Майкл Суэнвик

Полет феникса

Michael Swanwick

CHASING THE PHOENIX

Copyright © Michael Swanwick 2015

© М. Манелис, перевод на русский язык, 2016

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Э», 2016

Глава 1

Год третий, лето, месяц первый, монарший год. Тайный Царь убил своих братьев, дабы не осталось иных претендентов на трон, и продолжал подготовку к войне. В том же месяце в Благодатном Царстве появился незнакомец, каких в этих землях прежде не видывали.

Хроники зимы и лета.

Довесок пришел с севера в одеянии монгольского шамана, усеянном разноцветными ленточками и чеканными медными дисками. В поводу он вел яка, украшенного красными кисточками и крошечными серебряными колокольчиками. Як вез тряпичный сверток, прочно перетянутый веревками.

В свертке был труп друга Довеска, Обри Даргера.

Земли, через которые проходил Довесок, божественное провидение осенило плодородной почвой и непересыхающими водоемами. На весь Китай этот край славился покоем и изобилием. Поля рапса, чая и сахарного тростника чередовались с рощами тутовника, тунга и камфорного лавра, не говоря уж о таких пережитках времен Утопии, как колбасные тыквы, самосбраживаемые плоды личи и нейропрограммирующие клубни, из которых гнали разнообразные обучающие ликеры.

Неудивительно, что эта процветающая страна звалась Благодатным Царством.

Впрочем, в ходе путешествия американский искатель приключений не мог не заметить и ряда особенностей. По полям то и дело целенаправленно мчались куда-то отряды солдат. По дорогам тянулись караваны фургонов с порохом, зерном, солью, тюками с униформой, ящиками с мечами и винтовками. В сторону столицы перегонялись огромные табуны лошадей и стада свиней и коров. Безусловно, велась подготовка к войне, и потому, когда Довесок прибыл в город под названием Парча, его, вопреки обыкновению, одолевали самые дурные предчувствия.

Городские ворота приближались. Довесок, удостоверившись, что его хвост благополучно скрыт под одеждой, обмотал голову платком и надвинул широкополую соломенную шляпу так, чтобы, когда он смотрел в землю, не было видно лица. Лапы спрятались под длинными рукавами шаманского наряда.

Возле ворот торчали трое стражников, без особого энтузиазма поглядывая на нескончаемый поток селян, монахов, купцов и прочих путников, входящих и выходящих из города. Завидев Довеска, они подобрались – при появлении столь красочного персонажа их скука мгновенно развеялась.

– Стой! – крикнул капитан. – Перечисли, кто ты такой, откуда родом и на каких ничтожных и незаконных основаниях пытаешься попасть в город.

Двое младших стражников приняли угрожающие позы. Поскольку все они стояли прямо перед воротами, загораживая проход, начала собираться толпа.

– Имя мое значения не имеет, – мягко отозвался Довесок. Зажав трость под мышкой, он повернулся к яку и принялся развязывать сверток. – А родом я из земель, где нет ни болезней, ни страданий. Наши дети не стареют, а цветы не вянут. У нас никто не пьет алкоголь, ибо не найти воды чище, чем та, что стекает с гор Жизни и утоляет все нужды, от голода до зова страстей. Только одного недостает той божественной воде, и именно поэтому я пожаловал в Парчу в поисках Непогрешимого Целителя. – Он откинул покрывало, выставив на всеобщее обозрение землисто-серое лицо друга. – Она не может воскрешать мертвых.

По толпе пробежал вздох ужаса.

– Взять его! – завопил капитан стражи. – Он грабитель могил, если не хуже!

Двое стражников попытались схватить Довеска, но тот бросился на них с тростью: одного ударил концом по лбу, другому хорошенько заехал серебряным навершием в живот. Оба стражника рухнули как подкошенные, один без сознания, другой – корчась и жалобно постанывая.

Капитан стражи непроизвольно сделал шаг назад.

Довесок заговорил, медленно и звучно:

– Это ли знаменитое гостеприимство Парчи? Я прибыл сюда издалека. Путь мой начался в Прекрасной Стране. Я пересек Атлантический океан и оказался в Земле Героев. Извилистые дороги вели меня через Москву, что в Скудной Стране, через Сибирь в Монголию, а оттуда на юг, в Почтенную Землю и Царство Синего Моря. Где бы ни ступала моя нога, везде ваш город славили за теплоту и гостеприимство. Услышав это, я подумал, что должен наградить вас за добродетель. Что мне дать вашему городу? Быть может, он нуждается в новой реке? Быть может, мне вывести на поверхность богатые серебряные жилы? Однако, прибыв на место, я обнаружил, что народ здесь высокомерный и грубый. Не наказать ли мне вас ураганом, или землетрясением, или чумой?

– Да ты кто вообще, чтобы говорить такие странности и бросаться такими нелепыми угрозами? – ощетинился капитан.

Впрочем, наседал он на Довеска с явной неохотой. Тот прервал его величественным жестом.

– Не спрашивай, кто я такой! Лучше спроси, что я такое!

Сбросив шляпу и платок, он оскалился и зарычал. Перед толпой предстало жуткое существо с головой пса и телом человека. В тот же миг он выхватил из трости клинок, но зевакам, чье внимание было приковано к его лицу, показалось, что тот материализовался в лапе из воздуха.

Капитан бухнулся на колени. Впрочем, этому мог поспособствовать и сам Довесок, когда, замахнувшись деревянными ножнами-тростью, ловко подсек негодяя под эти самые колени. Затем, воспользовавшись уже собственным коленом, он врезал капитану в челюсть, отчего тот распростерся на булыжной мостовой.

Довесок наступил ему на грудь, сунул острие шпаги в лицо, едва не выколов глаз, и тихо, чтобы мог услышать только поверженный, произнес:

– Не шевелись, тогда не пострадаешь. – Затем, повысив голос, обратился ко всем, кто мог его услышать. – Знает ли кто-нибудь из вас, где живет Непогрешимый Целитель?

Толпа зашелестела, люди завертели головами в поисках того, кто отважится ответить. Никто не произнес ни слова. Довесок огляделся – все дружно отшатнулись от его свирепой морды.

– Я откладываю наказание города, пока не поговорю с Непогрешимым Целителем. Не исключено, что он погасит мой праведный гнев. Но возможно – и это мне кажется гораздо более вероятным, – ему останется лишь поддержать мое суждение. Там видно будет.

Довесок не спеша соединил две половинки трости и перевязал сверток с трупом друга. Платок и шляпу он подбирать не стал – оставил на поживу ветру. Затем взял яка под уздцы и величаво ступил в город. Очевидцы происшедшего у ворот довольно скоро остались позади, но облик псоглавца продолжал притягивать взгляды.

Учитывая, чем Довесок зарабатывал на жизнь, было предпочтительнее перемещаться по городу анонимно. Но раз уж не вышло, сгодится и дурная слава.

* * *

Расспросы привели Довеска на центральный рынок. Поочередно обходя торговцев, он задавал вопросы о Непогрешимом Целителе.

– Я слышал об этом выдающемся человеке, – пролепетал испуганный продавец фруктов в тесте, – но не знаю, где он живет.

Довесок подошел к торговке цветочными ожерельями. Те распускались и меняли окраску в зависимости от настроения владельца, но при приближении Довеска дружно сжались в черные бутоны без запаха.

– Увы, нет, – тихо ответила женщина, опустив голову.

– Специй он у меня никогда не покупал, а больше я ничего о нем не знаю, – сказал мужчина за соседним прилавком.

Толстый, как Будда, конюх, предлагавший покатать детей по кругу на верховых кошках в красно-белую полоску, лишь развел дряблыми руками и пожал плечами.

Однако обескуражить Довеска было не так легко. Он ловил на себе любопытные взгляды, слышал шепотки пересудов и понимал, что от него, словно от камня, брошенного в воду, по всему городу расходятся круги слухов и домыслов. Он не сомневался, что довольно скоро появится человек, от которого он узнает все, что нужно. Между тем, хоть многие торговцы бледнели и замирали при виде необычного гостя, все они, к его одобрению, отвечали на вопросы вежливо, а некоторые даже предлагали манго или бокал ликера. Один, еле сдерживая слезы, одарил его жемчужиной размером с кулак. На ней была высечена океанская волна, разбивающаяся о горный склон; вершину горы венчала маленькая пагода с непонятным религиозным символом на крыше – «спутниковой тарелкой», как называли ее древние. Когда Довесок отказался принять жемчужину, торговец попытался всучить ему украшение из резной слоновой кости, представлявшее собой конструкцию из восьми концентрических шаров, каждый из которых воплощал одну из возможных электронных оболочек атома. Эфемерные формы двух крайних оболочек почти мгновенно рассыпались, в центре проглянули символы водорода и гелия, сплетшиеся подобно инь и ян. Судя по всему, жители Парчи славились обходительностью не только в выдумках Довеска.

– Господин! Господин псоглавец!

Выбежавший на улицу юноша низко поклонился.

– Меня зовут Умелый Слуга, господин, и я ищу работу.

– Я не нуждаюсь в слугах. – Довесок отвернулся, но отделаться от юноши оказалось не так просто.

– Добрый господин, – заискивающе улыбнулся он, – каждому человеку, знает он о том или нет, нужен слуга. Я могу стирать и штопать, разумно подхожу к покупкам, умею сбивать цену, варить пиво, смешивать чернила и очинять гусиные перья. Если придется туго, я могу наловить зайцев в поле и приготовить из них вкуснейшее рагу, приправив его кореньями и пряностями, которые знаю, как найти в дикой природе. Я умею отличать съедобные грибы от ядовитых и насвистывать веселые мелодии, если нужно отогнать призраков. Я стану будить вас по утрам, готовить ванну, незаметно передавать письма вашим пассиям и благополучно доставлять вас домой, когда вы переберете с выпивкой. Вдобавок я могу вычесывать яка, собирать с щетки шерсть, делать из нее мягкую пряжу и вязать вам теплые носки на зиму. И выполнять еще тысячу дел.

– Все эти услуги весьма полезны. Я не сомневаюсь, что ты без труда найдешь того, кто в них нуждается. Что касается меня, я желаю только одного – отыскать Непогрешимого Целителя. – Довесок мягко отодвинул юношу с дороги и пошел дальше.

Не успев сделать и нескольких шагов, он обнаружил, что Умелый Слуга с разгоревшимися глазами трусит сбоку.

– О, господин! Мне известно, где найти этого уважаемого человека. Я даже знаю, почему это неведомо остальным. От природы я любопытен и взял за правило запоминать все сплетни и болтовню. Сколько бы лет ни прошло, я не забываю ни слова. Я и правда очень полезный, господин.

Довесок остановился.

– Ну хорошо, – сдался он. – Если ты отведешь меня к Непогрешимому Целителю и если он, как утверждали в степях, способен вернуть моего друга к жизни, я найму тебя. Жалованье обычное, срок – какой сам пожелаешь.

– Вы очень великодушны, господин. Непогрешимый Целитель больше не живет в Парче. Несколько лет назад он поселился в маленькой хижине в деревне. До нее час ходьбы от городских стен. Вот почему его так трудно найти. Но я провожу вас до самого порога.

* * *

Так и вышло, что всего через несколько часов после приезда Довесок, обзаведясь слугой, покинул Парчу.

– Тебя действительно зовут Умелый Слуга? – спросил он по дороге.

– Да, господин. Моя мать назвала меня Умелым Слугой Без Определенной Специализации, посчитав, что это повысит мои шансы найти работу. Умелый Слуга – потому что в этом нуждается любой уважаемый человек. Без Определенной Специализации – чтобы убедить хозяина в том, что вряд ли я оставлю его ради лучшего жалованья.

– В таком случае как же ты остался без работы?

– Мой последний наниматель состарился и умер. – Умелый Слуга изобразил печальную мину. – А скажите, господин, что ответить, когда у меня спросят имя моего нового нанимателя?

– Блэкторп Рэйвенскаирн де Плю Пресьё. Так меня следует называть по формальным поводам. Но, поскольку это имя слегка длинновато для повседневного употребления, можешь звать меня Довеском.

– Очень необычное и удивительное имя, – восхитился Умелый Слуга. – Наверняка вам уготована великая судьба. Можно задать еще один вопрос, господин?

– Давай.

– Как получилось, что повадки и разум у вас человеческие, а волосяной покров и черты собачьи?

– Ученые Западного Вермонта, великой страны, гражданином которой я имею честь являться, весьма сведущи в генетических манипуляциях. – На китайском название родины Довеска прозвучало как Земля Зеленых Гор На Западе. – Они взяли геном благородного пса, усилили одни гены, подавили другие и в результате создали меня – такого, какой есть.

– Да, господин. Именно так, господин. Но… зачем?

Довесок взглянул на дорогу, лениво взбирающуюся на невысокий холм.

– Определенно у них имелись на то свои причины.

В этот миг на вершину холма выскочил гигантский металлический паук. Перебирая восемью искусно сочлененными лапами, поблескивающее черное чудище с некоей изысканной неповоротливостью направилось к двум путникам. Довесок остановился как вкопанный. Умелый Слуга от удивления повалился навзничь.

Невероятная машина спустилась по склону и замерла прямо перед Довеском. Лапы ее подогнулись, плоская округлая кабина-туловище опустилась до уровня глаз Довеска. Внутри оказался солдат. Они изумленно вытаращились друг на друга.

– Привет! – Солдат, похоже, чувствовал себя как ребенок, впервые попавший в цирк.

– Привет! – Довесок, в свою очередь, вряд ли поразился бы больше, даже если бы из подлеска вдруг вразвалочку вышел сорокафутовый мегалозавр.

– И кто вы такой, скажите на милость? – осведомился солдат.

– Я мог бы задать тебе тот же вопрос, – ответил Довесок.

– Я сержант Яркий Успех из корпуса Удачливых Пауков. – Парень похлопал по металлическому боку своего средства передвижения. – А это моя боевая машина Смерть-Врагам-Державы. Что насчет вас, господин?

– Я всего лишь скромный шаман из степей Монголии. Прости, что говорю это, но твой паук приводит меня в ужас. Словно ожил кошмар из прошлого. Наверняка в Китае, как и во всех цивилизованных странах, такие сложные механизмы объявлены вне закона и ненавистны людям?

Солдат расхохотался.

– Ах, господин, я и мой паук не из прошлого, а, скорее, с передовицы будущего. Эти возрожденные машины внушат страх врагам Тайного Царя, с них пойдет новая слава Благодатного Царства. Наши ученые обнаружили их в тайных искусственных пещерах глубоко под землей. Наши естествоиспытатели создали для них топливо. Парни вроде меня научились направлять их туда, куда требуется. Да, во всех других странах Великого Китая их по-прежнему остерегаются. Но недалек тот час, когда остальные с прискорбием осознают свою роковую ошибку.

– Вы намерены использовать этих чудовищ как оружие? – спросил Довесок.

– Только Тайный Царь вправе это решать. – Солдат вздернул подбородок. – Но когда он решит, – а это уж наверняка, – я с готовностью отправлюсь в Землю Горных Лошадей, через горы Панд, до самой их столицы, Мира. Враги будут разбегаться при одном виде моего паука.

– Тебе, сержант Яркий Успех, отваги не занимать. Мне остается только сделать такой же вывод насчет вашего царя. Хочешь, я дарую благословение тебе и твоему механическому паукообразному отродью?

– Спасибо, но нет, о псоглавый шаман. Мы с пауком обойдемся без вашей суеверной белиберды.

– Тогда не буду стоять у тебя на дороге.

Кабина с солдатом поднялась на прежнюю высоту, и паук двинулся дальше.

Тем временем на вершине холма появился второй паук, а за ним и третий. Мимо Довеска и Умелого Слуги, одно за другим, расторопно прошагали больше четырех десятков чудищ. Путники таращились вслед, пока те не исчезли вдали.

– Глаза меня не подводят или это был сон? – произнес один.

– Конечно, сон, – отозвался второй. – Но очень похожий на явь.

Удивляясь про себя, они пошли дальше.

* * *

В глубокомысленном молчании Довесок и его новый слуга добрели до окраины небольшой, но ухоженной деревушки. Им указали на крытую соломой хижину. В грязном дворике цвела одинокая магнолия. Между редких сорняков копошились куры. Было совсем не похоже, что здесь живет знаменитый целитель.

По кивку Довеска Умелый Слуга забарабанил в дверь.

На стук выглянул белобородый, согбенный годами старик. Он опирался на палку, без которой явно не мог обходиться.

– Убирайтесь, – хмуро бросил он и захлопнул дверь.

Получив от ворот поворот, путники переглянулись. Умелый Слуга постучал еще раз.

И вновь дверь открыл тот же старик.

– Добрые вести, о прославленный Непогрешимый Целитель! – просиял Умелый Слуга – Мой хозяин, господин Блэкторп Рэйвенскаирн де Плю Пресьё из Земли Зеленых Гор На Западе, прибыл, дабы приобщиться к вашей мудрости и прибегнуть к вашим ценным навыкам.

Краем глаза Довесок заметил, как из окон выглядывают соседи и таращатся с заборов ребятишки. Он вскинул голову, подчеркнув собачий профиль, и пошевелил хвостом, чтобы все убедились, что тот настоящий.

Непогрешимый Целитель отступил от двери.

– Ну ладно, – буркнул он. – Входите.

* * *

– Яркая Жемчужина! – крикнул старик в темноту. – У нас гости! Сделай чай! Моя дочь, – пояснил он Довеску. – Никакого толка от нее. Та еще ленивица.

В дверях кухни появилась женщина средних лет и, торопливо поклонившись, исчезла.

Непогрешимый Целитель сел Довесок последовал его примеру. Когда после вежливой паузы хозяин дома так и не заговорил, Довесок произнес:

– Господин, я прибыл в поисках вашей…

– Я лучший доктор из всех, но помочь тебе не в силах, – перебил его Непогрешимый Целитель и отрывисто рассмеялся. – Ты выглядишь как собака! Это не лечится.

Довесок постарался не выказать раздражение.

