Твоя судьба

Любовь Барановская

© Любовь Барановская, 2020

ISBN 978-5-4498-4709-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Часть 1. Поиск пути

Глава 1. Неосознанное

― Волнуешься перед собеседованием?

― Я всегда волнуюсь, ты же знаешь.

― А ещё я знаю, что ты всегда справляешься, ― улыбнулся Валера.

Чмокнув его в щеку, я подхватила сумку со столика у двери.

― Не опоздаешь!

― Кто знает, лучше быть заранее. Пожелай мне удачи.

― Удача для слабых, желаю успеха, ты его добьешься.

На самом деле, опоздать было бы сложно. Небольшая библиотека находилась в двух станциях метро от нашей первой совместной квартиры. Не сравнить с сияющим бизнес-центром, туда я добиралась около полутора часов в одну сторону каждый день.

Выйдя из метро, я невольно замедлила шаг.

Стояло свежее сентябрьское утро. Людей на улицах спального района было немного. Асфальт, мокрый то ли от дождя, который я пропустила, то ли от полива, излучал тепло и влагу, казалось ― ещё немного, и пойдет пар.

Для осени погода была достаточно теплой, и солнце грело плечи и волосы. В воздухе пахло чистотой, началом новой жизни и листьями. Через несколько дней начнутся мелкие длительные дожди, слякоть и промозглая сырость будут гнать людей домой, под пледы, к запаху шарлотки и глинтвейна, а пока можно идти медленно, глядя в прозрачное небо, и почти ни о чем не волноваться.

Дети, бегающие по траве с мячом, бабушка со спицами, продающая носочки, след самолета в небе, таком чистом, что четко видно самолетный силуэт, ― всё просто, искренне и прекрасно было в это утро. Впрочем, успокоила меня погода ненадолго.

Перед собеседованием я нервничала не только из-за времени или по привычке. Опять новая область, очередной неожиданный шаг в жизни. Мама уже не удивлялась, зная, что, споря, она вызовет лишь большее желание поступить вопреки советам.

С моей трудовой книжкой, к которой пора было присматривать вкладыш, я подолгу была вынуждена думать, что включать в резюме на каждую вакансию.

На языковых курсах студенты из других странах с гордостью рассказывали про длительную стажировку и первую работу, которую получили к двадцати пяти, я же лишь смущенно упомянула, что количество мест работы в районе десяти или пятнадцати, кто же считал. Кажется, это казалось странным не только моим потенциальным работодателям.

― Что привлекает вас в работе в библиотеке? ― серьезный взгляд поверх очков. Собеседовала меня женщина лет пятидесяти. Одета очень аккуратно, никаких фиолетовых волос или аляповатых блузок в цветах. Бейдж на строгом пиджаке гласил «Анастасия Витальевна».

― Я люблю книги, неплохо разбираюсь в компьютерах и умею общаться с людьми.

― Образование?

― Переквалификация, библиотечное дело.

― А кто вы по основному образованию?

― IT-специалист.

― Работали по профессии?

― В том числе. Занималась документацией и технической поддержкой.

― А кроме?

― Подбор персонала, документооборот, сфера услуг.

― Продавец?

― А также бариста и официант.

― До повара не доросли?

― Увы, с кулинарией у меня пока не очень. Хотя процесс вдохновляющий, бесспорно.

― Что-то ещё? ― уголки губ Анастасии Витальевны чуть заметно дрогнули.

― Неделя в продаже недвижимости считается? ― я не сдержала улыбки.

― И через сколько же вы от нас уйдете?

Вопрос был прямолинейным, жаль, ответа у меня на него не было. Но она его, кажется, и не ждала:

― Коллектив обновляется редко, сюда в основном приходят доживать. Но, в соответствии со временем, молодые специалисты нам необходимы. Я надеюсь, что на новом месте вы освоитесь как можно быстрее и сможете помогать коллегам с первых дней. По крайней мере, всё то время, что нам по пути.

Хм.

― То есть вы даже не спросите меня, когда я собираюсь в декрет, замужем ли и почему так недолго работала на предыдущих местах?

― Это мы ещё успеем обсудить за чашечкой чая. Ваша жизнь ― ваше личное дело, сами решите, достойны ли мы знать о ней, ― наконец открыто улыбнулась она, чем-то напомнив мне бабушку. ― Чувствую, у вас найдется много прекрасных историй для холодных зимних вечеров, когда читальный зал опустеет.

Как мне объяснили, в первые дни (а может, и месяцы) с читателями я общаться не должна. Должна признать, это была радостная новость после полугода общения с пользователями по всем каналам связи.

«Расскажите, какая у вас проблема» ― «Ваша программа не работает» ― «Что именно не работает?» ― «Говорю же, всё не работает!» ― «Пробовали обновить страницу?»

Брр.

Основные задачи на новом месте ― изучение новой электронной библиотечной системы, разбор архива и курсы компьютерной грамотности для коллег. Поскольку моя программа переквалификации включала курс по педагогической деятельности, я надеялась, что сильных проблем не возникнет.

Как бы ни было непривычно менять сферу деятельности, опыт подсказывал мне, что на адаптацию уйдет не больше месяца, его надо просто пережить и станет легче.

Интересно, какой коллектив меня ждет. С Анастасией Витальевной, думаю, проблем не возникнет, но может быть сложно работать без сверстников. Впрочем, сближаться я с коллегами на работе не планировала, слишком болезненными становятся разрывы, когда часто «переезжаешь». Плюс каждый раз одно и то же ― друзья, сплетни, проблемы.

На прошлой работе дошло до того, что нельзя было задуматься без того, чтобы поймать на себе обеспокоенный взгляд разработчика или менеджера.

Главный поиск в моей жизни к тому же успешно завершен. Валера идеален, кого ещё искать глазами в толпе? Подруг мне тоже хватало. Не со всеми удается видеться часто, но самые близкие всегда поддержат.

― Всё будет супер, ― обнял меня Валера, вырвав из потока размышлений.

― Тебя не огорчает моя смена деятельности? ― уточнила я в сотый раз.

― Ну что же, отчасти ты всё ещё айтишник, пусть и совсем в другой сфере. Да и денег нам вполне хватает. Уверена, что не хочешь взять перерыв, посидеть дома?

― Совсем недавно думала об этом, но я не настолько устала. Просто, ты же знаешь, переезд, не самое простое увольнение и вообще… Насыщенный год.

― Тебе положить сахар в чай?

― Два, спасибо.

― Точно, скоро запомню. Держи. Не грусти. В крайнем случае, перерыв на пару месяцев ты точно можешь взять.

― Нет-нет, всё хорошо. Сейчас я погружусь в этот спокойный мир книг и бабушек с кичками, и станет значительно лучше. Замедление ― то, что мне нужно. Дауншифтинг, все дела.

На самом деле, мне было страшно осознавать, что я больше не хочу работать сутками (да, и с гусями тоже). Так много перемен за один год, и все к лучшему… Кроме выгорания.

Как люди вообще определяют выгорание заранее? Возможно, никак, ведь не состоявшееся выгорание не считается. Кажется, ещё вчера это слово было для меня равно экзотической болезни, сродни расстройству личности, и вот она я, собралась спрятаться среди книжных полок.

Не про меня, не в этой жизни, говорила я, пойду ещё поработаю. И ― щелк ― хочу завернуться в одеяло куда сильнее, чем обсуждать с заказчиками новые задачи.

Возможно, всё это время я просто компенсировала работой отсутствие личной жизни, а сейчас перестала себя обманывать?

Помнится, в детстве я мечтала выйти замуж за миллионера и никогда не работать. Но сейчас, подумав о том, чтобы стать домохозяйкой, я поняла, что не готова сидеть дома. Посуды в новый дом закупила ― и хватит, кто сказал, что в ней ещё и готовить надо?

Завтра первый день, костюм выглажен, выбраны туфли на оптимальном каблуке. Уже скоро я окажусь на работе мечты (если таковая вообще может существовать). Книги и чаепития ― что может пойти не так?

Ну, разве что количество пыли в архиве я не учла.

Для того, чтобы понять структуру книжного хранилища (и помочь разгрести завалы, разумеется), меня отправили на весь день перебирать устаревшую литературу.

Часть зала была разобрана до меня, и о том, что стеллажей было в два раза больше, говорили только царапины на полу.

В полупустом помещении гуляло эхо, и я вздрогнула от оклика:

― Лора? Ты здесь?

Так как разбирать я начала с нижних полок, первое, что я увидела в просвете между книг ― замшевые бежевые туфли на высоком каблуке и классическую юбку до колена в клетку.

― Лора? ― уже тише повторила незнакомка.

Опомнившись, я встала и выглянула из-за стеллажей.

― Привет.

― Я Зоя, ― протянула девушка руку.

― Очень приятно, ― улыбнулась я. Одета Зоя была продуманно, хотя каблуки и заставляли её передвигаться медленно и аккуратно, как по палубе корабля. Интересно, как бы она на них автобус догнала? Впрочем, я и сама на автобусах уже пару лет не каталась.

― Твой первый день, верно?

― Да, и сразу в самую гущу событий, как видишь!

Зоя негромко рассмеялась.

― А ты давно здесь работаешь?

― Год, сразу после института.

― Ты библиотекарь по образованию?

― Филолог. Для магистратуры хочу выбрать какое-нибудь действительно захватывающее направление, например, дефектологию, а может, и издательское дело… Пока не решила.

― Ты не пошла в магистратуру сразу?

― Да, так получилось. Нужна была помощь… семейные обстоятельства. Думаю, успею подготовиться к следующему году.

― А почему именно библиотека?

― Моя мама была библиотекарем, когда я была маленькой. После занятий в садике я сидела с ней, смотрела, как она общается с читателями, как рассказывает о книгах. От нее у меня любовь к чтению. Что же, твоя очередь!

― Хм?

― Слышала, ты здесь тоже не всю жизнь стремилась оказаться?

― Зоя! ― послышался из коридора голос Анастасии Витальевны.

― Иду! ― отозвалась девушка и негромко спросила: ― Выпьем кофе вечером?

― Да, конечно!

Повернувшись обратно к полкам, я подумала, что на этом месте работы я вновь не останусь без друзей.

― Итак?

Мы сидели в небольшой кофейне в нескольких домах от библиотеки. Народу во вторник было немного, и долго ждать заказ не пришлось. Несмотря на предложение выпить кофе, Зоя взяла какао с маршмеллоу и задумчиво топила зефирки ложкой.

― Ты сказала, что я не всегда хотела здесь работать, но я люблю книги. С детства много читала, к пятнадцати даже трудно было найти что-то новое в местной библиотеке.

― Любишь книги ― сильнее, чем IT?

― Сложно сравнивать… На самом деле, я просто устала. Жила прежней работой и обожала её, как каждую предыдущую. Думаю, нет смысла оставаться где-то, где ты не чувствуешь себя счастливым.

― Тебе же говорили когда-нибудь, что большинству людей хватает спокойствия и стабильности?

― Меня «спокойствие и стабильность» пугают. «Нужно бежать со всех ног, чтобы только оставаться на месте, а чтобы куда-то попасть, надо бежать как минимум вдвое быстрее», как писал Льюис Кэррол.

― Но есть ли смысл бежать, не зная направления? Как ты узнаешь, что бежишь туда, куда нужно, если сама с целью не определилась?

― Периодически я куда-то прибегаю и понимаю, что это не мое. Думаю, так проще.

― Возможно, ― пожала Зоя плечами. ― В любом случае это лучше, чем бояться перемен и обрастать мхом.

― «Слишком стар, чтобы что-то менять» ― так говорили некоторые мои знакомые. Может, глядя на них, я и хочу успеть до старости побольше. На одной из предыдущих работ при увольнении я узнала, что сотрудница отдела кадров тоже собирается уходить, но месяца через три. Сказала, что с ребенком сложно всё бросить, когда захочешь.

― Понимаю… Если бы я не жила с родителями, всё было бы куда сложнее. Возможно, работала бы я совсем не в библиотеке, и о магистратуре оставалось бы только мечтать.

― Пусть у нас всё получится! ― шутливо подняла я стакан с латте в воздух.

Сортировать книги по коробкам было несложно, и через пару дней я закончила работу. Пора узнать у Анастасии Витальевны, что делать дальше.

― Добрый день! ― заглянула я к ней в кабинет.

― Здравствуй, Лора. Ты вовремя, мы как раз собираемся на чаепитие.

― Я думала, это вы метафорически говорили…

― Нет, вполне серьезно. Раз в неделю мы проводим собрания, сейчас всё увидишь.

Может, это дни с Лениным на меня так повлияли, но кабинет отлично подошел бы для партийных собраний. Даже портрет президента занимал свое законное место на стене.

В углу расположился столик с печеньем, конфетами, чаем и кофе. Наличие кофе меня обрадовало, к вечеру начинало клонить в сон, как всегда. Тяжело быть совой и работать в стандартном графике 5/2.

Анастасия Витальевна заняла место во главе стола, остальные участники коллектива (а их, судя по количеству стульев, было десять) негромко переговаривались. Отдельно в стороне сидел юноша в очках, кинувший на меня быстрый хмурый взгляд из-за ноутбука. Настолько ли я нужна здесь для обучения компьютерной грамотности?

― Неужели ни тебя, ни парня с ноутбуком не просили проводить занятия по работе с новой программой? ― спросила я Зою, занимая свободное место рядом с ней.

― Просили, конечно. Но я разбираюсь в компьютерах недостаточно хорошо, ноутбук дома используется только для сериалов. А Герман… Посмотри на него. Девяносто процентов времени он молчит. Должно быть, в восторге, что теперь не ему придется помогать менять цвет шрифта в Word.

― М, так вот как выглядит восторг…

Зоя хихикнула, и на нее тут же сердито оглянулась женщина в лимонном свитере, тихо обсуждавшая что-то с Анастасией Витальевной.

― Извините, Анна Львовна.

«Никогда всех не запомню», ― быстро напечатала я в заметках и подвинула телефон к Зое. «Не бойся, справишься!»

Кстати, про заметки я и забыла. Время завести список коллег, чтобы не краснеть, если после представления не буду знать, как к ним обратиться.

«- Анастасия Витальевна

— Зоя ― филолог

— Герман ― компьютерщик

— Анна Львовна ― яркий свитер»

Собрание оказалось для меня не слишком полезным. В начале Анастасия Витальевна назвала мое имя, но интереса коллеги проявили ещё меньше, чем Герман.

Имена присутствующих оглашать не стали, хотя я бы не удивилась игре типа «Снежного кома», всё-таки библиотекари часто проводят занятия для детей.

Как объяснила мне позднее Зоя, пара человек на время собраний остается помогать читателям, но моя очередь ещё явно не скоро, сейчас помощник из меня так себе.

Обсуждения не вполне понятных для меня планов мероприятий и показателей оказались неожиданно бурными. Перебивая друг друга и даже смеясь, коллеги выглядели как большая семья, планирующая выходные.

Не ожидала, что собрание будет таким ― уютным. Разница в возрасте не ощущалась, более того, благодаря старшим коллегам было слишком легко представить, как я буду работать здесь через двадцать, тридцать, сорок лет. Возможно, это просто отсутствие ответственности так расслабляет?

Странно было чувствовать, что сейчас я оказалась там, где могу задержаться. Странно и волнующе.

Моим заданием после разбора архива стало внесение книг в новую электронную систему. До меня этим никто не занимался, так как распоряжение пришло за неделю до моего прихода.

Программа была несложной. Помимо нее в наличии было устройство для распечатки штрих-кодов, которые следовало наклеить на каждую внесенную в программу книгу.

В ближайшие полгода нужно было внести все книги, после чего можно будет сканировать штрих-коды и записывать книги на электронные читательские билеты. Билеты читателям начала заводить Зоя.

― А как же вы сейчас записываете на них книги?

― Пока что ― по старинке, от руки, в бумажные версии. По пластиковой карте можно определить номер формуляра читателя.

― Надеюсь, электронная система упростит этот процесс.

― Первое время ― сомневаюсь, надо ведь ещё привыкнуть. Но первые книги, которые ты внесла сегодня, уже будем записывать на первые выданные пластиковые карты.

― Если звезды сойдутся?

― Именно!

Процесс был не таким утомительным, как меня предостерегали. Монотонная работа успокаивала, а поиск данных по книгам в интернете по ISBN значительно ускорил процесс.

― Лора, как успехи? ― заглянула ко мне Анастасия Витальевна.

― Первые двести книг внесены!

― Поздравляю. Ждем не дождемся, пока ты подключишь к этому увлекательному процессу коллег. Ну-ка, покажи, что нужно делать…

Глава 2. Предчувствие

― Где ты была так долго? ― подняла Зоя глаза от «Истории литературы». ― Планировала ведь только до книжного дойти?

Хорошей компьютерной литературы в библиотеке не нашлось, и в обеденный перерыв я решила дойти до книжного магазина. Судя по карте, он был достаточно близко, но сложные автомобильные развязки загнали меня в тупик.

― В Москве иногда сложно найти переход, поэтому дорога заняла больше времени, чем я планировала. Всё в порядке?

― Да, тебя никто не искал. Давно живешь в Москве?

― Два года. А ты?

― Всю жизнь.

― Как же здорово, должно быть, родиться здесь!

― Не знаю, ― пожав плечами, Зоя отложила книгу. ― Я не очень люблю этот город. Думаю, когда стану финансово независима, уеду куда-нибудь… В Питер, например.

― Почему Питер?

― Там красиво. И жизнь медленнее.

― Зато погода, бр-р-р.

― Не страшно. Больше искусства, меньше амбиций ― это меня привлекает. А ты, значит, Москву любишь?

― Обожаю. Но не спрашивай почему, мама недавно выпытывала, но так и не поняла.

― А сама ты откуда?

― Смоленская область. Небольшой городок, нет работы и… ничего нет, в общем-то, кроме природы. Отец несколько месяцев искал работу, ему пятьдесят… Становится немного тоскливо, когда приезжаю к родителям. Хотя в провинции есть своя романтика ― огромные продавщицы в фартуках с фингалами, флиртующие с пьяницами…

― Всё же попробуй объяснить ― почему Москва?

― Хм. Она сочетает в себе столько всего. Роскошь и бедность, современность и историю, природу и технологии. Мне нравятся улицы с машинами, яркими витринами и высотными зданиями, дворики, где соседи летом всё ещё собираются играть в домино, утки в прудах в парках. Спальные районы ― для семей с детьми и пробежек по аллеям по вечерам, центр ― для работы, культурной жизни с театрами и ресторанами.

― И вечная спешка тебе нравится?

― Впервые я приехала в столицу лет в тринадцать, и она меня напугала, но сейчас… Доросла, может? Иногда мне кажется, что для Москвы я слишком медленная, а для Питера ― слишком быстрая, но догонять всегда веселее. Приятно думать, что твой рост ничем не ограничен, ты можешь быть кем угодно, например, бизнесменом на Порше или мамочкой с коляской… Люди, кстати, настолько же разнообразны, как и части города. Иногда у меня возникает ощущение, что и сама я похожа на лоскутное одеяло, потому мне тут так хорошо.

Зоя фыркнула.

― Да, помню, в первый день ты показалась мне выше, и я не сразу поняла, что сейчас каблуки и костюм ты сменила на джинсы и свитер.

― Верно. Скучно всё время оставаться одинаковым. Однажды на свидании со случайным чуваком из интернета я узнала, что «на всех фотографиях я выгляжу по-разному». То стрижку сменю, то накрашусь…

― Рада, что ты нашла свое место в жизни.

― Как ты сказала?

― Ну, что город, где ты живешь, тебе по душе, славно это.

― Да, пожалуй, ― кивнула я. ― Ещё бы с остальным в жизни определиться.

― Не бойся, говорят, когда найдешь свое ― сразу поймешь.

― Надеюсь…

― Что ты делаешь на работе так поздно? ― сняв очки, Анастасия Витальевна устало потерла переносицу. Я заглянула в кабинет, подумав, что она ушла, не погасив свет.

― Сегодня на обеде задержалась дольше, чем хотела, и в итоге подготовка к обучению затянулась.

― И что же тебя задержало, если ты того не хотела?

― Искала книгу, чтобы взять за основу обучения.

― Нашла?

― Да.

― Рада, что не ошиблась, посчитав тебя ответственной.

― А почему вы здесь до сих пор? Каждый вечер до ночи работаете?

― Не всегда. Впрочем, не могу вспомнить, когда в последний раз уходила в шесть.

― Вы не похожи на человека, который пришел сюда доживать.

― Я люблю это место. Тем страшнее понемногу становиться капитаном тонущего корабля. Современные технологии имеют свои минусы… О чем я, не забивай себе голову, в твоем возрасте это вредно.

― Не думаю, что думать вредно в каком-либо возрасте.

― Должно быть, дома тебя уже потеряли, ― поймала она мой быстрый взгляд в сторону телефона. Индикатор на экране мигал и напоминал о сообщениях от Валеры.

― А ваши родные не считают, что работа не должна заменять жизнь?

― Иногда внучка говорит что-то подобное, но она знает, что, забросив работу, я потеряю смысл существования, и сильно не настаивает. Иди, тебе пора отдыхать, я тоже скоро собираюсь вызывать такси, не переживай. Может, и тебе вызвать?

― Нет, спасибо, предпочитаю метро. Хороших вам выходных!

― И тебе, и тебе.

За одну поездку в метро можно увидеть массу интересного.

Вот девушка в наушниках повторяет танцевальные движения на ходу. Вот девочка с огромным пакетом, пакет летит над ней, в пакете воздушные шарики. Вот пара, они говорят на языке жестов, хотя их губы шевелятся, в наушниках непонятно, издают ли они звуки. Но без музыки я ездить давно не могу, а потому ― продолжаем смотреть.

Над толпой плывет свернутый в трубочку матрас, вскоре становится видно и его владелицу, хрупкую женщину в форме уборщицы. Ребенок, пугливо цепляющийся за руку отца или брата, бросает быстрый взгляд на уезжающие поезда через плечо. Девушка, при виде которой я понимаю, какую стрижку хочу, но сфотографировать не успеваю.

И быстрее. Полотняные сумки с призывами беречь окружающую среду. Толпы восторженных китайцев с фотоаппаратами. Гитарист, поющий в переходе. Блестящие глаза кошки в переноске. Рабочий, спящий на лавочке в вагоне. Насупившаяся барышня, стучащая ногтями по экрану айфона. Парень, похожий на девушку. Девушка, похожая на парня. Нечто вовсе уже бесполое, но привлекательное. Формулы по физике в тетради старичка. Молитвы в книжице женщины. Толпы мужчин восточного вида.

Куда каждый из всей этой живой, ослепительной, несмолкающей массы едет сегодня? Кого ждут дома? Кто везет в пакете бутылку? Когда в последний раз они были в библиотеке? Что им снится по ночам?

Знает ли кто-то из них, зачем живет?

Разговор с Зоей почему-то задел меня. Счастлива ли я? Счастлива, счастлива, счастлива. Счастлива! Какие могут быть сомнения.

Когда хочешь лишь покоя и находишь его ― что может быть лучше?

― Как день?

― Нормально, твой?

Валера рассказал пару историй с работы. Мы познакомились там, в компании, из которой я недавно со скандалом уволилась. Скандал ― потому что меня хотели удержать. Мне нравится думать, что я всегда знаю, когда приходит время. Вдохновившись книгой Джоанн Харрис «Шоколад», я называю это ― подул восточный ветер. Уходить легко, когда ты уверен в своем решении.

Валера вот устойчив к ветрам и работает на одном месте уже больше пяти лет. Его всё устраивает, видимо, он тот человек, кто нашел свое место в жизни.

― Ладно, не буду отвлекать от виртуальной семьи, ― поцеловал он меня.

― Что ты, не отвлекаешь. Это достаточно фоновое занятие.

― И как там у них дела? ― присел он рядом.

― Замечательно, судя по жизненным показателям. У них в мире вообще всё просто ― причины недовольств ясны и легко устранимы, из врагов можно за день стать лучшими друзьями. А главное ― можно выбрать любое дело, и ты непременно в нем преуспеешь, если уделить достаточно времени.

― Разве в жизни не так?

― Ну а много ты знаешь генеральных директоров и кинозвезд? Всё решают деньги, удача, связи и множество других факторов, а не количество прочтенных книг и присутствие в офисе в рабочие часы.

― Что не мешает тебе добиться всего, чего ты захочешь.

― Я уже всего добилась, ― улыбнулась я. ― Дом, ты, работа… Чего ещё желать?

Но беспокойство не уходило.

― Наконец-то нам повезло с погодой!

На выходных мы с Алисой, моей самой близкой подругой, выбрались в парк и сейчас лежали на огромных мешках, разглядывая уток. Утки плывут быстро, оставляя за собой широкие треугольные следы. Следы, пересекаясь, составляют сложные геометрические фигуры.

― Как новая работа?

― Прекрасно! Просто место мечты!

― Первые недели прошли продуктивно?

― Да-а-а, разобрала архив, выпила море кофе, успела посмотреть на «современную» программу, для работы с которой меня наняли, и провести первый урок для бабушек.

― Интерфейс программы, наверное, ужасен?

― Как ни странно, минималистичен и вполне неплох. Ты как, освоилась?

― Да, вот вчера с разрабами выяснили…

У Алисы всегда всё хорошо, не считая того, что больше года она лечит депрессию и успела перенести операцию из-за туннельного синдрома, которая помогла не настолько, как хотелось бы.

Ощущение беспомощности из-за невозможности выполнять свою работу с дикими болями в руках, написание диссертации параллельно с работой полный день, изучение языков для переезда в другую страну…

И при этом ― хорошая должность, высокая зарплата, позволяющая не думать о ценах на такси, десяток путешествий каждый год, в отношениях состоит около десяти лет, ладит с родителями, к которым ездит почти каждые выходные. А ещё ― эрудированность нереального для меня уровня. Гуляя, она могла внезапно от книг по минимализму переходить к рассказам о системной архитектуре, а потом ― к архитектуре «нормальной» (так выразился один мой бывший коллега), засмотревшись на дом и вкратце описав его особенности и историю.

Так и выходило, что самый счастливый мой друг была одновременно и самым несчастным.

Общаясь каждый день, мы старались не увлекаться советами, зная, что слова не всегда помогают, и чаще слушали.

Когда же изредка она делилась тем, что действительно её волновало, а не поверхностными новостями, я узнавала, что:

― Не чувствую себя лучше от того, что соответствую чужим представлениям об успехе.

― Случайное замечание может надолго выбить меня из работоспособного состояния.

― Часами собираюсь с силами, чтобы написать письмо заказчику.

― Думаю, что могла бы куда больше, и составленные списки задач только угнетают.

― Не могу контролировать свою жизнь, раз даже боль в руках не могу контролировать.

― Наконец перестала пить каждый вечер в одиночестве и теперь ограничиваюсь бутылкой пива даже по праздникам.

Но чаще она казалась активной, всегда занятой, радостной, заводной и вселяла в меня оптимизм. Если не с ней обсуждать мои сомнения ― то с кем?

― Как Валера? ― прервала она мои мысли.

― Всё хорошо, поддерживает меня. Ты же помнишь, как я боялась съезжаться, но у нас идеальные отношения, несмотря на то, что оба долго были в одиночестве.

― Я же говорила, что всё устроится.

― Есть, правда, кое-что… что беспокоит меня.

― Что такое?

― Мне, хм, слишком нравится на работе, уютно как-то.

― Это же хорошо?

― Да, но… Года через два надо будет её менять, зарабатывать больше, брать ипотеку… Вдруг я здесь завязну?

― Как можно бояться завязнуть спустя неделю или две? Мне кажется, ты зря беспокоишься, со временем во всём разберешься. А если и захочется остаться ― может, это к лучшему? Ты ведь всегда сбегаешь и думала, что никогда не остановишься.

Улыбнувшись, я пожала плечами.

― Да, пожалуй, ты права. Рано я начинаю волноваться.

Конечно, разговор не успокоил меня. Мама сказала почти то же самое, она ведь так не любила мои побеги и, в силу воспитания, наравне с бабушкой считала работу годами на одном месте правильным сценарием.

Но я начала любить библиотеку и, чем сильнее любила, тем страшнее мне от этого становилось.

Вечером я попробовала объяснить Валере то же самое после ужина, но он почти сразу прервал меня:

― Да не переживай ты, нормально всё будет.

― Да, ты прав. Помою лучше посуду.

― Помочь тебе?

― Нет, всё хорошо, иди.

Включив воду, я внезапно услышала что-то. Закрыв кран, прислушалась.

Через пару секунд из квартиры сверху вновь раздалась мелодия. Фортепиано. Анонимный сосед играл медленно, не очень уверенно, прерывался каждые несколько секунд, но я оцепенела у раковины, пока голос Валеры не вернул меня в реальность:

― Ты что, плачешь? Что случилось?

― Всё хорошо, играет просто так прекрасно…

― Кто играет?

― Ты не слышал? Кто-то из соседей, на фортепиано.

― Нет, я был в наушниках… Ты ведь тоже играла в детстве и пела?

― Совсем недолго играла, уже ничего и не вспомню. Да и пение… забросила. Пойдем, фильм посмотрим, потом домою.

― Не будешь грустить?

― Куда я денусь!

Только вот фильмом оказался «Ла-ла ленд», который Валера ещё не смотрел, и я, вновь заревев в финале, как и в предыдущие четыре просмотра, окончательно свою половинку напугала.

― Это ведь просто мелодрама?

― Они выбрали мечту, хотя могли быть счастливы и без нее. Разве это не прекрасно и сложно одновременно?

Перед сном вновь спросила себя, счастлива ли я.

Счастлива.

Несчастна.

Счастливо несчастна.

Осталось разобраться почему.

Глава 3. Анализ

― Привет, мам. Как вы там?

― Всё хорошо, ты как, как новая работа? Отпустят ли тебя в этом году на ноябрьские праздники?

― Совсем забыла, а мы едем?

― Папа обещал дать мне денег в счет подарка на день рождения, так что всё зависит от тебя.

Проблем на работе с оформлением отпуска не возникло, несмотря на то, что сообщила я о нем в последний момент.

― Два дня? Да, конечно, поезжай. Куда, если не секрет? Сама давно уже никуда не выбиралась, да и не сезон ведь сейчас? ― заинтересовалась Анастасия Витальевна.

― Каждый год на ноябрьские праздники ездим с мамой в санаторий недалеко от Сочи.

― Не холодно?

― Мы обе не купаемся, а гулять там очень хорошо, погода ещё теплая. Отлично помогает отвлечься от всего ненадолго и вернуться потом с новыми силами.

― Понимаю, ― кивнула она. ― Хорошо, что ездишь с мамой отдыхать. Моя внучка обычно с подругами за границу летает, пить и танцевать, наверное, что там ещё молодежь на отдыхе делает?

― Зависит от молодежи, я думаю. Не судите её строго, ― улыбнулась я.

― И то верно, работаете же вы с Зоей в библиотеке, чем не борьба со стереотипами о юности. Всё, иди, тебя наверняка уже потеряли.

― Бегу-бегу, спасибо, что разрешили взять отпуск!

Через неделю мы с мамой уже сидели в самолете.

― Как твои уши?

― Как всегда, неприятно, ― признала я.

― Надо будет всё же в следующий раз поездом…

― Ты каждый год это говоришь!

― Однажды решимся!

Я улыбнулась, зная, что этого не произойдет. Тратить двое суток на дорогу ― не лучший выбор для отдыха на коротких праздниках.

Несмотря на неприятные ощущения в ушах, я была рада путешествию. Два часа в самолете ― прекрасное время, чтобы разобраться в себе. За последний месяц я так и не смогла определить, почему при всем счастье на новом месте я чувствую себя неспокойно.

Когда полгода назад я ходила к психотерапевту, она сказала, что моя тревожность ― свойство характера, и побеждать её нужно когнитивно-поведенческими методами. Возможно, моя любовь к спискам поможет успокоиться и на этот раз?

Подумав, я начала составлять список возможных причин своего настроения.

«1. Обычная тревожность»

Едва ли она обострилась в условиях полной стабильности. Конечно, я была уверена, что всегда что-то может пойти не так, но это давно привычно.

«2. Депрессия»

Для диагноза рановато. Апатии не наблюдается, хотя я и не знаю, к чему стремиться дальше. На работе я достаточно активно включилась в процесс, и внесение книг в электронный каталог продвигается уверенно. Держать уровень и медленно плавно развиваться всегда было сложным для меня, с наскока действовать куда приятнее, но если бы я скучала ― заметила бы.

«3. Страх неудачи»

Собираясь съехаться с Валерой, я чувствовала себя похоже, грызла себя ― вдруг не получится, вдруг всё зря? Но сейчас всё уже устаканилось, ни от него, ни от работы подвоха ждать не следует.

«4. Скрытое недовольство новой жизнью»

Может ли быть, что я вру себе по поводу новой работы? Может, не так я и устала и втайне мечтаю вернуться к амбициозным проектам? Но нет, назад не тянуло. Я вспомнила о бывших коллегах лишь пару раз, когда мне писали с вопросами по прежней работе. Вернуться сейчас туда? Спасибо, нет.

«5. Привычка сбегать»

И правда, это может быть причиной волнения. Я обрела дом ― и с любимым мужчиной, и в уюте библиотеки, куда дальше? Но бежать от Валеры я не хочу, а из библиотеки меня готовы отпустить в любой момент, Анастасия Витальевна сказала мне об этом не раз. Если же я вдруг бежать не захочу ― тем лучше.

«6. Требовательность к себе»

Думаю ли я, что могла бы «быстрее, выше, сильнее»? Мой перфекционизм всегда со мной, это верно, но сейчас я как никогда уверена, что имею право на отдых. Совсем недавно пришло осознание, что даже себе я ничего не должна, разве что быть счастливой.

«7. Страх перед будущим»

Откуда возьмутся деньги на квартиру и дом с камином, в котором я планирую провести старость? На что я буду жить на пенсии, если пенсию к этому времени уже могут отменить вовсе? Где и на что будут жить мои дети, пока будут расти и учиться? Что будет дальше со страной, хоть политика меня и не особо волнует? Будет ли до конца моей жизни электричество, воздух и питьевая вода?

Следует ли мне заботиться об экологии, участвовать в выборах и митингах, составлять пенсионный план и начинать откладывать деньги на будущее?

Я доверяю Валере и знаю, что вместе мы со всем справимся. Справлюсь ли я при этом поддерживать наши отношения на протяжении всей жизни? Думаю, да, мои родители ведь справляются. Мы всё обсуждаем и принимаем решения вместе. Двадцать четыре года я готовилась стать хорошей женой, успев наломать дров в предыдущих отношениях и, надеюсь, сумев сделать выводы из своих ошибок.

Список оборвался. Во всех вариантах объяснений не было подсказок, чего ещё мне может не хватать. Я должна быть счастлива по всем показателям. Почему же этого недостаточно?

Путь до санатория стандартно занимал всю ночь.

После аэроэкспресса до аэропорта и самого полета ― такси до вокзала, ожидание первого поезда с бумажным стаканчиком кофе и сосиской в тесте из забегаловки на вокзале; пара часов сна в наушниках в поезде, прислонившись виском к окну; успешно пойманная первая маршрутка с объявлением «Если вы не получили билет ― на вас не распространяется страховка в случае аварии» и без билетов, разумеется; остановка, которую ― ура ― не проглядели, от неё ― десять минут прогулки в гору к роскошному входу с фонтаном. Затем тишина холла, мраморный пол которого устелен лохматыми коврами, доплата за ранний въезд неожиданно бодрой барышне на ресепшн, душ, сортировка вещей из единственной сумки по пяти шкафам в номере ― не зря ведь их так много ― и долгожданный кофе из дешевой кофемашины в сопровождении двух огромных тарелок со всем понемногу, от оладий и бутербродов до огурцов и сосисок. Как всегда, большая часть первого завтрака остается не съеденной, а внимание уже отвлечено на верхушки деревьев и море, блестящее между тяжелыми портьерами.

Впервые мы оказались здесь случайно. Я была на перепутье и в полном раздрае, влюбленная в двух мужчин, и зарабатывала достаточно, чтобы бежать так быстро и далеко, как только можно. Меня любил мой парень, я любила его друга, Егора, и мы никак не могли выйти из этого треугольника. Вначале я думала сидеть у моря в одиночестве, собирая себя, как паззл из пары тысяч деталей, но в последний момент, осознав, что мама заслужила отдых больше меня, поменяла планы.

Мы достаточно близки, если не затрагиваем финансовые вопросы, и каждая поездка состоит из часов мыслей, воспоминаний, обсуждений прочтенных книг и последних новостей.

Съездив на рынок за дешевым вином, вечерами мы смотрели фильмы, а днем ходили на пустынный каменистый пляж или осваивали терренкур в огромном дендрарии, окружающем здание (гуляли в парке, если проще).

Если бы меня спросили, что я люблю здесь больше всего, я бы не смогла выбрать между массажным креслом, разнообразием еды и богатством природы. Иногда я даже мечтаю, что останусь работать здесь за еду, но вакансий всё не появляется…

С кофейнями, разве что, могло бы быть лучше, к осени закрываются даже те, что удалось найти в городе, но меня вполне устраивает кофе в баре санатория с видом на парк, шоссе и море.

Мама много спрашивала о работе. Ей хотелось услышать, что я всем довольна, раз уж прошлое место снова бросила. Так же она переживала и за наши отношения с Валерой.

― Главное, не торопись, всё будет в свое время. Помнишь, какой нетерпеливой ты была в детстве? Назначив куклам свадьбу через полгода, проводила её всегда буквально через пару дней.

― Я бы назвала это целеустремленностью, ― улыбнулась я. ― Я всегда получала то, что хотела, и не видела смысла тянуть только потому, что таков был первоначальный план.

― И ведь сейчас так же, добиваешься всего, к чему стремилась.

― Сложно сказать, к чему я стремилась. В IT я оказалась по твоему плану. Впрочем, моя карьера и без того достаточно хаотична.

― Семья, карьера, дом ― план ведь всегда был таким?

― Даже не знаю, думаю, я всегда хотела просто быть счастливой, и всё ещё ищу путь к этому счастью. Детали же определения счастья, как и многое другое в нашей жизни, под влиянием мнения окружающих. Поэтому остается только пробовать чужие рецепты и угадывать среди них наиболее подходящие…

― Хотела быть счастливой ― и счастлива? ― уточнила она.

― В последнее время я сомневаюсь в этом, хотя никак не могу понять почему.

― Может, слишком сильно стараешься? Дай себе время, отдохни, ответ найдет тебя сам. Погуляй, почитай… Да и на массаж сейчас опоздаем!

Действительно, нет времени грустить.

У моря мама после фотосессии ушла под навес.

В Москве рано начиналась зима, и погода стояла премерзкая, здесь же легкой куртки было вполне достаточно. В этом году отдыхающих было ощутимо больше, некоторые из них даже купали детей и загорали в купальниках. Видимо, кризис не позволяет ездить в Турцию.

Утомившись от шума, я обогнула символическую ограду пляжа санатория и ушла дальше, к тоннелю, по которому летом можно было попасть на пляж прямо с территории. Сейчас на пляж отдыхающих возил микроавтобус. Интересно, что продается в этих заброшенных вагончиках, ракушки и горячая кукуруза?

Вспомнив о том, что обещала привезти бабушке ракушек, я решила последовать примеру одинокой парочки, прогуливающейся у воды, но стоило мне поравняться с ними, как девушка махнула мне рукой:

― Вам раковины не нужны? Мы набрали, но нам не пригодятся!

Поблагодарив и взглянув им вслед, я изучила раковины. Одна, светло-серая, особенно мне понравилась, и я кинула её во внутренний карман куртки.

После ухода дружелюбных дарителей дикий пляж опустел окончательно. Слушая шум волн, я вспомнила сцену у реки, в родном городе. В детстве я «выступала» там иногда, включая магнитофон, пока не было настоящих концертов.

Тогда я пела всегда и везде. Подруги бабушки до сих пор спрашивают, как там её Глюкоза, я всем рассказывала, что стану ей, когда вырасту. В первом классе меня считали странной, я не играла с детьми, а на переменах танцевала и напевала в углу за пианино. Первая моя подруга была с занятий по вокалу, куда мы ходили пару лет, пока не поняли, что всё время преподавательница посвящает старшим девочкам, выступающим на всех мероприятиях. Там я вышла на сцену раза четыре, да потом в школе пару раз, и даже заняла второе место на конкурсе талантов. Песня была про «взрослую» любовь, учительницы ещё долго меня корили, а старшеклассники свистели вслед.

А потом я повзрослела. В девятом классе у меня появился первый парень, которого я позвала послушать меня на школьном вечере. Глядя на него, учителей, одноклассников, я поняла, что зал очень маленький, я в нем громкая и не особенно красивая, а песня не слишком удачная. Горло мое сжалось, испортив первый куплет.

Вокал не был стандартным увлечением старшеклассницы, ведь уроки музыки закончились несколько лет назад.

