если вы считаете, что Матвей должен выполнить задание СКВП, переходите к главе 3Б.

ГЛАВА 3А. ДУБЛИКАТ

1

Холодный ночной ветерок пробился через открытое окно в спальню и беспардонно ударил Матвея в лицо. Резкий глоток свежести, заставил юношу подняться из тёплой постели и закрыть окно. Он бросил взгляд на электронные часы на комоде — до звонка будильника оставалось 30 минут, потому Матвей решил, что ложиться чтобы через полчаса проснуться ещё более разбитым смысла не имеет.

Где-то за окном слышалось шарканье металла по асфальту. Звук, знакомый всем жителям города с детства — дворник лопатой убирает первый выпавший снег. В Москве снег почему-то всегда неожиданность. Даже если он выпадает тогда, когда должен выпасть. Многие не поменяли резину автомобиля с летней на зимнюю, многие всё ещё одеты в осеннюю обувь и мёрзнут по дороге на работу, многие сокрушаются, что день настолько короткий, что застать дневной свет — большая удача.

Хотя, всё циклично.

Обязательно будет ночь и обязательно будет утро. Обязательно будет зима и обязательно будет лето. И человек не влияет на этот процесс. Человеку остаётся лишь каждый раз удивляться снегу, выпавшему в середине ноября.

С этими мыслями Матвей отправился в душ. Ещё не проснувшись, он включил воду, засунул в рот зубную щётку и залез под горячие струйки воды.

Моментально всплыл вчерашний разговор с отцом. Следом в голове промелькнуло новое задание от Кашалотова. Мозг потихоньку возвращал Матвея в реальность из полусонного состояния.

В холодильнике оказался только десяток яиц и просроченное молоко. Зато есть печенье, которое привёз Фёдоров-старший. Чем не хороший завтрак?

Выпив кофе и съев пару печенок, Матвей решил не тянуть и набрал номер отца.

— Доброе утро, — послышался бодрый голос, — как спалось?

— Привет, пап. Спасибо, отлично. Ты как?

— Сегодня спина что-то разболелась. Но Лиза за мной ухаживает. Тебе привет, кстати.

— Ей тоже. — Матвей сделал паузу, — Пап, по поводу нашего вчерашнего разговора…

Евгений Николаевич затих, ожидая худших новостей.

— Я помогу. — Матвей почувствовал, как старик улыбнулся, — Но при одном условии.

— Говори, сынок. Всё, что хочешь.

— Ничего сверхъестественного. Но об этом после выполнения задания.

— То, что ты попросишь будет в моей компетенции? — подозрительно спросил Фёдоров- старший.

— Более чем.

На том конце повисла недолгая тишина.

— Хорошо. Считай, что я дал тебе персональную гарантию.

— Отлично. Нам нужно обсудить детали.

— Приезжай сюда. Мансуров и ещё несколько человек тоже приедут.

— Договорились. Скоро буду.

Матвей положил трубку.

Он посмотрел на своё заспанное отражение в зеркале и широко улыбнулся. Ему кажется удалось достичь компромисса самим с собой.

2

Такси приехало точно в обещанный срок. Правда, таксист всё равно проехал мимо нужного подъезда и встал у мусорного контейнера. Но Матвей уже привык и если первые несколько раз он высказывал водителям, что они проехали дальше, то сейчас просто шёл к контейнеру и молча садился в машину.

Дорога на дачу Фёдорова-старшего заняла меньше получаса. Огромный плюс — ехать утром против потока автомобилей. В такую рань все наоборот, торопятся в город, чтобы ни в коем случае не опоздать на работу, а Матвей домчался до места с ветерком, искренне сочувствуя стоящим в пробке возле Московской кольцевой автодороги.

С лёгкостью Матвей открыл металлическую калитку, а значит причина больной спины отца очевидна — он чистил всё утро снег. Расчищенная дорожка вела к террасе, где в окнах молодой человек заметил Лизу, которая возилась с чем-то на кухне. Он прошёл к дому и постучал во входную дверь.

— Матвей! — радостно встретила его Лиза, — Привет, дорогой! Проходи скорей. Сегодня с обеда снег обещают. Наметёт, а твой отец опять попрётся снег чистить. Нет чтобы заплатить вон, нашему дворнику. Сам. Всё сам. А потом в лёжку три дня.

— Лизонька, конечно, преувеличивает! — послышался голос из гостиной.

Она улыбнулась Матвею и подмигнула. У Лизы очень красивая улыбка. Она никогда, конечно не заменит улыбку матери, но это и не нужно. Для отца это новый этап в жизни, который Матвей когда-то принял и отнёсся с уважением. Лиза же не стремилась стать Матвею мамой, но всегда оказывала поддержку при необходимости. То, что она младше Фёдорова-старшего на семнадцать лет помогало иногда продавливать его в ситуациях, когда Евгений Николаевич забывал, что и сам был подростком.

Фёдоров-старший встретил сына в красном клетчатом халате поверх белой футболки. Вообще это большая вольность, если учитывать что вот-вот к нему пожалует Министр обороны. Но Евгения Николаевича это не слишком волновало. В его возрасте и статусе он мог себе позволить носить то, что считает нужным. Тем более у себя дома.

— Ты завтракал? — спросила Лиза, — Я сделала шакшуку.

— Никогда не откажусь от твоей шакшуки. — обрадовался Матвей.

Фёдоров-старший сидел в своём кресле и просматривал новостные ленты на стареньком ноутбуке. Матвей прошёл в гостиную и приобнял отца. Тот снял очки и с благодарностью посмотрел на сына.

— Я очень рад, что ты согласился. — сказал он.

— Мы же семья, — ответил Матвей, — как я могу отказать? Но справлюсь ли я?

— Конечно справишься. — усмехнулся отец, — Что в этом сложного? Поговорить со стариком и уговорить его сделать то, что нам нужно. Дел-то всего на четыре года.

— Я просто не могу себе представить. Живёт человек, ходит на работу, хобби у него наверняка есть и в один прекрасный день нарисовывается молодой человек и просит…

Евгений Николаевич поднёс указательный палец к губам, давая понять, что не стоит этот вопрос обсуждать здесь, при Лизе. Матвей наклонил голову, признавая свою оплошность. Для Лизы, как и для соседей и некоторого окружения Евгений Николаевич Фёдоров — работник НИИ в отставке. Ходили слухи, что его разработки как-то использовались федеральной службой безопасности, но это всего лишь слухи. Сам он их никогда не подтверждал, но и не опровергал.

Наверное самая большая сложность в работе в такой организации как СКВП — это сохранять тайну, не смотря ни на что. За десятилетия существования службы находились индивиды в правительстве, которые пытались подмять негосударственную организацию под себя, но безуспешно. СКВП не нуждалось в финансировании, так как деньги они получали за счёт торговли с другими объектами и патентами на некоторые изобретения. По документам НИИ оставался НИИ, но то, что в недрах кирпичной постройки обитает целая структура, никто и понятия не имел.

Конечно, у СКВП имелись и друзья в правительстве. В обмен на молчание и помощь в сохранении тайны служба нередко одаривала некоторых высших чинов артефактами из других миров или устраивали экскурсии в места, где обычный человек никогда не сможет побывать. Одним из таких друзей СКВП был Николай Давыдович Мансуров, вот уже двенадцать лет занимающий пост министра обороны. Он не заставил себя долго ждать.

Чёрный автомобиль с правительственными номерами подъехал к участку Фёдорова-старшего без двух минут девять. Из машины вышли двое охранников, похожих друг на друга как братья. Короткие стрижки, чёрные костюмы, синие галстуки, белоснежные рубашки и пальто, такого же чёрного цвета. Один из них обошёл машину сзади, открыл пассажирскую дверь. Мансуров вылез, поправляя подол длинного пальто, а затем расправил воротник. Следом вылез мужчина лет сорока, в строгой кожаной куртке, поверх бежевого свитера и коричневых брюк. Мансуров пригладил ладонью седые волосы и жестом приказал охранникам оставаться у машины.

Евгений Николаевич встретил старого друга широкой улыбкой. Они обнялись, обменялись любезностями и прошли на второй этаж дома Фёдорова-старшего, в его кабинет. Молодой человек в куртке молча проследовал за ними.

Мансуров не снял пальто, давая понять, что времени у него в обрез. Матвей смотрел на пожилого мужчину испытывая лёгкое опасение. Не каждый день он представал перед министром обороны, как бы он к нему не относился. Евгений Николаевич самолично принёс поднос с чайничком зелёного чая и маленькими чашками, подаренными ему в Китае ещё в середине девяностых.

— Знакомься, Коль, — сказал он, разливая чай, — это мой сын. Хороший парень. Пошёл по стопам отца.

— Очень приятно. — неуверенно произнёс Матвей.

— Взаимно. — поставленным басом ответил Мансуров, — Отец рассказал тебе что у нас происходит?

— Вкратце. Мои соболезнования.

— Спасибо. Для всех нас это огромная потеря. Но ещё большая это потеря для страны.

Матвей почувствовал, что его может стошнить от этой напыщенной посмертной лести.

— Александр Александрович был… великим человеком. — продолжал министр, — Он сделал то, что не смог ни один его предшественник. Поднял нашу страну и вывел её на новый путь процветания. Но как же любит пошутить господь бог наш всемогущий. Забрать к себе такого человека так рано. Видимо в небесной канцелярии необходимо навести порядок и единственный кто справится с этим — наш президент.

Мансуров, не увидев в глазах Матвея искренней скорби нахмурил чёрные брови.

— А ты… Матвей, верно? Ты Матвей сможешь справиться с этой задачей?

— Я думаю, что мне это под силу, Николай Давыдович.

— Это единственный человек, которому я могу доверить такое деликатное поручение, Коля. — вставил Фёдоров-старший, — Он прошёл курс подготовки в Академии при СКВП. Один из не многих, кто закончил её с отличием. Недавно вернулся с первого задания и его он выполнил просто блестяще. Я думаю, что моего слова тебе должно быть достаточно, чтобы поверить в этого юнца.

— Тебе, Женя, я верю, — сказал Мансуров, — но ты сам всё прекрасно понимаешь. Нас как в голову ударило. В курсе всего несколько человек. Даже жена с детьми ещё не знают. Для них папа устал, отдыхает, потому мобильный телефон отключил. Если информация просочится в СМИ — пиши пропало. Потеряем всё, понимаешь. Всё. И пострадаем не только мы с тобой, Женя. Но и народ! Понимаешь? Народ пострадает!

— Я всё прекрасно понимаю, — спокойно ответил Евгений Николаевич, — именно поэтому рекомендую тебе в исполнители своего лучшего человека.

— Ну, хорошо. — томно сказал Мансуров, — Вводи в курс дела.

— Человек, который нам необходим, — начал Фёдоров-старший, — проживает в объекте №К3—61. Волею судеб случилась так, что тамошний Александр Александрович Егоров живёт тихой профессорской жизнью. Он не богат, у него жена, двое детей, квартира в здании МГУ. Он аполитичен, его любят студенты. Преподаёт историю. За свои семьдесят четыре года он никогда не нарушал закон, даже мимо урны мусор не бросал. Это — наш идеальный кандидат.

— Мы верим, — подхватил Мансуров, — что для адаптации ему понадобиться чуть меньше года, но начинать надо уже сейчас.

— Твоя задача, Матвей, обеспечить беспроблемный переход Егорова из К3—61 к нам, сюда. С тобой на этом задании будет Дмитрий. Он психолог, его задача — уговорить господина Егорова.

Молодой человек в куртке поднялся и протянул руку Матвею.

— Времени действительно очень мало, — сказал Фёдоров-старший, — на подготовку вам даю день. Чёткого сценария нет, но есть общие тезисы. Вы незаметно появляетесь, общаетесь с ними, так же незаметно исчезаете.

— Это дело государственной безопасности, ребята. — серьёзно сказал Мансуров, — вы нужны вашей стране. И страна вам этого никогда не забудет.

Он поднялся со стула, осмотрел сначала Матвея, затем Дмитрия, кивнул Евгению Николаевичу и вышел.

Фёдоров-старший сделал аккуратный глоток горячего чая и тихо произнёс:

— Ну что, господа, приступим?

3

Из кабинета они переместились в гостиную. Евгений Николаевич очень вежливо попросил Лизу навестить свою подругу в Москве, дав понять, что им нужно работать. Лиза не обиделась, а наоборот поддержала мужа и оставила холодильник полный еды.

Дмитрий оказался очень приятным человеком. Он закончил факультет психологии МГУ, работал в клиниках, помогал реабилитироваться ветеранам горячих точек. Одним из ветеранов оказался одноклассник сына Мансурова, так Николай Давыдович узнал о парне и взял его под своё крыло. За пятнадцать лет Мансуров не раз привлекал Дмитрия по разным вопросам, потому он заслужил доверие министра обороны.

— Дима, — мягким голосом говорил Фёдоров-старший, — вы же никогда не слышали о нас, не так ли?

— О конторе, которая осуществляет контроль за перемещениями между вселенными? Конечно, нет! — сказал взволнованно мужчина, — Нет, ходили слухи о том, что есть различные тайные организации, но что всё настолько серьёзно… Я и предположить не мог. Когда Николай Давыдович рассказал мне, я… я… просто опешил.

— Мы все через это прошли! — улыбнулся Матвей, — Когда ты живёшь в неведении, не думаешь о том, что есть другие миры, вселенные, копии тебя.

— То есть там, куда мы направляемся есть другой я? — удивился Дмитрий.

— Наверняка. — улыбнулся Евгений Николаевич, — Но мы не выясняли. Времени и правда не так много, потому приходится импровизировать. Этому не особо учат в академии, да, Матвей?

Матвей улыбнулся в ответ.

— Итак, господа. Я расскажу вам о объекте №К3—61, с вашего позволения. Знаю я его очень хорошо, потому имею представление о том, что буду рассказывать. Это объект третьей классификации. — Фёдоров-старший повернулся к Дмитрию, — Классификацией, Дима, мы зовём множество вселенных со схожей исторической линией. Третья имеет по сути одно основное различие от наших миров. Там до сих пор сохранился Советский союз. Правда, немного под другим названием — Объединённая советская федерация. В середине восьмидесятых партия, во главе с генеральным секретарём приняли решение упразднить республики и сделать одну единственную мощную сверхдержаву. Сами понимаете, что не все республики встретили данную затею с энтузиазмом. Однако те, кто согласился безоговорочно получили большие привилегии, потому в итоге республики-отказчики всё равно оказались в составе Советской федерации в качестве административных округов. Более того, некоторые страны, не входившие в СССР, изъявили желание присоединиться. Например Германия, что в целом, наверное, было ожидаемо.

Советская федерация — закрытая страна. Они осуществляют торговлю со странами, где правят коммунистические идеалы, вроде Китая и Кубы, но с западом до сих пор продолжается холодная война и гонка вооружений.

Фёдоров-старший заметил, что у его сына история страны из другой вселенной совершенно не вызывает интереса.

— Матвей, — спросил он, — может быть ты что-то добавишь?

— Хм… — Матвей задумался на долю секунды, — Что ж… Это страна, которой правит диктатор, если мне не изменяет память. Где до сих пор разрешена смертная казнь и периодически встречаются репрессии.

— Матвей… — Евгений Николаевич пожалел, что спросил сына, — Можно сказать, что режим там достаточно строг, но уровень ВВП на душу населения зашкаливает уже несколько лет подряд. Всё познаётся в сравнении, не так ли? Но не важно. Важно то, что вам необходимо будет отправится в Москву объекта №К3—61, найти Александра Александровича Егорова и доставить его сюда. Непосредственно к Мансурову. Времени у вас на это очень мало, так что придётся постараться.

— Я прошу прощения, — сказал Матвей, — без обид. Но что если он откажется. Пошлёт нас куда подальше и всё. Вы же наверняка этот момент обдумали?

— Уверяю вас, Матвей, — Дмитрий повернулся к нему, — я имею достаточно большой опыт для того, чтобы достучаться до людей. Объяснить зачем им это нужно. В нашей профессии, как и в любой другой есть определённые рычаги воздействия. Это сложная работа, но доверьтесь мне. Я специалист в своём деле.

Матвея слова Дмитрия не впечатлили. Но может быть и уговаривать никого не придётся. Он на секунду представил себе, что будет если к нему завтра придут двое и предложат править страной в другой вселенной. Согласился бы он?

4

Фёдоров-старший действительно всё уладил. Хватило одного телефонного звонка, чтобы задание, которое дали Матвею забрал другой оперативник.

Матвей сидел в самой маленькой комнате трёшки. Когда-то это комната была его крепостью. На тринадцати квадратных метрах он умудрялся хранить целый мир. Теперь же, когда его отец живёт за городом, Матвей переделал свою комнату в кабинет. Он купил новый стол, кресло на колёсиках и ноутбук. Выкинул всё, что ассоциировалось у него с подростковой жизнью, особенно стенка, занимавшая одну треть комнаты. Вместо неё удачно расположились полки с учебной и художественный литературой.

Изучать тонкости объекта №К3—61 оказалось очень интересным занятием, хоть молодой человек и считал, что распад Советского союза — лучшее, что произошло с его страной в двадцатом веке. Но сейчас он открыл совершенно новую для себя страницу истории. Как могла бы развиваться страна. Чего достичь. И как ему не хотелось бы этого признавать — здесь, дома, им ещё стремиться и стремиться к показателям Объединённой советской федерации.

Он просмотрел несколько десятков файлов, рассказывающих о генеральных секретарях, которых потом назвали президентами, о договорённостях с другими странами, о добыче природных ископаемых, о собственных разработках, которые вынуждены были опережать разработки Соединённых штатов. Оказалось, что здоровая конкуренция пошла обеим странам на пользу. ОСФ разработали свой внутренний интернет, имеющий свои поисковые системы, социальные сети и мессенджеры. Первый беспилотный автомобиль был разработан на Самарском автомобильном заводе, а освоение космоса с множествами спутников, считалось в рамках чего-то нормального.

Матвей не заметил, как наступила поздняя ночь. Он уговаривал себя лечь спать пораньше, так как завтра переход, но ничего не мог с собой поделать — настолько реальность Объединённой советской федерации поглотила его.

Утром он проснулся от телефонного звонка. Ему звонил неизвестный номер и подняв трубку, Матвей подскочил с кровати, словно в неё плеснули кипятком.

— Ты скоро там?! — раздался голос Дмитрия, — Я внизу стою. Ждём.

Матвей сразу отругал себя за то, что не записал его телефонный номер.

— Спускаюсь! — он попытался сделать голос бодрым, — Десять минут. Простите.

Он подлетел с кровати, споткнулся о тапочек и очень быстро начал собираться. Через десять минут оперативник СКВП Матвей Фёдоров, аккуратно причёсанный и в костюме-тройке спустился к Дмитрию. Тот тоже оделся официально, но костюм психологу совершенно не шёл. Выглядел он в нём как панк, который пытается произвести впечатление на дочку дворянской элиты. Вроде одет хорошо и опрятно, но что-то выдаёт в нём неподдельную простоту.

— Наконец-то! — простонал Дмитрий, — Проспал что ли?

— Зачитался историей места, куда мы отправляемся. Тебе бы, кстати, тоже не мешало знать куда ты собрался.

— А мне зачем?! — удивлённо ответил Дмитрий, — У меня есть ты.

Они сели в чёрный автомобиль с правительственными номерами и водитель выехал на Ленинский проспект в сторону Кремля.

Ехать с мигалкой оказалось крайне удобно. Перед ними расступались машины, давая коридор для беспроблемного проезда. Матвею показалось, что он позвоночником чувствует как их ненавидят стоящие в пробке работяги. Но, справедливости ради, он подметил, что такая возможность передвижения очень удобна: они добрались до цели всего за 15 минут.

Их пропустили на территорию без каких либо проверок, только солдат на КПП что-то сказал в рацию. Женщина в строгом костюме встретила их у одного из входов, а затем без лишнего интереса проводила мужчин к кабинету Мансурова.

Внутри их уже ожидал Фёдоров-старший.

— Здравствуйте, — поздоровался Матвей, — простите за задержку.

— Да-да, — брякнул Мансуров, — вы готовы?

— Так точно. — ответил Дмитрий, — Когда мы…

— Совершите переход? — снисходительно произнёс Евгений Николаевич, — Сегодня. Но прежде вам нужно всё повторить. Пробежаться по плану, так сказать.

Около получаса Фёдоров-старший слушал план новоиспечённых напарников. Иногда только прерывал их чтобы что-то поправить или переспросить. Когда они закончили, он поправил свой пиджак и добавил:

— Самое главное. Его адрес.

Матвей забрал клочок бумаги у отца и положил себе в карман брюк.

— Теперь вас нужно приодеть! — улыбнулся Фёдоров-старший, — Не можете же вы ехать в советскую страну в костюмах от иностранных производителей. На месте отправления вас встретит Лия. Она вручит костюмы и портфели со всем необходимым. А ещё ключи от квартиры…

— …где деньги лежат? — не удержался Матвей. Но ни его отец, ни Мансуров шутку не оценили.

— Где вам предстоит жить, пока вы будете работать. Разговоры вести лучше там.

— А почему не на открытой местности?

— Сбежать может. — улыбнулся Мансуров.

— Хорошо, — подытожил Фёдоров-младший, — где мы совершим переход?

— Сегодня, в 16:30. Новая Москва, деревня Саларьево. Там есть небольшой пролесок, который присутствует и в К3—61. Не опаздывайте. Очень вас прошу.

Евгений Николаевич попрощался с напарниками, затем пожал руку Николаю Давыдовичу и ушёл готовить всё к переходу.

Матвея и Дмитрия дама в строгом костюме проводила к машине.

— У нас ещё куча времени… — посмотрев на часы сказал Дмитрий.

— Это точно… — согласился Матвей, — ты голодный?

5

— Ты уверен, что здесь можно есть?! — Дмитрий явно не был впечатлён одноэтажной кирпичной постройкой, затерявшейся во дворах домов на Маяковской.

— Абсолютно! — радостно ответил Матвей, — Здесь лучший завтрак в Москве.

Олег поприветствовал гостей широкой беззубой улыбкой. Жестом он показал, куда могут присесть мужчины, а сам побежал к одной из конфорок жарить яичницу.

— Серьёзно, я не собираюсь тут есть. — не успокаивался Дмитрий.

— Ну и зря. Здесь реально очень вкусно.

Дмитрий обвёл помещение взглядом. Что его смущало больше — он не мог понять: антисанитария или странный шеф-повар. Матвей повесил пиджак на спинку старого стула и уселся за стол. Дмитрий, всё ещё смущённый таким кафе в центре Москвы расположился за столом следом.

— Волнуешься? — спросил Матвей.

— Ты о деле или об этом месте?

Оперативник рассмеялся.

— Да, мне тоже оно сначала показалось, скажем так: не вызывающим доверия.

— Волнуюсь, наверное… Я не знаю. Ты бывал уже там?

— Конкретно в этом объекте нет, но я изучал третью классификацию, так что волноваться не о чем. Главное вести себя как настоящий советский гражданин, а там разберёмся. Как тебе рассказал Мансуров обо всём об этом?

— Да как… Вызвал к себе. Сказал, что со мной хочет поговорить один важный человек. Им оказался твой отец. По сути он-то и рассказывал. Я, конечно, не поверил. Мультивселенные. Миры. Переходы. Звучит как сюжет какого-то фантастического фильма.

— Да, я понимаю о чём ты говоришь.

— Мансуров — серьёзный дядька. И если он верит во всю эту историю, значит это имеет место быть. Зачем ему меня обманывать? А потом мы поехали к вам на дачу. Дальше ты в курсе.

— Зато наверняка ты теперь сможешь пользоваться привилегиями знающего.

Олег принёс напарникам по тарелке с яичницей и парой смачных кусков обжаренной докторской колбасы. Он поставил каждому тарелку, вилки, а затем подмигнул Матвею.

— Егор не заходил? — спросил он.

— Не было, — ответил Олег, — уехал наверное.

— Наверное. Передавай ему от меня привет большой.

— Передам обязательно. А если ты увидишь его первым, то ты тогда передай.

— Договорились.

Дмитрий дождался пока Олег отойдёт от стола и спросил:

— Как ты нашёл это место?!

— Друг посоветовал. О нём знают немногие, но это и хорошо. Единственное место, где можно спокойно поесть вкусной и домашней еды.

Дмитрий ещё немного пококетничал есть ли яичницу или нет, но увидев с каким аппетитом её уплетает Матвей, попробовал. И не пожалел. Такой вкуснятины он не ел с детства.

6

Евгений Николаевич Фёдоров проверял всё собственноручно. Он обходил металлическую прямоугольную конструкцию, нагибался к земле, осматривал каждый проводок, тянущийся к ноутбуку. То, что ему посчастливилось без лишних вопросов заполучить квантовый туннельный переход вызывало восторг у команды техников, которую приставил к нему лично Раскалов.

Каждый студент в Академии при СКВП знал каким выдающимся оперативникам прослыл Фёдоров-старший. Те, кому посчастливилось работать под его руководством отмечали его расчётливость и неординарный ум. Молодые сотрудники, наслышанные о подвигах бывалого оперативника и о его умении чётко и вовремя принять нужное решение называли его легендой. Он работал в то время, когда для решения задач использовалась смекалка и импровизация, а не точный просчёт аналитиков и план сценаристов. Сотни историй о том, как оперативник Евгений Фёдоров красиво и непринуждённо закрывал дела пересказывались друг другу стони раз.

Легенда.

Неподалёку от пролеска располагался частный сектор — множества коттеджей, огороженные высоченными заборами. Поэтому вся команда Фёдорова-старшего надела ярко-оранжевую форму геодезистов и всячески показывала, что они не собираются совершить переход в другой мир, а просто замеряют уровень грунта для потенциальной застройки. Евгений Николаевич просчитал даже, что какой-нибудь зевака наткнётся на них в пролеске. Продумывать всё заранее и просчитывать все риски — особенность, которая не раз спасала ему жизнь.

Автомобиль с правительственными номерами подъехать к пролеску не мог. Матвей и Дмитрий вышли из машины, поблагодарили водителя и оставшийся километр прошли пешком. Евгений Николаевич заприметив сына с напарником дал команду подготовить реквизит.

— Мы почти вовремя! — с задорной улыбкой поприветствовал отца и команду Матвей.

— Почти. 16:27. Могли бы пораньше. — по-доброму сказал Фёдоров-старший, а потом повернулся к милой девушке возле столика с ноутбуком, — Лия! Выдайте пожалуйста молодым людям реквизит.

Девушка подозвала напарников движением изящной кисти. Судя по всему ей не очень нравилось, что её вырвали из привычного ритма жизни и заставили возиться с неофициальным делом. Позади неё, прямо на земле стояла напольная вешалка с четырьмя чехлами.

— За костюмы и инвентарь отвечаете головой! — сухо сказала она, — Вы оба!

Голос Лии заставил Дмитрия поверить в то, что она найдёт его где угодно, если с реквизитом что-то случится.

— Здесь два костюма каждому. Один надевайте сейчас, второй на смену. Времени много не дали, потому с вашим размером ноги, Дмитрий, могла не угадать. Далее. Портфель. В нём модель местного мобильного телефона, расчёска, зубная щётка, паста. Пасту даю одну на двоих.

Евгений Николаевич с наслаждением наблюдал, как напарники покорно подчиняются миниатюрной девушке.

— Шляпы! — крикнула она, — Не забудьте шляпы! Даю по одной. Их берегите!

Она отвернулась, чтобы не смущать мужчин пока те переодеваются. Брюки и рубашка пришлись в пору, а вот лакированные туфли Дмитрию немного поджимали. Он с Матвеем стали походить на героев нуарных фильмов пятидесятых годов, только с каплей советской пропаганды.

— Вот это не забудьте. — Евгений Николаевич протянул две кобуры с пистолетами, — Дополнительный магазин всегда носите с собой.

— Я… я и стрелять-то не умею… — растерялся психолог, — Как я..?

— Ничего страшного, — перебил Матвей, — если повезёт, то и стрелять не понадобиться.

— После перехода дойдите до шоссе и поймайте попутку до города. — продолжил Фёдоров-старший, — Дальше сможете доехать на автобусе до вашего жилья. Адрес и все явки-пароли в портфелях. На связь выходить каждые два вечера. Матвей, ты отчитываешься мне, Дмитрий, ты Мансурову. Старайтесь особо не святиться. Неприятности нам не нужны. Ну и удачи вам. Вас ждёт новый мир.

После этих слов Евгений Николаевич скомандовал запускать квантовый туннельный переход.

Техник в ярко-оранжевом жилете начал вводить координаты объекта №К3—61 в командную строку на серебряном лэптопе. Металлическая конструкция замигала голубыми лампочками, а из углов такого же голубого цвета пелена начала заполнять пространство внутри ворот.

Лицо Дмитрия умилило Матвея и он даже невольно улыбнулся уголком рта. Конечно, гражданскому человеку поверить во всё происходящее достаточно сложно. Евгений Николаевич подошёл к сыну и обнял его. Он ничего не сказал. Да и говорить не нужно. Отец Матвея, хоть и не показывал своего волнения, но отдавал себе отчёт куда и зачем отправляет сына.

— Ну, что? — Матвей обратился к Дмитрию, — Готов к самому лучшему приключению в своей жизни?

Дмитрий неуверенно кивнул.

Оперативник и психолог прошли через квантовый туннельных переход, который закрылся, как только они оказались по ту сторону голубой пелены.

7

Пейзаж пролеска практически не изменился.

Изменился он, когда напарники вышли из пролеска и увидели перед собой рабочий посёлок Саларьевский. Ни одного высокого забора, которым так любят ограждать свою частную собственность люди, идеальная частота. Все упавшие листья аккуратно собраны в кучи вокруг деревьев, вместо потрескавшейся дороги — ровный чёрный асфальт. Все домики деревянные, никакого кирпича. Все аккуратно выкрашены и у каждого над крыльцом можно заметить красную звезду.

Они шли по посёлку и дивились как аккуратно, словно по линейке выкрашены в белый цвет бордюры. Ни одной ямки, ни одной трещинки. Идти по такому тротуару — сплошное удовольствие.

У автобусной остановки с электронным табло Матвей заметил жёлтый автомобиль. Русская марка, судя по всему «Москвич», но сильно напоминающий корейский «Kia Rio». На табло высветилась надпись: «Автобус на Москву через 54 минуты». Ждать, конечно, не хотелось, а из машины очень удачно вылез паренёк, лет девятнадцати.

— На Москву, товарищи? — спросил он.

— До Мичуринского проспекта за сколько довезёте?

— За пятак договоримся. Или по счётчику.

К сожалению, ни Матвей, ни, понятное дело, Дмитрий не могли определить высокую ли цену назвал парень.

— Давайте по счётчику. — решил Матвей, — Мичуринский, 12.

— Хорошо, товарищи, присаживайтесь назад.

Как только мужчины разместились на заднем сидении автомобиля, молодой водитель нажал кнопку с буквой «Т» на приборной панели. На пассажирских дверях «Москвича» загорелись тёмно-оранжевые шашечки и появилась надпись «Такси» и номер 423. Из приборной панели выдвинулся экран, длиной сантиметров двадцать пять и высотой около пятнадцати.

— Добрый вечер, Аннушка! — сказал паренёк.

— Добрый вечер, товарищ Аникеев! — донеслось из динамика экрана, — Назовите адрес поездки.

— Мичуринский проспект, дом 12, подъезд… А какой подъезд вам нужен?

— Можно просто у дома. — ответил Матвей.

— Без подъезда, Аннушка.

— Маршрут построен, — сказал механический женский голос, — включить счётчик?

— Включить.

— Счётчик включён. Не забудьте пристегнуть ремни безопасности. Счастливого пути!

На экране показалась карта Москвы, на которой красной линией поверх дорог легло направление движения. Небольшая жёлтая машинка, с номером 423 на крыше ехала по этой красной линии, а в левом верхнем углу росла стоимость поездки.

Посёлок Саларьевский граничил с Москвой, потому как только они выехали на Киевское шоссе им в глаза бросилась огромная, монументальная постройка на фоне многочисленных девятиэтажек. Венец архитектурного творения Москвы. Здание, которое раз и навсегда определило в Москве стиль сталинского ампира как основного.

Дворец Советов.

Его колонны возвышались на сотню метров вверх, образовывая ворота в социалистическое будущее, а башни, одна за одной сужались, как в пирамиде, но на каждом уровне гранитом вылиты обычные советские рабочие и отважные солдаты, несущие флаг ОСФ. Все они тянулись к шпилю, на котором, показывая рукой в будущее стоял Революционер. Безликий образ человека, который готов умереть ради советского народа.

Вывеска «Москва» при въезде в город светилась ярко-красным и днём и ночью. Матвей заметил, что как только они въехали в город, счётчик на мониторе прибавил полтора рубля. Значит въезд в столицу платный. У самого начала Ленинского проспекта красовались огромные ворота, которые гласили: «Добро пожаловать в город-герой Москву!» и ниже «Здесь мы встречали Ю. А. Гагарина».

Глаза Дмитрия разбегались от увиденного. Ни одной высотки, кроме знаменитой семёрки, ни одного панельного дома. Всюду кирпич разных оттенков красного. Идеально ровные дороги, небольшое количество автомобилей. Аккуратные светофоры с квадратными лампами. Неоновые вывески магазинов, названия которых давно ушли из привычного психологу лексикона: «Булочная», «Галантерея», «Фотопечать». Под самыми крышами домов развивались флаги Объединённой советской федерации — красное прямоугольное полотно с символом созидающих классов — серп, молот и кисть, которые обозначали крестьянство, рабочий класс и интеллигенцию. По углам полотна красовались пятиконечные звёзды, напоминающие каким трудом обществу удалось построить социализм и коммунизм.

Они свернули на Ломоносовский проспект и им открылся вид на одну из семи сестёр-высоток — зданием Московского государственного университета. МГУ ничем не отличался от того МГУ, который привык видеть Матвей, только сам проспект казался шире, а множество деревьев с жёлтыми листьями окутывали здание по периметру.

Шофёр насвистывал простую мелодию, а потом, почему-то решился спросить:

— Вы из Москвы?

— Да, — ответил Матвей, — навещал отца в посёлке, со своим братом.

— Не похожи вы на братьев. — констатировал паренёк и посмотрел на напарников в зеркало заднего вида.

Фёдоров-младший за долю секунды задал себе несколько вопросов, главным из которых — зачем он интересуется. Это объект, где сохранился не просто Советский союз, как его не называй, здесь сохранилась идеология. Значит ничего не мешает молодому человеку, везущему их на Мичуринский проспект, сделать донос о том, что он подвозил двух подозрительных типов. А может быть этот паренёк на самом деле не так прост, как кажется? Может быть он агент Комитета государственной безопасности? Матвей изучал шофера. Смотрел на то, как он себя ведёт на дороге.

— Завидую я вам! — неожиданно сказал он, — Я тоже мечтаю в Москве жить. Что у нас в Саларьевском? Работы толком нет, все в Москву ездят. Жить скучно. Ни в кино сходить, ни на танцы. Одни бабульки с дедульками.

— Не учитесь в институте? — спросил Дмитрий.

— Нет, что вы! Я только из армии вернулся. Говорят раньше брали с восемнадцати лет. Мне батя рассказывал, что он два года служил. А сейчас что? Закончил школу и на три года. Куда распределят.

— Где служили? — Дмитрий явно заинтересовался судьбой молодого человека.

— На корейском полуострове, недалеко от Сеула. Там хорошие места. Климат. Но, конечно с нашим Краснодарским краем не сравниться. Да и язык у них… Они по-русски-то учатся, молодцы, но всё равно криво получается, не поймёшь ничего. Оттарабанил я, в общем там, вернулся, а поступление только следующим летом. Вот, пока таксую. Зарабатываю себе на комнату снять. Ведь у нас как говорят? Раз ты рядом с Москвой живёшь, то общежитие тебе не положено. А так хочется Московским воздухом подышать. Казалось бы: всего ничего, пять километров, а дышится иначе.

— Это точно! — поддержал психолог, — Но я уверен, что у вас всё получится.

— Спасибо, товарищ. Я стараюсь. Если вот здесь приторможу, устроит вас?

— Конечно. Спасибо большое. — сказал Матвей и подумал, что таксист может быть просто любопытным.

Шофёр нажал на кнопку «Окончить поездку». Матвей грустно улыбнулся, потому что по счётчику стоимость составила восемь рублей.

— Приложите палец. — попросил таксист.

В раме, отделяющей пассажиров от водителя выдвинулся небольшой прямоугольник, мигающий зелёным светом. Сканер для отпечатка пальца.

— А вы позволите, я наличными оплачу? — спросил Матвей, — На сберкнижке не хватит, боюсь.

— Конечно!

Оперативник достал из портфеля червонец и протянул водителю. Паренёк, открыл бардачок, достал от туда кожаный кошелёк с напечатанной пятиконечной звездой и отсчитал два рубля сдачи.

— Всего хорошего, — попрощался Матвей, вылезая из машины, — успехов вам!

— Спасибо, товарищи, хорошего дня.

Шашечки дверей изменили цвет на зелёный, а на заднем стекле загорелась надпись «Свободно». Шофёр нажал два раза на гудок, попрощавшись таким способом с напарниками и скрылся в сторону центра.

— Сберкнижка? — с подколкой спросил Дмитрий.

— Ну, а ты как думал? Я свою домашнюю работу выполняю.

Они прошли во двор дома номер двенадцать и зашли в четвёртый подъезд.

8

Квартира в престижном районе Москвы не отличалась особым шиком. Две комнаты с деревянными кроватями в каждой, небольшая, метров пять кухня с гарнитуром и вполне сносный санузел. Матвей впервые оказался на объекте третьей классификации, потому сохранившаяся чистота старых, советских вещей вызывала у него неподдельный восторг. Очевидно, что одним из основных факторов благополучия семей в Объединённой советской федерации являлось умение экономить, и с этим сотрудники СКВП на корпоративной квартире не подкачали. Она была словно законсервирована с тех времён, когда на этой квартире жил ещё Фёдоров-старший.

Матвей прошёл по комнатам, осмотрел санузел и прошёл на кухню, где из своего портфеля достал небольшой ноутбук советской модели «ПК-246». Аббревиатура «ПК» означала «Персональный компьютер», а цифры 246 — модельный порядковый номер. Матвей поймал себя на мысли, что отдел, предоставляющий инвентарь очень ответственно подходит к работе, и даже ручка, которую он достал следом за ноутбуком сделана на заводе «Пионер».

Дмитрий явно растерялся от такого антуража. Его детские воспоминания, откуда-то из начальной школы накрыли его сильной волной. Как маленький ребёнок, он рассматривал кружки, чашки, чайник и другую утварь. Чуть улучшенная, она всё равно напоминала о той утвари, которая была в его детстве.

— Посмотри, может там чай есть? — попросил Матвей.

Дмитрий открыл верхний шкафчик возле сушки над раковиной и удивился ещё больше: перед ним стояла коробка индийского чая первого сорта. Да, коробка выглядела современно, да и раджа на слоне оказался прорисован качественней, чем из его воспоминаний, но без сомнений — это тот самый чай. Психолог достал два пакетика, положил их в кружки и нажал на кнопку металлического чайника. Тот, в свою очередь, красной неоновой полосой дал знать, что вода кипятиться.

— Невероятно… — прошептал Дмитрий, — Словно я оказался во сне.

— Да нет, — улыбнулся Матвей, — абсолютная реальность. Сложно представить, что мы не одни. Не просто не одни, а что нас — бесконечное количество копий. Кто-то успешен, кто-то нет. Кто-то опасен, а кто-то уже мёртв. Поначалу немного кружит голову.

— Мне кажется, что я только сейчас начал верить, что это действительно происходит. Что мы не в другой стране, а в другом мире!

— Добро пожаловать в клуб. Только есть и обратная сторона.

Дмитрий скрестил руки на груди, ожидая пояснения.

— Теперь ни одна страна в нашем объекте не будет тебя привлекать так сильно, как другие миры.

Матвей отклонился на спинку деревянного стула и громко зевнул. Дмитрий подсел к нему, чтобы смотреть в экран монитора.

Оперативник кликнул на круглую иконку с изображением спутника шестидесятых. Сразу открылось окошко, с гербом Объединённой советской федерации в правом верхнем углу и сообщением: Введите идентификационный номер. Матвей застучал по пластиковым клавишам и нажал кнопку «Хорошо» в окне. Страница немного прогрузилась и следующее сообщение гласило, что он имеет доступ двадцать пятого уровня.

— Что это значит? — спросил Дмитрий.

— Это означает, что в местном интернете нам можно всё. В третьей классификации технологии действительно неплохо шагнули вперёд, но это ОСФ. Приемник советского союза. Запад здесь если не враг, то однозначно конкурент, а потому и контроль над народом достаточно суровый. Зачем им знать, что где-то процветает Голливуд или Кремниевая долина, когда есть Ленфильм и Сколково.

— Железный занавес…

— Ну, скорей деревянная перегородка между комнатами. Размеры ОСФ почти в полтора раза превышают размеры СССР. Народ поколениями воспитывается на постулатах Советского союза, так что самому народу не интересно что там на западе происходит. Хотя торговля налажена весьма и весьма продуктивно.

— Невероятно, — продолжал шептать Дмитрий, — просто невероятно.

— Итак, — Матвей снова застучал по клавишам, — Егоров Александр Александрович.

Поисковик выдал результаты множеством строк. Первой ссылкой среди этого множества всплыла страничка преподавательского состава Московского Государственного Университета, где Егоров значился заместителем декана исторического факультета, а так же заведующим кафедры истории коммунизма. С монитора на напарников смотрела точная копия Егорова из их объекта: широкий нос, чёрные, как копоть глаза, окутанные узором морщин. Единственная разница образов — густая седеющая борода местного Егорова, закрывающая щёки и подбородок. Но взгляд оставался неизменным. Немного уставший, в силу возраста.

— Здесь недалеко, предлагаю пешком пройтись. — сказал Матвей и закрыл крышку ПК-246.

Дмитрий согласился, ведь эта такая уникальная возможность — подышать воздухом, пропитанным советскими идеями.

9

Дорога до МГУ от корпоративной квартиры занимала не более получаса, но напарники решили пройти через Ленинские горы (известные в их объекте как Воробьёвы), чтобы насладиться потрясающим видом, открывающимся со смотровой площадки.

По дороге, направляясь к улице Косыгина, они обсуждали с чего начать разговор. Не спугнуть замдекана Егорова — непростая задача, а уговорить его выполнить такую нестандартную просьбу казалось и вовсе невозможным. Но Дмитрий выглядел уверенным. Он говорил, что есть масса способов мотивировать человека. Договориться. Ведь у каждого из нас есть определённые желания или даже страсть, которой мы готовы потакать. У кого-то это футбол, у кого-то женщины и практически у всех — деньги. Может быть им просто удастся купить эти несколько лет, которые замдекана Егоров должен провести в чуждом ему мире.

Смотровая площадка сильно отличалась от той, к которой привыкли напарники. Улица Косыгина в этом месте сужалась всего до двух полос, а на возвышении широкий тротуар тянулся в обе стороны к Мосфильму и Ленинскому проспекту. Множество туристов из разных стран оккупировали подход к гранитным перилам, откуда открывался незабываемый вид, печатающийся на множестве открыток. Матвей поднялся на цыпочки и оглядел незнакомую ему Москву.

Стадион, отделанный светлым камнем стоял границей между ними и городом. Его ночная подсветка окрашивала темнеющее небо в разноцветные цвета, среди которых, конечно же, преобладал красный. Шесть из семи высоток возвышались над морем из малоэтажных кирпичных жилых домов и освещали город жёлтой подсветкой, а прожекторы Дворца советов тремя яркими лучами били в небо, показывая, что ОСФ стремиться только ввысь. Повсюду виднелись трубы заводов, выпускавшие в темнеющее небо чёрный и белый дым. Где-то вдали можно разглядеть рубиновые звёзды Кремля. Они мерцали красными точками вдали, но их суть и образ близок каждому советскому гражданину. Картина завораживала напарников, хотелось изучать этот муравейник, рассматривать его детали. Матвей посмотрел на небо. Из его громадных туч белыми хлопьями пошёл снег.

Не сговариваясь, оперативники подняли воротники и направились в сторону МГУ. Электронные часы «Спутник» на главной башне здания показывали 18:02, а это означало, что лекции дневного обучения уже подошли к концу и Александр Александрович Егоров сможет найти несколько минут пообщаться с чужаками.

На первом КПП главного здания их спросили к кому они и услышав ответ пожилой охранник в чёрной форме побежал в свою будку набирать номер Егорова. Сработал нехитрый план: Матвей представился редактором исторической колонки газеты «Московский комсомолец» и сказал, что ему нужно взять интервью для новой статьи.

Дозвониться до замдекана удалось только со второго раза, и расстроенный тем, что к нему кто-то пришёл в такой час, Александр Александрович велел пропустить к себе. А ведь дома его ожидал вкусный ужин и вечерний просмотр телевизора, но работа — есть работа. Принимать людей — одна из его обязанностей.

На новом лифте они поднялись на шестой этаж. Коридор, который вёл к кабинету Егорова с обеих сторон украшали пёстрые электронные стенгазеты, рассказывающие об успехах факультета и ВУЗа. В конце длинного прохода, как раз рядом с ещё одним лифтом находился кабинет заместителя декана. Они постучали в деревянную дверь, украшенную нехитрым прямоугольным узором и услышав приглашение войти, прошли в небольшой кабинет.

У Матвея немного затаилось дыхание. Не каждый день увидишь президента своей страны, заросшего эффектной бородой, буквально на расстоянии вытянутой руки. И как бы он не относился к Егорову из его объекта — небольшую взволнованность он почувствовал. Егоров сидел за своим большим столом, верх которого был обит зелёной тканью и накрыт оргстеклом.

— Добрый вечер, товарищи, — поприветствовал он напарников, — чем я могу быть полезен для вас?

— Здравствуйте, Александр Александрович, — немного запнулся Матвей, — это Дмитрий, меня зовут Матвей. У нас к вам весьма… Пикантный разговор.

— Извольте, — Егоров нацепил на нос очки, — вы из газеты, как мне доложили.

— Не совсем, — ответил Матвей, — но я надеюсь вы сможете уделить нам немного вашего времени и выслушать нас.

Егоров усталым взглядом окинул напарников, ожидая скучных вопросов о создании факультета, его истории и программе обучения. Позади них, на стене, обитой деревянными панелями, красовались портреты революционеров, своим взглядом призывающие уставшего Александра Александровича ковать новые и новые кадры на благо Объединённой советской федерации. Затем он задумался о предстоящем ужине, задаваясь вопросом чем же порадует его супруга. Неожиданно промелькнула мысль, что Владислав, его младший сын в следующим году заканчивает школу и хочет пойти в конструкторы одежды, тогда как он застолбил ему место у себя на факультете ещё в январе. Но молодой человек противится желанию отца. Ему его будущее видится в создании трикотажных костюмов и платьев, чего Александру Александровичу крайне не хотелось бы. Зато старшая дочь, Виктория — настоящая отрада. Изучает историю партии уже третий год и показывает отличные результаты, а преподаватели не забывают подчеркнуть её успехи и в других дисциплинах. А ещё Егоров отметил про себя, что первая лекция прошла гораздо лучше, чем он ожидал, не смотря на то, что подготовится у него времени вчера толком не было из-за дня рождения Нестара Ивановича, старого армейского друга, с которым они служили в Аннабурге. Всё таки юбилей армейского товарища — это веский повод пропустить несколько рюмок армянского коньяка.

— Вы согласны? — Матвей вырвал Егорова из своих мыслей.

— Простите, я вас не расслышал, товарищи, — ответил неуверенно Александр Александрович, — вы не могли бы повторить вопрос?

— Согласны ли вы занять этот пост? — повторил Дмитрий.

— Что? — брови Егорова поднялись, — Какой пост?

— Пост президента. Мы понимаем, что услышанное вами походит больше на фантастическую новеллу, но мы готовы доказать вам, что наши слова — чистая правда.

— Я, признаться, совсем потерял нить нашей беседы, товарищи. — признался Егоров и пожалел, что не слышал о чём говорили зашедшие к нему люди.

— Александр Александрович, — сказал Матвей спокойным, но строгим голосом, — я понимаю, что у вас был тяжёлый день. И понимаю, что мы не вовремя. Но тем не менее вопрос, который мы обсуждаем крайне важен. Я очень прошу вас: отнеситесь со всей серьёзностью к нашему разговору.

— Вы из КГБ? — немного испуганно спросил Егоров.

— Нет, — ответил Матвей, — мы из… скажем так: схожей организации. И мы очень надеемся на оказание вами полной поддержке и продуктивное сотрудничество.

Егоров ничего не ответил, но испуг и непонимание на его лице сказали гораздо красноречивее. Матвей почувствовал, что сейчас не стоит продолжать. Он не хотел спугнуть Александра Александровича рассказами о предстоящей работе. Они переглянулись с Дмитрием, Матвей постучал указательным пальцем о циферблат наручных часов «Союз». Тот кивнул, соглашаясь что на сегодня хватит.

— Александр Александрович, — Матвей встал, — давайте встретимся завтра в ресторане «Гавана»? Скажем в 19:00? Мы сможем рассказать вам все детали, а вы, услышав их и привилегии, которые мы гарантируем по исполнению, дадите нам окончательный ответ.

Не дождавшись ответа Матвей подошёл к двери.

— Мы будем вас ждать. — строго произнёс Дмитрий, — Прошу вас, не опаздывайте.

— Хорошо… — тихо сказал Егоров.

Двое вышли из кабинета. Ещё какое-то время Александр Александрович переваривал сложившуюся ситуацию. Кто эти двое, которые пришли под прикрытием газетчиков? Почему им понадобился именно он? И почему его рассеянное внимание опять ему помешало?

Он расстроено выдохнул.

По дороге домой, в метро, Егоров немного успокоился. В конце концов он не сделал ничего плохого. В университете он уже более тридцати лет, его все знают и любят. Он состоит в партии, ходит на собрания, а его факультет — один из важнейших в МГУ. Даже если у спецслужб есть какие-то к нему вопросы, то боятся нечего, главное — это говорить правду. Он прокручивал вновь и вновь все возможные причины такой встречи. Они сказали, что не из КГБ, а из схожей организации. Но что это за организация? Может быть это шпионы? Или проверка? Может быть он действительно нужен партии и его проверяют?

Он вышел на станции «Парк культуры», перешёл Комсомольский проспект по наземному переходу и завернул в двор дома близь набережной. Он пытался хоть немного вспомнить о чём же говорили двое мужчин в костюмах. Что-то связанное с важным заданием. С ответственности. Они сулили какие-то пожизненные почести и привилегии.

А потом его осенило. Словно молния ударила ему прямо в грудь.

Они говорили что-то о мирах! Параллельных мирах! И в одном из этих миров нужен Александр Александрович Егоров.

10

Сталинские дома на Мичуринском проспекте, равно как и весь мегаполис покрыл белоснежный ковёр. Снег валил всю ночь, потому Матвей проснулся под звук шарканья металла по асфальту. Звук, который ассоциируется с зимним утром у каждого второго москвича.

В соседней комнате слышался посвистывающий храп Дмитрия. Матвей решил, что нужно вести себя очень тихо, ни в коем случае не будить напарника и проскользнуть из квартиры, чтобы насладиться временем самим с собой. До встречи в «Гаване» ещё целый день, так почему же не прогуляться по Москве другого мира?

После утренних процедур и чашки кофе он оставил на столе записку, в которой написал, что поехал гулять и будет на связи, накинул на себя пальто и шляпу и посмотрел в зеркало. В глазах сразу появился образ Марченко с его любовью к классическому стилю одежды.

А следом Элина.

В красивом платье, подчёркивающим прекрасную фигуру, кудрявые волосы спадают на плечи, а глаза… Полны нежности и страсти.

Матвея что-то щемануло в груди. Он полностью здоров, сомнений нет. Какое-то предательское чувство: будто организм всё равно хочет проверить его на прочность. Но ему нельзя поддаваться эмоциям.

Это его работа.

Точка.

Фёдоров-младший поднял воротник пальто и вышел из квартиры.

Сначала он не знал куда ему отправится — слишком много мест, которые стоит посмотреть в столице, найти различия с его родной. А потом решил, что ехать нужно туда, куда отправляются все туристы. На Красную площадь.

Неторопливым шагом до метро он добрался минут за двадцать. Станция «Университет», расположенная на пересечении Вернадского и Университетского проспекта выглядела привычно: вестибюли-ротонды с плоской крышей. Различался цвет (вместо привычного голубого — кирпично-красный) и гигантская буква «М» при входе. Вход бесплатный. Ни одного турникета, только милиционер следит за порядком. Уже забытое для Матвея слово «милиционер». Внутренне станция практически не изменилась, только гербы Объединённой советской федерации нанесены на стены.

Станция постепенно наполнялась людьми. Множество тружеников на благо федерации подходили к краю платформы, кто куда мог ткнуться, чтобы ни в коем случае не пропустить поезд, так как следующий будет только через десять минут. Состав Матвея приятно удивил: единый поезд, красного цвета с множеством дверей и окнами, уходящими в крышу. Бросилось в глаза отсутствие кабины машиниста. Управление составами Московского метро осуществлялось удалённо. Матвей зашёл в чистый длинный вагон и сразу обратил внимание на электронные фотографии революционеров и генерального секретаря.

«Интересно, — подумал Матвей, — чем занимается генсек у нас? Забавно если он какой-нибудь алкоголик и даже не подразумевает, что здесь он приравнен к богу.»

Механический голос объявил следующую станцию — «Ленинские горы» и о том, что двери закрываются. Красные огоньки над дверьми замигали и все оставшиеся на платформе, как по команде остановились.

Движение состава практически не ощущалось. Матвей смотрел на людей. Множество непохожих друг на друга жизней, но все как один уткнулись в мобильные телефоны, читали новости или смотрели смешные картинки.

Он вышел на станции «Проспект Маркса», в его мире известная как «Охотный ряд», прошёл по чистому переходу и поднялся наверх. Перед ним предстал Исторический музей, за которым раскинулся Кремль. Древнейшая часть крепости, вокруг которой разросся крупный город. Крепость, которая даже сменив белые стены на красные и орлов на звёзды всё равно смотрелась немного сумбурно среди множества зданий советской эпохи.

Единственным напоминанием о религии возвышался собор Покрова Пресвятой Богородицы, построенный ещё в 1500-е года. Исторический памятник, которого почему-то не постигла участь всех храмов и церквей в городе — снос. Объединённая советская федерация пропагандировала, что только партия и упорный труд помогут достигнуть высшей цели, а церкви в этом мире места нет, так как это обман, придуманный, чтобы дурачить народ. Конечно, оставались верующие, но их со временем становилось всё меньше.

Но главным местом паломничества коммунистов и социалистов со всего света оставался мавзолей. Он отличался от того, который привык видеть Матвей. Постройка из чёрного мрамора, вдвое больше той, что в родной столице Матвея, гордо несла на фронтовой части имя революционера и великого лидера нации. Они двое, в своих усыпальницах лежали неподвижно, словно спали, а их вечный сон охранял караул из нескольких десятков солдат. Пройти к ним мог любой желающий, причём абсолютно бесплатно, но Матвею это всё было чуждо. Он считал, что не должны на главной площади страны лежать два трупа. За эти слова в Объединённой советской федерации его бы вероятней всего отправили в лагеря, лет так на пятнадцать. Тем не менее, очередь из желающих поклониться революционеру и великому лидеру нации змеёй окутывала практически всю Красную площадь.

Время подходило к обеду. Матвей начал замерзать, а так как в центре посидеть в какой-нибудь милой кафешке будет стоить явно дороже, он решил поехать в свой родной район — Ломоносовский, где, кстати и находился ресторан «Гавана».

Он перешёл дорогу и сел в автобус, внешне напоминающий те, которые он видел лет десять назад, но новый и чистый. Его поприветствовала тучная женщина-водитель и попросила не забыть пристегнуться, если он поедет сидя. Мимо знаменитого дома на набережной, через Большой каменный мост они выехали на улицу Димитрова, которая, в свою очередь, переходила в Ленинский проспект. По обеим сторонам Димитрова (которая Матвею привычна под именем Большая Якиманка) возвышались девятиэтажные сталинские дома. Пейзаж становился всё более монотонным, так как различием в сталинках было только расположение балконов и эркеров. Проехав Академию наук пейзаж стал Матвею родным, такой, к которому он так привык. Вышел оперативник через одну остановку после «Гаваны», перешёл Ленинский проспект по подземному переходу и зашёл во двор дома, где он живёт в своём объекте.

Двор выглядел сильно иначе. Вместо ветхой хоккейной коробки — новая, с сеткой и воротами. Игровая площадка для детишек выглядела как будто её поставили только вчера. Дети резвились в снегу, качались на качелях, съезжали с нескольких горок, а их бабушки и дедушки громко обсуждали насущные вопросы. Матвею бросилось в глаза то, что двери в подъезды не металлические, как практически во всей привычной ему Москве, а деревянные. Простые, аккуратные, деревянные. А ещё нет домофонов. Наверное это показатель безопасности. А может установка КГБ, чтобы при проникновении в квартиры не пришлось мучатся с тяжёлыми дверьми.

Неожиданно раздался резкий писк откуда-то из кармана. В этом объекте ему могли звонить только два человека: Дмитрий и Александр Александрович Егоров. Он поднял трубку и услышал заспанный голос своего напарника:

— Ты где?

— Я тебе записку оставил, не видел?

— Не, я только встал и ещё не проснулся. А! Вот! А сейчас ты где?

— Недалеко от «Гаваны». Хочу прогуляться ещё немного.

— Ну ладно. Я пойду поем что-нибудь и подъеду тогда прям туда.

— Договорились, — Матвей сделал небольшую паузу, — не опаздывай.

Он положил трубку и пошёл в глубь дворов. Нагуливать аппетит.

11

Вывеска ресторана «Гавана» зажглась салатовым неоновым светом, ярким пятном посреди жёлтых окон соседних зданий. Уже с пяти часов вечера на обоих этажах сквозь стеклянные окна можно было разглядеть отдыхающих после тяжёлого рабочего дня и туристов, которые пришли попробовать экзотические блюда и напитки далёкой, но дружественной Кубы.

Александр Александрович пришёл в точно назначенное время. Отряхивая пальто и шляпу от снега, который взялся за Москву с новой силой, он оглядел зал на первом этаже в поисках двоих мужчин, но не увидел их. Затем сдал верхнюю одежду в гардероб, поправил лямку на кожаном портфеле, словно оттягивая время и поднялся на второй, где заметил машущего рукой Дмитрия.

— Добрый вечер, Александр Александрович, — поздоровался Матвей, — спасибо, что нашли время.

— Не стоит, — Егоров подсел к напарникам за круглый деревянный столик, — вы умеете интриговать, должен признаться.

Кубинские мотивы доносились с первого этажа. В тот вечер в «Гаване» выступала знаменитая темнокожая исполнительница, своими жаркими мотивами заводящая комсомольцев и трудовой класс. Очаровательная официантка принесла меню. Дмитрий, не глядя на ламинированный листок заказал бутылку рома, а Матвей и Александр Александрович попросили воды.

— Не пьёте? — спросил Дмитрий Егорова.

— Очень редко, — признался тот, — да и предпочитаю я коньяк. Но место интересное. Когда-нибудь свожу сюда супругу.

Он посмотрел на напарников холодным, можно даже сказать угрожающим взглядом и добавил:

— Товарищи, должен вас предупредить. Я пришёл не один. Внизу сидит мой сын и несколько его друзей, которые, если понадобится, обратятся куда нужно.

— А куда нужно? — с издёвкой спросил Дмитрий и открыл подоспевшую бутылку.

— Александр Александрович, — вмешался Матвей, — уверяю вас, вам ничего не угрожает. Мы выполняем свою работу и благодарны вам за то, что в вашем плотном графике нашлось время поговорить с нами.

— Несомненно, — ответил он, — я просто вас предупредил.

Его взгляд из угрожающего сделался мягче. Он подозвал официантку, заказал кукурузу на шпажке и подвинул свой стакан к бутылке рома, намекая, что не прочь выпить. Дмитрий наполнил его наполовину.

— Должен признаться, вчера я не слушал вас внимательно, за что мне крайне неудобно, товарищи. Вы говорили о том, что лидер вашей страны погиб и вам нужен человек на его место… Согласитесь, мне, как человеку советскому, немного непривычно слушать подобные рассказы.

— Суть вы уловили, Александр Александрович, — сказал Дмитрий, — но только не в стране, а в мире.

Егоров вопросительно приподнял мохнатую бровь.

— Скажите, — продолжил Дмитрий, — вы слышали о термине «мультивселенные»?

— Только в фантастических рассказах. Я историк, а не физик и мне достаточно сложно даются такого рода науки.

— Суть состоит в том, — начал Матвей, — что существует множество параллельных вселенных. Неисчислимое количество, стремящееся к бесконечности. Это связано с тем, что в каждой временной линии вы совершаете выбор, который в последствии влияет на вашу судьбу. Иногда выбор простой, иногда нет. В тот момент, когда вы совершаете выбор, вселенная разделяется. Для вас всё происходит по плану. Вы следуете своему выбору, а в другой вселенной ваша точная копия следует выбору противоположному. И для неё это тоже кажется естественным ходом событий. Например…

Матвей поставил рядом солонку и перечницу.

— Я предлагаю вам посолить или поперчить еду…

— И в одной вселенной я посолил, а в другой поперчил. То есть она разделилась от моего выбора? Либо соль, либо перец?

— Не совсем. У вас ещё есть опция и посолить и поперчить или вовсе отказаться. Таким образом у вас не два выбора, которые кажутся очевидными, а четыре. Можете представить почему вселенных неисчислимое множество.

— В одной из таких вселенных, — вступил Дмитрий, — произошло очень грустное событие. Скоропостижно скончался наш президент. Эта вселенная для нас является родной и в ней вы… Точней ваш дубликат правил страной одиннадцать лет. Приемника у него не было и если сейчас придать огласке его кончину, то может начаться бунт. А мы этого допустить не можем.

— А вы это?.. — осторожно спросил Егоров.

— Я из ФСБ. Это аналог вашего КГБ, а Матвей — представляет СКВП. Службу контроля вселенских перемещений.

— Подождите, — удивлялся Егоров, — то есть у вас перемещение между вселенными — это в порядке вещей?!

— Конечно нет, — ответил Матвей, — обычные люди ничего не знают о СКВП, как и большинство чиновников. СКВП — это частная организация, которая при острой необходимости оказывает поддержку правительству. Но это бывает крайне редко. Сами можете представить какой урон могут нанести знания из других миров. Этот случай — скорей исключение из правил. Обычно мы никого не пускаем на наш двор.

Егоров посмотрел куда-то в сторону, а затем улыбнулся.

— Меня разыгрывают, так?! — смешок невольно вырвался из него, — Здесь где-то камера? Это для какой-то телепередачи? Или студенты решили подтрунить над старым профессором?

— Я вам докажу. Нам строго-настрого запрещено брать в другие объекты вещи из нашего. Но я запрошу разрешение и завтра покажу вам наши аналоги мобильных телефонов.

— И что они мне? — искренне удивился Егоров, — Технологии скакнули вперёд, тем более в Советской федерации.

— Вы увидите фотографии. Такое подделать просто не возможно, поверьте мне. Но если вам и этого будет мало, то мы устроим вам экскурсию в наш мир.

— Невероятно! — засмеялся Александр Александрович, — Просто невероятно!

— Я понимаю, как это всё звучит. Людям сложно понять то, чего они никогда не видели.

— Тем более, — добавил Дмитрий, — для вас это уникальная возможность.

— И в чём же она выражается?

— У вас есть возможность руководить целой страной на протяжении ещё нескольких лет. Конечно, основные решения будете принимать не вы, но почёт, слава, всенародная любовь.

Матвей поперхнулся водой. Дмитрий сделал вид, что не заметил этого и продолжил:

— Ваш дубликат в нашем мире — самый сильный игрок на арене. Его боятся. Его уважают. Если вы согласитесь и честно отработаете весь оставшийся срок, вы сможете использовать все привилегии знающего о других мирах человека. Вы со своей семьёй сможете путешествовать не просто за границу, чего вы никогда не делали, не так ли? Но и в другие миры!

— Всё это… Звучит слишком сюрреалистично. — Егоров сделал глоток рома, — Даже если на секунду предположить, что всё это правда. Что будет здесь? Меня знают коллеги, студенты. Не могу же я просто взять и исчезнуть?

— Это решаемо, — ответил Дмитрий, — вы отправитесь в длительную командировку. Не важно куда. Ваша семья, естественно отправится с вами.

— Но почему? Почему я?

— Мы просмотрели ваше досье, наравне с несколькими дубликатами. Вы идеально подходите. Посудите сами: в нашей стране Советский союз распался, но остались традиции. Егоров из нашего мира родился при советской власти, у него те же привычки, манеры. Он — это вы, а вы — это он.

— В смысле распался?! — Егорова словно ударили по голове, — А что же у вас за страна тогда? А как же коммунизм? Идеи? Партия?

— От них ничего толком не осталось. — ответил Матвей, — Только история. В нашей стране правит демократия. По крайне мере так говорят по телевизору.

Глаза Егорова блеснули.

— Демократия? На этой земле? Это… возможно?

— Хотел бы я вам ответить. — грустно улыбнулся оперативник, — Может быть когда-нибудь…

— Конечно, возможно! — перебил Дмитрий, — Уже несколько десятков лет мы живём в свободной стране, чтим историю, но смотрим вперёд.

Он повернулся к Матвею и одним взглядом дал понять, что Фёдоров-младший должен замолчать.

— Наша страна свободна. — продолжил психолог, — У нас ценится свобода слова, выражения. Скажите, Александр Александрович, что будет, если общественность узнает, что сын Егорова — гомосексуалист?

В глазах замдекана появился испуг. Словно ему сказали, что вся его семья погибла. Матвей посмотрел на Дмитрия и задался вопросом: откуда у него такая информация? Ведь самому Матвею такие тонкости никто не сообщал.

— А там он сможет спокойно жить, не скрывая свой… свою ориентацию.

— Я не понимаю о чём вы говорите! Это возмутительно! Мой сын — настоящий комсомолец, а вы… Вы хотите запятнать его имя!

Он резко встал и закопошился в своём портфеле.

— Послушайте, товарищи, я не знаю кто вы и зачем это делаете, но это уже не смешно! — Егоров нашёл на дне портфеля несколько купюр и бросил их на стол, — Я прошу вас более меня не беспокоить. Хорошего вечера.

После этих слов Александр Александрович поспешил к выходу.

Спустя несколько минут Матвей спросил:

— Откуда тебе известно?

— Про что? — как ни в чём не бывало спросил в ответ Дмитрий.

— Про его сына. Мне эту информацию не передавали.

Психолог развёл руками.

— Да наверняка передавали, просто ты не обратил внимания.

— Может быть… — ответил Матвей, — да, ты прав. Наверняка было в его досье.

Матвей соврал осознанно. На свою память он никогда не жаловался, оперативникам необходимо запоминать слишком много информации.

— Нам нужно подать рапорт завтра с утра. Доложить о его отказе.

— Отказ — очень плохой вариант. — Дмитрий сделал большой глоток рома, его голос сделался мягче, — Надо его дожать. Мне кажется, я смогу. Пообещаем ему золотые горы и мужик согласится.

— Хм-м… — Матвей посмотрел на часы, — Давай я с ним поговорю? Через пару дней. Покажу фотографии, чтобы он убедился, что мы не врём. Ты психолог, бесспорно, но я тоже работаю с людьми. В тебе он увидел врага, не обижайся. А я могу сойти за союзника.

Дмитрий допил свой ром, посмотрел в окно и произнёс:

— Ну давай. Только держи меня в курсе. Это же наше общее задание.

12

На следующий день Александр Александрович почувствовал себя нехорошо. С самого утра его мучала мигрень. Боль растекалась от затылка к вискам и в шею. Качественные советские таблетки не помогали. Затем он измерил давление ни разу не использованным тонометром и расстроился ещё больше: при норме 120 на 80, его вернее поднялось до 170-ти.

В груди давило.

Ладони вспотели.

В голове Егорова мельком проплыла мысль, что он сейчас умрёт и ему стало очень страшно.

— Нет-нет, — говорил себе Егоров, — умирать нельзя, умирать нельзя.

Он не имеет право оставить семью. Супруга, с которой они вместе прожили почти сорок лет не справится без него. Квартиру, предоставленную университетом наверняка отберут, неужели ей придётся возвращаться в Мытищи? Дети ещё не встали на ноги. Кто поможет Виктории в её научной работе? Сможет ли она написать докторскую диссертацию без связей Александра Александровича? А Владислав? Юноша совсем запутался в своей жизни и ему нужен отец, который всегда поддержит в трудную минуту. Умирать нельзя.

Он прошёл из спальни в большую гостиную.

— Нелли? — позвал он свою супругу, — Нелли, ты дома?

Ответа не последовало. Наверное ушла в магазин и поехала навестить маму. Мысли Егорова разбегались, как тараканы при включённом свете. Дети должно быть на занятиях.

— Умирать нельзя! — приказал себе Егоров.

Он сел в кресло, обитое атласной тканью и расстегнул верхнюю пуговицу пижамы. Холодный ветерок из форточки подарил ему мимолётное облегчение. Он старался дышать ровно. Успокаивать сердцебиение. Веки стали неподъёмно тяжёлыми. Он достал свой мобильный телефон и написал секретарю, что приболел и прийти на занятия не сможет. Дописывал сообщение он уже в полудрёме.

Резкий, неприятный звонок в дверь клещами вырвал его из сна. Дети давно говорили Егорову, что нужно поменять звонок, уж слишком ужасающе звучит эта трель. Теперь Егоров точно в этом убедился. Он посмотрел на старинные часы на комоде. 13:44, а значит он проспал почти пять часов. Тело ныло от сна в неудобной позе.

Звонок раздался ещё раз. Егоров выдохнул и отправился по длинному коридору смотреть кто решил потревожить его днём рабочего дня. В видеофоне стояла фигура в заснеженном пальто и шляпе. Он сразу узнал одного из его вчерашних собеседников. Прятаться смысла не имело. Он не знал кто эти люди и решил не рисковать лишний раз. Александр Александрович приоткрыл входную дверь так, чтобы видно было только половину его лица.

— Что вам угодно? — спросил замдекана.

— Добрый день, Александр Александрович, — поздоровался Матвей, — простите за беспокойство. Я пришёл один. Может вы уделите мне минутку?

— Как вы узнали где я живу?! — почему-то спросил Егоров.

— Мне сообщил ваш секретарь. Вас не было на работе, а поговорить мне с вами очень нужно. Потому пришлось прибегнуть к шарму, чтобы ваша служащая помогла.

Матвей широко улыбнулся, а его глаза чуть прищурились. Эта улыбка вызвала доверие у Егорова.

— Ну, хорошо, заходите.

Он открыл дверь, оперативник оглядел коридор и прошёл внутрь.

— Чаю? Кофе, к сожалению, не предлагаю. Закончился. Видимо супруга пошла за ним.

— Спасибо, Александр Александрович, чай в такую погоду идеальный напиток.

— На улице метёт?

— Ещё как! — Матвей повесил пальто и шляпу на вешалку.

— Проходите в гостиную. Я сейчас.

От беспокойства и мигрени у Егорова не осталось и следа. Матвей был чуть старше его дочери и показался ему примерным комсомольцем. И хоть Егоров должен был относится к молодому человеку с подозрением, ему почему-то хотелось довериться ему. Выслушать.

Чай Егоров заварил с корицей и апельсином. Рецепт его бабушки. Он принёс две большие кружки, уселся в своё кресло, а Матвею предложил расположиться на диване напротив.

— Сегодня мне пришлось подписать кучу бумажек, — сказал Матвей, — чтобы принести вам вот это.

Он достал из кармана свой смартфон.

— У вас схожие технологии, а в некотором смысле они опережают наши, но главное не сам телефон, а что в нём.

Он открыл приложение с фотографиями и передал Егорову.

— Листайте влево.

Александр Александрович смотрел одну фотографию за другой. Вот Москва, словно муравейник с высоты птичьего полёта. Вот бизнес-центр из нескольких небоскрёбов. Вот неизвестный старик с седыми, неаккуратно подстриженными волосами и такой же седой бородой. Вот вид на юго-запад города.

— Согласитесь, мне нет интереса приходить к вам и показывать фотографии склёпанные в редакторе. Это моя жизнь. В этих фотографиях. Это моя Москва, к которой я привык и в которую приглашаю вас.

— Юноша, давно вы занимаетесь этой работой? — Егоров продолжал листать фотографии.

— Меньше года. По правде говоря, это моё второе задание, хоть и заданием это назвать сложно. Скорей услуга.

— А ваш этот…

— Дмитрий? Я не знаю сколько он работает, но он не наш. Он из ФСБ и представляет совершенно другие интересы.

— Вы знаете… Матвей, кажется, да? Вы знаете, Матвей… Мне нравится моя жизнь. Мне нравится она такой, какая она есть. У меня замечательная семья, которую я очень сильно люблю. Работа, которая доставляет мне удовольствие. Отпуска на море. Поймите, дорогой Матвей, я уже не в том возрасте, чтобы кардинально что-то менять в своём укладе.

— Я вас понимаю. Но я предлагаю вам посмотреть на это как на командировку. Вам действительно сулят золотые горы. Представьте, что за несколько лет вы заработаете больше, чем за всю жизнь. Вам и вашей семье выпал шанс стать частью большого, неизвестного круга людей. Тех, кто знает о существовании параллельных миров.

— Мне до сих пор не верится, что мы говорим об этом.

— Понимаю. — Матвей улыбнулся, — Это выглядит как какая-то сказка. Но это реальность, Александр Александрович.

— Матвей, вы мне кажетесь образованным мужчиной. У вас впереди целая жизнь. Скажите, только честно, если бы вам представилась такая возможность, воспользовались ли вы ей?

— Я знал кем я хочу стать. Работник СКВП для меня — это не просто служба. Это дело моего отца, которое я продолжаю. Это дело моей жизни. И я плачу за это цену. Но знаете… Посмотрев один раз на другой мир, абсолютно не похожий на твой… — он вздохнул, — Не сравнится ни с чем. Мы всего лишь песчинка в космосе. И вам, как и мне в своё время, открывается новое знание.

— Вы так юны и наивны. — Егоров улыбнулся, от испуга не осталось и следа, — Не обижайтесь на старика. Мыслить о прекрасном, высоком — это очень здорово, но зачастую нам приходится сталкиваться с реальностью, которая, к сожалению, оказывается суровой. Я отказался не потому что мне неинтересно узнать новые миры или неинтересно побывать правителем государства. Мне не верится, что я произнёс это вслух. Я отказался… потому что мне это неинтересно. Да и у вас мне кажется, я слышал нотки сомнения, что эта затея… эм-м… правильная.

Матвей немного замялся.

— Я не могу это обсуждать. — ответил Матвей, — Но вы правы.

— Значит вам, в вашем мире не нужен ещё один Егоров?

— То, что он скончался — это естественный ход событий. Он в конце концов такой же человек, как и мы с вами. То, что делает моё правительство — это спешное решение. Оно скорей бы подошло местному политическому строю.

— Расскажите мне. Тот Егоров. Мой дубликат. Он был тиран? Диктатор? Почему вы так не любите его, если в вашей стране демократия?

— Всё поменялось. В самом начале своего пути он действительно сделал многое для нашей страны. Но потом… Я не знаю что это. Власть? Деньги? Одному богу известно.

От этой фразы Александр Александрович поморщился.

— Иногда возникало ощущение, что человек просто потерял связь с реальностью. Будто нас насильно запихивают на тридцать-сорок лет назад. И конечно, многим это не нравится.

— Возвращение назад — не всегда регресс. История даёт нам массу примеров.

— Возможно. Только наша проблема в том, что общество в большинстве своём умеет смотреть только глазами лидера. Власть периодически оправдывает те или иные действия пресловутой фразой «сейчас такое время» и общество верит. Верит, что есть общий враг, общая вера. Особый путь. Все эти чиновники, разъезжающие на дорогих автомобилях и покупающие дома по всему свету говорят обычным рабочим, что выбора нет. Но это у них нет выбора. И они заставляют нас смотреть глазами жертвы. Придумывают нам новых врагов. Всё очень сложно. Сейчас такое время. А какое такое время?!

Матвей сделал паузу. За окном продолжали сыпаться с неба белые хлопья снега.

— Именно поэтому они не могут допустить, чтобы лицо, на образе которого завязано слишком многое исчезло. Ведь тогда к власти может прийти человек не угодный им. Даже если он будет угоден народу.

— Мне очень жаль это слышать, — потирая висок указательным пальцем сказал Егоров, — ваш мир схож с нашим.

— Да, только вы не прикрываетесь завесой демократии.

— Это точно. — рассмеялся Егоров, — Спасибо вам Матвей. Вы многое мне разъяснили. Мне очень жаль, что молодые люди вроде вас и вашего напарника должны плясать под дудку третьих лиц.

— В таких ситуациях я стараюсь думать, что это работа. Ничего больше.

— Мудро. — Егоров немного помолчал, — Надеюсь у вас не будет проблем из-за моего ответа. Но он окончательный. Я отказываюсь от вашего щедрого предложения.

— Очень жаль! — послышался знакомый голос в коридоре, — Но это не ваше решение.

Дмитрий зашёл в гостиную к Матвею и Александру Александровичу в сопровождении двух мужчин вооружённых револьверами.

13

— Я смотрю ты неплохо справляешься! — саркастично подметил Дмитрий, — Хорошо, что я оказался рядом.

Матвей посмотрел на Александра Александровича. Замдекана не показывал испуга, но его выдавали глаза.

Двое с револьверами встали у двери, своим видом показывая, что сбежать не удастся, если вдруг у кого-то появится такая глупая мысль. Матвею захотелось набросится на своего напарника, злость накатила на него всей силой.

— Не рыпаться! — скомандовал Дмитрий и повернулся к Егорову, — Александр Александрович, вам нужно собрать вещи. Путь неблизкий.

— Что вы себе позволяете?! — крикнул Егоров.

Кривая ухмылка нарисовалась на лице Дмитрия. Он достал из кармана мобильный телефон и открыл фотоальбом.

— Ваш сын — крепкий малый. Пришлось поработать.

На фотографии сидел связанный Владислав. Его глаз заплыл и посинел, губы налились кровью, а челюсть распухла.

— Супругу и дочь мы не трогали. — он перелистывал фотографии, — Пока что. У вас нет выбора, товарищ Егоров.

Замдекана обмяк. В момент к нему вернулись все неприятные ощущения, мучавшие его утром.

— Хотя над дочкой я бы поработал… — засмеялся Дмитрий.

— Какого хера?! — не выдержал Матвей, — Ты совсем что ли страх потерял?

— Рот закрой, папенькина радость. С тобой вообще поговорим отдельно.

— А ты ж сука! — Матвей вскочил со стула, но двое у двери сразу наставили на оперативника револьверы.

— Спокойно, молодой человек. Я всего лишь выполняю свою работу. — Дмитрий повернулся к Егорову и вежливо попросил, — Александр Александрович, собирайтесь пожалуйста. Вам предстоит быстрое, но далёкое путешествие. А ещё вас ждёт новая должность.

Один из вооружённых мужчин сопроводил Егорова в спальню, проконтролировать сбор. Матвей сидел напротив Дмитрия, смотрел ему в глаза. Дмитрию это явно не нравилось.

— Ты же ни разу не психолог, не так ли? — снисходительно улыбнулся Матвей.

— Ну почему же? В моей работе разные ситуации бывают.

— Вы серьезно заставите его это сделать?

— Не заставим, а вежливо попросим ради безопасности нашего народа и его семьи.

— И он конечно же согласится. В этом вся ваша система. Вместо того, чтобы договариваться, вы берёте силой.

— Иногда, дорогой товарищ, это единственный выбор. — Дмитрий откинулся на спинку стула и закинул руки за голову, — Не печалься, боец. Это ради блага.

— Один только вопрос: ради чьего блага?

— Не вынуждай меня… — сказал Дмитрий тихим и грозным голосом, — Ты же ведь можешь погибнуть при исполнении. У тебя вся жизнь впереди. Не лезь, куда тебя не просят. Не раскачивай лодку.

Матвей приподнялся со стула и наклонился к уху Дмитрия.

— Если со мной что-нибудь случится — Мансуров с тебя три шкуры сдерёт, ты же это понимаешь? Не забывай благодаря кому вы здесь. И ещё кое-что… Ещё раз посмеешь угрожать мне или моим близким… Я сделаю так, что ты окажешься во вселенной, где одна пустота. Кину тебе еды и буду наблюдать как ты постепенно сходишь с ума от одиночества. А потом сдохнешь. И о тебе никто не вспомнит.

Он похлопал Дмитрию по плечу и вышел из комнаты. Второй вооружённый мужчина вопросительно посмотрел на остолбеневшего Дмитрия, но тот рукой показал, что преследовать Матвея не нужно.

14

Матвей сидел в гостиной своей квартиры на Ленинском проспекте и переключал каналы. Он не смотрел телевизор, он смотрел куда-то сквозь. Четвёртый день он общался только с доставщиками пиццы, не выходил на улицу, игнорировал звонки и сообщения.

Переключая каналы он наткнулся на новостной, где увидел президента Егорова. Гладко выбритый, немного схуднувший, но это без сомнения был он. Президент приехал на открытие нового нефтеперерабатывающего завода со всей своей свитой, в которую затесался и Дмитрий.

— Психолог, сука… — со злостью произнёс Матвей.

Дверной звонок загремел на всю квартиру. Матвей посмотрел на часы. Однозначно приехал отец. Кто ещё может нарисоваться в половину двенадцатого ночи?

— Сынок! — с порога крикнул радостный Фёдоров-старший, — я тебе звоню-звоню, а ты не берёшь. Я уж подумал не дай бог случилось чего.