– У меня нет никакого желания отказываться от своей родословной, господин. Ваши услуги требуются не мне, а моему другу. В Монголии он подхватил один из военных вирусов, сохранившихся с безумных времен после краха Утопии. Тамошние доктора быстро и безболезненно его умертвили, чтобы спасти. До того как началось разложение, тело заключили в серебряный экзоскелет, реликт древности, который (это кажется невероятным, но я видел все собственными глазами) впитался в кожу, как сливочное масло в поджаренный хлеб, не оставив ни шрама, ни пореза. Потом ему вкололи лекарства, а полости тела заполнили травами. Благодаря всему этому мой друг покоится в идеальном стазисе. Он мертв, но тело его не портится. Меня уверили, что одной недели в таком состоянии достаточно, чтобы вирус умер с голоду, а значит, полностью уничтожился. К сожалению, они умеют только сохранять тела, давно позабыв, как их воскрешать.

– Понятно, – отозвался Непогрешимый Целитель.

– Господин, ваша слава гремит далеко за пределами Благодатного Царства. Монгольские доктора сказали, что вы, и только вы, способны на неподвластное им. Вот почему я здесь. Вы поможете?

– Угу, – кивнул старик и снова замолчал.

– Господин? Только не говорите, что я напрасно проделал столь долгий путь!

Непогрешимый Целитель улыбнулся и прищурился, глаза его превратились в узкие щелочки. Сквозь них он с загадочным видом изучал гостя.

– Господин, умоляю…

– Бесполезно. – Из кухни появилась Яркая Жемчужина с подносом в руках, на котором уместились чайник и четыре чашки. Она наполнила одну для Довеска, другую для отца, и старик, наклонившись, шумно отхлебнул чая. – У отца бывают моменты просветления, но длятся они недолго. Теперь он замолчит на несколько часов, а может, и дней. В любом случае – уж простите, что подслушала ваш разговор, но дом крошечный, – тот, кого вы ищете, не он, а мой дед.

– Прошу прощения?

Яркая Жемчужина налила чая Умелому Слуге – тот принял чашку, склонив голову и ослепительно улыбнувшись, – и четвертую наполнила для себя. Затем опустилась на колени и взглянула на Довеска.

– Девяносто лет назад первый Непогрешимый Целитель и его молодая красавица жена прибыли в Парчу из такой далекой страны, что теперь никто о ней и не слышал. Все, что говорили о нем ваши друзья, правда, и даже более того. Не было ни одной болезни, которую он не мог бы вылечить, ни одного увечья, от которого не знал бы средства. Поговаривали, что он хранил секреты медицины, позабытые во всем остальном мире. Много лет он процветал. Жена родила ему сына, и, когда тот повзрослел, Непогрешимый Целитель обучил его врачеванию. Как ни странно, ни он сам, ни его жена не старели, как все нормальные люди. Когда их сын вырос, они походили не на его родителей, а на брата с сестрой. Среди соседей поползли сплетни, что они и вовсе не люди, а демоны. Все настойчивее звучали призывы к расправе. Однажды ночью, прежде чем свершилось насилие, они просто исчезли. После положенного траура сын продолжил дело отца. Его хорошо обучили, и потому со временем он сам прославился как Непогрешимый Целитель. И хотя его знания уступали отцовским, он на голову превосходил других докторов. Этот человек – мой отец. Он, в свою очередь, тоже женился и произвел на свет двух сыновей и дочь. Я и есть эта дочь. Увы, оба моих брата умерли до моего рождения, а отец считал удел целителя позором для женщины. Но честолюбие мне не чуждо. Я втайне изучала его книги и, стоя за плечом, наблюдала, как он работает. Я бы стала третьим Непогрешимым Целителем, если бы только он позволил! Но он остался при своем мнении. Даже когда до него добралась старческая немощь и я умоляла разрешить мне его вылечить, он категорически запретил. В конце концов он стал таким, каким вы видите его сейчас. Конечно, подумала я тогда, он захотел бы, чтобы я вернула ему ясность ума. Конечно, он меня возблагодарит. Две недели я смешивала зелья, высчитывала дозы, не отходила от него ни на шаг. Он оправился – и побил меня за непослушание. А потом, мне наперекор, смешал обратные зелья и возвратился в объятия дряхлости.

– Как такое вообще возможно?! – содрогнулся Довесок.

– Мужчины упрямы, – вздохнула Яркая Жемчужина, – а мой отец гораздо упрямее большинства из них. По непонятной причине он винит меня в смерти братьев. Как это ни ужасно, он предпочитает жить в забытьи, лишь бы не мучиться воспоминаниями. – Она печально опустила голову. – Вот почему мы живем в нищете, а мои незаменимые навыки пропадают зря. Поскольку у меня нет ни свидетельства доктора, ни наработанной репутации, ко мне обращаются только в самых простых случаях – например, когда надо обработать порез или наложить шину на сломанную руку, – и платят соответственно.

Несмотря ни на что, в душе Довеска все еще тлела искра надежды. Мысленно он подложил к ней трут и, вытянув воображаемые губы трубочкой, осторожно подул.

– Вы сказали, что изучали книги деда. Быть может, вы…

– Нет, – перебила Яркая Жемчужина – Ничего похожего на то, что вы описали, я в них не встречала – Она отвела взгляд. – Но довольно о моих бедах. Расскажите мне о себе и о тех приключениях, что привели вас к нашему порогу.

– Это длинная и запутанная история, и мне не хочется обращаться к ней сейчас. – Довесок неопределенно махнул лапой. – Скажу только, что в Сибири я еще владел огромным богатством и мой друг был жив. А теперь сами видите, в каком я положении. – Он вздохнул – Нужно найти подходящее место, чтобы похоронить прославленного Обри Даргера, несравненного в своем деле, лучшего и вернейшего из друзей.

Умелый Слуга, тихонько листавший рукописные фолианты, которыми были заставлены многочисленные темные полки, неожиданно воскликнул:

– Госпожа целительница, взгляните! В книге под названием «Противодействие смерти» есть рисунок, на котором доктор заключает труп в серебряный экзоскелет, а его помощник изумленно восклицает, когда экзоскелет втягивается в кожу. Смотрите-ка, ниже подпись: «Обратимая смерть». А на следующей странице еще один рисунок: другой доктор с помощью какой-то странной штуки извлекает этот же скелет из ануса человека, и тот уже не мертв.

Вскочив на ноги, Довесок выхватил книгу из рук слуги.

– Все верно! На первом рисунке все точь-в-точь, как делали доктора в Монголии. – Он строго взглянул на хозяйку. – Яркая Жемчужина, вы мне солгали!

Женщина вызывающе поднялась с места и, захлопнув книгу в лапах Довеска, поставила ее обратно на полку.

– Один богатый коллекционер древностей мечтает выкупить все книги и инструменты моего отца. Сейчас мы договариваемся о цене. Кроме того, этот инструмент из книги можно использовать лишь единожды. А вы по виду на богача не тянете.

Довесок одарил Яркую Жемчужину самым обворожительным и искренним взглядом, на какой был способен.

– Это правда, сейчас я без гроша, – признался он. – Но это долго не продлится. Так или иначе, в моих карманах неизбежно заведутся деньжата. Разумеется, нет необходимости дожидаться этого радостного события, ибо я прямо сейчас готов предложить вам головокружительную цену за воскрешение моего друга, если это в ваших силах.

– И что же это такое?

– Мой як.

– Я не фермер. Что мне с ним делать?

– Вы заработаете репутацию хирурга, что, в свою очередь, сделает вас богатой.

– Вот как?

– Безусловно.

Довесок довольно долго и подробно излагал свой план, объясняя каждый шаг в таких мельчайших деталях, что в конце концов у целительницы не осталось никаких сомнений в успехе.

– Да вы настоящий хитрец и обманщик, – потерла подбородок Яркая Жемчужина.

– Так я зарабатываю себе на жизнь, – скромно улыбнулся Довесок.

Потребовалась пара минут, чтобы набросать сценарий, и несколько дольше, чтобы его отрепетировать. Наконец три главных актера показались на пороге. Отец Яркой Жемчужины остался дома.

По улице в тени деревьев прохаживались дымившие длинными трубками старики. Одни домохозяйки замешкались у колодца с пустыми ведрами, другие на коленях пололи сорняки в огородах, третьи ткали на пороге дома. Мужчины работали во дворах: вырезали из кости бельевые прищепки, плели кресла из ротанга, мастерили сушилки для рыбы. Их жены вешали белье, разглаживая несуществующие складки (ни одна женщина не отличалась прежде подобным усердием). В деревне повисла неестественная тишина. Никто не разговаривал. Все расположились так, чтобы было удобно наблюдать за хижиной Непогрешимого Целителя.

Зрители заняли свои места.

Первым на сцене появился Довесок, за ним торопливо семенил Умелый Слуга. Они осторожно сняли труп Даргера со спины яка и положили его у ног Яркой Жемчужины. Та невозмутимо наблюдала, скрестив руки на груди. Они развязали узлы и развернули покрывало, эффектным жестом явив публике тело Даргера.

Деревенские жители тихонько ахнули.

Яркая Жемчужина опустилась на колени и приложила ухо к груди Даргера. Затем облизнула палец и поднесла к его ноздрям. Потом прижалась носом к его запястью и втянула воздух. Наконец она поднялась и сердито воскликнула:

– Вы привезли мне труп! Что за неуважение?

Довесок протянул в мольбе лапу.

– Госпожа, мне сказали, что вы способны излечить болезнь моего друга.

– Ваш друг мертв, – объявила Яркая Жемчужина на всю деревню.

– Именно это я и хочу излечить, – громко отозвался Довесок.

Он и Умелый Слуга рухнули перед Яркой Жемчужиной на колени и, пачкая волосы в грязи, запричитали:

– Верните жизнь нашему другу! Верните жизнь нашему другу!

– Сейчас же прекратите этот вздор, – Яркая Жемчужина вооружилась упавшей веткой магнолии, – или я изобью вас до полусмерти! Воскресить человека из мертвых не так просто. Нужно соблюсти три условия, прежде чем хотя бы задумываться о подобном. Ни капли не сомневаюсь, что ни одно из них вы не выполните.

– Назовите их! – вскричал Довесок, не поднимаясь с колен.

– Во-первых, ваш друг должен обладать высочайшими моральными качествами.

– Госпожа, это же безгрешный Обри Даргер! В Лондоне он спас королеву Алису из лап злейшего врага. Во Франции отыскал давно утраченную Эйфелеву башню. В Праге единолично победил армию големов. Вся Москва боготворит его за то, что он пробудил князя Московии от многолетней спячки и вскоре после этого внес кое-какие существенные улучшения в Кремль, а стало быть, и в весь город.

Не слишком впечатлившись, Яркая Жемчужина продолжила;

– Во-вторых, вам придется как следует раскошелиться. Столько денег у вас наверняка нет.

Умелый Слуга вскочил с земли, снял с яка переметную суму и, справившись с застежкой, позволил Яркой Жемчужине заглянуть внутрь.

На ее лице отразилось искреннее изумление. Довесок подумал, что, должно быть, виной тому его давненько не стиранная сменная одежда, пахнувшая теперь довольно едко. Но поскольку из всей деревни одна Яркая Жемчужина стояла достаточно близко, чтобы рассмотреть – или унюхать! – содержимое переметной сумы, большой беды не случилось.

– Отнеси это внутрь, – приказала она Умелому Слуге, небрежно отмахнувшись, и наконец повернулась к простертому ниц псоглавцу. – Следует признать, два из трех условий вы выполнили. Но не третье. Для такой исключительной операции потребуется целебная кровь священного яка с горы Шилийн-Богд, способная вылечить любую болезнь. И я очень сомневаюсь, что вы сможете ее раздобыть!

С радостным криком Довесок вскочил на ноги и, дергая за рукав целительницу, завопил:

– Вот! Смотрите! Я знал, что она вам понадобится, и совершил то, что не удавалось ни одной живой душе, – привел сюда этого зверя. Взгляните на его глаза! На рога! На лоб! С вашей проницательностью вы тотчас поймете, что як подлинный. Вылечите моего друга, и это небывалое сокровище станет вашим!

Яркая Жемчужина подошла ближе и с сомнением пригляделась к яку. Ее глаза расширились.

– Вы выполнили все, что требуется. Несите вашего мертвого друга внутрь. И наберите крови священного яка на три глотка – Она заносчиво, словно царица, развернулась на пятках. – А я займусь приготовлениями к операции.

Довесок низко поклонился (и скрыл удовлетворенную улыбку):

– Все будет сделано, как пожелаете, о Непогрешимая Целительница.

Глава 2

Их происхождение туманно, их первое появление зловеще. В их пользу сказать нечего, разве что им благоволило Небо.

«Книга двух мошенников».

Три дня Даргер пролежал, восстанавливаясь, в доме Непогрешимой Целительницы. Иногда в окна стучали дети, желая пощекотать себе нервы, – вдруг выглянет псоглавец или вернувшийся с того света покойник. Когда своими проказами им удавалось привлечь внимание Даргера, тот просто отворачивался.

Тем временем Умелый Слуга полностью оправдал свое имя. Он перестирал одежду Довеска и Даргера и, хотя никто ему этого не поручал, снял с монгольского облачения разноцветные ленточки, вывел пятна и заштопал небольшие прорехи, неизбежно появляющиеся во время любого путешествия. Теперь эту одежду можно было смело носить, не привлекая ненужного внимания. Кроме того, он подметал и мыл полы, готовил еду для них и для хозяев дома и еще сотней других способов доказывал свою незаменимость в быту.

– Номинально Обри Даргер ожил, но нельзя сказать, что он вернулся к полноценной жизни, – пожаловался ему Довесок. – Он не разговаривает, в глазах его поселилась пустота. Его часто одолевало уныние, но таким я его никогда не видел. Все мои усилия пойдут прахом, если он не выкинет из головы то, что удерживает его в плену постели.

В доме было всего три комнаты. Даргер занимал заднюю. Переднюю по ночам разделяла занавеска, позволяя Довеску, Яркой Жемчужине и ее отцу соблюсти приличия. Умелый Слуга спал на кухне.

– Зря вы не разрешили мне подправить его уродливое лицо, – заявила Яркая Жемчужина. – Я бы сделала из него симпатичного китайца. Он бы сразу повеселел.

– Даргер прекрасно проживет с тем лицом, которое дал ему бог. Недуг поразил его дух, а не тело, госпожа, и нам нужно найти лекарство. Я должен вернуть делового партнера, да и вашей репутации доктора не помешает громкий успех. – Довесок хлопнул обеими лапами по коленям. – Пора взять быка за рога! Яркая Жемчужина, предлагаю отвести вашего отца на улицу, пусть понежится на солнышке. Страсти могут накалиться, а это наверняка обеспокоит почтенного старца.

– Ба! Что за вздор! – встрепенулся дряхлый Непогрешимый Целитель. – Если кто и подымет тут крик, то это буду я.

* * *

– Очнись, друг мой! – крикнул Довесок, громко хлопнув дверью. Он отдернул шторы и распахнул настежь окна. В комнату ворвались солнечный свет и свежий воздух. Вместе с Умелым Слугой он схватил Даргера под руки и насильно усадил. – Солнце высоко, работы выше крыши!

– Работа, – повторил Даргер замогильным голосом.

– Да, работа.

– Ну и что с того?

– Ты меня поражаешь. Мы ходим по этой земле, дабы честно трудиться. Прикладывая усилия, мы стремимся к лучшей доле и в процессе приумножаем общечеловеческое счастье.

– Я умер, – покачал головой Даргер.

– Я при этом присутствовал, – напомнил ему Довесок.

– Теперь я жив.

– Ты констатируешь очевидные факты. Человек, которого, как мне казалось, я воскресил, никогда бы не опустился до такого. – Смягчив тон, Довесок присел на корточки и взял Даргера за руку. – Объясни нам, дорогой друг. Объясни, откуда это противоестественное неприятие чудесного возвращения из мертвых.

Даргер поднял на друга неописуемо тоскливый взгляд. Его словно затягивало в бездну.

– Я умер… и не увидел бога, – наконец вымолвил он.

– Этой привилегии удостаиваются лишь немногие.

– Ты не понимаешь. Никакой загробной жизни я тоже не познал. Я помню, как мир сжался до искорки света. И… ничего. Ни рая. Ни нирваны. Ни небесных дев. Ни мировой души. Ни реинкарнации. Ни мистических видений. Вообще ничего, пока ты меня не воскресил. Только полнейшее отрицание бытия.

– Даргер, ты же закоренелый агностик. Разумеется, ты должен был допускать и такую возможность.

– Одно дело – расписаться в неведении по вечным вопросам, совсем другое – убедиться, что жизнь не только коротка, но и бессмысленна.

– О, ради всего святого! – не выдержал Довесок. – Я отказываюсь спорить с тобой на эту тему. Иначе получится, что я просто потакаю твоей склонности к самокопанию и абстракции.

– Господин, попробуйте напомнить вашему благородному другу о величайших успехах в его жизни, – посоветовал сзади Умелый Слуга.

– Отличная идея. Обри, помнишь нашу первую встречу? Мы убедили лордов и леди Букингемского лабиринта в том, что владеем древним устройством, с помощью которого можно обмениваться мгновенными сообщениями через интернет, не пробуждая обитающих там демонов и безумных богов.

– Я помню, что… возникли осложнения.

– В Париже мы продали Эйфелеву башню, хотя ее местоположение было утрачено много столетий назад.

– Точно. – Голос Даргера едва заметно потеплел – Хорошенькое дельце выгорело.

– В Стокгольме мы торговали несуществующими монаршими титулами, причем несколько купил не кто-нибудь, а сам король Швеции.

Даргер ничего не ответил, но уголок его рта изогнулся в полуулыбке.

– Имея на руках лишь фальшивое рекомендательное письмо от халифа Кракова – особы, а тем более титула, как ты знал, выдуманных, – тебе удалось включить нас в направлявшееся в Московию византийское посольство. К тому времени, как мы добрались до Москвы, ты единолично обставил все так, что из незначительного секретаря меня повысили до посла. Кому, кроме тебя, такое под силу?

– Немного нескромно ответить «никому», – признал Даргер, – но мне и правда больше никто не приходит на ум.

– Значит, хватит вздыхать по всякой метафизической ерунде, друг мой. Выше нос!

– Ты просишь слишком многого. Учитывая, через что я прошел и чего не увидел.

– Приложи усилия. Воскресить тебя оказалось нелегко, и мы срочно нуждаемся в твоем хитроумии.

– Вот как? В чем же дело?

Довесок быстро пересказал другу о том, как прибыл в Парчу и выдал себя за бога, о признаках надвигающейся войны и об уговоре с Яркой Жемчужиной.