Выбрав песню попроще, я спела ещё раз, в одиннадцатом, на этот раз дуэтом с парнем, который мне нравился. Я приложила все усилия, чтобы то чаепитие состоялось, и волновалась из-за партнера больше, чем из-за вокала. Не знаю, хорошо ли я пела, но в тот вечер он проводил меня домой…

Потом лагерь, я снова на сцене с песней о любви, распевшись к последним строкам романса а капелла, но все мысли о следующем номере ― танго с очередным избранником…

Чем меньше складывалась моя личная жизнь, тем хуже становилась самооценка, и удачным выступлениям это не способствовало.

В институте я предприняла ещё несколько попыток. Самой неудачной была первая, выступление на мероприятии, посвященном институту. Переделанный (и очень плохо переделанный) текст песни мне отдали за пару дней до концерта, ночью, в пору экзаменов. Совет куратора «Забудешь слова ― скажи йоу» помог рассмешить зал только в первый раз, вместо последнего куплета я просто улыбалась.

На посиделках газеты я пела с главным редактором Цоя под гитару, могла бы вывести партию наверх, но не смогла, и вышло невыразительно и скучно. Затем на отборочных испытаниях конкурса красоты, страдая по очередной особи мужеского полу, обрела голос только ко второй половине куплета, когда время уже заканчивалось. Не смогла научиться играть на гитаре, слишком жаль было маникюр. Смогла выдержать в хоре лишь месяц, поняв, что первокурсница, пришедшая после меня, уже получила сольную партию, а мне предстоит петь очередные неподходящие голосу песни, ещё и в толпе. Сходила только на пробное занятие по джазу, осознав, что для оплаты курсов нужна работа, которая не оставит на занятия времени. Ждала благоприятного момента, а потом перестала. Пою на случайных посиделках под гитару или когда мою посуду в пустой квартире.

Оглядевшись, я затянула первое, что пришло в голову:

― Выйду ночью в поле с конем…

Море оказалось хорошим слушателем, и к маме я вернулась только через полчаса, неожиданно успокоенная.

Детектив, который я захватила с собой, быстро закончился, и его сменил роман из маминого чемодана ― Коэльо «Алхимик». Кажется, в детстве я уже читала эту книгу и считала её очень попсовой, но первые же строки неожиданно захватили мое внимание.

Несмотря на толпы постояльцев, драки за оладьи не случались, и по отдыху я начинала скучать заранее.

― Как твои уши? ― вспомнила мама.

― В этом году значительно легче.

― Точно, ты ведь с температурой ездила в прошлый раз…

― Этот год значительно удачнее.

― Твой год по гороскопу, помнишь? В этом году у тебя всё получится!

― Да, в Новый год я сомневалась в твоем предсказании, но всё и вправду складывается.

― Разобралась со счастьем?

― Я начала читать книгу… Помнишь, о чем я мечтала в детстве?

― Да о чем только не мечтала! Голубем вот хотела стать и путешествовать на крышах электричек. Ещё дизайнером, корректором, писательницей, шпионкой…

― В итоге прислушалась к тебе и выбрала стабильность. Спасибо, что не позволила бросить институт, кстати. Он был не зря.

― Хочешь сказать, я выбрала за тебя? Ты ведь сама загорелась идеей программирования.

― Ненадолго, как я горю всем, что делаю. Иначе ― какой смысл? Но, кажется, пора бы сделать надстройку над стабильностью…

― Не уверена, что понимаю, о чем ты. Может, ты просто заскучала, когда все желания исполнились?

― Может, как герой книги ― должна следовать своему пути?

― Значит, скоро поймешь, что это за путь.

И по дороге домой я поняла, что действительно упускаю, что пыталась забыть, что хочу попробовать снова.

Сложности устранены, самооценка с годами стабилизировалась. Рискну ли я снова петь не только дома?

Глава 4. Спасение утопающих

Работы за время отпуска накопилось немало. В беготне между электронным каталогом и обучением коллег времени оставалось немного. В редкие минуты наедине с собой, разбирая книги, я начала петь.

― Лора?

От неожиданности я чуть не уронила стопку книг.

― Да, Зоя?

― Ты пела или мне показалось?

― Да, извини, помешала, наверное?

― Нет, что ты, это так здорово! Выступаешь где-то?

― Нет-нет, в детстве бывало, а сейчас только вот, в свободное время развлекаюсь.

― Зря забросила, думаю. У тебя прекрасный голос!

― Я видела певцов и музыкантов, когда знакомилась в интернете, все они на словах крутые и живут только творчеством, а сами вечно перебиваются подработками и мечтают о популярности.

― Но ведь ничто не мешает тебе снова начать заниматься? Петь не только для себя, вот и всё. Мне кажется, что даже маленькая аудитория, которая становится счастливее от твоего таланта, это очень важно.

― Я боюсь, на самом деле. Задумалась как раз недавно, что хотела бы снова выступать, но мой страх сцены… Надо мной определенно будут смеяться!

― Я читала, это с опытом проходит. У меня подруга ходит в одну школу, они устраивают регулярные отчетные концерты в баре на первом этаже здания, там ты смогла бы справиться со страхом. Может, стоит просто начать, а дальше само пойдет?

― Спасибо большое, я обязательно подумаю об этом. Ох, кажется, пора бежать на занятие!

― Беги-беги, я разложу остальное.

Заглянув в кабинет, я увидела пару мальчишек на диванчике в дальнем углу.

― Ого, у нас новые ученики?

― Да, это мои внуки, ― улыбнулась Анастасия Витальевна. ― Они ведь не помешают? В школе у них не очень интересные уроки по информатике, попросились со мной послушать после моих рассказов о тебе.

Так незаметно оформилось новое направление моей работы. Коллеги уже знали большую часть нужной им для работы информации и стали всё чаще пропускать занятия, а «вольных слушателей» становилось всё больше. Хорошей компьютерной школы в районе не было, и через пару недель с детьми начали приходить их мамы в декрете и бабушки на пенсии. Их вопросы задавали направление занятиям, а я поняла, что умею импровизировать и неплохо чувствую себя перед аудиторией.

― Извините, а у вас есть книги по программированию? ― подошел ко мне после занятия один из школьников, Дима, взъерошенный почемучка.

― Сейчас у нас компьютерной литературы почти нет, но я попрошу, чтобы её заказали.

― Спасибо, буду ждать! До встречи послезавтра!

Тем же вечером вместе с Германом и Анастасией Витальевной мы выбрали сотню книг для первого заказа.

― Не ожидала, что от твоих курсов у нас так повысится посещаемость, ― призналась она. ― Многие приходят читать перед занятиями или остаются пообщаться после.

― Да, я видела. Некоторые из «учеников» живут в паре станций метро от сюда, и им не лень ездить. Это… неожиданно, вы правы. Боюсь, скоро рассказывать станет нечего. Герман, может, ты подключишься?

Он укоризненно молча взглянул на меня.

― Можешь ничего не рассказывать, а просто давать задачки по программированию и потом выдавать правильные ответы. И вот этот взгляд, я уверена, замотивирует ребят! Наши преподы в институте делали так же.

― Это я могу, ― подумав, согласился он.

― Спасибо, Лора! ― улыбнулась Анастасия Витальевна. ― Может, однажды и в конкурсе каком победим с твоей помощью.

― Конкурсе? А зачем?

― Деньги и диплом помогли бы уберечь библиотеку от закрытия, я надеюсь.

― Закрытия?!

― А ты не слышала, сколько библиотек закрыли? Время уже не то, электронные книги и магазины на каждом углу не делают нас популярнее. Остаются лишь самые современные, а нам до современности ещё далеко…

― Не так уж и далеко. За месяц все освоили новую программу, курсы уже показывают результат, придумаем и ещё что-нибудь. Мы найдем новые способы привлечь читателей, я обещаю!

― Спасибо. Попробуем, конечно, куда мы денемся…

― Обязательно справимся, Анастасия Витальевна, даже не переживайте!

Всю ночь я не могла уснуть. Что я могу предложить Анастасии Витальевне? Как я могу помочь?

Каждый раз, когда я переворачивалась в кровати, Валера вздрагивал, и в пять часов я, сдавшись, встала. Слишком много идей, они все потеряются до утра.

Голова была кристально ясной, как бывает только утром после того, как выпито много алкоголя, или если не спалось всю ночь. Через пару часов я буду чувствовать себя плохо, сейчас же, вглядываясь в утреннюю дымку за окном и заваривая кофе, я была готова к великим свершениям.

К середине чашки список был составлен. Предстоит немного побегать, но результат, надеюсь, будет ощутимым.

Первой идеей было открытие кофейни. Одно из помещений на первом этаже имело выход на улицу, давно закрытый, заставленный коробками бумаг.

― Лена, помнишь, ты хотела когда-нибудь открыть новую точку «Кофе-кофе»?

Лена ― моя бывшая коллега-бариста. В отличие от меня она сферу услуг не забросила, хоть и сменила пару мест работы. Сейчас она обитала в новой растущей сети «Кофе-кофе», и должность управляющей позволяла Лене инициировать открытие новых заведений.

Назначив встречу ей и Анастасии Витальевне, я высказала свое мнение ― в районе не очень много кофеен, кофе поможет привлечь читателей так же, как библиотека будет гарантировать поток клиентов кофейни.

Анастасия Витальевна засомневалась:

― Мы же не можем просто взять и открыть кофейню?

― Я узнавала, можем. Поскольку здание библиотеки находится в оперативном управлении, достаточно согласовать договор аренды. По поводу оплаты, я думаю, прийти к соглашению сможете.

― Попробуем. Позови Анну Львовну, ― попросила она.

Перед тем, как выйти из комнаты, я взглянула на Лену. Она кивнула.

Следующим пунктом был разговор с Германом.

― Не помешаю?

― Привет.

― Да, привет. Ты ведь хорошо знаешь программу, в которую мы сейчас переводим каталог?

― Естественно.

― Мы можем её усовершенствовать?

― Определенно нет. Она одна на всю Москву.

― А как насчет сайта библиотеки? На него ведь ведет ссылка из единой системы. Кто писал его?

― Ну я.

― Здорово!

― И что конкретно ты хочешь?

― Предлагаю добавить туда возможность бронировать книги. Из каталога, после того, как мы всё туда внесем, можно загрузить общий список, создать базу данных для учета книг в наличии, мы ведь уже переходим на электронные читательские билеты. Первое время заказы будут поступать на проверку, и подтверждаться библиотекарями вручную. Читатели смогут из дома узнавать, найдут ли они нужную книгу и не тратить в библиотеке много времени. А если книги нет ― предусмотрим возможность встать в очередь и получить уведомление о её появлении. Звучит реально?

― Да, но писать это года два…

― А если я подготовлю подробное техническое задание с алгоритмами и макетами экранных форм?

― И что насчет моей основной работы?

― Я согласую новое распределение задач с Анастасией Витальевной. Что думаешь?

― Окей, это интереснее, чем мои обычные рабочие дни.

― Значит, ты хотел бы стать разработчиком? Почему тогда системное администрирование?

― Не нашлось другой работы, а сейчас уже привык.

― Хочешь собеседование в одном крупном интеграторе?

― Серьезно?

― Вполне. Не могу обещать, что тебя возьмут, конечно, но разговор организую точно, а дальше всё зависит от тебя.

― Но сначала я должен сделать тебе сайт, да? ― невероятно, но это была почти улыбка.

― Не то, чтобы я тебя шантажировала, но… Думаю, сайт можно будет использовать в портфолио.

― Убедила. Жду требования.

«Привет».

«Привет».

«Слышала, ты нынче работаешь в издательстве. Как там, интереснее, чем в нашей студенческой газете?»

«В основном да. Твои дела как? Всё ещё в IT?»

«Нет, вообще я по делу. Сейчас работаю в библиотеке и слышала, что у вас есть скидки на новые книги при оптовом заказе. Как поучаствовать?»

«О, ты по адресу, мой коллега этим занимается. У него ещё акция сейчас ― новая книга за пять отданных в переработку».

«Ого, вы заботитесь об окружающей среде, супер! У нас как раз есть много макулатуры. Дашь номер своего коллеги? Начальница будет в восторге».

― Лора!

― Да, Анастасия Витальевна?

― Анна Львовна уже подает в Департамент городского имущества договор на согласование.

― Здорово!

― Я не хочу отпускать Германа. Мы договорились на два месяца отработки для завершения твоей идеи с сайтом.

― Нам ведь не нужен теперь компьютерщик на полный день? Среди студентов, которые заглядывают на курсы, наверняка найдутся желающие подработать. Им опыт, нам экономия. Да и сотрудники разбираются в технике уже значительно лучше, скоро сами справляться будут.

― И ты хочешь заменить значительную часть книг?

― Никто не будет это читать, а книжные новинки не дешевые. Они будут популярны.

― И их будут заказывать из дома и забирать, забежав выпить кофе? Ты ведь, наверное, ещё захочешь, чтобы кофейней можно было пользоваться как читальным залом?

― Можно попробовать и проверить, не слишком ли много книг читатели будут обливать кофе и терять. Установим штраф за порчу и утерю, а при выдаче будем записывать книги на электронный билет. Выглядит не очень опасным, верно?

― И много ли перемен мне ещё нужно пережить?

― Думаю, уже не очень.

― Как день? ― традиционный вопрос за ужином.

― Активно! Воплотила большую часть идей.

― Ты же хотела не заводить друзей и не посвящать работе слишком много времени и сил?

Я положила голову Валере на плечо.

― Да, знаю, но сейчас я и не особо напрягаюсь. Несколько звонков сделать да описание требований к программному обеспечению вспомнить.

― Не скучаешь по документации и сбору требований?

― Не особо. Придумывать нечто новое, конечно, интересно, но посвящать этому всё время я не хотела бы.

― Ну смотри, а то мы всё ещё ждем тебя.

― А одного неплохого разработчика не хотите подождать?

― Что, хантишь там?

― Да, есть немного. Буду рада, если ты сможешь с ребятами поговорить, устроить собес. Через HR я его отправлять не хочу, могут отсеять из-за отсутствия профильного опыта. Он работает сисадмином сейчас, но уже делает нам сайт ― будет что показать.

― Поговорю с Женей, если что ― через систему рекомендаций закину. Когда ждать?

― Через месяца два примерно.

― Хорошо. Разработчиков всегда дефицит, это ты знаешь. Какие дальше планы?

― Думаю, надо бы организовать ещё какой-нибудь движухи. Встречи с писателями или сотрудничество с книжными…

― А глобальная цель есть?

― Нужно увеличить «количественные и качественные показатели», читателей побольше то есть.

― Как насчет киновечеров? Один мой знакомый по институту как раз сейчас продает плазменный телевизор и стереосистему, могу спросить у него. Купить подписку на онлайн-кинотеатр и показывать фильмы по мотивам книг?

― Ты чудо!

Идея вновь была одобрена Анастасией Валерьевной.

― Ничего, что я так много меняю на вашем корабле?

― Без ветра ни один корабль не поплывет. Я привыкла к текущему положению вещей, но рада, что ты с нами и создаешь основу, которую мы сможем развивать в дальнейшем.

― Всё думаете, что я скоро сбегу?

― То, что для тебя вечность, для меня пролетит быстро, специфика возраста. Но это не отменяет моей признательности тебе. Даже Германа смогла расшевелить, он на каждом твоем занятии появляется.

― Да, дети будут скучать по нему.

― Как и все мы. Но даже несколько уроков могут дать им хорошую основу, а ему я желаю счастья ― как всем вам. Реализация в жизни ― это главное.

Через месяц библиотека заметно оживилась. Щебет и вспышки камер телефонов в кофейне по утрам, вечерние дискуссии киноманов, первые заказы книг с тестовой версии сайта ― нововведения приживались.

На абонементе мы оставили тетрадь для предложений и вскоре получили несколько неплохих идей ― создание поэтического кружка, занятий по рукоделию для маленьких читателей и литературного клуба для взрослых. Коллеги с удовольствием включились в создание новых программ, унылые занятия по выходным оставляли мало простора для творчества.

Данные в электронную систему уже вносили общими усилиями, сменяя друг друга в хранилище, а в декабре доставили заказанные Анастасией Витальевной терминалы, с которых была доступна новая версия сайта. Молодежь предпочитала заходить на сайт со смартфонов, но пользователи у терминалов нашлись, очереди стали меньше. Да, у нас появились очереди, книжные новинки действительно пользовались популярностью.

― Анна Львовна сказала, что поступило извещение о конкурсе стартапов «Библиотека будущего». Уже готовит документы для участия в номинации «Проекты в стадии реализации». Если мы получим диплом или даже выиграем ― это определенно защитит библиотеку.

― Ура! ― чуть не захлопала я в ладоши. ― Но даже если не выиграем ― наша армия растет, никто не позволит нам закрыться!

― Спасибо ещё раз, Лора, ― Анастасия Витальевна неловко приобняла меня. ― Пойду готовить отчет по количеству новых читателей, на этот раз цифры радостные.

― Поздравляю со спасением «корабля»! ― подняла Зоя кружку с какао.

― Ты не кажешься весёлой. Всё в порядке?

― Не очень… Но я за тебя рада! Ты даже Германа расшевелила, того и гляди влюбится в тебя.

Я рассмеялась.

― С чего бы? У меня есть парень, все об этом знают.

― Да, но сколько я ни пыталась его разговорить…

― Подожди, ты…? Ох!

Она поморщилась.

― Да ну, ничего серьезного. Всё равно он сейчас уйдет на новую работу, которую ты для него нашла.

― Но до этого ведь ещё несколько недель, и новогодний бал к тому же! Да и без того шансов хватает. Что-нибудь придумаем. Могу в архиве вас запереть!

Она нехотя улыбнулась:

― Разве что.

― Сегодня вечером ему явно пригодится кофе, я готовлю список ошибок в работе сайта. Анастасия Витальевна Германа точно не отпустит, пока есть предлог. А ты пока вместо грусти будешь до ночи вносить книги в систему, конец года не за горами. Герман как раз обычно работает в компьютерном зале.

― Думаешь, из этого что-то выйдет?

― Просто попробуй поговорить с ним. Он замкнутый, но не кусается. А там ― выйдет как выйдет.

― Спасибо за идею, ― уже веселее взглянула она на меня. ― Может, и я могу чем-то тебе помочь?

― А куда там ходит твоя знакомая на курсы?

Глава 5. Шансы

― Как твой день? ― привычно спросил Валера за ужином.

― Я решила снова начать петь! ― выпалила я, и тут же продолжила, боясь, что он скажет что-нибудь, чего я не смогу принять. ― Мне всегда это так нравилось, и я всегда пела, но в последние годы только для себя, а сейчас… Я надеюсь, я верю, что смогу и что должна попробовать ещё раз! В жизни ведь есть, я думаю, не только любовь и работа, верно?

― Здорово, попробуй обязательно, ― улыбнулся он, и я выдохнула. Не знаю, чего именно я боялась, но теперь в очередной раз получила подтверждение, что мужчина у меня идеальный.

― И тебя не пугает, что твоя женщина ― певица?

― А почему меня должно это пугать?

― Ну, не знаю… Это ведь… Не могу сказать, что несерьезно, для меня очень, но может ведь ничего и не выйти?

― У тебя всё получится, когда ты уже это запомнишь? У меня никакого хобби… таланта нет, мне сложно понять каково это, но я рад, что ты нашла в себе такое желание.

― Я подумала, что не обязательно же собирать стадионы, чтобы быть певицей, верно? Если я смогу найти свою аудиторию, это уже будет… здорово.

― Сможешь, конечно!

Не все приняли объявление о моем решении так же позитивно. Алиса помнила прошлые мои попытки в институте и не была сильно удивлена, нейтрально поздравив с тем, что я довольна. Мама никак не отреагировала вначале, а потом всё же сказала, что у меня вечно меняются увлечения, скоро я снова захочу стать дизайнером или ещё кем, да и вообще это не серьезное занятие, конечно, но она рада, что я вдохновилась. Но моя группа поддержки из Зои и Валеры не давала отчаиваться.

Я начала петь по вечерам на работе, в одном из пустых помещений библиотеки, вспоминая, как это вообще. Прослушивание назначили через неделю после моего звонка руководительнице вокальных курсов.

Всю неделю я была как на иголках, обдумывая варианты песен, которые покажут меня в наилучшем свете, и боясь, что снова не справлюсь в ответственный момент.

― Ты сегодня поздно! ― поцеловал меня Валера. ― Я уже разогрел еду. Пела?

― Да, стараюсь подготовиться как можно лучше…

При разговорах о пении он проявлял даже больше энтузиазма, чем я. Мне было слегка неловко говорить об этом вслух, я бы никому не рассказывала о процессе подготовки, если бы жила одна. Но мой любимый теперь делит со мной жизнь, и хорошо, что он гордится, а не смеется надо мной.

Возродить в себе надежду было невыразимо страшно. Я ожидала, что может ничего не получиться, и тогда мне будет больно, именно так было с попытками отношений до Валеры. Но с ним всё вышло, и это успокаивало ― вдруг именно он принесет мне удачу? Всегда что-то идет не так, как планировалось, но если не попробовать ― я буду знать, что ничего не сделала для достижения мечты. Всегда стремилась избежать повода для сожалений, а значит ― нужно действовать.

Соглашаясь с цитатами из интернета, что «лучше сделать и жалеть, чем не сделать», я люблю все свои ошибки и ни одной бы не отменила. Болезненные влюбленности, которым я посвятила годы, измена, метания между работами, подруги, с которыми мы прекратили общение со скандалом ― всё это делало меня собой, каждая попытка, каждая проверка одного из вариантов развития событий. Чувствую, что очередной шанс найти себя я пропустить не могу.

Курсы располагались в бывшем дворце культуры. На первом этаже действительно был клуб, где мне, возможно, через несколько месяцев предстоит выступить.

― Добрый день!

Женщине, контакты которой мне передали лишь с именем «Вероника», было за сорок.

― Извините, не знаю вашего отчества?

― Просто Вероника, ― отмахнулась она, и её объемные серьги негромко звякнули. Указав на стул у стены, где можно было оставить вещи, она прошла к пианино.

Начали мы с вокальных упражнений для распевки.

― Хорошие данные, давно занималась?

― Несколько лет назад.

― Чего хочешь достичь?

― Думаю, как получится?

― От цели зависит интенсивность занятий. Если ты хочешь научиться петь для себя, мы никуда не торопимся, разучиваем выбранные тобой песни, а дальше понемногу переходим к вещам посложнее. Если ты хочешь быстро достичь результата, близкого к профессиональному, мы начинаем заниматься всерьез и не меньше трех раз в неделю. Что скажешь?

― Давайте попробуем начать с первого варианта. Я ведь могу потом поменять программу?

― Конечно. В любом случае, при отсутствии образования твой главный козырь ― умение себя подать, оно поможет куда эффективнее техники исполнения. Подобрала песню к прослушиванию?

― Да. Но я думала, что уже прошла сейчас прослушивание, разве нет?

― У нас осталось немного времени, давай на примере выбранной тобой песни определим первые шаги в работе над исполнением, сможешь позаниматься самостоятельно.

― Хорошо, давайте попробуем…

Первые занятия, проходившие дважды в неделю, были успешны. В начале уроков мы распевались, после чего я училась исполнять правильно свои любимые песни. Иногда у нас даже складывались интересные импровизации, и я надеялась, что вскоре смогу попробовать свои силы на настоящей сцене.

Шла последняя неделя декабря, библиотека была украшена к новому году. Недавно меня начали привлекать к работе на абонементе. Читателей стало значительно больше, и лишь малая часть из них была мне знакома. Новые люди всегда меня завораживали, и в свободные минуты я украдкой изучала посетителей.

Особенно привлекла моё внимание одна девушка с короткой стрижкой. На её голове всегда был художественный беспорядок, но смешно он не выглядел. Из-за роста и непривычной одежды она казалась мне творческой личностью и потому была симпатичнее прочих. Характер её оставался для меня загадкой, равнодушный и немного высокомерный взгляд часто сменяла рассеянная улыбка. Она приходила всегда в одно и то же время, в четыре часа дня, брала несколько журналов о звездах шоу-бизнеса и устраивалась с макбуком за дальним столом в читальном зале. Несколько раз она обращалась к нам с просьбой посмотреть за её вещами и курила на крыльце, раздраженно говоря по телефону, затем возвращалась с кофе и работала ещё пару часов.

Убираясь в зале вечером, я заметила под столом, где она обычно сидела, кожаный ежедневник. Приклеив стикер «Жанна Моденова», я оставила его на абонементе, уверенная, что завтра она вновь появится.

Но на следующий день её не было. Найти номер телефона в системе не удалось, Жанна не оставила его при регистрации читательского билета ― её ещё не внесли в электронную систему, и отсутствие номера осталось незамеченным.

― И что будешь делать? ― спросила Зоя, грея руки о чашку с чаем. ― Может, подождем?

― Уже почти каникулы, если она не появится ― останется без органайзера на все новогодние праздники.

― Ну что же, может номер телефона есть внутри?

Зою отвлекли вопросом читатели, и я не успела ничего ответить. Нерешительно проведя пальцем по переплету, я подумала, что читать чужие записи неприлично. Пару лет назад я была куда любопытнее, но сейчас от своих принципов отказываться не хотела. Лучше попробовать найти её в социальных сетях, может, заодно и узнаю больше интересного.

Профиль девушки в Facebook нашелся быстро. «Продюсер», ― лаконично сообщал раздел «О себе». Пролистав посты на странице Жанны, я нашла несколько объявлений о кастингах для новой поп-группы.

«Здравствуйте, Жанна, это Лора, я работаю в библиотеке. Нашла записную книжку, предполагаю, что это ваша», ― написала я ей сообщение. Через час она ответила:

«Добрый вечер, спасибо, везде её ищу. До какого времени вы работаете? Могла бы подъехать к восьми. Либо, если вам не сложно, можем встретиться в кофейне на удобной вам станции метро».

Когда я зашла в кофейню, Жанна уже сидела у бара с чашкой эспрессо. Я вспомнила, что эспрессо умирает меньше, чем за минуту. Знает ли она об этом?

― Добрый вечер ещё раз!

― Здравствуйте, Лора. Спасибо, что обратили внимание и потратили своё время. Могу угостить вас кофе?

― Спасибо, не стоит.

― Какой вы пьете? Или, может, чай? ― проигнорировала она мой ответ.

― Латте с мятным сиропом, ― сдалась я.

― Итак, ― заказав кофе, она пристально оглядела меня. ― Вы работаете в библиотеке.

― Я много где работала. Сейчас ― да. А вы музыкальный продюсер?

― Да, ищу таланты, выкапываю новые дарования и прочее.

― Я занимаюсь вокалом, вот ведь совпадение.

Её брови чуть приподнялись.

― Так вы из-за этого решили мне помочь? Как скучно.

― Нет, что вы, я узнала о вашей работе позже, когда искала ваши контакты, чтобы отдать органайзер.

― И не хотели воспользоваться этой ситуацией?

― Любая случайность может привести к чему-то хорошему, думаю. Но я не ожидала никакой особой признательности. Ваш кофе ещё не остыл?

― Нет, я всегда растягиваю удовольствие от эспрессо. Говорят, нужно пить его одним глотком, но я считаю, что это дело вкуса. Что ж, не буду вас задерживать. Запишете демо-видео ― можете отправить мне, посмотрю, выйдет ли из вас что-то, ― и, не прощаясь, она направилась к выходу.

― Хочешь посмотреть отчетный концерт? ― спросила Вероника после занятия.

― Конечно, хочу!

― Тогда идем, он уже начинается.

Мы спустились на первый этаж по дальней, узкой и темной винтовой лестнице. Она вывела нас прямо за кулисы. Вероника тут же устремилась к готовящимся к выступлению, порхая между учениками и шепча что-то каждому. Часть певцов была в экзотических костюмах, другая ― в обычной одежде. Со сцены уже было слышно первый номер, трио, поющее а капелла. Парень был очень хорош в битбоксе, а голоса девушек удивительно гармонично сливались в песне.

Откуда бралась смелость выступать у участников, поющих хуже меня, я не знала. После их номеров раздавалось ощутимо меньше аплодисментов, но никто не свистел, и певцы выглядели счастливыми. Подойдя к краю занавеса, я осторожно выглянула в щель у стены. Публика за столиками переговаривалась, на столах стояли напитки и еда. Различный возраст зрителей позволял надеяться, что не все здесь родители учеников. Разглядывая их, я почувствовала, что меня переполняет ужас и восторг при мысли, что через несколько месяцев я буду так же стоять на сцене и петь.

Незаметно подошедшая блондинка в блестящем алом платье испугала меня, дотронувшись до плеча.

― Тихо, извини! Ты новенькая, верно?

― Да, всего несколько занятий было. Ты красиво пела, давно занимаешься? ― негромко поинтересовалась я, отходя вглубь пространства за сценой.

― Второй месяц.

― Серьезно? И уже выступаешь?

― Да, я в детстве занималась вокалом, вот решила вспомнить навыки. Я Катя.

― Лора. Здорово, что тебе так повезло, следующий концерт ещё нескоро.

― Да, на неделю бы позже пришла, и, возможно, была бы не готова к нему, ― беззаботно улыбнулась она. ― Впрочем, меня хвалят. Говорят, я даже могу участвовать в спектаклях.

Меня тоже хвалили, и разница у нас была всего в несколько занятий, но она бесспорно хорошо пела, и я улыбнулась ей в ответ, подавив раздражение:

― Да, мне понравился твой номер!

― Пойдешь с нами выпить после концерта?

Я кивнула, и через час уже сидела в окружении певцов. Они щебетали о выступлении, «старички» знакомились с новыми учениками, их веселье заразило и меня. Было приятно сидеть в этой радостной компании, тянуть коктейль через трубочку и примерять на себя их мечты о впечатляющей карьере. Благодаря знакомству с продюсером, я не чувствовала себя отщепенцем, у меня были все шансы на популярность. Кто знает, может, через пару недель я уже буду выступать в популярной группе, учиться красиво ходить и танцевать… Даже на бэк-вокале оказаться было бы неплохо.

Отвлекла меня SMS от Анастасии Витальевны:

«Зоя сказала, ты можешь выступить на корпоративе. Согласна?»

«Конечно, буду рада!» ― быстро напечатала я.

Новый год я провела в широком кругу родных. Моя и Алисина семьи дружили, и часто справляли праздники вместе в Москве. Родственники, Алиса с парнем, Валера ― все важные для меня люди в одном доме, все в светлом, праздничном настроении.

После ужина, за которым мама хвалила мою посуду, прибавляя, что, конечно, можно было столько всего и не покупать, раз еду мы заказываем готовую, а Валера с Алисой, улыбаясь ей, продолжали разговор о работе, заглушая это ворчание, мы играли в настольные игры.

― Требую караоке! ― заявил Валера, проиграв очередную партию.

И, после семейного хора, исполнившего несколько песен из советских фильмов, микрофон оказался у меня. Весь мой страх среди близких казался смешным, и за пару романсов я собрала по 80—90 баллов и многочисленные комплименты.

― Зря ты бросила заниматься! ― сказала бабушка, гладя меня по голове, когда я присела рядом с ней на подлокотник кресла, слушая песню Алисы.

― А я снова занимаюсь. Нашла неплохую студию, здесь, в Москве.

― Умница! Буду ждать твоё выступление по телевизору. Там такие махонькие выступают, и такие серьезные, в конкурсах талантов… Если доживу, конечно. Когда же свадьба у вас?

― До всего доживешь, нечего!

― Ну, сколько ж можно мучиться. Увидим-увидим.

― Праздник! Отставить грусть! Давай ещё салата положу?

― Это можно, он у вас вкусный получился…

Алису я нашла на балконе.

― Как ты? Давно не писала, только о работе да о работе? ― спросила я, садясь в кресло рядом с ней.

― Мой психотерапевт в отпуске, так что я загоняюсь больше обычного. Зато в восторге от занятий по французскому, очень милая преподавательница. Ты подводила итоги года?

― На этот раз нет, слишком много событий во всех сферах.

― А самый счастливый момент можешь назвать?

― Даже не знаю. И смена работы, и начало отношений очень ярко мне запомнились. В творчестве пока ярких моментов не было, разве что.

― Видимо, они впереди?

― Видимо, ― улыбнулась я. ― А что для тебя самое яркое?

― Думаю, вид на горы в последней поездке. Есть в них что-то от вечности. А ещё ― окончание института. Достаточно неожиданно перестать быть студентом и освободить вечера.

― Чтобы занять их изучением языков, видимо?

― Да, вроде того.

― Даже не верится, что в следующем году вы переезжаете. Мне будет очень тебя не хватать.

― Мне тоже не верится, на самом деле. Но это ещё не так скоро, столько забот с визой и работой предстоит… Кажется, меня потерял Сережа, извини, ― и она ушла к парню.

Я же, оставшись одна, перебирала впечатления, из которых сложно было выбрать лучшее. Восторг первых дней работы на новом месте. Страх, смешанный с надеждой, после первого свидания с Валерой. Паника и предвкушение начала совместной жизни. Зрители на отчетном концерте, которые могут увидеть меня через какое-то время. Вечера с мамой на балконе с видом на море. Посиделки с бутылкой рома с Алисой ночью накануне дня рождения. Кофейные тосты в компании Зои. Дни среди книг и растущего количества читателей. И, наконец, этот вечер, полный тепла и уверенности, что близкие всегда будут рядом.

Так и закончился этот год, полный перемен. Весь мой прошлогодний список желаний был выполнен, и теперь я записала всего три пункта:

«Любовь»

«Счастье»

«Много выступлений»

И пусть все мы будем счастливы в новом году! Пора найти Валеру, куранты уже близко…

Глава 6. Отчаяние

После праздника я уехала вместе с родственниками на пару дней домой.

Лес новогодним утром почти так же прекрасен, как и морское побережье. Хруст снега, покрытого толстой коркой, яркое солнце и морозный воздух, редкие дачники, несущие с собой запах костра и шашлыков, поздравляющие с наступившим.

Мы взрывали с мамой хлопушки и проваливались в сугробы. Я не чувствовала, что замерзла, и лишь утром вспомнила об этом, проснувшись с горлом, полным колючек.

― Сейчас сделаю чай с медом и лимоном, не переживай, быстро пройдет! ― уверяла мама, но хронический тонзиллит уже догнал меня, и, вернувшись в Москву, я старалась даже говорить меньше, не то что петь.

Огорченная отсутствием занятий, я решила разослать видеозапись, подготовленную для Жанны, на конкурсы и поискать слушателей на музыкальных ресурсах. Задача оказалась непростой ― с интернетом популярность стала ещё менее достижимой. Сайтов для певцов было много, но все они наводнены тысячами талантов с армиями подписчиков. Откуда эти таланты брали лайки и комментарии, было для меня загадкой, так как большая часть аудитории таких сообществ поет, а не слушает.

YouTube, Instagram, Facebook, Вконтакте, Telegram ― набравшись смелости, я выложила видео с песней везде, но за сутки не получила ни одного лайка. Написала подругам и родителям, как я раздавлена, они не поняли намека, но посочувствовали. Прямо заявила каждому ― буду рада, в восторге, дико благодарна за ваши лайки и комментарии, раз уж меня никто не ценит. Собрала пять проголосовавших.

Где прятались мои миллионы поклонников, было неясно, но я собралась с силами и решила не сдаваться.

На всех ресурсах я искала наименее популярных певцов, оценивала и комментировала их творчество в надежде на ответный интерес ― и порадую, и стану известнее. Добавилась одна подписчица, сама поющая совсем уж никудышно, но написавшая, что я великолепна и талант мой космически необыкновенен. Конечно, всерьез воспринять такой отзыв я не могла, но и не верить причин не было.

Жанна молчала неделю. Ни с одного конкурса ответа не пришло. Слушать бездарных звездулек мне надоело. Голос начал восстанавливаться после болезни, и я попробовала записать ещё пару песен. Вышло некрасиво и скучно даже на фоне «творчества», которое я успела изучить за это время. Если в чем мне и помог интернет ― так это понять, что такое плохо. Ещё бы разобраться, как сделать хорошо…

― Да не переживай ты так! ― поймал меня Валера в объятья. Чмокнув его в щеку, я продолжила нервно наматывать круги по квартире, слушая позитивные речи: ― Сейчас выйдешь на работу, вернешься на занятия, и станет спокойнее.

«Так обычно и бывает, не с первого же раза всё должно получиться», ― вторили сообщения от Алисы.

― Отпусти ситуацию, ты слишком напрягаешься, ― поддерживала мама.

А я всё надеялась, что моя карьера начнется так же легко и быстро, как оживление библиотеки.

И вот, наконец, ещё через несколько дней пришел ответ Жанны:

«Спасибо за помощь. Работать с вами не смогу».

Вот так и стало очевидно ― зря дергаюсь, я полная бездарность.

Последние дни зимних выходных я проводила дома. Валера, хоть и с трудом, но привыкал к моим перепадам настроения. Я старалась быть с ним милой или хотя бы вежливой, но выходило не всегда.

Минус проживания не в одиночестве ― некуда спрятаться. Рыдания под душем должны быть тихими, а красные глаза ― объясняться компьютером. За ним я действительно проводила всё время, когда не спала. Играла в вымышленную жизнь, читая и смотря фильмы, ничего о реальности я видеть, слышать и думать не хотела.

Скоро надоело и это, и я сбежала гулять по заснеженным паркам и греться с книгами в небольших кофейнях. Гулять Валера не любил, а потому я выиграла больше времени с собой ― на сомнения и на то, чтобы грызть себя. Жаль, рядом с домом парков и кофеен особо не было, и пришлось ехать в центр.

Когда я в плохом настроении, справляться с раздражением становится сложно. В эти моменты метро ― не аквариум, а камера пыток.

Куда едут все эти люди? Что им дома не сидится?

Ну вот, наступили на ботинок сзади, придется выползать из толпы и обуваться.

Зачем трясти пассажиров за плечо, и так ведь понятно, что я стою у дверей и собираюсь выходить?

Зачем стоять у дверей, если ты не собирался выходить?

Почему в любой очереди на эскалатор в метро находится человек, который фотографирует толпу?

Вот со мной едет компания «за тридцать», смеясь и жестикулируя, разговаривая так громко, что заглушает музыку в наушниках.

Потом ― ребенок, который без остановки ерзает по сиденью и роняет на меня свой бестолковый ярко-зеленый рюкзак.

Потом ― мужчина невероятных размеров, дышащий мне в макушку и с интересом изучающий мою книгу.

Наконец я оказываюсь прижата к паре лесбиянок. Таких классических лесбиянок: одна хрупкая, похожая на престарелую поэтессу, другая плотная, со стрижкой почти под ноль, по-хозяйски оглаживающая подругу по плечу, волосам и поправляющая пуговки на её кофточке. И такой интимной и неприличной мне кажется эта сцена, что я проталкиваюсь сквозь толпу, стою у дверей, не планируя выходить, наступаю на ноги пассажирам, скидывая с них туфли, пихая всех рюкзаком и тряся за плечо, когда объявляют мою станцию.

Осталось всего лишь вытерпеть пинок самокатом, несколько овец, застывших посреди пути, да стоящих вплотную ко мне на эскалаторе пассажиров, и я смогла вывалиться с толпой в сияющий снегом и украшениями центр и оглядеться в поисках кофейни, где можно погрустить.

Прекратить грызть себя не удавалось. Почему я решила, что талантлива, что могу участвовать в конкурсах, сниматься в клипах, собирать цветы и аплодисменты? Может, моя судьба ― работать день за днем, ужинать и ложиться спать, чтобы наутро всё повторилось? Я ведь стремилась к такой жизни, к покою, ждала стабильности.

Теперь покой выглядел для меня заключением, а жизнь ― серой и безрадостной. Поверив, что пение ― моё призвание, я не могла забыть и смириться. Творить же без публики ― совершенно бессмысленно. Как графоманить ― скорее жалко, чем поэтично. Да и можно ли это считать творчеством? Я не пишу песни сама, а лишь транслирую чужие, и то ― плохо.

Я боялась возвращаться на занятия вокалом после выходных. В моей жизни не всё так просто и радужно, как у красотки Кати, мне не предложат спектакль. Я лишь буду бесконечно стараться перед преподавателем, ожидая снисходительной похвалы. Светит ли мне отчетный концерт? Туда ведь берут лишь лучших.

Если бы у меня было много денег, чтобы записывать кавер-версии, покупая права (это ведь так должно работать?), и ещё ― на рекламу на всех ресурсах, тогда я смогла бы рассчитывать на десяток слушателей и, может, даже одного поклонника, непременно сумасшедшего, который обольет меня кислотой, поскольку я не буду принадлежать лишь ему…

― Прекрати ты себя накручивать, ― советовала мама. ― Уверена, ты всё сможешь, если не забросишь. Вот ― обещаю, мы с папой приедем на твой первый концерт.

― С папой? ― папа не выезжал из города уже много лет, предпочитая домашний уют. ― Ну ради этого точно стоит попробовать!

Выход на работу не слишком наладил настроение. Зоя хотела разузнать всё о первых занятиях, и я с трудом переводила разговор на её отношения с Германом, а она в свою очередь ― на рабочие вопросы.