— Я просто хочу побыть один.

— А работа? — Евгений Николаевич прошёл без приглашения на кухню и включил чайник, — Когда ты приступаешь к следующему заданию?

— Кашалотов сказал, что даст знать, когда буду нужен.

— Ну, отдохнуть тоже нужно.

— Пап, ты будешь просто себя вести как ни в чём не бывало? — не выдержал Матвей.

— Сынок, — Фёдоров-старший сел за кухонный столик, — что ты хочешь, что бы я тебе сказал? Я безмерно тебе благодарен за помощь. Мансуров счастлив. Дмитрий оставил о тебе очень хороший отзыв.

— Неужели?! — удивился Матвей с скрестил руки на груди.

— Да. Сказал, что ты настоящий профессионал.

— Папа, они заставили человека заниматься… вот этим всем! — Матвей взмахнул рукой в сторону окна, — Заставили, понимаешь?! Ты знаешь как они уговорили Егорова согласиться?

— Матвей, я…

— Они похитили его семью! — перебил оперативник, — Избили его сына! Как он мог отказаться, когда на кону их жизнь?!

— Я не знал этого…

— А что потом?! А?! Потом они убьют его и его семью?! Или они уже убили его семью, а ему говорят, что ещё не время, но вот-вот и они встретятся? Дают надежду?!

— Ну конечно нет, что ты такое говоришь? Наверняка живут в Москве под вымышленными именами.

— Папа, ты и твои приятели сломали жизнь человеку. Навсегда, понимаешь?! И ты к этому имеешь прямое отношение.

— Послушай! — впервые за многие годы Евгений Николаевич повысил голос, — Ты воспринимаешь эту ситуацию, как личную трагедию. Зачем? Ты выполнил работу. Это твоя работа. И за эту работу ты получил хорошее вознаграждение! Три годовых зарплаты — это немаленькие деньги.

— Можешь забрать их себе! — крикнул Матвей, — Меня не нужно покупать. Я согласился на всё это потому что ты меня попросил.

— Ну, хорошо! Хорошо! — Фёдоров-старший еле держал себя в руках, — Да! Да, это жертва одного человека из другого объекта. Но так было нужно, понимаешь? В нашей жизни не только чёрное и белое. И иногда приходится договариваться. Искать компромисс в том числе и с самим собой. Я его нашёл. Найди и ты.

— У меня просто это не укладывается в голове. Я не думал, что всё… Вот так.

— Я понимаю, сынок, — мягким голосом сказал Фёдоров-старший, — но это жизнь. Тебе предстоит пройти множество подобных испытаний. И здесь очень важно думать о последствиях. Кто знает, что могло бы произойти, если бы ты отказался. Но ты помог. Проследил за переходом. Выполнил свою задачу. Попробуй договориться с самим собой. А я готов помочь тебе.

Евгений Николаевич подошёл к сыну и положил ему руки на плечи.

— Чем я могу тебе помочь?

Матвей улыбнулся. Он ждал от отца этого вопроса.

15

На небольшой полянке, затерявшейся в лесу из ниоткуда появились четыре неоново-голубые точки. От каждой такая же голубая пелена разрасталась в форму прямоугольника, образуя квантовый туннельных переход.

Матвей появился из пелены, перекинул автомат за спину и сделал глубоких вдох. Пропитанный запахом озона воздух казался чистым, но это заблуждение. На объекте №К7—217 чистый воздух — это миф. Сказка, которую рассказывают старики, помнившие времена до Последней войны.

Он пришёл за ней.

Матвей знал, что его отец может повлиять на Раскалова, который, в свою очередь, может дать добро на переселение любого жителя любого объекта. Оперативник не смог договориться об переселении всех, кто хотел уйти из Просветления, но он смог договориться, чтобы переход совершила она.

Та, в кого он влюбился на своём первом задании. Та, которая снилась ему каждую ночь после.

Следом прошёл Марченко. Раскалов лично попросил его сопровождать Матвея в этой экспедиции. По официальным документам переход необходимо совершить для того, чтобы забрать несколько улик к делу, которое уже давно закрыто. И как бы нелепо это не выглядело, никто не смел оспаривать приказ самого Раскалова.

Дорога до Просветления занимала не больше часа. Вид оперативников явно не подходил данной местности: кожаные куртки с меховыми подкладками, защитного цвета тёплые штаны, высокие зимние сапоги. Марченко нацепил сверху свой кожаный плащ.

— Спасибо тебе. — сказал Матвей, — Я слышал, что ты работал на другом объекте.

— Раскалов приказал лично. Интересно, с чьей подачи?

— Не без этого. — Матвей улыбнулся, — А зачем иначе быть сыном Фёдорова?

— Тоже верно. — Егор достал из кармана плаща портсигар с самокрутками, — Я слышал о твоих недавних приключениях. Что ты вообще забыл в третьей классификации? Там задания последний раз были лет пять назад.

— Прости, Егор, не могу сказать. Скажу только, что отец попросил об одолжении. И я согласился. А это… — он показал вокруг, — Моя награда.

— Ты так сильно в неё втрескался? — Марченко по-мальчишески скорчил гримасу.

— Да. А знаешь, когда я понял это? Когда вернулся домой. Сидел и думал: твою мать, чтобы найти свою любовь, мне пришлось отправиться в параллельную вселенную.

— Да, знакомое ощущение.

— Правда?

— Правда. Как-нибудь расскажу. — Марченко сделал затяжку, — Волнуешься?

— Ещё как! Иду и думаю: вдруг она меня не простит. Или ещё что…

— Простит, куда денется. Она тоже тебя полюбила. Я сразу это заметил.

— Ох, Егор…

Матвей тяжело выдохнул. Внутри у него всё содрогалось от одной только мысли, что он скоро встретит её. Сможет обнять. Поцеловать. Если, конечно, она позволит.

Ворота в Просветление охраняли трое, но того, кто на сторожевой башни оперативники узнали сразу.

— Тихон! — крикнул Егор, — Открывай ворота! Я пришёл с миром!

Сероглазый молодой человек наставил на оперативников самодельный автомат, прицелился.

— А может пустить тебе пулю в лоб?! — крикнул он.

— Это можно. — ответил Марченко, — Но зачем?!

— Не стреляй! — послышался женский голос.

Это был её голос.

Элина приоткрыла ворота и вышла оперативникам на встречу. Она была прекрасна. Её светлые кудрявые волосы стали ещё длинней и теперь закрывали лопатки. Её худенькую фигурку спасал от холода старый меховой тулуп, а ноги от обморожения — валенки. Как только она увидела Матвея слёзы предательски скопились в уголках глаз.

— Что ты здесь делаешь?! — крикнула Элина.

— Я за тобой. — спокойно сказал Матвей.

— Ты ушёл! Зачем ты вернулся?! Зачем?

Девушка не сдерживала слёз. Она не ожидала, что её обыденный день перевернётся с ног на голову, потому что у ворот Просветления появится тот, кого она пыталась забыть. Хотела возненавидеть, но не смогла.

— Так уходи! Уходи, слышишь?

— Эля.. я…

— Не называй меня так! Моё имя Элина. Элей меня называют друзья и близкие.

— Я люблю тебя! — крикнул Матвей, — Я не могу без тебя! Прости меня, Эля. Прости! Я предал тебя. Предал, я понимаю…

Марченко немного отстранился. У Матвея намокли глаза.

— Я хочу всё исправить! Элька… — он подошёл ближе к ней, — Я хочу всё исправить. Мне пришлось поступиться с собой, чтобы вновь оказаться здесь…

— Я не могу… — прошептала она.

— Прости… Уйти тогда — было самой большой ошибкой в моей жизни. И если ты простишь меня, я больше никогда тебя не оставлю. Обещаю. Я хочу состариться с тобой. Может быть завести детишек. Я молю тебя, Эля, прости меня. Прости меня.

Он упал на колени и обхватил ещё талию. Слёзы текли по её красным от холода щекам. Она посмотрела на Матвея и положила руки ему на плечи.

— Я с трудом пережила твой уход. — сказала она, — Второй раз я не переживу…

— Пойдём со мной! — просил Матвей, — Прошу тебя. Я смог договориться о твоём переселении. Я спрашивал об остальных. Честное слово! Мне сказали, что на одного человека сделать документы несложно, а вот на несколько десятков — уже проблема. Я правда сделал всё, что мог.

— Я верю. — прошептала Элина, — Я просто боюсь… Боюсь, что ты исчезнешь снова.

— Эля, родная… — Матвей поднялся и прижал девушку к себе, — Я буду с тобой. Я буду твоим. До последнего вздоха. Если ты позволишь.

Девушка посмотрела на него заплаканными глазами. В них Матвей увидел счастье. Она ничего не ответила, только кивнула. Он приблизился к ней, почувствовал её запах, по которому так скучал и их губы сомкнулись в страстном поцелуе.

Марченко выбросил щелчком бычок в сторону. Он посмотрел на влюблённых и поймал себя на мысли, что настоящая любовь всё таки может преодолеть любые преграды.

16

Подъезжая к Москве у Элины перехватило дыхание. Могла ли девушка, рождённая в мире без надежды представить, что в один прекрасный день её жизнь полностью изменится? Она попрощается с мамой, которая благословила единственную дочь, с близкими ей людьми и навсегда отправится в другой мир. Мир, где человек может купить продукты, смотреть телевидение, сидеть сутками напролёт в интернете. Мир, где правят бумажки, которые люди меняют на то, что им необходимо. И чем больше у человека этих разноцветных бумажек, тем больше он может себе позволить. Мир, где технологии ушли далеко вперёд, где каждый может хотя бы попробовать стать тем, кем хочет.

Она не могла представить себе как прекрасен это дивный мир!

Матвей смотрел на свою возлюбленную с неподдельным восхищением. Она высунулась из окна автомобиля, который вёз их домой и вдыхала холодный воздух. Мимо проносились дома, которых она никогда видела и даже не могла представить, что они существуют. А множество разноцветных электронных вывесок вызывало у неё детский восторг.

Марченко не отвлекался от дороги, только иногда поглядывал в зеркало заднего вида и просил Элину не высовываться слишком.

Ей предстоит узнать ещё слишком много нового. То, что в обыденной жизни кажется простой вещью, для неё, девушки из другого объекта, это сложная наука. Как работает интернет, что такое новости, почему сериалы заканчиваются, зачем существуют кредиты и многое-многое другое.

Фёдоров-старший выполнил своё обещание. Он уладил все вопросы с документами: свидетельство о рождении, паспорт, пенсионное удостоверение. Возник единственный вопрос: какую ей взять фамилию?

Матвей предложил взять его.

Элина не поняла, что это означает, ведь в её родном мире не принято брать фамилию мужа. В Просветлении не было ЗАГСа, люди просто жили вместе, рожали детей. Здесь же — это обещание оберегать и хранить свою любовь несмотря ни на что, вместе преодолевать преграды и строить свою жизнь. Только зачем-то это обещание необходимо подтвердить подписью в документах.

Она расплакалась тогда. У Эли не было сомнений, что Матвей её любит, но где-то подсознательно она боялась, что это не взаправду. Что он будет пользоваться ей пока ему не надоест, а потом бросит в чужом мире. Но Матвей пообещал себе делать эту девушку счастливой каждый день. Пусть это будут подарки или эмоции, поддержка или помощь, он решил, что всегда будет с ней. Он любил её.

Свадьбу сыграли скромно. Эля до конца не понимала этих дурацкий правил: прийти в какую-то контору к грустной женщине, подписать какие-то бумаги, ждать месяц. Но в день, когда их с Матвеем объявили мужем и женой ей очень понравилось как это звучит.

Элина Фёдорова, любящая жена.

На роспись приехал Евгений Николаевич с Лизой и Егор. Друг Матвея. Элина первое время на новом месте относилась к нему с опаской, но потом увидела, что за всей серьёзностью его образа скрывается приятный человек.

После, они с Матвеем отправились в Париж. Оперативник договорился, что его отпустят ещё на недельку, чтобы он мог показать своей любимой тот самый город, в который она мечтала попасть. Та неделя казалась Элине невероятным сном. Они гуляли по улочкам старого города, ели багеты, запивая вином и занимались любовью не на старом матраце, а на роскошной кровати в номере пятизвёздочного отеля.

Вернувшись, они вступили в новый этап своей жизни. Матвей вернулся к службе после затянувшегося отпуска, а Эля начала своё полноценное обучение в этом дивном мире.

Когда она спросила Матвея кем ей стать, он посмотрел на неё щенячьими глазами и сказал: кем хочешь. Девушка немного замешкалась. Перед ней открылись все возможности, оставалось только решить, чем же ей заниматься. И тогда она поняла: Матвей спас её, показал новый мир, но и в этом мире есть те, кому нужна помощь. Дети, лишившиеся родителей, старики, лишившиеся детей. Даже питомцы, лишившиеся хозяев. Им всем нужна помощь. Она твёрдо решила, что будет заниматься благотворительностью. Но для этого Элине необходимо получить образование. Школы в Просветлении не было, девушку учила читать и писать мама, но этого явно не достаточно. И она решила сначала закончить школу, а затем поступить в университет. Она выбрала такой путь. Новый для неё. Интересный, полный задач и преград. Но она его обязательно пройдёт, потому что рядом с ней её мужчина. Её муж. Её поддержка во всём.

Её любовь.

17

Весна полным ходом приближалась к Москве. Город сбрасывал с себя зимние оковы, глотая воздух полными лёгкими. Во дворах появилась грязь, но очень скоро она покроется зелёной травой, закрывая все неровности. Под окнами с первыми лучами солнца щебетали птицы, радостные вестники просыпающейся природы.

Матвей проснулся от солнечного зайчика, который игриво прыгнул ему на глаза. Элино зеркальце для макияжа отражало луч из окна. Оперативник очень тихо, стараясь не разбудить жену нежно поцеловал её в кудрявую макушку. Элина издала радостное «м-м-м» и тоненькой ручкой погладила Матвея по небритой щеке. Он прикоснулся к её губам своими и отправился в ванную комнату.

Кашалотов вызвал его к 10:00, что рано даже для него. Сказал, что разговор серьёзный и задание, которое ждёт Матвея не из разряда «отлавливать незаконных перебежчиков». Этим и нравилась Матвею его работа. Ровно в тот момент, когда ему кажется, что он занимается рутинным трудом — прилетает что-то интересненькое.

Эля бесцеремонно зашла в душ к мужу, скинула с себя ночнушку и залезла под горячую струю воды.

— Ты же к Кашалотову сегодня? — спросила она.

— Да, пока не знаю куда отправят, но я тебе позвоню. — он обхватил её бёдра руками.

— А если ты отправишься надолго? Что же я буду без тебя делать?

— Мне кажется, что ты здесь чудесно освоилась! — он немного отклонился и в шутку погрозил пальцем, — Веди себя хорошо.

Она засмеялась.

— Тем более я скачал тебе все сезоны «Альфа» и «Друзей». Ты обещала начать смотреть, помнишь?

— Обязательно. Пока не успевала, много учёбы.

— Ты умничка. Я горжусь тобой.

— Спасибо, муж! Просто… Даже когда ты уходишь на ночь, я уже тоскую.

— Я знаю, малыш, я тоже. Но это моя работа. Ты же всё понимаешь. Тем более, если что — ты всегда можешь позвонить папе. Ты не одна, помни об этом. А я всегда с тобой, даже если не рядом.

— Я это чувствую, — она потянулась вверх, к губам Матвея, — я люблю тебя.

После такого волшебного утра дорога на работу пролетела незаметно. Матвею не хотелось оставлять свою жену, он верил, что она прекрасно справится без него, но определённое волнение всё таки испытывал.

Перед НИИ на Профсоюзной улице выползли удовлетворять свои потребности в никотине сотрудники, несколько месяцев ютившиеся в пропахших сигаретами курилках. Матвей не увидел ни одного знакомого лица, а потому прошёл мимо людей прямо к КПП, поздоровался с охранником и поспешил к лифту.

На нижнем этаже он подошёл к небольшому окошку с решёткой.

— Здравствуйте. Фёдоров.

Тучная женщина с жидкими волосами по ту сторону окошка, не произнеся ни слова протянула Матвею красную папку с новым заданием.

Уже по родным коридорам он прошёл к кабинету с массивной дубовой дверью за которой от всего мира старался скрыться Игорь Сергеевич Кашалотов. Матвей постучал и не дожидаясь приглашения зашёл ровно в 10:00.

— Ласточка моя! — раскатистым басом пропел Кашалотов, — Ну, неужели? Вы, никак, ваше благородие решили поработать в кой-то веки, а, графиня?

Матвей открыл рот, чтобы возразить, но не успел.

— Я не имею в виду ваши короткие командировки, мадмуазель. Я говорю о серьёзной работе! Скататься в двадцать седьмую или тридцать первую на полдня не считается! Господи! — он вскинул огромные руки вверх, — Что же я?! Как я мог так сильно ошибиться?! Непростительно! Ты же у нас не мадмуазель уже, а мадам!

Матвей поймал себя на мысли, что ещё легко отделался. Кашалотов мог бы с лёгкостью пройтись по тому как оперативник встретил свою жену и что сделал, чтобы переправить её сюда, но не стал.

— Ладно, — Игорь Сергеевич нацепил очки на приплюснутый покрасневший нос, — давай к делу.

Матвей передал Кашалотову папку.

— Так, так, — бухтел он себе под нос, — Чёрт. Берзин пропал.

— Берзин… — Матвей нахмурился, вспоминая кто это, — Сергей Берзин? Наш?

— Он самый. Не рапортует уже восемь дней, выполнял простенькую задачу: переправлял дизельные генераторы в объект №К6—02, шестой классификации. Что-то пошло явно не так.

— Может задержался?

— Деточка моя, ты вообще помнишь что это за объект? Или ты думаешь, что все как ты находит свою любовь чёрт знает где и готов там остаться?! Это стандартная переправа, должен был вернуться три дня назад. Согласно сценарию даётся пять дней на рапорт, если его нет — бьём тревогу.

— В шестой классификации слишком суровый климат. Там температура выше минус сорока градусов никогда не поднималась, может что-то пошло не так.

— Вот это тебе и нужно выяснить. Собирайся, в штабе под Пушкино бери всё необходимое, я им позвоню, предупрежу, что ты будешь сегодня, и дуй туда. С собой тебе на подмогу пришлю Алелекэ. Он специалист по шестой. Рапортовать каждый день, понял? Здесь у тебя три сценария всего. Справишься, я надеюсь? И никаких выкрутасов!

— Хорошо, Игорь Сергеевич.

— Вот и славно. Пусть всё пройдёт по сценарию.

Матвей собрался уходить и даже подумал протянуть руку Кашалотову в знак уважения, но раздался неприятный монотонный писк одного из множества телефонов на столе Игоря Сергеевича.

— Да? — ответил он, — Не торопись. Скажи внятно.

Матвей махнул рукой прильнувшему к трубке руководителю и собрался уйти, однако тот показал чтобы он остался.

— Вы из меня все соки выжимаете! Конечно по просьбе Раскалова, по чьей же ещё?

Кашалотов с силой положил трубку, немного помолчал, потёр указательными пальцами виски. Матвей оказался в непривычной для себя ситуации и не знал как поступить лучше: исчезнуть незаметно или попросить разрешения.

— В общем вот что… — сказал Кашалотов, — Позвонили от Раскалова… Есть у него один дружок, высокая шишка в правительстве. Фамилию пока не назову. Он в курсе нашей активности. Несколько лет назад помогал нам с одним перебежчиком.

Было заметно, как Кашалотову не нравится, что он собирается сказать. Он достал очередную сигарету, судорожно начал искать зажигалку, а не обнаружив её взял тлеющий бычок из пепельницы и прикурил им.

— Мы у него… в долгу, скажем так. — Игорь Сергеевич ещё немного помолчал, — ладно, скажу как есть. Чиновник этот повадился использовать нас как тур-оператора.

— Что, простите? — удивился Матвей.

— Что слышал. Одно дело, когда ты в знак благодарности устраиваешь экскурсию, заодно деньжат зарабатываешь. Этот же… Он уже не может с… людьми.

— Чего не может?

— Того и не может.

— Игорь Сергеевич, вы меня запутали.

— Его стали привлекать как бы люди, но не стандартные люди. Эльфы… Гномы… Русалки там…

— Он что, ездит в восемнадцатую на секс-туризм что ли?

Кашалотов явно засмущался.

— Ну… Не прям так конечно, но по сути… да. Просто он важная шишка, понимаешь? Агент, которого я обычно отправляю с ним в отпуске, а этому припёрло. Я, конечно, могу отшутиться, сказать, что тебе выпала честь его сопровождать и так далее, но это не так. Этот чиновник мерзкий, неприятный человек. Хуже меня. Да ещё и с извращёнными фантазиями.

— Слушайте, Игорь Сергеевич, я в няньки не нанимался. Вы дали мне серьёзное дело. Я бы предпочёл заняться им, а не сюсюканьем с каким-то там чинушей.

— Давай так: ты возьмёшься за это задание, проследишь чтобы он не помер или не натворил дел, а тебе заплатят премию как за особо опасное, а? Назначу тебя любимой женой.

Матвей улыбнулся. Шутки Кашалотова уже стали для него неотъемлемой частью работы.

— Игорь Сергеевич, я уже одну услугу выполнил, вы наверное в курсе. И не могу сказать, что это был приятный опыт.

— Но результат-то хороший, не правда ли? Как твоя жена, кстати?

— Хорошо, спасибо. — Матвей понял к чему клонит Кашалотов.

— Считай, что это задание. Пусть и такое… Несуразное что ли. А твоё дело я кому-нибудь передам.

Матвей ничего не ответил.

— Понимаю… Ладно, если откажешься, то я тоже пойму. В конце концов ты и правда не в няньки нанимался. Ну, что скажешь?

Кашалотов сделал глубокую затяжку и выпустил дым вверх в ожидании ответа Матвея.

***

Если вы считаете, что Матвей должен отказаться от неожиданного задания Кашалотова, переходите ко главе 4А.

Если вы считаете, что Матвей должен согласиться выполнить неожиданное задание Кашалотова, переходите ко главе 4Б.

ГЛАВА 4А. СЛИШКОМ ХОЛОДНЫЙ ДЕНЬ

1

— Игорь Сергеевич, там человек пропал. Может быть можно, чтобы чиновника вашего кто-то другой нянчил, а?

— Эх-х… — выдохнул Кашалотов, — Пёс с ним, ты прав. В конце концов это важней. Езжай в Пушкино. Там тебя встретят. Лучше своим ходом, в пробках часа три потеряешь, не меньше.

— Хорошо, Игорь Сергеевич, спасибо большое за понимание.

— Не за что. Иди. Найди Берзина и выясни всё. Свободен.

Матвей поблагодарил начальника и вышел из кабинета. Заскочить домой к Элине он явно не успевал, потому, по дороге на Ярославский вокзал он набрал ей.

— Я совершенно запуталась во всех этих учебниках! — вместо приветствия сказала жена Фёдорова, — Как вы ожидаете, что это всё может запомнить ребёнок?!

— Что поделать? — рассмеялся Матвей, — Наша система образования беспощадна. Мне придётся уехать на несколько дней.

— Новое задание? — спросила Элина.

— Да. Не могу рассказать о деталях, прости.

— Понимаю, это же твоя работа. Ты только вернись ко мне, ладно?

— Конечно. Я всегда буду к тебе возвращаться, родная.

— Я знаю. — ласковым голосом сказала девушка, а потом добавила, — Люблю тебя.

— И я.

Матвей удовлетворённо выдохнул. Он немного переживал о ней, но знал, что после той жизни, которая была у Элины в Просветлении разобраться с интернетом или микроволновой печью для девушки не будет сложной задачей. Да и если что — Фёдоров-старший и Лиза всегда придут на помощь.

На площади трёх вокзалов было людно, даже слишком. Матвей поймал себя на мысли, что сегодня пятница и вот откуда бесчисленный поток желающих наконец свалить из города к себе на родные шесть соток. С кучей сумок, озлобленные после тяжёлой рабочей недели их ждёт спасенье в шашлыках под коньяк или другой крепкий напиток, потому каждому уважающему себя дачнику необходимо протиснуться в набитую электричку. Матвей же решил, что умней и может поехать на следующей, но глубоко ошибся, так как следующая электричка заполнилась ещё плотней.

Дорога до подмосковного Пушкино занимала не больше часа. Его встретят на платформе, а пока он решил позвонить отцу, попросить его присмотреть за Элей и заодно вкратце рассказать куда отправляется. Однако, вместо привычного голоса отца Матвея приветствовал холодный металлический голос автоответчика. Тогда он попробовал позвонить Лизе, верной спутнице Евгения Николаевича.

— Алло? — послышался голос на том конце, — Привет, дорогой.

— Привет, Лиза. — В ту же секунду как он произнёс эти слова его ударило черенком от лопаты в рюкзаке пожилого прохожего. Стерпев неприятную боль, Матвей продолжил, — Не могу дозвониться до папы.

— Он уехал в рабочую поездку. Не сказал куда, сказал только, что будет через две недели.

— Вот оно что. Ладно, спасибо. Я сам уеду на несколько дней, так что если выйдет на связь, передай, что у меня всё хорошо.

— Конечно, Матвей, не переживай. А я тогда заеду к Эле завтра.

— Спасибо, Лиза. Большое.

— Да ну, перестань. Мы девочки должны держаться вместе. Тем более, что я её понимаю как никто.

Матвей не очень понял, что Лиза имеет в виду, но решил и не вникать, а ещё раз поблагодарил и пожелал хорошего дня.

Пейзаж за окном, а точней а в том кусочке, который оперативник мог разглядеть сквозь людей практически не менялся. Деревья, редкие посёлки и станции с красивыми вывесками, но абсолютно бездушными названиями. В этом монотонном движении ой поймал себя на мысли, что его жизнь сильно отличается от жизней тех, кто едет с ним в старом вагоне электрички. Ведь никто и них даже не представляет, что они далеко не одни во вселенной. Что где-то существуют такие же они, более успешные или наоборот, абсолютно пропащие. Но не смотря на это они те, кто каждый день меняют целую вселенную. Из-за их решений, их выбора рождаются новые реальности, которые им кажутся единственно верными. И их бесконечное количество. Так что можно сказать, что каждый из тех, кто сейчас находится с Матвеем в вагоне, каждый, кто в данный момент данную секунду стоит перед выбором является своеобразным создателем.

Матвею Фёдорову, молодому, активному специалисту в его непростом ремесле предстоит отправится туда, где жизни практически нет. Где солнце — это затухающая звезда, которая из последних сил пытается подарить лучи тепла немногочисленному населению планеты, а новым правителем стал холод. В Академии они проходили шестую классификацию, она, как и седьмая, относится к так называемым «вымирающим». Только причиной этого вымирания стал не человек и его страсть к власти и к тотальному контролю, а природа. В какой-то момент она просто решила, что пора меняться. До сих пор ни один исследователь шестой классификации так и не пришёл к чёткому мнению почему это произошло. Объекты шестой классификации стали погружаться на отметку температуры ниже нуля. Постепенно, размеренно. Многие сначала не придали этому значения, однако теперь, спустя несколько десятков лет они вынуждены жить в окружении снега и льда. Строились специальные бункеры, люди запасались тёплыми вещами, средствами обогрева, но как можно спастись от неизбежного холода?

Говорят, что этот объект нашли случайно, ещё при составлении классификаций. СКВП сразу заинтересовал вечно холодный мир, в котором остались в живых всего два процента населения. По счастливой случайности четвёртая часть выживших проживала на территории России. Головной бункер находится недалеко от Москвы, но самой Москвы там уже и в помине нет, она, как и все города этого мира погребены под многокилометровым слоем льда и добраться до затерянного города не представляется возможным. СКВП взяли этот объект себе под крыло. Перемещать людей к себе они не могли, так как организм местных жителей адаптировался под вечную мерзлоту и пребывание в месте, где температурный режим не стабилен могло оказаться смертельно опасно. Организации показалось, что создать один из складов, наравне со штабом в другом мире — отличная идея. Там они никому не интересны, а местным жителям, в качестве оплаты привозят провизию, генераторы и обогреватели. Сотрудничество выгодное для всех. И теперь пропал один из агентов, который постоянно выполнял вылазки в этот объект. Пропал при неопределённых обстоятельствах. Матвею предстояло их выяснить. Найти Сергея Берзина или всё, что от него осталось.

Матвей отвлёкся от своих мыслей. Еле разборчивый женский голос объявил, что следующая станция — «Пушкино».

2

На платформе Матвея встретил мужичок невысокого роста, с огромным крючковатым носом и жиденькими усиками. Он представился Фёдором, а затем пригласил Матвея проследовать в еле-живой автомобиль отечественного производства, чтобы довезти его до штаба.

На окраине Пушкино стоял один-единственный дом, огороженный трёхметровым кирпичным забором, вокруг которого постоянно курсировала охрана. Местные говорили, что это особняк одного из олигархов, но они даже и представить себе не могли, что за красивым фасадом скрывается пустой дом, а на глубине двадцати метров под землёй находится бункер, где каждый день работают сотрудниками неизвестной организации, которая осуществляет контроль перемещений между вселенными.

Ворота открылись, охранники проверили удостоверение Матвея, после автомобиль проехал на территорию участка. Вокруг было много сосен, которые закрывали от всеобщего вида участок, а где-то вдалеке стоял трёхэтажный особняк, который внутри оказался совершенно пустым. Да и зачем делать что-то внутри, если важно только то, что снаружи. На встречу Матвею вышел мужчина, чуть старше его, в военной форме непривычного белого камуфляжа.

— Некрасов. — представился мужчина, — Пройдёмте со мной.

Матвей повиновался. Они зашли в дом, где в самом центре, среди бетонных блоков и серых стен стоял лифт. Его металлические двери отрылись и пространство озарил белый свет, исходящий из него. Они прошли в лифт, Некрасов нажал кнопку «вниз» и абсолютно бесшумно кабина начала спуск.

— Мы тут к гостям не особо привыкли. Сами знаете объект К6—02 не самый популярный.

— Понимаю. Моё первое дело было в седьмой.

— О вас уже ходят легенды, Матвей. А женщины вами восхищаются. Принц, спасший прекрасную принцессу из заточения. — в голосе Некрасова слышалось осуждение.

— Почтён. — спокойно ответил Матвей, — Сможем сразу приступить к инструктажу?

Некрасов кивнул и отвернулся.

Когда двери лифта открылись перед Матвеем предстал длинный коридор, освещённый светодиодными лампами. Оперативника поразила чистота этого места, у него сложилось такое ощущение, что он попал в сверхсекретную лабораторию. Они прошли по коридору и зашли в одну из дверей с матовым стеклом, где их ожидали четверо.

— Коллеги, знакомьтесь, — сказал Некрасов, — Матвей Фёдоров. Прислан для поисков Сергея.

— Очень приятно. — подловил Матвей.

— Арина Толстопальцева, наш главный технолог и координатор. — Некрасов показал на женщину в строгом чёрном костюме, — Александр Быков, картограф и специалист по шестой, — мужчина в кардигане и серых брюках привстал и пожал Матвею руку, — Имрын Алелекэ, ваш напарник по этому заданию.

Имрын был потомственным эвеном. Крупный, мощный мужчина, с узким разрезом глаз, чёрными волосами и лучезарной улыбкой. Четвёртого, мужчину в строгом деловом костюме Некрасов не представил.

— Запрос на оперативника сделали мы. — сказала Толстопальцева, — Вы, естественно, никогда не были в шестой классификации.

— Не доводилось, но у меня есть опыт работы в седьмой.

— Это не тоже самое. — отрезала женщина, — В объектах седьмой классификации вы вряд ли умрёте, если случайно заснуть.

— Марченко бы с вами поспорил. — улыбнулся Матвей.

— Арина, ну ладно тебе. Не нападай на парня. — сказал Имрын, — Его ждёт серьёзная работа, он итак наверняка волнуется.

Толстопальцева открыла ноутбук и вывела на проектор изображение заснеженной карты.

— Это маршрут Сергея. Каждые две недели он совершал переход неподалёку от Москвы, вот в этой точке. — в графическом редакторе она нарисовала кружок, который моментально появился на экране проектора, — Там его обычно встречали двое или четверо, в зависимости от объёма груза. В тот раз он вёз шесть дизельных генераторов на трёх санях, потому его должны были встретить четверо. Мы не знаем встретили ли они его. Их маршрут до бункера составляет три километра, иногда он может меняться, но обычно они идут напрямую. Вход в бункер находится вот здесь. — на экране появился кружок побольше, — Задание Берзина было максимум на четыре дня. Нам стоило бить тревогу раньше, но… Чёртов устав.

— Сергей никогда не задерживался, всегда возвращался в срок, вне зависимости от сложности операции. — сказал Быков, — здесь явно что-то не так.

— Может он просто упал, повредил что-нибудь? — спросил Матвей.

— Всё может быть. — ответила Арина, — Квантовый туннельный переход открыли в нужное время, но никого не было. Если бы с ним что-нибудь случилось, его доставили бы местные и наши агенты там.

— Вам нужно поговорить с ними. — продолжил Некрасов, — Узнать дошёл ли до них Берзин. Если информации нет — проследовать по его маршруту. Может удастся что-то найти.

— А может быть его взяли в плен местные? — сказал непредставленный Матвею мужчина тонким, неприятным голосом.

— Вряд ли. — ответил Некрасов. — Они может и дикари, но не будут пилить сук на котором сидят.

— А вы всё таки этот вариант рассмотрите. — настоял мужчина, поднялся и вышел из помещения.

— Кто это? — спросил Матвей.

— Не важно. Контролирующий орган. Чёртовы бюрократы, давно уже говорят о том, что работа с объектом К6—02 — это чёрная дыра в бюджете. Им на руку, если мы облажаемся.

— Там не дикари. — сказал Имрын, — Там обычные люди. Несколько семей. Они вынуждены выживать, а мы — их единственная возможность.

— Вам пора готовится. Переход уже устанавливают. Быков выдаст экипировку и оружие.

— Благодарю. — Матвей посмотрел на каждого из присутствующих и ему показалось, что он — их надежда спасти агента, — Сделаем всё, что можем.

В соседнем кабинете им выдали утеплённую форму. Бело-голубого камуфляжного цвета штаны, комбинезон, флисовая толстовка, куртка-подстёжка и верхняя куртка с автономной системой обогрева, балаклава, оранжевые очки и шапка-ушанка. Серые сапоги с натуральным мехом и такой же системой обогрева и варежки поверх перчаток. Такое обмундирование позволяло избежать обморожения и больше суток находится при температурных условиях до минус шестидесяти. Переработанный с помощью технологий, явно не из этого объекта белого цвета автомат отлично работал в условия жёсткого холода. Они были готовы. Имрын подошёл к Матвею и сказал:

— Я верю в один ритуал. Ты не против, если мы его проведём? Моя жизнь будет зависеть от тебя и наоборот.

— Конечно не против. — ответил Матвей, хоть и немного удивился.

Имрын на эвенском языке прочитал молитву, а потом большим пальцем дотронулся до своего лба и следом до лба Матвея.

— Мои глаза — твои. — сказал он, — Твои глаза — мои. Я слышу то, что слышишь ты, ты слышишь то, что слышу я. Мы разные, но часть целого.

После Имрын вышел из комнаты, оставив немного ошарашенного Матвея одного, но затем заглянул в дверной проём, улыбнулся и спросил:

— Ну, ты идёшь, нет?

3

— А почему мы не можем отправится на снегоходах? — спросил Матвей Имрына, пока их везли к точке перехода.

— Опасно. — ответил тот, — Снег там везде, а вот земля под ним — нет. Шансов на то, что ты при падении за что-нибудь зацепишься гораздо больше, нежели ты вместе со снегоходом отправишься вниз.

— Прекрасно, — ответил на это оперативник, — просто прекрасно.

Когда их привезли к точке перехода, недалеко от Москвы, солнце только-только поднималось из-за горизонта. Матвея уже не впечатляла конструкция квантового туннельного перехода, однако именно эта вызвала удивление. До последнего момента он не знал, что точка перехода — это подиум высотой в шесть метров на крыше двадцати двух этажного жилого дома. Именно на таком расстоянии от земли в его родном объекте лежит снег там, куда они отправляются. И хоть Матвей и настраивал себя на рабочее состояние, волнение он всё же испытывал. До встречи с Элиной он нёс ответственность только за себя. Теперь же он понимал, что погибнуть на задании он просто не имеет права. Он нужен ей. Это отличная мотивация, чтобы остаться в живых.

Когда они поднялись на подиум их сразу обдало холодным ветром с той стороны неоново-голубой пелены. За ней был только белый снег и ничего больше. Первым прошёл Имрын, привыкший к суровым условиям объекта К6—02. Матвей же покачал головой, чтобы добиться облегчающего хруста в шее, выдохнул и только потом сделал шаг следом. У них было двадцать четыре часа, чтобы найти Сергея Берзина. За это время переход будут открывать каждые три часа в надежде, что в они вернуться втроём. Если же этого не произойдёт, ровно через двадцать четыре часа они должны вернуться назад.

4

Солнце слепило, отражаясь от чистого, белого снега. В голове Матвея никак не укладывалось, что сейчас лето. Ему казалось, что он находится где-то в Арктике, а не рядом с Москвой.

— Бункер в той стороне, — сказал Имрын по передатчику, — пройдём здесь. Надевай снегоступы. Шагай аккуратно, старайся не наступать на мои следы. Если повезёт, доберёмся за пару часов.

Вокруг были только снег, и небо. Черта разделяющая их словно разделяла два мира. Иногда из-под снега торчали шпили радиостанций. Где-то внизу, под двумя оперативниками скрывался целый город, который теперь навсегда заморожен и скрыт от человеческих глаз.

Через полчаса они увидели первый флажок. На невысоком флагштоке, посреди белого ледяного ада, он развивался ярким оранжевым пятном.

— Первая отметка, — сказал Имрын, — ещё должно быть три. Мы на верном пути.

Ещё через минут сорок поднялся сильный ветер. Они уже прошли второй флажок, но поднявшаяся снежная буря сильно ухудшила обзор. В лучах солнца метель выглядела как яркая стена, которая вот-вот со всей силы ударит оперативников. Матвей старался беречь силы, распределять каждый шаг, но его постоянно мучала мысль, что он потеряет равновесие и останется здесь навсегда. Имрын поглядывал за своим напарником. Они были разными частями одного целого.

— Пришли! — радостно крикнул Имрын.

Вход в бункер выглядел как старая землянка с металлической дверью. На двери горела красная точка, на над ней развивался флаг побольше. Имрын нажал на большую красную кнопку, которая исполняла функции дверного звонка.

— Имрын! — крикнул в передатчик Матвей, — Слева, видишь? Что это? Флаг?

Имрын повернулся налево и заглянул за вход в бункер. Вдалеке, не чётко, но виднелся ярко-голубой флажок, наподобие тех оранжевых, по которым шли они.

— Странно! — ответил Имрын, — Надо спросить.

Мощный засов стальной двери, отделанной мехом изнутри открылся. Перед ними стоял мужчина в полной экипировке, похожей на ту, которую одели оперативники. Мужчина опустил на шею платок, закрывающий лицо и невнятно, словно вытягивал каждый звук спросил:

— Кто такие? Мы вас не ждали.

— Это я! Имрын. — крикнул оперативник, дублируя слова жестами, — Этот со мной. Мы еле дошли, впускай скорей!

Мужчина посторонился, пропуская напарников внутрь. Оказалось, что вход в бункер — это верхушка айсберга, а основной вход скрывается на глубине в сорок этажей вниз. Матвей поймал себя на мысли, что спустится по лестнице он легко, а вот подъём будет настоящим испытанием.

Минут десять они спускались. Оказавшись будто на дне глубокого колодца, мужчина снял шапку и балаклаву, обнажая милое лицо, усыпанное веснушками, улыбнулся и обнял Имрына.

— Они глухие. — тихо сказал он, — так что не удивляйся, что они не замечают шума генераторов.

Отперев вторую дверь на них обрушился поток тёплого воздуха. Мужчина жестом показал пройти, снять верхнюю одежду и оставить оружие. Сам бункер был системой коридоров с множеством комнат. Немногочисленные дети бегали, мешаясь под ногами, смеялись и что-то говорили на языке глухо-немых. Женщины, опрятные, но неухоженные встречали их испуганными взглядами. Мужчина довёл их до закрытой двери и жестом велел ожидать, а сам зашёл внутрь.

— Мы пришли к Владу. Он здесь что-то типа президента. Глава клана. Говорить буду я, тебя он всё равно не поймёт.

— Ладно. — согласился Матвей и прошёл седом за Имрыном, когда дверь перед ними открылась.

В хорошо освещаемой комнате за рабочим столом сидел молодой человек, лет тридцати с небольшим. Он что-то дописывал в тетрадке, а потом поднял голову и искренне улыбнулся Имрыну. Сразу на языке глухо-немых он спросил кто с ним.

— Это Матвей, — ответил тот, — он со мной. Здравствуй, Влад. Прости, что отрываем. Сергей пропал.

Лицо Влада изменилось на удивлённое. Жестами он начал отвечать.

— Говорит, что Сергея не было. — переводил Имрын, — Ждали его ещё неделю назад, но его не было. Он рад, что мы пришли, потому что ему надо с нами поговорить. Предлагает нам отдохнуть с дороги, а завтра поговорить.

— Скажи «нет». У нас только сутки.

Имрын перевёл.

— Он говорит, что ему очень жаль, но ничем помочь не может. Говорит, что нужно поговорить.

— О чём?

— Приходили люди. Организация. Предоставили им помощь. В больших размерах, чем мы. Принесли лекарства.

— Сюда кто-то ещё перемещается?

— Нет. Это сто процентов. — удивлённо сказал Имрын, — Он говорит, что благодарен нам и нашей организации, но теперь они работают с другими людьми.

— Что за бред?! — громко спросил Матвей, — Я никогда не поверю, что в шестую классификацию наведался кто-то ещё. Случайно. И вот так взял под крыло этих… поселенцев.

— Он просит не кричать. Повторяет, что благодарен нам и просит… уйти. И никогда не возвращаться. — Имрын подошёл к мужчине ближе, — Влад, что ты такое говоришь? Столько лет… И вы отказывайтесь от нашей помощи?!

— Уходите. — медленно протянул Влад.

— Нет, так дело не пойдёт. — Матвей осмотрелся, — Нам нужно здесь всё обыскать.

— Они не дадут этого сделать. — тихим голосом сказал Алелекэ, — Дай я попробую поговорить с ним. Подожди.

Имрын жестами попросил Влада выслушать его, но тот резким движением достал из ящика стола пистолет и наставил его на напарника Матвея.

— Уходите. — повторил он.

По бункеру послышались шаги в сторону кабинета.

— Хорошо! Хорошо! — крикнул Матвей, — Не стреляй!

Имрын чуть отклонился назад, а потом бросился на Влада, выбил у него пистолет и скрутил руки за спиной. Матвей очень быстро поднял пистолет и направил его на дверь. Вошли трое, так же вооружённые пистолетами.

— Я его пристрелю! — сказал Матвей и приставил к голове Влада пистолет. Вошедшие бросили оружие к ногам Матвея и отстранились.

— Мне нужна вся правда. Быстро.

Имрын отпустил Влада, и перевёл ему требование Матвея.

— Он говорит, что несколько недель назад к ним пришли люди. Неизвестные. Дали несколько генераторов, гораздо мощней наших. Принесли лекарства, которых они не видели до того дня. Сказали, что будут помогать и впредь. Но есть условие. Они должны отказаться от всех контактов с нами.

— Я ничего не понимаю, какого чёрта?

— Он говорит, что лекарства подняли на ноги больных за три дня.

Влад схватился за голову и застонал. Слёзы потекли рекой из глаз. Невнятно, сквозь стон, он повторял: «Прости».

— Где Сергей?! — крикнул Матвей, — Где он?!

Имрын отстранился, когда услышал ответ. Он повернулся к Матвею и потерянным голосом сказал:

— В снегу.

— Вставай! — Матвей подошёл к Владу, поднял его, сделав живым щитом.

— Матвей, — сказал Имрын, — не надо, прошу.

— Они убили его, Имрын, ты не понимаешь?!

— Это не они. Это те! Как они могут убить оперативника, тем более такого как Сергей?! У них из вооружения только эти три пистолета, наверняка сломанных.

— Говори! — приказал Матвей. Влад расплакался ещё сильней и начал объяснять на языке жестов.

— Нет… — простонал Имрын, — Как же так?

— Что он говорит?!

— Они встретили Сергея… И провели по другому маршруту. Ударили его по голове, он потерял сознание. И теперь он там… Навсегда… В снегу…

— Ах ты ж ублюдок! — Матвей ударил Влада пистолетом по голове, — Кто приходил к вам?! Кто?! Опиши!

— Он говорит, что пришли трое. Двое мужчин и женщина. Мужчина говорил. Они сказали, что создали организацию, которая помогает таким как они и… о, боги… уничтожает таких как мы…

— Прикрывай меня. — Матвей гасил злость как мог, но получалось у него не очень, — А наш дорогой Влад обеспечит нам проход до выхода.

Поставив пистолет к виску Влада Матвей быстрым шагом направился к выходу. Люди, которые их предали попрятались по своим комнатам, спрятав детей от оперативников с оружием. Напарники быстро оделись, забрали оружие и прошли к двери в колодец.

— Ты идёшь с нами. — сказал Матвей.

— Но он же не одет. Он умрёт там.

— Имрын, он наш гарант безопасности. Есть ещё идеи?

— Отпусти его. Он раскаивается, это видно.

— Из-за него погиб Берзин. — Матвей стиснул зубы, — Ты думаешь он не убил бы тебя, будь у него возможность?

— Убил бы. Но я — не он. Прояви милосердие. Прошу.

— Наверх! — скомандовал Матвей и пистолетом показал Владу подниматься, — А ты держи автомат при себе. Может они решат пойти за нами, чтобы оставить в снегу и нас.

Имрын замешкался.

— Я старший по операции! Это приказ! — крикнул Матвей.

— Я останусь! — сказал Имрын в ответ. — Сохрани ему жизнь, а я выступлю твоим гарантом безопасности. Но не убивай его, прошу.

— Твою мать! — нервы Матвея были на пределе, — Что я там скажу?!

— Скажи, что нет меня больше. Матвей, ты хороший человек. Я чувствую это. Тебе есть к кому возвращаться?

— Да. Жена ждёт меня дома.

— Его тоже. Он совершил ошибку. Он расплатится за неё. Но не мы должны выступать судьями. — голос Имрына сделался грустным и тихим, он опустил глаза, — А меня дома никто не ждёт. Иди. За тобой никто не проследует. Я обещаю.

— Имрын… Последствия… После произошедшего они наверняка закроют границы с этим объектом.

— Это будет правильным решением. Иди. Времени мало.

Имрын по-отечески обнял Влада, тот прижался к нему и вытер слёзы. Матвей посмотрел на Имрына, искренне не понимая зачем он жертвует собой. Затем он нацепил балаклаву, очки, шапку, закинул за спину автомат и начал подъем по лестнице вверх. Ему предстояло идти от флага до флага к месту, где они совершили переход. Ему стало страшно от одной только мысли, что он может упасть или заблудиться, но он должен был добраться, другого варианта нет. Ради неё.

5

Солнце постепенно садилось за горизонт. Метель стихла, даже ветра практически не было. Матвей прошёл три флага достаточно быстро, несмотря на риск попасть в какую-нибудь яму и остаться в ледяном кладбище навсегда. Он шёл домой. Мысли прыгали по голове в хаотичном порядке, в какой-то момент ему показалось, что он сходит с ума. В оранжевом цвете очков он увидел фигуру вдалеке.

«Какого дьявола? — подумал Матвей, — Галлюцинация?»

Он зажмурил глаза, затем быстро поморгал, фигура всё ещё приближалась. Молнией промелькнула мысль, что те, кто предложил местным новые условия были здесь постоянно, уже убили Имрына и он — следующий. На всякий случай оперативник взял снял со спины автомат. Фигура вдалеке остановилась и начала размахивать руками.

«Что он делает? Кто это вообще? Он что-то рисует в воздухе?! Или я уже совсем съехал с катушек?!»

Фигура достала красный фаер и зажгла его. Такие обычно используют спасатели, чтобы обозначит место пребывания.

«Он рисует фаером, — думал Матвей, — что он рисует? Похоже на… буквы! Это буквы! С… Не понимаю… С… К… Точно! К! С… К… Б? Нет! В! СКВП! Это наш! Это наш!»

Матвей опустил автомат и направился к фигуре. Чем ближе он подходил, тем чётче смог рассмотреть её. Такой же костюм как и у него. Такое же вооружение.

— Кто вы?! — крикнул Матвей, когда оказался на расстоянии трёх метров от фигуры.

— Некрасов! — крикнула в ответ фигура, — Включи третью волну на передатчике! Третью!

— Что вы здесь делаете? — спросил Матвей по передатчику.

— Срочное сообщение! — ответил Некрасов, — Я за вами. Где Алелекэ?!

— Остался там. Его больше нет.

— Что? Чёртов шаман! Ладно, с ним потом разберёмся. Возвращаемся. Это приказ свыше. До перехода совсем чуть-чуть.

Через пятнадцать минут они дошли до открытого квантового туннельного перехода. Когда Матвей ступил на высокий подиум, он почувствовал, как его ноги подкашиваются от усталости. Спустившись на крышу дома Матвей упал. К нему сразу же подлетели коллеги, но их он уже не слышал. Ему так хотелось спать. И он погружался в дремоту, оставляя все посторонние звуки за пределами темноты. Только одна мысль его грела: он дома.

6

Матвей пришёл в себя через пару часов в штабе на окраине Пушкино. Как только он подал признаки жизни в комнату влетел Некрасов, Толстопальцева и ещё несколько человек.

— Как ты? — спросил Некрасов, — Мы тебя проверили, у тебя обезвоживание и слабость.

— Хорошо. Я всё выяснил.

— Ты сказал, что Имрын остался там. Он погиб?

— Не думаю. Просто… Так сложилась ситуация.

— А Сергей? — спросила Арина.

— Мёртв. Мне жаль. — Матвей приподнялся с неудобной кушетки, — Нас предали. Объект №К6—02 больше не является дружественным.

— Что?! — спросил ошеломлённый Некрасов, — Как?! Как такое возможно?!

— К ним пришли какие-то люди. Сказали, что организация, дали лекарства, провизию. И предложили сотрудничать с ними. Они назвали только одно условие: разрыв отношений с нами. Так что о складе и помощи можно забыть. Нужно срочно ехать в Москву. Собирать экстренный совет.

Некрасов нецензурно выругался и ушёл, за ним проследовала Арина Толстопальцева, которая не смогла сдержать слёз. Один из оставшихся сотрудников сказал Матвею, что снаружи его ожидает автомобиль, который доставить его в НИИ на Профсоюзной улице.

7

По дороге Матвей скинул Элине сообщение, что вернулся и в порядке, однако придётся ехать на работу. Он не стал раскрывать подробностей, но и врать ей что всё хорошо тоже не стал. Сказал, что любит её и приедет домой как только сможет.

В главном здании СКВП творился полный бардак: сотрудники носились по коридорам с какими-то бумагами, ругались на начальство, изо всех кабинетов доносились телефонные звонки. Среди всего этого беспредела стоял Кашалотов, которого Матвей впервые за долгое время увидел вне стен кабинета, однако всё ещё с сигаретой в зубах.

— Фёдоров! Сюда! Живо!

— Бегу, Игорь Сергеевич, что тут у вас?!

— Ой, родной. У нас жопа, иначе и не сказать. Я сейчас сообщу Раскалову, что ты на месте, он уже едет сюда. Ты расскажешь всё, что удалось выяснить.

— Да что происходит-то?!

— Тебе не сказали?! — крикнул раскатистым басом Кашалотов, — На два объекта, с которыми мы работаем совершены нападения. Везде одни и те же условия: отказ работать с нами. Мы пока сами не понимаем что происходит.

— То есть К6—02 не единственные? — по спине Матвея пробежал холодок, — Но кто?!

— Не знаю я кто! — Кашалотов даже не пытался скрыть панику, расстройство и злость, — Давай в кабинет Раскалова.

Кабинет директора СКВП показался Матвею на удивление скромным. Никаких дубовых панелей, как это принято в верхушке власти, портретов или дорогущей мебели. Нежно-бежевые стены, обычный стол и кресло из магазина-производителя ширпотреба, огромная электронная карта на стене. Она сразу бросилась Фёдорову-младшему в глаза. Синий космос с множеством красных и оранжевых огоньков. Он подошёл ближе, но рассмотреть карту ему не удалось, потому что в кабинет вошёл Анатолий Эдуардович Раскалов лично. Высокий, статный. На вид ему было около шестидесяти, лицо украшено морщинами, седые, аккуратно подстриженные усы закрывали верхнюю губу. Белоснежные волосы зачёсаны назад. Он шёл поставленным военным шагом, будто вот-вот и он перейдёт на маршевой строй. Следом вошёл Кашалотов и ещё пару неизвестных Матвею людей в дорогих костюмах.

— Матвей Евгеньевич, — обратился Раскалов, — рад вас видеть. Расскажите всё, что с вами произошло в объекте №К6—02.

Матвей рассказал, стараясь не упускать ни малейшей детали, так как в таком деле даже самая незначительная деталь могла сыграть важнейшую роль.

— Значит, они построили собственный маршрут до их бункера, я правильно понимаю? — спросил Анатолий Эдуардович.

— Я полагаю да. — ответил Матвей, — Когда мы подошли ко входу, то заметили голубой флажок с другой стороны. Имрын… Прошу прощения. Оперативник Алелекэ сказал о том, что нужно будет разобраться что это, но мы не успели.

— Итак, господа. — Раскалов потирал лоб, было видно как он устал, — Давайте подытожим. На данный момент три объекта отказались от сотрудничества с нами. По разным причинам. Но я, к сожалению, имею представление какие последствия могут нас ожидать. То, о чём я вам расскажу должно остаться в тайне и ни в коем случае не обсуждаться за пределами этого кабинета.

Все согласительно кивнули.

— Около получаса назад мне пришло сообщения из объекта К3—61. У них нет аналога нашей службы, но есть другая организация, которая, хотим мы этого или нет, чётко отслеживает всё, что происходит у них. Они сообщили мне, что в аналоге СКВП из схожей вселенной убит директор и практически всё его окружение. Как вы можете догадаться, директором той службы был мой дубликат.

— А они-то как узнали?! — от удивления у Кашалотова чуть не выпала сигарета.

— Это КГБ, Игорёк. Им положено всё знать. Может обменивались данными или ещё что. Не важно. Важно то, что нас может ожидать схожий сценарий. Они готовы встретиться и рассказать что им известно. Завтра с утра. — Анатолий Эдуардович повернулся к Матвею и показал на него указательным пальцем, — Фёдоров, отправитесь туда. Поговорите с их контактом. Узнайте что к чему. — после приказа он повернулся к остальным, — Можете идти. Подготовьте всё для перехода Фёдорова.

После всего произошедшего Матвею захотелось только одного: обнять поскорей жену и залезть с ней в горячую ванную. Он рассчитывал, что его задание займёт минимум пару дней, однако, в виду новых обстоятельств, даже хорошо, что сегодня он сможет вернуться в свою квартиру на Ленинском проспекте. Он решил, что ему непременно нужно купить Элине цветы. Девушка толком не определилась какие её любимые, ведь в мире, где она прожила большую часть своей жизни цветы — это были пёстрые картинки из книг. До переезда она никогда не видела живые розы, фиалки, гвоздики и все они вызывали у неё детский восторг.

В этот раз Матвей купил своей любимой букет голубых гортензий и когда Эля увидела его, она пришла в тот же восторг, набросилась на Матвея и крепко его поцеловала.

За ужином она спросила Матвея как прошёл его день. Обычно он отвечал ей, что хорошо, так как в подробности посвящать не мог, однако в этот раз решил быть откровенным. Она самый близкий ему человек и кто как не она сможет развеять его страхи. Он рассказал ей как побывал в совершенно чужом мире, который похоронен под тоннами снега. Как встретил очень своеобразного, но бесспорно мудрого Имрына Алелекэ и как он пожертвовал собой, чтобы Матвей смог вернуться назад. Как его встретил Некрасов в тот самый момент, когда Матвей думал, что сошёл с ума. И о том, что СКВП может быть под угрозой. А если организация будет уничтожена, то нужно обязательно придумать запасной план. Куда им ехать, куда бежать. Чем заниматься после.

Элина внимательно слушала и не перебивала, а потом взяла мужа за руку и сказала:

— Родной, ну что ты так переживаешь? Мы же вместе! И какие бы обстоятельства не сложились, какие препятствия перед нами не встали, мы преодолеем их вместе.

Матвея тронули слова супруги и если бы он мог, он влюбился бы в неё ещё сильней. Плавными движениями, словно она умеет летать, Элина села к мужу на колени. Она поцеловала его страстно и нежно. Матвей поймал себя на мысли, что ради этого стоило поступиться с принципами и отправиться уговаривать дубликата президента.

8

На утро Матвей встал совершенно разбитый, но абсолютно счастливый. Эля ещё спала, но он и не хотел её будить, только чмокнул нежно перед уходом в кудрявую макушку. Ему предстояло вернуться в объект №К3—61 — место, где скромный профессор был вырван из привычной жизни ради, якобы, необходимости в другом мире.

Точка перехода была прежней — пролесок недалеко от Саларьево. Матвей даже подумал, что будет забавным встретить того самого таксиста, который подвозил его до корпоративной квартиры. Однако вместо такси его встретили двое в строгих коричневых костюмах, которые не представились и сопроводили Матвея до их автомобиля. Оперативнику стало немного не по себе, головой он понимал, что с ним вряд ли что-то произойдёт, но на душе всё равно было неспокойно.

Их машина подъехала к Воронцовским прудам, месту, которое поистине всегда завораживало Матвея, а в этом мире даже обладало лёгким шармом. Не было множества палаток с бургерами и пиццей, зато были яркие тележки с мороженным, лимонадами и сладкой ватой.

На одной и лавок напротив пруда сидел мужчина, чей затылок показался Матвею знакомым. Он подошёл ближе и когда увидел лицо своего контакта в нём закипела ярость. Наслаждаясь вкусом жареных каштанов и любуясь утками на пруду на лавке сидел никто иной как Дмитрий. Псевдо-психолог, который должен был помочь Матвею уговорить Егорова отправится в другой мир.

— Признаюсь, — сказал Матвей, — я ожидал увидеть кого угодно, но не тебя.

— Жизнь — забавная штука, Матвей, — ответил Дмитрий, — веришь ты мне или нет, но мы на одной стороне.

— Так кто ты? Местный? Работаешь и там и там?

— А это важно? Мне кажется нет. — он отправил в рот очередной каштан, — Важно то, что я собираюсь тебе сказать.

— Не томи, прошу.

— Ты, кстати знал, Матвей, что твой отец здесь?

Матвей изменился в лице. Ему совершенно не хотелось играть в игру, которую затеял Дмитрий, но видимо он был вынужден поддаться.

— И что же он здесь делает?

— А ты у него спроси. Он во дворе твоего дома. Ну, в смысле дома, в котором ты живёшь…

— Я понял. — перебил Матвей, — слушай, давай ближе к делу, а? У меня правда мало времени.

— Конечно-конечно. — в голосе Дмитрия слышалась надменность, — Я понимаю. Надо вовремя вернуться к жене. Я, кстати, очень рад, что у вас всё сложилось. Прости, но мне кажется я даже немного причастен к вашему счастью. А как поживает Олег? Я так хочу ещё раз съесть его невероятную яичницу с колбасой.

— Дмитрий…

— Хорошо-хорошо. По нашим данным, вы не первый СКВП, который оказывается под ударом. Местное КГБ сотрудничает, если так можно выразится, со схожим с вами объектом, так вот там группа людей вынудила несколько дружественных объектов отказаться от сотрудничества с их службой и уничтожила организацию.

— В каком смысле?! Как это… уничтожила?

— Ну, они немного прокололись. Рассчитывали грохнуть Раскалова лично, а он умер от пневмонии. Под удар попала их версия Кашалотова. Представляешь, он какое-то время руководил СКВП?

— С трудом, если честно.

— Я тоже. Но он у вас классный мужик. Так вот, после этого инцидента часть оперативников присоединилась к нападающим, а остальную часть… В общем там было месиво, Матвей. И нам кажется, что они уничтожают организации одну за другой и вскоре доберутся до вас.

— Есть предположение кто это?

— Нет. Однако, мы склонны считать, что это кто-то из ваших в одной из реальностей. Тот, кто имеет доступ к оборудованию, тот, кто зол на организацию. Мотивов в таких ситуациях может быть тысячи.

— Если объекты схожи с нашим, то о существовании СКВП никто не знает, а значит это наверняка кто-то из наших. Они сводят счёты не только со всей организацией. Они сводят счёты и с Раскаловым лично.

— Вероятно, но мы этого утверждать не можем. Я своё задание выполнил. — Дмитрий поднялся со скамейки и выбросил пустой бумажный пакет от каштанов в урну, — У тебя есть здесь ещё минут сорок. Считай, что это мой способ сказать «прости» за то задание. Я не надеюсь на понимание, но надеюсь, что ты перестанешь меня ненавидеть.

— Я тебя не ненавижу. — сказал Матвей в след уходящему Дмитрию.

— Сорок минут! — крикнул тот в ответ не оборачиваясь.

9

До дома, в котором в родном объекте проживал оперативник с супругой от Воронцовских прудов идти не больше десяти минут. Летом двор преобразился, зелёные кроны деревьев создавали приятный тенёк и под одним из них, на лавочке, совершенно не требующей покраски сидел его отец. Матвей поймал себя на мысли, а не дубликат ли это? Но зачем тогда Дмитрий дал Матвею эту информацию? На детской площадке дети играли в казаков-разбойников, носились по всему двору и радостно кричали. Евгений Николаевич читал газету и заприметив очки отца (немецкой марки очков просто не могло быть в этой реальности), у Матвея не осталось сомнений — это он.

— Вы не подскажите, который час? — вежливо спросил Матвей.

Фёдоров-старший, не отвлекаясь от газеты, посмотрел на наручные часы.

— Половина первого.

— Спасибо.

Евгений Николаевич бросил взгляд на молодого человека, голос показался знакомым и от удивления опустил руки.

— Как ты здесь оказался? — удивлённо спросил он.

— Я на задании. В СКВП большие проблемы.

— Странно. Ты за мной? Нужна какая-то помощь?

— Нет. Да и как я мог знать что ты здесь? Лиза не в курсе. Твои друзья наверняка тоже. Для меня, так это вообще сюрприз. Что ты здесь делаешь, папа?

— А на что это похоже? Я отдыхаю. Читаю газету. — Фёдоров-старший явно занервничал, — Ты один?

— Агенты КГБ считаются?

— Ха! Я их сразу раскусил. Непросто так они трутся у мусорного бака. Так что там с СКВП? Какого рода проблемы?

— Я боюсь у меня нет времени тебе рассказывать. Позвони Раскалову. Мне кажется, ему понадобится твой совет. И часто ты сюда выбираешься?

— Нет. — отец Матвея явно врал, — Мне просто нравится чувствовать наш двор… здесь, понимаешь? Всё таки это моя молодость. Я не жду, что ты поймёшь.

Один из мальчуганов, лет десяти, подбежал к ним и обратился к Евгению Николаевичу:

— Пап, у тебя попить есть? — потом он заметил Матвея, — А ты что тут забыл? Ты же на работе должен быть!

— Нет. — строго ответил Фёдоров-старший, — Иди, дай нам поговорить.

— Вот так всегда! — раздосадованный мальчик повернулся и побежал к друзьям.

— Ты ничего не хочешь мне рассказать? Например почему чужой ребёнок называет тебя папой и почему он узнаёт меня?

— Матвей… Я только тебя прошу… — Фёдоров старший свернул газету и повернулся к сыну, — не осуждай меня.

Матвей кажется понял к чему ведёт его отец и от обиды ком предательски подкатил к его горлу. Он почувствовал, что ему нужно присесть, хотя больше всего ему хотелось сейчас убежать. Не знать правды.

— Когда умерла твоя мама я… я был разбит, сынок. Женщина, которую я любил так сильно… Как ты любишь Эленьку. Она навсегда исчезла из моей жизни. А здесь…

— У тебя ещё одна семья… — тихо произнёс Матвей.

— Ну… сынок… Ты же знаешь, я люблю тебя. Ты мой сын.

— Мама жива здесь, не так ли?!

— Да.

— Мой дубликат… другой я здесь тоже есть?

— Да.

— А это младший брат? То, чего нет у меня?

— Так получилось… Мы долго сомневались стоит ли рожать, всё таки возраст, но местная медицина творит чудеса.

— Это многое объясняет… Чёрт, да это объясняет всё! — от злости Матвей вскочил. Он повысил голос так, что на него обратили внимание старушки, сидящие на скамейке у подъезда, — Твои отсутствия по праздникам, дням рождениям! Ты был с семьёй!

— Прошу, Матвей, не говори так. — пытался успокоить сына старый оперативник, — Ты моя семья. Ты мой сын.

— А как же Лиза? Молоденькая любовница на стороне?

— Не говори так, прошу тебя. Лиза… Лиза это моя сожительница. Я помог ей в своё время и поэтому она играет роль, которая ей отведена.

— Охренеть… — Матвей стоял возле отца с широко открытыми глазами и не верил в происходящее, — Я хочу увидеть маму. Посмотреть на неё. Хотя бы издалека.

— Она в пансионате, сынок, от предприятия на котором работает. Именно поэтому я был вынужден совершить переход сюда. С Павликом некому сидеть. Я понимаю, что ты хочешь увидеть её, но сейчас это невозможно. Да и зачем? Ты же не сможешь поговорить с ней. Пообщаться. Прости меня, я скрыл этот факт от тебя, но пойми меня… я…

— Павлик… — сквозь стиснутые зубы произнёс Матвей, — Какая же ты мразь. Вместо того, чтобы помнить маму, ты просто отправился в другой мир и нашёл ей замену.

— Не смей так со мной говорить! — крикнул Фёдоров-старший, — Я, между прочим, твой отец!

— Ага, — крикнул Матвей в ответ и показал на бегающего неподалёку мальчугана, — ты его отец!

— Матвей, постой! Давай поговорим? — просил Евгений Николаевич уходящего сына, но Матвей не желал его слушать. Как и говорить с ним. Как и иметь что-либо общее.

Он подошёл к двоим агентам КГБ и приказным тоном сказал, что готов вернуться домой.

По прибытию обратно Матвей позвонил Кашалотову и сказал, что выполнил задание, но ему нужно заехать домой. Он просто не мог сейчас появиться на службе. Не в таком состоянии. Ему было обидно до глубины души. Он не мог поверить, что его родной отец так с ним поступил. Даже не с ним, а памятью о его матери.

Дома Эля сразу поняла что что-то не так. Она не стала расспрашивать, а просто обняла мужа что есть сил и Матвей не выдержал. Разревелся у неё на плече, а потом всё рассказал сам. Когда ему стало легче, Эля положила голову ему на плечо и спросила:

— А если бы я умерла, ты бы не стал искать второй шанс быть со мной?

— Когда я ушёл тогда… Я мог бы выбрать любой схожий объект, познакомиться с другой тобой и быть с ней, но мне нужна была ты. И всегда будешь нужна только ты.

— Это самое приятное, что ты мне говорил. — она немного помолчала, а потом добавила, — Попробуй не осуждать его. Он просто не смог пережить её потерю.

— Я искренне тебе поражаюсь. — сказал Матвей и провёл рукой по Элиной щеке, — ты самое доброе и нежное создание во всех вселенных.

10

Вечером того же дня Матвей окончательно взял себя в руки. Самым лучшим лекарством для него сейчас казалось погрузиться в работу, тем более, что ему было о чём сообщить, потому выпив тёплый чай и перекусив он отправился в НИИ на Профсоюзной улице.

На работе его встретил Кашалотов, Матвей не успел даже поздороваться, как начальник отдела аналитики и сценаристов напал на него с претензиями.

— Где ты шлялся, мать твою?! Почему так долго?! У нас кажется ещё одно нападение!

— Что?! — удивился Матвей?! Где?!

— Объект №К18—37, куда ты отказался ехать. Я отправил туда другого агента, он убит, как и чиновник, которого он сопровождал! Нас ждёт скандал! Нас ждёт скандал!

— Подождите, но как же так?!

— А я откуда знаю?! Сейчас чрезвычайное положение и ты, и все остальные должны быть здесь!!!

Кашалотов схватился за грудь и стал тяжело дышать.

— Вам плохо, Игорь Сергеевич?!

— Не дождётесь, мать вашу! — крикнул он и распрямился, — К Раскалову! Живо!

Матвей побежал в кабинет к директору СКВП, где его уже ждал сам Анатолий Эдуардович, несколько его помощников, а так же Егор Марченко, которого оперативник несказанно рад был видеть.

— Что ты выяснил? — с ходу спросил Раскалов, — Докладывай.

Матвей выпрямился, как на параде и точно пересказал их разговор с Дмитрием.

— Давайте восстанавливать все события. — предложил Раскалов, — они нападают на тактически важные для нас объекты. Они точно знают куда и как нужно бить. Они профессионалы. Наверняка это кто-то из бывших агентов СКВП из других объектов или перебежчики. У них точно есть доступ до технологии квантового туннельного перехода. Может быть даже их технологии лучше. Их никто не смог поймать или отследить, все данные исключительно от пострадавших объектов. Какие идеи?

— Мне в голову приходит десятая классификация. — сказал Кашалотов, — Там технологии не сильно, но скакнули вперёд. Может быть попробовать поговорить с ними?

— Без вариантов. Пакт тогда заключить не удалось, у них произошёл государственный переворот и как следствие началась гражданская война. Они, кстати, предъявляли нам, что мы причастны. Не вариант. Границы с ними закрыты и вряд ли когда-нибудь откроются. Ещё?

— Что насчёт объектов двадцать шестой? — спросил Егор.

— Они сильно ушли вперёд, но технологии квантового туннельного перехода у них нет. Дальше.

— А что если… — начал тихо Матвей и все сразу же повернулись к нему, — Я просто рассуждаю. Мы же всю нашу активность ведём по сценариям. Мы знаем исход действий в нескольких реальностях, почему бы не предположить когда они заявятся к нам и не устроить засаду?

— Продолжай. — Раскалов наклонился к Матвею.

— Они нападают на вас, так? Нам нужно разыграть целый спектакль. Мы не знаем кто это, но это наверняка те, кто хорошо знают СКВП, все ходы и выходы. Они не смогут зайти через главный вход — слишком много народу, значит они совершают переход прямо в здание. Куда они могу совершить переход?

— Актовый зал! — крикнул Кашалотов, — Единственное место, где они смогут разместить аппарат и пройти без проблем.

— Глава НИИ меня убьёт, они только сделали там ремонт.

— Их нельзя брать в актовом зале, — сказал Марченко, — если переход будет открыт они просто сбегут. Нам нужно взять их в кольцо. Ваш кабинет.

— А мне стало быть нужно стать приманкой?! — саркастично спросил Раскалов.

— Боюсь, другого выхода нет, Анатолий Эдуардович. — ответил Матвей, — они приходят в том числе чтобы избавиться от вас.

— Да, но мы не знаем когда они нападут. — сказал Кашалотов и в наглую закурил в кабинете директора.

— Если одна из целей — это убийство Анатолия Эдуардовича, значит они точно знают в какие дни он бывает в офисе. Значит именно в эти дни они и совершают нападение.

— Неплохо, Матвей! — похвалил подчинённого Кашалотов, — Анатолий Эдуардович, вы постоянно бываете здесь…

— Каждый последний четверг месяца. Подписываю кучу документов.

— Вот и день нападения. — обрадовался Матвей.

— Нам нужно среагировать моментально. — сказал Кашалотов, — Выбить их из колеи. Четверг уже послезавтра, может они явятся. Марченко, подбери оперативников, кого считаешь нужным и дай инструктаж кто чем должен заниматься в этот день. Остальных в бессрочный отпуск.

— Есть! — сказал Марченко и вышел из кабинета.

— Фёдоров, на тебе оперативная группа. Готовьтесь к захвату цели здесь. Хоть ночами. Но отточить каждый шаг.

— Есть. Могу идти?

— Иди. Давайте ребята. Облажаться нельзя.

— Подождите, Фёдоров. — попросил Раскалов.

— Да?

— Вы знаете лично хорошего аналитика, который сможет найти мне нужного человека из другого объекта?

— Я бы рекомендовал Арсения Сапрыкина, но Игорь Сергеевич наверняка знает кандидатуру лучше.

— Сапрыкин работает на удалёнке. У него больная мать, он за ней ухаживает. Отличный вариант.

— Спасибо. — поблагодарил Раскалов и показал жестом, что Матвей может идти.

11

Весь следующий день группа из нескольких человек тщательно отрабатывала свои действия по захвату цели. Матвей руководил операцией очень тактично, объясняя агентам как нужно действовать в подобной ситуации, куда лучше встать, какие точки занять.

Егор отобрал тридцать человек, которые сойдут за офисных клерков, но могут постоять за себя. Каждый проход из кабинета в кабинет, каждый милый диалог между коллегами, всё было отработано.

В среду Анатолий Эдуардович Раскалов и Игорь Сергеевич Кашалотов забрали с собой Сапрыкина и ещё нескольких людей и куда-то уехали. Куда, они естественно не сообщили.

На следующий день Они были готовы. Раскалов находился в своём кабинете, Матвей и другие оперативники создавали вид обыденной деятельности, но постоянно дежурили у кабинета директора. К большому разочарованию многих в этот день ничего не произошло.

Как и через месяц.

Как и через два.

На третий месяц Раскалов уже заметно нервничал и подумал даже, что идея провальная, но к нему в кабинет ворвался запыхавшийся Сапрыкин.

— Что-то происходит! — крикнул он, — Включите камеру из актового зала!

На своём компьютере Раскалов нажал на иконку с камерой, перед ним раскрылось окошко в котором виделся актовый зал НИИ. В середине зала появились три точки, которые образовали треугольник. Из него вышел мужчина с длинными волосами и бородой, затем ещё один и женщина, а следом четверо вооружённых людей.

— Приступать! — крикнул Раскалов.

Матвей и несколько его оперативников расположились по выбранным заранее точкам. Персонал (который был подставным) начал отыгрывать свою роль — создавать видимость жизни СКВП. Со своей точки обзора Матвей увидел, как группа людей вышла из лифта и направилась прямиком к кабинету Раскалова. В кабинете он был один. Тот, что с длинными волосами зашёл внутрь, за ним мужчина и женщина. Остальные остались ждать снаружи. Дверь кабинета оставалась открытой. Незаметно Матвей подобрался ближе, но так, чтобы четверо его не заметили. По стойкам, по тому, как они себя ведут, общаются между собой жестами, сомнений не осталось. Эти люди работали когда-то в СКВП. А может и работают сейчас. Матвей немного высунул голову из-за угла и прислушался к разговору, пытаясь разобрать о чём идёт речь в кабинете.

— Вы первый из того многочисленного количества ваших дубликатов, которые меня спросили об этом. — смог расслышать Матвей, — Обычно просят не убивать и взывают к милосердию.

— Вы всё равно меня убьёте. В этом сомнений нет. — голос Раскалова Матвей узнал сразу, — Но перед смертью я хочу понять вас. Зачем вы это делаете?

Дальше последовала пауза, а затем Раскалов добавил:

— Я ожидал кого угодно, но не тебя.

— Почему же? — спросил голос, который казался Матвею знакомым.

Тянуть дальше было нельзя. В любой момент те, кто появились в СКВП могут начать стрелять. И тогда Матвей решил, что время действовать настало.

— Потому что ты агент СКВП, а не предатель! — крикнул он и сделал несколько выстрелов по четвёрке агентов. Люди Матвея сделали тоже самое, меньше чем за пять секунд все четверо лежали бездыханные на полу.

Из кабинета высунулась голова Марченко. Сначала Матвей подумал, что он уже как-то оказался там, но потом его резко осенило: это дубликат. Один из помощников Матвея выпустил очередь над головой дубликата и тот сразу спрятался внутри.

— Вы в ловушке! — крикнул Матвей, — Опустите оружие и поднимите руки!

— Ну точно! — крикнул голос внутри и раздался выстрел.

— Берём! — скомандовал Матвей и они побежали к кабинету. Его люди сделали ещё несколько выстрелов в сторону кабинета.

Ворвавшись внутрь Матвей увидел тело Раскалова, лежащее возле стола в луже крови. Около него за столом скрывались дубликат Марченко и женщина, которая показалась Матвею знакомой. Тот, что выходил из квантового туннельного перехода первым быстро поднял с пола небольшой аппарат, напоминающий смартфон, а затем достал пистолет и нацелился на оперативника. Матвей нацелился в ответ.

Он не поверил своим глазам.

В него целился он сам. Длиннобородый. С растрёпанными длинными волосами, заплетёнными в конский хвост. В потрёпанной одежде.

Матвей Фёдоров.

Оперативник СКВП?

ГЛАВА 4Б. НЯНЬКА ДЛЯ ЧИНОВНИКА

1

— Ну, хорошо. — ответил оперативник, — Только, чур без шуточек. Блин, мне вообще дадут когда-нибудь нормальное задание?

— Да что ты так расстраиваешься? — неожиданно добрым, даже ласковым голосом сказал Кашалотов, — В конце концов у каждой работы есть свои плюсы и минусы. Тем более ты никогда не был в объектах восемнадцатой. Там… Весьма своеобразно.

— А вы-то там часто бываете? — спросил Матвей. Кашалотов от такой наглости даже не нашёлся что ответить.

— Так. Пошёл вон. Тебе наберут, скажут куда подъехать и когда.

— Надеюсь, всё пройдёт по сценарию.

— Ага, надейся. — Кашалотов сделал глубокую затяжку, а потом добавил, — Всё, потеряйся.

Матвей вышел из кабинета Кашалотова и рассмеялся. В этот момент он понял, что его работа нравится ему всё больше. Буквально через несколько минут ему позвонила женщина с очень приятным голосом и представилась Надеждой.

— Вы Матвей Фёдоров, верно? — спросила она.

— Да. — ответил Матвей.

— Я личный секретарь Михаила Александровича. Игорь Сергеевич сказал, что я могу обратиться напрямую к вам по поводу командировки Михаила Александровича. Вы персональный гид, верно?

— Конечно, — Матвей еле сдерживал смех, наивная секретарша была уверена, что её начальник отправляется в какой-нибудь тур, — наша компания уже давно на рынке, а Михаил Александрович наш самый важный клиент.

— Замечательно, замечательно. Я правильно понимаю, что вы будете сопровождать его в этом путешествии?

— Совершенно верно.

— Ладно, послушайте, — голос Надежды стал более серьёзным, с нотками учительского тона, — давайте не будем ломать комедию. Я пятнадцать лет работаю у Михаила Александровича и знаю его как облупленного. Ваши эти туры… Он конечно возвращается отдохнувший, но за ним нужен глаз да глаз. У него высокое давление, сахарный диабет, лишний вес и проблемы с сердцем. И я очень прошу вас не позволять ему совершать… Всякие глупости.

Матвей изо всех сил пытался не расхохотаться в голос, но тем не менее пообещал Надежде следить за её начальником.

В это время Элина делала стандартные утренние процедуры, которые обычные люди привыкли делать каждое утро, но для неё это был целый ритуал, который пропустить она никогда себе не позволяла. Люди не задумываются о простых, казалось бы вещах: откуда берётся вода в кране, из чего сделана мочалка и зубная паста, как работает полотенцесушитель? Но у неё, лишённую всех благ цивилизации и прожившую в поистине трудных условиях большую часть своей жизни это вызывало восторг. Она поражалась элементарным вещам, а ко многим долго привыкала. Больше всего, конечно, она поразилась тому, что у людей в этом мире есть возможность запечатлеть самые яркие моменты их жизни на небольшой аппарат, который называют смартфоном. Нужно просто нажать одну кнопку и то, что она видела перед собой оставалось не только в её памяти, но и картинкой в этом смартфоне. Её муж, которого она любила всем сердцем, на свадьбу подарил ей лучший смартфон известного производителя. Она была так счастлива. Ей было даже всё равно на то, что благодаря этому устройству она может выходить в интернет, читать, смотреть фильмы. Для Элины самой ценной возможностью была возможность фотографировать. Она любила пересматривать фотографии, которые она сделала в перерывах между занятиями. Вспоминать каждое событие, связанное с конкретной фотографией.

Перед завтраком она снова решила напомнить себе о поездке в Париж, их свадебное путешествие, которое девушка запомнила на всю жизнь. Она открыла смартфон и начала перелистывать фотографии, где они двое счастливы и от этих фотографий её сердцу становилось теплей. Но почему-то она не обнаружила нескольких фотографий в аэропорту. Для Элины это было тоже событие, ведь тогда она впервые оказалась в небе, среди облаков и птиц. Матвей снова забыл отправить ей эти фотографии, но она ни в коем случае не сердилась на него. Ведь он так много работал, чтобы они были вместе, а забыть может каждый. Девушка зашла в телефонную книжку, где пока у неё было всего шесть номеров и позвонила мужу.

Ей он всегда старался ответить как можно быстрей. И в этот раз Матвей явно прервал важный звонок, чтобы услышать голос любимой. На просьбу Элины скинуть фото, Матвей извинился и пообещал сделать это сиюминутно. Девушка улыбнулась и лишний раз напомнила себе как сильно ей повезло с мужем. Он искренне заботится о ней, пытается угодить во всём. А ведь мог бы относиться как к беженке из другого мира. Но нет, Матвей не такой. Он искренен в своих чувствах и всегда готов дать жене самое лучшее. Фотографии пришли через несколько минут.