– Пару дней назад, – добавил он, – в деревню забрел ученый, якобы собирающий народные сказания, и между делом поинтересовался слухами о псоглавом божестве. Естественно, деревенские жители рассказали о моем приезде и об оживлении твоего трупа Непогрешимой Целительницей. Ученый ушел, но вчера вернулся и, пока записывал детские считалки, убедил ребятишек показать ему дом Непогрешимой Целительницы. Задумчиво постояв перед хижиной, в дверь он так и не постучал. Сегодня он наверняка…

– Слышите? – перебил Умелый Слуга. – Барабаны!

– Это могут быть только солдаты, явившиеся арестовать нас и отвести к Тайному Царю, – решил Довесок. – Нужно немедленно уходить!

– Погоди-ка. – Даргер повернулся к Умелому Слуге. – Что тебе известно о Тайном Царе?

– О нем никто ничего не знает, но титул прекрасно его описывает. Если Тайный Царь покидает дворец, то делает это инкогнито. Его лицо и характер – тайна. Его привычки и личные качества – не более чем слухи. Поговаривают, что он безумен, но прямых доказательств так мало, что можно считать их обычными сплетнями.

– Хмм – Даргер потер подбородок. – Он богат?

– О, вне всякого сомнения.

– Богат с точки зрения обычного человека или царя?

– Он сказочно богат. Его отец, Восхитительный Царь, всегда избегал войн, стравливая соперников, и открыто торговал со всеми. Болтали, что он засылал шпионов во все китайские царства, чтобы разнюхать, нельзя ли там разжиться какими-нибудь необыкновенными сокровищами.

Глаза Даргера алчно блеснули. В мгновение ока он вскочил с постели и завернулся в одеяло, как в мантию.

– Одежду, быстро! Простую, но добротную. Без украшений. Наряд, подобающий наискромнейшему мудрецу. Яркая Жемчужина, возьмите отца и сейчас же уходите через заднюю дверь. Люди Тайного Царя пришли за мной и Довеском, но схватят и вас, если увидят. Держитесь подальше отсюда недельку-другую – наверняка у вас есть друзья, которые вас укроют. А я обещаю навешать царю такой лапши, что он о вас и не вспомнит. Заберите яка! Он важен для вашего будущего процветания.

Умелый Слуга бросился к шкафу и вернулся с ворохом одежды, которую старик явно не носил уже десятки лет. Тем временем Яркая Жемчужина взяла отца за руку и повела за собой.

– Умелый Слуга, может, подумаешь над тем, чтобы работать на меня? – спросила она, остановившись в дверях.

– О нет, – живо отозвался тот. – Мои хозяева скоро разбогатеют – все признаки налицо. А тогда я, будучи слугой богачей, заведу собственных слуг.

* * *

Довесок ждал, развалившись на крыльце, когда отряд из двадцати солдат, двух барабанщиков и знаменосца промаршировал по улице и остановился во дворе. Вскочив на ноги, он приветливо кивнул командиру и пожал руку капитану городской стражи, которого, видимо, прихватили для того, чтобы арестовать нужного псоглавца.

– А вот и мой старый приятель из городской стражи! – Довесок повернулся к командиру отряда: – Ну и взбучку он мне задал! До сих пор все болит. Мне невероятно посчастливилось от него удрать. Ребенок выронил мячик, и тот подвернулся ему под ногу, как раз когда он собирался… ну, не важно. Я понесся прочь как ветер и еле-еле унес ноги. Этот парень просто тигр! Вам с ним очень повезло.

Капитан городской стражи гордо выпрямился. Изумление так быстро исчезло с его лица, что только самый наблюдательный свидетель происшедшего успел бы это заметить. Командир нахмурился.

– Отставить. Я генерал Отважный Жеребец из стражи Тайного Царя. – Он предъявил сложенный лист бумаги, который мог оказаться только ордером на арест. – Мне поручено сопроводить вас…

– …к вашему прославленному царю, дабы я передал себя в руки его мудрых прозорливых дознавателей. Что ж, я вас ждал. Еще вы потребуете, чтобы ко мне присоединился мой уважаемый спутник, Обри Даргер. Он недавно вернулся из мира теней, где приобрел мудрость, прежде не ведомую ни одному живому существу. Умелый Слуга! Сообщи величайшему, что пробил судьбоносный час.

Не прошло и нескольких минут, как из дома, неистово кланяясь, вновь показался Умелый Слуга. Спустя мгновение в дверном проеме появился Даргер, одетый в простой черный балахон. В полумраке хижины были ясно видны только его руки и лицо. Надменно приподняв бровь, он оглядел солдат.

– Такого приветствия я удостаиваюсь после возвращения из Студеных Земель? Ваш правитель поистине недоверчивый человек. – Он шагнул вперед и сжал руку генерала Отважного Жеребца. – Но что с того. Нам с Тайным Царем нужно обсудить много важных вопросов. Пойдемте же к нему немедленно.

– Ваша трость, господин, – подал голос Умелый Слуга.

Довесок принял трость и, проигнорировав испуганный взгляд капитана городской стражи, протянул ее ему обеими лапами.

– Разумеется, мне никогда не позволят носить оружие в присутствии Тайного Царя. А раз так, никто другой, кому я мог бы доверить ее сохранность, мне на ум не приходит. – После этих слов он бросился догонять командира, которого Даргер уже вел к воротам.

В сопровождении генерала Отважного Жеребца и почетного караула из двадцати солдат Даргер и Довесок оставили позади хижину Непогрешимой Целительницы, деревушку и славный город Парчу, чтобы больше никогда туда не вернуться.

* * *

– Мы на месте, – провозгласил генерал Отважный Жеребец с заметной гордостью.

Довесок только вытаращил глаза.

– Это и есть дворец Тайного Царя?

На первый взгляд казалось, что они остановились у живописного холма. По его склонам раскинулись зеленые луга и рощицы; то тут, то там попадались небольшие домики. При ближайшем рассмотрении домики обернулись воротами под землю, белокаменный храм чуть ниже вершины холма – скоплением воздуховодов и дымовых труб, выход скальных пород – караулкой. За высокими кедрами скрывалась наблюдательная вышка.

– Это местечко непросто взять штурмом, – заметил Даргер. – Или хотя бы обнаружить. Путник проедет мимо и не заподозрит, что оно вообще существует.

– После внезапной кончины Восхитительного Царя его сын приказал закопать весь дворцовый комплекс и усилить защиту, – пояснил Отважный Жеребец, разговорившись от теплой дружеской манеры общения Довеска и степенного внимания Даргера. – Вы прошли через шесть уровней охраны и, ручаюсь, ничего не заметили.

Последнее утверждение было не совсем верным, но Даргер не подал виду и лишь небрежно произнес:

– Предусмотрительный у вас царь. А что он вообще за человек?

Генералу Отважному Жеребцу стало заметно неловко.

– Не стоит об этом говорить.

Дорога повернула в лес, и перед путниками открылась великолепная аллея. Миновав замысловатые каменные ворота, они очутились в приемном покое, отделанном огромными кедровыми балками, украшенными резьбой и позолотой. Сменившие солдат стражники принялись изучать верительные грамоты генерала.

Из мрака, словно порыв холодного ветра, вынырнула женщина. Ее длинные волосы, как и простая строгая форма, белели подобно снегу.

– Вот, значит, проходимцы, на которых мне приказано потратить свое время, пока все важные решения принимаются без меня, – проворчала она. – Причуды царя определенно переходят все границы.

– Белая Буря! – Генерала Отважного Жеребца словно громом поразило. – Я… я не ожидал, что нас встретит сама главный археолог. Для меня большая честь, что вы…

– Мы вас уже заждались. Свободен, – перебила Белая Буря. Затем окинула Даргера и Довеска проницательным неприязненным взглядом. – Что касается вас двоих… Вы еще пожалеете, что обратили на себя внимание Тайного Царя. – Она повернулась к ним спиной. – Идите за мной. И слугу не забудьте, вдруг он не таков, каким кажется.

Четверка мрачных стражников окружила троих спутников, и все они с торжественным видом двинулись во внутренние помещения дворца.

Традиционный китайский дворец представлял собой не единое здание в европейском стиле, а целый комплекс небольших строений, обнесенных стеной и соединенных между собой уютными двориками и садами. Каждое строение походило на отдельный островок в архипелаге и подобно островам, разнившимся растительностью и обитателями, имело свой собственный характер. Те, что стояли ближе к центральному входу, были самыми крупными и строгими, их использовали для официальных мероприятий. За ними располагались более функциональные строения, служившие местом проведения совещаний, складами и прочими практичными помещениями. В самых дальних, спрятанных в глубине, обитали царь, его семья и ближайшее окружение. Чтобы закопать все эти здания под землю, пришлось пожертвовать садами и двориками и проложить вместо них деревянные переходы.

Путь их лежал в глубь дворца. Они взбирались и спускались по лестницам, петляли и кружили по коридорам, иногда упирались в стену – та, скользнув в сторону, открывала потайной ход, а затем плотно затворялась за их спинами. Довесок не обращал внимания на все эти ухищрения и, представляя каждое здание узлом в сети, мысленно рисовал карту их запутанных перемещений. Получалось, что они двигались по длинной спирали, неумолимо приближаясь к самому центру дворца, и, если бы пошли напрямик, давно бы оказались на месте. Их намеренно пытались сбить с толку, заставляя почувствовать себя потерянными и беспомощными.

Было страшно даже представить, о чем помышляет правитель, считающий, что в собственном дворце не обойтись без подобных предосторожностей.

Наконец их привели в неотделанную комнату с деревянными стенами и парой кресел.

– За вами пришлют, когда будет угодно Тайному Царю, – сказала Белая Буря. – У меня доброе сердце, и я вас предупреждаю: его тяга к новшествам не распространяется на всякую чушь. Советую ограничиться истиной без прикрас и уповать на то, что в милости своей он приговорит вас к относительно безболезненной смерти.

– Именно так мы и намеревались поступить, – заверил ее Даргер. – Конечно, за исключением последней части.

– Вы не сможете выбраться отсюда, – предостерегла Белая Буря. – Попытка карается смертью.

Она вышла из комнаты. Стражники заняли место в коридоре и закрыли двустворчатые двери.

Даргер и Довесок уселись друг напротив друга.

– Бедный генерал Отважный Жеребец! – воскликнул Довесок. – Как же он перепугался, напоровшись на старшего по званию, и с каким облегчением нас покинул. – Затем перешел на английский: – Думаешь, нас подслушивают?

– Они же не круглые дураки, – ответил Даргер тоже по-английски. Он старался говорить медленно и звучно, как подобает мудрецу. – Когда подчиненный боится столкнуться лицом к лицу с высшим начальством, это плохой знак. Скорее всего, верность, которую от него требуют, не находит ответа.

– Как тебе дворец?

– До правления Тайного Царя здания строились искусными мастерами и из самых лучших материалов. А вот соединительные переходы украшать уже не торопились. Я заметил, что все ниши, предназначенные для нефритовых статуй, не заняты, а шкафчики для редкостей сверкают не филигранными масками из золота и серебра и фарфором эпохи Мин, а пустыми полками. Мебель хорошая, но вряд ли подобающая монарху. Очевидно, все ценности пошли на оплату грядущей войны. Стало быть, все титулы, государственные земли, рудники и будущие налоговые поступления с целых городов и отдельных отраслей тоже проданы. А значит, войны не избежать. Без притока податей с покоренных земель Благодатное Царство обанкротится в течение года.

– Я пришел к таким же выводам.

Умелый Слуга, устроившись на корточках между креслами, сосредоточенно вслушивался, но явно не понимал ни слова. Когда друзья замолчали, задумавшись над прискорбным фактом отсутствия безделушек, которые можно было бы присвоить, он сказал:

– Господа! По дороге сюда я пообщался с вашим новым другом из городской стражи. Он выразил глубокую признательность за добрые слова, которыми вы удостоили его в присутствии вышестоящего офицера.

– По-другому и быть не могло, – Даргер перешел обратно на китайский. – Рад слышать, что в Парче не перевелась вежливость.

– Еще он просил передать, что вас ждет испытание. По его словам, человек, которому вас представят, не Тайный Царь.

– Интересная информация, – оживился Довесок.

– И полезная. По крайней мере, в теории, – добавил Даргер и, помолчав, продолжил: – А как узнать настоящего монарха, он не сказал?

– К сожалению, нет, – опечалился Умелый Слуга. – Я спрашивал, но он отговорился тем, что и так рискнул открыть слишком многое. – Из его кармана появилась колода карт. – Быть может, мои хозяева знают парочку игр, чтобы скоротать время?

Довесок взял карты и снял колоду.

– Ставлю пять граммов серебра на то, что верхняя карта – туз червей!

– Увы, господин, у меня нет денег.

– У меня тоже. Значит, незачем жадничать. Ставлю пятьдесят килограммов золота!

Прошел час или два. К тому времени, как за ними явились стражники, Умелый Слуга задолжал несколько тонн драгоценных металлов.

* * *

Их привели в зал для совещаний. За полукруглым столом, плоской стороной обращенным к двери, сидело семеро. В центре замер мужчина в фиолетовой парче. Его кресло чуть возвышалось над остальными. Несмотря на грузность, лицо его казалось молодым, жилистым и строгим, в глазах светились настороженность и ум. Разумеется, любой человек, не предупрежденный заранее, принял бы его за Тайного Царя. Справа от царя разместился генерал в полном доспехе; с металлического забрала скалилась морда демона. Слева сидела Белая Буря. С каждой стороны хмурилось еще по два советника.

– Кто эти люди? – спросил мнимый царь.

– Безродные проходимцы, выдающие себя за героев древних мифов и суеверий, – ответила Белая Буря. – Если вашему величеству угодно, я могу сейчас же приказать перерезать им горло, и вам не придется выслушивать их мольбы о пощаде.

Мужчина с жилистым лицом взглянул направо:

– С твоего позволения, главнокомандующий Мощный Локомотив, и с твоего, главный археолог Белая Буря, мы позабавимся и послушаем, что они скажут.

Даргер слегка кивнул, словно подтверждая собственное предположение. Затем шагнул вперед и заговорил:

– Меня зовут Обри Даргер. Поскольку имя моего спутника сложно перевести на ваш язык, можете называть его Благородный Воинствующий Пес. Мы родились, или, скорее, нас создали, в лаборатории далекой страны в последние годы Утопии, когда все в мире были невообразимо богаты. Незадолго до краха Утопии ученые раскрыли секрет вечной жизни и, чтобы убедиться в успехе, создали бессмертных. Наши геномы сконструированы таким образом, что мы не стареем и обладаем иммунитетом ко всем смертельным природным болезням, хотя, как и обычные люди, по-прежнему уязвимы для случайных травм и насилия. В экспериментальной программе нас было восемь, но уже много веков мы не встречали никого из них, и я вынужден предположить, что они мертвы. Каждый из нас значительно отличался от остальных, поскольку цель программы заключалась не только в увеличении продолжительности жизни, но и в испытании на социальную приспособляемость. Моего друга наделили решительностью. Он бесстрашный боец и защитник слабых. Мне же выпала склонность к созерцанию. Я прирожденный философ, ученый и наставник молодежи. Нам была уготована участь нравственных стражей этого мира. Увы, наше общество просуществовало гораздо меньше нас. На смену машинам, избавившим людей от ручного труда, пришли более изощренные механизмы, способные за них мыслить. Наступили времена упадка и апатии. Мы, бессмертные, осознали: природные таланты мало что значат без опыта и подготовки. Мы делали все возможное, но все наши усилия оказывались несостоятельными перед бедами той эпохи. Мы видели, как великие государства распадаются и рассыпаются в прах… и не могли это предотвратить. Когда цивилизация рухнула, мы с Благородным Воинствующим Псом собрали все книги по философии, политике и военной стратегии, какие удалось найти, и отправились в пустыню, чтобы поразмыслить и понять, как быть дальше. Мы возвели каменную башню, где я и обитал, постигая знания, пока мой друг обрабатывал землю, охотился и защищал меня от банд странствующих разбойников – в ту отсталую эпоху от них не было отбоя. Трижды башня обращалась в руины под тяжестью лет, и трижды мы ее восстанавливали. Я учился, пока книги не превратились в пыль. К тому времени я мог бы вновь воссоздать их по памяти, но что толку? Они не предотвратили катастрофу. Требовалось что-то другое, более значительное. Так я перешел ко второй фазе обучения – созерцанию. Веками я размышлял над смыслом прочитанного, разрешал противоречия, отметал ошибки и в итоге пришел к обобщению, к логически связанной целостности. Наконец-то я стал, по крайней мере в теории, гениальным стратегом. И тогда я вернулся в мир. В третьей фазе обучения я применял теоретические познания на практике. Я ездил по небольшим странам, завязшим в особенно жестоких и бессмысленных войнах, и пытался покончить с конфликтами. С моими несравненными знаниями в теории это было проще простого. На практике добиться мира оказалось невообразимо сложнее. Мои стратегии отличались безупречной логикой. Но человечеством управляет отнюдь не здравый смысл. Люди жаждут личной славы, ненавидят без причины, не благодарят тех, кому обязаны всем. Спустя долгие годы я пришел к выводу, что успехи любой страны в конечном счете зависят исключительно от характера правителя. При этом ничего не добьется как великий правитель с плохими советниками, так и слабый с лучшими из существующих. Наши эксперименты подошли к концу, когда, к своему удовлетворению, мы убедились в том, что способны выиграть любую войну. Мир сохранить куда сложнее. После этого мы отправились на окраину Монголии, где я много десятилетий размышлял, как лучше применить новые знания. Наконец я был готов перейти к заключительной фазе обучения – исцелению всего мира. Мне давно известно, что это исцеление должно начаться с возрождения Китая во всем его былом величии, ибо Китай центр всех земель. Если здесь воцарится покой, его свет озарит все вокруг. Переодевшись монахами, мы с Благородным Воинствующим Псом скитались по странам, наблюдая за людскими мучениями, и искали правителя, обладающею задатками величия. Вот эти задатки. Прежде всего, честолюбие. Китай нужно объединить, а правитель без огня в сердце не способен на столь великое деяние. Во-вторых, твердость в поступках. Как сказал один древний мудрец, война – это тебе не чаепитие с пирожными[1]. В-третьих, хитрость. Тут все ясно. В-четвертых, и это самое главное, изворотливость. Будущий император обязательно наживет множество разных врагов, и эти враги обязательно попытаются нанести удар. Следовательно, на роль императора годится только тот, чья истинная сущность неведома и чье физическое «я» неуловимо. Тогда вражеские пули и стрелы всегда будут пролетать мимо. Озвучу очевидное: этот правитель здесь, в этом зале. Мы выяснили, что из сострадания к мукам народа он уже начал благородное дело по воссоединению империи. Однако история жестока, а судьба непредсказуема. Мы знали, что ему потребуются наши советы и помощь. Но он, как я уже сказал, неуловим. Как же тогда привлечь его внимание? Благородный Воинствующий Пес объявился в Парче и назвался божеством. Я выступил в роли трупа. Вместе мы разыграли представление, в котором сверхъестественное существо возвращает к жизни мертвеца. Мы знали, что об этом станут судачить на каждом углу. Еще мы знали, что Тайный Царь обязательно пошлет за нами, и тогда у нас появится шанс поведать ему нашу историю. Что я как раз и сделал.

