Не в деньгах счастье

Любимый Иркутск

Сергей Алексеевич Решетников

Дизайнер обложки Ольга Решетникова

Редактор Светлана Булкина

Иллюстратор Алексей Яшкин

© Сергей Алексеевич Решетников, 2020

© Ольга Решетникова, дизайн обложки, 2020

© Алексей Яшкин, иллюстрации, 2020

ISBN 978-5-4498-2773-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Первая часть

Деньги, денежки

Предисловие

Один читатель обратился ко мне с письмом: «Не хочется расставаться с персонажами книги „Иркутская сага“. Не терпится узнать о том, как продолжается иркутская жизнь. Чем занимается сейчас автор книги Сергей Алексеевич. Приходилось ли ему вновь встречаться с загадочным и обаятельным волшебным путешественником по временам и эпохам Иваном Сусаниным старшим, с которым произошло знакомство в третьем томе книги? Действительно, трилогия в целом получилась увлекательным путешествием по судьбам и временам. А вот завершение второго тома вызвало некоторые грустные мысли. Будто бы автор описал события из своего бытия и жизни Родины в двадцатом и начале двадцать первого века и собрался ложится отдыхать или, того хуже, решил попрощаться с активной жизнью».

Какие выводы возникли у меня после прочтения этого письма? Мы же не из пессимистов. Наша жизнь продолжает бурлить. Пусть потоки энергий при этом более размеренные. Но они, как и прежние вихри, почти с таким же неугомонным вектором движения активной жизненной позиции. И вот, я снова взялся за перо. Вернее, опять начал клацать по клавишам ноутбука, повествуя о жизни молодого пенсионера, прошедшего рубеж шестидесяти лет жизни.

В этой книге вместе с Иваном Сусаниным и профессором философии Иркутского медицинского университета Анатолием Круликовским мы будем рассуждать о мироустройстве, людях и деньгах. Потом начнется водоворот приключений. С нашей подачи нагрянет внезапная проверка областных силовых структур «типа» из Москвы. Потом проверяющий будет разоблачен, и его попытаются физически уничтожить те, кого он расколол на чистосердечное закладывание всех подряд своих сослуживцев. Потом будет наша увлекательная и захватывающая воображение попытка зарабатывания денег, временное приспособление к современным коррупционным реалиям в порядке научного эксперимента, трогательные благотворительные дела, забота об обездоленных людях и многое другое.

Все наши деяния могут быть квалифицированы как уголовно наказуемые. Но за откровения меня вряд ли посадят. И в Сибирь не сошлют. Я же и так живу в Иркутске — столице Восточной Сибири. И если я на страницах книги нарушал закон, то в жизни никогда корысти не имел. Это точно. Может быть, я добросовестно заблуждаюсь. Но в любом случае, я старался для читателей, пытаясь быть предельно объективным.

В предыдущих четырех томах «Иркутской саги"я писал о событиях, традициях и нравах двадцатого столетия, генеалогии семьи. Это книгу первоначально хотел сделать продолжением «Иркутской саги» — четвертым томом. Но потом передумал и сделал отдельным самостоятельным повествованием, продолжающим хронологию моей взрослой жизни. В этой книге, написанной в жанре хулиганской иронической сказки, я прикоснусь к реалиям двадцать первого века. Какими я их видел и ощущал в повседневной действительности.

Здесь премьера стихов моего друга Федора Делимова. Они самобытны, чисты и искренны, непохожи ни на кого из известных поэтов. Может, потому что писались в неволе.

Все истории в этой книге о двух противоположных мирах, находящихся рядом в одном пространстве и времени. Они написаны по мотивам возможных реальных событий. И почти все основные персонажи — это прототипы реальных людей, живших и живущих в нашем родном и любимом городе Иркутске. Совпадение имен, если такое случается, может быть исключительно случайным.

Отдельная благодарность замечательному иркутскому художнику Алексею Витальевичу Яшкину за прекрасные графические иллюстрации к этой книге.

Изучайте историю эпохи по судьбам конкретных людей, живших в эти времена.

sergey_reshetnikov54@mail.ru

Посиделки в новогоднюю ночь

Преддверие старого нового года (по юлианскому календарю), 13 января 2019-го. На дворе трескучий мороз. Минус сорок два градуса по Цельсию — обычное дело в это время года. Все деревья и кустарники покрыты изморозью. Окружающая природа напоминает сюжет сказки из мультфильма «Новогодний праздник в Простоквашино». Старые во всех отношениях друзья с молодым задором расположились у праздничного стола. Стол ломится от разнообразных закусок. Холодный коньяк «D’Aincourt» Premier Cru, Cognac AOC, 0.7l сквозь толстые стекла старинной бутыли с нетерпением ожидает теплых и нежных прикосновений трепетных рук интеллигентных собутыльников. А пожилые мужчины с нескрываемым восторгом и волнующим вожделением предвкушали, как нежно начнет растекаться солнечное тепло по могучим телесам от первого робкого глотка из бокала с этим волшебным напитком, как этого может ожидать юный любовник, теряющий невинность и томящийся в ожидании первого восхитительного поцелуя девичьей груди своей самой первой возлюбленной.

Итак, за столом два разных субъекта, почти ровесника: Сергей Алексеевич, это я, хозяин дома, Анатолий Ипполитович, профессор философии Иркутского медицинского университета и объект «D’Aincourt» Premier — это рельефная бутылка французского коньяка семидесятилетней выдержки — подарок от благодарных клиентов, спасенных мною посредством выигрыша судебного процесса от безосновательного и наглого наезда всеми любимого фискального органа — налоговой инспекции. Наши жены, Татьяна и Елена, ушли в дом на кухню.

У «D’Aincourt» Premier жены нет, разве что «Советское шампанское». Правда, оно не женского, а среднего рода. Но во Франции все уже давно толерантненько, там и однополые браки разрешены. Это не то, что у нас. В России устои прежние, традиционные, заложенные нашими предками. Вот мы, в ожидании разогрева до необходимой температуры сауны, находимся в предбаннике моей деревенской бани. Баня, на земельном участке нашего частного домовладения, располагается почти в центре города Иркутска на улице Коммунистической, бывшей Сталинской.

Сидим, глотая слюнки, поглядывая на часы и на бутылку французского коньяка, разговариваем о деньгах. Команды пить еще не было. Да и командиры-то мы сами. А время «ч» может наступить исключительно по готовности бани. Хряпнуть сказочного спиртного напитка можно только после первого захода в парилку. Иначе для здоровья пользы не будет, и все может превратиться в обычную пьянку. А это мы уже проходили не раз и не два. Но сегодняшняя ночь, новогодняя по старому стилю летоисчисления, предвещала волшебное развитие событий за содержательной и обстоятельной философской беседой.

Беседа

Наверное, нет на свете человека, который бы не знал, что такое деньги. Думаю, я один не могу до конца понять всех хитросплетений, связанных с деньгами. А, может быть, нас таких, если серьезно задуматься, очень много.

— Милостивый государь, Сергей Алексеевич, пока мы находимся в состоянии ожидания прогревания парильной комнаты до достижения оптимальной температуры, необходимой для осуществления оздоровительных процедур, я бы предложил вам заняться обсуждением некоторых аспектов нашей современной экономической жизни и, в частности, проблемы кредитно-денежных отношений, имеющих место быть в современной России.

— Мое почтение, профессор! Анатолий Ипполитович, названная вами тема несомненно является весьма актуальной. Однако столь широкая и безграничная постановка вопроса может занять неопределенно большой промежуток времени, вследствие чего мы можем, забыв о намеченных оздоровительных процедурах, увлекшись бурной дискуссией, пропустить время, отведенное нам судьбой и собственно Старым новым годом, для принятия охлажденного надлежащим образом спиртного напитка, стоящего в настоящее время на нашем импровизированном банном праздничном столе.

— Что вы, уважаемый Сергей Алексеевич, такое вряд ли возможно. Ведь никакая, даже самая глубокая философская тема не должна являться препятствием для принятия внутрь столь замечательного виноградного напитка, произведенного в стародавние времена в замечательной европейской стране, коей несомненно является Франция.

— Я вижу, ваше превосходительство, глубокоуважаемый Анатолий Ипполитович, что мы вплотную приблизились к взаимопониманию, что ежели не бухануть сейчас, то проводимое совместно время может нам не простить столь пренебрежительного отношения к празднованию пришествия нового года.

— О да, сударь Сергей Алексеевич, у меня уже почти не осталось сил в ожидании того момента, когда мы, наконец-то, пригубим этот божественный напиток.

— Я полностью с Вами согласен, друг мой. Стаканы готовы. Коньячок уже давно созрел…

— Ах, сударь, не томите душу…

Явление Ивана Сусанина

Вдруг раздается звонок моего сотового телефона. «Звонит сосед Вячеслав Молчанов», — высветилось на экране смартфона.

— Серега, привет. Ты дома или в отъезде?

— Привет, Славка. Я дома, в бане с корешем сидим. Ждем, когда жара в парилке подойдет. Приходи в гости. Коньячок путевый есть, он тебя почти в два раза старше. Попаримся, выпьем немного, поболтаем о жизни и все такое…

— Спасибо. Я бы с удовольствием. Но на работу надо ехать в ночную смену. Наша Ново-Иркутская ТЭЦ должна работать бесперебойно, давать тепло в системы отопления для народа. Особенно в такой мороз, как сегодня. А без меня никак это сделать невозможно. Я же охраняю вход в главное здание конторы.

— Ну, ясен пень, без тебя все может остановиться и рухнуть, — поддерживаю я смешливый тон моего собеседника. — А звонишь-то чего, если занят? Может, помощь какая нужна?

— Нет, помощь мне не нужна. Помочь нужно тут одному мужику. Он тебя искал, но заблудился и ко мне постучался. Представляешь, мужик в шортах, в пляжной накидке-халате, на босу ногу надеты резиновые вьетнамские шлепки. А на улице уже минус сорок пять градусов! Мужик весь трясется от холода. Волосы на голове заиндевели, борода вся в инее, на усах сосульки. Говорит, что он Иван Сусанин, — тарахтит Славка. — Может скорую помощь вызвать, чтобы его в дурдом отвезли? Там в палате с Наполеоном и Людовиком Четырнадцатым он нервы подлечит?

— Не вздумай, Славка! Никаких скорых помощей! Это же мой лучший друг. Я с ним недавно познакомился. Он путешественник из прошлого.

— Ага, понимаю, вы с корешем уже, однако, по литру водки нахлобучили. Или тебе тоже того… нервы надо подлечить? — засмеялся Вячеслав Молчанов.

— Че ржешь, сосед? Давай скорее его ко мне. Я нисколечко не шучу, я серьезно!

Через пару минут на пороге появился Иван Сусанин. Тот Иван, с которым я познакомился во Вьетнаме. Тот, с которым я путешествовал по лабиринтам времени. Тот, который был моим проводником в прошлое и замечательным собеседником. Тот, который спас меня от неминуемой гибели, когда я взбунтовался против сожжения на костре языческих жрецов в первом тысячелетии нашей эры.

— Это же мой Иван, мой друг! — вскричал я и заключил продрогшего странника в свои объятья.

Вячеслав и Анатолий с удивлением глядели на меня. Они с изумлением смотрели, как весь покрытый инеем человек, больше похожий на сказочного лешего из дремучего леса, одним махом проглотил большую дозу французского коньяка, спешно налитую мною в граненый стакан. Как он крякнул потом, обтирая снежную бороду заледеневшей ладонью. Как присел на лавку.

— Серега, я че-то ничего не могу понять. То ли ты, по своему обыкновению, прикалываешься надо мной, то ли я сошел с ума? Но человек-то реальный в ненормальном одеянии в настоящие жуткие морозы. Любой уже бы крякнул, как ты говоришь, ласты бы завернул от длительного пребывания на лютом холоде, а этот хоть бы хны. А еще неувязочка: Иван Осипович Сусанин родился в 1568 году в семидесяти километрах от Костромы в селе Домнино. Там, в Домнино в 1613 году вместе с матерью Марфой находился вновь избранный малолетний царь Михаил, первый правитель из династии Романовых. Иван Сусанин увел от этой деревни иностранных интервентов — шляхтичей. Потом они заблудились в болотах. Поняв, что Иван их обманул, спасая русского царя, шляхтичи казнили его. Но это был семнадцатый век, и Ивана убили. А этот-то живой. И ты говоришь о первом столетии. А Иван Сусанин, известный из учебников истории, родился шестнадцать веков спустя? — недоуменно и сбивчиво начал бормотать мой друг Анатолий, профессор философии.

— Толя, ты то ли не врубаешься, что сегодня преддверие волшебного новогоднего праздника, то ли не читал четвертый том книги «Иркутская сага». Там я подробно описывал события, связанные с моим знакомством с Иваном Сусаниным. Да, ты прав, известный истории Иван Сусанин спас Михаила Романова — первого царя из этой династии в семнадцатом веке. А мой знакомый является давним предком того Ивана Сусанина. Че тут непонятного? Для меня в сложившейся ситуации ясно одно: надо срочно ехать с Иваном в одну из городских бань, чтобы как следует отогреть нашего гостя из прошлого, чтобы он не простыл и не заболел и, не дай Бог, не помер бы! — твердо заключил я.

— Да не помру я и не заболею. Меня никакая зараза и никакие болезни не берут, — стуча зубами, пролепетал промерзший Иван.

— Я с тобой, Сергей, полностью согласен. Пока мы здесь будем дожидаться нагрева нашей сауны, человек может околеть. Надо срочно ехать в городскую баню. Лишним это для нашего гостя, ну, никак не станет, — произнес Анатолий Ипполитович.

Славка стоял молча, смотрел на нас широко раскрытыми глазами. Он был ошарашен и ничего сказать не мог.

Открываю на своем смартфоне страничку в интернете «Бани и сауны в Иркутске». Так… Лисиха, оздоровительный комплекс «Гольфстрим». Это то, что нам надо. Расположен рядом, ехать далеко не нужно. Набираю телефонный номер. На другом конце провода приятный женский голос вещает, что все готово, гостеприимные хозяева уже с нетерпением ждут.

Я не пил спиртного, я вообще-то почти не пьющий, сажусь за руль своего джипа. Вперед в баню! Машина помчала нас к новым приключениям расслабительно-оздоровительного характера.

Городская баня

Улица Байкальская. Вот уже наше место оздоровления. К нашим услугам: настоящая русская парная, обливное ведро с ароматическим набором для воды, бар с напитками и закусками, березовые веники, а еще аппаратный педикюр и классический массаж. Класс. Этого нам сейчас и не хватает. Правда, про педикюр я сильно засомневался. Хотя резиновые шлепанцы были надеты на босу ногу Ивана, разглядеть под ледяным панцирем не то чтобы ногти, даже пальцы было сложно. Нас быстро встретили и разместили в шикарных апартаментах. Иван Сусанин сразу залез в парилку. Там он долго колотил себя по телу березовым и пихтовым вениками. Потом с разбегу, рыча и матерясь, кувыркался в бассейне. Плавал там, как рыба, и снова, после недолгого посещения застолья, возвращался в парилку. А тем временем услужливые официантки, выполняя наши заказы, приносили шашлыки, чалагач, разнообразную зелень и разную байкальскую рыбу. Больше всего Ивану понравились байкальский сиг и омуль. Яркое впечатление на него произвела икра местных рыб.

— Сергей Алексеевич, думаю, надо продолжить нашу беседу о мироустройстве, богатстве и бедности, — начал вещать Анатолий Ипполитович. — Все психологи солидарны во мнении, что материальное благополучие и взгляд на мир тесно связаны между собой. Чем умнее и духовно богаче человек, тем критичнее уровень его материального достатка. Мы знаем, что Фалес был первым из «семи мудрецов» Эллады. Он говорил: «Цель рождения бессмертной души на Земле — страдание, ибо только через опыт страдания приобретается мудрость». Но парадокс: «Если такой умный, почему такой бедный?»

— Так ты, Анатолий Ипполитович, сам и сформулировал сейчас мысль, используя образ античного мудреца Фалеса, о том, почему у тебя маленькая зарплата. Можно это перефразировать, используя игру слов: «Раз ты умный, вот тебе фаллос вместо богатства. Народ в большинстве своем страдает, а кучка барыг процветает. А им-то когда фаллос и страдания — в аду?»

— Сергей Алексеевич, Фалес и фаллос — разные понятия в принципе. Но ваш юмор мне кажется прикольным, — смеется Анатолий. — Можно, конечно, много говорить о психологии бедного и богатого человека. Но, так уж сложилось, что бедный, но умный работает на проныру, мошенника или беспредельщика, обеспечивая им денежный запас на годы вперед. Когда производится богатство, тогда же в большом масштабе производится и бедность.

— И че? Безысходность, что ли?

— А шут его знает…

— Так, чтобы у людей было денег завались, надо работать типа зашибись. Как-то так получается.

— А кому работать-то?

— В первую очередь нашему государству.

— А как ты это видишь, Сергей?

— Надо развивать экономику страны. Нужно убрать с пути все, что мешает этому процессу. В первую очередь необходимо, чтобы экономикой и промышленной политикой страны занимались специалисты. Не торгаши и счетоводы-бухгалтеры американопреклонисты, а настоящие профессионалы-патриоты. Чтобы страна эффективно развивалась, нужно снять все препоны, убрать всю дурь. Если говорить о верхнем уровне, то необходима реформа по упрощению системы управления страной. Многое можно взять из опыта СССР. Депутатов разогнать. Вместо дум и сенаторов достаточно иметь профессиональный Президиум Совета народных депутатов. Пусть он принимает все необходимые законы. А депутаты должны работать на местах — ближе к народу. Съезды депутатов можно проводить раз в год для подведения итогов и утверждения плана на последующий период. Управленческий зверинец нужно резко сократить. Все воровские прокладки упразднить. Нам не нужны ни пенсионные фонды, ни соц, ни мед страхи, ни раздутые налоговые инспекции. Всю их материальную базу, здания и сооружения передать для обеспечения детства и старости. Дурацкую бухгалтерскую отчетность упразднить полностью. Ввести для учета и отчетности ежегодные декларации, как было в начале перестройки для малых предприятий. Все налоги с производителей товаров и услуг временно отменить. Полностью убрать налоги со всех физических лиц, кроме богатеев. Наполнение бюджета на первом этапе производить исключительно за счет сырьевого сектора экономики. Для предприятий, работающих с недрами, и разных госкорпораций ввести налог в девяносто пять процентов от дохода за минусом средств на содержание и развитие. Жилищно-коммунальный сектор должен работать на обеспечение надлежащего функционирования всей инфраструктуры, но не на извлечение максимальной прибыли. Все предприятия жизнеобеспечения должны в своей работе руководствоваться таким же, как и ЖКХ, принципом. Идиотский буржуазный постулат со звериным оскалом о главенствующей роли царицы рыночной экономики — Прибыли, которой нужно добиваться любой ценой, будет повсеместно заменен трезвым, разумным и благородным лозунгом: «Работаем качественно и честно для процветания нашей Родины, повышения благосостояния всех жителей России».

А когда после снятия оков с деловой активности граждан экономика бешеными темпами рванет в гору, вот тогда мы всенародно обсудим, какую государственную налоговую политику проводить в дальнейшем. При этом уже будет введена норма закона об ужесточении мер к казнокрадам, вплоть до высшей меры наказания — утопления в бочке с дерьмом. Все заработанные в России деньги будут инвестироваться исключительно в экономику нашей Родины. Для лиц, уклоняющихся от этих норм — «морда в бочка с говном, аднаха», вплоть до полного утопления с концами.

— А где, Серега, столько дерьма-то набрать?

— Я знал, что других вопросов не возникнет!

— Наверное, это самая сложная проблема.

— Я тоже придерживаюсь такого мнения.

— А где денежек на реформы наберем?

— А что такое деньги, Анатолий Ипполитович?

— Вопрос очень сложный. Чем маститее и гениальнее ученый, экономист или философ, тем меньше, по его же собственному признанию, он понимает, что такое есть деньги.

— А че их есть-то, они же несъедобные?

— Не придирайся, пожалуйста, к словам.

— Ну, хорошо. Пофилософствуй, братан.

— Среди традиционных и новаторских теоретических определений понятия «деньги» наиболее популярными являются следующие.

Во-первых, это средство оборота/мера ценности, основанная на относительной стоимости весовой единицы драгоценных металлов, прежде всего — золота;

Во-вторых, это средство оборота/мера ценности, основанная на вере в платежеспособность государства-эмитента (фиатные деньги);

В-третьих, это средство оборота/мера ценности, основанная на «общественном договоре» и/или на расчете трудового участия членов общества (гезелевские деньги, «итакские часы» и пр.);

В-четвертых, это средство оборота/мера ценности, основанная на эмиссии путем некой математической модели, с «объективным контролем» со стороны всех участников и опирающаяся исключительно на доверие к системе (криптовалюты)…

Наша активная жизнь соткана из желаний. Но не все желания могут быть исполнены, потому что для их реализации нужно обладать определенными возможностями. Например, одному человеку, чтобы на него обращали внимание очаровательные герлы, очень хочется приобрести шикарный автомобиль, и он работает, не покладая рук, для достижения этой своей цели. У другого, кроме как выпить с утра фунфырик алкоголя и уйти в нирвану, нет иных желаний. А закоренелому импотенту вообще красивые герлы по барабану. Ему хочется просто поспать.

Так вот, производство товаров и услуг стимулируется спросом, эдаким балансом хотения и возможного. И деньги, как некая субстанция, в этом процессе выступают в качестве хотелок. Очевидно, что для первого человека нужно много денег, так как автомобиль стоит дорого, а на очаровательных женщин потребуется еще немало затрат. Второму и третьему много денег не надо. У каждого из них своя вселенная потребностей и желаний. При этом деньги обесцениваются, если их много, а спроса нет, и вложить их некуда (инфляция). Существует и обратный процесс. Перепроизводство товаров в отсутствие денег на его приобретение (дефляция) может привести, из-за резкого падения цен, к печальным последствиям для экономики. Впрочем, так же, как и при инфляции. Средством оборота в этих сложных процессах выступают деньги, ключевые понятия которых я приводил выше. Например, бумажные доллары, евро или рубли, которые являются материальными проявлениями (их можно потрогать руками) загадочной денежной субстанции. Сам процесс их соотношений и взаимодействия довольно сложен и зачастую волшебно-мошеннически неоднозначен.

Другой пример. Весь СССР строил гидростанции Ангарского каскада: Иркутскую, Братскую и Усть-Илимскую ГЭС, множество разных ТЭЦ и металлургических гигантов: Иркутский и Братский алюминиевые заводы на территории нашей области. Ты, Серега, писал в первом и втором томах «Иркутской саги» о романтике Всесоюзных ударных комсомольских строек Усть-Илимска и трудовом героизме двадцатого века. Однако, несколько лет спустя, после череды манипуляций со стратегически важным имуществом страны: от приватизации по пиндосовским лекалам, до акционирования и распределения акций, эти активы постепенно отошли под управление США и Великобритании. То есть, ключевые решения по руководящему составу «Русала» и «Евросибэнерго» и, соответственно, «Иркутскэнерго», в структуры которых входят названные выше активы, будет принимать Министерство финансов США, а через это влиять на тарифы для населения Иркутской области.

В данном случае привычные в нашем понимании деньги — долларовые банкноты — могли применяться лишь для стимулирования своих агентов влияния — продажных чиновников в руководящих органах нашей страны. Другим денежным инструментом, под названием антироссийские «санкции», из совета директоров был как бы выдавлен ключевой собственник — российский олигарх, и основной денежный инструмент — акции предприятий — в ловких руках «экономических иллюзионистов» дал возможность управлять работой сибирских активов для удовлетворения хотелок американских денежных мешков, контролирующих мировую политику.

Таким образом, можно сказать, что в приведенном случае деньги являются злым демоном. Но они, одновременно, могут играть роль доброй феи. Когда, например, всенародно собираются средства для лечения онкобольного ребенка. Деньги — это многоликая, неподдающаяся измерению смесь волшебства и колдовских чар, добра и зла. Образно еще деньги можно сравнить с силами гравитации. Они есть повсюду и также могут быть крайне полезными или опасными. Например, если под воздействием гравитации колеса твоего автомобиля сцепляются с дорожным полотном — ты едешь. И это здорово. Но если ты случайно выпал из окна девятого этажа своей квартиры? Тебе конец. Под воздействием сил гравитации — притяжения Земли, ты полетишь вниз на асфальт с ускорением 9,8 метра в секунду за каждую секунду. Подобным образом по законам мирового тяготения к нашей планете может притянуться какой-нибудь астероид, пролетающий неподалеку. Последствия будут ужасающими. Если бы в современных товарно-денежных отношениях существовало равноправие субъектов без доминирования кого бы то ни было, например, США, то, подобно законам гравитации, эквивалентные друг другу по своей массе денежные потоки являли бы собой живительную субстанцию для подпитки экономик стран-участников таких отношений, распространяемую по как бы кровеносным сосудам сложных и паритетных банковских систем.

Еще в пятнадцатом веке итальянец Лука Пачоли придумал прообраз современного бухгалтерского баланса с его двойной записью «дебет», «кредит» или «хочет» и «может». Ведь очевидно, что чем больше роешь гору (активные счета) — тем она меньше, а чем больше роешь яму (пассивные счета) — тем она больше! И потому — «активы» стали записывать на одной стороне листа, а «пассивы» на другой. В то же время, когда возникает необходимость записать весь баланс в один столбик, все остатки по пассивным счетам просто переносятся со знаком «минус». И это, на самом деле не математическое правило, а правильное понимание сути вещей: деньги — негативны, они являются как бы антиматерией! «Ибо где сокровище ваше, там будет и сердце ваше», — говорится в евангельской заповеди.

«Ввиду этого Спаситель рассматривает богатство и с другой стороны, как я выше упомянул: „где сокровище“ человека, говорит Он, „там и сердце“ его. То есть, хотя и ничего подобного не случится, но немалый для тебя вред будет заключаться в том, что ты будешь прилеплен к земному, будешь рабом вместо свободного, отпадешь от небесного, не в состоянии будешь помыслить о горнем, а только о деньгах, о процентах, о долгах, о прибытках и гнусных корчемствах. Что может быть бедственнее этого? Такой человек впадает в рабство, более тяжкое, чем рабство всякого раба, и, что всего гибельнее, произвольно отвергает благородство и свободу, свойственные человеку. Сколько ни беседуй с тобой, имея ум, пригвожденный к богатству, ты не можешь услышать ничего полезного для себя. Но как пес в логовище, прикованный к заботам о деньгах крепче цепи, бросаешься ты на всех приходящих к тебе, — занимаешься только тем, чтобы для других сохранить лежащее у тебя сокровище. Что может быть бедственнее этого?» — так толковал 6:21 Евангелие от Матфея Святой Иоанн Златоуст.

— Короче, счастлив тот, у кого отсутствует такая зависимость, — заключил свою речь Анатолий Ипполитович Круликовский.

Наконец, в философский разговор включился наш златоуст Иоанн Иоаннович Сусанин.

— Вот, мужики, вы о деньгах рассуждаете, ищите какие-то научные подходы. А я вам так скажу, не усложняйте жизнь. Не смешите ежика, он и так смешной, — сказал Иван Сусанин.

— Так ведь тема-то не из простых. Она требует неспешного обсуждения, так сказать, научного подхода, — парирует Анатолий.

— А что вы, уважаемый профессор, можете сказать на тему борьбы за социальное равенство людей? — интересуется гость из прошлого.

— Так читай, Иван, по этому поводу книгу Сергея Алексеевича Решетникова, написанную под псевдонимом Сергей Ленин, «Неутопические пророчества». Там, в главе «Россия вперед» в очень ироничной форме эта тематика раскрыта. Найдено лекарство от жадности власть имущих. «Нормы, нормы и еще раз нормы!» — звучит почти по-ленински. Так, научно обоснованные нормы, ограничивающие безграничные аппетиты богатеев, разработанные по этому поводу в Научно-исследовательском институте Обжорства и жизнерадостности, были переведены на все языки мира и нашли повсеместно свое применение. Жизнь на планете изменилась к лучшему. Настал Земной рай, — смеясь от всей души пояснил Анатолий Ипполитович. — А вот сама тема сущности денег еще не нашла своего научного и всеобъемлющего философского раскрытия.

— Да не парьтесь, сейчас я вам объясню, и все встанет на свои места, — с огромной уверенностью в голосе произносит Иван Сусанин. — Вот, к примеру, существует суверенное государство со своей территорией и своим населением. Там очень хорошо размножаются бараны. Их выращивают, мясо пускают в пищу. Из шкур изготавливают теплую одежду, чтобы зимой не замерзнуть. Из рогов производят разные поделки и украшения.

В другой стране живут ремесленники. Они мастерски делают ножи — острые и прочные как дамасская сталь. Короче, у одних есть бараны, у других есть ножи. Ножами удобно разделывать баранов. А владельцам производства ножей негде разводить домашних животных. Встретились ихние вожди и решили открыть торговлю между их странами. При этом постановили, что один нож по стоимости эквивалентен пяти баранам. Я понятно объясняю? — интересуется Иван.

— Понятно-то понятно. Только я не врубаюсь, кто из их вожаков баран. Кто прогадал больше от такого волюнтаристского решения по пропорции обмена животных на ножи? — смеется Анатолий.

— Иван, а если мне, например, баран сегодня не нужен, а я хочу насладится по закону полового притяжения прелестями продажной женской любви. Как мне быть со своим этим самым…, ну, ножом? Или ей рога подарить взамен сладкой услуги? — любознательно посмеиваюсь я.

— Вот мы почти и подошли к главному. Нормальные рыночные отношения характерны чем? Стороны сами договариваются о стоимости товара или о взаимовыгодном обмене, — продолжает рассуждать Иван. — Целый нож девушке за интим отдавать жалко. И она прекрасно понимает, что обмен был бы не равнозначным. Поэтому я выковал маленький, типа перочинного ножик для последующего товарного обмена. Этот новый маленький ножичек в десять раз меньше эталонного образца. А еще он достаточно практичная и нужная вещица. Им можно резать мелкую еду, овощи, фрукты. А также чистить под ногтями и делать маникюр. Короче, мы нашли вход в храм блаженства и выход из товарно-денежного тупика.

— Красиво рассуждаешь, Иван. А если девушке уже не нужно всяких там ножей. Если ей хочется купить себе, например, красивое ожерелье. А в соседней стране только бараны, и ножей там уже завались. Услуги ее сладострастные уже никому не нужны, приелись всем. Что тогда? Как ей удовлетворить свою эстетическую потребность? — вопрошает Ивана Анатолий.

— Вот тут-то женщина и проявила свою смекалку, изобретя прообраз наших будущих денег!

— И как они выглядели?

— Что-то среднее между ножом, бараном и женским детородным органом.

— Напрягаю фантазию, но ничего не могу увидеть.

— Это че, барножпизденьга, что ли?

— Вот вы, Сергей, с Анатолием на двоих имеете несколько высших образований, а у меня школа жизни во многие века. Так я могу с высоты своих познаний прояснить тему денег, о которой вы тут заморачиваетесь, с глобальных позиций мировой истории.

— Ну давай, Иван, просвети нас темных, — улыбаемся мы и начинаем внимательно вслушиваться в мудрость седовласого пилигрима из далекого прошлого.

— Думаю, что ваше кумеканье про то, что количество товара и количество денег должно быть сбалансировано, спора нет. Это закон природы, он сродни тому, что есть день, есть ночь, весна и осень, зима и лето. В природе все должно быть сбалансировано, плавно перетекая одно в другое.

До вашего теоретика Карла Маркса все так почти и было в экономическом развитии цивилизаций. Только всегда пребывали угнетатели и угнетенные или привилегированные и обиженные люди. У кого больше власти и силы, тот и правил миром.

Если в племени было равноправие, а вожака назначали за вполне определенные заслуги из числа своих соплеменников, то и забота была о каждом сородиче. Ценность человека была превыше всего. Коллективизм был на высшем уровне. Все гурьбой шли на охоту за мамонтом. Все вместе его разделывали и готовили на костре для еды. Потом началось разделение труда, стали зарождаться товарно-денежные отношения. Но деньги всегда служили неким эквивалентом для товарного обмена и только.

Карл Маркс придумал и обосновал такое понятие как добавленная стоимость. Типа деньги - товар - деньги с плюсом наваром или прибылью. Вот тут-то и появились истоки зарождающейся инфляционной модели экономики. То есть положено начало разбалансировки и появления дополнительных денег, необеспеченных товаром.

Экономики с такой моделью могут жить какое-то время, раздуваться, как мыльные пузыри, и потом схлопываться, вызывая обвалы, кризисы. Ваши американские современники, придумали ФРС (Федеральную Резервную Систему). Грянули первая и вторая мировые войны.  Потом в 1944 году по Бреттон-Вудскому соглашению, оценив в других странах — партнерах все активы, способные приносить прибыль, включили их в свою долларовую орбиту, по существу обманув эти страны и стали гегемонить. Прибыль у себя в США оставлять, а инфляционные издержки скидывать на периферию. Желающих вновь обрести свой экономический суверенитет жестоко наказывали, убивали, устраивали государственные перевороты.

Только СССР какое-то время имел суверенитет, начиная с 1929 года по 1954 год. В этот период никто не гнался за прибылью. Такая погоня всегда приводит к росту цен, раздуванию инфляции и кризисам. Тогда же промышленность росла и усилия ученых, экономистов, хозяйственников были сосредоточены над проблемами снижения себестоимости производства продукции. Поэтому были соответствующие предпосылки и цены постоянно снижались! Потом, к сожалению, вернулись к инфляционной модели экономики. При этом все, что было создано за короткий промежуток индустриализации, профукали. Это закономерно, инфляционная экономика нежизнеспособна. Там правит балом ее величество прибыль. А главным в экономической системе должен быть ЧЕЛОВЕК.

— Короче, возвращаемся в первобытный строй с Советским Союзом! Человек — это главное, — всерьез ответили мы Ивану. — Да еще переоценим все активы в других странах и введем новые деньги, эквивалентные наличию пресной воды. Золото же не сожрешь, как и бумажные деньги. При глобальной катастрофе всякие Алиэкспрессы и Фэйсбуки потеряют свою ценность, акции станут туалетной бумагой. А пресная вода будет дороже всего!!! Иркутск со своим озером Байкал станет самым богатым мегаполисом всего мира. Уга, товагищи, впегет к победе геволюции во имя человека, во благо человека. Уга, уга, уга!

Вдруг в нашу мужскую берлогу постучал какой-то человек. Открывается дверь. На пороге стоит хозяин бани. Он широко улыбается. Я немного напрягся. Мы уже наличными почти полностью пропили мой гонорар за недавнюю победу над недобросовестными партнерами в гражданском споре в Арбитражном суде Иркутской области. Но в барсетке еще есть банковская карта. Там моя последняя пенсия Ветерана труда — одиннадцать тысяч рублей за январь месяц, только что упала на счет. Но тратиться не пришлось. Сева — собственник этого прекрасного заведения — под руку вводит почти полностью обнаженную девицу. На ней только ажурный кружевной передничек с завораживающими дырками. Блин, не так выразился. С многочисленными пустотами на узенькой белоснежной ткани передника, из-под которой просвечивается полное жизненных энергий розовое тело очаровательной представительницы самой древней профессии.

— Наши дорогие гости, в подарок Вам от администрации оздоровительного комплекса эта услуга. Она может танцевать, петь и еще многое чего может. Подарочное время один час. Если вам понравится, то вы можете продолжить и дополнительно пригласить девушек. Стоимость пять тысяч рублей за каждую в час. Очень надеюсь, что мы вас не разочаруем.

Отказываться поздно.

«Услуга» широко улыбаясь, сделала реверанс — жест глубокого почтения, почти как в девятнадцатом веке, и робко, опустив глазки в пол, представилась:

— Меня зовут Соня, я сделаю все, что вы захочите.

— Не захочите, а захотите, — шутливо вступил в разговор с девицей Анатолий Ипполитович.

— Ну, захотите. Че придираться-то?

— Просто русская речь должна быть правильной.

— Ваще-то я пришла не разговоры разговаривать.

— Извини, милое создание, если что не так.

— Вот вы коньяк ротом пьете и им слова разговариваете, а я могу ротом такие дела делать, что ваши «шишки» колом стоять будут и дымить от возбуждения, как сигары.

— Не ротом, а ртом, надо правильно выражаться.

— Если сексом не интересуетесь, надо было Верку или Таньку позвать на консумацию. Они любой разговор поддержать могут. У них как-никак историческое и философское образование госуниверситета, — начала обиженно надувать губки Сонька. — Че умничать-то. Если такие умные, скажите: знаете ли вы, например, что такое королевский минет?

— Это, наверное, какой-то вид оральных ласк?

— Ну, деревня. В простых вещах ничего не рубите.

— У нас, милое создание, другая профессия.

— Вот как возьму вашего красавчика. Губками его почмокаю. А язычком, как маленьким молоточком, буду ритмично постукивать по нему, меняя темп. Тик-так, тик-так, то быстро, то медленно, — загадочно произнесла девушка — наша непрошеная услуга от администрации заведения.

— Так ты, Сонька, выходит опытный боец сексуального фронта. Эдакий черный пояс по минету, — добродушно засмеялся я.

— Ой, не могу. Держите меня. Ну, деревня… Хотел, видать, оттопыриться, а попал пальцем в жо… Лоханулся. Ой, не могу. Ну, сельпо. Черным поясом по минету в нашей молодежной среде называют чокер. Украшение — черную ленту на шее женщины. Это элемент одежды, позволяющий девушке выглядеть утонченно. Любая чиза в нем выглядит няшно. Надо бы знать этимологию этого фразеологизма, — Сонька искренне и звонко засмеялась.

От этого ее груди слегка содрогались, по ним пробегала обворожительная упругая волна. Поясочек, державший передник, развязался, и последний элемент одежды упал к ее ногам.

— Ничего себе, Сонька, а ты не совсем простушка, коей хотела себя представить в начале нашей встречи, — удивились мы.

— Я студентка филологического факультета пединститута. Конечно, простушке намного легче, потому что ее можно брать сразу без всяких там преамбул. Че время тратить на бла, бла. А умной девушке сначала надо мозги романтически потрахать, а только потом секс. Так уж повелось, — с неподдельной печалью в голосе произнесла наша незваная обнаженная гостья. Потом она начала тихо и задумчиво читать стихотворение под названием «Судьба арестанта» своего бывшего возлюбленного парня и по совместительству еще никому неизвестного поэта Кости Соленого.

Когда судьба, подруга злая,

Рвет в клочья жизненную нить,

И ты живешь не понимая,

Как можно все в ней изменить.

Борясь с судьбою роковою,

В ней видишь злейшего врага.

Ты не живи одной борьбою,

Попробуй изменить себя.

Когда душа твоя больная,

Кричит от боли свежих ран,

Ты ничего не замечая,

Идешь как летчик на таран.

И испытанью ты подвержен,

Как сталь и сердце, как мотор,

В порыве гнева, страсти жгучей,

Идешь судьбе наперекор.

Нужна ль тебе борьба такая,

Что видишь в этой ты борьбе?

А может счастье где-то рядом,

Задай вопрос своей судьбе.

Мне стало почему-то грустно.

— Слушай, Соня. Нам с Анатолием тебя финихрюкать как-то стремно. Не такое типа у нас воспитание. Да и жены дома дожидаются. А вот Иван у нас холостой, да еще на улице он шибко промерз. Вот и погрей его, да покажи всю удаль свою сексуальную, да изыски разные нашему глубокоуважаемому гостю преподнеси. Короче, не подведи Иркутск.

— Давно известно и научно доказано и у северных народов — охотников-промысловиков, и в целом ряде армий мира, что при переохлаждении лучшим средством реабилитации мужчин является женское тело и секс. Это неоспоримый факт. Да еще к тому же Ивану, как он сам сказал, никакая зараза и болезни не страшны. Давай Иван оздоравливайся с Сонькой, а мы пока, ожидая тебя, машину прогреем, — с веселыми нотками в голосе поддержал меня Анатолий Ипполитович.

Сонька обрадовалась. Видать, за отказ клиентов от услуг жриц любви им начисляются штрафные баллы и сокращается зарплата или уменьшается размер премии. Суровые законы рынка.

Через некоторое время, когда салон нашего автомобиля напитался теплом от работающего двигателя, задняя дверь распахнулась и в машину ввалился улыбающийся и счастливый Иван Сусанин. Дубленка, в которую мы облачили гостя, была распахнута. От разрумяненного тела валил пар. Глаза сверкали озорным огнем. Весь вид нашего путешественника говорил о том, что он полон сил и жизненных энергий.

— Иван, как самочувствие после оздоровительного отдыха? — спросил нашего друга из прошлого Анатолий Ипполитович.

— Ой, мужики, я как будто бы заново родился. Спасибо вам огромное. А Сонька-то какая очаровательная ротодельница оказалась. Выдумщица и озорница. Одним словом — лингвист.

— Так и надо было написать в книге отзывов об этом.

— Во, ё, а я, блин, в холле на видном месте, пока никто не видел, гвоздем нацарапал: «Здеся был Иван Сусанин».

— Ну, в общем типа петроглифа (прим.: писаница, старинное наскальное изображение) получилось, однако, — засмеялся в ответ профессор философии Анатолий Ипполитович.

— У нас во все времена такие женщины для отдыха ценились, а вот в жены брали скромных, — запричитал Сусанин.

— Ну, да. Проститутки говорят, что они семьи укрепляют и цементируют. Вот ведь мужик пошел к ней, перепихнулся за оговоренную, не очень большую сумму денег и попер веселый и удовлетворенный к себе домой. У него не возникло никаких обязательств. А любовница бы из него все жилы стала тянуть, деньги вымогать. И семью она, падла, разрушить может, уведя мужичишку из дома от жены, от детей, — смеюсь я в ответ на мудрые умозаключения Ивана Сусанина.

— Ну я тоже не оплошал, — продолжил Сусанин. — Я девчонку ее же словами потом шутливо покрыл. Деревней и сельпо назвал. Представляете, она не знала, как правильно вступать в интимную близость, когда зимой едешь в санях на лошадиной упряжке. Как тулуп при этом заворачивать. И чтоб ямщик ничего не увидел и не заподозрил… Вот видите, какая неосведомленность!

— Так ведь, Иван, мы уже давненько в санях с лошадиной тягой не катаемся. Отсюда и навыки стали забываться.

— Да, ладно, Сергей, она еще не знала как на сеновале или в стоге сена… Вот, например, берешь толстую соломинку, послюнявишь ее и… или обернешь вокруг этого…

— Да ну тебя, Иван, с тобой и твоим безграничным опытом скоро «Камасутру» переписывать придется.

— А че такое эта «Камасутра»?

— Книга такая типа про любовь с разными позами.

— Ё-мое, не видал и не читал ни разу.

— Какие твои годы, все еще впереди.

— Иван, если ты хочешь поближе познакомиться с такой тонкой материей как наша современная эротика, почитай книгу Сергея Решетникова, которую он тоже написал под псевдонимом Сергей Ленин, «Откровения у костра». Просветли свой ум, — смеется наш профессор.

— Не такая она и тонкая. Однако жаркая, как костер, это точно. Я только что вашу современницу испытал… Анатолий, Сергей, я хочу в эту ночь побродить по городу Иркутску самостоятельно, без опеки. Может быть на Байкал смотаюсь, а то лет пятьсот как там не был уже. Ты ведь одел меня по-современному. Мне тепло. Хочется приключений. Отпустите меня, пожалуйста.

— Попробуй тебя не отпусти. Ты ведь можешь в миг раствориться и перенестись в прошлое или будущее. Только пообещай мне, что будешь осмотрителен. Я тебе свой сотик дам, там мой номер запасного телефона в быстром наборе первым стоит. Вот тебе еще банковская карта с моей пенсией. Вдруг пожрать или выпить захочешь. Чтобы не воровать с прилавка, можно через банкомат или терминал рассчитываться, — поддержал идею Ивана я.

Потренировались с набором номеров по телефону. Подъехали к банкомату, потренировались с картой Анатолия Ипполитовича. Высадили Ивана Сусанина в районе Центрального рынка, а сами поехали домой. Уже скоро, почти через полчаса, наступит Новый год по старому стилю. По всей стране праздник, а у нас еще дома коньяк, шашлыки, любимые жены… Дети, внуки на Байкале в гостях у Любы Астраханцевой в отеле «У озера» празднуют.

— До завтра, Иван. Будем тебя ждать. Не пропади и не загуляй. Если что, звони, приеду на помощь.

— До завтра, мужики. Я обязательно вернусь, не переживайте.

Приключения

Сусанин в подпольном казино

Надо сказать, что приключения Ивану Сусанину искать не пришлось. Он почти сразу попал в подпольное казино. Вышибалы на входе в законспирированное помещение не стали препятствовать Ивану войти внутрь. Наверное, они перепутали его с кем-то из завсегдатаев. Окладистая борода, видимо, притупила их бдительность. В зале было немноголюдно, но зато очень жарко. Жарко не от радиаторов отопления этого полуподвального зала, а от пылающей страсти азартных игроманов. Жажда халявных денег огненным вулканом бурлила в их затуманенных мозгах.

Для охлаждения их денежной страсти к игрокам периодически подходили очаровательные полуобнаженные молоденькие официантки. Они были топлесс. Внизу расфуфыренные юбочки, а сверху ничего. Но не в том смысле, что там не было ничего. Там были восхитительных форм девичьи груди. Да, да, именно ВосхиТительные.

Процесс охлаждения нутра заключался в следующем. Девицы наливали представителям мужского пола спиртной напиток, произведенный из тропического кактуса, под названием текила. Колючее растение при этом символизировало интимную неприступность официанток. А сам охлажденный в холодильнике бразильский алкоголь был призван охладить чрево джентльменов удачи. Когда бокал опрокидывался и обжигающий холодом напиток проваливался в желудок, игроку дозволялось (за отдельную плату, конечно, по прейскуранту) поцеловать трепетные девичьи сосцы, предварительно натертые морской солью. Нежные руки девушек при этом совали в хлебальники мужиков ломтики тонко нарезанного лимончика. Это чтобы рожи не были слишком довольными и умиленными от таинства прикосновения к прекрасному.

В результате такого действа у мужчин возникало некоторое характерное шевеление в области низа живота, мозги отключались окончательно, крышу сносило. Теперь ловким крупье оставалось непринужденно и высокопрофессионально разводить охреневших посетителей казино на бабки.

— Здророво, мужик, — послышался голос.

— Здорово, коль не шутишь.

Иван подошел к игровому столу рулетки. Не очень молодой мужчина, окликнувший Ивана, был немного пьян и сильно расстроен.

— Понимаешь, братан, я сегодня нахер проиграл все деньги. Все взятки, распилы и откаты за этот месяц. Все деньги оставил в этом, крышуемом областной прокуратурой, заведении. Какой кошмар! Придется жить на голимую зарплату…

— И че, никак голодать будешь?

— Никак нет, никак не буду.

— А как тогда, как все будет?

— Как у всех честных сотрудников МВД.

— А че, честные еще есть, что ли?

— Ё, конечно, есть — пехота… Они всю работу и выполняют. А я, так сказать, без пяти минут генерал. Руководящей работой занимаюсь и нравственно-политическим воспитанием личного состава.

— А как понять с личным составом. Они че, рабы у тебя, типа крепостных, или как это разуметь?

— А ты кто такой, чтобы со мной так разговаривать? Что ты себе позволяешь?

— Я Иоанн Сусанин из прошлого. Историей России занимаюсь. Вот сейчас прибыл из первого в ваш двадцать первый век.

— Бля, я, кажись, еще и перепил сегодня лишнего…

— Тебя как зовут-то?

— Полковник Беглецов.

— Полковник Беглецов, а звать-то как?

— Иваном. Иваном Степановичем, значит.

— Значит, мы с тобой по-старославянски тьзъ.

— В каком смысле, типа, тезки?

— Да, я тоже Иван. Иоанн Иоаннович.

— Давай тогда по стопарю хряпнем.

— Давай, мне согреться совсем не помешает.

Полковник Беглецов щелкнул пальцами, и тут же возле него оказалась восхиТительная официантка с подносом, на котором стояли два полнехоньких бокала и блюдечко с тонко нарезанным лимончиком.

— Слышь, Иоанн, я очень люблю лимончики. Они мне ласкают взор своим присутствием. А название лимончик… Слышь, как звучит завораживающе. Лимончики… Денежки-лимончики… Долларчики-еврочки… А женская сиська как бы символизирует мне нашу Россию. Вот припаду к ней и сосу, сосу…

Иван Степанович испил текилы и прильнул к девичьей груди. Сначала он языком слизывал соль с сосочка. А потом начал с причмокиванием и хрюканьем целовать предоставленный ему игровым клубом по отдельному прейскуранту пикантный десерт.

— Вадим, давай поддадим, — крикнул, обращаясь к кому-то в зал, полковник Беглецов, вдоволь насладившись прелестями женской груди.

К столику наших героев подошел разрумянившийся долговязый священник в рясе, с увесистым золотым крестом на огромном выпирающем пузе.

— Иоанн, познакомься. Это мой духовник, святой отец Вадим Варфоломеевич Иорданский. Он служит Богу в Свято-Пантелеимоновском храме Иркутска и по совместительству мне, помогая вести просветительскую работу среди полицейских. Я религиозный и богобоязненный человек. Поэтому после каждой взятки, распила бюджетных средств, откатов, оплат услуг (по моему прейскуранту, конечно) заявок на посадку, освобождения из тюрьмы, снижения срока наказания, выбора места отбывания и др. я, непременно, обращаюсь к отцу Вадиму за отпущением грехов. Расплачиваюсь за его труды праведные, как правило, щедро. Вот сегодня он на своем «Мерседесе», подаренном мною, приехал сюда в подпольное казино отведать простой мирской жизни.

Отец Вадим дребезжащим голосом и заплетающимся языком, нараспев читал молитву на успех:

«Божьей Иоанн. Господь, умертвивший Своею смертью смерть, и Своим воскресением даровавший людям жизнь. Господь, сошедший в ад, и разрушивший его памятники. Освободивший всех содержавшихся в нем узников и призвавший их к себе, видя Его, стражи у ворот ада ужаснулись и, укрывшись на дно ада, оставили свое место. Христос Бог наш, даровавший все Свое воскресение, да запретит врагам меня сокрушать и изничтожать. И да буду я под крылом Его ангела, как в нерушимой, непобедимой броне».

Потом он протянул Ивану Сусанину свою длань, украшенную бриллиантовыми перстнями на пухлых перстах, для поцелуя.

Иван, изменив траекторию движения руки священника, пожал его измученную трудами тяжкими ладонь. Целовать не стал. Он же был язычником и поклонялся совсем другим богам.

Воцарилась пауза. Она была неприлично долгой.

— Батюшка Вадим, ступай себе с Богом к столу с рулеткой. Пусть тебе Всевышний пошлет удачу. А мы пока с Иоанном Сусаниным поговорим за жизнь.

— Хорошо, сын мой, Иоанн Степанович, пойду я.

Полковник Беглецов смачно затянулся кубинской сигарой. Сизые клубы дыма закружились в плавном танце вокруг его убеленной сединами головы. Потом, выдыхая потоки дыма, он умудрялся создавать кружевные кольца, которые затем насаживал на свой указательный перст, задранный вверх к потолку. Кольца дыма послушно скользили вдоль поверхности его пальца и падали, разваливаясь на клубящиеся обломки.

— Вот так и в жизни происходит. Все непостоянно и зыбко, как этот дым. Сегодня ты у руля своей жизни, а что случится завтра, знает один только Бог, — начал философски рассуждать видавший виды полковник.

Он как будто бы предчувствовал, что в скором времени ему придется пройти серьезные испытания на своей службе.

После очередной текилосисечной дозы полковник Беглецов начал впадать в неприличные откровения.

— Понимаешь, Иван, наш солнцеликий был посажен на царствие денежными мешками с одним единственным главным условием: «Правь страной, обогащайся сам, возвышай нас и своих друзей, делай, че хошь! Вешай лапшу на уши кому угодно. Только не чини препятствий в нашем финансовом процветании, не мешай нам обогащаться. Да прибудет тебе и нам успех, типа аминь». Это как бы заклинание и является главным руководящим и направляющим принципом. Как раньше была вера в Бога, а потом в коммунизм, справедливость, равенство и братство. Ну, братва, правда, сохранилась, это точняком. И, вообще, сейчас уголовники — это не те или не столько те, кто шныряет по закоулкам с ножами и пистолетами, а те, кто носит погоны, сидит не на нарах, а в разных высоких президиумах, ворочая большими бабками.

— Тебя, че-то, полковник занесло. Как можно о царе так отзываться? Он же помазанник Божий?

— Да, маза у них прет не хило. А Бог у них — это Золотой теленок, — такие вот дела сегодня, Иоанн.

— Ха, удивил бабу мудями. Открыл Америку. Каждому свое. Как говаривал ваш бард Владимир Высоцкий: «Козе — баян, попу — гармонь, икону — папуасу». Так было всегда! Одни, имея чин или звание, богатели и процветали за счет других. Но ты же чиновник, а чинуша к власти должен завсегда относиться с почитанием и благоговением. Например, Указ Петра Первого от 9 декабря 1709 года о подчиненном гласил: «Подчиненный перед лицом начальствующим должен иметь вид лихой и придурковатый, чтобы умом своим не смущать начальства».

А вот приближенные царя, наверное, с придурковатым видом лихо залезали в государственную казну. Тогда Петр Первый, вознамерился издать Указ, по которому каждого, кто украл из казны больше, чем стоила веревка, надлежало бы казнить через повешение. Ha эту инициативу генерал-прокурор Ягужинский возразил, сказав, что типа Петр рискует остаться вообще без подчиненных. Но все же за взятки и казнокрадство Петр карал сурово: смертной казнью, ссылкой на галеры или тюремным сроком. Список высоких вельмож, обвинявшихся в мздоимстве был весьма обширным: адмирал Апраксин, Толстой, сенатор Яков Долгорукий, вице-канцлер Шафиров и другие.

Чтoбы иcкopeнить взятки, цapь ввeл фиcкaльный нaдзop (типа современной налоговой службы), нo фиcкaлы caми cтaли бpaть взятки. Был такой cлyчaй, кoгдa пo доносу обер-фискала Нестерова повесили князя Гaгapинa, кoтopый бpaл мздy зa возможность пpoдaвaть винo и пивo. Bcкope был кaзнeн и сам Нестеров, нaбpaвший взятoк нa 300 000 pyблeй, и тpoe eгo пoдчинeнныx. Всем им oтpyбили гoлoвы, a Нестерову paздpoбили pyки и нoги, пpoвoлoкли пo плoщaди, бросили лицoм в кpoвь фиcкaлoв и потом oтceкли гoлoвy, пocлe чeгo гoлoвы были пoдняты нa пики для устрашения тoлпы, чтобы другим неповадно было.

— Бр-р-р, какие ужасы ты, Иоанн, говоришь.

— Изучай историю. Все циклично, повторяется.

— Знаешь, Иоанн Иоаннович, когда я шел на службу в милицию, была романтика профессии. Ах, как звучала песня из телевизионного сериала «Следствие вели знатоки» … «Наша служба и опасна, и трудна… Трам, тарам, тамтарам… Если кто-то кое-где у нас порой честно жить не хочет. Значит с ними нам вести незримый бой. Так назначено судьбой для нас с тобой… Трам, тарам, тамтарам». Вот, блин, было же время, — со слезами на глазах пропел расчувствовавшийся полковник.

— А сейчас прут в органы в основном, чтобы иметь власть и возможность зарабатывать большие бабки.

— Ну, ты, Беглецов, не очень-то обобщай. Во все времена были разные люди с разными устремлениями и различным отношением к службе.

— Вот ты темный человек, Иоанн, тебе многое понять не по силам. Приведу наглядные примеры для прояснения восприятия. К нашему оперу где-то в отдаленном районе обращается коммерсант. Он хочет обломать бизнес своему конкуренту по заготовке лесопродукции на таежных делянах. Типа сделать противника жуликом (обвиняемым), а самому превратиться в терпилу (потерпевшего). Заносит бабки за возбуждение уголовного дела. Мент начинает шить дело. Он вообще может разлохматить дыню (хорошенько подумать) и раскозлить ерша (смешать в обвиниловке разные фуфловые уголовные статьи, как водку смешивают с пивом).