Она открыла их в мессенджере, который почему-то вёл от последней к первой и ей пришлось непривычно перелистывать фотографии на экране справа налево. Буквально шесть фотографий, где они дурачатся в VIP-зоне аэропорта, пьют колу и объедаются мороженным. А потом открылась ещё одна. На ней пожилой мужчина удивлённым и немного испуганным взглядом смотрел точно в камеру. Его седые волосы были неаккуратно подстрижены, а лицо усыпано сеточками морщин. Губы и подбородок скрывали усы и седая борода, доходившая до груди.

Сначала Эля подумала, что ей показалось. Не могла никак фотография Старшего появиться в телефоне Матвея, но каким-то чудесным образом на неё со смартфона смотрел её биологический отец. Её голову волной накрыли воспоминания о той, прошлой жизни, где она была всего лишь девчушкой, которая не имела права что-то обсуждать, где ей казалось, что другой жизни нет и быть не может и где её спасеньем были старые книги.

Она расплакалась. Сама не понимала почему. Ведь она должна быть счастлива, у неё новая жизнь с любимым человеком, но чувство вины от того, что она оставила их там взяло верх. Ей казалось, что она предала родное поселение. Своих друзей, маму, память Старшего. Что она не заслужила такого счастья, а заслужили те, кто остался в другом мире и живут надеждой, что радиационный фон и местные твари не убьют их до старости. Плач перешёл в стон. Она почувствовала себя совершенно одной в чужом, непонятном мире. Элина облокотилась на стену и присела на пол. Вытирая слёзы она снова набрала своему мужу. Ей стало очень страшно. Девушка не могла объяснить почему, просто страшно и всё.

Когда Матвей услышал слёзы любимой, он бросил всё и поехал домой на первой же попутке.

— Я предала их! — кричала она, — Я предала их, понимаешь!

— Эля, — успокаивал жену Матвей, — ты не предала их. Ты просто выбрала другую жизнь. Ты имела на это право.

— Нет! Они умирают там, а я тут учусь! Золотая девочка! Я предала их!

Матвей, не зная что ему делать обнимал Элю и нежно гладил по спине. Никакие слова утешения не помогали, девушка рыдала уже больше двух часов. В какой-то момент он испугался за неё так сильно, что вызвал скорую помощь.

Врачи приехали быстро, проверили девушку, вкололи успокоительное, сказали, что жизни ничего не угрожает, однако неплохо было бы проконсультироваться с психологом. Конечно, обращаться к обычному психологу нельзя. Её просто-напросто упекут в лечебницу, если она начнёт рассказывать про параллельные миры. Остаётся штатный психолог СКВП.

Время поджимало, через несколько дней Матвей должен сопровождать чиновника Михаила Александровича в его развлекательную поездку, а оставлять Элину даже под присмотром отца — не самое лучшее решение. Ей нужен Матвей. Её муж. Её любовь. Отказаться от задания сейчас тоже не предвиделось возможным. Приготовив жене какао Матвей подошёл к ней и спросил:

— Как ты, малыш?

— Прости меня. — спокойно ответила Элина, — Я не знаю что на меня нашло.

— Не извиняйся, ты чего?! Ты испытала сильный стресс, это нормальная реакция. В СКВП есть психолог, который работает с нами после заданий. Он отличный мужик, может стоит пообщаться с ним?

— Забавно, — улыбнулась девушка, — о том, что существует такая профессия я и не подозревала. Говорить с кем-то для того, чтобы другому человеку стало легче.

— О, да… Они ещё и берут кругленькую сумму за свои услуги.

— Потрясающе! — засмеялась девушка, — Просто потрясающе. Насколько в вашем мире всё крутится вокруг денег. — потом она небрежно высморкалась в бумажный платок и с полной серьёзностью заявила, — Я не схожу с ума, Матвей. И стресс этот твой… Какая-то дурацкая отмазка. Мне просто стало стыдно, потому что я их оставила. Всё будет в порядке. Перебравшись сюда я отвлеклась от своего прошлого. Забыла о нём. Но забывать своё прошлое нельзя, иначе оно напомнит о себе сильным ударом. Я правда буду в порядке. Не переживай.

— Как же я могу не переживать? — удивился Матвей, — Ведь ты — это самое дорогое, что у меня есть. И так будет всегда.

Элина показала жестом присесть рядом с ней на диване. Матвей покорно повиновался, а девушка сразу уткнулась носом ему в плечо.

— Слушай… — Матвея неожиданно осенила гениальная, как ему казалось идея, — Моё задание всего на несколько дней. Мне нужно сопроводить одного дядьку в другой объект, чтобы он нагулялся, и вернуть его живым и здоровым. Поехали со мной?!

Глаза девушки округлились.

— Ты серьёзно? — спросила она.

— А что такого? Это прикольный объект. Получишь новые позитивные эмоции.

— А тебе разрешат?

— А куда денутся? Ну, что скажешь?

Эля закивала головой в знак согласия, а потом поцеловала мужа в губы, давая понять, что ей нужна разрядка. Матвей намёк понял моментально.

2

То, что Кашалотов откажет Матвею было понятно с самого начала. Потому он даже и пытаться не стал просить руководителя отдела сценаристов и аналитики о том, чтобы взять жену с собой на задание. Фёдоров-младший подумал о том, что может попросить о помощи отца, но отец итак выполнил достаточно серьёзную просьбу сына и именно благодаря его давлению на руководство СКВП он счастливо женат. Задание не виделось Матвею сложным. Сводить чиновника в пару-тройку злачных мест, не дать захлебнуться рвотной массой во сне и следить, чтобы он не переел сладкого, что может быть проще? Матвей даже поймал себя на мысли, что присутствие дамы заставит Михаила Александровича вести себя прилично. Осталось только понять каким образом переправить Элину в объект №К18—27 и затем обратно?

Утром следующего дня Матвей решил, что нужно спросить человека, у которого однозначно был опыт в подобных делах. Первым делом, когда Матвей вышел из дома на работу он позвонил Егору Марченко.

— Что тебе от меня нужно?! — сонным голосом спросил тот.

— Разбудить твою ленивую задницу, конечно. — саркастично заметил Матвей, — Есть вопрос. Нужно проконсультироваться.

— По телефону можешь?

— Нет, давай лучше я с тобой покурить схожу, когда в офисе будешь.

Марченко ничего не ответил, а из трубки послышался раскатистый храп. Матвей окончил звонок, надеясь, что его бывший напарник запомнит хотя бы половину их разговора.

В НИИ на Профсоюзной улице Матвей, сидя за своим небольшим столом изучал особенности объекта К18—27. В ожидании обеда, когда скорей всего нарисуется Марченко, Матвей решил, что лучшего времяпрепровождения ему не найти.

Ему показалось забавным, что по сути восемнадцатая классификация единственная во всём архиве СКВП, которая не имеет чёткого определения разлома с остальным вселенными. Она просто сильно отличается от остальных классификаций. И всё. Никто из аналитиков и специалистов службы пока так и не смог определить что стало причиной того, что данный объект, как и множество других объектов классификации заселяют живущие наравне с человеком существа весьма мифического характера. Кто-то предположил, что многие фольклоры пошли как раз из восемнадцатой, но это, опять же всего лишь гипотеза. А по факту: в Москве объекта К18—27 проживают около двадцати миллионов жителей, из которых 40% составляют люди, 25% эльфы (существа очень похожие на людей, отличительной чертой которых является худоба и заострённые уши), 15% дворфы (коренастые, крепкие, мощные, так же похожие на людей, однако ростом не больше полутора метров), а оставшиеся 20% немногочисленные представители других рас от сатиров до великанов. И вся эта каша заварилась в крупных мегаполисах всего мира.

Естественно, никакой магии в восемнадцатой классификации не существует. Это скорее сказки, которые добавили фольклористы других миров, чтобы радовать детишек на ночь. Москва объекта №К18—27 — это перенаселённый город, где живут представители разных рас, ходят на работу и в школу, чтят свои традиции, ругают власть и стараются не допускать расизма, что, к сожалению, удаётся не всегда. Конечно, во всей этой суматохе не раз случаются межрасовые браки, кто-то относится к ним снисходительно, кто не видит в этом проблемы, а кто-то, наоборот считает это преступлением. Классовое неравенство в Москве объекта К18—27 так же имеет слишком чёткие очертания. И люди во всей этой иерархической цепочке оказались далеко не на первом месте, что злит их, однако неровные углы удаётся сглаживать, во многом благодаря тому, что Московская городская Дума — первый управленческий орган, в который входят представители разных рас. Хотя президентом сраны, конечно же, остаётся человек.

Матвей, зачитывая про себя особенности этого странного, непонятного и далёкого объекта невольно захотел поскорей попасть туда. В детстве он много читал, и его любимые авторы писали о разных существах, так не похожих на людей, но по-своему прекрасных. Кто знает, может эти авторы черпали вдохновение увидев эти миры, из восемнадцатой классификации?

Марченко подошёл к столу Матвея и постучал по задней стенке монитора.

— Отвлекись что ли… — недовольно сказал он.

— Да, привет! Я тут просто изучаю… В общем задание прилетело.

— Слыхал. Как и все. Нянькой поедешь в восемнадцатую?

— Нянькой. Точно. — Матвею от этого определения стало очень грустно, — Как раз об этом и хочу с тобой поговорить. С меня обед.

Они прошли чуть в сторону центра по Профсоюзной улице и зашли в торговый центр недалеко от станции метро «Новые Черёмушки». Там очень удачно располагался фудкорт, где каждый мог найти питание по своему интересу. Среди множества посетителей торгового центра они затерялись за маленьким столиком наслаждаясь гамбургерами и картошкой фри.

— Так и чего ты от меня хотел-то?

— Вчера у Эли случился нервный срыв. Я случайно отправил ей фотографию Старшего.

— Откуда у тебя фотка Старшего?! — спросил Егор.

— Скинул с телефона одного из членов банды Люция. Хотел оставить что-то на память о том задании.

Лицо Егора расплылось в саркастичной улыбке, явно давая понять Матвею, что тот, женившись на Элине навсегда запомнил первое оперативное задание.

— Ну, слушай… — Матвей сразу понял о чём говорит выражение лица Егора, — Тогда же я не знал… В общем не важно. Она увидела фото и её накрыло. Мне уезжать скоро на задание и я понимаю, что оставить её одну не могу.

— А отец?

— А что отец? Отец не может постоянно присматривать за ней, да и я понимаю, что мне нужно быть рядом.

— Соскочи с задания.

— Ты представляешь какой гнев я на себя вызову? Тем более, что тогда меня отправят в К6—02, а морозить задницу, если честно мне совершенно не хочется. Я хочу взять её с собой.

— Куда? На задание? Да тебя Кашалотов пошлёт на три весёлых буквы раньше, чем ты успеешь объяснить что к чему.

— Вот именно. Потому я и хочу переправить Элю ко мне… Скажем так… В обход правил СКВП.

— Матвей… — Марченко устало выдохнул, — Мне кажется, что ты иногда реально забываешь где мы работаем. Если об этом просекут, то тебе влепят выговор, и это в лучшем случае. Ты же знаешь, что это нарушение, за которое тебе придётся дорого поплатиться. Хочешь сидеть в архиве до скончания веков?

— Нет, но и оставить её я не могу. Егор, ты как никто знаешь, что я один раз её уже оставил. Оставил, когда был нужен. Второй раз я не могу себе этого позволить. Может быть ты знаешь кого-то… Кто мог бы помочь. Ходят слухи, что ты сам периодически мотаешься в другой объект… В обход.

— Кто тебе сказал такую глупость? — Марченко изменился в лице.

— Слухи. — Матвей пожал плечами и откусил смачный кусок гамбургера.

— Ок. Я знаю человека, который может помочь. Но я назову его имя только при одном условии. Ты проанализируешь все вероятности последствий пребывания твоей жены в объекте.

— Но я же не аналитик. — возмутился Матвей, — У меня годы уйдут, чтобы просчитать все возможные варианты.

— Есть человек. Ты его знаешь. Он просчитает за тебя. Хобби у него такое.

— Кто?

— Сеня Сапрыкин. Он ухаживает за больной мамой. Вынужден был перейти на удалённую работу. Никто не сможет отследить твоё обращение к нему, а за хорошую плату, он прикинет что к чему. И если он скажет, что это безопасно — то не вопрос, я договорюсь с кем нужно. Даст хотя бы три сценария, что это опасно — прости. Риск на себя не возьму.

— Ладно… — Матвей, конечно немного расстроился, что друг отказался помочь просто так, но понимал его опасения, — Дашь его номер?

3

Арсений Сапрыкин был молодым аналитиком СКВП, но увы, его карьера вынужденно встала на паузу. Маму Арсения сломил тяжёлый недуг, потому он решил отказаться от услуг сиделки и стал ухаживать за ней сам. На службе к такому решению отнеслись уважительно и перевели его на удалённую работу, предоставив все необходимые доступы и технику, однако о продвижении по службе пришлось забыть.

Звонок Матвея удивил Арсения, но отказываться от лишнего заработка в его ситуации было бы глупо. Потому, он с охотой согласился просчитать все необходимые вероятности, а аванс, который Матвей тут же перевёл ему на карту оказался как никогда кстати.

Работа аналитика казалась Арсению скучной, но по чьей-то злой шутке он отлично в ней преуспевал. Ещё в школе его тянуло к математике, физике и базам данных, потому построить алгоритм, благодаря которому рассчитывается вероятность того или иного события для него было несложной задачей. Заварив себе кофе покрепче и открыв пачку крекеров, он засел в своей небольшой комнатке, в квартире на окраине Москвы и погрузился в мир вычислений и просчётов вариантов. Утром он предоставил Матвею девять различных вариантов развития событий из которых только один был негативным.

Матвей приехал за флэшкой с вариантами лично. Фёдоров-младший решил, что наладить личный контакт гораздо лучше, чем сухо переводить деньги на карту, да и более близкое знакомство никогда не будет лишним. Он сразу узнал Арсения, ведь именно с ним он встретился у дверей Кашалотова перед отправкой на своё первое задание. Арсений встретил его у подъезда своего дома, в домашней одежде. Было видно, что молодой человек не спал всю ночь и сильно вымотан, но увидев Матвея, он словно собрался и даже поправил взъерошенные волосы, дабы не выглядеть неряшливым.

— Должен признаться, когда вы мне позвонили, я был крайне удивлён. — сказал он вместо приветствия.

— Спасибо, что согласились заняться моей просьбой. — Матвей сразу передал Арсению конверт с оставшейся суммой.

— С удовольствием. От постоянных анализов сильно устаёшь, а здесь хоть что-то поинтересней.

— Арсений, я прошу прощения, если напоминаю снова, просто это дело крайне важно для меня… Прошу вас, не говорите никому.

— Не волнуйтесь, Матвей. Вы не единственный в нашей организации, кто хочет совместить приятное с полезным в другом мире. Я буду молчать.

Повисла неловкая пауза. Матвей чувствовал, что должен что-то сказать, но по факту сказать было нечего, а разворачиваться и уходить выглядело бы некрасиво.

— Поедете отдохнуть? — зачем-то спросил Сапрыкин.

— Рабочая командировка. Не могу оставить жену. Она пережила сильный стресс.

— Да… Понимаю. Девушка из другого мира. Ей наверняка непросто социализироваться.

— От части и поэтому.

— Я вас прекрасно понимаю. Именно поэтому работаю удалённо. У вас хотя бы есть возможность уехать. Взять её с собой.

— То, что делаете вы, Арсений, вызывает огромное уважение. А карьера от вас никуда не денется. Вы ещё наверстаете своё.

— Благодарю вас. Но… Боюсь, что свой главный шанс в карьере я упустил. Я же должен быть работать вместе с Эдермессером. Вы представляете? Главный специалист по десятой классификации лично выбрал меня в ассистенты. — Арсений на несколько секунд замолчал, а затем добавил, — Не сложилось.

— Не отчаивайтесь. — искренне сочувствовал Матвей, — Может быть так нужно. Для всеобщего блага.

— Может быть. — повторил Арсений, — Может быть. Спасибо вам, Матвей. Успехов.

— Благодарю. — оперативник пожал руку Сапрыкину и направился к ожидающему такси.

4

Получив от Матвея варианты развития событий, Егор Марченко дал ему контакты людей, которые помогут Элине совершить переход. Во всей этой суматохе, Матвей чуть не забыл, что ему самому необходимо сопровождать Михаила Александровича в его увеселительной поездке, а до их перехода оставалось буквально несколько часов.

Матвей всё продумал: сначала переход совершит он, вместе с чиновником, через два с половиной часа он встретит Элину в назначенной точке. Если этот чиновник настоящий чиновник, то ему будет всё равно кто сопровождает Матвея, а если спросит, то он всегда может сказать, что это его помощница. Более того, он выложил кругленькую сумму авансом парням Марченко, чтобы эта задумка осуществилась, так что ответственные за переход были крайне заинтересованы получить ещё столько же. Подробно проинструктировав Элину, Матвей выехал к точке перехода, где его уже десять минут ждал сильно взволнованный Михаил Александрович.

Точка перехода была назначена на 18:00 в парке Культуры и отдыха в Кузьминках. Там, в роще на берегу Верхнего Кузьминского пруда, среди деревьев, сумели спрятаться от глаз зевак сотрудники СКВП и установить квантовый туннельный переход. Чиновник явно нервничал. Его будоражили мысли о том, что он вот-вот окажется в дивном мире, где для него практически не будет запретов, а из-за опоздания нерадивого сопровождающего его заслуженный отпуск откладывается. Матвей появился в 18:20, принёс свои извинения за опоздание, сославшись на пробки, а затем спросил всё ли готово для перехода.

— Да готово всё, готово! — поторапливал тучный чиновник с круглым, как дыня лицом, — Сколько можно-то?! Я между прочим плачу за каждую минуту пребывания там!

— Простите, Михаил Александрович, — извинился ещё раз Матвей, — Сейчас отправимся.

Один из техников ввёл нужные координаты в ноутбук и громко хлопнул по клавише «Enter». Ворота квантового туннельного перехода наполнились голубым неоном, а чиновник, словно мальчик, который ждёт разрешения, чтобы пойти поиграть во двор, всё ёрзал на одном месте, притоптав под собой всю землю. Запах пота чиновника ударил прямо в нос, стоило Матвею подойти ближе. За дорогим костюмом и сорочкой скрывался обычный, полностью поглощённый плотскими желаниями человечек, которому не терпелось воплотить эти желания в реальность. В какой-то момент Матвею показалось, что чиновник сейчас лопнет.

Оперативник сделал первый шаг, показал Михаилу Александровичу, что можно и тот, словно сорвавшись с цепи побежал за ним. Как только они оказались по ту сторону перехода, чиновник остановился и сделал глубокий вдох.

— Наконец-то! — сказал он, — Ты не представляешь, … Как тебя?

— Матвей.

— Ты не представляешь, Матвей, как долго я ждал отпуска! Нельзя терять ни минуты! Я знаю одно местечко в центре! С меня тебе первое угощение, так сказать.

Чиновник рассмеялся и сразу напомнил Матвею квакающую жабу. Они прошли к выходу из парка и сели в один из ярко-зелёных автомобилей такси.

— В «Авокадо», что на Садовом. — скомандовал чиновник.

— Будет исполнено. — ответил дворф-таксист и включил счётчик с навигатором, на непонятном Матвею языке.

Москва объекта К18—27 с одной стороны была сильно похожа на родную Москву оперативника, однако вывески над магазинами, барами и прочими учреждениями дублировались на эльфийском языке и рунах дворфов. Архитектурно город выглядел более удачно скомпонованным, но ощущение, что здания разных стилей натыканы повсеместно всё равно оставалось. Сразу бросались в глаза представители других рас. Как ни в чём не бывало эльфы, дворфы и представители, которых Матвей до этого дня не видел, гуляли по вечерней Москве, о чём-то болтали, пили кофе и вино. Жили обычной столичной жизнью.

Таксист подвёз гостей к главному входу игорного заведения «Авокадо», которое так же славилось своими жрицами любви. Однако, считалось, что попасть в этот райский уголок посреди Москвы может далеко не каждый. Чиновник расплатился с водителем наличкой местными деньгами, которые почему-то называли монетами, хотя таковыми они не являлись, а Матвей поймал себя на мысли, что СКВП наверняка неплохо нажились на чиновнике, когда тот обменивал валюту. Таксист поблагодарил Михаила Александровича и скрылся в неизвестном направлении.

— Бывал тут раньше? — спросил чиновник, убирая галстук в карман.

— Не доводилось. — спокойно ответил Матвей.

— Ох, парень, я тебе завидую. Первое впечатление навсегда изменит твоё отношение к этому миру.

Двери распахнулись и их озарило золотым светом. Великан, метра три ростом проверил их на наличие оружия, попросил сдать пистолет Матвея в камеру хранения и пропустил ко вторым дверям, покрытыми сусальным золотом. В огромном зале стоял шум и гам, а на сцене вдалеке очаровательная эльфийка исполняла весёлую песню в откровенном золотом платье. Повсюду стояли игральные автоматы, столы для блэк-джека, несколько столов с рулеткой. Между ними ходили официантки и официанты с полностью обнажённым торсом, предлагая бесплатные напитки гостям и еле успевающие прятать в золотые трусы чаевые. На долю секунды Матвей вообще забыл зачем он здесь. Атмосфера праздника и радости с лёгким налётом разврата очаровала его и он понял почему Михаил Александрович так хотел поскорей сюда попасть.

К ним сразу же подошла высокая стройная девушка со смуглой кожей в полу-прозрачном платье красного цвета. Её длинные чёрные волосы полностью закрывали спину, а зрачки глаз были нестандартного золотого цвета.

— Михаил Александрович, — обратилась она к чиновнику, — мы вас очень ждали.

— Спасибо, моя хорошая, спасибо! Ну, что у тебя для меня есть?

— О, дорогой мой, — улыбнулась она, — для вас я приберегла самое лучшее из своей коллекции. Пройдёмте со мной?

Она взяла его под руку, отвела немного в сторону и обернулась к Матвею, оглядев его с ног до головы оценивающим взглядом.

— Это ваш сопровождающий? — спросила она чиновника.

— Да, отличный парень. Наверное. Ты о нём позаботься.

— Всенепременно. — ответила она и жестом показала нескольким девушкам, необычайно красивой внешности подойти к оперативнику.

— Михаил Александрович, — обратился Матвей, — вы не будете против, если я пока прогуляюсь по городу?

— Ты серьёзно?! — искренне удивился чиновник, — Ну… Хорошо.

— Я буду через пару часов, проверю как тут дела.

— Давай-давай. — чиновнику уже было всё равно. Он растаял в своих порочных желаниях.

Матвей улыбнулся подоспевшим девушкам и вышел из «Авокадо». Элина вот-вот совершит переход, потому ему нужно как можно скорей поймать машину и добраться до точки перехода.

5

По дороге к точке перехода Матвей неожиданно для себя задался вопросом: насколько хороши люди Марченко? Как им удастся открыть переход и при этом не быть замеченными радарами СКВП. Значит наверняка эти люди платят кому-то выше, чтобы те могли проводить подобного рода операции. Наверняка большая часть немаленькой суммы, которую заплатил Матвей идёт как раз в карман того человека, который не заметит и не сообщит о нелегальном переходе. Коррупция СКВП во всей своей красе. Сколько таких же как Матвей, желающих совершить переход не обращая к себе внимания? Однако, в сложившийся ситуации, коррупция родной организации Матвея оказалась ему только на руку.

Ярко-зелёное такси притормозило у входа в Коломенское. Оперативник попросил водителя-эльфа не останавливать счётчик, а дождаться пока Матвей вернётся вместе со спутницей. Координаты ему дали не точные, но он сразу обратил внимание на неоновое свечение среди деревьев, которое исчезло так же неожиданно, как появилось. Он бежал в его сторону, пока не заметил немного растерянную Элину, смотревшую по сторонам в поисках мужа. Всё получилось. Ненаглядная жена Матвея оказалась рядом с ним.

— Как же мне было не по себе, родной! — рассказывала девушка по дороге в «Авокадо», — Пришли двое парней, вроде всё как ты говорил, но в мою голову начали лезть самые страшные мысли. Умею я всё таки себя накрутить! Подумала, что всё, сейчас меня бросят где-нибудь или отправят не туда.

— Да что ты, — отвечал Матвей, — это же свои. Каждый зарабатывает как может. Вот и они халтурят. Тем более, что за такие деньги сделать работу плохо — просто опасно. Ты же знаешь, я ради тебя готов на всё.

— Знаю. — она опустила глаза, — Спасибо. Звонил твой отец, я сказала, что встречаюсь с фондами всю неделю. Если он позвонит, а я не отвечу?

— Не переживай. Если я хорошо знаю своего отца, то он вряд ли позвонит сам.

На подъезде к «Авокадо» таксист притормозил метров за двадцать до входа.

— Простите, — сказал он с сильным эльфийским акцентом, — вы позволите мне не подъезжать ко главному входу? Там похоже какая-то разборка, а мне только выдали новую машину.

— Конечно. — Матвей потянулся во внутренний карман куртки, чтобы достать наличку и расплатился, но среди криков толпы у входа услышал знакомый голос. Моментально он бросил водителю несколько купюр, схватил супругу за руку и вылетел из машины. Голос был Михаила Александровича.

— Да я вообще ничего не делал! — кричал он, — Этот мелкий сам начал!

— Сейчас посмотришь, как этот мелкий тебя уделает! — грозно кричал дворф в дорогом костюме, — Давай, жиробас, покажи на что способен!

Толпа окружила воинствующих, а Матвей с Элиной, подбежав ближе спросили у окружающих что происходит.

— Не поделили прекрасную Авадантель! — сказал невысокий молодой человек, от которого разило алкоголем за несколько километров, — Можно понять! К ней записываются за три месяца!

— Серьёзно? — удивился Матвей, а потом жалобно простонал, — Ох… Пойду разнимать.

Он вышел из толпы собравшихся зевак и встал между чиновником и дворфом. Элина смотрела на всё это как на сюрреалистическое шоу.

— Прошу вас, господа! — крикнул Матвей, — Зачем доводить до рукоприкладства?

— Этот увалень считает, что если у него есть деньги, то он может наплевать на других! — крикнул дворф, — Я десять недель ждал, когда Авадантель назначит мне свидание! Готовился! А тут появляется этот, выпихивает меня, да ещё и что-то там вякает!

— Ты ждал десять недель, а я почти год! — крикнул весьма подвыпивший чиновник, — Что ты кипишуешь-то?! Я ж тебе предложил выкупить твоё время!

— Да пошёл ты! — крикнул дворф и бросился в обход Матвея на Михаила Александровича.

Сдержать такой натиск оперативнику оказалось непросто. Несмотря на низкий рост, дворфы очень сильны, потому когда Матвея оттолкнули в сторону, он отлетел на метр.

— Стойте! Стойте! — крикнул Матвей, но было уже поздно. Чиновник и дворф столкнулись в неравной схватке, которая чем-то напоминала битву китов. Правда один из них ростом был метр с лишним.

— Хватит!!! — громко крикнула Элина, — Прекратите!

Девушка подошла к вцепившимся друг в друга балагурам, которые замерли по её команде и наклонилась к дворфу.

— Как вас зовут? — вежливо спросила она.

— Тарморин. — ответил он и неохотно отпустил чиновника.

— Господин Тарморин, сложилась очень глупая ситуация. — спокойным, ласковым голосом произнесла Элина, — Этот человек нездешний, вырывается раз в год, потому прыти у него хоть отбавляй. Не сочтите за наглость его выходку, или за неуважение. Мы все живые… существа. Может быть он смог бы загладить вину каким-нибудь крепким напитком?

Дворф скрестил руки на груди и посмотрел на запыхавшегося чиновника. Потом перевёл взгляд на Элину и снова на чиновника.

— Ладно! — гаркнул он, — Будь он не ладен. Чёрт, да и время с Авадантель у меня закончилось… Здесь рядом есть отличный бар с очень дорогим элем. Но я всё равно зол! Мне придётся опять ждать несколько месяцев!

После этих слов Тарморин издал звук, похожий на рык и тронулся в сторону бара, а проходя мимо Матвея зачем-то, в порыве отчаяния, вполсилы врезал кулаком по его бедру. Оперативник ничего не стал говорить обозлённому дворфу, только потирал место удара, а потом обратился к подбежавшей к нему жене:

— А ты не хочешь к нам устроиться работать? У тебя неплохо получается.

Они просидели в баре полночи. Матвей старался держать себя в рамках приличия, но Михаил Александрович включил исконно-русские рычаги воздействия на непьющего человека: «Ты что болеешь?!» и «Ты меня уважаешь?!». Объяснения, что Матвей на работе не помогали, оставалось надеется, что чиновник отключиться раньше чем дворф и его можно будет забрать в гостиницу.

Тарморин оказался крайне интересным собеседником. Оказалось, что он — банковский служащий, живёт на оклад, платит налоги, у него милая жена, с которой они вместе уже десять лет и которая абсолютно нормально относится к плотским желаниям мужа на стороне. Ещё у него четверо детишек, старший из которых отлично играет в футбол, а младшенькая, Эльза, обожает смотреть детские передачи в стримах. По степени алкогольного опьянения он всё больше открывался своим новым знакомым и рассказывал истории из повседневной жизни, которые в родном объекте троицы вряд ли могли когда-нибудь произойти.

В какой-то момент Михаил Александрович почувствовал всю тяжесть своих век и просто-напросто уронил голову на деревянный стол. Это был тот самый момент, которого так ждали Матвей и Элина, так как теперь они могли наконец отправиться в гостиницу «Империал», где заблаговременно забронированы два номера люкс.

«Империал» считался лучшей гостиницей в Москве. Построенное ещё в девятнадцатом веке здание располагалось в самом центре города, напротив Кремля и позволить себе ночь в этом роскошном месте мог далеко не каждый. Сопроводив Михаила Александровича до кровати, который иногда включался, что-то мямлил и отключался снова, семейная пара заселилась в номер напротив, где их ожидала роскошная королевская кровать и свежие простыни. Матвей, где-то в глубине своего подсознания ещё лелеял надежду, что они с женой смогут проверить кровать на прочность, но как только его голова оказалась на мягкой подушке, он погрузился в сладкий мир грёз, а Эля, как обычно, уткнулась своим носиком ему в плечо и засопела рядом.

6

Сильный стук в дверь разбудил Матвея и Элину в начале девятого. Оперативник не сразу понял, что происходит и вообще где он.

— Подъём, ласточки! У меня мало времени! — послышался голос Михаила Александровича из коридора.

Матвей, обвязавшись полотенцем поплёлся открывать дверь и какого же было его удивление, когда он увидел перед собой свежего, выспавшегося и без грамма похмелья чиновника в чистой рубашке и отутюженных брюках.

— Хорош спать, а? У меня так весь отпуск пройдёт мимо. — улыбнувшись кривыми зубами произнёс он, — Давайте завтракать! У нас сегодня будет особое мероприятие.

Матвей посмотрел на Элю, которая сладко спала в лучах утреннего солнца на постели.

— Нам нужно минут десять.

— Хорошо! — сказал чиновник и подмигнул, — Ты где такую красотку вчера откопал?

— Я не успел вас познакомить… Это моя помощница. Элина. Она моя жена.

— Ты со своим самоваром?! — искренне расстроился Михаил Александрович, — Сюда?! Ну, ты даёшь!

— Долго рассказывать. Мы быстро. Давайте встретимся в ресторане внизу?

— Давай, давай! Нам ещё нужно обязательно заехать в «Авокадо». Ты-то свою порцию радости всегда можешь получить. А я так и не получил! Поторопитесь!

Матвей дружески улыбнулся и закрыл дверь. Эля потянулась в кровати и вытянула руки, давая понять, что сейчас самое время её обнять. Матвей смотрел на свою жену и не мог поверить своему счастью, ведь в какой-то степени они оказались в раю. Совершенно другое место с дивными существами, далеко от всех забот и невзгод и единственная работа — это следить за нерадивым чиновником, с которой они пока неплохо справляются. Он лёг к ней и начал целовать её шею. Очень нежно, едва касаясь губами кожу.

— Зачем он приходил? — сонным голосом спросила Элина.

— Пора работать. — ответил Матвей и продолжил целовать шею жены.

— Прям вот сейчас пора, да?

— Ну… — Матвей выдержал короткую паузу, — Может минут через десять.

Когда они спустились, Михаил Александрович уже доедал омлет из двух страусовых яиц, запивая его гигантской кружкой свежемолотого кофе.

— Ну что вы так долго? — искренне негодовал чиновник, — Сейчас ещё ждать пока вы поедите…

— Мы быстро, — сказала Элина, — спасибо вам.

— За что?! — удивился Михаил Александрович.

— За то, что заботитесь о своих сотрудниках. Любой другой бы на вашем месте погонял бы нас и даже не дал бы поесть.

Неприкрытая лесть отлично сработала.

— Да нет, ну как же иначе-то? — Михаил Александрович закинул немного голову вверх в знак своей гордости, — Завтрак — это самая главная еда дня. Так что ешьте, пейте, вам понадобиться много сил сегодня. И энергии!

— Какой у нас план, босс? — спросил Матвей.

— Ха! Во-первых, мы всё-таки заедем в «Авокадо», но это быстро. А то у меня ощущение неоконченного дела. А потом, ребятки готовьте печень! Я везу вас в «Бурлящий котёл»!!!

Ни Матвей, ни Элина понятия не имели что это за место, потому их выражение лиц явно не соответствовало ожиданию чиновника.

— Блин, вы серьёзно?! Ну ладно она, но ты-то оперативник! Ты сюда можешь мотаться хоть каждый день!

— Времени как-то не было. Я же оперативник.

— А-ай… «Бурлящий котёл» — это местное заведение, которое открывается раз в три месяца, недалеко от центра. Я специально подгадывал отпуск, чтобы туда попасть. Там кормят экзотическими блюдами, женщины там красивей и развратней, чем в «Авокадо», но самое главное — это «Слеза Орка».

— Что за «Слеза Орка»? — спросила Элина.

— «Слеза Орка» — это самый мощный в мире абсент. Во всех мирах! Говорят, что этот напиток выбирает тебя, а не ты его. Он может убить, а может придать здоровья лет на сто вперёд. Его рецепт случайно открыли тролли ещё до начала времён и он передавался от поколения к поколению. Тролли, которые варят этот абсент сейчас, словно цирковая труппа колесят с собственным баром и развлечениями по миру и вот они приехали в «Бурлящий котёл» всего на три дня!

— И вы конечно же хотите попробовать эту «Слезу Орка».

— Что за вопросы, красавица?! Я должен его выпить!

— А вы не боитесь, что эта… субстанция вас убьёт? — настороженно спросил Матвей. — Вы поймите, я здесь, чтобы следить за вашем здоровьем, а пробовать напитки, которые неизвестно как на вас подействуют — не самая мудрая идея.

— Да что ты за ссыкло такое?! — обиделся чиновник, — Всё будет отлично. Не переживай. Так, давайте в темпе, а? Время не ждёт!!!

Желание как можно скорей оказаться в «Авокадо» и наверстать вчерашний вечер (пусть и не с прекрасной Авадантель) настолько сильно охватило Михаила Александровича, что он заранее вызвал машину бизнес-класса, которая уже двадцать минут ожидала чиновника и его спутников у главного входа. Он не соврал, и в самом престижном борделе города чиновник пробыл всего пятнадцать минут, насладился вдоволь белокурой эльфийкой, слегка уставшей от бессонной ночи, но выполнившей свой долг по полной программе и вышел совершенно новым, отдохнувшим человеком.

Чем занять себя днём чиновник так и не придумал, потому согласился прогуляться по Москве, перекусить, а потом уже направиться в «Бурлящий котёл». Весь день он был бесшумной тенью Матвея и Элины, которые наслаждались видами со смотровых площадок, в своих мыслях, а в какой-то момент оперативнику даже показалось, что чиновник скучает по дому. Правда, когда подошло время отправляться в нестандартный бар на нестандартную программу, Михаил Александрович оживился и поторапливал супругов хуже чем с утра.

Над весьма неприметной дверью висел огромный, в метр диаметром котёл, из которого валил зелёный дым. Когда котёл начинал «варить» ко входу в бар сбегались жаждущие отрыва на три дня. Сегодня народу было ещё больше чем обычно, а вход в заведение стоил в три раза дороже и далеко не каждый мог позволить себе пройти внутрь. Тем не менее, народу скопилось много, люди, в надежде, что их пропустят за меньшую стоимость окружили бар, разместились на лавках в соседних парках, а некоторые спрашивали прохожих, не подкинут ли те пару монет.

Михаил Александрович своим тучным телом, словно ледокол рассекал толпу, окружившую «Бурлящий котёл», а за ним, как две маленькие сопровождающие лодки плелись Матвей и Элина. На входе стоял охранник — атлетичного телосложения эльф в обтягивающей футболке и длинными чёрными волосами, заплетёнными в косу.

— Пока не пускаем. — холодно отрезал он.

Михаил Александрович к такого рода вызовам привык и без лишних слов достал толстую пачку денег. Глаза эльфа увеличились в полтора раза. Он моментально открыл им дверь и пропустил внутрь.

«Бурлящий котёл» был выполнен в лучших традициях старых славянских таверн. Стены были покрыты каменной кладкой и небрежным бетоном серого цвета. Деревянные полы были вытерты в местах прохода официантов, а вся мебель была в стиле старой хаты. Тем не менее это место завораживало. Те, кому посчастливилось побывать в нём говорили, что там есть что-то мифическое, даже немного пугающее. Ядовитая зелёная подсветка барной стойки и такие же лампы над столами создавали впечатление, что посетители пришли на самый настоящий шабаш ведьм, насколько это возможно в мегаполисе. Вся суета оставалась за дверьми заведения, а здесь, внутри балом правил разврат и алкоголь. На нескольких мини-сценах изгибались очаровывающие, полу-обнажённые танцовщицы, десять минут с которыми могли позволить только самые богатые гости заведения. Танцоры в обтягивающих трико исполняли свои страстные танцы на большой сцене, но до них, как и до их коллег никому не было дела. Сегодня все пришли смотреть и пробовать «Слезу Орка» и она стала гвоздём программы.

Небольшого роста тролль с гигантским носом и ушами разливал напитки за барной стойкой, а самый главный, который зелёным, переливающимся цветом манил к себе, он выставил на всеобщее обозрение, но пока не предлагал. Его мастерству в скорости разлива напитков позавидовал бы самый расторопный бармен, несмотря на короткие тролличьи руки. Когда чиновник со своим сопровождением подошли к барной стойке, тролль встретил их широченной улыбкой от уха до уха.

— Шпасибо, што пришли! — прошепелявил он, — Добро пошаловать!

— А можно ли мне «слезу»? — спросил Михаил Александрович.

— О! Шинный мушшина хошет шинный напиток! Спашибо и за это! Но пока рано.

— В смысле рано?! — возмутился чиновник, — Сколько?!

— Ха! — тролль явно получал удовольствие от беседы, — Вот вы люди забавные! — он наклонился к Михаилу Александровичу и прошептал ему в ухо, — «Слеза» бешплатная! Только тш-ш-ш-ш!

— Как это? А сколько ждать?

— Вшему швоё время! — тролль громко рассмеялся и убежал по барной стойке обслужить клиента на другом конце.

— Не, ну вы видели, а?! — продолжал возмущаться чиновник, — Я ему денег, а он…

— Видимо не всё можно купить за деньги. — сказала Элина.

— Ага. — согласился чиновник, а потом саркастично добавил, — Это красивая история для бедных. А деньги — это прекрасная вещь. И поверь, дорогуша, чем их больше, тем лучше.

Элина закатила глаза и заказала имбирный эль. Матвей отошёл от чиновника вслед за женой, но не спускал с него глаз. Пил, конечно, Михаил Александрович, как не в себя. Меньше, чем за час он выпил три стопки сливовой водки, два полулитровых стакана тёмного эля и небольшой стакан гоголь-моголя, видимо чтобы лучше всё усвоилось. И хоть бы что. Спустя ещё минут пятнадцать заиграла громкая праздничная музыка, все присутствующие встретили её овацией и столпились к барной стойке. Тролль, который обслуживал гостей весь вечер встал на середину этой стойки и очень громко начал свою речь:

— Дорогие гости! Добро пошаловать! Я — Калу, сын Тишко. Мой род — один из древнейших и берёт своё нашало ешо до нашала времён! Я путешествую по миру, штобы дарить радость людям и радовать их швоими напитками, но один из них… Ошобенный! — он не старался выглядеть серьёзно, но с учётом всех обстоятельств и особенности его речи, это выглядело скорей смешно, — «Слеза Орка»!!! Шамый древний рецепт из шушешствуюших!

Матвей слушал рекламную речь тролля без особого энтузиазма. В его голове крутилась только одна мысль, что сейчас Михаил Александрович выпьет эту бодягу и его придётся везти в больницу. Потом будет необходимо объяснять Кашалотову почему он не уберёг чиновника от такой явной глупости. Скорей всего ему влепят выговор и оштрафуют на два оклада.

Элина слушала речь с неподдельным энтузиазмом и её можно было понять. Девушка из забытого богом мира, где жизни практически не осталось видела перед собой сказочных существ, говорила с ними, знакомилась. Всё это ей было в новинку.

Матвей любовался женой. В очередной раз он поймал себя на мысли, что сделал тогда правильный выбор и боится даже представить как могла бы повернуться его жизнь, если бы он не выполнил просьбу отца.

— Кто ришкнёт шделать первый глоток?! — громко спросил тролль.

— Я! — крикнул чиновник и чуть ли не сам залез на стойку, -Я!

— О! Вы шмелый шеловек! Похвально. Приготовьтесь! Шейчаш вы либо шгинете навсегда, либо штанете крепше во што раз!

Публика поддерживала чиновника криками и аплодисментами. В маленькую прозрачную кружечку, грамм на двадцать, тролль аккуратно налил свой абсент. Запах полыни тут же разлетелся по «Бурлящему котлу». Чиновник поднёс кружечку у носу и отклонился, но не выпить он уже не мог. Внутри его забурлила гордыня. Как может он не сделать того, ради чего сюда пришёл. Единым глотком он выпил «Слезу Орка» и сморщил круглое лицо.

— Шмотрите! — крикнул тролль, — Шмотрите на этого шумашедшего! Он будет жить вешно!!!

Зал зашумел громче прежнего, а Михаил Александрович поднял руки вверх в знак победы. Радостный он подошёл к столику в углу бара, где за его успехом наблюдали Элина и Матвей.

— Вы видели?! — спросил он, — Видели?

— Все видели. — заметил Матвей.

— Я чувствую, как мне хорошо. Я словно переродился. Не знаю что там добавляет этот коротышка, но это нечто! Вы должны попробовать. Хотя нет! Не нужно. Я покрепче вас буду, а вдруг вы погибните?! Так… — глазами чиновник нашёл официантку и поднял руку, — Красотка! Красотка! Неси сюда сливовой! Да побольше!

Уже через полчаса Михаил Александрович еле стоял на ногах. Матвей и Элина выпили по чуть-чуть, в надежде, что сегодня им удастся положить спать чиновника и какое-то время провести вдвоём. Однако, чиновник оказался крепким орешком.

— Я не понимаю… ик… Вот я уже… ик… тринадцать лет на службе у… ик… ик… президента… Знаю его как… ик… облупленного… А сейчас он мне кажется другим… ик… это что? Старость что ли…

— О чём вы говорите? — спросил Мавтей.

— Ну как ты не понимаешь!.. ик… Я же тебе говорю! Его словно подменили… ик…

— Кого подменили?! — пытался уловить Матвей.

— Егорова!.. ик… Нашего президента Егорова… ик… Вот был он, а стал не он… ик!

Матвей и Эля переглянулись, но чиновнику было уже всё равно. Музыка потихоньку стихала, некоторые стали расходиться, а Михаил Александрович, опёршись на стол локтем, уснул от количества выпитого.

Мимо их столика прошмыгнула маленького роста тень, оперативник заметив её позвал главного бармена мира.

— Калу! Калу, простите.

— Да? — тролль остановился и судорожно начал поправлять рубаху, во внутренний карман которой он спрятал выручку за вечер.

— Скажите, Калу, а ваш абсент действительно работает?!

— Всенепременно! — гордо ответил тот.

— Странно. Вы неожиданно перестали шепелявить!

Тролль явно занервничал, а потом достал небольшую стопку налички.

— Послушайте, мне не нужны проблемы. Вот, держите.

— Мне не нужны ваши деньги. — улыбнулся Матвей, — Я даже не из этого мира. У меня праздный интерес, что в «Слезе Орка»?

— Шипучка на основе тархуна и пять грамм спирта. — тролль еле сдерживал смех, — Не сдавайте меня! Прошу!

— Не собираюсь. А как же всё остальное? Неужели кто-то покупается?

— Одно слово, друг мой. Маркетинг. Качественный, хороший маркетинг.

Калу быстренько выбежал, пока его не хватились и не начали задавать дурацкие вопросы, а Матвей с Элиной расхохотались в голос.

7

До конца отпуска чиновника оставалось два дня. Нельзя сказать, что всё это время он всячески испытывал своё здоровье на прочность, однако посещение борделей и других злачных мест явно сказались на его состоянии. В последнюю ночь Михаил Александрович решил, что нужно всенепременно как следует гульнуть и возвращаться в рутинный мир с чувством выполненного перед собой долга. «Авокадо» чиновнику приелся, потому он решил утолить свои потребности в схожем заведении недалеко от центра.

«Кентавр» считался вторым по популярности, после «Авокадо», однако, считалось что местный контингент отличается от богемы и лоска первого. За столиками можно было встретить криминальных авторитетов, чиновников, барыг или просто скучающих богатеев и Михаил Александрович в этот контингент вписывался идеально.

Элина чувствовала себя не в своей тарелке. Ей понравился этот нестандартный мир, населённый разнообразными существами, однако почему-то именно от «Кентавра» у неё по телу бегали мурашки и хотелось как можно скорей покинуть заведение. Чиновник же, напротив, хотел задержаться как можно дольше, чтобы насладиться моментом, послушать живую музыку и выбрать наконец спутницу на ближайшие пятнадцать минут.

Когда он, наконец, удалился Эля схватила мужа за руку и попросила его выйти на улицу.

— Мне и самому здесь не очень. — ответил Матвей, — Но я должен его охранять.

— Я понимаю, просто… — она повернула голову в сторону шумной компании весьма нетрезвых дворфов, — Они постоянно пялятся на нас. И мне жутко от этого.

— Ты прекрасно выглядишь, — улыбнулся оперативник, — почему бы им не поглазеть на тебя? Ни о чём не волнуйся. Я смогу тебя защитить.

— Спасибо, но… — глаза девушки сильно округлились от удивления, — Смотри. Вон там.

— Что? — Матвей повернул голову назад, — Где?

— Видишь за тем столиком. Трое мужчин в компании местных дам. Посмотри внимательно на крайнюю справа. — Элина рассмеялась, прикрывая рот ладонью, чтобы не привлекать к себе внимания.

Матвей вгляделся в одну из дам сопровождавших троих мужчин в строгих костюмах. Они явно были навеселе, чем открыто пользовались девушки лёгкого поведения, облепившие их со всех сторон. Матвей видел в одной из них что-то очень знакомое. Он явно видел её прежде, но не мог понять где. А потом его осенило. В компании одного из отдыхающих сидела стройная, спортивного телосложения девушка, с длинными прямыми волосами и ярким макияжем. Он не встречал эту девушку, эта девушка была его дубликатом! Оперативник резко повернулся к жене, которая уже открыто смеялась в голос, вытирая слёзы.

— Как такое вообще возможно?! — спросил Матвей.

— А что?! — сквозь смех спросила Эля, — Ты очень даже ничего!!!

В этот момент в «Кентавр» зашли трое. Двое мужчин и девушка прошли через всё заведение к барной стойке, что-то спросили у бармена, всунули ему в руку пачку денег, а тот, в свою очередь, показал на дверь, за которой Михаил Александрович проводил время с одной из жриц любви. Матвей сразу напрягся и проверил на месте ли пистолет. Женщина, высокая, стройная, лицо которой оперативник разглядеть не мог, кивнула бармену в знак благодарности. Все трое направились к нужной двери. Матвей вскочил с места, чтобы остановить их. Кто эти люди и зачем они решили помешать чиновнику? Михаил Александрович — человек весьма сложного характера, он мог с лёгкостью обзавестись врагами в этом мире. В любом случае на размышление времени не было.

Двое мужчин встали по обе стороны, чтобы никто не помешал, а женщина бесцеремонно открыла дверь и зашла внутрь. Матвей ринулся к ним, но услышал, как Элина зовёт его. Обернулся. К его жене подсел неприятного вида дворф в кожаной куртке и золотой цепью размером с палец. Его лицо было усыпано полосками шрамов, он приобнял Элину за плечо и с садистской улыбкой что-то ей предлагал.

Матвей выхватил пистолет и вплотную подошёл к нему.

— Отошёл! — скомандовал оперативник.

— Эй! — дворф поднял руки вверх и отклонился от девушки, — Спокойно-спокойно! Я просто хотел познакомиться. Извини!

Моментально он пересел за свой столик и стал обнимать одну из спутниц, предложенных «Кентавром».

— Ты в порядке? — спросил Матвей, но не успел услышать ответ, потому что в этот момент позади раздался громкий хлопок и звук разбитого стекла.

Двое мужчин явно напряглись. Один открыл дверь, заглянул внутрь и сразу же движением показал второму, что нужно уходить. Несмотря на всю суматоху громкая музыка продолжала звучать. Двое растворились в толпе танцующих, а затем выбежали к выходу. Матвей быстрыми шагами направился к двери, за которой ожидал увидеть труп Михаила Александровича. В голове пролетели тысячи мыслей. Такого провала он не мог предугадать. Может быть это и был тот самый единственный сценарий, который мог испортить всё задание? Нет, не сходилось. Руки похолодели и стали липкими от пота. Он дотронулся до ручки, но открыть дверь не смог, так как это сделал Михаил Александрович. Покрытый брызгами крови и полностью обнажённый он стоял перед Матвеем и держался за голову. Девушка, которая ублажала его выскочила из комнаты.

— Какого чёрта? — спросил чиновник, — Где ты был?!

— Здесь. Что произошло?!

— Не знаю. Вломилась какая-то тётка, вон она лежит. Сказала, что ничего личного и наставила на меня ствол. А её кто-то снял из снайперки походу.

— Нам нужно уходить. Одевайтесь.

Через несколько минут они уже сидели в такси. За все неудобства чиновнику пришлось отвалить бармену огромную сумму денег, чтобы его имя не упоминалось, когда приедет полиция. Бармен же сказал, что полиции не будет, так как «Кентавр» держит один из самых опасных криминальных авторитетов, но чиновнику вход сюда будет запрещён надолго.

Приехав в отель, Матвей попросил Элину быстро собрать вещи, а сам, в номере у Михаила Александровича спрашивал его о подробностях.

— Я тебе уже всё сказал! — злился чиновник, — У меня нет здесь врагов, меня никто не знает. Ты мне скажи лучше где был ты?! Как ты их не заметил?!

— Я… я заметил. — обречённо сказал Матвей, — Они вошли в «Кентавр», что-то спросили у бармена, а потом пошли к вам. Им нужны были именно вы, понимаете?! Зачем?

— Я не знаю зачем! Ты же оперативник, вот и разберись! Я тебя ещё раз спрашиваю, где был ты?!

— К Эле пристал какой-то урод. Я его… прогонял.

— Прогнал?

— Да.

— Молодец. Твоя девка чуть не стоила мне жизни.

— Не называйте её так. Это моя жена.

— Да мне плевать кто она тебе! — крикнул чиновник, — Твоя работа — это быть рядом со мной и не допускать подобных вещей.

— Михаил Александрович, я проверял, составлял сценарии. Этот случай мы никак не могли предугадать. Эля здесь не причём. Тем более, что кто-то спас вам жизнь, но кто?!

— Мне плевать. Главное, что я жив. А теперь мне нужно вернуться домой. До перехода я не желаю тебя видеть. Пошёл вон!

— Михаил Александрович, нам нужно разобраться в ситуации. Это произошло не просто так. Нам нужно понять причину!

— Пошёл вон!!! — крикнул чиновник и бросил в сторону Матвея стеклянный стакан. Матвей решил, что сейчас говорить с ним смысла никакого не имеет и вышел из номера.

Кто-то целенаправленно хотел напасть на Михаила Александровича, следовательно этот кто-то мог знать, что он не из этого мира. Кто-то спас его жизнь, а значит мог предположить, что на чиновника произойдёт нападение. И те и другие наверняка следили за ними. Но кто и зачем? Этот вопрос не давал покоя Матвею до утра.

8

Эля совершила переход двумя часами ранее, хотя Матвей прекрасно понимал, что его небольшая афера раскроется как только они окажутся в родном объекте. Михаил Александрович не шёл на контакт. С каменным лицом по дороге домой он прокручивал в голове сложившуюся ситуацию, а при одном только взгляде на Матвея его глаза наполнялись яростью.

Совершив переход чиновник приказал встречающим его агентам СКВП следовать за ним и прихватить с собой Матвея. Они отправились прямиком в здание НИИ на Профсоюзной улице, где Раскалову и Кашалотову сообщили о произошедшем.

Матвей сидел на неудобном стуле возле кабинета директора СКВП, прислушиваясь что они обсуждают. Только иногда Михаил Александрович переходил на крик, заявляя, что это возмутительно и это выглядит как саботаж. Через час он вышел весь взмыленный, сжав кулаки. Матвея чиновник даже не заметил. Следом вышел Кашалотов и пригласил Матвея войти.

Никогда ещё Матвей не был в кабинете директора СКВП, но повод побывать в нём оказался не самым приятным. Кабинет Анатолия Эдуардовича Раскалова показался Матвею на удивление скромным. Никаких дубовых панелей, как это принято в верхушке власти, портретов или дорогущей мебели. Нежно-бежевые стены, обычный стол и кресло из магазина-производителя ширпотреба, огромная электронная карта на стене. Она сразу бросилась Фёдорову-младшему в глаза. Синий космос с множеством красных и оранжевых огоньков.

Раскалов выглядел очень уставшим. Высокий, статный мужчина, на вид шестидесяти лет сидел в кресле сложа руки. Кашалотов громко выдохнул и сел возле Раскалова, по другую сторону стола.

— Сядь. — сказал он. — Ты нарушил четыре статьи, Матвей.

— Игорь Сергеевич, я могу всё объяснить. Это не просто происшествие. За ним охотились, причем кто-то знал, что он будет в К18—27. Скорей всего за нами следили. Нам нужно понять кто и зачем…

— Матвей Евгеньевич, — тихо сказал Раскалов, — дело в том, что вы поставили личное дело в противовес работе. СКВП слишком много раз шли вам на встречу, но вместо благодарности и верной службы вы решили, что мы — это ваша личная исполнялка желаний. По всей строгости я должен лишить вас возможности работать в СКВП.

— Значит, я попаду в аварию? — прикрикнул Матвей, — Или должен совершить суицид? Вы думаете, я не знаю, как тут всё устроено?! Анатолий Эдуардович, я готов загладить свою вину. Как угодно. Я смогу расследовать это дело, понять кто пытался убить нашего чиновника, кто его спас. Дайте мне шанс. Прошу вас.

— Даже из глубокого уважения к вашему отцу я не могу этого сделать. — ответил Раскалов, — Тем более мы итак знаем что произошло. И вы никак не могли повлиять на ход событий, на Михаила Александровича всё равно было бы совершено покушение.

— Что?! Но как?!

— Это подготовленная операция. Мы пока не знаем кто, но мы точно знаем, что цель этой операции — подрыв деятельности СКВП. Однако, к вам это больше никакого отношения не имеет.

Матвей испуганно начал почёсывать указательный палец правой руки.

— Михаил Александрович требует вашего увольнения. Я подключил вашего отца. Он смог убедить Михаила Александровича, что увольнение — это не выход. Потому нами был достигнут компромисс. — Раскалов поднялся с кресла, Матвей тут же встал следом, — Вы переводитесь в архив. Больше вы не имеете права на оперативную деятельность.

Кашалотов молча наблюдал за убитым новостью Матвеем. Спорить смысла не имело, это решение, которое удовлетворяло все стороны, кроме, конечно, самого Матвея, но сделать с этим он ничего не мог. Просто уйти со службы и работать где-то ещё ему не могли позволить, а архив — это то самое место, где он всегда будет под присмотром, но никогда больше не сможет отправляться в другие объекты.

— Приступаете через месяц. — командным тоном сказал Раскалов, — Вы свободны.

ЭПИЛОГ

Эля проснулась на мягкой постели с первыми лучами солнца. Сладко потянувшись, она рукой проверила на месте ли её любимый, но его рядом не было. Девушка открыла один глаз и оглядела номер отеля «Мариотт» в самом сердце Парижа. Он стоил явно дороже остальных, но это была цена за прекрасный вид на Эйфелеву башню.

С небольшого балкона она слышала два голоса — её мужа, сотрудника архива СКВП и его отца, легендарного оперативника, который говорил с ним по видеосвязи.

— Я всё понимаю, — говорил Матвей, — но мог ли я поступить иначе?

— Конечно не мог, сынок, — прерываясь говорил Евгений Николаевич, — ты поступил как мужчина. Я бы сделал тоже самое.

— Ты бы не взял жену на задание.

— Да, но ты — это ты. Это был твой выбор. Как и взяться за это дело. Нет такого понятия как правильный или неправильный выбор, это понимаешь с годами. Есть только последствия твоего выбора. Иногда они плачевные, а иногда — спасают жизни.

— Меня ждёт успешная карьера! — рассмеялся Матвей.

— Архив — это отличный выход. Ты сможешь так же быть внутри, дышать этой атмосферой, но при этом не ввязываться в дурацкие истории. Заработанных денег тебе хватит до конца жизни, потому попробуй просто наслаждаться моментами.

— Не знаю, смогу ли я. Ведь это как наркотик. Побывав там один раз, хочется ещё и ещё.

— Ломка будет. Без этого никак. Но она пройдёт. Увидишь. Я люблю тебя. Передай от меня привет жене.

Матвей улыбнулся и нажал на красный кругляшок окончания вызова. Элина на цыпочках подошла к мужу и обняла его со спины. От одного её прикосновения у него пошли мурашки и он сразу же повернулся к ней.

— Прости меня, Матвей. — сказала она, — Это я во всём виновата.

— Эля, ты ни в чём не виновата.

— Ты взял меня с собой и из-за меня лишился любимой работы. Я дура, думала только о себе.

— Эля, прекрати. Прошу тебя. Может быть так и должно было произойти? Может вся эта чёртова служба была дана мне, чтобы я нашёл тебя? И я счастлив, что всё произошло именно так, потому что ты рядом. А впереди у нас с тобой целая жизнь. Со своими взлётами, падениями. Но мы вместе! И вместе мы отлично с ней справимся! Ты веришь мне?

— Верю. — девушка потянулась чтобы поцеловать Матвея, — И мы всегда будем вместе…

— Всегда… — тихо сказал он и поцеловал её.

После сладкого, нежного поцелуя Эля немного отклонилась, посмотрела Матвею прямо в глаза и спросила:

— А если бы ты знал, что всё закончится вот так… Согласился бы на просьбу Кашалотова?

Матвей слегка заметно улыбнулся и поцеловал жену снова.

КОНЕЦ

ГЛАВА 3Б. ПАКТ О СОТРУДНИЧЕСТВЕ

1

Холодный ночной ветерок пробился через открытое окно в спальню и беспардонно ударил Матвея в лицо. Резкий глоток свежести, заставил юношу подняться из тёплой постели и закрыть окно. Он бросил взгляд на электронные часы на комоде — до звонка будильника оставалось 30 минут, потому Матвей решил, что ложиться чтобы через полчаса проснуться ещё более разбитым смысла не имеет.

Где-то за окном слышалось шарканье металла по асфальту. Звук, знакомый всем жителям города с детства — дворник лопатой убирает первый выпавший снег. В Москве снег почему-то всегда неожиданность. Даже если он выпадает тогда, когда должен выпасть. Многие не поменяли резину автомобиля с летней на зимнюю, многие всё ещё одеты в осеннюю обувь и мёрзнут по дороге на работу, многие сокрушаются, что день настолько короткий, что застать дневной свет — большая удача.

Хотя, всё циклично.

Обязательно будет ночь и обязательно будет утро. Обязательно будет зима и обязательно будет лето. И человек не влияет на этот процесс. Человеку остаётся лишь каждый раз удивляться снегу, выпавшему в середине ноября.

С этими мыслями Матвей отправился в душ. Ещё не проснувшись, он включил воду, засунул в рот зубную щётку и залез под горячие струйки воды.

Моментально всплыл вчерашний разговор с отцом. Следом в голове промелькнуло новое задание от Кашалотова. Мозг потихоньку возвращал Матвея в реальность из полусонного состояния.

В холодильнике оказался только десяток яиц и просроченное молоко. Зато есть печенье, которое привёз Фёдоров-старший. Чем не хороший завтрак?

Выпив кофе и съев пару печенок, Матвей решил не тянуть и набрал номер отца.

— Доброе утро, — послышался бодрый голос, — как спалось?

— Привет, пап. Спасибо, отлично. Ты как?

— Сегодня спина что-то разболелась. Но Лиза за мной ухаживает. Тебе привет, кстати.

— Ей тоже. — Матвей сделал паузу, — Пап, по поводу нашего вчерашнего разговора…

Евгений Николаевич затих, ожидая худших новостей.

— Я тебя очень прошу, не обижайся, но я не смогу тебе помочь. — Матвей почувствовал как потеют его ладони, — Пойми меня… Я — действующий оперативник. В Академии каждый считал своим долгом напомнить мне, что я твой сын. А потом и на службе. После первого задания они поняли, что я чего-то да стою. Если я сейчас откажусь от следующего дела в пользу твоей просьбы — на меня повесят клеймо мальчика на побегушках у папочки.

— Матвей… Моя просьба крайне деликатна…

— Папа, — перебил Матвей, — я отправлюсь в десятую… Ты наверняка слышал о пакте.

— Да, мне рассказывали. Что ж… Раскалов будет там. Это хорошее решение. — Евгений Николаевич сделал небольшую паузу, — Я всё понимаю. Я должен думать о тебе и твоей карьере. А с этим поручением справится кто-нибудь другой.

— Не держи на меня зла…

— О чём ты говоришь?! — возмутился Фёдоров-старший, — Какое зло?! Я горжусь тобой. И восхищаюсь твоей способностью принимать решения. Ты всё взвесил и выбрал тот путь, который кажется тебе наиболее верным. Будь осторожен, сынок. Пусть всё пройдёт по сценарию.

— Спасибо. Я люблю тебя.

— И я тебя, сынок.

Матвей нажал на кнопку завершения вызова. Он почувствовал, что отец расстроен, но не разочарован. Фёдоров-старший принял решение сына идти по пути, которому когда-то следовал он сам. Не пользоваться привилегиями, а самому добиваться успехов, тем более, что начал он очень хорошо, ведь все в СКВП отметили работу Матвея и Марченко по заданию в объекте К7—217.

Вечером Матвей должен сесть в «Сапсан» и доехать до Санкт-Петербурга. Там его встретит машина и отвезёт в сторону Гатчины, где в одном из заброшенных строений совершится переход. Это условие той стороны. В оставшееся до «Сапсана» время Матвей решил освежить воспоминания о десятой классификации и об объекте №К10—11.

Оперативник заварил себе чёрный кофе, добавил две ложки сахара и открыл рабочий ноутбук. В СКВП существовала собственная база данных с описаниями классификаций и объектов, чтобы сотрудники могли изучить их тонкости, особенности и различия, даже минимальные. Доступ до базы был естественно сильно ограничен, а взломать её или украсть не представлялось возможным из-за использования технологий из более развитой классификации.

Матвей сделал глоток бодрящего напитка и на автомате вбил семнадцатизначный пароль. Система поприветствовала его и выдала меню, где оперативник выбрал из списка классификаций десятую, а затем нужный объект.

Основополагающим отличием развития временной линии объекта К10—11 аналитики СКВП указывают как неудачная попытка покушения на наследника австро-венгерского престола Франца Фердинанда в 1914-м. В следствии этого не произошло первой мировой, а четыре империи (Австро-Венгерская, Османская, Германская и Российская) продолжили своё существование, не смотря на напряжённое отношение между ними. К середине 50-х империям удалось найти консенсус, а отношения Российской и Австро-Венгерской только окрепли, благодаря союзу царевича Эдварда и принцессы Анабэллы.

Границы Российской Империи протекали от Австро-Венгрии на западе до Японии и Соединённых штатов на востоке. Столицей является город Санкт-Петербург, куда и предстояло отправится Матвею, так как заключение пакта предполагается именно там.

Ближе к 60-м в Российской Империи установилась конституционная монархия, правящая и по сей день. Фактически царь и вся его семья превратились в глубокоуважаемый символ, нежели орган управления, а руководством империи занимался парламент. Однако, в зависимости от дела, за царём всё равно оставалось право последнего слова, о чём, конечно же, парламент не забывал.

К 2000-м Российской Империи удалось добиться множества успехов в агропромышленности, машиностроении и технологиях. Светлые умы государства разрабатывали как технологии для общего пользования, так и для военных целей. Войн, кстати, в десятой классификации не было уже более ста лет, что определённо можно считать успехом.

Матвей мечтал попасть туда ещё учась в Академии. Воодушевлённый книгами про Айзека Бирмана, действие которых проходят в схожей вселенной, только с более фантастическим уклоном, он нарисовал образы настоящего, успешного государства. Какой бы могла стать его родная Вселенная, если бы не события 17-го года. И несмотря на то, что реальность, естественно, отличается от фантастических книжек, Матвею казалось что это особая реальность.

Гораздо интересней, чем его.

Несколько часов оперативник рассматривал фотографии городов, достопримечательностей, флаги, детали, всё, что касается полюбившегося ему объекта. Надо отметить, что разведчики СКВП хорошо постарались: не просто собрать такое количество информации в объекте, где присутствует схожая организация, но пакт о сотрудничестве не заключён.

Смарт-часы на руке Матвея, подарок отца, пропиликали, что пора начинать сборы. До поезда оставалось два с половиной часа. Как раз хватит, чтобы покидать пару футболок, брюки, свитер в небольшой чемодан и доехать на такси до Ленинградского вокзала.

2

Из тёмного неба, освещённого иллюминацией улиц падал пушистый снег. Матвей сидел на заднем сиденье автомобиля, везущего его на вокзал по центральным улицам и думал о том, как ему лучше начать новое задание. В его чемодане находились четырнадцать вариантов развития событий, но все они прописаны сценаристами на основании аналитических данных, которые получены разведчиками. Насколько детально можно предугадать попытку срыва такого важного события? С другой стороны, та сторона участвовала в разработке. А может и вовсе все сценарии составили специалисты десятой классификации, а Кашалотов просто присвоил своему отделу проделанную работу. В любом случае Матвею следовало как можно лучше изучить особенности объекта К10—11, но теперь сделать это удастся только по прибытию.

Такси притормозило у главного входа на вокзал. Матвей оставил щедрые чаевые, вытащил чемодан из багажника и зашёл в пассажирский терминал. В дорогу он купил воды без газа и пакетик сухариков со вкусом сыра. Должно быть достаточно, чтобы за четыре часа не погрузиться в сон, а наоборот изучить все материалы.

Билет в Петербург ему купили в первом классе. Матвей разместился в комфортном мягком кресле, поблагодарил проводницу за подоспевший кофе, а затем разложил на персональном столике сценарии.

Все они оказались достаточно схожи — особенность работы оперативника, однако небольшие различия в ключевых моментах имелись. Это и есть те самые возможности, которыми придётся воспользоваться, если что-то пойдёт не так. Встреча состоится чуть меньше чем через месяц, а потому у Матвея будет время адаптироваться к особенностям объекта, да и классификации в целом, потому он выбрал первый сценарий.

Дорога в «Сапсане» пролетела незаметно и когда приятный женский голос сообщил о прибытии в Санкт-Петербург, Матвей даже немного удивился. На пироне его встречал мужчина, лет тридцати, гладковыбритый, в тёмном пальто и кепке. Он держал табличку с надписью «Фёдоров-младший», что немного задело Матвея. Хоть его отец и отошёл от дел, призрак его карьеры всё равно преследовал молодого оперативника по пятам.

Матвей подошёл к мужчине и представился.

— Здравствуйте, Матвей Евгеньевич, — поздоровался он, — меня зовут Алексей. Алексей Крамаров. Как дорога?

— Спасибо, хорошо. — ответил оперативник, — И прошу вас: зовите меня Матвей.

— Без проблем, Матвей. Машина уже подана. На месте нас ожидает группа отправки и ваш новый напарник.

«Интересно, что это ещё за напарник? — подумал Матвей, — Агент из объекта. Наверняка будет ко мне относится как к прилипшему банному листу. Хотя, почему? В конце концов я же тоже работаю. Отвечаю за успех сделки. В общем придётся притираться.»

Алексей проводил Матвея до автомобиля дорогой немецкой марки, открыл заднюю пассажирскую дверь и жестом пригласил оперативника садиться. Сам же, захлопнув дверь, обошёл машину, сбросил немного снег с лобового и заднего стекла, а затем сел за руль.

— Ехать час-полтора. — констатировал Алексей, — Пробки.

Матвей ничего не ответил, просто кивнул. В Петербурге снег ещё только-только выпал. Фёдоров-младший смотрел на величественные фасады зданий, подсвечиваемые тёплым жёлтым светом, пока машина не вырулила на пригородное шоссе в Гатчину.

3

Недалеко от Гатчины располагался заброшенный кадетский корпус. Когда-то использованное для обучения моряков двухэтажное здание окружал обшарпанный металлический забор и даже не смотря на огороженную территорию это место облюбовали местные бездельники. Они выбивали стёкла, разрисовывали стены, использовали потайные уголки множества учебных классов как туалет. Спустя время здание выкупил частный инвестор, планировавший открыть там небольшое производство, однако до дела так и не дошло. Здание лишилось своих единственных посетителей.

Но данное место выбрано для перехода не случайно. В объекте №К10—11 школа функционирует и выпускает лучших специалистов, а параллельно является зданием аналога СКВП из десятой классификации.

Матвея встретили четверо сотрудников службы. Они не представились, но поздоровались и проводили его сквозь заросшую высокой травой тропинку к главному входу. Оказавшись внутри, Матвей удивился насколько фасад может создавать ложное впечатление. Сделан косметический ремонт, везде развесили камеры и круглые сутки по периметру здания дежурила охрана. Нельзя сказать, что внутри здание обрело вторую жизнь, но можно отметить, что его отмыли и неплохо накрасили.

К Матвею подбежал невысокий мужчина, возрастом чуть моложе Евгения Николаевича. На нём весьма сумбурно смотрелся синий костюм в клетку и очки в золотой оправе, а тонкие усы и крупная залысина дополняла образ неряшливого человека. Матвей сразу узнал мужчину. Валерий Александрович Эдермессер. Главный специалист по десятой классификации. Доктор исторических наук. Поговаривали, что он настолько влюблён в десятую, что прикупил квартирку в Санкт-Петербурге одного из объектов, что строжайше запрещено уставом СКВП.

— Матвей Евгеньевич, дорогой, здравствуйте! — подбегая сказал он, — Простите за такое место, сами понимаете, приходится идти на многие уступки.

— Добрый день, Валерий Александрович. Приятно с вами познакомится лично. Я использовал ваши труды для ознакомления с десятой, а в Академии даже защищал реферат.

— Большая честь для меня! — обрадовался Эдермессер, — Большая честь! Вам удалось ознакомиться с материалами дела?

— Конечно, — ответил Матвей, — у меня было достаточно времени.

— Скоро прибудет ваш напарник, очень серьёзная птица в Императорской Службе Параллельных Вселенных. Это…

— Аналог СКВП, так полагаю?

— Совершенно верно, Матвей Евгеньевич, совершенно верно!

— Поразительно, что аналоги СКВП существуют и в других объектах.

— Я бы сказал, поразительно, что мы смогли наконец договориться со службой Его Сиятельства! Для нас это огромный прорыв. Я лично курировал этот проект ещё на этапе идеи, потому, дорогой Матвей Евгеньевич, вы понимаете, как этот пакт для меня важен.

— Понимаю. И поверьте, я приложу все усилия, чтобы всё прошло по сценарию.

— Прелестно! — Эдермессер радостно хлопнул в ладоши, — Это то, что мне так нужно! Ну, что же? Давайте пройдём в актовый зал? Вам ещё предстоит переодеться.

Он рукой показал на лестницу на второй этаж. Матвей поднялся, Эдермессер следовал за ним. Актовый зал являлся огромным помещением, размером практически во весь второй этаж, только уборная и пара кабинетов расположились в углах. На сцене, представлявшей из себя возвышение сантиметров на тридцать, за простенькими столиками сидели несколько молодых специалистов, которые были настолько поглощены расчётами, что не заметили как вошёл их наставник.

Одного из молодых людей Матвей узнал.

Арсений Сапрыкин, аналитик которого встретил Матвей перед своим первым походом к Кашалотову.

— Арсений! — крикнул Матвей, — Арсений, привет!

Молодой человек отвёл взгляд от ноутбука и прищурил глаза, пытаясь узнать кто же его зовёт.

— Матвей! Здравствуйте! — он вышел из-за стола и протянул руку оперативнику, — Вот это встреча! Я не ожидал, что назначат вас!

— Я тоже! — улыбнулся Матвей.

— Что ж, господа, — Валерий Александрович жестом показал Арсению вернуться на место, — туннель вот-вот откроется, мы же не можем встретить нашего гостя неподготовленными.

В середине актового зала появилась фиолетовая точка, затем ещё одна и ещё, образовывая равнобедренный треугольник, вершиной метра два с половиной. Из каждой точки равномерно растекалась неоново-фиолетовая пелена, образовывая квантовый туннельный переход. Как только весь треугольник был заполнен, с той стороны в зал вошла девушка, лет на пять старше Матвея, а за ней ещё двое мужчин в костюмах.

Матвей ожидал, что представители десятой классификации будут выглядеть как люди из девятнадцатого века, может слегка осовремененные, но это оказалось не так. Классические строгие костюмы у мужчин, только с воротниками сильно шире. Стиль девушки не сильно отличался от стиля её компаньонов. Строгий деловой пиджак и юбка тёмно-синего цвета подчёркивали спортивную фигуру. На руке она держала длинное драповое пальто с меховым воротником.

Она понравилась Матвею: немного вытянутое лицо, тонкий нос, зелёного цвета глаза. Прямые чёрные волосы девушка завязала в хвост до самой поясницы.

— Добрый день, коллеги. — поздоровалась она.

Её голос понравился Матвею ещё больше. Нежный, но строгий. На долю секунды он задумался какого оказаться с ней в постели, но быстро выкинул эту мыль из головы.

— Елизавета Константиновна, добро пожаловать! — Эдермессер подлетел к девушке и поцеловал её руку. — Разрешите вам представить Матвея Евгеньевича Фёдорова. Он ваш напарник в этом деле.

«Она моя напарница?! — кричал про себя Матвей, — Вот это да!»

— Очень приятно, — спокойно сказала девушка, — вы прошли инструктаж, я так полагаю? Изучили сценарии?

— Да. — не своим голосом сказал Матвей, откашлялся и повторил, — Да. Конечно. Постараюсь сделать всё, что в моих силах.

Двое в костюмах переглянулись. Елизавета осмотрела Матвея холодным взглядом и отдала пальто Эдермессеру.

— Что ж… Приятно это слышать.

Словно хозяйка этого здания, она прошла чуть вперёд, оглядывая стены, сидящих на сцене и Эдермессера. На Матвея она не смотрела, чем сильно его задела.

— Детали мы обсудим после перехода. Если вы готовы — прошу.

Она изящной рукой она показала на фиолетовый треугольник. Матвей ничего не ответил, посмотрел на Арсения, который ему подмигнул, затем на Эдермессера, забрал у него небольшой саквояж с одеждой и проследовал к квантовому туннельному переходу. Сразу за ним прошли двое в костюмах, а следом уже Елизавета.

4

Едва светлеющее небо открывало вид на Санкт-Петербург объекта №К10—11. Город будет спать ещё пару часов, а потом жители столицы Российской Империи отправятся на службу, учёбу или просто выйдут гулять. Оперативников встретил роскошный автомобиль неизвестной Матвею марки. Ехали молча, но Матвею и не хотелось особо говорить. Он наслаждался видом на невысокий город, где над крышами невооружённым взглядом можно было заметить шпиль Адмиралтейства.

Машин на улицах практически не было, только грузовички с разноцветными логотипами на боках спешили доставить товар в магазины. Они проехали до Литейного проспекта и через километра два свернули во двор старого дома с обновлённым фасадом. Автомобиль притормозил.

Один из сопровождавших мужчин открыл Матвею дверь.

— Вас проводят в апартаменты. — сказала Елизавет вслед, — Поспите. Я заеду за вами часов в 12.

Как только Матвей вышел из машины и за ним закрылась дверь, автомобиль уехал в сторону центра города. Мужчина, не говоря ни слова, жестом велел следовать за ним.

Они прошли в парадную четырёхэтажного дома. Внутри дом требовал хорошего ремонта, но Матвея это нисколько не смутило. По большой винтовой лестнице они поднялись на последний этаж, мужчина открыл Матвею входную дверь, а после того как он зашёл, закрыл на ключ.

Матвей включил свет в коридоре, который оказался большим холлом. Слева находилась кухня-столовая, справа спальня, впереди — санузел и кладовая. Комнаты впечатлили своим размером. Квартиру видно только что перестали драить, потому что Матвей не обнаружил ни пылинки. Он прошёл к холодильнику, изучил содержимое и достал апельсиновый сок «Императорский». Выпив два стакана, оперативник улёгся на огромную кровать в спальне. Он решил, что сейчас даст себе пару минут отдохнуть и разберёт саквояж, но сам не заметил как провалился в дрёму.

Он шёл по Тверской улице в Москве.

Держал за руку её.

Они смеялись и дурачились.

Образ девушки, как и образ Москвы во сне Матвея размывались. Каждый раз, когда он смотрел на неё, она отворачивалась в сторону, заигрывая с ним.

— Посмотри на меня! — просил Матвей, — Посмотри на меня!

Девушка ничего не отвечала, а просто начала кружиться вокруг него. Он схватил её за руку и его словно ударило током. Девушка остановилась, сжала руки в кулаки. Он узнал русые кудрявые волосы, черты лица становились более чёткими, а голубые глаза девушки наполнились красными, как кровь слезами.

— Пошёл вон! — крикнула девушка, — Пошёл вон, предатель! Я не желаю тебя знать!!!

Матвей почувствовал, как его относит назад неведомая сила. Девушка кричала всё громче. Он попытался схватиться за один их уличных фонарей, но безуспешно.

— Элина, прости меня! — крикнул он во сне.

По щекам Элины скатывались кровавые капли, оставляя красный след. Она разжала кулаки и посмотрела на Матвея мёртвым взглядом. Её зрачки побледнели. Матвей попытался крикнуть, но не смог. Он чувствовал, что ему нужно крикнуть, напрягал связки, но всё безуспешно. Девушка продолжала отдаляться, а потом рассмеялась.

Матвей дёрнулся и проснулся.

Он лежал в одежде на огромной кровати в апартаментах дома на Литейном в объекте №К10—11. Через щель между плотными шторами он увидел дневной свет. Настенный часы ударили гонгом одиннадцать раз. Через час должна заехать Елизавета.

Ещё в детстве мама Матвея учила его, что если приснился дурной сон или кошмар, то нужно подойти к открытому окну и сказать: «Куда ночь, туда и сон». И тогда сон из головы моментально вылетит.

К сожалению, не сработало, а сон отпустил его только когда Матвей вышел из душа.

5

Елизавета позвонила в дверь ровно в 12:00. К её приходу Матвей успел разобрать вещи из саквояжа: два костюма, схожих с теми, что носили помощники Елизаветы, синего и коричневого цвета, пара туфлей из кожи чёрного цвета, несколько сорочек, мобильный телефон неизвестной Матвею марки, очевидно разработанный в объекте, ремень, пальто, шляпа-котелок и кошелёк с наличкой в местной валюте. Оперативник на сегодня выбрал коричневый костюм.

Матвей открыл дверь и Елизавета встретила его еле сдержанным смехом.

— Что? — спросил он.

— Где ты нашёл это старьё? — с порога спросила девушка.

— Мне выдали у нас. Я думал это вы нам передали…

— Видимо над тобой кто-то пошутил из наших. Такой стиль не носят уже лет пятнадцать как. Это всё, что у тебя есть?

— Да. — озадаченно ответил Матвей, — Но твои же бугаи носили такие же!

— Нет, ну ты сравнил костюмы братьев Копенгейнер под старину и это. Ладно, поехали к портному. Здесь недалеко. Приоденем тебя. В таком виде нельзя показываться на улице.

Матвей накинул пальто и поспешил за спустившейся вниз Елизаветой.

— Ты одна? — спросил Матвей, — А где же двое из ларца?

— Здесь ты мне вряд ли навредишь. — на ходу ответила Елизавета, — А у вас… Кто знает что там у вас.

— Тоже верно. Значит… Мы перешли на ты?

— Если ты не против. — улыбнулась девушка и поправила прядь закрученных волос.

Матвей поймал себя на мысли, что она сделала причёску, надела платье, накрасилась. Юношеские мысли снова полезли в голову, но Матвей их мужественно выгнал.

Они сели в её личный автомобиль, так же неизвестной оперативнику марки и двинулись в сторону центра по Литейному. По обе стороны красовались малоэтажные здания, одно краше другого. У Матвея возникло ощущение, что он переместился в прошлое, где эти здания только построили. Аккуратные, чистые, один фасад краше другого. Многие украшены колоннами, фресками, скульптурами. Не совсем тот Питер, который видел Матвей дома.

Восторг ему удавалось сдерживать едва ли. Впечатляло всё: начиная от указателей улиц — аккуратных металлических пластин с кованным орнаментом, до автобусных остановок, выглядевших словно небольшие беседки.