Даргер развел руками.

– Как видите, ничего сверхъестественного в нас нет. Вы семеро, люди умные и образованные, сразу это поняли. Но попробуйте-ка заикнуться об этом простолюдинам. А еще лучше – врагам. Слухи о паре богов, явившихся из пустыни, чтобы помогать советами Тайному Царю, расползаются окрест нынешних границ этих земель. В грядущей войне иметь советников с такой репутацией не менее ценно, чем, собственно, прибегать к нашим услугам. Поверьте, вы не пожалеете.

Закончив рассказ, Даргер умолк. Довесок за его спиной затаил дыхание.

Советники раздраженно зашумели.

– Все это слишком несерьезно! – воскликнул один. Послышалось одобрительное бормотание.

– Он утверждает, что бессмертен, – произнесла Белая Буря, повернувшись направо. – Позвольте мне это проверить.

– Госпожа, я могу умереть так же легко, как и любой человек: от насилия, голода и тысячи других причин. От обычных людей я и мой друг отличаемся только тем, что не стареем. Убийством вы ничего не докажете.

Мужчина на троне подался вперед, но, прежде чем он успел вымолвить хоть слово, сидящий справа генерал воскликнул высоким, почти девичьим голоском:

– Да как ты смеешь утверждать, что ваши советы лучше, чем советы приближенных Тайного Царя? Все советники избраны за непревзойденное мастерство!

– Когда ученик готов к знаниям, появляется учитель, – откликнулся Даргер. – Когда царь готов стать императором, появляется стратег. Этот стратег – я. Мне посчастливилось отыскать благородную душу, которой уготовано стать следующим императором Китая. Но его советники – обычные смертные. Послушавшись их, достойный только победы возглавит армию и приведет ее к поражению. Такова на данный момент его судьба. Я здесь за тем, чтобы изменить судьбу.

Чтобы не осталось сомнений, к кому он обращается, Даргер преклонил колено перед человеком, выдающим себя за генерала. Единственным в зале, чье лицо скрывалось за маской. Единственным, кто не колеблясь перебил мнимого царя. И единственным, кто облачился в слишком большие для него доспехи. Головоломка сложилась, и Довесок подумал, что разгадать ее оказалось не так уж сложно.

– Ваше величество, пожалуйста, разрешите мне помочь вам стать императором, по которому истомился Китай!

Тайный Царь поднялся с места.

– Знак ли это, что я избран Небом? – вопросил он. – Или ты просто взываешь к гордыне, намекая на мое предназначение? Если верно первое, нельзя упускать такую возможность! Истории, еще более странные, чем твоя, оказывались правдой. Но если верно второе, твоя лесть бессмысленна, ибо я и так знаю, что мне уготовано. – В поисках одобрения он посмотрел направо, потом налево. – Главком Мощный Локомотив, разве не об этом я все время твержу? Главарх Белая Буря, ты тоже это слышала. Судьбу вроде моей не скроешь, она как яркий свет. Упрячь ее в ящик и оберни холстом, она все равно просвечивает насквозь! Даже этот чужеземец разглядел горящее во мне пламя. Если только он не пытается меня перехитрить.

Белая Буря открыла было рот, но сдержалась.

Мощный Локомотив стянул царский халат, аккуратно свернув, положил на стол, после чего смиренно устроился у ног Тайного Царя. Лицо главкома дрогнуло, сделавшись жестче и воинственнее, под стать телосложению. Шрамы, проступившие на руках, и рубец, пересекающий почти всю шею, свидетельствовали о том, что, поднимаясь по военной карьерной лестнице, штанов он попусту не просиживал.

– Все ваши слова – чистая правда, о несравненный монарх! – воскликнул главком. – Но человек, ослепленный солнцем, не есть солнце, а узревший величие не обязательно велик сам. – Он бросил быстрый проницательный взгляд на Даргераю – Я считаю, что этого чужеземца, этого самозваного Гениального Стратега, нужно испытать.

Тайный Царь избавился от заимствованных доспехов, небрежно швырнув их на пол и оставшись только в легкой одежде и шлеме. Из-за его худощавости казалось, что ребенок решил поиграть с военным снаряжением отца. Он накинул парчовый халат и снял шлем, одной рукой удерживая забрало. Затем отвязал платок с рукава, обмотал им голову, скрыв лицо, и положил забрало на стол. Его истинный облик остался загадкой.

– Итак? – поинтересовался он. – Какое же испытание мы ему назначим?

Последовала неловкая пауза. Советники переглядывались, ожидая, что один из них заговорит.

– У нас по-прежнему не решен вопрос с царевичем Южных Ворот, – нарушила тишину Белая Буря. – Если этот зазнайка действительно такой замечательный, как утверждает, пусть им и займется. В случае неудачи убьем его и будем думать дальше.

Советники одобрительно загудели.

– Отличное испытание, – торжествующе заключил Тайный Царь. – Почти непосильная задача, с которой, как выяснилось, никто не в силах справиться. Белая Буря, введи наших гостей в курс дела.

Главный археолог кивнула.

– Вы наверняка знаете, что Южные Ворота – малозначимое небогатое государство к северу от Благодатного Царства. Наша непосредственная цель – Земля Горных Лошадей, но чтобы до нее добраться, нашей армии нужно пересечь Южные Ворота. Их царь пока не соглашается. Разумеется, можно просто покорить эту строптивую страну, но тогда не избежать жертв и потерь во времени на долгие месяцы. Вам пока все понятно?

– Вы – образец лаконичности, – заверил Даргер.

– По нашей просьбе царь Южных Ворот прислал делегацию для переговоров. Ее возглавляет его старший сын. Царевич со свитой остановился на постоялом дворе недалеко отсюда. Они торчат там уже несколько месяцев. Наши послы не добились от него ни малейшей уступки.

– На его месте я бы тоже гнул свое, – встрял главком. – Это вопрос не просто национальной гордости, а безопасности. Если захватить три ключевых города, – а для нашей армии это раз плюнуть, – можно сколько угодно удерживать все царство. Ни один серьезный правитель не отважится на такой риск.

– Даже если царевич поверит в наши обещания, – продолжила Белая Буря, – после покорения Земли Горных Лошадей Южные Ворота окажутся внутри расширившей границы страны. По сути, они станут частью этой страны без единого выстрела. В конечном счете у нас не останется выбора. Придется вторгнуться на территорию северного соседа. Царевич Южных Ворот прекрасно это понимает и намеревается затягивать переговоры ровно столько, сколько мы готовы откладывать планы вторжения. Однако ни к какому соглашению прийти невозможно в принципе. – Она сухо улыбнулась. – Расколоть этот орешек под силу разве что Гениальному Стратегу.

– Вы отправитесь к этому царевичу завтра, – решил Тайный Царь. – Поговорите с ним, поторгуетесь от моего имени. Если он согласится с условиями, которые покажутся мне разумными, я сделаю вас советниками. Выше вас будут только Мощный Локомотив и Белая Буря. Но если он откажется, – он пожал плечами, – вы и ваш слуга умрете.

После короткой церемонии Даргера и Довеска проводили в ту же комнату для ожидания, однако на этот раз с ними обращались учтиво. Слуги принесли чай и дополнительные свечи. Дворцовый распорядитель явился лично и заверил, что покои, подобающие статусу временных советников, подготовлены и должным образом обставлены. Появилась девушка с гуцинем[2], призванная развлекать их музыкой, и заиграла, пристроив похожий на цитру инструмент на столик перед собой.

Пока Умелый Слуга восторженно слушал, Довесок спросил по-английски:

– Как тебе Тайный Царь?

– Я не решаюсь ставить диагноз столь малознакомому человеку, – ответил Даргер. – Хотя, вздумай кто поджарить мне пятки и добиться ответа, рискну предположить, что он страдает агорафобией[3], паранойей, импульсивностью, пограничными состояниями и, скорее всего, давно слетел с катушек.

– Значит, мы сходимся на том, что лучше исчезнуть отсюда как можно быстрее. Я запомнил планировку дворца. Если сбежать перед рассветом, придется оглушить всего одного-двух стражников. Мы, бывало, выбирались и из более серьезных передряг.

– О, не думаю, что это понадобится, – возразил Даргер.

– Но, Обри! Подумай! Тайный Царь в лучшем случае балансирует на грани безумия.

– А в худшем – разбогатеет, как только захватит пару городов. На нашу удочку клюнул карп. Давай посмотрим, как он будет трепыхаться.

Глава 3

Мудрец, известный под именем Желтое Дитя, часто подмечал, что добродетельного человека обмануть невозможно.

Изречения Гениального Стратега.

Утром слуги почтительно разбудили Даргера и Довеска, принесли чистую одежду, более подобающую их новому положению (но Даргер настоял на том, чтобы сохранить прежнюю, пока ему не сошьют что-нибудь более дорогое, но такое же незамысловатое), подали завтрак и отвели по проселочной дороге к лугу. На лугу раскинулся целый городок ярких шелковых палаток – нейтральная территория, на которой делегация Южных Ворот встречалась с послами Тайного Царя.

За шатрами они обнаружили Белую Бурю. Она сидела на складном стуле и делала набросок древней постройки, виднеющейся в ближайшей роще.

– Вы видите перед собой постоялый двор, в котором живет царевич Южных Ворот со свитой, – указала Белая Буря, не поднимая головы. В голосе ее неожиданно послышались теплые нотки. – Его построили в конце правления династии Мао, когда китайцы были не в пример состоятельнее. В предыдущие столетия сельские постоялые дворы считались презренными местами, где останавливались только бедняки. Но в ту эпоху огромное количество политиков, чиновников и дельцов перемещалось по всему Китаю на железных конях и алюминиевых птицах. Всем им требовалось приличное жилье. Если вам повезет попасть внутрь, вы увидите, что его возвели по традиционным канонам: шиповой каркас из кедра, дворик в центре, просторные балконы, опоясывающие второй этаж. Отсюда видна зеленая черепичная крыша с двойным карнизом. Ее закругленные коньки, как и цвет, символизируют бамбук, а следовательно, молодость и долголетие. Утопиане использовали лазерные пилы, быстро схватывающийся жидкий нефрит, окна из листового алмаза и другие утраченные материалы и технологии, поэтому орнаменты и их проработка здесь бесподобны. Маленькое чудо, что это здание выстояло в бурях поздних эпох. – Белая Буря провела последнюю линию. – Все, готово.

Даргер подхватил альбом.

– Ваш набросок точен, как чертеж архитектора. Но не отражает романтики этого места.

– Я рисую то, что вижу. И когда смотрю на постоялый двор, вижу только факты.

– Стало быть, госпожа, мы отлично подходим друг другу, ибо я вижу только романтику. Расскажите, если угодно, о царевиче Южных Ворот.

Белая Буря молча оглядела Даргера, словно оценивая, нет ли в его просьбе подвоха.

– Блистательный Первенец хорошо воспитан, вежлив, но при этом отстаивает свои взгляды. Человек слова и потому скуп на обещания. С хорошим чувством юмора, но совершенно серьезный, когда речь заходит о государственных делах. Прощает другим слабости, если те безобидны, но себе спуску не дает никогда. Если вкратце, трудно представить более неподходящего человека для переговоров.

– Немало крепких орешков раскалывали обманом, когда грубая сила давала сбой. – Довесок ловко ухватил свежую булочку с подноса пробегавшего мимо слуги, откусил и прожевал кусочек. – Где не действуют угрозы, помогут обходительные речи.

– Не стоит недооценивать грубую силу, – послышалось сзади, будто прогрохотал большой барабан. К ним размашисто подошел главком Мощный Локомотив. На лице его играла мрачная улыбка. – Вы не задумывались, почему прекрасная Белая Буря занимает место слева от трона Тайного Царя, уступая по положению только мне, хотя она всего лишь археолог?

– Разумеется, мы подумали, что виной тому ее блестящий ум и непревзойденные моральные качества, – ответил Даргер.

– Оружие, господа! Короче, вот как было дело. Тщательно изучив древние рукописи, она со своими людьми обнаруживает тайники с оружием. Потом руководит раскопками этого оружия и восстановлением инструкций по его применению. Если бы не оружие, она все так же, как слепой крот, блуждала бы по темным коридорам заброшенных библиотек и архивов.

– А еще Тайный Царь доверяет моим советам, – добавила Белая Буря.

– Советам? – Мощный Локомотив развернулся на пятках и бросил: – Следуйте за мной.

Минуя снующих слуг, они прокладывали извилистый путь через лабиринт шатров.

– Главком преподносит все так, словно, чтобы воскресить утопианские машины, достаточно просто выкопать их из земли, – тихо и сердито пожаловалась Белая Буря Даргеру. – Пауки, крутящиеся крепости, ходячие огненные пушки и все остальное теперь на службе у Благодатного Царства. Уверяю, он преуменьшает мои заслуги. Думаете, легко их отыскать? Думаете, так просто перевести архаичный язык их руководств по эксплуатации и объяснить заумные термины вроде «червячной передачи» и «конусной фрикционной муфты» механикам, которые недалеко ушли от деревенских кузнецов? Пусть главком Мощный Локомотив говорит обо мне что угодно, но я принесла бесценную пользу своей стране. Если уж на то пошло… – Она внезапно замолчала.

– Сюда, – пригласил Мощный Локомотив.

Они вошли в палатку, со всех сторон охраняемую солдатами. В полумраке виднелся приземистый металлический предмет, похожий на ракету для фейерверка, только больше и гораздо тяжелее. Он располагался под углом в тридцать градусов на специальной подставке. Подставка могла бы сойти за постамент, если бы не была выкрашена, как и сама ракета, в темно-оливковый. В одиночку поднять ракету было трудно, но вдвоем передвинуть ее с места на место труда не составляло.

– Это один из множества видов оружия, которое Белая Буря выкопала из земли. – Мощный Локомотив повернулся к главному археологу. – Не могли бы вы рассказать о своей находке?

– Это «Красная стрела», – совершенно невозмутимо произнесла Белая Буря, – или противотанковая управляемая ракета «H-73», самое старое и примитивное оружие из найденного мной на данный момент. Первоначально команды управления передавались по проводам, но мы переделали ракету в баллистическую, а кумулятивный заряд в боеголовке, ставший от старости заразным, заменили на порох с ударным взрывателем.

– Давненько не слышал ничего удивительнее, – опешил Даргер. – Ни слова не понятно.

– «Стрела» – это ясно, – рассудил Довесок, – но «управляемая ракета»? «Противотанковая»? «Баллистическая»?

– Управляемая ракета – это мудреный заряд, разновидность оружия. Танк раньше считался мифическим чудовищем, но теперь известно, что это бронированная машина с пушками. Танки применяли в войнах прошлого. Баллистической ракета называется потому, что после запуска нельзя повлиять на ее полет.

– Ага, отлично. Теперь все встало на свои места. Молю, продолжайте.

– Сегодня мы собирались продемонстрировать «Красную стрелу» в действии, – улыбнулась Белая Буря. – Но Тайному Царю втемяшилось в голову, что сначала вы должны провалить переговоры с царевичем Блистательным Первенцем, после чего вас повесят за пустую трату нашего времени. Так что пришлось отложить все до завтра.

– Как именно вы хотите его продемонстрировать? – спросил Довесок.

– Уничтожить постоялый двор.

– Прошу прощения?

Лицо главкома Мощного Локомотива заметно всколыхнулось: растянулись губы, грозно сомкнулись брови. Вид у него стал прямо-таки демонический. В голове у Даргера мелькнуло, что это, скорее всего, привычка видимо, он всегда так делал, когда хотел запугать сомневающихся в его приказах подчиненных, и теперь это получалось бессознательно.

– Вам нужно знать лишь то, что завтра отсюда до постоялого двора пролетит «Красная стрела». Она взорвется и уничтожит само здание и все, что внутри. Конечно, в тот момент в нем никого не будет. Царевич со своими людьми будет здесь. Он никчемный щеголь и нерешительный глупец, но когда воочию убедится, насколько легко уничтожить с расстояния то место, где он жил и чьей красотой, безусловно, восхищался, с помощью одного из множества видов оружия, за которое, как я уже говорил, нужно благодарить эту прекрасную госпожу… Тогда даже до него дойдет, какие преимущества он получит, подписав с нами соглашение.

Мощный Локомотив умолк, и его лицо стало прежним.

– Ну а теперь мне пора заняться делами поважнее, – неискренно улыбнулся он. – Белая Буря о вас позаботится.

Та пробуравила взглядом спину уходящего главкома и молча отогнула полог шатра. Они вышли наружу и заморгали от яркого света.

– Есть вопросы? – уточнила она.

– Как это главкому удается так… двигать лицом? – спросил Довесок.

– Вы не знали? Хотя откуда, ведь вы чужеземные варвары и сплетни, известные всему двору, для вас в новинку. Родители Мощного Локомотива были землевладельцами – богатыми, но не особенно знатными и влиятельными. Ради будущего семьи они вложились в генетическую предродовую операцию, превратив сына в лицедела. Видите ли, кто-то из их дальних родственников работал в разведке, и они посчитали, что, повзрослев, он без труда устроится шпионом, а там уж и пробьет себе дорогу наверх. Откуда им было знать, что он прирожденный военачальник и питает сильнейшее отвращение к притворству? Какая ирония, что столь прямолинейный человек так и не нашел применения столь неоднозначному дару.

– Понятно, – кивнул Даргер. – Ладно, вернемся к делу. Сколько времени у нас на подготовку?

– Царевич со свитой прибудет после обеда. Скажем, у вас часа три. Мне и главкому приказано оказывать вам всяческое содействие.