Концерт в конце января пугал, и я понимала ― не вернувшись на занятия, не справлюсь.

Первая неделя на работе пролетела незаметно. В пятницу, собираясь гасить свет после заполнения каталога допоздна, я вздрогнула, заметив Анну Львовну в углу читального зала.

― Простите, не увидела вас сразу. Помешала?

― Нет, что ты. Люблю читать здесь вечерами в тишине. Чаю?

― Спасибо.

Она подвинула ко мне термос и упаковку одноразовых стаканчиков.

― Мне нужно бы к кошкам, но их характеры год от года всё хуже… Как и мой, впрочем. Потому иногда приятно отдохнуть от этих хулиганок.

― Это они вас? ― обратила я внимание на шрам на её руке.

Анна Львовна смутилась.

― Нет, это… молодость и глупость.

Сейчас, приглядевшись, я дала бы ей не больше сорока пяти, но внешность её уже подводила. Поджатые губы, морщинки на лбу, грустные и уставшие глаза.

― А ты что же не со своим молодым человеком?

Теперь смущена была я.

― У меня… сложный период в жизни, и я стараюсь не слишком его пугать. Одной сейчас быть проще.

― Не знаю, о какой ситуации идет речь, но скажу вот что. Я не помню ни одной из своих проблем в двадцать, а вот людей, которых потеряла ― помню. Отдаляясь и не позволяя ему пережить эту ситуацию с тобой, ты строишь стену, которая с годами будет лишь толще. Если, конечно, это не он тебя отталкивает…

― Нет, он всегда очень внимателен, даже слишком, к моим мыслям и чувствам.

― Так расскажи ему о своих переживаниях. Вместе всё легче пережить, не думаешь?

― Да, думала, пока была одна. Потом выяснила, что слишком привыкла к своему одиночеству.

― Во всем важна мера. Терять себя в отношениях ― дело не хорошее, но забывать о близких так же опасно. Обещаешь с ним поговорить?

― Спасибо за совет, я постараюсь. А вы… У вас есть хоть кто-то кроме кошек?

Она грустно улыбнулась.

― Я влюбилась очень поздно. До того времени уже успела вступить в серьезные отношения и отказать всем прочим ухажерам. Влюбившись, я держала чувства в себе до последнего, пока однажды утром не разорвала помолвку. Возлюбленному я нужна не была, а друзья и семья понять и принять моего поступка не смогли. Я привыкла быть одна, избегая бессмысленных однообразных вопросов, и не заметила, как перестала получать поздравления с праздниками. С матерью я помирилась перед её смертью, а друзей ловить было тогда поздно ― у всех семьи, многие живут в других городах. Анастасия Витальевна ― самый близкий человек для меня, хоть мы и общаемся исключительно в рамках работы. Она доверяет мне, знает, что на меня всегда можно положиться, и ценит это. Сейчас я думаю, что, попросив совета и разделив сомнения с близкими, я смогла бы укрепить отношения с ними. Многие из подруг нашли любовь уже после тридцати, некоторые в разводе, могла бы и я встретить кого-то, если не сидела бы дома… Прости, я утомила тебя? Давно никто ничего у меня не спрашивал.

― Что вы, совершенно не утомили! Мне так жаль!

― Право, не стоит. Я сама создала свою жизнь, о чем теперь жалеть. В последнее время я пыталась следить за модой, но усилия были тщетны, и я вернулась к привычному образу.

И правда, ярких свитеров я давно на Анне Львовне не видела, только вот мышиная окраска шла ей не больше.

― Думаю, вам было бы пошло платье цвета горячего шоколада или вишневое. Обещайте и вы мне, что поищете что-то элегантное к корпоративу.

― Попытка не пытка, после того молодежного образа я едва ли кого-то удивлю. Попробую.

― Может, не поздно всё исправить? Что бы вы хотели сделать сейчас?

― Уехать из Москвы. Открыла бы ресторанчик где-то, где тепло, и целыми днями разливала бы чай со льдом и вино, беседовала с посетителями и собирала их истории. После и сборник рассказов могла бы написать. А уже на конференции писателей встретила бы ЕГО…

― Звучит прекрасно. Когда планируете исполнить?

― Скорее всего, никогда, но это не важно. Спасибо тебе за компанию и за то, что выслушала, душенька. Пора и тебе решать свои проблемы, а не жалеть себя.

Когда Валера открыл дверь, я обняла его и расплакалась.

― И как тебе пришло в голову, что ты бездарна, женщина?

― Она ведь не будет со мной работать!

― Она не будет ― будут другие. Соберись. Я с тобой, давай попробуем ещё? Ты только начала занятия, и уже можешь выступить на работе. Не время сдаваться, если продолжишь ― шанс есть. Разве не об этом говорила вдохновившая тебя книга?

― Да, героя обокрали не один раз, и он мог умереть…

― Ну вот. Ты на месяц ближе к пирамидам, что не может не радовать. Могу ещё банальностей докинуть ― не можешь идти к цели, ляг и лежи в направлении цели.

― А ты, значит, женщина пустыни? Будешь ждать меня дома, пока я путешествую?

― Ну, с гастролей ждать буду, так и быть, ― улыбнулся он. Я положила голову ему на плечо и вздохнула.

Надо собраться с силами и продолжать. С тех пор, как была одна, я ненавидела быть сильной. Но, увы, наличие парня само по себе не решит проблемы, справляться всё равно нужно самой. И, если уж быть честной, я не на грани. Я могу ещё очень и очень многое…

На первое занятие после перерыва я шла такая же взволнованная, как на вступительное прослушивание.

― Рада тебя видеть, как здоровье?

― Хорошо, спасибо. Скажите, есть ли… есть ли у меня шанс начать выступать однажды?

― Конечно же, есть. А почему ты вдруг в этом засомневалась?

― Я пробовала выложить видео в интернет и пройти пару прослушиваний, и ничего не вышло, ― призналась я.

Вероника присела рядом.

― Понимаешь, в этом минус творчества. Можно определить только очень плохого исполнителя однозначно. Как отличить гениальное от хорошего, от посредственного? Музыка, литература, живопись, кино ― дело вкуса. Найти аудиторию нелегко, а за истинную популярность и вовсе придется пожертвовать временем, отношениями, деньгами. Жизнь тех, кто на слуху месяцами, годами, посвящена удержанию этого результата. Диеты, гастроли, ежедневные занятия, критика, зависть. Счастьем назвать это сложно. Хочешь ли ты стать звездой?

― Нет, это не мой путь.

― Тогда всё куда проще. Тебе нужно найти аудиторию и место, где будешь выступать. Будет это интернет или концертный зал ― со временем поймешь сама. Впереди много работы над собой, в том числе и психологической. Не всё получится сразу, но за несколько лет ты сможешь найти свою нишу.

― А как же быть до тех пор?

― Предлагаю всё же увеличить количество занятий. И вот ещё ― у нас есть группа, занятия раз в две недели, каждый готовит песню и показывает её остальным. Думаю, это отличная практика для тебя.

― Спасибо, буду рада. И да, больше занятий не помешают.

― Приступаем?

Вечером, листая ленту в соцсетях, я задумалась о своей знакомой художнице. Уже несколько лет я вижу её работы и посты о творчестве. Она не особо популярна, знаю её лишь потому, что учились в одном институте.

Раз в пару месяцев художница бывает на выставках. Цены на её картины говорят если не о популярности, то точно об уверенности в себе.

Человек она депрессивный, но с пути не сворачивает, и призывы «Купите картины, помогите художнику увидеть море», похоже, работают.

Если она нашла свою нишу ― справлюсь и я, просто нервы сдали, такое часто случается. Этот год будет не хуже, а в сто раз лучше прошлого.

«Ты как?» ― написала Зоя.

«Успокоилась, спасибо!)»

Странно, что на самые важные мысли раз за разом меня наталкивают малознакомые люди, и я рада знакомству с ними. Всё ещё только начинается…

Часть 2. Лежать в направлении цели

Глава 1. Первый триумф

Первое групповое занятие состоялось через неделю.

Петь перед кем-то, пусть и перед такими же начинающими певцами, было страшно. Что если все они поют лучше? Или, что ещё ужаснее, поют хуже ― и выступают?

Вылив на блузку кофе перед выходом, попытавшись погладить другую, плюнув, вытянув из шкафа платье в горошек, осмотрев и кинув его в корзину для белья, я вылетела из дома на полчаса позже, в джинсах и обычном свитере.

Поезда, как обычно, медлили, толпа двигалась во всех направлениях одновременно, я всё время врезалась в кого-то и в кабинет влетела через пять минут после начала занятия.

Встав позади полукруга распевающихся коллег, я поняла, что времени бояться в спешке не было, и я вполне готова к выступлению. Оглядевшись, я заметила смутно знакомый блондинистый затылок, но меня тут же отвлекла Вероника:

― Поприветствуйте Лору, она сегодня с нами впервые!

― Мы уже познакомились на концерте, ― помахала мне Катя.

Я ответила ей улыбкой.

― Начинаем! ― подойдя ко мне, Вероника шепотом уточнила: ― Лучше в конце или в начале?

― Давайте в начале, чтобы долго не мучиться.

Я присела у стены рядом с Катей. А вот и обладатель знакомого затылка вышел на сцену.

С Матвеем мы познакомились в студенческом летнем лагере. Ночи у моря, поиски енотов по кустам, рассветы, закаты, командные игры на пересеченной местности, посиделки с гитарами ― такое остается в глубинах памяти и отдает теплом всю жизнь.

Я была в него влюблена, а он позвал нас с подругой ночевать в беседке, чтобы усыпить бдительность девушки и затащить её к себе в кровать, когда я уснула. Ночь холодной не была, но я посчитала это предательством и не разговаривала с Матвеем до конца смены. Сейчас же он мило мне улыбнулся.

«Может, сейчас он одинок?» ― промелькнула непослушная мысль. В лагере мы оба были заняты, что не мешало обоим искать развлечений, потом же лишь изредка лайкали фотографии друг друга в соцсетях.

Поет он хорошо, увлекался оперой и часто выступал в лагере. Каким ветром занесло его на эти курсы?

― Лора, твой черед!

И вновь я поняла, что отвлеклась от страхов. Не успела морально подготовиться ― но и страхов не было. Взяв из руки Матвея микрофон, я глубоко вздохнула и услышала первые такты фонограммы.

Петь перед коллегами оказалось не очень сложно. Я ждала замечаний, надеялась на них, но советов по работе над песней не прозвучало.

Мнения мы озвучивали во второй половине занятия, рассевшись полукругом там же, в кабинете. Я старалась подмечать детали, о которых стоило бы подумать ― несоответствие движений тексту, глаза в пол, слишком резкий вскрик в конце песни. Никто не позволял себе неконструктивной критики, и я почувствовала себя в безопасности среди этих людей. Вероника молчала, своё мнение она уже высказывала нам на индивидуальных занятиях. По итогам моего выступления мне предложили лишь подумать о костюме.

Отсутствие критики обеспокоило меня потому, что до моего дебюта в библиотеке оставалось меньше недели. «Корпоратив», как в шутку называла его Анастасия Витальевна, ожидался непохожим на вечеринки с моих прошлых работ. Приглашены были не только работники, но и часть читателей, активно участвующих в жизни библиотеки. Новый год уже прошел, и расположение праздника в конце января было выбрано, чтобы не мешать выполнению годовых планов и сдаче отчетности.

Над костюмом подумать и правда не мешало. Мои праздничные платья из института и с прошлых корпоративов целомудренными назвать сложно, и что-то подсказывало мне, что стоит подумать о новом, строгом и достаточно ярком для сцены.

«Пойдешь со мной по магазинам?»

«Конечно!» ― ответила Зоя.

Уже назначив встречу, я задумалась о разнице финансового положения. Будет ли ей комфортно в стоковых магазинах и в торговых центрах, где сплошной масс-маркет?

Но беспокойство было напрасным. По дороге от метро Зоя тактично уточнила цену, на которую я ориентировалась, и сама направляла меня от магазина к магазину.

― Это ведь будет дорого?

― Успокойся, сейчас у всех распродажи, мы легко выберем подходящие варианты. Вот, только посмотри, какое изумительное изумрудное платье!

― Как твои отношения с Германом?

― Его первые дни на работе проходят хорошо.

― Ты… в порядке? Не переживаешь, что будешь меньше времени проводить с ним?

― Напротив, рада. Работа вместе накладывает определенный отпечаток, не всегда негативный, но сложнее и встречаться, и работать. Сплетни, улыбки…

― Да, понимаю. Меня ещё беспокоил конфликт личного и рабочего. То есть если парень устал и не сделал ночью задание ― это он бедняга и перерабатывает, или он не очень хорош и не понимает производственной необходимости? Проще не работать вместе и не задаваться такими вопросами.

― Я где-то читала, что работать вместе мужчина с женщиной могут, только если она ему «поддается». Этакая спутница гения. Секретарь или заместитель, например. Тогда баланс не нарушен, барышня остается спутницей жизни и дома, и на работе, а мужчина ― главный, зарабатывает больше и, разумеется, он умнее.

― Возможно, это вариант. Только я так не смогла бы. Знаешь, как мы с Валерой встречаться начали? Я всю жизнь думала ― как же это несправедливо, что женщина в современном обществе не может быть инициатором отношений.

― Почему не может? Я же стала.

― Ну ты по-женски, как по книжке ― взмах ресниц, присутствие рядом и всё такое. Он же сам тебе встречаться предложил?

― Ну да, предложил.

― Вот, и я о том же. А что, если бы ты ему предложила?

― Я бы потом думала, что он бы сам не захотел, что я ему не была действительно нужна.

― Видишь? Мы живем в двадцать первом веке, в работе женщин уже почти не ущемляют. Хотя есть приверженцы «старой школы», которые не станут разговаривать с бабой о делах, им мужчину-руководителя подавай, но их мало. Тем не менее, женщина должна только томно вздыхать, и то не слишком сильно. А если проявила инициативу ― на неё неинтересно охотиться. Мне же хочется думать, что я не трофей и не спутница жизни, а партнер, равный.

― Так и что про Валеру твоего?

― А. Я его на свидание позвала после того, как пару раз пересекались на вечеринках.

Зоя охнула:

― Не страшно было?

― Страшно, конечно. Все боятся быть отвергнутыми. Да и он до сих пор шутит, что не выбирал меня, сама пришла. Но, зная его, я могу утверждать, что он не сделал бы первый шаг, хоть я ему и понравилась.

― Надеюсь, у нас так же хорошо всё сложится, как у вас. На свадьбу позовешь?

― Ой, когда то будет. Валера не хочет спешить с предложением, так что я просто жду… Да и я не идеальна, может, не доросла ещё до жены.

― У вас же нормально совместная жизнь вроде складывается?

― Я не готовлю и вообще не особо хозяйственная. Ещё часто злюсь по мелочам…

― А что вы едите? А кто убирается?

― Еду заказываем. Валера робота купил, пылесосить. Ну по мелочи-то я убираюсь и стираю…

― Его это устраивает?

― Да.

― И в чем проблема? Раз он доволен, значит, твоей хозяйственности достаточно. Не накручивай себя. Кстати, а почему ты сама не сделаешь ему предложение?

― Даже не знаю. Мне кажется, это перебор. Он же не готов…

― Может, он просто не может решиться, как с первым свиданием. Подумай об этом. Вот, эти платья померяй. Уверена, из них точно что-то да выберешь.

Собирая после ужина посуду со стола, я спросила Валеру:

― А могу ли я сделать тебе предложение?

― Можешь, наверно, но я бы офигел.

― Это странно?

― Я же говорил, что пока не готов, мне брак кажется слишком серьезным решением. Но как я могу запретить тебе что-то?

― Значит, нельзя?

― Можно, но я бы офигел, ― повторил он. ― Главное ― не торопиться.

Кивнув, я задумалась о том, спешу ли. И что вообще значит «спешить»? Мы живем вместе несколько месяцев, почему не присвоить наконец нашему общению название? Да и зачем быть вместе, если не ради замужества, построения семьи?

Если он не готов, не стоит его заставлять, наверное. Но мысль купить тайком кольцо и сделать предложение не оставляла меня.

Утро перед выступлением было нервным. В сборах я, как обычно, забыла красивые серьги, но сейчас успокаивала себя тем, что хотя бы платье и туфли на месте.

― Соберись! ― поставила передо мной стаканчик кофе Зоя. ― Уже пятнадцать минут смотришь в одну точку.

― Ой, да, извини.

― Ничего, я прикрою. Нервничаешь?

― Жутко. Всё-таки столько людей, большая часть ― знакомые. Провалюсь ― запомнят на всю жизнь.

― Ой да ладно тебе. Мы же не в школе. К тому же, люди куда более сосредоточены на себе, чем на других. Наверняка будут разговаривать, есть и смотреть в свои телефоны. Если ты их не расшевелишь ― просто не заметят твоё выступление, и всё.

Подмигнув, она отошла помочь читателям, а я открыла электронные заказы за день, чтобы проверить и подтвердить их.

― Свежий номер «Vogue» пришел?

Подняв голову, я покраснела. Передо мной стояла Жанна.

― Да, вот, держите.

Она прищурилась.

― Меняете стиль?

Я нащупала на шее колье, которое забыла снять после утренней примерки, и быстро спрятала его под свитер.

― Выступление сегодня.

― Вот как. Удачи.

Она уже отвернулась, когда я осмелилась спросить:

― Считаете меня бездарной, верно?

― Нет, ― уголки её губ дрогнули. ― Вы не подошли в мой проект, только и всего.

― О. Понятно.

― Жаль, что ввела вас в заблуждение, ― и она тут же поднесла к уху телефон.

Грустить или радоваться новой информации, я не знала. Стало проще потому, что не надо Жанну больше ненавидеть. Всегда считала, что на негативные эмоции мы тратим слишком много энергии. Да и за что я на неё злилась, самой не понять теперь.

Фуршет начался в восемь. До меня выступали поэты, занимающиеся в библиотечном кружке. Их выступления прошли точь-в-точь, как предсказала Зоя ― просто не привлекли внимания.

Сидя в заднем ряду, я пыталась расправить на коленях платье. Туфли, которые не успела разносить, жали, кололись невидимки, щедро распиханные по моей прическе Зоей, дышать в тугом в талии платье стало сложно после пары корзиночек с рыбой. Я съела их, боясь слабости от голода, а сейчас чувствовала подступающую тошноту и ругала себя за неверное решение.

Длительное ожидание убивает. Распевалась я полчаса назад, и сейчас была уверена, что голос может подвести меня в любой момент.

― Прекрасно выглядишь, ― шепнула, присев рядом, Анастасия Витальевна. ― Настоящая Золушка. А где принц?

― Опаздывает, много работы, ― вздохнула я.

― Не беда, успеет. Ты бледная, может, коньяку?

― Нет, спасибо.

― Валерьянки?

― Думаю, валерьянки можно, ― улыбнулась я. ― Перед сдачей диплома коктейль из валерьянки и пустырника очень помог.

― Пойдем.

В пустынных коридорах стук каблуков по плитке и шорох платья звучали почти сказочно.

― Я же не пропущу свой номер? ― запоздало уточнила я, падая на стул в кабинете Анастасии Витальевны.

― Не бойся, минут двадцать у тебя точно есть. Держи успокоительное. У тебя всегда такой страх сцены?

― В детстве не было.

― Ты же знаешь, что с опытом он пройдет?

― А вы выступали?

― Занималась в театральном кружке в юности. Первые спектакли и правда давались нелегко, а потом поняла. Худшее, что может произойти, ― тебя просто не заметят. Из критики же всегда можно извлечь пользу.

― Боюсь, навсегда так и останусь незамеченной.

― Что ты, твои достижения тебе не позволят. Как и все мы. Пойдем, пора возвращаться.

Мне запомнились лица людей, стоящих у сцены.

Вначале я их не видела, потом ― старалась не смотреть, чтобы не волноваться ещё сильнее, но наконец не выдержала.

Лица обращены к телефонам. Начало песни спокойное. Мы специально подобрали её с Вероникой, чтобы не испортить эффект с первых нот.

К припеву мой голос стал выше, легче. Я пела, как мне чудилось, не связками ― душой. Головы начали подниматься, глаза стали внимательнее. Помню девочку, приоткрывшую рот, вцепившуюся в руку матери. Помню Зою, голова её на плече Германа. Помню мягкую улыбку Анастасии Витальевны и щеки Анны Львовны, пламенеющие в тон платью. Помню гордый взгляд Валеры, вошедшего минуту назад.

Мне казалось ― все в зале замерли, слушая. Показалось, секунды после окончания песни были вечностью, после которой аплодисменты звучали подобно грому после душного летнего дня.

В этот момент я поверила, что всё не зря. У меня есть шанс, и даже если я буду выступать раз в год ― всё остальное будет не зря.

Зазвучал вальс, мимо меня пронеслась Анна Львовна с нашим читателем-ветераном. Очевидно, он ей не пара, но я была рада, что она скинула привычную маску тоски.

― Покажешь, где здесь что? ― поцеловал меня Валера. ― Прекрасно выглядишь, великолепно!

― Спасибо! Тебе понравилась песня?

― Очень душевно вышло, романсы ― твоя стихия. А где легендарная Зоя?

― Сейчас найдем…

И нас закружил этот светлый и шумный вечер.

― Минутку внимания! ― обратилась к присутствующим Анастасия Витальевна. ― Мы получили результаты конкурса стартапов, и я не могу не поделиться с вами этой радостью. Наша библиотека заняла первое место! ― после аплодисментов она продолжила: ― Лора, выйди ко мне, пожалуйста.

Я оглянулась на Валеру, отдала ему свой бокал, он улыбнулся.

― Анна Львовна, и ты выходи! Твоё объявление первое.

― Добрый вечер всем собравшимся! Как вы знаете, я десять лет занимаю должность заместителя Анастасии Витальевны. Это были прекрасные десять лет. В начале вечера я получила предложение, шанс, которого очень долго ждала. Я хотела бы сказать, как счастлива была работать с вами. Надеюсь, я не прощаюсь, и наши пути ещё пересекутся.

― Спасибо, Анна Львовна. Лора, я не буду подробно описывать всё то, что ты сделала для нас за эти несколько месяцев. Руководство ― вещь непростая, но ты смогла собрать и вдохновить всех нас. На данный момент я не вижу кандидатуры лучше на должность моего заместителя. Подробности мы успеем обсудить позднее, пока же ― давайте поднимем бокалы!

Хорошо, что бокала у меня не было, я непременно разбила бы его от неожиданности. Она вопросительно взглянула на меня, я кивнула. Она была права про «обсудим позже».

― Поздравляю? ― поймал меня Валера, когда я попятилась в толпу.

― Спасибо, наверное.

― Ты умничка. Вот увидишь, всё будет замечательно. Ты это заслужила!

Зоя нашла меня на лестнице на второй этаж. Валера уехал, ему предстояло продолжить работу из дома. Я крутила в руках ракушку, которую утром кинула в сумку. Талисман с моря. Куда же он ведет меня?

― Ты в порядке? Рада?

― Не знаю, если честно. Все уходят, это ведь странно? И я никогда не работала ничьим заместителем.

― Уверена, тебя не бросят в воду, не научив плавать. Анастасия Витальевна знает, на что ты способна, и знает твой потенциал. В любом случае ― поздравляю.

― Ты ведь работаешь здесь дольше, тебе не обидно? А уж старшие члены коллектива должны быть в ярости.

― Ты что, тебя все любят! Когда ты ушла, я слышала разговоры, что ты и правда лучшая кандидатура. Ты ведь знаешь, что справишься?

― Никогда в это не верила.

― Значит, самое время?

― Пожалуй.

― А как впечатления от сцены? Ты прелестно выступила, мне очень песня понравилась!

― Волшебное что-то… Мне показалось ― ради этого и стоит жить.

― Здорово! Говорила же ― у тебя хорошо получается. Рада, что ты нашла себя, не сдавайся!

Она обняла меня, и я чуть не расплакалась.

― Постараюсь не сдаваться, спасибо тебе!

― Пойдем ко всем, пока твоё платье не разуверилось в себе! Время блистать!

Когда я пришла домой, Валера привычно потянулся обнять и поцеловать меня.

После того, как он сказал, что жениться рано, я не могла отделаться от мысли, что наши отношения ― что-то несуществующее и неважное. Будто так сложно надеть на палец кольцо?

Я хотела замуж с самого детства и не раз ощущала, что отношения сами по себе не так уж и важны, как само ощущение кольца на пальце, пусть и помолвочного.

Я спряталась за книгой, но Валера решил полежать со мной. Его руки блуждали по моему телу, когда я спросила:

― Так ты отказался бы, если бы я сделала предложение?

― Ну почему, это ведь формальность, ты сама говорила, что свадьба года через два. Наверное, согласился бы.

― Тогда, ― я повернулась к нему, ― Валерий Андреевич, будешь моим мужем?

Со смехом он сказал мне «да», и мы, к его радости, перешли к исполнению супружеского долга.

Я упивалась ощущением, что я могу решать сама, что я ломаю стереотипы, будто бы представляя интересы всех женщин земного шара.

Ракушка была забыта в сумке до следующего счастливого шанса выступить.

Глава 2. Освоение новых территорий

В понедельник я, повесив куртку в гардероб, сразу направилась к Анастасии Витальевне. Её в кабинете не оказалось.

― Анна Львовна? Доброе утро. Не ожидала вас здесь увидеть.

― Мне же нужно передать тебе знания перед уходом.

― Как же… Как же так вышло? ― присела я рядом с ней за столом. ― Вы ведь говорили, что Анастасия Витальевна вам доверяет, всегда может на вас положиться?

― Да, но ты ведь её знаешь. Говорит, что главное ― наше счастье.

― Так вы нашли, что искали? Любовь?

― Нет, ты невнимательно слушала, ― усмехнулась Анна Львовна. ― Вначале ― ресторанчик.

― У моря?

― У моря. Я танцевала с одним нашим читателем, его жена переезжает вслед за ним к детям, в Москву. Она до последнего старалась следить за рестораном одна, но муж наконец сумел её убедить, что пора пожить для себя.

― То есть для неё «пожить» ― это переехать в Москву, а для вас ― наоборот? Забавно. Рада, что вы решились на перемены.

― Отчасти благодаря нашему разговору с тобой. Я давно не озвучивала свои желания так четко, считала, что всё позади.

― Очень рада! А что же ваши кошки?

― Поедут со мной, видимо. Ни один приют животных не принимает, переполнены. Да и как их в приют, моих любимиц!

― Мы можем повесить объявление в библиотеке. Вдруг нескольким найдем хозяев.

― Отличная идея! Всех мне забрать будет довольно сложно.

― Дамы, вы в сборе, прекрасно. Доброе утро, ― прервала наш разговор Анастасия Витальевна. ― Лора, готова к новым горизонтам?

― Честно говоря, не очень. Руководство не для меня, я скорее исполнитель. Может, есть кандидатуры лучше? Да и по государственным стандартам я, наверное, не подхожу, разве на руководящие должности не нужна степень магистра?

― Не переживай раньше времени. Руководитель ― я. Анна Львовна во многом меня заменяла помимо своих основных обязанностей, но ты не обязана. Руководить ты будешь только во время моего отпуска. А я редко куда-то езжу, так что буду заходить почти каждый день в гости и помогать. Если хочешь, мы сразу начнем искать тебе замену.

― А что входит в обязанности заместителя?

― Отчетность, контроль работы отделов, передача моих распоряжений ― ничего сложного. Анна Львовна обещала оставить тебе подробные инструкции. Ты ведь работала специалистом по документообороту?

― Было дело.

― Почти то же самое. Всё ещё страшно?

― Что будет, если я откажусь? Уверена, не один сотрудник подходит на эту должность.

― Что же, я огорчусь, но это твоё право. Прошу тебя лишь попробовать, хорошо?

― Договорились, ― вздохнула я.

Я давно мечтала о своем кабинете, но не ожидала получить его именно на этой работе. К Анне Львовне я не заходила и не знала, что она сидит отдельно от других сотрудников.

― Зачем же вы сбегали в читальный зал? Тут довольно уютно.

― Уединения мне хватает и дома. Ты, наверное, знаешь, как в пустой квартире бывает одиноко.

― Давно забытое ощущение… Мой парень домосед, и я совсем не бываю одна.

― В каждом положении свои плюсы. Мне в кабинете было вечерами скучно сидеть одной. В зале пространство, душа. Совсем недавно был шум, и вот ― тишина.

― И правда, романтично, ― кивнула я и подошла к окну.

Кабинет моей мечты должен быть в небоскребе с панорамными окнами, так я себе всегда его представляла, насмотревшись американских сериалов. Конечно, первый личный кабинет был скромнее ― вид на заснеженный парк всего лишь со второго этажа.

В отличие от Анны Львовны, я сразу почувствовала в этом кабинетике особый уют и тепло. На следующий же день я нашла все статуэтки, календарики и фотографии в рамках, которые стояли на моем столе на прошлой работе, и украсила кабинет.

Отчеты составлялись в программе 1С, с которой я уже работала, и новая должность оказалась не такой сложной, как я ожидала.

Старшее поколение библиотекарей на меня не сердилось, Зоя была права. Они сами подсказывали, о чем я забывала спросить, и объясняли детали установленного в библиотеке порядка.

Зоя зашла ко мне лишь в конце дня в среду.

― Ого, у тебя тут классно! Пойдем сегодня в кофейню?

― Сегодня занятие по вокалу, давай завтра?

― Хорошо. Ого, это кольцо?

― Да, я сделала-таки Валере предложение, представляешь? Спасибо тебе за идею.

― Я просто подумала, что это было бы логично, так что ― не за что, ― пожала она плечами. ― Как ощущения?

― Я скучала по кольцу на пальце. Совсем по-другому себя чувствую с ним.

― Так для тебя кольцо важно или согласие Валеры?

Я задумалась.

― Не знаю, я всегда хотела быть замужем или хотя бы помолвлена. Валера согласился, вот и хорошо. Что ещё тут думать?

― Звучит так, будто кольцо для тебя важнее нового этапа в жизни.

― Возможно, так и есть, не знаю даже… Твои дела как?

― Скучно без тебя внизу, привыкла уже к разговорам. Заходи чаю выпить хоть иногда!

― Обязательно. И ты ко мне, ― улыбнулась я. ― Мы же не на разных концах Москвы работаем.

― Побаиваюсь я руководства, ― призналась Зоя. ― Рада, что теперь ты вместо Анны Львовны, но Анастасия Витальевна всё ещё может отругать.

― Ругать? За что? Ни разу не слышала, чтобы она ругалась, ― удивилась я.

― Ты же её любимица. А меня она вечно за учебой ловит и журит.

― Не думаю, что она это всерьез. Но в целом, конечно, на работе надо работать.

― Кто же спорит, ― вздохнула Зоя. ― Да только вечерами, дома, тоже не удается готовиться, а поступление скоро.

― А почему ты здесь после работы не остаешься учиться?

― Не всегда могу, родные ведь… Ой, меня зовут. Всё, завтра тогда за кофе, не забудь!

Вероника похвалила меня за первый успех на сцене, группа похлопала. Катя поздравила меня, сев рядом:

― Ой, помню своё первое выступление, так страшно было!

― Сейчас, на отчетном?

― Нет, в детстве.

― Ну, в детстве и я выступала, было не так страшно.

― Я просто участвовала в мини-мисс Россия. Там было сложно не бояться.

― Ничего себе! Ты с детства готовилась к такой карьере?

― Да, чем я только не занималась. С шести лет начались кружки ― пение, танцы, театр, цирковое, английский и французский, фортепиано, скрипка… Стоило одно увлечение забросить, мама тут же придумывала новое. Она уверена, что должный уровень стараний рождает талант. Самой ей в детстве было не до того ― ни денег, ни поддержки семьи. Она днями напролет играла во дворе с мальчишками, и в семнадцать родила меня. Потом вышла замуж, муж её любит и поддерживает во всем. Так они и растили меня настоящей принцессой.

― Да уж, не самое спокойное детство?

― Я не жалею. Этот опыт очень помогает мне в жизни.

― А кем ты работаешь?

― Фотомодель.

― Ого, как необычно!

― Особого выбора у меня не было. Хорошо учиться я не успевала, но меня заметили благодаря конкурсам, и работа нашлась сама.

― И ты не училась в колледже или институте?

― Нет. Иногда думаю про школу дизайна, рисовать меня тоже учили, и в мире моды я разбираюсь неплохо. Но сейчас, благодаря Веронике, я задумалась о театральном училище.

― Интересные профессии, соответствуют твоим разносторонним увлечениям. А живешь ты с родителями? Они что про учебу думают?

― Нет, они живут в Подмосковье, а мне купили квартиру. Маму моя работа устраивает, отчима ― не интересует. А ты как здесь оказалась? Ты сказала, с детства не выступала?

― Были выступления в институте, но ничего серьезного. Надеюсь, сейчас подтяну навыки, и концерты станут чаще.

― Если чего-то хочешь ― всегда сбывается. Может, и тебе театр был бы интересен?

― Мне же не предлагали. Да и опыта куда меньше, чем у тебя.

― Ерунда. Я спрошу у Вероники, может, не сразу, но перетянем тебя к себе. Не сюда ― так в другую студию, к моим друзьям.

― Я занималась в детстве в театральной студии, и это было скучно. Столько подготовки ― и всё ради одного выступления в год.

― Здесь будет круче, мы ставим мюзикл. Работы над вокалом больше, чем зубрежки реплик. Посмотришь, не понравится ― уйдешь.

― Убедила, ― улыбнулась я. ― Спасибо за помощь.

― Выше нос, ― подмигнула она и встала, наступила её очередь петь.

Она исполнила незамысловатую лихую песенку про море, так чудесно подходящую к её голосу, что я не сразу заметила, как задержала дыхание. Значительную роль играл качественно настроенный эффект эха, но основой был её голос ― красивый, звонкий, задорный.

И в этот момент я осознала, как глупа была моя зависть к этой милой, симпатичной и дружелюбной девушке. Что сыграло большую роль, эта песня или рассказ о прошлом, неизвестно, но я понадеялась, что из неё выйдет прекрасная талантливая актриса или неординарный дизайнер.

Я хлопала громче всех, и она улыбнулась мне, вновь присев рядом:

― Твой черед.

― А если не получится?

― Пробовать ещё, конечно же.

После занятия ко мне подошел Матвей.

― Ты тут как оказалась?

― Так же, как и ты, полагаю.

― Сомневаюсь, ― хохотнул он. ― Не хочешь говорить, значит?

― Не особо.

― И когда я успел с тобой поссориться?

― Не помню уже, кажется, там было что-то про ночь в беседке.

― Из-за того, что я сказал, что ты не можешь веселиться без алкоголя?

― А, и это тоже, спасибо, что напомнил.

― Да ладно тебе, пойдем выпьем лучше? Я совсем не против веселья.

― Не хочу.

― Лора, Матвей, ― подошла к нам Вероника, ― вы очень кстати. Хочу, чтобы к следующему занятию вы подготовили парное выступление, устроим конкурс дуэтов.

― Отлично! ― улыбнулся Матвей.

― А поменяться парами нельзя? Я хотела бы выступить с Катей. Мне определенно есть чему у неё поучиться!

― Хорошо, в следующий раз будешь в паре с Катей, ― пообещала Вероника и направилась на поиск следующих жертв случая.

― Твой номер телефона? ― сразу же спросил Матвей. ― Надо решить, где репетируем. Может, у меня?

― Разбежался. Скайпа вполне хватит.

― М, покажешь мне свою квартиру, класс! Так что насчет номерочка?

Закатив глаза, я всё же полезла в карман за телефоном. Веселые две недели меня ждут, чувствую…

На следующий день ко мне заглянула Анастасия Витальевна:

― Как ты тут, на новом месте? Освоилась?

― Да, вполне, спасибо.

― Замену ищем или передумала?

― Вы же считаете, что я скоро сбегу? С чего такое нежелание страховки?

― Я от слов своих и не отказываюсь. Но также я озвучила пожелание, чтобы ты успела как можно больше за время работы с нами. Уверена, ты найдешь пути упрощения этой работы. Внизу ты сейчас мне не так полезна, как в качестве правой руки. Советоваться с тобой не страшно, я вижу результаты твоих решений. А искать зама сейчас или позже ― сильной разницы нет.

― Да, понимаю… Скучаете по ней?

― Мало к кому здесь я была так привязана, как к Анне Львовне. Конечно, грустно терять такого напарника, но я за неё рада. У каждого свой путь. Не забудь, сегодня жду отчет.

― Да, через пару часов будет готов. Спасибо за доверие.

― Уверена, ты его заслуживаешь.

За окном дети лепили снеговика. Жизнь вокруг не останавливалась ни на минуту.

Вечером я, как и планировала, встретилась с Зоей.

― Ты как? Выглядишь уставшей, ― заметила я, пододвигая к ней кружку с какао.

― Да, неделя какая-то… Работы стало больше с твоим переводом, Герман всё время про свою новую должность рассказывает, Анастасия Витальевна как тень шастает повсюду, а экзамены на подготовительные курсы уже через неделю.

― Через неделю? Я думала, до поступления ещё полгода!

― Летом поступление в институт, а пока нужно к нему подготовиться. Нашла хорошие курсы при универе, недорогие, но туда большой конкурс.

― Извини, если лезу не в свое дело, но я думала, с деньгами у тебя проблем нет? Родители ведь обеспечивают?

― Они против учебы, считают это прихотью. Одежду и еду мне покупают, а на курсы я коплю сама. Ну, ты знаешь, сколько мы получаем…

― Да, понимаю. Я могу как-то помочь? Может, посидеть с тобой перед экзаменами, погонять по билетам?

― Нет, не стоит. Лучше через пару недель отметим, как результаты придут.

― Кстати про отметим ― придешь ко мне на день рождения?

― Ого, да, конечно! Устраиваешь что-то масштабное?

― Нет, хочу просто посидеть в баре, кроме тебя ещё моя подруга Алиса.

― Здорово. Ты про неё почти ничего не говорила, какая она?

― Хм. Бывает так ― знаешь человека очень хорошо, но не можешь его описать. Всё кажется незначительным, не передающим впечатления. Ну, она работает в IT, эрудированная, любит искусство и путешествия.

― И правда, общие фразы, ― хихикнула Зоя. ― Наверное, о близких друзьях впечатление настолько цельное, что сложно выделить значимые детали. Уверена, она хороший человек и нам найдется, что обсудить. Какой подарок хочешь?

― У меня есть виш-лист, я кину ссылку, но если ничего не приглянется ― буду рада сюрпризам. Да что там ― просто тебе буду рада.

Она ободряюще улыбнулась:

― Не кисни, будто у тебя экзамен! Я справлюсь со своей войной, а ты со своей. Как курсы?

― Ой, ко мне в пару поставили противного чувака, который когда-то мне нравился.

― Урод?

― Моральный разве что.

― Держись! Это же не навсегда?

― Всего две недели.

― Ну вот, поводов выпить всё больше!

― Ни разу не слышала от тебя ничего про алкоголь. Ты вообще пьешь?

― Коктейли ― да. Увидишь ещё. Мы не так долго знакомы, повода не было.

― Да, на работе пить было бы странно! Ты и на корпоративе вроде не пила…

Зоя пожала плечами:

― Не хотелось. Так как там твои успехи на занятиях кроме урода? Хочу знать всё!

Вечером, засыпая, я вздрогнула от жужжания телефона.

«Так когда свидание? Матвей»

«Ты про урок? Точно не сегодня».

«Ммм, а ты будешь учительницей? Или это мне можно будет тебя отшлепать?»

«Хорош уже. Спишемся, когда будет время учить песню».

«Самых сладких снов тебе, зайка!»

Погасив экран телефона, я злобно смотрела в потолок. Как бы его осадить и не завалить задание? Ведь работать придется с разными людьми, не всех же сразу на три буквы посылать…

― Кто там тебя хочет? ― сонно пошутил Валера.

― Один придурок с курсов. Пошлости писать ему среди ночи вздумалось.

― Так пошли его?

― Не могу, нам петь вместе.

― Ну, не прям категорично, но будет зарываться ― сможешь же отпор дать?

От Валеры нечего было ждать ревности или порывов решать проблемы за меня, он не «горячий кавказский мужчина». Даже зная моё прошлое, он ни о чем, казалось, не беспокоился.

Хотела бы я быть так же непробиваемо спокойна, как он. С этими мыслями вскоре и уснула.

Репетицию решили провести в пятницу вечером, но с песней никак не могли определиться. В итоге я вместо разборок пошла шататься по Москве с Алисой.

Она всегда, благодаря великолепным способностям к планированию, с легкостью прокладывала маршруты, и мы могли ходить часами, разве что с перерывами на чай.

― Надоел мне этот придурок с пошлыми шутками. На море-то он в основном к другим бабам клеился.

― А теперь ты слишком часто попадаешь в прицел одна, он и развлекается.

― Чтоб у него развлекалка отсохла вместе со всеми намеками. Даже флешку не может спокойно вставить, не пошутив. Ну да ладно, ты как? Как с Сережей дела?