Машин изрядно прибавилось, каждый мчался по своим делам. Они свернули на Симеоновский мост, известный Матвею как Белинский, проехали Фонтанку и припарковались у трёхэтажного дома с вывеской «Портной Д. Хайзенбергъ. Частный предприниматель».

Елизавета подошла к небольшому столбику и поднесла к нему мобильный телефон. Красная лампочка погасла, спустя пару секунд загорелась зелёная. На вопросительный взгляд Матвея она ответила:

— Оплатила парковку.

Господин Хайзенберг встретил Елизавету с распростёртыми объятиями. Невысокий худой мужчина говорил с явным немецким акцентом, что придавало его образу изюминку. Он протянул руку Матвею и сразу понял что от него требуется.

— Господин Хайзенберг, — сказала мягким тоном Елизавета, — вы же понимаете, как мне нужна ваша помощь.

— Конечно, mein lieber, конечно. Дай мне пять минут.

Он куда-то растворился среди множества манекенов, а потом выскочил с кучей костюмов наперевес.

— Будем мерять! — торжественно заявил он.

Около двух часов Матвей примерял наряды, а Елизавета отметала их один за другим. Под конец Матвей жалостливым взглядом смотрел на свою мучительницу и её сердце смягчилось. Она выбрала тёмно-синий с большим овальным воротником чёрного цвета.

— А ещё фрак, господин Хайзенберг. Того же размера.

— Фрак?! — спросил Матвей.

— Фрак. — жёстко отрезала Елизавета.

Они вышли с фирменными пакетами Хайзенберга и Матвей неуверенно спросил:

— А фрак зачем?

— Для бала. — спокойно ответила Елизавета.

— Для бала?! В сценариях ничего не было про бал!!!

— В сценариях указаны рекомендации к исполнению, не более того. Когда он составлялся о бале не было объявлено. Император устраивает благотворительный бал, где скорей всего будут и те, кто хочет сорвать сделку.

— Близкое окружение?

— Вероятней всего. — Елизавета села за руль, — Именно поэтому мы и привлекли агента из вашего… Как его? СКВП. Нам нужен человек извне.

6

Матвей обдумывал слова Елизаветы, пока девушка везла их в Императорскую службу параллельных вселенных. Вполне может оказаться так, что желающая сорвать сделку организация имеет своего человека в их рядах. Это сильно усложняет дело, потому что доверять нельзя никому.

— О чём задумался? — неожиданно спросила Елизавета, когда они остановились на светофоре и широко улыбнулась, — Нравится тебе у нас пока?

— Не то слово! — ответил Матвей, — Но честно говоря, я обдумываю твои слова.

— Какие?

— Про человека извне. Логично предположить, что в вашей службе завёлся крот. Как такое возможно?

— У нас работает более трёх тысяч человек. Обязательно найдётся тот, кто не поддерживает нынешнее правление. А так как мы публичная служба, которая обеспечивает две трети казны, подорвать наш авторитет — означает опорочить императора.

— Подожди-подожди, — удивлённо произнёс Матвей, — вы публичная служба?!

— Конечно! Ты не знал?

— У нас нет о вас практически никакой информации.

— Когда стало известно о существовании параллельных вселенных, светлые умы Империи потратили несколько десятков лет на их изучение. Риски, возможности, и, как следствие — монетизация. У нас очень хорошо процветает туризм. Мы предлагаем экскурсии в параллельные миры, зарабатывая на этом отличные деньги. Именно благодаря этому Российская Империя, меньше чем за тридцать лет полностью отреставрировала все города, сёла, деревни. На наши деньги построено множество железных дорог. — она кокетливо склонила голову вправо, — Я думала, что у вас так же.

— Абсолютно нет! В нашем мире СКВП — это секретная организация, попасть куда практически невозможно. Я слышал о том, что кто-то из высокопоставленных лиц и олигархов периодически отправляются в туристические поездки, но для этого нужно отстегнуть огромную сумму денег.

— Почему вы держите существование параллельных вселенных в тайне? — искренне удивилась девушка.

— Мы не то, чтобы держим. У нас есть масса произведений на эту тему, фантастических фильмов и тому подобное. Но то, что это реальность должно оставаться тайной, потому как ровно в тот момент, когда об этом узнают гражданские — нам несдобровать. Обязательно найдутся те, кто захочет использовать наши технологии в личных целях. Или, что ещё хуже, у кого-то может появиться мыль о завоевании какой-нибудь вселенной с целью выкачки ресурсов, например.

— Хм-м-м… — промычала Елизавета, — Это действительно страшная перспектива.

— Но вы же как-то справляетесь с такой непростой задачей?

— У нас очень серьёзная пограничная служба. Переместиться, или как говорите вы: совершить переход, возможно только с использованием наших технологий, а они отличаются от тех, что есть у вас или наших других партнёров.

— То есть вы контролируете таким образом входящий поток.

— Именно. Мы заключаем пакты только с теми мирами, где технологии развиты меньше, чем у нас.

— Разумно.

— А то.

— И какого же типа отношения будут у вас с нами?

— В первую очередь обмен опытом. Мы предоставим вам некоторые разработки, которые устарели у нас, но будут полезны вам. Насчёт туризма честно скажу — не знаю, но вероятность есть. У вас крайне интересная история.

— Это уж точно.

— Возможностей много. Но мы тщательны в своём выборе, потому переговоры длились так долго. Ведь копии вашей вселенной разрастаются каждую секунду, как и нашей.

— Тем не менее есть вероятность того, что среди ваших кто-то хочет подорвать всю выстроенную десятилетиями систему. И наша задача понять как глубоко уходят корни.

— Таков план. Мой командир расскажет подробней.

— Твой командир?

— Генерал Абрамов. Он отличный человек и верный подданный Его Величества.

— Ну что ж, познакомимся с твоим командиром.

— Уверяю, он тебе понравится.

Матвей не заметил, как Елизавета привезла их к Петропавловской крепости. Там, за высокими стенами и множеством контрольно-пропускных пунктов, в одном из зданий находился главный штаб Императорской службы параллельных вселенных.

7

Своим домом командование ИСПВ выбрали странное место — комплекс зданий бывшей тюрьмы Трубецкого бастиона. Двухэтажное, пятиугольное здание своим монолитом вызывало у Матвея небольшой холодок, непонятный Елизавете.

Они прошли внутрь, где кипела жизнь. Множество работников службы сидели на телефонах, горячо что-то обсуждали, а между ними, как мухи метались курьеры и почтальоны.

Кабинет генерала Абрамова находился в одноэтажном здании во дворе пятиугольника. Их уже ожидали: сам генерал, его помощник-адъютант и секретарь. Увидев Абрамова, Матвей сразу распознал военное прошлое. Подтянутый, с ровной осанкой седой мужчина носил длинную бороду и немного подкрученные усы. Множество орденов на его кителе говорили о заслугах перед Отечеством.

— Добро пожаловать, господин Фёдоров! — поприветствовал он гостя, — Рады видеть вас в наших стенах.

— Благодарю, господин генерал, это полностью взаимно.

— Константин Иванович. — представился генерал.

— Матвей.

— Что ж, давайте тогда сразу, не откладывая. Елизавета ввела вас в курс дела? Я имею в виду то, что не могли сказать ваши люди.

— Вы имеете в виду потенциального перебежчика?

— Крысу, сынок. Я имею в виду крысу, которая предаёт Отчизну. Именно поэтому мы здесь таким узким кругом. Этим людям я могу доверять. — генерал скрестил руки на груди и пристально посмотрел на Матвея, — И так как вашей стороне эта сделка крайне выгодна, я надеюсь, что смогу доверять и вам.

— Несомненно. Я представляю организацию, которая очень дорожит новыми отношениями с вашим объектом. Как вы знаете, вы первые из именуемой в нашем мире десятой классификации, кто согласился на разговор о сотрудничестве. Так что поверьте, мы заинтересованы чтобы сделка прошла гладко.

— Ну, дай бог. Николай, — обратился он к адъютанту, — поведай всё, что имеем.

— Есть, господин генерал. — кивнул молодой человек с виду не старше двадцати лет и повернулся к оперативнику, — В Российской Империи есть несколько группировок, которые противятся воле божьей в избрании царя нашего. Мы здесь живём мирно со всеми соседствующими государствами, а власть парламента и императора задевает интересы мелких, закомплексованных революционеров, которые периодически пытаются устроить переворот. Попытки были разные. Обещание народу равенства, социализм, подкуп, царей не раз выставляли тиранами, прости господи. — адъютант перекрестился, — До этого случая мы успешно подавляли все восстания. Раньше мы делали это силой, но со временем пришли к рублю. Благо, экономика может себе позволить. Это ещё больше разозлило недовольных. Многие недоброжелатели спят и видят, как голова царя ложится на плаху.

Он достал из чехла планшет и показал на нём фотографию мужчины, лет тридцати пяти с усами-подковой и родимым пятном на правой щеке.

— Это Пётр Емельянов. Он предводитель банды головорезов «Свобода и равноправие». Как вы понимаете свободу и равноправие он обещает только на своих условиях. Основной идеей выставляет национализм, но по факту — это очередной завистник, который когда-то прогорел в мануфактуре и мечтает свести счёты с императором. Дискредитировать Его Величество можно только создав в империи невыносимые условия для жизни рабочему классу. Потому он и хочет ударить в самое сердце нашей экономики — параллельные миры. Сорвав сделку, которая будет для нас уже седьмой, он покажет непрофессионализм власти и в последствии сможет оперировать этим перед народом.

— Почему именно с нами? — спросил Матвей.

— Ваш мир для нас совершенно новый сегмент. Неплохое развитие, интересное искусство, музыка. Сам я в восторге от вашего музыкального коллектива… Сейчас… Там три буквы… ДДТ! Точно! Пока это только эксперименты, но в будущем ваше уникальное искусство может стать хорошим фундаментом для торговых отношений, а может и туризм. Не знаю захотят ли наши люди отправляться к вам, но это интересная возможность.

— ДДТ действительно отличная группа. — улыбнулся Матвей, — Касательно крота… Есть подозрение кто это может быть?

— Мы отрабатываем несколько версий, но точно сказать не можем. — ответил Абрамов, — Мы думаем, что это однозначно кто-то приближённый к царю. Человек, который имеет доступ до информации его сиятельства. Вы, Матвей, тот человек, который поможет нам установить личность этой крысы. И я лично отрублю ему голову.

— Что ж… Елизавета сказала, что состоится бал, вероятней всего этот человек будет там.

— Всё верно, он состоится в субботу.

Матвей подошёл к окну и посмотрел на внутренний двор, усыпанный снегом, который когда-то был местом прогулки заключённых.

— Я понимаю, что моя просьба может показаться вам странной… Могу ли я просить аудиенцию у императора?

Все присутствующие в кабинете удивились наглости гостя.

— Мне кажется я знаю, как мы можем вычислить предателя. Но для этого нам нужна помощь императора.

8

— Да какая к чёрту аудиенция? Ты что совсем рехнулась?

Матвей слышал как орёт Абрамов во дворе пятиугольного здания. Его очень вежливо попросили выйти, чтобы обговорить предложение оперативника.

— Как я могу послать к императору неизвестно кого?! — продолжал кричать генерал, — Да ещё и на аудиенцию!

— Если он об этом просит, значит на то есть причина. — защищала Матвея Елизавета, — Он прибыл из другого мира, для них эта сделка важна не меньше нашего, а на самом деле и больше!

— Лиза, нельзя просто так взять и отправится в гости к царю! А если этот наш гость сболтнёт чего лишнего? Я ж на каторге окажусь в тот же день! А вы все следом!

— Я понимаю, господин генерал, но это наш шанс. Их служба работает много лет, наверняка у них есть опыт в подобных делах. Это риск, я согласна, но что нам остаётся делать? Как вы думаете, если мы не поймаем Емельянова и его подельников, мы на каторге не окажемся? Да он же нас и расстреляет!

Матвей услышал как хлопнула дверь кабинета Абрамова. Он быстро сделал несколько шагов в сторону и начал насвистывать незамысловатую мелодию. Елизавета вышла покрасневшая от злости.

— Генерал постарается сделать всё, что может. — спокойно сказала она.

— Спасибо. Это действительно важно для нашего общего дела.

Матвей, понимая, что девушка на взводе решил попробовать разрядить обстановку.

— Скажи, а где у вас можно вкусно поесть? Я так проголодался. Составишь мне компанию за обедом?

Елизавета посмотрела на Матвея раздражённым взглядом, а затем словно расслабилась.

— «У Марка». Это приличный ресторан с французской кухней и отличной картой вин. Выпить мне бы не помешало. Я вызову извозчика.

Девушка достала смартфон и в приложении вызвала машину к воротам Петропавловской крепости. До ресторана ехать оказалось минут пятнадцать.

Заведение поразило Матвея своей простотой и изыском одновременно. Небольшой зал на десять столиков, витринные окна в пол, на которых аккуратным шрифтом было выведено название ресторана, слегка приглушённый свет и картины на стенах, которые незнающий человек мог бы принять за эпоху Возрождения, однако эти картины были творениями местных умельцев. Они сели за небольшой столик, накрытый белой скатертью. Подоспевший официант сразу же зажёг длинную свечу и принял заказ, а буквально через минуту им принесли бутылку красного полусухого.

— Предлагаю выпить за знакомство! — сказал Матвей и поднял бокал.

— Давай. — согласилась девушка и осушила бокал до дна.

— Ого. — вырвалось у Матвея, — Наша работа открывает в нас уникальные способности.

— Прости. Просто всё это уже слишком затянулось. Каждый раз, когда мы оказываемся практически у самого решения, что-то мешает нам одержать победу. Словно третья сила противится нашим действиям.

— Мне это знакомо. Ты была во многих объектах?

— В нескольких. — ответила девушка и поправила прядь, спавшую ей на глаза.

Матвей смотрел на Елизавету и не переставал восхищаться её красотой. Мысли о ней сами лезли в голову. Он выкидывал их, говорил, себе, что это непрофессионально, но не мог с собой ничего поделать, потому что её нежный и страстный образ возникал в его мимолётных фантазиях снова и снова.

— Расскажи о самом интересном? — попросил он и долил вина.

— Самое интересное… Хм-м-м… — Елизавета задумалась, направив свой взгляд куда-то сквозь Матвея, — Интересным мне показался мир, где гендерный баланс смещён в сторону женщин. Я не имею в виду количество людей, я имею в виду положение в обществе. Женщины правят государствами, руководят компаниями, принимают решения. У нас, как и у вас испокон веков принято, что женщина — это хозяйка и место ей на кухне. Ты не представляешь сколько времени прошло, прежде чем меня стали воспринимать всерьёз. Там же… Там это само собой разумеющееся. Женщины правят миром.

— Забавно… — улыбнулся Матвей.

— Что в этом забавного? Или ты считаешь это глупостью?!

— Да нет, что ты. История насчитывает многих успешных женщин-правительниц. У нас в объекте сейчас это, к сожалению, не так. Более того, я пришёл к тому, что нашим следующим правителем должна быть женщина. Знаешь, такая… заботливая мама.

— Мне кажется ты лукавишь! — Елизавета рассмеялась, а Матвей очаровался её белоснежной улыбкой, — Ладно, расскажи: как тебе работать в подобной организации?

— Интересно. Очень. Правда, если быть честным… Это моё второе задание.

— Второе?! — удивилась Елизавета, — То есть к нам отправили кого не жалко?!

— С этой стороны я не смотрел. — попытался отшутиться Матвей, — Может и так. А может отправили того, кто разобьётся, но выполнит задачу, потому что от этого зависит его карьера.

— Справедливо. — подметила девушка и осушила ещё один бокал до дна.

Когда им принесли лягушачьи лапки под чесночным соусом, они допивали вторую бутылку. Матвей немного расслабился, делал комплименты Елизавете, а она отвечала взаимностью, хоть и очень сдержанно. После десерта, шикарных круассанов с заварным кремом, они почувствовали, что заканчивать вечер сейчас — будет самым настоящим преступлением.

— Поехали! — строго сказала Елизавета.

— Куда, позвольте осведомиться?

— Узнаешь! — она подмигнула.

Минут тридцать извозчик вёз их по заснеженному Петербургу. Спустя несколько перекрёстков, они оказались в центре, на Невском проспекте, где возле дома Зингера спрятался театр-варьете, по крайней мере так гласила яркая вывеска.

— Вот это поворот! — сказал Матвей, выходя из машины.

— Тебе понравится! Пойдём.

Они вошли внутрь, гардеробщик принял у молодых людей верхнюю одежду и проводил в главный зал. Обои красного цвета с незамысловатым орнаментом, вставки из тёмного дерева и освещение создавали атмосферу интима. Свободных мест практически не было. Статные мужчины и редкие дамы громко разговаривали, курили, переписывались в смартфонах под аккомпанемент уставшего пианиста, который эту картину наблюдал каждый день. Они прошли в глубь большого зала и сели за свободный столик недалеко от помпезной сцены. Елизавета сразу же заказала вина.

— Никогда не был в подобных местах. — признался Матвей.

— А зря! — девушка разлила вино по бокалам, — Сейчас начнётся танец.

Спокойная, джазовая музыка сменилась на канкан. На сцену выбежали с десяток специально подобранных очаровательных девушек, они задорно танцевали и задирали широкие юбки так, чтобы зритель мог оценить все их прелести, в рамках разумного, конечно. Яркие улыбки отражались в свете софитов. Девушки станцевали несложную партию и под громкие аплодисменты и одобрительные крики разбежались в зал.

— Как тебе? — спросила Елизавета.

— Ни одна из них по красоте не сравнится с тобой.

Девушка смущённо улыбнулась.

— Выбери себе одну из них. Угости вином и проведи с ней ночь. Отдохни.

— Ты серьёзно?! — опешил Матвей.

— А что такого?! — искренне удивилась Елизавета, — Куртизанки — абсолютно легальная и уважаемая профессия здесь, у нас. Так что, не стесняйся. Присмотри себе кого-нибудь. Себе я присмотрела вон ту рыженькую.

Она подмигнула, встала из-за стола и отправилась, немного пошатываясь, к рыжей симпотяжке в короткой юбке и с большим бюстом. Не успел Матвей понять что к чему, как к нему за столик подсела очаровательная блондинка в красном облегающем платье, подчёркивающим её стройную фигуру и широким вырезом на груди.

— Привет, красавчик, я Мари. — представилась куртизанка нежным голосом.

— Привет, Мари. Приятно познакомится.

— Я увидела тебя с другого конца зала. Тебе грустно от того, что твоя подруга ушла? Хочешь, я составлю тебе компанию?

— Ты знаешь, Мари, — улыбнулся Матвей и положил ей руку на бедро, — я как раз подыскивал себе компанию!

9

На утро у Матвея гудела голова. Проснувшись, но ещё не открыв глаза он попытался хоть немного привести мысли в порядок. Вчерашний вечер, а особенно его окончание устроили в его голове полный бардак. Вчетвером, со своей новой знакомой, напарницей и рыженькой красоткой они выпили несколько бутылок вина, а после разделились. Елизавета с рыженькой красоткой отправились в отель недалеко от Невского проспекта, а Матвей и Мари в апартаменты, любезно предоставленные Императорской службой.

В постели оперативник обнаружил себя один. Его ночная спутница видимо проснулась раньше, очень тихо взяла из кошелька необходимую сумму, оделась и испарилась, оставив Матвея досыпать оставшуюся пару часов.

Он с трудом открыл один глаз. Перьевая подушка никак не хотела отпускать его, а может голова стала настолько тяжёлой, что поднять её у Матвея не хватало сил. Рукой он нащупал смартфон, кликнул на кнопку сбоку.

10:14.

Сегодня ему предстоит получить ответ от Абрамова по поводу аудиенции и наверное это не самая лучшая идея отправится к императору в таком состоянии. Если, конечно, ему устроят встречу.

Матвей всего лишь моргнул, а открыв глаза во второй раз часы уже показывали 13:50. Голова уже не так сильно гудела, однако остаток вчерашнего вечера всё же ощущался. Он немного поднялся с кровати и посмотрел в окно. Рабочий класс столицы шёл на обед. Снега не было, хоть в небе и нависли тяжёлые тучи. Решив, что единственное спасенье — это душ и крепкий кофе, Матвей очень аккуратно, чтобы не спугнуть хорошее самочувствие спустил с кровати сначала одну ногу, а затем вторую.

В душе он прокручивал в голове сценарии своих действий, ведь те, что выдали ему по сути не подходили. Если ему одобрят аудиенцию, то есть шанс выйти на тех, кто так противится подписанию пакта, хоть он до конца и не обдумал что и как говорить императору. А вот если ему откажут, то нужно продумать план действий. Главный вопрос, который мучал оперативника: каким образом группа недоброжелателей может сорвать подписание? Само мероприятие будет проходить в Зимнем дворце, попасть туда практически невозможно. Однако, на подписании скорей всего будет присутствовать крот, а значит список подозреваемых автоматически включает в себя тех, кто назначен в тот день присутствовать там. Это может быть кто угодно. Скорей всего это кто-то из окружения императора, может быть даже сам Абрамов. Слишком он уж сильно противился встрече с императором. Может быть это Елизавета? Матвею очень не хотелось думать о такой возможности, но он должен учитывать все возможные варианты. Ему нужна аудиенция. Очень сильно. Тогда он сможет понять кто тот человек, который сливает данные Емельянову. Его пригласили оказать содействие со стороны СКВП Императорской службе параллельных вселенных, но получается, что содействие необходимо оказывать ему. Матвей поймал себя на мысли, что возможно противостоять придётся всей ИСПВ.

Пока оперативник раздумывал о дальнейших действиях в душе, Елизавета звонила ему дважды и не услышав ответа оставила голосовое сообщение.

«Добрый день, коллега! — её голос явно отдавал сарказмом, — Надеюсь, что ночная операция прошла успешно. Не дозвонилась до тебя, выезжаю. Буду часам к трём. Пойдём обедать, я знаю отличное место с волшебной солянкой.»

Без десяти три Елизавета подъехала к парадной дома на Литейном проспекте, вышла из машины и облокотилась на заднее крыло автомобиля. Матвей себя ждать не заставил. Он спустился к ней ровно в три.

— Как всё прошло? — спросила Елизавета, выруливая в сторону Васильевского острова.

— Мне у вас очень нравится! — усмехнулся Матвей, — А у тебя?

— Мило. Правда голова трещит до сих пор.

— О, да… От Абрамова вестей нет?

— Нет. Но если он сказал, что сообщит сегодня, значит, он сообщит сегодня. Этот человек никогда не нарушает своего слова.

Матвей думал, что сейчас удачный момент прощупать почву.

— Слушай, — начал он, — прости, если мой вопрос покажется не корректным. Как ты думаешь, ему можно доверять?

— На двести процентов. — вопрос Матвея явно обидел Елизавету, но она старалась этого не показать, — Он герой. Понимаешь? Я не знаю, как у вас обстоят дела с любовью к Отчизне, но здесь, если ты даёшь военную присягу, до следуешь ей до конца жизни.

— Опять же, прости. Я просто подумал о том, что крот — это человек приближённый у императору, так? Значит он наверняка будет на подписании. Есть список тех, кто будет присутствовать?

— Хм-м… — призадумалась девушка, — Списка нет, но я могу тебе сказать и так. Абрамов, ты его знаешь, Аркадий Колесников — советник императора по экономике, Сергей Бородин и Урлик Ожешко. Последние двое — министр иностранных дел и адвокат Его Величества соответственно. С вашей стороны, насколько мне известно, будут господин Раскалов, некто господин Фельдман и господин Эдермессер.

— Фельдман — личный помощник Раскалова. — объяснил Матвей, — странно, что тебе не сообщили.

— Может и сообщили. Я точно знаю, что это не Абрамов. Ты прав, предатель может быть в близком окружении императора, но так же это может быть и какой-нибудь пронырливый работник ИСПВ. Подслушал, увидел, услышал, — Елизавета громко выдохнула, — не знаю. Список слишком велик.

— Каким образом Емельянов и его люди могут сорвать подписание? Мне приходит в голову теракт или что-то подобное, но я так полагаю, что служба безопасности не пропустит и мухи.

— Этого мы, к сожалению, не знаем. Именно поэтому так важно, чтобы мы нашли крота до подписания. Емельянов… Он страшный человек, Матвей. Он устраивал бунты от Кавказа до Польских земель. Давить их с каждым годом становится сложней. Его люди нападали на отделения ИСПВ в городах, расстреливали рабочих, взрывали штабы. И этот сукин сын всегда как-то исчезал. Последние три года он превратился в фантома, который преследует нас по пятам и травит наши колодцы.

— Лиза, — Матвей повернулся к девушке, — почему ты так уверена, что крот не Абрамов? Он единственный, кто имеет полный доступ к данным вашей службы.

— Я… — девушка смутилась, — Может быть не уверена на двести процентов. Но я много общаюсь с ним и наверняка бы заметила если бы он вёл себя не как обычно.

Она подъехала к обочине трёхэтажного дома с вывеской «Домашняя пища», заглушила мотор, нажав на небольшую квадратную кнопку и отстегнула ремень безопасности.

— Абрамов он… Он мой отец.

10

За обедом они практически не разговаривали.

Елизавета не обманула — солянка, которую попробовал Матвей действительно поразила его вкусовые рецепторы и по окончанию обеда от похмелья не осталось и следа.

Они вышли в промозглый холод, которым так щедро наградил оперативника Санкт-Петербург, Елизавета сделала пару телефонных звонков и села в водительское кресло автомобиля неизвестной Матвею марки.

— Ты счастливчик, — сказала она, открыв пассажирское окно, — аудиенция назначена на сегодня, на 20:00.

Фёдоров-младший невольно улыбнулся. Всё проходит по плану. Подписание пакта о сотрудничестве важное событие в обоих объектах, видимо поэтому Матвей получил желаемую встречу.

За несколько часов до аудиенции, оперативник ещё раз принял душ, побрился, уложил волосы. Елизавета чётко дала ему понять, что он должен говорить быстро и по делу, так как у его сиятельства очень много дел и то, что он сумел найти пару минут для встречи — большая удача.

В половину восьмого невысокого роста солдат пропустил их на Дворцовую площадь, а затем спешным шагом проводил в тронный зал. Помещение, где восседал император поразило Матвея своим размахом. Множество люстр, нависающих над ним создавали непередаваемую иллюминацию, на стенах висели портреты императоров и императриц прошлых лет, а блестящий паркет скользил под туфлями оперативника.

Матвей постоянно потирал указательный палец правой руки, явный признак волнения, но когда он подошёл ближе и смог разглядеть императора, его словно отпустило.

Пожилой мужчина сидел ровно, облокотившись на массивные поручни. Его трон казался настолько большим, что император терялся на его фоне. Заприметив Матвея на другом конце зала, он встал, а его множественные ордена и награды наполнили комнату металлическим звоном. Одет император был в голубой китель с красной полосой и чёрные брюки, заправленные в сапоги. Его седые волнистые волосы, завязанные в конский хвост, ровной струёй спускались до лопаток, а такая же седая борода полностью скрывала квадратный подбородок. Его уставшие голубые глаза закрывали овальные очки в золотой оправе, с которыми он никогда не расставался.

Матвей подошёл ближе. Шестеро охранников в чёрных костюмах стояли неподвижно по обе стороны от их правителя.

— Ваше Сиятельство, добрый вечер. — поздоровался оперативник, — Разрешите сказать, что для меня это большая честь, оказаться здесь, перед вами.

— Добро пожаловать в Российскую Империю. — спокойно ответил император, — У меня немного времени, но дело, которое вы намерены обсудить со мной крайне важно для короны и парламента. Тем более, что гость из другого мира — всегда почётный гость на нашей земле. Вы просили аудиенции, господин Фёдоров, давайте пройдём в мой кабинет. Там нам никто не помешает.

Жестом он пригласил Матвея пройти за еле заметную дверь, замаскированную в стене. Кабинет оказался совсем небольшим, там умещался только письменный стол, тёмно-коричневого цвета с бархатным зелёным верхом, удобное кресло и электро-камин, создающий эффект горящего дерева, заодно обогревающий комнату.

Император сел на своё место, а вот Матвею присесть оказалось некуда.

— Что же, господин Фёдоров… С чем вы пришли ко мне?

Матвей рассказал о всех подозрениях и теориях, которые родились у него пока он прибывал на объекте. Император слушал внимательно, не перебивал, только иногда согласительно мычал. Когда Матвей закончил, император встал подошёл к единственному окну.

— Я смогу сделать то, о чём вы просите, господин Фёдоров. Ваша же задача, как лица заинтересованного, обеспечить безопасность подписания. Если то, о чём вы просите поможет — пусть будет так. С божьей помощью. Можете быть свободны, господин Фёдоров, эта аудиенция закончена.

— Благодарю вас! — сказал Матвей и поспешил выйти из кабинета.

Снаружи, на холоде, Елизавета дышала на сложенные в кулачки ладони, чтобы хоть как-то согреться. Когда Матвей вышел, от чувства мороза внутри не осталось и следа.

— Ну что? — нетерпеливо спросила она.

— Мы идём с тобой на бал. — кокетливо ответил Матвей, — А там… Будем смотреть в оба.

11

Рассказывать Елизавете все детали своего плана Матвей не собирался, чем сильно оскорбил напарницу. Весь вечер она пыталась выудить из него хоть какую-то информацию, злилась, просила, вызывала к жалости, но Матвей не кололся. Он хотел верить ей, тем более помощь девушки могла пригодиться, но вычёркивать её из списка подозреваемых было рано.

Благотворительный бал императорской семьи был организован в помощь малоразвитым африканским странам. Император лично пригласил посла Объединённой Африканской Республики с семьёй, чтобы после мероприятия вручить собранные средства. Сам бал проходил во дворце, расположенном в Петергофе, в главном зале. Были приглашены самые влиятельные и богатые жители двух столиц — Санкт-Петербурга и Москвы, но самой почётной гостьей стала императрица Австро-Венгрии.

Бальный зал, больше тронного в два раза, украшали флаги ОАР, Российской и Австро-Венгерской Империй. Пришло более двух сотен гостей, между которыми ловко носились официанты, предлагая шампанское и лёгкую закуску. В честь такого события создавать музыкальное настроение пригласили известный африканский джаз-бэнд, зарекомендовавший себя по всему миру как исполнители мирового масштаба.

Это был первый раз в жизни Матвея, когда он надел фрак. Ему казалось, что фрак не идёт ему совершенно и выглядит он как пингвин, однако Елизавета, хоть и сердилась на напарника, подбадривала его и говорила, что выглядит он прекрасно.

Император с семьёй ещё не вышли к гостям. Трубачи и саксофонисты джаз-бэнда с новой силой заиграли танцевальный ритм, который подхватил оставшийся оркестр. Елизавета взяла Матвею за руку и повела ближе к центру зала, где среди пар они закружились в танце. Девушка улыбалась и всё время поправляла завитые чёрные локоны, Матвей старался держать такт, хоть у него и не всегда выходило. Музыка неожиданно для гостей сменилась на медленную. Саксофонист вышел немного вперёд, исполняя лирическую мелодию, а оркестр аккомпанировал ему очень тихо, чтобы ни в коем случае не сбить маэстро.

Матвей положил руки Елизавете на талию, она в ответ обхватила его плечи. Они медленно двигались под музыку, растворившись среди других гостей.

— Когда выйдет император, — прошептал Матвей, — не своди с него глаз.

— Ты решил посвятить меня в курс дела? — саркастично спросила девушка.

— Самую малость. — улыбнулся он, — Следи за каждым его движением. Кто к нему подходит, к кому он обращается. Договорились?

— Договорились, господин Фёдоров. Надеюсь вы знаете, что делаете.

Саксофонист не сумел закончить свою мелодию — его прервал один из служителей царя, отвечающий за вечер и из колонок заиграл гимн «Боже царя храни». Танцующие пары и зевающие гости уставили взоры на позолоченные двери, посреди зала, которые распахнули пажи. Император с супругой и тремя детьми вышли к гостям под бурные овации зала. Дождавшись, когда гимн закончится он подошёл к невысокой стойке с гербом и спокойным голосом сказал:

— Простите, что прервал такую прекрасную композицию. Надеюсь достопочтенный господин Билли Байда и его оркестр сыграют её на бис и не сочтут спонтанное появление старика неуважением к их творчеству.

Билли Байда, пожилой чернокожий старичок в золотистом костюме, снисходительно улыбнулся Его Сиятельству и отошёл в сторону, убрав свой саксофон за спину.

— Дамы и господа! — обратился император к верноподданным, — Я рад приветствовать вас у нас дома. Сегодня мы с вами совершаем богоугодное дело. Ведь не все дети имеют горячий ужин на столе. Не каждой женщине удаётся вспомнить, что она женщина и сходить в салон. Не каждый мужчина получает достойное жалование на работе. В этом мире есть ещё земли, где люди страдают от голода и наша с вами задача им помочь. С помощью достопочтенной Анжелики Бауской, императрицы Австро-Венгерской империи и вас, дорогие мои, мы сотворим новую историю. Ваши пожертвования, дамы и господа, попадут в нужные руки. А самое главное, что нам удастся спасти несколько жизней, а что может быть важней?

Император красивым жестом пригласил к себе посла Объединённой Африканской Республики. Статный темнокожий мужчина, одетый в национальную тунику поверх дорогого костюма подошёл к императору и поклонился ему и гостям.

— Господин Абидеми Бутанназиба! Примите сей дар от наших империй. Мы надеемся на долгую дружбу между нашими империями и Объединённой Африканской Республикой!

Зал снова раздался овациями. Император передал господину послу небольшой конверт с гербами Российской и Австро-Венгерской империй. Абидеми Бутанназиба принял его и поклонился ещё раз.

— Но и это ещё не всё! — прервал аплодисменты император, — Я хочу сказать вам, дорогие гости, что ровно через восемь недель, в Кейптауне откроется посольство Российской империи!

Гости одобрительно закричали и не жалели аплодисментов. Император поклонился послу и императрице Анжелике Бауской, которая сегодня (как и всегда) выбрала роскошное шёлковое платье в бежевых тонах, а затем жестом попросил оркестр продолжить играть. Зазвучала заводная музыка и гости бала, поймав мотив композиции, начали отплясывать на радость друг другу.

Матвей не спускал глаз с императора. Они с Елизаветой разделились, чтобы не упускать ни малейшего его движения. Его Сиятельство прошёлся по гостям, обменивался рукопожатиями со статными мужчинами, выслушивая множество комплиментов в свой адрес и целовал руки их дамам, которые в знак приветствия исполняли реверанс. Императрица держалась возле мужа. Её белое бальное платье, расшитое золотыми нитями и аккуратная накидка с замысловатым орнаментом вызывали зависть у женщин и восторг у мужчин.

Музыка продолжала играть на радость собравшихся. Матвей заметил, как к императору подбежала молодая девушка, что-то прошептала, но ей он ничего не ответил, а только величественно кивнул. Оперативник решил, что это один из организаторов бала, потому как после в зал внесли новые закуски и привезли несколько ящиков с шампанским.

Спустя минут двадцать, император незаметно попытался покинуть зал. Он не любил длинных увеселительных мероприятий, да и возраст уже вносил поправки в его распорядок дня. Перед самыми дверьми к нему подошёл мужчина, лет шестидесяти в парике и строгом костюме. Он что-то шепнул генералу на ухо и тот ему ответил. Они немного побеседовали, после чего император удалился, а мужчина направился к выходу из бального зала.

— Ты видел?! — Елизавета, запыхавшись подбежала к Матвею.

— Кто этот дядька в парике?

— Это Ожешко! Может он?.. — девушка осеклась, чтобы не обвинять адвоката Его Сиятельства без доказательств.

— Наверняка не знаем, — спокойно ответил Матвей, — нам нужно проследить за ним.

— Что император сказал ему?

— Что подписание пакта переносится в Москву. Если это действительно наш человек, то он попытается связаться с Емельяновым и его подельниками. Пошли, нам нельзя его упускать.

Они вышли из бального зала вслед за адвокатом Его Величества. Танцующие под джаз Билли Байда не обратили внимания на исчезновение двух агентов.

12

— Ты видишь его?! — расстроенно спросила Елизавета, — Чёрт, куда он делся?

Матвей осмотрелся по сторонам на выходе их дворца.

— Вот он! — оперативник указал на адвоката, закуривающего трубку возле стойки парковщиков, — Наверняка ждёт извозчика.

— Я за машиной! Не теряй его из виду и не позволяй ему уехать! — не дожидаясь согласия напарника Елизавета побежала в сторону парковки.

Ожешко вёл себя очень спокойно, не оглядывался по сторонам в ожидании слежки и не смотрел на часы, как обычно ведут себя люди торопящиеся куда-либо. Докурив трубку он дождался своего такси, дал чаевые молодому парнишке-парковщику и плюхнулся всем весом на заднее сидение автомобиля. Елизавета не заставила себя ждать. Как только такси Ожешко отъехало от стойки, она подъехала к Матвею, а тот в свою очередь прыгнул к ней в машину.

— Отлично! — обрадовалась девушка, теперь мы его точно не упустим.

Они выехали за территорию дворца за Ожешко. Держась на расстоянии двух машин от такси они проехали в сторону Васильевского острова, что немного насторожило Елизавету.

— Похоже, что он едет в сторону дома. — предположила девушка.

— Может он встретится с кем-то дома?

Елизавета не ответила, поправила зеркало заднего вида и продолжила слежку. Она не ошиблась. Такси притормозило возле пятиэтажного дома на восьмой линии Васильевского острова, где на третьем этаже располагались апартаменты адвоката Его Сиятельства.

— Чёрт. — расстроенно произнёс Матвей, — Неужели он просто поехал домой?

— Подождём. Может всё-таки к нему кто-то наведается.

Однако в первую ночь слежки так ничего и не произошло. Через полчаса после прибытия на третьем этаже зажглись окна, можно было различить как кто-то ходит по дому, подходит к окну, но в ту ночь больше в пятиэтажный дом не заходил. Когда свет выключился напарники прождали до рассвета, а после отправились по домам.

Следующие два дня тоже не принесли результатов. Утром первого Ожешко вместе с женой и детьми отправился в церковь, затем на обед в ресторан «Кудасовъ», а затем домой. Ночью из дома он не выходил, разговаривал он с кем-то по телефону или нет установить не удалось, но его разговоры записывались службой охраны императора, как и всех верноподданных. Так что напарникам ещё предстояло изучить немногочисленные разговоры.

На второй день он поехал на службу. Всё рабочее время Ульрик Ожешко просидел в своём кабинете, в доме недалеко от Адмиралтейства. Не выходил, только дважды подходил к окну, видимо передохнуть. Вечером, на собственном автомобиле отправился домой, где провёл время с семьёй, а поздней ночью смотрел сериал в гостиной.

Матвей начал сомневаться в своём плане. Елизавета, изучив записи разговора за два дня не нашла ничего компрометирующего. Несколько звонков по работе, несколько супруге, один в службу интима по телефону, что оперативник слушать не хотела.

На четвёртый день слежки агенты потерли интерес к жизни Ульрика Ожешко окончательно.

— Значит не он… — задумчиво сказал Матвей и сделал глоток из пластикового стаканчика.

— Если он действительно в этом замешан, он давно бы сообщил подельникам.

— Нужно проверить с кем ещё контактировал император, пока мы выслеживали Ожешко. Может быть он сказал о переносе в Москву кому-то ещё? Мы сможем спросить у него?

— Странно… — задумчиво произнесла Елизавета.

— Что?

— Половина восьмого. Зная Ожешко он задерживается на работе только в самых крайних случаях и то по личной просьбе императора.

— Может с женой поссорился и не хочет домой. Нам нужно проработать другие варианты, времени остаётся всё меньше.

— Давай ещё подождём? Не нравится мне всё это.

Матвей пожал плечами. Отказать своей напарнице он не мог, даже не смотря на то, что знал, что никогда его смелые фантазии не воплотятся в реальность.

Около полуночи Ожешко вышел из здания. Он выглядел нервным, посмотрел по сторонам и поднял воротник драпового пальто. Через несколько минут подъехало такси.

— Он же приехал на машине? — неуверенно спросил Матвей.

— Значит он явно не хочет, чтобы его номера святились на камерах города. Едем за ним.

— А если он поехал в бордель?

— Значит мы ошиблись, — Елизавета ехидно улыбнулась, — точней ты ошибся.

Такси Ожешко выехало в сторону Петроградского района. Елизавета держалась на расстоянии, но всё равно старалась максимально не попадать в поле зрения таксиста и тем более Ульрика Ожешко.

— Он едет точно не в бордель. — подытожила девушка.

— А куда тогда? — риторически спросил Матвей.

— Это становится интересно. Они выезжают на трассу… В Кронштадт. Остаётся только один вопрос: что нужно адвокату Его Сиятельства в городе-порту в такое время?

— Вот и узнаем. — улыбнулся Фёдоров-младший.

Такси Ожешко остановилось возле дома №4 на улице Соборной, он расплатился с извозчиком наличкой и оглядываясь зашёл в парадную дома. Не сговариваясь напарники выскочили из машины, чтобы проследовать за ним.

Через парадную Ульрик Ожешко прошёл во внутренний дворик здания. Дом оказался заброшенным, за ярким фасадом и хорошим ремонтом скрывалось абсолютно нежилая постройка, явно служившая прикрытием чему-то.

Адвокат остановился по середине двора, достал сигарету из портсигара. Прикурив он уселся на обшарпанную лавочку, явно ожидая кого-то. Матвей спрятался за мусорным баком недалеко от Ожешко, а Елизавета нашла укрытие за полукруглой колонной напротив.

В час ночи в воздухе появились четыре неоново-голубые точки, из которых образовывалась пелена, так знакомая Матвею.

Квантовый туннельный переход.

Ожешко резко подскочил, выбросил сигарету в кусты и потёр руки, выдавая волнение. Когда переход открылся, из него вышел мужчина, черты лица которого в темноте разглядеть не оказалось возможным.

— Всё переносится, — сказал Ожешко, — в Москву. Время и день тот же. Видимо они хотят подстраховаться.

Силуэт сделал шаг вперёд и Матвей разглядел черты лица неизвестного. Крупная залысина, очки, усы, тонкие как шнурок над губой. Сомнений не осталось. Из перехода вышел Валерий Александрович Эдермессер.

— Это может быть ловушка. — сказал он, — наведи справки почему перенесли место. Неужто это ушлёпок, сын Фёдорова до чего-то докопался?!

— Вряд ли. — не согласился Ожешко, — Он слишком занят развлечениями в местных борделях в компании дочери Абрамова.

Терять нельзя было ни минуты. Матвей одним ловким движением прыгнул на Эдермессера и повалил его на землю, пока Елизавета нацелилась пистолетом на Ожешко.

— Не двигаться! — крикнула она.

— Ай-й!!! — крикнул не ожидавший удара Эдермессер, — Слезь с меня! Что происходит?! Ты знаешь кто я?! Помогите!

Матвей достал пистолет и приставил к виску специалиста по десятой, затем посмотрел в открытый переход и крикнул:

— Если кто-то шевельнётся — пристрелю его.

— Не надо! — испуганно сказал Валерий Александрович, — Прошу! Не надо. Я всё скажу. Всё. Только не стреляйте.

— Выйти сюда! — крикнул Матвей, — Там, по ту сторону, выйти сюда!

Но вместо этого переход стал закрываться. Матвей не решился отпускать Эдермессера, да и улова ему хватало, чтобы выйти на Емельянова. Как только в этом деле оказался замешан Валерий Александрович? Этот вопрос гонгом прозвучал в голове Матвея.

Елизавета достала наручники и заковала Ульрика Ожешко, а затем Эдермессера.

— Нам в сами, господа предстоит серьёзный разговор. — сказала она и повела их на мушке к своему автомобилю.

13

Валерия Александровича Эдермессера, признанного специалиста по десятой классификации и Ульрика Ожешко, адвоката при дворе Его Сиятельства доставили конвоем в штаб ИСПВ. Их посадили в разные камеры допроса, несколько часов не давали воды и почувствовав, что они вымотаны, Матвей и Елизавета начали задавать вопросы.

Капли пота на лбу Ульрика Ожешко отражали белый свет люминесцентной лампы. Адвокат ёрзал на стуле, желая сделать хотя бы глоток холодной воды, постоянно задавая себе вопрос: почему он не подумал о том, что за ним может быть слежка? Он не давал повода усомниться в своей верности царю. По крайней мере ему так казалось, но где-то он оступился и теперь ему предстоит заплатить большую цену. Может быть если он расскажет правду его помилуют. Хотя бы сошлют на каторгу, всё лучше, чем расстрел. Промелькнула мысль о супруге и детях. Такого позора они не выдержат, общество будет слишком жестоко к ним, единственным спасеньем может стать иммиграция. Бабушка его жены переехала в Париж ещё в середине пятидесятых, может быть старая карга примет их у себя. Хотя бы на первое время.

Его жизнь окончена.

Он опустил голову и тихо заплакал, когда в камеру зашли Матвей с Елизаветой.

— Пан Ожешко, — сказала девушка, — полно вам. Вы же высокопоставленный чиновник, а раскисаете как барыня, лишённая мужской ласки.

— Это нервы… — хлюпая носом ответил Ожешко, — Что вы от меня хотите?

— Признания, господин Ожешко. Полного признания. Тогда, возможно, вашу семью не будет ждать позор. Только представьте себе, — Елизавета задумчиво посмотрела вверх, — отец семейства Ожешко, адвокат Его Величества, стоял за попыткой переворота и срыва самой важной сделки Российской империи за последние пять лет. Вас приставят к стенке, Ульрик, и расстреляют. Вашей супруге навсегда будут закрыты двери в дома интеллигенции, без которых она не сможет жить. Ваших детей лишат возможности обучаться грамоте в университетах, причём не только дома. Большой удачей будет, если ваша дочурка сможет устроиться в бордель, где-нибудь в Смоленской губернии, на радость солдатам.

Ожешко обмяк на стуле. Выхода не оставалось, слишком он красочно представил себе такое будущее для своей семьи.

— Или… — произнесла Елизавета тихим, интригующим голосом, — Вы умрёте как герой. Вы тот, кто сообщил нам о готовящемся теракте, срыве, перевороте… Что на уме у Емельянова? И как истинный подданный царя, вы не сможете пережить такой позор и пустите пулю себе в рот. Ваша смерть будет расценена как раскаяние, ваша жена будет плакать о вас, пока не найдёт себе жеребца помоложе, а дети будут вспоминать с гордостью ваши советы.

Она наклонилась к Ожешко и шепнула ему на ухо:

— Выбор за вами, пан Ожешко.

Матвей не отрывал взгляда от несчастного адвоката. Он вот-вот мог потерять сознание, но вместо этого, вытирая с уголков рта слюну и слёзы с щёк, посмотрел на оперативников.

— Я расскажу вам всё что знаю. — спокойно произнёс он, — Вам понадобиться бумага и ручка. Записывать предстоит многое. А мне принесите стакан воды. И сигарет.

Елизавета достала блокнот из своей сумочки, сняла колпачок с ручки и приготовилась записывать. Матвей принёс Ожешко стакан ледяной воды, через пару минут вошёл агент с пачкой сигарет.

— Господин Эдермессер вышел на меня четыре года назад. Он представился своим именем, рассказывал о том, что его мир уже достаточно давно планирует установить свои порядке на нашей земле. Он рассказывал как в его вселенной, в 1917-м году произошла революция большинства. Царя свергли, а затем расстреляли вместе со всей семьёй. Власть захватила группировка лиц, представляющих большинство. Так называемый рабочий класс. Простые работяги, получающие копейки за тяжёлую, неблагодарную работу. Вы же понимаете, друзья мои, что их большинство и сейчас? — он сделал глоток, достал сигарету из пачки, но не закуривал, — Люди, которых ни царь, ни парламент не замечает в упор. Как можно знать что творится в твоей стране, курсируя только между Санкт-Петербургом и Ялтой? — на лице Ожешко появилась саркастичная улыбка, он прикурил, — Сначала слова Эдермессера мне показались дикостью. Я начал проверять данные счётного отдела по продолжительности жизни, рождаемости, качестве жизни в регионах. — он посмотрел на Елизавету красными от слёз глазами, — Вы знали, моя дорогая, что в год на территории Российской империи умирает больше одиннадцати тысяч младенцев? Просто потому, что их нечем кормить. Налоги растут как на дрожжах, а ставки у крестьян и мануфактурных рабочих не росли уже сколько лет? Пятнадцать? Господин Эдермессер рассказывал как могут жить обычные люди. Пособие. Бесплатная медицина и образование. Пенсии. Я даже не знал, что такое возможно. Чтобы в старости правительство выплачивало денежные суммы старикам. Неслыханно! Это какой-то поистине идеальный мир.

Я долго думал. Не спал несколько ночей. И когда Эдермессер появился снова… Я согласился. А хотите знать почему?!

Оперативники внимательно слушали.

— Да потому что царь одобрил решение парламента по сбору налогов за третьего ребёнка и дальше. Вместо того, чтобы помогать тем, кто не боится приносить в этот мир новых подданных царя и наградить их премиями, царь находит новый способ пополнить казну. Конечно, можно подумать, что не всё у нас ушло соседям. — он сделал паузу, тяжело вздохнул, сделал ещё глоток и продолжил, — Нам нужен был символ. Тот, кто будет представлять рабочий класс. Тот, чьё имя будет ассоциироваться с новым будущим. Тот, кто не боится говорить правду. Тогда и родился образ Петра Емельянова. Революционера. Бескомпромиссного борца за правое дело.

— Что вы хотите сказать, пан Ожешко?

— Что никакого Петра Емельянова никогда не существовало! — с усмешкой он выпустил дым в сторону Елизаветы, — Это страшилка для царя и его толстого окружения. И вы все на неё повелись! Эдермессеру нужно отдать должное, он продумал все детали. Наверняка он использовал чей-то образ, но дьявол меня дери, как грамотно! А дальше вы знаете. Дискредитировав подписание, козна царя опустела бы в течении пары лет. И вот тогда народ бы взбунтовался. По всей империи.

— Эдермессер… Каков его мотив? — спросил Матвей.

— Молодой человек, вы действительно не понимаете? Там, у вас — он жалкий работник коммерческой службы. Здесь он мог стать идолом. Он повёл бы людей за собой…

— А вы стояли бы по правую руку? — удивилась Елизавета, а потом жёстким тоном добавила, — Ожешко, вас он расстрелял бы первым.

Адвокат ничего не ответил, но молчанием своим подтвердил то, что такой очевидной закономерности он не учёл. Он — человек, который всегда просчитывает на несколько шагов вперёд решил, что ему достанется кусок власти, который он заслужил. Как же он был глуп.

— Ваших показаний будет достаточно, пан Ожешко. Но ваш выбор не велик. Запишите всё в предсмертной записке. Тогда ваше имя не будет посрамлено, а наследие не будет разрушено.

После этих слов Елизавета вышла из комнаты допроса. Матвей бросил взгляд на трясущегося адвоката и вышел следом.

К Эдермессеру они зашли через несколько часов. Он спокойно сидел за столом, его руки были прикованы к специальному поручню. Пиджак он немого приспустил, чтобы дать спине хоть как-то обсохнуть. За всё это время он не попросил воды или сигарету. Только улыбался. И самодовольная улыбка его могла сойти за улыбку помешавшегося.

Матвей несколько минут смотрел на эту картину, стараясь не отводить взгляд от бешенных глаз Эдермессера.

— Чем вы так довольны, Валерий Александрович?

— С чего вы взяли, что я доволен, Матвей Евгеньевич? Я сижу здесь, прикованный к этой хреновине. Дома меня уже заждались. А вы, юноша, решили, что я — зло вселенского масштаба? Хотя честно вам признаюсь: я очень доволен. Доволен тем, что вашу наглую рожу попрут к чертям из СКВП, когда узнают что вы пытались сорвать подписание.

— Хорошая попытка… — улыбнулся Матвей, — Да вот только Ожешко всё нам рассказал. И о ваших мотивах, и о ваших наполеоновских планах.

— Рассказала что, простите? Он может вообще больной человек.

— Скажите, переход, который вы совершили сегодня, он был санкционирован? Ведь если нет — это жёсткое нарушение устава. Вы знаете это лучше меня. Скажите, вы и правда рассчитывали стать в этом объекте правителем новой России? Или хотели создать подобие Советского союза?! Как вы вообще себе это представляли?

— Молодой человек, я не понимаю о чём вы говорите. И не собираюсь продолжать это цирк. Может отпустите меня уже? Сделайте это сейчас и я замолвлю словечко о вас Раскалову. Переведётесь в архив. Может быть.

Он держался слишком спокойно. Чувствовал свою безнаказанность. Матвей понимал, что без признания Эдермессера будет сложно что либо доказать. Да, они получили показания Ожешко, но оно может быть интерпретировано как ложное обвинение.

В комнату постучали. Один из агентов ИСПВ, видно новичок, приоткрыл дверь и извинился за беспокойство.

— Госпожа Абрамова, — обратился он дрожащим голосом к Елизавете, — здесь человек… Он говорит, что это важно…

— Не сейчас! — рявкнула девушка.

— Прошу… Похоже это правда важно… — сказал новичок.

— Что там ещё?! — раздражённо спросила Елизавета.

Дверь в комнату допроса открылась полностью. На пороге появился молодой человек с взъерошенными волосами. Матвей от удивления открыл рот. Перед ними стоял Арсений Сапрыкин. Когда-то стажёр в отделе аналитики.

Эдермессер поменялся в лице. Самодовольная ухмылка испарилась, а вместо неё нарисовался звериный оскал.

— Здравствуйте… — тихим голосом произнёс Арсений, — Если вы позволите, я расскажу всё как было.

14

В комнате допроса стояла невыносимая духота, несмотря на пронизывающий холод за окном. Люминесцентная лампа, окрашивающая комнату в синеватый свет создавала настроение полной безнадёжности. Матвей и Елизавета сидели напротив Арсения Сапрыкина, когда-то стажёра отдела аналитики Службы контроля вселенских перемещений. Елизавета достала свой мобильный телефон, включила аудиозапись и положила его перед Арсением.

— Представьтесь. — попросила она.

— Меня зовут Арсений Сапрыкин. Я аналитик в Службе контроля вселенских перемещений.

— Как давно вы знакомы с Валерием Александровичем Эдермессером?

— С первого года обучения. Он преподавал нам особенности десятой классификации в Академии. Тогда, я так полагаю, он меня и приметил. Он знал мою сложную семейную ситуацию и всячески способствовал мне в получении стипендии, а так же пообещал сразу после выпуска взять на стажировку.

— Когда вы поступили на стажировку?

— Около года назад, но фактически она началась гораздо раньше. Для своей выпускной работы мне необходимо было проделать анализ объекта одной из классификаций. Для диплома я выбрал ваш. Первый переход произошёл четыре года назад, когда разговоров о заключении пакта и в помине не было. Эдермессер поручил разведчикам раздобыть как можно больше информации о вашем объекте. На тот момент это была стандартная процедура. Мы всегда изучаем особенности объектов для пополнения наших баз и для потенциального сотрудничества. Слишком много нюансов. Потому приходится собирать всю информацию. После возвращения разведчиков и моего анализа Эдермессер вызвал меня и ещё нескольких сотрудников, чьих имён я пока называть не буду, и рассказал о том, что в вашем объекте планируется революция. Он говорил, что она неизбежна, так как государственный строй устарел, а рабочий класс всё больше недоволен властью. Сложно представить, не так ли?

Елизавета кивнула, хотя представить себе подобную картину не могла.

— Мой следующий анализ был посвящен потенциальным союзникам. — продолжил Арсений, — Моей задачей было определить на основе полученных данных кто из приближённых императору окажет Эдермессеру непосильную помощь. Исходя из всех данных, идеальным кандидатом оказался Ульрик Ожешко. Поляк, обиженный в своё время императорской семьёй имел зуб на него. Подробностей я сейчас не вспомню, но похоже, что сын императора ухлёстывал за дочкой Ожешко.

— Подождите, — Елизавета немного опешила, — на тот момент дочери Ожешко было лет… девять.

— Всё верно. — грустно подметил Арсений, — В любом случае эту ситуацию умолчали. А Эдермессер получил козырь к себе в рукав. После договорённости с Ожешко, Валерий Александрович вынес на рассмотрение проект о заключении договора о сотрудничестве с объектом №К10—11. Параллельно, он и Ульрик выстраивали свою организацию здесь. Искали единомышленников и финансирование. Эдермессер смог убедить всех в СКВП, что заключение пакта о сотрудничестве — выгода для всех. Мы сможем приобретать у вас различные товары, произведения искусства, литературу, а вы, в свою очередь, создать новое туристическое направление. На самом же деле основной задачей Эдермессера был срыв этой сделки. Публичный. С резонансом на всю империю и близлежащие страны. На подписании, вместе с Раскаловым должен был присутствовать киллер, рождённый в нашем объекте. Эдермессер сослался бы на болезнь и не приехал. Киллер совершает убийство императора, или хотя бы покушение, дискредитируя тем самым власть.

— Каким образом? — спросила Елизавета, — Ведь если император остался бы жив, но народ бы поддержал его.

— Народ ждёт его смерти. — ответил Арсений, — Я провёл слишком много времени, анализируя каждый регион Российской империи. Император потерял доверие больше чем у восьмидесяти процентов населения. А оставшиеся двадцать, как вы можете догадаться, проживают в Петербурге и Москве. Ровно в тот момент, когда объявили бы о смерти императора, в каждом регионе люди вышли бы на улицу под предводительством поставленных Эдермессером людей. А сам Эдермессер, появился бы в нужный момент, как идеолог. Тот, кто за народ. Тот, кто даст им новое будущее. Революционер. Он кричал бы о том, что император договорился о сотрудничестве с теми, кто убил его. Что парламент не могут отличить друзей от врагов. Согласитесь, серьёзное основание для свержения власти? Тем более для тех, кто никогда не пользовался вашими… эм… горячими турами в другие миры, зато пашут на полях, пополняя казну. Границы бы закрыли, империя скорей всего бы распалась, а Эдермессер и его приближённые правили бы вашим государством.

— Слишком сложная модель. — подметил Матвей, — Не верится, что она осуществима.

— Не стоит его недооценивать, Матвей Евгеньевич. Эдермессер страшный человек и потрясающий манипулятор. Он узнаёт самые слабые места в человеке и настолько умело на них нажимает, что в итоге ты становишься заложником. Так произошло со мной. Моя мама больна уже много лет. Отец от нас ушёл, когда я был маленьким, денег в семье вечно не было. Мой дядя, сотрудник СКВП замолвил за меня словечко и определил в Академию. В первый семестр Эдермессер выплатил мне сумму, которой хватало на лечение и оставалось сверху. Как вы думаете, семнадцатилетний подросток отказался бы от такой возможности? Нет-нет, я понимаю, что совершил ошибку. Я понимаю, что меня накажут за преступления, которые я совершал. Но я хочу официально заявить, что готов на любое сотрудничество.

Елизавета остановила запись.

— Лиза, прости, — сказал Матвей, — Ты можешь дать нам пару минут?

Девушка одобрительно кивнула и вышла из комнаты допроса.

— Зачем? — спросил Фёдоров-младший, — Зачем ты в это влез?

— А разве теперь это имеет значение? Я совершил ошибку, Матвей. И понял это слишком поздно. Может быть мне дадут условный срок? Переведут в архив. Не поставят на мне крест?

— Не знаю. Твоих показаний, вместе с показаниями Ожешко хватит чтобы навсегда упечь Эдермессера. Но это не внутренняя разборка СКВП. На карту слишком много поставлено.

— С другой стороны есть другие объекты. Сильно схожие.

— Да, но этот первый из десятой, который согласился с нами сотрудничать.

— Я не хотел этого… Я совершил глупость. Глупость.

— Ладно… — сказал Матвей. — Не торопи события. Завтра приедет Раскалов лично. Будет говорить с императором.

Арсений закивал головой. Матвей хотел его приободрить, но как можно приободрить человека в такой ситуации? Ведь фраза «Всё будет хорошо» — очевидная ложь. Им оставалось ждать.

15

Матвей, Елизавета и сам Абрамов встречали Анатолия Эдуардовича Раскалова в большом актовом зале здания недалеко от Гатчины. Матвей заметно нервничал, потирал указательный палец правой руки.

Переход открыл сотрудник ИСПВ, фиолетовый свет от треугольника заполнил комнату. Из фиолетовой пелены, отдающей неоном вышел статный высокий мужчина, лет шестидесяти. Лицо его украшали морщины, а верхнюю губу закрывали густые усы. Белоснежные волосы, под цвет усов зачёсаны назад. Он шёл поставленным, военным шагом, словно вот-вот перейдёт на маршевой строй. Длинное чёрное пальто, развивалось от сквозняка, гуляющего по залу.

— Анатолий Эдуардович! — поприветствовал директора СКВП Абрамов, — Добро пожаловать! Рад познакомится с вами лично.

— Благодарю, — ответил хриплым голом Раскалов, — я прибыл один, по новой договорённости с императором. Если позволите меня будет сопровождать агент Фёдоров. Вы его уже знаете. Моя должность, к сожалению, не позволяет мне в одиночку разгуливать по улицам города.

— Несомненно, — сказал Абрамов, — так же вас сопроводит агент Абрамова. Напарница Фёдорова по этому делу. Именно благодаря им мы поймали предателей.

— Хорошо. — Раскалов кивком поприветствовал оперативников и проследовал за Абрамовым в машину.

Император ожидал важного гостя в Зимнем дворце. Он изучал бумаги по делу, которые предоставили из ИСПВ, изредка делая перерыв на глоток чёрного чая.

При входе в дворец Раскалова и Матвея обыскали, а после попросили сдать оружие. Раскалов усмехнулся и вынул из кобуры именную «беретту». Через тронный зал они прошли к замаскированной двери. Раскалов попросил Матвея и Елизавету ожидать здесь и скрылся в кабинете императора.

Они разговаривали больше часа. Матвей переминался с ноги на ногу, а Елизавета сильно пожалела, что надела туфли на высоком каблуке. Когда дверь кабинета императора открылась, оперативники увидели улыбающегося царя, сидящего за своим столом, а Раскалов махнул ему рукой на прощание.

— Идём, — скомандовал он Матвею, — у нас мало времени.

Ничего не понимающая Елизавета последовала за ними, но Раскалов повернулся к ней и вежливо произнёс:

— Благодарю вас за помощь, госпожа Абрамова, дальше мы сами.

Матвей так же ничего не понял, куда они направляются и зачем. Раскалов сел на заднее сиденье автомобиля, доставившее его во дворец и пригласил сесть Матвея. Когда они тронулись, он чуть наклонился к оперативнику.

— Молодец, — сказал он, — хорошая работа. Сейчас поедешь к Эдермессеру и Сапрыкину и передашь их лично Службе охраны царя. Подпишешь документы о передаче обвиняемых под юрисдикцию Российской империи.

— Простите, Анатолий Эдуардович, — смутился Матвей, — их будут судить здесь?

— Только Эдермессера и Сапрыкина. Остальных, причастных с нашей стороны они оставили нам. — Раскалов посмотрел в окно, — Саныч оказался та ещё сволочь. Прям у меня под носом. Сука.

— Анатолий Эдуардович, я могу понять передачу Эдермессера, он главный обвиняемый, но Сапрыкин? Если бы не Арсений, то мы бы не смогли вывести Эдермессера на чистую воду. Показания Арсения очень важны для дела.

— Это условие императора. Если мы хотим начать торговые отношения с этим объектом — мы должны выдать им Эдермессера и его помощника из нашего мира.

— Но он же всего лишь аналитик! Он ничем толком не помогал. Анализировал данные. Анатолий Эдуардович, его же на каторгу отправят на всю жизнь.

Раскалов посмотрел на Матвея и тот в его взгляде увидел чёткий ответ. Это цена подписания пакта о сотрудничестве, начала доверительных отношений между двумя объектами.

Сотрудничество двух объектов против одного оступившегося аналитика.

Выбор был очевиден.

16

Имя Фёдора Филипповича Караулова знала вся европейская юриспруденция. Сорокасемилетний судья известен как непристрастный, честный, главенствующий только законом. В кулуарах его прозвали «кувалда», он дробил своих подсудимых как молот, не оставляя надежды на спасенье. Так же Фёдор Филиппович приходился дальним родственником императору, потому выбор его в качестве судьи над делом Ожешко, Эдермессера и Сапрыкина никого не удивил.

Заседание проходило в здании мэрии Санкт-Петербурга. Территорию, прилежащую к мэрии оцепили с самого утра, так как на суде планировали присутствовать не только члены парламента, но и Его Величество собственной персоной.

Матвей приехал за сорок минут до начала заседания. Он надеялся хоть как-то выцепить Арсения и пообщаться с ним, ведь молодой человек даже не подозревал, что СКВП отдали его объекту К10—11. Он смотрел в обе стороны у главного входа в мэрию, но машины с заключённым нигде не было. Минут за десять до начала приехал кортеж из шести бронированных автомобилей, в одном из которых находился император. Охрана попросила Матвея пройти внутрь, он повиновался, оставив надежду увидеть Арсения раньше заседания суда.

В зале собрались практически все члены парламента, представители прессы, обвинение, защита и причастные к делу. Нашлось место и для нескольких десятков зевак, которые пришли скорей засветиться перед императором, нежели их реально интересовал данный процесс.

Матвей подсел к Елизавете, которая сегодня выглядела немного иначе. На ней отлично смотрелся дорогой рабочий костюм серого цвета, а слегка растрёпанные волосы были собраны в хвост. Эта лёгкая неряшливость придавала определённую изюминку её образу.

Из колонок, развешанных по периметру зала заиграл «Боже царя храни». Император прошёл под аплодисменты зала и разместился на заранее подготовленном кресле, специально сделанным для Его величества. Он кивнул одному из помощников головой и тот представил заседанию судью.

Фёдор Филиппович, в белоснежном парике с завитыми под бигуди кудрями, на манер судей восемнадцатого-девятнадцатого веков, в длинной чёрной мантии, поверх которой висел золотой кулон в виде слепой Фемиды с весами, неторопливо прошёл, поклонился императору, а затем занял своё место за большой трибуной.

— Уважаемые дамы и господа, — начал Караулов, — Ваше Превосходительство. Сегодня суд рассматривает дело «Российская империя и корона против Валерия Эдермессера, Ульрика Ожешко и Арсения Сапрыкина». Они обвиняются в попытке подрыва власти, подготовке государственного переворота, а господин Ожешко, будучи достопочтенным подданным Российской империи, в измене. Введите обвиняемых.

В зал зашли шестеро конвоиров, между которыми шли Эдермессер и Сапрыкин.

— Где Ожешко?! — спросил судья.

Моментально к нему подлетел один из помощников и что-то шепнул на ухо Фёдору Филипповичу. Судья удивился сказанному, откашлялся и встал.

— Мне только что доложили, что суд состоится только над господином Эдермессером и господином Сапрыкиным. Ульрик Ожешко покончил с собой сегодня утром.

В зале раздались возгласы и охи. Император сидел как ни в чём не бывало.

— К порядку! — призвал Караулов, — К порядку! Данное событие будет изучено позже. А сейчас приступим к сегодняшней повестке. Господа, — он обратился к подсудимым, — вы являетесь резидентами другого мира, однако, в виду состава преступления и его тяжести, вас передали под юрисдикцию Российской империи. Вас будут судить по законам Российском империи, здесь же будет исполнен приговор. Суд вызывает обвинение.

На протяжении полутора часов выступали люди, которых Матвей никогда не видел. Члены парламента, свидетели, о которых он и не подозревал, даже помощник императора лет двенадцати от роду, высказывались против обвиняемых. Матвею абсолютно не было жалко Эдермессера, но вот Арсений, который явился с повинной, хотя мог бы этого и не делать, благодаря которому выяснились ключевые моменты… Он не заслуживал такой участи. Молодой человек тихо сидел на скамье подсудимых, изредка потирая нос.

Когда подошла очередь защиты, оказалось, что выступать не кому. Матвея возмутило, что правосудие так однобоко смотрит на ситуацию. И он встал.

— Я прошу прощения! — громко крикнул он, — Если вы позволите, то со стороны защиты выступлю я.

Караулов приподнял бровь, а затем посмотрел на императора. Его Сиятельство с интересом наблюдал за Матвеем.

— Не надо! — шепнула Елизавета, но Матвей не послушал её и вышел к трибуне.

— Дамы и господа, господин судья, Ваше Величество. То, что пытался совершить Эдермессер — настоящее преступление. И не только у вас в мире. В нашем — это такое же преступление. Я не собираюсь оправдывать его действий и полностью поддержу ваше решение относительно его наказания. Но здесь сидит и другой человек. Если позволите — я расскажу о нём несколько слов. Арсений рос не в благополучной семье. Он никогда не гнался за деньгами, но когда заболела его мама, он вынужден был искать источник дохода. Скажите, что может соображать юнец в шестнадцать лет?

— Я вступил на трон в пятнадцать. — величественно произнёс император.

— Он — совершенно другое дело, Ваше Высочество. Его не обучали лучшие педагоги. Он жил и зарабатывал как мог. Я прошу вас сосредоточить своё внимание не на помощнике, а на том, кто жёстко и эффективно манипулировал им. — Матвей показал пальцем на Эдермессера, — Этот человек воспользовался тяжёлой ситуацией Арсения. Навешал ему лапши на уши. И вот к чему это привело. Да, Сапрыкин мог не участвовать в этом, но он не понимал чем это может для него обернуться. Всё о чем он думал — это здоровье его матери. Самого дорогого человека для него. Наши миры… Они чем-то похожи. Да многим, на самом деле. В обоих мирах живут люди, у нас красная кровь, мы мечтаем о лучшем для своих семей и совершаем ошибки. В вашей власти сегодня осудить человека или помочь ему раз и навсегда усвоить важный урок. Дать второй шанс. Я прошу вас подумать. Просто рассмотреть возможность о смягчение наказания для Арсения Сапрыкина. Он действительно свой урок усвоил и полностью раскаялся.

Зал молчал. В какой-то момент Матвей почувствовал, что ему удалось спасти коллегу.

Караулов встал и посмотрел на императора.

— Слово предоставляется Его Сиятельству, императору Российской империи. Прошу вас, Ваше Высочество.

— Я живу долгую жизнь и посвятил всю её не своим детям и не императрице. Я не посвятил её заработку или усладам. Я посвятил её Отчизне. Судьба Российской империи — единственное о чём я думаю просыпаясь и засыпая. То, что вы видите сегодня — божий промысел. Господь верит в великую Русь. И оберегает её от посягательства предателей, думающих только о себе. Эти люди не украли кусок хлеба на базаре или не угнали автомобиль извозчика. Они посягнули на императора. Корону. И всё государство Российское! Моё решение… Казнить.

Зал одобрительно вскрикнул.

— И привести приговор немедленно! Чтобы неповадно было гостям из других миров строить здесь свои планы и иллюзии! И чтобы знал тот, кто соберётся посягнуть на наш суверенитет, что не отдастся Российская империя никогда и никому!

Загремели аплодисменты. Зеваки поддерживали царя, а Караулов кивал головой.

— Суд принял решение. — сказал он поднимаясь, — Обвиняемые Валерий Эдермессер и Арсений Сапрыкин признаются виновными по всем статьям обвинения. Приговор: смертная казнь через расстрел! Приговор исполнить незамедлительно. Да простит вас господь.

Матвей хотел крикнуть. Кинуться освобождать Арсения, но Елизавета, почувствовав его рвение схватила его крепко за руку. Оперативник понял, что если хотя бы рыпнется, то окажется с у стенки третьим.

Всё оказалось подготовлено заранее. Всех заседавших в суде пригласили выйти во внутренний двор, где уже стояли четверо вооружённых винтовками солдат в императорской форме. Эдермессера и Сапрыкина поставили к стене и одели на голову мешки чёрного цвета.

— Готовься! — крикнул старшина. — Целься!

Матвей отвернулся от осуждённых и уткнулся Елизавете в плечо.

Раздались выстрелы. Матвей слышал как два тела камнями рухнули на землю и последовали одобрительные овации.

17

Матвей напился в тот вечер до беспамятства. Елизавета хотела отвезти его в бордель, чтобы отвлечься, но это оказалось ему не нужно. Так много он выпил водки наверное впервые.

На утро он проснулся рядом с ней. Одетый, с жуткой головной болью, он обнаружил себя в её квартире. На секунду оперативник задался вопросом не было ли у них чего-нибудь этой ночью, но потом так же быстро дал себе ответ. Между ними никогда ничего не могло произойти.

Елизавета сладко потянулась и повернулась к Матвею.

— Как самочувствие? — спросила она.

— Плохо… — выдавил Матвей.

— Ох, дорогой мой, — протянула девушка, — тебе просто необходимо почистить зубы.

Он засмеялся.

— Прости. Я надеюсь я хорошо себя вёл?

— В данной ситуации ты был истинным джентльменом.

— А тазик на полу? Я..?

— Нет. Это на всякий случай. Иди в душ, я приготовлю завтрак.

Пока Матвей приходил себя под контрастным душем в маленькой ванной комнате Елизаветы, ей позвонил отец и сказал, что пакт будет подписан сегодня в три часа дня. Они должны присутствовать.

Матвей эту новость никак не воспринял. Елизавета разогрела остатки вчерашнего супа, они перекусили и отправились в Зимний дворец.

Их встречала целая делегация. Люди, которых Матвей и знать не знал выстроились в тронном зале и аплодировали когда они появились. Император не заставил себя ждать, вместе с ним из его небольшого кабинета вышел Раскалов.

Когда аплодисменты стихли, император произнёс:

— Дорогие дамы и господа. Сегодня случилось великое событие. Я и Анатолий Эдуардович подписали пакт о сотрудничестве Императорской службы параллельных вселенных и Службы контроля вселенских перемещений!

Он выждал паузу, чтобы люди одобрительно отреагировали на его слова.

— Мы верим в то, что наши отношения с годами будут лишь крепнуть. Но этого могло не произойти! К сожалению, в наших мирах есть те, кто противится не только нашей дружбе, но и существованию Российской империи как таковой! И если бы не два человека, которые присутствуют сегодня здесь, не состоялось бы этого события. За их веру, любовь и уважение я хочу наградить их орденом Белого орла! Выходите, Елизавета Абрамова, служащая ИСПВ и Матвей Фёдоров, оперативник СКВП!

Под бурные аплодисменты напарники подошли к императору и склонили голову.

— Спасибо вам, дорогие мои. Да хранит вас господь.

После этих слов, под гимн Российской империи, царь вручил награду сначала Елизавете, а затем Матвею. Они поблагодарили Его Сиятельство и вернулись в зал.

Матвей поймал взгляд довольного Раскалова. А потом задумался: стоило ли всё это человеческой жизни? Конечно, Арсений был виновен, но почему Раскалов не отвоевал его у императора, а пустил под пули вместе с Эдермессером? И ответ оказался Матвею очевидным: ради достижения цели. Даже несмотря на то, что изначально это был хитрый план Эдермессера, заполучить объект №К10—11 в союзники — большое достижение для СКВП. А значит, по мнению Раскалова, оно того стоило. В конце концов что такое одна жизнь по сравнению с многолетним сотрудничеством?

Главное, что цель достигнута.

18

После церемонии во дворце Матвей пригласил Елизавету на прощальный ужин, но с одним условием: они не будут разговаривать о работе. Девушка с радостью согласилась и они отправились в ресторан «У Марка».

Они выпили немного вина, съели вкуснейшую говядину на пару с фасолью и весь вечер смеялись. Они разговаривали честно и открыто, как старые друзья, а в конце вечера Матвей поцеловал напарницу в щёку и крепко обнял.

— Спасибо тебе, Лиза, — сказал он, — я надеюсь, что мы когда-нибудь ещё встретимся.

— Я тоже, — ответила девушка, — ты всегда будешь званным гостем у нас.

Он посмотрел, как она садится в машину и уезжает за поворот. Внутри он ощущал радость, смешанную с горечью от всего произошедшего. Через несколько минут за ним приехала служебная машина ИСПВ и отвезла его в место, недалеко от Гатчины, где откроется переход домой.

По дороге в Москву, в «Сапсане», Матвей подготовил подробный рапорт об этом деле. Когда он дошёл до Арсения в его груди что-то защемило. Не мог он никак смириться с такой трагической гибелью коллеги. Мог ли он осуждать решение Раскалова? Наверное нет, как сотрудник СКВП, но как человек… Он считал, что парня просто закинули в механизм огромной машины, как закидывают уголь в топку парового двигателя.

Дома уже во всю подступался Новый год. Москву украшали множество гирлянд разных цветов, дарящих новогоднее настроение. На всех площадях стояли ёлки, а по улицам носились не успевшие купить подарки родным жители и гости столицы.

Матвей переступил порог своей квартиры, скинул обувь, снял пальто. Он немного побродил по комнатам в поисках своего места, но найти его так и не смог. Тогда он достал мобильный телефон и набрал номер своего боевого товарища.

— Алло? — послышался сонный голос Марченко.

— Привет, не разбудил?

— Да нет, валяюсь.

— Хорошо, что я тебя застал. Ты дома?

— Да. Сегодня тихий вечер наедине со своими мыслями.

— Не хочешь к Олегу поехать? С меня пиво.

— Слава богу, я уж думал так и проваляюсь сегодня на диване всю ночь. Выезжаю.

Матвей завершил звонок и вызвал в приложении такси.

До Маяковской добираться двадцать пять минут — огромный плюс ночных поездок по Москве. Он попросил таксиста остановить у одного из сталинских домов, расплатился и зашёл во двор, где возле одноэтажной постройки с сомнительной вывеской «Кафе» курил Егор.

— С возвращением! — крикнул тот.

— Да уж… С возвращением.

Они прошли внутрь. Олег жил прямо в своём кафе, потому быстренько подготовить столик и налить холодного пива не составило ему труда.

— Егор, вот ты же давно служишь? — спросил Матвей, отхлёбывая нефильтрованное пиво.

— Прилично, а что?

— Со мной на задании произошёл странный случай…

— Только не говори, что ты опять влюбился в кого-то!

— Нет… Только если по-дружески. Ты же знаешь зачем я ездил в десятую?

— Ну да, какой-то там пакт. Я не сильно интересуюсь классификациями кроме седьмой. Как тебе, понравилось там?

— Да, там действительно здорово. Знаешь, такая вариация на тему, а что если? Но я не к этому. Мы поймали плохих парней, одним из которых оказался…

— Эдермессер, да, это все уже знают. Идиот… Или гений. Чёрт его знает.

— Так вот одним из его помощников был паренёк, немного младше меня. Парень виноват, он помогал Эдермессеру, но у него на то были причины. Так вот, условиями заключения пакта выдвинули выдачу этого паренька вместе с Эдермессером.

— И?

— Их расстреляли. Обоих. И у меня нет ни капли жалости к Эдермессеру. Он реально идиот, мечтавший о мировом господстве. Но этот парень… Им манипулировали. А Раскалов даже не попытался его спасти…

— Ты серьёзно?! — спросил Егор с явным сарказмом, а потом добавил, — Раскалов? Спасти?! Да ему плевать. И на паренька твоего, и на меня, и на тебя. Раскалов потому и Раскалов! Он идёт как танк, понимаешь? Он снесёт всё на своём пути, когда ему это нужно. А паренёк… Согласен, ошибаются все. Но он, видимо ошибся слишком серьёзно.

— То есть система превыше всего? К чёрту жизни, к чёрту правила? Только система. Ничего больше. А мы винтики в ней и шестерёнки?

— Знаешь, почему я выбрал одну классификацию, а не ношусь по всем как ты и другие? В большинстве из объектов седьмой всё мертво. А то, что мертво — убить нельзя. И ни Раскалов, ни Кашалотов, ни кто-либо другой ненавидят там бывать. Грязь, радиация, кислотные дожди. Чёрт, я себе лет пятнадцать уже убавил, находясь там. И только потому, что там их всех нет, я чувствую там себя по-настоящему живым.

— А если было бы не так?

— В смысле?

— Если бы во главе всего стояла не система, а человек?

— Такие времена были. Но прошли. Твой отец за каждого оперативника вставал грудью. А когда он ушёл… Давай честно, к нам и раньше-то относились как к солдатам, а сейчас так и вовсе мы стали пушечным мясом.

— Ты бы хотел это изменить?

— А как это изменишь? Из СКВП не уходят, ты же знаешь. Твой отец ещё жив только потому, что у него в кармане важные политики, которые могут пригодиться службе. Посуди сам: погибшего на задании официально сбивает машина, или он сгорает в пожаре. Нас не существует, Матвей. В нашем мире мы… призраки.

— А если я скажу, что изменить это возможно?

— То я скажу, что тебе хватит пить. Это наша работа, приятель. Мы выбрали этот путь и должны ему следовать. Даже если нам это не нравится. — он сделал паузу и глотнул пива, — Что, не учили такому в Академии, а?

— Да уж… — сказал Матвей, — Не учили.

19

После задания Матвей отгулял положенные три дня и приехал в НИИ на улице Профсоюзной. Он поздоровался с охраной на КПП и спустился на нижний этаж, который сотрудники НИИ привыкли считать опечатанным подвалом. Пройдя до конца коридора оперативник подошёл к небольшому окошку с решёткой.

— Здравствуйте. Фёдоров.

Тучная женщина с жидкими волосами по ту сторону окошка, не произнеся ни слова протянула Матвею красную папку с новым заданием.

Уже по родным коридорам он прошёл к кабинету с массивной дубовой дверью за которой от всего мира старался скрыться Игорь Сергеевич Кашалотов. Матвей постучал и не дожидаясь приглашения зашёл ровно в 10:00.

— Какие люди! — раскатистым басом крикнул Кашалотов, — Я не верю своему счастью! Ну, проходи, Фёдоров, садись. С чем пожаловал?

— Вот. — Матвей протянул Игорю Сергеевичу папку с выведенной аккуратным шрифтом надписью: «Дело №26.04/77». «Рекомендуемый исполнитель: Фёдоров М. Е.».