А тот обиженный бедолага, второй предприниматель, бежит к местному прокурору, чтобы он в порядке надзора за полицией урезал пыл обнаглевшему следаку, сломал уголовку. Ну, конечно же, за вполне определенную мзду. Прокурор в рамках закона ломает обвиниловку (прекращает необоснованно возбужденное уголовное преследование этого предпринимателя). Оба правоохранителя отработали и, по понятиям, честно заработали свои деньги в этом процессе. Один в рамках своих полномочий возбудил дело, а другой его прекратил в порядке надзора. Что делает ушлый первый предприниматель, возжелавший сожрать конкурента? Он бежит в Пентагон (так называют вышестоящего прокурора из областной прокуратуры) и за бабки решение районного прокурора ломается (отменяется). Обвиниловка (уголовное дело) продолжается расследованием. Материалы следствия фугуют (передают) в суд. Обвиняемого могут при этом забросить в трюм (избрать меру пресечения в виде заключения под стражу). Потенциальный осужденный бежит опять к прокурору, чтобы отмазаться от беспредельной меры и от карячащегося ему реального тюремного срока. У районного прокурора схема хэлпинга (помощи) выстроена. Судья — его подельница и любовница, захудалому замухрышке он уже помог стать адлакатом (плохим адвокатом), купив адвокатский статус. Короче, любой судебный процесс может быть обставлен так, как вздумается его организаторам и плательщикам. Можно будет перебить (изменить квалификацию инкриминируемого деяния) или вообще устроить оправдос (оправдательный приговор). Тут полный реальняк и нет никаких инъекций в протез (бесполезного вливания денег), как и нет неуправляемого заноса (попытки дачи взятки должностному лицу через малознакомого человека). Суд ведь может на законных основаниях дать, например, три года реального срока или отмерить этот срок условно. Прикинь, как заплатишь, так и будет. Так же может быть и в касатке (вышестоящем суде). Могут обвиниловку сломать или засилить (оставить в силе акт нижестоящего суда). Вообще-то, судьи бывают двух типов: римские монахи или монахини (правильные, справедливые) или заморские кукушки (блатные судьи, мужчины или женщины, не важно, желающие разбогатеть и смотаться за границу). Причем заморская кукушка даже осень в дупле (гиблое, неперспективное гражданское или уголовное дело) может поднять или укроп на грядке (перспективное дело) сломать, похерить, развалить.

Можно, конечно, покувыркаться, наняв масонов (опытных, с обширными связями адвокатов) в качестве апелляторов. Они могут погнать гусей за Енисей (подача заведомо бесперспективной апелляционной или кассационной жалобы с «приостановкой», т. е. затянуть исполнение неправильного судебного акта). А потом за большие бабки либо заморозить (оставить в силе) или, наобезьянив (сфальсифицировав доказательства), сломать дело или снизить срок отбывания наказания, улучшить содержание.

— Да брешешь ты все, полковник Беглецов. Такого быть не может. Если и есть какие-нибудь частные случаи, то они еще не есть вся правоохранительная система, — включился в разговор Иоанн Сусанин.

— Слушай сюда, Иоанн, и наматывай на ус, — продолжал свой рассказ изрядно захмелевший мент. — Например, за снижение реального срока за какие-нибудь тяжкие преступления нужно обязательно башлять. За каждый годик надо заплатить миллиончик. А за отбывание срока в наиболее благоприятных условиях, например, в Иркутской колонии, а не в отдаленной северной, забытой богом, Усть-Кутской, надо забашлять ГУФСИНу. Ну, если, конечно, ничего не помогло, и тебя приговорили к отбыванию срока в местах лишения свободы.

Но вернемся опять к нашим лесозаготовителям. Поскольку на воровстве леса зарабатывает огромная армия чиновников и правоохранителей, почти у каждого «лесника» есть своя крыша. Припоминаю неформально проведенную коллегию областной прокуратуры с ГУВД Иркутской области в узком составе. Рассматривалась тема взаимодействия верхов с низами правоохранительной схемы по лесной тематике.

Некоторые бизнесмены, не желая тратить время и лишние деньги на тягомотину в низших структурах, сразу бегут покупать необходимое им «правовое» решение в областные структуры. Понятное дело, что внизу выполнят любое начальственное указание из области. Кому охота терять хлебное местечко. Но, чтобы не возникало междоусобных противоречий, высокие областные чины сошлись на необходимости принятия совместно приемлемых решений по каждому конкретному случаю на генеральском уровне. Потом главный прокурор, почесав репу, недоуменно произнес: «Блин, так наши орлы, зная заранее о высоком повелении, все равно срубят бабки на своем районном уровне у противоположной стороны. За то, что их решения будут потом снесены, они уже ответа перед просителями, оплатившими их услуги, ни морального, ни материального не понесут». Все зашлись хохотом после этой тирады прокурора.

— Это че же получается. Прокурор и начальник ГУВД, генералы, по совместительству являются ворами в законе и у них, так сказать, сходняк? — удивился Иван Сусанин.

— Ну, типа того. В самом настоящем законе…

— Вот нихера себе штучки-дрючки.

— Лесная тема вообще одна из самых больных, — продолжил со слезами на глазах уже изрядно окосевший полковник. — Вот мой коллега из одного отдаленного северного района говорил, что воровство лесных ресурсов он мог бы остановить в течение двух недель. Ни одно бы бревно не уехало из тайги без соответствующих законно оформленных документов. А так получается следующее: после задержания лесовоза без сопроводительных документов на перевозимые объемы древесины телефон начальника полиции начинает раскаляться от звонков сердобольных защитников-крышевателей. Звонят бандиты, вышестоящие начальники и руководители смежных правоохранительных структур. Типа отпусти лесовоз. Документы где-то завалялись. Мы виновных сами накажем… Как тут бороться с этим злом?!

Один мой друг из самого захудалого района, завершив мэрскую карьеру, переехал в Иркутск. Район-то его богат был лесами. Правда, он яхт и замков купить не смог. Зато в Иркутске приобрел себе девять квартир. Теперь в одной живет с женой, а остальные сдает в аренду. Какая-никакая прибавка к скромной пенсии. А если бы мешал рубке леса своим правдорубством, сидел бы не в теплой квартире, а на нарах в зоне. Понимаешь, Иоанн, такая вот жизнь получается. За Родину мне обидно и за себя. Я ведь тоже, как высокопоставленный, но винтик, встроен в эту порочную систему, — последние слова полковник Беглецов произносил горько рыдая.

Потом он медленно стал сползать со своего кресла, и через минуту уже лежал, отрубившимся на полу, в собственном рассоле из переработанной организмом недюжинной дозы выпитой ранее текилы.

Заботливые охранники подпольного казино бережно перенесли обессиленное тело неудачливого игрока куда-то в лоно зоны отдыха для лиц, утративших возможность самостоятельно передвигаться.

Иван Сусанин переключил свое внимание на игровой стол рулетки, за которым еще недавно стоял отче Вадим Иорданский. Но его там почему-то не было. Иван стал взглядом обшаривать игровой зал и вдруг наткнулся на скорбную фигуру, очень напоминающую телосложением нашего священника: плечи у этого человека были узенькими, торс тщедушным, а пузо, как у беременной женщины, находящейся на сносях. Священник стоял на коленях, судорожно крестился, вознося, по-видимому, молитву к Богу. Иван потихоньку приблизился к нему.

«О, Святая Марта, ты известная всем своим удивительным чудотворением! Я, Раб Божий Вадим прошу тебя о помощи. Помоги мне решить мои проблемы и посодействуй в моих нуждах, стань мне настоящей помощницей в моих жизненных испытаниях! Я верую в твою поддержку и даю обещание с благодарностью в душе. Славу о твоих благодеяниях буду с помощью данной молитвы по миру распространять. Прошу тебя, Святая Марта, стать утешительницей для меня в моих заботах и тяготах! Верую в Господа и покоряюсь воле Божьей. Пусть радостью сердце мое наполняется, и слезно тебя прошу хлопотать и защищать меня и мою семью. Помоги мне сберечь искреннюю веру в сердце моем, чтоб заслужить прощение Божье всех моих прегрешений ведомых и неведомых, по неразумению своему свершенных. Помоги, Святая Марта, исполнится моему желанию вернуть все проигранные деньги в этом казино и заработать столько же или многократно более того. Со слезами на глазах я, Раб Божий Вадим прошу тебе стать моей помощницей и разрешить мою нужду. Победи мои тяготы, подобно тому, как ты победила змея, и который впоследствии лег у твоих ног. Во имя Отца и Сына и Святого Духа. Аминь».

— Отче Вадим, вставай, пойдем, я тебе помогу отыграться. Я быстрее Бога справлюсь с этой печалью.

— Иоанн, не смущай меня. Только Господь Бог может осуществит мою мечту. Он всесилен. А ты бледная букашка на поверхности нашей Земли, — съязвил на порыв души Иоанна, разочарованный в удаче и разгневанный на самого себя, заблудший в грехах православный священник.

— Как хочешь, — обиделся на пьяного служителя культа Иоанн Иоаннович Сусанин.

Иван подошел к стойке и приказал отпустить ему игровых фишек на всю сумму денег, находящихся на пенсионной банковской карте, которой я снабдил его для возможных трат при его сегодняшних вечерних приключениях по Иркутску.

Встречая в волшебном полумраке игрового зала взгляд Ивана, все служители казиношного Бога Азарта и Бабла мило улыбались, показывая в сапфировых лучах освещения свои бриллиантовые, пока еще никем не выбитые зубы.

— Мне на все, я решил гульнуть у вас.

— Как скажете, уважаемый… Как к вам обращаться?

— Иоанн Иоаннович, зовите меня так.

— Иоанн Иоаннович, на вашей карте всего ничего.

— Ничего, для начала этого хватит.

— Как скажете, любезный друг.

— Давайте мои фишки, я пошел играть.

Снова в обворожительных улыбках персонала волшебными лазерными всполохами заискрились отблески от жемчужных поверхностей пока еще не выбитых зубов.

Блин, попробую расшифровать понятие — доброжелательная улыбка в казино. Это скорее всего желание персонала игрового заведения, чтобы клиент побыстрее расстался со своим добром.

Когда Иван сгреб фишки и направился к игровому столу с рулеткой, он краешком уха услыхал, как администраторша брезгливо фыркнула, типа еще один нищеброд решил обогатиться.

— Сейчас, суки, я вам покажу нищеброда. Сейчас вы захлопните свои накрашенные улыбальники. Сейчас вы у меня заплачете горькими слезами. Ух, как вы меня разозлили, — сердито подумал наш игрок, и закрутилось, завертелось понеслось…

Через полчаса Иван выиграл у казино больше одного миллиона рублей. Он ведь легко мог перемещаться на необходимое количество моментов времени вперед в будущее, чтобы увидеть весь расклад игры. Он так и делал, безошибочно предопределяя результат. Администратор уже заменил третьего неудачливого крупье, бросающего шары. Кто-то включил песню «Я куплю тебе дом» популярной группы «Лесоповал». Из динамиков полилась мелодия и зазвучали слова:

…А пока ни кола, ни двора и ни сада, чтобы мог я за ручку тебя привести!

Угадаем с тобой — самому мне не надо — наши

пять номеров из шести.

Угадаем с тобой — самому мне не надо — наши пять номеров из шести.

А белый лебедь на пруду качает павшую звезду, на том пруду, куда тебя я приведу.

Мало шансов у нас, но мужик — барабанщик, что кидает шары, управляя лотом,

Мне сказал номера, если он не обманщик, на которые нам выпадет дом.

Мне сказал номера, если он не обманщик, на которые нам выпадет дом.

А белый лебедь на пруду качает павшую звезду, на том пруду, куда тебя я приведу, на том пруду, куда тебя я приведу».

Еще через час Иван выиграл уже пять миллионов рублей. Общая сумма выигрыша составила шесть лимонов рублей. В игровом заведении начала намечаться паника. Тем временем в активе у Ивана уже было одиннадцать миллионов рублей. Администрация казино уже начала подготовку гоп-стопа для слишком удачливого игрока, если он соберется с деньгами линять из заведения. Подведомственные этому подпольному игровому дому и поднятые по тревоге страховальщики, менты и бандиты, уже были на стреме. Кастеты, ножи и огнестрельное оружие ждали своего часа. Но наш Иван никуда не спешил. Он был погружен в новую, еще неведомую ему, реальность бытия.

Возле него уже с елейной улыбочкой кружился поп Вадим. Уж очень ему не терпелось отыграться.

— Коли фарт попер у Ивана, должен он быть и у Вадима, — думал незадачливый священник. — Иван, давай я играну вместо тебя, а ты пока выпей текилы. Да солью с лимончиком закуси…

— Спасибо, Вадим, играй, если хочешь.

— Бог меня должен услышать.

— Лучше слушай мои тайные подсказки.

— Хорошо, мой любимый Иоаннушка.

— Блин, уже любимым стать успел?

— Ты не серчай мой дорогой.

— Я не из обидчивых.

— А на какие поля мне ставить фишки.

— На черные, цифра 22.

— Ой, повезло. А на какие теперь?

Иван называл, а Вадим выигрывал.

Когда выигрыш Вадима перевалил через цифру десять миллионов, в кабинете директора раздался глухой хлопок. Все подумали, что до недавнего времени везучий администратор-обманщик покончил жизнь, застрелившись из пистолета с глушителем. Но оказалось, что произошло совсем другое событие. Правда, не менее печальное, но и курьезное одновременно. Бывший, как их называли во времена Советского Союза, верный ленинец, экс-руководитель отдела административных органов Иркутского обкома КПСС, позже прокурорский работник, а ныне пенсионер городского значения Климентий Абакумович Пупырев не выдержал переживаний и от предвидения сокрушающего наезда главенствующей верхушки (конька крыши) попросту обделался. Не выдержал кишечник внезапного бурного газообразования и низверг наружу все свое содержимое из организма пенсионера. Разметав при этом благоухающие специфическим ароматом фекальные выделения по стенам и потолку злачного офиса. Пока еще запахи этой газовой атаки не успели распространиться, напряженная игра в зале продолжалась.

— Короче, Иоанн, отвали. Меня Бог услышал. Он меня поддерживает и дарует мне удачу, — опрометчиво, может быть от обуявшей его жадности, бесцеремонно заявил отче Вадим. — Денежки-деньжоночки, бабки-бабочки-бабосики, хрустики-хрустяшечки, как я вас люблю!

— Ну и пусть твой бог будет с тобой. Я пошел протекилюсь, пока ты просрешь все деньги. Думаю, на это много времени не понадобится, — сердито парировал грубость попа Иван.

Не успела третья девушка-официантка подставить свою грудь для вкушения с ее сосцов морской соли выпивающему очередной стакан текилы Иоанну, как из игрового зала послышались душераздирающие рыдания, а из коридора повеяло мерзкими гнилостными ароматами внезапного выхлопа биологической массы из испражняющегося начальствующего организма.

— Ванечка, родимый, выручи, дай мне денежек. У тебя же одиннадцать миллионов. Куда тебе столько? Я сейчас отыграюсь и верну тебе все сполна, — запричитал поп Вадим.

— Просто так тебе, Вадим, я ничего не дам. Ты слишком ненадежный деловой партнер. Понимаю, что в вашей священнической семье не без урода. К тому же, твои настроения меняются, как ветер при грозе. Так, за твои одежды: подрясник, скуфью, куколь, крест наперсный и все нижнее белье я готов дать тебе два миллиона рублей.

— Ванечка, давай сойдемся на три миллиона.

— Портки поповские за такие деньги?

— Так они же намолены и освещены.

— А какой толк от этого для меня.

— Ну, дык, это как подарок от Бога.

— Крест наперсный, но не трусы же?

— Так ведь там дар божий был.

— Фу, ладно. Пусть будет три миллиона.

— Крупье, кидай шар. Я продолжаю…

Отче Вадим вскинул руки к потолку казино, усыпанному мерцающими звездами от лазерных прожекторов в загадочном полумраке игрального зала и начал возносить молитву к Святому Николаю Чудотворцу: «Святой Николай Чудотворец, молю тебя о помощи. Прошу, будь ко мне строг, но справедлив. Пошли мне достаток и изобилие по вере моей и убереги от ошибок. Дай мне мудрости, чтобы грамотно распоряжаться деньгами, и привлеки возможности, которые даруют мне финансовую свободу. Уповаю на тебя, ибо ты помогаешь каждому просящему. Да прославится имя твое во веки веков. Аминь».

Рулетка закрутилась, завертелась.

Крупье был опытным. Вадим опять проиграл.

— Ой, Ванюша, спаситель ты мой, дай еще пару миллионов рублей. Я думаю, что сейчас попрет и мне повезет. Бог меня, наконец-то, услышит, и я разбогатею. Денежки-деньжоночки, бабки-бабочки, хрустики-хрустяшечки, как я вас люблю!

Но из коридора начало так переть, что скоро без противогаза находиться в помещении стало крайне опасно. Все официантки, охранники и свободные от игры крупье из последних сил размахивали разносами, создавая турбулентные потоки ветра, чтобы они уносили зловоние в открытое окно бара, чтобы игра Вадима продолжилась и, дай Боже, завершилась бы победой казино.

Служители Гермеса, бога азарта, старались изо всех сил. Они видели, что Иван — пофигист, что он нисколько не жаден до денег, что ему хочется проучить этого мерзкого попа.

Крупье был опытным. Вадим опять проиграл.

— Ванечка, у меня еще есть автомобиль Mercedes-Benz GLE-Class, он стоит во дворе. Вот ключики от него и документики. Он абсолютно новенький. Дай мне за него шесть миллионов. Я выиграю, я обязательно выиграю. Наконец-то мне повезет. Мне обязательно повезет. Денежки-деньжоночки, бабки-бабочки-бабосики, хрустики-хрустяшечки, как я вас люблю!

— Так это у меня последние шесть миллионов.

— Дай, Христом Богом тебя умоляю, прошу-у-у.

— На, забери, только учти, пощады тебе не будет.

— Хорошо, Ванечка, хорошо. Давай мне денежки…

Создаваемого официантками и служащими кафе воздушного потока вентиляционного ветра стало критически не хватать. Омерзительный запах начал стремительно проникать в игровой зал. И вот к его потоку вдруг внезапно добавился новый ураган. Это уже аналогичным образом сработали схожие по своей природной структуре внутренние органы попа Вадима. Он проиграл последние деньги Ивана Сусанина. Жизнь надломилась. Надежды рухнули. Вадим остался голым в прямом и переносном смысле этого слова.

— Писец — маленькая лисичка или финита ля комедия, — сказать по этому поводу мне больше нечего.

Возле моего дома под утро остановился шикарный мерседес. Из него в одеждах православного священника с огромным золотым крестом на заснеженный тротуар шагнул наш гость из прошлого Иван Иванович Сусанин.

Рассказ Ивана о его ночном приключении привел нас с Анатолием Ипполитовичем Круликовским в восторг. Мы ржали, как лошади, и катались по дивану, схватившись за свои животы. Иван очень просил нас успокоиться. Он призывал к сдержанности. Но как тут сдержаться? Главное, наверное, что с нами не случился конфуз, как у директора подпольного казино.

— Сергей, меня сначала-то втихаря окрестили нищебродом. Твоя скромная пенсия произвела на всех именно такое впечатление, — озорно смеялся Иван.

— Иван, неужели ты такой жестокий? Неужели ты живого человека, попа Вадима, отпустил совершенно голым на мороз?

— Не, не голым. Я ему старую газету «Правда» — главный печатный орган коммунистической партии Советского Союза дал. Она валялась на полу, там промакивали всеми возможными средствами разлитый по полу конфуз. Вот и пригодилась эта промакашка. Пусть батюшка свой орган прикроет, идя обнаженным по ночному городу. Иначе же из него бесовские привычки не вытравишь, — улыбается Иван.

Итак, после рассказа Ивана Сусанина нам, наверное, предстоит заняться изучением темы: как без потрясений и революций в сложившейся ситуации, честно, без ущерба для своей собственной совести, зарабатывать большие деньги.

— Давайте распределим объекты, которые будут подключены к нашему научному исследованию, — предложил я. — Иван, я тебе изготовлю удостоверение, что ты, типа, являешься представителем президента нашей страны. Поскольку ты бородатый и в костюме священника будешь представлять Общероссийский общественный совет от религиозных организаций. Так будет написано в документах.

— Хорошо, Сергей. А как я деньги-то буду зарабатывать? Куда мне идти с этими документами? Что делать?

— Деньги — это пыль. Можешь ничего и не зарабатывать. Но поприкалываться не по-детски над коррупционерами и злоупотреБлятелями служебным положением, позорящими систему, дело святое. Пойдешь с проверками правоохранительных структур. Ты ведь за сегодняшнюю ночь вдоволь наслушался о нашей жизни почти во всем многообразии ее проявлений. Вот и зарабатывай бабло как получится или развлекайся, используя эти ксивы.

— Сергей, а че с этой чертовой колесницей Мерседес бамс делать будем? Я впервые ямщиком без лошади ехал. Прикольно, однако, получилось.

— Я ее, наверное, в отстойник поставлю. А потом на нужды матушке Церкви передадим. Где-то священники вообще без денег сидят, и храм отремонтировать не на что. А с продажи этой колесницы лимонов пять можно выручить. Или у тебя, Иван, другие предложения будут? — ответил я.

— Мне эта телега без надобности. Пусть будет по-твоему, — согласился Иван Сусанин.

— Анатолий Ипполитович, ты ведь не очень свободный человек. У тебя лекции, студенты и все такое прочее. Прикинь, возможно ли профессору стать немного богаче.

— Я направлюсь на какой-нибудь боевой фронт финансовых ураганов и цунами, чтобы потом поделиться деньгами с вами. Вот, блин, какая рифма сама собой образовалась. Значит, нам непременно должно повезти. Задачи поставлены, цели ясны — вперед, товарищи, к новым победам!

Иван Сусанин — представитель Президента

У меня хороший, даже можно сказать, высококачественный цветной принтер. Надо посмотреть в Интернете, как выглядят бланки и удостоверения наших федеральных структур исполнительной власти и значимых общественных организаций. Такой информации оказалось в изобилии. Даже есть смурфики, которые за тридцать тысяч рублей готовы для тебя слепить любую ксиву. Но мы сами с усами. Качаем образцы и начинаем заниматься компьютерным творчеством.

Благо программ для этих чисто художественных целей хоть завались. Через час необходимые документы были уже состряпаны. Размещаю на удостоверении фотографию Ивана Сусанина, которую тут же сделал на свой смартфон. Зажужжали механизмы принтера, побежали в определенном порядке биты, килобиты, пиксили, шмиксили и какие-то электроны, паразитроны из ноутбука. Зажурчали струйки бумажных листов и из жерла цветной печатной машины стали выползать вожделенные изображения. Корочки сделали с тиснением золотого герба.

К удостоверению на лощеной бумаге я изготовил документ следующего содержания:

Верительная грамота

Предъявитель сего, Иоанн Иоаннович Сусанин (ИИС), является полномочным представителем Верховной Власти Российской Федерации (ВВ РФ), Движения Архангела перемен (ДА РФ), Всероссийского Общественного Движения Активистов (ВОДА РФ). Советом Всерелигиозной работы (СВР) и Комитетом Гласности Безотлагательства (КГБ) он уполномочен проводить любые проверки всех ветвей власти, залезая в самый корень.

Высокой целью всех проверок является: искоренение государственной обузы, вызванной наглыми антинародниками (ГОВНА) и пресечение народного антигосударственного хаоса (НАХ). Для исполнения задания ВВ и ДА с поставленной задачей ВОДА и КГБ все ГОВНО НАХ.

Полномочия ИИС безграничны. Что акселератор попросит, исполнять лично и незамедлительно (ЧАПЛИН), оказывать ему всяческое Сотрудническое Содействие Ысыах (прим: это якутское слово, ниже я раскрою его смысл). ССЫ вам в помощь.

Генерально-электоральный статс-секретарь Общероссийского Бенефициарного Общественного Совета России (ГЭС ОБОСР),

Венедикт Кривороженко (подпись и печать).

Получилось прикольно и весело, если, конечно, читать будет нормальный человек. Но высокий чиновник должен явно озадачиться. Так и получилось на самом деле при первой же проверке.

Проверка ГУВД Иркутской области

Первым делом с соответствующими мандатами от администрации президента России и Всероссийской общественной палаты Иван Сусанин в обличии православного священника отправился на иркутскую улицу Литвинова в Главное Управление МВД России по Иркутской области.

В приемной Иоанна Иоанновича восприняли весьма осторожно, но без каких-либо подозрений.

— Уважаемый господин Сусанин, разрешите мне снять копии с Ваших правоустанавливающих документов? — почтительно ворковала миловидная девушка в звании капитана полиции из канцелярии Главного Управления Министерства Внутренних дел России по Иркутской области.

— Товарищ капитан, мой «корабль» не требует привязки его швартовыми к вашему причалу, — улыбнулся в ответ Иван.

— Хи-хи-хи, как вы остроумны, товарищ проверяющий, — девушка покрылась пунцовым румянцем.

— Как вы можете относиться хоть с самой маленькой долей непочтительности к документам Верховной Власти, товарищ майор? — строго, глядя в глаза инспектора, произнес Иван.

Девушка с искорками надежды в очаровательных голубых глазах оглянулась на заместителя начальника ГУВД генерала Черпакова, прибежавшего и уже присутствовавшего в главной приемной Главного управления по Иркутской области.

— Так точно, господин проверяющий, мы Анжелику Дмитриевну Хитрову завтра же представим к очередному званию майора!

— Молодец, как тебя звать, генерал-лейтенант?

— Я генерал-майор, Черпаков Юрий Юрьевич, — щелкнув каблуками, отрапортовал молодой генерал.

— Ну и хорошо. После проверки, если все пройдет на надлежащем уровне, представлю тебя к этому высокому званию. Это обычное дело в моей выездной ревизорской практике.

— Рад стараться, Иоанн Иоаннович.

Далее, сидя уже в кабинете генерала Черпакова, Иван твердым назидательным голосом произнес: «Уважаемый Юрий Юрьевич, чтобы по поводу моего прибытия с оперативной государственной проверкой в ваш регион не было никаких ни устных, ни письменных приказов, распоряжений и указаний. Мой визит конфиденциальный. Я приехал инкогнито. Вы, надеюсь, сейчас меня понимаете?»

— Какой вопрос, достопочтенный Иоанн Иоаннович. Конечно, все будет сделано, как вы прикажете.

— Ну, вот и хорошо. А пока я имею намерение погулять по городу, поскольку начальника ГУВД сегодня нет на месте.

У Юрия Юрьевича сразу в голове закрутились шестеренки соображательного механизма. «Ё, если с гостем из Москвы будет работать начальник управления, то звание генерал-лейтенанта он может у меня перехватить. Это недопустимо», — подумал высокопоставленный полицейский, а вслух произнес:

— Иоанн Иоаннович, начальник управления в служебной командировке (на самом деле он был в запое и отлеживался у любовницы — Нинки Самодуровой, которой недавно присвоил звание старшего лейтенанта отдела по борьбе с коррупцией). Я лично с группой безопасности буду вас сопровождать.

— Что-то мне о командировке начальника управления ничего не известно. В Москве об этом не говорили, — произнес наблюдательный Иван, почувствовав замешательство в голосе Черпакова, — а сопровождать меня не нужно, я здесь инкогнито. Вы что, не поняли моих слов, сказанных ранее?

— Все понял, все понял. Разрешите вам представить для проживания наши люксовые апартаменты в «Ангарских хуторах» на самом берегу Байкала?

— Я все вопросы решаю сам, спасибо. Я инкогнито, инкогнито! Запомните это, мой любезный друг.

От этих слов о любезном друге у Черпакова начало сносить крышу. Он уже почти реально начал ощущать на себе новые погоны. Он уже представлял себя высоким руководителем одного из Главков МВД России.

— Хорошо, Иоанн Иоаннович, как скажете.

Как только Иван вышел из кабинета генерала Черпакова, чтобы направиться далее по своим «конспиративным» делам, Юрий Юрьевич тут же набрал номер телефона зам. начальника ГУВД по оперативной работе, его еще называли главным разведчиком управления.

— Иван Степанович, ты у нас всякими негласными делами заведуешь. Сейчас от меня вышел проверяющий из Москвы. Организуй за ним скрытое наблюдение с фиксацией всех его действий. Похоже, он опытный волчара. Как бы чего не выворотил. А то потом локти бы кусать не пришлось. Только делайте все чики-пики, незаметно…

— Есть, Юрий Юрьевич, разрешите исполнять.

Первым делом полковник Беглецов включил на мониторе видеокамеры коридоров управления. Увидев изображение Ивана Сусанина, он чуть было не лишился чувств. По управлению шел тот самый мужик, с которым Беглецов по пьянке фривольно общался в подпольном казино.

— Ой-е-ей, запричитал старый полковник. Это ж надо было так опарафиниться. Какой же я старый дурак! Что же теперь будет? Да, в Москве работают суперпрофессионалы. Так тонко и так мощно поставить работу могут только самые великие асы, — горестно подумалось Ивану Степановичу Беглецову.

По отработанной до автоматизма схеме за гостем включилось все какое только можно вообразить наблюдение. Были расставлены посты наружки. Технари врубили все технические средства. Короче, простому смертному из-под этого колпака пытаться вырваться уже было бесполезно.

Вот уже будущий майор Анжелика Дмитриевна Хитрова давала информацию о московском госте полковнику Беглецову.

— Он снять копии с документов не разрешил. А переть против такой шишки боязно. Но в его верительной грамоте мне запомнилось такое необычное слово как акселератор. Там, вообще, не текст был, а какая-то загадочная шифровка из разных аббревиатур.

— Так, Анжела, я сейчас погружу тебя в состояние ревери. Приглашу еще одного одитора, и мы будем по дианетической системе Хаббарда вытягивать из тебя всю информацию. Не бойся, это не опасно и не сложно. Каждый человек, увидев документ, оставляет в своем оперативном отделе головного мозга его полное содержание в виде как бы фотографии.

— Ой, вы че, мне черепушку вскрывать будете?

— Нет, ты как бы в полудреме читать будешь.

— Чего читать-то я буду?

— Да, текст этих документов.

— А вы меня не заставите облажаться?

— Да, знаем мы, что ты с Черпаком…

— Ой, я боюсь. Я бо-ю-ю-сь. Боюсь.

— Это приказ, не бойся. Больно не будет.

Через час на столе полковника Беглецова лежал полный текст документов Ивана Сусанина. Он тут же приступил к их скрупулезному изучению.

— Так-с, акселератор. Что бы это могло значить? Надо заглянуть первым делом в Интернет, чтобы получить начальную порцию информации, — подумал полковник. — Ага, а вот это слово «ысыах». Что бы оно могло обозначать? — продолжал разбор загадок наш боец тайного полицейского фронта. — «Ысыах» можно перевести словами «кропить», «окроплять». Это древний якутский праздник, посвященный общению с Небом, зримым символом которого у народа саха является Солнце.

Из данных Интернета получается, что текст верительной грамоты можно расшифровать так: «Газанете вы, ребята, и окажетесь в северных якутских исправительно-трудовых лагерях за каждой зимой встречать их холодную весну и так год за годом».

— Так, товарищи офицеры внешней разведки, проведем мозговой штурм послания, зашифрованного в этом тексте: «ИИС, ВВ РФ, ДА РФ, ВОДА РФ, СВР, КГБ, ГОВНА, НАХ» — по-моему эти аббревиатуры из верительной грамоты Ивана Сусанина связаны с высшими эшелонами власти.

— Кто будет высказываться первым? — начал свою летучку полковник Беглецов с офицерами отдела аналитики.

— Я думаю, что здесь надо искать соломоново решение, — сказала Марина Соломонюк — главный специалист по криптографии. — Акселератор — это, если брать технические понятия, либо педаль газа в автомобиле, либо устройство, обеспечивающее при включении оросителя уменьшение времени срабатывания спринклерного воздушного сигнального клапана установки пожаротушения и сигнализации. Либо, если оперировать сугубо экономическими понятиями, это показатель изменения требуемого объема инвестиций при изменении потребительского спроса на продукцию, когда мультипликаторы и акселераторы используются в анализе экономических циклов и роли капиталовложений в неравномерности развития экономики или отношения прироста инвестиций к вызывающему его относительному приросту дохода, потребительского спроса или готовой продукции.

— Ты, Марина, сейчас че сказала?

— То, что нашей негласной бурной экономической деятельности приходит песец — маленькая лисичка. И надо рвать когти, пока всех нас не посадили. А слово «ысыах» означает на самом деле совсем не то, что вы вначале подумали. Это не болезненное мочеиспускание при венерической болезни. Это якутский праздник встречи весны. Теперь понятно?

— Теперь более-менее понятно.

У полковника Беглецова зазвонил сотик.

— Товарищ полковник, мы, это самое, объект вели по улице Дзержинского до поворота на Киевскую улицу. Там наш священник свернул направо и бесследно исчез. Как будто бы растворился. Пропал непонятным образом из камер видеонаблюдения и визуальной фиксации. Технические средства при этом зафиксировали сильный всплеск электромагнитных энергий.

— Ну, что я вам говорил. Мы имеем дело с московским спецом самой высочайшей профессиональной категории. Им используется огромный опыт проведения тайных операций спецслужб и самые новейшие технологии разведки, такие как «Шапка-невидимка». Что будем делать в такой ситуации?

— Надо бы набрать статистику для анализа.

— Пока будем набирать, нас всех на кукан оденут.

На следующий день полковник Беглецов решил, что сопротивление московскому проверяющему бесполезно. Затягивание времени ни к чему хорошему не приведет. Единственный выход — нужно добровольно сдаваться.

«А че вату катать, да сидеть на работе на измене в ожидании, когда придут за тобой с наручниками. Лучше пойти на чистуху. За чистосердечное признание может быть срок скостят», — хотя полковник прекрасно понимал, что чистуха — это верный путь на нары. Так уж сложилась юридическая правоприменительная практика. Но все же, если он будет сотрудничать со следствием, закладывая всех сослуживцев направо и налево, то точно можно заслужить снисхождение. Может еще и фэйсы (ФСБ) скажут, что этот человек знает много, он нам нужен на воле. Тогда верняк, можно «обделаться легким испугом». «Ведь компромата по всему руководящему составу, всех ветвей власти региона и отдельных городов у меня предостаточно», — скорбно рассуждал опытный полковник МВД.

И вот уже Иван Сусанин сидит в кабинете полковника Беглецова, и они вместе просматривают компрометирующие материалы (письменные и электронные) на генерала Черпакова. Скрытые камеры и микрофоны полковник понапихал во многие начальствующие берлоги. Он уже наслушался и оргазмических охов-вздохов при плотной индивидуальной работе начальников со своими юными девицами из числа подчиненных. А сколько различных аудио- и видеодоказательств преступной деятельности руководителей из различных структур имелось у Ивана Степановича, даже представить себе было трудно.

Итак, послушаем, что происходило при встрече молодого зам. начальника ГУВД с более опытным председателем Иркутского областного суда Еремеем Поликарповичем Бубенчиковым.

— Юра, мы с тобой должны выстроить четкую технологическую цепочку, с помощью которой можно будет зарабатывать огромные деньги.

— Еремей, на этом месте поподробнее.

— От улицы до тюрьмы и зоны.

— Как это можно сделать?

— Улица — полиция, суд у нас в кармане.

— Так в суде же прокурор еще?

— Тракторист уже мой друг.

— Это прокурор области?

— Да. Погоняло у него такое.

— А я и не знал об этом.

— Он вырос в колхозе вот и кличка…

— В ГУФСИНе начальство поменялось.

— Так мне проще базарить с бывшим ментом.

— Об этом речь и идет.

— Так еще адвокаты в процессах…

— Председатель адвокатский у меня в кармане.

— Это как? Харчуется с тобой в упряжке?

— Конечно, схема уже отработана до мелочей.

— Улица, Еремей, пестрая, разноплановая.

— Вот тебе и флаг в руки.

— И барабан на пузо?

— Конечно, и барабан тоже.

— Как быть с авторитетами?

— У нас есть свой круг кримавторитетов.

— Кому они являются авторитетами-то?

— Короче, их всего два типа.

— Это красные и синие?

— Примерно такой расклад.

— А белые где? Только на флаге РФ?

— Давай о политике не будем.

— Че, политика клевая, нас устраивает.

— А иначе не было бы нашего бизнеса.

— А как же справедливость, правосудность?

— А справедливость — это бабло…

— Чем его больше, тем справедливее?

— Точно, так и есть на самом деле.

— И флаг триколор у нас торгашеский.

— Типа говорит: «Руби бабло?»

— Давай ближе к делу без лирики.

— Ты только представь себе сколько…

— Типа бабла на взятках крутится?

— Одного посадить надо.

— Ага. Другого освободить.

— На третьего наехать, чтобы подоить.

— Точно, Юра, пожарники за тобой…

— А ты арбитраж подтянешь.

— Конечно, там уже наших много.

— Росприроднадзор уже в нашей обойме…

— Как представлю себе, что весь понудительный и принудительный государственный ресурс сосредоточится в наших руках… Полиция, прокуратура, суды, система исполнения наказания Иркутской области — все под нашим управлением… Даже пограничники и таможенники работают под нашим чутким руководством…

— А таможня и погранцы зачем?

— Блин, кто-то из наших противников или непослушных силовиков, например, собрался за границу, ну в теплые края… А ему выезд, бац, и заблокирован. А в чемодане наркоту обнаружили… Чтобы другим неповадно было… Ха-ха-ха.

— Деньги, денежки, бабосики…

Далее слушать этот «правоохранительский» базар Ивану Сусанину изрядно надоело.

— Беглецов, у тебя на все значимые фигуры компромат имеется в достаточном объеме?

— Конечно, Иоанн Иоаннович!

— Молодец. Хорошая работа!

— Служу России.

— Да знаю я, кому ты служишь.

— Ванечка Сусанин, я-то сам преступлений не совершал. Ну, ни одного, честное слово офицера. А башлять мне стали коррупционеры только потому, что я много чего про них знаю. Понимаешь меня, Иоаннушка, дорогой мой?

— Понимаю. Только сокрытие преступления является преступлением и не менее тяжким.

— Так я все вскрываю и отдаю вам.

— Это хорошо. А то в Москве чиновники сильно переживать стали, что харчеваться в регионах становится все сложнее. Местные элиты стараются все под себя подгрести.

— Да какие элиты, это быдлиты на самом деле. Вот послушай еще одну аудио запись.

Сквозь звуки музыки (событие происходит, по-видимому, где-то в кафе): «Ты бабосики притаранил? А то мне этой жирной роже замгубера тащить нечего. Если ты, плять, будешь задерживать, фуй тебе на рыло, а не подряд на строительство. Понял меня, гондон ты штопанный?»

— Че сказать? Видно, что высокообразованные интеллектуалы базарят. «Фуй, Диего! Мы говорили вместе как друзья; что я тебе за рюмкой сообщил, должно остаться было между нами!» это из Дон Жуана А. К. Толстого.

— Ну, да. И в «Вишневом саде» А. П. Чехова такое есть: «Ужасно поют эти люди… фуй! Как шакалы». Гадость, фи, фу, фу-ты… — синонимы слова «фуй». В английской транскрипции у пользователей компьютеров аббревиатура «FYI» может переводиться, как For You Information (информация для тебя) или в другом варианте: «Fuck You, Idiot» «Fuck Yourself Internally». Думаю, перевод не нужен.

— А ты, полковник Беглецов, образованный, однако, чел будешь. Рубишь и в литературе, и в компьютерных разных делах.

— Да, есть такое немножко.

— Как немножко-то?

— Да, ладно, Иоанн Иоаннович. Вы меня спасете от тюрьмы? Я ведь полностью весь ваш до последней клеточки организма, — заскулил посеребренный сединой полковник.

— Спасу, конечно, куда же я денусь.

— Иоанн Иоаннович, я подготовил и собрал вам до кучи весь компромат, разместив его в базе данных вот этого ноутбука — Macbook Pro. Только выноси его скрытно, сховай под рясой. А то эти гаденыши ментовские могут за тобой слежку установить.

— Блин, почти такой же Макбук, как у Сереги, — залыбился Иоанн Иоаннович Сусанин.

— Какого еще Сергея?

— Это я так, о своем…

Проверка подразделения по борьбе с коррупцией и экономическими преступлениями

Борьба с коррупцией — очень прибыльное дело. В этом Иван убедился, подъезжая к служебному зданию борцов с коррупцией и экономическими преступлениями. Во дворе были демонстративно припаркованы автомобили: Alfa Romeo Giulia, BMW X3, Kia Stinger, Land Rover Discovery, Mazda CX-5, Range Rover Velar, Toyota Camry, Volkswagen T-Roc и Volvo XC60. Все эти модели только что вышли на рынок — после обновления или смены генерации.

— Полковник Иванов, — обратился Иван Сусанин к руководителю этого весьма влиятельного подразделения полиции, — почему у вас под окнами типа демонстрационного салона автомобильного дилерского центра? Приготовьте мне немедленно справки о заработной плате ваших работников и вас лично и таблицу стоимости припаркованных автомобилей, в которой напротив фамилии каждого полицейского должна быть графа: сколько десятилетий или столетий ему потребуется откладывать деньги из своей зарплаты, чтобы приобрести столь шикарное авто.

— Так точно, Иоанн Иоаннович. Я их всех, плять, на чистую воду выведу. Я им покажу, где раки ночуют, понимашь.

— А сам-то чего?

— Так я ничего. Я того… Это не мой Альфа-Ромео. Это моей бабушки. Она мне его просто покататься дала.

— Так, к запрашиваемой таблице добавить сведения про всех бабушек, дедушек, жен и других родственников с указанием источников их доходов и все такое прочее.

— Разрешите исполнять? Ну, я побежал.

Больше разговаривать с этим внучонком не было никакого желания. Иван встал, сказав ему: «Беги, мальчонка. А я завтра приеду и продолжим наш разговор. Мне еще надо областную прокуратуру проверять».

На следующий день площадка возле офиса борцов с коррупцией и экономическими преступлениями была заполнена разнообразным автохламом. Сам начальник приехал на ушастом чебурашке-запорожце ЗАЗ-968, аж 1974 года выпуска. Когда он приближался к стоянке, из «вулканических» выхлопных труб авточудовища извергались огонь и густой дым. Сам автомобиль периодически глох и приостанавливался. Потом внезапно, по-видимому, искра раннего зажигания начинала воспламенять бензиновую смесь, раздавался хлопок, и машина продолжала судорожное и порывистое движение вперед. Вся эта какофония происходила под свист и улюлюканье дворовой шпаны, бегущей вслед за легендой советского автопрома.

Но Иван назавтра не приехал. Не приехал он и позднее. Менты с огромной радостью узнали об аресте проверяющего.

Проверка прокуратуры

В прокуратуре Иркутской области Ивана Сусанина встретили настороженно. Им уже полковник Иванов из полицейской службы по борьбе с коррупцией и экономическими преступлениями цинканул, что к ним выехал ревизор. Прокурор Иркутской области Прокофьев по кличке Тракторист встретил Ивана сдержано, но достаточно приветливо.

— Уважаемый, Иоанн Иоаннович, сегодня мы проводим запланированную акцию по ликвидации подпольного казино. Разработку этой темы мы совместно с другими правоохранительными структурами вели несколько месяцев. Настало время убрать с чистого лица города Иркутска этот гнойник. Да, к сожалению, бывают еще редкие случаи, когда гидра преступности разбрасывает свои мерзкие щупальца по нашему правовому пространству. Но мы усиленно работаем, не покладая рук, в этом очень важном для нашей Родины направлении.

— Хорошо. Только по завершении оперативных мероприятий мне бы очень хотелось, чтобы вы конкретно описали все преступные схемы незаконного зарабатывания денег представителями руководства правоохранительных органов. Не совсем хорошо получается, господин прокурор, кто-то пашет, идет на ножи, рискуя своей жизнью, и не редко погибает. А кто-то в теплых кабинетах жирует и обогащается за счет своего служебного положения. Надеюсь, вы меня понимаете?

— Да, так сказать, вроде того что… Бывают еще некоторые проявления халатности, а порой и злоупотребления своими служебными полномочиями. Но мы боремся. Вот недавно привлекли к ответственности участкового мили…, ой, полиционера, ой, ну, за этот, как его, боярышник…

— Ага, и гаишника Петрова за то, что он предотвратил возможное тяжелое ДТП, отстранив от управления автомобилем пьяного в лохмотину заместителя председателя Иркутского областного суда Червячкова. Беспредел у вас, батенька, творится. Самый настоящий беспредел.

— Так ведь везде в регионах, это самое, ну, как говорится, проблем хватает. Жизнь у нас непростая. Можно даже сказать, как говорится, сложная очень. Санкции всякие. Давление Запада и его союзников на нашу Родину.

— Ты мне тут хрен с яйцами не путай, сказочник Андесен. Ты, Тракторист, уже много урожая собрал на юридических полях Иркутского региона. Пора бы и остановиться.

«Божечка мой, е кэ лэ мэ нэ, надо как-то выкручиваться. Правильно меня предупреждал полковник Беглецов, что мы имеем дело с очень опытным волчарой — проверяющим из Москвы. Как же быть, как же быть? Может, Сусанина убьет сегодня какой-нибудь омоновец во время операции захвата подпольного казино? Типа случайно, как бы в непредвиденной ситуации, шальная пуля… Нет, лучше наши красные авторитеты-уголовники, посетители этого казино, случайно шмальнут этого попа. Так, надо срочно звонить Грыже, пусть Сифилитика в дело пошлет. Ему один хрен помирать скоро от болезней и СПИДа. Так, так, так, думай голова — картуз куплю. Надо срочно переехать этого Сусанина, конкретно, и без вариантов», — начал судорожно гонять мысли в своей башке областной прокурор Прокофьев по кликухе Трактор.

Иван внутренне помирал со смеху, но внешне этого не показывал, видя, как спецназовцы кладут рожами в пол своих же коллег, одетых в штатское. Как морская соль от сосцов полуобнаженных девиц обслуги обтирается о ковровые покрытия пола казино. Все лежат мордами вниз: и охранники, и посетители, и крупье, и обслуга. Как обделавшегося от страха и недоумения директора казино, бывшего прокурорского работника увозит скорая помощь с инфарктом миокарда. Дожидаться развязки событий Иван не стал. Поэтому он и остался в этот раз в живых. Не успел киллер-сифилитик подъехать на разборку. А так и в бессмертии могут случиться сбои по какой-нибудь причине извне.

Кругом бегали суетливые корреспонденты местных СМИ, многоопытные операторы снимали сюжеты оперативной операции силовых структур с разных ракурсов. Редакторы местного телевидения уже начинали верстать видеорепортаж. Общественность ждала очередного выпуска новостей «Сейчас» для разъяснения сложившейся ситуации. Уже потом Тракторист и Черпак оттопырятся на экранах телевизоров иркутян, будут вещать о своей неуемной работе по борьбе с коррупцией. Но это будет потом.

А сейчас Иван широким жестом перекрестил всю картину маски-шоу и пешком направился в Иркутский областной суд на улицу Байкальская.

Разоблачение проверяющего

И все же во внутренних органах Иркутской области нашелся один бдительный сотрудник. Сержант Протопопов обратил внимание, что проверяющий, священник Иоанн Сусанин, крестится как-то необычно. Уж больно размашисто и всей пятерней вместо трех перстов, да еще слева направо. Об этом он незамедлительно доложил прокурору Прокофьеву. Тот, недолго думая, помчался в свой рабочий кабинет и по спецсвязи начал собирать инфу по проверяющему Ивану Сусанину. Через некоторое время он узнал, что никакого проверяющего из Москвы в Иркутск никто из администрации Президента не посылал, что никакого Венидикта Кривороженко в руководящих органах Общественной палаты нет, и что Общероссийского Бенефициарного Общественного Совета России (ГЭС ОБОСР) не существует в действительности. А само понятие верительных грамот бывает только в дипломатической среде. Иными словами, полный «обоср» и непрофессиональная, без надлежащей бдительности и без должной осмотрительности позиция иркутских правоохранительных структур при допуске и организации самой проверки самозванцем Иваном Ивановичем Сусаниным областных силовиков.

А тем временем Иван Сусанин сидел в кабинете председателя областного суда и вел напряженную беседу с его одиозным хозяином.

— Господин Бубенчиков, если все взятки, полученные вами, свернуть в трубочку, нет, в канат из трубочек. Хватит ли размеров и, конечно же, длины вашего кишечника, если все это затолкать вам в одно место, — Иван был строг, ему уже до изжоги надоело смотреть на эти лощеные восковые хари с рыбьими глазками.

— Как вы смеете так разговаривать!?

— Смею, сын мой, смею.

— Я буду жаловаться самому…

— Давай, давай, жалуйся.

— Надо же иметь уважение к…

— К высокой должности, может быть. А к тебе, мерзкому жулику, и таким же упырям как ты, вряд ли. Вы, как личности, уважения не заслужили. По вам тюрьма плачет. Вы заслуживаете серьезного срока наказания в лагерях со строгим режимом. Ну-ка, расскажи, как работает механизм по зарабатыванию больших денег на иркутском правовом поле. И кто собирает урожай взяток. Колосок за колоском, снопами и тоннами? Какова твоя роль? Как ты пользуешься своим должностным положением. Как принуждаешь других правоохранителей и чиновников нарушать закон, вовлекая в свою сеть преступных лабиринтов. Почему твой заместитель Старопашин берет взятки по восемь миллионов рублей. Это только установленный факт его залета. Нет, я, конечно, не могу сказать, что вся правоохранительная система поголовно повязана мафиозными узами. Но мафиозная система существует и развивается. С какого хера ты мордуешь честных судей за выносимые ими оправдательные приговоры? Что лучше, чтобы в тюрьме сидели невинные люди, или чтобы менты и прокуроры зарабатывали на заказухах или выполняли пресловутый план по статистическим показателям? А тебе, как судье, приходилось ли сидеть на нарах денек-другой? Не для экзотики, а для понимания условий содержания в той жизни, в неволе? — Иван говорил, напряженность росла.

Наконец, Бубенчиков не выдержал и заплакал горько, навзрыд. По его ногам потекли теплые струйки переработанного организмом элитного алкогольного напитка — текила «Ley. 925», который председатель суда изволил принять по случаю состоявшегося судебного акта, касающегося нефтянки в северных районах области. Правда, все политические решения по делу принимались в Москве, Бубен только штамповал судебные акты во исполнение высочайших повелений. Но его труд был таким образом отмечен.

Текила была произведена из сердцевины растения под названием голубая агава. В 2006 году экземпляр по цене в $225 000 приобрел частный покупатель, видимо, из России. В чем фишка этой стоимости? Производитель украсил снаружи бутылку, в которую вливалось нежное содержимое, платиной и золотом. Недавно был разработан новый дизайн. За $1,5 млн. теперь можно приобрести мексиканский напиток с новым оформлением. Дизайнерская бутылка инкрустирована алмазами. За такую стоимость приобрести бутылку пока желающих не было. Зато тому, кто найдет человека, желающего приобрести данный изыск, компания готова заплатить $100 тыс.

«Интересно Бубен накатывал бухло из той, первой, бутылки или кто-то срубил свой стольник тысяч баков за продажу умопомрачительного ценой флакона какому-нибудь третьему лицу?» — вдруг подумалось мне.

— Конечно, при иных обстоятельствах, — продолжал Иван Сусанин, — я бы не посмел произнести столь грубые и унижающие собеседника слова. Но обстоятельства сложились так, что ваша вина в организации преступного чиновнического сообщества имеет массу неоспоримых доказательств, как письменных, так и устных. Кроме того, на магнитных носителях зафиксированы ваши переговоры с соучастниками. На этих аудио и видео материалах исчерпывающим образом отображается ваша преступная деятельность. Подельники вас выгораживать не будут. Они сейчас озабочены более важными делами — как выгородить себя любимых и как скостить себе тюремный срок. Поверьте, вы хоть и высокая фигура были, конечно, но теперь вы отработанный материал. Вам просто некуда деваться.

— Отец, Иоанн, простите меня, Христа ради. Я буду выполнять ваши любые поручения. Я буду вашим верным слугой. Я всех судей, отправляя в отпуск, буду обязывать по семь дней отбывать в тюремной камере. Это будет применяться к любому судье и неукоснительно соблюдаться в целях поддержания уровня квалификации, необходимого для осуществления судейских полномочий, поскольку судья обязан регулярно повышать свою квалификацию. И похудеть, скинув лишний вес, перед отдыхом в Тайланде многим будет весьма кстати.

— Бог тебя простит, гражданин Бубенчиков.

— Иоанн Иоаннович, разрешите мне написать явку с повинной. Я целиком и полностью раскаиваюсь. Если уж в Москве так резко изменилась внутренняя политика, я вынужден подчиниться. Только я никак не могу понять, почему такие серьезные преобразования начали реализовывать именно с Иркутской области. И почему организационно действия выглядят так топорно и неуклюже?

— Пиши, Бубен, потом разберешься.

Когда председатель Иркутского областного суда уже дописывал восемьдесят седьмую страницу своего чистосердечного признания, в котором он изобличал всех высокопоставленных коррупционеров региона, в его кабинете зазвонил телефон.

От прозвучавших слов генерала полиции Черпакова о разоблачении самозваного проверяющего из Москвы Ивана Сусанина у главного судьи Иркутской области закружилась голова, и он банально сполз со своего величественного кресла на пол. Прямо в обыкновенную лужу своей собственной мочи, успевшей уже охладиться до комнатной температуры.

Нары

Самым униженным и растоптанным псевдопроверяющим из центра Иваном Сусаниным был заместитель начальника ГУВД генерал Черпаков по кличке Черпак. Он чистосердечно рассказывал «высокому московскому» гостю о том, что за получение своей должности, как бы добросовестно заблуждаясь, строил загородный шикарный коттедж начальнику главного управления за свои собственные деньги, которые он в свою очередь взял у криминальных структур. А заблуждение он объяснял тем, что подобного рода услугами было общепринято заниматься на всех уровнях власти и приводил при этом конкретные примеры из различных государевых чиновничьих судеб и карьер. Примеры эти ему были известны по долгу службы по результатам оперативных разработок. В итоге он написал Ивану явку с повинной. Там, на ста сорока девяти листах он чистосердечно заложил всех своих подельников. Так облажаться крутому полицейскому чиновнику было крайне стремно. Хоть стреляйся, хоть вешайся. Он был на грани нервного срыва. Ведь он, по сути, закладывал своего хапугу начальника и вскрывал целый пласт чиновников-коррупционеров в различных государственных структурах.

Пронесло случайно. Проверяющий оказался простым приколистом. Он не был посланником из Москвы, он просто воспользовался поддельными высокими мандатами и удостоверением федерального уровня, чтобы посмеяться и поиздеваться над балбесами чиновниками в погонах. Поэтому за такое дерзкое надругательство над честью генерала Черпак решил уничтожить Сусанина физически. Но перед этим заставить его мучиться, принимать издевательства и унижения от сокамерников. Он дал приказ сделать из Ивана Сусанина «водолаза».

Когда Ивана привели к камере и кованная железом дверь пропела: «Добро пожаловать», пинок охранника-конвоира нашему узнику придал весомое ускорение, и Иван распластался на полу перед нарами. Судя по всему, Сусанина в камере уже ждали.

Над ним сразу стали унизительно прикалываться, предложив поорать в окно фразу: «Тюрьма-старушка, дай погремушку, не лоховскую, а воровскую».

— Кто это мне такое предлагает? — поинтересовался тюремный первоходок Иван Сусанин.

— Тут вопросы я задаю, Гнида меня величают, — захрипел здоровенный авторитетный зечара, назвав свое погоняло. Он был смотрящий в камере. — Тюрьма не фуй, сиди кайфуй, — засмеялся в лицо Сусанину прожженный уголовник.

— Гниды и другие паразиты в башке у чумазых беспризорников водятся, — парировал наезд Иван.

— Что мне, ебучку поставить на беззвучку? Ты че, нах, поповская рожа, в наш монастырь со своим уставом хошь влезть?

— Монастырь у нас один — Россия, да земля наша матушка. А ты уймись с Богом, бугай. Угомонись. Не ищи себе приключений.

— Имел я вашего бога на одном месте, придурок ты лохматый, клоун в занюханной рясе.

На нарах послышался громкий смех. Хохотали два приятеля Гниды: Кабан и Лось. А под нарами что-то зашебуршало.

— Кто там под нарами? Не прячься, вылезай.

Зэки на нарах продолжали хохотать.

— Это я, Монах мое погоняло.

— А че спрятался? Или ищешь там чего?

— Ты скоро тоже, батюшка, под нары в петушиное царствие отправишься, — загоготал Гнида. — Сам же к неприкасаемой низшей касте опущенных с сочувствием обратился, козел. Вот у попа теперя и монах будет. Гы-гы-гы.

— Гы-гы-гы, — продолжали ржать Кабан и Лосяра.

Иван подал Монаху руку и помог ему выбраться из-под массивных, видавших виды тюремных нар.

— Ну вот ты сам себя и приговорил, поповская рожа. Сейчас мы тебя с пацанами и отпидорасим по полной программе.