― Он в отпуске. Грустно, что без меня, но времени на себя хоть больше стало.

― Да, понимаю, в совместной жизни часто хочется покоя. Как люди с детьми живут ― до сих пор не понимаю.

― По-разному.

― А ты готова к детям?

― Больше, чем Сережа. Меня дети не пугают.

― А как же ваш переезд? Он ведь может отложиться?

― И пусть, ненадолго ведь.

― Тоже верно. Ну, у вас и с деньгами попроще, конечно. Я хочу подождать благоприятных условий. Кстати, про рождение. Придешь праздновать моё? Познакомлю с Зоей, а то мои две самые близкие подруги до сих пор не пересекались.

― Приду, конечно. Как-то быстро ты с ней сошлась, да?

― Ревнуешь? ― улыбнулась я.

― Нет, что ты. Я тоже с коллегами общаюсь, даже ездим иногда куда-то вместе. Просто странно, что настолько быстро она вошла в число близких. Видимо, тебе повезло встретить нужного человека.

― Ну, я и с Валерой всего год вместе. С Зоей легко, вот увидишь! Так как твои дела?

И она, как всегда, рассказала про работу.

Глава 3. Вечеринка

В детстве день рождения и новый год ― чистое волшебство, не обремененное сложностями. Родные отвечают за организацию праздника, готовят подарки (а порой даже сюрпризы), зовут гостей, собирают на стол. Ты, маленький, наивный, с огромными, блестящими то от смеха, то от слез глазами, думаешь, что так будет всегда ― или даже лучше. Ведь во взрослой жизни украшения будут как в фильмах вместо самоделок, фуршеты заменят скучающие на столе нарезки и салаты, а друзья не будут сопливыми и в старых платьях ― все модели, как на подбор.

Не знаю, как остальные дети, не так уж много и общалась в детстве, но я точно попалась в эту ловушку. Лишь оглядываясь назад, понимаешь ― свободы и счастья было много. Может, дети просто редко читают книги и смотрят фильмы о детях? Мы не считали свой возраст чем-то серьезным, важным, значимым.

В моем детстве было много проблем, как правило, со сверстниками, но иногда и со взрослыми. Но я так ярко помню день рождения во втором классе, когда все сделали своими руками маленькие подарки, и стол мой был полон этих сувениров. Помню, как светло и радостно было на вечеринках, к которым я готовилась по месяцу или больше, где собирала всех подруг. Они неловко сидели на диване, пока вокруг коршунами кружили бабушка с угощениями и мама с фотоаппаратом, но потом начиналось настоящее веселье… И веселье это было без алкоголя, сигарет, интернета и фильмов на фоне.

А ещё помню, как уже в старших классах увидела клип, ставший для меня образцом идеального праздника ― на песню Зары «Амели». С тех пор я не раз уже самостоятельно пыталась воспроизвести восторг, феерию, брызги счастья. Иногда я и вправду ловлю желанное настроение, хоть и не на весь день.

Так и в этот раз я решила хоть и сама (эх, детство, где ты), но устроить волшебный день. Начался он почти «шесть, кофе, круассан», но не в шесть. Всё удивляюсь ― откуда у героини клипа столько энергии в такую рань?

Как бы там ни было, в десять я сонно оглядывала панораму города из огромных окон ресторана в отеле. Место для завтрака было выбрано случайно, по попавшейся на глаза рецензии в интернете (ни за что бы не подумала, что можно прийти в отель просто поесть), но очень удачно. Завтрак был восхитителен, почти как в моем любимом санатории ― несколько столов с едой и прекрасный крепкий кофе. Сделав пару фотографий и выложив их с хэштегом «HappyBirthday», я листала роман Франсуазы Саган и отвечала на поздравления.

После завтрака предстояло много развлечений ― занятия вокалом, лекция в планетарии, обед с Валерой, кино, шопинг и наконец бар.

Выходя из вагона метро вечером, я готовилась к длительному чтению на скамейке, но барышни оказались ещё пунктуальнее меня. Алиса узнала Зою по фотографиям в соцсетях, и девушки уже оживленно знакомились.

― С днем рождения! ― пропела Зоя, заметив меня.

Объятья, улыбки, подарочные сумочки с книгами и косметикой, стук каблуков Зои, истории с работы Алисы. Неловкости, которую я ожидала, собирая на праздник двух незнакомых подруг, не произошло. Слушая их щебет, я пыталась рассмотреть на небе звезды, но заметила лишь самолет, напомнивший вновь об отдыхе и море.

В баре, после пары коктейлей, разговоры стали откровеннее. Думаю, в других обстоятельствах девушки вряд ли встретились бы ― филолог и айтишник, женственность и интеллект, пай-девочка, живущая с родителями, и рано начавшая работать далеко от дома карьеристка. Переболтать Алису сложно, но Зоя справлялась.

― Ты что такая тихая? ― повернулась Зоя ко мне.

― Я не очень много говорю в компаниях, всё хорошо.

― Просто надо ещё выпить! ― заявила девушка и, вернувшись с подносом шотов, предложила сыграть.

― Я никогда не… курила травку.

Мы с Алисой вздохнули и, оглядевшись по сторонам, выпили.

― Даже в институте?

― Я дома жила, не в общежитии.

― Бедняжка, ― посочувствовала я. ― Я никогда не целовалась с девушкой.

Я ждала, что отреагирует только Алиса, а не румянца на щеках Зои. Мы переглянулись и присвистнули.

― Я никогда не работала в библиотеке? ― невинно продолжила Алиса.

― У меня никогда не было несколько парней одновременно, ― продолжила Зоя.

― Ты шпионка или угадываешь? ― возмутилась я. ― Никогда не голосовала на выборах.

― Как?

― В восемнадцать я уже переехала, и участвовать стало сложнее ― надо записываться или ездить, так что забила.

― Я никогда не была блондинкой, ― продолжила Алиса.

― А я никогда не работала в IT, ― Зоя.

― Никогда не держала дома собаку, ― я.

― А у меня никогда не было котов, ― Алиса.

Почти каждый выстрел попадал по паре противниц, и поднос быстро опустел. Мы перешли на глотки коктейля вместо шотов и играли ещё, пока смех не вытеснил фехтование предположениями.

После игры Зоя спросила Алису:

― А как ты вообще решила переехать в Канаду?

― Я не то чтобы решила, это всё Сережа. Он запланировал переезд, много читает о том, как грамотно его реализовать и какую страну лучше выбрать. Вот и решил, что будет Канада.

― А зачем?

― А ты не догадываешься?

― Политика ― это сложно, конечно, ― вздохнула Зоя.

― Согласна, ― отозвалась я. ― Я вот не хочу уезжать. Что там делать-то, за границей. Да, денег больше, но ведь все люди совсем другие? Но на улицах митинги, и это страшно.

― Почему страшно? ― спросила Зоя.

― Не знаю, с детства побаиваюсь людей в форме, хотя меня и не пугали, что «дядя полицейский заберет». А там ведь толпа, вооруженные стычки…

― Ты же на них не была ни разу, на митингах, ― сказала Алиса.

― А ты?

― Видела как-то в центре. И правда неприятно. А за границей платят больше, ты правильно говоришь, и жизнь там стабильнее. Ты не согласна, Зоя?

― Я не айтишник, мне сложно судить. Да и не происходит ничего особенного ведь сейчас? Работа есть, магазины не закрываются.

― Да, я так же живу ― меня не трогают и ладно. Но в интернете всякое пишут… Ой, да ну эти разговоры о политике, праздника хочу! ― засмеялась я.

Неопределенность будущего, нависающая над столом, отошла обратно в темный угол бара.

― А почему ты за Сережей едешь? Как жена декабриста прям? ― послушно сменила тему Зоя.

― А как иначе? Всё-таки мы давно вместе, я не рассматриваю вариант остаться без него здесь. Ты бы не поехала?

― Не знаю даже. Мы с Германом встречаемся не так уж и долго, сложно судить. Но мне всегда казалось, что важно понимать, чего хочешь ты сама.

― Никогда не думаю о своих личных желаниях, если речь не идет о покупке сумки или пальто, ― призналась Алиса. ― У меня есть набор установок «как надо», и я им следую.

― Лора, а ты уехала бы?

― Если не хотела бы?

― Так ты же и не хочешь?

― Зависит от того, что будет держать меня здесь, и что будет звать туда. Сейчас мы с Алисой примерно в равном положении ― не слишком держимся за работу, без своего жилья, без детей, родители пока не такие уж и старые. Если я построила бы здесь карьеру, стала певицей, например ― задумалась бы. Но и тогда можно ведь всё обсудить. В этом и суть отношений для меня ― идти вместе по жизни.

― А ты любишь Валеру?

― Что за вопрос, мы ведь обручились. Конечно, люблю.

― Прямо жить без него не можешь?

― Нет, я с годами всё больше разделяю влюбленность и любовь. Влюбленность, страсть, привязанность, зависимость ― всё это ярко, но недолговечно и даже вредно иногда для стабильности. А любовь ― это про спокойствие, уверенность, семью.

― Разве нельзя совместить? Разве не хотелось бы?

― У меня не получилось ни разу. Каждая моя влюбленность несла в жизнь только страдания. Я и с Валерой иногда выхожу из себя, и истерики случаются, но он к ним равнодушен, гасит мои эмоции, стабилизирует.

― А если влюбишься?

― Да, так и случилось в прошлых отношениях… Но тогда я искала в возлюбленном то, чего не было в парне. Валера же идеален, по всем параметрам мне подходит.

― Параметрам?

― Да, а что?

― Не боишься проснуться утром лет через двадцать и понять, что провела жизнь с человеком, в которого не была влюблена, да может и не любила? «Параметры» звучит очень уж сухо.

Я вспомнила случайного интернет-знакомого, который оценивал девушек по списку, и как сбежала от него после этого признания. Но у меня ведь были чувства к Валере? Должны были быть, не просто так ведь это всё! И, не давая себе времени уйти глубже, я вновь перевела тему:

― Ты сказала, что не можешь представить себе смену страны, потому что с Германом недолго, а до Германа что же?

― Не было ничего серьезного.

― Совсем?

― Да, как-то не складывалось. И с Германом бы не вышло, если бы ты меня не подтолкнула.

― Первые серьезные отношения, ого. Ну и как вы вообще? Ты почти ничего о нем не рассказываешь.

― Не знаю даже. Он весь в новой работе, так воодушевлен тем, что вырвался из нашего болотца. Мы видимся не очень часто, у него дома. Смотрим фильмы. Ну и, хм, интим, само собой. Никуда не ходим. Мне часто его не хватает, а он вечно занят и откладывает встречи.

― Ничего себе… А ты сама как думаешь, он влюблен?

― Не знаю даже. Он часто упоминает свою бывшую девушку, но это, наверное, нормально для людей, у которых были отношения. Он не сравнивает нас, просто вспоминает какие-то истории, когда рассказывает о себе.

― А они давно расстались?

― Расстались давно, но вроде виделись незадолго до нового года, ностальгировали, может, и пытались сойтись, не знаю.

― А ты пробовала с ним обсуждать, что тебя это беспокоит?

― Думаете, стоит? ― спросила Зоя.

― Я согласна с Лорой, ― ответила Алиса. ― Не стоит держать в себе такие вещи. Попробуй назначать встречи чаще, сходите куда-нибудь. Если он заинтересован в тебе ― вы найдете компромисс.

― Вот-вот, ― кивнула я. ― У нас обратная ситуация, я с пением всё меньше времени уделяю Валере. Но мы стараемся иногда планировать хотя бы полчаса-час вместе.

― Хорошо, я подумаю, ― улыбнулась Зоя. ― Сейчас вернусь.

Немного покачиваясь на своих высоких каблуках, она направилась к туалетам.

― Как день рождения? ― спросила Алиса.

― Вполне, как видишь. Посмотрела фильм про звезды в планетарии. Рада, что вы со мной в этот праздник. Как тебе Зоя?

― Милая.

― Ты на удивление откровенна с ней.

― Ой, это шоты, наверное. Мне весело. Тебе, надеюсь, тоже?

― Шоты ― это нечто, согласна! Пойду тоже загляну в туалет, ничего?

― Конечно, пока посмотрю, что Сережа пишет.

Я вспомнила про свой телефон в глубине сумки, но Валера обычно мало пишет, когда я занята.

Зоя стояла у умывальника, проверяя макияж.

― Эй, ты в порядке? ― я прислонилась к стене, алкоголь кружил голову, но плохо я себя не чувствовала.

― Да, вполне, ― улыбнулась она. ― Это всё наша игра.

― Твоя игра!

― Пусть моя, ― рассмеялась Зоя. ― Было весело.

― Да, много неожиданных фактов всплыло.

― Например?

― У тебя не было серьезных отношений ― а с девушками целовалась.

― Это тоже не было серьезным, так, детские шалости. А ты хотела когда-нибудь попробовать? ― она пристально посмотрела мне в глаза, и я ощутила, что краснею.

― Пока была свободна, думала об этом, но как-то не подвернулось шанса.

― Думаю, что отношения тут не помеха, ― хихикнула она и сделала шаг ко мне.

Её пальцы оказались в моих волосах, а язык раздвинул губы быстрее, чем я успела что-то спросить или остановить её. Пахла Зоя мятным освежителем дыхания. Секунда ― и она уже отступила и засмеялась:

― Ну вот, теперь нечего будет загадывать на следующей игре!

Стряхнув оцепенение, я рассмеялась в ответ.

― Я никому не скажу, не бойся. Это ведь ничего не значит, просто по-дружески, ― продолжила она. ― Или я напугала тебя? Не стоило?

― Было неожиданно, да. Но всё в порядке, столько было выпито, что ничему уже не стоит удивляться.

― Верно! Я пойду, тебе взять ещё коктейль?

― Нет, спасибо, мне пока хватит. Иди, я скоро.

Умывшись, я взглянула на себя в зеркале. Ничего во мне не изменилось от этой шалости. Если что-то и дрогнуло внутри, то легкое возбуждение, а не стыд. Мне весело как никогда, а значит ― «я подумаю об этом завтра».

Когда я вернулась, Зоя рассказывала Алисе о жизни с семьей.

― У меня бабушке восемьдесят, а мама и папа много работают. Два года назад бабушку положили в больницу на несколько дней, а потом отправили домой. Денег на сиделку не было, так я и отказалась от магистратуры.

― А говорила ― не уехала бы в другую страну за любимым. Вот и равноценный пример, ― заключила Алиса.

― Не отказалась, а отложила, ― поправила я. ― Как прошел экзамен-то? Заболтались и чуть не забыла, извини.

― Ничего, твой же день рождения! А экзамен я сдала.

― Классно! Выпьем!

После звона стаканов Алиса спросила:

― А как ты вообще живешь с родными, Зоя? Я так давно от своих съехала, что не могу себе такого представить. Максимум ― это выходные.

― Сложно, конечно. У них свои принципы, свой режим, свои ожидания на мой счет. Как будущая жена, я занимаюсь уборкой и готовкой. Иногда они помогают, но в основном по праздникам.

― Какие они, твои родители? Кажется, веселыми и дружелюбными их не назовешь?

― Они очень много работают, как я уже сказала, всегда очень много работали. Мама ― пиар-менеджер, папа ― ректор университета. Каждый занят своим делом.

― Ничего себе сочетание!

― Да, ― улыбнулась Зоя. ― Но папа считает, что в магистратуре отсиживаются только бездельники, а мама мечтает забрать меня к себе помощником. Сложно убедить их, что я хочу доучиться.

― И тебе никак от них не съехать? Может, с Германом?

― Я даже зубную щетку у него пока так и не решилась оставить, что вы! Лор, а как там твой кадр озабоченный с вокала? Выступили-отстал?

― Да, выступили! Я не потянула оперу, и мы пели регги. Он был не в восторге, конечно, ― я хихикнула. ― Вероника похвалила нас и обещала в дуэт больше не ставить. Всего-то пару десятков шуток пришлось пережить.

― А почему он тебе нравился, напомни?

― Издалека он ничего. Внешность и голос присутствуют. Ему куда больше идет петь, чем говорить.

― Да, помню я одного…

Меня отвлекло жужжание телефона, пришлось вытряхнуть всё из сумки, а потом собрать обратно с пола, чтобы прочесть наконец сообщение.

«Отдыхаете?:*» ― писал Валера.

«Да, всё ок».

«Когда домой? Встретить?»

«Нет, такси возьмем».

Тут и у Зои проснулся мобильный, и она пообещала к полуночи быть дома.

― Пройдемся и по домам? ― предложила я.

Ночью Москва ещё волшебнее, чем днем, и я быстро стряхнула мимолетное привычное раздражение. Центр встретил трех покачивающихся барышень огнями витрин и обилием оставшихся со дня святого Валентина сердечек. Взяв по стаканчику (чай, кофе и шоколад) навынос из первой встретившейся круглосуточной кофейни, мы пытались протрезветь и без умолку шутили.

Что такое праздник? Важно ли, как в детстве, чтобы его организовывали для тебя? Или достаточно близких людей рядом? Нет, от вечеринки-сюрприза я бы не отказалась, но, скорее всего, в реальности организовала бы веселье сама, не дождавшись положенного грустного часа, чтобы войти наконец в квартиру с мыслью «Обо мне все забыли».

Рассеянно скользя взглядом по окнам, я чувствовала себя снова студенткой. Не хватало только бутылки перцовки, перчик из которой так и норовит вывалиться тебе в рот на очередном глотке, или абсента, чтобы передавать по кругу, петь песни и танцевать.

Я следила за отражениями фонарей в Москве-реке, когда Зоя негромко сказала:

― Могу вмешаться без спросу?

― Да, конечно, ― я оглянулась на Алису, но та переписывалась с Сережей и немного отстала от нас.

― Помнишь, ты говорила, что тебе с Валерой спокойно… Ты всё же что-то чувствуешь к нему?

― В последнее время всё чаще раздражение, ― рассмеялась я.

― А любовь? Забота? Ласка?

― Я не такая… Я не справляюсь быть милой. Мне чаще всего поговорить хочется, но он обычно слушает, а не говорит.

― У меня почти нет опыта отношений, но я всегда считала, что быть вместе надо только из-за чувств, а не ради удобства. Если чувства есть ― хорошо. Если это расчет ― подумай, готова ли ты провести так всю жизнь, хорошо?

― Окей, я подумаю, спасибо. Пока меня всё устраивает.

― Отлично, ― наконец улыбнулась Зоя.

Алиса догнала нас и вновь перехватила инициативу в разговоре. В такси мы сели лишь в одиннадцать, когда Золушка начала опаздывать к родным.

― Спасибо, прекрасный праздник! ― прощалась я с подругами.

― Это тебе спасибо, что собрала такую вечеринку!

Утром, открыв глаза, я охнула. Давно же во мне не было столько алкоголя! Вплоть до первого глотка кефира прямо из пачки у дверей магазинчика на углу дома голова моя была пустой. Очнувшись, я вспомнила про поцелуй Зои.

Было в этом происшествии нечто глубоко неправильное. Измена ли это? Что скажет Валера? Хотя, наверное, лишь удивится. Я ведь не выбирала это осознанно.

А ещё ― как смотреть в глаза Зое, сможем ли мы общаться как раньше? После поцелуев или секса для меня всегда наступал в отношениях с мужчинами перелом. Когда видел человека так близко, не выходит воспринимать его как прежде.

Впрочем, как ни странно, нового отношения к Зое я не ощутила. Много удивительного открылось в ней за вечер, я не ожидала увидеть её в роли искусительницы, споившей нас и выведавшей все секреты, но это была всё та же милая и любопытная Зоя, моя коллега и подруга. Новые черты ей шли, да и поцелуй она определенно просила никак не воспринимать.

― Как вечер? ― Валера, застыв в дверях комнаты, следил, как я разуваюсь.

― Меня поцеловала подруга, а так ничего особенно интересного, ― я подняла на него глаза, он молчал. ― Ты расстроен?

Внезапно я ощутила, что не всё ещё не стыжусь, даже если такой поступок огорчил бы моего жениха. Интерес мой был скорее исследовательским. В прошлых отношениях, после измены, я чувствовала себя так же, но там было оправдание в виде великой любви, а здесь?

― Как поцеловала?

― Ну в шутку, так вышло. Мы пьяные были просто в ничто.

― Взасос?

― Хм, да.

― Но ты же не лесбиянка?

Я недоверчиво посмотрела на него. Мою холодность к интимным отношениям можно было бы этим объяснить, но лесбиянкой я всё же себя не считала, максимум ― немного би.

― Нет.

― Ну вот и хорошо. Значит с девушками можно. В следующий раз фото или видео не забудь, ― пошутил Валера, ставя чайник. ― А вообще, если бы меня поцеловал друг, я офигел бы, конечно.

Я усмехнулась.

― Да, у девушек это как-то проще работает. Пойду полежу ещё.

«Как голова?» ― написала я Зое.

«В норме. Прости, я глупость вчера сделала с поцелуем этим. Это было странно».

«Да ничего, обе хороши были. Всё ок».

«Супер, до понедельника!»

Отхлебнув ещё кефира, я лениво листала новости в интернете. Равнодушие к чувствам Валеры неприятно поразило меня, и я успела задуматься о словах Зои прошлой ночью, но отвлеклась на сообщение от Вероники.

«В понедельник в семь можешь приехать? Это важно».

«Хорошо! А что случилось?»

«Возможно, скоро сможешь выступить».

Глава 4. Перерыв

Мы с Катей, придя раньше назначенного времени, столкнулись у кабинета Вероники.

― Привет! Тебе тоже написали? ― улыбнулась Катя.

― Привет, да… Может, это по поводу театра? Ты ведь собиралась с ней поговорить, помню.

― Да, я говорила, а Вероника ответила, что в группе уже слишком много певцов, и в ближайшее время мест скорее всего не появится.

Я кивнула, особых надежд у меня на театральные занятия и не было.

― Но что тогда?

Дверь открылась, и Вероника пропустила нас внутрь. Сегодня на ней звенели не только серьги, но и браслеты ― видимо, за пианино садиться преподавательница пока не планировала. Она широко улыбнулась и села напротив нас:

― Девушки, извините, что вызвала так неожиданно, но не хотелось лишать вас шанса. Наша школа устраивает внеочередной выездной концерт в баре. Основные участники ― учителя, но на разогрев потребуются ученики. Лора, ты говорила, что хотела бы выступить с Катей дуэтом, сейчас ― отличное время для такого номера.

― Ничего себе! ― выдохнула я. ― Катя, а ты-то не против?

― Нет, конечно. Прекрасная идея, можем выбрать интересную песню для нашего сочетания голосов. Спасибо, Вероника!

― Спасибо! ― поспешно повторила я.

Ещё ни разу я не выступала на публике в составе дуэта, да и в целом куда больше любила сольные выступления, но оказаться на серьезном концерте? Это же просто мечта!

― Мам, помнишь, вы обещали приехать на мой концерт?

― А что, уже?

― Да!

― Ух ты, поздравляю! И когда же?

― Через три недели, в субботу вечером. Сможете?

― Да, конечно.

― Там, правда, только одна песня будет, и та ― дуэтом.

― Ну и что, всё равно здорово. Надо же с чего-то начинать!

― Согласна, буду очень вас ждать!

Положив трубку, я пошла на кухню. Валера зашел следом:

― И что за концерт?

― Просто концерт. Учителей школы. Придешь?

― Да, конечно, ― обнял он меня.

Аккуратно высвободившись, я открыла холодильник:

― Твой день как?

― Да как всегда.

― Что расскажешь? ― привычно пошутила я. Эту фразу я повторяла день за днем, месяц за месяцем, а Валере всегда было нечего сказать.

Вот и сейчас он лишь шутливо закатил глаза. Сев за стол, я продолжила:

― Нет, ну должно ведь быть хоть что-то? Ты ведь ходишь на работу, читаешь что-то в интернете?

― Ну плохой из меня рассказчик, ты же знаешь. Не умею без темы говорить.

― Так давай на тему какую-нибудь.

― Предложи.

― Твоя очередь.

― Почему?

― Потому что всегда говорю я.

Помолчав, он спросил меня, на каком я уровне в компьютерной игре, в каком баре будет проходить концерт и какой фильм я хотела бы посмотреть.

Вглядываясь в него, я пыталась понять, права ли Зоя. Люблю ли я этого человека? Я предложила Валере встречаться потому, что жутко боялась одиночества. Его молчание на первом свидании я списала на волнение, а в дальнейшем тишину разбавляла сама, мне частенько не хватает слушателя. Но сейчас я большую часть времени разрывалась между репетициями и работой, а он глядел на меня как грустный щеночек, скучая дома, и во мне росло ощущение, что я нашла ребенка, а не жениха. Всю жизнь Валера прожил с родителями, и его характер был очевидным тому следствием.

Сейчас я задумалась ― насколько мне всё это нужно? Есть ли что-то, ради чего я могла бы каждый день мириться с раздражением от его вещей по всей квартире, доеденной без спросу едой и глупыми повторяющимися изо дня в день шутками вместо серьезных разговоров?

Я моментально влюбилась в кольцо на своем пальце и боялась, что никого больше не найду, но хочу ли я быть именно с этим неглубоким и пресным мужчиной каждое утро и каждый вечер своей жизни?

Моя посуду, я вспомнила наш разговор месячной давности. Я спросила Валеру, понимает ли он, что временами я могу быть занята так, что не найду на него времени.

― Ты о работе? ― уточнил он.

― А если о пении?

― Ну недели через две я бы напрягся.

― Почему? Ты ведь в курсе, как для меня это важно.

― Это просто хобби, оно не приносит денег, в отличие от работы.

― То есть у меня в жизни не может быть ничего важного?

― Я ведь спокойно выношу твоё отсутствие из-за репетиций. Важно ― и ладно, но как что-то может быть важнее меня?

― У каждого свои приоритеты. Разве у людей в отношениях не может быть своих увлечений и интересов? Смотреть в одном направлении, а не друг на друга. Развиваться. Это ведь главное?

― Если есть другие приоритеты ― зачем отношения? ― спросил Валера, и разговор на этом заглох.

Пение захватывало меня всё сильнее. Лишь когда я пела ― я чувствовала, что живу, и никакой секс и обнимашки этого не заменят. Не встречая открытого сопротивления, я всё же чувствовала непонимание, как в моей жизни может требоваться что-то кроме него, как я могу быть не счастлива лишь от факта его существования. Я же, в свою очередь, не понимала, как можно не увлекаться ничем. Крутя кольцо на пальце, я мучительно думала ― уйти? Как жить дальше? Вдруг никого лучше мне не встретится? Ведь стабильность, хорошие родственники, планируемая покупка квартиры…

Лишь засыпая, я приняла решение ― подожду. Возможно, моё охлаждение временно, и уже скоро я вновь буду ощущать нечто важное к жениху. Пока же буду стараться держать дистанцию, чтобы не раздражаться и не разрушать остатки отношений.

Валера в это же время притянул меня к себе и поцеловал. Вздрогнув, я пробормотала, что уже поздно и пора спать. Лишь через пять минут, успокоившись, смогла вернуться мыслями к выбранной Катей песне, предвкушая скорую репетицию…

Встреча с Катей была назначена на следующий вечер, и я не планировала задерживаться на работе, но за час до выбранного времени получила сообщение с извинением и просьбой перенести. Домой спешить, как и прежняя владелица кабинета, я не хотела, а потому спустилась навести порядок на абонементе. Обычно этим занималась Зоя, но из-за начавшейся учебы по вечерам разбор книг часто переносили на утро.

За сортировкой меня и застала Анастасия Витальевна.

― Опять перерабатываешь? ― покачала она головой.

― Добрый вечер, да, планы вот отменились, решила задержаться.

― А что же твой жених? Или планы были как раз с ним?

Я поморщилась.

― Не хочу пока идти домой, позже.

― Поссорились? Впрочем, это не моё дело, извини.

― Не поссорились, я просто в своих чувствах запуталась. Всё детство я училась жизни по книгам, но они дают ответы не на все вопросы.

― Книга отражает лишь взгляд автора, не более. Чаще всего истории служат тому, чтобы отвлечься от жизни, а не учат ей. Если мы говорим о художественной литературе, конечно.

― Я и по психологии отношений много читала, но эти знания не помогают сейчас понять, что я ощущаю к человеку.

― Может, стоит отдохнуть от размышлений? Тебе пора бы взять отпуск, не считаешь?

― Я ведь ездила в ноябре. Да и денег особо нет…

― Кажется, в декабре со всей этой отчетностью я забыла про премию за твой вклад в деятельность библиотеки. Доработаешь эту неделю ― и отправляйся куда-нибудь на пару недель, хотя бы к родителям, договорились?

― Спасибо, Анастасия Витальевна. Мне кажется, ни на одной работе у меня не было такого чуткого руководителя!

― Рада слышать. Не сиди тут допоздна, смотри.

― С чего это ты вдруг? ― спросила Алиса, размешивая сахар в чае. ― Нет, мне всегда, конечно, казалось, что твой мужик камушек, но тебя вроде его неподвижность раньше устраивала?

― Ну да, со временем только проявилось. В начале отношений я со всем была готова смириться.

― Тебе же был нужен мужик.

― Да, я хочу замуж… И Валера вполне подошел, первый, кто ответил мне взаимностью и не был при этом совсем уж отталкивающим. А сейчас весь этот быт давит всё сильнее, а я не могу понять, ради чего преодолевать трудности. Любила ли я его вообще?

― Может, ты просто устала? Ты всё свободное время уделяешь репетициям, и тут от тебя требуют внимания, ласки и заботы. Я тоже ничего не хочу, когда выматываюсь.

― Да, возможно. Меня вот и отправляют отдыхать.

― Куда поедешь?

― Не знаю. Может, к родителям, а может, в санаторий какой-нибудь недорогой. Пока не обсуждала с мамой их планы на ближайшие две недели.

― Неплохо в любом случае.

― Ты как съездила? Как Милан?

― Извини, что отменила всё позавчера, ― едва успев открыть дверь, уже щебетала Катя.

― Ничего страшного! Ой, как у тебя уютно!

Катя ― не Матвей, заниматься было решено дома. У меня в квартире целыми днями сидел Валера, бесцельно блуждая по интернету, а она жила одна, в студии, о какой я мечтала не один год.

Барная стойка, отделяющая кухонную зону, кровать в нише, скрытой занавесками, в углу примостились диван с креслами, уступая центр комнаты синтезатору.

― Чай, кофе?

― Давай чай, черный и с сахаром.

― Может, фруктовый?

― Да, отлично, спасибо.

― Кажется, ты говорила, что предпочитаешь кофе?

― Редко пью его без взбитого молока.

― О, ну у тебя дома, должно быть, стоит крутая кофемашина?

― Нет, ― усмехнулась я. ― Машины, которые мне нравятся, стоят от ста тысяч и выше, этого хватит не на один год походов в кофейни.

Катя улыбнулась и протянула мне чашку.

― Знаю, у тебя работа, но не хочешь ли развеяться? ― спросила она неожиданно.

― У меня отпуск на следующей неделе, а что такое?

― Да я занимаюсь в театральной студии, студия моего друга, я тебе про нее говорила. Сейчас мы планируем выбраться за город на несколько дней. Снимем коттедж. Ребята сказали звать как можно больше знакомых, а нам с тобой не помешают дополнительные репетиции. Что думаешь?

― Шикарная идея, спасибо! Думаешь, я никому не помешаю?

― Что ты, там будет такая разношерстная компания. Все любят интересные знакомства. Вечерами будем организовывать камерные спектакли, а днем ― гулять. Снег уже сошел, так что в лесу должно быть очень хорошо.

― Убедила-убедила!

― Тогда давай пей чай ― и заниматься!

― Эй, ты что такая грустная? ― заглянула ко мне Зоя.

― Да так, ты своими словами пробудила во мне сомнения.

― Какими именно? ― присела она на стул напротив.

― Ну, по поводу Валеры, что я его не люблю.

― И?

― И ― не знаю. Может, мне кажется. Я ведь люблю себя накручивать… Мне комфортно, но он меня не привлекает ни интеллектуально, ни физически…

― Я не буду претендовать на источник истины, я не Библия. Но, если помнишь, я просила тебя не уйти от него, а подумать, чего ты сама хочешь от жизни.

― Вот и думаю… В отпуске надеюсь развеяться.

― Куда поедешь?

― С девочкой с пения, Катей, и её какой-то театральной студией за город.

― Подожди, ты дружишь с Катей? Мини-мисс Россия?

― Да, а ты её знаешь?

― Она и есть та подруга, о которой я говорила.

― Серьезно? Но она говорила, что пришла не сильно раньше меня…

― Да, и за первые же недели занятий успела подробно рассказать, как там круто, ― засмеялась Зоя.

― И давно вы дружите?

― Со школы. Сейчас уже реже общаемся, но стараемся списываться хоть иногда. Как она тебе?

― Очень целеустремленная барышня, восхищаюсь ей.

― Ой, это ты целеустремленная. Она привыкла плыть по течению и, как правило, боится принимать решения. Пойти учиться она собирается уже не первый год. Мы потому сейчас и меньше общаемся ― мне неловко говорить ей о своих планах на поступление в магистратуру.

― Уверена, рано или поздно она решится.

― Не говори ей, что я это рассказала, ладно?

― Конечно, не скажу. Я не самый уверенный в себе человек, но вдруг смогу ей помочь решиться.

― Ты всё поймешь насчет Валеры, я уверена, не грусти!

― А у тебя с Германом как?

― На этой неделе вроде чуть больше общаемся, посмотрим… Хорошего отпуска, не забывай писать!

Погода стояла удивительно теплая для марта. Из окна электрички я рассеянно наблюдала за маленькими островками посеревшего снега, изредка переводя взгляд на книгу, которую держала раскрытой на коленях все три часа.

Напротив меня сидел очень симпатичный темноволосый парень. Искоса поглядывая на него, я ощутила, что поездка вдвоем в таком маленьком пространстве ― вещь очень интимная.

Закутанная в шарф поверх куртки, я не ощущала себя красавицей и даже не пробовала флиртовать, просто осторожно наблюдала. Так и ехали в наушниках, чуть не соприкасаясь коленями, не сказав ни слова за всю поездку. Проводив его взглядом на платформе, я отправилась искать такси.

До места назначения (парк-отель на берегу Волги в Тверской области) я добралась вовремя. У ворот, помимо Кати, собралась только пара человек. Познакомив нас, Катя потянула меня показывать нашу комнатку на чердаке.

В огромном коттедже было шесть спален. Я ни разу ещё не бывала в подобных домах, и едва ли оказалась бы при других обстоятельствах ― арендовать его меньше, чем на 10—12 человек, смысла не имело, а я никогда не была столь общительной.

Наша комнатка была на двоих, так что Катя спасла меня от круглосуточных коммуникаций с незнакомцами, что не могло не радовать.

― Как тебе?

― Шикарно! ― искренне воскликнула я.

Стены, пол и потолок ― всё было обито деревом, из окна вид на реку, по которой медленно плывут обломки льда. Территория захватывала немалый кусок леса. На полу у моей кровати лохматый ковер, на который я уже мечтала лечь, оставшись одна.

― Располагайся, пойду встречать остальных, ― прочитала мои мысли Катя.

Лежать на ковре у кровати было смешно и уютно. Вглядываясь в солнечные блики на потолке, я ощутила, что плакать совсем не хочется, а хочется гулять и может даже ― выпить. Поднявшись наконец, я заметила на берегу рыбака в яркой шапке с помпоном.

Отдых начинался прекрасно.

Открыв глаза, я не сразу осознала, что за окном уже темно, а я умудрилась уснуть, разбирая вещи.

Как правило, я слишком сильно себя контролирую, чтобы задремать, не сделав все дела и не поставив будильник. Спонтанного сна не случалось уже несколько лет.

Привычной головной боли после дневного сна не наблюдалось, и настроение только улучшилось.

Спустившись на первый этаж, я обнаружила маленький театр ― как Катя и обещала, показывали спектакль, причем Шекспира. Ромео играл кудрявый высокий парень в изумрудной водолазке, Джульетту ― стройная брюнетка в вишневом платье чуть ниже колена.

Катя заметила меня, обернувшись к дверям, лишь во время аплодисментов.

― Доброе утро, соня! Извини, не стала тебя будить, ― подошла она ко мне, пока ребята разбирали прошедшую постановку.

«Джульетту» представляли мне днем, хотя я и не запомнила её имени. «Ромео» же дружелюбно улыбнулся и спросил:

― Катя, ты идешь?

― Сейчас нет, надо ужин начинать готовить.

Кивнув, он потянулся к куртке, висевшей на спинке кресла, и вытащил пачку сигарет и зажигалку. Из куртки выпала та самая красная шапка, которую я приметила из окна.

― Вон, пусть Лора составит тебе компанию, ― предложила Катя. ― Тебе ведь надо осмотреться, Лор, верно?

― Окей, я только зайду за курткой.

Парень ждал меня у дверей, когда я спустилась вновь.

― Я Слава, ― протянул он ладонь.

― Лора, очень приятно.

― Ты ― подруга Кати, так?

― Мы занимаемся вместе в вокальном кружке. Разве она курит, кстати?

― Нет, а что?

― Ты позвал её, ― пожала я плечами.

― Она часто выходит со мной, просто поговорить. Я уже привык. Кроме меня в студии никто не курит. Как и ты, верно?

― Давно курила, на первом курсе института, за компанию. Потом как-то надоело.

― Везет, ― улыбнулся Слава, растягивая сигарету на ходу. ― Что тебе показать?

― Так темно же, можешь не заморачиваться экскурсиями. Я уснула днем и сейчас просто рада проветриться.

― Понимаю.

Мы шли вдоль берега, огибая пятна едва заметного в темноте снега. Река приятно шуршала.

― Ты рыбачил? Я видела из окна.

― Надеялся на чудо, но глупых рыб не обнаружилось.

― Рыбалкой ведь и зимой занимаются?

― Подледной только, а я тулуп не прихватил, ― рассмеялся он.

― Давно занимаешься в театре?

― Я его создатель. У нас небольшое творческое объединение, выступаем в школах и детских садах в основном, но бывают и для души постановки. Вот сейчас решили просто попрактиковаться без публики.

― Я рада быть вашей не-публикой.

― Понравился отрывок?

― Видела не весь, но ― да. Я люблю театр во всех его проявлениях.

― И поешь?

― Да.

― Долго?

― Возобновила занятия недавно совсем. Пока не знаю, что из этого получится.

― А что ты хочешь получить?

― Счастье?

― Мощно, ― усмехнулся парень. ― Надеюсь, счастье от процесса, а не от славы?

― Не хочется самой для себя петь, публику бы для «процесса» найти. Но да ― всемирной известности не ищу.

― Понимаю, ― вновь кивнул Слава. ― Я такой же. И думаю поэтому, что у тебя всё получится. Если смогу чем-то помочь ― постараюсь. Главное помни, что надо ориентироваться на ощущения, ― указал он на грудь, затем на голову, ― а не на мысли. Ум часто деньги со счастьем путает.

― Хорошо, спасибо. А у тебя театр ― основной источник дохода?

― Нет, и вряд ли станет, по тому же принципу, ― вытряхнув щелчком остатки пепла, он сунул окурок в карман. ― Пойдем помогать салаты делать.

Катя ела как птичка, совсем немного, и при этом готовила отменно. Как посредственный кулинар, я могла помочь лишь в соответствии с четкими пошаговыми инструкциями, но помощников для приготовления ужина хватило и без меня.

Запеченное в духовке мясо и салат Цезарь оказались вкуснее, чем в московских ресторанах, где я бывала.

― Ты просто волшебница! Где научилась? ― спросила я Катю, помогая убрать со стола. ― Ты ведь живешь одна?

― Да, поэтому и хватает на всё времени, ― рассмеялась она. ― У меня достаточно строгая диета, и часто готовить самой проще, чем изучать состав готовой еды. Ну что, репетируем?

Работать с ней было легко, после множества курсов она понимала, какие объяснения эффективнее и приятнее для напарников.

― Мне кажется, ты могла бы свои курсы вести. Школа благородных девиц!

Катя хмыкнула.

― Мне наверняка понадобится для этого ещё и педагогическое образование.

― Но можно ведь и переквалификацию после основного диплома получить. Или вот ― в театральном наверняка учат на руководителей коллективов?

― Этот основной диплом получить бы сначала! Но вообще спасибо за идею, я и не думала об этом.

― А когда поступать планируешь, кстати?

― Зоя настучала? ― улыбнулась она.

― Почему ты так решила? ― я ощутила, как щекам становится горячо.

― Да она вчера упомянула, что вы работаете вместе и почти сразу подружились.

― Удивительно, правда? Начали общаться, даже не зная о существовании общей подруги. Более того, если бы не ты ― я бы могла никогда эту студию вокальную не найти… Но всё же, что с учебой?

― Я не знаю, как определиться с направлением, с чего начать.

― Хочешь, институты вместе посмотрим? В Москве очень много всего интересного. Я, правда, не видела тебя на сцене ещё в качестве актрисы, но уверена, что конкурс ты пройдешь. Идеал недостижим, и иногда тебе есть ещё чему учиться, интересного в мире много.