— Так, ну посмотрим-посмотрим. О! Девочка моя, да ты в лотерею выиграла! К26—77. Не каждому так повезёт. Ты хоть знаешь что это за объект?

— А как же, Игорь Сергеевич, — Матвей томно выдохнул, — объект №К26—77 относится к двадцать шестой классификации. Единственная классификация объектов, которую мы привыкли считать парадоксальной, так как технологии там сильно скакнули вперёд, как и производство, что в итоге привело к мощному техническому прогрессу, а заодно и к тотальному загрязнению окружающей среды. В конкретном…

— Ладно-ладно. — Кашалотов рукой показал Матвею замолчать, — Мат. часть ты выучил. Умничка. Давай по делу. В объекте К26—77 мы уже лет десять как закупаем оружие, некоторые технологии и другие полезные вещи о которых тебе лучше не знать. В их версии столицей Новой России является город Сочи и именно там сейчас может начаться гражданская война. По невероятному стечению обстоятельств, там тоже есть Матвей Фёдоров, милый такой паренёк, только понакаченней немного. И именно тот Матвей Фёдоров является лидером повстанцев, которые борются с корпорацией «МегаТех», у которой мы закупаем необходимые нам побрякушки. Твоя задача — пробраться в логово повстанцев и занять место их лидера. Матвея Фёдорова. А после сделать всё, чтобы войны не произошло, а мы смогли со спокойной душой и дальше покупать то, что нам нужно.

— Простите, но как я заменю своего дубликата там? Мне его что, убить?

Кашалотов задумчиво посмотрел в потолок и закурил сигарету.

— Игорь Сергеевич?

— Да нет-нет, конечно нет. Это было бы странно. Тебя там встретит наш человек. Прозвище «Рыжий». Он поможет тебе.

— Хорошо. Сколько сценариев?

— Двадцать один. Но почему у меня такое ощущение, что ты не особо будешь им следовать?

— Почему же. Буду. Ровно до тех пор, пока не придётся импровизировать.

— А, вот ещё что… — Кашалотов потер ладонью затылок, — У твоего дубликата шрам на левой щеке и шее. Их придётся воссоздать. Но не волнуйся, как только ты вернёшься обратно, наши пластические хирурги быстро всё исправят. Будешь как новенький.

— Замечательно. Просто замечательно. — Матвею идея быть порезанным ради дела не слишком импонировала.

— Кстати воссоздадут именно благодаря технологии, которую мы закупаем в К26—77. Так что у тебя будет прямой интерес!

Кашалотов громко рассмеялся.

— Ладно, иди. Отправляешься после нового года. На подготовку к заданию у тебя два месяца. Начинай ходить в зал. Пусть всё пройдёт по сценарию.

Матвей поблагодарил Кашалотова язвительным тоном и вышел.

Конечно, пойти в зал Матвею не мешало. Скинуть пару-тройку лишних килограмм, набрать мышечной массы. Но вот отправляться в двадцать шестую классификацию, да ещё чтобы заменить свой дубликат. А что если он проколется на какой-нибудь глупости? Например ручку возьмёт не той рукой. Объект №К26—77 был интересен Матвею, но он предпочёл бы увидеть его как турист, а не оказаться в гуще событий. Место, где технология и нищета идут рука об руку. Где люди предпочитают заменять свои конечности на металлические, как и органы. Где миром правят не президенты стран, а президенты корпораций.

Он собрался вызвать такси, чтобы заехать навестить отца. Впереди новый год и было бы здорово рассказать ему как прошло его задание, может посоветоваться на счёт нового.

Как только он достал из кармана телефон, ему позвонили с неизвестного номера.

— Слушаю вас? — ответил на вызов Матвей.

— Матвей Евгеньевич, здравствуйте, это Анатолий Эдуардович. Я надеюсь вы не сердитесь, что я звоню вот так. Ваш номер мне дал ваш отец.

Матвей на секунду потерял дар речи. Ему позвонил Раскалов. Сам Раскалов! Директор СКВП!

— Нет, что вы… — запинаясь сказал Матвей, — Я как раз вышел из НИИ, получил новое задание.

— Прекрасно-прекрасно, — Раскалов дал понять, что эта информация ему не интересна, — а вы не могли бы подъехать ко мне? Я сейчас в Москва-сити, в ресторане на 85-м этаже.

— Конечно, Анатолий Эдуардович. Скоро буду.

— Благодарю вас. — Раскалов закончил звонок.

Матвей стоял у входа в НИИ совершенно растерянный. Только что ему позвонил директор СКВП и пригласил подъехать к нему в ресторан. Такое случается не каждый день.

Очень быстро Матвей вызвал такси, не обращая внимания на повышенный коэффициент стоимости. До сити он добрался минут за двадцать, спасибо выделенным полосам, так бы потратил в два раза больше времени.

Он зашёл в башню «Око», на скоростном лифте поднялся на нужный этаж и через несколько коридоров прошёл в ресторан. Атмосферу внутри можно назвать уютной, с лёгкой поправкой на современность. С одной стороны барная стойка, стилизованная под русскую печь, а с другой — панорамный вид на Москву. Раскалов был единственным гостем ресторана. Он мог себе позволить выкупить на час-полтора всё заведение, чтобы пообедать в одиночестве или провести встречу. Матвей подошёл к Раскалову и попросил разрешения присесть. Анатолий Эдуардович жестом пригласил оперативника присоединиться к обеду.

Молоденькая официантка, явно студентка, которой очень повезло устроиться в этот ресторан на подработку, спросила молодого человека что он будет, Матвей заказал чашку кофе и стакан воды, промочить горло.

— Вы не голодны? — заботливо спросил Раскалов, черпая борщ серебряной ложкой.

— Нет, благодарю вас. — старался держаться спокойно Матвей.

— А зря. Сейчас время обеда. И вам, как молодому оперативнику просто необходимо поддерживать себя в тонусе. — он ещё раз зачерпнул борщ, — Я хотел поблагодарить вас, Матвей. Вы прекрасно справились с работой в К10—11.

— Спасибо, Анатолий Эдуардович. Я выполнял свою работу.

— Именно! — от радости он поднял ложку вверх и капли борща попали на скатерть соседнего столика, — Как же приятно видеть, что среди молодых агентов есть преданные работе люди. А не то, что идеалисты, вроде этого… Как его… Сапрыкина.

Оперативника задели слова директора, но он не отреагировал.

— Матвей, у меня к вам будет персональное поручение. Скажу честно, прежде чем обратиться к вам, я навёл о вас справки. Попросил дать о вас рекомендацию Кашалотова, Митрошина, даже Николаева.

— Рустема Гурьевича?

— Его самого. Кто как не ректор Академии СКВП даст информацию о наших студентах? У вас потрясающий послужной список. Вы — лучший выпускник Академии, выполнили несколько блестящих заданий средней сложности и два повышенной. Пусть и с небольшими оговорками. Однако, вы тот человек, которому дирекция и правление службы может довериться. По крайней мере мы хотим в это верить.

— Спасибо за тёплые слова. Чем я могу быть полезен, Анатолий Эдуардович?

— Дело крайне конфиденциальное, Матвей. Дело в том, что в нескольких объектах дружественных нам периодически возникают ситуации, требующие нашего вмешательства немедленно. Как вы думаете, молодой человек, со сколькими объектами мы сотрудничаем?

Оперативник выдержал паузу.

— Не отвечайте. Всех всё равно не сосчитать. А если учитывать постоянное деление мультивселенной… В общем много. На протяжении тридцати лет мы аккуратно налаживаем контакты. Наши разведчики работают в местах, которые невозможно представить и только 2% объектов подходят нам в плане сотрудничества. 2%, Матвей! Именно поэтому мы крайне дорожим этими двумя процентами. — он сделал глоток воды и продолжил, — Один из объектов весьма спорен. Не многие в СКВП понимают насколько он важен для нас и порой требуют закрыть с ним границы и прекратить торговые отношения. Я, конечно же, говорю о шестнадцатой классификации. Объект №К16—41. Вы же знаете этот объект, не так ли?

— Конечно. — Матвей неодобрительно отвёл глаза и уставился на пустой, кристально чистый стакан, — Не могу сказать, что я фанат… Этого места.

— Я понимаю, понимаю, дорогой мой. — голос Раскалова звучал спокойно и уважительно, — но тем не менее. Работа есть работа. Один из… скажем так… приближённых к местному правлению аналога нашей службы стал слишком опасен для нас. Этого человека зовут Герман Хаас. Их контора по сути занимается тем же, что и мы и до недавних пор всё было замечательно. Теперь же они подняли стоимость на товары, производимые в К16—41 почти в три раза, а последние несколько сделок оказались под угрозой срыва из-за халатности этого человека. Халатность, как мы с вами понимаем — это предлог. По факту этот змей планирует избавиться от местного директора службы и навсегда расторгнуть отношения с нашим объектом.

— Почему? — спросил Матвей, — Зачем это ему, с учётом того, что товарооборот наших служб — это один из основных видов дохода?

— По той же причине, по которой и вы, Матвей Евгеньевич не хотели бы туда отправляться. Торговать с объектом, где правит четвёртый рейх… не все готовы это принять. Так же как мы исторически никогда не примем их реалию, они не примут нашу. Такова судьба наших параллелей, молодой человек. Вопрос лишь в том готовы ли вы понимать, что это исключительно рабочие отношения, взаимовыгодные для обеих сторон.

— Даже если так. — Матвей понимал к чему идёт разговор, но решил уточнить, — Что именно требуется от меня на этом задании?

— Давайте попробуем применить термин «просьба директора СКВП, сравнимая по серьёзности с заданием»? Мне нужно, Матвей Евгеньевич, чтобы этот человек не мешал нам. Но он идеалист и вряд ли откажется добровольно.

Матвей задумался о предложении Раскалова. Отправляться в объект, где половиной континентов официально правит четвёртый рейх для Матвея сильное испытание. Да и сама просьба крайне сложна в исполнении. Но об этом его просит не кто-то, а сам Раскалов. Значит степень доверия к Матвею выросла в несколько раз, по сравнению с остальными-то уж точно. Выполнение этого задания однозначно повысит его ранг перед дирекцией и даст мощный толчок карьере. Но сможет ли он выполнить то, о чём его просят?

— Анатолий Эдуардович, вы позволите, я буду с вами честен?

— Конечно-конечно. — Раскалов сделал глоток кристально чистой воды и немного нахмурившись взглянул Матвею в глаза.

— Для меня большая честь, что вы обратились к мне. Но я не уверен, смогу ли я.

— А вы подумайте, Матвей. Взвесьте все «за» и «против». Я не буду настаивать, добавлю только что я выписал вам годовой бонус в размере двадцати четырёх окладов. Считайте это премией за успешно выполненное задание в К10—11. Если вы выполните моё поручение успешно, вы получите второй бонус. Такой же. Не торопитесь с ответом, дорогой Матвей. Буду ждать вашего решения.

Матвей поблагодарил Раскалова за кофе, который он не выпил и вышел на морозный воздух. Голова гудела, сердце стучало, как бешенное, а руки вспотели. Глубоко вздохнув и медленно выдохнув Матвей перебежал дорогу к Пресненской набережной. Покрытая льдинами Москва-река успокаивала Матвея, давая возможность обдумать предложение Раскалова и задание от Кашалотова.

Спустя несколько часов прогулки вдоль набережной и окончательно замёрзнув Матвей принял решение…

***

Если вы считаете, что Матвей должен выполнить задание СКВП, переходите к главе 4В.

Если вы считаете, что Матвей должен выполнить поручение Раскалова, переходите к главе 4Г.

ГЛАВА 4В. ЛИДЕР ПОВСТАНЦЕВ

1

Время близилось к полуночи, но именно сейчас Матвею захотелось сделать пару глотков горячего шоколада. Найти этот незамысловатый напиток оказалось гораздо сложней, чем рассчитывал оперативник. Казалось бы — Москва. Столица огромной страны, место силы, где миллионы людей каждый день удовлетворяют свои потребности исходя из возможностей кошелька, а купить горячий шоколад поздно вечером негде.

Обнаружив себя близь Воробьёвых гор, Матвей заприметил маленькую палатку, где в маленьком окошке мигала синеватым вывеска «Кофе 24».

«Может быть у них и шоколад есть?» — подумал оперативник и подошёл к киоску.

— Здравствуйте! — поздоровался Фёдоров-младший, — А у вас горячий шоколад есть?

— Доброй ночи, — с явным акцентом ответила молодая продавщица, — нет, только какао.

— Отлично, дайте большой стакан пожалуйста.

Какао оказалось отличной заменой, нужно только было насыпать лишний пакетик сахара. До дома идти пешком далеко, да и последний поезд метро вот-вот подойдёт, потому Матвей решил проехать одну станцию до «Университета», а там уже догулять и ещё раз убедиться, что он всё делает правильно.

Несколько раз Матвей прокручивал в голове все варианты развития событий, какие его ожидают последствия, как правильно подать своё решение. Если в случае отказа от основного задания всё очень просто — ему позвонил Раскалов и дал личное поручение, никто и слова наверняка не скажет. Никто же не знает, что это за просьба. С другой стороны Матвей искренне не хотел исполнять поручение Анатолия Эдуардовича. Отправляться в шестнадцатую классификацию, искать этого заместителя, убирать его. В конце концов он же не личный киллер Раскалова. Наверняка директор СКВП хочет свести личные счёты, прикрываясь секретным заданием. Иначе зачем обещать такую сумму денег в качестве награды?

Нет, как бы Матвея не манила возможность заработать приличную сумму денег и лишний раз показать Раскалову, что он его человек, оперативник решил отказаться. Тем более, что обоснование для отказа он придумал более чем достойное.

На следующее утро первым делом оперативник набрал номер Анатолия Эдуардовича. Он старался настроить себя на разговор. Говорил себе, что держаться нужно спокойно и говорить честно, но как только услышал голос начальника, волнение предательски ударило в голову, по телу пробежали несколько тысяч электрических разрядов, а ноги словно обмякли.

— Анатолий Эдуардович, доброе утро, надеюсь я не рано?

— Нет-нет, что вы, Матвей, — голос Раскалова показался оперативнику даже ласковым, — рад слышать вас. Вы по какому поводу?

— Касательно нашей встречи вчера и вашего поручения.

— Ну, — перебил Раскалов, — это скорей просьба, нежели поручение.

— Да… — Матвей на доли секунды безмолвно застыл, подбирая слова, — Анатолий Эдуардович, задание, которое сейчас мне предстоит выполнить — крайне важно для будущего СКВП. Меня отправляют в двадцать шестую классификацию, где происходят столкновения группы повстанцев и местной крупной корпорации. Дело в том, что лидер повстанцев — это мой дубликат и занять его место наверняка самый быстрый путь к достижению цели, нежели отправлять для внедрения другого оперативника.

— Хм-м… — протянул Раскалов, — Проблемы в К26—77 действительно очень важны для СКВП. И вы, бесспорно, идеальный кандидат на это задание. Что ж… Пусть будет так. Я благодарю вас за честность, Матвей.

— Спасибо за понимание, Анатолий Эдуардович.

— Совершенно не за что. В конце концов мою просьбу может выполнить другой приближённый ко мне сотрудник. Хоть и признаюсь: мне было бы комфортней, если бы с этой задачей справились вы. Успехов вам, Матвей. Пусть всё пройдёт по сценарию.

После этой фразы Раскалов отключился. Матвей стоял на своей небольшой кухне немного взволнованный, но вполне себе удовлетворённый исходом разговора. Ведь если посмотреть со стороны — он только что отказал Анатолию Эдуардовичу Раскалову, причём так эффектно, что тот чуть ли не сам предложил отказаться. Довольный собой, Матвей пританцовывая отправился принимать душ.

2

Перед оперативником СКВП стояла сложная, но вполне выполнимая задача. За несколько недель ему необходимо набрать пару килограмм мышц, чтобы больше походить на своего дубликата из объекта №К26—77. Однако, Матвей с детства не любил физические упражнения. Фёдорова-младшего абсолютно устраивало его телосложение: в меру подтянутый, широкие плечи, средний рост. Все говорили ему, что если он пойдёт на тренажёры, то вскоре получит телосложение греческих богов, но самого Матвея это не так волновало, как окружающих.

Центр физической подготовки СКВП как назло находился на другом конце Москвы, в районе станции метро «Алексеевская». Каждый день Матвей вставал в шесть утра, чтобы к половине восьмого уже быть на месте. В небольшом современном спортивном зале в здании бывшей школы, которое давно уже требовало ремонта, Матвей наравне с другими желающими сделать своё тело более рельефным занимался ежедневно, без выходных. Даже первого января он, как штык, приехал на тренировку. Его тренер — Алексей Никитин, мастер спорта по нескольким видам боевых искусств и бодибилдер со стажем всегда встречал Матвея широченной белоснежной улыбкой. Поговаривали, что Никитин даже лично знаком с Арнольдом Шварценеггером, что для многих молодых ребят только поднимало авторитет тренера. По началу Матвею тяжело давался комплекс упражнений, разработанный Никитиным, но потом спортивный интерес проснулся в оперативнике и он с особым рвением исполнял все указания. Спустя несколько недель усердных занятий, забыв обо всём вокруг и сосредоточившись на результате, Матвей удовлетворённо смотрел на своё отражение в зеркале душевой. От дубликата он практически ничем не отличался, оставался только последний штрих.

Шрам на левой щеке и шее.

От чего лидер повстанческой группировки получил его Матвею оставалось только догадываться. Неровный порез от носа до челюсти и его продолжение на шее выглядели как неудачная попытка убийства. А может быть просто случайность. В любом случае Фёдорову-младшему предстояло лечь в госпиталь при СКВП, где лучшие московские пластические хирурги изувечат его лицо.

Но ничего не поделать. Такова их работа.

В воздухе уже пахло весной. Это особый запах, просыпающегося от спячки города. Во дворах дотаивал последний снег, образуя неровные ручейки. Снег сменился дождями, ещё холодными, но дарящими при этом свежесть.

Матвей ехал в жёлтом такси по Большой Дорогомилоской улице, к современному трёхэтажному зданию, которое под вывеской платной клиники на самом деле являлось госпиталем СКВП. Он потирал указательный палец правой руки от волнения, так как никогда не ложился под нож. В день госпитализации он позвонил отцу, рассказал о своих переживаниях, но Фёдоров-старший успокоил сына и заверил, что врачи в госпитале — настоящие волшебники. А потом рассказал, что как-то раз потерял ухо на задании, и пластические хирурги, под руководством профессора Берковича сотворили настоящее чудо: не только полностью восстановили ушную раковину, но и не оставили не единого шрама. Матвею после этой истории немного полегчало, но волнение всё равно преследовало его до кабинета Берковича.

Внутри клиники не пахло больницей. Наоборот, повсюду слышался запах сирени. Пациентов Матвей встретил не больше десятка. Кто-то с перевязанной рукой, кто-то с головой, один с повязкой на глазу. Все они — оперативники СКВП. Все они пострадали на задании и служба делает всё, чтобы восстановить своих верных работников. По крайней мере такое складывалось впечатление.

Профессор Беркович, высокий, статный, слегка сгорбленный мужчина поприветствовал Матвея в огромном холле госпиталя и расплылся в улыбке. Под белым халатом виднелся дорогой костюм-тройка, а сменная обувь стоила явно дороже всего гардероба Матвея.

— Ну что же, — улыбнулся профессор, — вы вероятно волнуетесь, молодой человек?

— Немного… — ответил Матвей, — Мне никогда не делали операций.

— И слава богу! — голос Берковича стал мягче, — И надеюсь, что эта — будет ваша первая, а последующая корректировка — последней. — он взял Матвея за локоть и проводил в предоперационную палату, — Что сказать? Ваша работа… Она никогда не сможет измеряться деньгами. Только почести! Такая самоотдача как у вас, молодой человек, выше всяких похвал! Вы — наше будущее. Я всё время говорю это своим ученикам. Ленивые увальни! Проходите сюда, прошу вас.

В палате их встретила медсестра, лет двадцати пяти. Её чуть пышную фигуру закрывали голубая блуза с небольшим зелёным крестом на груди и строгие брюки, а поверх — белоснежный халат до колен. Она улыбнулась Матвею, не сказав ни слова, что-то ввела на одном из медицинский приборов и вышла из палаты.

— Ну что ж, располагайтесь, Матвей Евгеньевич. — по-отечески сказал Беркович, — Операция назначена на завтра, на восемь утра. Она продлиться около четырёх часов. Первый час — мы будем аккуратно создавать надрезы, а остальное время займёт ускоренное заживление и коррекция.

— Да, сложно представить, что такое возможно. — искренне удивлялся оперативник.

— Понимаю вас. — согласился профессор, — Знания, которые мы получаем благодаря нашим дружественным объектам — бесценны. Как жаль, что мы не можем использовать их в общей врачебной практике. Представляете сколько людей мы могли бы спасти?

Матвей задумался над словами Берковича. Действительно, СКВП владеет технологиями, которые превосходят существующие в несколько сотен раз. Почему не использовать их в благих целях? Кому в конце концов нужна эта игра в секретность? Почему в некоторых объектах возможность перехода между вселенными используется во благо, а в его родном только для избранных? Правильно ли это?

Профессор пожелал оперативнику хорошего вечера и вышел. Матвей, всё ещё немного взволнованный, осмотрелся, а затем сел на кровать. Он сразу отметил удобный ортопедический матрац. Из мебели в палате только необходимое — кровать, тумбочка, несколько медицинский приборов (Матвей смог распознать только тонометр), шкафчик, маленький холодильник и телевизор, прикреплённый к стене, чтобы его смотреть лёжа. За большим окном гудела улица, однако шум её поглощали специальные стёкла.

Через несколько минут без стука зашла медсестра. Она показалась симпатичной Матвею, он даже засмотрелся на неё, представляя как она выглядит без халата и формы. Девушку это явно не смутило, видимо привыкла к таким взглядам от пациентов. Она положила комплект постельного белья и сказала, что зайдёт через пару часов взять кровь и померять давление, а пока предложила оперативнику посмотреть телевизор.

3

Матвей несколько раз просыпался за ночь. Его мучали кошмары, которые он никак не мог запомнить, да и не хотел. Около четырёх утра он позвал к себе медсестру, которая так ему приглянулась.

— Вам плохо, Матвей Евгеньевич? — она была немного заспанная, белый халат видимо оставила в ординаторской.

— Кошмары мучают. Вы наверное спали? Я вас разбудил. Простите пожалуйста.

— Ничего страшного, что вы. Я же на дежурстве. Давайте я дам вам успокоительное? Могу снотворного. Но только немного, у вас завтра ещё наркоз.

— Да нет. Просто… — Матвей протёр глаза, — Вы знаете чем мы занимаемся?

— Конечно. — она робко села на кровать возле ног Матвея, — Я, как и все сотрудники госпиталя обучалась в Академии при СКВП.

— Забавно, а ведь я даже не подозревал, какая у нас огромная структура.

— Это точно. — девушка улыбнулась и чуть опустила голову, — Нас, к сожалению, замечают только тогда, когда получают ранение или нужна медицинская помощь. До этого мы — часть чего-то далёкого, что никогда не понадобиться, по мнению многих оперативников.

Матвей поймал себя на мысли, что практически никогда не оценивал риски своей работы. А ведь оказаться на больничной койке или на том свете он мог около дюжины раз.

— Нам нужно чаще напоминать себе, что мы в первую очередь люди. — после недолгой паузы сказал Матвей.

— По крайней мере в этой вселенной. — девушка подмигнула Матвею, заботливо подоткнула одеяло под ноги и спросила, — Ну так что? Успокоительное?

— Нет, спасибо. Я думаю, что мне удастся заснуть.

— Вот и славно.

Провожая медсестру взглядом, он всё таки не сдержался и посмотрел на её ягодицы. Он даже подумал, что неплохо бы пригласить её куда-нибудь, когда всё это закончится.

На утро его отвезли в операционную на носилках, хоть Матвей и настаивал, что дойдёт сам. Он совершенно не выспался, а те несколько часов, которые удалось урвать после разговора с милой медсестрой исчезли со звуком будильника, будто их и не было. Посреди светлой операционной профессор Беркович что-то проверял на одном из заумных приборов. Он поднимал неизвестные Матвею медицинские инструменты, внимательно рассматривал их и аккуратно клал на место.

Зашли ещё двое — анестезиолог и та самая медсестра. Матвея переложили на операционный стол и перед тем как анестезиолог поднесла маску с усыпляющим газом к носу Матвея, он взглянул на медсестру и спросил:

— Простите, как вас зовут?

— Елена. — улыбнулась она в ответ.

— Скажите, Елена, как вы смотрите на то, чтобы после всего этого сходить куда-нибудь поужинать?

Девушка смутилась, но не от того, что Матвей предложил ей пойти на свидание, а скорей от того, что он сделал это при всех.

— Возвращайтесь с вашего задания, Матвей Евгеньевич. — ласковым голосом произнесла девушка, — И обязательно сходим.

В маску подали газ. Матвей про себя отсчитывал от десяти до нуля, правда добраться смог только до семи. Он провалился в совершенно другой мир, созданный его воображением, о котором он, когда проснётся не вспомнит.

4

— Просыпайтесь… — слышался голос сквозь туман где-то в подсознании Матвея, — Матвей Евгеньевич… Просыпайтесь.

Он открыл глаза и круглая лампа на потолке в палате ударила белым светом. На её фоне расплывчатый силуэт стоял возле его кровати.

— Всё прошло замечательно… — откуда-то издалека говорил он, — Профессор сделал ювелирную работу…

— Это ты… — прошептал сухими губами Матвей, — Я… скучал… Эля…

— Матвей Евгеньевич? Вы в порядке?

Неожиданно реальность одним ударом вернула Матвея к сознанию. Расплывчатый силуэт оказался Еленой, которая поправляла постель оперативника.

— Вы отлично справились! — задорно сказала девушка.

— Спасибо… — сказал Матвей громче, — Лена, вы позволите… Можно мне зеркало?

— Конечно. — медсестра достала небольшое зеркальце из кармана халата.

Матвей аккуратно поднёс его к лицу. Он ожидал худшего.

Две еле заметные неглубокие полосы обнимали третью, которая тянулась до самой шеи с перерывом в районе челюсти. Порезы уже зажили, только немного припухли, но это пройдёт через пару дней. Тогда Матвея Фёдорова будет невозможно отличить от его дубликата в объекте №К26—77, лидера повстанцев, которого он должен заменить.

5

Следующие три дня Матвей провёл в своей квартире, скрываясь от внешнего мира. Он не смог бы объяснить соседке, Марии Ильиничне, пожилой даме с партийным прошлым или Виктору, молодому предпринимателю, каким образом на лице оперативника появился шрам. Три раза в день стажёры СКВП привозили Матвею еду. Служба позаботилась о том, чтобы Матвей мог комфортно пребывать в своей квартире на Ленинском, однако для него сложившаяся ситуация всё больше походила на домашний арест.

Конечно, он не сидел без дела. Матвей изучал особенности двадцать шестой классификации и объекта №К26—77, а так же сценарии, заботливо подготовленные на основе результатов работы аналитиков, которые потратили не одну сверхурочную ночь, разрабатывая различные варианты развития событий. Но больше всего времени он провёл за биографией своей версии в К26—77.

Нужно отдать должное, биография Матвея Егорова, лидера сопротивления группировки «Новый век», составлена максимально детально, начиная с детства дубликата. Матвей словно читал вымышленный рассказ про самого себя и ему не верилось до конца, что это — реальность. Абсолютно нормальная реальность для кого-то.

Дубликат Матвея Фёдорова родился не в Советском союзе, а в совершенно другой стране, именуемой Новая Россия. Государство образовалось после первой войны корпораций, где столкнулись шесть мощнейших производственных компаний: Московская «МегаТех», Приволжская «Нано», Сибирская «Медведь», Якутская «Сияние», «Метро Мануфактура» из Владивостока и Екатеринбургский «Урал». После отделения бывших республик СССР, внутри РСФСР началась гонка за первенство. Спустя долгих одиннадцать лет гражданской войны корпорации пришли к соглашению поделить остатки некогда мощной державы, определить новые границы и образовать страны, по зонам влияния компаний. Так появилась Новая Россия, вытянутая от Чёрного моря до Карелии. Считалось, что «МегаТех» захватил себе самый выгодный кусок, ведь соседство с Украиной, Белоруссией и Латвией обеспечивали импорт продукции на запад, а дружественный «Нано», владевший половиной бывшего Центрального округа, а так же Северо-Западным и Приволжским обеспечивал безопасность страны со стороны остальных четырёх корпораций.

Одного только тогда не учли — полное отсутствие природных ресурсов. Торговля с Западом обеспечивала загруженность «МегаТех» и дочерних компаний, но постоянные выбросы вредных веществ и, как следствие, загрязнение окружающей среды за тридцать лет превратили имеющую отличный потенциал страну в один огромный завод. Страны, образованные в азиатском регионе в итоге пришли к выводу, что выгодней торговать с соседним Китаем и потихоньку склонили к себе тех, чьё влияние распространялось посередине. Даже дружественный «Нано» через несколько лет стал оказывать меньшую поддержку, чем во времена расцвета. Новая Россия оказалась заложником собственной недальновидности. «МегаТех» создали мир, в котором технологии скакнули на несколько десятилетий вперёд, но бедность оказалась тёмным пятном в истории.

Тогда появились первые, кто открыто заявил об ошибках совета директоров «МегаТех». Испугавшись восстаний, сидевшие у власти топ-менеджеры ввели новые законы и правила. В крупных городах ввели комендантские часы, но здесь руководство так же просчиталось. Вместо покорной реакции, повиновения, народ взбунтовался и всё больше появлялись повстанческие организации, целью которых являлось свержение руководства «МегаТех» и дружественные переговоры с корпорациями-соседями.

Тот Матвей Фёдоров родился в столице Новой России — городе Сочи. Совет директоров осознанно перенёс штаб-квартиру из Москвы сразу по окончанию войны корпораций, а город на семи холмах остался крупным поселением-производителем, куда приезжала дешёвая рабочая сила. Своего отца дубликат не знал, а матери лишился в раннем возрасте. Люди постарше говорили, что она поспорила с одним полицейским на пустом месте и назвала его толстой крысой, за что поплатилась собственной жизнью.

Того Матвея воспитала улица.

Порой жестокая, управляемая полицейскими и богачами, но со своей культурой и правилами. Многие, как и он сам подрабатывали продажей наркотических смесей и холодного оружия. Дубликат понимал, что ему никогда не устроится в «МегаТех», он не нужен там, ведь он — никто. Даже самые низкооплачиваемые вакансии давно застолбили за своими. А кто эти «свои» улица не знала. Оставалось выживать. Бороться.

Так зародился «Новый век».

Дубликат Фёдорова-младшего никогда не вставлял себе импланты, хоть у него и была возможность сделать это бесплатно. Множества инженерных гениев поддерживали идею о свержении совета директоров «МегаТех» и готовы были помогать бесплатно, но лидер «Нового века» верил, что он родился таким не просто так. И ему не нужны органы и вставки из металла, чтобы одержать победу. Ведь он никогда не сможет заменить свой мозг, а это — его главное оружие. Однако, нежелание следовать тенденции времени сыграли с дубликатом злую шутку. Когда «Новый век» стал насчитывать больше полутора тысяч последователей, организацию заметил «МегаТех» и бойцы совета директоров совершили покушение. Но дубликат выжил. И не просто выжил, а свой шрам на лице оставил как напоминание о стоимости поставленной цели.

Тогда началась ветвь, которая так сильно подпортила жизнь СКВП. «Новый век» совершили несколько атак на склады «МегаТех», уничтожив оружия на несколько миллионов долларов. Они заявили о себе. А те, кто раньше боялся выйти на улицу и встать перед полицией теперь присоединились к «Новому веку» и готовы были даже расстаться с жизнью ради великой цели.

Биография дубликата на этом заканчивалась.

Матвей сразу сообразил почему задача остановить «Новый век» так важна. «МегаТех» держали в секрете существование параллельных вселенных. «Нано» и остальные корпорации в итоге отказались сотрудничать с «МегаТех», а Запад не обеспечивал компанию нужным финансовым оборотом. При появлении технологии квантового туннельного перехода торговля с другими объектами казалась более чем логична, а чтобы этот лакомый кусок не откусил кто-то ещё, держать её в тайне оказалось самым верным решением.

Из объекта К26—77 СКВП получали оружие, в обмен на золото и платину. Иногда речь шла о технологиях, которые скоро устареют в двадцать шестой классификации, но в родном объекте Матвея до их появления пройдёт минимум лет десять. Более того, СКВП обладал уникальным правом выступать посредником с другими объектами из других классификаций, не забывая о своей комиссии. Выгодный союз для обеих сторон, рисковать которым СКВП не могли себе позволить.

Все сценарии предложенные Матвею предлагали решение сложной задачи, но в груди предательски возрастало волнение. Словно лучшие аналитики и сценаристы что-то упустили и Матвей никак не мог понять что именно.

Внимание молодого человека привлёк появившийся портрет отца на мобильном телефоне.

— Привет, пап! — ответил на вызов Матвей.

— Сынок, дорогой! Прости что только сейчас звоню!

Матвей поймал себя на мысли, что Фёдоров-старший не позвонил ему после операции, да и сам он не сообщил отцу, что всё прошло хорошо.

— Как всё прошло?! — спросил Евгений Николаевич и откашлялся.

— Да как… Положили, чиркнули, разбудили. Надеюсь, что эту хреновину уберут потом.

— Не волнуйся! Я же рассказывал тебе про ухо. Беркович правда гений.

— Я помню. Спасибо. Да и ты прости, что я сразу не отзвонился. После наркоза отходил.

— Я всё равно был недоступен.

— Уезжал куда?

— Да… По делам. — сильный кашель снова напал на Евгения Николаевича, — Сегодня вернулся и сразу набрал тебя.

— Спасибо. Всё о’кей. Правда. А ты как? Приболел?

— Да нет, что-то в груди спёрло. Готов к заданию?

— Я думаю, что да. Но ты же знаешь… Сценарий сценарием…

— …А импровизацию никто не отменял! — задорно закончил фразу Фёдоров-старший. — Всё получится, сынок.

— Я тоже так думаю. — Матвей сделал паузу, — А хотя знаешь… Я всё таки волнуюсь.

— Знаю, сынок, знаю. И это хорошо. Потому что если бы ты не волновался — значит ты был бы чересчур уверен в своих силах. В этом и есть тонкость нашей работы. До тех пор пока ты волнуешься — ты думаешь о своих действиях. Просчитываешь каждый шаг. Даже при наличии сценария.

— Хм-м. Ты прав. Спасибо, папа. Спасибо за поддержку. Я люблю тебя.

— И я тебя, сынок. — в телефоне слышалась хриплая отдышка отца, — Пусть всё пройдёт по сценарию.

Вызов закончился, Матвей отложил телефон. В тот вечер он и представить не мог, что разговаривает с отцом в последний раз.

6

Рано утром следующего дня за Матвеем приехали двое в строгих костюмах итальянского производства. Они не представились, толком ничего не сказали, только пригласили Матвея проследовать к чёрному автомобилю немецкой марки с тонированными стёклами и дипломатическими номерами.

Матвей нацепил на себя спортивные брюки, потёртую серую толстовку и чёрную кепку, а капюшон натянул так, чтобы его лицо оказалось скрыто хотя бы частично. Его соседка с партийным прошлым, Мария Ильинична, наблюдала за выходом оперативника в глазок. Она присматривалась, насколько позволяло зрение, но что не так с Матвеем ей так узнать и не удалось.

Фёдоров-младший вышел из подъезда, быстро прыгнул на заднее сидение автомобиля, за ним тут же закрыли дверь. В машине его уже ожидал Нестор Павлович Тищенко, рослый мужчина лет пятидесяти с хвостиком, один из главных специалистов СКВП по двадцать шестой классификации. Именно он в тот день вызвался сопроводить Матвея до перехода лично. Человек особых принципов, так называли сослуживцы Тищенко. Он никогда не позволял себе повышать голос, всегда говорил поставлено и только то, что думает, за что его не все любили в СКВП. Однако, это Нестора Павловича совершенно не беспокоило. Он выполнял свою работу профессионально и без единой ошибки уже пятнадцать лет.

— Надеюсь вам удалось подготовиться к делу? — сразу спросил он.

— Да, Нестор Павлович, — Матвей снял капюшон, обнажив созданный искусственно шрам, — как видите.

— Замечательно. Мы отвезём вас во Внуково-2. Там отдельная полоса и самолёт уже готовый к вылету в Сочи.

— А я всё гадал, как быстро меня отправят к месту перехода.

— Насколько позволяет нам бюджет. — он повернулся к водителю и дал команду трогаться.

До аэропорта оказалось ехать минут тридцать, которые Матвей решил потратить на последние приготовления. Тищенко всю дорогу молчал, только изредка просил водителя прибавить газу или, наоборот, притормозить. Водитель выполнял команды беспрекословно. С Киевского шоссе они свернули в сторону аэропорта и съехали на незаметный дублёр. Матвей поймал себя на мысли, что сколько он не ездил в аэропорт, а дублёра этого не замечал. Оказалось, что это прямая трасса до взлётно-посадочной полосы, где за сетчатыми воротами виднелся их новенький Embraer Phenom 300. Такого отношения оперативник никак не ожидал. Видимо плата за перенесённую операцию.

После проверки номеров автомобиля солдат сурового, но уставшего вида открыл ворота и автомобиль смог проехать прямо к трапу. Пилот и его помощник уже находились в кабине, готовые в любую минуту включать двигатели. Матвей вышел из машины, оглядел самолёт и от удивления присвистнул. На довольном лице Тищенко появился ухмылка удовлетворения, от того что смог удивить молодого оперативника. Матвей неторопливо поднялся на борт, смакуя каждый шаг. Внутри их встретили двое стюардов в наглаженной форме без опознавательных знаков.

«Неужели тоже наши? — подумал Матвей, — Хотя не удивлюсь.»

Они разместились в комфортных креслах, стюарды предложили напитки. Матвей взял себе колу со льдом, а Тищенко стакан односолодового виски. Ещё минут через пять капитан сообщил о готовности к вылету.

Матвею казалось, что он закрыл глаза всего на секунду. Но толи кресло оказалось слишком комфортным, толи сказалась усталость последних недель, он провалился в глубокий сон и проснулся уже когда самолёт приземлился в аэропорту города Сочи.

7

Весна в курортном городе ощущается совершенно по-другому, особенно если город расположен у моря. Немного солоноватый запах расстилается за много километров от воды и на фоне жары и духоты кажется близким спасеньем. Матвей вдохнул этот запах полной грудью. Ему захотелось плюнуть на всё и нырнуть в холодное море, слиться с волнами, плыть как можно дальше к линии горизонта. Вместо этого он сел в похожий немецкий автомобиль, который встретил его у трапа и они отправились к точке перехода.

— Куда мы едем? — спросил Матвей.

— В тридцать восьмой район. На берегу Мацесты есть тихий пролесок, переход совершишь там. В городе перейти не удастся.

— Ну, к переходу в лесах мне не в первой.

Тищенко никак не отреагировал на заявление оперативника. Не посчитал нужным.

Из Адлера автомобиль выехал на шоссе вдоль моря. Матвей открыл окно, чтобы насладиться видом бесконечной воды, уходящей куда-то за горизонт. Перед ним появился образ родителей, которые привозили девятилетнего мальчика купаться летом. Его мама всё время переживала, что он заплывёт слишком далеко, а папа брал с собой на рыбалку ранним утром. По груди растеклось тепло от воспоминаний. Он решил что по приезду возьмёт отпуск, заберёт отца и Лизу и обязательно свозит их на рыбалку.

Минут через двадцать автомобиль выехал на просёлочную дорогу, которая уходила прямиком к границе леса. Там их ожидал загоревший мужчина в лёгкой рубашке и шортах. Он поприветствовал гостей и пригласил проследовать за ним в лес, где как он заверил, всё уже подготовлено.

Лучи весеннего солнца пробивались сквозь хвойные деревья, между которых расположился переносной штаб. Квантовый туннельный переход был уже открыт, а вокруг него хаотично носились несколько работников службы. Внимание Матвея привлёк к себе высокий мужчина с необычно большими плечами. Его тело скрывал длинный плащ, рыжая борода на солнце казалось огненной, а на обритой под ноль голове красовалась татуировка в виде неровных полос, похожих на соединения микросхем.

Только подойдя вплотную к верзиле Матвей понял, что это не татуировки, а реальные схемы, ведущие в черепную коробку. Левый глаз рыжебородого тоже выглядел непривычно. Он отдавал голубым оттенком, словно это не глаз, а небольшая камера.

— А вот и наш лидер! — громко сказал рыжебородый. — Чёрт, прям копия.

— Матвей. Очень приятно. — оперативник протянул руку и сразу опешил. В ответ громила протянул механическую руку, вылитую серым металлом. Но каждый палец, каждая фаланга выглядели настолько реалистичными, что если бы не отражение солнца и цвет, Матвей никогда бы не догадался, что это — биомеханическая рука.

— Рыжий. — представился верзила. — Ха, я обожаю смотреть на ваших. В первый раз что ли?

Его улыбка вызвала удивления не меньше: зубами у Рыжего служили неровные титановые вставки.

— В первый… — растерянно ответил Матвей.

— О, брат тебе понравится! Как же ты на него похож! — Рыжий посмотрел на Тищенко и спросил, — Ну что, босс? Мы пошли?

Нестор Павлович кивнул.

Тогда Рыжий скинул с себя длинный плащ, который скрывал мускулистое тело и биомеханические руки с вставками на груди и лопатках. Они переливались на солнечном цвете и ослепляли окружающих.

— Хе-хе! — посмеялся он, — Давай переодевайся и погнали!

Матвей надел на себя рваные джинсы, серую футболку с оторванными рукавами, кирзовые сапоги чёрного цвета и кожаный жилет с кучей разноцветных нашивок, одна из которых гласила: «NovumSaeculum», что в переводе с латыни означает «Новый век».

Рыжий в шутку небрежно поклонился коллегам и исчез за голубоватой пеленой квантового туннельного перехода. Матвей посмотрел на Тищенко, подмигнул правым глазом и последовал за громилой с биомеханическими руками.

8

Сделав всего один шаг перед Матвеем открылся совершенно другой пейзаж. Вместо привычных деревьев и кустарников, за которыми скрывался одноэтажный Сочи с редкими высотными отелями на берегу моря, появились множество небоскрёбов цвета серого грязного металла. Здания разной формы, округлые башни, протыкающие своими шпилями и антеннами небо, разборчивые издалека неоновые вывески белого, красного, синего и розового цветов, всё это зрелище заставило оперативника задержать дыхание. В воздухе витал чуть уловимый металлический запах. Матвей словно оказался внутри компьютерной игры, где главный персонаж — он сам.

— Что, — ухмыльнулся Рыжий, — красивый видок, а?

— Не то слово… — ответил ошарашенный Матвей.

— То-то же. Ну пойдём, тут недалеко моя тачка.

Матвей не мог оторваться от завораживающего вида небоскрёбов, которых обнимала вереница дорог на высоте несколько сотен метров от земли. Как муравьи по этим дорогам неслись разноцветные автомобили, белым и красным светом фар создавая быстротечную реку. В какой-то момент Матвей понял, что стоит в полном одиночестве на небольшом холмике, а фигура Рыжего превратилась в совсем маленькую. Оперативник решил, что не стоит упускать из виду громилу с биомеханическими руками и поспешил за ним.

Догнав его оперативник спросил:

— Ты живёшь в Сочи?

— На нижнем уровне. — Рыжий пожал плечами, раздался звук запустившегося для этого действия механизма, — Как и все мы. Как и ты.

— Я читал о том, что классовое неравенство в вашем объекте — серьёзная проблема. Как и в схожих.

— Классовое неравенство? — Рыжий недовольно выдохнул и шмыгнул носом, — Что есть классовое неравенство? У вас же такое же классовое неравенство! Зачем вообще цепляться за эту дурацкую фразу?! Каждый живёт и крутится как может. В меру своей смекалки и харизмы.

— Да, но у нас нет такого жёсткого разделения. У вас тем, кто родился на нижнем уровне никогда не подняться на верхний. У нас же многие добиваются успехов, хотя родились в бедности.

— Да что вы говорите?! — Рыжий поднял левую бровь, — То есть ты хочешь сказать, что у вас нет жёсткого разделения?! Хорошо, золотой мальчик, скажи-ка мне: многие ли бедняки или обычные работяги становятся политиками, бизнесменами, олигархами? Наверное каждая корпорация в вашем объекте встречает человека с улицы с распростёртыми объятиями, а?

— Нет. Не каждая. Нужно многому учиться, чтобы подняться вверх по карьерной лестнице. Но это возможно. Не каждый сможет, не у каждого хватит терпения, но случаи были. Многие крупные бизнесмены из нашего объекта начинали в гаражах своих родителей.

— Забавно, что до знакомства с вашими я не знал такого термина — «кумовство». Тебе-то он поди знакомо? — Рыжий явно знал куда бить, — Слушай, я это не осуждаю. Более того, я даже «за». Но в нашем объекте дела обстоят немного иначе. Корпорация — это не простенькая компания по организации детских утренников. Это в первую очередь залог нашей жизни. Возможности дышать. Работать. Питаться. Проблема нашего объекта в том, что немногие готовы пахать ради своего будущего. И как ни странно, неготовые эти живут на нижнем уровне.

— Ну, а ты?

— А что я? — Рыжий словно ждал этого вопроса, — Я хочу пробиться наверх. Кто знает, может быть когда-нибудь я стану исключением из правил и стану первым выходцем из нижнего, кто займёт какую-нибудь должность на верхнем уровне. Не грёбанный контрактник, а именно должность! С правом проживания.

Мотивация Рыжего стала ясна. Матвей предположил, что громила хочет выбраться из своей бытности и для этого ему необходимо проявить себя перед решающими из «МегаТех».

И оперативник оказался полностью прав.

Когда-то Рыжего звали Сергей Лапшин, он работал инженером в одном из дочерних предприятий «МегаТех». Наученный горьким опытом своего папаши, который в перерывах между подходами к бутылке работал уборщиком в отделе логистики «МегаТех», он решил, что добьётся большего, нежели родной отец и обязательно переберётся наверх. Зачастую отделы верхнего уровня привлекали дешёвую рабочую силу из нижнего. Им оформляли разовые пропуска, блокировали встроенные датчики GPS и камеры, а затем давали возможность прикоснуться к несбыточной мечте. Посмотреть как живут те, кто оказался ближе к солнцу.

С каждым днём в Сергее росло непреодолимое желание вырваться из круговорота нижнего уровня. Несколько приступных группировок, державшие нижний уровень Сочи хорошо знали рыжеватого инженера и зачастую обращались к нему, чтобы подкрутить импланты или добавить новую модификацию в своё тело. Связи с бандами — опасная игра, но Сергей шёл на неё осознанно, ведь лёжа на операционном столе какой-нибудь верзила то и дело рассказывал о планах своего главаря. Сергей же, эту информацию передавал полицейским с верхнего уровня, позволяя им контролировать действия уличных группировок. Тогда, Сергей решил, что оставаться без защиты просто-напросто опасно и разработал для себя несколько имплантатов, усиливающих физическую силу и выносливость. Но этого ему было не достаточно. Он хотел чтобы все наверняка знали, что с ним лучше не связываться. Тогда он разработал биомеханические руки. Настоящее произведение искусства инженерии, уникальная разработка, выточенная из множества аналогов. В день когда его ассистент проводил операцию по замене рук Сергей Лапшин умер. Зато на свет появился Рыжий. Огромный верзила с длинной бородой и стальными руками, позволяющими не только расколоть кокос лёгким прикосновением, но и безошибочно проводить необходимые операции желающим.

Сверху преобразование Рыжего встретили с интересом. В один из дней, в его маленькую биотехническую клинику, спрятанную между синей вывеской «Опиумные добавки» и оранжевой «Горячие штучки» зашёл мужчина в длинном плаще и шляпе, на манер пятидесятых годов. Мужчину Рыжий не узнал, но сразу узнал производителя его глазных яблок. «МегаТех-Вотч», Московский филиал корпорации, специализирующийся на создании уникальных разработок в области зрительных нервов и оболочек, со всеми прилегающими технологиями. Он поймал себя тогда на мысли, что за хотя бы один такой глаз он готов отдать всё, что у него есть.

Мужчина представился агентом и попросил Рыжего отправиться вместе с ним в головной офис «МегаТех», где его встретит лично Виктор Вега. Рыжий подумал, что это шутка и велел агенту убираться из клиники. С чего вдруг одному из топ-менеджеров «МегаТех» встречаться с каким-то верзилой с нижнего уровня? Но агент оказался подготовленным и достал портативный планшет, где воспроизвёл видео обращение директора «МегаТех» по инновациям и торговле. На экране появился мужчина с женскими чертами лица. Его губы были слегка накрашены блеском, а глаза подведены чёрным. Многие говорили, что ему далеко за пятьдесят, но подтяжка и нано-технологии своё дело делали. Сомнений не осталось, с портативного планшета Рыжего лично приглашал на аудиенцию Виктор Вега.

В день встречи Рыжий очень переживал. Он купил в секонд-хенде костюм, чуть меньше в плечах, чем ему хотелось бы и чёрный галстук с пятном. От чего пятно оставалось только догадываться, но когда костюм был застёгнут — оно не бросалось в глаза. Его везли в роскошном ховер-автомобиле, производства «МегаТех-Авто», который плыл на расстоянии десять сантиметров над землёй. Через вереницу запутанных улиц его привезли к вратам. Единственное официальное место, расположенное в центре города, где при предъявлении документов и проходного разрешения можно попасть на верхний уровень. Их ховер-автомобиль пропустили без досмотра.

Верхний уровень Сочи выглядел точно так, как его представлял Рыжий. Чистые, аккуратные улицы. Продолжения зданий с нижнего уровня сияли чистотой и первозданностью металла, словно где-то внизу совершенно другое измерение того же города, только более мрачное и бедное. По улицам верхнего уровня прогуливались красивые женщины, с имплантатами, которых Рыжий раньше не видел, счастливые семьи с малышами в колясках и занятые, спешащие куда-то бизнесмены, на ходу ведущие важные переговоры. А над всем этим возвышалось небо. Нежно-голубое, без облаков, озарённое жёлтым кругом солнца. Тогда желание Рыжего переросло в навязчивую идею. Он пообещал себе, что согласится на всё, что предложит ему Виктор Вега.

Почему директор по инновациям и торговле выбрал его — загадка до сих пор. Виктор сказал только своим тихим, утомлённым голосом, что Рыжий отлично зарекомендовал себя в качестве информатора и теперь ему предстоит задача более сложная, но и вознаграждение будет достойным. Тогда Рыжий впервые узнал про «Новый век» и повстанца Матвея Фёдорова, который уже собрал вокруг себя значительное количество недовольных «МегаТех». Эта организация слишком разрослась, потому им, мощной корпорации, нужен свой человек внутри. Но отправить во вражескую группировку агента с верхнего уровня они не смогут, слишком очевидно, а местный, злобный, да ещё и умный — это отличный вариант. Рыжий согласился без размышления. Тем вечером он стал на шаг ближе к своей цели.

В течении долгих полутора лет он внедрялся в «Новый век», собирал информацию и зарекомендовал себя как верный солдат корпорации. Доверие к Рыжему росло, со временем он узнал о параллельной вселенной, сильно отстающей по развитию, но имеющей огромное количество ресурсов. Узнал чем так важна торговля с этим объектом и что для «МегаТех» потерять отношения с ними равносильно смерти.

По счастливому стечению обстоятельств, а может это злостная шутка дьявола, в объекте, который торговал с «МегаТех» точная копия лидера «Нового века» работает оперативником и подчиняется приказам тех, кто торгует с ними. Совет директоров корпорации обратился к СКВП за помощью и они, естественно, не отказали. За годы сбора информации Рыжий сдружился с лидером «Нового века», узнал все его привычки, даже некоторые тайны, именно поэтому он тот человек, который поможет копии Фёдорова достичь главной цели — уничтожить группировку без масштабного кровопролития.

— Значит, — сказал Матвей, — добудем тебе право проживания.

— Корпорация — это гарант качественной жизни. — задумчиво произнёс Рыжий, — «Новый век» сильно подпортил верхний уровень. Внёс хаос непонятно по какому праву. Нельзя допустить краха «МегаТех». Просто нельзя.

Они прошли ещё несколько метров и оказались в небольшой деревеньке со старыми деревянными домами. Буквально пять-шесть ветхих построек, куда технология толком не добралась и где в ангаре на одном из участков Рыжий припрятал свой автомобиль.

9

Автомобиль Рыжего оказался старой девяткой, только с несколькими апгрейдами. Они не сильно бросались в глаза, однако гигантский спойлер и несколько антенн на крыше трудно было не заметить. Матвей рассматривал машину, как новую игрушку. Больше всего ему понравилась одна большая задняя фара по ширине кузова, которая красными светодиодами отображала слово «РЫЖИЙ», а при нажатии педали тормоза менялась на «СТОП». Когда водитель сдавал назад на этом «табло» белым цветом высвечивалась надпись «ЗАДНИЙ ХОД».

Сама деревня не имела названия и даже расположения на карте. Официально поселение не было прикреплено к Сочи, но и самостоятельным не являлось, потому несколько семей, проживающие там приравнивались к бродягам. Деревянные дома, выкрашенные в синий и зелёный цвета латали металлическими листами и никто особо не заморачивался, чтобы это выглядело эстетично.

Матвей поймал на себе взгляд. Он оглянулся по сторонам и увидел старичка, который по возрасту мог спокойно годится оперативнику в прадеды. Он сидел на лавке возле своего дома, закинув ногу на ногу, и качал ею. При этом действии раздавался неприятный металлический скрежет, судя по всему биомеханические ноги давно требовали смазки. Старик смотрел на Матвея, затягиваясь самокруткой и периодически сплёвывал на землю.

— Не смотри так на него. — быстро сказал Рыжий.

— Как так?

— Никак не смотри. Это он с виду такой дряблый, а у него импланты ещё при царе горохе делались. Он тебя раздавит и глазом не моргнёт.

Матвей сразу же отвел взгляд и забрался в машину, а старичок громко харкнул и сплюнул. Рыжий сел за руль, нажал кнопку зажигания, затем еще несколько неизвестных Матвею кнопок и нажал на педаль газа. Они выехали с просёлочной дороги на шоссе и помчались на нижний уровень города Сочи.

10

На каждом из ста семидесяти семи квадратных километров располагались множества зданий, верхушки которых разглядеть было практически невозможно. Узкие, не шире сорока метров улицы, освещали разноцветные вывески на разных языках, а верхняя дорога, отделяющая верхний уровень от нижнего практически не пропускала лучи солнца. Словно нижний уровень закрыли крышкой, с длинными, под два метра полосами люминесцентных ламп.

Матвей смотрел по сторонам и чем глубже в город они въезжали, тем меньше ему нравилась обстановка. Узкие улицы с горами мусора на тротуарах источали неприятный запах, вокруг них толкались бездомные в поисках хоть какой-то провизии. Практически на каждом углу стояли проститутки на любой вкус и цвет. С механическими частями тела и без, в ярких, неестественных париках и очень откровенных нарядах, открывающих все их прелести и изъяны.

— Эй Рыжик! — кричали они вслед автомобилю, — Зайди ко мне! Ты хочешь меня, я знаю!

Матвей не стал поднимать разговор о морали, но ради интереса спросил сколько стоит провести ночь с одной из них. Рыжий, уставившись прямо, крепко обхватил надорванный руль. На вопрос Матвея он не ответил.

— Ладно, — не отставал Фёдоров-младший, — куда ты меня везёшь?

— В штаб, а куда ж ещё? — саркастично ответил Рыжий, — или тебя сразу вести в местный бордель?

— Нет, конечно! — смутился оперативник, но мысль провести ночь с кибер-девушкой лёгкого поведения на долю секунды проскользнула.

— А как же мой дубликат?

— Он доверял мне, — Рыжий начал обгонять другие машины, — а зря. Я попросил его мне помочь с одной услугой… В общем, не волнуйся. Этот вопрос я уладил.

— Он жив?

— Это имеет значение? Он тебе не помешает.

— Вообще-то имеет. — Матвей возмутился, — Я рискую своей шкурой и хочу быть в курсе всех деталей операции. Тем более когда это касается моего дубликата.

— Да ладно-ладно, не кипятись. — Рыжий улыбнулся обнажив титановые вставки, — Он у меня. Я ввёл его в состояние искусственной комы. Парня нужно допросить. Наверняка мы не знаем всего. Хотел сделать это сам и принести тебе на блюдечке. Но раз уж ты рискуешь своей шкурой, — это фраза прозвучала издевательски, — то давай допросим вместе?

— Хорошо. — строго ответил Матвей, — Вези.

Рыжий резко вывернул руль вправо и подрезав несколько автомобилей скрылся в переулке.

11

Он открыл глаза и увидел незнакомый потолок. Зрение потихоньку фокусировалось, размытые чёрные полосы вместе с пятном светильника обретали понятное очертание. Где-то справа доносился прерывающийся писк.

Сколько он пробыл в отключке?

— Ага… — слышался знакомый голос, — Приходишь в себя? Ну, хорошо-хорошо.

Он знает этот голос.

Он вспомнил.

Захотелось встать, но ноги не слушались его.

Руки тоже.

Он не был прикован, но пошевелиться не мог — ещё слишком слаб.

Захотелось пить.

— В… в… воды… — в его голове голос казался поставленным, но на самом деле губы не слушались его.

— Ща всё будет! — сказал голос и дёрнул какой-то рычаг.

Он почувствовал, как в венах что-то растекается. Приятное тепло пошло от точки в локтевой впадине вверх к голове, к другой руке, затем к груди, ниже к животу и к ногам. Он почувствовал как колит кончики пальцев, пошевелил ими. Попробовал повернуть голову. Огромный громила с длинной рыжей бородой и биомеханическими руками что-то переключал на аппарате возле кровати.

Он узнал взявшего его в плен.

«Идиот! — подумал он, — Как же я так просчитался?»

Злиться на себя смысла никакого не было, но лидер «Нового века» всё равно проклинал себя за доверчивость. Мог ли он предположить, что один из самых верных ему людей окажется предателем?

Тогда их было всего несколько сотен. Идейные люди, сплочённые одной общей целью — изменить раз и навсегда свои жизни. Их не слышали, как и остальных жителей нижнего уровня. С ними не считались, им бросали крохи со стола, чтобы поддерживать в рабочем состоянии, а раз в два-три года корпорация устраивала великий праздник, за который жители нижнего уровня были безмерно благодарны.

Сначала недовольные пытались митинговать, но полиция, полностью спонсируемая корпорацией, жёстко пресекала любые подобные действия. Одетые в защитные кевларовые костюмы и пуленепробиваемые шлемы офицеры избивали людей до полусмерти, ломали импланты, отрывали биомеханические конечности. А те, кому не повезло оказаться арестованными навсегда потеряли право посменно работать на верхнем уровне. После нескольких подобных акций митинги прекратились.

Затем люди пытались бастовать. Это казалось им логичным решением, ведь кто будет убираться в туалетах верхнего уровня? Чистить улицы? Мыть дорогие ховер-автомобили? Более полутора тысяч обычных работяг не вышли на смены. Корпорация решила что идти на поводу у бунтарей означает проиграть им и тогда они перестали подавать в нижний уровень воду и электричество. Если пережить отсутствие электроэнергии помогали генераторы, то пережить отсутствие фильтрованной воды оказалось невозможным. Спустя полгода забастовщики сдались. Они вернулись на рабочие места за оклад вдвое меньший, чем полагался им до забастовки. Это было наказание верхнего уровня.

Некоторые пытались уехать. Перебраться ближе к Москве и Санкт-Петербургу, чтобы там попытать счастье и заработать несколько кредитов на пропитание своих семей. Кто-то даже пытался перебраться в соседние страны, контролируемые другими корпорациями, но границы охранялись слишком хорошо с обеих сторон.

Тогда и появился «Новый век».

Организация, лидер которой не боялся говорить как есть. Который выстроил тайную схему по снабжению нижнего уровня необходимыми фильтрами для воды, провизией и генераторами нового поколения.

Он знал, что спасение только одно — захват верхнего уровня. Их будут давить, обычных работяг, домохозяек, больных, детей, стариков. Они нужны корпорации только как дешёвая рабочая сила. Холопы, барином которых является непобедимый верхний уровень.

Им нужно было заявить о себе. Показать, что верхний уровень тоже имеет слабые места и тогда они сделали страшное. Более двухсот человек, работающих на самых низких должностях, в один день единовременно испортили систему очистки воды верхнего уровня и перенаправили канализационные потоки в краны домов. Тысячи достопочтенных горожан Сочи наблюдали в тот день как из их кранов вместо очищенной, прозрачной воды лились фекалии и моча. Характерный запах навис над верхним уровнем, началась настоящая паника. «МегаТех» в течении трёх дней исправлял выходку нижнего уровня. Многие лишились рабочих мест и ещё большие свободы.

Ответ корпорации был суров.

Полицейские врывались в дома, забирали мужчин и юношей и отправляли их куда-то в подвалы гигантского небоскрёба «МегаТех». После жёсткого ответа и полицейских облав «Новый век» обзавёлся оружием. Это был страшный день в истории корпорации, потому что на нижнем уровне полилась кровь.

Много крови.

Но жители нижнего уровня не боялись, они хотели тех же условий жизни, что и на верхнем. Как грибы после дождя выросли баррикады. Появились военные штабы. Полицейских не пускали на нижний, атакуя единственный легальный проход миномётами.

Девяносто дней нижний уровень держал оборону.

Девяносто дней гибли люди.

Девяносто дней верхний уровень находился под угрозой постоянных вооружённых нападений.

И тогда он спустился к ним.

Один.

Без охраны.

Его лицо было уставшим и постаревшим лет на десять, а на голове появилось множество седых волос. Он не выглядел аккуратно, скорей наоборот, он был неряшливо одет и его дорогой костюм переливался сальными пятнами.

Лазарь Кант.

Генеральный директор и сын основателя «МегаТех».

Он спустился как ангел с небес к простым смертным только с одним вопросом: Чего вы хотите?

Ответом на его простой вопрос стала пуля из револьвера, выпущенная точно в висок пожилому мужчине.

Началась война.

Из Москвы, Санкт-Петербурга и Астрахани пришло подкрепление. Полиция, похожая уже на военную организацию, за несколько дней смела охранные посты «Нового века». Они стреляли без предупреждения, вне зависимости от того исходит ли опасность от жертв или нет. Меньше чем за неделю, на нижнем уровне зачистили большинство бойцов «Нового века». Корпорация ввела комендантский час, а тысячи полицейских, вооружённые до зубов, патрулировали каждую узкую улочку нижнего уровня.

Выживших принудили к работе.

Бесплатно.

Те, кто когда-то получал гроши за неблагодарную работу теперь выполняли свои обязанности за двести грамм риса и литр чистой воды в день. Выжившие повстанцы залегли на дно, вынашивая новый план. Более жёсткий, более искусный, скрытный.

Матвей Фёдоров сумел собрать «Новый век» из осколков. Они встречались глубоко в подвалах, под страхом быть раскрытыми, но другого выхода не было. Им оставалось только одно… Не просто совершить диверсию на верхнем уровне, а уничтожить совет директоров одним рывком.

Тогда их услышат.

Тогда услышат его.

Без головы все полицейские будут вынуждены отступить, ведь им некого будет защищать. Уничтожив раз и навсегда совет директоров «МегаТех», «Новый век» сможет самостоятельно выстраивать отношения со странами-партнёрами и с соседними странами-корпорациями.

Это их шанс.

Либо они получат всё, либо пропадут и погибнут за свою свободу.

— Мне не следовало тебе доверять… — грустно признал Матвей.

— Это точно. — согласился Рыжий.

— Почему?! Скажи мне почему?!

— Какой же ты дебил, Матвей! — крикнул громила, — Ты считаешь, что вокруг тебя вертится мир, но это не так. Совершенно не так. Ты — лишь шестерёнка в механизме, не более того. Прыщ, который корпорация выдавит и забудет о тебе. Ты — жалкий революционер, считающий себя бессмертным.

— О нет, — тихо сказал Матвей, — я не считаю себя бессмертным. Но у меня есть за что умирать, в отличии от тебя, мой друг. Нас не остановить и ты это знаешь. И когда свершиться правосудие над тобой и такими как ты, когда свершиться правосудие над теми толстяками сверху, тогда Новая Россия заживёт другой жизнью. Честной, светлой, новой…

— Закрой свой рот! — Рыжий ударил биомеханической рукой по столу и сломал его на несколько частей, — Ты не знаешь ни хрена! Неужели ты думаешь, что совет тебе позволит добраться до них хотя бы на расстояние километра?! Каким образом?! Вы уже пытались. Сам помнишь чем это закончилось. Пойми, вас сотрут с лица Земли, а на ваши места поставят тех, кто будет сговорчивей!

— Забавно, Рыжий. Раньше ты верил в нашу идею. Что изменилось?

— А с чего ты взял что что-то изменилось? Я всегда тебя презирал, друг мой. Я всегда был солдатом «МегаТех». Разведчиком. И мне нужно от тебя ещё кое-что.

— Я ничего тебе не скажу, Рыжий, так что просто убей меня.

— Конечно, скажешь. То, что я вколол тебе, и то, от чего ты стал чувствовать себя лучше — амитал-натрий. Ты запоёшь как соловей.

— Сука! — пытался крикнуть Матвей, — Это запрещено!

— Кому? Идёт война, а как ты знаешь, на войне все средства хороши.

Рыжий подвинулся вплотную к обездвиженному Матвею и произнёс:

— Я знаю, что вы что-то задумали. Ты не обсуждал это с нашими. Не доверял? Как видишь — правильно. Но ты давно прорабатывал захват власти. Как? У вас нет сил и нет должного оснащения. Расскажи мне всё.

— Полиция… — голос Матвея казался задорным из-за действия препарата, но говорил он не спеша, — Мы… Мы нашли единомышленников в рядах полиции. Многие недовольны корпорацией как и мы. У них есть жалование, но нет никаких гарантий на будущее. Ты удивишься, как много таких же как мы. На нижнем… На верхнем… Они среди них. Ждут команды. И тогда настанет час расплаты.

— Ты сумел вбить в их головы свои идиотские идеи… Потрясающе!

— Ты идиот, Рыжий. Груда бесполезного металла. Я дал им надежду. И веру.

— Веру во что?

— В новый век. Ты-то наверняка думал только о своей заднице и даже не предполагал скольких полицейских ужимает корпорация. Как они рискуют своими шеями ради прихотей властных толстосумов. А у них дети. Жёны. Матери. Какое существование будет у них при управлении корпорацией? Жалкие гонорары да выходное пособие, если доживут. А если нет — то их семьи окажутся в нищете на задворках нижнего уровня.

Матвей посмотрел куда-то сквозь потолок.

— Кто ваш человек в полиции? Мне нужны имена.

— Роман Елистратов, лидер сопротивления с их стороны. Его дочь погибла из-за корпорации. Девочке отказали в страховке и она умерла. Как ты думаешь, тупой ты выродок, сколько тех кто пострадал от действий «МегаТех»?

— Сколько?

— Больше двух тысяч. Больше двух тысяч вооружённых, озлобленных полицейских, которые ждут команды чтобы начать штурм.

Рыжий отклонился на неудобном табурете. Матвей говорил правду, амитал-натрий средство беспроигрышное и если действительно количество полицейских недовольных своим положением настолько велико, то у «МегаТех» проблемы.

— Можно я тебя кое о чём спрошу? — Матвей едва заметно, преодолевая паралич, повернул голову, — Почему ты за них? За этих ублюдков… Зачем тебе это?

— Ты многого не знаешь, лидер. — Рыжий улыбнулся титановыми вставками, — Я предпочитаю быть на стороне победителей и это точно не вы. Знал ли ты о существовании параллельных вселенных? Других миров, не похожих на наш?

— Что за глупости? — искренне удивился Матвей.

— Это основной вид заработка «МегаТех». Есть одна… Мы с ними торгуем уже не один год. Они дают нам золото и платину, а мы им технологии. Всё просто как дважды два. Но если ты вынесешь к чертям верхушку корпорации, пострадает много людей, не только в нашем дивном мире.

— Звучит как бред сумасшедшего.

— Отчего же? — Рыжий отодвинулся в сторону, открывая Матвею обзор на входную дверь.

Лидер «Нового века» увидел как она открывается и в комнату заходит мужчина. Чем ближе мужчина приближался к Матвею, тем больше расширялись от удивления его глаза.

Перед ним стоял он. Тот же рост, то же телосложение, тот же шрам. Перед Матвеем Фёдоровым стояла точная его копия.

Ему не верилось. Это просто невозможно!

— Как? — спросил Матвей.

— Тебя это волновать уже не должно. — ответил Рыжий, — Нового будущего не будет, друг мой. Мне жаль тебя. Ты думал как мелкая сошка, не задавшись вопросом: а какая же истинная цель корпорации? И это твоя ошибка. Ты попёр войной на тех, у кого влияние и сильнейшая поддержка. Но тебя это волновать уже не должно.

Рыжий поднялся с неудобного табурета и положил биомеханическую руку обездвиженному Матвею на лицо. Всего одно лёгкое движение металлических пальцев и голова лидера «Нового века» лопнула под ними, запачкав Рыжего и стены кровью.

12

— Это было необходимо?! — спросил Матвей, — Зачем вот так?!

— Ты чего такой нервный?! — спросил в ответ Рыжий и улыбнулся, вытирая металлическую руку замызганной тряпкой, — Ты хотел чтобы он остался жив? И всё нам испоганил? Нет, брат, указания чёткие: допросить этого, уничтожить, а ты займёшь его место.

Громила встал и начал заворачивать тело в заранее подготовленный полиэтилен.

— Ты только представь, — продолжил он, — что могло случиться, если бы мы его в живых оставили? Рисковать нельзя.

— В сценарии про убийство ничего не сказано…

— Каком сценарии?

— Не важно. И что теперь?

— Теперь ты — это он. На все сто процентов. А этого товарища мы сейчас кремируем и поминай как звали.

Матвею не была по душе простота Рыжего. Для себя оперативник решил, что ему стоит опасаться громилы, ведь он с лёгкостью превратил голову бедолаги в фарш.

— Роман Елистратов… — начал Матвей, — Нужно с ним встретиться. Обговорить детали восстания. Понять насколько им можно манипулировать.

— Или убрать его следом. Без лидера полиция, точней предатели, не смогут ничего сделать.

— Или наоборот озлобятся.

Рыжий закинул завёрнутое тело на плечо, свободной рукой прихватил красную канистру и направился к выходу во внутренний двор многоквартирного дома. Матвей следовал за ним.

— Озлобятся? — спросил громила, — Ну… Не знаю. Нет, ты конечно прав. Могут.

Рыжий сделал несколько шагов к металлическому мусорному контейнеру, осмотрелся по сторонам и убедившись, что в небольшом дворе они одни, скинул тело внутрь.

— Могут. — согласился Матвей, — А значит в любой момент отдадут приказ на штурм. Нет, здесь нужно быть хитрей. Нужно каким-то образом убедить их.

— А как ты их убедишь? Этот же сказал, что у них мотивация. И всё тут.

Неповоротливыми движениями Рыжий открыл канистру и вылил горючую смесь в контейнер.

— Это главный вопрос. — Матвей задумался, не заметив как почёсывает указательный палец, — Саботаж здесь тоже не решение. Нужно разговаривать с директорами «МегаТех». Подумать что они могут предложить оскорблённым полицейским, но самое логичное — это деньги. Подкупить тех, кто согласится на сотрудничество, а остальных уже… убирать. Необязательно убивать. Их можно переправить в другие города. Или закрыть.

— Да. Необязательно. — Рыжий достал из кармана брюк бензиновую зажигалку, чиркнул ей и бросил в контейнер.

13

Одним из самых главных навыков оперативников является не физическая подготовка и даже не умение импровизировать. Главным навыком, который необходимо развивать постоянно — это память. Отправляясь в другой объект, в чужой мир, где оперативники сами по себе, они должны помнить всех, кто находится в их окружении. Матвею его хорошая память сейчас пригодилась как никогда. Во время подготовки он часами про себя повторял имена и описание тех, кто будет возле него, чтобы ни в коем случае никого не перепутать. Он не просто внедряется в недружественную организацию, он живёт чужой жизнью. Жизнью дубликата вокруг которого множество соратников.

Рыжий. Верный товарищ Матвея, который мечтает о новой жизни, поддерживает идеи «Нового века», хорош в бою, но не всегда отличается расторопным умом.

Арти Догилев. Главный инженер «Нового века». Невысокого роста, щуплый, его глаза заменены на ярко-голубые имплантаты, позволяющие стократно увеличивать изображение, что помогает работать с микросхемами. Родился на нижнем уровне, не знает своих родителей. Одним из первых присоединился к сопротивлению.

Алексей Косточкин, по прозвищу «Дрын». Специалист по оружию. Контрабандист в прошлом, а ныне противник корпорации. Его связи с другими городами позволили обеспечить «Новый век» необходимым вооружением, а небольшая команда из семи человек работает как служба экстренного реагирования. Практически всё его тело покрыто усиливающими физическую силу имплантатами. Многие шутят, что и на член он нацепил парочку.

Роберт Божко. Высокий, худощавый молодой человек. Один из лучших хакеров Новой России. За него объявлена награда в нескольких странах, а он уже четыре года как сидит под носом у «МегаТех». Замкнут в себе. Предпочитает одиночество весёлой кампании. Имеет татуировку в виде перевёрнутого креста на запястье.

Юля Хрусталёва. Наверное единственный во всём «Новом веке» дипломированный специалист по медицине. Она лично залатала не одного бойца сопротивления, проводила множество сложных операций и буквально вытаскивала людей с того света. Миниатюрная девушка двадцати четырёх лет, стройная, спортивного телосложения. Её чёрные глаза свели с ума половину «Нового века», но она держится обособленно, никого не подпуская дальше безобидного флирта. Живёт с девяностолетней бабушкой в старом районе нижнего уровня и не смотря на местный контингент, не собирается от туда съезжать. Держит небольшой медицинский кабинет, где принимает всех за скромную плату.

Женька «Гипс». Получил прозвище потому что постоянно ломает биомеханическую кисть, которую чинить сложно любому инженеру. Среднего роста, подкаченный паренёк, борется за идею нового мира, где все равны. Старый друг Роберта, периодически помогает ему в облавах на «МегаТех». Придерживается старых традиций, женат, растит дочку.

А ещё множество других верных «Новому веку», чьи биографии Матвей повторял про себя вновь и вновь. Он знал об этих людях очень многое, однако всё равно волновался, потому что с ними предстояло общаться, шутить, обдумывать планы.

В какой-то момент Матвей почувствовал как к горлу подкатывает ком, а дышать становится тяжело. Чем ближе они с Рыжем подъезжали к штабу «Нового века», тем больше Матвея бросало в жар. Возле бара «Уставший путник» на пересечении семнадцатой улицы и третьей параллели расположились бездомные. Трое спали на картонных листах, возле пустых банок для подаяния, ещё один всё пытался пройти внутрь, но его не пускал огромный охранник, чьё тело полностью состояло из металлических пластин. Над верхним уровнем опустилось солнце, что нижний заметил лишь в небольших расщелинах верхней дороги.

Ближе к полуночи к бару подтянулись проститутки. Ночные феи на любой вкус и цвет дежурили возле него всю ночь, потому как в «Уставшем путнике» подают отличный эль (насколько это возможно), а значит после работы уставшие служащие, весь день отмывающие верхний уровень от дерьма, придут пропустить по стаканчику в кредит или в обмен на пятьдесят грамм риса. И если им повезёт, то ночные бабочки одарят служащих любовными утехами в обмен на двести-триста граммов чистой воды.

Девятка Рыжего заехала в небольшой переулок позади бара. Он вышел из машины первым, осмотрелся и дождавшись, когда выйдет Матвей, накрыл автомобиль чёрным брезентом. На вопросительный взгляд Матвея громила ответил:

— Поверь, так лучше.

В «Усталый путник» они зашли через чёрных вход, еле заметный среди нескольких мусорных баков. Коридор, освещённый красным неоном вёл в кабинет директора бара, а через него можно было пройти в сам бар.

Директор бара даже не обратил внимание, что мимо него прошли двое. Он сидел за своим столом, среди груды жёстких дисков в очках виртуальной реальности с довольной ухмылкой. Виртуальный мир объекта К26—77 был неотъемлемой частью жизни нижнего уровня. Попытка убежать в место, где каждый человек мог выбрать себе альтер эго и жить совершенно другой жизнью. Кто-то становился успешным бизнесменом, кто-то строил дом и быт с вымышленной семьёй, но большинство людей проводили время в виртуальных борделях, где самая экзотическая фантазия обретала форму и доставляла клиенту максимальное удовлетворение.

Бар сразу понравился Матвею своим оформлением. Барная стойка выполнена буквально из подручных средств: моторы, глушители, крышки дорожных люков. Всё это аккуратно обвивали неоновые полосы красного цвета, сливающиеся под самой стойкой. Металлическая поверхность стойки задекорирована большими заклёпками, между которыми наполнялись стаканы посетителей. Позади стойки висело гигантское зеркало, самая дорогая часть декора. Идеально гладкое с несколькими чёрными точками оно визуально увеличивало площадь бара. За стойкой бармен, с меняющими цвет глазами оперативно обслуживал клиентов. Его биомеханические руки до локтя позволяли очень быстро смешивать коктейли, а заодно выполнять замысловатые трюки, на радость скучающим гостям. За несколькими высокими столиками стояли уставшие работяги. Они перекрикивали громкую музыку, о чём-то спорили и заказывали ещё выпивки.

Матвей, проталкиваясь сквозь людей, заметил у стойки Дрына и Юлю. По описанию это были они, но чтобы не рисковать он спросил Рыжего, тот одобрительно кивнул. Дрын заметил лидера и поднял вверх руку, приглашая Матвея присоединиться. Юля даже не повернулась.

— Босс! — крикнул Косточкин, — Давай выпьем! Сегодня отличный день!

— У тебя каждый день отличный, когда сопрёшь пару ящиков оружия. — голос Юли звучал раздражённо, — Пора придумать новый повод напиваться за счёт заведения.

— А как прошёл твой день? — Матвей посмотрел на медика. Вопрос девушку удивил, но ей стало приятно, что лидер «Нового века» интересуется её жизнью.

— Как обычно, — девушка пожала плечами, — латала бандитов, полицейских и даже одного бойца Дрына. За это наш герой решил угостить меня халявным элем.

— Ну давай не эль! — обиделся Дрын, — Чего ты хочешь?

— Я вот хочу самогона. — вмешался Рыжий, расталкивая окружающих от стойки, — есть самогон?

Бармен не отвлекаясь от приготовления коктейля кивнул и сверкнул глазами.

— А что ты будешь, босс? — спросил Дрын.

— Я… — Матвей замялся на долю секунды, но выкрутился, — Мне как обычно.

Бармен очень быстро наполнил бокалы разными напитками. И здесь Матвея ждал полный провал. «Как обычно» оказалась анисовая настойка и всё бы ничего, да вот только Матвей на дух не переносил анис. Не переносил настолько, что иногда даже от запаха испытывал рвотные позывы. Сама мысль о том, что его могут раскрыть из-за такой глупости привела оперативника в ярость. Работа есть работа. Он выдохнул и одним быстрым глотком закинул в себя сладкую горючую жидкость. Затем ещё раз выдохнул и громко поставил стопку на стойку.

— Повторим? — радостно крикнул Дрын.

— Я пас. — ответил Матвей, — Сегодня мне нужна трезвая голова.

— Забавно, — сказала Юля и немного сощурила глаза, — мне кажется я вообще никогда видела тебя выпившим.

— Что поделать? — улыбнулся Матвей, — Так однозначно лучше для нашего общего дела.

— Ну, не знаю, — Рыжий потянулся и чуть не задел зеваку рядом биомеханической рукой, — мне, пожалуй, просто необходимо напиться.

— А мне поспать. — подытожил Матвей.

Юля, уже с тремя бокалами эля внутри, не стесняясь своих собратьев, длинными мягкими пальцами дотронулась до подбородка Матвея и слегка повернула его голову, чтобы получше рассмотреть шрам.

— Ты знаешь, я ведь могу это исправить. — сказала она, — У меня нет новых технологий, чтобы убрать полностью, но я могу превратить это в тоненькие линии.

— Да ты что! — крикнул Дрын, — Это же настоящий шедевр! Напоминание. Не, босс, нельзя убирать. Ты — лицо сопротивления! А шрам — напоминание о вероломстве ублюдков из «МегаТех».

— Не ори, Дрын, — сказал Рыжий, — здесь могут быть шпионы.

— Да ну! — Косточкин махнул рукой, — В жопу шпионов. Давайте накидаемся!

— Отдыхайте. — сказал Матвей и повернулся к Рыжему, — Ты мне нужен на две минуты.

Оперативник отошёл от стойки, Рыжий последовал за ним.

— Мне наверх? — спросил Матвей.

— Ага, — улыбнулся громила, — там лестница, третья дверь слева. Номера на ней нет.

— Как и было написано. Просто уточнил.

— Это правильно. Добро пожаловать, лидер «Нового века». Выспись. Завтра тяжёлый день.

— Не сидите долго.

— Не будем.

Рыжий вернулся к весёлой компании, а Матвей проследовал к комнате своего дубликата.

В коридоре на втором этаже горела одна единственная полоса сине-белого цвета. Разглядеть что-то при таком освящении было практически невозможно, оперативник чуть ли не на ощупь набирал код от двери, который он учил пару дней. На замке загорелся синий огонёк и тяжёлый замок в металлической двери отворился с характерным звуком.