Гнида рванулся в сторону Ивана. Но Сусанин на мгновение погрузил Гниду в будущее на пятьдесят лет вперед. От этого тело зэка застопорилось, и на пол камеры начал падать рассыпающийся на части скелет агрессора. Гниде и так немного оставалось прожить. А через полвека он уже «верняком был жмуриком». Мгновение пролетело быстро. Иван вернул Гниду в реальное время. Скелет воспрянул и косточки опять собрались в тело, вернее, в кучу дерьма, коим и был на самом деле Гнида. Зэки от увиденного стали стучать зубами от страха. А у Гниды затряслись поджилки. Он медленно подполз к нарам и с огромной опаской взгромоздился на них. Уголовники сидели на нарах как волчары, поджав хвосты. Но они были опасны. Они готовились к прыжку, чтобы перегрызть горло обидчику.

— Вот ты, Гнида, про Бога высказывался в крайне неприличной и недопустимой оскорбительной форме.

— Так ведь я это самое, типа, потому что…

— Вот вы, бродяги, над религией насмехаетесь. А она несет людям добро и помощь. Для Бога нет низших или высших каст. У него к человекам равное отношение. И о людях Бог судит по их делам и устремлениям.

— И че, с петухом он может здоровкаться?

— Придурок ты, Гнида, безмозглый.

— Бог да поп тогда хорош, когда разум плох, а с ясным умом и без них проживем. Где уж нам, сирым и убогим. Шире жопы не пернешь, однако, — залепетал Лосяра.

— Придется еще раз пояснить вам. Религию можно образно сравнить с выпуклой линзой — лупой. Она концентрирует солнечные лучи в пучок, направляя их энергию в одну точку. Тогда и происходит чудо. Бумажка или деревяшка, на которой сфокусирован солнечный свет, загорается. Религия, подобно этой линзе, концентрирует добро и мудрость многих сотен веков и показывает разные чудеса людям, направляя их к свету.

— Ага, ты бы еще ее с залупой сравнил, — заржал Гнида.

— Залупу тебе на воротник, чтобы шея не потела и подворотничок не пачкался, — засмеялся Лось.

— Ти красива на лиці, як залупа на кінці! — заржал Кабан, он был родом с Украины.

— Да что с этими «интеллигентами» разговаривать, батюшка. Ты бы лучше меня исповедовал.

— Хорошо, Монах. Давай отойдем немного.

— Вот сюда, здесь возле параши им не слыхать.

— А что ты, сын мой, хочешь мне поведать?

— Понимаешь, батя, тебя хотят убить. Указание такое ментовское начальство дало. И малява по этому поводу была от типа красного ихнего смотрящего города Иркутска. А перед смертью твоей, опустить тебя должны, отпидорасить и сделать на время мучений и издевательств водолазом, чтобы ты был и морально и физически раздавлен. Лось с Кабаном, они ведь тоже, хоть и звери, но из низшей касты — козлов. Давно сотрудничают с ментовской властью. Правда моя каста самая низшая — петухи. Мы неприкосновенные, потому что если прикоснешься, то ты автоматически становишься петухом. А значит и убить тебя правильному зэку не западло. Вот Гнида и должен привести приговор в исполнение.

— Че-то я не пойму водолазом — это как? Тут в камере ни реки, ни водоема, ни даже бассейна нет. Проясни мне эту заморочку, эту блатную тему.

— В самой касте опущенных также присутствует своя иерархия, в которой всем заведуют «главные петухи». Они свободно издеваются над нижестоящими, эксплуатируют их. Опустить в зоне могут за разные проступки, например, передача информации сотрудникам исправительного учреждения или полиции, кражи имущества заключенных (крысятничество), за изнасилование на воле или убийство несовершеннолетних, несоблюдение правил гигиены на зоне, невозврат карточных долгов, за то, что ты бывший сотрудник полиции или у тебя имеются родственники, работающие в полиции, или ты по жизни своей гомосексуалист.

По понятиям водолаз — это один из представителей касты опущенных, который принимает на себя выхлопные газы блатных арестантов. Когда авторитетный осужденный желает выпустить из себя кишечные газы, он кричит: «Пацан хочет пернуть». Водолаз должен стремительно, но на четвереньках, как собачка, подбежать и, охватив своими губами анус кричащего, принять непосредственно в свой рот зловонный выхлоп из вонючего очка блатной жопы. Потом, так же на четвереньках, подбежать к окну и выдохнуть все принятое ранее на себя газовое содержимое на улицу. Если в камеру просочится хоть немного вони, то водолаз за плохую работу может быть жестоко наказан. Так арестанты главной масти демонстрируют свое превосходство в тюремной иерархии и подчеркивают унизительное положение петухов и водолазов из низшей масти.

— Вот нихрена себе нежданчик, — удивился Иван.

— Я, отче, раньше был правильным и крутым пацаном. Характером неуступчивым и дерзким обладал, но меня обломали. А покончить с собой после этого силы духа не хватило. Попал я в очередной раз за обычный уличный мордобой в тюремную камеру. Там смотрящим был Лютый — выродок, типа Гниды. Он о моей матери типа грязно отозвался. Я полез в залупу. Драка была недолгой. Меня вырубили его подручные. И потом в бессознательном состоянии с проломленной башкой меня насиловали всей камерой по приказу Лютого. Правильный пацан Моня, наш сокамерник, отказался выполнять приказ беспредельщика. Его тоже опустили… Я понимаю, что если человек опускается на колени, он всем становится по фуй…

— Да уж, нелегкая тебе судьба, Монах, досталась. Сочувствую. Но все равно надо жить. А звать-то тебя как, сын мой?

— Мишка Монастырев я. По фамилии и погоняло…

— Миша, ты за меня не беспокойся.

— Как же не беспокоиться-то?

— Я сам за себя постою. А ты спать на нары ложись рядом со мною. Мы вдвоем сможем противостоять этим падлючим гадам.

— Хорошо, отче. Только мне боязно.

— Не бзди, пацан. Все будет хорошо.

— Хотелось бы в это верить, и что я пацан тоже.

— Конечно, пацан. Ты ведь не виноват.

— Никогда тебя, батя, не забуду, — Мишка заплакал горькими слезами, почти как маленький ребенок.

Иван по-отцовски приобнял невольно ставшего несчастным узника этой зловещей камеры временного содержания. Самого Ивана задержали на сорок восемь часов. Такую меру вправе принять следствие до предъявления обвинения подозреваемому в совершении преступления. Потом уже только суд может рассматривать ходатайство следователя о мере пресечения. А это может быть арест или подписка о невыезде и надлежащем поведении.

«Стало быть, сидеть мне по минимуму двое суток. А там Сергей с адвокатом Владимиром Ефремовым обещали сделать все возможное, чтобы вызволить меня из застенков. Правда, они сказали, что ментовская братия будет стараться сделать все возможное и невозможное, чтобы мой „санаторный отдых“ был как можно дольше. Ведь не зря меня упрятали не в следственный изолятор ГУВД на Литвинова, а закинули в трюм тюряги в предместье Рабочем», — начал думать перед сном Иван.

«Засыпать нельзя. Я буду охранять жизнь Ивана от нападения козлов», — думал получивший от священника искорку тепла Миша Монастырев.

Иван ворочался всю ночь. Он все ожидал нападения от зэков-беспредельщиков. Но под самое утро его разморило, и наш герой провалился в глубокий сон. Сусанину снилось, что он продирается сквозь терновый лес. Колючки рвут его кожу на лоскутки. Кровь хлещет во все стороны. А он все идет и идет в зловещем полумраке, совершенно не зная куда.

Разбудил Ивана душераздирающий крик.

Открыв глаза, Сусанин увидел следующую картину.

На полу лежали два человека: Гнида и Михаил Монах. Горло у блатного было перерезано, из раны хлестал поток крови бурого цвета. Возле его глотки застыла рука Монаха. В ней он сжимал окровавленное лезвие бритвы. На шее Мишки была затянута удавка из шнура. Он хрипел в предсмертных конвульсиях. Иван быстро подскочил к Монаху. Расслабил петлю на его шее.

— Будь осторожен, батя. Они все равно могут убить тебя, — сумел выдавить он из себя последнюю фразу и отдал Богу душу.

— Козлы вонючие, — глядя на Кабана с Лосем, закричал Иван. — Сломали жизнь пацану, гады беспредельщики. Но Монах умер как мужик, как настоящий мужик. Вы, по сравнению с ним, говно. Такие, как вы, не должны топтать эту землю. Ваше место в пламени геенны огненной, — орал не на шутку разошедшейся в гневе Иван Сусанин.

Потом он погрузил камеру в будущее на пятьдесят лет вперед, когда жизни этих урок наверняка уже оборвались. На крики к глазку камеры подбежал надзиратель, сержант Васил Кукишану — молдованин по кличке Васька Кукиш. Он открыл шторку глазка камеры, из которой доносились вопли кого-то из заключенных, и обомлел. На полу в луже крови лежали два скелета. Один с окровавленной бритвой в костяшках пальцев руки возле шейных позвонков другого. На костяшках шеи у него была накинута удавка из шнура. По остаткам от одежды охранник опознал Гниду и Монаха. Справа на краю нар лежало еще два скелета. Обрывки их истлевшей одежды напоминали ту, которую ранее носили Кабан с Лосем. Посередине на нарах сидел, обхвативши голову руками, священник, подселенный в хату вчера. Кукиш согласно инструкции начал производить визуальную фиксацию происшествия. Сначала стал фоткать помещение камеры через дверной глазок на свой смартфон марки «Самсунг». Потом притащил видеокамеру «Панасоник». Но результат фиксации был нулевым. Аппараты записывали только размытое темное пятно. Тогда Васька решил отворить камеру. Но дверь не открывалась. «Надо срочно рапортовать начальству», — пронеслось в голове опытного надзирателя. Васил забил шнифт (закрыл глазок камеры).

— Товарыш началнык. Тута така хэрня праысходыт. Скелеты в камэрэ нумер 007 одын другава парэзал брытва. Другой ыго задушылу. Два шкилета на нарах валяюца. Ой, блын, полныэ пэздэц, — кричал в трубку Василу Кукишану.

Начальник тюрьмы Яков Дневальный (фамилия у него такая) тут же распорядился вызвать скорую помощь для доставки в иркутский дурдом, что по улице Ленинградская, взбеленившегося от перепою или наркоты, как он посчитал, ночного надзирателя тюрьмы ради последующей поправки здоровья и дальнейшего излечения.

— Вы там, товарищ старший лейтенант, проверьте сообщение сержанта Кукишану, что ему примерещилось или как, — давал он следом задание дежурному. — Действуйте по инструкции Главного управления лагерей (ГУЛАГА) №122 Приказ НКВД СССР №0024 с объявлением по «Инструкции о действиях начальствующего и надзирательского состава тюрем в случаях побега или нападения заключенных на тюремную охрану».

— Так точно, товарищ начальник.

— Томбовский волк тебе товарищ. Гы-гы-гы.

— Разрешите исполнять, товарищ Волк?

— Ну, ты, дежурный, на всю голову контужен.

— Так точно, товарищ Тамбовский Волк.

— Меня, вообще-то, полковником Дневальным Яковом Фомичем зовут, — обиделся начальник на своего придурошного подчиненного.

— Не, дневальным сегодня ефрейтор Скалозубов. Он не стрижен, сука, на ушах висит…

— Я тебе, плять, покажу как зубы скалить!

Полковник по фамилии Дневальный уже позабыл, зачем он звонил дежурному по тюрьме.

— Ладно, хватит безобразия безобразничать. Строжее надо, строжее. Машу пальцем не испортишь. Дозорная машина высылается вперед на расстояние зрительной памяти. Сейчас я разберусь как следует и накажу кого попало.

— Так точно, товарищ Томбовс…, ой, Скалозу…, ой ефрейтополковник Фомич Яшкин…, ой дневальный…, тьфу ты нах.

— Как звать-то тебя дежурный?

— Старший лейтенант Говорилов.

— Ты, сука, говори, но не заговаривайся, баранья твоя голова на змеиной шее, старшина Говорилов.

— Так я это самое, ну конешно, потому што.

— Молчать, ефрейтор Говорилов!

— У меня теперь сотрясение ягодиц мозга.

— Ага, два перепелиных яйца вместо полушарий.

— Ё-мое, за што, начальник?

— Ты какого хера мне среди ночи звонишь, рядовой Говорилов. Тебе че, не спится? И мне решил помешать отдых принимать, понимаешь, — гневно закричал полковник ГУФСИНа и бросил телефонную трубку.

Ближе к обеду в тюремную камеру начали тарабанить. Иван подошел к двери и прикоснулся к ней рукой. Затворы заскрипели, послышался визг открывающейся двери.

— Сусанин на выход. Руки за спину.

Сопровождение подозреваемых, обвиняемых и осужденных внутри СИЗО определено гл. 43 Инструкции о надзоре: «В необходимых случаях сопровождение особо опасного преступника производится двумя младшими инспекторами. При сопровождении двумя и более младшими инспекторами один из них идет впереди на два шага, остальные — позади на два шага от сопровождаемых. Внутри помещения на повороте в другой коридор сопровождаемых останавливают за два шага до поворота и дают команду: „Лицом к стене“. Удостоверившись, что проход свободен, продолжают движение. При приближении к неохраняемой двери коридора один из младших инспекторов останавливает подозреваемых, обвиняемых и осужденных за пять шагов до двери, подает команду повернуться лицом к стене, идущий впереди младший инспектор смотрит в „глазок“ двери и, определив, что маршрут движения свободен от посторонних лиц, открывает дверь для продолжения движения. В таком же порядке осуществляется вывод подозреваемых, обвиняемых и осужденных в прогулочные дворы. При сопровождении подозреваемых, обвиняемых и осужденных сотрудникам запрещается вступать с ними в разговор. Допускается использование команд: „Вперед“, „Назад“, „Стоять“, „Направо“, „Налево“, „Лицом к стене“». Ивану пришлось познать эти тюремные премудрости.

Поскольку Иван был задержан в Областном суде, а он расположен по адресу г. Иркутск, ул. Байкальская, д. 121 — это территориальная зона юрисдикции районного суда, вот он уже в Октябрьском суде г. Иркутска. Ему приветливо машут руками друзья и адвокат Владимир Николаевич Ефремов.

«Иван, держись, мы с тобой!» — звучат голоса.

Не видать вам, менты, Ивана

Я, как друг Иоанна Сусанина и автор этой книги, безумно беспокоился о его судьбе и сегодняшнее положение дел меня не могло устраивать. Это был простой ментовский беспредел.

— Владимир Николаевич, — обратился я к адвокату Ефремову, — а какому судье поручено разбирать это непростое дело?

— Первоначально рассматривать ходатайство об аресте было поручено судье Матылевской Анне Николаевне. Но мне из достоверных источников известно, что ее сегодня не будет на работе, заболела она.

— Володя, а она римская монахиня или кукушка заморская?

— Скорее кукушка. Она у них (ментов) типа на подряде. Штампует судебные решения, как общество с ограниченной ответственностью, учрежденное следственным управлением, — отвечает Владимир.

— Да уж, только, наверное, такую частную структуру скорее можно назвать обществом с безграничной безответственностью.

— Ты прав, Сергей, полностью. Но у них власть…

— А дело-то само какое с правовой точки зрения? Укроп на грядке или осень в дупле?

— Осень в дупле. Дело дохлое по всем статьям. Но эти гады закозлили ерша по полной программе. Намешали столько обвинений, как пиво в водку, что сами в их квалификации запутались.

— А кто судить-то будет?

— Не знаю. Дежурная судья Кузнецова.

— А она какая, из какой масти?

— Она молоденькая совсем.

— Так молодежь-то рыночная?

— Ой, не знаю. Не знаю.

— Ладно, зайдем в процесс, поймем.

— Менты себе все дыни разлохматили…

— Че, думали, как посадить и самим не лажануться?

— Там комиссия по особо важным делам…

— А че, важнякам больше делать нечего?

— Они люди подневольные…

— Куда скажут лаять, туда и побегут?

— Типа того, а башка, чтобы фуражку носить.

— Ну, не все же там гондоны?

— Есть и хорошие…

— Хорошие гондоны?

— А как пишется — гондон или гандон?

— Гондурас будет правильнее.

— Лучше калымить на Гондурасе, чем гондурасить на Калыме.

— Лучше песок на зубах, чем иней на яйцах!

— Ага, лечу бесплодие методом тыка.

— А ну-ка, больной, подышите на ладан.

— Ну, ну. Если у вас возникли проблемы с женой — надо кончать с подругами, — томясь в ожидании, чтобы взбодриться, начали мы перебрасываться шуточками из Интернета.

Наконец-то двери зала судебных заседаний открылись, и мы вошли в Российский Храм Правосудия.

Председательствующая судья Кузнецова Ольга Евгеньевна открыла заседание. Проверила явку, установить личность подозреваемого сильно затруднилась. У него вместо российского паспорта была челобитная грамота к царю, подписанная Дмитрием Донским.

— Подозреваемый, как вы можете идентифицировать свою личность? Кто может подтвердить, что вы Иван Сусанин.

— Вот нихрена себе. В тюрягу, значит садить — пинком под зад. А из тюряги надо какую-то индификалию, — возмутился Иван Иванович Сусанин.

— Ваша честь, для установления юридического факта мы пригласили на заседание трех свидетелей, — включился в процессуальные действия наш адвокат.

— Прошу пригласить свидетелей.

Я, Слава Молчанов и Анатолий Круликовский поочередно подтвердили, что Иван Иванович Сусанин проживает на улице Коммунистической в городе Иркутске в доме номер таком-то, что он именно Сусанин и Иван Иванович. Это также подтверждает грамота от Дмитрия Донского. Он у нас на Донской улице офис арендовал, потом в Москву мотался по делам государевым.

Судья долго смотрела на нас, как на дурачков. Потом у нее зазвонил сотовый телефон, и Ольга Евгеньевна объявила короткий перерыв на десять минут для принятия решения в совещательной комнате. В эту самую неприступную комнату с «заднего прохода» тут же ввалились: председатель областного суда Бубенчиков, замначальника ГУВД Черпаков. Они стали настойчиво убеждать судью продолжить заседание.

— Какая разница кто этому Ивану Сусанину давал грамоту: Дмитрий Донской или Александр Невский? Главное, что его личность подтверждают аж трое свидетелей, хотя по закону достаточно и двоих и первичный документ — грамота у него есть. Давай, милая, продолжай процесс, не кочевряжься.

Судебное заседание продолжилось. После соблюдения различных обязательных норм, предусмотренных Уголовно-процессуальным кодексом России, судья заслушала ходатайство прокурора. Прокуратуру в этом процессе представляла молоденькая девушка Алина Николаевна Николаева в синей форме и с офицерскими погонами какого-то не очень высокого звания. Прожженная прокурорша Черепанова Зоя Ефимовна вчера сильно перебрала на празднованиии по случаю присвоения ей очередного звания и на этот процесс явиться не смогла. Причина же уважительная.

Прокурор Алина Николаева зачитала ходатайство, из которого следовало, что Иван Сусанин совершил ряд опасных преступлений, которые могут квалифицироваться следующим образом: подделка документов, предоставление в суд заведомо подложных документов и покушение на мошенничество. Все указанные деяния внимательно исследовались следствием и нашли в полном объеме подтверждение этой квалификации материалами уголовного дела в шестнадцати томах, которые прошиты и все страницы в них пронумерованы.

— За один день вы собрали материалов на шестнадцать томов? — удивилась судья.

— Да, ваша честь, по Ивану Сусанину велась разработка на протяжении многих лет.

— Иван Иванович Сусанин, вы согласны с предъявляемым вам обвинением? — задала судья вопрос Ивану.

— Нет. Прокурорская девушка, конечно, очень милая. Но я что-то не припомню ее. Как она за мною наблюдала, я себе не представляю. Была тут на днях у меня молодуха в бане. Но ее кажется Соней звали. Хотя они чем-то и похожи.

— Иван Иванович, отвечайте, пожалуйста по существу заданного вам вопроса. Вы согласны с обвинением или нет?

— По существу. Это в лингвистике что? Вводное слово или член предложения? Если вводное, то я и говорю, что вводил член. Так ведь чего еще в бане делать с девками? — съязвил обиженный на свою иркутскую судьбу Иван.

— Ваша честь, разрешите мне пояснить ситуацию, — вступился за Ивана адвокат Владимир Ефремов. — Вы не обижайтесь на него. Иван уже пожилой человек. А ерничает он, потому что его ни за что упрятали в каталажку, да еще издевались над заслуженным ветераном труда.

— Тогда вам слово. Поясните позицию защиты по существу этого ходатайства в частности и уголовного дела в целом, — судья представила процессуальные возможности адвокату для защиты своего подопечного.

— Начну все по порядку. Итак, Ивану Сусанину инкриминируется подделка документов. Как же он может подделать документы? Посмотрите на него. Он компьютером не владеет вообще. А кто изготовил удостоверения от администрации президента РФ и от общественной палаты, следствие даже не озадачивалось.

— А кто изготовил эти документы? — судья обратила свой вопрос в зал к прокурору, пришедшей поддерживать следствие.

Прокурорша сидела молча.

— Это я. Это я их напечатал на цветном принтере, — заорал во весь голос я. — Мне и отвечать за это надо, а не Ивану. Сусанин тут не при делах.

— Понятно, значит следствием этот вопрос не изучен, — суд сделал свой первый вывод.

— Идем дальше, — продолжил свою речь Владимир Николаевич Ефремов, — в суд Иван Сусанин заведомо подложные документы не представлял и представлять не мог. Во-первых, эти удостоверения шуточные. Они не дают их предъявителю никаких прав. И у лиц, которым эти юморные удостоверения предъявляются, не возникает никаких обязанностей, в том числе и материальных, денежных. Во-вторых, целью в этом приколе было не обогащение, а насмешка над взяточниками, казнокрадами и коррупционерами. А то, что они от глупости своей расстилались перед Иваном Сусаниным, так это их беда. Это у них самих рыло в пуху. А в действиях моего подзащитного корысти не было. Следовательно, не может быть и не было на самом деле состава уголовного преступления.

— Правильно Володя говорит. Они мне жопу целовать готовы были, эти водолазы-чиновники от правоохранительной системы, — встрепенулся Иван Сусанин.

— Так, а что по этому доводу может возразить прокуратура? — снова вопрос отправлен судьей в зал заседаний.

Ответа не последовало.

— Позиция защиты мне понятна. Она объективна. Следствием этот факт так же абсолютно не исследован, — суд сделал второй вывод.

— Ваша честь, разрешите я продолжу. Исходя из отсутствия факта подделки документов и отсутствия корысти в действиях моего подзащитного, квалификация его действий как покушение на мошенничество выглядит противоправно и нелепо.

— Что вы, представитель от прокуратуры, можете на этот счет сказать суду? — снова звучит вопрос в адрес обвинителя.

— Я, ваша честь, в полном объеме отказываюсь от ходатайства об аресте Ивана Ивановича Сусанина и от обвинения по всем его пунктам как несостоятельным.

Сидящий рядом с прокуроршей следователь Дерюгин громко заплакал. У Алины Николаевны Николаевой ярким пламенем зарделись уши. Она прекрасно понимала, что это заседание, скорее всего, последнее в ее прокурорской карьере. Но она гордо смотрела в глаза судье Кузнецовой Ольге Евгеньевне, и у них обеих в глазах светились искринки торжества самого настоящего правосудия.

В совещательной комнате уже был готов праздничный стол. Коррупционеры Бубенчиков и Черпаков накрыли поляну, предполагая свою безоговорочную победу. Но праздновать оказалось нечего. В висках у генералов бешено пульсировали кровеносные сосуды. Как же быть? У Сусанина осталась где-то целая папка с обширнейшим компроматом и исчерпывающими доказательствами их мерзкой противоправной деятельности. Что же де-е-е-лать? Что???

У Черпакова на всякий случай с собой был чемодан. А в нем два вполне рабочих фашистских автомата «Шмайсер» из музея Великой Отечественной войны. И к ним куча рожков, заряженных патронами, по тридцать два в каждом.

Ивана освободили из-под стражи прямо в зале судебных заседаний. Мы обнимались и торжествовали. Но вдруг Иван отстранился от меня и приказным тоном сказал судебным приставам:

— Везите меня обратно в тюрьму. Мне там надо забрать свои вещи, чтобы потом гулять со своими друзьями на свободе.

— Иван, ты что делаешь? Завтра съездите вместе с адвокатом. Сейчас это ни к чему. Всякое ведь может случиться.

Но Иван Сусанин был непреклонен. Потом я узнал, что он торопился, чтобы включить в камере №007 настоящее время, вернув ее из далекого будущего. Он очень переживал за то, что его погибшего тюремного друга Мишу Монастырева надо было предать земле по русскому обычаю.

Как только Иван зашел в тюремную камеру и за ним захлопнулась дверь, тут же зазвучали выстрелы очередей из немецких автоматов «Шмайсер». Генералы Бубенчиков и Черпаков остервенело строчили через глазок в темноту камеры, рассыпая смертоносные пули по всему каземату. Они меняли рожки — их перекашивало сильнее, чем были перекошены лица этих убийц-правоохранителей. Энергетику гримасы на их разгоряченных рожах можно было, наверное, охарактеризовать как глубокий оргазм в безудержном гневе. Потом рожки все же вставали на свое место, и крошиловка продолжалась и продолжалась. Когда боеприпасы закончились, надзиратели отворили скрипучую дверь. Там было четыре трупа, изрешеченных и изуродованных пулями: Лось с Кабаном, Гнида с Монахом. Ивана Сусанина нигде не было…

Научный эксперимент

Подготовка к околпашиванию банка

Первым делом нужно было добыть информацию о банках, которым в ближайшее время грозит отзыв лицензии, что в принципе означало, что финансовая организация «накроется медным тазом». С моими обширными связями получить достоверную и полную информацию по данной тематике оказалось делом хоть и сложным, но вполне решаемым.

Первым кандидатом на полный кирдык в ближайшем будущем стал «ПУК-банк». Полное наименование этого банка: «Порядочность, управляемость, компетентность».

Вторым банком, представленным в нашей Иркутской области, стал «БВН». Его полное название: «Богатей вместе с нами».

В чем заключалась цель моего исследования?

Оформить, так называемый, технический кредит, взяв деньги, поделить их между участниками и заинтересованными лицами в размерах, оговоренных в начале пути на берегу. А там — хоть трава не расти?

Нет, такой примитив не для нас. Нам нужно понять природу глубинных процессов, взаимодействие отдельных элементов системы между собой, причинно-следственные связи, короче, сделать томограмму коррупционного организма и его мозга.

Скорее всего, что по итогам научного исследования будут предприниматься попытки нас осудить и отобрать деньги. Но это в том случае, если верхи посчитают, что их сильно нагрели и увели много денег. А еще коррупционеры могут испугаться разоблачения своих схем и через подведомственные им правоохранительные органы начать преследование пытливых ученых. Поживем, увидим.

Как быть при этом с моим золотым правилом, что я никогда не нарушаю Закон? В нашем случае это рассуждение из разряда философских. Есть правила, есть и исключения, а так же риски. Но в данном конкретном процессе я нахожусь в качестве не организатора и соучастника, а научного исследователя различных финансовых процессов. Все варианты развития событий тщательно продуманы и обкашляны.

Во-первых, кредитные ресурсы берутся под конкретную программу на развитие конкретного имущественного комплекса.

Во-вторых, кредит будет обеспечен залоговым имуществом, которое будет предварительно оценено независимым оценщиком «типа, ясен пень» по рыночной цене.

В-третьих, любой бизнес подвержен вполне определенным рискам. Наш торгово-арендный, к примеру, пролетел. Но банк вправе забрать залоговое имущество. Значит, и по формальным основаниям кипишиться никто не должен.

В-четвертых, банковские жулики получат свои пятнадцать процентов от суммы кредита. Собственники имущества получат бабки, эквивалентные той сумме денег, за которые они никак не могли продать свое имущество. Значит, обмана нет.

В-пятых, корысти в дальнейшем использовании денег на свои нужды лично я не имею. Значит, состава преступления в моей познавательной и исследовательской деятельности нет.

В-шестых, никто фактически от нашего эксперимента не пострадает, кроме вороватых чиновников.

А что, собственно, я исследую и познаю?

Государство в лице чиновнического аппарата под написанные прирученной группой привилегированных лиц, называемых депутатами, правовые акты проводит политику принуждения к подчинению граждан страны определенным, выгодных только им, правилам.

Как при этом поступают граждане, если не брать во внимание организацию протестных и революционных действий, направленных на свержение чиновнического беспредела? Правильно! Люди ищут лазейки для своего нормального существования. Кто-то уклоняется от налогов, ведя серый бизнес. Кто-то выживает, работая без всяких государственных регистраций. Кто-то разоряется, не успев почувствовать вкуса заработанных денег. Кто-то вообще, послав всех нах, уходит жить в лес, в скит, подальше от всей цивилизации. Кто-то пытается заработать на скромных объедках от национального финансового пирога, неизменно разворовываемого чиновничьей братвой.

А поскольку чиновники свято верят, что они ничего не воруют (эти думы о воровстве удел плебеев и нищебродов в их чиновничьем понимании, конечно), а берут они свое, посланное «богом» своего административного уровня (от градоначальника, губернатора, замминистра и так далее по возрастающей), то они вынуждены защищать свои интересы, используя репрессивный аппарат и силовые структуры для принуждения граждан к исполнению разных законов, написанных для защиты их, чиновничьих интересов. Для них самих закон не писан. Им можно все или почти все.

Если перейти к конкретике, то в нашем случае дело обстоит так. Риски названных банков застрахованы в системе АСФ. Это действительно хороший и разумный механизм для защиты интересов вкладчиков физических лиц и индивидуальных предпринимателей. То есть вполне определенный объем денег зарезервирован для возмещения возможных финансовых потерь «физикам». Это правильно со всех точек зрения и логично с точки зрения чиновников. Физических лиц всегда огромное количество, а их доля в общем финансовом пироге невелика. Так вот, чтобы жалоб и вони было меньше, физикам надо погасить долги. А юрики, юридические лица? Как поступают с ними? Тут уже, как бог коррупции распорядится. Чаще всего их посылают нах. Потому что руководство банка с заинтересованными чиновниками денежки уже вывели, украли и спрятали их за рубежом.

А какой выход из этой и других схожих ситуаций для простых предпринимателей? Вариант практически один, особо выбирать не приходится — надо выкручиваться, подстраиваться под существующие реалии.

Таким образом, в своем исследовании я рассматриваю:

— возможность уменьшения доли украденного и, соответственно, вывезенного денежного потока из конкретного банка за границу чиновничьей братвой;

— и, в противовес им, реализацию финансовых возможностей через пополнение оборотных средств для вливания спасенных от воровства чиновников денег рухнувшего банка в экономику родной страны. Звучит как-то даже патриотично!

Все же случаи вывода денег из банков и других финансовых учреждений с целью их перевода за границу надо самым серьезным образом пресекать. Все полученные деньги в результате финансовой деятельности в России, должны вкладываться в экономику нашей Родины. А все басни о свободном движении капиталов пусть рассказывают дуракам. Правда, и условия для инвестиций в родную экономику тоже должны быть привлекательными. А это уже кровное дело правительства страны. Если оно, конечно, вменяемое.

На нашем уличном «Совете Старейшин» я предложил провести, если говорить современным языком, кастинг на замещение вакантных должностей генеральных директоров в двух действующих предприятиях. Эти юрлица призваны принять участие в научном банковском эксперименте по получению технического кредита. Для чего нужны эти заранее подобранные предприятия?

Во-первых, кто-то из юрлиц должен подать заявку на получение кредитных денег. А у него еще должна быть хорошая история. А от имени предприятия такую заявку подписывает генеральный директор, который должен быть в теме научного эксперимента.

Во-вторых, у предприятия должно быть в собственности недвижимое имущество для обеспечения кредита, чтобы его можно было оформить в залог.

В-третьих, руководитель предприятия должен попытаться изобразить добросовестность заемщика: два, три раза произвести оплату по кредитному договору, а потом уже сослаться на внезапно возникшие трудности и, как следствие, невозможность отвечать по обязательствам.

В-четвертых, кого-то будут прессовать за невозврат кредитных средств. И кто-то должен исполнить условия кредитного договора при невозможности исполнения финансовых обязательств: передать залоговое имущество банку, чтобы тот на законных основаниях отстал.

В-пятых, нужно ясно понимать, что при смене собственника имущества, в данном случае залогового, арендаторы и предприниматели не пострадают, потому что в силу закона, смена собственника никак не влияет на арендные отношения, заключенные ранее перехода права собственности на объект аренды к третьему лицу.

— Получи залог и отвали, — очень вежливо банку должен сказать гендиректор. — Хошь, вводи банкротство, хошь, еще чего…

В-шестых, через последующую процедуру банкротства, как самого банка, так и залогодателя, переставших отвечать по своим денежным обязательствам, можно подешевле третьим лицом выкупить обратно свое имущество для дальнейшего зарабатывания бабла от сдачи его в аренду тем же самым предпринимателям, которые и были ранее.

Итак, конкретные предприятия для проведения научного исследования коррупционной напряженности (так я деликатно сделал заказ) предоставили: одно — спортсмен-единоборец из Ангарска Игореха — это торговый центр. Второй вариант поступил от авторитетного кикбоксера и уважаемого человека Валерия Михайловича. Он предложил принять в разработку торгово-промышленную базу на окраине Иркутского района Ново-Ленино.

Ангарские предприниматели уже давно хотели продать свой бизнес. Их торговый центр трясло от многочисленных проверок и наездов разного рода защитников от микробов и пожарной опасности, торговой и налоговой инспекции. Всем надо дать, иначе они на вполне законных основаниях (законы-то для них написаны) начинали строить козни. Работа могла остановиться. Пострадали бы как собственники торгового центра, так и арендаторы — многочисленные продавцы товаров и услуг, а значит их семьи остались бы без средств к существованию. А их кредитное ярмо и задержки оплаты товаров поставщикам вообще могли привести к разорению мелких торговцев. Страдали бы и покупатели, которые привыкли делать покупки в этом центре. Вот от безысходности владельцам торгового центра и приходилось подкармливать армию проверяющих. А их аппетиты неуклонно росли. Им, видишь ли, было необходимо еще подкармливать и своих вышестоящих начальников. Нагрузка росла. Вся прибыль уходила на эти непредвиденные ранее, вынужденные расходы. Какой смысл при таких обстоятельствах заниматься бизнесом? Никакого. И избавиться от напасти не было реальной возможности. Продажные менты с этими коррупционерами работали в одной упряжке. Хоть зажалуйся, толку нет.

На торгово-промышленной базе в Иркутске ситуация была аналогичная и во многом схожая с проблемами ангарчан. Такая обстановка свойственна почти поголовно для всего малого бизнеса, который чиновники привыкли постоянно доить.

Для участия в банковском эксперименте нужно было произвести замену руководства, поставить новых своих генеральных директоров. Срок их работы для надежности научного эксперимента должен превышать шесть месяцев, что легко проверяется выпиской из ЕГРЮЛ (единого государственного реестра юридических лиц). Попутно надо было заменить и главных бухгалтеров, если, конечно, у них «очко типа не железное», в том смысле, если они трусливые.

Вот на смотрины привели первого претендента.

Референт — Леня Силин по прозвищу Кувалда — представил нам кандидата в космонавты или танкисты (прим. в формальные генеральные директора).

«Итак, Соленый — Костя Харитонов, еще его кличут Харитон, а в детстве звали просто Харя. Человек образованный, окончил четыре класса музыкальной школы. В совершенстве играет „Мурку“ на фортепьяно. Культурный, стало быть. Он еще и стихоплет не хилый. Стихи его мы в шутку называем соленые. Потому что в них есть соль жизни. А так, он пацан правильный, понятия знает, понимает, уважает и ими руководствуется, следуя по жизни. Характер уравновешенный звиздячкой с правой и левой руки. Дружит с зеленым змием, но не шибко. В меру, так сказать. А в меру — это не значит мало. Проверен в боевых действиях, зарекомендовал себя отчаянным и неустрашимым бойцом. Ну че еще сказать?»

— Спасибо, Кувалда, хватит умничать, пусть Соленый-Харитон сам за себя побазарит. Правильно я говорю, Сергей Алексеевич? — обращается ко мне с вопросом Валерий Михайлович.

Членов жюри у нас всего два: я да он, третьего — Николая Николаевича временно дисквалифицировали менты, загремел он на пятнадцать суток за вчерашний дебош в ресторане.

— Правильно говоришь, Валерий Михайлович, — отвечаю я, глядя на авторитетного во всех отношениях члена отборочной комиссии. — Можно ли мне задать вопрос вам, уважаемый Соленый? — обращаюсь я к претенденту на пост гендиректора.

— Валяй, Серега, — ответил Костя Соленый.

— Не Серега, а Сергей Алексеевич, — поправил его мой коллега по научно-изыскательской работе.

— Извольте спрашивать, Сергей Алексеевич, просю пардона, — и Костя делает движение, чем-то очень похожее на реверанс.

— Харитон, ты кончай придуриваться, у нас все по-серьезному, — снова одергивает его Валерий Михайлович.

— Соленый, ты на каком музыкальном инструменте играешь? — начал я издалека непринужденный разговор, чтобы расположить к себе собеседника, дать ему успокоиться, не ощущая при этом напряженности.

— Кувалда же сказал ранее… Я на фортепьяно умею лабать круто. Мамка меня в детстве заставляла в музыкальную школу ходить. Пианино мне купить не могли, денег не было. Хотели, чтобы я на скрипку перешел. Она дешевле и размерами маленькая, таскать ее удобнее. Но я забросил всю эту музыку нахрен и пошел в секцию боксом заниматься. Это куда полезнее и намного практичнее для простой жизни.

— А на арфе играть умеешь?

— Не, на арфе играть не нравится, карты проваливаются, — засмеялся Соленый. — Знаю я этот прикол про картежные игры, Сергей Алексеевич. Можешь не проверять.

— А камерную музыку любишь?

— Да, я на камерной гармошке играл, приходилось.

(Прим. камерная гармошка — это батарея отопления камеры, где сидят арестованные или отбывают свой срок осужденные в СИЗО или тюрьме.)

— Валерий Михайлович, нам же пацаны без судимости нужны для научного эксперимента, ё-мое, ты че забыл что ли или как? — обращаюсь я к члену нашего авторитетного жюри.

— Нет, Сергей Алексеевич, я ничего и никогда не забываю. А Соленый и не имеет судимости, хоть и пришлось ему пуд соли съесть в тюремной камере. Потому и погоняло к нему такое приклеилось. Взяли его менты случайно. Просто находился, как говорят, не в то время и не в том месте. Колоть его стали на сознанку в мокрухе, которую он не совершал. Он в отказ. Тогда мусора его в пресхату закинули. Там зэки козлы-беспредельщики по заказу ментов за послабление к себе режима содержания издевались над сидельцами, чтобы те брали на себя чужие дела. Слабаки ломались, писали добровольную признанку. А у ментов поганых росли показатели по раскрываемости. Вот туда и поместили нашего Харитона. Били его, издевались всяко, но Костян был в отказе. Тогда решили сломать его, засунув в… паяльник, включенный в электрическую сеть. Такую пытку редко кто может выдержать. Но Харитон не дал сучарам это сделать. Он своими зубами перегрыз себе вены на левой руке. Кровища фонтаном… Его потом в больничку определили на лечение. А у пацанов уважуха к нему большая обозначилась, — теплым отцовским голосом поведал мне Валерий Михайлович.

Играя с жизнью, будь же осторожен.

Судьбы тяжелый рок предостеречь,

И новых встреч, общения людского

Ты не ложи на обнаженный меч.

Умей плечо свое подставить

И руку другу вовремя подать.

И в горе быть, и в радости, и в счастье,

Дорогу жизни вместе прошагать.

Вдруг продекламировал свое стихотворение Костя Харитон-Соленый. Голос его звучал как-то задумчиво.

Я тоже с уважением начал рассматривать Соленого Харитона Костю. Он был высокого роста, немного ссутуленный. В глазах читались блики тоскливого одиночества, и еще во взоре улавливались какие-то слабозаметные белесые энергетические облака. Такую затуманенность я видел по жизни не раз. По ней я безошибочно определял, что на человеке лежит чья-то прерванная жизнь. Она-то своим крылом и закрывала обзор радости грешнику, заставляя его взгляд становиться грустным и печальным. В жизни всякое бывает. Я не стал будоражить и шевелить эту тему, наверняка, связанную с Соленым.

— Кувалда, ты посмотри на одежду генерального директора. Он в чем ходит? Что, эти стремные треники с пузырями на коленях и футболка — форма одежды для высокого руководителя, генерального директора? — начал я язвительно задавать вопросы смутившемуся референту Лене Силину.

Валерий Михайлович тоже был не против этого кандидата на пост генерального директора. Соленый его устраивал.

— Кувалда, дай команду нашему заведующему хозяйством немедленно приодеть Соленого в крутом бутике. Ему через полгода в банк за лавэ идти придется. Надо, чтобы он привык элегантно носить фартовый клифт с галстуком и педали (прим. туфли) фирменные лакированные, — скомандовал Валерий Михайлович.

— Пацаны, мне только галстук бабочкой нужен.

— Ничего себе, разнесло тебя, Соленый. Может тебе еще фрак подавай, — начал было возмущаться Валерий Михайлович.

— Блин, а че такое фрак, поясни, шеф.

— Фрак это типа клифт (прим. пиджак), только сзади у него разрез и две такие полы, ну типа как хвост у пингвина, — пояснил наш многоопытный товарищ.

— Не, хвост мне пингвиний не нужен.

— А почему тебе, Соленый, обычный, к примеру, итальянский галстук не катит? — заинтересовался я.

— Понимаешь, Серега, обычный галстук он как удавка. А я от мыслей об удавке часто просыпаюсь и потом всю ночь уснуть не могу. Я раньше пацанам об этом не говорил, но думаю настало время открыться. Когда мне на тюремной больничке руку зашили, там, вены починили и все такое прочее, меня в обычную камеру «Белого лебедя» перевели. А там стукач один кантовался. Он, козлина, ментам продался. Любые показания по их требованию на нормальных пацанов давал. Оговаривал всех подряд. Да и в одном деле этот козел мог сильно навредить, знал шибко много. Но пока, до поры до времени, молчал, у самого все рыло было в пуху. Так, с воли малява (прим. письмо) пришла. Предписывалось замочить суку. Поручили мне. С одной стороны, проверяли, наверное, с другой — уважали. Да еще и потому что я откинуться должен назавтра за недоказанностью обвинения. Думать некогда, времени нет. Я как вспомню тех гадов из пресхаты, так по коже мурашки бегут. Эта скотина тоже из той масти холуев ментовских. Короче, ночью я сделал типа галстука из рукавов его же рубахи и спящему гаду за его шею привязал в чуть приподнятом над кроватью состоянии, а другой конец «галстука» к шконке второго этажа (прим. двухъярусной кровати) прикрепил. Потом дал ему по башке слегка. Он вырубился, осел, петля затянулась и… кранты стукачу. Утром хипеж (прим. крик, скандал, шум) поднялся. Но меня никто из сокамерников не заложил. Дело списали на суицид. Типа совесть замучила зэка, был раньше нормальным пацаном, а потом скурвился, вот и порешил сам себя с горя за утраченную воровскую честь. После этого у меня к галстукам…

— Ясно откуда у Соленого туманная пелена на глазах, — подумал я, а вслух сказал, — надо бы нашему Соленому в церковь сходить, попросить у Бога отпущения грехов, исповедаться.

— Кувалда, возьми бабок, свозишь Соленого к попам. Дашь им там штуку баксов типа на ремонт храма, тоси-боси, хрен на тросе. Пусть они песни попоют за нашего Костю Харитонова.

— Шеф, ты че? Они ведь песни-то не поют.

— А че они там делают, пляшут что ли?

— Нет, они молитвы читают и службы ведут.

— Вот пусть не в службу, а в дружбу попоют.

— Лады. Я скажу отцу Дионисию, чтоб спел.

— И грехи пусть отпустит пацану нашему.

— Лады. Как скажешь шеф. Базара нет.

— Соленый, — вклиниваюсь в разговор я, — за какие коврижки ты хочешь участвовать в нашем научном эксперименте?

— В прошлый раз за выполнение задания мне из общака купили отдельную квартиру. Раньше я скитался, почти как бомж… А сейчас охота дачу справить на берегу Иркутского водохранилища или на Байкале. Понимаешь, я в тюряге сидел под следствием ни за что. Но вернулся оттуда, подхватив кое что…

— Ты че, триппер поймал, что ли, или сифон? — не на шутку испугался Валерий Михайлович.

— Не, где там триппер найдешь? Туберкулез я подцепил. Врачи прописали дышать лесным, хвойным воздухом.

Валерий Михайлович вопросительно глянул на меня.

— Соленый, благополучное завершение дела позволит нам, не залезая в общак, а на свои прикупить тебе дачу. Это однозначно. Но если что-то пойдет не так, ты можешь загреметь на зону. Наверное, лет на пять. Это надо осознавать, — включаюсь в разговор с разъяснениями я.

— Понимаешь, Серега, ой, Сергей Алексеевич, если я буду работать рядовым рабочим, моя зарплата в лучшем случае будет составлять двадцать пять тысяч рублей в месяц. Если экономить на еде, бросить пить и курить, то ежемесячно можно откладывать тыщи по две. На приобретение дачи при таком раскладе скопится эдак лет через сто. А так я отсижу пять лет и буду отдыхать на своей фазенде в сосновом лесу. Арифметика простая. В зоне-то меня с общака не снимут. Я же ваш, подогревать будут. Да шапиры, наши адвокаты, по половинке меня через суд вытаскивать будут. Я все это понимаю и нисколько не боюсь рисковать, тем более с вами — уважаемыми людьми. А на даче я раны свои душевные лечить буду одиночеством.

— Ты от тюрьмы душой отойти не можешь, что ли? — спрашивает Соленого Валерий Михайлович. — Так удавить крысу-радиста дело правильное.

— Не, мое сердце разбито любовью. Сонькой ее звали. Сломала жизнь мою и пустила под откос. Хоть и времени прошло достаточно, но болею я. И выздороветь уже не смогу.

— Ты чего, братан, баб ведь море?

— А она одна такая… любимая.

— Чем так зацепила-то жигана?

— Сам не знаю и объяснить не могу.

— Соленый, ты при разворачивании отношений не сопли по морде своей размазывать должен, а в Интернет заглянуть.

— А чего я там не видел?

— Может информацию о крале своей бы увидел.

— Валера, да ты бы знал, как она меня любила! Какие чувства у нас были взаимные. Какая страсть!

— Так вот, там бы на сайтах посмотрел, набрав в поисковике фразу: «Как охмурить мужчину?» На Ютуб зашел бы и глянул там тренинги, где учат девушек разным приемам и уловкам с одной только целью — использовать мужика. Я же учу вас в спортзале, как надо защищаться, как бить противника. Вот и мы для многих баб являемся как бы противниками. А попадая в их сети, гибнем как караси на воздухе, потеряв покой и свою среду нормального пацанского обитания. Если бы ты усек, что кадра твоя действует по заранее выученному сценарию, может и башкой бы не повернулся, а смотрел бы на ситуацию трезвыми, незатуманенными любовью глазами и не был бы рабом своей любви. Покувыркались бы, страсть утихла и разошлись без моральных травм, по-хорошему.

— Если бы заранее знал — соломку бы подстелил.

— Может эта Сонька тебе как бы мстила за мужицкие свои обиды. Может ей довелось испытать горести разные? Но все-равно не пойму никак — если ты хочешь быть королевой, то мужик-то твой не должен при этом быть пажом или рабом.

— Чего уж теперь об этом говорить…

— Соленый, ты не бзди. Ты пацан видный. Баблом разживешься, за тобой телки табуном будут бегать.

— Телки, но не она, не моя Сонечка…

Итак, вопрос с назначением первого кандидата в гендиректоры был решен. Надо двигаться дальше. Претендентов на участие в научном исследовании было предостаточно. Кто говорил, что русские люди ленивые и не интересуются новыми веяниями в организации трудовой деятельности? Козлы они конченные, эти говоруны! Наш эксперимент по резкому повышению оплаты труда за счет внедрения новых прогрессивных технологий снискал нешуточное внимание прогрессивных и уважаемых людей, передовиков угрюмого уличного фронта.

— Кувалда, зови кого-нибудь из следующих кандидатов, любящих научные изыскания, — скомандовал Валерий Михайлович.

За дверью послышалось движение тел. Кто-то расталкивал тусовку в приемной у кабинета высокой комиссии. Это был сам Кувалда. Он бегал за Федором, который в коридоре курил у окна.

— Вторым кандидатом предлагаю рассмотреть уважаемого всеми и авторитетного пацана. Он увлекается новизной. Недавно развелся с седьмой женой, ищет новую, а еще купил суперсовременный мотобайк то ли Яханахуй, то ли Махакукуй, забыл, бля, — громогласно объявил юморной пацан Кувалда.

— Ямаха, — кто-то из пацанов кинул подсказку.

— Кувалда, придурок, ты че, конферансье на концерте или шпрехшталмейстер в цирке? — возмутился Валерий Михайлович, — тебе все хиханьки да хаханьки, да смехуечки. Прекрати паясничать, а то выгоню на улицу на мороз, дожидаться завершения нашего научного симпозиума.

Слова Валерия Михайловича звучали весомо и весьма убедительно. Наверное, потому что в прошлом он был чемпионом мира по кикбоксингу и муай-тай в тяжелом весе.

— Да ладно, шеф, молчу, молчу.

В дверном проеме показался Федор Демидов.

Я сразу узнал своего старого друга Федю. Мы не виделись несколько лет. И мне подумалось, что спортивное братство лихих девяностых годов — это категория особая. Люди, прошедшие испытание беспределом, имеют особенное отношение к действительности и друг другу. Их оценка происходящих событий всегда с достаточной степенью критичности. Испытав в полной мере душняк (прим. неприемлемые условия) и предательство властей и чинуш того периода, они не могут принять мысль, что такого больше не повторится. Хоть сколько им лей елейных речей в уши, этот поток информации будет восприниматься ими как лапша. На их глазах рушилась советская экономика и появлялись эдакие воры — успешные менеджеры. На их глазах страдали люди от безденежья, отсутствия нормальной работы и, что самое главное, тогда отсутствовала вера в благополучный завтрашний день. Хотя еще совсем недавно подавляющее большинство граждан огромной Страны Советов было намного оптимистичнее и увереннее в своем будущем и в будущем своих детей и внуков. Вихри перестройки и водовороты гласности подмяли под себя и поглотили те, сложившиеся годами, устои общества, по которым сейчас тоскуют многие ветераны. Комсомольские собрания, молодежный энтузиазм и задор, направленные на процветание Родины, в те времена заменили на сегодняшние ночные клубы с наркоманией и батончиками (прим. малолетними проститутками). Спокойную старость тогда поменяли на нищенское прозябание сейчас. Да что там говорить, пришлось народу испить горькую чашу перемен и пострадать.

Вот и братва была разная. Кто-то беспредельничал, а кто-то наводил порядок, держал дисциплину и проводил санитарные чистки своей территории от пришельцев, выселяя последних в 24 часа. Разными были и бродяги. Лихих, нервозных и неуравновешенных почти не осталось: кто по каторгам мается, кто в сырой земле лежит. Кто-то из серьезных и крутых пацанов в изгнании за пределами нашей Родины чужеземный песок копытит.

— Федор Валентинович, вот вы в генеральные директора собрались, а как быть с судимостями, которые, как я припоминаю, в вашем послужном списке имеются? — спрашиваю я своего давнего кореша.

Мы же к серьезному научному исследованию готовимся. Спрос со всех участников должен быть строгий. Поблажки давать никому нельзя — ни себе, ни близким. Поэтому и звучит таким образом не очень приятный вопрос.

— Сергей Алексеевич, в нашем государстве человеку, отбывшему наказание и типа исправившемуся, можно рассчитывать на гашение судимости.

— А кто при этом являлся пожарником? Кто с огнетушителем бегал и пеной заливал эту самую судимость, чтобы она погасла? Есть такие люди?

— Конечно, шапиры этим делом заведуют. У них целая адвокатская контора имеется. Они все решили и справку предоставили об отсутствии у меня судимости. Все погашено. К тому же у меня не было ходок по экономическим статьям.

— А можно пригласить сюда шапиру этого?

— Кувалда, зови Ленчика, он должен здесь быть.

— Так, Леонид Аркадьевич, у Сергея Алексеевича, как я понимаю, сомнения есть насчет снятия судимости с Федора Валентиновича. Что вы можете пояснить по этому вопросу? — вежливо спрашивает Валерий Михайлович у адвоката.

— Шеф, все дела разрулили, как вы и приказали. Ментам забашляли, дело сделали. Справку предоставили, — заикаясь, сбивчиво докладывает шапира.

— Леня, ты мне в глаза смотри и зенки свои в сторону не отводи. Ишь, моду нашел, бибики в стену пялить, — строго говорю я. — Погашение и снятие судимости — это два разных понятия с разными правовыми последствиями. Так, что вы конкретно сделали? Судимость была снята автоматически после окончания срока наказания, или она была погашена по судебному решению?

— Так ведь, Сергей Алексеевич, снятая и погашенная судимости не учитываются при решении о наличии рецидива. Снятая и погашенная судимости не могут использоваться как отрицательно характеризующие подсудимого. Вот сппрравккка, ббуддте лююбезнны паасматррите, ппажалусста. Я все ссделал.

Голос шапиры дрожал, но справка была самой настоящей. Ни бланк, ни подпись, ни печать особых сомнений вроде бы не вызывали.

— Валерий Михайлович, как ты можешь привлекать к делу чувака, у которого очко не железное? Он говорит и бздит. Бздит и говорит, стуча зубами от страха, как какой-то штопаный гандон.

— Сергей Алексеевич, но дела-то он вроде делает. Претензий не было. Папаша у него один из судебных главнюков, — отвечает Валерий Михайлович.

— Ладно, посмотрим, а сейчас я хочу задать вопрос Федору Валентиновичу, — Федор, почему ты решил принять участие в нашем научном эксперименте?

— Так ведь работы нет. А еще я за дисциплину. Если появилось дело, то все должны принять посильное участие в реализации проекта. Хочешь ты или не хочешь, есть тема, надо пахать.

— А какие дивиденды от этой научной деятельности ты бы хотел получить? Дисциплина дисциплиной, но жрать-то тоже надо на какие-то шиши?

— Понимаешь, мама с отцом у меня уже старые и больные и живут в условиях, которые, если мягко, то можно назвать стесненными и совсем без городских бытовых удобств. Туалет на улице. Чтобы купить им нормальную квартиру, я буду должен работать лет сто. Соленый уже вам приводил экономическое обоснование. Так что, желание мое простое — дать родичам нормальные условия для доживания своих последних лет.

Судьба иль может рок жестокий,

Так дерзко шутит надо мной,

Играя мною, как игрушкой,

Уносит счастье и покой.

Как будто камень точет воды,

Она испытывает нас,

И хочет знать, с какой породы:

Песчаник, кобальт иль топаз?

И нет предела испытаньям,

Устал от жизни я такой.

Душа изранена, разбита,

И хочет получить покой.

Я словно грешник на Голгофе,

Неся свой непосильный крест,

То падаю, то поднимаюсь снова,

Испытывая гнев небес.

За что такое наказанье?

Проклятье рода моего,

Очередное испытанье,

Быть может, не пройду его.

Потери в жизни так бесценны:

Друзья, семейное тепло.

Судьба ж смеется надо мною —

Я вижу в жизни только зло.

Друзей осталось слишком мало,

И раскидала их она.

Калечила, всегда ломала,

Была всегда ко мне лишь зла.

Очаг семейный мой разрушен,

Остался пепел от него.

Осталось взять больную душу

И растоптать потом ее.

Но я покорным и смеренным

Уже не буду никогда.

Хоть жизнь практически прожита,

Но я еще не слишком стар.

Готов ли я к последней битве?

Пускай попробует меня.

Добьюсь я счастья иль погибну,

Покой лишь вечный обретя.

Я просто обалдел. Столько стихотворных поэтических аллегорий от Федора я не слыхивал никогда.

— Валерий Михайлович, такое впечатление сложилось, что сегодня я побывал на литературной вечеринке. Столько поэзии на один квадратный метр уголовного кодекса я еще не встречал. Наверное, скоро уличные бродяги во время, нет, вместо совершения насильственных действий будут читать дамам стихи Марины Цветаевой. А гопники лопатники (прим. кошельки) из клифтов клиентов будут вынимать под ритмичное и пафосное громыхание поэзии Владимира Маяковского. Ой, блин, просю пардона, че-то я пургу погнал. Разве может одухотворенный босяк помышлять о противоправных деяниях? Нет, конечно!