― Ну и что мне даст учеба, по-твоему? Я ведь и так выступаю, а тут придется ужимать время на работу, на увлечения ― не на месяц, а на несколько лет!

― Согласна, сама не пошла в магистратуру, не желая терять время и силы. Но я туда особо и не хотела, а ты?

― Не знаю… Хочу, на самом деле. У меня есть ощущение, что многое в этой жизни я пропустила. Хочется побыть студентом, пусть и старше однокурсников. Хочется ещё раз попробовать заняться учебой, на этот раз меня мама дергать не будет.

― Вот видишь! И к тому же, если не понравится ― бросить или перевестись всегда успеешь. Это куда проще, чем сомневаться ещё несколько лет.

― Убедила, ― вздохнула Катя с улыбкой. ― Посмотрю на днях сайты институтов, попробую выбрать что-то подходящее. Ты сама-то музыкальное образование пока получать не хочешь?

― Сейчас ― нет. Пока что не хочу. Мне и с Вероникой занятий хватает. Вот когда ей нечему будет меня учить ― тогда задумаюсь.

― Хорошо!

Утром я проснулась очень рано, сказывался дневной сон накануне.

Слава снова стоял на берегу с удочкой, и я тихо оделась, чтобы не будить Катю.

― Утро доброе! ― махнул он, издалека заметив меня.

― Привет! Я погуглила про рыбалку, ― встала я рядом, осматривая берег, который на рассвете впечатлял ещё больше. Зелень елей и сосен позволяла забыть, что до лета ещё далеко, и даже прошлогодняя трава выглядела гармонично. Широкая река, блестящая в лучах только вставшего солнца, напомнила мне о водохранилище в родном городе, которое с моста казалось поистине бескрайним, и на секунду я ощутила прилив ностальгии.

― И что пишут?

― Пишут, что время года ты выбрал неподходящее. Якобы рыба сейчас клюет от случая к случаю.

― Знаю, я даже ведро для улова не брал.

― Разумно. Но знаешь, что ещё пишут?

― Удиви меня.

― Что главное в рыбалке ― это удовольствие. И, в общем-то, рыбачить можно в любое свободное время.

― Мудрые какие сайты у тебя, ― хохотнул Слава.

На его пальце блестело обручальное кольцо, которое я не заметила накануне. Впрочем, и мой палец уже не пустовал, так что было бы странно задуматься об этом симпатичном, веселом, интересном мужчине…

― Так что же ты поешь? ― прервал этот самый мужчина мои мысли.

― Разное, ― ответила я, не испытывая такой неловкости от разговора, как с Валерой. Творческий человек, Слава понимает моё увлечение.

― А вот эту песню знаешь? ― Слава достал телефон и включил довольно популярный трек двухтысячных.

― Конечно.

― Супер! ― он прислонил удочку к дереву, присел на скамейку у воды и похлопал ладонью по месту рядом с собой, сосредоточенно копаясь в телефоне.

Оглядев скамейку ― не холодная и мокрая ли ― я присела, заинтригованная.

― Что такое?

― Нашел тут одно приложение, обещают профессиональное звучание. Надо проверить.

― Ты что, хочешь сейчас петь? Спят ведь все ещё!

― Нормально, проснись и пой. Её без дуэта неинтересно записывать.

Отбросив попытки спорить, я нашла в интернете текст и кивнула на вопрос «готова».

Петь вдвоем уже не казалось чем-то странным. Да и со Славой было достаточно комфортно, хоть я знала его второй день. Мужская партия вокальных данных не требовала, свой текст он просто начитывал, а я старалась выводить все ноты.

― Здорово! ― подытожил Слава, прослушав пару раз запись и подобрав эффекты. ― Выложу в соцсети, не против?

― Да, мне тоже нравится. Скинь, попробую и у себя выложить. Ну что, возвращаемся к рыбе?

― Ой, да фиг с ней, ― зевнул он. ― Пойдем лучше омлет жарить, умеешь?

― А то! Моё коронное блюдо, между прочим!

Я не заметила, как пролетела эта неделя. Познакомившись лучше с ребятами, я даже успела подготовить к последнему вечеру маленькую роль в финальной постановке. Уезжать было грустно.

― Чего затосковала? ― присел рядом со мной Слава, я смотрела на реку.

― В мире слишком много проблем, не хочется возвращаться к обычной жизни.

― К чему-то конкретному? Или к кому-то? ― покосился он на кольцо.

― Да, похоже, что к кому-то.

― И вы не любите друг друга? Если любите ― всё ведь можно пережить.

― Думаю, что не люблю.

― Женаты?

― Нет.

― А, помолвка. Но ты ведь сказала «да»?

― Это я сделала предложение.

Он хмыкнул.

― Тем более ― зачем?

― Не знаю, страшно быть одной, показалось, что он ― хороший вариант, подходил по многим параметрам.

― Но нет чувств?

― И чувств нет, и взгляды на жизнь разные, и характеры.

― Так значит, стоит расстаться?

― Боюсь, очень боюсь… Но да, думаю, что надо.

― Разберешься! ― приобнял он меня за плечи. ― И ведь ты не останешься совсем одна? Друзья, родные есть?

― Есть. Мама, правда, огорчится наверняка. Но она меня любит и любое решение примет, лишь бы я была счастлива. Как только узнать, что выбор мой не был сделан под влиянием минутных эмоций?

― Расслабься и попробуй почувствовать, чего тебе хочется. Ложится ли он в ту самую картину твоего счастья? Уж лучше уйти сейчас, а не через двадцать лет, верно?

― Верно. Спасибо тебе.

― Пожалуйста. Всегда рядом, если что.

Я решила не торопиться. Съездила к родителям, много пела, готовилась к концерту. Валера всё больше превращался в тень, прямо Вронский. Выбор был сделан, как бы меня ни страшило будущее. Через неделю после поездки к Волге, за пару дней до концерта, мы расстались.

Глава 5. Прибой

― Ты в порядке? Вид рассеянный, ― отметила Вероника, оставшись со мной и Катей после группового занятия.

― Да, ― соврала я. В порядке я не была, потому что Валера не смог съехать сразу, и уже второй день мы усиленно избегали друг друга. В двухкомнатной квартире это не так сложно, как могло бы быть в общежитии, например, но напряжение росло.

Расстались мы спокойно, он пришел к тем же выводам, что и я ― мы ждем друг от друга разного. Но бесконечные обсуждения договора на квартиру, оплаты интернета, информирования хозяев, блокировки общих карт отношения не улучшали.

Уйти в вокал было неожиданно сложнее обычного, напряжение не давало войти в состояние потока, зато по поводу концерта волнения не было.

― Не переживай, вместе мы справимся, ― шепнула Катя, и я благодарно улыбнулась ей.

― Последние советы для подготовки к завтрашнему событию! ― объявила Вероника.

С репетиции я пришла в наконец-то пустую и при этом неожиданно гулкую квартиру. Ключ Валера оставил консьержу, и прощаться нам не пришлось.

Обойдя комнаты, я ощущала дыры в пространстве. Они не были в логичных местах, откуда забрали вещи, дыры эти ощущались прямо в воздухе квартиры. Не сумев заплакать от секундного приступа тоски, я открыла все окна и принялась двигать, перевешивать, перетряхивать окружающее пространство.

Иногда вместо двух соединенных судеб остаются лишь две связки ключей ― на одну больше необходимого. Но процесс очищения для меня новым не был, а потому через двадцать минут я уже не грустила. Посмотрела серию мыльной оперы с любимым актером, полежала в ванне с романом Питера Мейла, впервые за время жизни в квартире запустила огромный напольный фонтан, поняла, когда он не заработал, что вылить воду будет непросто, облила себя и весь пол, почти устроив потоп, пока перетаскивала эту глыбу в ванную, смеялась, вытирая плитку полотенцами, и наконец почувствовала себя по-настоящему свободной.

Самое время для репетиции перед сном…

Я уже и забыла, как круто просыпаться в пустой квартире. Под мелодию будильника, а не по вибрации браслета. Краситься под музыку, носиться в поисках колготок и подводки для глаз по квартире, открыть везде окна и зажечь свет. Не бояться никого разбудить. Новая свободная жизнь, в которой я разрешала себе быть одной и оставаться собой, начиналась восхитительно.

«Ты видела?» ― пискнуло сообщение от Славы.

«Нет, что случилось? Привет».

«Привет. Зайди на страницу с нашей песней. 1000 прослушиваний, 400 лайков».

«Как?!»

«Меня репостнули знакомые из других театров и наши все. Ты проснулась знаменитой, принцесса».

Проверив, что мне не показалось, повторно через полчаса, я заметила, что добавилась ещё пара прослушиваний. Скриншот выложила с подписью «Люблю всех, кто меня слушает», поехала встречать родителей.

Мама не была в восторге от разрыва, как и бабушка. Папа оставил мнение при себе.

С вокзала приехали ко мне, где папе был выдан ноутбук с любимыми онлайн-играми и книги, а мы с мамой отправились на Арбат.

Арбат ― одно из немногих мест в Москве, которые хороши в любое время года. Кофейни с летними верандами и теплом залов, художники, матрешки, иностранцы, музыканты, магнитики, платки, стенды московских сезонных фестивалей. Мама влюблена и в атмосферу старого Арбата, и в огромный книжный на Арбате новом. Книги она не покупает, лишь листает, осматривает и вносит в список для скачивания позднее. Я и сама не умею выбирать книги, не полистав их, а потому рада бродить с ней по залам в поисках бесконечно переставляемых с места на место любимых авторов.

В кофейне на втором этаже книжного как всегда было людно и шумно, но это единственное место, где мы с мамой берем кофе. В городе обычно ходим за едой, а не просто посидеть.

― Ты уверена в своем выборе?

― Абсолютно. Я всё обдумала. Не переживай, я обязательно встречу ещё того самого. Как там твой знакомый говорил ― мой фрукт ещё не созрел, скоро обязательно упадет мне на голову? Уверена, что не пропущу.

― Хорошо. Я уже успокоилась. Оно, наверное, и к лучшему, ты вот вся в музыке, да?

― Именно! Представляешь, нашу песню уже столько людей лайкнуло!

― Нашу ― это чью?

― Ну, я говорила тебе про мальчика из поездки…

Каким будет моё первое выступление на большой сцене? Забавно, что каждое новое выступление я считаю «первым серьезным», но уровень их и правда растет. Это как говорить раз за разом «Теперь-то точно любовь, а раньше всё несерьезно было».

«В шесть начало, да?» ― сообщение от Зои.

«Да. Бронирование столиков не могу организовать, указанный на афише телефон не отвечает».

«Я наверное раньше приеду, как раз и узнаю, что к чему. Нас сколько?»

«Мы с Катей, ты и мои родители. Но они вроде хотят отдельно сесть, чтобы не смущать».

«Поняла. Не накручивай там себя особо. И ракушку не забудь».

«Как ты узнала про ракушку?»

«А зачем она ещё тебе была нужна на корпоративе?»

«Всё-то ты замечаешь! Спасибо. Постараюсь не волноваться, до встречи».

Перед концертом мы с родителями успели поужинать, на этот раз я ела осторожно, боясь повторения приступов тошноты. Мама подкладывала мне салата и обещала, что пройдет всё превосходно.

Зоя написала, что столики есть только на четверых, но тут и Катя сообщила, что приведет с собой Славу. Всё складывалось успешно.

Небольшое темное помещение бара не поражало воображение. В дверном проеме приходилось пригибать голову, фиолетовый свет убил мою надежду на качественные фото и видео, зато всё для выступления было обеспечено ― микрофоны, занавес, звукооператор. Зал на первом этаже нашей вокальной студии был красивее, но там отсутствовала такая разношерстная публика ― мужчины в кожаных куртках занимали места рядом с тетушками провинциального вида в платках.

Родители быстро нашли место за стойкой, я же, оглядевшись, нашла наш столик и тут же попала в объятья Зои, Кати и Славы.

― Ты никогда не волнуешься? ― спросила я, вглядываясь в лицо Кати.

― Не то чтобы совсем. Я ведь всегда могу упасть со сцены или порвать случайно платье, ― рассмеялась она. ― Мне не хочется выглядеть глупо, как и любому человеку, но у нас с тобой удачная песня и хорошее сочетание голосов.

― А вдруг я всё запорю?

― Забудь об этом. Каждое выступление ― маленький независимый кусочек жизни, невероятный опыт и вполне неплохой шанс. Есть только сегодняшний вечер, хорошо? Здесь мы, здесь твои родители ― спой для нас с этой сцены, мы будем любить тебя в любом случае, как бы ты не вывела эти ноты.

― И в случае, если я испугаюсь и сбегу, верно?

― Но ты и сама понимаешь, что не сделаешь этого? ― уточнила Зоя. ― Я знаю мало таких упорных людей. Ну разве что много паникуешь в процессе.

― Согласен! ― оторвался Слава от бутылки пива. ― Вон какой трек мы с тобой забабахали за пять минут. А всё потому, что не думала слишком много.

― Трек? ― удивилась Зоя.

― Да, Слава только утром сообщил. Он выложил песню, которую мы записали для проверки приложения на его телефоне, и нас неожиданно слушают.

― Очень даже ожидаемо! ― возмутился Слава.

― Да-да, конечно, ты же звезда сцены, прости.

― Ты тоже, просто сама ещё об этом не знаешь, ― подмигнул он, открывая новую бутылку.

― Девушки, вы выступаете? ― подскочил к нам невысокий мужичок в сером мятом костюме. ― Вам не говорили, что надо прийти на проверку звука заранее?

― Выступаем, не знали, ― кинула на меня быстрый взгляд Катя.

― Тогда фонограмму ― звукачу, бегом. Вторые пойдете?

― Пойдем, ― неуверенно подтвердила я.

― Ты же боялась? ― шепнула Зоя.

― Вот-вот, лучше уж сразу отмучаться, как на экзамене.

Зал со сцены не стал казаться больше. В глаза бил свет, и я почти не вглядывалась в зрителей, даже родителей не искала. Хореографию мы готовить не стали, просто сидели на барных стульях спиной друг к другу, так что смотрела я большую часть выступления в глубины закулисья. Катя мужественно взяла на себя исполнение первых строк, и я успела вдохнуть и выдохнуть, прежде чем запеть.

Аплодисменты в тишине после фонограммы показались очень громкими, Зоя даже выкрикивала что-то, подталкивая в бок флегматично улыбающегося Славу. Папа тоже выглядел довольным, жаль, что не узнаю его мнения о выступлении сразу, озвучит мысли, как всегда, маме, не мне.

Родители крепко меня обняли, мама прошептала, что ей очень понравилось, папа поцеловал в щеку, после чего они уехали. Мы же решили посмотреть все выступления, расслабившись после своего.

Девочка, пытающаяся изобразить рок, очень громкий инструментальный ансамбль, рэпер, не успевающий произнести часть слов, были милы, но не впечатляли. Видимо, они занимались ещё меньше нас. Зато преподавателям не было равных ― такого чистого вокала я не слышала вживую уже давно.

Выступила и Вероника. При нас она обычно пропевала лишь короткие фрагменты для иллюстрации объяснений, и я не задумывалась, какой у неё сильный голос. Исполняла она отрывок классической оперы ― это могло бы быть скучно, но почти все в зале перестали пить, жевать и разговаривать. Не хлопала лишь одна зрительница, её, судя по всему, привел на концерт мужчина, получавший удовольствие и бесивший её этим ещё больше. Я следила за ней весь вечер, девушка прожигала спутника взглядом, но стойко дослушала все песни.

Слушая Веронику, я осознала, какой долгий путь лежит впереди в моем обучении. Впрочем, это не пугало ― вдохновляло.

После концерта, уже в дверях, нас поймал тот же мужичок в костюме и попросил уделить ему пять минут.

― Прекрасный концерт, как вы считаете? ― начал он издалека.

Его кабинет походил на пристанище любителя музыки даже меньше, чем мой уголок в библиотеке. Грамоты «Лучший клуб месяца», семейные портреты с собакой колли, несколько книг по менеджменту ― вот и всё разнообразие.

― Действительно, ― нейтрально ответила Катя.

― Вы особенно выделялись сегодня из, хм, молодого поколения. Интересует ли вас более стабильная карьера?

― Что вы имеете в виду? ― уточнила я.

Почти не замечая меня, он то и дело бросал взгляды в декольте Кати.

― Хочу предложить вам, девушки, одно или два выступления в неделю.

― Спасибо, я вынуждена отклонить ваше предложение, ― улыбнулась она.

― Ну, если вас беспокоят деньги, то, конечно, они будут. Тысяча за выступление ― достойная оплата для начинающих звезд!

― Нет-нет, просто у меня очень плотный график. А вот Лоре, думаю, ваше предложение подходит. Ты как?

― Попробовать можно, ― только сейчас я заметила, что почти не дышу, сделала глубокий вдох и поставила ноги ровнее, как учили на психологических тренингах.

«Илья Васильевич» (судя по табличке на столе, по крайней мере; представиться мужчина забыл) недовольно перевел глаза на меня. Видно было, что ему жаль упускать Катю, а меня он считал лишь приложением к основной добыче. Но, оценив степень уверенности девушки в своем отказе, он кивнул:

― В следующую пятницу в восемь, не опаздывайте. Пять песен минимум, милочка. Как вас, напомните?

― Лора.

― Илья Васильевич, да. До встречи, ― и он встал, торопясь закрыть за нами дверь.

― Это что, всерьез? ― прошептала я Кате.

Она лишь кивнула с улыбкой и погладила меня по плечу.

Отмечать данное событие отправились вчетвером. На моё сообщение «Я задержусь» мама ответила, что ничего страшного, они уже ложатся, обсудить всё мы ещё успеем утром.

Зоя была, казалось, рада даже больше меня. После визгов восторга она деловито повторно оглядела бар и констатировала, что освещение ужасно, но сцена вполне приличная для начала.

В зале за время нашего отсутствия стало больше людей, столы передвинули, музыка звучала из колонок. Разнообразие посетителей, впрочем, сохранилось. Когда мы начали искать, где отмечать, узнали, что до ближайшего бара минут двадцать, не меньше. Популярность, пусть и вынужденная, моего будущего места работы не могла не радовать.

Катя с Зоей обсуждали предстоящее начало учебы, Зоя активно призывала идти на подготовительные курсы. Она даже обернулась ко мне за поддержкой, но я лишь пожала плечами. Приехав в Москву издалека, перед учебой я такой возможности не имела. Пыталась заниматься дистанционно, но с отрицательным результатом ― почти нетронутые книги до сих пор пылятся в глубинах квартиры родителей.

― Что там с нашей растущей популярностью? ― спросила я Славу. Несмотря на количество алкоголя, он был бодр и весел.

― Растет, что ж ещё! Я вот что думаю… ― он помедлил перед продолжением, и я на всякий случай уточнила:

― Что?

― Давай группу соберем?

― Шутишь?

― Нет, почему. Я же организовал театр. Нам бы ещё свои стихи и музыку ― вообще круто будет. Хотя хороших поэтов, конечно, днем с огнем…

― Есть у меня подруга, которая пишет песни… Ещё жаловалась, что выступать с ними никак не соберется.

― Класс! А с остальными музыкантами ещё проще. Ну что ты так скептически на меня смотришь, идея ведь шикарная!

― И что, будем выкладывать в интернет?

― Конечно. Репетиции требуют времени, правда, а твоя помолвка…

― Я разорвала помолвку, так что время найдется.

― Вот как. Странная реакция это, наверное, но ― рад за тебя.

― Спасибо. В общем ― я за. Особенно, если ты организатор. Я хочу петь и не буду отказываться от шанса, даже такого ненадежного на данный момент.

― Вот и ладушки!

В новом баре мы провели не один час. Зоя поглядывала на Славу с любопытством, я указала взглядом на его кольцо, она закатила глаза.

― Ты как вообще? ― шепнула, подвинувшись.

― Я в восторге от всех этих перспектив. Не ожидала столько движухи, что всё так завертится…

― По Валере не скучаешь?

― Что ты, счастлива. Никто не отвлекает, не требует внимания. Может, одиночество с коробками бумажных платочков прячется за углом, но пока я ловлю такой кайф от свободы, просто нереально! Хотя и страшновато в пустой квартире спать, замки несколько раз вечером проверяла.

― Супер! А с замками ― скоро пройдет, думаю, ты ведь жила раньше одна. Мне показалось, или у вас с отцом не очень отношения?

― Они… специфичные. Мы не особо общаемся, он человек неразговорчивый. Поэтому большую часть информации мы передаем через маму. Но я знаю, что он меня любит, в последнее время даже обнимать чаще стал, и как дела спрашивать при встрече.

― Ну, главное, чтобы тебя всё устраивало. Рада, что сближаетесь с годами. Слушай, а ты не поможешь мне убедить Катю пойти учиться?

― Даже не знаю как. Катя, а почему ты не хочешь на курсы?

― Мне и так есть чем заняться, там ведь наверняка будут рассказывать то же, что и на уже пройденных мной занятиях в кружках.

― А ты выбрала уже институт и направление?

― Да, пойду на театральное в ГИТИС, а там уже определюсь со специальностью. Может, и правда, как ты предлагала ― преподавать.

― Разве тебе не хочется проверить, подойдет ли ВУЗ? Ну и творческий конкурс, думаю, проще пройти будет.

― Знаешь что? Я пойду, но только при одном условии.

― Это каком? ― чуть не подпрыгнула Зоя.

― Ты идешь со мной, ― указала Катя подбородком на меня.

― Да что ты, где я, а где театральное.

― Не уточнила ― я на артиста музыкального театра, не обычного. Неужели неинтересно?

Я вздохнула.

― Не думаю, что моей зарплаты ― я ведь квартиру теперь снимаю одна ― на это хватит.

― Черт с тобой, золотая рыбка, оплачу тебе курсы, ― хихикнула Катя.

― Что? Нет, я не могу!

― Всё ты можешь, успокойся. Они недорогие, всего-то три месяца. Давай, составь мне компанию!

― Лора, ты сможешь! Я же говорила, курсы при институте ― это нечто! ― вторила Зоя.

Я взглянула на Славу в поисках поддержки, но он лишь усмехнулся:

― Если что ― я всегда рад новым актерам, ты на выезде неплохо сыграла. Ну и разве ты не хочешь получить серьезное музыкальное образование?

― К тому же, может тебя и не возьмут в сам универ, просто позанимаешься в группе, это как кружок, ― продолжала Зоя.

― Ладно, убедили!

― Ура! Значит, за это тоже надо выпить!

Слава после разговора по телефону надолго исчез. Нашла я его на крыльце с сигаретой.

― Ты что тут один? Ну, кроме очевидного.

― Да вот, проблема одна нарисовалась. Ты случайно романсы не поешь?

― Да, пою, а что?

― А капелла можешь?

― Да легко. А где и для кого?

― Завтра большой вечер искусств, рассказываем про три века ― от девятнадцатого к двадцать первому. И вот у меня певица простудилась, представляешь?

― Большой вечер?

― Да, человек на двести. Бал, отрывки пьес, стихи, концерт.

― Ты вот так просто берешь меня без подготовки? Я же и сама опозорюсь и вас…

― Все будут в масках, ты можешь не снимать свою весь вечер. Ну давай же, мы не хотим выкидывать песню из программы в последний момент.

― Ладно-ладно… Спасибо!

― Тебе спасибо. Ты справишься, как и всегда, хорошо?

― Постараюсь!

Что ни вечер с моим талисманом ― то невероятные приключения. Будет чем удивить маму и Алису.

Зоя нагнулась ко мне, будто читая мысли:

― Волшебная ракушка, а? Не зря я напоминала.

― Знаю-знаю, глупости.

― Нет, почему же. Как там эта банальная фраза звучит, «Чудеса случаются там, где в них верят?» Я не вижу в талисманах ничего плохого, есть магия или нет ― а самовнушение великая вещь.

― Ты сегодня сама как добрая фея, всё порхаешь вокруг, так поддерживаешь меня, спасибо!

― Да, стараюсь, ― улыбнулась она и изобразила руками трепетание крылышек.

― Что там нового за время моего отпуска? Как отношения с Германом?

― Ой, да не знаю даже. Думаю, мы тоже скоро разбежимся.

― Да ладно? Как жаль! Он так и не начал уделять тебе время?

― Уделяет, но только когда ему это удобно. Все эти три недели болел, мы не виделись. Хотя успел выпить с друзьями, да и на работу ходит… Сутки не отвечал на мои сообщения, когда условились пересечься, говорит ― спал, сильная температура. Ну не весь день же спал, можно хоть сообщение прислать, предупредить? Теперь вот не разговаривает со мной, потому что я мозг ему…

― Слушай, грустно, но он, видимо, не ценит то, что между вами. Если было бы важно ― поступал бы иначе. А ты сама-то как к нему?

― Очень привязалась. Ты ведь знаешь, у меня не было раньше ничего серьезного. Вроде как одной быть неплохо, а всё же ― вдруг это мой единственный шанс?

― Что за глупости! Не ты ли меня убеждала верить себе и разрывать тяжелые отношения? Да, в этой ситуации ты любишь, но стоит ли цепляться за такую одностороннюю связь? Ты красивая, умная, стильная. На учебу опять-таки скоро, там сколько знакомств предстоит! Обязательно встретишь ещё шансы.

― Да, ты права, конечно же, ― слабо улыбнулась она. ― Спасибо, я и сама не знаю, что со мной. Ведь это всё столько раз сама говорила!

― Со стороны часто проще увидеть некоторые вещи. Не кисни!

Разбрелись по домам мы уже после полуночи и, как ни странно, такси моё не стало тыквой, а платье ― лохмотьями.

― Это потому, что ты принцесса, а не Золушка, я же говорил! ― галантно поцеловал мне руку Слава. ― Завтра напишу тебе, пришлю программу вечера. Готовь бальное платье! Прийти надо будет заранее, часов в шесть, определиться, когда ты выйдешь выступать. Не дрейфь главное.

Родители проснулись рано. Мама удивлялась обилию событий вечера, как я и ожидала. Папа спрятался за газетой, но тоже выглядел заинтересованным и гордым.

После завтрака они сели в маршрутку, а я отправилась репетировать любимый романс, который исполняла в библиотеке. До сказочного концерта оставалось всего несколько часов…

Глава 6. Промежуточные итоги

Выбор платья сложным не был ― длинных и вечерних у меня хватало, как раз некуда было выгуливать после окончания института. С маской сложнее: подходящая нашлась лишь в третьем по счету магазине. Сказать, что я волновалась ― ничего не сказать, день на подготовку ещё никому не помогал выступить идеально.

Чудом не заблудившись, зашла в гулкий почти что дворец. Высокие потолки с лепниной, паркет, мраморные лестницы ― в атмосфере бала девятнадцатого века всё казалось сказочным.

Репетиция промелькнула незаметно ― в суете меня кое-как выслушали, объяснили, когда выходить и обещали предупредить за пару номеров до. Нарядившись в гримерке, я смешалась с толпой прибывающих гостей.

Стулья в зале расставили в два ряда, в центре уже танцевали актеры. Вальс, полонез, мазурка ― всё выглядело органично, будто и правда на старинном балу. Дамы перешептывались с кавалерами, прикрываясь веерами. Танцоры во фраках с улыбкой вытягивали танцевать приглянувшихся зрительниц, те хихикали, смущались, но вскоре уже лихо задирали ноги, прыгали, стучали каблуками и приседали в реверансах, запыхавшись.

Ко мне подошел мужчина лет пятидесяти, пытался убедить, что отсутствие навыков совершенно не страшно, но танец очень кстати закончился, и кавалер, разведя руками, исчез.

Из толпы, не в последнюю очередь благодаря форме, выделялся военный. Искоса я поглядывала на него, жалея, что не догадалась взять веер. Да и в зале становилось душно. Было ли так на балах? Открывали ли окна настежь до изобретения кондиционеров?

Офицер упорно танцевал лишь с одной барышней. Это совпадение вскоре объяснилось ролями в общей сценке ― Печорин и княжна. Было ли между ними что-то? Или юноша не был расположен к знакомствам?

Светские сплетни, не меняющиеся от века к веку, огибали волнами меня, привыкшую сидеть в углу, боясь пригласить кавалера даже на белый танец. Рядом присел раскрасневшийся Слава, во фраке, с бабочкой.

― Непривычно видеть тебя таким!

― Да и я не сразу вас узнал, барышня. Что же вы скучаете?

― Категорически не танцую. Неосмотрительные попытки в прошлом приводили к невообразимым конфузам.

― Ой, брось. Взгляни на этих милых дам от сорока ― думаешь, они умеют? Как я уже говорил, тебя даже никто не узнает. Да на кого ты всё время смотришь? ― обернулся он. ― А, вижу. Приглянулся? Познакомить?

― Чтобы я отдавила ему ноги? Нет, спасибо.

― А ну пойдем!

В следующий момент, не успела я возразить, меня уже кружили по паркету.

Ещё со школы я смутно помнила, что грамотный партнер ― основа, даже замена порой, умения партнерши. Вырастая, девочки уже не стоят на ногах у дедушки (а в моем случае ― бабушки, танцевать меня учила в детстве она), но всё так же могут прикладывать минимум усилий, если мужчина им это позволит. Слава вел меня так легко, будто я не весила свои 65 килограмм и мне не требовались платья с завышенной талией, чтобы выглядеть хрупкой. Было слишком весело, чтобы смущаться, но вот мы уже останавливаемся рядом с «офицером».

― Иван, барышня хочет танцевать, а у меня не всё ещё готово к выступлению.

― Барышня хочет танцевать, говоришь? Что же, как смею я вам отказать, ― поклонился Иван и тут же приобнял меня за талию, ведя обратно в центр зала.

― Правда, барышня не очень умеет, ― призналась я негромко с улыбкой.

― Не страшно.

Но не успела я оказаться в его объятьях и сделать несколько шагов, мелодия оборвалась и началась сценка. Поклонившись вновь, Иван отошел обратно к дверям. Лишь вздохнув и прислушавшись к выступающим, я смогла понять, что следующий номер ― мой. Видимо, об этом и хотел сообщить Слава, когда отвлекся на мои взгляды поверх его плеча.

Как ни банально, советы не врали, и с каждым выступлением я дергалась всё меньше. Проведя пальцем по краешку ракушки (пора бы сделать из неё брелок на сумку, раз количество выступлений всё растет), я шагнула в центр зала…

Иван моё выступление не слушал, исчезнув ещё на середине предыдущего представления. Вернулся он уже без маски и формы, как и остальные актеры, в обычном костюме. Начинался двадцатый век с Маяковским, Есениным, Цоем и военными песнями вперемешку. Стулья поставили в несколько рядов, оставив совсем немного места в центре для актеров, и видно цель теперь было хуже, зато не таким откровенным казалось моё наблюдение.

В новом облике Иван выглядел менее загадочным, но почему-то куда более знакомым. Где я могла его видеть? Лишь к поклону вспомнила, где видела эти руки, сжимающие книгу, этот наклон головы и чуть высокомерный взгляд. Мы ведь ехали вместе в электричке! Конечно, меня он не узнал бы и без маски, ведь совсем не смотрел тогда в мою сторону.

В холле я поймала Славу:

― Так вы все в одной студии?

― Нет, моих ребят здесь лишь четверо, мы прошли конкурс на участие. Иван ― из основного состава литературного клуба.

― Почему ты решил, что я о нем хотела узнать? ― смутилась.

― И правда, никаких причин! ― подмигнул Слава. ― Спела шикарно, зря беспокоилась.

― Знаешь, а и не беспокоилась почти.

― Ничего себе, растешь, подруга! Кстати, о совершенно неинтересном тебе молодом человеке ― позову его к нам в группу. Ты слышала же, он играет на гитаре и поет.

― Кхм.

― Против?

― Нет, отличная идея.

― Вот и супер. Пойдем-ка выпьем.

― Сопьемся же?

― Не выдумывай глупостей, ― рассмеялся он.

― Ну, рассказывай.

― Что рассказывать? ― открыл он пиво.

Покрутив трубочку в стакане с джин-тоником, я уточнила:

― О себе.

― А что тебе интересно?

― Прекрати увиливать! Всё, конечно же. Кроме любви к рыбалке и руководства театром я почти ничего не знаю. Да-да, я и не спрашивала. Так вот ― «прямо сейчас идеальный момент».

― Крис Аивер слушаешь?

― И ты? Божественно.

― Ну что говорить? По образованию я инженер, работал по специальности десять лет. Уже дошел до должности руководителя проекта, но понял, что тема вообще не моя. Начал искать, чего не хватает, и наткнулся случайно на театральный кружок для самых маленьких. У нас при фирме занимались дети сотрудников, и им нужен был злой колдун. Конечно, меня там ничему не учили, да и роль была на десяток реплик. Но вот я вышел на крошечную сцену, взглянул в глаза малькам, поверившим, что я и правда могу всё, и понял ― а ведь могу. Как бы это объяснить…

― Ты не хотел быть всегда одним и тем же?

― Во, точно.

― Понимаю.

Слава благодарно улыбнулся.

― Ну и вот, начал искать, куда пойти, попробовал несколько студий, но всё ― не то. Однообразная программа для любителей в возрасте, изучение азов годами ― уснуть можно. Тогда я и подумал ― надо сделать своё. Найти актеров и режиссеров, которые хотят передавать свой опыт, и таких же как я, желающих учиться. Через несколько месяцев я зарегистрировал свой бизнес, снял помещение, и поехало ― репетиции, лекции, первые заказы из детских садов. Сам не заметил, как пять лет пробежало.

― Это сколько же тебе должно быть сейчас, ― попыталась подсчитать я. Цифры не сходились с внешностью человека передо мной.

― Хорошо сохранился, ― рассмеялся он. ― Всего лишь тридцать пять, не сто.

― И правда ― сохранился, ― кивнула я. ― Это всё огонь в глазах.

― Свои-то видела? Ты когда на сцену выходишь, разве что искры не летят.

― Правда? Ого, не думала. Впрочем, такое сам и не увидишь, верно? Давай тогда за огонь и выпьем!

Придя на групповые занятия раньше времени, я застала в аудитории лишь Матвея. Он нервно оглянулся и убрал телефон в карман.

― Привет. Что, поклонницы покоя не дают, тут прячешься? ― пошутила я, уже жалея, что оказалась с ним наедине.

― Не поклонницы, ― лишь пробормотал он и выскочил из комнаты.

Вернулся молча, минут через пять. Делая вид, что увлечена книгой, я боялась шуток, но он был сам не свой.

― Матвей? ― закрыла я книгу.

― Вы рано сегодня! ― воскликнула Вероника с порога и кинула сумку на стул у пианино. ― Я через пятнадцать минут подойду, разогрейте связки пока.

После её ухода я нерешительно подошла к Матвею, остановившись в паре шагов от стула. Он уже хватал меня за руки и пихал в бедро, безопаснее было держать дистанцию.

― Ты чего?

― Неважно.

― Ты можешь рассказать, я ― никому, честно. На тебя смотреть страшно.

― Не нравится ― не смотри. Все уйдут и пусть.

Я всё же присела рядом. Помолчав, он продолжил:

― Кошка моя сегодня умерла.

― Ой, соболезную. Мне тоже было тяжело, я целый день плакала, когда мою усыпили.

― Нет, тут ещё… Вот ты новую завела?

― Родители, не я, но да. Знаю, поначалу кажется, что это невозможно, но иногда от этого становится легче.

― Её мне подарила одна девушка, десять лет назад. Теперь уже не подарит, давно уехала. Для меня Маруська как часть её была всё это время.

― Любил её? Ой, извини, некорректный вопрос. Такой момент, а я лезу.

― Нет, всё в порядке. Я, наверное, и сам хочу поделиться с кем-то. Дай обниму! ― я дернулась, и он слабо улыбнулся. ― Шучу, прости. Тебя что, мои приколы так напрягают?

― Честно? Жутко. Ты влезаешь в моё личное пространство, отпускаешь всякие непристойности, хватаешь за руки… Помнишь, мы пару раз переписывались, пока репетировать должны были, а ты болел? Ты тогда нормально шутил, и я могла с тобой разговаривать. Да и в лагере ничего такого не замечала. Но в основном сейчас ты ведешь себя, уж прости, как озабоченный придурок.

― Это же флирт! Разве девушкам не нравятся пошлости?

― Если это обращено к одной единственной и имеет какие-то рамки ― может нравиться. Или если девушка сама такого стиля общения придерживается. А когда пытаешься общаться по делу и вообще никак не провоцируешь ― зачем?

― Говорят, всем нравятся плохие парни. Я после её ухода всё пытался понять, что делал не так, а потом решил ― можно ведь просто стать мудаком и женщины к тебе потянутся.

― И как? Тянутся?

― Я уже давно сбился со счета, со сколькими переспал.

― Разве тебе нужен в отношениях только секс? Что же ты так к чьей-то кошке привязался?

Матвей нахмурился.

― Разве секс не ведет к близости? Я встречался с теми девушками по несколько раз.

― И как их звали? Хоть одну?

― Не помню.

― Не могу и не хочу лезть в твою жизнь, но попробуй понять ― тебе нужны отношения, любовь, тепло? Если да ― перестань атаковать всё, что видишь, и попробуй разглядеть в девушках людей, понять их интересы, характеры, чувства. Не унижать намеками на совокупление, а просто разговаривать, помогать, поддерживать. Мудаки хороши, чтобы по ним страдать и спать с ними, и то только если найдется что-то ещё, внешность приятна хотя бы. А на этом «кроме» уже можно построить чувства.

― Я подумаю.

― Спасибо.

― Тебе спасибо. С тебя и попробую начать. Мир? ― протянул он руку и заметил, что я снова вздрогнула, грустно улыбнулся. Вздохнув, я сжала его ладонь:

― Мир. А вот и Вероника, пора заниматься…

― Саша, привет, как твои дела?

― Привет. Нормально всё.

― Удобно разговаривать?

― Да, вполне.

― А ты всё ещё пишешь песни?

― Пишу, так же в стол, а что?

― А можешь скинуть несколько посмотреть? Ты ведь ещё и на гитаре играешь, правильно?

― Да. Могу и на клавишах, но гитару люблю больше.

― Мы просто группу собираем, хочу предложить тебе присоединиться, если сойдемся во взглядах на музыку.

― Давайте попробуем. А ты играешь?

― Я пою.

― Ого, да, помню, ты говорила. В среду тогда можем пересечься? Демки скину.

― Супер!

Услышав вечером звуки пианино ― уже более уверенный мотив, ― я в спешке накинула халат и выбежала на площадку, прислушиваясь у каждой двери. К счастью, мелодия не замолкала, пока я исследовала этаж выше и ниже.

Вздохнув, нажала на звонок и тут же отдернула руку, слишком уж громкой вышла трель.

Мне открыли почти сразу, на пороге стояла грузная женщина, в таком же халате, как у меня, только почти выцветшем от времени.

― Кого вам?

― Здравствуйте, я ваша соседка, слышу часто, что у вас играют…

― Ген, а ну сюда иди! Я за тебя оправдываться не нанималась!

Из комнаты высунулся нос, на нем очки, за ними ― грустные глаза, над ними ― копна спутанных темных кудрей.

― Извините, ― пробормотало еле слышно создание.

― Нет-нет, простите, вы не так меня поняли! Мне очень нравится, как вы играете, правда!

― Честно? ― удивился он чуть громче и шмыгнул носом.

― Честно! Вы, можно сказать, вдохновили меня своим примером. А не хотите ли к нам в группу?

Найти Ивана в инстаграме оказалось легче, чем я ожидала. Ссылка на его профиль не слишком пряталась в глубинах записей профиля литературного клуба, проводившего вечер.

На фотографиях он был даже красивее, чем запомнилось мне. Несколько фото в обнимку с разными девушками, но ни одного ― с той, с бала. Двадцать два года, студент ― слишком молод, а какой взгляд циничный, надо же. Мысль написать ему была мимолетна и тут же отвергнута, я лишь подписалась на страницу и вышла.

«Как там успехи с подбором группы? Подруга-поэт и мой сосед-клавишник в деле», ― написала я Славе.

«Иван согласился». ― Сердце моё стукнуло пару раз быстрее обычного, затем ритм выровнялся. ― «Как твой вечер?»

«Познакомилась с тем самым соседом, и с противным чуваком с вокала по душам поговорили».

«Матвей?»

«Да, а откуда знаешь?»

«Катя упоминала, что вы с ним не ладите, ей он кажется милым».

«Он вроде норм, просто хочет быть крутым».

«Все хотят».

«Не все унижают девушек при этом! Вот ты как считаешь ― пора выпустить закон, что женщина в короткой юбке виновата в изнасиловании?»

Мы болтали до ночи, я не сразу заметила, сколько времени прошло. Спросила ― как же его жена, Слава ничего не ответил, лишь признал ― и правда пора ложиться спать.

«Спокойной ночи!»

«Доброй ночи. Хотя знаешь, я вот ещё что подумал…»

Первую встречу группы провели у меня дома. Наличие двушки сильно помогло, но всё же договорились подумать о более подходящем помещении на будущее.