Матвей прошёл в небольшую квартирку. По данным СКВП лидер «Нового века» проживал здесь последние два года. Квартирка с одной спальней практически не пропускала дневной свет, а с учётом того, что его практически итак не было, спасали только лампы по периметру комнат. Гостиная совмещена с кухней. Только самое необходимое: кухонный гарнитур, с несколькими ящиками и полками, две конфорки для готовки, которыми никогда не пользовались, столик, пара стульев. В гостиной низкий журнальный столик и небольшой диван, раскладывающийся вперёд. В комнате, примыкающей к гостиной, двуспальная кровать и шкаф. Ничего лишнего.

На диване небрежно лежали несколько книг, авторы которых не знакомы Матвею. Он медленно прошёл по комнате, изучая каждый сантиметр и сравнивая насколько описание в досье соответствовало реальности. За окном слышались недовольные крики проституток, шум автомобилей и смех подвыпивших работяг. Под эту какофонию Матвей скинул с себя верх, а затем разместился на кровати. В голове появился образ убитого с лёгкостью дубликата. Сегодня он видел свою собственную смерть.

14

Ночь прошла тяжело. Подсознание Матвея то и дело подбрасывало образы и ситуации, от которых он заставлял себя проснуться. Сначала появился Марченко. Они выпивали как обычно в кафе у Олега, но с каждым глотком Егор старел на глазах, пока не превратился в труху. Он смеялся от каждого глотка и приговаривал «Эх, хорошо! Эх, хорошо!». Затем появился Фёдоров-старший, который успокаивал сына, говорил, что всё обязательно наладится и получится. Он выглядел сильно моложе, как на фотографиях во время службы, а потом к нему подошла женщина. Матвей не сразу узнал маму. Она, как обычно, завила волосы, а её плечи укрывал разноцветный платок. Она смеялась так сладко! Матвей соскучился по смеху мамы. Она сделала несколько кругов вокруг Евгения Николаевича, взяла его под руку и увела его куда-то в туман. Потом пришла Элина. Оперативник не сразу узнал бывшую возлюбленную. Её кудрявые волосы были растрёпаны, а вместо голубых глаз — две тёмные впадины. Губы потрескались, на лице и руках виднелись трупные пятна. Она молча смотрела на Матвея, словно ожидая ответа. Матвей решил, что ему необходимо закричать. Закричать чтобы проснуться. Он напряг голосовые связки, но не издал ни звука. Элина наклонила голову влево, её заинтересовала эта жалкая попытка. Матвей старался кричать всё громче, а девушка сделала шаг к нему на встречу. И ещё один. И ещё.

Он проснулся.

Простыня намокла от пота. Матвей протер глаза, встал с кровати и прошёл в ванную, умыться ледяной водой. Здесь его ждало разочарование: вода из крана не просто лилась тёплая, она была странного бежевого цвета, толи от ржавчины, толи ещё бог знает от чего.

В холодильнике он увидел несколько полулитровых стеклянных бутылок, одну из которых он сразу же вылил себе на голову. Вместе с ледяными уколами воды пришла ясность.

После утренних процедур оперативник спустился в бар. Аппарат по уборке, похожий на старый пылесос с несколькими датчиками одиноко ездил по периметру помещения, очищая последствия вчерашнего вечера. Рыжий громко храпел на стуле, уткнувшись огромной головой в барную стойку. Бармен поймал взгляд Матвея, молча кивнул в знак приветствия и налил ему большую чашку кофе.

Фёдоров-младший аккуратно подсел к громиле. Несколько минут он смотрел на механизм его рук. Поистине это был шедевр. В расщелинах между металлическими пластинами виднелись микросхемы, огоньки и механизмы, приводящие руки в действие. Технологии, до которых его родному объекту ещё расти и расти.

Рыжий буркнул что-то под нос и поднял голову.

— О! Шеф, — от громилы разило перегаром на несколько метров вперёд, — доброе утро. А можно мне тоже кофе?!

— Как прошла ночь, Рыжий? — спросил Матвей.

— Ща-ща, кофеёк и жизнь налажена.

После трёх чашек кофе Рыжий изменился в лице. Мешки под глазами стали меньше, неприятное дыхание заменил запах кофе, а в голосе появились нотки бодрости. Они вышли на улицу, где во всю уже кипела жизнь. Рыжий, хрустнув шеей достал из кармана мятную жвачку.

— Будешь? — спросил он.

Матвей покачал головой.

— Ну, как хочешь. — громила закинул пару подушечек себе в рот, — Елистратов. Роман. Надо с ним действительно встречаться. Мне твой двойник не рассказывал о планах с полицией. Видимо никому не рассказывал.

— Не доверял. Если он похож на меня характером — я бы точно не доверял. Нам нужно выйти на связь с этим Елистратовым. Наверняка они использовали какой-то позывной. Не могли же они созваниваться у всех на виду?

— И то верно. Хм-м. Дай подумать. — Рыжий однозначно уже знал как выйти на связь с полицейским, но хотел впечатлить гостя, — Надо ехать к Роберту.

— Хакер? Логично.

Рыжий самодовольно улыбался от того, что его номер удался. Они прошли в переулок, где громила оставил машину, проверили всё ли с ней в порядке и отправились к одному из лучших хакеров Новой России.

15

Роберт Божко скрывался от полиции уже много лет, что вынудило его к замкнутому образу жизни. О том, где он живёт знали единицы, самый близкий круг общения, куда Рыжему и дубликату Матвея посчастливилось входить. Сам же хакер выбрал себе скромное жильё на последнем этаже перед верхним уровнем в доме на пересечении пятой параллели и одиннадцатой. На нижнем уровне Сочи оказалось очень просто не привлекать к себе внимания: снять квартиру-студию, с одним единственным маленьким окном и практически никогда не выходить из неё. Питаться специальными коктейлями, которые он заказал на пару месяцев вперёд и обеспечить себя бесперебойным доступом к сети.

На просторах виртуальной реальности Роберта знали как «Рафаэль». Импозантный мужчина, проводящий много время в борделях и играх, не работал, жил по сути на ставках в киберспорте. Ничего интересного для полиции, ничего интересного для всей сети. Правда, параллельно его увлечением был взлом различных структур «МегаТех». Отправить пожилой женщине холодильник за счёт корпорации или назначить пособие мальчику с инвалидностью было для него рутинным делом. Он всегда чётко заметал следы. Всегда оставался инкогнито. Вёл свою войну против корпорации, пока не познакомился с лидером «Нового века».

На одном из форумов Роберт наткнулся на молодого человека, активно призывающего бороться с устоями, навязанными корпорацией и верхним уровнем. Идеи молодого человека чем-то зацепили хакера и он решил помочь. Так началась история великой дружбы на удалёнке.

Дом, в котором обитал хакер ничем не отличался от остальных многоквартирных домов нижнего уровня. Серый металл, маленькие окна, единственный вход. Роберт жил на восемнадцатом этаже, и буквально мог дотянуться рукой до обратной стороны дороги, отгораживающей уровни.

Матвей с Рыжим припарковали машину у входа в здание, прошли внутрь, на лифте поднялись на нужный этаж. Оперативник не переставал удивляться как сильно разграничены эти два мира. Ведь дом, где проживал Роберт, как и большинство домов были в несколько десятков этажей, однако конструкция этих домов ни коем образом не позволяла жителям нижнего уровня пройти наверх.

Дверь открылась автоматически, как только они подошли к квартире. Хакер пригласил их внутрь таким образом. Он сидел по середине комнаты в удобном кресле в очках виртуальной, окутанный множеством проводов, словно паутиной. Вокруг были разбросаны бутылки из-под питательных коктейлей, да и вообще квартира давно требовала генеральной уборки.

— Неожиданно приятный сюрприз. — тихо сказал Роберт, не снимая очков, — Что-то случилось?

— Привет, дружище, нет, ничего такого. — Матвей подошёл ближе, — Мне нужно встретиться с Елистратовым.

— Снова? — в голосе хакера промелькнула нотка удивления, — Ты хочешь сказать, что время пришло?

— Пока я ничего не хочу сказать. — Матвей посмотрел на Рыжего, тот поднял большой палец вверх, — Мне просто нужно с ним поговорить.

— Хорошо.

Послышался металлический звук. Очки виртуальной реальности аккуратно отъехали от лица хакера и поднялись вверх. Под ними скрывались красные от усталости и напряжения глаза, окружённые синяками. Роберт повернул голову вправо и достал за креслом кабель с патч-кордом. Свободной рукой он поправил сальные волосы, а затем вставил кабель себе за ухо в специальный разъём. Рыжий как ни в чём не бывало ковырялся в титановых вставках, вместо зубов, Матвей же скрестил руки на груди и с интересом наблюдал за происходящим.

— Он на связи. — произнёс Роберт, — Сегодня, в 21:00. В «Переулке дьявола». Он будет.

— Спасибо. — поблагодарил хакера Матвей, — Будем на связи.

— А как иначе? — улыбнулся Роберт, — Хорошего дня, господа.

Оперативник развернулся и последовал к выходу, Рыжий поспешил за ним. Очки виртуальной реальности медленно опустились и вновь прильнули к лицу хакера.

16

В месте, где постоянно царит полумрак очень легко перепутать день с ночью. Рыжий вилял по узким улицам Сочи, обгоняя зазевавшихся водителей, пока Матвей прокручивал в голове что он скажет полицейскому, выбравшему оппозиционную сторону.

«Переулок дьявола» получил своё название в то время, когда нижним уровнем правили банды. Самая кровожадная из них, «Диаболо» славилась самыми отпетыми негодяями во всей Новой России. Убийство для них было самым скромным развлечением, а гораздо больший интерес у членов банды вызывали пытки, издевательства и насилие. Ходили слухи, что их предводитель продал душу дьяволу и стал его самым любимым слугой.

Корпорация впервые за долгое время вмешалась в жизнь нижнего уровня. Они уничтожили всю банду в один день, испепелив несколько кварталов города. С тех пор стены домов на улицах, принадлежавших когда-то банде покрыты чёрной сажей, а запах сгоревшей плоти чувствуется и по сей день. Тогда «МегаТех» раз и навсегда показали другим бандам, что правят страной они и если найдётся тот, кто будет мешать им в этом — их ждёт страшная кара.

Обычные люди благодарили «МегаТех» за избавление от террористов, но были и те, кто считал её действия неприемлемым. Немногие последователи сделали из переулка, где находился штаб банды святое место, куда приносились поминальные подарки. Со временем «Диаболо» стали историей, а переулок единственным напоминанием о существовании группировки.

Роман Елистратов докуривал уже четвёртую сигарету за пятнадцать минут. Дома его ждала жена, которую он любил всем сердцем, но она не разговаривала с ним. Она не разговаривала ни с кем. В тот страшный день, когда их маленькое сокровище сделало последних выдох, она замолчала. Её мир перестал существовать, как перестал существовать и Роман, потому что являлся частью этого мира. Она не ела, редко выпивала стакан воды и всё время сидела возле небольшой кроватки, погружённая в свои мысли, а может быть воспоминания. В тот страшный день Елистратов потерял не только единственного ребёнка, но и жену.

Тогда он дал себе слово уничтожить. Уничтожить каждую мразь, которая находилась в комиссии по рассмотрению выплат на лечение. Каждого начальника. Каждого чиновника. Всех, кто причастен к его трагедии.

Таких как он, людей в форме, пострадавших от рук «МегаТех» оказалось больше, чем он думал. Корпорация использовала их как пушечное мясо, не задумываясь об их семьях, здоровье, социальном обеспечении. Все они, как и Роман Елистратов хотели одного — достойного обращения к себе и своим близким за неблагодарную работу.

Роман выкинул бычок и поправил воротник кожаной куртки. Он ждал Матвея уже полчаса, хоть сам приехал раньше. Однако, в предыдущие встречи лидер «Нового века» опаздывать себе не позволял. Промелькнула мысль, что произошло что-то страшное и Роман сразу приказал себе не думать об этом.

— Прошу прощения за опоздание, — Матвей подошёл к высокому полицейскому и протянул руку.

— У меня мало времени. — жёстко ответил тот, — Что ты хотел?

— Я обговорил всё с нашими. Мы пока не готовы.

— Что?! — крикнул Елистратов, — В каком смысле вы не готовы?!

— Я прошу, Роман, не кипятись. Это серьёзное мероприятие и мы пока не готовы.

— Ты говорил, что вам нужно две недели. Всего две недели! — от злости полицейский брызгал слюной, — Прошло уже больше времени, а теперь ты говоришь, что вы не готовы!

— Пойми, план слишком рискованный. Я не уверен, что мы проработал все детали.

— Что там прорабатывать? А? Весь риск всё равно лежит на нас! Мы начинаем атаку на здание корпорации, вы подключаетесь как только вам открывают границу, часть ваших заходит с воздуха, в чём проблема? Вам отказали лётчики?

— Нет. Боже, нет. Я ещё… — Матвею срочно было необходимо придумать причину, — Я не успел поговорить с ними. Меня поймали ваши.

— Что?! — Елистратов изменился в лице, — Наши?! Кто?! Что ты им сказал?!

— Я сбежал. Благодаря Рыжему. Пришлось прикончить пару полицейских.

— Те, кто поймал тебя — не мои люди. Но ты прав. Действовать сейчас нельзя. Как и медлить! — Роман скрестил руки и начал ходить по кругу, — Что же делать?! Мы не можем использовать воздух однозначно. Наверняка «МегаТех» усилят контроль после того как ты сбежал. Моих тоже нельзя выдавать, их просто перестреляют.

Он остановился и закурил ещё.

— Надо переработать план. Надо переработать план. — повторял Елистратов как мантру.

— Сейчас я вижу только одно решение. Мне нужно залечь на дно. Меня будут искать. Тебе нужно не высовываться. Как только «МегаТех» немного успокоится и подумает, что мы перестали быть угрозой — тут-то и нанесём удар.

— Чёрт, Матвей, я не знаю насколько хватит моих парней. Они держаться, но… Завтра нас посылают зачищать деревню возле Сочи. Там живут какие-то староверы или ещё кто. Их признали потенциально опасными. Приказ всех арестовать. При сопротивлении — уничтожить.

— Я понимаю. Но если мы начнём сейчас, то погибнем. И тогда все наши жертвы будут напрасными.

— Да-да, — соглашался Елистратов, — Суки! Суки! Ладно. Я дам отбой. Когда встретимся? Сколько нам держаться в тени?

— Полгода, не меньше.

— Чёрт! — крикнул Роман.

— Я понимаю, но…

— Ни черта ты не понимаешь, лидер «Нового века». Ты строишь план по завоеванию, а мы вынуждены на всё это смотреть изнутри. В твоих интересах, чтобы… — он замешкался, подбирая слова, — интерес к тебе пропал поскорей!

Елистратов бросил бычок под ноги Матвею и ушёл прочь из переулка. Рыжий посмотрел на оперативника и развёл руками.

— По-моему прошло отлично!

— Это пока. — сказал Матвей и направился к машине Рыжего.

17

Рапорт Матвея Фёдорова на следующий день порадовал начальников СКВП.

Как и через неделю.

И через три месяца.

Отработанная схема работала как часы: он вставал рано утром во вторник, будил Рыжего, обычно ночующего в баре внизу и они отправлялись к месту его перехода. Там он оставлял несколько листов А4, завёрнутых в полиэтилен. Курьер со стороны родного объекта Матвея забирал рапорт ровно в 10:00.

В своих отчётах Матвей рассказывал, что работа идёт по сценарию: его не раскрыли люди в ближнем окружении дубликата, ему удалось отсрочить на неопределённое время саботаж, но пока он вынужден оставаться на объекте, так как предстоит ещё совершить несколько важных шагов для стопроцентного достижения цели. Между тем сделки между родным объектом оперативника и К26—77 регулярно совершались, что радовало как руководство «МегаТех», так и начальников СКВП.

Не рассказывал Матвей того, что с каждым днём он всё больше и больше проникался ролью лидера сопротивления. Каждый день он просыпаясь напоминал себе о том, что это — роль. Его работа. Но бытовые проблемы обычных работяг захлёстывали лидера с новой силой. К нему приходили все, от мала до велика. Люди просили его помочь, кто в чём: подкинуть лишнюю порцию воды, отправить контрабандой в другой город весточку родственникам, а один раз даже вывести тяжело больную женщину в Астрахань к сестре. С другой стороны росло напряжение полицейских. Тех полицейских, которые были против системы, но вынуждены были ей подчиниться. Роман Елистратов практически никогда не выходил на связь первым, но в тот день он это сделал.

Роберт Божко, талантливейший хакер, замкнутый в себе и в своей квартире, послал за Матвеем. Место и время встречи было неизменным — «Переулок дьявола», 21:00.

Роман Елистратов явно нервничал. Рыжий на всякий случай держался возле Матвея, потому как не мог допустить срыва такой глобальной операции. Полицейский кричал на Матвея, невнятно говорил, а когда наконец выпустил пар, оперативник узнал, что в последней операции по зачистке он совершил поступок, который никогда не сможет себе простить.

Их отправили в небольшую деревеньку возле Туапсе. Там, по данным «МегаТех», несколько жителей промышляли контрабандой через Чёрное море. Перевозили в основном самое необходимое: воду, пищу, тёплые вещи, а затем отправляли всё это в нуждающиеся поселения вокруг Сочи, Краснодара и Ростова-на-Дону. Корпорация ни в каком виде не принимала товарооборот или материальную помощь из заграницы. Это правило Новой России. Это правило «МегаТех». Каждый житель имеет право использовать только те товары, которые производит корпорация, а если народ не в силах купить их, то люди всегда могут устроится на жалкую работу, чтобы вместо денег получать эти товары.

Отряд Елистратова ожидал увидеть в деревеньке банду головорезов, или молодых, задорных вояк, с кем можно договориться, но никак не стариков с имплантатами сделанными несколько десятилетий назад. Всего шесть человек преклонного возраста выстроили сеть по контрабанде товаров из ближайших стран. Их маленький катерок, замаскированный под рыбацкий, не привлекал к себе никакого внимания, да и ввозили они вещи, которые вряд ли могли бы повлиять на благосостояние корпорации.

Приказ был арестовать.

Но люди, которые встали напротив полицейских отказались сдаться правительству. Каждый из них, насколько мог, встал в полный рост и чётко дал понять, что они никогда не сдадутся коррумпированной системе и если полицейские хотят их остановить, им придётся стрелять. В отряде Елистратова не все поддерживали его идеи и полицейский встал перед выбором. Скомпрометировать себя и тех, кто от него зависит или выполнить свой долг перед страной.

Он умолял их сдаться, но они оставались непреклонны и оказали сопротивление. Троих убили сразу, те даже не успели ничего сказать, один смог сбежать, а ещё двое, пожилая пара, взявшись за руки упали на колени. Старичок лет семидесяти обнял свою супругу, стараясь хоть как-то защитить её и закрыл глаза.

По закону Елистратов обязан открыть огонь.

Они не сдаются.

Они оказывают сопротивление.

Но какое к чёрту сопротивление от этих несчастных? Перед Елистратовым встал выбор: он мог отдать приказ стрелять, чего требовал закон, а мог развернуться и уйти, приказав отступить. Тогда те из его отряда, кто не знал о его связях с повстанцами, обязательно сообщат наверх и вся операция по свержению директоров «МегаТех» окажется под ударом. В его глазах налились слёзы. Он поправил забрало шлема, чтобы бойцы не видели его лица и отдал приказ. Но произошло неслыханное!

— Стойте! — послышался голос позади.

Елистратов узнал голос. Алёшка Иванов, молодой паренёк, не прослуживший в полиции и пары лет. Задорный юноша сразу приглянулся Елистратову. Парень не стеснялся в выражениях, осуждал многие действия корпорации и в итоге присоединился к единомышленникам Романа. Он вышел вперёд и повернулся к своему командиру.

— Не надо в них стрелять! Что они могут сделать? Хватит! Мы же не убийцы!

— Ты что, придурок, поддерживаешь предателей?! — раздался крик одного из полицейских.

— Отставить! — громко приказал Елистратов, — Иванов, вернуться на место.

— Но как же?! — в глазах парня читалось разочарование. — Роман Игнатьевич, что же мы…

— Я сказал отставить, Иванов! — крикнул Елистратов, — Вы нарушаете закон!

Он разозлился. Парень не соображал, что прямо сейчас подписывает себе смертный приговор.

— Статья семьдесят два, редакция четыре. Контрабанда. Статья восемь, редакция шестнадцать. Оказание сопротивления при аресте и нападение на полицейского. Исполнять приказ.

— Я не позволю! — крикнул Алёшка и встал перед полицейскими, закрывая стариков.

— Ты идиот, Иванов?! — прорычал сквозь зубы Елистратов.

— Грёбанный предатель! — крикнул один из полицейских.

— Отставить! — Елистратов подошёл к Иванову, — Отойди. Это приказ.

— Нет! — крикнул парень.

— Что ты делаешь?! — прошептал Елистратов.

Алёшка отстранился немного ближе к контрабандистам. Несколько полицейских наставили на него автоматы. Роман почувствовал как стучит в висках, а в груди образовался тяжёлый камень.

— Алексей Иванов, вы оказываете помеху работе полиции и саботируете приказ начальства. Это статья двадцать первая, редакция шестая. Дезертирство.

Глаза парня наполнил страх, видимо сейчас он осознал что наделал, но было уже поздно.

— Огонь. — скомандовал Елистратов.

Автоматная очередь свалила парня на живот, а следом двух контрабандистов, так и оставшихся в объятиях друг друга.

Матвей стоял скрестив руки на груди. Елистратов сел на корточки и громко заплакал.

— Я его убил, ты понимаешь? — говорил он, — Я его убил, Матвей. Я предал его.

— Послушай, — сказал Матвей и присел рядом, — ты не виноват. Парень сам полез на рожон. Если бы ты не отдал приказ, то погибло бы всё дело.

— Парни… В отделении… Они… Они меня ненавидят. Они считают, что я их предал. Мы… Мы ставим ультиматум, Матвей. Либо ты с нами, либо нет.

— Роман, без нашей поддержки, у вас ничего не получится, ты же это знаешь. Как и у нас без вашей. Дай мне ещё время? Я прошу тебя! Нам нужно подготовится. Это большой шаг!

— Ты только и делаешь, что кормишь завтраками, великий лидер! А я вынужден кормить ими своих. Так не работает, Матвей. Мне нужен точный ответ.

— Пара месяцев. Мне нужно пару месяцев. Интерес к моей персоне остывает, но нам нужно больше оружия и больше людей.

— Ты знаешь… Нам нужна идея. Мотивация. И если у вас её нет, то у нас она очевидная. — он поднялся и отряхнулся, — Два месяца. Не больше. Иначе, я положу тебя рядом с этими ублюдками из «МегаТех».

Рыжий весь разговор молчал, но в последний момент бросил вслед Елистратову:

— Ты б полегче на поворотах, полицейский. Это — лидер «Нового века» и если он говорит не время, значит не время. А ты слушай, что он говорит, а не ной и тогда может чему-нибудь научишься.

На этот выпад Елистратов не ответил, а просто показал Рыжему средний палец.

На следующий день Матвей должен был отнести очередной рапорт. Рыжий как обычно проспал, но они успели вовремя. В рапорте оперативник указал, что нему необходимо встретится с кем-то из совета директоров «МегаТех» и время совершенно не ждёт. Его просьбу удовлетворили через три дня. В бар пришла одна из проституток, которые обычно ошиваются после полуночи у входа в «Уставшего путника», и передала Матвею флешку с подробными инструкциями.

Ночью Матвей надел спортивную куртку и штаны, незаметно прошмыгнул через чёрных вход и прошёл три квартала к старому автомобилю. Дверь открылась, приглашая оперативника сесть на заднее сидение. Внутри его ожидала девушка лет тридцати. Очевидно одна из сотрудников корпорации, она была одета в строгий костюм чёрного цвета. Кисть её руки была биомеханической до локтя, но золотой цвет металла смотрелся крайне элегантно. Матвей закрыл дверь и через несколько минут его доставили к одной из неофициальных точек подъёма, которую в своих интересах использовал «МегаТех». Стройка, которая велась последние лет тридцать, оказалась той самой точкой. Один из кранов служил лифтом на верхний уровень, но так как стройка серьёзно охранялась, прошмыгнуть туда не смог бы даже бродячий кот.

Матвей впервые оказался на верхнем уровне. Он слышал о нём из рассказов Рыжего и читал о нём в досье, когда готовился к делу, но оперативник и представить не мог насколько то, что он увидел отличается от того, что слышал.

Впервые за почти полгода он увидел звёздное небо, утопающее в ярко-розовом, голубом и синем неоне. Он увидел верхушки уже знакомых ему зданий, с яркими билбордами на фасадах, предлагающих товары, о которых он никогда не слышал. Проезжая по тем же узким улицам, только не по разбитому асфальту, а по гладкой как вода дороге он только и успевал ловить взгляды красивых людей, одетых в роскошные наряды и с дорогими имплантатами и биомеханическими частями тел. Они выбрались в клубы и бары, подтверждая тем, что ночь в Сочи — это время праздника. Их автомобиль объезжал дорогостоящие машины, разработанные «МегаТех» специально для элитной прослойки населения. Хотя, весь верхний уровень по сути и есть элитная прослойка и Матвей понял почему Рыжий так стремиться сюда попасть.

Автомобиль подъехал к главному входу в «МегаТех». Небоскрёб, улетающий на несколько сотен этажей вверх подсвечивался со всех сторон прожекторами жёлтого тёплого цвета, а на верху сияла золотом голографическая вывеска «МегаТех». Они вышли из машины и по мраморным плитам прошли к огромной стеклянной двери, которую для них открыл автоматический механизм, а приятный женский голос, с небольшой ноткой электроники поприветствовал: «Добро пожаловать в «МегаТех». Через гигантский холл они проследовали к скоростным лифтам. Один из них явно отличался от других: его двери были позолоченными вместо обычного металла.

— Матвей Евгеньевич, — обратилась к оперативнику девушка, — вас примет совет не в полном составе. К сожалению, Аристотель Вознесенский и Лука Петриашвили отъехали в Москву. Они приносят свои глубочайшие извинения. Однако, Марианна Леви, Виктор Вега и Александр Арт здесь и уже вас ожидают в главной переговорной.

— Благодарю. — спокойно ответил Матвей и зашёл в лифт с позолоченными дверями.

Он совершенно не волновался. Матвей, по роду своей деятельности успел побывать в разных объектах, общался с разными лидерами и даже императорами, потому встреча на высоком уровне его совершенно не пугала. Ситуация могла выйти из-под контроля в любой момент, потому получить поддержку совета директоров было крайне важно.

Лифт, совершенно не заметно для Матвея поднялся на последний этаж. Двери неторопливо разъехались и он увидел перед собой огромный стол, за которым уже расположились директора, а за ними, в гигантском витринном окне открывался вид на ночной Сочи.

— Добро пожаловать, Матвей Евгеньевич, — сказал мужчина среднего возраста, тучного телосложения, которое скрывал дорогой фиолетовый костюм, — Меня зовут Александр Арт. Прошу вас, садитесь. Располагайтесь.

— Благодарю, — ответил Матвей, — раз вы меня уже знаете, вы наверняка догадываетесь зачем я здесь.

— Несомненно, — сказала худощавая женщина в облегающем платье до пола и длинными светлыми волосами, — я Марианна Леви, это — Виктор Вега. Если я правильно понимаю, то вас беспокоит проблема с полицией?

— А вас она не беспокоит? — спросил Матвей, — Если я всё правильно понимаю, то СКВП передавали вам мои рапорты? А значит вы в курсе, что среди полицейских есть повстанцы и их немалое количество.

— Да, — голос Виктора Веги звучал совершенно не заинтересованным, — но почему это должно волновать вас? Полиция Сочи, как и любого другого города Новой России находится под контролем «МегаТех». Вам бы стоило больше уделять внимания непосредственно этой бандитской шайке, имеющей наглость именовать себя «Новым веком».

— Часть полиции являются членами «Нового века». Среди них растёт количество недовольных и для корпорации этот недосмотр может оказаться смертельным. Как вы знаете, я не первый день работаю оперативником СКВП. У меня есть опыт ведения подобных дел. И я понимаю, что бунт полицейских может оказаться угрозой гораздо большей, нежели нападение «Нового века». Мы с вами пришли к той самой ситуации, когда вам необходимо размышлять немного глубже и попробовать посмотреть на ситуацию под другим углом.

— Что вы имеете в виду, позвольте осведомиться? — Александр Арт приподнял от удивления седую бровь.

— Я не знаю точного количество, но точно несколько сотен полицейских недовольны своим положением. Без поддержки полиции «Новому веку» не удастся совершить переворот, который планировал мой дубликат. Потому самым логичным решением мне кажется грамотное отделение одних от других. Вы управляете полицией, потому именно вы можете сделать так, что они не будут заинтересованы в союзе с «Новым веком». Часть из них можно перераспределить и отправить в другие города. Часть мотивировать… финансово, а часть, — Матвей развёл руками, — что же, придётся арестовать за дезертирство. Но тогда вы сможете обойтись малой кровью, а у «Нового века» пропадёт мотивация.

— Невероятно! — сказала Марианна Леви, — Просто невероятно! Простите, Матвей Евгеньевич, но вы действительно думаете, что это наш первый бунт? Что вам даёт право приходить сюда и рассказывать нам как мы должны вести себя со своими подчинёнными? Заплатить? Им? Да им всегда будет мало!

— Моя коллега права, — продолжил Александр Арт, — поймите, если мы пойдём на уступки госслужащим — мы останемся ни с чем. Полиция — это полностью наша юрисдикция, Матвей Евгеньевич. А ваша — это «Новый век». Так давайте же займёмся каждый своим делом?

— Коллеги, вы, кажется, кое-что забываете. — Матвей облокотился на стол и посмотрел на каждого из присутствующих членов совета директоров, — Я не нахожусь в вашей юрисдикции. И я не ваш мальчик на побегушках. Я представляю объект, с которым вы, коллеги, заинтересованы в торговле, так как мы даём вам то, что есть у нас, но нет у вас. И для того чтобы наше сотрудничество оставалось продуктивным, а самое главное — долгосрочным, нам необходимо решать вопросы совместно. В конце концов, если «МегаТех» падёт, то от этого проиграют обе стороны. Зачем же рисковать?

— Матвей Евгеньевич, мы ни в коем случае не хотели вас оскорбить. — сказал Александр Арт, — Мы всего лишь говорим вам, что беспокоиться не о чем. Нас действительно волнует обстановка в «Новом веке», но поверьте, вопрос с полицией мы сможем урегулировать без проблем.

— Что ж… — Матвей встал из-за стола, — Я на это очень рассчитываю. Именно об этом я и доложу в рапорте СКВП. Всего доброго.

Матвей был взбешён. Всю дорогу обратно он прокручивал слова совета и до конца не мог поверить насколько они самоуверенны.

«Сборище самодовольных кретинов, — думал он, — неудивительно, что нижний уровень готовит бунт. Ведь они даже к своим относятся как к куску дерьма.»

Подходя к бару, оперативник заметил, что всё вокруг в дыму, а у входа нет привычных бездомных и проституток. Вывеска «Усталого путника» валялась на асфальте, рядом с осколками стекла и кусками раскуроченного металла. Сам бар был опечатан полицией, но Елистратова нигде не было видно, значит на вызов приехала другая бригада. В переулке за домом стояла единственная карета скорой помощи, возле которой Юля кричала на врачей. Матвей сразу подбежал к ним.

— Что случилось? — спросил он.

— Где ты был?! — крикнула Юля. Её красивое лицо было запачкано кровью, как и одежда, — Бар расстреляли и кинули внутрь гранаты!

— Что?!

— Они словно знали! Знали, понимаешь! Скорая не приезжала больше часа! Ублюдки! Почему вы не приезжали так долго?!

Двое врачей даже не попытались сделать вид, что им есть дело.

— Где ты был?! — злобно спросила девушка.

— Мне нужно было отъехать.

— Несколько десятков человек погибли, среди них Гипс и Арти! «Путник» полностью разрушен! Дрын в тяжёлом состоянии, его никак не увозят эти гниды! А тебе нужно было отъехать?!

— Послушай, я не…

— Где Рыжий?! Он не с тобой?!

— Нет. Чёрт! Юля, послушай: езжай в больницу с Дрыном, сообщи его ребятам, я пока поеду искать Рыжего, найду его и мы подъедем в госпиталь, хорошо?

— Хорошо. — на глазах девушки появились слёзы, — Найди его, ладно?

— Ладно. — пообещал Матвей и отправился к единственному человеку, который сможет помочь ему найти громилу.

18

Матвей бежал изо всех сил к дому Роберта Божко. В голове его мысли летали из стороны сторону. Кто устроил диверсию, а самое главное — зачем? Его специально призвали, чтобы максимально мирно решить вопрос в повстанцами и при этом кто-то просто уничтожил их штаб. Нет, не просто. Это не был предупреждающий удар. В тот момент в баре находились Гипс, Арти и Дрын. Люди, на которых в «Новом веке» держится очень многое. Неужели «МегаТех» таким образом перешёл к наступлению? СКВП наверняка передавали им рапорты Матвея, а значит, что Роберт так же под прицелом. Самое главное — успеть.

Оперативник влетел в подъезд и поднялся на последний этаж. В коридоре была открыта одна дверь, свет из квартиры освещал жёлтым пятном стены и пол полукругом. Это была квартира Роберта.

Матвей медленно подошёл к двери и прислонился к стене. Быстрым движением он заглянул внутрь и увидел огромный силуэт, который перепутать с кем-то невозможно.

— Рыжий, какого чёрта ты здесь делаешь? — спросил Матвей и зашёл внутрь.

Громила с биомеханическими руками повернулся к Матвею. За ним сидел Роберт в своём комфортном кресле. Его голова была неправильной формы, вся в крови и с явными отпечатками рук Рыжего. Очки виртуальной реальности, сломанные и разбитые были вжаты в черепную коробку. Кровь окрасила красным одежду, кресло и пол под хакером.

— Хэй, босс! — улыбнулся Рыжий, — Чёрт, не успел закончить подарок до твоего возвращения!

— Это ты? — Матвей старался держаться спокойно, — «Путник»? Твоя работа?

— Конечно! Как только ты отчалил в «МегаТех», мне сразу сообщили об этом. Дали зелёный свет. Я долго ждал этого момента, босс. Долго. Теперь меня ждёт путь наверх.

— Ты убрал всех. Всех, кто может быть опасен для корпорации.

— Почти всех. Осталось дело за малым.

— Полицейских возьмёт на себя корпорация… Дрын в тяжёлом состоянии. С ним Юля.

— Да… — грустно протянул Рыжий, — Её мне жалко больше всего. Хорошая девчонка. Ну, что поделать? Такова цена свободы.

— Цена свободы. — повторил Матвей, — В госпиталь нельзя. Там много народу. Да и отсюда нужно по хорошему убираться.

— Дело говоришь.

— Заводи машину, Рыжий, я сейчас.

Громила вышел из квартиры, Матвей остался один на один с телом Роберта. Убедившись, что Рыжий спустился, Матвей начал обыскивать небольшую квартирку хакера. Роберт был слишком умён, чтобы не задумываться о своей безопасности. Другой вопрос, что он не ожидал предательства со стороны Рыжего и того, что его лидер — это человек даже не из этого мира. Но о безопасности он должен был подумать и Матвей оказался прав. Под раковиной Матвей обнаружил пистолет и патроны к нему.

— Спасибо, приятель, — сказал Матвей телу Роберта, — прости.

Он убрал пистолет в джинсы за спину и спустился к Рыжему. Тот уже ожидал его в машине у входа в дом.

— Бар разрушен. — сказал Матвей и сел на пассажирское сиденье, — Моя квартира тоже. Где можно перекантоваться?

— У меня. — пожал плечами громила и завёл мотор.

— Я думал ты живёшь в баре.

— Ну… Скажем так: я не люблю гостей. И дома оставаться не люблю.

Квартира Рыжего оказалась в нескольких минутах езды от дома Роберта. Такое же серое здание, такой же подъезд, такой же внутренний двор. Внутри полный бардак, за который Рыжий даже не подумал извиняться. Куча шмоток и пустых банок из-под эля закрывали почти весь пол, а одинокая софа была в чём-то изгваздана.

— Чувствуй себя как дома. — буркнул громила, открывая холодильник, а потом добавил, — А ты знаешь, сегодня прекрасный день!

Матвей вопросительно посмотрел на Рыжего.

— Я б вообще стёр всех этих гнид.

Почему-то Матвея эти слова сильно задели.

— Скажи мне, — оперативник опустил голову и посмотрел на грязные ногти, — а ты не думал, что «МегаТех» тебя просто использует? Как и наши.

— Конечно, используют! — громко гаркнул громила и сделал смачный глоток воды, — Но благодаря им у меня есть еда и вода. И даже немного кредитов. Но это всё мелочи. У меня есть цель. И я к ней очень близок.

— А если тебя кинут?

— Кто?! — удивился Рыжий, — «МегаТех»? Ваши? Нет, брат, я им нужен. Я гарант того, что ты выполнишь свою работу. Тем более, мы почти всё сделали! Основные горлопаны «Нового века» либо мертвы, либо в больнице. Ты же, дорогой мой, выйдешь на связь с Елистратовым и замочишь его. Ну, или я замочу. Не важно. И всё. Тёпленькое место на верхнем уровне у меня в кармане.

Рыжий поставил бутылку воды на стол и начал постукивать по тыльной стороне ладони биомеханической руки.

— Что-то не так с контактами, зараза. — грустно подытожил он, — Не проходит сигнал в мозг. Иногда совершенно её не чувствую. Надо бы заняться вопросом, да деталей нормальных не достать. Здесь. А вот там…

— Ты же был с этими людьми столько времени. Неужели ты не чувствуешь жалости к Гипсу? Арти? К Роберту? Юле?..

— Чувствую, Матвей. Конечно, чувствую. И если бы был способ сделать всё иначе… — он выдохнул, — Но его нет. Ты знаешь это лучше меня. Ты же не сильно от меня отличаешься. Тебе приходится притворятся кем-то другим, чтобы достигать своих целей. А какие они эти цели?

— Это другое, Рыжий, — Матвей подошёл у замызганному окну, — это — моя работа. Я работаю и получаю за это деньги.

— Да, но ты можешь себе позволить жить там где хочешь? Делать то, что хочешь? Спать с кем хочешь? Есть то, что хочешь? А я — нет.

Матвей засмотрелся на неоновую вывеску напротив. Очередной стриптиз клуб, которой по факту наверняка бордель. Обнажённая девушка, созданная из множества линий зелёного цвета подмигивала ему приглашая зайти внутрь. В этом образе ему показался кто-то знакомый. Давно ушедший из его жизни, но оставивший неизгладимый след.

— Нет, Рыжий. Я тоже не могу. — он повернулся к нему, достал из-за спины пистолет Роберта и нацелился громиле промеж глаз, — И знаешь в чём моя проблема? Я слишком долго жил чужими желаниями. Чужими выгодами. Служба, отец, начальство. Я такой же как они. Как те, кого ты сегодня убил. Люди всего лишь хотят лучшей жизни для себя и своих детей. Они хотят того же, чего и ты. Только ты не понимаешь одного: как бы упорно ты не лизал задницу шишкам «МегаТех», тебе никогда не стать одним из них. Ты — огромная машина для убийства из нижнего уровня. И навсегда им останешься в их глазах.

— Э, приятель! — Рыжий поднял руки и немного отошёл назад, — Ты чего?! Ты чего?! Ты что, защищаешь этих?.. Зачем? У тебя работа, так давай выполним эту работу?

— Поздно, Рыжий. Ты своей выходкой лишний раз подтвердил мои убеждения. Ты не общался со многими несчастными, которые лишаются всего. Ты как будто не слышал Елистратова… Ты эгоист, Рыжий, и это хорошо. Человек должен думать о себе. Но идти к своей цели шагами, которыми идёшь ты… Приятель, это не по-человечески.

— И что теперь?! Ты меня грохнешь, и начнёшь бунт?! Да ты сдохнешь! Это не твоя война, парень! Это не твоя война! Ты здесь сколько?! Меньше года?! И ты думаешь, что всё понял про нас?! Про наш мир?! Про этот город?!

— Ты прав, я здесь недолго. Но мне кажется я понял достаточно.

После этих слов Матвей спустил курок пистолета и свинцовая пуля проткнула лоб его связного. Рыжий, огромный человек, заменивший свои руки на биомеханические был настолько ослеплён своей идеей, что даже предположить не мог, что умрёт от руки своего соратника. Как не могли предположить те, кого убил Рыжий.

Массивное тело опустилось на колени и c грохотом рухнуло лицом вниз. От его головы ореолом растеклась багровая кровь. Матвей опустил руку и почувствовал что-то схожее с эйфорией. Он грустно улыбнулся, осознавая все последствия своих действий. Он больше не выйдет на связь с СКВП. Не увидит друзей, не увидит отца и Лизу. Он никогда не вернётся домой. Он останется в мире, которым проникся меньше чем за год. Проникся людьми, которые мечтают о лучшей жизни. Проникся идеями, которые преследовал его дубликат. Он уже когда-то бросил людей, которые стали ему близки. Бросил её и не позволяет теперь себе привязаться к кому-то. Он не повторит такой ошибки.

И единственный человек на нижнем уровне, который знал, что Матвей — пришелец из другого объекта лежал перед ним в луже крови.

Теперь это стала его война.

19

В городе, где соседи привыкли к выстрелам, не стоит беспокоится о том, что кто-то раньше утра найдёт тело Рыжего. А если принять тот факт, что он был предателем, свои его искать тоже не будут.

Матвей закрыл входную дверь квартиры, спустился на первый этаж, осмотрелся и быстро запрыгнул в автомобиль Рыжего. Нельзя сказать, что оперативник выучил нижний уровень наизусть, но основные ориентиры он запомнил, потому добраться до больницы для него не составило труда.

Госпиталь был переполнен болеющими, ранеными, травмированными людьми. Они покорно ожидали своей очереди на приём, иногда могли просидеть несколько часов, ведь в городской больнице персонал выделяла корпорация и его катастрофически не хватало.

За стойкой в приёмном отделении стояла тучная дама, вместо глаз у неё располагались окуляры, а сгорбленный нос, тонкие, еле заметные губы, накрашенные красным и взъерошенное каре делали её похожим на сову. Она совершенно не обращала внимания на стоны пациентов, как и на столпившуюся очередь возле стойки.

— Простите? — крикнул Матвей, пробираясь сквозь нескольких людей.

— Куда ты прёшь?! — крикнул старичок так же добивающийся внимания дамы за стойкой.

— Что ты орёшь, старый? — крикнула женщина с другой стороны, — Это Матвей Фёдоров. Он помог моему сыну три недели назад! А ну-ка пропусти его! Пропустите его! — она повернулась к оперативнику, — Вы здесь из-за взрыва, да?

— Да, — ответил Матвей и повернулся к даме за стойкой, — Дрын… ой… Алексей Косточкин. Как он? В какой палате?

— В шестьдесят второй. — не отвлекаясь сказала дама.

Матвей поблагодарил даму и вступившуюся за него женщину, протиснулся через людей к лифту и поднялся на шестой этаж. Силуэт Юли в другом конце коридора он узнал сразу. Стройная спортивная фигурка, подчёркнутая формой медицинского работника, русые волосы, слегка растрёпаны, спадают на плечи неровным водопадом. Она была полностью истощена. Четыре часа Юля Хрусталёва буквально собирала на операционном столе Дрына. Каждый имплант она аккуратно вставляла на место, каждое сухожилие она сращивала скрепляющим лучом, каждую рану она обеззараживала и регенерировала. Если бы она не прогнула главного врача госпиталя на проведение операции под её наблюдением, то Дрын недожил бы до утра. Взамен главврач попросил её отдежурить неделю в его больнице.

— Как он? — спросил Матвей.

Юля обрадовалась и обняла оперативника.

— Хорошо. Придёт в себя скоро.

— А ты как?

— Вымотана.

— Это был Рыжий. — Матвей опустил голову. Юля отклонилась в сторону и закрыла ладонью рот.

— Что? — тихо спросила она.

— С самого начала это был он. Этот ублюдок сливал информацию корпорации несколько лет. А ночная выходка… Это был подарок. Уничтожение главных действующих лиц «Нового века». Мне тупо повезло не оказаться в баре когда…

— Но как? — мысль о предательстве громилы не укладывалась в голове девушки. — Зачем?!

— У него были свои причины. Всю свою осознанную жизнь он хотел жить на верхнем уровне. Мы для него лишь метод достижения цели, не более того.

— Ты его видел?! Где он?

— Я застал его в квартире Роберта. — Матвей прислонился спиной к стене, — Он убил его, Юля. Зверски… Жёстко… Я проследил за ним до его квартиры… Там он и останется.

Юля расплакалась. Толи от злости, толи от обиды.

— Прости, что…

— Не за что извиняться! — прикрикнула девушка, — Просто… Чёрт! Я не хочу в это верить. Я представляю какого тебе.

— Уже светает. — Матвей посмотрел на электронные часы на стене, — Вечером нужно встретиться с Елистратовым. Пора. Время пришло. Другого шанса у нас не будет. Я, правда, пока не знаю как с ним связаться.

— Я закончила здесь, только переоденусь. Сегодня ты можешь остаться у меня.

— Да нет, — засмущался Матвей, — я…

— А где ты останешься? — девушка улыбнулась, — Четыре утра, твоя квартира полностью разрушена, а мне, если честно, не помешала бы выпивка и приятная компания.

— Спасибо. — обрадовался Матвей. Спать на улице была так себе перспектива, — А как же твоя бабушка? Я не помешаю?

— Не переживай. — ответила девушка, — Она встанет через полчаса и отправится обсуждать со своими подружками былые времена до самого обеда. Да и потом для неё будет честью принимать нашего лидера.

Квартира Юли и её бабушки была небольшой, но очень уютной. Один из самых первых небоскрёбов Сочи построенный «МегаТех» находился в двух шагах от пляжа, отгороженного забором из стеки-рабицы. Жители нижнего уровня могли насладится видом на море, но только издалека, тогда как на верхнем уровне располагались специальные смотровые площадки и несколько лифтов на пляж. Каждый день работяги наблюдали как развлекается в воде молодежь и прогуливается по берегу пожилая элита верхнего уровня.

В квартире было две комнаты, кухня и небольшой коридор. Старая планировка, к которой привыкли жители дома, но никак не гости. Однако, Матвею обстановка напомнила чем-то дом.

Они зашли внутрь, Юля бросила карточку-ключ на круглый деревянный столик и пригласила Матвея зайти. На стенах, оклеенных незамысловатыми обоями висели картины, написанные ещё до войны корпораций.

— На кухне есть небольшой диван. — сказала Юля, — Можешь лечь там. Выпьешь?

— С удовольствием. — согласился оперативник, — У вас очень мило.

— Спасибо. — обрадовалась девушка и достала из холодильника самогон, — Бабушке дали эту квартиру как первой переселенке. Она работала в «МегаТех» уборщицей… Страшно представить сколько лет. Забавно… — задумалась она, — Ведь она искренне верит, что у нас всё хорошо.

— Дай угадаю? Стабильно?

— Да. Стабильно. Она не видит всего ужаса, который видим мы.

— Её можно понять. Наверное для неё всё действительно замечательно.

Матвей достал стопки из шкафчика над раковиной и разлил по ним самогон.

— Значит, — начала Юля, — это случится? Настало время?

— У нас нет выбора. Я не знаю, что Рыжий наговорил директорам «МегаТех». Но терять времени больше нельзя. Мы не получим должной поддержки, но если мы не сделаем шаг сейчас, нас просто сотрут с лица земли.

Юля положила острый подбородок на изящную ладошку, проводя указательным пальцем другой руки по краю полной стопки.

— Я давно готовилась к этому. Правда. Но мне почему-то всегда казалось, что этот момент никогда не наступит. Мы так долго готовимся, столько сделали. А они одним ударом вынесли лучших из нас.

— Давай за них? — предложил Матвей, — За наших ребят. Теперь мы ответственны не только перед собой, но и перед ними.

Они выпили. Самогон оказался очень приятный по вкусу, отдавал карамелью, но на чём он был настоян оперативник решил не уточнять.

— Вечером я встречусь с Романом. Он давно ждёт нашей команды. Но, чёрт, я — лидер «Нового века» и не знаю как с ним связаться! Глупо как-то. Роберт всегда был нашим связным… А теперь…

— Хм-м, — промычала Юля, — он живёт на нижнем, верно?

— Насколько мне известно, да. Как и почти вся полиция.

— Его адрес наверняка есть в единой базе больниц Сочи. Им же… ну… отказали… тогда. — сказала она очень тихо, — Я смогу проверить. У меня есть доступ.

— Юля! Ты гений! — обрадовался Матвей и налил ещё, — Ты волшебница!

— Да нет, я просто отлично знаю чем могу быть полезна.

Они выпили ещё. Потом ещё. Немного посмеялись. За окном совсем рассвело, послышались первые звуки улицы. Юля, после нескольких стопок самогона расслабилась и рассказала Матвею о детстве. О том, как росла в этом районе. Как её воспитывали родители, а когда их не стало — бабушка. Почему выбрала профессию медика. А потом она почувствовала как ей хочется обнять его. Поцеловать. Страстно. Взять его за руку и отвести за собой в её небольшую комнатку и там, под шум утреннего города и моря забыться на какое-то время. Дать волю желанию.

Она всегда разделяла работу и личную жизнь, потому что это может негативно сказаться на положении дел в «Новом веке». Но какое это имеет значение, если скоро всё может закончится? Вдруг у неё больше не будет возможности поцеловать его? Она наверняка будет жалеть об упущенном мгновении.

Девушка встала из-за стола, положила руку на свою шею и потянулась, разминая затёкшие мышцы. Матвей не сразу понял, чего она от него хочет, но сказать, что он этого не хотел — было бы неправдой. Она стянулся резинку для волос, повернулась к Матвею и взяла его за руку. Он поднялся и проследовал за ней в её комнату. Аккуратную, с небольшим окном, выходящим на море за бесконечной сеткой-рабицей. Под шум улицы и моря они поцеловались. Матвей нежными движениями гладил её спину, а она его шею. Юля стянула с себя футболку, обнажая свои утончённые формы, потом слегка запачканные от рабочего дня джинсы, а затем легла на кровать приглашая Матвея присоединиться к ней. В то утро они впервые занялись любовью, но чувствовали друг друга, словно вместе уже много лет.

20

Кабинет-приёмная Юли Хрусталёвой находился недалеко от центра Сочи. Девушка неплохо зарабатывала на приёме больных, когда больницы были перегружены, а слава о её профессионализме дошла и до верхнего уровня. Иногда к ней на приём записывались топ-менеджеры «МегаТех», представляясь другими именами, но она с лёгкостью вычисляла их принадлежность к верхнему уровню.

С Матвеем Фёдоровым она познакомилась несколько лет назад, когда его соратника ранили в потасовке. Это можно назвать случайной встречей, так как её кабинет как раз находился недалеко от места столкновения, а в тот вечер она задержалась, чтобы внести все данные в базу. Молодой человек буквально ворвался в её кабинет, держа на плечах раненого паренька сильно моложе их. Юля, без лишних вопросов положила паренька на стол, обследовала его и зашила рваную рану. Матвей поблагодарил девушку и спросил что он может сделать. Он понял, что девушка узнала его и единственное, что она попросила взамен — помочь достать лекарства в кабинет и заодно для её бабушки. Лидер «Нового века» выполнил просьбу через четыре дня.

Несколько раз она приходила в «Усталый путник», где познакомилась с Дрыном, Арти, Рыжим и другими завсегдатыми бара-штаба. Такая очаровательная девушка с глазами чёрными, как космос сразу привлекла к себе внимание, но так же сразу дала понять, что она — не очередная фанатка «Нового века», а серьёзный работник медицины, который просто необходим организации.

Она уже сбилась со счёта сколько раз выручала «Новый век». Юля, иногда с помощницей, постоянно принимала обычных граждан нижнего уровня совершенно бесплатно, помогала в местной больнице, а ещё, когда это было необходимо, зашивала бойцов «Нового века». Постоянным клиентом, конечно же, был Дрын и его люди. Контрабандисты постоянно ходят под прицелом, потому попасть в передрягу для них — совершенно обычное дело. Она никогда не просила еды или кредитов за свою работу, но Матвей и другие всегда благодарили девушку кто чем может.

Юля знала, что грядут перемены. Она понимала, что строй, который сейчас навязан «МегаТех» просто не выдержит натиска рано или поздно. Её идеалы совпадали с идеалами «Нового века». Она хотела равноправия для всех, честной оплаты труда, помощи нуждающимся. Так, со временем, она стала активисткой «Нового века», но при этом держалась в тени, чтобы так или иначе добывать информацию о её клиентах с верхнего уровня.

Предательство Рыжего и смерть её соратников сильно ударили по ней. Она никогда не скажет об этом ни Матвею, ни кому-либо другому, но ей хотелось кричать. Реветь в подушку целый день из-за той несправедливости, которая на них обрушилась. Но поддаваться сейчас эмоциям нельзя. Она должна сфокусироваться на следующих шагах, чтобы отомстить за своих соратников.

Утром они вели себя как пара, которая вместе всю жизнь. Они молоды, красивы, им интересно друг с другом. Единственный вопрос, который возник в голове у девушки: почему она не сделала этого раньше? Но потом успокоила себя тем, что видимо время просто было не подходящее.

Бабушка Юли, пожилая дама, повидавшая жизнь с разных углов застала их на кухне. Они пили чай и о чём-то смеялись. Её украшенное морщинами лицо засияло улыбкой, когда она увидела Матвея. Красивый, подтянутый, вежлив. Чем не отличная пара для её золотка? Шрам? Ну, а что шрам? Сейчас не простое время. Да и верила она, что благородные шрамы украшают мужчин.

Попрощавшись с бабушкой, Юля и Матвей вышли из квартиры. До кабинета-приёмной они добрались очень быстро, но Юля отказалась садиться в машину Рыжего и настояла ехать на её. Скромный маленький электрический автомобиль с трудом выжимал из себя шестьдесят километров в час, но ей этого вполне хватало.

Матвей поймал себя на мысли, что в её кабинете уютно как дома. Видимо человек делает место, а не место человека. Пока она что-то вбивала в старенький компьютер, он ходил и рассматривал напечатанные на бумаге постеры к фильмам, концертам и мюзиклам, которые никогда не проходили в Новой России. Ему показался забавным тот факт, что некоторые лица были узнаваемы и имели популярность и в его родном объекте.

— Готово! — победно заявила девушка, — Елистратов Роман Игнатьевич. Восьмая улица, дом четырнадцать.

— Спасибо, Юля, — он подошёл к девушке и поцеловал её в макушку, — едем.

Район, где проживал Елистратов называли «частный сектор». Это была территория Сочи, но достаточно далеко от центра и небоскрёбов. Практически всех полицейских из нижнего уровня старались селить на окраинах города, ведь полицейский — это работник «МегаТех», обеспечивающий порядок. Жителям не нужно дружить с полицейскими, быть их соседями, знать их жён и детей. У Елистратовых был скромный одноэтажный домик, обшитый старым сайдингом. Перед домом небольшой участок, не больше сотки и аккуратная дорожка из гравия, ведущая ко входу. Матвей попросил остаться Юлю в машине, а сам подошёл к невысокому заборчику из сетки-рабицы. Он позвонил в звонок и сделал два шага назад.

— Какого чёрта?! — Роман явно не ожидал увидеть Матвея, — Ты сдурел?!

— Роман… Я…

— Тихо! — скомандовал Елистратов, аккуратно закрыл дверь и подошёл к Матвею.

— Ты совсем с ума сошёл?! Являться ко мне домой?! Как ты меня нашёл?!

— У меня свои методы. У тебя выходной?

— Тебя это вообще не должно волновать! — от Елистратова послышался вчерашний запашок самогона, — Чего тебе нужно?!

— Пора, Рома.

Полицейский выпрямился и скрестил руки на груди.

— Ты серьёзно? — решил удостовериться он.

— Ты слышал про бар?

— Да. — Елистратов опустил голову, — Сочувствую.

— За этим стоял Рыжий. Он убил Роберта. Других. Он работал на них. Сдавал им каждый наш шаг.

Роман изменился в лице. Суровый полицейских был напуган словно мальчишка.

— Они наверняка знают и о тебе, — продолжил Матвей, — это вопрос времени. Так что, Рома, сейчас или никогда.

— А как же поддержка с воздуха?

— Её не будет. Мне кажется, что её могло никогда и не быть. Рыжий наплёл про всё это, чтобы дать нам больше уверенности.

— Сегодня я сообщу своим. По тайному каналу. Ночью встретимся в ангаре, в трёх километрах от Сочи. Выезд вам обеспечат мои ребята. Никому ни слова. Держитесь подальше от камер, старайтесь не привлекать внимания.

— Хорошо. Спасибо тебе.

— Не за что, лидер «Нового века». Не за что.

Елистратов развернулся и прошёл в дом. За долю секунды, когда Роман открывал дверь, Матвей смог разглядеть сидящую в гостиной супругу полицейского. Она смотрела куда-то в никуда, а затем перевела свой мёртвый взгляд на оперативника. В этот момент Матвею стало сильно не по себе.

21

Вечером того же дня Матвей и Юля без проблем выехали из города. Кордон полицейских пропустил их не спросив ни документов, ни выездного назначения. Роман Елистратов своё обещание выполнил.

Ангар, в котором должна состояться встреча, находился на территории заброшенной фермы, не представляющей никакого интереса для «МегаТех». Елистратов и его люди частенько выезжали туда пожарить мясо, пострелять и просто обсудить сложившуюся ситуацию без лишних ушей. Именно там полицейский, в очередной раз услышав протестные настроения своих подчинённых, принял решение способствовать набирающему мощь «Новому веку».

В ангаре их уже ожидали трое: Роман Елистратов, его главный помощник Аркадий и угрюмый тучный мужчина по имени Ростислав. Последних двух до сегодняшнего дня Роман не представлял.

— Нормально добрались? — спросил полицейский.

— Да, спасибо. — ответил Матвей.

— Присаживайтесь, господа. — Елистратов посмотрел на Юлю, — И дама.

Они разместились за старым пластиковым столом и Роман достал несколько карт Сочи, планы здания «МегаТех» и ещё какие-то бумаги, чем вызвал недоумение Ростислава.

— Печатный формат? — тонким голосом сказал мужчина, — Серьёзно?

— Знакомьтесь. — Роман показал на своих компаньонов, — Ростислав. Наш хакер. Аркадий — мой помощник. А бумажный формат, Слава, — он повернулся к тучному мужчине, — потому что потом его можно сжечь.

На разъяснение начальника хакер закатил глаза.

— Мы начнём с северного прохода. Моя смена будет патрулировать восемь кварталов возле здания «МегаТех» с шести утра до шести вечера. Обычно совет директоров приходит в 9—9:30 утра. Они приезжают со своей охраной, она провожает их до лифта, а затем дежурит на этаже. Это полу-киборги, если честно, потому валить их нужно чётко и быстро, прямым попаданием в голову. Если промахнулись — пиши пропало. Как только последний из совета зайдёт в здание, мы объявим о чрезвычайной ситуации, которую должны обеспечить твои люди.

Он посмотрел на Матвея.

— Обеспечим. — ответил оперативник, — Как только вы снимете кордон с врат на верхний уровень. Часть людей уже будет там. Уборщики, воспитатели, электрики. Все будут вооружены. Не серьёзно, конечно, как ваши, но будут. Часть нашего склада пропала при взрыве в баре. Хорошо, что мы вывезли половину в другое место. Они выйдут на улицы в сторону «МегаТех», будут скандировать лозунги, отвлекать.

— Тогда-то мы и подоспеем. Но вместо того, чтобы крутить ваших — направимся в главное здание.

— Скорей всего, — добавил Матвей, — в Сочи введут чрезвычайное положение и запросят поддержку из близлежащих городов.

— Не запросят. — перебил Ярослав, — Я настрою приёмники таким образом, что они будут думать, что сигнал уходит, но принимать его никто не будет. Тоже самое с подкреплением. Ни один полицейский, чей жетон находится в нашей базе не будет оповещён о каких-то мероприятиях. Зато на связи будет Роман Игнатьевич.

— Это здорово. — одобрил Матвей, — Далее, захватив здание мы поднимаемся на верхний этаж. Доступа на крышу у совета не будет, потому они окажутся в капкане на верхнем этаже «МегаТех». Им я предложу капитулировать в обмен на гарантию безопасности. Они смогут беспрепятственно покинуть Новую Россию в течении трёх часов, как только подпишут документы о передаче корпорации в наше управление. Если этого не произойдёт, то на документах окажутся их мозги, так что я думаю, они согласятся.

— Зачем их спасать?! — удивился Елистратов, — Их опасно оставлять в живых.

— Это… Скажем так: классических ход. Если их убить, то мы будем выглядеть террористами, захватившими власть. А если дать им возможность спастись, то покажем остальным, что мы милосердны. Что наша цель — не уничтожение конкретных людей, а создание нового общества, с абсолютно равными правами.

— Ну, что ж… — Роман почесал подбородок, — Трезво. Давай так. Но имей в виду, что тебя они уничтожат при первой возможности.

— В этом и разница между нами. — Матвей покручивал листок А4 с поэтажным планом, — Я, ты, Юля, остальные… Мы готовы дать второй шанс. Это и нужно нижнему уровню. Это нужно всей стране. А верхний, увидев, что можно жить иначе, не будет сопротивляться. — оперативник встал из-за стола и сделал несколько шагов вокруг, — После того, как совет вывезут, мы включим теле-радио трансляцию. Нас должно быть слышно и видно от Сочи до Выборга. Я объявлю о перераспределении ресурсов «МегаТех». О том, что старая вертикаль власти, та, в которой привыкли жить топ-менеджеры корпорации, уничтожена. Что наступает новое время. И боятся обычным работягам больше нечего.

— Это в том случае, если у нас всё получится. — скептически сказал Ростислав, — Мы обеспечим всё необходимое с нашей стороны. Освещение переворота будет в формате 24/7. Мы подготовили более тысячи дронов с камерами. «МегаТех» наверняка будут подключать экстренные каналы связи, но мы будем постоянно атаковать их и перенаправлять в никуда.

— Сколько людей ожидается с твоей стороны? — спросил Елистратов.

— Около трёх с половиной тысяч на верхнем уровне и ещё две с нижнего.

— С нашими ребятами получится около десяти. Слабый шанс. Очень слабый.

— Да, но мы не начинаем масштабную войну. Для того, чтобы попасть в «МегаТех» такого количества хватит. А остальное… Этим уже займусь я.

Елистратов не ответил, но в его глазах можно было распознать сомнение. Все присутствующие на сегодняшней встрече испытывали страх. Но остановиться сейчас — означало предать собственные идеалы. На это Елистратов пойти не мог. Как и не мог Матвей. Теперь от него, необычного оперативника из другого мира зависела судьба миллионов людей.

Обратно Матвей и Юля ехали молча. Матвей прокручивал в голове разговор с Елистратовым, события последних месяцев, вспоминал родной объект. Отец наверняка не одобрил бы его решения остаться здесь. Да и сам Матвей до конца не верил, что всё закрутилось вот так. Он так рвался стать оперативником СКВП, путешествовать по мирам, выполнять сложные задания, а в итоге нашёл то, что искал в шкуре своего дубликата.

Перед ними открылся вид на Сочи. Разноцветный, высокий, властный город, который завтра окажется полем боя. На секунду в голове появился образ Юли. Открытой, откровенной, сладко стонущей от удовольствия. Он повернул к ней голову. Она сидела на пассажирском сидении, подпирая подбородок рукой. Её волосы трепал ветер, а взгляд был направлен куда-то вдаль. Матвей положил ей руку чуть выше колена. Девушка отвлеклась от своих мыслей и улыбнулась ему.

— Юль… Если завтра всё пройдёт успешно… — сказал Матвей и сделал паузу, а затем улыбнулся в ответ. Она и интересом ожидала что ей скажет молодой человек, — Если всё получится, я бы очень хотел избавиться от этого шрама.

Девушка искренне обрадовалась такой просьбе и поцеловала Матвея в щёку.

22

Ровно в 8:00 к вратам на верхний уровень стали подтягиваться люди. Полицейские, как ни в чём не бывало, стояли в оцеплении в полной амуниции. Они ожидали команды.

В 8:30 в седьмой и четвёртый полицейский участок поступил приказ о подготовки боевых автомобилей к плановой поездке. Проверить ходовую, как ведёт себя транспорт, чтобы внести в рапорт информацию о техническом состоянии машин.

В 9:00 заправщики автомобилей перестали обслуживать своих клиентов, воспитатели детских садов оставили классы с детьми, сантехники бросили текущие трубы как есть, уборщики побросали электрические собиратели грязи. Все как один, вышли с рабочих мест и направились к главному зданию «МегаТех», оставляя в недоумении жителей верхнего уровня. К величественному зданию корпорации рекой стеклись несколько тысяч обычных работяг.

В 9:15 Матвей поцеловал Юлю. Страстно, как в первый раз, когда они остались ночевать у неё. Он попросил её быть на связи и помогать там, ведь она — это достояние «Нового века». Незаметно он положил ей в карман сложенный в несколько раз листок из тетрадки.

В 9:45 один из полицейских в здании «МегаТех» сообщил, что весь совет директоров находится внутри. Виктор Вега, Аристотель Вознесенский, Марианна Леви, Александр Арт, Лука Петриашвили. Они заперлись в огромном приёмном кабинете и попросили не беспокоить.

В 10:00 полицейские охраняющие врата на верхний уровень расступились, пропуская жителей нижнего уровня. Они заполняли лифты по максимуму и поднимались, а наверху, встречающие полицейские показывали им путь к главному зданию корпорации.

В 10:30 перед зданием «МегаТех» собралось несколько тысяч человек, которые скандировали нецензурные выражения в адрес совета директоров. Шум от этих протестующих разогнал граждан верхнего уровня по домам. Они запирали двери и окна, наблюдая по телевизору прямую трансляцию с места событий.

В 10:31 Елистратову пришёл приказ о разгоне митингующих у здания «МегаТех». Так же в приказе сообщалось, что на верхнем уровне введено чрезвычайное положение и объявлен синий код. Синий код, в терминологии «МегаТех» обозначал право на применение огнестрельного оружия.

Здесь и произошло то, чего совет никак не мог предвидеть. Несколько тысяч полицейских на боевых машинах отправились к месту, где проходит митинг, но вместо разгона, они оцепили протестующих и взяли под свою защиту. Ростислав в своём передвижном штабе, в компании нескольких хакеров заблокировали сигналы, поступающие из здания «МегаТех». Матвей появился перед зданием корпорации на одной из боевых машин, с Елистратовым за спиной. Их встречали громкими овациями.

Охранники, напичканные имплантатами и без единой своей части тела кроме лица выскочили из здания. Несколько снайперов моментально снесли им головы, ещё нескольких добил Елистратов.

Здание «МегаТех» было взято в кольцо, полицейские «Нового века» выстроили баррикады из мешков и покрышек, ограждая доступ. Образовалось несколько КПП.

Матвей, охраняемый Елистратовым и его людьми вошли внутрь. Испуганные сотрудники корпорации, проживающие на верхнем уровне и работающие в лобби упали на пол. Ростислав заблокировал все двери «МегаТех», не давая возможности работникам с других этажей перемещаться по зданию.

Ещё несколько охранников появились из ниоткуда, один смог даже пальнуть Елистратову в руку, но облажался, так как его костюм был оснащён защитой. После того, как первый этаж был зачищен, Матвей и Роман прошли к лифту, который был Матвею уже знаком.

Они поднялись на верхний этаж за несколько секунд. Двери открылись и перед ними предстали испуганные лица тех, кто несколько десятков лет правили «МегаТех» и Новой Россией. Тех, кто создал никому не нужное расслоение населения. Тех, кто сегодня сможет раз и навсегда искупить свои грехи перед множеством жителей Новой России.

— Встать! — скомандовал Елистратов, — К стене, живо! Руки держать на виду!

Все пятеро подчинились и выполнили указания полицейского. На штанах Александра Арта появилось тёмное пятно мочи.

— Вы наверняка знаете как меня зовут. — сказал Матвей, — Но вы не знаете зачем я здесь. Многие годы вы наживались за счёт обычный людей. Вы построили мир, где только приближённые к вам имеют право на достойное существование, но сегодня это изменится.

— Ах ты сукин сын! — крикнул Виктор Вега и сделал шаг вперёд, — Переиграть всё решил, мразь?!

Вместо ответа Матвей выстрелил Виктору в голову. Мозги члена совета директоров лёгкими микроскопическими уколами атаковали остальных четырёх.

— Я прошу вас не повторять ошибки вашего коллеги. — вежливо попросил Матвей, — Я подготовил для вас документ, где вы передаёте в собственность все активы «МегаТех» мне и Роману Елистратову. Документ вступает в силу с момента подписания. Вам будет предоставлено три часа, чтобы навсегда покинули территорию Новой России. Если вы согласитесь, мы вас не тронем. Даю слово.

За панорамным окном раздался хлопок. Один из дронов, снимающий всё происходящее потерял управление и на полной скорости влетел в пуленепробиваемое окно. Роман спросил в наушник что происходит, но вместо ответа услышал лишь помехи. Четверо оставшихся в живых члена совета директоров положили руки по швам и делали шаг вперёд.

— Ах, юноша, — сказали одновременно все четверо, — неужели вы думали, что всё будет так просто?

— Какого чёрта? — спросил Матвей, держа на прицеле каждого.

— Я слишком давно управляю «МегаТех», чтобы не быть готовым к подобному. — загробными голосами произнесли четверо, — Вы хотите их подписи о капитуляции? Этого никогда не будет.

После этой фразы они замертво упали к ногам Матвея и Романа.

— Чёрт! — крикнул Елистратов, — Больно! Какого хрена?!

Огромный телевизионный экран на стене включился. На нём были только помехи, среди которых еле различались очертания лица.

— Мне очень жаль, Матвей Евгеньевич, что произошло именно так. — сказал механических голос в телевизоре. Свет неожиданно погас, в комнате осталось только естественное, дневное освещение.

— Не могу… пошевелить! — сказал Роман и словно марионетка развернулся к Матвею, — Это не я! Это не я! Тело не слушается! Само… Как?!

— Первым, что я сделал после перерождения — вставил нейронные чипы в мозг каждому, кто работает на корпорацию. Полиции в первую очередь.

Роман сделал два выстрела. Первый раздробил Матвею каленную чашечку и тот рухнул, второй превратил его правую руку в месиво. Оперативник крикнул от боли, картинка перед глазами поплыла.

— О, нет-нет, — сказал голос в телевизоре, — не отключайся, прошу тебя, лидер «Нового века». Скажи мне, дорогой Матвей, что пошло не так? Ты выполнял свою часть сделки. Работу. Ты был гарантом, что бунта не состоится. Ты должен был успокоить своих подопечных от лица этого выскочки. Что же пошло не так?

— Матвей, о чём он говорит?! — сквозь неведомую силу спросил Елистратов, — Отпусти меня!

— Хорошо. — спокойно ответил голос.

Раздался неприятный писк, после которого голова Елистратова разлетелась по всей комнате.

— Кто ты, чёрт возьми? — из последних сил спросил Матвей.

— Как беспардонно с моей стороны! — воскликнул электронный голос, — Разрешите представиться, Матвей Евгеньевич, меня зовут Лазарь Кант. Я сын основателя «МегаТех» и бессменный его руководитель.

Матвей чувствовал, что вот-вот потеряет сознание, но приказывал себе не закрывать глаза.

— Это… не возможно… — оперативник харкнул кровью.

— В твоём мире — да. Я же… как бы тебе попроще объяснить? Цифровая копия мозга Лазаря Канта. Его мысли, желания, мечты. Я — это он. Мы единое целое. Я всегда был мишенью, дорогой Матвей Евгеньевич. И когда я спустился к ним… Я спросил их: чем я могу помочь? Они ответили мне насилием. Убили меня. Ты защищал не тех людей, лидер «Нового века». Те люди внизу — им нужно только одно: нытьё. Право обвинять кого-то в своей несостоятельности. Я пытался дать им работу. Возможность развиваться, но это им не нужно. И никогда нужно не будет.

— Не все… Не все… такие… как ты… описал…

— Согласен. Поэтому лучшие — здесь. А те, кто вышел сегодня к моему дому. Это — заскучавшие неучи.

— Чтобы… понять… их… Нужно… быть человеком… А ты им… не был… даже при… жизни.

Матвей сплюнул и посмотрел на экран. В глазах темнело, словно кто-то потихоньку приглушал свет. Фёдоров-младший закрыл их и ему стало очень хорошо. Спокойно и тепло. В темноте, где-то вдалеке показался свет. Он приближался к нему, а когда оказался совсем близко из света вышел знакомый силуэт. В элегантном синем платье и чёрных туфлях на высоком каблуке вышла его мама. Она была так красива! Матвей подошёл к ней и обнял. Она, не говоря ни слова, пригласила его проследовать за ней. Матвей улыбнулся как маленький ребёнок, ощутив эйфорию в груди, кивнул головой и отправился за мамой в яркий белый свет.

23

Юля ехала в кузове грузовика Дрына, уже далеко от Сочи. Через проверенный путь контрабандиста они направлялись к Москве, где Юлю ждала её старая подруга и обещала ей кров и замолвить словечко в местной больнице. Сидящий за рулём Дрын не спрашивал о состоянии девушки, потому что в сложившейся ситуации делать это было бы глупо.

Какое у неё могло быть состояние? Она потеряла всех в тот день.

Знакомых.

Близких.

Матвея.

Подавление восстания было слишком жестоким. Те полицейские, которые сопровождали протестующих открыли по ним же огонь. Кто-то сумел сбежать обратно, на нижний уровень, а души кого-то навсегда остались у главного входа в «МегаТех». В новостях потом говорили, что больше половины протестующих — это вообще не жители Новой России, а проплаченные иностранцы из соседних корпораций. Тела людей сожгли. В Сочи ввели комендантский час и предложили большое вознаграждение за тех, кто ещё хоть как-то мог быть причастен к восстанию. У неё не осталось выбора.

Бежать.

Бежать вперёд, не оглядываясь назад.

Дрына и ещё двоих его ребят она тайно вывезла из больницы, помогла долечиться. Времени не оставалось. Она попрощалась с бабушкой, сказав ей, что уезжает на стажировку в Европу, та поддержала внучку. Обе они понимали, что больше им свидеться не предстоит.

Сидя в кузове грузовика, Юля вспоминала своих ребят. Ведь для неё они были своими. Скольких она спасла, скольких вытаскивала с того света? И в один день это всё рухнуло.

Она засунула руки в карман куртки, чтобы немного согреться и обнаружила в одном из них скомканную бумажку. Юля аккуратно раскрыла её, пробежала глазами по тексту. Она сразу поняла от кого это. В уголках её глаз собрались слёзы.

«Моя дорогая Юля!

На самом деле я и сам не знаю зачем пишу это. Наверное, потому что хочу, чтобы ты знала правду. И если я не смогу сказать тебе её лично, то пусть будет хотя бы так.

Меня действительно зовут Матвей Фёдоров, но я не совсем тот человек, которого ты знала. Если я расскажу почему, ты всё равно не поверишь, но одно я хочу сказать точно: ты невероятная девушка! Ты прекрасный специалист и самая красивая из тех, кого я когда-либо встречал. Может быть я и не совсем тот Матвей Фёдоров которого ты знала, но я благодарен судьбе за то, что мне посчастливилось узнать тебя получше. А тебе меня. Ведь как бы то ни было я — это я.

И это я был с тобой тем утром. Это я был на совете и ночью после. Это я буду на восстании.

У меня действительно важная цель. И я, как любой нормальный человек… боялся. Но познакомившись с тобой ближе, мой страх улетучился навсегда. Вне зависимости от того, получится ли у нас завтра или нет, я хочу чтобы ты знала: ты вдохновила меня и вдохновляешь других. Спасибо тебе за это.

Могу ли я написать в этих строках, что ты засела у меня в голове и сердце? Будет ли это честно по отношению к тебе, если завтра у нас ничего не выйдет?

Наверное нет. Тогда давай поступим так… Если у нас всё получится, то я признаюсь тебе в любви. А если нет и ты читаешь эти строки… Вспоминай меня иногда, но не оплакивай, потому что твоя жизнь должна продолжаться. Ты достойна только самого лучшего, потому что ты светлый и нежный человечек.

Береги себя, Юленька. Матвей.»

Дрын, почувствовав, что сзади что-то не так спросил:

— Всё в порядке?

— Да, — ответила Юля и вытерла слёзы, — я просто немного устала.

ЭПИЛОГ

Евгений Николаевич неумело завязывал галстук перед зеркалом. Чёрный костюм ему очень шёл, однако повод его надеть оказался слишком ужасным для старика-отца. Вчера, поздно ночью ему позвонил Раскалов и сообщил о том, что его сын погиб при исполнении. Официально для всех друзей и родственников Матвей разбился в автокатастрофе, но врать легенде СКВП Раскалов просто не имел права.

Лиза подошла к Евгению Николаевичу и заботливо помогла завязать галстук. Им нужно было отправляться на похороны, но отец просто не был к этому готов. Он выдохнул, поправил непослушный воротник и они прошли к специально присланной машине, которая отвезёт их на кладбище в черте Москвы.

В тот день выглянуло солнце. Матвей не относил себя к какой-либо религиозной конфессии, потому прощания с ним по религиозным традициям не было. Гроб был закрыт. Незнающим сказали о том, что последствия аварии слишком серьёзные.

На прощание пришло около пятидесяти человек, среди которых был Егор Марченко, не желающий верить в случившееся, Олег, держатель кафе на Маяковской и нашёл время заехать даже сам Анатолий Эдуардович Раскалов. Фёдоров-старший оценил подобный жест.

Реальную причину смерти Матвея знали единицы, Евгений Николаевич был одним из знающих. В нём боролись два чувства — обида и злость. Несколько раз он задавал себе вопрос: зачем его сын сделал это? Предал службу, возглавил восстание, отдал свою жизнь за совершенно другой объект. С другой стороны Матвей всегда был не от мира сего. Его возвышенное чувство справедливости сыграло с ним злую шутку. И теперь он сожжён вместе с телами других протестующих, а перед Евгением Николаевичем пустой гроб. Однако, Фёдоров-старший выглядел спокойным. Марченко показалось, что даже через чур спокойным.

После церемонии погребения Евгений Николаевич стоял у могилы сына в своих мыслях. Народ начал расходится, только Лиза стояла неподалёку. Тогда к отцу Матвея подошёл Марченко и тихо сказал:

— Примите мои соболезнования, Евгений Николаевич. Матвей был отличным оперативником.

— Он предал СКВП, Егор, — ответил Фёдоров-старший, — и вот последствия.

— Предал?! — удивился Егор, но быстро понял что к чему, — Да, но… При всём при этом, он остался в нашей памяти как отличный оперативник.

— Пусть так. Всё упёрлось в его решение, понимаешь? Он всегда будто не сам принимал важные решения. Такое ощущение, что кто-то это делал за него не задумываясь о последствиях.

— А если бы вы могли… — Марченко явно подбирал слова, — Ну, пусть, не принять решение, но хотя бы посоветовать, чтобы вы сказали сыну?

Евгений Николаевич поправил пиджак и положил руку на крест с фамилией и годами жизни Матвея, а потом повернулся к Егору.

— Что бы я сказал? «Соглашайся на предложение Раскалова, сынок».

КОНЕЦ

ГЛАВА 4Г. ПРОСЬБА ДИРЕКТОРА, СРАВНИМАЯ С ЗАДАНИЕМ

1

Время близилось к полуночи, но именно сейчас Матвею захотелось сделать пару глотков горячего шоколада. Найти этот незамысловатый напиток оказалось гораздо сложней, чем рассчитывал оперативник. Казалось бы — Москва. Столица огромной страны, место силы, где миллионы людей каждый день удовлетворяют свои потребности исходя из возможностей кошелька, а купить горячий шоколад поздно вечером негде.

Обнаружив себя близь Воробьёвых гор, Матвей заприметил маленькую палатку, где в маленьком окошке мигала синеватым вывеска «Кофе 24».

«Может быть у них и шоколад есть?» — подумал оперативник и подошёл к киоску.

— Здравствуйте! — поздоровался Фёдоров-младший, — А у вас горячий шоколад есть?

— Доброй ночи, — с явным акцентом ответила молодая продавщица, — нет, только какао.

— Отлично, дайте большой стакан пожалуйста.

Какао оказалось отличной заменой, нужно только было насыпать лишний пакетик сахара. До дома идти пешком далеко, да и последний поезд метро вот-вот подойдёт, потому Матвей решил проехать одну станцию до «Университета», а там уже догулять и ещё раз убедиться, что он всё делает правильно.

Несколько раз Матвей прокручивал в голове все варианты развития событий, какие его ожидают последствия, как правильно подать своё решение. Если в случае отказа от основного задания всё очень просто — ему позвонил Раскалов и дал личное поручение, никто и слова наверняка не скажет. Никто же не знает, что это за просьба. С другой стороны Матвей искренне не хотел исполнять поручение Анатолия Эдуардовича. Отправляться в шестнадцатую классификацию, искать этого заместителя, убирать его. В конце концов он же не личный киллер Раскалова. Наверняка директор СКВП хочет свести личные счёты, прикрываясь секретным заданием. Иначе зачем обещать такую сумму денег в качестве награды?

Но говорят, что иногда нужно уметь договариваться с совестью. И Матвей решил, что плюсов от работы непосредственно на Раскалова гораздо больше, чем от выполнения штатного задания. В конце концов он уже зарекомендовал себя настолько хорошо, что ему поручают такого рода задание. Ну, и конечно же деньги. Они точно ему не помешают.

На следующее утро первым делом оперативник набрал номер Анатолия Эдуардовича. Матвей был спокоен, выдержан и знал, что решение выполнить просьбу директора порадует Раскалова.