— Ну ты и сказанул, Сергей Алексеевич, прикольно, однако, — засмеялся председатель квалификационной комиссии. — Так, братва, на этом совещание ученого совета подошло к концу. Академики и профессорско-преподавательский состав может покинуть эту научную аудиторию. Тем более что нам с Сергеем Алексеевичем еще предстоит коллоквиум в ресторане «Интурист». Спасибо всем диссертантам и ассистентам за проявленное внимание. А сейчас доцент Демидов проведет с вами оперативное совещание по текущим вопросам деятельности нашего НИИ. Федор, приступай, а мы сваливаем, — подвел итог совещания Валерий Михайлович.

В банк за баблом

Итак, полгода пролетели незаметно. Оба директора предприятий достойно отмотали этот срок. Они уже тщательно подготовлены и проинструктированы. Теперь настало время, и нам предстоит заключительный этап: сделать заявку и далее подписать кредитный договор. И вперед…

В первый поход в «ПУК-банк» с Костей Харитоновым пошел сам Валерий Михайлович. Они, два высоких здоровенных парня с интеллигентной внешностью, одетые как лондонские денди, излучали неотразимую респектабельность. Лучезарные улыбки, легкие залысины, слегка посеребренные сединой виски свидетельствовали о житейской мудрости и большом жизненном опыте новых клиентов банка. Сразу было видно, что в финансовое учреждение пришли солидные предприниматели с серьезными намерениями.

Управляющая филиалом банка была занята. Молоденькая секретарша принесла свои извинения за задержку встречи по объективным обстоятельствам, сказав, что время назначенного приема немного смещается, предложила гостям выпить кофе в шикарном зале, ожидая приема ее шефини. Хотя, может быть, это был не зал ожидания, а огромная переговорная комната для очень высоких гостей. Коими, конечно, и являлись наши пацаны. Время шло, а управляющая все еще была занята. На самом деле, она с главным бухгалтером ломала голову, как очередной раз приукрасить (сфальсифицировать) банковскую отчетность, чтобы отдалить неминуемый конец его не очень успешной и убыточной деятельности.

Соленый бродил по просторам комнаты, и вдруг он увидел накрытый ажурной бежевой вуалью старый немецкий рояль марки W. Hoffmann. Харитон присел за него на краешек стула, осторожно открыл крышку… Его пальцы начали скользить по клавишам, сначала робко, потом их движения становились все увереннее и увереннее. Из волшебного старинного инструмента полились завораживающие звуки «Лунной сонаты» Людвига ван Бетховена. Соленый знал, что эта соната для фортепиано №14 до-диез минор была написана в 1800—1801 годах и посвящалась она Джульетте Гвиччарди. Маэстро был влюблен в нее и мечтал о женитьбе. Ах, это женское имя Джульетта, сколько в нем поэзии, трепета и грусти! При его произнесении сразу в памяти всплывает печальная история Уильяма Шекспира о любви Ромео и Джульетты. Впервые о своей красавице Джульетте маэстро Бетховен восторженно писал другу Францу Вегелеру в ноябре 1801 года: «она любит меня и любима мной». 17-летняя графиня Джульетта Гвиччарди и композитор познакомились в конце 1800 года. Людвиг учил ее музыкальному искусству. В благодарность за бесплатное обучение девушка расшивала ему рубашки. Их, казалась бы, взаимная любовь стала несчастной, потому что Джульетта предпочла Бетховену более знатного тогда человека — Венцеля Галленберга. Потеря любимой женщины пагубно сказалась на здоровье великого композитора. Многие его творческие планы рухнули, он оглох, его жизнь пошла на закат. Умер он тяжело больным 26 марта 1827 года.

Далеко не каждый исполнитель сможет виртуозно воспроизвести чувства, вложенные в музыку автором произведения. Ведь все три части сонаты объединяет тончайшая музыкальная работа композитора: второй мотив главной темы из первой части звучит в первой теме второй части. Многие выразительнейшие элементы из первой нашли свое отражение и развитие в третьей части. И все же, как бы это ни было сложно, вся извлекаемая Соленым из старинного рояля музыка была пронизана волшебными энергиями чувства любви. Он смог передать эмоции автора 1801 года, поэтично повторив их уже в наше время.

В финансовом учреждении полностью остановилась вся работа. Служащие банка, кроме кассира и охранника, стояли на входе в комнату переговоров. Женщины плакали открыто, а мужчины тайком смахивали слезы, невольно навернувшиеся на глаза. Константин Харитонов оказался виртуозным пианистом. Когда звуки рояля стихли, все продолжали стоять молча, никто не мог даже шелохнуться. Люди были заворожены Бетховеном и исполнителем его бессмертного произведения — нашим пацаном, пришедшем за так называемым «техническим» кредитом, который никто не собирался потом отдавать.

— Здравствуйте, Александра Николаевна, — вежливо произнес Валерий Михайлович, — о нас с Константном Ивановичем вам должна была позвонить Фира Соломоновна, — и гости протянули хозяйке офиса свои визитные карточки.

— Ах, да, помню, помню, — томным голосом нараспев произнесла молоденькая управляющая филиалом «ПУК-банка», и ее глаза вишневого цвета наполнились теплом.

Недолго поговорили о планах по развитию бизнеса на предприятии, для которого требуется кредит. Было видно, что этот разговор особо никому и неинтересен, но не будешь же в лоб вести базар о невозвратных деньгах. Обсудили перечень документов, которые должно предоставить наше предприятие для изучения банком. У нас они уже были подготовлены, поэтому Александра Николаевна сразу вызвала своих подчиненных для продолжения дальнейшей работы по заявленной теме. После успешных процессуально-дипломатических действий высокие переговаривающиеся стороны распрощались.

Когда наши пацаны уже собрались выходить из кабинета управляющей, она приостановила их, сказав следующее: «Ваш бизнес-проект банку кажется весьма интересным. Вы как бизнесмены произвели на работников банка неизгладимое впечатление. Думаю, наше сотрудничество будет долгим, успешным и плодотворным».

С момента январской квалификационной комиссии по отбору кандидатов на пост генерального директора время пролетело как легкий порыв дуновения весеннего ветра. Но за этот короткий промежуток наш Соленный вплотную приблизился к своей мечте — даче на берегу хрустальных вод Ангары-реки — месту реабилитации его серьезно подорванного в тюрьме здоровья. «Какой же я замечательный, даже великий генеральный директор! Такое не каждому дано! Это же не хе-хе, это же угу-гу, как клево»! — весело думал Костя Соленый, когда они с Валерием Михайловичем покидали стены финансового учреждения.

Харитону-Соленому казалось, что уличные деревья смотрят на него с большим уважением, преклоняя перед ним свою зеленую листву. Что пташки, сидящие в кронах деревьев, распевают хвалебные оды, прославляя крутого пацана Костю Харитонова. Звучащие фанфарами уличные звуки автомобильных клаксонов, перемешанные с возвышенными эмоциями Соленого, родили в его сознании мелодию песни. А потом как-то сами-собой стали появляться и стихи к этой музыкальной теме. Только песня почему-то не получилась, зато стихотворение под названием «Деньга» оказалось в тему. Правда, оно было немного грустным.

Как звук монет, всегда прекрасен,

И шелест новеньких купюр.

Но вот бюджет опять растрачен,

И надо вновь мне спину гнуть.

Опять бежать ли на работу,

Или просить у Бога блажь,

Или в подземном переходе

Трясти бомжей за их пассаж.

Как денег в жизни заработать,

Не прибегая лишь к беде,

И не забыть нужды всех бедных,

Ведь все они всегда в нужде.

Как рассказать младому чаду,

Что каждый рубль — лишь деньга.

Звенит и ценность умножает

Чужого в жизни кошелька.

Ценна душа — она святая,

Порывы будут с ней ценны.

Преумножая все богатства,

И лишь величие души.

Пусть злата в жизни будет много,

Но не оно лишь в жизни блажь,

Кто деньги в жизни заработал,

Без крови и людских продаж.

Друзей своих не предавал он,

И не менял на звон монет.

И жизнь с любимой не связал он,

Лишь рассчитав ее бюджет.

Кто бедным, нищим помогает,

Не ищет славы в сих делах,

Детей теплом он окружает,

Деляся болью в их сердцах.

Вот то богатство жизни,

Которое боготворим.

Пусть человечней будут люди,

Живя в гармонии, любви.

Нас разоблачили

Федор шел в банк в приподнятом настроении. Он думал, что наконец-то сможет купить нормальную квартиру для своих уже немолодых и больных мамы и папы. Вот уже заветная приемная «ВБН-банка». Вот кабинет управляющего.

— Здравствуйте, Марк Яковлевич! Фира Соломоновна звонила вам по поводу нашего дела.

И Федор передал банкиру свою визитную карточку.

— Я месяц назад сдавал все необходимые документы, чтобы эксперты банка оценили наш бизнес-план и проанализировали риски и так далее для предоставления нашей фирме длинного кредита в триста сорок два миллиона рублей.

Воцарилась многозначительная пауза. Было видно, что Марк Яковлевич о чем-то напряженно думает. Его уши покраснели, на лысине появилась испарина. Он нервно играл желваками. Потом его лицо перекосила гримаса ужаса. Управляющий банка начал выдавливать из себя, как зубную пасту из тюбика, скользкие слова.

— Что-то я не припомню. Так сказать, потому что… Если бы, таким образом, вроде того что…

— Извините, но я совершенно не понимаю смысла произнесенных вами слов. Может поясните?

— Я вас, мужчина, вижу в первый раз. Был бы очень вам признателен, если бы вы более не посещали наше серьезное финансовое учреждение.

Рожа Марка Яковлевича стала ярко красной, потом пунцовой, а затем он весь начал зеленеть от ушей до кончиков пальцев. Его трясло, как паралитика, рот перекошен. Наверное, он в добавок еще и описался.

— Что за херня, — начал размышлять Федор, еще неделю назад к нему было весьма деликатное и почтительное отношение служащих банка. И заместитель управляющего в разговоре был обходителен и вежлив. А тут… Надо срочно ехать к Валерию Михайловичу. Возникла непредвиденная ситуация.

Новенький японский мотоцикл «Yamaha Fazer 250» мчал Федора по скользкой дороге. Попутные красавицы-иномарки и пыхтящие трудяги-грузовики в считанные мгновения оставались позади летящего байка, как будто бы они стояли на месте. Федор летел на встречу с шефом, чтобы в деталях рассказать о случившемся сбое в «БВН-банке». Он был в недоумении. Почему-то у Харитона-Соленого в «ПУК-банке» нормалек, все в шоколаде, а с его подопечным финансовым объектом случились непонятки. Вдруг ни с того, ни с сего банк к клиенту повернулся жопой. Как это понимать? Мысли путались в голове. А где-то в подсознании начали всплывать «соленые» стихи.

Тем временем в переднее колесо байка с огромной силой врезалось острие железнодорожного путевого костыля. Какой-то гад бросил на проезжую часть этот ужасный стальной штырь. Кусок металла весом 383 грамма, несущий на автомобильной проезжей части смерть, сделал свое дело… Как ранее он надежно делал совсем другое: крепя рельс к деревянной шпале, давал жизнь железнодорожному пути для товарных и пассажирских поездов. А сейчас костыль распластал в клочья резиновую покрышку байка. Мотоцикл потерял управление. Боевой «конь» Федора в последние мгновения своей жизни предпринял неимоверные усилия, чтобы спасти своего всадника. Он не повернул налево и не врезался в стремительный встречный поток автотранспорта. Он резко рванул вправо, перескочив через придорожные препятствия. Перелетев через металлические трубы и бетонные балки, лежащие на обочине дороги, верный конь кубарем покатился по склону оврага. Всадник уже не мог удержаться в седле. Страшные силы инерции вместо движения вдоль и вперед по отношению к поверхности автомобильной трассы выбросили его вперед и вправо, отправив в неуправляемый свободный и возможно смертельный полет, вслед за своим преданным конем. Страшный удар о землю. Свет в сознании нашего героя начал мерцать. А потом его выключили совсем. Федор пытался подняться, как он это делал не раз на татами в боях по каратэ на первенстве России. Тогда это ему удавалась, он вставал. Федор шел вперед и побеждал. Но сейчас силы покинули его тело.

«Федя, вставай, ты же никогда не сдавался! У тебя же черный пояс по каратэ, ты же чемпион. Чего ты разлегся на грязной земле?» — хотел было он закричать самому себе. Но не было сил. Потом перед глазами начали проплывать видения.

Вот его целует любимая мамочка: «Феденька, сыночек, просыпайся, надо идти в садик». Вот он, маленький мальчик, защищает от старших пацанов-хулиганов своего братишку во дворе. Вот он на улице, заступаясь за девчонку-одноклассницу, бьет хулиганов — ее обидчиков. А вот его выгоняют из школы за драку, звучит гнусавый голос директорши: «Этому Демидову в тюрьме место, а не в советской школе!» А он в тот раз совсем не хулиганил. Он побил группу приблатненных гопников, которые возле его школы трясли деньги с учеников, запугивая и унижая слабых и малолетних. Затем ему привиделся следственный изолятор, и первый срок, и первый этап. Потом в его угасающем сознании зазвучали стихи.

Гоня свой байк, лечу к судьбе,

Дарованной по воле Бога,

Как будто крылья у меня,

И ангелы несут в дорогу.

Судьба — дорога — вот единство

По сути в жизни у меня.

Иду по ней и здесь свободен

По сути смысла бытия.

Ревет мотор и шум покрышек,

Влипаешь плотью ты в асфальт.

Мы в такт идем с сердцебиеньем,

И слившись, дополняем сталь.

Одно солитие живое,

Металл и плоть — таков удел.

Идем по грани, брат, с тобою,

Ты на пределе — я вспотел.

И вот друг друга мы подводим,

Опять ложася на вираж,

Теряем вместе управленье

И не уйдем с тобой в форсаж.

Так жизнь со мною посчиталась,

Быть может чей-то злой удел?

И жизнь мою лишь оборвала,

Оставив скорбь и кучу дел.

Вот так, живем мы, выжигая

В единый миг судьбу свою,

И байк в дорогу собирая,

Порой длинною в жизнь свою.

Потом звуки затихли и сознание погасло.

Вот, блин, незадача

Федора после дорожно-транспортного происшествия на скорой помощи привезли в травмпункт Третьей кировской больницы. Там нас уже хорошо знали. Многие пацаны после травм, полученных при разных обстоятельствах, попадали туда на излечение. Местные врачи были и есть самого высочайшего класса — волшебники, по-другому их назвать трудно.

Наш кореш в реанимации, а там и без гостей проблем хватает. Лечащий врач сказал: «Придете, когда Федор одыбается немного. Я сделаю все возможное и невозможное, чтобы он продолжил нормальную жизнь и не стал инвалидом». Короче, к Федору нас с Валерием Михайловичем не пустили. И мы пошли в ресторан. Надо было расслабиться, да покубатурить про дальнейшие действия в рамках научного эксперимента.

— Так все клево начиналось, а тут прокол за проколом. Если, конечно, прокол колеса мотоцикла с последующей реанимацией нашего бойца можно было назвать производственным проколом, — загоревал Валерий Михайлович.

— Валера, надо бы больнице помочь, может там чего-то не хватает для лечения. Ну, лекарства какие-нибудь эффективные отсутствуют или еще чего, — обращаюсь я к другу.

— Все под контролем, Серега, не переживай.

— Че-то о работе сегодня базарить неохота.

— Давай тогда буханем немного коньячка.

— Давай, только не как в прошлый раз.

— Это когда мы на неделю в Ершах загудели?

— Ну, да. Нагрузка большая на организм.

— Согласен с тобой, здоровье надо беречь.

— Тамара Петровна, нам как обычно, — обращается Валерий Михайлович к пышногрудой официантке.

— Вы к нам надолго, уважаемые гости? — интересуется вежливый и услужливый работник разбитного ресторанного фронта. — Может какие допуслуги нужны, типа для расслабона?

— По ходу разберемся, хотя полулюкс в гостинице нам забронируй. Может заночуем у вас, если, как говорится, масть попрет.

— Лады, как скажете, так и сделаем.

— Ну вот и хорошо, а пока коньячок принеси.

— Давай, Серега, отдыхать и расслабляться.

— Давай, Валера, оттопыримся немножко.

В зале бурлит веселье. Подвыпившие молодые люди зажигают на танцполе. Особое внимание особей мужского пола привлекали две очаровательные девушки. От них самих и их танцев исходила буря искрящейся эротической энергии. И в этот сумасшедший водоворот начали устремляться отдельные лодки, катера и яхты дрожащих в штормовых порывах ветра, видавших виды шкиперов. Моряки различными ужимками старались привлечь внимание сказочных нимф, но девушки неприступны.

В шумном зале ресторана,

Средь веселья и обмана,

Пристань загулявшего поэта.

Возле столика напротив

Ты сидишь вполоборота,

Вся в луче ночного света.

Так само случилось вдруг,

Что слова сорвались с губ,

Закружили голову хмельную.

Ах какая женщина, какая женщина.

Мне б такую,

Ах какая женщина, какая женщина.

Мне б такую.

Ты уйдешь с другим, я знаю,

Он тебя давно ласкает,

И тебя домой не провожу я.

Жжет в груди сильней огня,

Не моя ты, не моя,

Так зачем же я ревную.

Сколько ж нужно мне вина,

Чтоб из памяти прогнать

И забыть мечту свою шальную.

Ах какая женщина, какая женщина.

Мне б такую,

Ах какая женщина, какая женщина.

Мне б такую.

Эта песня Татьяны Назаровой и Анатолия Розанова звучала беспрестанно. Крутые мэны башляли, а ресторанные музыканты старались изо всех сил.

Через некоторое время Валерию Михайловичу надоело смотреть это кружение морских посудин у неприступных скал. Он щелкнул пальцами, и к нему в тот же момент суетливо подбежала администратор зала.

— Полина Андреевна, я тут с другом отдыхаю. Нам у вас очень нравится. Мы залюбовались танцем этих обворожительных красавиц, но весь обзор нам вдруг стали загораживать фигуры сексуально неуравновешенных мужицких тел. Будьте так любезны, скажите этим…, чтобы они прижали свои… к стульям, иначе может случиться как в прошлый раз. Очень надеюсь, что вы меня понимаете.

— Конечно, Валерий Михайлович, конечно. В прошлый раз бригада ваших спортсменов была очень убедительна. Они даже никого бить не стали, все сбежали сами. А у нас выручка упала, потому что в зале остались отдыхать только Вы.

— Ну, так делайте выводы, пока есть время.

— Все решим, все отрегулируем, как скажете.

— Ну, вот и хорошо, действуйте, пожалуйста.

— Всенепременно, всенепременно, обязательно.

— Валера, может завтра у Соленого все с «ПУК-банком» срастется. Может уже на неделе двести пятьдесят миллионов рублей в Москву пацанам на обналичку перекинем, — невольно вспомнил о научном исследовании я.

— Будем надеяться. А пока давай на девчонок полюбуемся, — мечтательно произнес мой друг.

Вся акватория уже была свободной. Ни один одинокий пловец, ни даже самая маленькая лодочка, ни корабль не решались подплывать к неприступным скалам. Они столбняком стояли на рейде. Да, «столбняком» очень подходящий термин получился, однако.

Когда ресторанный вечер уже подходил к завершению, к нам подошла официантка Тамара. Она передала нам ключи от номера в гостинице и счет за оказанные нам услуги ресторана.

Валерий Михайлович щедро расплатился.

— Ребята, — обратилась к нам Тамара, — эти симпатяшки-девчонки, ну, которые весь вечер танцевали, а вы ими любовались, намекнули, что были бы не против, если бы вы пригласили их на танец.

— Я че, пацан какой, чтобы танцы танцевать, да павлиний хвост распускать перед бабами? — сердито парировал предложение официантки изрядно опьяневший Валерий Михайлович, — скажи, что будем ждать девушек в гостиничном номере, а сама, будь добра, принеси туда цветов и что-нибудь выпить да пожрать.

— Валера, а ты готов к общению с девицами? Ты ведь почти литр принял на грудь. Я-то за весь вечер всего пятьдесят или сто граммов процедил. Я люблю такой хороший коньяк как этот «Курвуазье», созданный во Франции для Наполеона Третьего, не глотать, а чуть пригубив, наслаждаться содержимым бокала. От этого процесса нежное тепло расплывается по телу, а в голову ударяет легкое опьянение, а потом такое волшебное послевкусие…, — начал поэтично, смакуя слова, вещать я.

— Серега, для меня литр — это разминочная доза. Вот сейчас возьмем девушек за грудь, покувыркаемся немного и почувствуем совсем другое послевкусие…, — снова мечтательно произносит Валерий.

Вот мы уже в гостиничном номере.

Стук в дверь. На пороге появляются две нимфы. Я видел их в ресторане издалека. А сейчас вблизи я просто офигел. Две яркие, прекрасно сложенные брюнетки ростом под два метра. Огромные синие глаза и ироничные улыбки.

— Черт побери. Кажется, я вас уже где-то видел, — озадачился Валерий Михайлович.

— Боже, какая красота, — воскликнул я, — а какой рост! Вас можно целовать в грудь даже не нагибаясь…

Девчонки засмеялись.

— Это тебе, Серега, можно не нагибаться, а я со своим двухметровым ростом как обычно целовать буду, — подхватил шутку Валерий Михайлович.

— Ну что, мальчики, немного выпьем и приступим к делу? Меня зовут Ирина, а мою сестренку Наташа. Вас мы знаем. Вас, вообще-то, в узких кругах в Иркутске все знают.

— Вот это поворот. А вы случайно не из ментовки? Или может вы конторские (прим. из ФСБ)?

— Нет, мы ново-ленинские и с ментами не водимся.

— Вы нас извините, что без преамбул и все такое…

— Да ладно. Наташка давно хочет познакомится.

— Интересно, а кто Наташу заинтересовал?

— Валерий Михайлович, по нему она сохнет.

— Ну, иди ко мне моя красавица, не бойся.

Валера посадил смущенную девушку себе на колени. Левой рукой он обнял Наташу, положив ладонь ей на грудь, и нежно поцеловал ее в губы.

Ирина сама села ко мне на колени. Я, чтобы не отставать, попытался поцеловать ее в щечку, но дотянулся только до шеи и то с большим трудом. Разница в росте, понимашь…

— Че сидеть-то. Давай нахлобучим по рюмашке и, приняв расслабляющий душ, расположимся в опочивальнях. Благо у нас две отдельные комнаты в номере.

— Не, Валера, я, пожалуй, пойду. Ты разведенный, а меня дома ждут. Доченька переживать будет, и жена.

— Да ладно тебе. Сантименты в сторону. Посмотри, какие дамы у нас с тобой. Просто загляденье.

— Нет, извини, Валера. Я пойду, а ты с двумя девчонками покувыркайся. Это вдохновляет и бодрит.

Я ушел. А наши искатели приключений, поплескавшись в душе втроем под хрустальными струйками ангарской воды, разошлись по разным комнатам. Валера с Наташей в одну, а Ирина в гордом одиночестве — в другую комнату гостиничного номера полулюкс.

— Любимый мой, я так ждала и мечтала о нашей встрече. Я не могла поверить, что наконец-то увижусь с тобой.

Наташа целовала глаза, губы, богатырские плечи Валерия и плакала от счастья. Валерий расчувствовался. Он давненько не ощущал от женщины столько тепла и нежности, как сегодня. Он растаял в объятиях молодой красавицы. Он был на седьмом небе. Он никогда не слышал столько добрых и взволнованных слов в свой адрес. Наш герой в эту ночь был по-настоящему счастлив.

Валерий после бурной ночи проснулся под самое утро. Одеяло валялось на полу. Оно не выдержало ураганных ласк наших случайных партнеров. Обнаженная Наташка прижалась к Валерию, как будто бы она хотела согреться, а может, просто не хотела отпускать своего нежданно приобретенного партнера даже во сне. Первые лучики солнца пробежали по ее черным волосам, расплескавшимся по груди. Потом они скользнули вниз, вырывая из полумрака очертания красивой фигуры молоденькой девушки. Валерий залюбовался. Увиденное стало смутно напоминать ему какие-то картины из прошлого. Он напрягался, но так ничего и не смог вспомнить. Тем временем Наташа тоже начала просыпаться. Она сладко потянулась. На ее милом личике начала проявляться бессознательная робкая улыбка.

Валерий не выдержал. От нахлынувших нежных чувств, он начал целовать глаза и губы молоденькой красавицы. Обычно сдержанный, он вдруг начал произносить теплые слова, и им не было конца.

— Солнышко мое ненаглядное, красавица моя необыкновенная, ты уже проснулась, но почему глазки твои синие, как море, не открываются.

— Просто я не могу поверить в свое счастье. Я самая, самая, самая счастливая девушка на свете. Меня никогда ранее такими волшебными словами не будил мой папа. Никогда, никогда.

— А кто твой папа? Скажи, солнышко.

— Мой папа — это ты, ты, ты, папочка!

— Что ты такое говоришь, этого не может быть.

— Ты в молодости дружил с моей мамой.

— А как ее звать, скажи мне, пожалуйста.

— Нина Александровна Вознесенская.

— Да, я знал и дружил раньше с Ниной.

— Вот видишь. А ты говорил — невозможно.

— Она ничего не говорила мне о беременности.

— Просто она очень гордая и независимая.

— Наташа, я никогда и ничего не ведал о тебе.

— Я знаю. Ты ни в чем не виноват. Такова жизнь.

— Ты меня убиваешь. Это гром среди ясного неба!

— Я не хотела причинять тебе боль, папа.

— Как все-таки вы похожи с твоей мамой.

— Она была очень красивой, но болезнь, рак…

— Наташа, я чувствую себя самой последней сволочью. Я зачал дочь, не уделив ни капли внимания ее беременной матери, я ушел в свободное плавание. Не принимая никакого участия в воспитании своего ребенка, я еще и переспал с собственной дочерью. Это же самой природой человека совершенно недопустимо! Как мне больно от осознания своего тяжкого греха. Лучше умереть, чем дальше жить с этим…

Сознание Валерия затуманилось. В висках стали стучать молоточки. Потом свет погас, и наш герой потерял сознание.

В угасающем сознании Валерия вдруг зазвучал женский голос, который возносил молитву к Господу.

Помяни, Господи, аще возможно есть, душу Валерия, отшедшего от жизни сей в отступлении от Святой Твоей Православной Церкви! Неизследимы судьбы Твои. Не постави мне во грех сей молитвы моей. Но да будет святая воля Твоя!

— Эй, вы че поете-то, это же молитва о некрещеном или неправославном человеке! А меня бабушка в тайне от мамы крестила в младенческом возрасте. Не, такая молитва не катит…

Там, где-то вверху, послышался характерный скрипящий звук. Как будто звукосниматель проигрывателя перескочил на другую дорожку грампластинки.

Святый Ангеле хранителю, данный усопшему рабу Божию Валерию! Не преставай охраняти душу его от злых страшных оных бесов; буди ему пестуном и утешителем и тамо, в оном невидимом мире духов; приими ю под криле своя и преведи ю невозбранно чрез врата воздушных истязателей; предстани ходатаем и молитвенником за ню у Бога, — моли Его Преблагаго, да не низведена будет в место мрака, но да вчинит ю, идеже пребывает Свет невечерний.

— Да вы че к Ангелу-то Хранителю свою песню обращаете? Че через посредников-то действуете? Надо бы напрямую к Господу обратиться. Он может быть и услышит…

Помяни, Господи Боже наш, в вере и надежди живота вечнаго новопреставленного раба Твоего Валерия, имярек, и яко благ и человеколюбец, отпущаяй грехи и потребляяй неправды, ослаби, остави и прости вся вольная его согрешения и невольная, возставляя его во святое второе пришествие Твое в причастие вечных Твоих благ, ихже ради в Тя Единаго верова, истиннаго Бога и Человеколюбца. Яко Ты еси воскресение и живот, и покой рабу Твоему, имярек, Христе Боже наш. И Тебе славу возсылаем, со безначальным Твоим Отцем и с Пресвятым Духом, ныне и присно и во веки веков, аминь.

И действительно, наверху распеваемая мелодия молитвы была услышана. Пластинка перестала крутиться. Но вместо ее шуршащего звукового ряда отчетливо послышался голос отца Дионисия из прихода храма Михаила Архангела, что расположен на окраине Иркутского микрорайона Ново-Ленино.

— Грешен ты, Валерий Михайлович, перед святой церковью, пред Господом нашим. Грех твой тяжек, — звучит голос старца. И далее снова звучат слова молитвы.

Боже, Спаситель наш! Ты через пророка Твоего Нафана даровал покаявшемуся Давиду прощение его согрешений, принял Ты и покаянную молитву Манассии. И ныне приими по свойственному Тебе человеколюбию раба Твоего Валерия, кающегося в содеянных им прегрешениях и просящего прощения своих неправд и беззаконий. Ибо Ты, Господи, сказал: «Не хочу смерти грешника, но хочу, чтобы он обратился ко Мне с покаянием и жив был» (для вечной жизни), так как Ты и нам заповедал семьдесят раз седмерицею прощать ближнему своему его грехи против нас. И как Твое Божественное величие ни с чем несравнимо, так и милость Твоя безмерна. Ибо если Ты, Господи, будешь замечать беззакония, Господи, кто устоит? Так как Ты Бог кающихся и Тебе славу воссылаем, Отцу и Сыну, и Святому Духу, ныне и присно и во веки веков. Аминь.

— Батюшка Дионисий, так это же исповедальная молитва! Я что, живой еще? Да, да, я живой. Я могу рассуждать.

Монотонный голос священника начал заполнять все сознание Валерия Михайловича.

Сын мой духовный! Здесь невидимо присутствует Христос, принимающий исповедь твою. Не стыдись и не бойся, и не помысли скрыть что-либо от меня, но откровенно скажи все, что ты соделал, чтобы принять от Господа нашего Иисуса Христа прощение, соделанного тобою. Вот и святая икона Его; я же, иерей, духовный твой отец, только свидетель для засвидетельствования пред Ним (Христом) обо всем, что ты скажешь мне. Если ты что-либо утаишь от меня, примешь на свою душу сугубый (двойной) грех. Вразумись же, что ты пришел в лечебницу не для того, чтобы выйти из нее неисцеленным.

— Господи, слава Тебе! Ты оставил меня жить! Спасибо Тебе. Клянусь, что позабочусь о судьбе Наташи и ее сестры Ирины. Прости меня, я не зна-а-а-л, что Наташенька моя кровная дочь. Я грешен, но я был в неведении и заблуждени-и-и. Но, когда я прозрел, я сразу же отправился к тебе. Прости-и-и меня, Господи. Я больше так не буду-у-у, — почти как школяр причитал наш воскресший герой.

— Помилуй меня, Боже, по великой милости Твоей и по множеству щедрот Твоих изгладь беззаконие мое; совершенно омой меня от беззакония моего, и от греха моего очисти меня. Ибо беззаконие мое я знаю, и грех мой всегда предо мною. Тебе, Единому, я согрешил и злое пред Тобою сотворил, — да будешь оправдан в словах Твоих и победишь, если вступят с Тобою в суд. Ибо вот, я в беззакониях зачат, и во грехах родила меня мать моя. Ибо вот, Ты истину возлюбил, сокрытое и тайное премудрости Твоей мне открыл. Ты окропишь меня иссопом — и буду очищен; омоешь меня — и сделаюсь белее снега, дашь мне услышать радость и веселие — возрадуются кости униженные. Отврати лицо Твое от грехов моих и все беззакония мои изгладь. Сердце чистое сотвори во мне, Боже, и Дух Правый обнови внутри меня. Не отринь меня от лица Твоего и Духа Твоего Святого не отними от меня. Возврати мне радость спасения Твоего и Духом Владычественным утверди меня. Научу беззаконных путям Твоим, и нечестивые к Тебе обратятся. Избавь меня от кровей, Боже, Боже спасения моего, возрадуется язык мой правде Твоей. Господи, Ты откроешь уста мои, и уста мои возвестят хвалу Твою. Ибо если бы жертвы Ты восхотел, я дал бы ее, — к всесожжениям не будешь благоволить. Жертва Богу — дух сокрушенный, сердца сокрушенного и смиренного Бог не презрит. Облагодетельствуй, Господи, во благоволении Твоем Сион, и да будут воздвигнуты стены Иерусалима, — тогда примешь благосклонно жертву правды, возношение и всесожжения, тогда возложат на алтарь Твой тельцов, — Валерий раньше не знал эту молитву покаяния, но он явственно читал ее как будто бы с экрана монитора. Читал и плакал вчерашний богохульник.

Потом зазвучала грустная песня легендарной группы «Лесоповал» на стихи замечательного поэта Михаила Исаевича Танича.

К молитве не хожу,

И в церкви русской

Я где-то с краю,

Где-то в стороне.

Я — грешный человек,

И сердце мое пусто,

И колокол по мне

Гудит-гудит во мне.

И каждый Божий день,

Когда светает,

И что прошло — прошло,

И след простыл!

Я Господа прошу —

Грехов у нас хватает —

Прости меня, прости! —

А он уже простил.

Наверное, Господь его услышал, понял и простил. Сознание Валерия начало медленно возвращать его в земную реальность.

— Папочка, родненький мой, только ты не умирай! Прошу тебя, не покидай меня! Я не хотела доставлять тебе такие тяжелые страдания. Я всю жизнь любила тебя. Мне мама сказала, кто мой папа. Понимаешь, для девочки очень важно знать, кто ее отец. Пусть он и не живет с семьей, но он есть, где-то есть. А ты жил недалеко от нас. Я маленькой бегала на соревнования, где ты бился на ринге по кикбоксингу. Я орала, как сумасшедшая, когда ты выходил на ринг, и когда во время состязания сопернику удавалось нанести тебе тяжелый удар, я была готова умереть. Я ликовала, когда ты все равно побеждал. Ты был для меня примером твердого характера. Немного повзрослев, чтобы познакомиться с тобой, я пошла в секцию по боевым единоборствам. Ты, как председатель федерации кикбокса, вручал мне грамоты и дипломы за мои победы. Я потом дома долго плакала, прижимая к себе эти награды, потому что они были согреты теплом твоих рук. Но ты не знал, что я твоя дочь. А я не знала, как мне подойти, познакомится с тобой. К тебе ведь на кривой козе и на хромой кобыле не подъехать. Ты — крутой авторитет. А тут в ресторане я увидела тебя, и у меня снесло крышу. Я решила, что любой ценой должна с тобой познакомиться. Прости меня, папочка, любимый мой, самый родной мой, что это знакомство произошло именно так. Я дура, но ты мне нужен, я тебя люблю, люблю.

На шум из соседней комнаты прибежала Ирина. Девчонки, забыв одеться, бегали по гостиничному номеру, искали аптечку с лекарствами. Потом Ирина, набрав в графин холодной воды, начала прыскать маленькими струйками на голову Валерия. Наташа протирала тело отца мокрым полотенцем. Наконец, Валерий начал подавать признаки жизни. Он слышал все, что происходило в комнате. Но он думал, что попал на тот свет, и с высоты этого полета ему как бы виделось все происходящее.

— Девчонки, оденьтесь, пожалуйста. Мне нужно прийти в себя. Я такого глубокого нокаута еще ни разу в своей жизни не получал.

— Слава Богу, папочка, что ты живой.

— Валерий Михайлович, не принимайте все так близко к сердцу. Все будет хорошо. Если мы вам не нужны, то не стоит беспокоиться. Вы нас больше не увидите, — робко включилась в разговор Ирина.

— Папа, Ирина — моя родная сестра. Не сводная, а родная, я так считаю. Потому что нет ближе и роднее людей, чем мы с Иркой. Мы обе походим на нашу мамочку. Ира родилась в браке мамы с другим мужчиной. Но их совместная супружеская жизнь была недолгой. Он не выдержал крутого маминого характера и сбежал. Так что мама одна воспитывала двоих детей.

— Вот здорово, у меня никогда не было дочери, а теперь их две. Ты ведь, Наташа, с Ириной одной крови по матери. А значит, сестра моей дочери — тоже моя дочь! — Валера робко улыбнулся.

— Ура, — закричали девчонки и бросились целовать Валерия Михайловича.

— Только, это самое. Больше, так сказать, ни-ни. Ни в коем случае! Поняли меня?

— Да, папочка, мы все понимаем и будем любить тебя как отца всем сердцем и душой!

Призадумался я чего-то после написания этих строк. Все-таки не деньги главное. Сколько бы не бурлила жизнь вокруг этого бабла, но человеческие отношения первичнее. Они главнее всех других устремлений. За деньги любовь не купишь. Если, конечно, иметь ввиду не трахен-сисько-писько-попен, а настоящие чувства, идущие не из …, а от души.

Сделал дело — бухай смело

Не прокатил первый вариант научного исследования. Службе безопасности банка удалось блокировать выдачу так называемого технического (безвозвратного) кредита. А скорее всего кто-то из работников-безопасников банка (бывших ментов или фээсбэшников) был не в теме и не в доле от этой сделки и сдуру проявил бдительность и настоящий некоррупционный профессионализм. Такое тоже бывает. Но на то научное исследование и непредсказуемый проект, поскольку он затрагивает разные стороны жизни, а жизнь многогранна.

После черной полосы должна пойте белая. Закон тельняшки еще никто не отменял. Сидим с Валерием Михайловичем в своем кабинете, дожидаемся Соленого. Сегодня решается судьба второго или, может быть, первого варианта нашей банковской темы. В «ПУК-банке» все схвачено. Все наши документы прошли экспертизу и одобрены Москвой. У многих банкарей уже течет слюна в ожидании кучи халявного бабла. Мы тоже в ожидании, но без фанатизма. Деньги — это еще не самое главное в жизни. Чувство собственного человеческого достоинства несоразмерно выше. Жаль что не все эту аксиому понимают.

Что-то Костя Харитонов, наш Соленый генеральный директор, задерживается.

Вчера Константин Иванович решил отметить предстоящий успех своей временной, но очень удачной работы генеральным директором: «Шеф сказал, что завтра подпишем кредитный договор. Нам на расчетный счет шуранут двести пятьдесят миллионов рублей. Я их зафигачу по указанию шефа, конечно, в Москву на обналичку. В течение двух месяцев накопится выручка от аренды на моем объекте. Часть денежных средств перечислим банку, исполнив добросовестно первые платежи по кредитному договору. Потом я на период своей командировки приказом назначу Кувалду исполнять обязанности генерального директора предприятия. А сам махну на передержку в Грузию, пока банкиры и менты не перебесятся. Валерий Михайлович уже прикупил мне билеты, сделал заграничный паспорт. В Грузии уже пацаны ждут меня. Буду под кипарисами пить вино и писать стихи. Мне ведь удавалось их писать только в тюрьме. Там делать особо нечего, фортепьяно нет, вот и прорвало вулканом поэтическое творчество. Сергей Алексеевич сказал, что у меня определенно есть талант. А он в этом деле сечет».

Костя потонул в грезах. Ему начало видеться, как он, кучерявый и с бакенбардами, строчит гусиным пером по старинному папирусу непревзойденные шедевры поэтического мастерства. Рядом стоят и обмахивают его опахалами обнаженные красавицы-музы: Наталья Гончарова, Айседора Дункан, Лилия Брик и еще кто-то. Их лиц не видно, их скрывают черные кружевные вуали.

Потом он вдруг начал ощущать себя Хилоном Спартанским — древнегреческим поэтом из шестого века до нашей эры. Из-под его пера стали проступать строки древней мудрости: «К друзьям спеши проворнее в несчастье, чем в счастье», «Языком своим не упреждай мысль». При этом представительницы самой древней профессии — гетеры — возлежали у его ног. Знаменитая гетера Аспазия читала другим жрицам любви уроки риторики. И все они с чувством глубокого уважения и почитания поочередно отдавались Соленому, даря ему почти небесные, самые изысканные ласки.

Потом от знойных девиц из теплых краев сознание Костяна понесло его в родные Сибирские просторы. Он увидел свою дачу в кедровом лесу на берегу Байкала и идущего к нему навстречу прихрамывающего с тросточкой в руке Федора Демидова. Где-то недалеко, в сверкающих лучах солнца, стояли Валерий Михайлович и Сергей Алексеевич. Они приветливо улыбались и жестами приглашали Костю проследовать к ним. Соленый рвался из последних сил, но никак не мог сдвинуться с места. Он начал кричать и звать на помощь своих друзей. Но их образы стали растворятся в меркнущих лучах катящегося на закат багрового солнечного диска.

На самом деле Константин Иванович Харитонов лежал и умирал у себя дома. В той квартире, которую ему прикупили из средств общака за то, что он, находясь в тюрьме, задушил одного мерзкого козла — ментовского стукача.

Причиной, скрутившей Соленого, стал «Боярышник». От безденежья он пристрастился к этому, казалось бы, безобидному спиртосодержащему препарату. Тогда от этой отравы погибли, только по официальным данным, семьдесят семь человек. А на самом деле сколько никчемных и никому не нужных людей завернуло ласты, никто не считал. Как говорится: «Помер Максим, ну и х… с ним». Таких было человек двести или триста, доподлинно неизвестно. Бакланили, что менты поганые и кто-то из больших чиновников крышевал этот «спиртосодержащий» бизнес. Они, конечно, как это часто бывает, остались безнаказанными, а засудили потом стрелочника — участкового милиционера.

Что можно сказать про это пойло? Это, типа, коньяк для малоимущих. Вроде недорого, как бы по карману работягам, бичам и пенсионерам, но с ног сбивает серьезно, не по-детски.

Но в этот раз Харитону попался злосчастный фунфырик с фальсифицированным содержимым. Сосед, по кликухе Косой, притаранил его под будущий денежный расчет. У Кости сейчас не было денег, но скоро-то он станет богатеем.

Не стал. Не справился организм туберкулезника с метаноловой отравой. Костя доживал свои последние минуты и прекрасно это понимал.

— Кувалда, быстро давай гони к Соленому. Чует мое сердце что-то неладное, — тревожно закричал Валерий Михайлович.

— Че орешь, шеф, у меня слух хороший. Сейчас слетаю по-бырому. Может он еще спит после вчерашнего. Пацаны цинканули, что он с Косым пересекся. Буханули, наверное, вот и спят себе, сопят во все дырочки.

— Давай, Кувалда, побыстрее. Ты че, не знаешь народную мудрость: «Сделал дело, бухай смело».

— Я-то знаю, а вот Соленый может быть позабыл.

Кувалда примчался на хату к Соленому, он тарабанил в дверь, кричал, взывая Костю открыть «калитку». Отчаявшись получить ответ, Кувалда по водосточной трубе влез в открытое окно квартиры генерального директора Кости Харитонова. Но было уже поздно. Костян приказал долго жить… Как будто бы из заоблачных небесных динамиков приглушенно стали звучать строки из стихотворения «Прощальное».

Так слишком часто говорили

О сути, смысле бытия.

Ругались и порой шутили,

Жизнь вместе в тягостях живя.

Ведь лет обоим нам немало,

И прожиты они в борьбе.

В стремлении жить, добиться счастья,

В заботе, праведном труде.

Подобно струям водопада,

Столкнулись в жизни мы с тобой.

И вроде ничего не надо,

Пусть все течет само собой.

Любовь толкает на безумство,

Лишив рассудка и ума.

За прегрешения все земные,

Сурово спросит жизнь сполна.

Я разрываюсь меж огнями,

Любовью к детям и тебе,

Горю и тихо угасаю,

И путь весь мой пройдет во тьме.

О как же я неосторожен

В своих мечтаниях земных.

Хотел любви простой и жизни

Для всех любимых я своих.

Но видно, это слишком много

Для жизни прожитой моей.

И разрываюсь я на части,

Борясь с любовью своей.

Потери, видно, неизбежны,

Разлуке и страданьям быть,

И сердце станет словно камень,

Не сможет больше так любить.

За что же мне все муки ада,

Ведь я пока еще живой.

Жизнь пронеслась перед глазами

И одарила пустотой.

Прости, коль в чем тебя обидел.

Я пред тобою виноват.

Пусть счастья в жизни будет много,

А я лишь только буду рад.

— Кажется, я врубился в причины неудачного похода Федора в «БВН-банк», — задумчиво произнес Валерий Иванович. — Сиплый, возьмешь с собой Клешню, и смотаетесь за нашим шапирой. Пусть он вас на Иркут вывезет, типа шашлыки-машлыки. Там его спросите, как он со своей адвокатской конторой Федору Демидову гашение судимости организовали. Они мне бакланили, что погашение и снятие судимости регулируются уголовным законодательством России, а у них там, типа, все схвачено и регулируется взятками-долларами. За бабки они сделают прекращение судимости, и Федор будет являться несудимым. Ведь наличие судимости ограничивает некоторые гражданские права, поэтому вопросы, связанные с процедурой избавления от судимости, актуальны для определенной категории граждан. Ну, так нам в банк надо было ласково ломануться. Умничали суки, а сами, по-видимому, купили справку в ИЦ УВД, а в компьютерной базе данных изменения так никто и не собирался делать. Думаю, шапира быстро расколется. Потом кинете его в реку, где течение сильное.

— Шеф, а если он того этого…

— Говно не тонет, не волнуйся.

— Ясно, шеф, все сделаем.

— А потом, когда шапира вынырнет, заберете у него ключи и документы на новенький джип и саму машину. Это он, сука, на мои бабки оттопырился. Пусть теперь пешком ходит.

— А с тачкой что потом делать?

— Продадите и поставим памятник Соленому.

— Это правильно, шеф. На могилке…

— Ты че, Сиплый, оценку мне давать решил?

— Не, шеф, это я так, просто ляпнул.

— Ладно, вперед, займитесь делом.

Где-то через две недели Центральный банк РФ издал релиз, из которого следовало, что у ряда коммерческих банков из-за недостаточности капитала, ведения рискованных операций и неисполнения в срок требования Банка России были отозваны банковские лицензии. Таким образом, громко пукнул «ПУК-банк» и накрылся медным тазом «БВН — банк».

Займемся обналичкой

— Валера, мы с тобой не губернаторские чиновники. Нам рубить черное лесное бабло или получать ставшие традиционными откаты от дорожного строительства не дано. Мы и не мэрские, и их городские нехилые откаты тоже не наша сфера. Да и не пошли бы мы с тобой бюджетные деньги дербанить.

— Конечно, Серега, как бы не хотелось глядеть на морской прибой с его постоянными откатами водных масс, но мы не на море. В смысле, не в море бюджетного бабла. Надо подумать все-таки, как наши научные изыскания продолжить и довести их до логического завершения.

— Валер, я, однако, погружусь в тему наличных денег поглубжее, — смеюсь я.

— Ага, Серега, по самые помидоры погружайся.

Где-то глубоко в моем сознании зазвучало замечательное стихотворение «Рубь».

Я видел многое и всяко,

Кто жизнь так просто прожигал,

И кто трудился будто трактор,

И лишь мозоли набивал.

Пусть труд по жизни благороден,

Да и достаток не велик,

Порой в стремленьи заработать

Готовы мы лежать в грязи.

Мы будто свиньи роем рылом,

Плюемся, хрюкаем, рычим,

И рвемся прямо к пьедесталу,

Шагая по плечам чужим.

Одно величие лишь видим

И манит в омут нас деньга.

Забыв, что это все земное

И не возьмешь на небеса.

Так, душу чернью омрачая,

Куем себе мы кандалы.

И грех лишь в душу запуская,

Летим, сорвавшись в пропасть, мы.

Опомниться порой бы надо,

Пока в трясину не ушли.

Но плачут жены, дети, чада,

И снова будем землю грызть.

Вот так, попав под управленье

Мы скверной алчности своей,

Не видим истинно прекрасной

Любви Божественной своей.

Новый виток научных разработок начал набирать свои обороты. Я решился на поход по лабиринтам финансовых подземелий, опутанных зловещим слоем коварных паутин. И вот, я в почти самом логове весьма рискованного, с каторжнокандальным оттенком причале финансового благополучия.

Обстановка скромная, без изысков. Атмосфера деловая, располагающая к доверительному разговору.

— Здравствуйте, мне посоветовал обратиться к вам Александр Карпович Орестархов. Он раньше работал в конторе по борьбе с организованной преступностью, а сейчас, выйдя на пенсию, помогает предпринимателям решать различные коммерческие задачи.

— Здравствуйте, меня зовут Фира Соломоновна Гольдштейн, но прошу вас называть меня просто Глафирой Викуловной Деньгиной. Однако вы забыли представиться. Как вас зовут?

— Меня не зовут, я сам прихожу. А в паспорте написано Сергей Алексеевич, — смущенно заулыбался я.

— Мне, Сергей Алексеевич, весьма авторитетные люди отрекомендовали вас с очень хорошей стороны. А вы еще и юморной. Ну-с, с чего начнем наше общение? — в ее глазах засверкали эротические искорки.

— Глафира Викуловна Деньгина, как многообещающе и завораживающе звучит ваша фамилия, — в весьма доброжелательной тональности, с нотками учтивости, бархатным голосом произнес я.

— Так, начало неплохое, — встрепенулась женщина бальзаковского возраста, демонстративно поправляя свой бюстгальтер на огромной груди.

«А че там идет за бальзаковским, какая градация? Может быть бабаеженский или кащейбессмертовский возраст? — подумалось мне. — Не, так о женщинах нельзя. Женщина — это святое. Лучше сам на себя посмотри, юморист хренов».

При этом эротические искорки в томных глазах вишневого цвета моей собеседницы стали превращаться во всполохи молний как бы далеких электрических разрядов.

«Ах какие это глаза… Такие бывают только у еврейских женщин», — подумалось мне.

— Мои знакомые хотели бы со взаимной выгодой для начала обналичить через вас пятьдесят миллионов рублей. Если все пройдет хорошо, то следующим траншем мы бы запустили один миллиард деревянных. Как вы на это посмотрите, Глафира Викуловна?

— Молодой человек, мне нравится ваша осторожность. А вам известно, что совсем недавно, в декабре 2018 года, сын одного хорошего человека, заместителя председателя федерации боевых единоборств, с друзьями по статьям 172 и 210 Уголовного кодекса РФ (это незаконная банковская деятельность и создание преступного сообщества) присели на разные сроки, главнюки получили по десять лет, а каждый из других тринадцати соучастников свои сроки, чуть поменьше.

— Спасибо, за молодого человека, ведь я младше вас разве что на пару лет, — заулыбался я. — Число тринадцать — не очень счастливое, если говорить на тему этих ребят. Мои же ребята говорят, что такие деньги, которые можно поднять и в дальнейшем спасти от увода за бугор алчной шайкой государственных казнокрадов, надо брать. Направлять их в дальнейшем через потребление товаров, услуг и инвестиций в экономику нашей же страны. Возможные уголовные наказания и их сроки, заработанные по этой схеме, не очень-то пугают. Чего только не сделаешь для процветания нашей любимой Родины. При перспективе грева из общака во время отсидки и вероятного досрочного освобождения желающих поучаствовать в проекте найти не очень сложно. А с вами, Глафира Соломоновна, в одной камере… — это же несбыточная мечта одинокого поэта.

— Типун вам на язык, Сергей Алексеевич. Я Фира Викуловна. Фу ты, черт, я Глафира Викуловна. С вами тут все перепутаешь с перепугу. Я в камеру не собираюсь, проказник ты мой коварный.

На блузке Фиры Соломоновны расстегнулись сразу две верхние пуговицы. От ее учащенного дыхания вздымающаяся грудь стала показывать через открывшиеся «окна» свои огнедышащие поверхности. В ее глазах закрутились эротические вихри торнадо, сопровождаемые волшебными ударами молний.

— Глафира Викуловна, у вас большой гипоталамус. Мы этим…, — сделав паузу и показав глазами на два вздымающихся вулкана, — можем заняться чуть позже. Как раньше пели в песне: «Первым делом, первым делом самолеты…», — снова улыбаюсь я. — При этом прекрасно понимая, что на нары вы не собираетесь, а раз так, то и меня за собой поведете не в казематы, а в светлое будущее, если наше сотрудничество состоится. А для этого, думаю, есть большие перспективы, — произнес я, пристально уставившись взглядом на ее выдающиеся формы.

— Что у меня большое? — озадачилась моя очаровательная собеседница, немного смутившись.

— Гипоталамус. Это небольшая область в мозге человека, отвечающая, в том числе, за либидо.

— А вы в добавок еще и умный человек, — сказала Фира Соломоновна, загадочно улыбаясь. — Хоть у меня и есть достаточный выбор в надежной клиентуре, но что-то подсказывает мне, что наше сотрудничество обещает быть успешным.

Ее глаза вишневого цвета наполнились теплом, приобретя при этом какой-то загадочный лиловый оттенок. Что это означает, я пока не знал. Потом, попив немного холодной водички из кулера, Глафира Викуловна велела мне прийти через неделю, поскольку нужна проработка и куча разных согласований и, конечно же, подстраховка.

Крутое везение

— Итак, Сергей Алексеевич, мы можем приступать к первому этапу нашего проекта, — загадочно произнесла Глафира Викуловна.

В ее глазах вишневого цвета засияли всполохи нежно-лилового цвета.

«Интересно, почему при разговоре о деньгах глаза моей собеседницы окрашиваются слегка лиловыми красками, а эротические искорки приглушаются? А если разговор пойдет о «ярде», че тогда будет? Миллиард — дело серьезное, это не какие-нибудь вшивые пятьдесят миллионов рублей! И в этом моем научно-финансовом исследовании возникает новое направление — неврологическое, нет, нейрологическое. Если сексуальное влечение человека формируется гипоталамусом, то, собственно, само удовольствие с помощью гормона допамина формируется в анатомической структуре мозга, называемой стриатум (эту часть еще называют полосатым телом, так как на латыни стриатум называется — corpus striatum).

Центр удовольствия в головном мозге был открыт в 1954 году Джеймсом и Питером Милнером. Их интересовал вопрос о том, станет ли крысам некомфортно при электрическом стимулировании лимбических систем мозга. Электрический ток при эксперименте включался, когда крысы заходили в определенный угол клетки. Они при дискомфорте должны были бы сторониться этого угла. Вместо этого, они очень быстро возвращались обратно. А когда крысам установили рычаг, включающий ток, они начали нажимать на него и кайфовать до семисот раз в час. Может у моей собеседницы таким рычагом (без всякого секса) являются деньги? Очень интересно, надо поизучать!» — невольно подумалось мне.

— Что-то вы задумались, Сергей Алексеевич.

— Думаю, что приоритетнее — секс или деньги.

— А вам чего по жизни больше не хватает?

— Не знаю, что и сказать. Никогда не задумывался.

— А че тут думать? Деньги всегда важнее будут.

— Сомневаюсь я что-то. Свобода от всевозможных зависимостей намного ценнее и несравнимо дороже.

— Наивные рассуждения, мой друг. В этом мире все продается и покупается. Простой человек с идеальными принципами, получив высокую должность и став великим, быстро перерождается в банального вельможного хапугу. Тебе нужны примеры? Пожалуйста.

Был руководителем одной государственной структуры Игорь Чекушкин, назову его так. До своего прихода в «Росалкокольрегулирование» имел, наверное, благие намерения, ратовал за государство. Но летом 2018 года он был уволен и сбежал из России. Не стал бедолага дожидаться, когда за ним придут служители закона. А все почему? Брал не по чину, урезая денежный пирог, разворовываемый другими, более высокими по должности мздоимцами. Десять лет трудился Чекушкин, не покладая рук. Везде расставлял своих людей, влез в «ОФК-банк», став его крупнейшим акционером. Создал систему фиктивных подставных заводов-однодневок, выдавая им лицензии в ускоренном порядке. Давал под них фиктивные банковские гарантии. Только за 2010—2012 годы более чем на триста миллиардов рублей засыпал их федеральными специальными марками немногим более полутора миллиардов штук. За все время «честной» работы обобрал государство на несколько десятков миллиардов рублей. Сейчас живет себе за границей с выведенными из России денежками.

Всего за рубеж состоятельными россиянами выведено с 1990 года по настоящее время, по некоторым оценкам, до семидесяти пяти процентов от валового национального дохода страны. Фактически небольшая кучка российских богатеев держат за рубежом такое же финансовое состояние, какое все россияне — внутри страны. В год утечка составляет от пятнадцати до пятидесяти миллиардов долларов. Естественно, с этих денег не платятся налоги в бюджет нашей страны, а налоговая нагрузка перекладывается на небогатое население России. В настоящее время перекос в распределении доходов в России находится на уровне США — 1 процент граждан получают 20—25 процентов всех доходов в стране. Россия вошла в пятерку стран с наибольшей долей финансовых активов, хранящихся в офшорах. Впереди только Саудовская Аравия, Венесуэла и ОАЭ. Президент России предпринимал меры по деофшоризации экономики, но воз и ныне там. У нас в России правит капитал, причем недобросовестный и даже враждебный к жителям страны.

— Выходит, что вы, Глафира Викуловна, боретесь с алчными чиновниками и олигархами, проводя обналичку денежной массы для того, чтобы предприятия, задавленные налоговым бременем и поборами различных государевых упырей, имели оборотные средства и не умерли, работая в нашей стране?

— Я родилась в многонациональной России, это моя Родина. Я патриот, я не хочу, чтобы наша экономика разваливалась из-за невменяемой экономической политики, навязанной нам извне.