― Почему не у тебя в театре? ― уточнил Иван.

― Сегодня там репетируют весь день. Можно будет потом попробовать впихнуть наши занятия в расписание. Все в сборе? Саша, тебе слово.

Саша, невысокая девочка с брекетами, неожиданно уверенная в себе для такой мышиной внешности, показала нам мелодии, которые я уже успела оценить дома. Некоторые были очень мрачными: смерть, отчаяние, насилие, наркотики; другие ― более лиричными.

― Что думаешь? ― спросила я Славу после пробного прогона. Саша щебетала с Иваном и Геной, хихикала через слово и хлопала бесцветными ресницами.

― Думаю, нам бы не помешала вторая вокалистка, красиво разложить песни можно. А вообще, мрачность ― это не твоё, да?

― Чувствую себя странно в этих темах, если честно. Да и выпустят ли такое куда-то? Мы ведь не обязаны брать все песни?

― Да, давай попробуем первые две и последнюю. А про вторую певицу ты подумай. Гендерный состав выровняем, ― усмехнулся он. ― Ребята, пойдем в бар?

Гена слегка порозовел и блеснул очками, кивнув. Вечером его наверняка ждет конфликт с женой, но сейчас она наконец-то далеко. Иван продолжил шутить, Саша чуть визгливо смеялась. Слава придержал мне дверь, наши руки на миг соприкоснулись, я быстро взглянула на него. После ночных разговоров сложнее было воспринимать его только как друга. Он широко улыбнулся:

― Веселее! Мы ведь такое дело мутим, ух!

― Ух, ― кивнула я.

― Герман? Извините, ребят, я сейчас.

Герман вздрогнул, но потом всё же улыбнулся. Его друзья кивнули мне и вернулись к разговору.

― Как твоё здоровье?

― Привет, Лора. Да, лучше, спасибо.

― Как новая работа?

Мы подошли к барной стойке, заказали напитки. Наши компании были заняты беседами, лишь Иван и Слава периодически поглядывали в сторону бара.

― Всё супер, до сих пор не верится. Если бы не ты…

― Рада, что всё складывается.

― Зоя что-то говорила, да?

― Мы подруги, «что-то» точно говорила. Как у вас с ней?

― Если только между нами?

― Окей.

― Я думаю, зря мы это затеяли. Ещё живы воспоминания о прошлых отношениях, к тому же ― у меня работа, у неё учеба… Не клеится как-то. Я думал, что это отличный шанс наладить жизнь, но не удается. Может, я что-то делаю не так.

― Понимаю тебя, правда. Я сама вот только что рассталась с женихом, потому что поняла, что искала отношений, а не именно его. Мне кажется, Зоя и сама знает, что не складывается всё.

― Думаешь, стоит расстаться?

― Думаю, стоит поговорить. Начни с этого. Если у вас и правда есть шанс ― сможете решить свои проблемы вместе. Если оба не верите в эти отношения ― признаетесь в этом друг другу.

― А что дальше?

― Сам сказал ― учеба, работа. Любовь придет однажды, когда ты будешь готов, справишься с прошлым, станешь собой, состоявшимся, уверенным.

― Да, ты права. Как минимум в том, что следует поговорить.

― Вот и славно! ― коснулась я его плеча. Иван взглянул в мою сторону ещё раз, Слава оживленно говорил с Геной. ― Пойду к своим. Хорошего вечера.

― И тебе.

Остаток вечера Иван провел в разговорах со мной. Рассказал, что он актер, музыкант и вокалист ещё в одной группе. Сделала вид, что удивилась, будто не читала его записей в соцсетях.

Достаточно странно, что сейчас не нужно говорить с людьми, чтобы узнать о них больше. Конечно, бывают такие, как Алиса, выкладывающие только фото видов из путешествий. Но жизнь большей части пользователей, к которой относимся и мы с Иваном, очень легко отслеживается в сети. Раньше, встретив человека в толпе на концерте, ты мог никогда его не увидеть. Судьба, сведя вас единожды, не сталкивала вновь, если вы не герои фильма «Ла-ла ленд».

Сейчас же истории детства, фото детей, родителей, собак, одежда, дом, интересы, любимый кофе ― всё открыто миру. Как правило, миру при этом на вас наплевать, но ведь не всегда? Может, и мои записи кто-то влюбленный так изучал? Если откинуть психов и сталкеров, звучит достаточно романтично.

Утром я проснулась рано и на работу шла не спеша.

Воздух стал по-настоящему весенним. Влажная свежесть прогревающейся земли. Трава, понемногу завоевывающая власть по обеим сторонам дороги, блестела ярко и совершенно неправдоподобно. Воробьи, дерущиеся за крошки вокруг куста, и отборные голуби, все здоровые, чистые, раздувшиеся перьевые шарики. Лениво вылизывающаяся кошка застыла на крыльце с канонично задранной задней лапой, провожая меня взглядом.

В такое утро, с правильной музыкой в наушниках и легкостью в душе, от силы счастья сложно было вздохнуть. Поймав оттенок этого щемящего чувства, я пробежалась мысленно по итогам:

— Собрана группа

— Найден круг единомышленников

— Ощутим прогресс в занятиях

— Новая работа в баре

— Несколько успешных концертов

— Поступление на подготовительные курсы

— Лайки случайно записанного трека

— Свобода и поющая душа

Об этих ли результатах я мечтала? Нет, мечта ещё далеко впереди, тем и интересен путь. Но сейчас я значительно ближе, чем была три, шесть, девять месяцев назад, боясь, не признавая и не осознавая этой мечты.

Иногда счастье ― это просто дышать и идти. Счастье ― ощущение цели и понимание пути к ней. Счастье ― близкие люди.

А всё остальное стоит оставить прошлому и будущему.

Часть 3. Шлифовка деталей

Глава 1. Лишнее ― за борт

В следующие недели время безумно ускорилось. Нехватка его, которую я ощущала с Валерой, была смешной по сравнению с активным (даже реактивным, возможно) движением к цели. Учеба на неделе, выступления в баре по выходным, занятия (групповые и одиночные), репетиции группы ― всё это стало моей жизнью так ярко, четко и сильно, что порой я, забывшись, удивлялась, видя перед собой отчеты.

― У людей часто так мало времени на жизнь, ― протянула я глубокомысленно, отхлебнув джин-тоника.

Бар, вечер, Слава.

― Времени всегда столько, сколько ты хочешь использовать.

― Да ну нет, оно же не резиновое, что бы там ни думал у Емца в книгах Ванька Валялкин, сидя в избушке. Как ни жаль, больше двадцати четырех часов в сутках не бывает, и в них надо вместить сон, еду, перемещения, работу.

― Устала?

― Когда я на репетициях или выступлениях ― усталость не ощущается. А вот идти на них иногда так сложно. Когда знаешь, что на чтение у тебя есть время только в транспорте, а на компьютерные игры и друзей ― только в выходные по паре часов.

― Ты ведь не собираешься работать так всегда?

― Я, может, и хотела бы, но ресурсы организма ограничены. Чтобы петь, нужно быть не зомби, а чтобы было где жить ― нужно работать.

― Может, однажды ты сможешь перейти полностью на занятия творчеством, кто знает.

― Едва ли. Это всё же слишком нестабильно.

― Одна моя подруга ушла в визажисты. Никто не верил, что сможет, да и она сама пыталась совмещать. Не вышло. Её же начальник ей и сказал ― выбери что-то одно, а потом удивился, что она уходит.

― Макияж ― немного другое. Что может музыкант? Продажи альбомов ― штука мифическая и не особо прибыльная с учетом стоимости звукозаписи. В баре мне платят копейки. Концерты ― кто на них пойдет? Не думаю, чтобы это было можно монетизировать, да и не хочу. Творчество ― для души, деньги тут не цель, а побочный продукт.

― Раз так, надо будет выбрать что-то. Нельзя заниматься всем сразу, даже если ты хочешь посвящать творчеству всё свободное время.

― Выберу, обязательно.

Я видела Славу без кольца второй раз. В первый, вечером в коттедже, это не казалось странным. Люди часто надевают и снимают кольца, когда моют посуду, идут в душ, ловят рыбу даже, наверное. Мало ли, что случилось тогда… Но снятое сейчас, впервые за длительное время нашего общения, оно привлекло моё внимание. Заметив мой взгляд, Слава отвел глаза.

Я не спрашивала.

Помогая надеть пальто, он едва заметно провел кончиками пальцев по моему плечу, отчего по телу пробежали мурашки. Глазами мы так и не встретились.

Выступления в клубе сложно было бы назвать скучными, хотя бы из-за различной публики. За исключением десятка постоянных гостей, предугадать её состав было сложно. Будут ли сегодня переживать музыку вместе со мной или шуметь, целоваться под песни или ссориться, найдутся ли в зале внимательные глаза на весь вечер? Иногда даже загадывала ― если пойдет дождь, обязательно придет полноватая милая женщина, будет вытирать глаза платочком и прятать его между сумочкой и складками живота, озираясь по сторонам; если будет ветрено ― найдется в зале ворчливый старик с бутылкой водки, один за столом, злобно меня изучающий, а потом всё же хлопающий после песен стоя. Шел в итоге снег, а зал был почти пуст, и я о своих догадках забывала.

После выступлений в очередные выходные я не вполне помнила, как добралась домой, будильник достиг моего сознания лишь звонка с десятого.

― Лора? ― выглянула Анастасия Витальевна из кабинета, провалив мою попытку прошмыгнуть незаметно. ― Скоро проверка, сегодня сможешь остаться подольше?

Опоздав, я могла лишь кивнуть. Через час заглянула Зоя:

― Ты как?

― Мечтаю о сне, даже когда сплю, ― хмыкнула я.

― Ты ведь понимаешь, что угробишь себя? Какой план сегодня?

― Должны быть групповые занятия.

― Не хочешь пересмотреть расписание? Прошел всего месяц, а у тебя уже такие тени под глазами, что мне страшно.

― Да, наверное…

― Не наверное, а сейчас!

― Хорошо.

― Обещаешь?

― Да-да, всё решу.

― Вот и супер.

― Как вы с Германом?

― А… Расстались неделю назад.

― Ох, я и не знала… Ты как?

― Ты была права, так что я не жалею. Говорит, ты с ним это обсуждала?

― Да не то чтобы. Так, постаралась объяснить, что в отношениях главное ― любовь и уважение.

― Спасибо. Я могла бы долго ещё не решаться. Всё, побегу. Разгребайся, как-нибудь кофе выпьем.

― Обязательно!

Вспомнив разговор со Славой про ориентир на ощущения, а не мысли, постаралась взвесить чувства. Хочу ли я петь так много? Хочу, но не могу. Организм явно намекает мне, что иногда нужно делать выбор.

Вероника перерыву в занятиях не огорчилась:

― Ты уже выходишь на сцену и учишься на курсах, я горжусь тобой, Лорочка. Надумаешь вернуться ― будем тебе рады. Можно будет скорректировать количество занятий.

― Спасибо! Вернусь, как только будет возможность.

«Помнить, что цель ― счастье, а не количество выступлений». Повесив стикер с этой фразой на краешек монитора, я вернулась к задачам с чуть большим количеством энергии, будто спокойный вечер придавал мне сил заранее.

Атмосфера на репетициях нравилась мне не всегда. Саша, с которой мы неплохо общались наедине, всё чаще стала конфликтовать. Не уверена, что она эти конфликты осознавала, но категоричность мнения ― та черта, что я очень в людях не люблю.

Стоило выбрать песню, она настаивала на другой. Если в процессе репетиций понимали, что хорошо исполнять не получается, мои предложения замены репертуара воспринимала как непостоянство и слабость. Если с её идеями не соглашались ― на время прекращала общение, ограничиваясь рабочими вопросами.

Уже скоро я начала воспринимать наше соперничество всерьез. Я была, фактически, создателем группы, она же ― автором песен, приглашенным позже, но заслужившим уважение. Быстро стало понятно, что с мальчиками она сблизилась, но не могла при любом удобном случае не отпускать подколки в их адрес. Её позиция была личной, в отдалении от коллектива, и наше мнение учитывалось вполне условно. Вот и разыгралась драма.

― Почему вы не можете сейчас ответить, какое название группы нравится?

― Давай подождем Ивана, ― повторила я. ― Он ведь сегодня обещал принести общий список идей, собранных на прошлой встрече. Неправильно начинать без него.

― Не понимаю, чего вы ждете. Вам сложно ответить за себя? Только бы кто другой решил.

― У нас нет полного списка. Вдруг забудем что важное. Что за спешка?

― А куда откладывать?

С появлением Ивана спор стих, Саша пожелала нам удачи:

― Буду рада, если вы что-нибудь наконец решите, а я воздержусь пожалуй.

Что между ними произошло, что она так на него взъелась? Судя по недоуменным взглядам, не понимал никто. Тем не менее, с Иваном дело пошло быстрее. Он ожидаемо возмутился, что его мнение хотели проигнорировать, но всё же озвучил список и накидал шорт-лист по результатам голосования. Сашину реакцию сгладить не удалось, так мы и вышли из зала. Говорили ли эти двое по дороге из бара и о чем, мы со Славой не заметили, поглощенные обсуждением с Геной. Неожиданно прозвучали слова Ивана:

― Думаю, мне нужен перерыв в репетициях. Шорт-лист кому скинуть?

Не дождавшись ответа, зашел в бар и занял место у стойки. Догнав его, я прошептала:

― Да что случилось? Всё ведь выяснили, всё решили?

― Нет, не всё.

― Это из-за Саши? Вы поссорились? ― молчание. ― Ну ладно, список можешь кинуть мне, если не хочешь в общий чат, разберусь. Буду скучать без тебя на репетициях.

― Удачи вам в начинаниях, надеюсь, всё получится.

Найдя Славу, я узнала, что Гена и Саша уже ушли.

― Что с ним?

― Я пока не поняла. Видимо, они поссорились? Может даже раньше репетиции, раз она не хотела его ждать?

― Да уж.

― Ты говорил, легко управлять творческим коллективом? Кажется, остался только Гена.

― У Гены жена болеет, сказал, что тоже берет перерыв на недельку.

Я молча подняла стакан с джин-тоником, он ― с пивом.

― Что, готовим новый дуэт?

Квартира Славы была такой же пустой, как безымянный палец правой руки. Оглядевшись, я обернулась. Уловив вопрос, он лишь развел руками.

― Надолго? ― всё же озвучила я. Ничего не зная о ситуации, сложно было найти формулировку точнее.

― Навсегда, я полагаю.

Я обняла его, он грустно уткнулся мне в волосы, но уже через минуту отстранился. Заглянул в глаза и, прижав к стене прямо у входной двери, поцеловал.

― Итак, ты расскажешь, что случилось? ― Слава хмыкнул. ― Кажется, мы уже достаточно близки. Я считала, что в твоей жизни всё гармонично? Нашел работу мечты, женат, счастлив?

― Работа мечты имеет свою специфику. Тебе чай с сахаром?

Я подтянула плед повыше и поджала ноги. Кухня казалась самой уютной частью квартиры. Садясь, Слава рассеянно провел кончиками пальцев по моей шее, ключицам, плечу, взял за руку.

― Работа мечты в моем восприятии с любовью всё же совместима, ― продолжила я.

― Ты ведь сама видела, насколько часто я бываю не дома. Сложно поддерживать отношения с человеком, который не работает и всегда ждет тебя как единственного собеседника.

― Да, понимаю.

― Разумеется, у нас это не за один день произошло. Тебе, наверное, знакома ситуация, когда «работа важнее меня».

― Да, слышала такое.

― Ну вот, так и вышло. Забрала вещи неделю назад, наверное.

― И поэтому на мне сейчас ничего нет, кроме пледа? Ну хорошо хоть неделю подождал.

― Прости, произошедшее кажется тебе неправильным? Не думай, что забываюсь с тобой, ты нравишься мне, давно. Полагаю, это взаимно?

― Иначе меня бы здесь не было. Мы оба только вышли из отношений, едва ли стоит ждать, хм, чего-то серьезного?

― Думаю, ты права.

Ну что же, одна ночь так одна ночь. И, позволив наконец пледу соскользнуть на пол, я потянулась к Славе вновь.

― Итак, твоя нагрузка снизилась?

Зоя, кофе и шоколад, любимая кофейня.

― Да, думаю, что так. Надо понять только, как группу помирить.

― Людьми управлять сложно, согласна.

― Знаешь, не всеми ведь? Или не всем. Я вчера ждала свой бургер и обратила внимание на работников ресторана. Их ведь там человек пятнадцать, и все так слаженно действуют. Да, периодически какие-то конфликты вспыхивают, но ведь редко, и еда всегда вовремя готова?

― Фастфуд ― странное место. Там ведь конвейер, думаешь, кто-то долго работает в этой забегаловке?

― Кто-то точно, а то менеджеров не было бы.

― Ты ведь работала в кофейнях? Разве было всё гладко?

― Верно, ― вздохнула я. ― Наверно, мне просто хотелось бы найти рецепт решения всех проблем.

― Кроме времени панацеи не существует. Не дави на ребят, они ведь не насовсем ушли?

― Ну да.

― Вы где-то общаетесь? Чат, может?

― Да, общались, но сейчас гробовая тишина.

― Начни с нейтральных тем, закидывай новости о конкурсах каких-нибудь, продолжайте объявлять даты репетиций. Скоро все вернутся.

― Насчет Саши не уверена, а Иван должен, да.

― Значит, подумайте об альтернативном авторе песен. Вам ведь не прям завтра на концерт? Постепенно выровняетесь и без нее.

― Спасибо за поддержку. Ты как? После Германа.

― Ну, с учебой не до грусти. Меня так захватывают курсы, специальность огонь.

― Круто! Интересные мальчики есть? Или девочки?

Она фыркнула:

― Ну что ты начинаешь!

― Просто предположила, ― хихикнула я.

― Смотри, сейчас ещё встречаться тебе предложу!

― Молчу-молчу!

― На самом деле, мне всё ещё неловко, ― призналась Зоя. ― У тебя лицо такое было на дне рождения, что я сразу пожалела.

― Ничего страшного, я же говорила. К тому же, этот поцелуй помог мне осознать степень безразличия к чувствам Валеры. Так что ― всё к лучшему!

― У тебя, я так понимаю, на личную жизнь тоже времени не хватает?

― Ну, смотря что считать…

Она ахнула:

― Ну-ка, ну-ка, и что же?

― Мы со Славой вчера переспали, ― понизила я голос, наклонившись к ней.

― Ого!

― Тихо ты! ― рассмеялась. ― Не на всю же кофейню это обсуждать. Там ничего серьезного, так, просто ночь.

― Он же женат?

― Уже не очень.

― И как оно?!

― Очень даже неплохо…

Зал в Славином театре был больше привычных для меня репетиционных площадок. Немного пугающее пространство для трех человек.

― Итак, мы сегодня без гитары, ― констатировала я. ― Перебрала несколько вариантов песен, пока что могу предложить…

― Я тоже могу, ― послышался за спиной почти равнодушный голос.

Взвизгнув, я бросилась вверх по ступеням и обняла его владельца:

― Иван, ты вернулся!

― Да что ты заладила, Иван да Иван. Давай просто ― Ваня? ― положив ладонь на мою талию, прошептал он мне на ухо.

Я шутливо ткнула его в плечо, отстранившись:

― Мы скучали по тебе. Итак, предложения ещё у кого-то есть?

Я взглянула на Славу и не ожидала услышать робкий вопрос с другой стороны:

― У меня есть, можно?

― Да, конечно, ― невольно и я заговорила тише.

― Я тут написал кое-что, но мне нужна помощь со словами, ― продолжил Гена. ― Они не все встают на свои места.

― Ничего себе, показывай конечно!

После пробного прогона песни мы остались в восторге.

― То что надо! Совсем не депрессивно, и Лоре с Иваном идеально подходит. Сейчас вот тут заменим на «плащ», а тут на «грифель»…

Два часа репетиции промелькнули в подгонке песни по фигуре, мы смеялись и спорили, создавая нечто необыкновенное и только наше. Вместо безликих ультимативных произведений мы сами увидели новое направление для развития группы. В этот момент я поняла, что станет лучшим ключом к работе в команде, это открытие было банальным и единственно верным ― музыка, что же ещё? Поставив телефон на карманный штатив, под укоризненным взглядом уборщицы и с ответными гримасами Ивана и Славы «ещё чуть-чуть», мы записали первую версию песни в тот же вечер и завели канал на ютубе.

Как выглядит семья? Это и родители у наряженной елки с фотоаппаратом, и подруги в баре с бесконечными шотами и смехом, и тетушки за чайным собранием в библиотеке. Никогда не считала, что семья одна ― биологическая или приемная, у каждого из нас семейных кругов может быть куда больше. В этот вечер я ощутила создание ещё одной семьи, такой же близкой и важной как прочие.

― Уже уходишь?

Иван с Геной продолжали обсуждение песни. Слава подал мне пальто.

― Да, поздно ведь. Такси приедет через десять минут.

Он внезапно, быстро оглянувшись на ребят, прижал меня к себе.

― Не хочешь снова ко мне?

Если после смерти я попаду в рай ― надеюсь, моим раем будет бесконечная поездка в транспорте.

Вариант первый ― наземный участок метро над рекой, я могла бы вечно проезжать его по кругу. Пока работала в офисе, до библиотеки, не успела изучить как следует и малой части домов вокруг, а их ведь так много, можно было бы выучить каждую трещину, только дайте время.

Вариант второй ― я могу стать собачкой на переднем сиденье машины. Пялиться в окна, тяжело, но довольно дышать, высовывать голову наружу или просто неподвижно смотреть вперед на бегущие навстречу фонари.

Помню, у меня был мимолетный ухажер, фотограф. В тот же период, когда я сбегала на море, когда только и мечтала, что исчезнуть от двух самых близких мужчин, парня и друга, чтобы не было так всё сложно, он забрал меня однажды. Просто приехал среди ночи с другого конца города и увез. Я рассказывала о своих проблемах, мы мчались за городом по шоссе за пончиками, в какую-то придорожную кафешку.

Даже странно, что при моих проблемах с вестибулярным аппаратом я так сильно люблю кататься. Возможно, и то, и другое ― по причине отсутствия такой возможности в детстве.

Час на переднем сиденье такси ― совсем не то же, что час в метро или автобусе. Количество мыслей всегда не помещается в этот промежуток, проехавших мимо огоньков ― на десяток хотя бы меньше, чем нужно.

Достаточно, чтобы осознать, что «одна ночь» становится не одной.

Недостаточно, чтобы разобраться, что делать дальше.

Утро с любимым мужчиной ― особое, давно забытое ощущение, лишь слегка покалывающее теплом где-то в груди. Когда утреннее раздражение не появляется, и хочется не чая, а обнять, уткнуться носом в затылок, коснуться руки на одеяле. Переплести пальцы, ощутить на них поцелуй, а уже через секунду увидеть глаза, провести рукой по колючему «ежику» волос. Положить голову на плечо, осторожно гладить, вдыхать неповторимый запах кожи, шептать и хихикать. Долго собираться встать сварить кофе, каждый раз сдаваться, потому что слишком сложно встать, расцепившись.

Утро с мужчиной нелюбимым ― кофе, омлет, попытки оттереть следы косметики, почистить зубы пальцем, надеть линзы перед неудобным, слишком высоко висящим зеркалом, разгладить складки платья. Не опоздать на работу, не забыть у него нижнее белье в спешке, или шапку, или блокнот, или что угодно, за чем пришлось бы возвращаться. Избегать разговоров о прошедшей ночи и дальнейших планах.

Теперь я уже научилась отличать эти категории и не хотела снова оказаться не с тем.

― Слав, давай лучше друзьями останемся?

― У тебя вид утомленный, не выспалась? ― заглянула в кабинет Зоя.

― Да, можно и так сказать… Сейчас, ещё пару чашек кофе и буду в норме. Ты тоже что-то вымотанная прям?

― Ой… ― оглянувшись, она закрыла за собой дверь и присела напротив меня. ― Бабушке плохо совсем. Может, зря я в учебу ввязалась, ничего не успеваю теперь… Вчера не ходила на занятия. Мама говорит ― бросай.

― Ты что! Ни в коем случае. Это ведь твоя мечта, родители так же могут отпрашиваться хоть иногда. Вы ведь семья.

― Думаешь, не сдаваться? ― глянула она на меня.

― Уверена, Зой. Ты справишься. Я могу чем-то помочь?

― Да, подмени меня, пожалуйста, сегодня на абонементе. Я правда к Анастасии Витальевне ещё не ходила…

― Я договорюсь. Не переживай, прорвемся.

Она улыбнулась, быстро вытерев уголки глаз. Я крепко сжала её пальцы на прощание.

Оказалось, я успела отвыкнуть от работы с людьми, сидя в отдельном кабинете. Отношение коллег также изменилось ― улыбаясь мне поверх отчетов, они были спокойнее, чем сейчас, работая рядом. Заданий мне практически не доставалось, и я успела погрузиться в чтение, когда услышала:

― Извините, а вы не из группы «Негромкие фламинго»?

Недоверчиво оглядела девочку-подростка:

― Да, а откуда ты знаешь группу?

― Мы все сегодня ваше видео смотрели, учитель музыки посоветовал. У вас такой красивый голос! Я тоже хочу собрать группу, когда вырасту!

Я смущенно улыбнулась:

― Очень приятно слышать, спасибо. Уверена, если действительно хочешь ― добьешься.

Записав на неё книжку, вышла на крыльцо. Рядом ― Жанна с сигаретой и кофе. Кажется, она задумалась, стоит ли сбежать, но я лишь кивнула и отвернулась.

― Как ваши успехи? ― всё же поинтересовалась продюсер.

― Только что меня впервые узнали, ― призналась я. ― Мы с группой вчера запись новой песни выложили.

― Группа? Интересно. Как называетесь?

― «Негромкие фламинго».

Она почти улыбнулась:

― Посмотрю вашу песню, как будет время. Может, подойдете для нового проекта…

― Знаете, не стоит. Мы пока не стремимся продаваться, спасибо.

Хмыкнув, она затушила сигарету о край урны, выкинула следом пластиковый стаканчик.

На секунду я задумалась ― может, совершила ошибку? Но нет, фальшивых нот не ощущалось. Эстрада ― не наш путь.

Один шаг за раз, не распыляться, расставлять приоритеты.

На лужайке у пруда в сквере уже пробилась трава.

Глава 2. Смена дислокации

Много ли изменилось за два месяца? На улице стало жарче.

Саша хотела вернуться в группу вначале, пару раз писала ещё в общий чат. Но чем больше мы прислушивались к Ивану, тем громче становилось её отсутствие. Я писала ей однажды узнать, как дела. Саша ответила, что вся в творчестве, подробностей пока раскрывать не может, а вскоре уже вышла из чата, не прощаясь.

Несмотря на предложения Славы, вторую солистку искать не стали, решили, что нас с Иваном и так на вокал хватит. Так и остались ― Иван со Славой с гитарами, Гена на клавишах.

Композиции авторства Гены были волшебны. Любитель фэнтези, он писал о воинах и драконах, принцессах и подвигах, рыцарях, путешествиях, пирах. Романсы выходили необычные, и комментарии к выложенным нами видеозаписям это подтверждали.

Сработаться с владельцем клуба оказалось несложно, мы приняли за правило друг друга не тревожить по пустякам, и к предложению чередовать мои выступления с выступлениями «Фламинго» он отнесся спокойно, даже равнодушно. Публика «Фламинго» любила, и бар становился средневековой таверной с кружками пива, хохотом и танцами.

Учеба промелькнула незаметно. Катя успела сменить специализацию и покинуть мою группу, меня же часто хвалили и обещали особо рекомендовать к поступлению. Определилась ли я с желанием поступать? Не вполне. Время, впрочем, позволяло этот вопрос отложить. Пока я ограничивалась изучением дополнительной литературы и размышлениями о возможных номерах для творческого конкурса.

Зоя после подготовительных пылала ещё большей страстью к магистерским перспективам, а я, хоть и помнила унылые рассказы бывших одногруппников о продолжении учебы, настроение ей не портила. Энтузиазма на подготовку к поступлению хватало, и хорошо.

Закончив с учебой, я вернулась к индивидуальным занятиям с Вероникой. Она выясняла, чему меня успели научить, и старалась дополнять мои знания тем, что осветить на курсах не успели. Идея с поступлением была мгновенно одобрена, Вероника не уставала повторять, что у меня впереди чудесный путь к вершине. В театральную студию, хоть места к лету и освободились, я не пошла, к экзаменам она готовила меня в рамках тех же занятий.

Германа, как передали бывшие коллеги в массиве сплетен, повысили.

Матвей, к огорчению Кати, прекратил завоевывать всех девушек мира и стал заметно тише.

Анна Львовна, заезжавшая в Москву за какими-то бумагами кафе, выглядела неожиданно для начала лета посвежевшей и загорелой. Мы долго пили чай в нашем переходящем заместительском кабинете, она поздравляла меня с разрывом и уточняла:

― Я не говорила, что надо цепляться за мужчин, милочка, нечего тебе стыдиться. Беречь надо близких людей, а у людей посторонних дорога своя. Твоё от тебя не сбежит, вот увидишь.

Алиса в очередной поездке с Сережей задумывалась о новом витке восстановления страсти. Не первый год удивляюсь и восхищаюсь долголетием их отношений и упорством в поддержании огня.

Жанна новый проект запустила без нас, однако же разместила на своей странице ссылку на клип «Фламинго», чем ощутимо увеличила число слушателей. От спасибо она при встрече отмахнулась, но приняла с улыбкой стаканчик кофе, принесенный за любимый стол в читальном зале.

Слава ночи наши не вспоминал, и дружба от этого не пошатнулась, что было редкостью в моем жизненном опыте. Он стал спокойнее, даже кольцо с собой носить начал, задумчиво крутил в руках, но не надевал. Может, приступил к процессу примирения, я не уточняла.

Проверки в библиотеке участились, и отчетности становилось всё больше, впрочем, её количество росло слишком плавно, чтобы ожидать подвох.

Нарушилась уютная пора утром четверга, в день дождливый, но теплый, в середине июня.

Анастасия Витальевна зашла ко мне с утра и, не озвучивая мысль с порога, как бывало ранее, молча присела.

― Доброе утро, ― свернула я вкладку с отчетом на экране и отодвинула чашку с чаем.

― Доброе утро. Как тебе в должности заместителя, уже не пугает ответственность?

― Привыкла, ― пожала я плечами. ― Вы ведь знаете, какой у нас коллектив чудесный.

Она кивнула, кашлянула, помолчала.

― Ты училась в Зеленограде, кажется?

― Да, верно.

― Остались там знакомые?

― Да, есть пара друзей, иногда заезжаю к ним в гости. Нужно что-то отвезти или забрать? ― догадалась.

― Да, почти так, ― Анастасия Витальевна всё ещё мялась. Ложка в моей руке, дрогнув, звякнула в чашке, мы вздрогнули вслед за ней. ― Тебя переводят. Не навсегда! Временно.

― Что значит ― переводят?

― До конца лета тебе предстоит работать в одной библиотеке Зеленограда. Понимаешь, у нас ведь эта общая система, вот и решили провести эксперимент. Обмен опытом, выходит.

― Я понимаю, но ― Зеленоград?

― Зеленоград, сама должна знать, входит в Москву.

― Да, но ближе от этого не становится…

― Я уточню насчет дополнительной оплаты, может, удастся получить прибавку на жилье или дорогу… Прости меня, Лора, ничего не могу в этой ситуации сделать.

― Что вы, это не ваша вина. Не всегда возможно поступать так, как хочется.

― Иногда от таких нежеланных поступков мы получаем совсем неожиданные преимущества, поверь…

На одном собеседовании в IT-компанию меня попросили написать техническое задание на переезд. Много я тогда справилась выдумать, что возможному (но несостоявшемуся) руководителю понравилось, не упомянула только фактор удачи. Переехать в соседний город на пару месяцев ― задача не из простых.

Мне повезло ― командировочные были выписаны, с помощью зеленоградского друга, Кирилла, я нашла квартиру для краткосрочной аренды, а в мою на время отъезда с радостью вселилась Зоя, как раз планировавшая начать отдельную от родителей жизнь.

Зеленоград встретил такси всеми лесами, озерами и аккуратными домами, составив компанию Кириллу, помогавшему таскать вещи. В последние годы мы общались не так уж близко, скорее всего, из-за расстояния и его наладившейся личной жизни. После развода мой друг страдал полтора года, пока не встретил идеальную милую художницу-студентку в стенах родного института. С тех пор и без того необъемное свободное время заполнилось любовью.

Обменявшись историями учебы, работы, потерянной и обретенной любви за парой-тройкой чашек чая, мы попрощались. Не оглядывая толком своё временное пристанище и не разбирая вещей, я забежала в душ, развернула постельное белье и через полчаса уже засыпала. Неизвестность следующего дня пугала, проще было перенести её во сне.

По сравнению с нашей (моей, родной) библиотекой, новое место работы не вдохновляло. Один этаж, три небольших зала да кабинет. Множество детской литературы не компенсировало тот факт, что размеры зала взрослого абонемента не превышали размеров моей временной квартирки, стеллажей десять, наверное.

Сонные библиотекари, которым не сразу удалось объяснить, кто я. Ещё более равнодушная заведущая. Обмен опытом вероятным не представлялся.

Разложив по ящикам стола в углу закутка для персонала канцелярку, я спросила:

― Сколько книг внесено в систему?

― Надо посмотреть…

Посмотрели. Первая цель для передачи знаний прояснилась.

В Зеленограде прошли мои самые необычные и безбашенные годы. До института была отличницей, после ― ушла в работу с головой, теперь вот ― в творчество. В процессе же завязывались отношения, находились и терялись друзья, много пилось и курилось, материлось и не спалось.

Здесь я встретила своего первого серьезного парня, а с ним ― и его друга, Егора. Тех самых, от кого сбегала в санаторий у моря и в ночь с ухажером. Наш треугольник просуществовал почти все годы учебы.

Что держит людей вместе? Как ни грустно, чаще всего это страх. Страх, который в отношениях с Валерой я смогла победить в разы быстрее. Деньги, возраст, интересы ― много лекарств от этого парализующего чувства.

Лекарством от Егора же стало время. Любовь к нему, глупую, безответную, сплетенную намертво с нашей дружбой, приносящую страдания и создающую неловкие ситуации, я уничтожила в себе лишь после переезда в Москву. Да и то ― чувствами к другому, от кого позже сбежала из IT. Погасив эту страсть, с Егором я порой переписывалась, но встретиться мы не могли собраться уже больше года. Пожалуй, сейчас ― самое время.

Безопасно ли ему писать? Вдруг снова влюблюсь? Вдруг водоворот, ураган, цунами моего безумия не исчезли, лишь затаились? Ближе его у меня никого в жизни не было. Вот стоит встретиться, столкнуться, обнять, ткнуться носом в плечо, почувствовать смесь свежести, парфюма и табака… Этого хватит, чтобы потерять голову? Нет, о чем я.

Год назад при встрече за кофе моей единственной целью было показать себя успешной. В отношениях, с хорошей и стабильной работой в IT, я должна была уверенно сиять, не показать ни блика сомнения или несчастья. Я бегала за колготками в последний вечер, мучительно выбирала лучший образ, хотела предстать идеальной ― и не была такой. Мы сидели, отгородившись чашками, чужие друг другу, как на встрече одноклассников. Шутки были острее, злее даже немного.

Чем мне грозит пара коктейлей? Даже объятья ― чем? Сейчас я и правда счастлива, можно не бояться быть искренней. Да и если зайдет общение не туда ― я давно хотела переспать, заглушить образ той наивной любви. А он уже перерос юношеские идеалы, рассказывал о знакомствах с барышнями в клубах…

Хватит метаний, не так важно принимаемое мной решение.

«Егор, привет. Как твои дела?»

Разговоры с Егором заняли весь вечер, и спать мы ушли, как в старые добрые времена, далеко не с первой попытки. Кажется, осколки такого общения я вылавливала в каждом следующем кавалере. Более того, мои последующие парни и внешне были похожи на Егора. Бывает ведь, что человек тебе подходит идеально, а ты ему ― нет. Однажды я всё же встречу человека с той самой версией важных качеств, которому буду нужна.

Одной мне, впрочем, быть после Валеры нравилось, променять свою свободу на очередные болезненные отношения, зависимость, метания я не готова. Дружба и творчество ― вот моё счастье.

Выходные невольно прошли в ностальгии. Здесь мне о пятидневке, как у нормальных людей, договориться не удалось, а потому гуляла в полупустом будничном городе. Просто невероятно, как воспоминания иногда привязываются к местам.

Улицы, знакомые больше ночью, чем днем. Ландшафтный дизайн в элитном районе, такой и в Москве мало где увидишь. Дворы, где пили. Дороги, где говорили. Мосты ссор и поцелуев.

Столько здесь было студенческих влюбленностей, что сейчас всех мимолетных и не вспомнишь.

Озера и леса, прерываемые домами так неохотно, с таким трудом, что деревья можно найти за пару минут ходьбы в любом направлении даже из самого центра. Общежитие и его курилки. Институт, расползающийся подобно сложной изломанной архитектуре дворцовых садовых лабиринтов.

Я ныряла в воспоминания всё глубже и даже направилась на поиски пончиковой, спасшей меня от голодной смерти в первый день в городе. Как сейчас помню эту горячую сладость вместо ужина ― пять штук за сто рублей.

Вагончика с лакомством спустя семь лет на месте ожидаемо не оказалось. Площадь застроили классической блестящей шелухой московской ярмарки.

В соседнем здании уцелела сетевая кофейня-кондитерская, где прошла целая неделя моей первой работы, полная волнений и восторга (пока не уволили за отсутствие опыта, будто это стало сюрпризом). Выпив там кофе, я обнаружила, что цены в меню уже не кажутся с высоты возраста заоблачными, как и чаевые, которые в то время меня удивляли. Только бегающие вокруг девушки, в большинстве студентки, равнодушно недобрые, оставались теми же.

В ДК института всё так же существовал хор, и я удивилась, обнаружив его работающим летом. Преподавательница сделала вид, что вспомнила меня, но формат их занятий желания присоединиться не вызвал. Поняв, как мало помогут мне её уроки в подготовке к поступлению, она посоветовала свою знакомую, живущую по счастливому совпадению в моем районе.

План вокального развития вдали от Москвы уже был продуман. В отсутствие возможности телепортации, один из выходных я планировала полностью занимать часами с Вероникой и группой. Когда повезет ― даже можно будет выйти в бар, но с этим явно будет сложнее в режиме плавающих выходных.

То и дело мысли мои возвращались к Егору, напоминая без причины о предстоящей встрече. Над историей случайной помолвки мы уже посмеялись в чате, и увлечение вокалом никакого негатива не вызвало. Егор лишь констатировал, что брачные планы выглядели расчетом, чем и являлись, а пела я и раньше. Историй стоило ожидать в этот раз от него.

Не иметь планов на выходные ― нечто экзотичное в моем графике последнего года. Под одеялом, поглядывая то и дело на оставшиеся недоразмазанными по шкафам вещи в пакетах, теснившиеся вдоль стен, я успела посмотреть до проверки будильника и поисков косметических масок три ужастика. С каждым фильмом пакеты становились всё нахальнее и вскоре уже ехидно кидались под ноги.

― Да разберу я вас, уймитесь, ― пробормотала я, утыкаясь в плюшевую собаку, и призраки прошлого отступили вслед за шуршащими соседями по комнате, не мешая мне спать.

На второй выходной день поехала в Москву. Многие знакомые мои электричек не любят, а я всегда питала к этому виду транспорта особую слабость. Блики солнца, мгновенно заканчивающийся стаканчик привокзального кофе, мелькание домов и деревьев за окном.

Московский транспорт подобного масштаба не имеет. Метро в основном проходит под землей, а обрывки видов проносятся так быстро, что запомнить их в деталях не удается даже за время ежедневных поездок по одному маршруту в течение нескольких месяцев. МЦК в основном затрагивает пейзажи индустриальные. Автобусы выдают виды лишь на вереницы домов, дворов и улочек.

Порой в периоды приступов грусти и одиночества я садилась в первый попавшийся автобус, чтобы проехать весь маршрут, глядя в окно, и это успокаивало, отвлекало от мыслей, но не захватывало.

Всегда жалела, что до родного города прямого маршрута на электричке нет. Даже сейчас, когда курить уже бросила, так и тянет постоять в тамбуре, с музыкой в наушниках, поглядывая постоянно на оставленные на скамейке вещи и следя за приближением контролеров, выдыхая дым и вздрагивая от подступающего восторга и головокружения.

Деревья в снегу, деревья золотые, деревья зеленые ― длительное их созерцание не может не внушать душевный покой, что бы ни происходило в жизни, а происходило, конечно, разное. Сейчас ехать было ещё спокойнее, без переживаний о мужчинах, со свободным сердцем и пустой головой, смутно чувствуя приближение чего-то прекрасного, до чего можно уже при желании докоснуться кончиками пальцев, хорошенько потянувшись навстречу. Тянуться однако пока не хотелось, зная, что всему в этом мире свое время.