— Анатолий Эдуардович, доброе утро, надеюсь я не рано?

— Нет-нет, что вы, Матвей, — голос Раскалова показался оперативнику даже ласковым, — рад слышать вас. Вы по какому поводу?

— Касательно нашей встречи вчера и вашего поручения.

— Ну, — перебил Раскалов, — это скорей просьба, нежели поручение.

— Я готов. И для меня будет честью выполнить данную просьбу.

— Мне приятно слышать от вас эти слова, Матвей. Приезжайте сегодня, к 17:00 в штаб. Сразу ко мне. Я лично проведу инструктаж и расскажу по-подробней о тонкостях.

— Договорились, Анатолий Эдуардович. Спасибо.

На том конце послышались гудки. Матвей прошёл в гостиную и открыл шкаф, выбрать костюм для сегодняшней встречи с Раскаловым.

2

В какой-то момент Матвею показалось, что сослуживцы косо смотрят на него. Неодобрительно. В дорогом костюме и новеньком пальто он шёл по коридорам СКВП к кабинету, куда можно попасть только по приглашению. Оперативник ощущал дискомфорт из-за того, что верхушка перекинула его на другое задание. Все об этом знали. Все молчали. Подсыпал пороху Кашалотов, которого Матвей видел наверное впервые вне своего захламлённого компьютерами, бумагами и жёсткими дисками кабинета.

— Матвей Евгеньевич! — крикнул Кашалотов раскатистым басом, — Какая честь для меня! Вы уж пожалуйста не облажайтесь!

Игорь Сергеевич наверняка не знал, что необходимо сделать Матвею, но точно знал, что он выполняет поручение Раскалова. Именно поэтому руководитель отдела Аналитики и сценариев громко, во всеуслышание показал своё псевдо-уважение оперативнику. Его взгляд, полный разочарования Матвей запомнил на всю жизнь. Оперативник почувствовал, что предаёт тех, с кем он работал уже длительное время.

Но с другой стороны — почему?! Неужели успех теперь равносилен предательству? Он выполнял свою работу хорошо, даже отлично. Добился достижения важных для СКВП целей и теперь к нему обращается лично он. Человек, который держит при себе огромную организацию. Сложную, с множеством проблем и нестандартных решений. Раскалов уникальный человек. Политик. Управленец. Сколько ночей он не спал, чтобы добиться такого положения организации, которую бесспорно уважают в параллельных объектах? И теперь ему нужен Матвей. Оперативник. Человек, который добьётся своих целей чего бы ему это не стоило.

Матвей постучал три раза в металлическую дверь с табличкой «Раскалов А. Э.». Его пригласили войти. Кабинет директора СКВП показался Матвею на удивление скромным. Никаких дубовых панелей, как это принято в верхушке власти, портретов или дорогущей мебели. Нежно-бежевые стены, обычный стол и кресло из магазина-производителя ширпотреба, огромная электронная карта на стене. Она сразу бросилась Фёдорову-младшему в глаза. Синий космос с множеством красных и оранжевых огоньков.

— Красиво, не правда ли? — спросил Анатолий Эдуардович.

— Невероятно, — ответил Матвей, — это..?

— Все объекты с которыми мы поддерживаем дружеские отношения. Красным выделены союзники, оранжевым потенциальные союзники. Результат нашей работы за период существования конторы. Те, которые не подсвечены для нас неизвестны. Пока. — он встал из-за стола и показал на одну из красных точек, — Вам предстоит отправится вот сюда.

— Я пока не смог изучить данные об объекте в полной мере…

— Это и не нужно. — перебил Раскалов и подошёл к окну, — Ваша задача не подразумевает внедрение. Вам нужно знать лишь поверхностные данные. Официально вас пригласили в UBSS для обмена опытом с местными оперативниками. Вы посмотрите на их технологии, пообщаетесь в неформальной обстановке, а затем выполните свою задачу. Сценариев вам предоставлено, естественно, не будет. Официально ваше время пребывания в объекте №К16—41 составит 12 часов. Ваша задача действовать тихо и не привлекать к себе лишнего внимания.

— Простите, но не будет ли выглядеть подозрительно, что оперативник СКВП пребывает в объект, общается с служащими, а на следующий день обнаружится, что один из главных людей их организации убит?

— Нет, если причины смерти вызваны естественным путём. Герман Хаас, на наше счастье — алкоголик. Вам нужно будет подсыпать яд в его бокал с пивом, а через пару дней он скончается от тромба. Ничего сложного, если задуматься.

— Да уж… — протянул Матвей, — если задуматься, то да.

— Перемещение совершите завтра, в 12:00. Так как миссия неофициальная, вы подъедите в наш штаб на Северо-Западе Москвы. Я выделил нескольких людей для перехода. Там же откроется переход обратно. Весь необходимый инвентарь вы получите завтра, на месте. Какие-то вопросы?

— Нет, Анатолий Эдуардович, вопросов у меня нет.

— Чудесно. Вы свободны.

Матвей вышел из кабинета Раскалова с ощущением, что это задание пройдёт не так гладко. Хотя сумма, обещанная директором СКВП за выполнение выглядит слишком привлекательной, чтобы переигрывать что-то.

На следующий день он отправился к точке перехода. На улице Барышиха с одной стороны возвышались многоквартирные панельные дома, а с другой — огороженное бетонным забором поле с несколькими постройками. Официально это было отделение какого-то завода, но местных жителей это не особо интересовало. По факту же две из трёх построек являлись складами СКВП, а третье, самое большое двухэтажное здание — штабом. Здесь не проходили курсы физической подготовки оперативников и не оттачивали мастерство владения огнестрельным оружием. Максимум, что делали в этом штабе — это переписывали тонны файлов с информацией о разных объектах. Параллельно это была точка отправки. Одна из множества по стране.

Автомобиль, в котором везли Матвея проехал КПП и припарковался у входа в здание с вывеской «Склад №1». Перед ним распахнули дверь, встроенную в массивные ворота, оперативник увидел перед собой гигантское пустое помещение и уже выученную наизусть конструкцию и нескольких сотрудников СКВП. Они, как обычно стучали по клавишам ноутбуков, а один, (видимо главный) носился влево-вправо и что-то кричал про время и отрубленную голову. Это выглядело особенно комично с учётом его свисающего живота, который еле скрывала синяя рубашка и тоненького конского хвостика, собранного из остатков его немногочисленных волос.

— Добрый день. — поздоровался громко Матвей, чтобы привлечь к себе внимание.

— Матвей Евгеньевич! — воскликнул мужичок и подлетел к оперативнику, — Очень рады. Миркин. Юрий Алексеевич Миркин. Главный специалист по шестнадцатой. Анатолий Эдуардович позвонил лично сегодня ночью, торопимся как можем, но вы уж не обессудьте.

— Ничего-ничего. Сколько вам нужно ещё времени?

— Полчаса. Сорок минут максимум. — Миркин сильно волновался и от этого на его синей рубашке выступили тёмные пятна пота, а хвостик превратился в мокрую кисточку.

— Ничего. — спокойно сказал Матвей, — Я бы пока переоделся и получил инвентарь.

— Конечно! Конечно! Идёмте со мной.

Миркин учтиво пригласил Матвея проследовать за ним к ширме, за которой оперативника ждали костюм, пистолет и бумажник.

— Анатолий Эдуардович просил вас не забыть этот бумажник. — сказал Миркин.

— Обязательно. Благодарю вас. Вы… позволите?

— Конечно! — вскрикнул главный специалист по шестнадцатой и скрылся прочь, чтобы Матвей мог спокойно переодеться.

Костюм был чертовки хорош. Матвей заметил известный бренд на ярлыке, популярный и в его родном объекте. Это своеобразная дань уважения — одеться в стиле объекта, куда он отправляется. Плюс они наверняка отправятся поесть или выпить в какое-нибудь приличное заведение, так что не выделяться — это лучшее решение. Пистолет он убрал в брюки за спину, а затем открыл бумажник. Внутри лежала стопка местных денег с портретом фюрера и маленький целлофановый пакетик с белым порошком. Яд.

— Если вы готовы, Матвей Евгеньевич, то можно совершать переход.

— Благодарю вас, Юрий Алексеевич. Можем начинать.

Прямоугольная конструкция заработала с небольшим треском. По проводам потёк ток, давая питание воротам, из которых, из каждого угла заполнила пространство голубая пелена. По ту сторону виднелось поле и несколько силуэтов. Матвея уже ожидали. Он улыбнулся Миркину, кивнул головой его подчинённым и сделал шаг в заснеженную Москву объекта №К16—41.

3

Перед оперативником стояли четыре человека по стойке «смирно». Все они казались слишком похожими, их с лёгкостью можно было бы назвать братьями. Или клонами. Все одного роста, в чёрной форме UBSS, в чёрных кожаных плащах и фуражках с логотипом четвёртого рейха. Блондины, глаза голубые, гладко выбриты. Пятый, практически такой же, только с плащом подлиней и несколькими орденами подошёл к Матвею, вскинул обе руки к небу и крикнул приветствие.

— Willkommen! Добро пожаловать! — с явным немецким акцентом сказал пятый, — Меня зовут Герман Хаас. Сегодня я буду работать с вами.

— Матвей Фёдоров. Очень приятно, герр Хаас. Для СКВП большая честь сотрудничать с UBSS.

— Не сомневаюсь. — в голосе Хааса звучали нотки презрения к Матвею, — Вы, однако, не тепло одеты. Неужели у вас зима теплей?

— Не сказал бы… Оплошность наших. Как всегда.

— Что ж, вам повезло, герр Фёдоров, что я ваш консультант сегодня. Забирайтесь в машину. — он повернулся к своим людям и на немецком скомандовал включить печь в автомобиле.

Эта Москва была Матвею совершенно не знакома. Подъезжая к центру столицы когда-то существовавшей сверхдержавы, Фёдоров-младший ожидал чего угодно, но не увиденного. Здания едва восстановлены, повсюду стоят блокпосты, люди передвигаются серой массой по явно отработанному направлению. На многих зданиях висели флаги с символикой четвёртого рейха. Слегка осовремененный готический крест, в белом кругу на красном фоне. Тот символ, который Матвей ненавидел. Тот символ, который ненавидит большинство обитателей его родного объекта. Для оперативника это картина была пугающей. Вот что могло произойти. Вот как закончится. Ему сильно захотелось домой.

— Разруха… — сказала Хаас, — Ничего не поделать. Берлин отказывается увеличивать финансирование, но тем не менее, здесь — наша база. Почему фюрер Вебер разместил нас так далеко от дома? — он выдохнул, — Но это на благо нации. На благо рейха.

— Сколько человек живёт в Москве? — спросил Матвей.

— Москва?! Нет-нет, что вы. Этот город переименован в Кластер 24. Номерами пользоваться гораздо проще, чем замысловатыми названиями. Около миллиона. Достаточное количество людей для производства.

— Производства?

— Вы нацепили костюм, герр Фёдоров, но не потрудились изучить наш объект?

— Прошу прощения, времени на подготовку у меня не было. О том, что я буду представлять СКВП мне сообщили два дня назад.

— Отсутствие порядка ведёт за собой хаос, герр Фёдоров. В Кластерах 24, 25 и 26 мы производим текстиль. Важная задача для рейха. Здесь же базируется UBSS. Секретно, конечно же. Исторически мы думали сделать из… Москвы… один из исторических центров, но отсутствие финансирования и необходимость рабочей силы перечеркнули этот план. Однако, мы конечно же, сохранили несколько исторических зданий.

— Спасибо за краткий экскурс, герр Хаас. — ком внутри Матвея подступал к горлу. Он давил в себе желание разреветься, не мог позволить придаться эмоциям, но вид заснеженных улиц, серых зданий и ярко-красной символики повсюду, наряду с агитационными плакатами на ломанном русском и немецком делали эту задачу практически невыполнимой.

Они заехали на территорию бывшего Кремля. Матвей привык видеть его красным, со звёздами на башнях, но сейчас это были серые от грязи и копоти стены, верхушки которых покрывали несколько километров колючей проволоки и часовые башни с прожекторами и вооружёнными солдатами рейха. Большой Кремлёвский дворец, привычный оперативнику в жёлто-белом цвете и с зелёной крышей был единым серым монолитом с огромными полотнами с символикой рейха. На площади строем шли несколько групп солдат в зимней форме и с характерными нашивками на правом плече. Матвею хотелось сбежать прочь, но он знал, что будет непросто.

Их автомобиль остановился у входа во дворец. Несколько солдат подбежали к машине, отворили дверцы и громко поприветствовали прибывших. Матвей осмотрелся вокруг. Снег валил огромными хлопьями, серое небо нависало над городом и вот-вот должно было обвалиться. Герр Хаас пригласил Матвея пройти внутрь.

— Внутри у нас гораздо приятней, герр Фёдоров! — подметил он, проходя по извилистым коридорам. Все стены во дворце обили красной тканью, чтобы и следа не осталось от когда-то существовавшей страны. Повсюду висели портреты их первого фюрера. Он удовлетворённо смотрел с картин, явно довольствуясь достигнутой целью.

Хаас открыл массивную дверь и пригласил Матвея в свой кабинет. Сразу за оперативником вбежали несколько клонов, быстро что-то убрали со стола их начальника и расставили стулья. На стене за столом Германа Хааса висел протрет фюрера Вебера. Властный, седоватый мужчина с небольшим животом и усами как у первого фюрера. Они вошли в моду сразу после победы во второй мировой.

— Кофе? — спросил Хаас, — Или может быть виски? У меня завалялась бутылка отличного «SchlechterWhisky»!

— Спасибо, с радостью. — Матвею нужно было выпить. Хаас налил половину стакана и передал его оперативнику.

— Вообще достаточно странно, что СКВП прислали вас ко мне.

— Почему?

— Я… заместитель, но тем не менее не раз выступал за разрыв отношений между нашими организациями.

— Насколько мне известно, герр Хаас, наши организации успешно сотрудничают уже несколько лет. Стоит ли прерывать крепкие отношения из-за различных взглядов? Поверьте, в нашем объекте далеко не все выступают за сотрудничество с вами.

— Не сметь! — неожиданно крикнул Хаас, — Вы приезжаете в наш дом и смеете ещё что-то высказывать?! Как нам строить быт?!

Матвей не ожидал такой реакции.

— Простите. — Хаас сделал несколько глотков и налил ещё виски, — Это… вам не понять. Но я от вас этого не требую. Давайте уже займёмся тем, ради чего вы здесь.

Он повернулся к закрытой двери и позвал двух помощников. Они влетели сразу же как услышали голос начальника. Хаас приказал им рассказать всё, что необходимо знать Матвею, а сам уселся поудобней в своём кресле из тёмно-коричневой кожи, скинул пиджак на спинку и небольшими глотками потягивал «Schlechter Whisky».

4

У Матвея сосало под ложечкой. Ой поймал себя на мысли, что ел последний раз вчера ночью, а питательным завтраком у него был стакан виски. Двое приспешников Германа Хааса поочерёдно, на ломанном русском объясняли Матвею тонкости контроля границ их объекта, в то время как сам герр Хаас посапывал в своём кресле, скинув сапоги под стол. Приспешники тоже явно хотели есть, так как один из них с постоянной периодичностью смотрел на старые часы между окнами. Матвей понял, что больше не готов воспринимать информацию, потому повернулся к Герману Хаасу и громко спросил:

— Вы не голодны, герр Хаас?!

— Что?! — спросонья подскочил заместитель, — А?! Да, конечно, конечно.

Он потёр пульсирующие виски указательными пальцами и поднялся, натягивая сапоги.

— Вон! — скомандовал он подопечным, те моментально исчезли, — Есть одно место, герр Фёдоров. Райский островок в пучине кластера. Прогуляемся пешком? Я найду кого-нибудь, кто выдаст вам пальто.

— С удовольствием, герр Хаас. Признаюсь, есть я хочу очень сильно.

Матвею принесли кожаное пальто с меховой подкладкой, которое идеально подошло к его костюму. Они вышли из дворца через главный вход. Герман Хаас, немного покачиваясь, направлял Матвея в нужную сторону, а сам шёл немного позади. От него сильно разило перегаром. Прямо напротив Кремля в небольшом четырёхэтажном доме, построенном ещё при царе, располагался ресторан «Утка». Трёхэтажный, в самом центре кластера, он всегда был битком по вечерам. Офицеры и старшие по званию приводили в «Утку» своих спутниц, чтобы хоть немного вдохнуть аромат своей родной страны.

Хааса сразу узнали, а на лице администратора появилась белоснежная улыбка. Видимо он прикинул, сколько пива подадут сегодня их столику. Они спустились в подвал, украшенный арками из кирпича. Практически все столики были заняты. Из колонок доносились немецкие песни послевоенных времён, но не современные. Наверное середина 80-х. Герман Хаас тяжёлым мешком плюхнулся на стул, Матвей сел напротив и стал изучать меню на немецком.

— Кто-нибудь! — крикнул Хаас, — Эй! Почему так долго?!

Моментально подбежала милая девушка лет двадцати пяти. Матвей засмотрелся на неё и хоть девушка была смущена, она не показала этого. Высокая, в стареньком, но красивом платье, тонкие черты лица, длинные волосы до лопаток. Глаза серо-зелёного цвета. В них хотелось утонуть, как болоте. Слева на груди её платья была нашивка белого цвета с серпом и молотом.

— Простите, добрый вечер, герр Хаас. — её голос звучал словно трель соловья, — Что бы вы хотели?

— Машенька! — обрадовался Хаас, — Мне как обычно! И тоже самое моему гостю! И поживей!

Он шлёпнул официантку по левой ягодице, что явно ей было неприятно. Да и Матвею тоже.

— Простите, герр Хаас, — Матвей склонился к заместителю, чтобы перекричать гул ресторана, — что означает нашивка у неё на груди?

— Oh mein Gott! Что делали эти два прохиндея?! Со времён второй мировой мы используем отличительные нашивки, чтобы было видно, кто относится к арийской расе, а кто нет. Те, кто носят нашивку, как у Маши — русские. Я имею в виду по крови, конечно.

— И много таких нашивок? — спросил Матвей, наклонил голову и прищурил глаза.

— С каждым годом всё меньше. — хладнокровно ответил Хаас.

Маша принесла четыре литровых стакана с пивом и большую тарелку с колбасками. Первый литр Хаас осушил залпом. Второй чуть медленней, Матвей же успел сделать пару глотков.

— Ну так что, герр Фёдоров, вам у нас понравилось? — запинаясь спросил заместитель.

— Ваш объект… Он действительно уникален. — грустно ответил Матвей, — И я многое увидел и услышал сегодня. Ваши люди отлично меня проинструктировали. Я поделился информацией с ними. Можно сказать, что это было продуктивно.

— А, да будет вам! Вы лжёте. Как и я лгу вам. Мы противны друг другу, герр Фёдоров. Сейчас вы — гость. Но поверьте мне, Матвей Евгеньевич, стоит мне крикнуть что вы — русский… ха-ха-ха… славянин… или канадец… или американец… не важно. Стоит мне крикнуть — на вас моментально наставят десяток стволов.

— Герман, вы же знаете, что квантовый туннельных переход откроется через два с половиной часа? И вы же прекрасно понимаете, что моё руководство обратит внимание, если я не появлюсь в назначенное время. И оно будет крайне недовольно, герр Хаас. И сообщит вашему начальству. А как отреагирует оно?!

— Фу! — заместитель скорчил гримасу, — Что они понимают?! Мы с вами двое искренне ненавидящих друг друга мужчин, вынуждены общаться как старые друзья. Это мерзко, не находите?

— Благо, герр Хаас, это скоро закончится.

— Тогда предлагаю ещё выпить! — Хаас встал из-за стола и сразу же чуть не упал, — Маша! Hündin! Где она?! Маша! Неси ещё пива! А вот ты где!

Он схватил молоденькую официантку за руку и прижал к себе. Она крикнула и попыталась вырваться, за что получила наказание — пощёчину под оглушительный смех офицерского состава. Матвей резко поднялся со своего места.

— Герр Хаас! Я прошу вас прекратить! — крикнул он. Вокруг все напряглись, так как услышали русскую речь.

— Что такое, Матвей Евгеньевич?! — он сильно сжал руку девушки, — Кто-то обижает вашу национальность?! А?!

— В первую очередь это девушка, герр Хаас. И если вы хоть немного уважаете СКВП и понимаете последствия моего рапорта я прошу вас вести себя достойно офицера.

— Вы уедите сегодня, герр Фёдоров. — он повернулся к официантке, — А ты, моя крошка, останешься. И тогда-то я доберусь наконец до твоих…

Девушка вырвалась и убежала на кухню. Матвей тяжело дышал. Он мог убить Хааса прямо сейчас, но делать это когда к нему приковано всё внимание нельзя.

— Мне нужно отлить! — сказал Хаас и обратился к толпе, — Ruhe dich aus! Alles ist gut!

Покачиваясь он направился к туалетам. Это был шанс Матвея. Он осмотрелся, чтобы проверить не следит ли кто за ним. Хотя наверняка следили. Незаметно он достал из бумажника яд. Неожиданно для него один из официантов с грохотом уронил поднос с пустыми стаканами. Лучшего момента не придумать, даже если за ним кто-то следит, то он отвлечётся на шум. Матвей быстро высыпал яд в бокал Германа Хааса и спрятал в карман пакетик.

К столику подошла Мария — скромная официантка, натерпевшаяся от офицеров.

— Как вы? — спросил Матвей.

— Вы не местный. — девушка подозрительно сощурила глаза, — Вы… русский?

— Тише, прошу вас! Да. Вы в порядке? Этот говнюк…

— Я привыкла. В этот раз пощёчина, так что мне, можно сказать повезло.

— Маша, верно?

— Да. Меня назвали в честь прабабушки. Она воевала. Погибла здесь. В Москве.

— Мой дед тоже фронтовик.

— Откуда вы? — спросила девушка, — Отлично говорите по-русски, не говорите по-немецки, костюм явно не ваш, вы будто взяли его в аренду.

— Издалека. Я из места, где всего этого нет.

— Нет рейха?! — искренне удивилась Маша, — Силы рейха не дошли разве что до Африки. Вы не похожи на африканца.

Матвей встал, подошёл к девушке ближе и осмотрелся.

— Маша, у вас есть родные? Близкие?

— Нет, а какое это имеет…

— Вы хотите выбраться отсюда? Навсегда покинуть это место?

— Что? Что вы такое несёте?

— У меня мало времени, Хаас сейчас вернётся. Вы хотите покинуть это место?!

— Я не…

— Слушайте. Если да, то идите на кухню, а после незаметно украдите чьё-нибудь пальто. Я выдам вас за свою спутницу. Хаас вот-вот вырубится, потому он меня к месту перехода не повезёт.

— Месту чего?

— Не важно. Встретимся с вами на улице. Если вы готовы. Но учтите, обратно вы никогда не вернётесь.

— Зачем?! Зачем вы это делаете?!

— Если мне удастся спасти хотя бы вас… Я не буду жить с ощущением, что я сделал что-то неправильно.

Девушка отстранилась и прошла на кухню. Прогноз Матвея оказался точным, допив стакан с ядом и ещё два сверху, герр Хаас уснул сном младенца на стуле. Яд подействует через несколько дней, но с учётом как пил заместитель, он бы не прожил бы и трёх лет. Оперативник вышел из ресторана, где его уже ждала Маша. Она свистнула пальтишко с меховым воротником одной из спутниц офицера. Машина подъехала через минуту. Матвей попросил девушку не волноваться и открыл ей пассажирскую дверь.

— Она со мной. — приказным тоном сказал он. Водитель пожал плечами и отвёз их к месту перехода.

— Я ничего не понимаю… — прошептала девушка, — вы убьёте меня, да?

— Ни в коем случае, Мария. Вы всё поймёте, но лучше я вам покажу один раз, чем буду рассказывать, да и вы мне всё равно не поверите. И пожалуйста… сорвите эту нашивку на вашем платье.

В назначенное время открылся переход. Глаза девушки сильно округлились от удивления и испуга. Матвей посмотрел на неё и с простодушной улыбкой спросил:

— Ты мне доверяешь?

— Наверное…

Он взял её под руку и они прошли в родной объект Матвея.

Герман Хаас скончался от инсульта днём позже.

5

Конечно, Раскалов не был счастлив от того, что Матвей прихватил попутчика, но он выполнил задачу и оперативнику это спустили это с рук. Маша не сразу поверила во всё происходящие, в какой-то момент ей даже казалось, что это галлюцинация, а она сошла с ума. Могла ли обычная официантка из советской семьи представить, что в один день её жизнь изменится навсегда? К счастью девушки её дубликат иммигрировала с Европу ещё ребёнком, потому вероятность их столкновения снизилась до десятитысячных. Марии сделали новые документы, устроили на работу в СКВП секретарём и даже помогли снять комнату недалеко от работы. Через пару месяцев девушка чувствовала себя гораздо уверенней.

Анатолий Эдуардович вызывал Матвея ещё несколько раз. И каждый раз его просьбы были схожи с самой первой. Оказалось, что существует множество объектов, где один единственный человек может испортить отношения между службами. И судьба этого вредителя становилась предопределённой. Оперативник Матвей Фёдоров совершал переход, устранял цель и возвращался обратно. Иногда он действовал открыто, под прикрытием делового визита, а иногда был вынужден действовать инкогнито, чтобы не вызывать лишних подозрений.

Отец Матвея, легендарный Евгений Фёдоров, не комментировал работу сына. Как оперативник в отставке он понимал, зачем Раскалов совершает подобные действия, а сам Матвей не слишком сопротивлялся, потому что с совестью удавалось договориться каждый раз, когда ему на счёт прилетала премия за выполненную работу. Однако, Матвей стал замечать, что многие коллеги его сторонятся. Его старались обходить, зачастую не здоровались и даже Егор Марченко, напарник по первому делу, не всегда находил время чтобы пообедать в кафе у Олега на Маяковской.

Однажды Раскалов позвонил Матвею среди ночи и велел тут же собираться. Сонный Матвей, не поняв толком что происходит, прыгнул в такси и примчался в резиденцию директора СКВП на Рублёвском шоссе. Его встретил приятный дворецкий, проводил в кабинет Анатолия Эдуардовича и предложил кофе. Сам директор появился спустя несколько минут в домашнем халате и с папкой в руках.

— Спасибо, что приехали, Матвей, — сказал он, — хоть на дворе и глубокая ночь.

— Не за что, Анатолий Эдуардович, что-то случилось?

— Можно сказать и так. Скажите, Матвей, в каких отношениях вы состоите с Егором Марченко?

— Неожиданный вопрос, — удивился Матвей, — в приятельских. Он был моим напарником по делу в объекте К7—217. Это моё первое задание и его ко мне приставили как специалиста по седьмой классификации. После выполнения задания мы периодически обедаем вместе. Ну, знаете, как бывает? Встречаемся, говорим про футбол, политику, выпиваем. А что такое?

— Егор Марченко на протяжении двух лет стабильно командируется в объект К7—19. Знаете его?

— Поверхностно, но это та же седьмая.

— Всё так. Дело в том, что в этом объекте есть служба, а скорей группа людей, которые занимаются тем же, что и мы. И у нас есть подозрение, что Марченко — один из основателей этой группы. Они не выполняют оперативные задания, но у нас есть версия, что они занимаются незаконным товарооборотом, в том числе и с нашим объектом, что, как вы знаете, Матвей, запрещено.

— Да не-е-ет, — протянул Матвей, — вы уверены?

Раскалов своим взглядом показал оперативнику, что тот не должен сомневаться в его словах.

— Но… Зачем?

— Это мне и нужно, чтобы вы выяснили. Если он мотается туда действительно по работе — это легко проверить. Отправляйтесь туда, поговорите с местными, наведите справки. У Марченко идеальные рапорты, даже слишком идеальные. Если ничего не удастся узнать, значит мы слишком паникуем. Но если он всё же ведёт двойную игру…

— Это нарушение сразу нескольких статей…

— Абсолютно верно. Согласитесь, Матвей, что служба даёт определённую фривольность тем, кто к ней лоялен. Но те, кто в наглую пользуются СКВП без согласования — приравниваются к нашим врагам.

Матвей ничего не ответил, но распознал сигнал Раскалова чётко. Если Марченко ведёт двойную игру, то его необходимо будет убрать. Анатолий Эдуардович поблагодарил Матвея и оперативник направился в сторону дома. Отъехав от резиденции несколько километров, Матвей достал свой смартфон и начал дозваниваться Егору. На часах было четыре утра, а зная как Марченко любит поспать, дозвониться до него оказалось непростой задачей.

— Да… — послышался сонный голос, — Какого хрена, Матвей?

— Ты не на задании, отлично!!! Егор, собирай манатки и дуй в Нескучный сад. Я там тебя встречу. Времени нет, я уже в пути. Всё объясню на месте.

— Что?.. Матвей, давай с утра, а?

— Ты дурак? Быстро!

Марченко за долю секунды прокрутил слова Матвея, прикинул от кого он может ехать в такое время и поспешил к месту встречи.

Приятный летний ветерок обдувал Матвея. Он стоял недалеко от знаменитого Охотничьего домика, где снималась его любимая передача, смотрел по сторонам и вылавливал силуэт в старомодном летнем плаще и шляпе. Заприметив Егора Матвей поднял руку, приглашая его подойти к нему.

— Что стряслось, чёрт тебя дери? — спросил Марченко, — Что за спешка? Случилось что?

— Случилось. Я от Раскалова. Он под тебя копает. Что у тебя за история в К7—19?

Впервые за всё время дружбы Матвей увидел на лице Егора мимолётный страх.

— Нет у меня никаких историй. Ты один?

— Один.

Марченко несколькими движениями ощупал Матвея на предмет прослушки.

— Телефон. — жёстко сказал Егор.

— Я не допрашиваю тебя! Ты считаешь, что я тут подсадная утка?

— Не знаю. Ты у нас любимчик начальства. Телефон.

Матвей достал из кармана смартфон и передал Егору. Тот его осмотрел и выключил.

— Ну?

— Что ну? Ты ничего не хочешь мне рассказать? Меня среди ночи будит Раскалов и велит приехать. Расспрашивает меня в каких мы отношениях, что ты так часто делаешь в другом объекте. Говорит, что ты чуть ли не создал там подпольный филиал СКВП.

— Бред какой-то… — Марченко поправил воротник пальто, — Давай пройдёмся?

— Егор, что происходит?

Они вышли на парковую аллею в сторону набережной. Майское солнце уже взошло, освещая Москву, а в парке стали появляться первые утренние бегуны.

— Я действительно часто туда мотаюсь. — тихо произнёс Егор, — И там действительно есть… Подпольный филиал. Но я всё могу объяснить.

— Я слушаю.

— Вот, смотри. — Марченко достал свой телефон и показал Матвею фотографию малыша, не больше двух лет от роду. — Это мой сын.

Матвей вопросительно посмотрел на Марченко.

— Два с половиной года назад я был там на задании и встретил… Яну. Мою жену. К7—19 отличается от того объекта, где мы были. Там сохранилась большая часть мегаполисов, нет всяких тварей или они передохли. Люди живут не богато, но тем не менее им удаётся потихоньку выстраивать общество. Моя задача была остановить банду торговцев наркотиками. Там люди создали синтетический наркотик, который неплохо прижился у нас. Для них это деньги для больниц и школ, а для нас — катастрофа. В общем… Их удалось остановить, а мой курортный роман закончился рождением этого милого карапуза. Я мотаюсь туда, потому что привожу сыну лекарства, продукты, вещи.

— А почему ты не перевезёшь их сюда?

— Слушай, не все на хорошем счету у Раскалова. Тем более, что я уже перевёз одного человека в своё время. Да и Яна не хочет. Ей нравится там. Там — её дом.

— Раскалов подозревает тебя в контрабанде. Говорит, что ты чуть ли не основатель СКВП там.

— Это не совсем так…

— Твою мать. Егор, говори как есть.

— Я конфисковал оборудование у банды. И иногда использую его для переходов. Натаскал там пару ребят, они мне помогают. Но ничего такого криминального. Наверное.

— Наверное?! — крикнул Матвей, — Наверное?! А если они так же гонят наркоту, но в других объектах?!

— То это не наша проблема. У нас они ничего не продают.

— Ты понимаешь какая у меня задача, Егор?!

— Ну… Я так полагаю, что если тебя вызвал сам Раскалов, то он думает, что я перебежчик. И за это у нас полагается не срок… Он хочет чтобы ты меня убрал.

— Если ты виноват. Потому что это — устав. Закон.

— А кто определяет виноват ли я? Послушай, я понимаю, что касательно вина на мне. Но посмотри на ситуацию с другой стороны: там целый мир людей, которые выживают благодаря нашей технологии.

— Уничтожая при этом другие? Сажая молодёжь на бог знает что?

— Это ужасно. Я согласен. Но им отказали в помощи, Матвей. Так же как отказали множеству других. Как Просветлению. Это грёбанная структура, дружище, она сведёт в могилу всех. Цель СКВП — это не контроль перемещений между вселенными. Это обогащение определённых лиц. А мы — исполнители. Понимаешь? Ты, я, твой отец. Все мы набиваем карманы горстке людей, которые этого совершенно не заслуживают, так почему я не могу помочь тем, кто мне близок и дорог?!

— Погоди… — Матвей неожиданно остановился и посмотрел в голубое небо, — Там функционирующий квантовый туннельный переход и можно отправиться в любое место?!

— Ну… с нужными координатами — да. Там есть неплохой техник, но лучше, конечно всё перепроверить, чтобы не оказаться случайно в пустоши. А что?

— Раскалов считает, что мне необходимо проверить всё в К7—19. Официальный повод явиться туда у меня есть. Твои смогут организовать переход в К7—217?

— Ты серьёзно?! Прошло столько времени. Ты всё ещё хочешь…

— Я ушёл тогда. Я предал её, понимаешь? — внезапно на Матвея рухнули все отвратительные ощущения, которые он испытывал в тот день, — Конечно, меня не примут с распростёртыми объятиями. Но если у меня появился шанс хотя бы объясниться, я хочу им воспользоваться.

— Это дорого стоит.

— Не важно. Мне удалось подзаработать выполняя грязную работу Раскалова. Ты мне поможешь? Поможешь совершить переход в Просветление?

6

Матвей понимал, что рискует всем ради одного перехода, но отследить его перемещение из объекта К7—19 в К7—217 невозможно. Туннель откроется в другом объекте, СКВП не сможет его зафиксировать, а у него появится призрачная возможность поговорить с ней. Худенькой очаровательной девушкой, которая навсегда завоевала его сердце, и как бы он не притуплял свои чувства к ней, ему всё равно хотелось увидеть её ещё один раз. Матвей не ждал, что она его простит. Или поймёт. Он не ждал, что они смогут быть вместе, хотя микроскопическая надежда промелькнула. Он просто хотел извиниться перед ней за всё. Попробовать поговорить, а дальше судьба сама расставит всё на свои места.

Проблем с первым переходом не возникло. В назначенный час Матвей прибыл к точке перехода, переоделся, взял инвентарь и прошёл сквозь неоново-голубую пелену.

Объект №К7—19 сохранил большую часть городов. Спустя больше полувека с войны развалины отстраивались снова, очень медленно, но верно. В Москве не были тронуты многие районы, но они стали совершенно пусты из-за радиационного фона. И пусть те, кто спаслись тогда в метро так и не смогли выйти наружу, их дети и внуки вышли и начали строить дивный новый мир. Мир, в котором войн больше не было. Мир, где люди осознали, что всегда можно договориться.

С обратной стороны его встретили несколько человек, одним из которых был Марченко, прибывший на объект днём ранее. Матвей не собирался расспрашивать местных о Егоре. Он верил ему, потому для всех это был идеальный план: Матвей находится в К7—19 пару недель, за это время совершает переход в К7—217 и пытается убедить местных перебраться туда. Мирится с Элиной. И если даже она не простит его, он будет знать, что она живёт в лучшем мире, а он и Егор будут приносить продовольствие и лекарства. Раскалову он скажет, что беспокоится не о чем и никакой тайной организации нет. Марченко действительно мотается в К7—19 часто, но только потому что там у него растёт сын. И учитывая послужной список Егора, эту оплошность можно ему простить. Это был бы идеальный план.

Марченко не терял времени и пока ждал прибытия Матвея, собрал команду из трёх человек. Водитель, который отвезёт их в Калужскую область и заберёт потом, технолог, который установить квантовый туннельный переход и картограф, который введёт в старенький ноутбук, который Егор передал ему несколько месяцев назад необходимые координаты. Оплатой для них будет несколько ящиков лекарств: антибиотики, жаропонижающие и другие, необходимые для лечения заболевших.

Матвей сильно волновался и постоянно потирал указательный палец правой руки, но держался достойно. Егор видел, как волнуется его друг и перед отъездом сказал важную для Матвея вещь:

— Ты может быть и опоздал, но для раскаяния всегда найдётся время.

Рано утром они выехали на пустынную дорогу в сторону Калужской области, где когда-то, в другом мире, Матвей совершил свой первый переход.

Чем ближе они приближались к небольшой полянке недалеко от Тарусы, тем больше Матвей окунался в воспоминания. Сколько всего произошло с того момента, как он впервые вошёл в туннельный переход. В скольких многих мирах он побывал, настолько разных и настолько не похожих друг на друга. Но в каждом из них, даже в самом заброшенном, была своя изюминка.

Врата установили быстро. Они сильно поистрепались и работали через раз, но работали. Местные, которых обучал Егор схватывали всё на лету, потому теперь он уже просто подсказывал как лучше разместить ту или иную деталь. Картограф, высокий худой мужчина с впалым лицом ввёл координаты объекта К7—217 и от ноутбука электрический ток наполнил врата. Квантовый туннельный переход открылся.

— У вас пара часов, — крикнул картограф, — потом ноутбук сядет. Поторопитесь.

Егор сел за руль автомобиля, на котором они приехали, Матвей разместился на пассажирском сидении. Они переглянулись и Марченко нажал на педаль газа, направляя машину к голубоватой пелене.

Тот самый запах озона, словно только прошла гроза, Матвей вспомнил сразу. Он ударил ему в голову вместе с воспоминаниями его пребывания в Просветлении. Они выехали на разбитую дорогу, если вообще это можно назвать дорогой и отправились в сторону Просветления.

— Странно… — сказал Матвей при подъезде, — Ворота открыты.

— Не похоже на них. — Егор подъехал вплотную ко входу в поселение, — Давай-ка пока будем в машине.

Медленно они заехали на территорию Просветления. Вокруг не было ни души. Обычно, в это время поселенцы занимались обыденными вещами. Кто-то работал на грядках, кто-то чистил оружие, детишки носились вокруг круглого фонтана, который не работал уже много десятков лет. Но не было никого.

Егор притормозил и достал автомат Калашникова. Матвей вышел из автомобиля и сделал несколько шагов в сторону двухэтажного здания, которое служило Просветлению подобием ратуши.

— Эй! — крикнул Фёдоров-младший, — Есть кто?! Тихон?! Эля?! Кто-нибудь?

Ответа не последовало. Егор так же выбрался из машины и отправился в сторону домов. Старых, перекошенных, но сохранивших первозданный уют.

— Они что, ушли? — спросил Матвей.

— Куда? Радиационный фон в округе не изменится ещё лет пятьсот.

— Но где же они?

— Твою мать… — тихо прошептал Марченко.

На крыльце одного из домов он увидел мальчонку, высохшего, с бледной кожей. Он лежал головой вниз, его спина была разорвана огромными когтями, а деревянные ступеньки впитали в себя его кровь. Марченко узнал мальчику. Сын Коли, героя, которого они спасали на бензоколонке от птенца-переростка. Он сделал несколько шагов по скрипучим доскам, зашёл на терраску и заглянул в дом. Там его встретили сам Коля, с разорванным горлом и его супруга. Окровавленные, они лежали на полу и держались за руки. Даже перед ликом смерти они держались за руки.

Егор вышел из дома и услышал крик Матвея. Оперативник кричал, словно его режут. Марченко со всех сил побежал на звук и когда настиг Матвея резко остановился и сделал несколько шагов назад.

— Смотри… — сквозь слёзы мычал Матвей, — Смотри…

Её глаза были открыты. Уголок рта навсегда застыл в разочарованной улыбке. Живот и ноги изодраны, на подобие спины мальчонки и его родителей.

— Пошли отсюда! — крикнул Егор, — Слышишь? Пошли отсюда.

Матвей мычал что-то невнятное. Марченко взял его за плечи, поднял и потащил к машине.

— Мы ничего не можем сделать! Слышишь? — говорил Егор, — Уходим, живо.

— Я… Я…

— Эта тварь может быть рядом. Скорей!

Марченко затолкал Матвея в машину и дал по газам к точке перехода.

— Мы… Мы… Это я… — мямлил Матвей.

— Ты ничего не мог сделать! — повторял Егор, — Ты ничего не мог сделать.

Когда произошла трагедия определить было невозможно. Но вместе с жителями Просветления, вместе с Элиной, в тот день умерла часть Матвея Фёдорова.

7

— Тебе нужно что-то поесть. — Марченко зашёл в маленькую комнату квартиры, где он, когда прибывал в К7—19, жил вместе с Яной и маленьким сынишкой. Супруга Егора без лишних слов согласилась приютить его друга.

— Я не голоден. — спокойно ответил Матвей, смотря в окно на пейзаж потускневшей Москвы.

— Ты не ешь четвёртый день. Не заставляй меня тебя кормить насильно. Мне этого хватает с малым.

— Мы могли их спасти, Егор. Какая разница, сколько дубликатов живёт в одном объекте? В одной Москве больше пятнадцати миллионов человек, неужели найдутся похожие?

— Матвей… Ты всё и сам прекрасно знаешь. — Егор обошёл небольшой столик и сел на диван у окна, — Есть устав. Есть закон. Мы не можем…

— Всё мы можем! — перебил оперативник, — Ты же живёшь здесь. Со своей семьёй. Я мог… Остаться там. Понимаешь? Спасти…

— Или умереть вместе с ними! — крикнул Егор, сразу понял, что может разбудить сына и снизил тон, — Послушай. Да, то, что произошло — это ужасно. Они не заслужили такой участи. Но это не твоя вина. Понимаешь?

— Это моя вина, Егор. Я — часть системы. Системы, которая их уничтожила. Это моя вина.

— Тебе возвращаться через пару дней. Что ты скажешь Раскалову?

— Я не собираюсь возвращаться.

— Что? — опешил Егор, — В каком смысле ты не собираешься возвращаться?!

— Я не могу. Смотреть в глаза этим свиньям, улыбаться этому упырю Раскалову. Выполнять задания, от которых гибнут ни в чём неповинные люди. Я слишком долго был марионеткой, друг мой. Сначала в руках отца, потом Академии, потом службы, теперь, вот, Раскалова.

— Матвей, ты сам выбрал этот путь. Ты сам решил стать оперативником, ты сам решил помогать Раскалову.

— Именно поэтому я виноват. — он встал с небольшого кресла и повернулся к Марченко, — И именно поэтому я должен всё исправить.

— Что ты собрался исправлять? — искренне удивился Егор, — Систему? Раскалова? Кашалотова попробуешь исправить?

— Сколько людей погибло из-за нашего вмешательства? Сколько мы загубили миров? И всё из-за того, что мы почему-то возомнили себя вершителями правопорядка. Мы прикрываем и оберегаем границы нашего объекта, но при этом в других устраиваем настоящий самосуд. Решаем кто должен править на выгоду нам, кого стоит убрать, а кого подчинить. И уж если система насколько несовершенна, то почему нельзя хотя бы пойти на уступки своим?! Мы же, сука, жизнь отдаём ради этой чёртовой организации. Почему ты не можешь забрать семью и жить у нас? Почему погибшие оперативники хоронятся не с почестями, как положено, а скромно и без лишнего упоминания? Почему в некоторых мирах подобные службы открыты и это не создаёт проблем?! Мы что, дикари, которые не смогут объяснить людям все прелести технологии квантового туннельного перехода?

— Нет. Мы не дикари. — Егор начал понимать к чему клонит его друг, — Но если мы у себя во всеуслышание заявим, что существуют технологии, позволяющие путешествовать между вселенными — это может привести к третьей мировой. Это риск. Мы должны это понимать.

— А если не приведёт?! Сколько существует миров где СКВП открыло все документы и это кончилось войной? А сколько существует миров, где это пошло на всеобщее благо? Раскалов, наш Раскалов, просто не хочет рисковать. Он боится рисковать. Боится, потому что понимает, что придётся лишиться всего. Делиться. С Западом, с Азией. Он этого не хочет. Сейчас он — правитель. Негласный. Понимаешь? И из-за него ты вынужден мотаться сюда, а я потерял… — глаза Матвея наполнились слезами.

— Ты предлагаешь его убить? Ты же знаешь, что убрав одного придёт другой и портрет Раскалова будет висеть у этого другого на стене ещё много лет.

Матвей протёр глаза и громко выдохнул. Ещё несколько секунд он приводил дыхание в порядок, а затем посмотрел на Марченко и тихо произнёс:

— Мы не заслужили такой системы, Егор. Ты знаешь… Я кажется от части понял Люция. Он наживался на них. Это неправильно. Но при этом, даже будучи предателем в глазах СКВП, он делал вещи гораздо более достойные.

— Систему невозможно исправить, Матвей. Ты это знаешь и я это знаю. Многие недовольны положением дел в СКВП. Многие хотели бы уйти, но не могут. Их просто пристрелят, как бешенную собаку.

— Именно поэтому нужно создать свою систему. Более либеральную. У нас есть опыт, у меня есть деньги. У тебя есть технология здесь.

— Да, но за нами сразу же начнётся охота.

— Только в том случае, если охота не начнётся за ними. Мне всё-таки придётся вернуться домой. Я поговорю с людьми. Ты поговори. Здесь мы можем создать наш штаб. Условия все есть, не думаю, что местные заметят наше присутствие. А если и заметят — мы скажем им как есть. Они имеют право знать. Как имеют право знать наши. Боже, я столько лет жил чужими иллюзиями и теперь, наконец, впервые, я понимаю куда мне идти. Мы дадим выбор. Те, кто захотят смогут последовать за нами, а те кто нет — должны навсегда забыть о СКВП и подобных организациях.

— Это слишком опасно, Матвей. Заявив во всеуслышание такое, мы рискуем нарваться…

— А не заявив, — перебил друга Матвей, — мы поддерживаем систему, которая губит людей. Я не хочу быть частью этой системы. А ты? Ты хочешь?

Егор поднялся с дивана и подошёл к двери. В соседней комнате сопел его сынишка, которого он любил больше всего на свете. Марченко задал себе вопрос: хочет ли он, чтобы его ребёнок рос в мире, где правит подпольная организация, имеющая возможность одним действием разрушить целый строй. И он ответил себе на этот вопрос.

— Нам предстоит много работы, Матвей.

— Очень много.

— У нас может не получится.

— Может.

— Нас могут убить.

— Нас всегда могут убить.

— Надо вернуться домой. Поговорить с нашими. Я накидаю список тех, кто может переметнуться на нашу сторону. Нужно куда-то вывезти наших близких. В какое-нибудь безопасное место.

— Я знаю такое место. К10—11. Десятая классификация. Я выполнял там задание года полтора назад и отлично сдружился с агентами местной службы.

— Они нас не сдадут?

— Их верхам тоже лучше ничего не сообщать. Но там есть люди, которым я могу довериться. Перевезём твоих туда. Я поговорю с отцом, попробую их с Лизой тоже переправить.

— А если… — Егор замялся на долю секунды, — А если у нас ничего не получится?

— Тогда мы будем умирать с мыслью, что это делалось не зря. И обязательно найдутся те, кто продолжит наше дело.

8

Следующий день, когда-то напарники, а теперь друзья, оперативники Службы контроля вселенских перемещений выписывали одну за одной фамилии тех, кто может присоединиться к ним. Старожилы организации сочтут их революционерами. Теми, кто хочет уничтожить строй, который работал как часы уже несколько десятилетий, а им, пожилым и верным, придётся уйти в сторону, отказавшись от насиженных мест. Им придётся отказаться от денежных бонусов, от возможности возить молодых супруг не на курорты, в дивные миры, чтобы произвести впечатление. Им придётся отказаться от власти, которую они, старожилы, считают своей собственностью и распоряжаются ей как им угодно.

Фёдоров и Марченко вдохновились примером системы организации в других объектах. Матвей несколько раз говорил Егору об Императорской Службе Параллельных Вселенных, о том, как жители того объекта могут пользоваться ей, словно туристическим агентством. Несколько раз делал акцент, что в их аббревиатуре отсутствует слово «контроль», и хоть он и необходим, всему есть разумные рамки. Егор внимательно слушал, кивал, прокручивал в голове сколько всего они могли бы сделать. Марченко практически никогда не был в других классификациях, кроме седьмой. Для него рассказ Матвея выглядел скорей как сказка, небылица, которая на самом деле имеет место быть.

Через день Матвей, подавляя в себе ненависть к службе, куда он так стремился попасть и отдал ей несколько лет, совершил переход домой. Его встретили как обычно, посадили в роскошный автомобиль, а затем по выделенной полосе отвезли к Раскалову, где Фёдоров, без лишних объяснений сказал Анатолию Эдуардовичу, что Марченко чист. Да, у него есть ребёнок в этом объекте, но ничего из ряда вон. Раскалов на отчёт Матвея улыбнулся и дал оперативнику три дня выходных. Добавил только, что ждёт его у себя в кабинете после отдыха, так как есть новое задание на благо СКВП и дирекции. Естественно, за отличную оплату.

Марченко прибыл в родной объект через день и сразу же отправился в здание НИИ на Профсоюзной улице. Вместе с Матвеем они насчитали дюжину людей, которые могут присоединиться к ним. Четыре техника: Яшин, Антонов, Саранчук и Прудиус. Три картографа-координатора: Иванов, Тарасова и Юхин. Секретарь Мария, которую Матвей вырвал из когтей объекта шестнадцатой классификации. И четверо оперативников СКВП: Андрей Петренко, Владимир Казанцев, Анна Цыганкова и Нубар Оганесян. С каждым из них строился свой разговор. Начав с дружеской беседы в кафе на Маяковской, которым владел Олег, постепенно, очень аккуратно они подводили к необходимости что-то изменить изнутри. И они не прогадали. Из двенадцати человек только Казанцев сказал, что может что-то менять и стоит, но он этим бы заниматься не стал. Чтобы снять с себя лишнее подозрение, Марченко и Фёдоров согласились с коллегой и в итоге их вечер превратился в обычную попойку.

Остальных же одиннадцать человек предстояло ввести в курс дела и в последствии переправить в К7—19, где будет базироваться штаб новой организации. Назад дороги не было. Матвей понимал, что ровно в тот момент, когда его коллеги отправятся в ту, другую, потускневшую Москву, они с Егором из оперативников превратятся в руководителей. Лидеров, которым предстоит вести людей за собой.

Матвея мучал ещё один подсознательный страх. Разочарование его отца. И по какой-то неведомой причине оперативник решил, что сможет воспользоваться советом легендарного оперативника и даже привлечь его на свою сторону. Сама мысль о том, что Матвей создаёт организацию альтернативную той, в которой работал Фёдоров-старший, может заставить гордиться его ещё больше. Чего может достичь его сын! Не просто изменить систему, но и стать одним из строителей новой, более демократичной организации, где в первую очередь думают о людях, а не о наполнении собственных карманов. И Евгений Николаевич, как почётный оперативник сможет своим советом наставлять молодые умы.

Всего за полчаса Матвей добрался до загородного дома отца. Лето подходило к концу, а значит наступало время сбора урожая, но на удивление оперативника на грядках никто не копался, а вёдра, в которые обычно в это время Фёдоров-старший собирает огурцы пустовали. Матвей позвонил в дверной звонок, затем услышал лёгкие шаги на лестнице. Лиза, немного заспанная, но очаровательная, открыла дверь и обняла Матвея.

— Привет, дорогой, — сказала она, — как хорошо, что ты заехал! Чай?

— С удовольствием. А папа дома?

— Он тебе не говорил? — женщина зашла на кухню и поставила чайник, — Он уехал. Отдыхать.

— Не говорил. Куда?

— В… — девушка задумалась на долю секунды, но этого хватило Матвею, чтобы распознать ложь, — Хорватию. Навестить старого друга.

— В Хорватию… Лиза, ты уверена?

— Конечно! — ответила неуверенно женщина, но поняла, что её раскусили, — Что, так заметно?

— Прости. Издержки моей работы. Так где отец?

— Я правда не знаю, — ответила Лиза, — я… не из тех жён, которые следят за мужьями круглые сутки. Я точно знаю, что он уехал и вернётся через несколько недель.

— Так надолго?

— А что ты хотел?

— Поговорить с ним. Мне нужен его совет.

— Хм-м, — улыбнулась женщина, — может быть я смогу тебе чем-то помочь? Или дать совет? Женское мнение зачастую важно, знаешь ли!

— Не сомневаюсь, — Матвей опустил голову, — но это по работе.

— Ох уже эта ваша работа. К нам постоянно приезжают высокопоставленные люди, что-то обсуждают с твоим отцом. Он всячески старается помочь им, а потом на две минуты вспоминает, что у него есть жена. Нет, я ни в коем случае ничего не говорю, такого было условие, но всё же…

— Условие?! — удивился Матвей. Он почувствовал, что Лиза может рассказать ему что-то важное. Он никогда не вникал в подробности их жизни, даже не спрашивал как познакомились. Ему не было это интересно, но теперь, понимая, что он может её больше не увидит, решил, что настало время поговорить по душам, — Какое условие?

— Не важно, дорогой. Я просто не выспалась и несу всякую чушь. — она протянула ему кружку с горячим чёрным чаем, — Держи.

— Вы съехались когда мне было семнадцать. Через год поженились. Но я не помню, чтобы вы ходили на свидания или что-то подобное. Отец просто представил тебя и всё.

— Твой отец, Матвей, спас меня. И я всегда ему буду благодарна за это. Он действительно легендарный человек.

— Ты знаешь?! — осенило Матвея, — Ты всё знаешь, не так ли?!

Женщина кивнула.

— Ты не от сюда!!! — Матвей от удивления присел на высокий стул.

— А ты хороший оперативник. У нас действительно тёплые отношения с твоим отцом, дорогой. Он спас меня от сущего ада, Матвей и потому я всегда буду ему верна. И никогда не спрошу куда он уехал и как надолго. Он дал мне второй шанс. И если бог существует, то Женя был его рукой, когда вытаскивал меня из пекла.

— Невероятно…

— Я думала, ты догадаешься. Я же так удивлялась всему увиденному.

— Видимо я был занят учёбой и даже не заметил. Потрясающе. Но теперь у меня картинка сходится.

— Ну, так что? Нужен ли тебе совет беженки из другого мира? — Лиза кокетливо улыбнулась в ожидании ответа.

— Я… — Матвей почесал затылок, словно стоит перед учительницей на уроке, — Я кажется принял важное решение в своей жизни и потому мне придётся уехать.

— Куда?

— Это не важно. Важно то, что всё, что я считал правильным оказалось обратной стороной луны. И жить с этим я не могу. Я должен это исправить.

— Каждый из нас, дорогой, всегда сталкивается с обратной стороной луны. Мы можем в одночасье потерять всё, но если ты заслуживаешь, то тебе будет дан второй шанс. И кто знает, может сейчас он даётся тебе?

— Может быть, — улыбнулся Матвей, — спасибо. Передай папе, что я люблю его.

— Он тебя тоже очень любит, дорогой. Только… Будь осторожен, хорошо?

— Обещаю.

Матвей подошёл к Лизе и обнял её. В нос бросился сладковатый аромат духов. Женщина, которая никогда не стремилась заменить ему мать, выслушала его, как родного сына, открылась сама и дала материнский совет. Матвей ощутил тепло в груди и невероятную благодарность этой хрупкой, но сильной женщине. Он почувствовал, что всё делает правильно.

9

Без особого желания Раскалов предоставил Матвею отпуск. Анатолий Эдуардович подготовил для своего лучшего оперативника ещё одно задание, схожее с предыдущими, но Матвей попросил отпустить его на недельку в какой-нибудь приятный объект, поправить здоровье. Тогда директор СКВП и представить не мог зачем Матвей берёт этот отпуск. В тот же вечер он совершил переход в объект К18—47, а от туда в К7—19, где его уже ожидала команда заинтересованных в новом строе. Быстро перекусив и приняв душ Матвей собрал всех в небольшом парке недалеко от центра потускневшей Москвы. Им было непривычно находиться в месте, где должно быть многолюдно, но при этом в час они могли встретить одного-двух прохожих.

— Во-первых, — начал Матвей, — позвольте мне поблагодарить вас. Официально вы взяли отгулы, отпуска или заболели, но я надеюсь, что все понимают, что в родной объект вы вернётесь нескоро. Во-вторых, я хочу сказать, что мне так же страшно как и вам. Это нормально. То, что мы собираемся сделать — по сути навсегда изменит текущий строй СКВП. Если, конечно, у нас получится.

— Не знаю, — уверенно сказал Нубар и поднялся с грязной скамейки, отряхивая зад, — мне не страшно. Давно пора было что-то придумать. Я только за прошлый год в трёх объектах чуть не помер и хоть бы что? Ни премии, ни благодарности. Бюрократы!

— Страх — это хорошо. — угрюмо произнёс Марченко, — Страх не позволит нам совершить дурацких ошибок. — и саркастично добавил, — Наверное.

Все рассмеялись.

— Представьте себе сколько таких же как мы? — Матвей посмотрел в серое небо, — Своей жизнью оплачиваем обеды верхушкам. Раскалову. Кашалотову. Чиновникам, которые итак угробили всё вокруг себя. Сколько людей погибло из-за нашего вмешательства? Потому что так надо? Потому что у нас приказ, а люди эти, по сути ни в чём не виноваты. — он смотрел им в глаза, понимая, что его следующие слова станут точкой невозврата, — Договориться не получится. Нас будут считать предателями и отправят за нами охотников за головами. Таких же как мы — агентов. Именно поэтому мы должны нанести первый удар. Все СКВП, где есть такая верхушка должны быть уничтожены.

— Их тысячи. — подловил Марченко, — Потому работы у нас хватит надолго. Мы не будем трогать обычных агентов. Тех, кто каждый день рискует своими жизнями. Но те, кто принимают решение должны перестать это делать раз и навсегда. Добровольно… или вынужденно.

— Сегодня я отправлюсь в один объект… Я работал там… Местные хорошо отнеслись ко мне. Я попрошу их помощи. Приютить ваши семьи у них. А пока пусть обживаются здесь. Объект не богатый, но здесь всем хватит места. И ещё… — Матвей сглотнул, — Вы согласились присоединиться к нам без давления с нашей стороны. Если вы решите отказаться, то делайте это сейчас. Назад вы не вернётесь. Но сможете остаться жить здесь и кто знает, может когда-нибудь мы пригласим вас работать в совершенно новую организацию.

— Да какой там?! — сказал Прудиус, — То, что мы уже здесь — это лучшее подтверждение нашей верности.

Все одобрительно кивали и соглашались.

— У нас общая цель, коллеги. — Матвей подошёл ближе к агентам, — Она может стоить нам жизни. Но она того стоит. Расходитесь. Будем на связи. И к чёрту сценарии.

Воодушевлённые речью Матвея разбрелись по своим новым, совершенно не комфортным домам. Они осознанно пошли на этот шаг: оставить всё позади и двинуться вперёд. Избавиться от наручников старой школы, чтобы начать что-то новое.

Матвей с Егором ещё какое-то время сидели молча на грязной скамейке в парке в центре потускневшей Москвы. Матвей не показывал страха, но внутри его грудной клетки завязалось настоящее побоище. Сегодня он навсегда изменил свою жизнь.

Он вряд ли когда-нибудь увидит родных и близких.

Он никогда не забудет лицо своей возлюбленной.

Мёртвое…

Умиротворённое.

Он продумал как ему действовать дальше. И если Елизавета из объекта, где технология раскрыта людям сможет помочь и обеспечить безопасность семей его соратников, то они смогут варьировать от объекта к объекту и по одному вырезать головы этой страшной гидры. И в этих мирах, где кончится правление Раскалова и его верхушки, он, негласный лидер нового течения будет набирать последователей на достойные условия. Он сможет раскрыть в этих мирах людям глаза. Показать им правду. Научить пользоваться благами технологии, которая несправедливо была закрыта от общественности.

Марченко вспоминал их первое совместное дело. Егор и сам не знал что он тогда разглядел в молодом пареньке, который только-только сдал последний выпускной экзамен в Академии. Паренёк этот явно хотел показать себя. Проявить. И делал это от дела к делу, как рассказывали очевидцы. Не важно было ли это серьёзное поручение или быстрое дельце — Матвей Фёдоров выполнял его с полной самоотдачей. Но беспокоило Егора то, что его друг сильно изменился. От того паренька не осталось и следа, а вместо него возле Марченко сидел озлобленный, идущий к цели по головам неизвестный ему бывший агент СКВП.

— Что думаешь? — неожиданно спросил Матвей.

— Что нам будет очень тяжело, дружище.

— Это правда. Но оно того стоит, Егор. Мы спрашивали об этом других, я хочу спросить тебя: Ты готов идти до конца?

Марченко задумался. Сколько времени он носится между мирами? Он пропустил как его сын сказал первое невнятное слово, как сделал первый шаг. Скольких людей он загубил потому что это было необходимо ради дела. Не ради себя, близких. Ради дела.

— Готов, Матвей. — Марченко поднялся со скамейки и собрался уже уходить, но остановился и повернулся к Фёдорову, — Ночью поедем в Петербург. Переход совершим завтра с утра. Надеюсь, что нас там примут, а не посадят в клетку.

— Не волнуйся, — сказал Матвей, — я всё продумал.

10

Ехать ночью по дороге, которая не ремонтировалась десятки лет, да ещё и в кромешной тьме было жутковато. Только иногда, где-то вдали слышался шум генераторов и горели два-три окна в домах, где по идее уже давно никто не должен жить. Но таковы люди. Далеко не все готовы бросить свой привычный жизненный уклад, даже под страхом смерти.

К утру залили последнюю канистру с дизелем в бак, добраться до точки назначения должны. Их вёз старенький, но проверенный внедорожник с большим кузовом, куда без проблем поместился небольшой генератор, необходимые детали для конструирования ворот и несколько свёртков проводов. Машину вёл Андрей Петренко. Бывший агент СКВП с приличным послужным списком. Попросился всю дорогу вести сам, сказал, что любит думать за рулём. Иванов, картограф от бога, в полу-дрёме иногда открывал один глаз проверить меняется ли пейзаж за окном, но в темноте разглядеть что-то достаточно сложно. Марченко не спал всю дорогу, но и не проронил ни слова. Только курил раз в полчаса вонючую самокрутку, табак для которой вырастил сам. Матвей уснул практически сразу как сел в машину. Последние дни сильно вымотали его как физически, так и эмоционально. И те редкие часы, которые он выкраивал для сна, оказались для него настоящей панацеей. В своих снах он отправлялся куда-то за пределы вселенной, не вспоминая о том что он сделал и что потерял.

Неподалёку от Гатчины располагался пролесок, который идеально подходил для перехода. Иванов на всякий случай сверил все документы, чтобы не оказалось, что переход откроется аккурат по середине чей-то гостиной и запустил процесс. Ворота слегка потрескивали, было видно, что аппарат требует ремонта, но хоть и со скрипом, свою работу делает. Квантовый туннельный переход открылся не сразу, Матвей даже напрягся на долю секунды, а в его голове проскочили несколько вариантов как чинить сложное устройство, сколько уйдёт времени и что делать если не получится. Но все мысли улетучились, когда по ту стороны голубой неоновой пелены показалась полянка и несколько деревьев.

— Что теперь? — спросил Егор.

— Идём. — ответил Матвей, — И ждём.

— В каком смысле ждём? — удивился Марченко.

— Они однозначно зафиксировали открытие туннеля. Если я всё правильно рассчитал, то Императорская Служба появиться минут через двадцать. Но переход пока лучше не закрывать. — Матвей повернулся к Иванову, — Хорошо?

— Постараюсь. — ответил тот, — На сколько хватит генератора.

Матвей не ошибся в своих расчётах: ровно через двадцать минут после перехода нарисовались агенты Императорской службы параллельных вселенных. Четверо крупных мужчин в чёрных костюмах с широкими воротниками вылезли из двух автомобилей неизвестных марок и взяли друзей на мушку.

— Меня зовут Матвей Фёдоров! — крикнул молодой человек и поднял руки вверх, — Я агент СКВП. Я прибыл инкогнито. Во внутреннем кармане куртки находятся мои документы и удостоверение. Я прибыл чтобы встретиться с Елизаветой Константиновной Абрамовой. Она знает меня лично.

— Ты смотри, какой! — буркнул один громила другому, — Хочет с шефом встретиться.

— Наглец! — ответил второй. — Проверь документы.

Второй бугай развернул Матвея к переходу и начал обыскивать. Увидев по ту сторону пелены Иванова, Матвей кивнул, дав таким образом команду на закрытие перехода.

— Эй! — крикнул третий бугай, — Они закрывают! Эй!

Но было поздно. Иванов просто обрубил питание квантового туннельного перехода и пелена испарилась в никуда.

— Он не врёт. — второй бугай поднял вверх документы Фёдорова, — Он реально из СКВП.

— Слушайте, я понимаю как это звучит… Но мне правда нужно поговорить с Елизаветой.

— Поехали. — недовольно гаркнул бугай, — Поговоришь.

Им с Марченко заломили руки и бросили по разным автомобилям. Документы, которые отобрали у Матвея, а потом и у Егора агенты службы решили пока не возвращать.

Егор, скованный наручниками, чтобы ни в коем случае не напасть на агентов ИСПВ, спокойно смотрел в окно. Он никогда не был на объектах десятой классификации. Много читал о них, изучал когда-то в Академии, но воочию наблюдал впервые.

— Ну и на кой чёрт вы припёрлись? — спросил один из агентов, — Что опять надо вашему брату от нас. Еле-еле от вас отвязываемся.

— Ох, парни… Не того вы спрашиваете. В соседней машине… Вот он всё и скажет.

— А ты значит ничего не знаешь?

— Нет.

— Так может ты и не нужен? Бахнем сейчас тебя и на обочину.

— Бывали где? — неожиданно перевёл тему Егор.

— В смысле?

— В коромысле. Или вы только на побегушках бегаете, ловите иногородних?

— Нахал. — прокомментировал водитель, — Я шесть лет мотался. Много где был. А что?

— В седьмой бывали? Хотя у вас-то наверное другое обозначение. После ядерной войны.

Оба мужчины повернулись к Егору, наплевав на дорогу и открыли рты.

— Ты там бывал? — с искреннем удивлением спросил водитель.

— Это моя специализация. Те, кто там бывали… Поймут о чём я. И не важно откуда ты.

— Нет, милостивый государь. У нас все объекты, где произошла ядерная катастрофа или война запрещены. Мы читали, что есть в некоторых службах психи, которые там работают. Но никогда не встречали.

— Судя по моей медицинской карте — я не псих. У нас с этим строго. Проверки каждые три месяца.

— Расскажите. Расскажите что там. Как там?

Егор улыбнулся и почувствовал удовлетворение. Нащупал ту самую тонкую соломинку, за которую можно зацепиться.

Матвей же всю дорогу ехал молча. Он ждал встречи с Елизаветой, которая стала ему близка и которая оказалась единственным человеком во всём множестве мультивселенных, способная помочь в их непростой ситуации.

Их привезли к пятиугольному зданию на территории Трубецкого бастиона, а по телу Матвея снова пробежал холодок, как в первый раз, когда он здесь оказался. Их вывели из машин и сопроводили к одноэтажному зданию внутри бывшей тюрьмы, где был кабинет Абрамова. Егор смотрел на всё вокруг с детским изумлением, а Матвей поймал себя на мысли, что отец Елизаветы — генерал Абрамов наверняка сообщит о них в СКВП. И теперь к неприятному холодку добавилось чувство паники.

— Ждите. — скомандовал один и агентов и все четверо удалились прочь.

— Что теперь? — тихо спросил Марченко.

— Ждём. — улыбнулся Матвей, — А что остаётся?

Через несколько минут дверь кабинета генерала открылась и перед ними показалась она. Роскошная, властная, высокая. Немного уставшая. Елизавета Абрамова.

— Матвей?! — удивилась она. — Я думала это шутка! Проходите! Скорей!

— Привет. А твой отец…

— Тебя давно не было, дружочек.

Они прошли в небольшой кабинет. Обстановка не сильно, но изменилась. Стало явно почище, а на столе добавились небольшие флакончики и фотография Константина Абрамова.

— Отец умер полгода назад. — тихо произнесла Елизавета и взяла его фотографию в руки. — Инфаркт. Мы не ожидали. Я не ожидала.

— Прими мои соболезнования. — сказал Матвей, — Он был настоящим мужчиной. А ты теперь…

— А я теперь, дорогой мой, в новом звании и новой должности. После нашего с тобой приключения ко мне присматривались и оказалось, что не зря. После смерти отца встал вопрос кто будет руководить ИСПВ и император лично подписал указ о назначении меня директором. Вот, привыкаю к бумажной волоките. — она поставила фотографию на место и села на край стола, — Не пойми меня неправильно, но что тебя сюда привело? Нам не сообщали о переходе.

— Я прибыл не от СКВП, Лиза. Я тут… Можно сказать…

— На тебя объявлен розыск. — отрезала девушка.

Марченко и Фёдоров переглянулись.

— А вы, я так полагаю, Егор Марченко, знаменитый специалист по так называемой седьмой классификации? Вы тоже в розыске, между прочим. Так что в ваших интересах рассказать мне всё как есть.

И Матвей рассказал. Рассказал о том, что случилось после его возвращения из К10—11, как работал убийцей Раскалова, как прибыл туда, где проходило его первое задание. О том, что происходит теперь в его голове. Скольких они уничтожили. И как всё это можно исправить. Девушка внимательно слушала его, ни разу не перебила, иногда понимающе кивала. А когда Матвей закончил, она села за свой стол и сказала:

— На данный момент отношения между нашими и вашими натянулись. Вы не выполнили некоторые обещания, хоть и уверяли, что всё будет в срок. Наложи на это как наши отношения начинались… В общем доверие к Раскалову снизилось уже у самого императора. Что вам на руку, так как мы имеем полное право не выдавать вас. Но вы же не просто так здесь? М? Ты, Фёдоров, явно чего-то хочешь, иначе не стал бы рисковать.

— Убежища. Я прошу тебя предоставить убежище.

— Вам — без проблем.

— Не совсем нам… Нашим семьям, Лиза. Людям, которые пострадают если с нами что-либо случится. Их немного, они отличные работники и в основном готовы перестраиваться.

— Сколько их?

Матвей на небольшом клочке бумаги написал число. Елизавета подняла левую бровь.

— Это не так просто, дорогой. Нам придётся расселять их по всему миру. Часть осядет здесь, часть в Австро-Венгрии, часть в Соединённом Королевстве. Я думаю, что смогу договориться, но мне нужно что-то в ответ. Ваш объект попал под красную линию, император готов в любой момент закрыть границы. Ты сможешь дать информацию? Ты сможешь слить тайны службы, которой ты служил верой и правдой столько времени? — она повернула листочек с числом к Фёдорову, — Ради них.

Не раздумывая Матвей согласился.

11

Три дня подряд с редкими перерывами на сон Матвей рассказывал под запись всё, что знал о службе в которой работал. О человеке, которого в этой службе боялись все: от начинающего аналитика до самого Кашалотова. Схемы заработка, выполненные задания, работа в запрещённых объектах. Несколько агентов Императорской службы тщательно записывали, задавали корректирующие вопросы, вникали в каждое слово, произнесённое оперативником. Это была его расплата за безопасность людей, которые рискнули всем, чтобы изменить что-то к лучшему. Он был готов к ней. Понимал всю ответственность за свои действия. Потому рассказывал как есть.

Когда он закончил, в тот же день специалисты ИСПВ совершили переход в Санкт-Петербург объекта К7—19, от туда добрались до потускневшей Москвы и помогли семьям тех, кто встал на ту же дорогу, что и Фёдоров с Марченко перебраться в новую жизнь.

Марченко долго уговаривал переселиться своих, но безуспешно. Его супруга, не смотря на все прелести дивного мира, где технология открыта людям, отказалась покидать дом. По крайней мере пока. Егор отнёсся к выбору жены с уважением и попросил только на всякий случай сменить место жительство. Перебраться в Петербург, чтобы при необходимости совершить быстрый переход в К7—11.

В ночь, когда семьи бывших агентов поселили во временные жилища Матвей пригласил Елизавету поужинать. В знак благодарности. В знак дружбы, которая теперь проверена не только огнём, но и медными трубами. Елизавета без раздумья согласилась и повезла его в ресторан «У Марка», где за время отсутствия Матвея кухня ничуть не изменилась. Они сидели за небольшим столиком, болтали, вспоминали их дело, которое было будто вчера.

— Ты перестал бриться? — спросила девушка.

— Да. — Матвей стеснительно опустил голову, — Хочу попробовать. Посмотрю что из этого получится.

— Ну намечается вполне неплохо.

— Спасибо. Спасибо за всё, Лиз. Я…

— Не стоит. Я действую и в своих интересах тоже. И в интересах империи. Это моя работа. Просто так получилось, что наши цели совпали.

— Значит Раскалов и вас пытался обмануть?

— Сложно сказать. Такое ощущение, без обид, что это в вашей крови. Попытаться хоть как-то, но обмануть другого ради своей выгоды, пусть она будет даже совсем минимальной.

— Это есть. И обижаться нечего. Ты всю жизнь прожила в государстве, которое имеет отличный от привычного нам менталитет. Это важная поправка.

— Да, — согласилась девушка, — я читала о Советском союзе. В Академии. Более того, у нас даже есть трёхнедельный тур туда, как могло бы быть. Пользуется большим спросом, надо сказать.

— Ещё бы. У нас всю жизнь была какая-то великая цель. Особый путь. Только проблема в том, что никто не знает что это за путь и что в конце этого пути. Я совершил много страшных вещей, Лиза и потерял практически всех. Я никогда не буду понят. Никогда не буду прощён.

— Тебе страшно? — девушка положила свою нежную руку на ладонь Матвея.

— Нет. Мне больно. Больно от того, что и я, и Егор, и даже мой отец — это всё механизмы. Шестерёнки, не более того. Какая-то больше, какая-то меньше. Вот скажи мне, дорогая моя. Что полагается отставникам ИСПВ?

— Полный социальный пакет, участок и сумма денег. Небольшая, но построить домик хватит. Ну, и пенсия конечно. Два-три бесплатных отпуска в каком-нибудь экзотическом мире. А что?

— А нас сбивают машины. Или гибнем при пожаре. Или при исполнении, но тогда официально нас всё равно сбивают машины. Мой отец ещё жив, если жив, то только потому, что он имеет хорошие связи в правительстве. Никаких почестей. Никаких привилегий. Максимум какая-нибудь легенда, которая будет ходить по Академии. Не более того.

— Но это…

— Ужасно, не так ли? А теперь прибавь к этому скольких мы загубили или чуть не загубили. Представь сколько жён осталось без мужей, а детей без родителей. И это я хочу изменить.

— Ты правда считаешь, что виной тому один человек? Раскалов?

— Виной тому система. Но смотри как интересно получается: в вашем мире такой человек, Анатолий Эдуардович Раскалов, никогда не рождался. Его прапрадеда убили на войне и тот не успел оставить потомство. Он никогда не создавал аналог СКВП у вас, однако похожую службу создали при императорском дворце, а технологию открыли людям. Вы сталкиваетесь с проблемами, бесспорно, но это не мешает вам развиваться и идти вперёд. Виноват ли человек? Виновата ли система?

— Наверное это совокупность. Любое наше действие имеет последствие не только для нас, но и для других. Когда принимаешь это как данность, становится немного проще. Хотя я всего лишь сужу по себе. — девушка кокетливо улыбнулась.

— Именно поэтому я и должен разгрести этот бардак. Я не смогу вернуть тех, кого потерял. Но я смогу не допустить подобного.

— Твоя цель благородна, Матвей Фёдоров, оперативник СКВП. И я готова помочь тебе, как и вся служба.

— Спасибо, Лиза, — Матвей поднял бокал с красным вином, — только я больше не оперативник.

— Да, но ты можешь создать свою службу. — девушка подняла бокал в ответ, — Ту, где жизнь человека и его будущее будет иметь значение. И мне кажется, я знаю чем я смогу тебе помочь.

Они выпили. Матвей был благодарен ей за тёплые слова. Он потерял многое, но и приобрёл тоже. Елизавета Абрамова стала его другом после того задания, а теперь, когда ситуация повернулась таким образом, он стала ещё и верным союзником.

12

Через два дня Матвей, Егор и их новая команда, которую они назвали «Служба Параллельных Вселенных» собрались в заброшенном здании на юго-западе потускневшей Москвы. Единого штаба они решили не создавать, так как осесть в одном месте означало, что рано или поздно их раскроют. Самый оптимальный вариант — это кочевание от объекта к объекту. Иванов, картограф со стажем, будет выстраивать самые оптимальные маршруты, а квантовый туннельный переход невозможно будет зафиксировать. Группа оперативников и аналитиков без проблем сможет предсказать события на два-три шага вперёд, сделать своеобразные наброски, а дальше — импровизация. То, чего так не хватало Матвею в работе.

В своём первом штабе оперативники Службы параллельных вселенных обсуждали их первую цель. Место, которое запомнилось Матвею на долгие годы вперёд.

— Нам нужно отточить план действий, — говорил Матвей, — а лучшего места не придумать.

— Вы уверены, Матвей Евгеньевич? — спросила Анна Цыганкова, оперативник с внешностью кинозвезды, и леденящим душу взглядом, — Почему именно туда?

— Во-первых, я прошу не обращаться ко мне на «вы» и тем более не называть по имени отчеству. Я не ваш руководитель, я ваш компаньон. И отвечая на твой вопрос, Аня, это место, которое может стать хорошим тренажёром. Мария расскажет о нём поподробней.

Девушка встала и сделала несколько шагов вперёд.

— В нашем мире правит рейх. — произнесла она, чем вызвала недовольные выражения лиц собравшихся, — То что вам кажется дикостью и жестокостью, у нас —норма. Я потомок тех, кто родился в Советском союзе, можете представить, какое ко мне и таким как я отношение. Матвей меня спас. В прямом смысле слова, но сколько ещё там осталось таких как я? Испуганных, брошенных…

— Более того, — добавил Матвей, — К16—41 давно являются партнёром Раскалова. Не только СКВП, а именно Раскалова, и ударить по ним — означает подрезать крылышки нашему дорогому бывшему директору. Сократить финансирование на несколько миллионов, мне кажется, неплохая перспектива и цель.

— Под видом СКВП мы прибудем к ним туда. — произнёс Егор, — Покажем наши удостоверения, нас пропустят без проблем. Скажем волшебный пароль, который Матвей выучил наизусть.

— «Я от Анатолия Эдуардовича». — сказал Матвей.

— А затем поговорим с их директором. Эмиль Рихштайнер. Поставим его перед выбором, либо он отказывается от сотрудничества с СКВП, либо его мозги окажутся на стене.

— Ну хорошо, — согласился Саранчук, — а если там на вас налетит толпа фрицев? Вас же просто расстреляют!

— Зрит в корень, — улыбнулся Марченко, — молодец. Позвольте мне вам кое-что показать?

Егор достал из кармана плаща небольшой прибор, размером не больше стандартного смартфона. Этот прибор и выглядел как смартфон, только на экране его не было кучи ненужных приложений, а было несколько полей для заполнения.

— Мы не сидели без дела и наш союз с объектом К10—11 определённо пошёл нам на пользу. Это аппарат для создания квантового туннельного перехода.

— Невозможно! — крикнул Яшин и даже привстал со старого деревянного стула, — Наши технологии…

— Наши — нет, — перебил Марченко, — а их — да. Это экспериментальный образец, таких всего шесть и один из них нам подарили. Спасибо госпоже Абрамовой и Матвею за хорошие связи. Конечно, он не работает так идеально, как наш, но тем не менее — это очень удачный образец. Антонов и Прудиус, отдаю вам на изучение. У вас сутки.

Двое техников с интересом пятилетних детей подскочили к Егору, забрали аппарат и забились в угол изучать непривычное устройство.

— Ну, хорошо, — начал Нубар, — допустим мы сможем быстрей совершать переходы, но всё равно много нюансов. Переход должен проходить на открытой территории, ведь всегда есть шанс оказаться в каком-нибудь овраге, или на высоте или вообще где-то… Не знаю! Не могу придумать.

— Всё верно, — согласился Матвей, — и мы будем совершать переходы на открытой территории, но если вдруг ворвётся толпа фрицев, как сказал Саранчук, то тогда придётся рискнуть. Потому на объект отправляемся я и Егор. Маша с нами, как наш проводник. Вы же остаётесь здесь с воротами. На всякий случай. Подготовьте переход недалеко от Москвы. Есть идеи где можно?

— Здесь недалеко есть поселение, раньше была деревенька. — сказала Тарасова и застучала по клавишам ноутбука, открывая файлы, которые успела стянуть с работы перед переходом, — В объекте К16—41 деревеньки нет, только поле. Близко от центра. Так что можем прикрывать от туда.

— Отлично. — воодушевлённо произнёс Матвей, — Это будет наш план «Б». Составьте график в какое время необходимо открыть переход. И на сколько. Если мы за это время не появимся — значит закрывайте и отправляйтесь к вашим семьям.

— А у кого нет семьи? — тихо спросил Юхин где-то позади остальных.

— Значит тебе и рисковать нечем. Ты картограф, можешь отправиться куда хочешь. Но я бы рекомендовал отправляться так же в К10—11. Однако, настаивать не буду. Вы взрослые люди. Прикрытием я вас обеспечил. Деньгами тоже.