— А не кажется ли вам, Глафира Викуловна, что своими действиями вы стимулируете продолжение этой экономической агонии?

— Что вы, Сергей Алексеевич, имеете в виду, поясните, пожалуйста?

— Российская империя в начале двадцатого века рухнула, наверное, прежде всего из-за пренебрежительного и неприемлемого отношения верхов к человеку труда — простому россиянину. Если бы тогда верховные правители, политики, к примеру, довели бы до логического завершения Столыпинскую аграрную реформу, посулили бы уменьшение рабочего дня для тружеников с 13—14 часов до восьмичасового и прижали бы буржуев — тогдашних олигархов, может быть и Октябрьской революции с Лениным во главе не случилось? Если бы правители СССР вели бы взвешенную и грамотную экономическую политику, то и Советский Союз бы не развалился?

— Что вы, что вы, Сергей Алексеевич, я категорически против любых революций и кровопролития. Режим, неспособный вести разумную экономическую политику, неизбежно вымрет сам.

— Тогда выходит, что вы своей деятельностью ограничиваете возможности отдельных высокопоставленных лиц по более полному наполнению своих карманов денежной массой. Хоть и не намного, но сокращаете финансовый поток, выводимый за границу, в офшорные зоны. Не кажется ли вам, что за такие действия можно попасть в нашу не очень комфортную зону за колючей проволокой?

— Опять вы, Сергей Алексеевич, о грустном. Конечно, владельцы ООО «Россия» предпринимали и будут предпринимать действия по защите своих интересов. Для этого их подданные депутаты и сенаторы будут принимать необходимые власть предержащим законы. Карманное правительство будет издавать различные постановления, направленные на укрепление власти. Правоохранительная система, система принуждения будет следить за исполнением этих законов, прокуратура — за соблюдением законности, полиция хватать нарушителей, суды их осуждать и отправлять на нары и в трудовые колонии.

К примеру, Федеральный закон №115 «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма» как бы направлен на защиту прав и законных интересов граждан, общества и государства путем создания правового механизма противодействия легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, финансированию терроризма и финансированию распространения оружия массового уничтожения. Но на самом деле имеет мало общего с заявленными целями. Скорее всего он призван защитить государственных казнокрадов от конкуренции простых предпринимателей, борющихся за выживание своего бизнеса и обычных граждан. Террористы же и всякая нечисть получают надежное финансирование с запада, например от США и союзников.

А если припомнить мудрые слова сатирика М. Жванецкого: «Что охраняешь — то и имеешь», становится понятным, кто мне помогает в реализации наших проектов. Охраняешь бюджет, контролируешь банк, борешься с преступностью и коррупцией — имеешь от них же деньги и немаленькие. Надо полагать, что эта помощь небескорыстная. Поэтому за свои услуги я и прошу одиннадцать процентов от объема обналичиваемых денежных средств.

— Так значит, ударим обналичкой по коррупционизму, казнокрадству и стагнации российской экономики?

— Мне, определенно, ваш лозунг нравится.

— Тогда перейдем к нашему делу.

— Конечно, обсудим разные детали.

— Перечисления делать всей суммой?

— Лучше частями, примерно по 6 миллионов.

— Получатель денег будет один?

— Нет, под каждый перевод свой.

— Получение денег будет одной суммой?

— Нет, деньги будут передаваться 7 дней.

— Какие гарантии при этом будут?

— Официально никаких.

— Как так, разве такое возможно?

— Наши отношения строятся на доверии. А доверие основано на рекомендации от конкретных лиц, познакомивших нас. Они-то и будут являться гарантами успешного прохождения сделки.

— Если меня вдруг, не дай Бог, кинут, то я могу обратиться за деньгами и возмещением убытков к Александру Карповичу Орестархову?

— Вы правильно меня поняли.

— Не хочется думать о плохом, но в моей жизни встречались разные люди. Некоторые, как живые, перед глазами стоят, — понтанулся стальным голосом я.

На лице Глафиры Викуловны не дрогнул ни один мускул. Она была спокойной и уравновешенной.

— Ваше право, Сергей Алексеевич, рисковать или нет. Здесь каждый свободен в своем выборе.

— Хорошо, приступаем к работе.

И я занялся дальнейшим продвижением своего научного исследования по заявленной выше тематике.

Прошла неделя. Звонок по телефону.

— Здравствуйте, меня зовут Надя. Я по поручению Глафиры Викуловны. Передо мной стоит дипломат с документами.

— Так ведь должен стоять у меня.

— Не переживайте, скоро будет стоять у вас.

— А сколько там документов?

— Там в дипломате пятьдесят.

— Надежда, вы меня обнадеживаете.

— К сожалению, мы не уславливались…

— О чем? По терминологии?

— Да, я не знаю как это назвать.

— Чего: рецептов или таблеток?

— Противозачаточных средств.

— А что мы ими будем делать?

— Право, не знаю. Мне сказали…

— Что сказали, не томите душу…

— Передать пятьдесят гандонов.

— Кому нужны эти гандоны…?

— Очень уважаемому клиенту.

— Ничего не понимаю вообще…

— Он заждался уже и все дела.

— Может пятьдесят лимонов?

— Да, лимонов, я не расслышала.

— Ну, так приезжайте поскорее.

— Не, я не могу, приедет Дима.

— Как-то странно все получается.

— Не переживайте, он выезжает.

— Как я смогу узнать, что это Дима?

— Я на Вайбер сброшу его фотографию.

— Хорошо, жду Диму с гондонами…

Потом я дал команду охране развернуть камеры видеонаблюдения на вход в подъезд, на площадку возле входа в наш офис и на проезжую часть к зданию. Внизу поставил Кувалду. Если это подстава, и вслед за деньгами будут ломиться маски-шоу в составе вооруженного СОБРа или ОМОНа, то, не дожидаясь их вторжения, пацан по кличке Забияка должен выбросить портфель вдоль стены вниз под ноги Кувалде, а затем броситься в разборку с ментовскими бойцами. В пререкания для затягивания времени должны так же влезть Сиплый с Клешней. Они ребята крепкие, могут возиться и драться достаточно долго. Огнестрельное оружие менты в этой потасовке применять не должны. Тем временем Кувалда рванет когти. Если в дипломате меченые люминесцентным раствором или изотопами купюры, то обменяем их в гостинице «Интурист» возле железнодорожных касс. Чтоб менты усрались. Там кореш с погонялом Лапоть рубли на доллары меняет.

Пацаны на шухере докладывают, что поляна чистая, хвоста нет и ко мне в кабинет идет Дима. Валерий Михайлович в отъезде. Вот мне и выпала доля принимать бабки по первому этапу нашего научного исследования.

— Здравствуйте, я Дима Карлсон.

— Привет, который живет на крыше?

— Да, у нас офис в чердачном помещении.

— А наш Карлсон с гондонами или как?

— Это че, Надька такую фигню сказала?

— А кто же еще, я уж подумал с ней…

— Нет, она перепутала. Случай такой был.

— Что за случай, однако, интересно узнать.

— В областную администрацию бабки несли.

— А гондоны-то при чем тут, непонятно мне?

— Встреча была у фонтана в палисаднике.

— А презервативы на что надевали и зачем?

— Так каждую пачку купюр изолировали.

— От чего защищали? Засовывали куда-то?

— Столько денег в одно дупло не засунешь.

— Согласен с тобой полностью, но тогда что?

— Да бросать портфель пришлось в воду фонтана.

— Подстраховывающие пацаны его достали и…

— А че, хвостик к казнокрадам кто-то прилепил?

— Да, было дело, еле отвертелись потом.

— Да, смешная история — гондонам гондоны…

— Так потом и прилипло, каждую пачку называть.

— А у тебя сейчас сколько пачек, ой, гондонов?

— Ровно сто пятитысячными купюрами.

— Все верно, 11% мы сверху перечислили.

— Доставай, Димон, гондоны пересчитывать.

— Давай, Сергей Алексеевич. Деньги любят счет.

Счетчик-сортировщик банкнот Magner 150 Digital с детектором быстро прошуршал всеми купюрами. Все оказалось чики-пики. Прямо как в банке. Вообще-то они, денежки, и были из банка. Правду Глафира Викуловна говорила: «Что охраняешь — то и имеешь!» Мудрость стала народной.

Бухгалтер отсчитала наши два процента и положила денежки в кассу общака. Его надо пополнять.

Итак, первый этап второго научного исследования завершен успешно. Надо переходить к следующему, более масштабному эксперименту. Для этого опять встречаюсь с Глафирой Викуловной Деньгиной.

— Приветствую вас, Глафира Викуловна. Я на деле убедился, что с вами можно работать. Хотелось бы продолжить плодотворную работу в рамках предварительной договоренности.

— Здравствуйте. Напомните мне, пожалуйста, о чем мы договаривались. Тема, кажется, была весьма увлекательной.

Она опять демонстративно поправила свой бюстгальтер. Я подметил, что он был чуть-чуть маловат для размера ее груди. Зато создавалась иллюзия, что полные жизненных энергий сиськи, как два футбольных мяча, рвутся на свободу для жаркого спортивного единоборства, поединка двух полов.

С нескрываемым удовольствием Глафира Викуловна уловила движение моих глаз и пристальный взгляд на свои достопримечательности. В ее взоре начали озорно искриться эротические лучи вполне естественного плотского желания.

— Глафира Викуловна, надо оговорить условия по второму траншу в один миллиард рублей.

— Транш будет дробиться. Это однозначно. Список реквизитов для перечисления денег я вам дам в течение недели. Получение денег займет три недели с момента поступления в соответствующий адрес.

— А каким образом мы будем получать наличку? Это же огромный объем. Расскажите, пожалуйста, технологию самого процесса обращения денег.

— Есть еще одна народная мудрость: «Много будешь знать — скоро состаришься», — улыбнулась в ответ моя многоопытная собеседница.

— Мне дальше уже некуда стариться.

— Очень хорошо. Тогда слушайте.

— Триста миллионов в первую неделю.

— Так, и что будет дальше?

— Дальше еще триста миллионов.

— А оставшуюся сумму когда?

— Четыреста миллионов в третью неделю.

— Я полагаю, что это рамочные цифры?

— Да, конечно, это примерные ориентиры.

— А как мы будем получать банкноты, у кого?

— Здесь существует два различных варианта.

— Будьте так любезны, озвучьте их, пожалуйста.

— Частями, ежедневно, у меня в офисе, вечером.

— А кто вам будет привозить денежную массу?

— Отдел вневедомственной охраны при ГУВД.

— Менты будут возить как бы ворованное?

— А что тут плохого? Это услуга за оплату.

— Сколько денег они берут себе на лапу?

— Ноль пять десятых процента от суммы.

— Я эту функцию за эти бабки забираю себе.

— Вот, собственно, мы и пришли к варианту №2.

— Где забирать наши деньги и в какое время?

— Забирать будете в магазинах торговой сети.

— Какое наименование этого нашего ритейлера?

— Торговая сеть «Ням-ням». Мы с ней работаем.

— Знаю. Она широко представлена в Иркутске.

— Еще в Шелехове, Ангарске и Иркутском районе.

— Почему они должны инкассироваться нами?

— Потому что они получат ваши деньги.

— А если приедут инкассаторы из банка.

— На период работы с нами не приедут.

— Руководство «Ням-ням» заинтересовано?

— Да, конечно, они получат свои 0,6%.

— А кто еще с наличкой может подключиться?

— Сеть автозаправок «Би-би буль-буль».

— Схема мне полностью понятна.

— Вот и хорошо, до встречи, мой дорогой.

— До встречи, фея, финансовая волшебница.

Далее мне предстояла неделя для предварительного согласования схемы финансовых потоков с держателями безналичной денежной массы. Положение у них было безвыходное. Поджимали сроки. Поэтому они не торговались и сразу же согласились на 16% за оказываемые услуги по обналичиванию безналичных денег. Московские барыги им вообще зарядили четвертину. Это значит, они должны были бы отдать 25% от перелопаченного объема. А сибиряков бизнесмены любят. За то, что они конкретные, обязательные и не жадные. А эти качества очень важны в бизнесе, да и вообще в нашей непомерно сложной жизни.

«Лед тронулся, господа присяжные заседатели», — так, наверное, сказал бы великий комбинатор Остап Сулейман Ибрагим Берта Мария Бендер-бей из «Двенадцати стульев» Ильи Ильфа и Евгения Петрова. Но у нас-то научно-исследовательская работа. Поэтому я бы сказал так: «Двухвалентные электроны чекалдыкнулись на аэродинамическую индукцию посредством паровертебральной конструкции бактериального вагиноза базальных ганглий». Че сказал? Сам не понял. Но получилось залихватски по-научному.

Процесс закрутился полным ходом. Все ответственные босяки и бродяги (прим. правильные пацаны, уважающие понятия) были заняты не очень сложной, но очень ответственной работой. Валерий Михайлович четко контролировал и координировал научно-исследовательский процесс. В результате все задуманное было реализовано. Мы получили свой бонус в размере пятидесяти пяти миллионов рублей. Валера мне отслюнявил кругленькую сумму. Куда пошли остальные бабки, я не знаю. Да и не мое это дело. Денег никогда не бывает много. Главное, чтобы никто из участников не перегрызся между собой случайно или по какой-то другой причине.

Ё-мое, какой объем деревянных и всего-то за три недели! Бабла немеряно. Мне привезли несколько сумок, наполненных до краев мелкими денежными банкнотами. Какое там количество долгожданных денег навскидку определить очень сложно.

— Пацаны, а сколько тут бабок? Я имею в виду не физический вес, а итоговую сумму. Кто цифирь сказать может? — обратился я к инкассировавшим эту часть проекта Кувалде и Забияке.

Кувалда достал реестр-отчет и начал приводить данные о количестве денежных знаков каждого номинала. Итого одиннадцать миллионов рублей.

«Как они не перебили друг друга при доставке денег», — подумалось мне. Это же сумасшедший соблазн, завладеть такой суммой. Вспомнился случай из моего усть-илимского прошлого. Сын одного моего друга по имени Александр, погостив дома в северном городе, собрался ехать в Иркутск. Туда уже переехали его родители. Там он учился в политехническом институте. С вечера крепко выпивали с одноклассником Мишей. На утро с больной головой он покидал свои шмотки в большой полиэтиленовый пакет. Потом вспомнил, что засунул туда куртку, а в ней все его деньги. Он вытащил скомканные банкноты и бросил их поверх вещей. Получилось, что деньгами он прикрыл свои шмотки. Миша увидел эту картину, и у него снесло крышу. Потом на следствии он чистосердечно раскаивался. Парень подумал, что у отъезжающего в областной центр друга полиэтиленовая сумка битком набита деньгами. Что его сразу не спохватятся. Убил он Сашку за какие-то, как оказалось, четыре тысячи рублей мелкими купюрами. Нелепая смерть. Жалко парня. А какое горе пережили его родители… И этот молодой дурак Миша всю жизнь себе поломал. Своих родителей от переживаний свел в гроб. Но у правильных пацанов такого быть не должно, однозначно.

Потом мы с пацанами отвезли Глафире Викуловне ее долю в 110 миллионов рублей. Пацаны ждали на улице, а я зашел, чтобы поболтать с королевой финансовых операций.

— Здравствуйте, Глафира Викуловна.

— Здравствуйте, Сергей Алексеевич.

— Я привез вам сумку с более чем двумя тысячами гондонов. Кажется, так для конспирации надо было назвать сумму в сто десять миллион рублей по количеству пачек с пятитысячными купюрами. Я могу ошибаться с количеством презервативов, арифметика не мой конек.

— Очень хорошо. Вы оправдали полностью те рекомендации, которые прозвучали в ваш адрес.

— Мне приятно слышать от вас столь лестный отзыв о моей скромной персоне. Ей богу, приятно.

При этом разговоре моя собеседница ни разу не поправляла свой бюстгальтер. Ее бюст не вздымался, как вулкан.

«Как хорошо, что стриатум — центр удовольствий в ее головном мозге — переполнился гормоном допамином в ожидании удовлетворения материальных потребностей в связи с получением огромной суммы денег. Как здорово, что они затмили собой гипоталамус — участок мозга, отвечающий в том числе за либидо — половое влечение. Цвет ее вишневых глаз изменился, он стал фиолетово-лиловым. Так вот в чем секрет таких цветовых преображений — в мыслях о деньгах.

Но так человечество может стать бесплодным! О любви надо думать, о любви и о морально, духовно и физически здоровом потомстве! Это самое главное в жизни!» — подумалось мне.

Куда вложить деньги?

Итак, у меня лимончики и их одиннадцать. Я столько фруктов еще не держал в своих руках. Просто обалдеть. Сказать ли об этом жене, не знаю. Наверное, лучше ее не искушать. Шальные деньги ничего хорошего в семью не принесут. Я лучше сам разберусь куда их пристроить. Пойду-ка я прогуляюсь по городу. Подышу свежим воздухом от выхлопных труб проезжающих мимо автомобилей. Поразмышляю о жизни.

Возле Центрального рынка я натолкнулся на такую картину.

Пожилая, опрятно одетая женщина ковырялась в мусорных баках. А ее за этим мероприятием застукали завсегдатаи этого клондайка всякого ненужного людям имущества и пищевых отходов со столов рыночных торговцев.

— Ты, че, бабуся, рамсы попутала (прим. ведешь себя неправильно), это наша с Петей Корявым территория. Ну-ка показывай сумки. Чего ты у нас сперла, старая кочерга? — загундосил Шура Кудинский, прыщавый, неумывавшийся года три, прожженный бомжара.

— Я, милый человек, тут чего-нибудь покушать искала. Хлебной крошки во рту не было уже целую неделю. Пенсию украли. Помочь мне некому. Муж помер. Сын где-то скитается по России в поисках лучшей жизни, — бабушка улыбнулась жалкой страдальческой улыбкой.

Она не ожидала ничего хорошего от этого падшего человека. «Хоть бы бить меня не стал, — подумала старушка. — Да и пусть бьет, пусть убьет, зачем мне такая нищенская жизнь?» Мысли пожилой женщины были мрачными, как ночь на кладбище.

Каким-то седьмым чувством, которое пробухать невозможно, Шурик остро почувствовал боль и страдания этой сгорбленной от времени бабушки. Он пригляделся к ней. И вдруг в его памяти всплыл образ его мамы. Мамы, которая качала его в колыбели. Потом водила в садик и в школу. Мама, мамочка, которую он не смог проводить в последний путь, потому что мотал очередной срок в исправительно-трудовой колонии. Шурка смотрел на эту женщину и уже не мог ничего сказать. Он расчувствовался от нахлынувших на него воспоминаний, глаза стали влажными. Плакать Кудинскому не приходилось уже давно. Привык он переносить тяготы и лишения своей жизни, которую он сам же себе и исковеркал. А тут пробило. К горлу подкатился ком, он сковал дыхание нашего бывшего интеллигентного человека. Шура прокашлялся и вдруг начал робко по памяти читать стихотворение Сергея Есенина «Письмо к матери»

Ты жива еще, моя старушка?

Жив и я. Привет тебе, привет!

Пусть струится над твоей избушкой

Тот вечерний несказанный свет.

Пишут мне, что ты, тая тревогу,

Загрустила шибко обо мне,

Что ты часто ходишь на дорогу

В старомодном ветхом шушуне.

И тебе в вечернем синем мраке

Часто видится одно и то ж:

Будто кто-то мне в кабацкой драке

Саданул под сердце финский нож…

«Да, видимо, сейчас он пырнет меня ножом. Вишь как глазища-то загорелись. Намекает, окаянный, на поножовщину», — подумалось нашей старушке.

Когда Шура заскорузлой рукой полез в свою убогую котомку, бабушка закрыла глаза и стала ожидать свою смерть. А наш мужик полез в сумку, чтобы достать свежего магазинского хлеба. Он стоял и побирался возле гастронома на улице Карла Маркса. Очень хотелось, по обыкновению, накатить фунфырик дешевого одеколона, а денег не было. Пристал он к одному молодому парню. Дай, мол, денежек на хлебушек. А парень отвечает, что ты, типа, все денежки пропьешь. Прав он, конечно, был. Не дал ни копейки. А когда выходил из магазина, вручил Шурику свеженькую хрустящую французскую булку. И сказал, типа, на тебе, прямо с доставкой, и в очереди стоять не нужно. Вот ведь какие люди-то бывают. Не игнорировал, не презирал, а поступил, как заботливый и разумный человек. Правда, от этого желание похмелиться никуда не улетучилось. Но в этот вечер не повезло, бухалово, так сказать, обломилось.

Старушка стала за обе щеки уплетать хлебушек, который ей вручил еще совсем недавно грозный собеседник. А Шурик Кудинский уже глядел на нее с любовью. Он был горд собой. Он ведь в первый раз за много-много лет сделал доброе дело и нисколько об этом не жалел.

Я со стороны наблюдал за этой трогательной сценой и мне в голову пришла мысль: «А что, если мои деньги потратить на организацию бесплатного питания людей, находящихся в трудной жизненной ситуации?» Внутренний голос сразу ответил: «Правильное решение. Деньги, упавшие с неба, надо запускать на добрые дела!» Звоню Валерию Михайловичу и Федору Валентиновичу, создав на смартфоне конференцию между тремя абонентами.

— Валера, Федор, я хочу на деньги из своей доли открыть стационарный пункт бесплатного питания для неприкаянных или брошенных судьбою людей. Пусть бабушкам, дедушкам, больным и немощным будет в жизни хоть какая-нибудь отдушина. Место, где они могут встретиться, поговорить, покушать. Они ведь люди, им нужно хоть немного человеческого тепла. Бродяги, откинувшиеся с зоны или тюрьмы, тоже могут найти для себя отдушину. Да и воровать им на пропитание не будет особой необходимости, и людям от этого может быть будет немного спокойнее.

— Серега, я поддерживаю твою идею. Со своей доли тоже отстегну бабла. И от церкви приглашу священника отца Дионисия. Мы, кажется, познакомились и даже подружились, — сообщает свое мнение Валерий Михайлович.

— Сергей, я хоть еще не очень ходячий и кантуюсь в больничке после ДТП, но башка у меня варит, и рот разговаривает. Я поддерживаю. Твое предложение одобряю, голосую «за» обеими руками. Еще я врачей волонтерами приглашу для оказания бесплатных медицинских услуг нуждающимся людям. У меня сейчас появилось много прекрасных друзей медиков, — сообщает нам Федор Демидов.

Забота об обездоленных людях

После встречи на Центральном рынке

Для реализации задуманного потребовалось полгода. Впрочем, как и на зарабатывание денег для этого поистине народного проекта.

Работа кипела и бурлила. Никто еще из братвы не занимался чисто благотворительностью и слово «волонтер», ассоциирующееся с армейским понятием «каптер», было для многих диковинным. Может быть, потому что впервые на добрые дела энтузиазм был как при реализации планов первых пятилеток в СССР. Все наши стакановцы преобразились в стахановцев и «начали давать стране угля, хоть мелкого, но… очень много». Работали почти без перерывов по двадцать часов на перепрофилировании здания, приобретенного мною под благотворительные нужды в собственность вновь образованного общественного Фонда под названием «Центр для обездоленных и одиноких сердец». Для этого крушили старые перегородки, таскали, грузили и вывозили строительный мусор. Потом переносили новенькое кухонное и другое оборудование для обустройства кафешки. Особенно бережно пацаны заносили камин и огромную телевизионную панель для просмотра старых художественных фильмов. Современное телевизионное зомбовещание никого вообще не интересовало.

Валерий Михайлович поручил возглавить кафе от этого «Центра для обездоленных и одиноких сердец» правильному пацану Кувалде. Леонид Александрович Силин, так в миру звали Кувалду, и не помышлял, что в скором будущем его за добрые дела будет знать и любить весь Иркутск. У него стремительно взлетит вверх электоральная популярность. Он же человек, который реально и бескорыстно занимается добрыми делами, работает для людей. Он не какой-нибудь ботало-политик, стремящийся к власти в своих сугубо личных интересах. А что судимости у Кувалды за мордобой, так это, наоборот, хорошо для руководителя — значит может строго спросить за исполнение обязанностей, например, у городского чиновничьего братства, да и областного уровня. Но, наверное, описание политических побед Кувалды — тема совсем другого повествования.

Перед открытием заведения интеллигентного вида худощавый молодой человек Кащей с красавицей Сосулькой, таких девушек называют «с низкой социальной ответственностью», направились в государственную службу социальной защиты населения. Полное название у нее весьма угрюмое: Областное государственное казенное учреждение «Управление социальной защиты населения». Так и прет от него казенщиной и сухостью.

Начальница разговаривать с гостями не стала.

— Ходят тут всякие работать мешают. А персональные данные наших подопечных охраняются законом. Мы вам их не дадим. Вдруг вы какие-нибудь черные риелторы. Бабушек хотите со свету свести и их квартирами завладеть, — сказала она.

Но рядовые сотрудницы были более благосклонны к благотворительным устремлениям гостей казенной конторы. Они хоть и не дали индивидуальных сведений, но ко дню открытия сами обзвонили с два десятка особо нуждающихся в заботе граждан: бабушек и дедушек. Те отнеслись к известию с некоторой долей недоверия. Однако, звонили-то из госструктуры, поэтому многие решили поинтересоваться — реально ли такое мероприятие организовал какой-то неизвестный ранее Фонд «Центр для обездоленных и одиноких сердец».

Рабочий персонал благотворительного кафе на начальном этапе состоял исключительно из волонтеров. В первую очередь туда были привлечены девушки с медицинскими книжками. Те, кто был свободен от выполнения своих должностных обязанностей по этой самой, так сказать, низкой социальной ответственности.

Инструктаж от Кувалды был коротким, но очень емким и безусловно понятным для любого.

— Кто, сука, посмеет звездануть на кухне хоть самую малость жратвы у обездоленных людей… — далее последовала тирада эпитетов правильного пацана, применяемая к лицам, не соблюдающим понятия и крысятничающим у своих.

— Кувалда, ты че в натуре гонишь пургу? Мы, пацанки ответственные, проверенные в разных боевых действиях. Нам воровать у стариков и немощных людей западло… — потом посыпались эпитеты, которыми «правильные пацанки» награждали те козлячьи рожи, которые были способные на такой стрем.

Главным поваром первой рабочей недели была красавица-чикса, синеглазая брюнетка Маша Погорелова, известная своим погонялом — Маня Тарновская за ее коварство в любви. О Марии Тарновской — «черном ангеле» известно, что ее считали самой опасной, коварной, циничной и кровожадной из всех русских криминальных дам. Аристократка, дочь графа О`Рурка, бывшего в родстве с королями Стюартами, Мария всегда шла по головам без всякого разбора и была крайне жестока к своим любовникам. Так, в 1904 году ее 22-летний поклонник Владимир Шталь покончил с собой у киевского анатомического театра после ночи с роковой красоткой. Мария Николаевна поставила юному Шталю условие: сразу после ночи с ней он обязан был покончить с собой, предварительно застраховав свою жизнь в ее пользу. Владимир поклялся в этом на могиле матери Тарновской и сдержал свое обещание. Но это был далеко не единственный кошмарный эпизод. Чего только она не вытворяла…

Но наша Маня в благотворительном мероприятии вытворяла совсем другое. Она показывала чудеса поварского искусства. Супы и вторые блюда в ее приготовлении казались волшебными королевскими изысками. Общественные столовые и рестораны отдыхают и горько плачут…

— Им до Манькиного уровня как бежать до Европы раком, — красноречиво подметил Кувалда.

Вот и первый день работы. Наконец-то мы открылись. Оказалось, что подобное кафе уже есть в Питере и называется оно «ДоброДомик». В Москве вроде бы тоже кормят около 500 человек подобным образом. Но в Иркутске мы первые!

Зал для приема посетителей блистал чистотой и порядком. Санэпидстанция и пожарная служба были довольны, все организационные моменты были решены в установленном порядке. Оборудование кафе тоже соответствовало предъявляемым к нему требованиям. Во дворе был обустроен палисадник с несколькими столами. Там предполагалось обслуживать наиболее социально запущенных людей или попросту бомжей. Туда для эксплуатации в зимний период была закуплена специальная мобильная конструкция павильона с мягкими окнами, чтобы защищать посетителей от мороза и ветра.

Центр для обездоленных и одиноких сердец

— Здравствуйте, — вежливо произнесла Клавдия Ивановна — самый первый посетитель нашего «Центра для обездоленных и одиноких сердец».

Нашей героине было больше ста лет от роду. Она была самым почтенным человеком из всех пенсионеров. При этом память у нее была светлой, сознание ясным, физические кондиции получше, чем у некоторых шестидесятилетних. Поэтому пенсионеры, не сговариваясь, отправили ее в разведку самой первой. В своей натруженной и иссохшей от прожитых лет ладони Клавдия Ивановна бережно держала: пенсионное удостоверение, паспорт, выписку из какого-то свидетельства, удостоверение Ветерана труда и СНИЛС.

— Это на всякий случай, вдруг потребуется, — думала многоопытная старушка, которой в свое время изрядно пришлось помотаться по приемным начальников и кабинетам разных мелких чиновников, выправляя свою пенсию и льготы ветерана войны и труда.

Но тут никто не требовал от нее никаких документов. Ей передали просьбу администрации кафе, чтобы она потом, после обеда, заполнила анкету с пожеланиями на будущее для этого начинания, указав свое имя, отчество и контактный телефон. Потом ей предложили пройти в зал, обслуживающийся официантом, если ей трудно ходить самой, или выбрать блюда самостоятельно на прилавках, как в обычной советской столовой. При этом оплачивать за питание не нужно.

— Как с официантом? Что же я буду человека обременять? Нет, я сама. Я потихонечку, — и бабушка заковыляла в советское прошлое, как бы в столовку ее родной Чаепрессовочной фабрики.

Там она проработала более сорока лет в тарном цехе. В ее обязанности входило сколачивание деревянных ящиков. Работа нудная и однообразная. Но Клавдия ее любила. Была передовиком производства, победителем социалистического соревнования. Фабрика была основана в 1932 году и уже в первый год выпустила 120 тонн байхового чая. В 1950-е годы объем продукции фабрики составлял половину всего чая, произведенного в СССР. Здесь был придуман известный советский «бренд» — чай со слоном. Социолог Вячеслав Майер, занимавшийся изучением тюремно-уголовного мира, отмечал, что лучшая ферментация чая производится на Иркутской чаеразвесочной (ее последующее название) фабрике.

С Чаепрессовки на фронт в передовые Сибирские части в годы Великой Отечественной войны ушел фабричный передовик производства — ее единственный братишка Гришенька. Ушел и не вернулся. Погиб он героически. Последнее письмо от него пришло в 1944 году. Был Григорий молод. Жениться не успел. Порадовать Клавдию Ивановну племянниками не смог.

В настоящее время все ее подруги и друзья уже ушли в мир иной, вот и жила бабушка одинокой и неприкаянной. Чаепрессовка тоже умерла в 1996 году. Она, единственная в стране такого рода фабрика за Уралом, как конкурент, помешала восточному трафику чая, куму-то из рыночных барыг. Сейчас от нее остался только скелет здания. Да старые рельсы фабричной узкоколейки кое-где еще проступают, как память из прошлого, в асфальте дорожного полотна на улице Сурикова.

Клавдии Ивановне почему-то вспомнился отрывок из замечательного стихотворения ее сверстника поэта Марка Сергеева «Об Иркутске».

…И переулки, полные преданий,

Скамейка поцелуев у пруда,

Затем углы внезапных расставаний.

И чаще — расставаний навсегда.

Мои паденья и высоты,

Моих детей друзья и кумовья,

И все работы, страхи и заботы,

Моя любовь и нелюбовь моя.…

О город, разноликий, разнолицый, —

Зимой и летом, и в разгул весны, —

Ты мой дневник, где вырваны страницы,

Но многие еще сохранены.

Вот и в памяти пожилой женщины стали всплывать страницы из ее далекой молодости. Клавдия крепко дружила с Варварой Тимофеевой из транспортного цеха. Вместе проводили время после работы. Ходили на центральный стадион «Труд» заниматься легкой атлетикой. Когда проходили городские соревнования, все парни из Чаепрессовки приходили посмотреть, как выступают за честь родной фабрики Клава и Варя. Зрители с трибун любовались красивыми спортивными фигурками девчонок. Клава лучше всех бегала короткие дистанции, а Варя лучше всех прыгала в высоту.

А однажды она запрыгнула в объятия Василия, ухажера Клавдии. Он был красавчиком. Шоферил, водил новенький грузовик. И не смог он устоять перед вспыхнувшей страстью новых отношений с Варварой, подругой своей возлюбленной Клавы. А Клавдия — гордая, простить измены не смогла, хоть и была уже беременной своим сыночком.

На комсомольском собрании разбирали ее поведение. Девушка вне брака не должна была вступать с мужчиной в интимную близость. Это было нарушением коммунистической морали. Клавдия, слушая выступления идейных активисток, проплакала горькими слезами, но Ваську не выдала.

— Пусть я виновата, зато у меня будет сыночек, мое солнышко. Мне будет для кого жить и о ком заботиться, — думала тогда разбитая горем бывшая детдомовка Клава.

Василий потом тоже уйдет на фронт и погибнет где-то в боях на Курской дуге. А с Варей у них отношения так и не сложатся. Нельзя построить свое счастье на чужом горе.

— Девушка, мне вторую порцию супа не надо. Я теперь на эту вертихвостку Варьку брать не буду. Мы с ней больше не дружим, — заявила Клавдия Ивановна стоящей на раздаче обеда девушке с фирменным бейджиком на груди «Софья».

Софья — это та наша героиня-лингвист из истории в самом начале книги про городскую баню.

Соня ничего не ответила. Она, широко улыбаясь своей природной обворожительной улыбкой, подала бабушке тарелку ароматного куриного супа. Психологи на занятиях перед открытием кафе рассказывали, что у стариков могут проявляться различные странности в поведении. Это от незатянувшихся душевных ран, полученных в их молодости и взрослой жизни.

— Не переживайте, бабулечка, все будет хорошо.

— Ой, извините, Софушка, это я о старом, о своем.

Таким был наш первый посетитель. Вообще-то все гости были в чем-то разными и в чем-то очень похожими. А похожи они были в основном в том, что прожив большую трудовую жизнь, полную испытаний, они остались один на один со своими проблемами. Нет, конечно, для социалистического общества, которое они строили и укрепляли всей страной они были нужными и защищенными, их старость была бы достойной. Но сменился политический и экономический строй. А для новоявленных капиталистов, бессовестно пользующихся результатами труда предыдущего поколения, старики стали непомерной обузой.

Смешно сравнивать пенсию старика в десять тысяч рублей в месяц с достатком чиновницы-ссыкухи, заявившей детям на официальном форуме, что «государство не просило их рожать. Государство им ничего не должно.» У нее-то самой все в шоколаде. Годовое обеспечение более полутора миллионов рублей, квартиры, машины. А другая посоветовала пенсионерам питаться «макарошками из потребительской корзины в 3500 рублей в месяц». Тогда как «питание ослика из ленинградского зоопарка стоит 10 600 рублей в месяц, хорька — 2700 рублей». Видать, наш среднестатистический пенсионер чуть-чуть по важности перегоняет хорька, но почти в три раза не дотягивает до ослика.

Правда, хорек и ослик при этом не обременены ежемесячными платежами за квартиру, на лекарства и на проезд им тратиться тоже не надо, что дает этим зверям неоспоримое преимущество в противостоянии с пожилым человеком за комфортную потребительскую среду. Но зверьков-то в зоопарке мало, а пенсионеров по всей стране видимо-невидимо. Поэтому, наверное, у нашего дорогого правительства приоритет смещен в сторону дикой фауны. Сама же российская чиновничья аристократия, несмотря ни на что, не бедствует. Для сравнения: только официальная зарплата председателя российского Центробанка составляет 2 млн 817 тыс. рублей в месяц, что равняется 8 459 прожиточным минимумам.

Прискорбно, конечно, осознавать такой перекос.

Но вернемся к повествованию о нашем проекте.

Через несколько дней линию раздачи блюд (по образу и подобию социалистической столовой) пришлось убрать, хотя она очень радовала воспоминаниями о прошлых временах наших гостей-пенсионеров. Все потому, что тяжело старикам самим носить подносы с наполненными яствами тарелками. Поэтому два зала объединили, и всех посетителей стал обслуживать официант.

Наша Софья стала настоящей звездой. Это раньше, когда она еще носила погоняло Сосулька, занимаясь ублажением похотливых мужчин, Сонька получала комплименты о своих красивых и упругих сиськах, узкой талии и все такое прочее. А старики ее боготворили только потому, что она есть, что она представляет «Центр для обездоленных и одиноких сердец». И совсем не важно, какой она обладала внешностью. Будь она хромая, кривая и косая все равно в ее адрес звучали бы искренние слова от всего сердца: «Внученька, Софушка, дорогая наша, здравствуй. Как мы тебя любим, солнышко». Таких слов, такой теплоты нашей Соньке никогда ранее не доводилось слышать и ощущать. А сейчас она расцветала в лучах этих солнечных энергий, исходивших от пожилых и почти беспомощных людей. Стариками она их не считала. Эта доброта согревала и ее малыша, которого Софья уже носила под своим сердцем. А дело было так.

Однажды у администратора кафе зазвонил телефон. «Здравствуйте. Наша бабушка совсем обессилила. Она несколько дней не кушала. Я студентка. Сама нередко голодаю. Поэтому не могу помочь моей любимой бабуле материально. Может быть вы смогли бы прислать курьера с тем, чтобы я смогла покормить и поддержать угасающее здоровье близкого мне пожилого человека?» — звучал взволнованный женский голос из телефонной трубки.

— Конечно, мы вам поможем. Называйте адрес, — ответил Леня Силин по прозвищу Кувалда.

Кувалда, как руководитель кафе, проявил бдительность. Он на всякий случай позвонил в службу соцзащиты, чтобы справиться о проживании по данному адресу пенсионерки. Но там ответили, что по их данным там подопечных службы социальной защиты не значится.

«Может бабушка в гостях у внучки? А может по каким-нибудь другим причинам там оказалась», — подумал Леня.

Тогда наш администратор, знающий не понаслышке, что такое обман, решил направить к голодающей женщине Сосульку с Кащеем — Гришей Худяковым. У них уже сложился тандем. Они совсем недавно для нашего проекта вместе работали с государственными структурами по информационным делам. Потом Сонька рассказала следующее:

«Прибыли мы по адресу заявки. Там за дверью громкие голоса и женский смех. Заходим. За столом на кухне сидят два здоровенных мужика и две телки. На столе водяра и все такое прочее. Видать, закуси веселой команде не хватило. Я спросила, типа кто из них старая бабушка? Один жлоб дернулся. Я тогда стремительно вылила ему на голову горячий суп из контейнера, исключив его на время из нашего общения. Второй вскочил и, как бычара, бросился на нас. Кащей его успокоил несколькими звиздячками по башке. Короче два быка, как овцы, валяются на полу, телки визжат. Мы развернулись и пошли к выходу. А там створка шкафа приоткрытая, а внутри мундиры с ментовскими погонами. Кащей достал свой аппарат и с большим удовольствием начал поливать эти одежды. Я сильно удивилась откуда у кента в его бранспойте столько жидкости? А Кащей потом сказал, что перед отправкой по заявке не успел сходить в сортир, компоту он до этого перепил от жары».

Со времени этого похода у молодых людей возникли нежные чувства друг к другу, в дальнейшем переросшие в любовь. Сонька бросила занятие проституцией и полностью посвятила себя работе в кафе и своему мужу.

А еще мне Соня поведала историю жлобства: «Зачастил к нам один седовласый мужичок. Одет он был невзрачно, но выправка и взгляд у него были бодренькими. Как-то не очень он смахивал на обездоленного человека. Кувалда распорядился, чтобы пацаны потоптались на улице, на подъездах к нашему кафе. Через недельку выяснилось, что этот мэн приезжает за бесплатной жратвой на новеньком джипе Лэнд Крузер. Видать, решил бедолага питаться нахаляву. А бедолагой Сонька назвала мужика, потому что пришлось ему испить горькую чашу страданий за свое жлобство. Кувалда приказал пацанам угнать его автомобиль. А деньги от его реализации направить на содержание нашего кафе для пропитания и организации досуга пожилых людей. При личной беседе этот хрен покаялся, обязался добровольно перечислять на наше благотворительное дело по сто тысяч рублей ежемесячно. Бизнес у него был нефтяной».

— Соня, а какие-нибудь негативные проявления в отношении нашего центра были? — поинтересовался я у очаровательной официантки.

— Самой обидной была ситуация, когда, наверное, выжившая из ума старушка написала письмо президенту России, что якобы в котлеты наши повара не докладывают мяса, а все делает из китайской сои. Насмотрелась она, видать, какой-то передачи по телику. Получалось вроде как по народной поговорке: «За мои же шанежки, да меня же по лбу варежкой». Правда в исходном виде поговорка звучит лингвистически более жестко.

— Я знаю, но очень рад твоему окультуриванию.

— К нам даже общественная комиссия приезжала, проверяли все досконально, — продолжила Соня. — Потом выразили благодарность нашему «Центру для обездоленных и одиноких сердец». Старушку эту сами наши пенсионеры взашей выгнали. Но мы-то понимаем, что это проявление старческого маразма. Поэтому на дом ей носим еду. И каждый раз прикладываем распечатку из раскладки продуктов: сколько там мяса и так далее. Она злится, но кушает с удовольствием.

А еще нам один старичок предъявил претензию в суд, что мы типа нарушаем его авторское право и вечерами при творческих встречах читаем стихи, написанные буквами из алфавита, который он якобы изобрел. Оказалось, что совсем недавно он уже предъявлял иски к администрации города Иркутска, что те используют топонимику, придуманную им. Потом нам рассказали, что в дурдоме хорошо знают этого дедушку. В прошлом он был Наполеоном, потом Жанной Д-Арк. Это когда старик откликнулся на толерантное проявление Запада к нетрадиционным всяким ориентациям. Тоже, видимо, телевизора насмотрелся.

Но это все ерунда по сравнению с той атмосферой добра и любви, которая царит на наших обедах и вечерах общения. Просто сердце радуется.

Спустя некоторое время, я посетил этот центр конкретной заботы об обездоленных людях. Была зима, предновогодняя пора. Что я там увидел?

Возле входа в кафе происходила забавная акция. Бомжи получали из кузова автомобиля «Газель», стоящего у торца здания, какие-то пакеты и заходили в помещение кафе с черного входа. При этом они, как только могли, выражали неописуемый восторг и безграничную радость. Те из них, которые могли уверенно передвигаться, приплясывали. А ребята, еще не очень отошедшие от вчерашнего возлияния спиртосодержащих напитков, заплетающимися языками напевали:

Боже, Царя храни!

Сильный, державный,

Царствуй на славу, на славу нам!

Царствуй на страх врагам,

Царь православный!

Боже, Царя, Царя храни!

Я подошел и в недоумении спросил мужиков: «Что тут происходит? Что за праздник для бродяг?»

Но на меня никто не обращал внимания. Все люди без определенного места жительства были захвачены таинством происходившего процесса перевоплощения и царскими подарками от иркутской таможни.

— Эй, Васька, ты куды прешь? Женщину вперед пропусти, женщину. Сухарь, дай этому козлопасу Василию в дыню. Он, блин, совсем оху…, — еле подбирая приличные слова, кипишился разгневанный на толкучку у входа дед Мазай.

Он как бы делал протекцию бродяге Ампуле, своей подруге по подвальной жизни и единственной, хоть и беззубой и с фонарями под обеими бибиками, представительнице прекрасного пола среди сегодняшних посетителей благотворительного мероприятия.

— А я че, меня вона Аркашка-Бабан, аристократ долбаный, пихат вперед. Прет, гаденыш, как на кассу за тугриками. А еще Лорд-Горбун с другого края подпират. Я как твою леди-биксу-то пропушу вперед? Пущай Ампула сама крыльями помашет…

Из динамиков полилась замечательная песня уже ушедшего в мир иной питерского барда Дмитрия Василевского.

Одинокий мужичок за пятьдесят неухоженный.

На тебя глаза недобрые косят все прохожие.

Ты и вроде бы не бомж и не алкаш,

Да не на паперти, но не можешь ты сидеть,

пришла весна, дома взаперти.

И единственный твой друг, твой

надежный друг — это старый пес.

Рядом молча семенит, помнит

запах рук и сует в них нос.

А вокруг снует народ, он тебя не узнает, не касается.

Жизнь тихонечко идет да легонечко

грызет, да не кусается.

И ты не думай о том, что весна твоя вдаль улетела.

Не сумел, не сберег, не скопил ты на старость гроша.

Стареет тело, стареет только тело

и никогда, слышишь ты, никогда не стареет душа.

Одинокий мужичок за пятьдесят неухоженный.

На тебя глаза недобрые косят все прохожие.

Им наивным невдомек, пятьдесят

не срок эй, попутчица.

Еще столько впереди, только ты иди, и все получится.

Внутри помещения наши бомжи раздевались догола. Их отправляли в душевые кабины. Волонтеры, глубоковерующие в Бога мужики-баптисты вместе с представителями медицины от санэпидстанции, помогали им мыться и бриться. А леди Ампулу приняли в санобработку наши волонтеры — церковные послушницы и врачи. Всю прежнюю одежду бомжей тут же отправляли в печи. После санитарной обработки и стрижки наших гостей одели в чистенькое новое нижнее белье и направили в зал для выбора верхней одежды. Чего там только не было… Спортивные тренировочные костюмы от фирм: Адидас, Форвард, Рибок; пуховики: Аляска, Колумбия, Найк. Все эти поистине царские подарки из числа арестованных контрабандных товаров сделала нам Иркутская таможня. А белье предоставили фирмы: Ламода, Пауль Шарк, Авана. Обувь предложили предприниматели из магазинов Экко, СанДали, ГоуШуз. Короче, наши бичи в одночасье получили клевый прикид от кутюрье. В результате они сказочно преобразились.

Обеденный зал был уже готов для приема посетителей. Столы сервированы и накрыты. От вида нарезки красной рыбы, овощных салатов, от тарелочек с деликатесными бужениной и грудинкой исходил такой чарующий аромат, что у гостей невольно потекли слюнки.

Когда все посетители благотворительного мероприятия расселись за обеденными столами, открылась боковая дверь и к обалдевшим от неожиданно упавшего на них счастья обездоленным людям вышел директор кафе — наш Кувалда.

— Дорогие гости. Вы действительно дорогие. На вас сегодня было потрачено пятьсот двадцать тысяч рублей, — начал вещать Леня Силин — Кувалда.

— Вот нихрена себе, — волной пронесся по залу восторженный вздох пятидесяти двух благодарных посетителей.

Они сидели, не веря в свое сегодняшнее состояние, и даже не решались прикоснуться к сказочной еде.

— Наш Центр для обездоленных и одиноких сердец сегодня при поддержке спонсоров проводит благотворительную акцию, которую можно коротко назвать: «Хоре бичевать, бродяги!»

Послышались сначала робкие аплодисменты. Потом их звуки стали все громче и громче. Наконец, зал заполнился ликованием.

— Мы сегодня потратили примерно по десять кусков на рыло и будем тратить дальше на ваше питание. Но надо и вам маленько пошевелить своими мозгами. Хватит скитаться и вести свинский образ жизни. Вы ведь люди. А человек должен стремиться к светлому. Например, нам нужны волонтеры для работы с обездоленными людьми. Приходите работать к нам за хавку. Зарплату мы платить не можем, но кормим всех добровольцев хорошо. Я не сильно здорово умею говорить всякие речи. Поэтому разрешите мне представить слово священнику — отцу Дионисию.

«Господи! Не презри меня, раба лукавого и грешного, помилуй меня, Владыка, Искупитель и Учитель! Открой мне, рабу Твоему, тайну тайн, что означает познание Бога и человека!? Слово Твое в Писании призывает к этому, отцы говорят об этом, молитвы зовут к этому. Но что это, Господи?! Почему дерзаю Тебя просить открыть тайну эту? Так как тайна эта откроет мне путь ко спасению моему и даст исполнить волю Твою! Прося, чтобы открыл мне тайну эту, открою Тебе тайну свою, но которую Ты знаешь даже лучше меня. Но я скажу ее — не так Тебе, как себе. Когда жил я без Тебя, Господи, то познавал мир видимый, и все было понятно мне. Не знал Тебя, а знал мир и законы его, знал желания свои и мысли свои. Я собрал все это до того, как услышал Глас твой, который звучал всегда, призывая меня, но по забвению и неведению своему я не обращал внимания на него. Но Ты дал мне покаяние и ввел меня в Церковь Святую Твою! И вот, я с Тобою! Теперь я точно знаю, что Ты есть, и что Ты — милостив и что Ты — Любовь, но ищу Тебя или себя, не могу понять. Все как будто и ясно: вот — Ты, вот — я, а что дальше — не знаю. А может быть мне только кажется, что я с Тобою, т.к. живу я как и раньше, и только тогда я вспоминаю о Тебе и о душе своей, когда наступает вечер и надо прочесть Тебе молитву; или когда есть свободное время, то читаю Писание или отцов святых; или в выходные дни иду в храм; и такое „или“ можно продолжить, и все они периодичны, а не постоянны. Запутался я, мало что понятно мне. Ведь заповеди исполняю, ведь не краду и не убиваю. Стараюсь бороться со страстями своими, но не получается, влечет меня некая сила к привычным действиям, словам и мыслям моим. Ведь читаю отцов, как будто понимаю, а будто нет. Ведь пробую исполнить, что они говорят, то не получается или получается, но один раз. Ведь молиться пытаюсь, но мысли убегают, и собрать их невозможно. Ведь участвую в таинствах Церкви — исповедуюсь и причащаюсь, и верю в них. Ведь верю в Суд страшный, и боюсь его. Ведь хочу спастись от геены вечной, и не хочу в нее. Ведь не хочу грешить, но грешу, подчиняясь силе нечистой. Ведь знаю, что есть Ты, и верю этому. Знаю, что Любовь Ты, но не чувствую, и не могу ответить Тебе тем же. Видишь, Господи, сколько я знаю и делаю, но что же это все не приносит мне сокрушения, радости и мира в сердце мое, о которых пишут отцы святые?! И вот я перед Тобою, Господи! Прости меня, мой Господи, разбитого и изувеченного желаниями своими, мыслями своими, чувствами своими. Открой мне тайну тайн, что значит познать Тебя, Непостижимого и Неизменямого, и себя, безумного и непостоянного? Аминь», — вознес молитву Господу о заблудших душах отец Дионисий.

— Батюшка, может хоре уже нас вразумлять. Больно жрать охота. Может быть, ты отведаешь с нами что Бог послал? А так пока што для нас Богом являца наш Кувалда. Помолись за него, отче, — прогромыхал из зала голодный Дед Мазай.

Отец Дионисий хоть и был молод, но по интуиции мог дать фору, наверное, любому священнослужителю. Он не стал спорить с собравшимися, а кротко присел на свободное место и стал вкушать приготовленные Манькой Терновой блюда. По мере трапезы он перемещался по залу, подсаживаясь за разные столики, проводя индивидуальные беседы с незадачливыми посетителями кафе.

Когда Дед Мазай неосторожно высказался, что типа под такую закусь неплохо было бы накатить стопарь, многие гости кафе, уже успевшие побеседовать со священником, вполне искренне возразили Мазаю: «Ты, старый пень, со своим уставом в чужой монастырь не суйся. Тут тебе не там. Тут культур-мультур, однако. Хошь бухать — вали в свой подвал. Нехер людей праведных совращать».

Кувалда сердито зыркнул на Мазая. Тот сразу угомонился и больше тему алкоголя не будоражил.

Официантка Соня носила для обездоливших самих себя людей супы и котлетки, потом компоты и фрукты. Она уже почти обессилила. Но, наконец, мероприятие подошло к завершению.

Предприниматель Эдуард Яроцких предложил для лиц, решивших уйти в завязку от бродячей жизни, уютный ночлег в своей маленькой частной гостинице возле автовокзала.

— Ночлег бесплатный на одну неделю, пока вы не определитесь, куда дальше идти по жизни, — сказал он разомлевшей от обжорства толпе.

Некоторые из гостей приняли такое шикарное предложение. У кого-то в голове уже давно шевелилась мысль о коренных переменах в своем существовании. Но не было толчка — сильного пинка под зад, чтобы устремиться вперед к светлому будущему. А вот беседа с отцом Дионисием в прекрасной обстановке, организованной Центром для обездоленных и одиноких сердец во главе с Кувалдой и при участии спонсоров, явили для некоторых бродяг новое видение своей предстоящей жизни. Ночевать в гостиницу к Эдуарду Борисовичу Яроцких отправилось двенадцать человек из пятидесяти двух присутствовавших на благотворительном мероприятии. Вроде бы неплохой результат для первого заседания. Однако потом многие бомжи пропили свою новую одежку и снова приняли, ставший уже привычным им, образ жизни бродяг, неумытых, оборванных, больных и пьяных. Каждому свое. Но все же несколько человек нам удалось окончательно вырвать из зыбучей трясины никчемной жизни. И это здорово!

Наш повторный визит в кафе

Еще через некоторое время я с Валерием Михайловичем заглянул в это замечательное кафе снова. Но без слез описать увиденное я просто не могу. Без слез умиления, конечно же. К нашему большому удивлению у входа нас встречал Дед Мазай с Ампулой.

— Только теперь вместо Деда Мазая я числюсь Петром Федоровичем Дулиным — завхозом кафе. А Ампула — это прозвище в молодые годы прилипло к моей супруге, потому что она раньше трындычала, как пулемет, и в ее скороговорке имя Анна Павловна было созвучно типа со словом «ампула». А сейчас она Анна Павловна Дулина — помощник повара, Марии Прокопьевны Омаровой, в девичестве Погореловой (раньше ее Манькой Терновской кликали). Сейчас она замужем за Клешней, ой, блин, за Лешкой Омаровым. Вот такие перемены произошли в личной жизни некоторых прежних босяков и бродяг.

Анна Павловна, глядя на нас, улыбалась жемчужной улыбкой. Все зубы вставлены опытным стоматологом. Легкий макияж подчеркивал восточные черты ее милого скуластого лица.

— Бабу Клаву, самую первую посетительницу нашего кафе, мы уже похоронили, — со слезами на глазах заговорила Анна Павловна. — Мы все успели полюбить эту милую и добрую старушку. Она говорила, что в нашем Центре для обездоленных и одиноких сердец она нашла успокоение своих печалей. Женщина поняла, что еще нужна кому-то и она на старости лет не осталась одинокой. Вот на этой волне, согретой теплотой душ других наших посетителей, ставших друг другу почти родственниками, сердце Клавдии Ивановны остановилось. По-видимому, закончился у него жизненный ресурс. Сто лет — это почтенный возраст. Уснула бабушка в своей постели, да так и не проснулась. Мы всем своим сообществом провожали ее в последний путь. Был и наш православный священник — отец Дионисий. Грустно и печально это, но ничего не поделаешь. Навсегда уходят старики. В вечность. Оставляя нам при этом желание, нет, потребность, переоценить и переосмыслить свою собственную жизнь. А переоценив, сделать правильные коррективы.

Далее мы прошли в обеденный зал. Увидев два свободных места, мы присели за столик к двум мужчинам. По облику, по взгляду в одном из них читался образ неприкаянного сидельца. Другой был внешне эдаким хорохористым интеллигентом.

— Как дела, ребята? — спросил их Валерий.

— Дела у прокурора, — парировал вопрос сиделец.

Интеллигент, напротив, оказался разговорчивым.

— Я так понимаю, товарищи, что Россия начала возрождаться. Заложенные еще нашими великими предками принципы меценатства стали возвращаться в нашу жизнь! Это ж надо такое организовать — кормить бесплатно обездоленных людей! Молодцы, кто это организовал, и низкий им поклон!

— А сам-то ты как в обездоленные попал?

— Да все очень просто. Я бывший учитель труда в средней школе. Отдал педагогической профессии всю свою жизнь. Есть мнение, что учитель прикасается к вечности: никто не может сказать, где кончается его влияние. И я могу с уверенностью сказать: мое влияние — любить труд — в моих учениках не кончится никогда. Оно перейдет их детям и внукам.

— Не, ну это понятно. Но на вопрос-то где ответ?

— Труд — это главное в жизни каждого человека. Ах, да, ответ на ваш вопрос… Я думаю, что случилось следующее: я утратил возможность трудиться в силу своего слабого здоровья и вполне закономерно перестал получать вознаграждение за свой труд. Поскольку труда-то и не было уже.

— Так ваш труд должен был по идее сделать хороший задел для вашего же пенсионного обеспечения?