Вечером успела дойти и до преподавательницы в Зеленограде. Девочка по совету руководительницы хора оказалась тихой, интеллигентной, практически моей ровесницей.

Час пробного занятия мы провели за обсуждением карьерных возможностей для музыкантов.

― Для меня способом реализации стало преподавание. Мне нравится думать, что так я помогаю людям становиться счастливее.

― И ты не жалела, что не выступаешь сама?

― Иногда выступаю у друзей на квартирниках, этого хватает. Итак, тебе надо не растерять навыки до поступления?

Пустые после переезда вечера становились менее одинокими.

Егора я встречала у института. Вечным студентом он стал благодаря «бурной молодости», и сейчас перепоступил то ли в четвертый, то ли в пятый раз, наконец-то на заочное.

Приехав раньше, я получила сообщение, что мой спутник задерживается на работе, в соседнем здании с универом. Мерила шагами дворик, разглядывала студентов. Странно было ощущать, что у них ещё всё впереди, а я уже вывалилась, не заметив, во взрослую московскую жизнь. Недавно вот шла по темным улицам, от метро до дома, пытаясь держаться поближе к другим таким же поздним птичкам, и слушала разговор мальчика лет двенадцати с мамой. Он говорил о будущем, о карьере футболиста, о смене клуба на тот, где есть шанс быть выкупленным «в Америку». Представить, чтобы я в двенадцать о подобных вещах думала, не смогла. Как и в двадцать, в двенадцать я веселилась в уверенности, что будущее решится само, лишь учиться как следует надо и быть хорошим человеком. Оно и решилось ― вот она я, певица-библиотекарь!

Егора заметила сразу, он широко улыбался, мы обнялись, как и всегда при встрече.

― Показывай, где тут у вас хорошие бары искать!

После заказа четырех шотов для старта я усомнилась в целях нашей встречи.

― Когда я говорила про выпить ― не ожидала такого темпа, завтра же на работу!

― Нормально.

― Ну вообще да, я живу недалеко, если что ― на диване переночуешь.

― Звучит двусмысленно, ― усмехнулся Егор. ― То есть ты делаешь как бы и предложение ночлега, и предложение мне как парню.

Когда бы мы не шутили о возможных отношениях! Во время переписки, когда договаривались встретиться, уже успели вспомнить, как играли в карты на раздевание. Он сказал ― повторил бы, я пошутила, что с увеличением его жизненного опыта рисковать не стоит. В прошлый раз после игры я просто уснула в его объятьях, хоть и голая, но кто знает, что могло бы измениться на этот раз?

После трех, четырех, пяти коктейлей я пыталась настоять на том, что пора бы завершить вечер, но бесполезно. Акция «два по цене трех» не оставила нам шансов этой ночью, с Егором я всегда пила наравне.

Выходя постоять за компанию, пока он курит, я шутила, что достаточно пьяна, чтобы на него вешаться, и он смеялся смущенно, будто мы никогда не обнимались ночами на улицах города, но локоть мой при спуске с лестницы всё же осторожно придерживал.

Лишь после часа ночи, окончательно убедившись, что свою маршрутку Егор пропустил (а жил он нынче за городом, в новостройке), я вызвала такси и спросила в сотый раз:

― Ты тоже вызываешь такси или всё же ночуешь у меня?..

Я не успела договорить «на диване», потому что Егор уже выдохнул, выкинул сигарету, шагнул ко мне и неожиданно страстно поцеловал, лишив меня слов и мыслей на несколько секунд. Когда же мысли появились, там было одно слово «А-ху-еть»…

Утром я сидела напротив дивана, уже успев выпить чаю, пытаясь убедить Егора, что пора вставать. Не опоздали, он проснулся быстрее ожидаемого, видимо, работа воспитала дисциплину. Сборы и общий кусочек пути были неловкими, хотя и не такими, как могли быть.

Не сумев убедить Егора, что он пьян, накануне в такси я обдумывала, хочу ли переспать. Кажется, это шанс, которого я ждала лет пять. Но я так устала от случайных мужчин, что совершенно не была в настроении в эту ночь. Доехав и ещё пару раз увернувшись от поцелуев, я констатировала, что спит он всё же на диване. Больше ко мне не прикасались, но уснуть я справилась далеко не сразу. Пустая подушка рядом намекала на мужчину, засыпающего в нескольких метрах, за стеной, на кухонном диване. Впрочем, ни один из нас так и не решился сделать шаг и преодолеть эти метры, так что расставались смущенные, но всё так же друзьями.

― Лора, привет!

― Привет.

― Занята? ― спросил Слава.

Покосившись на спины временных коллег, я вышла на крыльцо:

― Слушаю тебя.

― Что делаешь вечером вторника?

― Кажется, пока планов нет, а что?

― Нас зовут пообщаться с каким-то юным блогером.

― Нас ― группу?

― Ну конечно, не секс по дружбе же обсуждать, Лор!

Я поморщилась.

― Окей, приеду после работы. Во сколько данное мероприятие?

― И как? ― Алиса положила сумку и кардиган на свободное кресло и пододвинула меню.

― Странный чувак этот блогер. Они все такие?

― Все разные.

― Да, верно. Я просто не смотрю никого, читать удобнее, а на видео всегда фиксированное время уходит.

― Можно фоном ставить.

― Фоном у меня музыка обычно. С ней не так страшно отвлечься, задуматься, пропустить что-то.

― Что он спрашивал?

― Да ерунду всякую. Типа «откуда берете вдохновение», «какие планы на год». Гена красный был, как помидор. Будто на собеседование сходили.

― Тысяч пять подписчиков вас посмотрят, возможность неплохая.

― Не спорю.

― Как Егор?

Алиса, случайно встречавшаяся с Егором около месяца, любила трешовые истории о его жизни.

― Да знаешь, нормально. В смысле, слишком нормально. Работает сутками. Человеком становится, что ли, взрослым.

― И как вообще у вас так вышло?

― Ну как, мы пили, я вызвала такси, а он меня поцеловал…

― Что у тебя всё телефон жужжит?

― Мы общаемся, как ни странно, всю неделю. Будто он, хм, мой новый бойфренд?

Мы рассмеялись.

Можно ли представить Егора, человека, который обнимал меня все эти пять лет, думая не обо мне, в качестве моего парня?

«А всё же, что это было, в баре?» ― написала вечером я, не выдержав.

«Ну как, встретились старые друзья, выпили».

«Ха-ха».

«А если серьезно… Ну, не для мессенджеров разговор. Ты занята в следующее воскресенье?»

«Нет».

«Давай пересечемся? Только без алкоголя на этот раз».

«Без алкоголя не катит. Попробуем ― немного алкоголя?»

«Идет».

Пожелав спокойной ночи и погасив экран телефона, долго смотрела на пятна света от фар, бегущие по потолку.

Может ли что-то такое волшебное, невероятное случиться в моей жизни? Неужели вообще не осталось на пути ничего невозможного…

Глава 3. Судьба

Неделя прошла быстро, но нервно. Если бы не Алиса, постоянно ловящая меня на пороге паники, я бы точно свихнулась. Егор вел себя так, будто мы уже в отношениях, но при этом старался усиливать интригу недомолвками и шутками.

«Что ты переживаешь?» ― вновь уточняла Алиса.

«Вдруг я всё придумала?»

«Он сам тебе пишет, спросил даже, куда пропала, когда ты не писала всего один день. Успокойся, в воскресенье уже всё узнаешь».

«Да, варианта всего три ― переспим, начнем встречаться или ничего не произойдет».

«Ты ведь разлюбила его уже?»

«Он слишком грамотно ведет себя сейчас. Чего бы ни хотел ― может это получить, если всё не проебет».

«Да, это он мастер, конечно. Выдохни. Как библиотека?»

«Я им не нравлюсь :) Обедать хожу одна, ни с кем не общаюсь. Впрочем, наверное, и не нужно ― на два месяца-то».

«Когда мы планируем увидеться?»

«Кажется, ещё не скоро. Пока я не в Москве, пересекаться каждую неделю станет трудно. Ты как, всё в порядке?»

«Да, разве что с мужиком опять не говорим толком… Я пыталась в отпуске объяснить, чего мне не хватает в наших отношениях, и он загрузился».

«Кажется, вы всё ещё ходите по кругу. Раз в несколько месяцев тебе одиноко, потом вы общаетесь, и этого рывка хватает ещё на несколько месяцев».

«Да, верно. Но поэтому мы и вместе так долго, думаю, что умеем подобные штуки обсуждать и решать».

«Странно, у меня было так много попыток отношений, а я всё ещё не могу понять, как с людьми уживаться».

«Разберешься. Зато с музыкой у тебя всё складывается».

«Ой, это точно. Кстати, сейчас на репетицию опоздаю. Хорошего вечера!»

«И тебе!»

А всё же, ждут ли меня отношения с Егором?

― Нужно раскручиваться, ― заявил Иван посреди репетиции.

― Кому нужно? И главное ― как?

― Ютуба мало. У нас уже появились первые слушатели, но их очень легко растерять. Надо активнее проявлять себя в соцсетях.

Я обернулась к Славе, но он пожал плечами:

― Ты у нас фронтмен.

― Кто сказал?

― Ты ― солист, к тому же создатель и вдохновитель.

В дверь постучали, и в щелку заглянула хрупкая невысокая девушка с охапкой рыжих кудрей, навевающая мысли о диснеевских принцессах.

― Таня, заходи! ― Слава махнул рукой. ― Лор, помнишь, я говорил, что пора бы добавить ударные?

― Знаешь, я думала о брутальном лысом мужике в татухах, ― закатила я глаза. ― Шучу, проходи. Как Слава уже сказал, я Лора. Это Гена и Ив… Ваня. ― Иван подмигнул. ― Не щурься, задал ты мне задачку… После репетиции продолжим обсуждение.

Решено было завести аккаунты группы во всех популярных соцсетях. Продвижение этих страничек официально выдали мне.

― Никогда не понимала современный упор на личный бренд. Ну вот чем я могу заинтересовать людей? Библиотекарь-айтишник учится петь.

― Ты не понимаешь, в этом ведь и есть твоё преимущество ― ты настоящая. ― убеждал Иван. ― Посмотри на Гену, хотел ли он оказаться в составе группы, выступать?

― Хотел-хотел, ― почти обиженно подал голос Гена.

― А ты начал бы писать песни, если бы не поверил в себя и не начал бы заниматься с нами?

― Ну, я пытался писать песни ещё в школе, но кто же знал, что из этого развлечения что-то выйдет.

― А ты сама? Тоже ведь в детстве только пела. Ожидала поклонников и постоянное место в баре в Москве?

― Ну, не ожидала.

― Вот видишь! В этом и прикол, ― Иван спрыгнул со стола. ― За это я тебя и люблю!

― Исключительно по-дружески, надеюсь? ― с улыбкой уточнила я.

― Ну, знаешь, дружба ― это ведь просто отложенный секс, ― подмигнул он, обнимая меня за плечи.

Слава, побагровев, схватил со стола сигареты и вышел, хлопнув дверью. Вновь заглянула Таня, ожидавшая вердикта за дверью, и, попав в поток общего смущения, исчезла.

― Давай без этого, ок?

― Да ладно-ладно, я без намеков, успокойся.

Подумав, что в слове «люблю» есть что-то опасное и серьезное, не подходящее для подобных шуток, я, недавно ещё бросавшая это слово в каждого случайного спутника жизни, удивилась себе.

― Убедил, попробую, ― пробормотала.

Кажется, настолько напряженно я не ждала даже собеседований и выступлений. Егор, пошутивший за день до встречи, что ему срочно надо мне что-то важное сказать, а в итоге пожаловавшийся на концерт любимой группы, чуть не пошел куда подальше со своим нагнетанием интриги. Впрочем, в этих играх был весь он. Алиса неожиданно начала сомневаться от всех этих загадок в его чувствах, что не добавляло мне уверенности.

В день икс я была готова к чему угодно, как мне казалось, но Егор всегда умел меня удивить. Вот и сейчас, после нескольких стаканов рома с колой для храбрости, он замер у окна, отказываясь садиться рядом и мучительно собираясь с мыслями.

― Меня учили не бросаться словами, поэтому я не могу сказать, что люблю тебя. Но я определенно в тебя влюбился.

Столько глупого, смешного, наивного, ванильного, пафосного в голове клубится, когда утро за утро просыпаешься счастливой.

Когда шею надо закрывать высоким воротом.

Когда смотришь на две зубные щетки в ванной и готова пищать от восторга. Да и вообще вся ты ― один беззвучный писк.

Когда с утра на тебе надета вместо халата та самая его рубашка, которой года три назад не смела коснуться.

Когда видишь цитату из книги, про щетки, хочешь её у кого-нибудь репостнуть, ведь выкладывать самой ― слишком откровенно, а потом видишь, сколько таких же женщин её выкладывают с фотками улыбок, кофе и прочими зайчиками, и передумываешь ― пошлость.

Когда не можешь на него наглядеться, не хочешь отпускать ни на секунду, и физическое (голод там, сон) борется в тебе с желанием ежесекундных объятий.

Когда даже на расстоянии ощущаешь его прикосновения, поцелуи, тяжесть его тела, запах.

Вначале страшно было ― какой же он хрупкий, беззащитный, я всё время людям больно делаю, вдруг ― и ему? Но нет, открылась сама, доверилась, и счастье такое живое внутри, в груди покалывает. И как же я раньше жила, без него? Как я считала себя целой, если только сейчас, с ним, настоящая, живая, красивая?

Не глупо ли всерьез утверждать, что с кем-то ты становишься чуть больше ты, чем по отдельности? А ведь я это ощущаю, и так сильно, что даже не описать толком ― одни щетки да рубашки, следы от губ на моей шее да следы от ногтей на его спине, морщинки у глаз от улыбок да боль в щеках от смеха.

― Ты подозрительно молчалива в последние несколько недель. Как Егор? ― Алиса заглянула в чайничек, полный ягод брусники.

― Волшебно. Представляешь ― спросил тут, может ли он ко мне переехать, когда работу в Москве найдет.

― Ого.

― Ого. Я тоже так подумала.

― Не думаешь, что это слишком быстро? Вы сколько вместе, месяца полтора?

― Дружим-то пять лет, а это что-то да значит.

― Ну, главное, чтобы ты счастлива была. Бывший что? Они же так и дружат?

― Вроде чуть не поссорились вначале, но потом разобрались. Сколько воды утекло, не знаю даже, на что там можно обижаться.

― Да, у вас всех много в личной жизни с тех пор случилось.

― Ну, не у Егора, как оказалось. Он после того нашего поцелуя больше ни с кем…

― А как же барные попытки отношений?

― Выдумал. Видимо, я слишком часто о его идеалах поисков единственной шутила.

― Ох. Мда.

― Ждал любовь всю жизнь. Кто же знал, что это буду я? Зато мне теперь немного неловко за весь свой опыт. Егор говорит ― я его дождалась, а я, знаешь ведь, у окна-то не сидела все эти годы.

― Да, понимаю. Но у тебя ведь и шансов не было? Ты и так слишком долго пыталась его очаровать.

― Да, после конфликта «сколько же можно повторять одно и то же» это было правильным. Может, и полюбил потому, что отстала наконец?

― Сложно во всё это поверить.

― Да, нам тоже. Я не ждала уже никаких отношений. Решила, творчество ― всё, что нужно.

― Не всё, выходит?

― Надо почаще вспоминать, что глобальная цель ― счастье. Сейчас я определенно счастлива. Даже не знаю, может ли человек быть счастливее. Вы там как, помирились?

― Ну, налаживаем потихоньку. Вот на свидание вчера ходили.

― Прогресс! Значит, любовь может жить дольше трех лет?

― Даже дольше восьми, ― кивнула Алиса. ― Что с библиотекой?

― Осталась всего пара недель.

― И обратно в московскую? Не надумала возвращаться в IT?

― Не-е-е, меня всё устраивает. Про Егора и творчество куда больше думаю, чем про карьеру. Страшно, конечно, снова съезжаться с кем-то. Но моя жизнь, кажется, становится всё лучше и лучше.

«Привет!

Меня зовут Лора.

Я ― солист и создатель группы «Негромкие фламинго». Мы проводим первый крупный концерт в Москве через неделю, двадцатого августа.

Буду рада видеть именно тебя!»

«Привет, меня зовут Лора.

Сегодня я расскажу, как можно найти себя, как не бояться и почему люди ― главная составляющая успеха.

Проходите по ссылке и слушайте в 20:00 «Негромких фламинго» в подкасте «Будущее ― за музыкой».

«Лора, добрый день!

Не знаю, почему вы меня добавили пару недель назад, но это ― просто подарок судьбы.

Ваши песни ― все про меня. Пишу это и плачу, вы ― лучшие!»

«Добрый день!

Очень приятно слышать! Счастья вам, приходите на концерт :)».

«Сдохни, тварь. Это говно, а не музыка. Заебали уже рекламу слать».

«Пользователь добавил вас в черный список. Вы не можете отправлять сообщения данному пользователю».

«Всё равно сдохни».

Организовать концерт оказалось несложно. Выступлениями в баре с группой я подготовила аудиторию достаточно, чтобы замотивировать проехать несколько станций и обойтись без выпивки этим вечером.

Анастасия Витальевна согласилась принять нас с гордостью, предложила разместить дополнительные объявления о концерте на абонементе, в кофейне и на сайте библиотеки.

Сетевых друзей становилось всё больше. К ненавистникам сложно было привыкнуть поначалу, но число их было невелико, и я справлялась не переживать из-за каждого слова.

Иван был прав, аккаунты в соцсетях очень помогли. Лайков, комментариев, просмотров понемногу становилось всё больше.

― Как там, все готовы? Выходим!

В этом же зале полгода назад были лишь мои коллеги да читатели. В этом же зале я стояла одна и пела романс. В этом же зале ко мне забегал, чуть не опоздав и сразу исчезнув, чужой мне мой жених. В этом же зале я сжимала в сумочке ракушку, не зная, куда она меня приведет, ждет ли меня равнодушие, могу ли я кому-то понравиться.

Сегодня в перерыве еле смогла пробиться к Егору, чтобы «упасть в его объятья», как сказала мама. Сегодня Зоя, мама, Катя, Алиса были лишь частью поклонников, а не единственными представителями данного вида. Сегодня у меня впервые в жизни спросили автограф.

― В следующий раз не пущу, вас станет слишком много для такого зала, ― пошутила Анастасия Витальевна. ― Поздравляю!

Таня пряталась в углу зала с бокалом шампанского.

― Как тебе первое выступление? Ты уже была на сцене раньше?

Она поморщилась:

― Нет. Помнишь, что ты сказала в нашу первую встречу?

― М, я много всего говорю. Что конкретно ты имеешь в виду?

― Что ты ждала бритого парня с татуировками.

― Ой, я пошутила, ты что! Прости, у меня дурацкое чувство юмора, знаю.

― Да нет, я не обижаюсь. Но я это не в первый раз слышу. Причем почти всё время от девушек. Грустно за феминизм.

― Ну слушай, мне близки некоторые идеи феминизма. Даже если я так шучу, оценивала я тебя, как и всех членов группы ― по профессиональным качествам. Не странно, что ты слышишь это от девушек ― и посмотреть на красивого парня приятно, и группа нравится фанатам обоих полов.

― Однажды обязательно найду себе полностью женскую группу.

― Лучше создавай сразу свою. А вообще, в мужском коллективе тебя больше будут ценить, вот увидишь, на наших пацанов только посмотри!

― Да, Гена милый, ― признала она и слегка покраснела.

― Он женат. И не говори потом, что я не предупреждала, ― подмигнула я, махнула Гене и, не обращая внимания на её гримасы, тут же скользнула в толпу, на поиски Егора.

― Пойдем домой?

После Зои сложно было вновь ужиться с квартирой. Я смеялась и закатывала глаза, когда хозяйка говорила, что при Валере всё ломалось не просто так, а из-за недовольства помещения жильцами, но и сама что-то такое чувствовала. Помнится, в первые дни после переезда я не знала, как в ней устроиться ― слишком не моё, даже вещи мои не вписывались в эту розовую идиллию с салфеточками и картинками цветов на стенах. Потребовался не один день на то, чтобы подружиться, но я справилась. После отъезда Валеры никаких происшествий типа выбитых пробок и отвалившейся от счетчиков дверцы не наблюдалось. С Зоей же комнаты снова стали чужими мне и привыкали неохотно. Как всегда, помогла перестановка, заодно и полки освободила в преддверии переезда.

У Егора отношения с капризным жильем были проще ― он сразу подкупил скептически настроенных духов тем, что начал готовить сам и мотивировать меня на кулинарные подвиги. Причем, если я кухарничать особо не мечтала, то для него еда была страстью и, может, даже призванием. В аромате курицы и пирогов мы ощущали, будто уже живем вместе. Считая себя человеком крайне тревожным, я не могла совсем уж не бояться будущего, но с Егором всё казалось простым, понятным и реализуемым.

Вот и на вступительные я, покудахтав испуганно пару дней для приличия, пришла спокойной, вдохновленной и уверенной в себе. Уверенность вместе со счастьем переполняла меня уже несколько недель, и с каждым днем мне становилось лишь лучше, особенно после освобождения от унылой работы в Зеленограде. Даже не стало сюрпризом, что в институт я поступила.

― Как твои дела? Рассказывай всё, ― как в старые добрые времена ― Зоя с шоколадом в нашей любимой кофейне наклоняется ко мне через стол, чтобы не упустить ни одного слова. ― Твой-то ― принц какой, вы так подходите друг другу!

― Ой, спасибо, приятно слышать. Наши отношения не все одобряют, запутанное прошлое на грани любви и дружбы сказывается.

― Точно, ты говорила, что был какой-то любовный треугольник, это про Егора? Да ладно?

― Сама в шоке. У нас всё хорошо, то есть у меня всё хорошо, то есть… Тьфу! Отлично всё в общем. Учеба скоро начнется, творчество, снова любимая библиотека.

― Он ведь там живет, в Зеленограде? Сложно будет?

― Пока ещё там, да. Но уже ищет работу.

― Он безработный?

― Нет, но нужна-то в Москве.

― А, да, поняла. Скучаешь? Редко видитесь?

― Не сказала бы, пару раз в неделю точно приезжает. Конечно, мне его не хватает, но знаешь… Чувство такое странное, будто он рядом, потому что он ― часть меня, а я ― часть его. Глупо звучит?

― Нет, романтично. Что-то о разделенном пополам человеке и поисках своей половинки, да?

― Да, похоже. Я, знаешь, даже физически ощущаю нашу совместимость, всегда ощущала. Например, его плечо ― будто создано для того, чтобы я клала на него голову, понимаешь?

― А это уже было у Марка Леви.

― Точно, было. Понимаю его героев. Ты-то как? Уже появились списки поступивших?

― Да, вчера. Меня взяли!

― Ура! Как же я за тебя рада! Ни на минуту не сомневалась, что так и будет.

― А я сомневалась, ещё как…

― Друзья всегда верят в нас больше, как и ты верила в меня. А живешь теперь где?

― Пока у Кати, а в сентябре общежитие дадут.

― Ого! Я думала, это нереально? Ты ведь в Москве живешь с родителями.

― Они и договорились. Выйдет недешево, но точно меньше, чем аренда квартиры. Да и атмосферу, о которой ты говорила, хотелось почувствовать.

― Осторожнее там с травкой, хорошо? ― подмигнула я.

― Что ты, конечно же… Буду очень с ней осторожна, ― рассмеялась она. ― Скучала по нам в Зеленограде своем?

― Жутко! Анастасия Витальевна ― такое чудо! И ты, разумеется. И вообще все, даже те, кто боится отчеты мне сдавать. Не, там тоже все хорошие люди, я уверена, но не в качестве моего коллектива.

― Всегда приятно сравнить и понять, как хорошо дома, да?

― Это точно!

― Как ты, солнце? Как твой день?

Слышу, что он затягивается сигаретой. Ощущаю в голосе улыбку.

― Мой день отлично. Как ты? Как работа?

― Сегодня не так много, но надо будет ещё часик перед сном посидеть.

― Я тебя отвлекла?

― Нет, что ты, я так рад, что ты звонишь.

― Не люблю звонить, ты знаешь. Но звонить тебе ― совсем другое.

― Я безумно рад слышать твой голос, всегда. Ой, знаешь что?

― Что?

― Мне сегодня бывший коллега писал. Говорит, нужно попробовать к нему пособеседоваться.

― Тоже в поддержке работать?

― Нет, инженером.

― Круто! А ты?

― А мне надо резюме дописать. Но он обещал с этим помочь, просмотреть перед отправкой.

― Супер! Я ещё тогда закину твоё резюме на свою бывшую работу, в техподдержку правда, но для подстраховки подойдет. Хорошо?

― Хорошо. Слушай, это всё реально? Жизнь вообще может так меняться?

― Сама с трудом верю, но ― да.

― Люблю тебя.

― И я тебя очень люблю.

― Уже скоро с работой справлюсь и сможем чаще быть вместе.

― Да. Очень жду. Обязательно справишься.

Тишина в трубке, вздох, шепот о любви. Почему только я не любила телефонные звонки?

Смотрю в темноту за окном, свет на кухне не включен, но мне в этих сумерках ещё острее чувствуется его дыхание и смех в трубке. Разве что с моей «лопатой» смартфона звонить неудобно, слишком огромный, а всё же слышно хорошо, и голос у Егора чудесный. Глажу оконное прохладное стекло кончиками пальцев, закрывая глаза, повторяю, что так сильно люблю, так счастлива, так жду встречи… Сердце замирает, глаза щиплет и щеки болят от смеха. Хорошая штука ― телефоны…

― Никогда никуда тебя не отпущу, ― шепчу.

― А я и не уйду. У нас ведь всё будет хорошо?

― Конечно. У нас уже всё хорошо. Приезжай скорее.

― Доброй ночи, солнце.

― Спокойной ночи.

― Самых сладких снов.

― И тебе.

― Спасибо, что дождалась.

― Кого ещё мне ждать, если не тебя, помнишь?

― Видимо, это и есть судьба?

― Кажется, так, ― улыбаюсь я и знаю, что он тоже там, далеко, в километрах от меня, улыбается.

Глава 4. Море голосов

― Лора, зайди, пожалуйста.

― Доброе утро, Анастасия Витальевна. Слушаю вас.

― Твоя группа занята в субботу?

― С баром ещё не договаривались, так что пока нет. А что?

― У нас назначена большая встреча с писательницей, пока не могу сказать с какой. Она просила полной конфиденциальности до самого выступления. На приеме будет организован фуршет с живой музыкой. Кого, как не тебя, мне звать? Но и знакомых исполнителей можешь привлечь, правда, вечер будет благотворительным, потому выступить придется бесплатно.

― Для вас ― что угодно, о каких деньгах речь. Есть у меня на примете ещё одна хорошая певица…

Для меня стало сюрпризом, как много людей пришло послушать «кота в мешке». Да, на афише были слова «номинант литературных международных премий» и «ожидается экранизация новой книги», но чаще всего фамилия работает сильнее регалий. Билеты (а их стоимость была сопоставима с ценой билетов музыкальной группы среднего уровня популярности) закончились ещё в четверг. На все мои расспросы Анастасия Витальевна лишь улыбалась.

― Но позже вы ведь расскажете, как родилась эта идея и где вы нашли такую таинственную птицу?

― Возможно, если напомнишь.

Гости были заинтригованы ещё больше меня. Катя согласилась выступить моментально, так как о презентации стало известно и в театральной среде.

― Ты вроде говорила, что вас хотели чуть ли не закрыть?

― Ну, во-первых, я воплотила немало задумок, как сделать нашу библиотеку уникальной, а во-вторых ― пока непонятно, что это за писательница и где её нашли.

― Писательница? Это женщина?

― Судя по словам Анастасии Витальевны ― да. Ну, сами скоро уже узнаем.

Шебуршание по углам зала нарастало, выливаясь в центр. Публика собралась очень приличная, почти элитная. Слово «благотворительность» хорошо действует на подобных персон, судя по глянцевым журналам и комментариям Кати, то и дело кого-то узнававшей:

― Смотри, это же…

― Тихо, потом посмотришь. Тебе вот уже машут, пора выступать.

Катя и сама выглядела изысканно. Учеба явно шла ей на пользу. Окончательно углубившись в мир театра и мечтая стать режиссером, Катя обрела ту остававшуюся до ста процентов долю уверенности, которой лишили девочку родители излишней опекой. Выглядела она совсем взрослой, старше меня лет на пять или даже десять, не девочкой, но молодой интересной женщиной. Да и песня была не о море ― любовь, битвы, смерть занимали теперь диву. Несмотря на очевидный успех подруги, зависти я не ощущала. Её путь, как и мой, расстилался вперед до самого горизонта, и глупо было бы сравнивать достижения людей со столь разными целями.

После песни всех пригласили в читальный зал. Столы убрали, стулья разъехались полукругом. Дамы и кавалеры перешептывались. Катя и Егор сидели по разные стороны от меня. «Фламинго» ещё не собрались, наше выступление должны были объявить только через два часа.

Вышла незнакомая мне женщина, Анастасия Витальевна представила её как преподавателя литературы из МГУ.

― До того, как вы встретитесь с главным гостем сегодняшнего вечера, мы хотели бы рассказать о трендах современной литературы и перечислить основные фигуры двадцать первого века в отечественной литературе.

― А они с тобой могут посоревноваться в нагнетании интриги, ― шепнула я Егору, он ухмыльнулся.

― Как твои дела? ― спросила Катя. ― Ты в итоге курсы подготовительные закончила?

― Ага, даже поступила уже. Спасибо тебе, что затащила с собой.

― И тебе спасибо, я ещё долго не решилась бы начать, так что один-один.

― Выступать успеваешь? К Веронике ходишь ещё?

― К ней ― только на театральное. Меня так захватило это всё, ты не представляешь. Никогда бы не подумала, что режиссером быть так увлекательно! Она мне позволяет участвовать в организации постановок, что нереально круто, конечно. Уже скоро смогу портфолио собрать хоть какое-то, для начала сойдет.

― А ты именно в театр хочешь, не кино?

― Есть особая магия в театре. Люди каждый раз играют иначе, могут показать что-то новое. Моя сокурсница ходит в экспериментальную театральную студию, так они взяли советскую пьесу, переработали текст в современный. Но, но! Интересно не это. Каждый раз на сцене все актеры меняются ролями! Они уже в трех составах выходили, зал в восторге. Очень познавательно наблюдать, как одни и те же слова каждый человек подает по-разному, и как сам актер меняется в разных амплуа. Вчера ― комедийная роль, через месяц ― уже трагическая. Магия. Сказка, живущая здесь и сейчас. А в кино все ― как мухи в янтаре, даже если спустя годы участники переосмыслят свои роли, на экранах останется тот самый, не всегда удачный, дубль.

― Да, ты права.

― Тихо вы! ― сердито оглянулась на нас какая-то дама. Лекция, видимо, становилась интереснее.

― И как тебе? ― спросила Зоя, подойдя ко мне в перерыве. Гости взволнованно ожидали звезду вечера.

― Интересно, что сейчас модно писать про СССР, про прошлое.

― Не только писать. Я слышала, в музыке то же возвращение к двадцатому веку? Сейчас популярна музыка девяностых, например. Выходят снова на сцену звезды нулевых. Пока есть те, кто может поностальгировать, прошлое будет в моде.

― Да, но в музыке ведь и нового много!

― Сказала девушка, поющая романсы, ― улыбнулась Катя. ― Девочки, не ссорьтесь. Искусство многогранно во все времена. Люди несут в мир то, что им близко.

― Да, согласна, ― кивнула я. ― Но мне вот фэнтези нравится, например, и детективы. А что-то премии за них мало кому дают.

― Ну, например, Анна С. ― прекрасный образец популярного и имеющего награды автора детективов, ― неожиданно подмигнула проходившая мимо Анастасия Витальевна.

― Да ладно, она?.. ― переглянулись мы с девочками. И правда ― через пять минут на сцене появилась именно Анна С.

Есть особый род публичных девушек ― они выглядят всегда так, будто только что снимались в кино или посещали президента. Стильные костюмы, не повторяющиеся ни разу, идеальные укладка и макияж даже в личных аккаунтах в инстаграме с жалобами на «жуткий джетлаг». Как бы я ни старалась, я никогда не сумею так выглядеть. Нарядно, сексуально, при желании модно ― но никогда «стильно».

Писателям сейчас редко удается жить на гонорары, и Анна преподавала в университете за рубежом, а также вела онлайн-курсы по литературе. Я читала две её книги, и обе затягивали с первых же страниц. Для благотворительного вечера фигуру лучше выбрать было бы сложно.

― Как вы создаете персонажей такими живыми? Есть ли у них прообразы?

― Мои романы можно отнести к входящему в моду направлению «автофикшн», они основаны на моих чувствах и впечатлениях, на событиях моей жизни. Я не раз говорила, что все мои персонажи ― это я, поэтому я люблю и понимаю каждого из них.

― Гена, у тебя так же? ― спросила Таня у Гены, они сидела позади меня.

― Нет, я просто фэнтези люблю, ― признался он, шмыгнув носом.

― И ты совсем не ощущаешь себя кем-нибудь из рыцарей или принцев? ― обернулась я.

― Ну если только чуть-чуть…

― Друзья, гости, коллеги, мы здесь собрались не случайно. Конечно, с Анной можно говорить бесконечно, спрашивая о каждой из её книг, и у вас будет такой шанс за фуршетом. Но основным событием встречи станет предпремьерный показ нового фильма по мотивам последней книги Анны «Новогодний мираж под Свердловском». Начало фильма через час, на третьем этаже, в нашем кинозале.

Не успела Анастасия Витальевна договорить, вокруг Анны собрался кружок любопытных.

― Как вам это удалось? ― наконец смогла поймать руководителя я.

― Было не так уж и сложно. Сейчас такие закрытые показы проходят почти каждый день на различных камерных площадках Москвы. Наш вечер ― уже пятый и не последний из цикла. Анна хочет проверить активность читающей аудитории, при этом не играя на своем имени, а заодно и сделать вклад в благотворительность.

― Прекрасный вечер получился!

― Не расслабляйся слишком уж, тебе скоро выступать. Группа в сборе?

― Да, конечно. Если нужна будет помощь в течение вечера ― я тут, рядом.

Она кивнула и вышла из зала.

― Я схожу пока покурю? ― шепнул Егор.

― Конечно. С тобой сходить?

― Нет, я пока маме позвоню. Отдыхай, скоро вернусь.

Не успела я оглянуться в поисках сока, ко мне подошел Иван с бокалом шампанского:

― Держи, принцесса.

― Спасибо, но я сок буду. Петь скоро, как и тебе, кстати. Ты что это принцесскаешь? У Славы нахватался?

― А он тебя так называет?

― Ну, было время, ― хмыкнула я, подходя к столу с закусками.

― Нет, не слышал. Но принц у тебя точно что надо.

― Завидуешь?

― Тебе? Да.

― Подожди, ты хочешь сказать?..

― А, да, я же гей. Ты не знала?

― Ничего себе! А откуда я могла знать такие вещи? В инстаграме у тебя фотки с девушками, и ты периодически… Ну, мне казалось, ты флиртовал со мной?

― Хотел бы ― ещё в электричке подкатил бы, не думаешь?

― Ой, так ты запомнил меня?

― Да, у меня хорошая память на лица. Ну а насчет флирта ― я же актер, мне надо тренироваться. Где брать естественные моменты для подражания, как не в жизни?

― Понимаю, ― кивнула я.

― Попробуй вот эти корзиночки, они божественны. Восхищен поваром.

Мужчина за столом улыбнулся:

― Спасибо, приятно слышать!

― Повар ― вы? ― уточнила я.

― Да, всё верно.

― И сами обслуживаете мероприятие?

― Я люблю бывать в зале, смотреть, как посетители реагируют на то, что я готовлю. Нет ничего важнее, чем любить свое дело и видеть результат ― как мир становится чуть-чуть лучше.

― Да, с музыкой так же. А ещё ― и там, и там сложно зарабатывать.

― Не сказал бы, что повара мало зарабатывают. Конечно, на первых порах ― да, как и в любой профессии. Но если расти и не упускать возможности ― всё меняется. Я сейчас жду открытия своего ресторана, последние формальности проходим.

― Ого, здорово. А расскажете, как вы этого достигли?

― Да, без проблем.

― Сейчас, секунду. Егор, ты вовремя. Помнишь, мы обсуждали, что поваром работать реально? Это…

― Николай. Приятно познакомиться. Ну смотрите, я как начинал…

Оставив их за детализацией плана, я отошла вглубь зала. Толпа вокруг Анны рассеялась, писательница обсуждала что-то с Зоей, изредка делая едва заметные глоточки шампанского из высокого тонкого бокала, почти не нарушая его полноты. Ребята «Фламинго» уже проверяли аппаратуру. Иван щекотал Таню, поймав мой взгляд, подмигнул, а затем указал на брюнета в свитере с высоким воротом, скучающего в углу. Я показала большой палец, Иван улыбнулся ещё шире.

Закусками, несмотря на их небольшие размеры, легко было объесться, и гостьи в облегающих платьях не спешили опустошать блюда, поэтому я подхватила ещё пару корзиночек с рыбой. Как же удобно жить без страха сцены ― можно есть в своё удовольствие.

― Лора?

― Света! Привет! Ты откуда здесь?

― Я от друзей-писателей узнала, что намечается что-то интересное и вот ― не могла пропустить.

― Друзей-писателей?

― Да, я ведь стихи и рассказы пишу.

― Ой, точно, помню, ты ведь паблик Вконтакте свой ведешь, верно?

― Да, есть такое.

― Здорово! Я вот тоже пытаюсь разобраться с продвижением.

― Видела, ты писала про группу…

― Ой, извини, мне пора на сцену, буквально минут через пятнадцать вернусь к тебе.

Нас встретили примерно так же равнодушно, как и Катю. Наших слушателей на этом вечере не было, а музыка нужна была лишь в качестве фона для высоких обсуждений литературы. Разве что Егор, наконец договоривший с поваром Николаем, да Катя с Зоей, да Света вслушивались и улыбались мне из разных концов зала.

Ребята тоже выглядели не вполне сосредоточенными. Встреча с писательницей, еда, алкоголь и разговоры помогли им расслабиться и играть ровно так, как от них ждали ― лишь для фона, без задора, без импровизации.

― Соберитесь! Нам ещё после фильма петь на закрытии вечера. Анастасия Витальевна просила исполнить что-то достаточно хорошее, чтобы от вечера остались идеальные впечатления и пожертвования были максимальны.

― Есть, босс! ― козырнул Слава. ― Разрешите набраться сил для выступления?

― И никто больше не пьет, услышали меня?

― Хорошо, пупсик, ― кивнул Иван, послушно отставляя бокал.

Я не смогла сдержать улыбки. Вот как на них сердиться?

― Слав, а ты и так не пил? Вроде обычно ты обгоняешь Ивана? ― негромко уточнила я.

― Да, я вроде как бросаю… Жена… В общем, строю семью заново.

― Молодец! ― приобняла я его.

― Твой принц меня уже взглядом прожигает.

― Ой, да, я его сегодня уже ревновала к официантке, надо же дать повод отыграться, ― улыбнулась я и спустилась в зал.

Поцеловав Егора и отпустив его вновь покурить, вернулась к Свете.

― Неплохо, ― признала она.

― Обычно лучше, сейчас мы что-то все расслабились. К последней песне должны собраться, сравнишь.

― Не, мне правда понравилось. Я вас не слушала раньше, честно говоря, хоть и видела твои записи в соцсетях.

― Это нормально, вкусы у всех разные же. Продвижение обязывает предлагать всем себя так, будто у окружающих ничего важнее вашего творчества в жизни нет, ужас. Впрочем, находятся и те, кто действительно начал нас слушать благодаря рекламе.

― Считаешь, что продвижение ― это ужасно?

― Мне кажется, за творческих людей должно говорить само творчество. Твои стихи, наши песни. Разве этого недостаточно?

― Оно и говорит. Но в пустом помещении, как ни кричи, никто не услышит, ― философски рассудила Света.

― Да, верно. Как вообще твоя жизнь? Со школы ведь не виделись.

― Ну так… На самом деле, только творчество и спасает.

― Что такое? Ой, прости, личное наверное.

― Да, личное… Но мне особо не с кем поговорить об этом. Я аборт недавно сделала.

― Ох, мне так жаль! Как же это тяжело. Неудивительно, что ты так тоскуешь… Но ты справишься со всем, обязательно! И дети будут ещё, в своё время, думаю.

― Да, врачи говорят, что риск бесплодия минимален. Но теперь я и без парня, и без ребенка… Сама решила, что бедноту плодить не хочу, а всё же ― оно ведь уже внутри меня жило, он или она… Хотелось, чтобы был мальчик.

― Ты ведь не сомневалась в своем решении?

― Не сомневалась.