– Тогда приступим. Мне потребуется… Эй, ты! – крикнул Даргер, и спешащий мимо слуга резко остановился. – Что ты несешь? Вино? Хорошее?

– Высочайшего качества, господин. Оно предназначается самому царевичу Южных Ворот.

– Отлично! – Даргер выхватил бутылку из рук перепуганного юноши. – Где Умелый Слуга?

– Я здесь, господин, – отозвался этот восхитительно неприметный парень.

– Принеси тыкву на кожаном ремешке, в каких странники носят воду в дороге. Имей в виду, ничего вычурного. Одолжи ее, если сможешь, купи, если потребуется, или укради, если по-другому никак, но чтобы через пять минут она была у меня.

– Да, господин! – Умелый Слуга исчез.

– Еще рановато для вина. – Белая Буря протянула руку к бутылке, но Даргер ловко отдернул ее в сторону.

– Это вино – необходимая составляющая сложного плана. – Даргер протянул руку за складным стулом Белой Бури, который таскал за ними один из слуг, утвердил его в тени ближайшей палатки и сел. – Благородный Воинствующий Пес составит список остальных требований.

– Обойдемся без списка, я помню все наизусть. – Даргер выдумывал на ходу, и потому Довесок не мог ничего помнить, однако начал загибать пальцы. – Во-первых, катушка малиновых ниток с тремя иголками для вышивания, блюдо галет и пять стеклянных бокалов без ножки. – Он загнул второй палец. – Далее, жираф. Имейте в виду, взрослый и совершенно здоровый. Его нужно доставить прежде, чем прибудет царевич.

– Жираф! – воскликнула Белая Буря тоном переполненной негодованием женщины. – Где мне найти африканское животное, не важно, взрослое или нет, за такой короткий срок?

– Госпожа, – поморщился Довесок, – список длинный, и его перечисление займет вечность, если вы будете возражать каждый раз, как вам взбредет в голову. Советую делать пометки. Когда я оглашу весь список, мы обсудим ваши придирки и посмотрим, можно ли что-то изменить. Следующее: лодка для ловли омаров…

– Но это же просто невозможно, – подбоченилась Белая Буря. – До океана две с половиной тысячи ли.

– Уважаемая главарх, подобное отношение не приведет ни к чему хорошему. В-четвертых…

Довесок, если хотел, мог вывести из себя кого угодно. Пока обстановка накалялась, Даргер наполнил вином принесенную Умелым Слугой флягу-тыкву и незаметно исчез.

* * *

Чтобы выйти к постоялому двору с дальней стороны, Даргеру пришлось целый час кружить по лесу. Постоялый двор располагался у небольшого живописного озера в окружении цветущих персиковых деревьев. На пороге стоял мужчина, который мог оказаться только хозяином, вышедшим передохнуть от дел.

– Здравствуй, любезный! – весело окликнул его Даргер. – Найдется ли свободная комната для странствующего ученого, в чьих карманах ненадолго завелись лишние деньжата? Желательно с видом на озеро, хотя, как погляжу, у тебя все комнаты замечательные.

– В этом вы правы, господин. Наши комнаты славятся изысканностью на всю округу, а пейзаж радует глаз. Но, к сожалению, сейчас здесь обитают послы Южных Ворот. Чтоб им пусто было! По приказу нашего правителя я обязан предоставлять им бесплатное питание и проживание, а поскольку у всех царевичей есть враги, мне запрещено сдавать пустующие комнаты, чтобы туда вдруг не заселились наемные убийцы.

– Прискорбно. Могу я попросить у тебя хотя бы чашку воды?

– Радушие – не просто дело моей жизни, господин ученый, оно у меня в крови.

Хозяин ушел в дом и вскоре вернулся с керамической чашкой, полной холодной родниковой воды.

– Хотите, заодно наполню вашу тыкву?

– Ни за что! – рассмеялся Даргер. – В этой тыкве лучшее вино из личных погребов Тайного Царя. Он одарил меня им в знак признательности за пару услуг. Угостить тебя?

– В такое время я обычно не пью. Но когда еще доведется испробовать царского вина?

Хозяин снова ушел внутрь и вернулся со второй чашкой. Даргер налил ему вина.

– Ах! Как приятно побыть царем, пусть и на один глоток!

– Давай подолью еще. Твой царевич – не тот ли знаменитый Блистательный Первенец? Говорят, он образцовый правитель. Но, быть может, у тебя сложилось другое мнение?

– Ни один господин – не герой для слуг, и ни один царевич – не герой для хозяина, на чьем постоялом дворе он живет, не заплатив. Впрочем, юноша вежлив и не догадывается, каким финансовым бедствием обернулся его визит для меня и моей семьи. На него лично я зла не таю.

– Тогда за царевича! – Они чокнулись, и хозяин выпил, а Даргер изящно втянул пару капель воды. – Подлить? Знаешь, в моем деле чем больше царевичей, тем лучше. Как думаешь, есть шанс встретиться с Блистательным Первенцем?

– Ну… в полдень он любит в одиночестве гулять по персиковому саду. Так он собирается с мыслями и оттачивает душевное равновесие. Насколько я понимаю, переговоры с послами Тайного Царя для него весьма тягостны. Возможно, если вы пообещаете, что… что…

– Твоя чашка почти пуста! Давай наполню.

Они приятно побеседовали еще некоторое время, но потом хозяин объявил, что не слишком хорошо себя чувствует, и отправился внутрь, чтобы ненадолго прилечь.

Даргер помыл керамические чашки под ближайшим краном. Затем прогулялся по персиковому саду, выбрал дерево и, усевшись под ним, принялся ждать.

* * *

Царевич Блистательный Первенец показался из постоялого двора, задумчиво сцепив руки за спиной. Он неспешно прогуливался среди персиковых деревьев, не обращая особого внимания на неприметного ученого, пока не поравнялся с ним. Слегка кивнув, царевич пошел дальше.

– Тайный Царь – маньяк-убийца. С ним нужно покончить, чтобы эта земля познала мир, – сказал Даргер в пустоту.

Царевич тут же обернулся.

– Кто смеет вести такие предательские речи о собственном монархе?

– Он обезумел. – Даргер не стал вставать, только поднял голову и поймал взгляд царевича. – До вас доходили слухи. Я встретился с Тайным Царем лично и заверяю вас, все правда. Но я всего лишь нищенствующий ученый, у меня нет ни влиятельных родичей, ни репутации. Главком Мощный Локомотив тоже обо всем знает, и это очень важно. Хотя, разумеется, он никогда не сознается. Уж точно не при вас. – Он вытащил чашки и наполнил их вином из тыквы. – Выпьем?

Царевич опустился на корточки и принял чашку, но даже не стал подносить ее к губам, пока Даргер не сделал это первым, да и потом лишь пригубил вино.

– Вы его представляете?

– Возможно. – Даргер поднял глаза к небу. – Война не самая приятная штука. Но она надвигается на вашу землю.

– Наши солдаты начеку, а горные перевалы узки. Тайному Царю дорого обойдется пройти через Южные Ворота без моего разрешения.

– Вот именно. Такое придет в голову только безумцу.

Царевич не ответил.

– Если бы только нашелся способ обратить ситуацию себе на пользу… – произнес Даргер, по-прежнему глядя на далекие облака.

– Что вы имеете в виду?

– Когда странник сталкивается со стаей волков, ему не до любования красотой гор. Он замечает только блеск волчьих клыков и глаз. Так и ваши мысли вращаются вокруг вторжения армии Благодатного Царства в Южные Ворота. Если это произойдет с вашего ведома, Тайный Царь без труда овладеет страной и походя присоединит ее к своим землям. Если вы будете сопротивляться, города сгорят, солдат перебьют. В любом случае вашему царству конец. Обе перспективы настолько печальные, что вы не замечаете третий путь.

– И что это за путь?

– Вытяните руки, царевич. – После секундного колебания Блистательный Первенец послушался Даргера. – Смотрите, какие они чистые! Чистейшие! Готовы ли вы слегка замараться, чтобы не запятнать их кровью тысяч ваших подданных?

– Возможно, – настороженно ответил царевич.

– Тогда выслушайте мое предложение и не перебивайте, пока я не закончу. Тайный сговор подобен механизму, состоящему из мириада подвижных деталей, назначение которых может казаться неясным, пока не сложишь все воедино. Так и план, вызывающий отвращение во время объяснения, иногда можно оправдать результатами. Притворитесь, что я рассказчик, а слова мои – не более чем причудливая сказка, призванная приятно скоротать часок. Итак, давайте представим, что вы не только разрешаете армии Тайного Царя пройти через ваши земли, но и предлагаете ему союз, в котором Южные Ворота подчиняются Благодатному Царству. Сядьте, господин! Начав слушать, вы негласно пообещали не перебивать до самого конца. Тем более, как я уже говорил, без вашего добровольного участия это не более чем сказка. Так-то лучше. Помните, вы еще ни под чем не подписались. Я человек маленький. У вас нет причин полагать, что я обладаю влиянием на Тайного Царя или, что важнее, на его придворных. Если вы меня выслушаете, от вас не убудет. На чем я остановился? Ах, да. Вы предлагаете союз. И не только обещаете ресурсы вашей страны – вашей нетронутой, неразграбленной страны – для войны, но и присоединяете собственных солдат к армии Тайного Царя. Вы лично их возглавите, и подчиняться они будут только вам. Вас автоматически запишут в придворные и советники. Конечно, вам не будут доверять. В глубине души Тайный Царь посчитает вас глупцом. Но вы ему полезны, и обращаться с вами станут подобающим образом. Вдобавок у вас появится возможность завести друзей среди советников. Я настоятельно рекомендую вам подружиться с главкомом Мощным Локомотивом.

Взгляд царевича был непроницаем, губы сжались в тонкую белую линию.

– Царь, как я уже говорил, обезумел. Но война идет своим чередом, и неизбежно наступит момент, когда все осознают, насколько провальные приказы он отдает. Его приближенным придется решать, кому выжить – ему или им. В разгар кризиса найдется человек, – не могу сказать, кто именно, – который позаботится о царе. Со смертью царя обострится вопрос наследования. Если трон займет кто-нибудь из генералов или даже главком, его тут же коснется тень подозрения. А вот если под рукой окажется человек благородной крови, но из другой страны, выбор очевиден. При должной покладистости подставной царь пару лет будет издавать указы, прислушиваясь к своему самому доверенному советнику. Когда этот советник – несомненно, военачальник – упрочит свое положение и почувствует, что пора занять трон… Что ж, с очередного цареубийства начинать правление явно не стоит. Но предположим, что подставной царь родом из небольшой горной страны и ни для кого, кроме него самого, она большой важности не представляет. Допустим, помыслы его чисты. Он объявляет, что устал от бремени управления огромным государством и желает провести остаток дней в родных землях. Преемник наверняка ему не откажет и безвозмездно передаст во владение Южные Ворота.

Даргер выжидательно замолчал.

– И все это в обмен на пропуск через мою страну?

– И на ваше обещание вернуться на родину после двух лет царствования.

– И все-таки, кто вы?

– Что касается меня, я человек маленький. Но суровая правда из уст того, кому вы не доверяете, всегда стоит больше самой успокоительной лжи из уст тех, кто притворяется вашими друзьями.

Даргер поднялся на ноги. Блистательный Первенец последовал его примеру. Нагнувшись за чашками, Даргер добавил:

– Мы с вами едва пригубили вино. Хотите, выпьем за взаимопонимание?

На лице царевича отразилась внутренняя борьба, но он кивнул. Они осушили чашки.

Расправив плечи, царевич Блистательный Первенец повернулся к постоялому двору:

– Мои писцы займутся соглашением немедленно.

* * *

Когда Даргер вернулся к посольским шатрам, главком Мощный Локомотив и главарх Белая Буря как раз поджидали его, чтобы высказать все, что у них накипело. Но стоило предъявить пергамент, как негодование тут же сменилось изумлением Главком выхватил соглашение из рук Даргера и, недоверчиво хмурясь, пробежал глазами по тексту. Время от времени лицо ею становилось совершенно нечеловеческим. Затем он передал документ не менее скептически настроенной Белой Буре.

– Как вам удалось убедить царевича Южных Ворот встать на нашу сторону? – спросила она.

– Я солгал ему, – ответил Даргер. – Забавно, что эта мысль не пришла в голову никому из вас.

Глава 4

Никогда не встречавшие Воинствующего Пса наверняка будут шокированы тем, с какой силой женщин человеческого племени тянет к существу с исключительно собачьим геномом. Испытавшие на себе его обаяние это прекрасно понимали.

Подвиги Воинствующего Пса.

Для человека штатского, наблюдающего издалека, великая армия на марше представляется волнующим зрелищем. Бесконечной лентой, словно дракон, струится она по дороге, исполненная силы, энергии и упорства. Сменяются шеренги солдат, но долгие часы картина остается прежней. Начинает казаться, что армия такая же реальная и незыблемая, как камни, из которых сложены стены столицы, что просуществует она вечно и ничто не может ей противиться.

Для тех же, кто отвечает за переброску войск, все оборачивается сплошной катастрофой. Оси фургонов ломаются, перепуганные лошади разбегаются. Солдаты калечатся под опорами гигантских машин, и помощь им оказывают прямо на ходу. Из-за неточных или несвоевременных донесений разведчиков целые батальоны сбиваются с пути, а когда передовые части наконец понимают, что дальше дороги нет и звучит приказ поворачивать обратно, замыкающие по-прежнему маршируют вперед, порождая всеобщую неразбериху. Подвезенные припасы расходятся с обещаниями поставщиков, продукты прибывают испорченными. Броды оказываются непроходимыми, требуется строить мосты. Волы разбредаются. Сумерки заставляют солдат разбивать лагерь преждевременно, вдали от воды, на каменистой почве. Впрочем, все эти невзгоды хоть и достойны сожаления, но совершенно обычны, а на неопытную, не закаленную боями армию сыплются в двойном размере.

Так и вышло, что, пока армия Тайного Царя, выбиваясь из сил, продвигалась к Ратному перевалу, молва об ее приближении летела вперед, пока не достигла древнего Мира, столицы Земли Горных Лошадей. Тамошний правящий совет спешно отрекся от всех договоренностей с Южными Воротами и отправил на юг собственную армию, которая, перейдя границу, захватила Династию вместе с окружающими плодородными землями. Затем, зная, что из Благодатного Царства только одна дорога на север, правители Мира перекинули армию еще дальше на юг, к Бронзе. В единственной проходимой долине началось строительство укреплений. Добравшись до перевала, армия Тайного Царя уткнулась в возведенный в самом узком его месте земляной вал, за которым надежно обосновались вражеские солдаты.

По приказу царя главком Мощный Локомотив бросил все силы на разгром обороны противника. Но не тут-то было: склоны по обе стороны от долины ощетинились снайперами, перенаправленные горные потоки, заболотившие местность, сильно ограничили пространство для маневра, подходы к валу опасно простреливались. Поскольку противник располагал множеством пушек, главкому не хотелось рисковать оружием древних. Количество его, несмотря на разрушительную силу, было ограниченно. Это оружие Мощный Локомотив с самого начала намеревался попридержать на черный день, но когда все же решился им воспользоваться, потерял двух пауков в болоте и дробящее колесо под точечным пушечным обстрелом. Вражеские шпионы явно не теряли времени даром, и командиры армии Горных Лошадей успели продумать, как обернуть себе на пользу уязвимости машин и нейтрализовать их мощь.

Шел пятый день боев. С небольшой возвышенности у переднего края главного лагеря Даргер с Довеском наблюдали за белыми клубами винтовочных выстрелов, усеявшими оба склона, и передвижениями конницы и пехоты в долине. С такого расстояния отчаянное сражение представлялось тихим и неторопливым. Мягко щелкали винтовки, грохот артиллерии, слабый и приглушенный, походил на далекий гром. Довеску было ясно, что солдаты Горных Лошадей владеют преимуществом и сдаваться не собираются.

Расчет ракетчиков выкатил «Красную стрелу» и прямой наводкой запустил через полдолины в оборонительный вал. Громыхнул сильнейший взрыв. Когда дым рассеялся, в стене зияла брешь. Кавалерия Благодатного Царства с ревом помчалась к пролому.

На лесистых склонах по обе стороны от перевала почти тотчас вспыхнуло пламя – его развели притаившиеся поджигатели, отправленные Мощным Локомотивом под покровом ночи. Пламя распространялось, сливаясь в стены огня, и стрельба прекратилась. Снайперы спасались от пожара.

Некоторое время казалось, что исход битвы предрешен. Дым стекал вниз, и ветер уносил его прямо на противника, скрывая наступающие силы Благодатного Царства. Вдруг с обеих сторон вала распахнулись ворота для вылазок, выпустив вражескую кавалерию. Знаменитые горные лошади помчались вверх по склонам с недоступной обычным скакунам резвостью. За спиной каждого кавалериста сидел сапер. Неподалеку от подступающего огня саперы соскочили наземь и принялись рубить деревья, создавая противопожарные просеки. Всадники припали к гривам, и горные лошади бесстрашно пронеслись сквозь горящие деревья, на что обычные скакуны никогда бы не отважились. Преодолев пламя, кавалерия настигла и вырезала всех подвернувшихся под руку солдат Благодатного Царства – и поджигателей, и прочих.

Вслед за кавалерией показались снайперы. Они возвращались на позиции, чтобы возобновить прицельный обстрел с тех склонов, по которым уже прошелся огонь. Из-за непрестанной слепой пальбы, которую вела артиллерия Горных Лошадей, главкому Мощному Локомотиву пришлось отозвать войска, чтобы не потерять их целиком. Солдаты отступали за земляные насыпи, возведенные саперами Тайного Царя за линией огня.

– Все, что я слышал, о войне, – правда, – заключил Довесок – Зрелище и в самом деле волнительное и весьма захватывающее.

– С этой позиции смотрится действительно великолепно, – согласился Даргер. – Хотя бедные парни, втянутые в сражение, наверняка думают иначе.

– Поэтому я и стараюсь держаться подальше от полевых госпиталей, лагерей военнопленных, братских могил и прочих схожих мест. Не сомневаюсь, что, угоди я туда, меня ждут лишь душевные муки.

– Очень мудро с твоей стороны. В высшей степени важно сохранять боевой настрой. – Даргер с заметной неохотой отвернулся от великолепной картины сражения. – Мне пора возвращаться к моим математическим исследованиям.