— В принципе, да. Но давайте посмотрим, как это выглядит на практике. Я прикинул, что только на питание одного посетителя кафе «Для обездоленных и одиноких сердец» тратит порядка 450 рублей в день. В месяц при питании не каждый, а через день сумма составит 6750 рублей. В этом кафе в среднем питаются 130 человек. А это 877500 рублей. С разными издержками получается миллион рублей в месяц! Это же какие деньжищи?! А если эту сумму умножить на количество пенсионеров в России 42 миллиона 729 тысяч человек, то можно обалдеть: 37 миллиардов 548 миллионов 225 тысяч рублей. Где государству набраться… столько денег?

— Не понимаю вашу логику. Поясните, пожалуйста.

— Каждый пенсионер должен продолжать трудиться и зарабатывать себе на жизнь. Я, вот, подрабатывал дворником. Зимой, правда, очень тяжело. Снега много убирать приходилось. Но я посоветовал хозяину купить снегоуборочный мотоблок. Работать стало легче. А если сидеть без дела, то суставы заржавеют и сосуды закупорятся… Правда, сейчас я безработный. Ногу сломал. Меня и выгнали. Пенсии в 12 тысяч рублей мне бы вполне хватало, если бы не платежи за ЖКХ и расходы на разные жизненно необходимые лекарства, то жил бы припеваючи. А так, на пропитание остается около 3 тысяч рублей в месяц. Не особо-то разгуляешься. Вот это кафе меня и спасает сейчас.

— Сразу видать, что ты очень любишь телевизор смотреть. Если по телику скажут, что надо идти вешаться, у тебя, наверное, только один вопрос возникнет: веревку и мыло с собой брать или родное правительство обеспечит из госрезерва?

Государство испокон веков стремилось выжимать все соки из своих подданных. Вернее, хреновые государственные деятели так поступали. Че думать — хрясь налог холопам, пущай платют… К примеру, был в России один такой придурок. Величали его боярин Морозов Бориска, так он 1646 году царю Алексею Михайловичу присоветовал наложить налог на соль. Цена на нее сразу после этого взлетела в четыре раза. «Голод у соляной избы на пороге топтаться будет, а внутрь никогда не войдет». Эта присказка была хорошо понятна нашим предкам, для которых соль являлась единственным доступным консервантом. Без нее нельзя было заготовить на зиму ни рыбы, ни огурцов. И власть важность этого товара широкого потребления отлично осознавала. В результате, народ поднял бунт. Он оказался кровавым. Бунтовщики грабили дома, отрубая головы ненавистным вельможам. А усугубление жестокости при взимании налоговых недоимок заставило присоединиться к восставшим дворян и стрельцов. Закончилось все отказом царя от взыскания недоимок. Боярина Морозова отправили в ссылку. Какой вывод из этого следует? Нельзя издеваться над народом. Нужно с умом руководить государством!

А слабо тебе, учитель, посчитать такие цифры: за один час времени наша страна реализует за рубеж только нефти и газа на сумму 1,57 миллиарда рублей. Эти, названные тобою тридцать семь миллиардов рублей на годовую кормежку обедами всех пенсионеров страны в режиме нашего кафе, отбились бы менее чем за один день. А чтобы среднегодовая пенсия была тридцать тысяч рублей в месяц, надо углеводородов продавать аж три месяца. То есть поколению, которое создавало нефтегазовую промышленность обеспечить достойную старость за счет производимой этой индустрией продукции. Прикинь, только по официальной статистике за 2017 год Россия добыла 690,9 миллиарда кубометров газа. На экспорт часть его реализована на сумму 42,9 миллиарда долларов США. Экспортные поставки составили: нефти — 253 миллиона тонн и нефтепродуктов — 148 миллионов тонн. Они дали стране еще 158,8 миллиарда американских долларов. С чего вдруг возникла необходимость сопоставлять количество работающих людей с пенсионерами? Надо бы считать от количества тонн и кубометров углеводородов, поставляемых на экспорт. И вообще, надо серьезно и профессионально заниматься развитием экономики. Повышать производительность труда, внедрять робототехнику. Например, раньше огромная армия землекопов вручную рыла Беломорканал. Повышение производительности труда на землекопстве совсем не означает, что к деревянному черенку нужно прикрепить через тулейку второе металлическое полотно лопаты. Типа копай, как гребет байдарочник. Нет, надо применить экскаваторную технику. Но это опять же не означает, что всех, ставших ненужными землекопов, нужно пускать в расход. Но развитием экономики должны заниматься в правительстве не только счетоводы-бухгалтеры да барыги-торгаши-менеджеры, но и, в первую очередь, Производственники. А воровать казнокрадам с прибыли, а не с убытков, будет сподручнее, незаметнее и малоопаснее, — заключил я.

— Вот ты сам родом из советской эпохи. А как можно судить сегодня об СССР? Как вспомнить или почувствовать вновь атмосферу того времени, если ты жил в тот период или родился уже в современной России? Наверное, нужно меньше слушать современных пропагандистов разного толка. Лучше посмотреть художественные фильмы того, советского, времени, те, в которых нет политической пропаганды, а есть правда жизни. Например, мосфильмовскую социальную драму 1959 года Николая Досталя и Вилена Азарова «Все начинается с дороги». В этом фильме снимались молодые актеры, которые потом стали настоящими звездами: Виктор Авдюшко, Людмила Хитяева, Сергей Гурзо (старший), Александр Демьяненко, Тамара Семина, Иван Рыжов, Валентина Владимирова, Петр Константинов, Нонна Мордюкова, Наталья Крачковская и многие другие. Покумекай ты, бывший учитель, о чем там шла речь, — призываю я говорливого трудовика. — Вот я недавно обсуждал это кино со своим другом — художником Алексеем Яшкиным. Так он сравнил современные будни с кривым зеркалом бытия тех советских времен. Тогда люди были красивее, прежде всего духовно. Была стабильность! А героиня Нонны Мордюковой посчитала желание мужа переехать на новую стройку жизненной нестабильностью: «Мы уже получили новенькую квартиру, пусть распадется семья, но я не буду переезжать на новое место. Там опять неудобицы: палатки, необустроенность… Зачем мотаться, у нас же все уже есть?» Но так, стройка за стройкой, на волне народного энтузиазма в 60—80 годы прошлого столетия создавалась и укреплялась экономика нашей огромной Родины. Белая зарплата — никому не было необходимости обманывать людей труда. Была уверенность каждого без исключения человека в завтрашнем дне! Герою Александра Демьяненко надо было заработать два года трудового стажа, чтобы потом поступать в институт. Алексей Яшкин сказал еще, что он по-доброму завидует своим родителям, которым довелось жить в эту эпоху. Я тоже не понаслышке знаю о трудовом энтузиазме ударных строек. Об этом я написал в первом и втором томах «Иркутской саги» и в сборнике «Усть-Илимские истории». Кстати, в концовке герои фильма ломанулись к нам, в Иркутск, на строительство ГЭС. А сегодня на телеэкране либо пропагандуха, либо чернуха… Ничего подобного в названном выше фильме нет и в помине.

— Я вынужден взять паузу. Ваши слова меня сильно смутили. Их надо осмыслить, — сказал бывший педагог и принялся уплетать котлетки с гречневой кашей.

— А ты, братан, как к нам попал? — поинтересовался Валерий у мужика с незримой энергетикой сидельца.

— Да я откинулся недавно. Срок в Тулуне мотал: от звонка до звонка пятнашку, — ответил бывший зэк.

— Серьезно. Ну и как тебе у нас?

— Нормалек. Уважительное отношение.

— А покушать хватает?

— Кормят здесь по-домашнему.

— А ты дома когда был?

— Уже и не помню совсем.

— Может тебя там ждут?

— Не знаю, была жинка…

— Да, времени много утекло…

— Я думаю на лесозаготовки податься.

— В зоне на лесоповале был?

— Да, дело мне знакомое.

— Может помощь нужна?

— Нет, я сам привык.

— Смотри. Вдруг понадобится, не брезгуй.

— Мне и так уже здорово помогли. Куда бы я сейчас подался? Кому я нужен? А тут отогреюсь душой, да наемся вдоволь… Воровать и грабить на пропитание не надо. Оклемаюсь, адаптируюсь к воле и попру на заработки. Заработаю, к мамке в Краснокаменск поеду. Она, наверное, думает, что я уже сгинул…

Потом наше внимание привлекла бабушка, одетая в новенькую спортивную курточку «Адидас». Это наши спонсоры и таможенники проявляют понимание и милосердие. Низкий поклон им за их сердечную теплоту. Старушка сидела, уставившись в одну точку куда-то вдаль. Суп у нее уже остыл. А она все думала, думала о своем… Казалось, что память унесла ее куда-то в далекое прошлое, во времена развитого социализма.

— Здравствуйте, бабушка, — попытался я начать разговор с ушедшей в себя женщиной.

Бабушка начала улыбаться.

— Ребята, вы на нее не очень внимание обращайте. Она ничего не помнит и никого уже узнать не может. Болезнь такая, Альцгеймера называется, — включилась в разговор ее соседка.

— А как вас зовут, наши дорогие гостьи?

— Я Анна Петровна, а она Ангелина Петровна. Мы сестры, живем вместе и кушать ходим тоже вместе.

— А как живется вам, расскажите, пожалуйста.

— Как живется? Да хорошо живется. Мы ни на что не жалуемся. Вот раньше пенсии нам на нормальную еду не хватало, так перебивались на одной крупе. А что, в войну вон, вообще, голодать приходилось. Наша мама лепешки необычные из лебеды пекла и нас научила. Траву ели. Нарвем, бывало, в лесу лебеды. Варишь ее, делаешь лепешки — без соли, крупы или муки — и жаришь прямо на чугунной плите. А крапивный суп — сплошные витамины: бросаешь ее в кипяток — вот тебе и суп.

— Так ведь сейчас не война.

— Так мы сейчас с Ангелочком, с моей сестренкой, и не голодаем вовсе. Мы уже давно натаскали из магазинов и с разных оптовых рынков полный дом разных круп, вермишелей и макарон. Теперь днями чистим запасы от плесени и жуков разных. У нас в квартире сыровато. Вот и заводятся вредители в наших пищевых запасах. Ангелочек все больше стирает, в ванной комнате пропадает. Видать то, что за всю жизнь за детьми, внуками да правнуками не достирала, сейчас стирать старается. Только это не стирка, а мытарство. Достает одно и то же и стирает до дыр, перекладывает потом и опять все по новой. Наверное, в мозгу что-то переклинило. Вот и находит себе успокоение мой Ангелочек у журчащей воды, да клокочущей стиральной машинки. А я на противнях муку прокаливаю. Да надев двое очков на глаза жучков да червячков оттуда и из крупы выковыриваю. Так и проходят день за днем.

А это кафе для нас как подарок от самого Бога. Тут и покушать можно и время провести интересно. Вот сегодня будет вечер в память об иркутском поэте Константине Харитонове. Его еще называли Костя Соленый. Раньше-то был писатель Максим Горький. Жизнь у него была горькая. А у нашего, стало быть, жизнь соленая была. Приходите, послушайте…

Валерка крепкий мужик, он держался. А вот я не мог. Я частенько отводил лицо в сторону, чтобы смахнуть слезу с увлажнившихся глаз.

Вечер поэзии

Настал вечер поэзии. В зале сидели пенсионеры, приглашенные гости, наши пацаны.

Шумят ветра, дожди проходят,

И осень где-то далеко.

Зима-красавица приходит,

И снегом все позамело.

И город в снег принарядился,

Своею статью веселя,

Народ на улицах столпился,

Лишь нет там места для меня.

Судьба моя, смеясь, играя

Над жизнью грешною моей,

Дорогу жизни проторяет

Сквозь стены тюрьм и лагерей.

И звук засовов, вид прискорбный

Мне душу синью тяготит,

Что было мне в душе родное,

Теперь меня уж не роднит.

Преградой каменною встала

И отдалила от меня

Мою родню, друзей и близких,

Всех тех, кому я рад всегда.

Но все пройдет, пройдет и это,

Настанет день, счастливый день,

И я, отвергнув все запреты,

Свою оставлю только тень!

И вольный ветер с ног сбивая,

Мне будет волосы трепать,

И на пороге в старом доме,

Опять увижу свою мать.

Нараспев звучал голос замечательного артиста Ивана Моисеева из Иркутского драматического театра. Потом он пояснял присутствующим в аудитории людям, что это стихотворение написал талантливый поэт Костя Соленый в тюрьме, куда его незаконно посадили.

Потом профессиональный чтец перешел на лирические произведения мало кому еще известного поэта-самородка.

Опять весна пришла играя,

Журчат ручьи, звенит капель,

И я с весной вас поздравляю,

Пусть будет счастье в женский день.

Пусть будут в жизни перемены,

Здоровья больше и добра.

И с талым снегом пусть уходят

Беда, несчастья со двора.

Пусть будет в этот день весенний

Подарков много и цветов.

И пусть вам этот день подарит

Свое весеннее тепло.

У бабушек, сидящих в зале, глаза потеплели. Как будто бы лучики солнца заглянули в этот вечер, пробиваясь в окна через их задрапированные шторы необычного кафе.

Хороший день. С лучами солнца

Весна по улицам идет,

Капель звучит, ручьи играют,

Восьмое марта настает.

Пусть в этот чудный день весенний,

Улыбки будут все для вас,

И радость, легкое похмелье,

Не забывайте лишь о нас.

Казалось, что старушки ожили. Теплые слова нашего замечательного поэта, прочитанные мастером художественного слова, начали будоражить воображение пожилых женщин, унося их в далекие годы молодости.

«Свидание с любовью», — бархатный тембр голоса артиста и название стихотворения стали ласкать слух начинающих пьянеть от соприкосновения с прекрасным, значительно помолодевших наших женщин — слушательниц поэзии.

Земная жизнь и жизнь небес,

Влеченье страсти и порока,

Одной лишь истинной любви

Познать мне хочется до срока.

Как будто в омут с головой

Ведет нас страсть по жизни слепо

И ошибаемся порой,

Не видя для себя предела.

И верой жив, огнем горишь,

Сгорая словно без остатка.

И вот остался только дым,

Испепелен ты безвозвратно.

И проклинаешь ты судьбу

За это злое наказанье.

И нет надежд найти лишь ту,

И не готов ты к созиданью.

И снова в жизни пустота,

И сердца ритм почти нарушен.

И наступает слепота,

Разбил ты в кровь больную душу.

И сердце стало словно лед.

Огня любовного боится,

И остережением живешь,

Чтобы опять не поплатиться.

Забыть бы все, что жизнь дала,

Но память обмануть непросто.

Любовь порой была щедра

И вновь пришла незваным гостем.

Как заглушить сердечный крик?

Души призывные порывы.

И биться нету больше сил.

И в жизни все тебе не мило.

Идешь ты словно в пустоте,

Бредешь, как странник одинокий.

Уйти лишь хочется тебе

От истязаний всех жестоких.

Любовь — порок, быть может мед?

Мне это стало безразлично,

Когда она так больно бьет,

Знакомиться не хочет лично.

Пусть мне оставит пустоту

И горсть моих воспоминаний,

С которыми всегда живу

И не хочу других свиданий.

Артист читал и бросал сверкающий страстью взгляд в полумрак зала. А уже ставшие молодыми «девушки», сидящие на скамеечках в летнем саду любви, благоухающем запахами сирени, были на гребне грез о былых любовных приключениях.

— Ох, как зыркнул со сцены этот моложавый паренек. Это он так на меня посмотрел. Я же красивая, я стройная. Все парни от меня были без ума. И сейчас этот красавчик позовет меня с собой, чтобы пройтись по набережной Ангары. Чтобы присесть в потаенном месте под раскидистыми кленами. Он, наверное, будет лезть целоваться. Какой охальник! Разве можно при первой встрече так сближаться? — наверное думала каждая бабушка.

Весенний день, предвестник счастья,

Все оживает ото сна.

Я пожелать хочу лишь счастья

И жизни — полную тепла.

Пусть радость вслед идет с тобою,

Бегут невзгоды от тебя.

И дочь цветет цветком мимозы

И в жизни радует тебя.

Пусть жизнь порою так жестока,

Понять друг друга не смогли,

Но омрачать ее не буду,

Хоть не могу я без любви.

Что ж, в жизни все бывает всяко,

Не знаешь правда, а где ложь.

И ошибаешься порою,

Без них никак не проживешь.

Познанье сути есть и смысл,

Что ты оставишь на Земле?

Тепло души своей и мысли,

Воспоминание о себе.

Так пусть же жизнь тебя ласкает,

Любовь когда-нибудь придет.

Хранить ее старайся вечно,

И береги лишь от невзгод.

— Ах, эти невзгоды. Сколько же их было в жизни, — подумал я. — Валера, пойдем к руководителю кафе, не будем мешать этому фейерверку чувств. Пусть артист читает. Такая милая обстановка. Мне чего-то взгрустнулось, ведь еще совсем недавно Костя Соленый был рядом. А теперь, наверное, он смотрит на нас с небесных высот. И в этом космическом холоде от возносимых к высоким чувствам стихов, его поэзии и наших любящих сердец там, в галактической бездне, становится теплее.

Директор Кувалда

Потом мы долго сидели в кабинете директора и перетирали дела с Кувалдой. Надо было покубатурить о многом.

Начал разговор Леонид Александрович с Валерием Михайловичем, потом уже вклинился я со своим базаром.

— Пацаны, меня настойчиво зовут на выборы губернатора Иркутской области, — заговорил Кувалда.

— Ну, так сходи, проголосуй.

— Нет, зовут кандидатом.

— Кандидатом чего?

— Кандидатом в губернаторы.

— Нихрена себе, а кто?

— Инициативная группа.

— Странно как-то это.

— Че странного, болтуны надоели.

— А ты и болтать-то не умеешь.

— Я уже в риторике поднаторел немного.

— Что ты хочешь? Изменить мир к лучшему?

— Я хочу, чтобы люди жили лучше.

— А что людям мешает?

— Система.

— Ты революционер?

— Нет. Я хочу, чтобы бескровно…

— Ну выберут губером Иркутской области, и что?

— Буду работать во благо наших людей.

— Тебе сразу предложат бабок, чтоб не оттопыривался и вел себя в рамках политической и экономической системы.

— Заманаются подкупать меня, суки.

— К примеру, отслюнявит тебе какая-нибудь федеральная вертикально-интегрированная компания полтора лимона баксов в месяц. Чтобы ты не вякал и не мешал ей обогащаться на ресурсах Иркутской области. А несговорчивые могут попасть в ДТП или разбиться на вертолете. Такое уже бывало…

— Я все равно откажусь. Ты же, Серега, в свое время отказался от перспективы стать местным олигархом. Я же читал об этом во втором томе «Иркутской саги». Ты че, считаешь себя святым, а я значит, по-твоему, говно, — стал закипать Леня Силин.

— Какой ты нахер губернатор. Ты даже в разговоре с другом начинаешь дерзить. А по жизни люди разные, и к каждому нужно суметь подобрать свой ключик. Ты должен, говоря с любым человеком, отыскать или почувствовать в нем такие моменты, за которые ты бы мог уважать своего собеседника. Ну, хотя бы как заботливого отца или работника, болеющего за дело. А если таких заводей в его вселенском море нет, можешь и выражаться немного покрепче. Но немного, не оскорбляя его достоинства. Если ты, конечно, серьезный руководитель.

— Извини, Серега, вырвалось. Умеешь же ты, дружище, манипулировать чувствами собеседника.

— Понимаешь, Леня, я всегда исходил из понятия разумности. Если говорить о личном богатстве, то хорошо бы четко себе представлять — сколько тебе нужно для счастья. Ты же с собой в гроб и на тот свет ничего не оттаранишь. А завернешь ласты с огромными гирями на ногах в виде богатств, будет твоя душа, как говно в проруби, болтаться между Вечностью и Земной бренностью. Это похуже мук адских будет, пожалуй. Черти, может быть, до такой беззатратной херни для грешников еще недоперли. Хотя, там, наверное, тоже планирование и ресурсосбережение должны быть. К примеру, чтобы осуществить услугу сжигания усопшего в современном земном крематории, требуется двадцать пять кубометров природного газа. А сколько энергии, калорий в аду потребуется для обжаривания бессовестных богатеев в смоле или на работу гидравлических насосов при утопления в дерьме? А может черные силы уже давно искушают грешников, имея в виду следующую внутреннюю инструкцию: «В связи с временным отсутствием достаточного количества свободных мест в аду, душам всех богачей надлежит мучиться, болтаясь неприкаянными между Землей и Адом. Томиться в ожидании, пока служба снабжения подвезет необходимые энергоресурсы для обеспечения грешникам вечных и невыносимых страданий в виде жарки на сковородке, варки в смоле, горения в ужасном пламени огненной геенны».

Для прикола, а может, в назидание, приведу отрывок из средневекового поэтического повествования, описывающего муки ада из «Видения Тундала» в переводе Михаила Строганова про ирландского рыцаря, впавшего в кому и вернувшегося к жизни в 1149 году. Братва может по этому поводу сказать, что, типа, по-серьезному чувачка Тундала прихватило. Кумарнул не по-детски. А может лишка фальсификата буханул.

Как бы там ни было, почитаем.

«Избежав лап бесчисленных демонов, душа Тундала, сопровождаемая светлым ангелом, достигла сквозь густейший мрак ужасной долины, усеянной пылающим углем и покрытой небом из раскаленного железа толщиной в шесть локтей. На эту ужасную крышу непрерывным дождем падали души убийц, чтобы растаять в ее жару, подобно жиру на сковороде; сделавшись жидким, они протекали сквозь металл, как воск через сукно, и капали на горящие внизу угли, после чего принимали свой первичный вид, обновляясь для вечного страдания…

Вот другая долина, такая угрюмая и мрачная, что не разглядеть в ней дна. Бушующий в ней ветер зверем воет, разнося грохот протекающей в ней серной реки и непрерывный стон казнимых грешников, и невозможно дышать в ней от зловредного серного дыма. Через бездну эту перекинут мост, длиной в тысячу шагов, а шириной не более одного вершка для гордецов, которых гонят по нему, покуда они не сорвутся и низвергнутся в муку вечную…».

Согласно «Божественной комедии» Данте Алигьери, написанной в 1308 году под впечатлением вышеназванного произведения, река Ахерон опоясывает первый круг Ада. Все остальные, вытекающие из нее ручьи к пятому кругу становятся багрово-черными. Они впадают в болото Стикса (Стигийское болото). В нем производятся казни гневных. Эти потоки омывает стены города Дита. А эти стены окаймляют пропасть нижнего Ада. Ниже поток становится Флегетоном — кольцеобразной рекой кипящей крови, в которую погружены насильники против ближнего. Потом в виде кровавого ручья, продолжающего называться Флегетоном, поток пересекает лес самоубийц и пустыню, где падает огненный дождь. Отсюда шумным водопадом он свергается вглубь, чтобы в центре земли превратиться в ледяное озеро плача — Коцит.

«Блин, страшные картины, жутко от этой комедии. У меня вроде бы юмор помягче будет», — подумалось мне. По спине пробежал холодок, а дьявольские мурашки стали топтать мои ребра своими острыми копытцами.

Фу-у-ух, это о судьбе алчных богачей, ну и хрен с ними. Пожировали на земле, пусть теперь мучаются там».

А что же наш Леонид Александрович Силин? Пошел ли Кувалда в большую политику? Хотел было рассказать я, но всему свое время. Эта книга была задумана совсем о другом. Наверное, расскажу о карьере Лени Силина потом.

— Серега, надо уже закругляться. Завтра же наша встреча с профессором философии Круликовским у Федора в травматологии. Он обещал в больничную палату подрулить. Прошло уже достаточно времени с момента, как ваша команда с Иваном Сусаниным отправилась заколачивать бабки. А мы с Федей присоединились позже. Надо же итоги подвести. Ты сам об этом говорил, — услышал я голос Валерия Михайловича.

— Леня, досвидос, обнимаю тебя. Валерка, поехали.

У Федора в больничке

— Пока Анатолий Ипполитович не подъехал, может с Иваном Сусаниным побазарим, — предложил Валерий Михайлович.

— Давай, я сейчас Ивана по сотику наберу.

— Иван, привет, мы тут с кентами собрались, чтобы итог подвести нашего научного исследования. Типа, кто больше денег заработал. Пока Анатолия Ипполитовича Круликовского ждем. У них там какое-то заседание кафедры внеплановое.

— Привет, пацаны, я так по вам соскучился, просто сил никаких уже нет. Хочется свидеться, но пока что не могу. Портал закрыт на профилактику для расширения возможностей.

— Вань, Валерка хочет тебе вопросик задать.

— Давай, Валера, я весь внимание.

— Ваня, скажи, что там в будущем мои дочки Наташа и Ирина делают? Как у них жизнь сложилась?

— Сейчас, включу резервный архиватор времени.

— Ждем, давай включайся.

— Ага, вижу. У Наташи три мальчишки — твои внуки.

— Ничего себе, как здорово!

— У Ирины две дочки. Они счастливы.

— Ваня, а как сложилась жизнь у полковника Беглецова, священника Вадима и у одиозных генералов Бубенчикова с Черпаковым?

— Ребята, имейте в виду, что у меня сейчас безлимита на путешествие по времени нет. Я перехожу на новый уровень своего развития. Происходит организационная притирка и все такое прочее. Пока у меня портал открыт только на три желания в день, и все. Правда, к базам данных о знаниях и мудрости посещаемых эпох вход свободный.

— Ясен пень. И у вас там эффективные менеджеры, экономисты хреновы завелись, однако.

— Так, полковник Беглецов умер недавно. Его совесть разрывала на части. С одной стороны коммунистическое воспитание воровать не давало, а с другой — рыночные отношения засасывали в коррупционную трясину. Мучился совестью и воровал. Воровал и снова мучился. Надорвался он душой. Принял, по обыкновению, лишнего на грудь и приказал долго жить. На похоронах по его последнему желанию песня звучала из кинофильма «Следствие вели знатоки» — Гимн вашей советской милиции.

Наша служба и опасна, и трудна,

И на первый взгляд, как будто, не видна.

Если кто-то кое-где у нас порой

Честно жить не хочет.

Значит с ними нам вести незримый бой

Так назначено судьбой для нас с тобой-

Служба дни и ночи.

Если где-то человек попал в беду,

Мы поможем — мы все время на посту.

Ну а если вдруг кому-нибудь из нас

Тоже станет туго —

Что ж, друг друга выручали мы не раз,

И не раз согрело нас в тяжелый час

Сердце, сердце друга…

— Продолжу. Так, поп Вадим исправился, видать, после общения со мною в иркутском подпольном казино. Сейчас он в Московском патриархате служит каким-то большим церковным чиновником.

— А правоохранители как? Не томи.

— Бубенчиков пошел на повышение. Работает заместителем генерального прокурора. Правда, как и в Иркутске, сослуживцы продолжают его называть Бубном или Мудозвоном. Это, видимо, за его человеческие качества.

— А Черпаков-то пристроился или как?

— Черпак сейчас заместитель министра внутренних дел России. Шишка, как и Бубен, большая. Так уж по жизни бывает. Кого-то из региона выдернут на высокий пост, глядишь через годик там полным-полно региональных разных засранцев.

— Иван, первый и второй вопросы мы тебе уже задали. А третье желание, позволь, будет сложнее.

— Базара нет. Видишь, Серега, я даже лексиконом вашим, теперь уже нашим, владею в совершенстве.

— Мужики, чтобы скоротать время, давайте заглянем в прошлые времена в Великобританию, например, — предложил я, чтобы разнообразить наше общение в ожидании друга.

— А че мы там забыли, у этих современных Виндзоров или предшественников из династии Саксен-Кобург-Гота? — усомнился Федор Демидов.

— Прикольное предложение, — поддержал меня Валерий Михайлович, — там огромное множество исторических и архитектурных памятников… и наших современных олигархов там дофига, тех, которые рванули когти из России.

— И че, Иван Сусанин нам это все покажет дистанционно и на поверхности воды, налитой в этом вот тазике? — опять засомневался Федор.

— Не сомневайся, братан, это такая языческая фишка. Мне уже Иван Сусанин ее демонстрировал еще во Вьетнаме в позапрошлом году. Вода — это самая загадочная материя на Земле. Она обладает целой кучей разных свойств, надо уметь только ими пользоваться. Вот, к примеру, языческие заклинания могут превратить воду в средство коммуникации. «Свет мой зеркальце скажи, да всю правду доложи», — вспомни Александра Сергеевича Пушкина и его сказку о мертвой царевне. Там зеркало было типа телевизора, а тут зеркальная поверхность воды будет видеомонитором и звуковым динамиком одновременно, — начал разъяснять тонкости чуда я.

— Крутятично получается. Давай маленько позырим на англичан, интересно же.

— Иван, — снова по сотовому телефону обращаюсь я к нашему другу, — нам с пацанами охота заглянуть в прошлые века в Великобританию и еще хочется на российских олигархов типа по видео глянуть, ну которые там от наших ментов тырятся.

— Хорошо, Сергей. Только ты наклонись к поверхности воды и произнеси следующие слова …, — он назвал мне текст заклинания. — Далее мизинцем левой руки …, — он назвал действие, которое я должен был совершить.

Ура, сработало! Вот мы видим старинный замок Swan Lake («Лебединое озеро») в городке Аскот в графстве Беркшир, сад и приусадебное хозяйство. В девятнадцатом веке королевская семья использовала его как охотничий домик.

— Нихрена какой домик! А вот идет внук королевы Виктории, правившей с 1837 по 1901 год. Внучек-то крутой пацан, его звать Георг. В последствии он будет королем Георгом Пятым. Его маман — родная сестра супруги нашего императора Александра Второго.

Вдруг по поверхности воды пошла какая-то рябь и появилось изображение знакомой рожи, восседающей своей жопой на королевском диване. Мы пригляделись. Ба, да это же наш беглый олигарх. Он ломанулся из России после правления Ельцина. Точно! Это Борис Карлович Осиновский. Ну и рожа!

— Набухался, однако, — комментирую происходящие события я.

— Серега, попроси Ивана Сусанина, пусть он время, как чай в стакане, перемешает и Георг, блин, с Борькой пусть пересекутся.

— Хорошо, смотрим дальше.

Во, бля, молодой Георг подходит к Осиновскому и, типа, спрашивает его, что, мол, ты тут развалился на моем диване. Давай послушаем. Ой, че будет-то…

— Сэр, мне бы хотелось узнать, что вы делаете в моем доме? — вежливо, но с нотками раздражения в голосе произносит внук королевы Виктории.

— Жора, в рыло Борьке дай, по лысине отоварь, по лысине. Че ждешь! По дыне долбани, — в боевом азарте кричит Федор.

— Федя, че орешь? Они все равно нифига не слышат, они же сейчас в другом измерении, — одергивает порыв нашего бойца-каратиста Валерий Михайлович.

— Я не понимаю вашего вопроса, — парирует деликатный наезд наследного принца Борис Карлович.

— Борис, ты не прав.

— Сам ты не прав, Жорик.

— Как вы смеете?

— Это я в своем доме.

— Этот дом моей бабушки.

— Да пошел ты к своей бабушке.

— Я прикажу вышвырнуть вас отсюда.

— Ты че пальцы растопырил, английская морда.

— Я же говорю, в рыло ему заехать надо, Жора. Ты че, не мужик, что ли, — снова взрывается наш Федор.

В разгар конфликта в комнату входит адъютант Его Высочества. Он набрасывает на шею Бориса Карловича свой синий шарф, чтобы препроводить последнего, как собачку на поводке, в туалетную комнату с целью предотвращения возможной драки и одновременно для охлаждения пыла незваного и весьма нахального гостя, коим сочли беглого олигарха из России.

На этом моменте изображение погасло.

— Ё-моё, блин, в апреле 2013 года один олигарх приказал долго жить. Че-то обстановка сильно похожая…, — запричитал Валерий Михайлович.

— Да ладно тебе переживать.

Наконец, появился наш друг — профессор философии Иркутского государственного медицинского университета. Поздоровались, обнялись. Я попросил у пацанов, чтобы не катать вату, сразу перейти к подведению итогов научного эксперимента по заколачиванию бабла.

— Давай, Серега, подводи черту. Мы тебя слушаем.

— Если кратко, то мы с Иваном Сусаниным лично для себя ничего не заработали. Мы заколотили по одиннадцать лимонов. Но Иван их оставил в казино. За проигравшего попа Вадима, получив откуп автомобиль «Мерседес». Его мы продали, а деньги вручили православному священнику отцу Михаилу из одного из удаленных приходов. У него детей малым-мала. Живут с очень скромным достатком. Еще и храм, который с царских времен не ремонтировался, реставрируют на средства от добрых людей. Им денежки нужнее будут. Я и Валера отдали все свои, заработанные в рамках научного эксперимента, деньги в Благотворительный Фонд «Для одиноких и обездоленных сердец». Федор в период научного исследования получил производственную травму и выбыл из соревнования. Вот мы и пришли его навестить в больничку. Короче, первая и последняя на сегодняшний день премия, учрежденная нами в этом конкретном эксперименте, вручается…

Все затаили дыхание. Я на сотовом телефоне включил торжественный рингтон.

— Премия в один миллион рублей вручается… Вручается… Вручается Анатолию Круликовскому. Он за это время получил денег больше, чем обычно на тридцать две тысячи рублей. К должностному окладу профессора в восемнадцать тысяч рублей ему добавилась переработка. Правда, он работал по двадцать часов в день и почти без выходных.

Валерий Михайлович достал из нашего загашника конверт, и я торжественно вручил его растроганному Анатолию. Глаза профессора философии увлажнились, и он твердо произнес: «Служу науке!»

— А сколько я сейчас дырок в своем семейном бюджете закрою…. Это же уму непостижимо! — Анатолий как-то печально обрадовался.

А мне опять стало немного грустно.

— А теперь слово предоставляется Валерию.

— Федя, могу тебя поздравить, если за это можно поздравлять. Пришло представление из Москвы, что тебя назначают заведующим кафедрой нашего Научно-Исследовательского института с присвоением ученого звания профессор, — пожал руку другу Валерий Михайлович.

— Служу науке, — отрапортовал Федор.

Было видно, что наш кореш пошел на поправку.

Развязка

Пора, наверное, подвести предварительные итоги нашего научного исследования. Для полного осмысления еще будет время у каждого. Но все же, чего мы добились, что нового или свежего открыли по застарелой теме коррупции? Случится ли написать новую диссертацию для получения ученой степени?

Да ничего нового. Абсолютно ничего. Миром продолжает править жадность и стяжательство. Коррупция и казнокрадство были во все времена, есть и сейчас. Правда, завсегда различными были их масштабы и вовлеченность разных категорий граждан.

А еще надо отметить, что милосердие и сострадание, не смотря на все трудности и неурядицы, продолжают существовать и никуда не улетучились. Что, конечно же, вселяет надежду на светлое будущее.

Жизнь со всеми ее радостями, горестями и выкрутасами продолжается.

Снова зазвонил мой сотовый телефон.

— Серега, здравствуй, — зазвучал голос Ивана.

— Сусанин, куда ты запропастился?

— Понимаешь, мне поставили зачет.

— Кто поставил, какой зачет, за что?

— Канцелярия высших сил оценила.

— Не могу никак понять, что оценили?

— Шатался я по земле несколько веков.

— Ну и что? Надо же как-то жить.

— Так я бы еще несколько веков…

— И че случилось-то, поясни, плиз.

— После Иркутска испытаниям финиш!

— Это что, за все дела отстрелялся?

— Я теперь свободен от земных дел.

— И че дальше с тобой будет?

— Мне профсоюзную путевку дали.

— Ё-мое, у вас профсоюз, что ли, есть?

— Ну, типа того, заботятся о нас тоже.

— И куда попрешь — на Марс или Луну?

— Нет, на Землю в ее райские времена.

— Это когда деревья были большими?

— Да, и воздух густой-густой был.

— Когда русалки воздухоплавали?

— Да, когда люди были очень высокими.

— По пять метров ростом, что ли?

— Да, и деревья 5 километров в высоту.

— И на них ярусами жила вся фауна?

— И все живое было бессмертно!

— И никто не умирал от старости?

— Да, не было никаких болезней.

— Это то, что в конце 3 тома написано?

— Да, мы при расставании во Вьетнаме…

— Помню. Везет тебе, в рай попадешь.

— Так после Иркутского ада положено…

— А нас все больше на три буквы посылают…

— У вас другая администрация, видать.

— А че потом, Иван, с тобой будет?

— Обычное дело, я стану Богом.

— Правда Богом? Ты не шутишь, Иван?

— Какие могут быть шутки. Это Закон!

— Какой еще закон? Не знаю такого…

— А тебе, землянину, и не положено знать.

— Ясен пень. Теперь ты про меня забудешь.

— Нет, Сергей, наша дружба навсегда.

— Все так говорят, пока не взлетели вверх.

— Это люди могут врать и притворяться.

— А Боги что, нет? Не обманывают, что ли?

— На то они и Боги, чтоб быть правдивыми.

— Наш Петрович-правдоруб, ему три года дали.

— Че, тоже в рай отправили на оздоровление?

— Нет, в лес. Деревья рубить для нужд китайцев.

— Ничего не понимаю в ваших наградах.

— Ты же Бог, не каждому небожителю дано…

— Как-то все на три буквы у нас получается?

— Так Бог же любит, так сказать, Троицу…

— Я пока что еще не Бог, это после отдыха…

— Иван, можно я обращу к тебе мою самую заветную просьбу? Эта тема волновала меня всю жизнь. Она не дает мне покоя. Когда ты станешь настоящим Богом, будь добр, помоги-и-и.

— Слушаю внимательно тебя, мой дорогой друг.

— Боже, сделай так, чтобы на земле, наконец-то, исчезли: вражда, ненависть, гнев, алчность, уныние и злость. Земля уже сполна настрадалась от этих грехов. Земля устала от неурядиц, войн и болезней. Пусть все люди, наконец-то, будут счастливы. Пусть в окружении любви здоровыми и счастливыми растут наши дети и внуки. Пусть пожилые люди и старики не знают бед. Ты же Бог, ты можешь все. Услышь меня и не забудь о моей просьбе.

В телефонной трубке послышались короткие гудки. Потом миловидный голос бота-оператора сотового провайдера монотонно произнес: «Аппарат абонента находится вне зоны обслуживания».

«Наверное, Иван уже попал в рай, а там, возможно, сотовую связь блокируют, чтобы никого не беспокоили звонками и не мешали наслаждаться райской природой», — с грустью подумалось мне. Эдем есть Эдем.

Снова откуда-то из заоблачной выси из небесных динамиков полились мудрые строфы из стихотворения Кости Соленого «Дорога жизни».

Пусть в жизни много испытаний,

И в жизни путь всегда один.

Порой так трудно в ожидании

Дождаться счастья без седин.

Когда извилистой дорогой

Идешь к заветной ты мечте,

Не знаешь взять какую ношу,

Возьми ты ношу по себе.

Что ты возьмешь с собой в дорогу?

Семейной радости удел,

Друзей желанных, их тревогу,

Или ненужных кучу дел?

Погрязнешь в смуте, волоките,

И растеряешь все за раз,

И жизнь практически прожита

И не хватает сил сейчас.

Вот так порой бывает в жизни,

Она обманывает нас.

Маня иллюзией событий,

За горизонт уводит в раз.

И оглянувшись на дорогу,

Которой долго ты так шел,

Уже истерзанный и старый,

Поймешь, что ты в тупик зашел.

Вот и закончилась моя очередная книга — немного ироничного и, может быть, не очень реалистичного повествования — четвертого тома «Иркутской саги». Мы, вместе с литературными героями, прошли по лабиринтам времени, мыслей, умозаключений и, конечно же, разнообразных приключений.

Вот и сказке конец, а кто слушал — молодец!

В моей повседневной юридической практике очень не хватало профессиональных жаргонизмов для краткого и емкого, типа, правового оперативного общения. Я решил с помощью этой книги исправить сложившееся положение и дополнить существующий профессиональный сленг новыми выражениями, непонятными для простых граждан. Так появилось градация балахонников (прим. сленг) — судей: на праведных — «римских монахов», которых, все-таки, немало в системе правосудия, и «заморских кукушек» — служителей рыночной системы, у которых получение финансовой прибыли и угождение важным и нужным людям является производственным приоритетом. Судебные дела я разделил на несколько категорий: «укроп на грядке» — реальное, перспективное дело; «раскозлить ерша» — собрать до кучи для усиления обвинения и устрашения подозреваемого (в уголовном процессе) или ответчика (в гражданском деле) разные статьи, смешав их, как водку с пивом; гиблое, бесперспективное дело — «осень в дупле». Хорошенько подумать над уголовным или гражданским делом — «разлохматить дыню» и еще некоторые другие.

В этой книге мне хотелось показать два мира: добра и зла, тьмы и света, сосуществующих в одно и то же время, в одном и том же пространстве. Даже кукиш на обложке показан в экспозиции тени и света. Таков наш мир.

Писалось ноябрь — декабрь 2018 года в Иркутске.

P.S. Женщины — наши ангелы-хранители. Их разум устроен несколько иначе, чем у мужиков. По крайней мере у большинства. Они миротворцы по своей натуре, и поэтому книга, по мнению представительниц прекрасного пола, должна иметь радужное продолжение или заканчиваться благостно на положительной, по их мироощущению, ноте. Будь я женщиной, эта книга бы завершилась всеобщей радостью, и все ее герои пережили бы третью пенсионную реформу. И вышли бы на заслуженный отдых, достигнув пенсионного возраста в 156 лет, да и смерть приняли бы на 202 году безумно счастливой жизни в супружеских объятиях в один день и один миг от глубокого оргазма в миссионерской позе.

Переписка с моей читательницей из Питера:

— Сережа, здравствуй! Благодарю тебя за возможность познакомиться с рукописью твоей новой работы «Сага-4». Она произвела на меня необычное впечатление, подняв из подсознания различные воспоминания, ассоциативные картины, мысли, размышления, которые хранились глубоко под запретом появления на свет. И это движение некоторой массы серого вещества всколыхнуло поток чувств и эмоций, которые внутри где-то булькали (думала, что я с ними справилась), а они вырвались во внеобразимом многообразии, вызывая то смех, то слезы: гордость за наших парней — умных, смелых, стойких, лихих, горечь потерь, печаль, что не успели исполнить свои мечты, радость встречи с Иваном Сусаниным и многое другое. Много размышляла (спасибо тебе, что сподвиг меня на работу мозга и анализ своих собственных эмоций) после прочтения. Прошла несколько этапов: 1-й (как всегда) — что и как сделать лучше; 2-й — пришло понимание проявления столь бурных эмоций. Я была не готова стать участником таких драматических событий. И 3-й — что после прочтения «Саги-5» многое станет ясно: почему замечательный Соленый покинул нас так не вовремя; почему Сусанин не присоединился к банковской операции, почему Он ушел по-джентельменски, не попрощавшись. Я робко выскажу пожелание встретиться с тобой и твоими друзьями в «Саге-5». Жизнь продолжается, и мы ее делаем прекрасней. P.S. Прости за сумбурное письмо. Я долго не могла решиться написать несколько строк. Я последнее письмо писала маме из Усть-Илима в Питер в восьмидесятые годы прошлого века, да и компьютер не очень меня слушается. Пойду и еще раз перечитаю, а то я сейчас с первого раза не всегда правильно понимаю людей. Пару слов в этом письме пропустила, а как вставить не знаю. Книгу о комсомоле «Усть-Илимские истории» еще не дочитала — сын Иван изучал, читал и балдел (любит СССР). Все будет хорошо. Спасибо, что ты есть.

Наташа

— Спасибо, моя дорогая, за эмоциональность.

Я, можно сказать, прикалывался от безделья, а задел за живое… Твои слова для меня много значат! Спасибо.

Иван Сусанин у меня из 3 тома «Саги». С моей братвой мы расстались в четвертом томе, немного о том, более раннем, времени в книге «Судьбы людские», первом и втором томе «Саги». Пятый том готов, но там продолжение родословной по Решетниковым. В шестом томе тоже по моей вятской родословной линии православных священников: Фаворских и Юферевых.

Сделал тебе приглашение на чтение в браузере других своих книг и сборников. Надеюсь поможет не скучать, а мне услышать мнение друга о моей работе…

Обнимаю, Сергей

Продолжение:

— Я уже давно научилась сдерживать свои эмоции (так мне казалось). Говорят: «За каждое слово будешь отвечать перед Папой». Или по-земному: «За базар ответишь». Завлек читателя, довел до такого твоего завершения повествования… и бросил на полупессимистической ноте, отвалив в сторону. Я не критикую, но ты создал мир, который уже существует отдельно от тебя. Я, конечно, дорисовала светлое будущее, но тебя вписать туда не могу, потому что это твой мир. Очень хотела, чтобы ты мне его открыл. Но это мои хотелки, и никто никому не должен. Ты прав, нужно менять направление и идти дальше. куда тебя ведет. Мне этого не хватает. Спасибо тебе за урок. Успеха в твоих начинаниях или продолжениях.

Наташа

— Наташа, про светлое будущее у меня в маленькой книжке «Неутопические пророчества». А четвертый том «Иркутской саги» исключительно для размышления и работы воображения. Считаю, что не нужно описывать и завершать повествование о судьбах: люди-то живые, и жизнь у них может складываться по-разному. Эпоха может перевернуться…

Обнимаю, Сергей.

А еще на мой сотик позвонила другая моя уважаемая подруга. Она работает учителем в школе. Так вот, оставила пилотный экземпляр этой книги на своем рабочем столе в кабинете литературы, а старшеклассники стибрили и прочитали этот мой труд. Теперь свою любимую училку называют не иначе, как Ампула. Она ведь Анна Павловна, а одна героиня из истории про обездоленных людей — Анна Павловна, жена деда Мазая, была трындычихой и произносила свое имя скороговоркой, получалось созвучно со словом «ампула». В пытливых юных умах сразу возникла аналогия. Но, наверное, это не единственный вывод после прочтения данной книги.

Непроизвольно, но прикольно, однако, получилось. Че делать-то? Но я же не виноват? Я такое не планировал. Я даже не знаю, как мне оправдываться?

Анечка, милая, не обижайся, мы все тебя любим! Это правда! Ясен пень, дети твои читают книги! Значит интересуются и любят литературу. А в этом твоя огромная заслуга! Тобой можно гордиться!

Вторая часть ПисиМистическая комедия или писец — маленькая лисичка

Вступление

В марте 2019 года установившуюся теплую весеннюю погоду вдруг поломал какой-то северный циклон. Из-за его нашествия природа снова впала в уныние. Шел снег. Порывы ветра сбивали с ног прохожих, спешивших по улицам Иркутска по своим делам. Деревья под нешуточным весом своих бело-серых шапок из мокрого снега склонили головы. На душе было муторно, а телу зябко. Батареи центрального отопления в квартирах горожан грели совсем чуть-чуть.

Некоторые видавшие виды иркутяне, приняв горячительных напитков, безмятежно засыпали на своих домашних диванах, укутавшись в теплые пледы. Кто-то сидел на работе и материл ненастье.

А я решил выпить зеленого чая и покемарить, дожидаясь хороших вестей из арбитражного суда Иркутской области по делам о банкротстве, которые я вел уже продолжительное время. Прилег, укрылся одеялом. Ко мне тут же прибежали мои домашние «шерстяные человечки»: собачки пуделихи Соня со Стешей и кошки Катя и Клеопатра. Собачки уткнулись носами мне в плечо, а кошки замурлыкали свои монотонные песенки, расположившись у меня в ногах. Короче, все при делах и очень важных. При этом шевелиться мне было никак нельзя, поскольку можно потревожить домашних животных. Я же живу в их доме, поэтому и вести себя должен подобающим образом. Ну, это по их разумению, конечно.

Мне почему-то очень захотелось заглянуть в наше будущее. «Но как? Иван Сусанин уже давненько не выходил на связь», — грустно подумал я. Дальше мысли потонули в неге проваливающегося в волшебный сон сознания, вроде как отделившегося от моего сонного, разомлевшего тела.

Что же мне приснилось? Наверное, это сновидение можно назвать сказочным сочинением на современную проблематику. В нашей стране была революционная ситуация с далеко идущими последствиями. Людям хочется счастья, и мне тоже. И все эти ненастные четыре дня я посвятил изложению своего видения. При этом я не ставил своей целью оскорбить или уязвить чьи-то чувства, вызвать удрученность, ненависть, месть и воинственность.

Наверное, следует отметить, что события данного повествования из моего сновидения вымышлены. Случайное совпадение фактов, имен и событий носит непредвиденный и непреднамеренный характер. Читай, смейся, грусти, думай и сопоставляй, делай свои выводы и умозаключения. Сказка ложь, но в ней намек…

От автора

В своем повествовании хочется немного пофилософствовать на тему: почему люди становятся теми, кто они есть сейчас. Почему? Вопрос непростой.

Когда-то в юности, столкнувшись с реалиями жизни, мне захотелось написать роман. В нем я хотел исследовать причины, по которым человеческая личность приобретает черты своего характера, становясь хорошим или не очень членом нашего общества. А сюжет я видел тогда таким.

На два необитаемых острова высадили две разные группы малышей. В каждой с одним взрослым человеком, который должен был обеспечить их примитивное существование до момента взросления. При этом одна группа была бы составлена из детей уголовников и убийц, вторая — из детей самых чистых и светлых партийных работников — коммунистов. Какими бы выросли эти люди? Какие черты характера были бы у них преобладающими: доброта, широта и щедрость души или злобность, трусость и жадность? Размышляя над этим, я пришел к выводу, что в каждой группе должны сформироваться люди, обладающие разными, положительными и отрицательными чертами. И вот почему.

На моем начинающемся жизненном пути мне попадались люди, принадлежавшие к разным социальным группам и слоям нашего социалистического общества. Разногласия, возникающие в мальчишеской среде, я решал просто и даже примитивно. Дружил с одними и бил морды другим пацанам, выходцам из семей состоятельных и вельможных папаш. Дружил и дрался с уличными пацанами, такими же, как и я. Тогда все споры могли решаться дракой. Утруждать себя словесным убеждением оппонентов и разъяснениями правоты было не принято. Кто сильнее, тот и прав. А причиной драк, как правило, были проявления черт отрицательного характера у процессуального соперника, если говорить сегодняшним языком юриста. Правда, при этом я слабых не обижал и не унижал. Им было порой достаточно одного подзатыльника. Со старшими и сильными парнями приходилось драться отчаянно и бесстрашно. За это и уважали.

Дома, в детстве, я воспитывался в атмосфере любви, которая внешне почти никак не проявлялась. «Ути-пути», — такого не было. А, наверное, воспитывало меня доброе отношение друг к другу членов моей семьи: мамы и папы, бабушек и дедушек, тетушек и дядей, взрослых друзей нашего семейства. Улица же закаляла характер. В первую очередь своей жестокостью околоуголовной пацанской среды послевоенного времени, постепенно переходящего в атмосферу ярких побед социализма.

Тогда же я столкнулся с эдаким проявлением двуличности.

— Сереженька, мой хороший, — ворковала мама Бути (это кличка Сереги Павловского), моего одноклассника, встречая меня в прихожей своей трехкомнатной квартиры, когда я приходил звать друга на улицу.

— Сыночек, ты там тепленькие пирожки, которые я напекла, Сережке Решетникову на улице не давай, кушай сам, — кричала она из кухни, не видя меня, пришедшего уже в другой раз за Бутей, стоящего в ожидании в коридоре.

«Как же так можно относиться к человеку, ко мне?» — горько щемило в моем сердце.

Но на улице кто-то кричал: «Сорок восемь, половинку просим!» И Бутя непринужденно отламывал кусок вожделенного пирожка. Удачливый победитель делился своей добычей с другими мальчишками. Все дружно смеялись. Было весело, и обида проходила сама собой.

Потом мы всей толпой ходили ко мне домой смотреть телик, подаренный нам бабушкой Верой Решетниковой, мамой моего отца. Телевизоры тогда были далеко не в каждой семье. У нас был аппарат с линзой перед экраном для увеличения изображения. Она заполнялась водой. Каждый из нас развлекался, засовывая фигушку между экраном и линзой. От этого фигура из трех пальцев становилась сказочно большой и забавной. Тот телевизор, ленинградского производства, назывался КВН-49. Он был разработан инженерами Кенигсоном, Варшавским и Николаевским. Отсюда и его название.

Потом моя мама нас чем-то угощала, и мы бежали опять на улицу, чтобы играть в футбол, лазить по крышам и подвалам.

Роман я так и не написал. Да и сейчас вряд ли бы его осилил. Слишком сложная тема. Однако, своим юношеским выводам находил подтверждение в молодой жизни.

Работая после института в Управлении комплектации оборудованием дирекции строящихся предприятий Усть-Илимского ЛПК, я столкнулся с твердостью слова руководителя. Дело было так. Начальник управления Валентин Сергеевич Зверев, принимая на работу, назвал мой оклад в сто двадцать рублей. А оказалось, что вакансия была только на сто пятнадцать рублей. Я слышал, как с третьего этажа нашего административного здания доносился шум. Кричали друг на друга заместитель генерального директора Валентин Васильевич Якушев и мой новый начальник Валентин Сергеевич. Зверев требовал безусловного исполнения своего обещания по размеру должностного оклада для молодого специалиста. Но управление по труду и заработной плате без его ведома урезало ставку, и Якушев приказывал подчиниться этому факту. В результате напора Валентина Сергеевича заместитель генерального директора сдался. Зверев спустился к нам на второй этаж раскрасневшимся и возбужденным.

— Сергей, работай. Все будет так, как я тебе обещал! — сказал он мне, немного успокоившись.

Я работал. Коллектив был хорошим. Меня любили, наверное, за сообразительность, работоспособность и юморной нрав. Когда внезапно в Иркутске в 1976 году скончался мой папа, все инженеры искренне сочувствовали моему горю. Они собрали мне воистину космическую сумму денег (по тем временам, конечно) — более ста рублей! Валентин Сергеевич оформил мне служебную командировку. Надо было попутно решать какие-то вопросы в Иркутской областной «Медтехнике». И я поехал провожать отца в последний путь.

— Денег с избытком, — говорил мне кто-то, — приоденься, купи себе костюм.

Но как такое может быть? Мне же собрали эти средства для отца, и я отдал их все до копеечки моей бабушке, пережившей своего сына. Нам было тяжело, скорбное чувство утраты щемило сердце. Но с этим уже ничего сделать было нельзя.

Потом, по возвращении в Усть-Илимск, ко мне подошел интеллигентного вида заместитель начальника управления, назову его Юрием Шкуркиным, чтобы поручить какое-то дело, к которому я не имел ни малейшего отношения. Этот человек не нравился мне с самой первой встречи. Вроде в пиджаке с галстуком, рубаха наглажена, улыбка на лице. Но какой-то он не наш, недоброжелательный, что ли. Я вежливо отказался от его поручения. Что же потом пришлось услышать в ответ?

— Сережа, мы тебе собрали много денег на поездку в Иркутск на похороны твоего папы…, — он не успел договорить, увидев мой взгляд и стушевавшись, пошел прочь.

«Ах, ты, падла, — кричали мои глаза. — Разве можно таким спекулировать? — я сейчас тресну тебе промеж глаз!»

Больше он ко мне не подходил. В его ведении была комплектация технологическим оборудованием ЛПК, а у меня медицинским оборудованием — город. Может, поэтому наши пути больше не пересекались.

Кем вы думаете у него вырос сын? Если не подонком, то уж точно неприличным, зависимым и подлым человеком. Я это точно знаю. Гордиться таким парнем его семье и родителям не приходилось. Что тут скажешь? Яблоко от яблони…

Потом, в бытность первым секретарем Усть-Илимского горкома ВЛКСМ, мне в горисполкоме предложили улучшить жилищные условия. Предполагалось переехать из двухкомнатной квартиры, которую я получил, проработав год в дирекции строящихся предприятий Усть-Илимского ЛПК, в трехкомнатную в новостройке 4-го микрорайона на улице Мечтателей.

— Ты принимаешь в домашних условиях разных иностранных представителей, приезжающих в наш город. По крайней мере, у тебя должна быть для этого небольшая отдельная комната. А так у тебя ваша с женой комната и подрастающей дочери Ольги.

— Мне вроде бы и так хватало.

— Но при этом могли улучшить свои жилищные условия четыре семьи из твоих работников. А так им ждать и ждать…

Я согласился. Спустя некоторое время на меня настучали. Мол, молодой человек зажрался, отхватил себе четырехкомнатную хату, жирует, гад.

Вызывает меня на ковер первый секретарь горкома КПСС Н. И. Мальцев — главный начальник города.

— Что, Сергей, проработал чуть более двух лет и уже начал злоупотреблять служебным положением? — лицо его было багровым от гнева, в глазах сверкали молнии.

— Я для себя ничего и ни у кого не просил, Николай Иванович, — спокойно ответил я Мальцеву. — А мое согласие на переезд в трехкомнатную квартиру было обусловлено немедленным улучшением жилищных условий четырех семей работников горкома комсомола. Больше мне сказать вам нечего.