― Значит, и сейчас не стоит, насколько это возможно. В такой ситуации я не была, но знаешь, боль всегда проходит со временем.

― Ночами особенно тяжело. Жить не хочется даже.

― Понимаю, ночью занять себя нечем, отвлечь… Когда мне было тринадцать, я хотела покончить с собой. Уже закрылась в ванной, а потом подумала, с бритвой в руке, ― а ведь я не знаю, что будет дальше. Вдруг там что-то прекрасное, а я пропущу, не дождусь? И ― не ошиблась. С тех пор столько всего чудесного и ужасного было. Больше я никогда всерьез умереть не хотела, напоминала себе ― впереди всё ещё что-то важное есть.

― Спасибо, я подумаю об этом, ― кивнула Света, осторожно ловя кончиками пальцев слезы в уголках глаз, стараясь не размазать косметику. ― Я ещё не похожа на панду? Прости, что загрузила тебя своими проблемами.

― Что ты, всё в порядке. Ты обязательно ещё найдешь своё счастье, я уверена. И нет, ничего не размазалось, прекрасно выглядишь. Работаешь сейчас здесь, в Москве?

― Меняю работу, перебираюсь в Москву, да.

― Это ведь не самое дешевое мероприятие, кажется? Я могу поговорить с Анастасией Витальевной, может, она сделает скидку.

― Нет, ничего, мне билет подруга оплатила, не стоит беспокоиться. Всё хорошо.

― Хорошо, ― улыбнулась я, отмечая, что после слез Света выглядит спокойнее, не так напряжено её лицо, расправились сами собой плечи. ― Пойдем занимать места в зале. У нас очень уютный зал, я сама обустраивала.

― Да ты что?

― Да, я здесь работаю.

― Как это тебя занесло в библиотеку из IT?

― Ой, это долгая история…

― Фух, ну, так-то лучше, ― констатировала я после финальной песни. ― Спасибо, ребят, все молодцы, вы просто чудо. Отдыхайте, развлекайтесь, до завтра.

Подхватив Егора под руку, я положила голову ему на плечо:

― Что-то я устала сегодня. Как тебе вечер?

― Интересно это всё, конечно. Я, правда, про эту Анну ничего не слышал раньше. Книга лучше фильма?

― Да, определенно. Это ведь русское кино, чего ждать.

― И что с того, что русское? ― вмешалась Зоя, перехватившая нас у гардероба. ― Проводите меня до метро?

― Да, конечно. Ну, в смысле «что с того»? Я русское кино вообще не смотрю. Советское мне идеологически не близко, а все эти комедии современные ― мрак.

― Ну есть ведь отдельные хорошие фильмы.

― Наверное, есть. Но я не знаю, как их искать. Бум на актеров, которые мне не нравятся, угнетает. Один товарищ П. сейчас во всех новых фильмах.

― Его многие любят.

― Не могу понять, почему. Играть ведь не умеет, во всех ролях одинаковый.

― Да, ― согласилась Зоя. ― Но ему и роли дают однотипные, к тому же, плохих парней многие любят. Да ещё и мордашка смазливая.

― Но ведь это не показатель хорошего кино!

― Не значит, что хорошего кино нет. Индустрия отсутствует ― да. Всё крупное спонсируется государством, и плохое, и хорошее. А авторское кино вообще годами пришлось бы пересматривать, чтобы найти жемчужины. Но я скину тебе список любимых фильмов на днях, вдруг переубедят.

― Да, хорошо, люблю узнавать новое и разрушать заблуждения. Будем вместе смотреть? ― обернулась я к Егору.

― Конечно.

― Всё, пока-пока, хороших выходных, ― помахала Зоя.

― И тебе! Пройдемся вокруг пруда?

― Давай.

― Ночь, блеск воды, утки и лебеди ― будто мы снова в институте.

― Да, точно, ― поцеловал меня Егор. ― Хотя тогда мы не за руку ходили.

― Верно.

― Так к кому там из парней фламинговых тебя ревновать?

― Как выяснилось, точно не к Ивану. К нему я могу ревновать тебя.

― Ого, ты не говорила.

― Сама сегодня узнала. Интересно, как много девушек на что-то надеются…

― Уверен, толпы.

― Ну, не такие большие, как из твоих поклонниц, ― пихнула я его в бок. Егор рассмеялся. ― А вообще знаешь, за мной сегодня наблюдал какой-то мужчина после выступления. Я потому и хотела уйти побыстрее.

― Ну, наверное, он слушает вас? Должен же был в зале оказаться хоть один поклонник. Или тебе пора нанимать охрану?

― Нет, что ты! Уверена, всё в порядке.

― Вот и выкинь его из головы, ― прошептал Егор, наклоняясь ко мне. Крепко обнимая его, я ощутила, что всё ещё, уже несколько месяцев, счастлива каждую секунду потому, что мы вместе. До боли счастлива каждый миг.

Глава 5. Рефлексия

― Тебе ведь уже надоело в Зеленограде за время работы тут? ― уточнил Кирилл.

― Да, но вот время прошло, и я снова хорошо к нему отношусь, ― рассмеялась я. ― Ну и мы давно не виделись.

― Да, со времени твоего переезда.

― Верно. Как учеба? Аспирантура вообще имеет смысл?

― Да, как минимум я могу преподавать. А сама учеба довольно дебильная, да и контингент так себе, как наш Каретников, помнишь его?

― Конечно, такого не забыть. «Докажите мне эту аксиому»!

― Вот-вот, такие люди и окружают меня в аспирантуре. У тебя что нового?

― Да, вообще есть новость, хотя я не знаю, как ты отреагируешь.

― Давай, я готов!

Кирилл остался последним из друзей, кому я ещё не сказала про отношения с Егором. Более категоричного человека в моем круге общения не найти. Иногда я даже не знала, как мы дружим, если я не выношу оценочных суждений в свой адрес.

― Только постарайся не судить, ок? В общем, я встречаюсь с Егором, поэтому сегодня и в городе. Ему надо что-то забрать из квартиры, и я решила составить компанию.

― Круто.

― Я правда с ним счастлива.

― Да, бывает. Ну, я всегда его раздолбаем считал, ты в курсе, но это не значит, что ты не можешь быть с ним счастлива. Так что круто, чо.

― Спасибо за, хм, корректность.

― Да не за что. И что, вы вместе уже живете?

― Пока не совсем, но он часто ночует у меня и уже начал перетаскивать вещи потихоньку. А вы как там, уже совсем съехались?

― Пока моя так и присматривает за бабушкой, так что часть недели всё ещё живет у родственников.

― Ой, моя подруга в такой же ситуации чуть с учебой не пролетела из-за этого. А родители что?

― Пока без продвижений, помогать особо не настроены. Но после родных моей бывшей жены они ангелы, ты помнишь.

― Да, с такими змеями сложно сравниться, понимаю. Надеюсь, вы там разберетесь.

― Да, я тоже надеюсь. Ты что там, поешь ещё?

― Да, а что?

― Ну, ты же не самый постоянный человек, вдруг уже забросила.

― Нет, пока пою…

На самом деле, меня беспокоила смена приоритетов. С Егором мы проводили вместе всё больше времени, особенно после того, как он сменил работу. Я была этому рада, несомненно. Если быть с Валерой казалось в тягость, сейчас одинаково приятным временем стало и смотреть фильмы, и готовить вместе, и гулять, и просто разговаривать часами перед сном, лежа в обнимку в темноте. Но не станет ли мне от этого всё менее интересна музыка? Останусь ли я собой или полностью утону в счастливой любви?

― Ты чего такая грустная сегодня? Прямо как зимой, ― забеспокоилась Вероника, надевая украшения после занятия.

― Скажите…

― Давай на «ты» уже? Пора, думаю.

― Да, хорошо, ― кивнула я с улыбкой. ― Ты замужем?

― Да, ― надела она одно из колец на безымянный палец.

― И это не мешает тебе в творчестве? Ты ведь волшебно поешь, я помню ещё с концерта в баре.

― А почему это должно мешать?

― Любовь ведь поглощает. Помню, в первых отношениях, пока всё было хорошо, я ничего так не хотела, как просто быть рядом с ним.

― А сейчас?

― А сейчас чувства куда сильнее.

― Нет, сейчас ты хочешь заниматься музыкой?

― Да.

― И занимаешься? Даже уже учеба началась? Не забросила?

― Не забросила.

― То есть ты думаешь, что завтра проснешься и не захочешь петь?

― А вдруг!

― Если это произойдет, вряд ли будет связано с отношениями. Первые месяцы, как я понимаю, уже позади, а именно в эти дни сильнее всего не хочется расставаться. И за это время ты всё ещё не отказалась от увлечения, так же посвящаешь ему свободное время. Да, времени становится меньше, и что?

― Усталость, апатия. Я ведь уже проходила через это.

― Тем более. Ты наверняка умеешь справляться с таким состоянием. Иногда придется от чего-то отказываться, вот как весной ты переставала заниматься со мной. Но вернулась ведь, когда появился на это ресурс.

― Да, но у меня часто меняются увлечения, я непостоянна.

― И что с того? У многих часто меняются увлечения, особенно в твоем возрасте. Ты и сама постоянно меняешься. Разве, если утром однажды тебя правда начнет тошнить от вокала, лучше будет себя принуждать, что принять что-то новое в свою жизнь?

― Не знаю, должно ведь быть в людях постоянство…

― Кто так считает?

― Ну, например, моя бабушка.

― А ты сама? Лучше ли заниматься не тем, но быть стабильным, чем идти за своими интересами? Ты вот часто меняешь работы?

― Раньше меняла постоянно, а потом захотела на этой задержаться.

― Видишь. И ты наверняка считала это правильным, потому что хотела перемен. А если завтра поймешь, что на текущем месте несчастна, уйдешь?

― Уйду.

― И с музыкой так же. Ты не один раз бросала и начинала снова занятия, насколько помню, и это не плохо. Знания и талант останутся при тебе, а навыки восстановишь, когда захочешь. Только ты знаешь, что сделает тебя счастливой, слышишь?

― Да. Спасибо.

― Пожалуйста. Обращайся, я рядом. А теперь кыш к своему парню, время музыки на сегодняшний день закончилось, пора переходить к другим составляющим счастья.

Я обняла Веронику, и, когда отстранилась, она часто моргала.

― У вас… у тебя есть дети?

― Теперь мне кажется, что появились, ― пошутила она и погладила меня по голове. ― Не бойся жизни, ты же не трусиха. Всё будет правильно.

Вещи появлялись в моей квартире постепенно, и я не знала ― удивляюсь или радуюсь больше. Моргнешь ― а на полке уже стоят мужские кроссовки рядом с моими туфлями, на кухне живет портативная колонка, в спальне ― ноутбук на прикроватной тумбочке. Говорят, дом мужчины там, где его техника. Егор и правда признался, что уже считает квартиру домом. На октябрь назначили знакомство с моей семьей, а его родных оставили на новый год.

― Не хочу никого к бабушке подпускать до свадьбы, ― говорила мама. ― Она не выдержит очередной смены твоих кавалеров, ― но в конце концов сдалась с условием, что ночевать мы будем в загородном отеле, а домой Егора не пустят.

― Прям как чужих выгоняешь, ― возмутилась я.

― У нас ремонта столько лет уже не было, это ты просто привыкла и не замечаешь, не пущу!

Я знала, что Егор после жизни в новостройке без ремонта, с унитазом посреди кухни (впрочем, я до той квартиры так и не доехала, ограничившись просмотром фото этой пещеры) едва ли чему-то удивится, но спорить не стала. Бабушка на чай в свою квартиру пустит ― и хорошо.

В первых отношениях для меня очень важно было показать, где я росла, как жила ― карту мира на стене, пледы на диванах, связанные долгими вечерами под аудиокниги, горы припыленных мягких игрушек… Сейчас же это потеряло актуальность и не могло быть поводом для ссоры.

Где та девочка, которую травили в школе, которая до занятий вокалом ни с кем вне своего класса не общалась, которая никогда не занималась делами по дому, которая росла на книжной мудрости и выдумывала бесконечные истории о жизни кукол Барби? Где девочка, наряжавшая кошку королевой и считавшая, что равнодушие ― это верный способ выражать любовь, а открытость в мире не нужна? Где её заплетенные мамой длинные косы с синими лентами, очки, фантазии, увлечение розовым цветом, гордость за первый засос в жизни, выбитый на спор?

Её давно уже нет. Сейчас сложно вспомнить, кем я была семь, тем более семнадцать лет назад. Думала ли я, когда исписывала толстые тетради дневниковыми строками, что уже скоро не захочу перекапывать прошлое? Вот она, новая Лора, крепко сжимающая тонкие пальцы любимого уже пять лет парня, такие же пальцы, как у отца. Вот она Лора, проверяющая количество просмотров нового клипа и пишущая своей музыкальной группе: «Вы чудо, все молодцы, обожаю вас». Вот она, незнакомка Лора, заместитель заведующей библиотекой в Москве, совершенно не жалеющая об IT-образовании (если бы не оно ― я не встретила бы Егора, как же это может быть зря?)

― Тебе обязательно понравятся мои родные. И ты им, не бойся. А уж какой у нас боулинг!

Ночь в маршрутке, как всегда, прошла быстро, хотя и не особо комфортно. Егор выглядел чуть-чуть угрюмым, как и всегда по утрам. Год назад я удивилась после жизни в Москве, когда попыталась найти рано утром кофе и обнаружила, что всё закрыто. Сейчас же в городке наконец-то открылся сетевой фаст-фуд ― не кофейня, но проснуться поможет. Без еды и чая я выгляжу так же грустно, как Егор без кофе.

― Какие планы? ― уточнил он.

― Сейчас погуляем по центру пару часов, потом к бабушке на чай, а после обеда заселение в отель. Надеюсь, дождь нас минует.

― Звучит неплохо, ― одобрил он. ― Покажешь мне всё?

Летом город был красивее, как и любой нестоличный город России. С наступлением затяжного межсезонья, которое я определяла как время от лета до лета, город серел, намокал и пустел. Но нам повезло с погодой, и в обрамлении золотых листьев пятиэтажки смотрелись даже мило.

Бабушка встречи явно опасалась, но виду не подала, разрезав торт и пододвигая поближе к нам миску с яблоками и киви. Мама взяла основной удар на себя ― зная Егора со времен первой волны моей влюбленности, она вполне уже смирилась с моим разрывом и новыми отношениями, тайком отслеживая каждую мою улыбку над светящимся вечерами экраном телефона, спасавшим меня в разлуках.

― Что же вы фрукты не едите? Ой, сейчас фотографии твои детские принесу, Лор! ― бабушка.

― Егор, а почему ты сменил работу? Я думала, тебе там нравилось? ― мама.

― Мам, я же говорила, что там не очень было.

― Я знаю, что говорила. Но почему?

Бабушка уже разложила по столу альбомчики с самыми важными фотографиями, отодвигая чашки. Я на горшке, я с полной миской ненавистной манной каши, я без зубов, я с куклами.

― Смотри, помнишь, это тебя дядя какой-то на улице фотографировал, сказал, что ты пингвиненок? С мороженым, и волосы такие короткие тут!

― Длиннее, чем сейчас, ― улыбнулась я.

― Ну как, там перспектив не было, очень высокая нагрузка и не слишком много денег. К тому же в Москву решил переехать, ― объяснял тем временем Егор.

Мы с мамой одновременно округлили глаза, а бабушка тут же спросила:

― Ты в Москве живешь теперь? Видитесь чаще?

― Да, Егор часто в гости заходит, ― поспешно ответила я.

― А чем сейчас занимаешься? ― мама.

― Инженер. Меньше месяца работаю, пока сам до конца не понял, ― усмехнулся Егор.

― А вы учились вместе? Ой, смотри, а это мы с тобой у елки, Лор! Вы что чай не пьете?

― Прости за этот сумасшедший дом, ― виновато улыбнулась я.

― Что ты, бабушка у тебя очень милая, и мама тоже.

― Тебе странно и непривычно должно всё это быть, наверное?

― А что мне вообще знакомо, в первых-то отношениях? ― усмехнулся Егор. ― С тобой не страшно.

― И мне с тобой, ― улыбнулась я.

― Ты целые выходные без репетиций?

― Да, кажется, ничего не успеваю в последнее время. Ты, учеба, работа… Реже стала петь. Когда ты у меня, мне как-то не хочется уходить или петь в квартире.

― Почему?

― Мне кажется, тебя это может расстроить. Ну, то, что я не провожу это время с тобой. Вдруг ты скучать будешь.

― Что ты, солнце, ну мы же взрослые люди. Я только рад, что у тебя есть свои увлечения и что тебя они радуют.

― Честно? Ты скажешь, если что-то будет не так?

― Конечно.

― А почему ты тогда загрустил?

― Ну, у меня нет таких увлечений, как у тебя. Только работа.

― Ты ведь уделяешь ей всё время, и тебе это нравится. Чем не увлечение?

― Не хочу, чтобы ты считала меня овощем, раз у меня нет интересов и стремлений.

― Ни за что! Я очень тобой горжусь, карьера ― это прекрасное стремление. А ещё ты готовить, например, любишь. О, наше такси.

― А твою маму не ждем? Они ведь с нами будут играть?

― Да, но она пока ещё посидит с бабушкой, а потом приедет ближе к вечеру вместе с папой.

Раньше я была в этом загородном отеле только в боулинге, ездила сюда с одноклассниками, а потом и с друзьями. Теперь же, как настоящие москвичи, мы сняли номер на выходные. Номер в небольшом домике в глубине парка оказался неожиданно большим и гулким, с пятью окнами, коридором и компактной ванной. Не считая шатающихся дверных ручек и слабого напора воды, в номере было уютно.

― И чем займемся? ― притянул меня к себе Егор, кинув сумку на кресло.

― Поспим часок? ― предположила я.

― Хорошо, так это и назовем, ― улыбнулся он.

До приезда родителей вещи были разобраны, а мы успели принять душ и переодеться. Папа неловко пожал Егору руку, а мама тут же продолжила расспросы, прервавшись лишь когда мы заняли свой столик и получили меню.

Уже после первого тоста за знакомство неловкость исчезла, и мы дружно выхватывали самые удобные тяжелые мячи с ленты, пока их не забрали дети, играющие на соседней дорожке, и от души замахивались, кидая мимо раз за разом. Несмотря на это, каждый успел выиграть по разу, а мама ― даже два. Особенно я переживала, чтобы выиграл папа, так как он остался последним, и мы потихоньку ему подыгрывали, пытаясь мазать и случайно выбивая при этом страйки.

― Как тебе наш боулинг, Егор? Здорово ведь? ― спросила мама.

― Пап, тебе понравилось? Не зря ведь из дома вытащили? ― улыбалась я.

Мужчины синхронно улыбались, мечтая, кажется, при этом оказаться побыстрее каждый в своей постели.

― Спокойной ночи, удачной дороги! ― помахала я вслед такси.

После отъезда родителей мы выпили ещё по коктейлю в баре, и я наконец расслабилась.

― Как они тебе?

― А я им?

― По-моему, хорошо всё прошло. С твоими страшнее знакомиться.

― Конечно, сейчас ведь не ты знакомилась!

― Ой, ну всякого можно же ожидать от родственников. Вдруг общий язык бы не нашли. Тут зато я ситуацию не контролирую.

― Да, ты любишь держать всё под контролем, знаю.

― Это успокаивает. Но я доверяю тебе, и ни разу не пожалела об этом.

― И не пожалеешь, обещаю.

― А хоть бы и случилось такое ― у каждого есть право на ошибку. Для меня вот, например, этот третий коктейль явно был лишним, ― рассмеялась я и положила голову Егору на плечо.

― Люблю тебя.

― А я люблю тебя. Ты ― моё счастье.

― А музыка?

― И музыка, и работа, и учеба. Я вообще удивительно счастливый человек. Как и ты, да?

― Верно.

― Помнишь, я спрашивала тебя в баре, и ты тогда сказал, что не счастлив и не несчастен?

― Тогда в моей жизни ещё не изменилось всё, ― поцеловал он меня. ― Наверное, абсолютно счастливым я себя назвать не могу, всё время быть счастливым невозможно, но сейчас я определенно куда счастливее.

― Да, понимаю, я тоже… Два года назад в моей жизни была только работа, где меня не сильно ценили, а я перерабатывала.

― Пойдем спать, солнце?

― Да, пожалуй, пора. Ой!

― Как всегда, повисла на мне? Ох уж этот поиск предлогов!

― Поиск предлогов в прошлом! Люблю тебя и не скрываю этого!

― Вот и хорошо. Держись крепче.

Утром, после неожиданно разнообразного для отеля в глуши завтрака, мы изучили парк. Люблю осень, деревья всех оттенков солнца, теплый свет и уже прохладный ветер, заставляющий кутаться в уютный шарф. Люблю шорох листьев под ногами, поиски нерасколотых каштанов и желудей, налитые кровью гроздья рябины.

― Магия маленьких городков именно в этом, думаю, ― сказала я Егору, собирая букет из листьев. ― Здесь не верится, что есть что-то важнее природы. А в Москве парк ― передышка на бегу с работы в магазин, не более.

― Не помню, когда купался последний раз, ― согласился он.

― Я вот помню, три года назад!

― Следующим летом исправим?

― Обязательно!

Перед отъездом, пока Егор покупал билеты, позвонила бабушке.

― Ну давай, удачной тебе дороги. Берегите там себя. Город большой.

― Конечно, я очень внимательна, всё будет хорошо.

― И давай на этот раз посерьезнее к жизни! Уже не маленькая, надо определяться, закрепляться.

― Я и так вроде серьезная, работаю.

― Вот и работай! То петь, то стричься, то учиться, то мальчиков менять. Непорядок, нехорошо это. Только вы у меня и есть счастье в жизни, будьте осторожнее.

― Хорошо. Всё, пора ехать, пока-пока!

― Пока, удачи.

― Ты что? ― заглянул мне в глаза вернувшийся от кассы Егор.

― Кажется, я несерьезная. Что-то не так в жизни делаю… Часто мне родственники об этом говорят, может, стоит прислушаться?

― А ты хочешь быть серьезной и стабильной? Пожертвуешь ради этого свободой и счастьем?

― Даже не знаю. Если они так считают все…

― Хочешь?

― Нет.

― Вот и всё. Я люблю тебя такой, как есть, и они любят, вот и пытаются учить жизни. Только ты знаешь, что лучше для тебя, и ты справишься. Мы справимся. Сама ведь сказала ― сколько поменялось за эти два года. Разве это негативные перемены?

― Ты прав, всё меняется к лучшему. Спасибо, ― обняла я любимого. ― Пора домой.

― Верно, едем домой.

― Слав, как ты думаешь, в чем смысл жизни? ― обернулась я к мужчине, вновь носящему кольцо и пьющему лишь сок.

― Это же вроде только второй бокал у тебя? ― подозрительно окинул он стол взглядом.

Ребята были увлечены беседой и не поддержали его подколку.

― Да нет, при чем тут это. Просто интересно.

― Ну, у каждого свое определение, можно бесконечно дискутировать.

― Нет, вот лично ты как думаешь?

― Я думаю, что цели в течение жизни меняются, и очень важно на них не зацикливаться.

― А куда тогда идти, если не сосредоточен на результате?

― Жизнь не только цели. Ну вот смотри, у каждого из нас есть много способов себя идентифицировать. Например, я актер, я муж, я инженер. Но если я скажу, что смысл моей жизни ― играть на сцене, я могу очень сильно разочароваться и сломаться в случае неудачи.

― То есть целей этих должно быть много?

― Не совсем. Ты, как и смысл твоей жизни ― это не желания и не их количество. Это скорее их особое сочетание, как в калейдоскопе положение стеклышек, делающее тебя тобой. В таком случае удар в одну из областей не разрушит тебя, ты не сопьешься, как «Художник», картины которого никто не купил.

― Кажется, я поняла. Это определение системы, точнее, одно из её свойств.

― Эмерджентность, верно. Когда при совмещении всех частей возникают какие-то новые особенности и характеристики. А ещё это прием в психологии, помогающий в работе с различными травмами и потерями. Следует осознать, что потерянное ― это не ты, а лишь часть тебя. Так ты можешь научиться жить с болью, боль ― тоже лишь часть тебя, не весь ты.

― То есть, музыка ― лишь часть меня?

― Верно, как и семья, любовь, работа, друзья и прочее.

― Ой, как красиво. Именно это я так долго и не могла выразить, когда искала определение своего направления развития. Цель ― быть счастливой, а не петь как можно больше.

― Именно. Теперь ты знаешь главный секрет жизни, и мне придется тебя убить, ― хищно ухмыльнулся Слава. Я рассмеялась:

― Никому не расскажу.

― Да ладно, рассказывай. Я не жадный. А ты как определяешь смысл жизни?

― Кажется, лучше всего его вовсе не искать. Я думаю об этом только в моменты кризиса, а в другое время просто живу. Наверное, в этом для меня и есть смысл ― процесс, а не результат. Конечно, результаты на пути должны быть, но какие ― каждый решает сам, они не главное.

― Да, пожалуй, и я с тобой соглашусь.

― Как твоя семейная жизнь?

― Налаживается. И даже с театром оказалась совместима.

― Круто! Очень рада за тебя.

― Ты нашла то, что искала? На этот раз в соответствии с сердцем, а не умом?

― Да.

― Вот и славно. Выпьем за счастье.

― За счастье!

Глава 6. Смысл жизни

На выступлении в клубе было меньше людей, чем обычно, что вполне объяснялось отвратительной погодой. Первые солнечные дни осени миновали, и я уже отпраздновала с коллегами первый год работы в библиотеке пиццей и вином.

Допевая последние песни, я ощутила на себе давящий взгляд Ильи Васильевича. Он шептался с незнакомцем, сидящим за одним из столиков с самого начала вечера. Убедившись, что я поймала его взгляд, начальник махнул рукой, подзывая меня. Я показала жестом «ещё одна песня», и тот, кивнув, встал и покинул зал. Незнакомец пристально изучал меня.

Где я могла видеть эти глаза? Голос мой дрогнул (хоть и недостаточно сильно, чтобы кто-то заметил), когда я поняла, что видела мужчину в библиотеке. Именно он так же молчаливо разглядывал меня на презентации фильма. Видимо, уловив мой испуг, мужчина мягко улыбнулся.

Илья Васильевич поймал меня за кулисами:

― Тебя там спрашивал один господин.

― Я видела этого человека раньше, и он меня пугает. Что ему нужно?

― Сказал, что по вопросу сотрудничества. У тебя есть время?

― Честно говоря, нет. Я уже опаздываю на репетицию с группой. Можете дать ему мой номер телефона, пусть напишет.

― Хорошо, так и быть, помогу тебе. Но учти, я тебе не ангел-хранитель или музыкальный агент, милочка!

― Да, я знаю. Спасибо. До встречи через неделю.

― И почему тебя пугает этот мужик? ― уточнила Зоя на следующий день. ― Он уже написал?

― Пока нет. Может, хочет заинтриговать? Если подумать, сотрудничество ― это интересно. Странно, почему со мной ― не с группой.

― Видимо, ему нужна именно солистка, понятно же. Услышал твой голос в дуэте и решил проверить, что ты можешь сама по себе. Переманит в другую группу, может?

― Всякое бывает, конечно. Как твои дела? Как учеба?

― Местами сложно, но интересно безумно. А ещё мне нравится один мальчик…

― Ну наконец-то! Я уже начала переживать.

― Вот ещё, будто одиночество ― что-то плохое.

― Нет, но ты после Германа вообще ни на кого не смотришь, как-то грустно. Какой он?

― Умный и красивый, как иначе?

― Тоже верно, глупые уроды обычно не нравятся, ― рассмеялась я, и Зоя не смогла удержать обиженное выражение лица.

«Придешь ко мне на день рождения?» ― засветился экран телефона сообщением Алисы.

«Спрашиваешь!»

«Отлично. И Егора бери».

С незнакомцем по имени Глеб мы встретились через пару дней в кофейне.

― Добрый день, Лора! Спасибо, что пришли.

― Добрый день, ― осторожно присела я напротив.

― Я позволил себе заказать для вас латте, угадал?

― Полагаю, вы следили за мной?

― Отчасти да, но не пугайтесь, мой интерес исключительно профессиональный. Не буду вас мучить ожиданием, перейду сразу к делу?

― Извольте.

― Как я уже сказал, меня зовут Глеб. Последние пять лет я работаю с одной американской компанией. Музыкальной компанией, если быть точнее. Сейчас мы ищем исполнителей в новый мюзикл, съемки которого начнутся уже зимой. Полагаю, тематика должна вас заинтересовать ― средние века, придворные интриги, балы… Песни близки к репертуару вашей группы. Вы знаете английский?

― Произношение не очень, но да.

― Не проблема, обучим, песни на английском явно петь приходилось?

― Верно.

― Прекрасно! Год в Америке, лучшие учителя, выход на широкие экраны ― перспективы, как видите, великолепны. Роль небольшая, но в качестве старта карьеры идеальна.

― Год?

― Мы оплатим жилье, время подрабатывать у вас будет, девочки легко находят, чем заняться. Вместе с актерами жить будет незабываемо, поверьте, вы подружитесь. Разговорный прокачаете, у нас заняты артисты со всего мира.

― Жить с актерами?

― Да, в общежитии. Не апартаменты, конечно, но какой шанс!

― Да, понимаю, можно выступать вместе…

― Нет, извините, на время съемок по контракту вы не сможете нигде выступать, а также выкладывать записи выступлений в интернет. Таковы условия.

― Даже дома в душе петь нельзя?

― Это сколько угодно. Зовите, послушаю, ― изобразил он улыбку, вздернув бровь. ― Ну как, готовы подписать? В случае успешного выхода фильма на экраны вы можете получить до тысячи долларов. Нью-Йорк, Лос-Анджелес, Сиэтл ― только представьте!

― Сколько времени у меня на размышления?

― Я в Москве до конца недели. Номер мой знаете.

― Спасибо, обязательно сообщу о своем решении.

― И что думаешь?

На день рождения Алиса собрала не так уж много людей ― кроме нас с Егором и Сережи была ещё её коллега с мужем и пара наших сокурсников.

― Не знаю даже… Я в растерянности.

― Ты мечтала о США.

― Но не планировала жить там, потому что нечем заняться. Год официанткой? Уборщицей?

― Да, понимаю.

― С другой стороны, и правда ― как часто выпадает такой шанс? ― продолжила я, выкладывая суши на блюдо в форме сердца.

― Думаю, нечасто, ― Алиса разлила вино по бокалам, отнесла их гостям и сделала глоток из своего.

― Я не понимаю, хочу ли уехать от всего. Учеба, работа…

― Егор что говорит?

― Говорит, что круто, но выглядит грустным. Очевидно, что со мной он поехать не сможет, не для того же, чтобы жить в женском общежитии.

― Всего год, да?

― Целый год. Сколько всего изменилось за прошедший ― даже представить было бы сложно это всё заранее. Тот ещё выход из зоны комфорта навстречу приключениям.

― Может, это судьба? ― я не заметила, когда подошел Егор, и чуть вздрогнула от неожиданного объятья.

― Не верю я в судьбу, предназначение и вот это всё. А ты? ― спросила Алиса.

― Я верю, но… Не принимайте таргетированную рекламу за знаки судьбы, как говорится. До сих пор не умею определять, что настоящее, а что ― обманка.

― Разберешься! ― поцеловав меня, Егор ушел на балкон курить.

― Ты невеселая какая-то. День рождения же?

― Да, есть немного. Вот с терапевтом вчера поревела. Стало легче, но много тем подняли.

― Например?

― Я не считаю нормальным, что люди могут что-то для меня делать просто так, например. Поэтому и вкладываю слишком много сил, не получая отдачи. Ещё с Сережей заново учимся понимать друг друга, мы достаточно сильно за эти годы разошлись в восприятии наших отношений. Слушать и слышать выходит, но очень медленно. Психотерапевт часто задает сложные вопросы, на которые у меня нет ответа, думаю, их нет и у Сережи.

― Есть ли действительно польза от ваших сеансов с психотерапевтом? Раньше ты казалась мне менее, хм, загруженной.

― Думаю, что есть. Во-первых, в длительные перерывы мне становится хуже, во-вторых, я раньше куда больше вещей держала в себе. Извини, если иногда тебя гружу.

― Что ты! Я просто переживаю за тебя и очень хочу, чтобы всё наладилось.

― Мне сложно объективно оценивать свои достижения, потому что я считаю, что могла бы больше, но прогресс в восприятии себя точно есть.

― Я рада. Правда.

― И что всё-таки будешь делать с решением о мюзикле?

― Подумаю ещё. Я не могу пока сказать ни «да», ни «нет»… В отличие от современных мальчиков-футболистов, мечтающих, чтобы их выкупили заграницу, я хочу решать, что делать со своей жизнью, сама.

― Ты что здесь? ― нашел меня Егор на балконе.

― Не знаю даже, настроение поганое. Выбор этот меня угнетает. Ещё и вы с Алисой уже полчаса мило беседуете.

― Да, пойду пожалуй обратно, мне так понравилось, ― рассмеялся он, и я хотела пошутить что-то в ответ, как обычно, но поняла, что сейчас расплачусь. ― Ты чего?

― Она сказала, что вы обсуждали, что можно подарить мне на новый год.

― Это сложно назвать обсуждением, просто у неё есть твой виш-лист, вот я и спросил.

― Но она ведь сказала тебе, что так и предполагала, ждала вопроса? Я вот спорила, что сам справишься.

― Всё хорошо?

― Не знаю. Кажется, мне правда неприятно. Я не хотела бы, чтобы вы общались где-то за моей спиной, наверное. Всё-таки она ― твоя бывшая.

― Мы встречались всего месяц.

― Да и мы с тобой пока не очень долго вместе… Извини. Я… доверяю. Но я очень боюсь тебя потерять.

― И не потеряешь, что ты, иди сюда, ― крепко обнял меня Егор.

Уткнувшись в его плечо, я тихо спросила:

― Даже за год в разных странах?

― Так ты же мечтала о карьере певицы? ― уточнил Слава.

― Ну да.

― И ты говорила, что петь ― твоё предназначение?

― Говорила.

― И сейчас тебе предлагают построить эту карьеру?

― Ты так и будешь задавать риторические вопросы?

― Будешь жалеть всю жизнь об отказе?

― Я очень этого боюсь.

― Но ты туда не хочешь?

― Я не знаю!!!

― Тихо-тихо. Валерьянки хочешь? Попробуй вот что: ляг в ванну вечером и прислушайся к себе. Сейчас ты вся ― клубок эмоций, но под ними есть ответ, поверь.

― Хорошо, попробую. Спасибо.

Бомбочка в ванне тихо шипела, окрашивая воду в цвет смеси мочи и апельсинового сока. Вдыхая как можно глубже и стараясь не вдумываться в определение оттенка воды, я представила обе картинки.

Год, полный знакомств и путешествий. Год в новой чудесной стране, знакомой лишь по фильмам и книгам. Год серьезного профессионального развития. Год скучной работы ради денег. Год среди таких же избранниц. Год одиночества в толпе ради успеха.

Год тепла, учебы, роста с группой, любви, дружбы, работы в библиотеке, обустройства гнездышка с Егором, год ужинов дома за разговорами, год на текущем уровне успеха. Хотя почему год ― годы.

Выбор был сделан уже давно.

― Лора, вы ведь карьеристка.

― Была ей, пока была одна. Извините, наши цели расходятся. Я очень вам благодарна за столь высокую оценку моих данных, но не готова посвятить себя карьере без остатка. Это лишь начало пути, и уже оно принесет много трудностей и печалей. Удачи вам.

― Лора, последний вопрос. Кем вы видите себя через пять лет?

Зал полон не был. На этот раз было выбрано помещение больше обычного. Всё-таки тридцать лет ― полноценный юбилей. Тусовка в большинстве своем знакома, слушатели с бокалами неспешно перемещаются за беседами от стола к столу, на танцполе смеются компании. Судя по одежде, большая часть публики относит себя к людям творческим ― одних только фотографов замечено пятеро.

Друзья группы уже выступили на разогреве, и сейчас фанаты предвкушают ЕЁ появление. А вот и звезда ― под аплодисменты выходит на сцену, принимая пяток букетов, переговаривается с музыкантами. После представления лидера волонтеров (организации поклонников, помогающей группе во всем) улыбается залу.

― Как я рада вас видеть, вы не представляете, мои хорошие! Даже не верится, что вы со мной, а мы ― с вами, и так уже больше пяти лет! Как вчера были первые выступления, первые песни, первые отзывы. Я люблю каждого из вас, хотя уже и не знаю каждого в лицо. Впрочем ― к концу вечера познакомимся. Мне тридцать, и я счастлива, что все вы ― самые близкие ― здесь, со мной.

― Ты лучшая! ― выкрик из зала.

Певица обнимает мужа, смеется над шутками в перерывах между песнями и выступает до самой ночи. После концерта в комментариях к записи остается несколько жалоб, что слушатели опоздали на последние электрички, забыв обо всем. Там же, в баре, пьет с оставшимися, не спешащими на электрички, шутя, что сегодня можно пить даже на сцене. Гитаристы поднимают её на руки, она взвизгивает, когда ударница дергает уши не положенные тридцать раз, а больше, без счета.

Клуб закрывается в два, певица садится с мужем в такси, видно, что она кладет голову ему на плечо.

Я сжимаю руку Егора, глядя вслед машине.

― Вот так я хочу встретить свои тридцать.

― Так и встретишь, даже не сомневайся, ― целует он меня. ― А вообще можно и не ждать до тридцати, ― подмигивает и открывает дверцу соседнего такси, невзначай позволяя руке соскользнуть чуть ниже талии.

― А ведь ты прав, ― смеюсь я и, целуя, осторожно кусаю его губы.

Ночное такси, подобно телепорту, везет нас в будущее, которое я не хочу торопить. Лишь раз за поездку, извинившись, отвлекаюсь на телефон, чтобы выложить только что полученную запись нового клипа.

«Что думаешь про ту студию звукозаписи?» ― жужжит сообщение от Славы.

«Обязательно завтра съездим на разведку. Наши песни давно пора упаковать в альбом».

«Как твой вечер?»

«Мой вечер шикарно, а потому ― до завтра :)»

― Закончила дела?

― Одно незаконченное дело точно осталось, ― притягиваю я Егора за шарф поближе.

Благодарности

Люблю, обнимаю и посылаю лучи добра всем, без кого эта книга могла бы не увидеться с вами:

Солнце, ты знаешь, как сильно я тебя люблю. Спасибо за поддержку, терпение и понимание. Жизнь с писательницей проще, чем с космонавтом, да?

Мамочка, моя дорогая. Спасибо за вовремя выданного «Алхимика», за чтение и правки всех глав, за высокие оценки, веру в меня и переданный по наследству талант.

Остальные мои родные ― папа, бабушка, кошка и все-все-все ― без вас я не была бы той, кто я есть.

Маша, хоть ты и не прочтешь эту книгу, знай ― всё в нашей жизни будет налаживаться, ведь мы вместе и всегда слушаем панику друг друга.

Ленка, спасибо за комментарии к каждой главе, с тобой мне тепло, ты читаешь меня лет с тринадцати и всё ещё очарована моей писаниной.

Алина, спасибо, что подсказала важную мысль ― не обязательно говорить что-то, чего никто не знает, лучше описать то, что знакомо каждому.

Посиделки писателей ― вы чудо в моей жизни, рада каждой встрече, каждому сообщению и каждому комментарию. Кто ещё не приступил к гениальным романам ― вы всё сможете, просто поверьте в себя, как я в вас верю.

Все мои друзья, приятели, товарищи, коллеги, а также все, кто узнал себя в этой книге ― спасибо вам за тепло, вдохновение и укрепление моей веры в людей.

Эта книга для меня ― совершенно особенная.

Многое из того, что в ней описано, действительно происходило, пусть и в нашей параллельной искаженной Вселенной. Все имена изменены, все события не дословны.

Когда я писала эту книгу ― она писала меня.

До новых встреч, любимый читатель. Я рада, если смогла сделать твой вечер лучше.

Верь в себя и всё сбудется.

____________________________________________________

Примечание:

Источник фотографии с обложки книги: https://unsplash.com/photos/EH8QHTF8FzY

Фотограф Nadine Rupprecht

Content

Твоя судьба
Любовь Барановская

Часть 1. Поиск пути

Глава 1. Неосознанное

Глава 2. Предчувствие

Глава 3. Анализ

Глава 4. Спасение утопающих

Глава 5. Шансы

Глава 6. Отчаяние

Часть 2. Лежать в направлении цели

Глава 1. Первый триумф

Глава 2. Освоение новых территорий

Глава 3. Вечеринка

Глава 4. Перерыв

Глава 5. Прибой

Глава 6. Промежуточные итоги

Часть 3. Шлифовка деталей

Глава 1. Лишнее ― за борт

Глава 2. Смена дислокации

Глава 3. Судьба

Глава 4. Море голосов

Глава 5. Рефлексия

Глава 6. Смысл жизни

Благодарности