– А мне пора заняться превращением себя в живую легенду, – отозвался Довесок.

* * *

В лагере кипела жизнь. Многие, особенно молодые офицеры, наблюдали за ходом битвы, как это только что делал сам Довесок. Но большинство занималось будничными делами, присущими любому военному лагерю. Солдаты полировали кожаные и латунные доспехи, драили оружие, чистили лошадей, разделывали туров и тушили их мясо, составляли заявки на пополнение припасов, гнали втихомолку от начальства самогон, проигрывали жалованье в кости или на крысиных боях. Довесок отправился прямиком к позорному столбу, где его приветливо встретил дежурный офицер, коренастая женщина с веселым нравом.

– С возвращением, господин. Все так же ищете новобранцев?

– Конечно. Тайный Царь сказал, что я могу взять двадцать солдат, хотя, признаюсь, отыскать людей с нужными мне особыми талантами сложнее, чем казалось поначалу.

– Сегодня вам есть из кого выбрать, господин. Например, вон тот негодяй.

Офицер указала на несчастного, который только что получил последний удар жесткой резиновой дубинкой. Ударов, по всей видимости, было немало, и после того, как его отвязали, парень мешком свалился на помост. Его уволокли прочь.

– Поцапался со шлюхой и выколол ей глаз. Вдобавок к очевидному ущербу снизится плата за ее услуги. Если бы не война и не тот факт, что его никчемная туша может понадобиться для показательной геройской смерти, его бы уже уволили со службы и отдали на милость ее подруг.

– Да уж, горячность – совсем не то, что мне нужно.

Довесок оглядел шеренгу перепуганных, ожидающих наказания шельмецов. На всех лицах, кроме одного, было написано отчаяние, уныние или пристыженное смирение. Исключение составлял здоровяк с такими широченными плечами, что голова его казалась крошечной. Прищурившись и старательно обходя взглядом столб для наказания, он озирался по сторонам, словно купец, выискивающий благоприятную возможность для наживы, или заключенный, оценивающий на прочность стены тюрьмы. Вне всякого сомнения, он до сих пор надеялся избежать неминуемого наказания.

– Тот парень с хитринкой в глазах… что он натворил?

– Это интересный случай, господин. Он привел одну из легендарных горных лошадей.

– Подобный поступок более достоин похвалы, чем наказания.

– Дело в том, что командование пообещало большую награду любому, кто приведет горную лошадь. Вот он и попытался стребовать деньги.

– Я по-прежнему в недоумении.

– Видите ли, господин, будь он лицом штатским, все бы кончилось хорошо. Но он солдат, а значит, лошадь перешла в собственность армии, как только он ее поймал. Не отдав ее даром, он присвоил то, что, строго говоря, принадлежит Тайному Царю. Вот его и осудили за воровство и сбыт краденого.

– Похоже, как раз такие предприимчивые молодчики мне и нужны. – Довесок подошел к солдату: – Драться на кулаках, полагаю, умеешь?

Парень окинул Довеска внимательным ушлым взглядом и кивнул.

– Выйди из строя. – Их тут же окружили солдаты, со скуки собравшиеся поглазеть, как наказывают товарищей. Некоторые вполголоса бились об заклад. – Правила простые. Трижды собьешь меня с ног – свободен. Если трижды сбивают тебя, ты либо переходишь под мое командование, либо остаешься дожидаться справедливого наказания – смотря какое впечатление на меня произведешь. Жульничество и подлые удары приветствуются. Если все понял и согласен, нападай.

Вблизи парень казался великаном. Он был на добрую голову выше Довеска и заметно крупнее. Словно обдумывая сказанное, он слегка кивнул и без предупреждения рухнул перед Довеском на колени.

– Нет необходимости побеждать меня, господин! Я видел вас в бою и знаю, что в этой драке мне ничего не светит.

Вокруг разочарованно зашумели. Довесок повернулся к дежурному офицеру.

– Когда этот парень успел повидать меня в бою?

– Никогда, господин. Последние пять дней он просидел взаперти.

– Почему ты меня обманываешь, солдат? – спросил Довесок провинившегося.

Тот поднялся и, немного смутившись, стряхнул грязь с колен.

– Господин, ну я ведь должен был попробовать. Видите, каким большим я уродился? Всю жизнь ко мне цеплялись банды. Главари никогда не хотят, чтобы здоровяки вроде меня думали, что могут захватить лидерство. Первым делом они затевают драку и хорошенько меня избивают – показать, кто в доме хозяин. Из тех драк я ни разу не выходил победителем. Главари всегда самые жестокие и бесчестные бойцы в шайке. Так что я просто надеялся пропустить болезненную часть собеседования. – Он поднял и сжал кулаки. – Но, видимо, все же придется через нее пройти.

Довесок с трудом подавил смех.

– В этом нет необходимости. Я и так вижу, что ты уже подходишь. Как твое имя, солдат?

– Злобный Отморозок, господин.

– Неужели тебя так нарекли при рождении?

– Да, господин. При всем уважении, господин. Поняв, каким большим я вырасту, матушка решила, что это имя подсобит мне в работе.

– Второй раз слышу похожую историю, – удивился Довесок. – Китай – страна замечательных и дальновидных матерей. Как бы тебя ни звали, ты, Злобный Отморозок, кажешься мне человеком рассудительным. Вряд ли ты стал бы устраивать засаду на кавалериста и отбирать коня силой. Слишком уж не ясно, чем бы все закончилось.

– Господин, – смутился Злобный Отморозок, – я, так сказать… посредник.

– Вот оно что. В таком случае продолжим разговор без посторонних.

Лицо Злобного Отморозка озарило глубокое облегчение.

– Так и знал, что ума вам не занимать, господин. Как только вас увидел, сразу сказал себе: передо мной мудрец.

– Подобострастие подчиненных – штука, конечно, приятная, но не стоит перебарщивать, – урезонил его Довесок.

Соглашение о союзе, заключенное Даргером с царевичем Южных Ворот, позволило обоим прохвостам завоевать доверие Тайного Царя. Довесок без труда стребовал у интенданта двух отличных лошадей, крепкого вьючного мула и провизии, сколько тот смог унести. Однако доверие это было далеко не полным, и наложить лапу на серебро, с помощью которого его миссия неимоверно упростилась бы, не вышло. В тот же день, отправив Даргеру короткую записку с объяснением своего отсутствия и доложив об отъезде главкому Мощному Локомотиву, который грубо предупредил, что, если псоглавец не вернется, его друг поплатится жизнью, Довесок вскочил в седло и покинул лагерь в сопровождении нового рекрута.

Они пробирались сквозь хвойные, березовые и бамбуковые леса, изредка переправляясь через мелкие каменистые ручьи, прыгавшие вниз по горным склонам. Тропы заросли настолько, что часто приходилось спешиваться и вести лошадей в поводу. Дорогу выбирал Злобный Отморозок.

Когда тени удлинились и свет дня сменился кровавым закатом, Довесок стал замечать среди подлеска темные силуэты. Как только он оглядывался, они сразу же исчезали, но потом появлялись вновь, издали наблюдая за путниками.

– Это всего лишь обезьяны-стражи. Их создали наши предки, чтобы защитить панд от приставаний, – пояснил Злобный Отморозок, заметив гостей. – Пока вы не приближаетесь к их подопечным, вам ничто не угрожает.

– По-моему, они вооружены копьями.

– Копьями! – осклабился Злобный Отморозок. – Да это самые обычные заостренные палки. Обезьяны-стражи умом не блещут. Не обращайте на них внимания. – Он натянул поводья и слез с лошади. – Отсюда придется топать на своих двоих.

Отодвинув в сторону раскидистый сук, Злобный Отморозок завел Довеска в лощину. Свет померк, посвежело. Кроны деревьев закрыли небо. Вдоль стремительного ручья пролегала тропа, широкая ровно настолько, чтобы не торопясь вести лошадей и ослика.

– Ступайте осторожнее, господин. Здесь попадаются осколки утопианской керамики, которые проткнут вашу обувь насквозь, какой бы толстой ни была подошва. Страсть как больно. Еще имейте в виду, что некоторые из безобидных на вид лиан на самом деле древние провода. Однажды мой кузен запутался в них и едва не удавился.

Довесок осторожно шагнул вперед. Под ногами захрустели обломки кирпичей и цементная крошка. Редкие косые лучи золотистого света, подсвечивая пылинки, пробивались через полог листвы и отражались от битого стекла. Глаза постепенно привыкали к полумраку, и Довесок различил посреди леса остатки стен, наклонные ступени, уводящие в темноту, и разрушенные блоки каменной кладки. Это были руины и подвалы зданий, через которые ручей веками прокладывал постоянно углубляющееся русло. Довеском овладела не свойственная ему грусть по ошибкам прошлого, и он постарался отогнать ее прочь.

– Похоже, ты хорошо знаешь дорогу.

– Еще бы! Я таскаюсь по ней два-три раза в день.

– Разве в твои солдатские обязанности…

– Господин, еще в недавнем прошлом я был штатским. Как выяснилось, в вашей армии действует правило, по которому все мужчины, годные в солдаты, немедленно призываются на службу. Если, конечно, они не враги – тогда их убивают. Или богачи – в этом случае они покупают свободу за взятку. Я не отношусь ни к тем, ни к другим и, когда попытался получить награду за горную лошадь, – бац! – тут же превратился в солдата и вора. А ведь я просто хотел забрать обещанные деньги! – Злобный Отморозок печально рассмеялся. – Сам виноват, расслабился с этими праведниками.

– Уверившись в собственной правоте, такие люди никогда лишний раз не задумываются о нравственности своих поступков, – согласился Довесок. – Расскажи, как ты вообще подался в разбойники?

– Я бы никогда не занялся разбоем, если бы не война Я из клана честных бандитов. Время от времени мы устраивали небольшие поджоги. Если удавалось достать оборудование, баловались подделкой монет. Когда представлялся шанс, занимались вымогательством. Но никакого душегубства – никогда! Увы, нашу деревню разграбила кавалерия. Они забрали все ценное, а остальное сожгли. Нам пришлось отослать стариков и детей к дальним родственникам, а самим уйти в горы и постараться выжить. Когда к нам в руки попали двадцать горных лошадей, меня отправили в долину продать одну на пробу. Конец истории вы знаете.

Довесок хотел было спросить, где Злобный Отморозок и его товарищи раздобыли горных лошадей, но тут под его ногой что-то сверкнуло.

Он отскочил назад.

– Что за?..

– Это просто духи-огоньки, господин. Они изредка встречаются, никто не знает почему. Еще иногда слышатся голоса и возникают видения. Это проделки утопианских демонов, застрявших в проводах. Но их сила слабеет, и даже у самых хвастливых нет никакой власти. Зато они отпугивают суеверных людей. Отчасти поэтому мы и…

В этот миг из каждого закоулка и углубления в лощине с треском посыпались искры. Взмывая в воздух, они чертили в полумраке дорожки из света и, попадая на кожу, гасли и жалились озоном.

Довесок поскользнулся, качнулся и, чтобы не упасть, схватился за ближайший провод.

Мир погрузился во тьму.

В безграничной чернильной пустоте перед ним парила призрачная женщина с прекрасным и необычайно умиротворенным лицом, но Довесок чувствовал исходящую от нее угрозу. Ее белые одеяния и шарфики беспокойно колыхались, хотя ветра не было и в помине. Женщина заговорила нечеловеческим голосом: в нем слышался шум прибоя, перемежаемый отрывистыми хлопками и короткими беспорядочными паузами, и другие, более слабые голоса, которые Довеску разобрать до конца не удавалось.

умривмученияхстрадаяотболи

ЭТО ВЫ, СЭР

умривмученияхстрадаяотболи

БЛЭКТОРП Р

умривмученияхстрадаяотболи

ЭЙВЕНСКАИРН

умривмученияхстрадаяотболи

ДЕ ПЛЮ ПРЕСЬЕ?

умривмученияхстрадаяотболи

От такого жуткого сверхъестественного зрелища каждый волосок на спине Довеска встал дыбом, но он все равно отвесил глубокий поклон. В конце концов, он был сторонником здравого смысла, гражданином Западного Вермонта и прежде всего джентльменом.

– Вы меня знаете?

Глаза призрака хоть и сфокусировались прямо на нем, настоящими не казались.

твоимучениябудутнепередаваемымиакрикиболинескончаемыми

В ГЕННЫХ ЛАБОРАТОРИЯХ

твоимучениябудутнепередаваемымиакрикиболинескончаемыми

ШЕЛБЕРНА, МЕСТЕ ТВОЕГО

твоимучениябудутнепередаваемымиакрикиболинескончаемыми

СОЗДАНИЯ, ДУМАЮТ, ЧТО ТЫ

твоимучениябудутнепередаваемымиакрикиболинескончаемыми

МЕРТВ. В ЛОНДОНЕ ТЫ СЖЕГ

твоимучениябудутнепередаваемымиакрикиболинескончаемыми

ДОТЛА БУКИНГЕМСКИЙ ЛАБИ

твоимучениябудутнепередаваемымиакрикиболинескончаемыми

РИНТ И БОЛЬШУЮ ЧАСТЬ ГОР

твоимучениябудутнепередаваемымиакрикиболинескончаемыми

ОДА. В МОСКВЕ ИЗ-ЗА ТЕБЯ…

твоимучениябудутнепередаваемымиакрикиболинескончаемыми

– Достаточно! Чего ты хочешь, грозный дух?

Одежда призрачной женщины все так же тре петала в бесконечной пустоте. На фарфоровом личике расцвела едва заметная жестокая улыбка.

смертьнебытиегниющаяплотьбольпустота

Я ЗНАЮ, ЧЕГО ТЫ ЖАЖДЕШЬ

смертьнебытиегниющаяплотьбольпустота

БОЛЬШЕ ВСЕГО НА СВЕТЕ.

смертьнебытиегниющаяплотьбольпустота

Подобравшись, Довесок холодно отмолвил:

– Весьма сомневаюсь.

На неземном лице мелькнуло замешательство, губы на миг скривились подобно корчащимся от боли червям. Образ светящейся женщины поплыл, будто она находилась под водой, застыл и вновь дрогнул.

миллионыпытокждуттебяитебеподобных

ПЕРЕДАЙ ТАЙНОМУ ЦАРЮ, ЧТО

миллионыпытокждуттебяитебеподобных

НЕВЕСТА ФЕНИКСА ДОЖИДАЕТСЯ

миллионыпытокждуттебяитебеподобных

ПОД БЛАГОУХАЮЩИМ ДЕРЕВОМ.

миллионыпытокждуттебяитебеподобных

Играючи взмыв вверх, так что Довеску пришлось задрать голову, чтобы встретиться с ней взглядом, женщина согнулась почти пополам, и их губы едва не соприкоснулись. Теперь ему было видно, что за маской, которую он поначалу принял за лицо, ничего нет.

– Я не боюсь ни тебя, – отчеканил он, – ни любых твоих слов.

Пустота взорвалась хохотом, переросшим в ветер. Его порывы в клочья разорвали трепещущие одеяния, словно это была папирусная бумага, сдернули маску и унесли ее прочь, как листок.

мызнаемвсетвоисекретыипотаенныестрахи

ТЫ ЛЖЕШЬ, СОБАЧОНОК.

мызнаемвсетвоисекретыипотаенныестрахи

МЫ ЗНАЕМ, ПОЧЕМУ

мызнаемвсетвоисекретыипотаенныестрахи

ТЫ СБЕЖАЛ С РОДИНЫ.

мызнаемвсетвоисекретыипотаенныестрахи

– Нет! – вырвалось у Довеска. Он заслонил глаза лапой и обнаружил, что тонет в море издевательского хохота.

умристрадайкричиумристрадайкричи

ГЕРОЙ-ПОСМЕШИЩЕ,

умристрадайкричиумристрадайкричи

ПЕРЕДАЙ СВОЕМУ ЦАРЮ -

умристрадайкричиумристрадайкричи

ПОД БЛАГОУХАЮЩИМ ДЕРЕВОМ.

умристрадайкричиумристрадайкричи

* * *

– Господин? – звал Злобный Отморозок. – Господин, с вами все в порядке?

Довесок встряхнулся.

– Та… женщина… исчезла?

– Женщина, господин? Здесь никого нет, господин, только мы. Вы дотронулись до одной из тех лиан, – я вас о них предупреждал, – упали, и у вас начались судороги. Потом вы пришли в себя.

– Я видел..

– Что бы вы там ни видели, это обман, господин. Поверьте. Я знаком с духами этой горы, от них не дождешься ни одного правдивого слова.

– Однако! – выдохнул Довесок. – Ложное видение, говоришь? – И повторил: – Однако!

Злобный Отморозок помог ему подняться на ноги. Все тело покалывало, но, похоже, он остался невредим. Довесок решил ни с кем не делиться подробностями странного происшествия, а с Тайным Царем в особенности. Как подсказывал опыт, некоторым посланиям лучше никогда не добраться до адресата.

– Так или иначе, вряд ли в нем был большой смысл.

Они двинулись дальше по тропинке.

– Скоро придем? – спросил Довесок, когда прошло еще не меньше часа.

– Да, господин. Мы почти на месте.

– Отлично.

Так они и шли по ущелью в угасающем свете дня, преодолевая обломки рухнувших стен и перебираясь через ручей, когда тропинка вела на другую его сторону. Вскоре дорогу преградил пологий склон, усеянный остатками каменной кладки и разбитой черепицей. С шумом и грохотом они вскарабкались наверх и, выбравшись из лощины, оказались на поляне перед добрым десятком хижин и навесов, грубо сработанных из веток, веревок и соломы.

Наконец они добрались до разбойничьего лагеря.

Громкое восхождение загодя предупредило хозяев об их приближении. Пятнадцать-шестнадцать опасных на вид разбойников, среди которых было немало женщин, все вооруженные – кто мечами, кто пистолетами, кто сделанными из подручных средств дубинками, – вышли разбираться с гостями.

Одно долгое мгновение они молча стояли друг против друга.

– Братишка! – вдруг крикнула стройная огненноволосая женщина и бросилась в объятия Злобного Отморозка. Он подбросил ее в воздух и опустил наземь. Оказавшись на ногах, она строго выпрямилась, и парень почтительно отступил на шаг. – Преклони колени и докладывай.

Но прежде чем Злобный Отморозок успел открыть рот, вперед шагнул Довесок.