Николай Иванович облегченно выдохнул. Вопрос был полностью исчерпан. Он, улыбаясь, пожал мне руку.

«Ну, блин, сегодня стукачам, наверное, не поздоровится», — подумалось мне. И я пошел к себе в кабинет.

О своей жизни в иркутском и усть-илимском периоде я писал в двух первых томах «Иркутской саги». А почему я привел этот пример? Да потому, что в тот период было нельзя начальствующим лицам злоупотреблять служебным положением! Стукачи были и будут всегда. Под стукачами я имею в виду клеветников. А к лицам, говорящим правду в глаза, я отношусь с глубоким уважением.

Приведу другой пример. Однажды один высокий городской руководитель позволил себе на своих дачных шести сотках возвести хоромы. Сейчас такие хоромы можно было бы назвать жалкой лачугой, но тогда… Написали на него анонимную жалобу в Иркутский обком КПСС. Была назначена выездная комиссия для проверки фактов, изложенных в обращении.

— Все пропало. И карьера, и репутация могут пойти под откос. Что делать, подскажи, дорогой друг, — обратился тот к одному из членов бюро горкома партии.

— Сожги свою дачу к чертям собачьим, — отмахнулся от назойливого скулежа его партайгеноссе.

Ночью дача сгорела дотла. Предмет проверки исчез.

А сейчас. В наш капиталистический период образовалась каста неприкасаемых людей во власти. Во многом именно об этом и была написана данная книга. Приведу цитату из нее: «Вот только и здесь надо было сохранять разумный баланс между аппетитами чиновничьего братства и интересами государства в части его заботы о простых гражданах.

Не получилось, однако. Олигархи и чиновники стали пожирать государственный бюджет, как колорадские жуки картофельную ботву».

Примерно такими непотопляемыми персонажами книги явились президент Республики Тартарарамии Аркадий Аркадьевич Утин, маршал Свинцов, генерал-майор полиции Черпаков Юрий Юрьевич по кличке Черпак, прокурор Прокофьев по кличке Тракторист, председатель суда Бубенчиков по кличке Бубен или Мудозвон, полковник Иванов, полковник Беглецов, поп Вадим Варфоломеевич Иорданский и некоторые другие лица.

Теперь попробую проанализировать судьбы полюбившихся мне и моим читателям героев книги из 1 части 4 тома. В первой части описывались события областного эшелона власти, однако коррупция процветает и на более высоком уровне. И вот об этом хотелось порассуждать во второй части тома 4.

Итак, Соленый — Костя Харитонов — правильный пацан. Он из уголовного мира, но его нельзя не полюбить. Парень с тонкой душевной организацией, музыкант и поэт. У него было трудное детство. Потом его без вины посадили на нары на период следствия. В камере он замочил зэка — козла, принесшего много зла, сотрудничая с силовиками. Костя страдал от несчастной любви к Сосульке — Соне, которая после безвременной кончины Соленого смогла изменить свою судьбу. Она бросила занятие «древней профессией» и стала ангелом для забытых властью и людьми стариков, работая в «Центре для обездоленных и одиноких сердец».

Федор Демидов тоже правильный пацан. Он пошел на дело ради благополучия своих престарелых родителей. Его трудное детство, становление мужского характера не могут не вызвать сочувствия и сопереживания.

Валерий Михайлович предстал перед нами правильным и одновременно жестким руководителем. Но ему были не чужды лиричность и сострадание. Трогательная сцена с его внебрачной дочерью не может оставить нас равнодушными. Наташа росла без отца, зная, кто он на самом деле. Она делала все возможное, чтобы познакомиться со своим папой. Но Валерий был неприступным, крутым «авторитетом». Повзрослев и став настоящей красоткой, она решила пойти на крайние меры, чтобы привлечь внимание Валерия Михайловича к себе, как к очаровательной женщине.

Глафира Викуловна Деньгина — очаровательный финансовый магнат. Она своими действиями, совместно с нашими пацанами, лишала вороватых чиновников дополнительных халявных денег. Проводя свои махинации, она способствовала использованию финансовых средств, заработанных в России, для их использования в любимом ею отечестве.

Посетители «Центра для обездоленных и одиноких сердец» вызывают чувство сострадания и обиды на государство, бросившее их на произвол судьбы. А глядя на Кувалду (Леня Силин) и людей, организовавших бесплатное питание для бесприютных, обездоленных людей, просыпается чувство гордости за современных предпринимателей.

Иван Сусанин — очаровательный путешественник по временам и эпохам, завораживает своим стремлением к правде и справедливости.

Какая среда, такие и люди. А может быть и нет. Очень много факторов в совокупности влияют на формирование человеческой личности. Это генетика, отношения в семье малыша и подростка, атмосфера в школе, карма, рок и окружающая социальная среда. В волчьей стае не может родиться ягненок. Трудно ожидать чего-то хорошего от мальчишки, воспитывавшегося в воровской среде. Но, однозначно можно сказать, что любого человека может спасти вера в Бога. Настоящая, осознанная, непритворная. Я знаю в подтверждение тому немало примеров из опыта собственной жизни.

Читатель сам может поискать ответ на этот философский вопрос. И в помощь ему персонажи книги. Они необычны, и каждый из них интересен по-своему, своей неповторимостью и самобытностью. Они идут по своему жизненному пути, преодолевая волны и штормы бытия в своей социальной среде обитания. А эти среды у всех разные. У кого-то они «понедельники», а у кого-то безмятежные «воскресенья». Кому какой «день недели» выпал в этой жизни.

sergey_reshetnikov54@mail.ru

Пролог

Наверное, я немного стар,

Чтоб отвечать за свой базар.

Но власть, как страсть,

И не украсть, и не упасть…

Пожар, удар и в Занзибар…

Эх, не пропал бы, Бальтазар.

Жизнь вроде удалась,

Но вот какая-то напасть.

Амбар, товар и самовар,

Навар и снова в будуар.

Тряслось и снова пронеслось?

Нет, пропасть и опять напасть.

Угар, какой-то комиссар,

Зловещий запах черных нар.

Откуда ты опять взялась?

Менты и следственная часть…

Гусар стоит у самых нар.

Мне отвечать за свой базар?

Начать молчать и не мычать.

Права качать и не скучать?

Базар, кошмар и отблеск фар,

Суд иль ножом удар.

Глупец, конец и не дворец,

Ты больше не жилец, пи@дец.

Страх, крах, пропал монарх.

Я весь в грехах, уеду нах…

В горах, песках, на берегах

Найду убежище стремглав.

Я стар, я стар, я суперстар.

Не отвечать же за базар.

Фрегат, закат, не ад.

Рад невпопад.

Нектар, отвар.

Гнилой базар.

Тьма, кутерьма

Не Колыма…

Здесь рай.

Прощай.

Бывай…

В конце концов всему когда-то приходит конец

Что может присниться с похмелья

непьющему человеку?

— Шеф, все пропало. Все пропало. Кранты! Как же так? Еще вчера нам верили практически все граждане Республики Тартарарамии, а теперь все рушится! Понимаешь, шеф, все летит в пропасть, в тартарары! Я говорил тебе, не верь этим расфуфыренным штопаным гондонам, этим гнойным пидорам. Пенсионная реформа, пенсионная реформа… Они кроме личной выгоды нихера не видят, — на самой высокой ноте голосил Евгений Баньков, захлебываясь слюнями.

Для справки: Евгений Баньков — прессекретарь президента огромной евро-азиатской страны под названием Тартарарамия.

Корреспонденты средств массовой информации не любили этого мэна за скользкость его натуры и вкрадчивый, как с мылом в жо…, пускай и с загадочными, витиеватыми интонациями голос. На его релизах всегда красовался разухабистый автограф с расшифровкой подписи: Е. Баньков. Может поэтому к нему и прикрепилось погоняло Ебаньков.

Президент Тартарарамии сидел задумавшись. Седые кружева табачного дыма кольцами окутывали его небольшую, но крепкую фигуру. Специально для тех, кто любил эксклюзивные дорогие вещи, ювелиры создали самую дорогую в мире курительную трубку. Ее стоимость невелика для такого грандиозного политика — всего несколько десятков тысяч долларов США. Однако один олигарх-лизоблюд, подаривший этот шедевр ювелирного искусства, был счастлив, что за какие-то пустяковые для него деньги, он смог вызвать неописуемый восторг самого президента. Угодил, значит скоро все вернется сторицей.

Трубка весом в триста грамм была изготовлена в виде дракона и украшена серебром, золотом и платиной. В ней насчитывалось много отдельных деталей, а еще к изделию прилагалась роскошная вращающаяся подставка из дымчатого нефрита. Для украшения трубки были использованы белые и черные бриллианты, пять рубинов. Содержание платины составляло 47 г, золота — 2 г, серебра — 19 г. Вес каждого из пяти рубинов 5 карат. Общий вес бриллиантов был 16 карат.

Что-то в этом раскладе драгоценностей смутно напомнило о сакральном смысле героической награды из прошлого страны, что вселяло особую благодать в обладателя данного предмета.

Дракон символизировал восточную мудрость. Он мог складывать крылья и щелкать своей зубастой пастью, демонстрируя неукротимую мощь и азиатское коварство.

Для справки: президент Республики Тартарарамии — Аркадий Аркадьевич Утин — мужчина почти уже преклонных лет, но ухоженный, выглядел моложаво. У него проницательные «рыбьи» глаза и очень цепкий ум. Уж если зацепился, то не отпустит.

Журналисты его побаивались и называли «водоплавающим АУ» — сокращение от Аркадий Утин. Давали прозвища и именовали на свой манер за глаза часто, такая практика укоренилась в правительстве Республики Тартарарамии и была подхвачена разными медийными пишущими щелкоперами.

— Ты о чем сейчас тарахтишь, Е. Банько?

— Так народ на улицы вывалил с протестами.

— А гвардия что делает? Защищает нас?

— Они стоят на улице и колеблются.

— А главный гвардеец где?

— Да забухал он, пьяный валяется на рублевской даче.

— Нда, у близорукого гинеколога нос всегда влажный. Прикажи, чтобы эту скотину разбудили и срочно доставили ко мне сюда.

— А про этого, ну, врача, вы к чему сказали?

— Да так, к слову пришлось. Я же культурный человек, не могу позволить себе произнести вслух слово «пизд@ц». Вы, как политический деятель высокого уровня, должны меня понимать.

— Всенеприменно, всенеприменно, Аркадий Аркадьевич. Ой, мне позвонили. Это сработали нейронные сети отечественной наноразработки в нашем секретном смартфоне «Ёптить», ой, «Йота». Ваша команда, товарищ президент, самореализовалась, так сказать, через продвинутые технические и программные средства. Мне сказали, что вертолет со Свинцовым уже на подлете к нашей, ой, вашей резиденции. По пути нашего, ой, вашего гвардейца откапали и вывели из коматозного состояния, то есть ввели инфузионно (капельно) восстанавливающие препараты, изготовленные по самой последней биотехнологии нашего придворного профессора медицинской наркологии. Они сняли острую интоксикацию и восстановили сознание пациента. Правда, насколько оно стало ясным, мне не сказали. Оно и без запоя не сильно блистало…

За окнами послышался стрекот лопастей военного вертолета. Через десять минут на пороге уже стоял маршал внутренних войск Свинцов Викула Лаврентьевич.

— Товарыщ глывныкамандыщий, разрышите абратица, — чуть заплетающимся языком, пытаясь притвориться трезвым, по-солдафонски оттарабанил командир национальной гвардии.

Для справки: Свинцов Викула Лаврентьевич — человек не очень высокого интеллектуального уровня, находящийся на высокой должности благодаря безграничной преданности «всевышнему».

— Почему, господин маршал, вы ко мне пришли в противогазе?

— Не, это у меня лицо такое после прыживаниев.

— А что за хобот впереди болтается?

— Не, ширинка у меня, кажись, застегнута.

— Да не внизу живота, а внизу лица.

— Так это галстук. От волнениев я его привык жувать. Оно отвлекает как-то по-особому. Да вот ешо насавой платок где-то задивался. Я в галстук-то и сморкался потом. Удобная вещь, понимашь, в офицерской форменной экипировке.

— Фу. Что вы себе позволяете, Викула Лаврентьевич? Если вы пьяны, то как нас будет защищать вверенная под ваше руководство национальная гвардия? Это что, полная анархия получается? Улыбка полусфер предмета глубокого исследования проктолога, что ли? — пренебрежительно спросил президент.

— Аркадий Аркадьевич, а к чему вы сейчас про врача сказали? — заинтересовался прессекретарь.

— Да так, к слову пришлось. Я же культурный человек, я же не могу вслух произнести слово «жопа». Вы должны это понимать.

— Не, не, у нас гасил среди личного состава нету. Все контрабасы и бабосы, и балобасы в достатке имеют. Бронелобые на изготовке стоят, никто не вялится. Всем, кто залупался, калабашек пораздавали. Все шуршат, бля, не по-детски. Иначе я бы им мозги на место поставил — из задниц в головы. А это, того самого, я, бля, не пьяный был, я в нирвану окунался. Типа решил спалить фишку. Мне доложили, что эти, бля, как их эк, эк, экананисты… Это не слонячье радио, здесь знают, как народные волнения зарубить. Вот и надо было все обкубатурить.

Теперь для читателя переведу сказанное им на гражданский язык: «У нас уклоняющихся от службы солдат среди личного состава нет. Все офицеры, работающие по контракту, деньги и еду имеют в достатке. Танкисты на изготовке стоят, никто не бездельничает. Тех, кто уклонялся от исполнения своих служебных обязанностей, наказали ударами по шее ладонью. Весь личный состав вверенных мне войск активно работает. Иначе я бы им сделал серьезное внушение. Я не пьяный был, на самом деле я анализировал сложившуюся ситуацию, заметив, что что-то идет не так. А еще в штабе мне доложили достоверную информацию, что экономисты знают, как прекратить народные волнения. Вот и надо было все проанализировать без суеты в уединении».

— Экананисты это, наверное, экономисты?

— Во, точно, шеф, эконанисты.

— Викула Лаврентьевич, вы же руководитель высокого государственного уровня. Вы должны были уже поднабраться искусства риторики. Говорите какими-то жаргонными словами. Материтесь, как дите малое. Вы же можете грамотно управлять армией, не привлекая санитаров. У вас же четыре класса образования. Мы вам диплом о высшем сделали и степень доктора наук. Наконец, вы же, хоть и не потомственный, но дворянин! Пора бы и окультуриться.

— Дык, я же наслушался этих, ну вы их назвали. Говорят, революционная ситуация сейчас. Верхи не могут, а низы растележились, мы их дрючили, дрючили, а теперя они не хотят терпеть. Поза может поменяться, и теперь нас будут дрючить по самое не балуй, а ешо и башку свернуть могут нах!

— Так, а что по этому поводу думает господин Ебаньков?

— Господин президент, я сейчас ПроАналЛизирую онанистические сети, тьфу ты, нанонейрологические сети и скажу вам свое мнение. Будьте добры, дайте мне семь минут, — невольно скатываясь на лексику Свинцова отрапортовал госсекретарь.

— Хорошо, а я пока с Викулой пообщаюсь.

Забегали биты и пиксели в смартфоне Yota, принадлежащем прессекретарю президента Республики Тартарарамии. Электронный мозг аппарата судорожно сканировал базы данных из различных источников информации. Моргали светодиоды, экран переливался всеми цветами радуги, и, наконец-то, процессор аппарата выдал итоговую информацию.

«Народ устал верить вранью. Жизнь простых людей ухудшается. Чиновники и олигархи жируют. Чтобы оттянуть конец, надо действовать незамедлительно, решительно и бескомпромиссно. Чик и все, иначе кирдык».

— Так-так, — начал разлохмачивать дыню (прим: крепко думать) президент.

— Аркадий Аркадьевич, нейросети дают информацию, что сегодняшняя критическая ситуации сродни той, которая была в России перед 1917 годом, — начал вещать Евгений Баньков, — если бы тогда царь сказал, что для крестьянства доведет Столыпинскую реформу до логического завершения, сделает восьмичасовой рабочий день для работяг вместо существовавшего тогда четырнадцатичасового, то и Октябрьской революции могло бы не быть, — продолжил вещать прессекретарь президента.

— Ну, дык, я об етом и прыжывал. А вы, пьяный, пьяный… Я за Родину думал и за нас с вами, как дальше на этой Родине харчеваться по полной, — начал ныть маршал Свинцов Викула Лаврентьевич.

— И что теперь мне делать? Надо же грамотно использовать исторические знания. Тем более нанотехнологии сейчас нам в помощь, — задумчиво произнес президент.

— Думаю, что надо совершить те действия, которые заждался весь электорат. Сказать твердо то, что хотят услышать простые люди. Тогда и дополнительный срок президентства для реализации этих мероприятий может прокатить, — продолжил свою речь Е. Баньков.

— Ну, дык, и бойцы Тартарарамгвардии колебаться не будут, — вставил свои пять копеек дворянский маршал Свинцов.

— Решено, Евгений Израилевич Банько, к завтрашнему дню вам надлежит подготовить пять новых законов для принятия Государственной Думой и Советом республики, — начал вещать президент.

1. О распределении доходов от недр Республики Тартарарамии (нефть, газ, другие полезные ископаемые) между всеми жителями страны.

2. О раскулачивании всех олигархов в пользу бюджета Родины.

3. О снижении стоимости на водку и другие спиртные напитки от одной трехсотой до одной пятисотой части от минимального размера оплаты труда (МРОТ). Чтобы любой желающий на минимальную зарплату имел возможность вдоволь выпить любимого спиртного напитка.

4. Об отмене пенсионной реформы и установлении размера минимальной пенсии в тридцать тысяч рублей за счет средств, полученных от реализации продукции углеводородной промышленности, которую и создавало для страны поколение нынешних пенсионеров.

5. О серьезном финансово-экономическом стимулировании рождаемости в Республике Тартарарамии. Пусть люди трахаются и плодятся.

— Разрешите исполнять, господин президент, — радостно заорал Е. Баньков.

— Ура, значит, мы власть не потеряем! Какой же вы умный, Аркадий Аркадьевич. За это нужно срочно тяпнуть по рюмашечке! — вскричал повеселевший маршал Свинцов.

— Да, и еще дайте команду, чтобы все без исключения средства массовой информации сообщили людям и всей стране о моих новых инициативах и об этих законах, направленных на немедленное и конкретное, коренное улучшение жизни граждан Республики Тартарарамии. И чтобы все пропагандюги и пропагандюшки на всех телевизионных каналах освещали это эпохальное событие. Типа президент, типа за народ!

Народные волнения

Челюсти дракона на курительной трубке президента начали самопроизвольно клацать. Клач-клац, бздыть-бздынь…

— Что бы это могло значить? — озадачился по утру следующего дня Аркадий Аркадьевич Утин, — неужели и здесь применены нанотехнологии этого рыжего сказочника-клиптомана?

— Заряди меня табаком, — загромыхал загадочный голос зловещего дракона, — надо государственные дела обкашлять.

— Это правильно. Я же не буду, как эти придурки в Думе да Совете республики, кокаиновый порошок нюхать. Государственные решения нужно принимать со светлой головой. Это однозначно, — подумал президент.

Аркадий Аркадьевич включил телевизор. Он не любил смотреть разные новостные программы. За тем, чтобы его образ освещался только с положительной стороны, следили целые государственные институты. А одна тайная силовая структура могла реально сделать что надо с кем угодно, если тот начнет выпрягаться из формата всенародной любви к президенту.

Утин раскурил трубку и в клубах дыма вдруг образовался импровизированный облачный экран.

— Блин горелый, что только эти нанотехнологи не придумают! Сейчас посмотрю новости, — президент щелкнул хвостом дракона и в виртуальном экране начали расцветать различные смурные образы и изображения бунтующей улицы.

— Долой плешивого с его людоедской политикой и вампирским правительством, — кричал пожилой и беззубый пенсионер.

— Правильно дед говорит, правильно! — послышались голоса из толпы людей, собравшихся на площади возле станции метро.

Аркадий Аркадьевич перевел свой взгляд на телевизор.

— Сегодня президент Республики Тартарарамии обсуждал с премьер-министром страны Анатолием Дермидонтовичем Макдаковым вопросы, связанные с повышением рождаемости, — вещала молоденькая телеведущая Дарья Кукушкина, — давайте послушаем, что об этом говорят простые граждане нашей республики. Вот вы, молодой человек, представьтесь нам.

— Меня зовут Коля. Мне двадцать девять лет. Я поддерживаю политику нашего любимого президента по повышению рождаемости. Я этому вопросу сам уделяю огромное внимание. Вот вчера не пошел на работу, потому что мы с моей Маринкой до потери сознания занимались сексом. А сегодня она мне не дала. У меня есть просьба к руководству нашей страны: пусть они разъяснят Маринке важность, так сказать, этого дела.

— Спасибо, Коля. А что скажет нам по этому вопросу вон та девушка в розовой кофточке. Да, да, вы, с большими сиськами. Как вас зовут?

— А че меня звать-то, я сама прихожу. Я за политику президента двумями этими самыми. Че мне жалко штоли. Еслиф че, то Колян пусть не печалится, ко мне могет забуриться.

— Ой, извините, девушка, тут вот бабулька что-то сказать хочет. Пожалуйста, бабуся, говорите. Как вас величать?

— Какая я бабуся, я еще еб@ся, ой, люблю я нашего, это самое, президента. Он такой красафчик и, это самое, наш секс-символ, мечта каждой бабы. Во как!

Аркадий Аркадьевич заулыбался. Потом он снова переключил свое внимание на облачный экран. Столица бурлила. Обстановка была наэлектризована, раскаляемая народным гневом, направленным против президента и правительства за проводимую ими антинародную политику. Спусковым механизмом революционного взрыва стала пенсионная реформа с увеличением возраста выхода на заслуженный отдых для мужчин и женщин на пять лет. При этом подавляющее большинство граждан в перспективе не могли даже надеяться на доживание до пенсионного возраста. А следом правительство протащило еще через думу законы о поборах с простых людей всякими разными дополнительными налогами. При этом олигархам был предоставлен режим полного благоприятствования. Они могли жировать, а людям оставалось влачить жалкое существование и помирать с голодухи.

— Блин, по центральному телевидению ничего подобного не увидишь. Они что там, совсем охренели? Про размножение и всякие трахи показывают, а злободневной информации нет, — возмутился президент и начал всматриваться в другой источник информации — в виртуальный облачный экран.

В полумраке улицы на Трясинной площади собрался народ. Люди еще не знали о новой инициативе президента, поэтому их настрой по отношению к власти был агрессивным. В руках толпы были революционные лозунги, исторически проверенные и зарекомендовавшие себя в боях: «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!», «Свобода, равенство, братство!», «В борьбе обретешь ты право свое», «Смерть мировому капитализму!», «Мир хижинам — война дворцам!»

С прилегающей магистрали на площадь стала просачиваться колонна террористической организации анархистов «ПлахТор». Руководителями этой организованной банды были отъявленные уголовники Плахов и Топоров. По их фамилиям и было названо это революционное движение — типа «плаха и топор». Их боевики несли транспарант:

«Снайпер бьет издалека, но всегда наверняка!».

Аркадий Аркадьевич Утин нервно поморщился и съежился, поджав ноги, в своем кресле. Помощница заботливо накрыла его дрожащее тело мягким пледом.

С противоположной стороны площади показались стройные монолитные ряды революционно настроенных геев и лесбиянок. Радужные ленточки на одежде символизировали об их нетрадиционной сексуальной ориентации и принадлежности к соответствующей политической партии. В руках активистов ЛГБТ сообщества был красочный транспарант:

«Эй, либералы, кричите ура! — к вашим услугам любая дыра! Сегодня наша, а завтра ваша!»

Для справки: ЛГБТ (англ. LGBT) — аббревиатура, возникшая в английском языке для обозначения лесбиянок (Lesbian), геев (Gay), бисексуалов (Bisexual) и трансгендеров (Transgender).

«Какой кошмар творится!» — раздосадовано произнес президент и переключил свое внимание на экран телевизора, где шла трансляция центрального телевидения.

В этот самый момент дурацкий репортаж телеведущей Дарьи Кукушкиной оборвался, и всем известный репортер Владимир Журавлев начал зачитывать обращение президента Республики Тартарарамии к народу:

«Уважаемые сограждане, сегодня я обращаюсь к вам, потому что терпеть уже нельзя. Сколько можно? Доколе? Дальше это уже не может продолжаться! Я долго думал и пришел к такому выводу: народ заслуживает всего самого хорошего! Это не потому, что так требует время, а потому, что так требует сама жизнь. Я внес на рассмотрение в Думу пять законопроектов, которые коренным образом изменят в лучшую сторону все без исключения в нашей стране.

Олигархов раскулачить! Деньги от использования недр — народу, каждому гражданину пропорционально! Водку и спиртные напитки по самой низкой и всем доступной цене! Дурацкую пенсионную реформу к чертовой матери! Занимайтесь сексом вдоволь и размножайтесь. Государство всем за все заплатит сполна — и за рождение, и за воспитание детей!»

После прослушивания этих слов президент перевел свой взор на виртуальный монитор, активированный ранее курительной трубкой.

Толпа успела тоже ознакомиться с обращением президента. Маршал Свинцов приказал включить огромный монитор, который ранее показывал только рекламные ролики. Сам же Викула Лаврентьевич подошел вплотную к лицам с нетрадиционной сексуальной ориентацией. Просто они были ему ближе, наверное, по расположению на площади.

Маршал начал дирижировать шомполом от автомата Калашникова, словно дирижер палочкой на концертах музыкантов-виртуозов.

Через некоторое время из динамиков полицейской машины громко зазвучала веселая детская песенка:

На веселых на утят быть похожими хотят,

Быть похожими хотят не зря, не зря.

Даже бабушка и дед, сбросив восемьдесят лет,

За утятами вослед кричат «кря-кря».

Вместе солнце, речка, дом кружат в танце озорном,

Кружат в танце озорном не зря, не зря.

Неуклюжий бегемот, ничего не разберет,

Но старательно поет «кря-кря-кря-кря».

На мгновенье надо

Детство возвратить.

Мы теперь утята,

И так прекрасно

На свете жить.

При этом голубые и розовые активисты революционного движения громко запели, делая движения, как будто бы они в порыве любви совокупляются друг с другом, кто с кем попало, без всякого стеснения, с огромным энтузиазмом и самозабвенно.

— Паша, что все это значит? — спросил молодой пацан из стана анархистов у одного из своих старших товарищей по революционной борьбе.

— Блин, Гриша, кажется, вектор революционного порыва меняет свое направление, — многозначительно ответил опытный анархист. — Народ у нас доверчивый. По существу, у них самих и у их детей и внуков украли будущее. А они опять развесили уши… Если царь скажет бить плохих бояр, то им, этим боярам, наверное, несдобровать. А что хаос начнется, никто и не думает. Отбирать и делить — что-то такое уже было в нашей истории, однако. Может сейчас случится несколько по-другому…

— А это как понять? — не унимается молодой революционер.

— Если ранее мы катили «баллон» на президента и правительство, то, похоже, сейчас будем брать в кольцо государственную Думу, чтобы она проголосовала за эти законы, чтобы природные ресурсы и богатства олигархов принадлежали республике и работали для страны и ее народа, чтобы у людей была достойная жизнь в достатке, чтобы не было бедных, а общество стало справедливым и честным. А как они будут реализованы, эти законы, увидим позже…

— А че эти пидоры с лесбой расплясались и распелись?

— Так ведь ими стал управлять маршал Свинцов. А у него и безногий запляшет, и немой споет все, что не попросит Викула Лаврентьевич. Только сильный духом революционер устоять сможет. А эти педрилы с ковырялками и коблами…

— А утки-то тут при чем?

— Ты че, ваще не сечешь нихрена? Утин и Макдаков — это как бы образно утки, вот и все дела. Понял, наконец?

— Ну, Утин понял. А Макдаков — это че?

— Ни че, а кто. Это наш премьер-министр. А Макдак — это такое имя героя американского мультика «Утиные истории» про Скруджа Макдака и его племянников — озорников Билли, Вилли, Дилли.

— Бля, нихерашечки себе, че нашей страной америкосы управляют?

— Не знаю точно. Ну, вроде, типа того…

Далее толпа, осознавшая новость, обрушившуюся им на бунтарские революционные головы, грезя о кардинальных переменах в обществе и экономике страны, стала скандировать:

«Утин наш президент!», «Утин наша сила!», «Прошла зима, настало лето — спасибо Утину за это!»

— Надоела эта группировка! Я пью за Аркашу Уткина, если бы не Аркаша Утин, мы бы давно загнулись, — заплетающимся языком произнес мужик со сморщенной рожей, поднеся к своему хлебальнику бутылку бормотухи. И начал глыкать ее из горла.

На самом деле, мужик мало что соображал. Он даже фамилию президента путал. Но этот алкаш неожиданно оказался в тренде! Он стоял рядом с камерой телевизионного оператора, поэтому его видели не только телезрители, но через уличный монитор и вся толпа на площади. Когда мужик доглотал содержимое бутылки, народ начала аплодировать ему и громко скандировать:

— Утин, Утин, Утин, Утин, Утин…

Аркадий Аркадьевич разомлел, расслабился, а потом выключил свой телевизор и пошел спать. Он был доволен собой.

Во сне, как в старом кино, он увидел эпизод из своей мальчишеской жизни.

Вот он идет по улице своего провинциального города.

— Привет, Шкет! — кричит ему старший товарищ — корефан Гришка, — ну что, тебе вчера набил морду Моня, деньги отобрал, всю мелочь из кармана вытряс. Не хочешь ли с ним посчитаться?

— Конечно, хочу, — закричал Аркашка, преданно глядя в глаза своему старшему другу (прим. теперь Гриша крупный бизнесмен при президенте или президент при нем, кто знает?)

— Тогда пойдем. С собой прихватим Колю для верности. А то у этого гада Мони в его шайке шесть пацанов. Думаю, мы втроем с ними справимся (прим. теперь Моня живет в Израиле. При нынешнем президенте, при его злопамятности Моне в Республике Тартарарамии практически нечего делать, хоть и имел он раньше успешный бизнес).

— Моня, сучара, быстро ко мне! — заорал Колян, увидев обидчика Аркадия на перекрестке улиц. — За наезд придется ответить. Нельзя обижать маленьких. Ты, вон, лоб здоровый, и папа у тебя стоматолог. В деньгах твоя семья не нуждается. Так зачем же ты, буржуйская рожа, пролетарского мальчика унизил?

— Ты, Колян, за базаром своим следи. Это моя территория. Что хочу здесь, то и делаю. Идите на свою улицу, там и права качайте, — грозно в ответ прошипел молодой жиган Моня.

К нему стали подтягиваться помощники — местные уличные хулиганы. Они умели драться и выглядели угрожающе.

— Ребята, может не надо, их много, — обеспокоенно прошептал Аркаша своим друзьям.

— Нет, уж драться, так драться. Учись, Шкет, отстаивать свою честь в любых ситуациях, — сказал Гриша, сжимая кулаки. — Будешь бздеть, не будет тебе счастья!

Моня и еще пять пацанов вместе с ним бросились навстречу непрошеным гостям. Аркаша с перепуга зажмурился. А Колян с Гришкой начали махать кулаками.

Драка была недолгой. Когда Моня, подкошенный боксерским хуком Николая, свалился на землю и начал скрючиваться, его подельники сразу же трусливо покинули поле боя. Они бежали, сверкая пятками, а Гриша и Коля громко улюлюкали им вдогонку.

Аркаша открыл глаза, но его помощь уже не понадобилась. Пацаны разрешили проблему практически без его непосредственного участия. (прим.: может и сейчас при президенте многие вопросы решались также, т.е. без участия президента?)

Моня продолжал корчиться и стонать.

Потом Аркаша пинал ногами поверженного противника. Вытащив из его карманов все деньги, наш герой громко кричал: «Это не твоя улица и не твой район. Это все будет моим. Все, все, все!»

Через много лет так и случилось. Аркаша Утин стал президентом Республики Тамтарарамии, и деньги полились к нему рекой.

Переговоры с противниками

Обстановка во взаимоотношениях Аркадия Аркадьевича Утина с олигархической братвой в последнее время претерпела очень серьезные изменения. Американцы со своей санкционной политикой, реализуемой в направлении друзей президента Республики Тартарарамии, стали последовательно вбивать клин в их когда-то дружественные узы. Если раньше, как говаривали в народе, власть имущие могли между собой «целоваться взасос», то сейчас, в связи с реальной угрозой потери бизнеса и разорения, многие крупные бизнесмены стали с опаской смотреть на верховную власть республики. Заокеанские интриганы за счет различных торговых и иных ограничений посеяли рознь в так называемый кадзен между олигархическим бизнесом и властью. Их главной целью было смещение Утина с поста президента и продвижение во власть своих вскормышей. Философия простая — раздрай и хаос. Приспосабливаясь к существующим реалиям, олигархи были вынуждены в угоду англосаксам распродавать им же акции своих предприятий, которые когда-то были построены предыдущими поколениями тартарарамцев. Тем самым, они вполне осознанно оказывали услугу непримиримым врагам своей страны по завоеванию относительно бескровным путем экономики Республики Тартарарамии. Но нашим врагам и этого уже было мало. Им подавай все и сразу.

Утин же уходить добровольно не хотел. Резон был до боли простым: потеряешь власть — неизбежно сядешь на нары, лишишься положения в обществе, денег, а может быть и самой жизни. Обманутые и униженные граждане могут быть очень суровы к узурпатору. Многовековая мировая история тому в подтверждение. Например, Гай Юлий Цезарь — правитель Римской республики — еще при жизни был обожествлен, а часть его имени, Цезарь, стала частью официального титула для последующих правителей великой Римской империи. Однако, 15 марта 44 года до н.э. группа заговорщиков, во главе с любимцем Цезаря Юнием Брутом, напала на правителя в помещении для заседаний Сената. Они были вооружены остроконечными стилосами и нанесли Цезарю двадцать три колотые раны, от которых тот скончался. Каждый из заговорщиков ударил правителя не менее одного раза для того, чтобы никто в отдельности не мог быть назван убийцей Цезаря. Вот чем порой может закончиться правление страной. С тех пор подобных трагических примеров было немало.

Чтобы удержать нити управления страной, президенту нужно было выкручиваться. Выбирать уже не приходилось. Единственный способ снова понравиться народу и получить его одобрение на дальнейшее правление — это публично говорить людям то, что они хотели услышать от руководителя страны. Ну и, конечно, действовать. Пустой болтовне народ уже не верил.

А это означало, что, в первую очередь, были крайне необходимы публичные общественно-показательные акции — репрессии в отношении зажравшихся олигархов и жирующих чиновников.

И Аркадий Аркадьевич был вынужден действовать.

— Или пан, или пропал, — думал президент.

Процесс пошел.

Первый пробный шар был таким.

— Вот вы, Абрам Иванович, совсем недавно были простым русским парнем, — Утин начал свой разговор с покорно пришедшим к нему на конфиденциальную встречу олигархом, — тебе (он резко перешел на «ты») пришлось испытать все прелести социалистического бытия. Потом, не так уж давно, фортуна повернулась к вам (президент почему-то опять перешел на «вы») своим очаровательным лицом. Вы смогли взять ее за сиськи и стали доить, доить…

Вот что, к примеру, говорит один оппозиционный депутат Вольдемар Самурайкин правительству о бюджете страны на 2019 год, который был предложен Государственной Думе с вашей же подачи:

«Это бюджет уже не стагнации и деградации, а дальнейшей колонизации. За 10 последних лет темпы прироста нашей экономики составили 4%. При этом у американцев они составили 16%, а у китайцев — 101%. Нам обещали прекратить вымирание страны, но за годы „реформ“ мы потеряли 9 миллионов человек. Америка за это же время прибавила 77 миллионов, Англия и Франция — порядка 10 миллионов».

Самурайкин считает, что «сегодня 23 олигарха хапанули столько же, насколько прирастает наша расходная часть бюджета — 1 триллион 200 миллиардов рублей. Многие из этих бизнесменов являются иностранными гражданами. Кроме того, 80% нашей торговли находится в иностранных руках, стратегические отрасли на 75—95% тоже контролирует иностранный капитал. Если и дальше правительство не будет развивать экономику, то правительству даже нечем будет обеспечивать элементарную охрану и безопасность страны».

Закономерно при этом у людей возникает вопрос:

«Для кого существует наша страна? Для кучки барыг или для народа?»

— Что вы, господин президент, на мнение этого популиста можно наплевать. Пусть этот Самурайкин себе харакири сделает и не брешет больше. Это на мне держится вся промышленность республики. По крайней мере несколько ее отраслей. Я, как эффективный менеджер, вывел их из разрухи и экономического кризиса, возникшего в послеперестроечном хаосе, благодаря политике мудрой приватизации и проведенным чековым аукционам. Весь народ должен быть мне глубоко благодарен за это. А еще я плачу налоги в бюджет своей страны и занимаюсь благотворительной деятельностью.

— Знаю я, о чем говорю, — гневно заговорил президент. — Ты мне лапшу-то на уши не вешай! Ублюдок ты, и все тебе подобные тоже ублюдки! Задумайся сначала, кто создал индустрию нашей страны? Кто отстоял суверенитет и независимость Родины? Кто восстанавливал народное хозяйство после войны?

Ты пользуешься результатом труда нескольких поколений наших граждан. Ты уклоняешься от уплаты налогов, пряча деньги в разных офшорных зонах. Твоя благотворительность — это жалкие подачки объедков с барского стола нашим героическим труженикам. По тебе зона плачет, но не офшорная гавань, а зона с колючей проволокой и охранниками на вышках.

— Вам ли, господин президент, об этом говорить. Вы совсем рамсы попутали! — сердито залепетал олигарх. — Именно при вас расцвела олигархическая система. Вы сами имели гарантируемую долю от прибыли каждого крупного бизнеса. Вы что, забыли об этом? — с нотками гнева продолжил бизнесмен. — Хер вам, а не пятьдесят процентов от моих финансовых прибылей, — уже в истерике визжал олигарх. — Нате, выкусите, — и Абрам Иванович показал Аркадию Аркадьевичу смачную фигу. — Вот вам, вот вам, держите, держите, вот вам, вот вам!

— Ваши усы с бородой-подковой, господин предприниматель, напоминают мне предмет постоянной заботы и внимания гинеколога, — с чувством глубокого презрения интеллигентно произнес президент и с отвращением сплюнул через губу на пол.

— Что вы имели в виду, упоминая в своей реплике врача? — заволновался олигарх.

— Ну, я же культурный человек, я не могу вслух произнести, что ваш рот в окаймлении волосяной растительности напоминает мне, извините, п@зду, — ответил ему президент.

— Ну и не надо вслух, вы произносите про себя, — пробормотал Абрам Иванович.

— Про себя я такое сказать никак не могу. У меня ни усов, ни бороды нету, — сказал, как отрезал, Аркадий Аркадьевич.

— Продолжу свою мысль далее, — произнес президент. — Вы и вам подобные окружили себя разными бессовестными людьми. Чего, например, стоят дебилы, организующие для вас обналичку финансовых ресурсов? Они по своему умственному и интеллектуальному развитию обыкновенные мрази, но на политическом и экономическом плаву. Они уже рвутся во власть. Вы сами и ваше окружение систематически занимаетесь крысятничеством. Так это, кажется, называется в определенных кругах. Вы воруете там, где сами живете. А на ворованное развиваете экономику стран, зачастую враждебно настроенных по отношению к нам. Не по понятием это, не по понятиям. Что вы думаете, каким образом с такими людьми поступят правильные пацаны там, куда вас отправят в заключение отбывать свой срок? Будете парашу из камер выносить, гады, — завершил свой гневный спич президент.

Воцарилась звенящая пауза. Абрам Иванович почувствовал влажное тепло внутри своих брюк как спереди, так и в зоне «выхлопной трубы». «Какая молодец моя Машенька, новая жена. Она хоть и совсем молоденькая, но предусмотрительно посоветовала мне надеть памперсы», — с благодарностью и теплотой, находясь уже в полном расстройстве чувств, думал Абрам Иванович.

— Какой выход из создавшейся ситуации вы мне порекомендуете, Аркадий Аркадьевич? Ведь мы же с вами долгое время были близкими друзьями и бизнес-партнерами? — взмолился убитый горем олигарх.

— Ну, это уже совсем другой разговор, — заулыбался президент, — оставьте себе активы, которыми вы владеете в Швейцарии, а все остальное передайте государству. Но имейте в виду, я знаю все или почти все. Шалости могут выйти вам боком. Надеюсь, что я понятно изъясняюсь?

— Предельно понятно, куда же еще понятнее… Если вдруг моя кончина случится раньше твоей, то я тебя, Аркадий Аркадьевич, на свои похороны не приглашу ни в коем случае, — заплакал Абрам Иванович.

— Ты, Абрам Иванович, меня сильно расстроил свей последней репликой. Я прямо умываюсь горькими слезами. Однако я желаю тебе долгих лет жизни, дружище.

На следующий день центральные газеты сообщили печальную весть: «На шестьдесят шестом году жизни скончался бизнесмен и видный политический деятель Абрам Иванович Шлюхсенберг. Причиной смерти явилась асфиксия, олигарх повесился на дереве в своем саду».

Никто особо не расстроился от этого известия. Народу было пофиг. А любознательные ведущие телевизионных программ озвучивали разные таинственные версии произошедшего. Одна из них, от экстрасенса-колдуна Игната Ностардамусова, связывала безвременную кончину предпринимателя с почти дьявольским числом его возраста «66».

На самом деле, выполнив требование президента, бизнесмен вдруг осознал, что дальнейшая его жизнь потеряла всякий смысл, так как без денег и без власти он не видел перспектив.

На следующий день президент пригласил к себе в кабинет своего преданного друга и по совместительству маршала национальной гвардии Викулу Лаврентьевича Свинцова.

— Так, Викула, — обратился Утин к своему верному и преданному другу, — подкинь-ка мне еще несколько крупных бизнесменов, парочку депутатов, сенатора и какого-нибудь губернатора для продолжения экзекуции и закрепления результата типа борьбы типа на благо нашего народа. Люди должны поверить, что наш курс на улучшение жизни граждан неуклонен и моя решимость по установлению в стране реальной типа справедливости непоколебима.

— Аркаша, ну я это завтра сделаю. Уже поздно. А сапоги надо обязательно чистить с вечера, чтобы утром надевать на свежую голову, — сделал мудрое заключение маршал Свинцов.

— Ладно, Лаврентьич, думаю, что ты меня правильно понял, — широко заулыбался Утин.

— Так точно, господин президент, базара нет. Все понял!

Проблемы с парламентом

Спикер парламента Авдотья Поглотилова сначала никак не могла врубиться — чего от нее хотят на самом деле.

— Авдотья, секи поляну, Аркаша сказал, чтобы за предложенные им законы депутаты проголосовали подавляющим большинством, ну, как это было до сих пор. Оппозиция для понта пусть покочевряжится, если им это надо. Понятно?

— Блин, Викула, при таком раскладе все становится намного сложнее. При таком раскладе система политико-экономического устройства страны должна преобразоваться из имеющейся нью-феодальной в настоящую народную власть. Оппозицией, боюсь, станет это самое подавляющее большинство. А уже привычные нытики и популисты из прежней системной протестной братвы будут за эти предложения, двумя руками «за». Например, за раскулачивание олигархов.

— Вот, нихера себе, и че теперя делать?

— Индивидуальные беседы нужно опять проводить с депутатами и депутатками. Типа вас лично это не коснется, сидите спокойно на свих миллионах и миллиардах. А если не проголосуете за эти нововведения от президента, то волна народного гнева сметет всех нах, и подошвы ботинок рабочих говнодавов припечатают нынешних представителей власть имущих и их пособников к уличной мостовой. Будет много крови, и не факт, что вам типа удастся сбежать за границу в свои тихие гавани.

— Бля, что вы говорите словами непонятно каких букв? Я теперь, порой, иногда даже думаю с разными ошибками. Я академиев не кончал, но четко знаю, что солдат должен безоговорочно подчиняться слепому инстинкту своего командира. Человеческие отношения подчас настолько сложны, что мы заменяем их другими, более простыми, — начал философствовать маршал Свинцов.

— Конечно, дело это сложное, — запричитала спикер госдумы Авдотья Поглотилова, нервно покусывая свои обильно накрашенные французской помадой, пухлые, утиные губы.

— Почему я тут иду, а вы сидите мимо? — вдруг Свинцов обратился к руководителю фракции «Полный тарарам» Акакию Жириковичу Эриксону, проходившему мимо по проходу между рядами кресел зала заседаний Государственной Думы.

— Ваше благородие, господин маршал, разрешите заверить вас, что наша фракция сосредоточит все концентрированные концептуальные возможности, направленные на эволюцию, так сказать, чтобы каждый пpоизвольно выбранный предикативно абсорбирующий объект рациональной мистической индукции можно было дискретно детерминировать с аппликацией ситуационной парадигмы коммуникативно-функционального типа.

— Эй, эй, хватит тарахтеть, как геморрой при сбросе давления избыточного газообразования. Я все понимаю, я же не профессор какой-нибудь. Не надо умничать, у тебя еще погоны не выросли. А почему у вас в Думе в плафонах пауков больше, чем положено? — прервал депутата Викула Лаврентьевич Свинцов.

— Господин Эриксон, вы лучше однозначно поясните господину маршалу: как будет голосовать ваша фракция по законопроектам, представленным президентом, — прервала сугубо научный диалог госпожа Поглотилова.

— Викула Лаврентьевич, я точно «за», а вот как остальные депутаты проголосуют, мне прогнозировать трудно. Дело в том, что они харчуются у разных олигархов. Поэтому нужны будут согласования с ними — благодетелями, обсуждение, так сказать, тематики в позиционировании проблемы на предмет возможного возникновения нежелательных последствий, — продолжил витиеватую речь Акакий Жирикович.

— Вам че, не понятно, что ли? Нужно правильно выбирать ориентир. Ориентир — это неподвижно летящая птица. Она, вернее он, присутствует невидимо и незряче прямо вот тут, — назидательно заявил Свинцов.

— Это кто? Господин Утин? — в недоумении произнес обалдевший Эриксон.

— Ага, вот с виду дурак-дураком, а соображаешь, — Викула Лаврентьевич был очень строг. — Когда я ничего не говорю, вы ничего не записывайте, а только слушайте. Что я вам должен здесь все разжевать по полочкам? Я больше не буду с вами разговаривать, я сделаю выводы и отправлю всех на Колыму искать пальмы под двухметровым слоем снега. Я всех заставлю загорать под северным сиянием. В строю надо петь со всеми, а не прикидываться фанерой, ясно?!

Настало время обсуждения президентских инициатив. Первым вызвался на трибуну Викентий Иванов из коммунистической фракции.

— Вот мы раньше все время «против», а сейчас «за». Что-то повернулось, наверное, и мы встали на правильный путь. Вопреки чуждых нам идеологизмов, навязанных глобальным предиктором. Предлагаю всем поддержать нашего любимого президента Аркадия Аркадьевича Утина и принять все предложенные им законопроекты.

В зале установилась гробовая тишина. Депутаты были в полном замешательстве. Больше на трибуну никто не выходил. Просто многие побздехивали. «Как бы чего не вышло, — наверное, думали они. Вдруг победит та сила, против которой я сегодня буду выступать с думской трибуны. Что тогда? Страшно даже предположить. Лучше промолчать, а там посмотрим. Спустя время видно будет. Будем пристраиваться к тому, кто выиграет в этом противостоянии. Так спокойнее. А примазываться и присваивать чужие победы мы умеем, натренировались за годы своего безбедного депутатства».

По итогам голосования все законы, предложенные президентом, не были приняты. Парламентское большинство просто воздержалось. Не захотели депутаты принимать на себя персональную ответственность. Получилось — ни вашим, ни нашим. В проигрыше оказался только народ Тамтарарамии.

В результате революционная оппозиция окончательно развернула копья народного гнева от президента и правительства в сторону Государственной Думы.

В поддержку инициатив президента по смене экономического курса были уже народные массы в своем подавляющем большинстве. Все правительственные здания и здание Государственной Думы были оцеплены народными дружинниками. Полиция и гвардия Свинцова в происходящие процессы не вмешивались. У них была задача держать ситуацию под пристальным контролем.

В сложившейся ситуации все ранее противоборствующие политические силы оппозиционеров начали объединяться в единый мощный народный кулак.

В оцеплении здания Парламента толпа бурлила.

— А нахрена нам эта долбаная Дума? С нее нет никакой пользы для народа. Подавляющее большинство депутатов несамостоятельны. Они проводят в жизнь решения в интересах вполне определенных групп влияния во благо владельцев частного капитала, а на государство и его граждан им глубоко насрать. Они там рубят бабло для себя любимых и своих отпрысков, — заговорил один пожилой человек.

— Правильно ты рассуждаешь, — вторил ему другой гражданин преклонного возраста, по виду являющийся представителем рабочей профессии.

— Если правитель по своей сути является паханом, пробравшись во власть путем обмана электората, то тогда в управлении страной ему нужен парламентский противовес. А если исполнительная и законодательная власти срослись в криминальном и корыстном антинародном экстазе, то нужно ломать их всех вместе к чертям собачим, — включился в разговор мужчина в очках с толстенными стеклами, по виду из интеллигентной среды.

— Мужики, если народ доверяет своему вождю, то и никчемный Парламент нам не нужен вовсе. Плюнуть на него и растереть. Пусть президент берет всю ответственность на себя и единолично принимает указы по управлению державой для ее укрепления и развития во благо всех граждан. В таком случае единоначалие во сто крат лучше любой демократии, неизбежно приводящей страну к бардаку и хаосу. На военной службе нет никакого балабольства. Там есть приказ, обязательный для исполнения всеми без исключения офицерами и солдатами, подчиненными командиру по службе, — громогласно отчеканил мужик, внешне очень похожий на отставного вояку или, быть может, на монархиста.

Другие группы людей говорили о разном: кто-то о своем бедственном положении, кто-то о будущем детей и внуков, кто-то о проблемах в медицине и образовании. Короче, толпа гудела, как паровозный котел, периодически выпускающий пар в атмосферу. Но если продолжить такое образное сравнение страны с паровозом, то резонно предположить, что предохранительный клапан может не сработать. Что тогда случится? А тогда котел от избыточного давления пара может взорваться и нанести непоправимый ущерб собственно паровой машине и окружающей ее среде. А это уже катастрофа. Примерно такая же политическая ситуация была в нашем государстве. Кто победит? И могут ли в таком противостоянии быть победители? Могут!

Какой-то мужик начал декламировать стихи собственного сочинения.

Народ страны великой, бренной,

Устав от радости такой,

Давясь краюхою последней,

Готов идти в последний бой.

Велик народ и свят по жизни,

Чреда поступков позади,

Спасая мир, не ведав славы,

Всех мы от горя сберегли.

В трудах мы спины надрывали,

Ложились спать на мерзлый пол.

Детей своих мы забывали,

Лишь благости несли кругом.

Разбивши в кровь все части тела,

Устав от боли и от ран.

Истошный крик души разбитой —

Народ все в жизни испытал.

Но вдруг все в мире изменилось,

Из вольной жизни — мы рабы.

И потом, кровью поливая,

Опять кому-то мы должны?

Власть проходимцев и халдеев,

Прибрав народное добро.

Себя величием возвысив,

Пытается толкнуть свое.

Что мы должны всем им по жизни,

И что мы просто в долг живем.

За нас решают, как нам лучше,

И спросят с нас они за все.

Забыв, что гордость наша в славе,

Ярмо на нас им не надеть.

Народ велик, могуч и грозен,

Нам лучше стоя умереть.

Историей от предков нашей

Народ и ныне так живет,

Закончив путь свой пропащий,

Дорогой лишь на эшафот.

Напряжение нарастало.

Представители национального радикального движения Плахова и Топорова объявили депутатам по громкоговорящей связи, что из здания Парламента никому выйти не удастся. Все выходы, тоннели и подземные коммуникации находятся под контролем революционных сил. Они сначала призывали к разумному выходу из сложившейся ситуации. Но если депутаты не примут президентских законопроектов, то назавтра в Думе будет отключен свет, затем вода. Если и это не подействует, то националисты будут вынуждены взять очередной грех на свои и без того грешные души. Революционно настроенные повстанцы, подчинившись необходимости решения поставленной цели, будут вынуждены осуществить страшные и жестокие меры принуждения Думы к исполнению воли народа — линчеванию по одному депутату каждые полчаса до полного выполнения Парламентом требований протестующих.

Избранники народа сильно задумались. Хозяйственная служба Думы начала раздавать депутатам успокоительные таблетки и комплекты с памперсами и сухими пайками на случай длительной осады здания Парламента. Депутаты очень надеялись на активные действия и защиту своих жизней от представителей государственного олигархата, которому парламентарии были преданы до мозга костей. Им ведь тоже нужно было защищать свои богатства от распоясавшихся народных масс.

Как на самом деле будут разворачиваться события, никто не знал и не мог даже предположить с определенной степенью точности. Но прогнозы для парламентариев были явно не радужными и не утешительными.

Политические штабы

В штабе патриотической партии «Народные активисты за анархический строй республики», сокращенно НАЗАСР, шла оживленная дискуссия. Раскрасневшиеся рожи активистов излучали не только агрессивный энтузиазм, но и свежий перегар спиртосодержащей жидкости неизвестного происхождения.

— Граждане свободной страны! Мы не должны ждать милости от действующего режима. Нам нужны активные соратники, — начал было кричать заместитель председателя исполнительного комитета анархистов.

— Ага, вам, пассивным, активные понадобились. Ясное дело долбить кто-то должен. Как без этого? — возмутился Игорь Швондерович, рядовой боец.

— На што намекаешь, Иго-го-го-рь? — вмешался Юра Артифактов, председатель партии анархистов, у которого дома над кроватью висел портрет Нестора Махно.

— На то и намекаю, что вы, пидорасы, свои жопы на престол решили притащить на чужом ху…, Юра, ой, горбу, — гневно продолжил Игорь.

— Ты бы, бля, помолчал, ушлепок. Та-та-та-кие обви-обви-нения на-до-до обо-обо-сно-вы-вывать, — взревел, захлебываясь в собственных соплях, Юра.

Короче, деловой и бескомпромиссный спор по поводу сложившейся в стране ситуации шел в конструктивном русле традиционной для анархического политического бомонда манере.

В парии «Коммунистических реформаторов застойных экономических процессов», сокращенно КРЗЭП митинговали не по-детски.

— Бугжуазия, вон из нашей стганы! — кричал Вася Леший, который мечтал быть похороненным в мавзолее на главной площади столицы.

— Ура, правильно говорит товарищ! — приветствовал его народ, собравшийся у подножия памятника основоположнику коммунистических идей — великому Карлу Марксу.

— Вся власть советам нагодных комиссагов!

Вихги вгаждебные воют над нами,

Темные силы нас ггрозно гнетут.

В бой гоковой мы вступили с вгагами,

Нас еще судьбы безвестные жду…,

Патриотично запел Леший.

На бой кровавый, святой и правый марш,

Марш вперед, рабочий народ.

Дружно подхватили революционную песню собравшиеся граждане.

В исполнительном комитете партии, организованной беглыми олигархами, под названием «Партия организации народной освободительной сатисфакции», сокращенно ПОНОС, шла по-военному четкая «разблюдовка» мер возмездия руководителям антинародного режима.

— Предлагаю всех первых нынешних руководителей страны расстрелять на историческом лобном месте в назидание всем остальным власть имущим лицам. Нет, нет, не лицам, а свинячим кровожадным харям, — кричал Марк Пеньковский, представитель когда-то очень влиятельного бизнесмена Селезнинского, мотающегося сейчас по лондонским окраинам.

— Нет, ни в коем случае. При таком раскладе, придя к власти, мы можем попасть под санкции мирового сообщества, как кровавый режим, — пытался охладить пыл Марка Давид Косянский, представитель умеренной интеллигенции, которая у нынешней администрации не пришлась ко двору при распиле государственного бюджета Республики Тартарарамии.

— Ну, если бескровно, тогда я предлагаю их всех повесить на фонарных столбах, — снова, брызжа слюной, гневно кричал Пеньковский.

— Ты, Пень, угомонись пожалуйста. У нас председатель Думы женщина — Авдотья Поглотилова. Ты что, и ее повесить хочешь? Это же эротически не эстетично, — философствовал профессор экономики Альфред Бульдогов, главный финансовый мыслитель партии, недавно вернувшийся из отсидки за мошенничество.

— Так мы ей, это самое, разрешим сначала брюки надеть, еслиф типа не эстетично, — решил подправить свой жестокий план Марк Пеньковский.

— Да пусть они бегут лесом. Нахер они нам нужны? Нам главное власть захватить и сесть на финансовые потоки. А там хоть трава не расти, — вмешался в политический спор Гриша Дубинский, бывший ранее правительственным чиновником в прежней администрации страны.