— Тогда завтра начинаем. — подытожил Марченко, — Разойтись.

Все разбрелись кто куда. Марченко отправился к Яне и маленькому сыну. Он хотел провести с ними как можно больше времени, потому что понимал, что может не вернуться. Антонов и Прудиус, с разрешения Матвея забрали аппарат с собой для изучения и даже придумали ему собственное название — «портативный КТП». Им показалось что это звучит научно, потому это название просто необходимо оставить. Остальные члены команды разошлись, чтобы как следует отдохнуть перед завтрашним заданием.

Матвей сначала собрался идти в одну из пустых квартир, которую он облюбовал для себя в качестве временного пристанища, но его на улице его поймала Мария и последовала за ним.

— Ты волнуешься? — спросила она.

— Конечно, — ответил Матвей, — как же не волноваться? Завтра мы можем положить начало чему-то уникальному и новому. А можем погибнуть. И мне жаль, что ты вынуждена возвращаться туда. Рисковать своей жизнью вновь.

— А мне нет. — девушка обогнала Матвея и кокетливо сверкнула глазами, — Если завтра нам суждено умереть… Значит мы умрём. А если не суждено, то мы начнём что-то новое и уникальное.

— То есть тебе совсем не страшно?

— Я жила в страхе всю жизнь. А благодаря тебе забыла что это такое. Ты дал мне возможность побывать в другом мире, где меня уважают и относятся ко мне как к леди. Это дорогого стоит. И я пошла за тобой не потому, что чувствую себя обязанной. Я пошла потому что поверила тебе тогда и верю сейчас.

— Мне приятно это слышать. Тогда тебе лучше отдохнуть. Завтра тяжёлый день.

— И он может быть последним. — она обхватила его руку и прижалась всем телом, — Я не хочу отдыхать. Я хочу запомнить этот момент. Момент когда двое свободных людей делают то, что хотят.

Матвей посмотрел в её серо-зелёные глаза и моментально в них утонул. Они пленили его, заставили забыть о событиях прошлых недель, а в груди и ниже загорелся жгучий костёр, который моментально растёкся по всему телу. Он был настолько поглощён работой по созданию собственной организации, что совершенно не обращал внимания на тех, кто его окружает, в том числе и на симпатичную официантку, которую он вырвал из лап неминуемой гибели. И он пригласил её к себе. Ненавязчиво, с опаской, что она откажет ему, не смотря на то, что инициатива исходила от неё.

Она, конечно же, согласилась.

13

Перемещение прошло без каких-либо проблем. Конечно, квантовый туннельных переход, который постоянно поправляли техники мог дать сбой, но тем не менее в этот раз всё прошло как по маслу. Фёдоров, Марченко, Мария и Цыганкова прошли через неоновую пелену, создаваемую аппаратом и оказались в объекте шестнадцатой классификации. Портативный КТП Матвей держал в своём кармане и периодически проверял на месте ли он. Техники новой организации всю ночь провозились с ним, выставляя различные координаты и то и дело открывали и закрывали переходы. Как малые дети они были в восторге от технологии, которой поделился дружественный объект десятой классификации.

До центра города они добирались пешком. Мимо постоянно проезжали патрульные машины рейха, кто-то даже сбавлял ход, чтобы пристально разглядеть четверых явно выбивающихся из общего пейзажа людей, но при этом к ним никто не подошёл. Никто не потребовал предъявить документы и не стал арестовывать, наверняка чтобы избежать ненужной волокиты. Работающие в двадцать четвёртом кластере мечтали как можно скорей закончить службу в этом богом забытом месте и вернуться домой. Зачем напрягать себя лишний раз? Кто-нибудь наверняка с ними разберётся.

Подойдя к территории Кремля их встретил высокий, статный мужчина с голубыми глазами в военной форме.

— Wo gehst du hin?! — сказал он басистым голосом, — Dokumente anzeigen!

— Schau mal rein, — ответила Мария, — wir müssen uns mit Emil Richsteiner treffen. Wir sind aus…

— …СКВП. — добавил Матвей и протянул солдату своё удостоверение, — Мы от Анатолия Эдуардовича. Так и передайте.

Солдат немного удивился наглости посетителей, но услышав знакомое имя отчество сразу позвонил по стационарному телефону в главный штаб.

— Вы можете пройти, — сказал он на ломанном русском, — вас ожидают.

Матвей уже бродил по этим коридорам. Тогда, выполняя приказ Раскалова, который директор СКВП так умело замаскировал под личную просьбу. Матвей и предположить не мог, что снова окажется в этих коридорах.

Эмиль Рихштайнер сидел в кабинете, который когда-то использовал Герман Хаас. Он выбрал его не случайно, хотел до последнего наслаждаться своей победой над выскочкой, который номинально был ниже по званию, но своими действиями мог спровоцировать бунт там, далеко за пределами кластера 24. Ему не нужно было, чтобы командование задавало лишних вопросов, потому сговор с дружественной вселенной был на руку всем. Раскалов свою часть сделки выполнил блестяще.

— О-о-о-о! Целая делегация! — мужчина, чуть старше сорока поднялся с кресла, обошёл стол и протянул руку Матвею, — Я рад вас здесь приветствовать. Анатолий Эдуардович не сообщал о вашем визите. Чем я могу быть полезен?

Марченко и Цыганкова встали у входа в кабинет на случай, если кто-то будет ломиться внутрь. Мария держалась подальше от Рихштайнера, ведь он был завсегдатым бара, где она работала и мог её узнать. Матвей пожал руку директора UBSS и когда тот отвернулся, чтобы налить виски себе и гостю, достал из кобуры пистолет и направил его на Рихштайнера. Повернувшись, Эмиль изменился в лице. Он не понимал зачем ему угрожают оружием, тем более союзники.

— Это какая-то шутка? — осторожно спросил он.

— Стоит вам только пискнуть, герр Рихштайнер, я вышибу вам мозги.

— Зачем вы здесь? Я уверен, что герр Раскалов не допустил бы…

— Он не знает о нашем визите, но именно из-за него мы здесь. Вы же давно руководите UBSS, не так ли?

— Достаточно. — Рихштайнер старался сохранять спокойствие и сделал глоток виски.

— И вы давно сотрудничаете с СКВП…

— Достаточно.

— Мы ставим вас перед выбором, герр Рихштайнер. Вы можете сохранить свою жизнь и организацию, но должны отказаться от сотрудничества с СКВП или вы можете отказать нам и тогда я убью вас.

— Что, вот так просто? — удивился Рихштайнер, а на его наглом лице возникла кривая ухмылка, — Вы действительно считаете, что я рискну годами эффективного сотрудничества, только потому, что ко мне ворвались какие-то люди и стали угрожать? Bist du verrückt?! Вы понимаете с кем связываетесь?!

Матвей одним ловким движением подлетел к Рихштайнеру, сбил его с ног и несколько раз ударил пистолетом по лицу. Кровь от рассечения на брови брызнула на пол, Матвей схватил Рихштайнера за воротник и замахнулся.

— Я похож на шутника, герр Рихштайнер?!

— Я не могу! — жалобно ответил он, — Это решение принимаю не я, мне нужно связаться со штабом…

— Не заговаривай мне зубы! — На лице Матвея появился злобный оскал, — Ты чуть ли не лично выбираешь с какими вселенными сотрудничать, а с какими нет. — он поднял его за шею и сильно бросил на стул, — Пиши. Официальный документ о том, что вы больше не работаете с СКВП. Ни под каким видом.

Эмиль Рихштайнер открыл рот, чтобы крикнуть, но даже не успел набрать воздух — Матвей ударил его по затылку. Директор UBSS расплакался. Под ним образовалась зловонная лужа.

— Пиши. У тебя наверняка есть готовый шаблон.

Рихштайнер подчинился. Вытирая слёзы рукавом своего кителя, он старательно выводил каждую букву в приказе о разрыве сотрудничества. После он расписался и поставил личную печать.

— И запомни раз и навсегда, мразь, — глаза Матвея дьявольски сверкнули, — на силу всегда найдётся сила больше.

После этих слов Матвей выстрелил Рихштайнеру в голову. Кровь и остатки черепной коробки со всем содержимым брызнули на портрет первого фюрера. Бездыханное тело Эмиля Рихштайнера опрокинулось навзничь, лужа крови начала растекаться и смешалась с лужей мочи.

За дверью начался шум. Кто-то кричал, что слышал выстрел, в закрытую дверь стали ломиться и звать Рихштайнера.

Матвей дрожащими руками достал портативный КТП и нажал на кнопку старта. Из небольшого устройства протянулись три фиолетовые линии, образовавшие треугольник.

— Уходим! — крикнул Матвей.

— Ты рехнулся?! — наконец сказал оцепеневший Марченко, — а если там…

— Всё нормально! Мы окажемся во дворце объекта К3—02, там никого не должно быть, а от туда прыгнем домой. Скорей! Доверьтесь мне!

Все прошли в переход. Матвей нажал на кнопку закрытия и быстро прошмыгнул в переход, который стал медленно сворачиваться. В маленький глазок, который остался от треугольника Фёдоров увидел, как солдаты UBSS выломали дверь и обнаружили убитого Эмиля Рихштайнера.

— Какого чёрта?! — крикнул Марченко, когда треугольник полностью исчез, — Ты нам собирался сказать о своём плане?! Что, твою мать, это было?!

— Правосудие. — ответил Матвей, взял Марию за руку и направился к выходу из заброшенного дворца.

14

Полгода прошло с тех пор как Матвей Фёдоров создал Службу параллельных вселенных. Организацию совершенно не похожую на другие. Не нужно было проходить обучение или как-то пластаться перед принимающими решения, в неё мог вступить любой, кто мало-мальски понимал устройство их необычного мира и разбирался в элементарных науках. Из небольшой группы в полтора десятка человек они выросли в полноценную организацию, насчитывающую более полутора сотен сотрудников. Аналитики, картографы, техники, оперативники, группы зачистки. Их структура была горизонтальной, а не вертикальной и любой мог лично подойти к Матвею и попросить его о помощи с тем или иным делом.

Сам Матвей считался негласным лидером, а Егор Марченко, когда-то специалист по седьмой классификации был его несменной правой рукой. Однако, ни сам Егор, ни Матвей не ставили себя выше других. Полгода они рука об руку с другими оперативниками посещали один объект за другим, где чётко и ясно доносили преследуемые цели. Иногда они встречали жёсткий отпор, а иногда им были благодарны за помощь. Они присматривали за каждом объектом, где соглашались или были вынуждены отказаться от сотрудничества с СКВП. Чем больше миров они посещали, тем чётче складывалось понимание, что их родной СКВП не сможет просуществовать долго.

И тогда настало их время.

Матвей уже полностью свыкся с новым образом: аккуратная бородка, длинные до плеч, вечно взъерошенные волосы. Он хотел забыть полностью того себя, который приклонялся перед кучкой жадных толстосумов и чинуш. Он практически не вспоминал отца, иногда только задаваясь вопросом жив ли он ещё. Часто вспоминал Лизу, верную спутницу Фёдорова-старшего. Мария постоянно была рядом с ним. Он позволил себе открыть ей своё сердце и она, очень аккуратно и очень нежно заботилась о нём.

Егор Марченко, немного хмурый от вечно плохого настроения привык видеть своего ребёнка раз в две-три недели. Он брал несколько дней и отправлялся к своей семье, где забывал о всём, что происходит с ним сейчас и радовался каждому моменту. А когда ему приходилось отбывать в новый штаб, расположение которого менялось с завидной периодичностью, он каждый раз обещал своему сыночку, что вернётся.

В тот вечер Матвей попросил Егора и ещё нескольких человек прибыть в объект к Елизавете Абрамовой, директору ИСПВ, которая любезно согласилась приютить их для обсуждения дальнейшего плана. Егор прибыл первым, следом прибыли Анна Цыганкова и Андрей Петренко, а Матвей вместе с Марией оказались в кабинете Елизаветы последними.

— А вот и наши голубки! — саркастично подметил Петренко. В ответ на это Матвей улыбнулся и показал средний палец.

— Спасибо, Лиза. Что позволила нам собраться здесь.

— Рада помочь, дорогой, но утоли моё любопытство. Что вы опять задумываете?

— Ничего такого, — ответил Матвей, — просто… Время пришло.

— Ты серьёзно?! — удивился Марченко, — Почему сейчас?

— А когда ещё? Нас уже много, мы самостоятельны. Благодаря Лизе мы можем без проблем торговать на честных условиях с некоторыми объектами. Пришло время.

— Не думаю…

— А чего тут думать?! — воскликнул Матвей, — Они слабы, дружище. Это нужно делать сейчас!

— Да о чём вы, чёрт тебя дери, говорите? — не выдержала Елизавета.

— Пришла пора покончить с СКВП. Раз и навсегда. Пришла пора покончить с ним.

— С Раскаловым?! — спросила Анна, — Ты не шутишь?

— Мы постепенно отрезали их от других объектов. Один за одним с ними отказывались работать, торговать, а некоторые и вовсе пригрозили закрытием границ, не так ли, Лиза?

Девушка сдержанно кивнула, однако её распирало от того, что ей не нужно работать с СКВП.

— Сейчас они слабы. И сейчас лучшее время, чтобы навестить нашего бывшего босса. Поэтому я и собрал вас тут. Я доверяю всем, кто присоединился к нам, но вам я готов довериться полностью. Я не хочу, чтобы эта операция транслировалась остальным, по крайней мере сейчас. Мы вполне сможем справиться, с небольшой помощью Елизаветы.

— Технически, — начала она, — мне нужно получить всего лишь один документ у императора и тогда мы сможем поддержать вас. Я не думаю, что это будет проблемой.

— Спасибо. — Матвей повернулся к остальным, — Что скажете?

— Мне немного страшно, — сказала Анна, — но я тебе доверяю. Чёрт, я не была дома уже столько времени. Немного странно возвращаться.

— Рассматривай это как операцию. — сказал Андрей, — Это хороший план и я согласен: сейчас лучшее время для действий. Я в деле.

— Егор?

— Как ты предлагаешь это сделать?

Матвей обошёл стол Елизаветы и встал рядом с ней.

— С поддержкой ИСПВ мы сможем проникнуть в главное здание на Профсоюзной. Откроем переход прям в нём. Помните, старый актовый зал на четвёртом этаже, который никогда не ремонтировался? Нечто похожее есть в нескольких объектах. Как только окажемся там, сразу отправляемся к Раскалову. По хорошему мы даже не будем привлекать к себе особого внимания. Люди вообще могут подумать, что мы были на длительном задании.

— Или накинуться на нас с оружием. — подметил Егор.

— Много ты помнишь оружия в СКВП? Всё оружие даётся в подготовительных штабах, здесь — максимум два-три человека. Спасибо чёртовой бюрократии. Раскалов должен узнать что это мы. Он должен лично распустить СКВП, а технологию передать в общее пользование. Или уничтожить.

— Ты же понимаешь, что если технология перейдёт правительству, то обычные смертные её не увидят и рая, как здесь, не будет.

— Тогда выход только один.

— Ну, хорошо, — сказал Андрей, — он подписывает документ о роспуске, а дальше что? Где гарантия того, что он не восстановит СКВП? И не покалечит ещё бог знает сколько судеб?

Матвей ничего не ответил, но все присутствующие поняли о чём идёт речь.

— Имеем ли мы право? — спросила Анна.

— Это только наше право и есть. — ответил Матвей и взглядом обвёл всех присутствующих, — СКВП умрёт как только умрут его главные двигатели. Раскалов. Кашалотов. Руководители направлений. Академия. Все, кто так или иначе задействован в поддержании жизни этой чёртовой организации должны раз и навсегда забыть о ней. Мы предложим им присоединиться к нам. Не всем. Новичкам, чьи мозги ещё не промыты. А остальные… Это цена спасения. Цена правосудия.

Какое-то время в кабинете Елизаветы повисла гробовая тишина.

— Ну что, вот мы и подошли к нашей основной цели. Готовы довести дело до конца?

15

Они были готовы. Каждый из них рисковал слишком долго и слишком сильно ради конторы, которая пользовалась ими и относилась к ним как к пушечному мясу. Система, которая выстраивалась годами должна была рухнуть раз и навсегда. Любая натянутая пружина, если её долго сдавливать стрельнёт очень сильно и в неизвестном направлении.

В ту ночь Матвей совсем не спал. Он раз за разом повторял про себя те действия, которые будет выполнять, те слова, которые скажет Раскалову. Как он вынесет ему приговор.

Группа из пятерых оперативников и ещё четверых людей ИСПВ совершили переход в родной объект Матвея из практически неизвестного никому мира. Когда-то в этом мире распространился вирус, который уничтожил иммунитет его обитателей, потому все здания остались нетронутыми, только заросли вьюнами и мхом. По просчётам аналитиков находится в этом мире можно было не более суток, что отлично подходило оперативникам, ведь им на переход нужно было всего несколько минут. Портативный КТП в очередной раз помог Матвею и его соратникам.

Привычный актовый зал ничуть не изменился. Последний раз ремонт в нём делался когда Матвей и большинство участников операции ещё не родились, но придаваться ностальгии времени совершенно не было. Матвей выучил расписание Раскалова наизусть за время работы на него и знал, что каждый последний четверг месяца с одиннадцати утра и до часа дня директор СКВП находится у себя в кабинете, подписывает тонну документов.

Они прошли через коридор четвёртого этажа и на лифте спустились в главный холл, откуда, на другом лифте, спустились в подвалы, где своей жизнью жила Служба контроля вселенский перемещений. Людей в этих коридорах практически не было. Только некоторые новички узнавали Матвея и Егора, останавливались и засматривались, однако те, не обращая на них внимания проходили мимо.

Оказавшись у кабинета Раскалова Матвей машинально постучал три раза, но вспомнив, зачем сюда пришёл открыл дверь и прошёл внутрь. В кресле, где обычно Анатолий Эдуардович Раскалов отдавал приказы сидел Игорь Сергеевич Кашалотов, который не отрывая взгляда от множества документов раскатистым басом спросил:

— Какого хрена?! Я вас впускал? А ну вон отсюда!!!

— Игорь Сергеевич?! — тихо спросила Анна.

Он поднял свою голову и глаза за толстыми линзами очков округлились.

— Фёдоров? — неожиданно тихо для всех спросил Кашалотов, — Марченко? Ребята? Какого чёрта вы здесь делаете?!

— Игорь Сергеевич, где он? — жёстко отрезал Матвей.

— Девочка моя… А ты возмужала. Бороду, вон отрастила. Но я тебе скажу, что женщина с бородой смотрится не очень, вон, спроси Цыганкову, она кучу денег потратила на лезвия для бритья. Вы какого хера здесь забыли?

— Где он? — не унимался Матвей.

— Кто, душенька моя? Раскалов? Нет его больше. Я за него. Повышение у меня. Но мне гораздо интересней послушать где были вы. И почему в самый тяжёлый для нашей великой организации момент нарисовались несколько предателей, которых, кстати, я до последнего отстаивал перед Раскаловым?!

— В смысле нет больше?! — спросил Марченко.

— Смотрите, кто заговорил! — Кашалотов отклонился на спинку своего кресла, — А что непонятного в словосочетании «нет больше»? Раскалов умер четыре месяца назад. Острая пневмония. Да и возраст уже. Ну, так что? Может всё таки расскажете где вас носило?

Егор наклонился к уху Матвея и прошептал:

— Надо уходить отсюда.

— Охрана! — неожиданно для всех крикнул Кашалотов, — Охрана!

Он вскочил со своего места и нажал небольшую кнопку на стене за своей спиной. Моментально сработала сигнализация. Отвратительным писком она обозначала либо вторжение, либо чрезвычайную ситуацию. Матвей, запаниковав достал из кобуры пистолет и направил его на Кашалотова.

— Нет уж, Игорь Сергеевич. Мы так просто не сдадимся.

— Ну, стреляй. — спокойно сказал Кашалотов, — Только чего ты этим добьёшься?

— СКВП не должна существовать в том виде, в котором она есть сейчас!

— Так, а его в целом и не существует. Забыл? Ты мне вот что скажи: это ваших рук дело? По одному ломали нам пальцы. Хотели насолить Раскалову, поди, а он, сукин сын, легко отделался. И мне теперь это дерьмо разгребать. Тогда уж стреляй, красотка. К чёрту всё это. Надоели.

— Матвей, сюда идут! — крикнул Петренко.

Фёдоров тут же отдал приказ агентам ИСПВ охранять вход и никого не пускать, а при попытке прорваться открыть огонь — бить на поражение.

— А вы, значит, дорогой Игорь Сергеевич, продолжаете дело самого Раскалова?

— Как ты до этого докатился, дружок? Ты решил обидеться на весь мир? И отомстить? Вместо того, чтобы работать как все и жить достойно, ты обогатился и отправился порядок наводить?

За дверью послышались несколько выстрелов. Андрей выглянул в коридор, агенты ИСПВ застрелили троих охранников. Сигнализацию Игорь Сергеевич отключил.

— Так и что дальше? — спросил он, — Вот мы с тобой и твоими подружками тусуемся в кабинете босса. Чего ты хочешь?

— Справедливости.

— Справедливости? — переспросил Кашалотов и поднял от удивления брови, — У нас?! Ты серьёзно? Ты как никто другой знаешь эту работу. Неужели твой папочка не рассказывал тебе о том, как они, ради удовольствия отправлялись в другие объекты и устраивали там массовые беспорядки? Или просто так, по приколу, отправлялись чтобы порезвиться за счёт организации с девушками и юношами? Иногда даже против их воли. — он уселся поудобней в кресле, — Или ты, наивная душа, думаешь, что все эти сценарии введены просто так?! Этой справедливости никогда не будет. Её нет, Матвей. Ты стараешься добиться какого-то честного решения. Здесь, в этом мире, это невозможно.

— Но мне это удалось, Игорь Сергеевич. — сказал Матвей и подошёл ближе, не опуская пистолет, — Я создал организацию, где все равны. Где каждый имеет право голоса. И каждый в любой момент может уйти. Я сделал то, чего ни Раскалов, ни вы, ни мой отец не могли сделать десятилетиями. А нужно-то всего лишь было относиться к людям по-людски. Вы этого не хотели. — оперативник покрутил шеей и раздался хруст, — Напомните мне, Игорь Сергеевич, что вы ответили, когда я просил вас помочь перевезти двадцать три человека из объекта К7—217? Двадцать три человека, которых мы использовали ради нашего дела? Которые погибли в муках. Среди которых были дети.

Кашалотов сразу понял о чём говорит Матвей, хоть и прошло много времени.

— Вы спросили меня, не совсем ли я охренел. А потом сказали, что вы этой просьбы не слышали. Зад мне прикрыть решили. Спасибо. Только теперь они мертвы. Из-за меня? Возможно. Но я хотел им помочь. Из-за этой чёртовой системы! Из-за вас!!!

Матвей выстрелил. Пуля вошла Кашалотову в лоб и его массивное тело склонилось над столом. Рука Матвея дрожала. Где-то вдали кто-то крикнул: «Вы слышали? Выстрел!» Матвей медленно опустил руку и повернулся к своим соратникам. Ему было наплевать поймут его или нет. Он отомстил. Отомстил за Просветление, которое погибло от страшных тварей, хотя кто-то мог выжить. Он отомстил за Элину, мёртвое и умиротворённое лицо которой будет преследовать его до конца дней.

— Андрей, Аня. — обратился тихим голосом Матвей, — Возьмите ребят и пройдите по коридорам. Кого считаете нужным — приглашайте к нам. Обещайте условия. Всё, что хотите. Кого считаете ненужным — убирайте. Вас никто не осудит. Вам никто ничего не скажет. Даю слово.

Оперативники кивнули и вышли из кабинета. Марченко достал из кармана плаща портсигар, покрутил в руках одну из самокруток, постучал ей о тыльную сторону ладони и закурил.

— Не успели мы. — сказал он, — Это должен быть Раскалов.

— Сколько существует вселенных, Егор, где этот урод ещё жив? Где он продолжает править такими же как мы, а может даже и нами? Где из-за вот таких вот гибнут невинные люди? Здесь мы не успели, ты прав. Но работы у нас ещё очень много.

Фёдоров-младший посмотрел на бездыханное тело Кашалотова, бросил ему на стол пистолет и вышел из кабинета. После вышла Мария, так и не проронившая ни слова. Егор поправил шляпу, сделал глубокую затяжку, подмигнул трупу Игоря Сергеевича и вышел последним.

Здесь их работа была завершена.

16

В тот момент когда человек принимает решение и выбирает, как ему кажется, верный путь, происходит разделение вселенных. Каждую секунду рождаются новые, отличные друг от друга, но имеющие одинаковые корни. Даже самое незначительное решение имеет последствия. И в каждой реалии человеку кажется что путь один, тот, который он выбрал, но на самом деле один он только для него, а где-то в параллельном пространстве он же живёт совершенно другой жизнью.

Матвей знал, что существует множество реальностей, где множество Раскаловых заставляют таких же как Матвей каждый день неоправданно рисковать жизнью. Что существует множество миров, на которые множества СКВП оказывают смертельное влияние и навсегда меняют реальность этих миров. И его цель, пока может он и могут его люди избавиться от того строя, под гнётом которого оказались они.

За несколько месяцев Матвей и его люди выработали чёткую схему по уничтожению СКВП: ослабить экономически (заставить торгующие с СКВП объекты отказаться от сотрудничества), уничтожить верхушку, набрать людей. За это время Матвей сбился со счёта сколько раз он видел испуганного Раскалова, сидящего в своём кресле, умоляющего о пощаде. И каждый раз Матвей без единого намёка на жалость нажимал на курок пистолета. Неделю за неделей.

Всё изменилось, когда один из объектов сообщил, что их разыскивают неизвестные. Пока не ясно кто именно и из какого объекта, но точно известно, что это команда профессионалов, которые работают долгое время. Матвей предвидел такое развитие событий. Глупо было бы ожидать, что их выходки останутся незамеченными. Тогда Фёдоров-младший решил, что ему необходимо усовершенствовать систему и создал отдельные команды. Одна занималась исключительно вопросом экономического ослабления, он и приближённые к нему решали вопрос с верхами, а третья, самая безобидная группа приглашала в Службу параллельных вселенных тех, кто хотел присоединиться и идти против строя.

Не обошлось и без казусов. В СПВ появилось несколько дубликатов, которых Матвей постарался максимально развести, однако всё равно находились умельцы, которые встречали свои копии и старались сдружиться, а иногда даже попасть в одну группу. Тогда Матвей принял решение не брать дубликатов. Это могло навредить делу, тем более, что двоих Марченко он бы не вынес. Тем не менее механизм работал как часы. Организация росла в геометрической прогрессии, как и росло количество переездных штабов. Уже через полтора месяца после глобального расширения и структуризации удавалось решить вопрос с пятью-шестью СКВП в месяц. Результаты радовали и Матвея и его окружение. Параллельно наращивались торговые связи. Приоритетным оставался только один объект — К10—11. Если бы ни помощь ИСПВ и Елизаветы Абрамовой лично, им бы не удалось достичь тех высот, которых они достигли.

Но всё изменилось в один день. Один день, события которого Матвей не мог предугадать.

Всё шло как обычно. Несколько ключевых объектов, торговых партнёров СКВП вынудили отказаться от сотрудничества. Однако, спустя какое-то время их отношения всё равно восстанавливались. Причину понять никто не мог, но давить ещё раз на объекты было бы не эффективно и тогда Матвей решил, что пора навестить Раскалова лично. В компании с Марченко, Цыганковой и четырьмя уже собственными агентами они совершили переход в актовый зал, который к их удивлению был идеально отремонтирован. Ремонт был свежим, сидения новыми, а сцену специально подняли ещё на несколько сантиметров. Коридоры были теми же, люди так же засматривались, но одного человека заметил Матвей сам. Невысокого молодого парня с взъерошенными волосами он узнал сразу. Арсений Сапрыкин. Здесь он был жив. Матвей хотел подойти к нему, поздороваться, поговорить, но Марченко поторопил его, так как у них оставалось всего полчаса до того как Раскалов покинет свой кабинет. Да и время для общения не самое подходящее.

Матвей открыл дверь кабинета и ни говоря ни слова нацелился на Раскалова. Привычный кабинет, привычный страх, но нутром оперативник чувствовал, что что-то не так.

— Подождите не стреляйте! — крикнул Раскалов и закрыл лицо руками. От мощного, властного мужчины не осталось и следа, перед ними сидел жалкий, испуганный старик. — Зачем вы это делаете?!

— Анатолий Эдуардович, вы меня не узнаёте? — разочарованно спросил Матвей, — Наверное я и правда слишком изменился.

— Кто вы? — спросил Раскалов, — И почему вы это делаете? Уничтожаете один СКВП за другим…

Внутри Матвея словно разорвался снаряд. Как он узнал? Они заметали следы, перемещались между объектами, неужели это ловушка?

— Вы первый из того многочисленного количества ваших дубликатов, которые меня спросили об этом. Обычно просят не убивать и вызывают к милосердию.

— Вы всё равно меня убьёте. В этом сомнений нет. — голос Раскалова стал спокойным, он перестал закрывать лицо. — Но перед смертью я хочу понять вас. Зачем вы это делаете?

Раскалов присмотрелся к бородатому мужчине с длинными волосами. Он заглянул ему прямо в уставшие глаза и от того, что обнаружил там окоченел.

— Я ожидал кого угодно, но не тебя. — сказал он.

— Почему же? — спросил Матвей.

— Потому что ты агент СКВП, а не предатель! — раздался знакомый голос.

Сразу последовали выстрелы за дверью. Матвей отвлёкся на них, Марченко выглянул в коридор. Их людей убили. Несколько пуль просвистели над головой Егора.

— Вы в ловушке! — крикнул голос, — Опустите оружие и поднимите руки!

— Ну точно! — крикнул Матвей и выстрелил Раскалову в голову. Тут же раздалась автоматная очередь. Оперативники спрятались за массивным столом директора СКВП.

— Врубай КТП! — крикнул Егор, — Это засада!

— Как?! — спросила Анна. — Как такое возможно?!

— Это СКВП, — ответил Матвей, — тут всё возможно! Чёрт!

Небольшой аппарат выпал у него из рук. Кабинет набился несколькими агентами. Бежать было некуда.

Матвей ловким движением поднял портативный КТП и наставил пистолет на одного из местных агентов.

Он не поверил своим глазам.

В него целился он сам. Гладковыбритый. С аккуратной стрижкой. В дорогой одежде.

Матвей Фёдоров.

Оперативник СКВП.

ГЛАВА 5. ЭНДШПИЛЬ

1

В кабинете Раскалова повисла тишина. Никто из Матвеев явно не ожидал встретить своего дубликата. С одной стороны стоял оперативник СКВП, каждый день выполнявший свой долг, верный службе и самому себе, при этом умеющий найти компромисс внутри самого себя. С другой стороны разочаровавшийся в службе молодой человек, который прошёл нелёгкий путь и потерял многих близких людей. Они целились друг в друга, а их окружение замерло, словно мир вокруг остановился.

— Брось оружие. — сказал оперативник, — Всё кончено.

— Ты даже не представляешь сколько раз мне говорили эту фразу. — ответил другой.

Матвей небрежно поправил длинные волосы и резко отскочил назад. На устройстве так похожим на смартфон он набрал какие-то цифры. Это был его единственный шанс спастись. У него не было времени, ему нужно было выбраться отсюда.

Открылся переход. Яркий неоновый фиолетовый треугольник появился прямо в стене, за которым ничего не было видно. Матвей, оперативник СКВП, поняв, что его дубликат планирует улизнуть бросился на него и они схлестнулись в беспорядочной схватке. Открывать огонь было нельзя, каждая из сторон могла задеть своего. Дубликаты, кряхтя, пытались свалить друг друга на пол, но в итоге угодили прямиком в фиолетовый неоновый треугольник и как только оба они оказались по ту сторону, тот резким движением закрылся.

Они пролетели метра полтора и упали на мягкую болотистую почву. Им несказанно повезло, ведь они могли оказаться на гораздо большей высоте и просто-напросто разбиться. Дубликатов окружала синеватая тьма, сквозь которую виднелись стволы деревьев, своими кронами закрывающие иссиня-чёрное небо. Матвей влетел лицом прямо в грязь, сильно запачкав бороду и левую половину лица. Он упёрся руками, но они проваливались в ил. Слева лежал его дубликат, откашливался. Видимо приземлился навзничь и у него перехватило дыхание. Рядом с ним наполовину воткнулось устройство, которое совершенно не подавало признаков жизни. Его монитор погас, а сам аппарат превратился из высокотехнологичного устройства в кирпич.

— Твоя мать! — крикнул Матвей, — Твою мать!!! На кой чёрт ты вообще на меня полез?!

— Ты… — запыхавшись отвечал оперативник, — Ты вообще помалкивал бы. Предатель чёртов. Кхе-кхе.

— Идиот. Просто идиот. Ты понимаешь, что мы застряли здесь?! Где мы вообще? — он медленно встал и осмотрелся по сторонам. Вокруг был только пугающий полу-мрак, — Сука, подхалим чёртов!

Со всей силы Матвей врезал своему дубликату ногой в живот, не давая ему шансов подняться. Другой Матвей скрючился и попытался нащупать пистолет неподалёку, но тот, видимо отскочил слишком далеко.

— Ублюдок. — тихо сказал он и снова закашлялся, — Убийца. Какого чёрта ты вообще забыл в нашем объекте? — медленно он стал подниматься на колени. Его лицо было перемазано илом, как и половина туловища, — Кто ты вообще?

— Видимо тот же, кто и ты. — усмехнулся другой Матвей в ответ, — Оперативник СКВП. В отставке.

— В отставке?! Как такое вообще возможно в нашей прекрасной службе?

— А ты не конченый, я смотрю. Встретились бы мы при других обстоятельствах, я может даже купил тебе пива у Олега.

— Значит в твоей реальности он тоже есть…

— Как и во многих. Судя по всему разница между нашими объектами небольшая.

— Не знаю, — поднялся Матвей и начал отряхиваться, — в нашей реальности я за собой слежу.

— Ха! Да у тебя чувство юмора есть.

— Я это ты, забыл?

— О нет, дорогой мой, ты это точно не я.

— Что будем делать? Можем продолжить драться до тех пор пока не прикончим друг друга.

— А смысл? Убивать себя как-то странно, не находишь?

— Что это за устройство? Ты украл его в более развитом объекте? Уставом СКВП запрещено пользоваться устройствами других объектов.

— А я не служу в СКВП. Хотя, я думаю, ты догадался. Это портативный квантовый туннельный переход. Удобная штука.

— Теперь понятно как вы проникали в другие объекты и исчезали незамеченными. Какие координаты ты ввёл?

— Никакие. Я наобум нажал на кнопку, лишь бы сбежать от вас.

— Очень мудрое решение.

— Он уничтожен. Всё. Твою мать! Это всё из-за тебя, глупый ты ушлёпок!

От злости Матвей накинулся на дубликата с кулаками, однако в этот раз оперативник смог быстро оценить что к чему и перебросил нападавшего через бедро прямо в неприятный ил.

— Хорош. — сказал он, — Разберёмся, когда окажемся в более благоприятной обстановке. А сейчас давай осмотримся. Нам надо хотя бы прикинуть где мы. Потому что застряли мы здесь, похоже, надолго.

После этих слов оперативник подошёл к другой версии самого себя, запачканной илом с ног до головы и протянул руку, чтобы помочь встать. Матвей громко выдохнул и поднялся с помощью дубликата.

2

Анна Цыганкова, бывшая сотрудница СКВП вцепилась Марченко в руку. Она понимала, что это конец, но не хотела верить в это. Девушка долго сомневалась присоединяться ли к Матвею Фёдорову в создании новой службы, которая будет в первую очередь заботиться о своих агентах, а потом уже думать о заработке. Ей казалось, что это очень благородная миссия и она будет одной из тех, кто стоит у истоков чего-то нового. Может быть её имя даже попадёт в историю, когда потомки будут заниматься рутинной работой и какая-нибудь девочка захочет стать как Анна Цыганкова.

Но все идеалы разрушились в тот момент, когда её лидер вместе с дубликатом провалились в треугольник квантового туннельного перехода. Где они теперь? Живы ли? Сможет ли она увидеть Матвея вновь. Не об этом ей нужно было думать в тот момент. Оперативники СКВП окружили их. Бежать было некуда.

— Встать! — скомандовал один из них.

Марченко подчинился первым. Он аккуратно поднялся, бросил пистолет к ногам оперативников и поднял руки. Анна поднялась следом.

— Руки за голову!

Один из агентов обошёл труп Раскалова, смотревшего стеклянными глазами в бесконечность и заковал их в наручники. Марченко заметил фигуру возле двери. Кто-то специально не заходил в кабинет, чтобы его не заметили.

— Взяли?! — спросил голос за открытой дверью.

— Так точно, Анатолий Эдуардович! — ответил один из агентов.

Марченко не поверил своим глазам. Тот, кого только что убил Матвей вошёл как ни в чём не бывало в кабинет. Расколов выглядел удовлетворённым, что ему удалось провернуть такую аферу.

— И ты здесь… — обратился он к Егору, — Что ж… Наверное следовало ожидать.

— Но как?! — удивлённо спросила Анна.

— А вы что, мои дорогие, думали, что единственные, кто умеет договариваться? — Раскалов повернулся к одному из агентов, — Этих в комнаты допроса. А тело моего дубликата передайте в его объект. Пусть его похоронят с почестями. Хоть он и был смертельно болен, он сумел сделать благое дело перед смертью.

— Ублюдок! — крикнул Марченко, — Ты даже противника не можешь встретить достойно!

— Ну, почему же? — спокойно ответил Анатолий Эдуардович, — Вас же я встречаю.

После их разделили по камерам. Где Цыганкова Марченко не знал, только предположил, что её вероятней всего отвезли в один из штабов. Будут допрашивать. Скорей всего жёстко. Почему только его они оставили здесь, в НИИ? Раскалов точно знает, что Марченко плевать хотел на допросы, разговорить его не удастся. Он — человек, который свою жизнь посвятил классификации объектов, где жизни толком и быть не может. Его могли убить сотни раз, однако он всегда выкручивался. Выкрутится и сейчас. Нет такого человека в СКВП, который сможет добиться от него информации. По крайней мере он так думал.

Дверь в комнату допроса приоткрылась, но никто не зашёл.

— Ну, смелее, что же вы? — крикнул Марченко, — Чёрта с два вы от меня что-то узнаете. Хоть Кашалотова зовите, я вам ничего не скажу. Ублюдки.

— Да-а… — сказал человек за дверью, — Что нам Кашалотов?

Дверь открылась полностью и в комнату допроса зашёл Егор Марченко. Действующий оперативник СКВП, главный специалист по седьмой классификации. О нём в СКВП ходят уже легенды. Агент, который берётся за самые грязные дела в местах, где слово «жизнь» имеет совершенно другой смысл.

У Егора от удивления открылся рот. Как он не догадался, что здесь есть другая версия его самого, и она-то знает о нём всё. Их родной объект и этот слишком похожи. Значит разговор будет как минимум интересным, если вообще до него дойдёт.

— Чёрт, я мотался по седьмой и думал, встречу ли я там когда-нибудь дубликата. И ты знаешь, встретил.

— Дай угадаю… — Марченко задумчиво отклонился на спинку металлического стула, — Четыре года назад. Ты прибыл, чтобы отловить одного подонка и там увидел очень худого, с огромными синяками под глазами жителя местной деревушки. Сначала не обратил внимания, подумал, что очередной несчастный, а присмотревшись, тебя бросило в пот.

— У нас общие воспоминания. Значит раскол вселенной произошёл после.

— Чёрт, да мы гении!

— Так рассказывай. Чем ты жил последнее время, а самое главное: что такого произошло, что ты стал террористом?

— Я не стал террористом. Я впервые за долгое время прозрел. Чего и тебе желаю. Посмотри вокруг себя. Горбатишься здесь. Живёшь чёрт знает как. Когда ты последний раз был у врача? Не у наших местных, которые пишут в карте, что ты годен к заданиям. А у онколога?

— Какое это имеет значение? Ты предлагаешь мне пересмотреть всё, чем я живу, чтобы потом оказаться в комнате допроса, как ты?

— Я-то хотя бы с собой честен.

— Пха! Это мы посмотрим. Итак, Егор Марченко. Расскажите мне всё о вашей работе с… Матвеем Фёдоровым.

— Ни хрена я тебе не скажу. — Марченко плюнул в сторону дубликата.

— Прекрасно, — ответил тот, — я именно на это и надеялся.

Дверь комнаты допроса закрылась. Послышались звуки ударов.

3

— Далеко уходить от точки перехода нельзя. — сказал Матвей своему дубликату. Тот судорожно пытался хоть как-то восстановить свой портативный КТП.

— Какая разница? Нам нужно хотя бы понять где мы. Чёртова хреновина!

— Болотистая местность. Деревья. Тёмное небо. Мы можем быть где угодно!

— Чему тебя учили в Академии, дурень?

— Тому же, чему и тебя, умник.

— Это не болотистая местность. Это ил. С редкими вкраплениями твёрдой почвы под ногами. Теперь смотри туда, — Матвей убрал локон с лица и показал на деревья и кусты причудливой формы вдалеке, — ты видел когда-нибудь такие растения?

— Нет.

— Вот и я нет. Они чем-то напоминают…

— Кораллы! — перебил оперативник, — Значит здесь повсюду была вода.

— Бинго. Это — дно какого-то гигантского озера. Поэтому мы не разбились и не упёрлись в землю. А теперь глянь вон туда, — он пальцем показал на змееподобного червя, который обвился вокруг одного из кораллов, — это явно представитель местной фауны.

— Жесть какая…

— Скорей всего это клювовидный червь, который, как ты знаешь, водится только в классификациях, которые мы не привыкли классифицировать.

— Мы на Земле до начала времён.

— Видимо, на одной из них.

— Если здесь есть этот товарищ, значит наверняка есть и другие представители этого чудесного места.

— Да уж… Нам нужно починить эту хрень. Это наш единственный шанс выбраться отсюда.

— Или нас найдут.

— Как?! Мы посередине неизвестности. Шанс на то, что нас сожрёт какая-нибудь местная тварь гораздо выше, чем нас найдут!

— Твою мать…

— Это между прочим твоя вина.

— А что, ты хотел, чтобы я дал тебе сбежать?! Какого чёрта вы вообще делаете? Просто так перемещаетесь по вселенным и уничтожаете СКВП? Зачем?

— Это забавно. — Матвей улыбнулся.

— Что, чёрт возьми, тут забавного?!

— Я словно говорю сам с собой, при этом другой я — это личность, а не мой внутренний голос. Судя по тому, что ты всё ещё работаешь на СКВП у тебя всё неплохо сложилось.

— Мы сейчас не обо мне говорим. Я не знаю выберемся мы отсюда или нет, но мне правда интересно знать, что же такого произошло, что ты взял на себя смелость крушить целые устои?

— В моей жизни было много побед и много поражений. Наверняка как и в твоей. И в какой-то момент я осознал, что всё, чем я занимался — это потакание чужим интересам. Я не хотел идти в СКВП. Я думал, что хотел, но на самом деле нет. Я хотел, чтобы отец мною гордился. Великий Евгений Фёдоров. Оперативник, который до сих пор, даже будучи в отставке, решает вопросы глобальных масштабов. Ты хотел стать оперативником?

— Хороший вопрос, — ответил Матвей и сел на корень старого коралла, — я не думал об этом. Наверное это было правильным. Но сейчас, в данный момент, в данную секунду, я рад, что я тот, кто я есть. Мне нравится моя работа. Мне нравится решать сложные задачи. Мне кажется, что я даже нашёл общий язык с Кашалотовым. Благодаря службе у меня есть семья. Деньги. Признание. Это дорого стоит.

— Семья?! — удивился Фёдоров, — Серьёзно?! Ты женат?!

— Да. Она потрясающая девушка. И я люблю её больше жизни.

— Я тоже любил. Но я совершил одну ошибку. И опоздал.

— Она отказала тебе?

— Она умерла.

— Мне жаль. Правда.

— Спасибо. Но это уже не имеет значения. Она умерла из-за них. Как и многие другие. Те, кто не заслуживал смерти. И именно поэтому я уничтожаю этот змеиный рассадник. Раскаловы, Кашалотовы, чиновники… Все они думают только о том, как положить себе в карман ещё и ещё. Они не думают о нас. Им это не нужно. Мы — масса, понимаешь? Погибнет один, придёт другой. Ведь это же такая честь служить в СКВП. Тайное сообщество, куда никогда не попадёт человек с улицы. Секретная организация. Только вся эта романтика сгнила изнутри. И именно поэтому я каждый раз испытываю облегчение, когда сношу Раскалову голову.

— Ну, тут я тебя разочарую. Технически ты его убил, да, но это не наш директор СКВП. Это дубликат из дружественного объекта. У него пневмония, да ещё и в тяжёлой форме. Врачи развели руками, потому он согласился стать… приманкой. Раскалов умный дьявол.

— Он гнилая сука, которая в первую очередь думает о себе и вот ещё одно доказательство. — Матвей на удивление сохранял спокойствие, — Но ничего, я и до этого доберусь.

— Ты же понимаешь, что я не могу тебе этого позволить?

— Понимаю. И понимаю почему. А это означает, что нам всё равно придётся схлестнуться в финальной схватке. Я не беру пленных, друг мой. Ты либо со мной, либо против меня.

— Может быть ты сможешь посмотреть на всё это иначе? СКВП имеет слишком много договорённостей, почему не закрыть глаза на дубликата, который решает свои личные проблемы с другими? Главное, чтобы это не коснулось нас. Ты можешь сесть за стол переговоров. Я уверен, что ты, Раскалов и другие… Вы сможете договориться.

— Я не привык договариваться с предателями.

— Для всех СКВП, которые ты уничтожил предатель — ты. Иногда нужно уметь договариваться с собой. Компромисс — это не проигрыш. Компромисс — это выигрыш для обеих сторон.

— И часто ты договариваешься с собой?

— Мне приходилось, но я считаю, что оно того стоило.

— Я был так же наивен. Все эти компромиссы и договорённости они работают только когда есть заинтересованность обеих сторон. Когда она исчезает, то… — Матвей сделал паузу и прислушался, — Что это? Ты слышишь?

— Это какой-то… рёв?!

— Похоже да. И он приближается!

4

Егор чувствовал как сильно хочет спать. Сон казался ему спасеньем. Всего несколько минут, чтобы перестать чувствовать боль. Сломанная челюсть, три выбитых зуба, рассечённая бровь. Дубликат отлично поработал дубинкой, чётко знал куда бить. Кажется он сломал Егору несколько рёбер. Каждый вздох давался ему с трудом. Волшебный сон. Он спасёт его. Всего на несколько минут.

— Нет-нет-нет! — сказал Егор Марченко, оперативник СКВП, — Вырубаться нельзя, дружище. Ты же мне ничего не рассказал! Ну, что? Давай попробуем ещё раз? Расскажи мне всё, что знаешь о дубликате Матвея Фёдорова и о себе. Как всё началось, кто вам помогает? Мне нужно знать всё.

Егор открыл рот, но не смог ничего сказать, так как кровь хлынула на подбородок. Он выплюнул её на пол и улыбнулся.

— Ты умеешь добиваться своего, мразь. Ты меня всё равно убьёшь. Я не скажу тебе ничего. Слышишь? Ни-че-го. — он снова сплюнул кровавый шмоток на пол.

— Давай тогда попробуем включить элементарную логику. — Марченко монотонными движениями вытирал резиновую дубинку, — У нас общее прошлое, это однозначно. Значит, разделение вселенной произошло относительно недавно. Может быть год или два назад. А значит… У тебя есть семья.

Марченко изменился в лице. Он знал.

— Она находится в объекте седьмой классификации. Прекрасная пост-апокалиптическая Москва. Не рай на земле, но жить можно. Жену зовут Яна, сына…

— Ублюдок! — проревел Марченко, — Ублюдок!

— Ну зачем так сразу? Ведь от части… Это и моя семья. Мотаться неудобно, правда? Мне пока удаётся не светиться, но кто знает. Как ты думаешь, что будет, если я скажу нашим о том, что есть те, на кого они могут надавить чтобы расколоть тебя? Сам я никогда не смогу… Но они… Они могут, ты знаешь это лучше меня.

— Не… не надо… — тихо произнёс Егор.

— Ты мне нравишься. Как может быть иначе? Ведь я — это ты. Ты хочешь их увидеть снова? Хочешь быть с ними. Я могу помочь. Дай мне информацию и ты отправишься к ним. От туда свалите в какой-нибудь другой объект и начнёте жизнь заново. Втроём. Разве не этого мы с тобой всегда хотели?

Марченко заплакал. Слёзы рассекали кровавые пятна на лице, словно очищали его. Он кивнул.

— Так расскажи мне.

И он рассказал. Рассказал о том, как познакомился с Матвеем перед заданием. Как они были в Просветлении и выполнили свой долг. О том как он работал на других объектах, пока у них не состоялся тот самый разговор, после которого жизнь Егора Марченко изменилась навсегда. Рассказал о службе, которую они основали и как зачищали один объект за другим. Всё это время Марченко-оперативник внимательно слушал дубликата, даже иногда ловил себя на мысли, что согласен с ним. В его голове промелькнула мысль о том, что если это действительно организация, схожая с СКВП, то скоро их пленников начнут искать и нужно укрепить фланги. Объявить чрезвычайную ситуацию. Может быть даже перенести главный штаб из НИИ. Его пленник продолжал говорить. Он рассказал о портативном квантовом туннельном переходе, об объекте, где технология доступна простым людям и как это прекрасно быть свободным. Когда он говорил, он не выглядел террористом. Он выглядел человеком, который борется за своё право на жизнь так, как этого хочет он. Но, к сожалению, это требовало жертв. Жертв тех, кто управлял ими много лет.

Когда он закончил, Марченко поднялся и развязал его.

— Не рыпайся. — сказал он, — Мне нужно сделать один звонок. Вывезти тебя в нелюдную местность, чтобы ты совершил переход. У меня есть человек, которой поможет мне это сделать мимо всех документов. Час-полтора и ты будешь у Яны с сыном. Пока сиди тихо.

— Спасибо тебе…

— Ты не должен меня благодарить. Я выполняю часть своей сделки. Но ты должен исчезнуть. Ты понял?

— Да…

Марченко вышел минут на пятнадцать. Пока дубликата не было Егор сидел и делал совершенно не стандартную для себя вещь. Он молился. Просил бога о прощении, о том, чтобы всё получилось, о том, чтобы он снова смог увидеть своих близких. Ему придётся убежать. Забрать свою семью и скрыться в неизвестном направлении. Что-то надломило его. Он не был готов по возвращению устраивать спасательную операцию. Ему выпал шанс на спасенье, он не может его упускать, ведь кроме него о его семье никто не позаботится. Он хотел перемен, как и все. Он хотел, чтобы к нему относились как к человеку, а не как к бездушной машине. И его обрадовало то, что его дубликат, несмотря на то, что всё ещё работает в СКВП, остался человеком.

Когда Марченко вернулся они быстро вышли из комнаты допроса, прошли по коридорам к чёрному ходу и сели в тонированный внедорожник. Сзади лежали металлические створы и провода, Егор выдохнул с облегчением. Через полчаса они оказались за городом, на небольшой полянке, где вокруг не было ни души.

— А где техники? — спросил Егор.

— Они едут. Не волнуйся. Я делаю это на свой страх и риск. Они тоже.

Егор согласился и вышел из машины. Над полянкой опускался вечер, небо окрасилось тёмно-фиолетовыми красками. Насколько смог, Марченко вдохнул свежий воздух. Несмотря на всю боль ему стало так хорошо! В голове промелькнули мысли, как к нему подбежит его сынишка и он скажет мальцу, что никогда его не оставит. Улыбка на лице нарисовалась сама. Он закрыл глаза, наслаждаясь моментом, но из этого момента его вырвал щелчок затвора. Марченко повернулся к своему дубликату, тот держал пистолет, направленный на него.

— Что ты делаешь?! — спросил Егор, — Ты дал мне слово!

— Мне разрешили. — ответил тот, — За то, что я предоставил информацию по нападающим, мне разрешили привезти их сюда. Яне дадут простенькую работу, малец пойдёт в садик. Будет расти и развиваться в нормальном обществе. Только есть ещё одно условие.

— Ты должен избавиться от меня.

Марченко кивнул.

— Техники не приедут, не так ли?

— Прости меня. Но ты знаешь, что поступил бы так же.

— Наверняка. — грустно улыбнулся Егор.

— Я могу позаботиться о них. Скажи мне номер объекта.

— К7—19. В моём кошельке адрес.

— Прощай, Егор.

После этих слов оперативник выстрелил.

Егор Марченко, его дубликат, который попался в лапы СКВП замертво рухнул на землю.

5

— Что это вообще такое?! — крикнул Матвей и вместе с дубликатом они спрятались за гигантским корнем одного из сухих кораллов.

Размер выползавшего на них существа соответствовал размеру кораллов. Когда-то это существо, отдалённо напоминающее желеобразный шмоток, обитало в привычной для себя фауне, но испарившаяся вода заставила его эволюционировать и приспосабливаться к внешним условиям. Очень медленно, одним щупальцем за другим оно выбиралось из кустарников, рассекая ил, словно ледокол. Не было видно глаз или пасти, только полупрозрачное, неприятного запаха желе, которое постепенно подбиралось к молодым людям.

— Это что, медуза, что ли? — спросил оперативник СКВП.

— А я откуда знаю что это, но оно явно голодное и мы выглядим как достойный обед.

Неповоротливость этой твари давала время на побег, но куда? Одному создателю известно, какие твари обитают там, за пределами их временного пристанища.

— Надо его отвлечь! — решил Матвей, — У меня есть небольшой нож. Ты отвлеки эту тварь, а я попробую прирезать эту хрень.

— Это ты, конечно, здорово придумал, но иди сам и отвлекай.

— Хорошо. Держи. — Матвей протянул дубликату нож и завязал волосы в пучок, чтобы те не мешали, — Как только оно подберётся ближе — бей.

Оперативник очень удивился, что его дубликат так просто согласился стать приманкой. Он не мог доверять ему, однако, этот, другой Матвей решил просто согласиться. А может он просто захотел как можно быстрей расправиться с этой тварью, потому и не стал спорить.

Матвей спрыгнул с коралла, отбежал метров на сто в другую сторону и начал кричать:

— Эй! Медуза! Эй!!! — он размахивал руками, — Иди сюда! Давай, сожри меня! Э-э-эй!

Желе плавно разворачивало один щупалец за другим в сторону кричащего Матвея. Оперативник вынул нож из чехла и приготовился к атаке, сделал несколько шагов, но остановился. Существо начало делиться на две равные части и теперь половина продолжила свой путь к Матвею, который уже просто замер, а вторая к оперативнику, который поспешил вернуться к кораллу.

— Мочи его! — крикнул Матвей своему дубликату, — Что ты медлишь?

Оперативник набрал в лёгкие побольше воздуха и когда существо было уже у его ног прыгнул на него. Склизкая, неприятная оболочка твари будто расступилась чтобы принять его. Он словно нырнул в чан с желе и сразу почувствовал жжение в ногах. Двигаться оказалось сложней, чем думал Фёдоров-младший. Существо обволакивало его и добралось уже до головы. Краем глаза он увидел, как его дубликат пытается уклониться, но существо схватило его ногу одним из тонких, мерзких щупалец и потянуло к себе. Матвей поймал себя на мысли, что умрёт сейчас. Вот так, глупо. Он, оперативник, выпускник Академии с отличием, побывал во многих объектах, в одном из них нашёл свою любовь, умрёт только потому, что в какой-то другой реалии у него что-то пошло не так. Какой же он идиот! Зачем он только бросился на своего дубликата в кабинете Раскалова? Если бы дубликат переместился сюда один, то наверняка помер бы в полном одиночестве от этой твари, а теперь умрёт и он. Эля этого не переживёт.

Сквозь полупрозрачное желе оперативник увидел несколько тонких синих нитей, натянутых от небольшого полукруглого овала к щупальцам. Жжение от ног добралось до живота. Воздух в лёгких заканчивался, времени на принятие решения оставалось всё меньше. Он оказался полностью в непонятном и жутком существе из другого объекта. Не понимал насколько опасно даже прикосновение к этой твари, а здесь он в буквальном смысле внутри и смотрит на что-то, что может оказаться органом, контролирующим её движения.

С трудом оперативник дотянулся до полукруглого овала и одним плавным движением проткнул его. Матвей почувствовал, как немеют ноги. Дышать было больше нечем. Его глаза закрылись, но поток свежего воздуха ударил в нос. Он быстро пришёл себя, а от желе не осталось и следа, только мокрое пятно вокруг полукруглого овала и тонких линий. Вторая половина при этом практически полностью поглотила дубликата. Видимо существо не просто раздвоилось, а создало новую жизнь, такую же голодную.

Матвей отряхнулся, покрепче схватил нож, сделал несколько шагов в сторону дубликата, а затем остановился.

— Ты… ты… — кряхтел молодой человек, — Помоги…

«А зачем? — задумался оперативник, — Ты прибыл в мой мир, пытался уничтожить всё то, что мне дорого. До этого уничтожал таких же как я. Зачем мне тебя спасать?! Даже если меня не найдут, я хотя бы буду знать, что верхушка отрублена, а остальное… Остальное доделают СКВП!»

— Матвей! — крикнул дубликат, — Помоги… Прошу…

«С другой стороны… Он без разговоров согласился стать приманкой. Поступил бы я так же на его месте? Ведь это мой дубликат. А я его… И у него что-то пошло не так. Что-то, что заставило его разочароваться во всей системе. Имею ли я право убивать самого себя? Чёрт! Почему мне кажется, что я потом пожалею?»

Одним движением оперативник воткнул нож прямо во вторую половину и достал до такого же полукруглого овала. Как и в первый раз существо словно расплескалось, а на ил упал пучок щупалец. Матвей, бывший в плену этой твари несколько секунд, а по ощущениям целую вечность, шлёпнулся на землю и закашлялся.

— Чего ты медлил?! — злобно спросил он.

Оперативник ничего не ответил. Он вернул ему нож, развернулся и побрёл в сторону сухого коралла, где они сидели до появления медузы.

6

Отправляться в объект №К10—11 было рискованно и Марченко понимал это. СКВП не смогли договориться с ними о сотрудничестве, как и с другими схожими объектами, более того границы для них были закрыты и как только он и его люди окажутся в этом объекте, их неминуемо ждёт арест. Оставалось только надеяться, что с ними хотя бы поговорят, прежде чем отправить под расстрел.

В виду сложности ситуации Раскалов добыл им частный самолёт и зелёный коридор. Чуть больше, чем за час Егор со своей командой добрались до точки перехода, близь Санкт-Петербурга. Он взял с собой двоих. Аналитика Арсения Сапрыкина, который отлично зарекомендовал себя работая удалённо и не раз помог Марченко совершить переход к семье и Анну Цыганкову, дубликата из параллельной вселенной, которая была так же заинтересована в успехе переговоров.

Переход Императорская служба параллельных вселенных зафиксировали сразу. Елизавета Абрамова, директор Императорской службы параллельных вселенных, прекрасно понимала, что не просто так из недружественного объекта нарисовались несколько людей, потому приказала арестованных доставить прямиком в её кабинет в здании бывшей тюрьмы Трубецкого бастиона. Двухэтажное, пятиугольное здание своим монолитом вызывало у Егора небольшой холодок.

Когда она увидела Арсения, от образа жёсткого руководителя не осталось и следа.

— Ты жив… — тихим голосом сказала она, — Не ты… Ну то есть… В вашем мире ты жив…

— Э-э-э да… — смущённо ответил Арсений, — А что, в вашей версии я умер?

— Не совсем в нашей.

— В нашей. — сказала Цыганкова, — Но сейчас это неважно. Елизавета, прости, что ворвались вот так…

— Говорить буду я. — жёстко обрубил Марченко, — Тебе слова никто не давал. Елизавета, верно? Меня зовут Егор Марченко, я…

— Я знаю кто вы. И догадалась, что вы из другого объекта. Из объекта, с которым у нас не заключён пакт о сотрудничестве, а потому вы нарушили уже как минимум четыре статьи. Что мне мешает отдать вас под суд?

— Ничего, — Марченко пожал плечами, — однако вы проспонсировали объект, люди которого вели агрессивные действия по отношению к нам и другим объектам. В каком-то смысле вы проспонсировали террористов и многие смерти на вашей совести.

— Каков наглец! Вы знаете, у вашего двойника более хорошие манеры.

— Были.

После этих слов Анна поняла, что Егора она больше не увидит.

— Ситуация оказалась слишком запутанной, Елизавета, — продолжил Марченко, — и сейчас мы оказались в таких обстоятельствах, что ваша помощь полезна не только нам, но и им. Дело в том, что Матвей Фёдоров, бывший оперативник СКВП и ваш компаньон, которому вы дали технологии, что, кстати, запрещено, оказался вместе с нашим оперативником в неизвестном объекте. Естественно, мы не можем связаться со штабом их службы, — Егор головой показал на поникшую Анну, — а потому мы вынуждены обратиться за помощью к вам. Так как технология ваша, вы наверняка отслеживали все квантовые туннельные переходы, открываемые благодаря вашему устройству. Всё, что нам нужно — это узнать куда был совершён последний переход, чтобы найти своего человека.

— Как только вы совершите переход, вы наверняка убьёте Матвея. Я не могу на это пойти.

— Елизавета. Во-первых, у нас нет доказательств, что он жив. Во-вторых, есть уставы и правила, которые приняты всеми объектами и Матвей Фёдоров их нарушал раз за разом. Это преступление.

— ИСПВ не входит в вашу коалицию, потому мы не попадаем под вашу юрисдикцию.

— Простите, Елизавета… — обратился к девушке Арсений, — Вам может это показаться неправдой, но у нас нет цели убивать Матвея. У нас цель — это спасти своего, потому что наш оперативник, который оказался там — это Матвей Фёдоров. Он отличный оперативник, прекрасно выполняет свою работу, а дома его ждёт жена. Мы действительно оказались в сложной ситуации, у нас нет цели давить общепринятыми соглашениями, наша цель — это достижение компромисса, который устроит всех.

— Согласитесь, — подловил Марченко, — что в случае вашего отказа мы имеем полное право сообщить дружественным с вами объектам о сложившейся ситуации и хоть вы и не входите, как вы выразились, в коалицию, входят они. Захотят ли они сотрудничать с теми, кто пособничает терроризму?

— Матвей Фёдоров не террорист. — сказала Елизавета, — Он человек чести и принципов, которые всегда принимались и будут приниматься ИСПВ. Ваш компромисс — это по сути шантаж. Я прикажу вас расстрелять. Кроме вас, Анна. Вы получаете политическое убежище.

— Елизавета… — тихо сказала Анна, — Это нужно прекращать. Мы совершаем очередную ошибку, а пострадали слишком многие. Матвей не заслуживает смерти, я в это искренне верю, но и их дубликат тоже. Нам нужно найти компромисс, который устроит всех. Сесть за стол переговоров. Пострадали слишком многие. Это нужно остановить. Вы — независимый объект. Вы как раз таки те, кто может внести долю разума в этот конфликт и прекратить его. Помогите им. Помогите нам.

Елизавета некоторое время молчала. Она периодически переводила взгляд на своих нежданных гостей, оценивая последствия, а потом сказала:

— Мы готовы передать координаты последнего перехода, зафиксированного на их устройстве, но только при следующих условиях: первое — Матвей Фёдоров должен остаться жив. Вы должны попытаться договориться с ним и службой, которую он создал. Второе — Анна Цыганкова остаётся здесь. Это мой гарант того, что вы выполните эти условия. В противном случае я организую её переход в их штаб и она всё донесёт сослуживцам.

— Нам понадобиться время. — ответил Марченко, — Они могут быть где угодно в объекте. Это как искать иголку в стоге сена.

— Нами предусмотрен маячок на каждом подобном устройстве. Даже в нерабочем виде сигнал будет передан в навигатор, который мы вам предоставим. Я даю вам сорок восемь часов.

— Что ж… — вздохнул Марченко, — Если это единственный шанс, то мы согласны. Мы не злодеи, Елизавета. Мы оказались в сложной ситуации.

— ИСПВ вас ни в чём не обвиняет. Но вы можете поспособствовать миру, а это — самое главное.

7

— Спасибо, что спас меня. — поблагодарил Матвей дубликата после длительного молчания. Вот уже несколько часов они пытались разжечь костёр из обрубков сухих кораллов, но ил и высокая влажность не давали разжечься даже огоньку.

— Я сделал то, что должен был.

— То-то и оно, что не должен. Тем не менее спас. Спасибо.

— Зачем вы это делаете? Перемещаетесь, уничтожаете СКВП. Зачем?

— Расскажи мне, как ты живёшь?

— Решил сменить тему?

— Нет, мне просто правда интересно.

— Живу, как живу. Работаю. Много. Иногда попадаются интересные дела с длительными командировками. Правда в последнее время я старался брать таких всё меньше, чтобы больше времени проводить с семьёй. Раньше я думал, что всё это важно, а сейчас понимаю, что работа — это всего лишь работа. И какая бы она потрясающая не была — она не стоит того, чтобы не уделять времени близким.

— Почему-то мне кажется, что отец с тобой не согласился бы.

— О, да… — рассмеялся оперативник, — Но он живёт своей жизнью, а я — своей. В конце концов могу ли я его осуждать за те или иные решения?

— Судить вообще не прерогатива человека. Потому и не суди меня. У меня есть причины делать то, что я делаю. Я потерял всё из-за этой чёртовой службы. Друзей, любовь. Чёрт! Да я самого себя потерял. И каждый раз, когда я прихожу в чужой мир и отрубаю голову этой гидры, я на самом деле спасаю таких как ты. Просто представь себе: Раскалова нет. Службу распускают. Желающие работать дальше отправляются в другую контору, где на первом месте человек, а не бабки. Те, кто не хочет… Им не устраивают аварию или что-то подобное. Они становятся теми, кем хотят быть. Писателями, учителями, врачами. У нас у всех есть право на жизнь вне СКВП. А у тебя это право отобрали.

— Дай угадаю: те, кто хочет работать дальше уходят в твою контору?

— Да. А что в этом такого? Я даю им шанс не только заниматься любимым делом, но и жить.

— А ты не задумывался, что лично меня всё устраивает? Что я живу так, как я хочу. Я понимаю все плюсы и минусы службы, понимаю куда мне расти, что делать. Мне это нравится. И что таких людей как я много.

— Это будет ровно до того момента, пока служба не поставит тебя перед выбором: СКВП или твоя жизнь.

— Я уже стоял перед выбором и не раз. И, кстати, благодаря правильному для себя выбору я сумел добиться каких-то высот, расположения. Да, в конце концов, я живу с той, с кем хочу благодаря правильному выбору! Ты же приходишь в мою жизнь, чего делать не имеешь права и разрушаешь её.

— Ты наивен. Наверное и я таким был.

— Я не наивен. Я противник насильственных изменений. Чтобы с тобой произошло, если бы ты узнал, что ты не принимаешь решения сам?

— Забавно, иногда мне кажется, что это чья-то злая шутка. Что на самом деле я ничего не решаю, а иду по какому-то пути, потому что так этого хочет кто-то другой.

— Тогда зачем ты принимаешь решение за других? Наш мир не идеален и никогда им не будет. Мы видели много миров. Разных. Странных. И мы лезли в их строй ровно настолько, насколько нам позволено. Согласно уставу, согласно правилам…

— Да все эти правила и все эти уставы, они существуют только ради выгоды одного человека. Одного. Как же ты этого не понимаешь?!

— Слушай, Раскалов не дьявол во плоти. Он сложный мужик, это бесспорно, но как не быть таким, когда ты руководишь нашей конторой?

— Вот именно. Ты даже представления не имеешь о том, что есть другой метод. Я его активно использую. И, не поверишь — все счастливы.

— Даже те, кто попали к нам в плен?

— Да. Потому что хотя бы какое-то время они пожили нормальной жизнью.

— А что такое это мифическое «нормальная жизнь»? И кто дал право тебе определять что есть нормально, а что нет? В моём понимании я живу нормальной жизнью. Кашалотов живёт нормальной жизнью. Отец. Лиза. Егор. Эля…

— Кто?! — услышанное имя Элины ножом пронеслось по сердцу Матвея.

— Эля. Моя жена. Мы встретились в одном из объектов, в месте, под названием…

— …Просветление.

— Значит и ты там был.

Матвей поднялся и бросил полный ненависти взгляд на дубликата. Его дубликату удалось сделать то, чего не смог бывший оперативник.

Он спас её.

8

В НИИ на Профсоюзной улице во всю бурлила работа. Аналитики СКВП бегали от кабинета к кабинету подсовывая Кашалотову и Раскалову ненужные сценарии, за что моментально ловили их гнев. Марченко сидел закинув ногу на ногу, бесцеремонно закуривая новую сигарету из своего позолоченного портсигара. Анатолий Эдуардович ходил по кабинету что-то бормотав себе под нос, изредка останавливался, смотрел на карту и продолжал хождение дальше. Кашалотов полностью перешёл на нецензурный русский язык. Времени оставалось всё меньше, а план как им достать обоих Матвеев Фёдоровых никак не хотел вырисовываться.

— Слишком много рисков, — говорил Раскалов, — слишком много рисков.

— Мы не могли давать таких гарантий, — кричал Кашалотов на абсолютно спокойного Марченко, — чем ты думал, твою мать?!

— Игорь Сергеевич, я исходил из того, что имел в данный момент. Почему мы не можем спасти обоих?!

— Можем. Но если они уже мертвы?!

— Тогда придётся многое объяснять… — ответил Раскалов, — В любом случае оставлять дубликата нельзя. Слишком много рисков.

Дверь кабинета открылась, внутрь зашла легенда СКВП. Евгений Николаевич скинул летнюю шляпу на стол и сразу перешёл к делу:

— Какого чёрта, Толя?! Ты мне вообще не собирался говорить?!

— А где ты был?! — сказал тот, — Я тебя что, по всем объектам искать должен?!

— Ты прекрасно знал где я был и ровно в тот момент, когда мой сын исчез, тебе следовало мне сообщить!

— Ну прости, ты сам видишь что здесь происходит. Я послал за тобой как только смог.

— Что мы имеем?! — командным голосом, как в лучшие времена, спросил Фёдоров-старший.

— Мы знаем координаты. Это неклассифицированный объект. Полу-высохшее дно огромного, на всю планету, озера. Гипотетически сможем определить местоположение.

— Тогда какого чёрта мы ещё здесь?! — перешёл на крик Фёдоров-старший.

— Всё не так просто. — спокойно произнёс Раскалов, — Они оба нужны нам живые. А мы не знаем живы ли они.

— Так почему не проверить-то?! — искренне удивлялся Евгений Николаевич.

— Если они, не дай бог, мертвы, — сказал Кашалотов, — нам нужен план «Б». Плюс… Не могу. Скажи сам. — он повернулся к Раскалову.

— Террорист из другого объекта опасен. Если мы передадим его ИСПВ, то есть шанс, что никакого стола переговоров не будет. И ИСПВ и вся эта чёртова Империя на их стороне. Мы не можем так рисковать.

— Там мой сын, Толя. Твой агент.

— Я понимаю. Именно поэтому мы должны учесть все риски. Ты всё знаешь лучше меня. Где гарантия того, что этот второй… Матвей не прикончит нас как только мы появимся.

— Вы изучили его дело? Откуда он? Из какого объекта? В какой момент произошло разделение вселенных?

— У нас есть предположение, но мы не уверены. — ответил Марченко и передал небольшую стопку листов Фёдорову-старшему.

С минуту Евгений Николаевич проглядывал бумаги нахмурив брови.

— Толя. Если они живы. Ты готов сесть за стол переговоров?

— Женя, дорогой, ну какие гарантии?!

— Толя!!! Я даю тебе персональную гарантию, что посажу вас за стол переговоров. Я знаю как сделать так, чтобы дубликат моего сына пошёл навстречу. Мне нужно, чтобы ты мне доверился.

Раскалов властно почесал подбородок.

— Как ты собираешься это сделать?

— Поговорю с ним. Я отправляюсь с вами, но мне нужно кое-куда заскочить. Пока готовьте переход.

9

— Значит, после той просьбы отца ты вернулся в Просветление и забрал её? Вот так просто?! — Матвей держался за голову, перепачканные в иле и остатках медузы волосы закрывали ему лицо.

— Это не было просто. — ответил оперативник, — Я многое сделал, чтобы это получилось. Я люблю её и всегда любил. Я готов был пожертвовать всем, только чтобы она была со мной.

После этих слов Матвей вскочил и размашистым ударом ноги повалил дубликата.

— Ах, ты сука! — крикнул он, — Ты считаешь, что я не был готов?! Ты считаешь, что я не хотел быть с ней?!

— Перестань, придурок! — оперативник оправился от удара в бок и встал в боевую стойку, — Не вымещай на мне свою злость! Вымещай на себе. Иди и бейся головой о дерево, пока из тебя не вылезет вся злость! Я не виноват, что ты принял другое решение!

— Они запретили мне! — кричал Матвей, — Они запретили, понимаешь!!! Они забрали её у меня!!! Навсегда!!! И теперь каждый день я вижу её мёртвое лицо там, в Просветлении. Они все погибли! Все!!!

— Мне жаль, — пытался сгладить ситуацию оперативник, — но это не моя вина.

— Это моя вина. — еле слышно сказал Матвей и заплакал, — Это только моя вина.

— Мне правда жаль. Ты не мог предположить, что это произойдёт. Это… Цена выбора.

Матвей после этих слов тут же изменился в лице. Его глаза налились кровью, а ярость вырвалась наружу. Он подлетел к своему дубликату и повалил его с ног. Тот попытался увернуться, но безуспешно. Матвей несколько раз ударил его по лицу, а затем нащупал что-то твёрдое возле них в иле. Камень, размером с небольшой кулак. Он схватил его и замахнулся, чтобы раз и навсегда выместить свою боль на более успешной версии самого себя. От страха оперативник СКВП Матвей Фёдоров зажмурил глаза. Мысленно он попрощался с жизнью.

— Нет, Матвейчик, прошу тебя!!! — раздался женский голос за спиной.

Только один человек во всех мирах называл Фёдорова-младшего «Матвейчик». Он не слышал этот голос много лет и в голове промелькнула мысль, что это галлюцинация, но чтобы убедиться, он, на всякий случай, обернулся. Перед ним стояла женщина в возрасте, в красивом лёгком бледно-розовом пальтишке. Она сильно постарела, но глаза её остались неизменными. Они по-доброму смотрели на Матвея, словно он просто нашкодил.

Это была его мама.

Её за руку держал Фёдоров-старший, а позади них в полном вооружении стояли несколько агентов СКВП. Ещё кто-то прятался за Евгением Николаевичем, но кто — Матвей не разглядел.

— Разве этого ты хочешь? — спросила мама, — Опусти камень, прошу тебя.

— М… ммм… м….ма….ма… — смог выдавить из себя остолбеневший Матвей.

Оперативник, что был под ним забыл о смертельной угрозе. Его появление матери удивило ничуть не меньше, чем дубликата.

— Не делай того, о чём ты потом пожалеешь. — сказала она, — Прошу тебя, сынок, не делай этого. И об этом прошу не только я.

Евгений Николаевич отстранился и Матвей увидел, кто прятался за ним. Хрупкая, дрожащая как осенний лист на сильном ветре, укутанная в пуховик, несмотря на то, что в Москве было лето, стояла Элина.

— Я очень вас прошу… — тихим, испуганным голосом сказала она, — не убивайте моего мужа.

Это был идеальный момент для манёвра и Матвей воспользовался им. Пока остолбеневший дубликат не мог поверить в происходящее, он выскользнул из-под него, промчался к одному из агентов и выхватил автомат. Дрожащими руками он направил его на дубликата.

— Это конец! — крикнул он. — Тебе пришёл конец!

— Нет! — возразил Евгений Николаевич, — Не стреляй!

Он встал между дубликатами и расставил руки, как бы сдерживая их от необдуманного действия.

— Есть возможность всё исправить. Переговоры. Вы, я и Елизавета, директор ИСПВ, как сторонний наблюдатель. Служба Матвея продолжит работу, но в рамках, которые мы утвердим вместе. СКВП продолжит жить своей прежней жизнью. Мы больше никогда не пересечёмся. Не стоит, прошу!

— Папа, какие переговоры? — спросил Матвей и сделал шаг в сторону, чтобы не задеть отца, — Он — сумасшедший! Он пытался убить меня несколько раз, а скольких он уже убил?! Мы не ведём переговоры с подобными ему!

Элина от страха закрыла глаза и уткнулась в маму Матвея. Сама мама явно не понимала, что происходит, но её сердце билось с такой силой, что вот-вот вырвется из груди. Агенты, все как один наставили своё оружие на дубликата.

— Мне кажется… — тихо начал Матвей, — Что я не принимаю решений. Иногда мне кажется, что всей моей жизнью управлял кто-то другой. А может этот кто-то управлял и твоей?

Мне больно.

Очень.

Мне больно от того, что я вижу как всё могло сложиться у меня, но не сложилось. Одно решение. Всего одно! Оно навсегда поменяло мою жизнь, но мне кажется, что оно не моё. Может я и правда схожу с ума. Может и правда так и должно быть. Ты добился многого, живёшь с любимым человеком… А я… А я оказался здесь. — он выпрямился и задрал голову к закрытому деревьями-кораллами небу, — А ведь где-то Матвей Фёдоров — известный музыкант. Где-то дипломат. Где-то уволен с любимой работы. Где-то очень сильно болен. Где-то бьётся за выживание. Где-то погиб. Где-то вообще никогда не рождался. Нас множество. Бесконечное множество. И в какой-то вселенной ты уничтожишь меня одним выстрелом, а в какой-то выпустишь себе пулю в лоб. Но в данный момент, в данную секунду произойдёт разлом. Очередной разрыв вселенной. Зависит ли это от тебя, или от кого-то свыше… Я не знаю. Но сейчас поворотный момент. Хочешь — стреляй. Верь в то, во что веришь. Что я — предатель, террорист, твоя плохая версия. Плевать. Или сохрани мне жизнь. И тогда мы сядем за стол переговоров. И надеюсь, достигнем компромисса.

Он опустил голову и посмотрел куда-то в бесконечность, словно обращаясь не к Матвею, и не к отцу, и вообще не к окружающим.

— Ну что, — сказал он и улыбнулся уголком рта, — выбор за тобой.

ЭПИЛОГ

В маленькой уютной квартирке солнце, скрывающееся за горизонтом отсвечивало на стены оранжевым светом. Квартирка эта располагалась в совершенно неуютном районе потускневшего Санкт-Петербурга, но местные не привыкли выбирать, а просто радовались тому, что у них есть.

Яна приготовила ужин на троих, ожидая, что сегодня Егор обязательно появится. Он должен был вернуться три дня назад, но не вернулся. Она отбрасывала от себя негативные мысли о его смерти, но сердце чувствовало что произошло что-то непоправимое. Она старалась как можно больше занимать себя делами. Перестирала всё бельё, начала учить сына цифрам, приготовила ужин из отличных продуктов, присланных из другого мира. На следующий день убрала всю квартиру, постирала занавески, снова приготовила ужин. Ей очень хотелось расплакаться, но она не могла. Словно что-то поставило блок в ещё глазах.

Она говорила себе, что скорей всего он просто задерживается. Дела, которыми занимается её муж очень важные и произойти может всё что угодно, но необязательно же сразу смерть. Нет, нет. Он жив. Просто задерживается. Какая глупая! Выдумала себе бог знает что. Он придёт. Обязательно придёт.

Маленький мальчуган первым услышал как открывается входная дверь.

— Папа! — крикнул он и побежал встречать отца.

В её сердце что-то оборвалось. Она должна испытывать радость, счастье от возвращения любимого, но вместо этого её охватил ужас.

Она вышла в коридор и увидела Егора. Он взял мальца на руки и что-то шептал ему на ухо, а тот смеялся. Это был её муж. Но что-то было не так. Она отругала себя за то, что позволяет себе такие мысли и обняла его.

— Привет, дорогой, — сказала она, — мы скучали.

— Я тоже, Яна. Привет.

— Голодный? Я приготовила ужин. Примешь ванну, уложим нашего непоседу. А потом…

— Я ненадолго. — ответил Марченко, — Прости. Сейчас наступило сложное время. Работы невпроворот. Мне придётся постоянно мотаться по объектам.

— И как часто ты планируешь появляться дома?

— Один-два раза в месяц. Прости.

Яна отвернулась от него и отошла.

— Не сердись. Так надо. — он подошёл к ней и положил руки на её тонкую талию, — Но я забочусь о вас и буду заботиться. Я дал себе слово.

КОНЕЦ

Content

Альтерверс
Анатолий Мухин

ОТ АВТОРА

АНАТОЛИЙ МУХИН

АЛЬТЕРВЕРС

ГЛАВА 1. ОПЕРАТИВНИК

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

ГЛАВА 2. ПУТЬ ПРОСВЕТЛЕНИЯ

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

ГЛАВА 3А. ДУБЛИКАТ

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

ГЛАВА 4А. СЛИШКОМ ХОЛОДНЫЙ ДЕНЬ

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

ГЛАВА 4Б. НЯНЬКА ДЛЯ ЧИНОВНИКА

1

2

3

4

5

6

7

8

ЭПИЛОГ

КОНЕЦ

ГЛАВА 3Б. ПАКТ О СОТРУДНИЧЕСТВЕ

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

ГЛАВА 4В. ЛИДЕР ПОВСТАНЦЕВ

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

ЭПИЛОГ

КОНЕЦ

ГЛАВА 4Г. ПРОСЬБА ДИРЕКТОРА, СРАВНИМАЯ С ЗАДАНИЕМ

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

ГЛАВА 5. ЭНДШПИЛЬ

1

2

3

4

5

6

7

8

9

ЭПИЛОГ

КОНЕЦ