– Твой брат теперь солдат Благодатного Царства на службе у Тайного Царя, а значит, не преклоняет колени ни перед кем, кроме вышестоящих чинов. – Чтобы смягчить резкость своих слов, он улыбнулся. – Ты, наверное, предводительница этих удальцов? Позволь поинтересоваться, как тебя зовут?

– Огненная Орхидея. – Разбойница смерила Довеска таким взглядом, словно перед ней был огромный отвратительный жук. – А ты кто такой и чем занимаешься?

Довесок официально представился и добавил:

– Касательно того, чем я занимаюсь, могу сказать, что в свое время сыграл множество ролей. – Небрежно отвернувшись к ослику, он принялся развязывать седельные сумки. – Я джентльмен, искатель приключений, скиталец и солдат удачи. Нынче я выступаю посланником Тайного Царя, чья судьба накатывает на эти земли как неотвратимый морской прилив. Но об этом мы побеседуем позже. Сейчас важно одно: я привез еду. – Довесок мягко бросил ближайшему разбойнику копченый окорок. Парень поймал его, выронив сломанную рукоятку от граблей. – Еды хватит на целый пир. – Он достал бутылки с выпивкой и передал в жаждущие руки. – Раз уж я прибыл сюда без приглашения, будет справедливо угостить вас, дабы мы расстались друзьями.

Огненная Орхидея вовсе не выглядела довольной.

– Прекрасно, – вот и все, что она произнесла. – Как ты и сказал, поговорить можно позже.

* * *

К тому времени, как было приготовлено и съедено все до последней крошки, опустилась ночь. Запасы спиртного подходили к концу. Сам Довесок ел умеренно и совсем не пил, только частенько подносил чашку ко рту и притворялся, что делает глоток. Оставшись наедине со своими мыслями, он ломал голову над таинственным призраком, которого повстречал днем.

Очнувшись, он неожиданно понял, что пир закончился. Несколько разбойников кружили, пошатываясь, в некоем подобии танца. Другие валялись на земле. Трое горланили песню и почти попадали в слова. С другой стороны костра за Довеском пристально наблюдала Огненная Орхидея. Когда их взгляды встретились, она подошла и села рядом, поджав ноги. Высокие сапоги, обтягивающие брюки, свободная блуза, многочисленные серебряные браслеты и шелковый платок, повязанный вокруг шеи, делали ее самой настоящей царицей разбойников. В свете пламени ее волосы переливались разными оттенками.

– Ты не пьешь, – упрекнула она.

– Ты тоже, – обронил Довесок. – Делаешь вид, что регулярно наполняешь чашку, и тайком опустошаешь ее в кусты.

– Думаю, пора показать, что я могу тебе предложить.

– Всегда к вашим услугам, госпожа.

Горных лошадей держали неподалеку от лагеря, на лужайке, огороженной частоколом по грудь человеку. Довесок и Огненная Орхидея немного понаблюдали, как они щиплют травку. Горные лошади полностью подтверждали свою репутацию. Эти химерические создания, статью и красотой сравнимые с обычными лошадьми, обладали трехсуставчатыми лапами гигантской кошки и клювом, которому позавидовал бы и грифон. Довесок никогда не встречал подобных существ, но с первого взгляда понял, что они были стремительными, как лесной пожар.

Огненная Орхидея взнуздала пару скакунов, накинула попоны вместо седел и вскочила на одного.

– Ну? – поторопила она.

Довесок уселся верхом, хлестнул поводьями, последовав примеру Огненной Орхидеи, и едва не вылетел из седла, когда обе горные лошади перемахнули через ограду и рванули вверх по склону.

Сначала лошади бежали медленно, но когда Довесок обвыкся, ускорили бег и перешли на полный галоп. Они мчались по горам и долам, петляли среди деревьев и запросто перемахивали через ручьи, выскакивавшие словно из-под земли. Ветер бил в лицо, в ноздрях стоял запах хвои. Довесок поймал себя на том, что вопит и улюлюкает от неподдельной радости.

Они остановились над верхней границей леса, выше которой росли только камни да лишайник. Огненная Орхидея натянула поводья и спешилась.

Довесок тоже спрыгнул наземь и потрепал лошадь по гриве.

– Ты и я – закадычные друзья, – подлестился он.

– Хахх! – послышалось в ответ, и лошадь щелкнула клювом.

Огненная Орхидея отпустила свою кобылу пастись и расстелила попону на траве, словно их ждал пикник.

– Присаживайся, – похлопала она рядом с собой.

– Разве не нужно их стреножить? Чтобы не убежали?

– Они очень смышленые. Правда, девочка?

– Дахх! – Лошадь покачала клювом вверх-вниз и вернулась к травке и лишайнику.

Довесок опустился на попону.

– Обними меня за плечи, – потребовала Огненная Орхидея. – Как будто ты мой возлюбленный. Да, вот так. Видишь, как уютно я к тебе прижимаюсь? А теперь поговорим о деньгах.

Довесок изобразил вежливое замешательство.

– Нет никаких денег. Все, что было у Тайного Царя, и все, что он смог собрать, заложив ресурсы Благодатного Царства, до последней монеты потрачено на продовольствие для армии и на восстановление отродий прошлого, нового оружия. Вместо жалованья солдаты довольствуются долговыми расписками и надеждами пограбить в каком-нибудь городе.

– Так я и подумала, когда Злобный Отморозок вернулся не один. – Огненная Орхидея склонила голову на плечо Довеску. – Следующий вопрос: зачем ты приехал?

– Ты и твоя семья – люди вероломные и бесчестные. Заявляю это со всем уважением. По словам Злобного Отморозка, вы жили в деревне, но ни одна деревня не в силах прокормить преступный клан. Такие семейства – цветы больших густонаселенных городов. Он дал понять, что вы захватили горных лошадей силой, хотя столь благородных животных доверили бы только самым воинственным солдатам в армии, поэтому ваша ловкая проделка кажется совершенно неправдоподобной. Вот моя догадка: вы уроженцы Мира. Вы подкупили продажного чиновника, чтобы тот на один вечер оставил горных лошадей без охраны, и прибыли сюда, чтобы обменять их на обещанное вознаграждение.

– Ты очень недоверчивый псоглавец, – прошептала Огненная Орхидея и уткнулась лицом в шею Довеска. – Но если мы такое отребье, зачем ты здесь?

– Я приехал, чтобы завербовать вас – тебя и всю твою семью – в армию, под мое командование.

Огненная Орхидея отстранилась.

– Как неожиданно.

– Война – затея рискованная и непредсказуемая, и я надеюсь выбраться из нее живым. С командой находчивых проходимцев…

– Тсс. Теперь все ясно, – перебила Огненная Орхидея, прижав палец к ею губам.

– Спасибо, я… Что ты делаешь?

Тепло дыхания Огненной Орхидеи щекотало его щеку, а ее рука, скользнув в брюки и сжав некую весьма интимную часть его тела, медленно двигалась вверх-вниз.

– Ты неглупый парень, – улыбнулась она – Думаю, скоро догадаешься.

Он, разумеется, догадался.

* * *

Немного позже Огненная Орхидея откинулась на попону и уставилась на звезды.

– Наверное, я совершенно безнравственная, раз занимаюсь такими вещами с человеком-зверем вроде тебя.

– Напротив, – возразил Довесок. – Важен не облик, а душа. Заглянув глубже, ты продемонстрировала величие ума.

– Да нет, мне нравится роль развратной женщины. – Внезапно она перекатилась на его распростертое тело. Глаза ее беспощадно горели. – По-моему, мне снова хочется побыть безнравственной. Даже более безнравственной, чем прежде.

И это у нее получилось.

А потом еще раз.

И еще.

Пыл Огненной Орхидеи граничил с алчностью. Довесок решил, что она слишком долго пробыла в горах, где единственными мужчинами были члены семьи, и ее можно понять. По схожим причинам можно было понять и его собственный ярый отклик.

Когда они вконец уморили друг друга, Огненная Орхидея – черный силуэт на фоне холодного звездного неба – села и посмотрела на Довеска сверху вниз.

– Мне кажется, ты должен на мне жениться.

Довесок подскочил как ужаленный.

– Да мы едва знакомы! Пока наши отношения строились исключительно на страсти, но даже такая огромная страсть, как наша, – не повод клясться в вечной любви и верности.

– Не забивай этим свою песью голову, – успокоила его Огненная Орхидея. – Я обо всем позабочусь.

Глава 5

Вечный Шоумен, как известно, следил за тем, чтобы ни одна битва не была проиграна из-за недооценки интеллекта неприятеля.

Изречения Гениального Стратега.

Даргер сидел в своей палатке и покрывал большой лист бумаги бессмысленными математическими символами, когда снаружи послышались громкие крики. Он не спеша присыпал песком свежие чернила, сдул его и наконец вышел посмотреть, в чем дело.

Оказалось, что весь лагерь оживленно гудит из-за прибытия Довеска во главе колоритного отряда всадников, всех как один на горных лошадях. Бок о бок с Воинствующим Псом ехала женщина с длинными рыжими волосами, свободно развевающимися, словно переменчивое пламя. Сразу за ними следовал настоящий гигант. Быстро и более плавно, чем кавалеристы на обычных лошадях, они скользили меж палаток, перескакивая через костры и перепуганных возничих. Со всех сторон сбегались остолбеневшие солдаты. Перед Даргером всадники остановились, сбившись в кучу.

– Так, так, так, – произнес Даргер. – Что у нас тут?

– Благородные и смелые воины, мечтающие лишь об одном – служить Тайному Царю! – Ближайшие разбойники разразились громкими одобрительными возгласами. Довесок, не опасаясь, что в таком шуме его подслушают, наклонился и добавил. – Команда что надо: несколько карманников, два взломщика замков, фальшивомонетчик, жещина-конюх, умеющая ухаживать за горными лошадьми, наперсточник, кукловод, художник-зарисовщик и первоклассный наемный убийца. И еще, по всей видимости, моя невеста.

– Можно тебя поздравить? – выгнул бровь Даргер.

– Бог его знает, – вздохнул Довесок. – Сам пока не понял.

Однако всего через несколько часов момент славы нового отряда миновал из Золота, столицы Южных Ворот, вернулся царевич Блистательный Первенец с двумя сотнями кавалеристов. Людей он привел немного, но их внезапный приезд вкупе с неожиданным появлением двух десятков заветных горных лошадей всколыхнул солдат. Лагерь охватила беспричинная бурная радость.

Царевич Южных Ворот, задержавшись у палатки Даргера, отсалютовал в непринужденной дружеской манере и под приветственные крики поскакал дальше.

– Только послушай их, – помрачнел Даргер. – Война, считай, выиграна, через две недели они вернутся домой, покрытые славой, приключения закончатся раз и навсегда – по крайней мере, так они думают.

Умелый Слуга расставил зонтики и складные стулья перед палаткой хозяина и теперь подавал чай Довеску, его рыжеволосой заместительнице и Даргеру. Злобный Отморозок отлучился выбить из главного интенданта палатки, оружие и прочее снаряжение для новых рекрутов.

Огненная Орхидея одним глотком осушила чашку и протянула ее за добавкой.

– Они забывают, что война – это не всегда плохо. Это еще и отличная возможность заработать. – Довесок расплылся в ухмылке, а Даргер согласно кивнул. – Нужно только не терять головы, не размениваться на мелкие барыши и составить долгосрочный план. – Она подалась вперед. – Кстати, каков наш долгосрочный план?

– Ну…

Как раз в этот неподходящий момент прибыл посыльный, которого Даргер уже заждался. Он думал, что это будет какой-нибудь мелкий чиновник, но приказ явиться к Тайному Царю доставила не кто иная, как главарх Белая Буря. Она прискакала галопом на крепкой кобыле и осадила ее в самый последний миг, так что из-под копыт полетели комья грязи.

– Безответственный лентяй! Наши солдаты гибнут сотнями, а ты сидишь сложа руки. Тайный Царь желает знать, чем ты занят!

Что и говорить, в доспехах главарх выглядела очаровательно. Лицо ее скрывалось в тени шлема, и из этой тени сверкали глаза дикой кошки, притаившейся в гуще листвы и поджидающей неосторожную жертву.

– Чем занят? – переспросил Даргер. – Я все утро наблюдал за тем, как главком Мощный Локомотив руководит войсками. Потом дорабатывал свои математические выкладки касательно динамических нагрузок войны. А теперь опрашиваю предводителей новых ополченцев, чтобы понять, как лучше включить их в мои планы.

– Как я и подозревала, ты бездельничаешь. Немедленно следуй за мной!

Огненная Орхидея с непроницаемым выражением лица изучала Белую Бурю. Даргер не мог не восхититься ее выдержкой.

– Только соберу бумаги, – сказал он.

* * *

Тайный Царь занял роскошный особняк высокородного Потомственного Чиновника Из Бронзы, куда тот вместе с наложницами и наложниками по обыкновению удалялся на время летней жары. Тамошние слуги сбежали, как только на горизонте замаячила армия Благодатного Царства, – поместье располагалось на вражеской стороне укреплений Горных Лошадей.

Летний дворец хорошо охранялся, но далеко не так безупречно, как подобало монарху, со смертью которого (враг должен был это понимать) сразу пришел бы конец войне. Впрочем, как подметил Даргер, несмотря на все причуды, в физическом мужестве Тайному Царю не откажешь.

На входе Даргера и Белую Бурю встретил главком Мощный Локомотив. Он только что вернулся с поля битвы и смердел потом и поражением.

– Археолог, который не может выкопать ничего путного, и советник, который не может подсказать ничего толкового, – проворчал он. – Как мило.

Всю прошлую неделю, когда Даргера просили поделиться мнением, он лишь улыбался и качал головой:.

– Все идет свои чередом. Все образуется.

На этот раз он сказал:

– Лучше поблагодарите меня за сдержанность. Многие младшие советники, ошибочно принимая ваши временные неудачи за некомпетентность, наговаривали на вас Тайному Царю. Тогда как я предлагал подождать и посмотреть, что из всего этого выйдет.

– Вы ни разу не попытались вставить мне палки в колеса, – признал главком Мощный Локомотив. – И это самое подозрительное.

На пороге появились двое стражников и, поклонившись, жестами попросили следовать за ними.

– Некомпетентный военачальник, – заметил Даргер по дороге, – отдает множество приказов, чтобы казаться решительным, затыкает рот подчиненным, чтобы выглядеть влиятельным, часто противоречит самому себе, чтобы никто не посмел проявить инициативу в его отсутствие, и сеет неразбериху, чтобы остальные были вынуждены обращаться к нему за избавлением от невзгод. Не сомневаюсь, в прошлом вам доводилось встречать подобных людей. Я не такой. Я беру пример с одного древнего императора, который не выпустил ни единого указа и, мастерски уклонившись от всех плохих решений, ловко подвел государство к эре истинного процветания.

– Никогда не слышал об этом императоре и очень подозреваю, что… – начал было главком, но с заметным усилием заставил себя не отвлекаться на второстепенную тему. – Хватит с меня ваших уверток и отговорок! Вы оба меня подвели. Ваши игрушки, – повернулся он к Белой Буре, – не дают никаких преимуществ, а его советов вообще не дождешься.

Даргер выпрямился во весь рост.

– Так вот чего вы от меня ждали? Чтобы я горсткой слов перевернул с ног на голову военную ситуацию, разгромил армию Горных Лошадей, которая завела вас в тупик, без единой жертвы захватил богатства и земли целой страны и, провернув какой-нибудь гениальный трюк, завоевал преданность ее народа?

Лицо главнокомандующего Мощного Локомотива побагровело, лоб отяжелел, и он стал похож на самого настоящего демона. Однако, прежде чем он успел резко ответить, Даргер добавил:

– Хорошо, будь по-вашему. Вдохните поглубже, ибо мы перед покоями Тайного Царя. Без хладнокровия вам не обойтись.

Стражники распахнули перед ними дверь.

* * *

Под непроницаемыми взглядами двух десятков советников новоприбывшие заняли три пустых места в начале стола Эти мужчины и женщины ничего не значили. Все знали, что слово Мощного Локомотива или Белой Бури перевесит мнение любого из них, кроме царя. Власть главкома ожидаемо проистекала из его позиции главы армии. Но Даргер понятия не имел, почему Тайный Царь так серьезно относится к Белой Буре. Гораздо серьезнее, чем можно было объяснить заслугами по воссозданию диковинного оружия.

Во главе стола сидел Тайный Царь. Не то чтобы его плечи совсем поникли, но он явно пребывал в унынии. На обмотанном платком лице виднелись только глаза, – вернее, виднелись бы, если бы не темные очки.

– Итак, – буркнул Тайный Царь.

Над столом повисла долгая пауза.

– Нечего сказать? Нет? Тогда я сам скажу: все наши силы заперты на этом перевале, как вино в бутылке. Продвижение вперед невозможно, отступление означает верную гибель. – Он повернулся к Мощному Локомотиву и спросил напрямую: – Ты подаешь в отставку?

– Я… – пораженно пробормотал тот.

– В этом нет нужды, о великий монарх. – Даргер встал, приковав к себе всеобщее внимание. – Все случившееся хоть и кажется провалом, на самом деле необходимо для победы. Более искусного военачальника, чем главком Мощный Локомотив, не существует, пусть он и не смог прорвать оборону Горных Лошадей. Оружие главарха Белой Бури самое ужасное в мире, пусть оно и не сломило решимости противника. Оба этих факта заставили наших врагов расслабиться, и одержать над ними верх нетрудно.

– Пока что твой совет – набор дешевых противоречий, – проворчал Тайный Царь.

Даргер открыл свой кожаный портфель и один за другим достал оттуда тридцать листков, покрытых невообразимой мешаниной из выдуманных символов.

– Вот вычисления, доказывающие мою точку зрения. Я провел их в рамках изобретенной мной науки, которую назвал психополемология. Она объединяет точность высшей математики, выводы социологии и прикладной психологии и глубокие познания философии применительно к шахматной партии-битве, в которой сражаются люди-фигуры.

Тайный Царь помолчал.

– Объясните.

– Пришло время применить стратагему «Русский мост». Математические расчеты безошибочны. Однако… – Даргер вытащил один из листков и многозначительно постучал пальцем по строчке бессмыслицы. – Однако, чтобы она сработала, в нее можно посвятить не более четырех человек.

– Все вон. Кроме вас троих.