В штабе партии «За процветание страны и всестороннее повышение благосостояния ее народа», сокращенно ЗПСиВПБееН, велся прагматичный разговор о составе нового правительства народного единства.

— Инициативы президента мы всецело поддерживаем. Однако, некоторое недоумение вызывает закон №3 «О снижении стоимости на водку и другие спиртные напитки». Неужели центральная власть по-прежнему считает, что дешевая водка вожделенна и является благом для нашего народа? Полная чушь. Наши люди духовно гораздо выше этого закона, — с таких слов начал вступительную речь начальник штаба Поликарп Дулин.

— Уважаемые однопартийцы, хотелось бы, что называется, на берегу, однозначно определить нашу позицию по структуре собственности в нашей стране. Целесообразно не проводить резких движений. Пусть собственность будет и государственной, и частной. Это нормально в современных экономических условиях с учетом опыта других развитых стран. Однако определенные коррективы нам придется вносить незамедлительно после нашего прихода к власти, — начал свою речь председатель партии Эдуард Борисович Головкин.

— Эдуард, если ты имеешь в виду раскулачивание олигархов, то это будет действием вне правового поля нашего государства. Они свои огромные активы получили по действующим в тот период законам и нормативным актам, — начал оппонировать руководителю правовед Лев Карпович Троицкий.

— Ты, Лев Карпович, погоди, раньше времени не рычи и не баламуть воду. Почитай внимательно сначала конституцию нашей республики и только потом делай выводы. Законы, которые противоречат конституции, недействительны и подлежат отмене. К примеру, там в статье 2—87 сказано, что все природные богатства принадлежат народу. А все воздвигнутое до варварской приватизации, по нашему мнению, тоже является природно-народным богатством, так как природа их возникновения — это труд нескольких поколений граждан нашей республики. Вследствие устранения нарушений основного закона страны должна возникнуть двухсторонняя реституция. Иными словами, стороны должны вернуться в исходное положение. То есть активы должны быть возвращены государству, а олигархам должна остаться голая жопа. Прошу извинить меня за сугубо народный термин, — осадил умника Эдуард Борисович Головкин.

— Ну ты и голова. Гигант мысли, отец справедливости и народной демократии, — одобрительно загудели собравшиеся в зале борцы за светлое будущее.

Обстановка в столице республики и в регионах была крайне напряженной. Народ бурлил. Власть на местах была парализована. Не дремали только вооруженные силы. Они пока еще чутко бдели за безопасностью республики и на этом этапе революционной ситуации в политические дрязги не вмешивались. Как долго сохранится такая ситуация, никто не знал. Но в войсках уже начали появляться разные пропагандисты от всевозможных политических сил, в том числе от проплаченных из-за океана.

А там, в далекой Америке, уже строились стратегические планы по разделу Республики Тартарарамии. Финансовые воротилы уже примеряли на себя новые погоны губернаторов и властелинов территорий, обладающих несметными природными богатствами. Банкиры считали будущие барыши. А в американском Конгрессе и Сенате царило возбуждение от скорого, вожделенного обладания чужой экономикой как брошенной и пропащей шлюхой. Даже парламентарии с нетрадиционной сексуальной ориентацией были на грани оргазмического восторга в предвкушении ярких и незабываемых ощущений от предстоящего акта. Рано радовались их пидоры и ковырялки с коблами. Но этот процесс восторга остановить было уже невозможно.

С трибуны уже начал вещать их главнюк.

«Присутствующие: Преподобное Духовенство, Сенаторы, члены Конгресса и все остальные активисты нашего самого правильного капиталистического строя, позвольте выразить вам свои необыкновенные чувства, которые я испытываю в глубине своей души от вашего сердечного приема. Я счастлив быть здесь сегодня и сейчас, с вами, — начал свою речь американский президент Абрахам Симпсон.

Я выражаю вам особую благодарность за ваши молитвы, направленные ко мне, как к Богу — руководителю самой мощной и самой главной державы Мира. Мы с моей супругой мисс Мурпл, первой леди страны, чувствуем их, эти молитвы, постоянно. Прошу мне поверить, для нас они, однозначно, являются очень важными и очень приятными.

Я безгранично рад встрече с вами, на ком держится Американское величие под моим грамотным руководством. Только с вашей помощью и помощью миллионов других наших сограждан мы можем пережить эти новые вызовы нашего двадцать первого века. Я, как эффективный менеджер и неравнодушный политик, это вам гарантирую.

Я хочу, чтобы вы знали, что философия нынешней администрации страны по-прежнему основана на Божьих ценностях, и она видит величие Америки в вас, ее людях, бизнесменах, политиках и в ваших семьях, церквях и различных разнообразных сообществах.

Я думаю, и я уверен, что есть грех и зло в мире, и нам предписывается Священным Писанием и Иисусом Христом противостоять этому дьявольскому проявлению.

Я на одной из пресс-конференций указывал, что политика Республики Тартарарамии открыто и публично стоит на том, что единственная этика, которую они признают, — это та, что приведет их к мировому господству (прим.: врал бессовестно).

Я думаю, это следует из их более ранних цитат — что они аннулируют всю мировую этику, сложившуюся и сформировавшуюся в веках, которая проистекает из сверхъестественных идей. Их религия — это война. Порабощение мира — идея, которая является внешней концепцией этой страны-отщепенки. Их этика полностью зависима от интересов класса войны. И все моральное, что является необходимым для уничтожения старого, мирового строя, и ведет к победе тартариата, они считают за благо (прим.: с чего он это взял, непонятно).

Я думаю, отказ многих влиятельных людей признать этот элементарный факт тартарарамской доктрины иллюстрирует историческое нежелание видеть ее поганую тоталитарную сущность. Мы видели это явление в тридцатых годах прошлого столетия, в 1960 году нам обещали «показать кузькину мать». Мы видим и слышим продолжение угроз слишком часто и сегодня.

Я считаю, что в то же самое время тартарарамцы должны понять, что мы, как англоязычное сообщество народов, вместе с нашими союзниками никогда не будем ставить под угрозу наши принципы и стандарты. Мы никогда не отдадим нашу свободу. Мы никогда не оставим нашу веру в Бога. И мы никогда не прекратим искать подлинный мир во всем мире. Однако правда состоит в том, что равновесие сил сейчас является очень опасным мошенничеством, поскольку это просто иллюзия мира. Действительность состоит в том, что мы обязательно должны найти мир по нашему гуманному и божественному стандарту через применение силы во всем: в экономике, политике и в военной сфере.

Я заявляю, что нам нужно молиться каждый день за спасение всех тех, кто живет в том тоталитарном мраке. Просите у высших сил и у администрации нашей страны, чтобы униженные и растоптанные своими правителями тартарарамцы обнаружили радость милосердного Всевышнего. Но пока они проповедуют всемогущество тоталитарного государства и его обязательное превосходство над личностью простых сограждан, пока они веруют в свое будущее господство над всеми народами Земли, они являются центром зла в современном нашем мире».

Вот, блин, такой бредятиной заокеанский руководитель завешивает уши своему народу, прикрывая благими намерениями коварные планы против нашей Республики Тартарарамии.

Там, за океаном, обстановка тоже весьма напряженная.

Тем временем вооруженные силы англоязычных стран и их союзников находились в повышенной боевой готовности. Они с огромным нетерпением ожидали того момента, когда появится реальная возможность нанести упреждающий сокрушительный массированный удар всеми своими возможными военными средствами по территории суверенной Республики Тартарарамии, чтобы военными средствами обеспечить свою безоговорочную победу. Политическая и экономическая смута в стане противника, которого они окрестили империей зла, была им на руку. А такая победа позволила бы им установить свое полное господство над всеми странами и людьми на земном шаре.

Тайные прогулки по городу

Оперативная информация от государственных спецслужб о заседании различных штабов не на шутку взволновала Аркадия Аркадьевича Утина. Он, как президент страны, решил, погрузившись непосредственно в уличные массы народа, понять настроение простых людей. Ему была нужна информация не от чинуш-лизоблюдов, а из первоисточника, от носителя государственной власти (как по конституции) — народа.

Служба безопасности категорически отговаривала гаранта конституции от прямого контакта со своими рядовыми подданными.

— Они вам так пятак начистят, что мало не покажется. Ведь покалечить могут, пасть порвать, зенки выковырять. Опасно это сильно, — предостерегали президента гэбэшники.

Но президент был смелым и мужественным человеком, спортсменом. Имея звание мастера спорта по бадминтону, он ничего не боялся.

«Как-нибудь отмахаюсь или, в крайнем случае, убегу. Я ведь раньше еще имел значок ГТО (Готов к труду и обороне)», — подумывал президент.

Вечерело. На скамеечке в парке возле метро сидела молодая женщина. На руках у нее был младенец, завернутый в розовое одеяло. Женщина влюбленно смотрела на ребенка и тихонечко пела.

Летят утки, летят утки и два гуся.

Ох, кого люблю, кого люблю — не дождуся.

Ребеночек открыл глазки и начал улыбаться.

— Ути-ути, ути-пути, моя красавица. Ути-ути, ути-пути, мое солнышко любимое.

Аркадий Аркадьевич умиленно заулыбался.

— Любят меня люди! Даже песенки про меня поют своим детишкам! — обрадовался Утин.

Женщина продолжила петь:

Мил уехал, мил уехал за Воронеж.

Ох, теперь его, теперь его не воротишь.

Когда милый, когда милый, бросать станешь,

Ох, не рассказы… не рассказывай, что знаешь.

«Видать мать одиночка песенку поет», — подумал президент.

— Да здесь я, никуда не уехал, посмотри, красавица, — расчувствовавшись произнес Аркадий Аркадьевич Утин.

Увидев президента, женщина испуганно пробормотала:

— Чур меня, чур!

Перекрестившись свободной рукой, женщина быстрым шагом поспешила удалиться прочь.

«Блин, че-то непонятно, почему она от любимого президента убежала?» — озадачился Аркадий Аркадьевич.

Далее Утин перебежками начал перемещаться на площадь Горемыкина.

Вдруг перед ним открылась картина революционной действительности. На постаменте, где еще недавно стояла статуя прежнего президента республики, со вздернутой вдаль рукой стоял одноногий мужичок. Он, опираясь на костыль, произносил пламенную протестную речь. Аркадий Аркадьевич подошел поближе.

«Как этот человек смог вскарабкаться на пятиметровую высоту отвесной стены постамента? Наверное, это порыв эмоций народного гнева вознес этого неравнодушного инвалида ввысь. Свались он с этой вершины вниз, летальный исход был бы неизбежен», — подумал Утин.

Смешавшись с толпой, президент начал слушать.

— Братья и сестры, мы терпели, терпели и вот…, — вещал инвалид, взгромоздившийся на постамент.

— Родина или смерть! — начали скандировать собравшиеся граждане лозунг кубинской революции 1959 года.

— Собственные правители хотят сжить нас со свету, чтобы, уничтожив нацию, открыть дорогу интервентам к нашим природным богатствам. Но мы этого не допустим. Не дадим вражеским сапогам топтать нашу землю! — продолжал оратор, балансируя на одной ноге и размахивая костылем.

— Смерть фашизму, свобода народу! — толпа стала сканировать лозунг югославских партизан.

Этот лозунг подхватили соседние улицы.

— Когда мы едины, мы непобедимы, — кто-то из передних рядов начал выкрикивать лозунг чилийских левых сил.

— Один за всех, и все за одного! — стали кричать с левого фланга площади.

— Один народ, одна империя, один фюрер! — закричала малочисленная группа националистов лозунг немецких национал-социалистов.

— За Веру, Царя и Отечество, — старались перекричать их казаки, вспомнив лозунг, используемый во времена старой Российской Империи.

— Наш президент вступился за простой народ. Он внес в Государственную Думу законопроекты, которые защитят простых людей, лишат олигархов власти и денег. Да здравствует наш лидер! Слава Утину Аркадию Аркадьевичу! Ура, товарищи! — продолжил свою речь с постамента одноногий инвалид.

— Уррра-ура-ура! Утин наш президент, Утин наш герой! — взревела толпа.

Звук был такой силы, что дрожали стены зданий, а стекла в оконных рамах разлетались вдребезги. Улица зашлась в революционном экстазе.

— Свобода или смерть! — кричали анархисты.

— Власть Советам! Земля крестьянам! Фабрики рабочим! Каждому по потребностям, от каждого по труду! — скандировали коммунисты.

Потом люди, не сговариваясь, затянули песню:

Вставай, страна огромная,

Вставай на смертный бой

С фашистской силой темною,

С проклятою ордой.

Пусть ярость благородная

Вскипает, как волна, —

Идет война народная,

Священная война!

Как два различных полюса,

Во всем враждебны мы.

За свет и мир мы боремся,

Они — за царство тьмы.

Дадим отпор душителям

Всех пламенных идей,

Насильникам, грабителям,

Мучителям людей!

На следующее утро руководитель администрации президента сообщил шефу засекреченную информацию. Каким-то странным образом информация о тайных ночных прогулках Аркадия Аркадьевича просочилась за пределы резиденции президента. Ею завладели олигархи и представители разных шпионских структур, нелегально обосновавшихся в Республике Тартарарамия.

Началась тайная охота на президента. Но кем надо было сделано что надо. Президент не пострадал.

Правда, кто-то из злоумышленников застрелил предусмотрительно выпущенных спецслужбами на ночные улицы столицы четырех двойников президента.

— Что, и этого паренька, который меня пародировал в «Клубе веселых и находчивых», тоже пуля нашла? Жаль, он так по-доброму меня изображал, без ненужной сатиры, реалистично так», — сокрушался Аркадий Аркадьевич Утин.

— Нет, господин президент, он живой.

— Ну и слава богу. Все хорошо. Он нам еще понадобится…

В обеденный перерыв, приняв на грудь немного русской водочки, Утин решил покемарить на своем роскошном диване в комнате отдыха.

В сновидении Аркадий Аркадьевич снова провалился в прошлое.

— Аркаша, ты как заместитель мэра нашего города должен помочь нам прибрать к рукам этот гребаный нефтеперерабатывающий завод. Не столичным же ухарям его дарить? Они и так уже приватизировали все, что могли. А мы че, лысые, что ли? — убеждал Утина Николай Вадимович Свистуллин (Колян из детства).

— Никому я ничего не должен, — парировал порыв друга детства Аркадий Утин.

— Но, Аркадий Аркадьевич, как же так? Неужели мы будем пассивными зрителями и пролетим мимо денег? — засуетился Колян, с надеждой глядя в глаза начальствующего другана.

— Нет, мимо денег мы не пролетим, конечно, — заулыбался Утин, величаво взглянув на Николая.

— Вот и хорошо. Тогда договорились. Мы с Гришей и тобой в равных долях будем теперь владельцами этого огромного «самогонного аппарата». Снабдим наш родной город бензином и, конечно же, получим нехилый навар! — радостно закричал Николай.

— Только на меня-то долю напрямую нельзя оформлять. Надо сделать «прокладку», — забеспокоился Аркадий Аркадьевич.

— Это само собой. Нам че, в первый раз, что ли? — пропел Николай Вадимович и помчался к Григорию Исааковичу (другу детства Грише), работающему в комитете по управлению городским имуществом, чтобы ускорить оформление документов.

Аркадию Аркадьевичу очень хотелось досмотреть этот сон. Ведь они с друзьями в скором времени уже перебрались в столицу республики, а там и масштаб побольше и дела покруче. Но воспоминания воспоминаниями, а неотложные дела сейчас намного важнее. «Просыпайся, Аркаша», — подумалось президенту.

Решительные действия

«Народ, безусловно, одобряет мои действия по борьбе с олигархическим устройством экономики. Надо на волне этой поддержки совершить прыжок вперед к светлому будущему, пока всех нас не накрыло пеной этого штормового ветра перемен. Проведу-ка я совещание с олигархами. Дам им понять, кто в доме настоящий хозяин!» — размышлял президент, воодушевленный доброжелательной атмосферой улицы, которой он напитался на вчерашнем митинге на Трясинной площади столицы.

Информация о смерти четырех двойников президента уже просочилась в прессу. Ее бурно обсуждали в народе и на всех уровнях властных структур. Многие замерли в ожидании неизбежных в такой ситуации суровых репрессий.

На встрече с олигархами вдоль стены громадного главного исторического зала заседаний за столами сидели пятьдесят нотариусов. На входе всем участникам раздавали доверенности, которые они, олигархи, должны были заполнить для дальнейшего удостоверения и заверения печатями приглашенными заранее этими самыми нотариусами, о которых я сказал выше.

Смысл в доверенностях был примерно таким: после наступления недееспособности или смерти все олигархи свое имущество, финансы и активы завещают в бюджет Республики Тартарарамии. Допускалось только одно исключение: своим родственникам или другим одариваемым лицам они могут передать только лишь маленький бизнес, находящийся в Швейцарии.

— А почему в Швейцарии-то, а? — шепотом, боязливо поинтересовался крупный бизнесмен Ксенофонт Бздюшкин у маршала Свинцова.

— Бля, Швейцария маленькая страна, типа ресторана, мы там своего швейцара посадим, пущай бдит, нах, — обстоятельно ответил собеседнику Викула Лаврентьевич.

— Ты че, там же, кажется, династийное правление, — озадаченно прошептал бизнесмен Бздюшкин.

— Тады нашего хоккеиста Гришу Буре поставим на царствование. У него, в стародавние времена, кажись, дед тама был часовщиком, — парировал сомнения бизнесмена Бздюшкина маршал Свинцов, — территория там манюсенькая, хер че затыришь незаметно от нас.

Вот двери отворил швейцар!..

Поклоном низким удостоил!..

В кармане спрятал портсигар…

Манеры он свои усвоил!..

Он неуклюж и уже стар…

Но на посту — без перебоя!..

Ведь двери — это гонорар!

Он не допустит их простоя!!!

Грустно продекламировал отрывок из стихотворения С. Волынца напуганный до полусмерти олигарх Ксенофонт Бздюшкин.

Когда зал заполнился вельможными телами двухсот олигархов, все двери в зал плотно закрылись и возле них встали по два офицера, вооруженных автоматами Калашникова с погонами и опознавательными знаками национальной гвардии.

В президиуме единолично восседал президент Республики Тартарарамии.

— Это что за доверенности такие? Безобразие, произвол, нарушение прав человека и предпринимателя! Мы будем жаловаться в Международный трибунал в Гааге, — зароптали присутствующие в зале олигархи.

Президент игнорировал эти стихийные выкрики.

— На подписание доверенностей как будем приглашать? Сначала 25 самых богатых олигархов или по алфавиту из общего списка? У нас же демократия. Я хочу выслушать ваше мнение, господа олигархи, предприниматели, политические деятели и благотворители, — президент был невозмутим.

— Давайте лучше по списку, — сквозь гул послышалось из зала.

— Хорошо, первым идет олигарх Абрамов Себастьян Карлович.

— Я не хочу, я не буду подписывать эту доверенность, — истошным голосом завопил не на шутку перепугавшийся бизнесмен.

— У нас демократическое государство. Мы с уважением относимся к мнению каждого жителя нашей страны. Викула Лаврентьевич, проводите, пожалуйста, господина Абрамова в соседнюю комнату.

Когда дверь за олигархом-отказником захлопнулась, послышалась короткая автоматная очередь. Затем два офицера с погонами подполковников национальной гвардии за ноги, волоком, демонстративно потащили через зал заседаний к выходу тело бедолаги. Вслед за перемещаемым «трупом» олигарха по паркету обозначилась жуткая красная кровавая дорожка.

— Уважаемые господа, у меня еще очень много государственных дел, поэтому разрешите мне покинуть этот зал. Дальнейшее проведение мероприятия я поручаю Викуле Лаврентьевичу Свинцову. Он знает, что дальше делать. Спасибо за внимание, я ухожу, — любезно доложил президент и направился к выходу из главного зала заседаний.

В зале воцарилась гробовая тишина. Было слышно даже, как сквозь носки и ботинки глухо бьются ушедшие в пятки сердца олигархов. Зал наполнился леденящей жутью.

Потом как будто бы сверкнул слабый лучик еще не угасшей надежды. Очумевшие олигархи, расталкивая друг друга локтями, бросились к столам, за которыми их ожидали нотариусы.

Они бежали наперегонки, выкрикивая здравицы в адрес Аркадия Аркадьевича Утина и маршала Свинцова.

В туалете олигарх Абрамов Сибастьян Карлович встал с пола, отряхнулся, вытащил из-за пазухи резиновую грелку с остатками брусничного сиропа, от которого осталась на полу та колоритная «кровавая» дорожка, и отрапортовал:

— Товарищ маршал, Викула Лаврентьевич, ваше задание выполнено. Я добросовестно сыграл роль убитого, оставшись живым и невредимым. Теперь я вам по гроб жизни обязан. Как мне отблагодарить моего вразумителя и спасителя? — отрапортовал олигарх Абрамов вышедшему к нему на минутку маршалу Свинцову.

— Гы-гы-гы, — заржал величественный маршал. — Отслюнявишь на счет моей доченьки сто двадцать пять миллионов долларов. Заметано? — разулыбался Свинцов.

— Заметано! А доверенность мне не надо подписывать? — жалобно поинтересовался Себастьян Карлович.

Подполковник, стоявший рядом, передернул затвор автомата.

— Я все понял, все понял, — залебезил бизнесмен Абрамов.

— Что, задело не только кору головного мозга, но, так сказать, и саму древесину? Вы так артистично выполнили мое поручение! — похлопав по плечу олигарха, одобрительно произнес маршал. — Теперя вы, Себастьян Карлович, стали настоящей звездой, могете в кине сниматься. Гы-гы-гы, — добродушно произнес Викула Лаврентьевич. — А чем звезды отличаются от планет, знаете? — победоносно ухмыльнулся Свинцов. — Планеты круглые, а звезды пятиконечные, — продолжил вразумлять бедолагу бизнесмена Викула Лаврентьевич, — думать надо головой. Чем глубже выкопаете окоп, тем спокойнее будете себя чувствовать, когда в нем разорвется мина, — сказал Викула Лаврентьевич в завершение разговора, намереваясь отправиться обратно в зал заседаний.

— Товарищ маршал, я все понял, разрешите идти?

— Иди, а то набычился, как слон! Скажи парашютистам, чтобы перестали прыгать. Мы еще не взлетели. Тут тебе не там, — снисходительно улыбнулся на прощание маршал.

Нотариусы уже отработали свои обязанности по заверению доверенностей. Поставленные президентом задачи решены. Доверенности были добровольно подписаны всеми приглашенными на совещание олигархами.

Правда, олигарх Абрамов ставил свою подпись на доверенности не прилюдно, а в помещении мужского туалета. Молоденькая нотариус Маргарита Ивановна Никитина очень смущалась при этом. Она робко переминалась с ноги на ногу, находясь среди раковин и писсуаров, пока клиент не завершил свою миссию.

Закрывая заседание Викула Лавренетьевич заявил следующее:

— Товарищи! Дальше вы все ответственные вопросы по переоформлению прав собственности на имущество в пользу бюджета Родины решайте сами, не дожидаясь своей кончины или попадания в дурдом. Я не буду опускаться до вашего уровня. Вы все продумайте, а потом доложите мое мнение. У меня, конечно, есть свое немедленное решение, но я с ним пока не согласен.

Что означала эта фраза, произнесенная маршалом Свинцовым, никто не знал и понять не мог. Все молили Бога, каждый своего, чтобы этот солдафон не начал расстреливать тамтарарамскую финансово-промышленную элиту, привыкшую к вежливому и обходительному отношению властей.

Озадаченные, униженные и растоптанные олигархи разошлись по домам. Но они были все-таки довольны хотя бы тем, что остались живы. Все их надежды были направлены на наивное ожидание скорой американской интервенции, а там, глядишь, и возможное восстановление хоть какого-нибудь статуса-кво в отношении прав на их олигархическое имущество. Иначе, ловить уже будет нечего.

Аркадий Аркадьевич Утин в свою очередь тоже уже ясно понимал, что в сложившейся ситуации он не сможет как раньше управлять страной. Что дни его правления сочтены. Вся система управления Республикой Тартарарамией по феодальному принципу разрушена до основания. На ее обломках должна выстроиться новая, поистине народная система управления. А к такому повороту событий он был явно не готов. Годы уже не те. Преклонный возраст не оставлял надежд на достаточность сил для осуществления нового государственного строительства.

Да и неизбежное обнародование компрометирующей его информации о различного рода неприглядных управленческих поступках, корыстных устремлениях и наличии нехилого собственного благосостояния не оставляло никаких надежд на сохранение его власти в дальнейшем.

Авиакатастрофа

Викула Лаврентьевич деловито вышагивал по салону авиалайнера «Боинг 737 Max 8». Он таскал с собой огромную бутылку виски и постоянно подливал в стаканы уже прилично окосевшим олигархам.

— Пьем до дна, до дна. Но у нас демократия, каждый может оставить в стакане столько вискаря, насколько он желает провала нашей благородной миссии. Мы летим на морской берег в санаторий «Генджелик», чтобы вместе с президентом нашей республики и самыми важными двадцатью пятью бизнесменами страны, которых в прессе величают самыми богатыми и самыми значимыми олигархами, заложить новые основы во взаимоотношения власти и бизнеса для их взаимного процветания. К черту народ, пусть каждый сверчок знает свой шесток! — красноречие маршала Свинцова не знало предела.

Откуда у этого обычно косноязычного чинуши такой творческий подъем, такой словарный запас и ораторское искусство? Никто не мог понять.

А Викула Лаврентьевич выполнял особое поручение президента. Ему надлежало собрать всех олигархов высшего уровня и ключевых чиновников правительства в один самолет. На первом же ряду сидел и кемарил сильно уставший президент Аркадий Аркадьевич Утин.

— Слышь, Викула, а Утин вправду гнал пургу для народа, что будет раскулачивать олигархов? — очередной раз интересуется Петр Блинчиков, король сталелитейной промышленности.

— Да, базара нет! Сам Аркадий Аркадьевич после экстренной встречи с президентом Америки летит вместе с нами в этом самолете. Америка проявила обеспокоенность судьбой капитанов рыночной экономики. Штаты же выпестовали у нас порядки по своим экономическим трафаретам. Значит и олигархи, и бюрократы тоже их, американские, дети. Давайте дружно выпьем за наших друзей из Соединенных Штатов Америки, ура! — в капиталистическом порыве закричал маршал Свинцов.

— Гип-гип ура, ура, ура! — хором заорали еще неотрубившиеся от принятого во внутрь алкоголя олигархи и чиновники.

Это был их последний крик…

В глубине рабочего кабинета президента под завесой клубов дыма, выпущенного из инкрустированной драгоценными камнями трубки-дракона, начали зарождаться загадочные звуковые вибрации. Потом они плавно превратились в мелодию песни известного барда и послышалась грустная мелодия с мудрыми словами.

В плавнях шорох, и легавая застыла чутко.

Ай, да выстрел! Только повезло опять не мне.

Вечереет, и над озером летают утки.

Разжирели, утка осенью в большой цене.

Снова осень, закружила карусель мелодий.

Поохочусь, с ветерком по нотам прокачусь

И сыграю, если я еще на что-то годен,

И спою вам, если я на что-нибудь сгожусь

Я помню, давно, учили меня

Отец мой и мать: лечить — так лечить,

Любить — так любить, гулять — так гулять,

Стрелять — так стрелять,

Но утки уже летят высоко,

Летать — так летать, я им помашу рукой.

Коварный план и его реализация

По всем каналам центрального телевидения без перерыва транслировался балет «Лебединое озеро». Народ уже несказанно соскучился по классике.

В стране был объявлен траур в связи с трагической гибелью в авиакатастрофе президента Республики Тартарарамии и других видных начальников и бизнесменов.

Боинги модификации, на которой летели видные сыны Республики Тартарарамии, проявили себя не лучшим образом. Они уже терпели крушение в Индонезии, Малайзии, Эфиопии. Не обошла стороной беда и в этом злосчастном перелете. Самолет упал в Черное море в районе Шмадлера, не добравшись до пункта назначения.

Снова закружились клубы сизого дыми из трубки, инкрустированной драгоценными камнями, и из небесных высей послышался загробный голос:

«Да, жаль артиста самарской филармонии Бориса Квачкова-Жвачкина. Он мог бы стать всемирно известным и, наверняка, получить премию „Оскар“ Американской академии кинематографических искусств и наук за какие-нибудь новые роли. Но он был так сильно похож на Викулу Лаврентьевича Свинцова, поэтому и попал в этот злосчастный самолет. Но время уже не повернуть вспять».

Народ неоднозначно воспринял новость об авиакатастрофе. Сначала подумали, что это происки олигархов, которых намеревался раскулачивать президент. Но потом возникли сомнения. Ведь большинство самых богатых и влиятельных бизнесменов тоже были в этом самолете и тоже погибли. Но кто же тогда организовал это крушение? Не может же просто так грохнуться в воды Черного моря новенький боинг? Что-то здесь не чисто. Но чья это нечистая сила? Об этом ломали головы эксперты и простые люди.

Улица продолжала бурлить. Тем временем, на вечернем митинге на площади Горемыкина раздался клич:

— Граждане, смерть нашего президента — дело рук спецслужб, которые в результате революционных преобразований в нашей стране могли утратить контроль за финансовыми потоками, а следовательно пропадала возможность наживаться и набивать свой карман их руководителям! Все на штурм Республиканской службы безопасности! Вперед, братья и сестры! Отомстим за нашего лидера!

Огромные массы людей рекой потекли к хмурому зданию, которое при других обстоятельствах каждый стремился обходить стороной. Уж больно опасной и жуткой была репутация у этой конторы, запачканной кровью по самые локти.

Впереди толпы шел небольшой отряд крепких молодчиков. Изредка среди их рядов мелькали безусые подростки лет 14—15. Некоторые из них были с гитарами. Они пели молодежные бунтарские песни. Мальчишки не знали, что их вели на заклание, на роль сакральных жертв.

На подходе к зданию Республиканской службы безопасности толпу встречали автоматчики из числа охранников этого секретного государственного учреждения.

Несколько предупредительных выстрелов в воздух не охладили пыл наступающих людей.

Толпа смяла заградительный отряд чекистов и бросилась внутрь цитадели тайной полиции и внешней разведки.

Тут уже не было предупредительных выстрелов.

Офицеры службы безопасности открыли огонь на поражение. Сраженные пулями нападающие падали, а толпа навалом продолжала продвигаться вперед, топча своих собратьев и смятых, поваленных на пол офицеров, защищающих свою контору и государственные секреты, находящиеся в служебных помещениях Республиканской службы безопасности.

Через короткое время, как показалось штурмующим, сопротивление защитников здания было сломлено.

Выстрелы прекратились.

Люди не знали, что им делать дальше и поспешили обратно на улицу. Только бойцы передового отряда штурмовиков где-то там ходили и шарились, разыскивая только им одним известное что-то.

На самом деле организаторами навального штурма были американские спецслужбы. Воспользовавшись ситуацией, они решили попытаться проникнуть в сервер нашей Республиканской службы безопасности, чтобы заполучить очень важную информацию.

Однако им этого, по всей вероятности, добиться не удалось. Пока шла первая фаза штурма, сработала компьютерная система защиты информации. И хотя ноутбуки и отдельные системные блоки компьютеров в дальнейшем были похищены, данные со всех электронных носителей информации в аварийном режиме были мгновенно заархивированы и переданы на удаленный сервер. После этого произошло безвозвратное самоуничтожение всех баз данных и самих операционных систем компьютеров.

Так что данные о работниках, резидентуре и другая важная и секретная информация оказалась надежно защищена даже в такой нештатной ситуации.

Но достоверно об этом еще никому не было известно.

Заказчики штурма в конце мероприятия начали рассчитываться с наемниками, участвовавшими в этой акции.

За углом здания службы безопасности стоял микроавтобус. К нему подходили завербованные ранее участники штурма. В том числе и те, которые были якобы убиты на подходах и внутри здания. На них были бронежилеты самой последней американской разработки. Потеряв сознание от удара пули и очнувшись после болевого шока, через некоторое время бойцы вставали и направлялись за денежным вознаграждением к микроавтобусу с американскими дипломатическими номерами.

Там всем давали по пачке стодолларовых банкнот — контракт есть контракт. Тем более что бухгалтеры и кассиры, находившиеся в автомобиле, не знали и не могли знать итоговых результатов штурма. Этого пока не знал никто.

Внезапно из глубины соседнего переулка вывернул джип и на микроавтобус и стоящих рядом с ним людей обрушился град пуль из автоматического оружия.

Свалив всех собравшихся мордами на асфальт, группа боевиков перевернула на крышу американский автомобиль. Кто-то умудрился закинуть внутрь микроавтобуса дымовую шашку. Бронированные двери автомобиля открылись. Американские шпионы хотели убежать, но не смогли…

Через некоторое время все иностранные деньги из машины и карманов поверженных наемников перекочевали в автомобиль, совершивший не менее дерзкое нападение, чем сами американские наймиты.

Во время нападения и стрельбы погибли и были ранены несколько человек. Пострадали в основном те, кто уже успел сдать бронежилеты своим работодателям.

Эти бронежилеты также попали в руки наших боевиков.

— Молодцы! Орлы! — хвалили своих головорезов Плахин и Топоров, пересчитывая пачки с долларами. Это они по наводке маршала Свинцова отрабатывали свои прежние грехи перед Родиной.

Не удалось америкосам пролить кровь мальчишек, посланных на штурм здания нашей спецслужбы. В них никто не стрелял. Сакральных жертв, к сожалению для заокеанских провокаторов, не случилось.

Сокровенная беседа с внутренним голосом

— Давай с тобой поговорим, Аркадий Аркадьевич, — услышал внутри себя вкрадчивый голос бывший президент Республики Тартарарамии.

Тембр его звучания был мягким, располагающим к непринужденной доверительной беседе о самом сокровенном.

Для справки: Внутренним голосом принято считать интуицию. Однако иногда это проявление совести или ее остатков. С ним можно пообщаться, покаяться, наметить пути дальнейшей жизни и многое другое. Это явление мало изучено, но мы попробуем с ним познакомиться поближе.

— Еще совсем недавно я был самым богатым и одним из самых влиятельных людей в мире, — задумчиво произнес Аркадий Аркадьевич.

— Так ты ведь сам решил слинять от всего и всех, неправда ли? — спросил в ответ его внутренний голос.

— Правда, но меня можно понять. Я устал, я катастрофически устал. Наверное, далеко не каждый человек смог бы выдержать такую нервную и физическую нагрузку практически без перерывов на протяжении двадцати лет подряд? А у меня было еще много личных моральных травм, переживаний и страданий, как у любого простого человека, который любил и был любим.

— Но далеко не каждый человек мог иметь столько внимания и возможностей, сколькими обладал ты.

— Наверное, это так. Тут я не могу с тобой поспорить.

— А спорить и не надо, давай просто разговаривать.

— Я остался почти нищим по олигархическим меркам. Когда я был президентом, то сумел сделать себе немало заначек. Но после авиакатастрофы, когда Евгений Баньков, мой бывший прессекретарь, обратился к держателям моих накоплений, то его попросту послали нах. Как такое может быть?

Последнюю свою заначку в тридцать миллиардов долларов я сформировал в Уркаганнефтегазе, там все были мне обязаны своими должностями и своими богатствами. Но, увы и ах. Сделали вид, что первый раз слышат о каких-то там деньгах. Чтобы им насолить, я сделал так, что все эти денежки перекочевали в республиканский государственный бюджет.

А Контрабас просто морально убил меня. На этого музыканта, это его кликуха «Контрабас», я в офшорах забил бабла на три миллиарда долларов. Представляешь, он сказал Е. Банькову, что ему неизвестно ни о каких левых деньгах, что он честный и порядочный виолончелист и со всякими урками и барыгами разговаривать не собирается.

Такое предательство перенести сложно, нет, почти невозможно.

Все мои финансовые доли в олигархическом бизнесе бывших друзей и соратников тоже рухнули. Но это мне понятно, я сам на них жестко и даже жестоко наехал. Опять же, чтобы денежки не достались этим олигархам и предателям мужской дружбы, я сделал так, чтобы все это бабло прямиком попало в государственный бюджет нашей страны.

Слава богу, что ранее я не запретил хождение по стране американских долларов. Я ведь не мог в одночасье обесценить все свои личные накопления. Правда, сейчас я их и так лишился. Правильно ли я поступил? Что ты мне на это скажешь?

— Нет тут ничего сложного. У тебя было много денег пока ты был при должности, и они тебе были не нужны. Они просто числились как твои накопления, как твоя заначка. Ты и так мог себе ни в чем не отказывать. Когда ты исчез, типа погиб в авиакатастрофе (кстати, многие специалисты в это не очень-то верят), то и всем твоим друзьям стало наплевать на твои интересы. Кто ты такой, чтобы тебе возвращать миллиарды долларов? И вообще, все эти безналичные деньги — субстанция ненадежная. Они могут легко превратится в виртуальный ветерок. Раз, одно дуновение и их нет вообще, унесло в бездну.

Вот некоторые бывшие твои подданные в регионах, даже не отличаясь большим умом и интеллигентностью, все собственные сбережения от взяток, откатов, распилов бюджета и других махинаций стараются хранить в своих секретных подвалах в золотых слитках. Пусть скачут котировки валют, драгметаллов, но их-то собственные сбережения под боком, их можно ручками пощупать, понюхать, поцеловать…

— Наверное, ты прав. Одна моя подданная, в которую я чуть было не влюбился, настойчиво требовала с меня чемодан, наполненный до краев долларами. Вот нахалка! Для меня это не было проблемой. Я приказал, и мне притащили десять таких больших чемоданов с баблом до краев. Я хотел восхитить свою красавицу, но не случилось. Мое внимание привлекла другая девушка — спортсменка, активистка, а ту, со стяжательскими наклонностями, я прогнал от себя. А чемоданы-то остались. Вот теперь это единственные средства, на которые я могу безбедно коротать свои оставшиеся годы жизни.

— О чем еще, Аркадий Аркадьевич, поговорим: о женщинах или о системе управления страной?

— О женщинах? Это значит говорить о предательствах и меркантильности, о деньгах и власти.

— Ну все же давай поговорим, Аркадий Аркадьевич.

— Давай. Я знавал немало женщин. Особенно в период моего президентства. Но, к сожалению или к счастью, я в них сильно разочаровался.

— Это почему еще?

— Наверное, это закон жизни.

— Думаю, дело совсем в другом. Седина в бороду — бес в ребро. На посту президента многие женщины мечтали поближе познакомиться с тобой. Ты пробовал артисточек, спортсменочек, разных других телочек и вполне резонно думал, что ты им нравишься. Однако, это было не совсем так. Они отдавались, скорее всего, не тебе лично, а твоей высокой должности.

Ты к ним относился почти как к вещам. Они тебе платили той же монетой. Женщины за свои услуги закономерно просили, изворачиваясь, намекали, требовали денег и положения в обществе. Если ваша связь затягивалась, то положение и статусность в обществе становились для дамы идеей фикс.

Ты ни одну из них не сделал своей женой и первой леди для страны и мира, будучи холостым мужчиной. Ты их всех, по их мнению, предал, не оправдав вполне конкретных ожиданий этих нежных созданий. В них бурлила скрытая злоба. Поэтому не мудрено, что после известия о твоей трагической гибели, все они тут же оказались в объятиях своих молодых любовников.

Клавдия, как много жизни у тебя за декольте,

Клавдия, я не хочу тебе читать моралите,

Клавдия, твои глаза радиоактивней радия,

За что ты так Аркадия…

Грустно пропел Утин слова из песни исполнителя шансона Миши Ша.

— Вот, вот. Хорошо, что у тебя неизменно тонким остается чувство юмора. Денежки-то они с тебя все равно понемножку повытягивали, используя твою доброту. Их родители и даже бабушки получили шикарные квартиры, они стали акционерами крупных бизнесов. А еще недавно они были простыми «букашками». Но это уже делал не ты сам, а твои начальствующие подчиненные, стремясь предугадать мысли президента страны о лежащих в его постели милых созданиях. Ты даже многого и не знал. Тебе все равно не было бы жалко. Женщины-то были тебе верны, находясь под внимательным и пристальным наблюдением. А активы страны… да не убудет…

— Вот значит, как… А я об этом никогда даже не задумывался.

— Давай теперь обменяемся мнением по поводу государства и государственного управления, — внутренний голос звучал монотонно, — вот простые люди привыкли исторически относиться к власти как к какой-то возвышенной когорте избранных незаурядных личностей, посланных Всевышним для управления простыми людьми. Что ты, Аркадий, на это скажешь?

— Ты прав, — задумчиво ответил Аркадий Аркадьевич, — такое отношение сложилось исторически во многом под влиянием религии. Например, в книге Проповедника Экклезиаста в переводе с церковнославянского языка говорится:

Благо тебе, земля, когда царь у тебя из благородного рода, и князья твои едят вовремя, для подкрепления, а не для пресыщения (Ек.10.17) “. А о почитании власти можно прочитать в Послании апостола Павла к Римлянам: „Посему противящийся власти противится Божию установлению. А противящиеся сами навлекут на себя осуждение (Рим.13,2). … ибо начальник есть Божий слуга, тебе на добро. Если же желаешь зло, бойся, ибо он не напрасно носит меч: он Божий слуга, отмститель в наказание делающему злое (Рим. 13,4). И потому надобно повиноваться не только из страха наказания, но и по совести. Для сего вы и подати платите, ибо они Божии служители, сим самым постоянно занятые (Рим. 13,5—6).

Звучит назидательно и мудро. Если действительно власть послана от Бога, то так и должно быть. Я имею в виду заботу о подданных и, соответственно, почитание власти. Однако на практике бывает иначе. Нередко к власти приходят не какие-нибудь благородные наследники престола и вековых монархических традиций, а простые люди с улицы со свойственными им устремлениями.

А их устремления направлены на одно, самое главное, как они считают, — нахапать как можно больше сейчас, сию минуту, как в последний раз. Мне, придя во власть почти двадцать лет назад, пришлось столкнуться с огромными масштабами такого явления.

— А почему из простых людей вдруг вырастают алчные и ненасытные потребители? — вкрадчиво интересуется внутренний голос.

— Эта тема стара как мир. Жадность, жадность и еще раз жадность, облаченная властными полномочиями. Вот основная причина. А еще безнаказанность и круговая порука. Даже при наличии страха возмездия за проявления коррупции далеко не каждый чиновник или олигарх может отказаться от наживы. А вдруг пронесет? Хапают и хапают все, что плохо лежит. А перед ними огромные денежные средства, в том числе из государственного бюджета. Удержаться от соблазна ох как трудно. Но, разреши, я продолжу свои мысли о периоде моего пришествия во власть и не перебивай меня, пожалуйста, — грустно произнес Аркадий Аркадьевич. — Регионы страны тогда стремились к свободе и самостоятельности, что было обусловлено слабостью центральной власти и неспособностью ее взять ситуацию под контроль. Создавшаяся внутриполитическая ситуация грозила суверенитету, да и распаду страны на удельные княжества.

Везде проблемы, повсеместный бардак, анархия, страдания простых людей. Обстановка была критической. Полыхала война в Предгорьях. Люди, пережившие этот период, должны четко помнить, как это было. Американцы были уже готовы к дележке природных ресурсов нашей державы. Остро стояла задача — остановить эти разрушительные процессы, восстановить управляемость страной.

А это можно было осуществить только через жесткую вертикаль власти. Вот в этот-то период я и был назначен президентом Республики Трамтарарамии — нашей многострадальной Родины.

В тот период некоторые предприниматели-нувориши рубили бабки в неограниченных количествах, став олигархами, благодаря приближенности к прежнему президенту.

Я что, при этом должен был нищенствовать? Нет, конечно. Я и давал согласие на назначение на самую высокую государственную должность с условием, что от их бизнеса я буду иметь свой постоянный процент. Естественно, без афиширования такой договоренности. Может быть, это недостаточно этично, но тогда, в условиях дикого капитализма в нашей стране, это казалось нормой. Я же не святой! Ради чего мне было совать свою голову в петлю, которая постепенно затягивалась и затягивалась?

Вот тут-то и надо было сохранить баланс интересов крупного бизнеса и роли государства по отношению к своему народу.

Я такое сделать, к сожалению, не смог, хотя, честно скажу, к этому стремился. Но подавляющее число моих инициатив оставалось исполненными не полностью или вообще забалтывалось.

Когда не очень значительными темпами, но все же росло благосостояние граждан, при значительным росте капиталов олигархов, почти никто не роптал. Но ситуация поменялась. Олигархи продолжали богатеть, и лично я тоже, а люди, рядовые граждане, стали постепенно нищать, начала нагнетаться революционная ситуация, — продолжал свой рассказ бывший президент.

— Так ведь твоя основная роль в решении задач, поставленных богом, была установить справедливость, заботиться о людях, после того как ты справился с раздраем и установил устойчивую вертикаль власти. Ты сам приводил цитаты из религиозных источников.

Наверное, под государством надобно понимать союз людей, живущих на одной территории с существующей на ней публичной властью. Государство — властно-политическая организация, призванная служить обществу (людям, проживающим в нем), оно обладает суверенитетом, специальным аппаратом управления и принуждения, казной и устанавливает правовой порядок на своей территории.

А у тебя получилось как бы два государства. Первое и главное — для небольшой кучки богатеев, олигархов и чиновников, и второе, по остаточному финансовому признаку, для всего остального населения страны? — продолжал спрашивать Аркадия Аркадьевича его внутренний голос.

— Ты все глубже и глубже загоняешь нож в мое сердце. Если говорить о роли государства, то у меня скорее всего получилось так: «Государство существует не для того, чтобы превращать земную жизнь в рай, а для того, чтобы помешать ей окончательно превратиться в ад», так говорил либерально-буржуазный философ Н. А. Бердяев.

Дело в том, что я выбрал наиболее простой и самый надежный способ построения этой самой вертикали власти. В его остов были положены основные инстинкты человеческой сущности. В первую очередь жадность и стяжательство.

Как можно управлять человеком, руководителем, если он независим, по всем вопросам имеет свои собственные суждения?

Ответ простой — очень сложно и трудно. Главное, для этого должны быть ясные представления об общих целях, к которым необходимо стремиться. И, что немаловажно, понимание, каким образом можно достичь положительного результата.

Естественно, что эти цели должны быть светлыми, непротиворечащими общепринятым человеческим ценностям. И еще они должны быть направлены на процветание Родины, на улучшение благосостояния народа. Представляешь, сколько условий должно совпасть в мироощущении и миропонимании?

А где взять таких людей, способных руководить честно, бескорыстно и с полной самоотдачей? Вот и вышло, что вороватый чиновник — всегда послушный и преданный исполнитель. Преданный, конечно, до определенного предела, после которого он уже становится предателем.

Начинает зажираться такой чинуша или, не дай бог, настаивать на своем мнении или проявлять самостоятельность — бац, его на нары, объявив об успехах в борьбе с коррупцией.

Вот только и здесь надо было сохранять разумный баланс между аппетитами чиновничьего братства и интересами государства в части его заботы о простых гражданах.

Не получилось, однако. Олигархи и чиновники стали пожирать государственный бюджет, как колорадские жуки картофельную ботву.

— Как-то печально это звучит, — с грустью произнес внутренний голос.

— Получается я спас нашу республику от одного зла — распада и завоевания интервентами, но я привел ее к другому злу — расслоению народа на небольшой и малочисленный класс очень богатых людей, олигархов и чиновников, и бедных, почти ничем не защищенных, простых граждан. Последних миллионы.

Вопиющее неравенство — вот итог моей многолетней работы на посту президента, который налицо.

— А чего ты не поставил себе при жизни памятник? — вкрадчиво интересуется внутренний голос.

— А зачем? Чтобы люди его снесли? Время и история должны рассудить, заслужил ли я памятник. Если заслужил, люди его поставят сами…

Аргентинское танго

На берегу Атлантического океана в кресле-качалке одиноко сидел уже немолодой мужчина. Теплый южный ветерок в косых лучах заката шелестел прядями на его посеребренных сединой висках, словно страницами книги его непростой, но очень яркой жизни. Постепенно тускнеющий солнечный диск готовился спрятаться за горизонт. А наш одинокий мужичок спрятался от всего мира здесь, в гостеприимной Аргентине.

Аргентина — Argentum (аргентум) — серебро, вспоминал он из уже далеких школьных уроков химии название благородного металла из одиннадцатой группы с атомным номером сорок семь по таблице Менделеева. Сам-то он еще совсем недавно купался в золоте, упиваясь властью. А сегодня он один на берегу океана.

Где-то там, у горизонта, совсем недавно затонула яхта с его последними близкими людьми. Ушли на дно вместе со всеми секретами Евгений Баньков и бывший маршал Свинцов. Надо же им было нажраться Bebidas tradicionales Argentina — традиционного изысканного и божественного вина, чтобы потом напрямую отправиться к богу. Нелепая смерть…

Аркадий Аркадьевич любовался закатом, как вдруг в его сознании зазвучали слова песни Владимира Маркина на мелодию аргентинского танго:

В далекой солнечной и знойной Аргентине,

Где солнце южное сверкает, как опал,

Где в людях страсть пылает, как огонь в камине,

Ты никогда в подобных странах не бывал.

В огромном городе, я помню, как в тумане,

С моей прекрасною партнершею Марго

В одном большом американском ресторане

Мы танцевали аргентинское танго.

Потом под эту прекрасную мелодию стали разливаться слова песни про любовь на испанском языке:

Por una cabeza,

todas las locuras.

Su boca que besa,

borra la tristeza,

calma la amargura.

Por una cabeza,

si ella me olvida

qué importa perderme

mil veces la vida,

para qué vivir.

Испанского языка Аркадий Аркадьевич не знал. В местечке, где он обосновался, говорили на двух языках. Кроме испанского в ходу был немецкий. Сюда, после поражения во Второй мировой войне, сбежали нацистские преступники. Они и обосновали эту деревню. Здесь, ассимилировавшись с местным населением, проживали их многочисленные потомки. Здесь Утин успел познакомиться с прекрасной стройной южанкой Эсмеральдой — своей последней любовью. Случилось это в прибрежном кафе. Его неожиданно пригласила на танец знойная девушка.

Притягивай ее к себе,

Как будто хочешь

Взять ее прямо сейчас!

Касайся ее так, как будто

Ее талия — это единственное,

Что существует для тебя!

И отталкивай так, как будто

Она разрушила твою жизнь!

Как руководство к действию в сознании Аркадия Аркадьевича звучали эти слова из кинофильма «Запах женщины».

Он прижимал к себе волнующий гибкий стан танцовщицы, потом отталкивал его, как еще недавно сам оттолкнулся от своей Родины. Но обезумевшее от страсти тело девушки снова оказывалось в его руках…

Сейчас Эсмеральда живет вместе с Аркадием. Они прекрасно понимают друг друга, общаясь в быту на немецком языке и стонами и междометиями во время постельных сцен. Он полюбил это дивное создание, а она была у него как на работе. Он платил ей зарплату — одну тысячу долларов в месяц. А она делилась деньгами со своей многодетной семьей. Она стала добытчиком для своих мамы и папы, которые были лет на двадцать пять моложе ее работодателя. Теперь у ее восьмерых малолетних братиков и сестренок голодные дни оказались в прошлом.

Аркадий Аркадьевич помышлял увеличить ей вознаграждение до пяти тысяч долларов в месяц, чтобы девушка еще сильнее боялась потерять свою работу…

Волны подкатывались под самые полозья кресла-качалки и убегали назад в океан. А вот Аркадий Аркадьевич уже никогда не сможет убежать от себя самого и никогда не сможет вернуться на свою далекую родину. А там у него остались горячо любимые им его малолетние дети от молоденьких сожительниц. Но не видать им теперь своего папку…

Вдруг в сознании пожилого человека с увядающим здоровьем и цветущими воспоминаниями зазвучали слова песни группы «Самоцветы» из его далекой молодости:

В небе колышется дождь молодой,

Ветры летят по равнинам бессонным.

Знать бы, что меня ждет за далекой чертой,

Там, за горизонтом, там, за горизонтом,

Там-там-та-рам там-та-рам

Аркадия Аркадьевича уже никто не ждал…

Он снова раскурил инкрустированную драгоценными камнями трубку в виде дракона. Дергал его за хвост, заставлял раскрывать крылья, но виртуальный облачный экран так и не появился. Утину очень хотелось посмотреть на своих детей и внуков, но увы…

Прости, Любимая, прости.

Я шел к тебе и оступился.

Все не со зла, по глупости.

Как-будто сон дурной приснился.

Вспомнились ему слова из какой-то песни.

Наш герой стал засыпать под ласкающие и убаюкивающие звуки океанского прибоя.

P.S. Смутное время в Республике Тартарарамии длилось недолго. Хотя и пытались интервенты под руководством главного гегемона захватить и поработить свободолюбивый и доверчивый народ, тартарарамцев, но ничего у них не вышло.

Военачальники среднего звена были начеку. Это некоторые высшие штабные крысы сидели на измене и ждали, кабы чего не вышло, что же получится… А рядовые свое дело знали четко.

Когда по всему южному периметру границ нашей Родины начались провокации, несколько упреждающих точечных ракетных ударов моментально охладили пыл агрессоров. А взлетевшие в наш адрес с их территории ракеты были сбиты на взлете нашими современными средствами возмездия и, падая на своей же территории, нанесли серьезный ущерб инфраструктуре собственных стран, проявивших агрессию против Республики Тартарарамии.

Сбылись предсказания одного прозорливого политика: наша пехота без единого выстрела прошла до самых южных морей. И наш солдат помыл свои сапоги не только в Индийском океане, но и в Желтом море.

Глядя на такой расклад, главари НАТО предложили добровольно сдаться нам в плен вместе со своими войсками. Но их послали на…, типа куда подальше. Зачем тратить бюджетные средства на кормежку и содержание огромной армии иностранных военнопленных?!!!

Сейчас в стране идет предвыборная компания нового президента страны.

Прежнего, типа «илбасы-бабая», у нас больше не будет, ну и слава богу!

В президентскую гонку уже включились традиционные участники выборов: либералы, консерваторы, коммунисты, анархисты, а также ряд экзотических и нетрадиционных партий. Например, ПСП — партия свободных проституток, ППП — партия патриотичных пидорасов, партия с медицинским уклоном ППЛ, что расшифровывается как «повернись к проктологу лицом», короче, все на три буквы.

Думаю, что на президентских выборах победит достойный кандидат, который будет любить свой народ и сделает его жизнь намного лучше и комфортнее.

В любом случае нельзя терять оптимизма. Жизнь идет своим чередом. Чтобы там ни было, солнце завтра опять взойдет.

Когда у вас не ладятся дела

И линия судьбы проходит косо

Не надо колотить в колокола,

Не надо колотить в колокола,

Не надо только вешать носа,

Не надо, не надо.

Считайте неудачу не судьбой,

И снова жизнь звучит разноголосо…

Умейте посмеяться над собой,

Умейте посмеяться над собой,

Не надо только вешать носа,

Не надо, не надо.

На волне этих жизнеутверждающих стихов и лирической мелодии моей любимой песни хочется закончить это нетрадиционное повествование, навеянное обычным сновидением.

В заключение

Вопрос читателя к автору: — Почему вторая часть этой книги имеет какое-то странное название: «ПисиМистическая комедия или писец — маленькая лисичка?» — никак не могу догнать.

Ответ: — Просто, я как бы культурный человек. Иначе это название состояло бы не из шести слов, а всего лишь из шести букв и звучало примерно так: «ПИЗД…Ц».

Художник Алексей Яшкин

Другие книги автора

Content

Не в деньгах счастье
Любимый Иркутск
Сергей Алексеевич Решетников

Первая часть

Деньги, денежки

Предисловие

Посиделки в новогоднюю ночь

Беседа

Явление Ивана Сусанина

Городская баня

Приключения

Сусанин в подпольном казино

Иван Сусанин — представитель Президента

Проверка ГУВД Иркутской области

Проверка подразделения по борьбе с коррупцией и экономическими преступлениями

Проверка прокуратуры

Разоблачение проверяющего

Нары

Не видать вам, менты, Ивана

Научный эксперимент

Подготовка к околпашиванию банка

В банк за баблом

Нас разоблачили

Вот, блин, незадача

Сделал дело — бухай смело

Займемся обналичкой

Крутое везение

Куда вложить деньги?

Забота об обездоленных людях

После встречи на Центральном рынке

Центр для обездоленных и одиноких сердец

Наш повторный визит в кафе

Вечер поэзии

Директор Кувалда

У Федора в больничке

Развязка

Вторая часть ПисиМистическая комедия или писец — маленькая лисичка

Вступление

От автора

Пролог

В конце концов всему когда-то приходит конец

Народные волнения

Переговоры с противниками

Проблемы с парламентом

Политические штабы

Тайные прогулки по городу

Решительные действия

Авиакатастрофа

Коварный план и его реализация

Сокровенная беседа с внутренним голосом

Аргентинское танго

В заключение

Другие книги автора