С укором и чувством оскорбленного достоинства на лицах другие советники покорно удалились. Когда они остались вчетвером, Тайный Царь снял темные очки и медленно размотал платок. Показалась физиономия испорченного мальчишки, выросшего в избалованного юношу. Даргер постарался ничем не выдать своего изумления по поводу такого опасного знака расположения.

– Что значат… – царь устало махнул на ворох пергаментных листков, – …все эти каракули?

Даргер возобновил пространное объяснение. На середине глаза слушателей немного остекленели.

– Не помешает выслушать это еще раз, – сказал главком Мощный Локомотив, когда Даргер закончил.

– Как пожелаете. Хотите, чтобы я повторил все слово в слово, или лучше перефразировать?

– Перефразировать! – не сдержалась главарх Белая Буря и, смутившись, добавила: – Если можно.

– Если вкратце, то согласно этим вычислениям я могу разрешить безвыходную ситуацию, увести нас с Ратного перевала и захватить всю Землю Горных Лошадей разом. Для этого потребуется небольшой отряд солдат, фургон, полдюжины бочонков с водой, несколько сигнальных ракет, одна-единственная золотая монета и кусок белой материи для флага.

– Продолжай, – заинтересовался царь.

– Древний русский Мастер Войны и Гармонии описал эту стратагему в одной из своих нетленных историй, – начал рассказывать Даргер.

Он объяснял план сидящим с каменными лицами слушателям. Мало-помалу его слова покорили по крайней мере двоих. Такого представления Даргер не откалывал со времен Московии. Когда он закончил, и главком Мощный Локомотив, и главарх Белая Буря – публика не самая благожелательная – улыбались и кивали. Однако на лице царя не отразилось ни малейшего намека на восторг. Как бы это ни казалось невозможным, но его, похоже, одолела скука.

– Хорошо, – вяло подытожил он. – Берите все, что нужно, и действуйте по плану. – Отвернувшись, позвал: – Белая Буря.

– Да, ваше величество?

– Я был терпелив. Где моя невеста? – Голос Тайного Царя без предупреждения перерос в вой: – Когда наконец я ее увижу?

– Скоро, великий монарх, скоро! Потерпите. Если она не ждет вас в Мире, мы хотя бы выясним, где ее искать.

– Я утратил надежду.

– Это ненадолго.

– Мне начинает казаться, что мы ее никогда не найдем.

– Вы должны верить, ваше величество. Мы разгадали тысячи подсказок. Еще немного, и она ваша.

Некоторое время совещание продолжалось в том же духе. Когда оно закончилось, Белая Буря не открыла смысл своего разговора с царем ни Даргеру, ни Мощному Локомотиву.

* * *

Как и подобает мудрецу, исполненному непостижимого смирения, Даргер поехал на переговоры в обычном деревянном фургоне, которым правил сам. Как и подобает посланцу Тайного Царя, его сопровождало два десятка лучших, на взгляд Мощного Локомотива, солдат – достаточное количество, чтобы произвести впечатление, но не так много, чтобы встревожить врага. Кроме того, рядом с Даргером с открытым альбомом на коленях устроилась Маленькая Паучиха – племянница Огненной Орхидеи и самый младший член отряда Довеска. Они подъехали к центральным воротам вражеского земляного вала. Тяжелые дубовые створки широко распахнулись. Офицер, назвавшийся полковником Славным Мифом, осведомился, что им понадобилось.

Даргер молча разглядывал полковника, и скоро тому стало заметно не по себе. Метод холодного чтения[4] подсказывал, что Славный Миф молод, не испытан в деле, материально обеспечен, самовлюблен и неуверен в себе – одним словом, чепуховый солдат. Болван.

Наконец Даргер подался вперед, словно хотел доверить полковнику важный секрет. Тот придвинулся ближе, чтобы не пропустить ни слова. Даргер сердечно хлопнул его по плечу, отчего Славный Миф с перепугу едва не обмочился.

– Миф, – изрек Даргер, – ты поразил меня до глубины души. Если остальные солдаты Земли Горных Лошадей хоть вполовину такие же отважные, неудивительно, что эта война так хорошо для вас складывается.

От удовольствия Славный Миф порозовел и насупился.

– Меня прислал сам Тайный Царь, дабы обсудить условия окончания войны с вашими лидерами. Будь добр, немедленно извести их об этом радостном событии.

Полковник подозвал одного из солдат, и после нескольких тихих слов тот убежал прочь.

– Вашу почетную стражу придется разоружить, – предупредил Славный Миф. – И мне надо убедиться, что в фургоне нет ничего запрещенного.

– Солдатам под белым флагом традиционно разрешают носить личное оружие – в знак уважения. Стало быть, я, к сожалению, никак не могу выполнить твою просьбу, – отозвался Даргер. – По этим же причинам ты не имеешь права осматривать фургон. Однако я заслуженно славлюсь смиренностью и разрешаю тебе это сделать.

– Что в этих бочонках?

– Вода.

– Их шесть. Зачем вам так много?

– Я везде вожу их как символ собственной исключительной умеренности, ибо поклялся не пить ничего крепче воды, пока эта война не закончится. Можешь открыть любой бочонок, если сомневаешься, что они не то, чем кажутся на первый взгляд.

– Здесь две ракеты! – встревоженно воскликнул Славный Миф.

– Точнее говоря, сигнальные дымовухи. Одна с белым дымом, другая с черным. Когда я вернусь к воротам, то запущу одну, и мой монарх узнает, удалось ли добиться мира Давай оставим их под твоим присмотром. Так ты будешь уверен, что я не замыслил ничего дурного.

– А девочка рядом с вами? Зачем ей альбом?

– Маленькая Паучиха – моя помощница. Она здесь для того, чтобы записать условия договора, а также запечатлеть великих людей, с которыми мы встретимся, на благо будущих поколений. Маленькая Паучиха, покажи полковнику, над чем работаешь.

Художница улыбнулась и подняла альбом. С листка смотрел сам полковник, только гораздо более свирепый и рослый, чем в жизни. Славный Миф снова порозовел.

Вскоре вернулся посыльный и сообщил, что военачальники армии Горных Лошадей встретятся с Даргером незамедлительно.

* * *

Посольскую делегацию во главе с Даргером вели через лагерь. Пока Маленькая Паучиха неутомимо черкала набросок за наброском, Даргер сосредоточился на том, чтобы выглядеть торжественно и загадочно. Когда впереди показалась цель поездки, он резко натянул поводья.

Перед ним была палатка-столовая: полотняные стены закатаны кверху, внутри виднеются столы и стулья. На нескольких стульях небрежно развалились генералы: один курил сигару, закинув ноги на стол, другой раскладывал пасьянс, остальные бездельничали.

Не сказав ни слова, Даргер развернул фургон. Почетная стража последовала его примеру, и все вместе они отправились обратно.

– Господин! Господин! – бросился за ними посыльный. – Вас ожидают генералы!

Даргер ничего не ответил.

Посыльный поравнялся с фургоном:

– Господин, вас ждут! Почему вы уезжаете?

– Звание? – процедил Даргер, не повернув головы.

– Адъюнкт, господин.

– Считаешь себя ровней мне?

– Нет, господин! Конечно, нет, господин!

– Тогда ты поймешь, почему мне нечего тебе сказать.

Ближайший солдат из почетной стражи подъехал к повозке.

– Хотите, чтобы мы от него избавились, господин?

– Он уже уходит, – ответил Даргер. Посыльный тут же остановился и через мгновение исчез из виду.

Даргер неторопливо поравнялся с главными воротами.

– Запусти ракету с черным дымом, – приказал он одному из своих людей. Затем обратился к полковнику Славному Мифу, который заметно удивился столь скорому его возвращению: – Тебе наверняка захочется убедиться, что это обычная дымовуха и что полетит она в сторону лагеря Благодатного Царства, а не в твоих людей. Твоя дотошность похвальна.

Ворота открылись. Не успела ракета взмыть в небо, как к ним подскакал на белоснежной горной лошади генерал, оказавшийся дородной, коротко стриженной женщиной.

– Почему вы уезжаете? – спросила она. – Вы настаивали на переговорах, а сами взяли и молча укатили. Возвращайтесь и предложите, что хотели.

– Я приехал, – откликнулся Даргер со всем достоинством, на какое был способен, – дабы обсудить капитуляцию, но столкнулся с грубостью и неуважением. Оскорбляйте меня, плюйте в лицо, побейте и бросьте умирать на обочине, если угодно, – себя мне не жалко. Но я прибыл как посланник Тайного Царя, а значит, как обошлись со мной, так, в сущности, обошлись и с ним. Ваше поведение недопустимо. Поэтому война продолжится.

В глубине глаз генерала вспыхнул гнев, но выражение лица осталось прежним.

– В полевых условиях, – невыразительно проговорила она, – не всегда удается соблюсти формальности. Возможно, из-за войны армию охватила атмосфера непринужденности, и мы, поддавшись ей, отнеслись к вам менее уважительно, чем следовало. Эти пустяки можно исправить.

– Я передам ваши слова Тайному Царю. Его милосердие не знает границ. Быть может, он посмотрит сквозь пальцы – только в этот раз! – на оскорбление его величия. В этом случае я вернусь завтра. Нет – значит нет.

В сопровождении почетной стражи Даргер покинул вражеский лагерь. Ворота за его спиной закрылись.

* * *

На следующий день Даргера встречала почетная стража из солдат Горных Лошадей. Полковник Славный Миф вежливо отсалютовал и вновь осмотрел фургон.

– Кто этот человек позади вас и что в бочке, на которой он сидит?

– Обычный прислужник. Умелый Слуга, откупорь бочку. Пусть полковник заглянет внутрь.

Умелый Слуга повиновался. Глаза Славного Мифа полезли на лоб.

– Теперь закрывай, – велел Даргер слуге. Подав знак полковнику придвинуться ближе, он вполголоса добавил: – Друг Миф, мне кажется, тебе можно довериться. Вполне возможно, моя миссия сегодня завершится. Если мы договоримся о мире… Как видишь, Тайный Царь умеет быть очень щедрым.

Старшие офицеры немного разошлись во мнениях, какой почетной страже возглавлять шествие, но Даргер объявил, что солдаты Благодатного Царства будут маршировать в колонну по одному с правой стороны, а солдаты Горных Лошадей – с левой. Маленькая Паучиха, жадно наблюдавшая за всем вокруг, сделала набросок процессии и украсила его на полях бабочками. На этот раз их отвели к огромному шатру, который, судя по развевающимся перед ним знаменам, служил ставкой главнокомандующему. Главком Недвижимый Объект и полудюжина генералов ждали перед шатром, чтобы поприветствовать обидчивого гостя с должным уважением.

Сойдя с фургона, Даргер официально пожал руку главкому и кивком поприветствовал всех остальных. Его проводили в шатер, где он и Недвижимый Объект заняли противоположные концы большого стола. Маленькая Паучиха притулилась у его ног с открытым альбомом.

– Я готов принять вашу капитуляцию, – заявил Даргер.

Представители Горных Лошадей ответили изумленными взглядами.

– Прошу прощения? – не сдержался главком Недвижимый Объект.

– Вашу армию разделят на части и объединят с силами Тайного Царя. Все офицеры сохранят текущие звания на испытательный срок в полгода. Если их службу признают удовлетворительной, звания станут постоянными. Земля Горных Лошадей вольется во владения Благодатного Царства вместе со всеми городами, ценностями и прочим. После того как ваши лидеры присягнут Тайному Царю, он решит, кого оставить, а кого освободить от обязанностей. Полагаю, условия для вас приемлемые?

Одно долгое мгновение тишину нарушал лишь неистовый скрип пера Маленькой Паучихи. У главкома Недвижимого Объекта вырвался удивленный недоверчивый смешок.

– Понятно, что в подобных переговорах часто начинают с завышенных требований, – сказал он. – Но это выходит за рамки здравого смысла. Вынужден просить вас говорить серьезно.

– Я совершенно серьезен.

– Надеюсь, вы осознаете, что мы согласились на переговоры по доброй воле, – подала голос женщина-генерал, с которой Даргер разговаривал днем раньше. – И не собираемся трепать языком, пока ваши солдаты переводят дух.

– Им это не нужно. Они сильные, отдохнувшие и беспощадные. Против них вам не выстоять. Проще сдаться прямо сейчас и избавить ваши семьи от горя утраты.

– Я что, сошел с ума? – поразился главком. – Или это вы? Позвольте напомнить, что мы сражаемся на своей территории, не испытываем недостатка в продовольствии и любые припасы доставляем в кратчайшие сроки. Тогда как ваша армия воюет вдали от дома, а пути снабжения растянуты на многие ли и уязвимы для атак. Вдобавок вы застряли в узкой, надежно укрепленной с одного конца долине и можете нападать только небольшими отрядами. Хуже того, вам нельзя отступать, иначе наша армия обрушится на ваши нестройные ряды с тыла. Получается, вам придется торчать на Ратном перевале вечно. Но и это невозможно: с приходом зимы дороги заметет снегом, начнутся перебои с поставками, ваших людей ждет голод. Впрочем, вынужденное бездействие подорвет боевой дух солдат задолго до этого, армию выкосит дезертирство или даже сдача врагу. Такова суть вашей ситуации. Она вам неведома?

Даргер подпустил в голос толику сомнения:

– У меня… нет выбора. Тайный Царь приказал вам сдаться, значит, так тому и быть.

– А! Все ясно. Честный человек попал в западню собственной верности недостойному правителю. Нет-нет, не отрицайте! Наши шпионы недаром едят свой хлеб. – Главком Недвижимый Объект подался вперед. – Например, они утверждают, что вас называют Гениальным Стратегом. Однако непонимание, с коим вы отнеслись к моим объяснениям, заставляет задуматься, как вы обзавелись столь благородным именем Но не важно. Когда вы разберетесь, что к чему, то поймете, как поступить по возвращении в лагерь. Верная Защитница, поведай нашему гостю о точном соотношении наших войск. Ничего не скрывай. Будь честна с ним, как со мной.

Женщина-генерал встала из-за стола.

– Есть, главком. – Затем повернулась к Маленькой Паучихе: – Мои слова не записывать.

Маленькая Паучиха выдрала из альбома верхний листок, разорвала его надвое и протянула половинки ближайшему генералу. Потом закрыла альбом, положила его рядом с собой и сцепила руки на коленях.

– Во-первых… – начала генерал Верная Защитница.

Говорила она долго – так долго, что пришлось дважды прерваться на чашку сладкого чая, чтобы не охрипнуть. Под нескончаемое перечисление фактов, цифр и дислокаций день сошел на убыль. Наконец она подвела итог:

– Вы загнали своих солдат в такую позицию, что самому Сунь Цзы не удалось бы привести их к победе. В то же время наша позиция позволяет любому грамотному, пусть и заурядному, генералу держать оборону вечно. Главком Недвижимый Объект не просто грамотный военачальник – он сражался во многих битвах и не проиграл ни одной.

– Спасибо за убедительный анализ ситуации, Верная Защитница, – поблагодарил главком. – Теперь я спрашиваю нашего уважаемого гостя: вы прислушаетесь к голосу разума или нам придется ждать целый год, пока эту проблему решит за нас зима?

Даргер состроил свою самую скорбную мину.

– Назовите ваши условия. Я передам их Тайному Царю.

* * *

Как и прежде, с непроницаемым видом, не торопясь и не задерживаясь, Даргер вернулся к воротам. Почетную стражу Горных Лошадей отпустили. Даргер направил фургон вперед, но, едва выехав за распахнутые створки, придержал лошадь, словно внезапно вспомнив о забытом деле.

– Запустить сигнальную ракету, – громко приказал он. – С белым дымом.

Перебравшись в заднюю часть фургона, Даргер сунулся в откупоренную Умелым Слугой бочку и вытащил на свет две полные пригоршни золотых монет.

– Мир! – завопил он и швырнул монеты в самую гущу солдат: сначала справа, а потом слева от ворот.

Разверзся настоящий ад.

Ради бесконечно желанного золота солдаты были готовы втоптать в грязь собственных товарищей. К сожалению, сверкавшие в воздухе монеты ничего не стоили. Фальшивомонетчик из отряда Довеска хоть и заявлял на каждом углу, что это ниже его достоинства, все же изготовил формочки по образцу золотой монеты, полученной Даргером от Тайного Царя, расплавил пули, залил жидкий свинец в формочки и позолотил получившиеся кругляши сусалью из той же монеты. Монеты вспыхивали на солнце, сыпались в протянутые ладони и становились скользкими от крови, когда за них разворачивалась драка.

Пока всеобщее внимание было приковано к разыгравшемуся хаосу, Умелый Слуга соскочил с фургона, затащил под него бочонки с водой, выдернул из них затычки и снял колеса с осей. Фургон не только потерял подвижность, но и мешал воротам закрыться.

– Мир! – вопил Даргер.

– Мир! – вопили его всадники, нарезая круги в толпе и создавая еще большую неразбериху.

Тем временем со стороны земляных укреплений Благодатного Царства показались солдаты. Одни несли цветы, другие улыбались во весь рот, раскинув руки, словно желая обнять давно потерянных братьев. Вместе с солдатами шагали акробаты на ходулях и танцоры с лентами, дули в рога и ударяли в гонги музыканты.

Те солдаты Горных Лошадей, что оказались достаточно дисциплинированными и не копались в грязи в поисках монет, повернулись к командиру за распоряжениями. Но Славный Миф пребывал в замешательстве, как все остальные, и озирался по сторонам, будто ища подсказку, чего же от него ждут.

Чтобы убедить Славного Мифа, что тот поступил правильно, Даргер спрыгнул наземь и, заключив его в крепкие мужские объятия, расцеловал в обе щеки.

– Какой чудесный день, друг Миф! – затараторил он. – Какой прекрасный-распрекрасный день!

На лице полковника расцвела слабая улыбка.

– Это правда?.. – начал было он.

Первые солдаты Благодатною Царства добежали до ворот и, отшвырнув цветы и ленты, обнажили пристегнутое за спинами оружие.

Даргер отступил с их пути. Оттеснив защитников от ворот, бойцы Довеска с яростными криками устремились в погоню, поджигая палатки, кромсая мешки с мукой, размахивая мечами и паля из ружей в воздух. От них во все стороны раскатывалась истерия. Следом сквозь ворота промчались, огибая или (в отдельных случаях) перескакивая через неподвижный фургон, свежие силы кавалерии Блистательного Первенца. За ними маячили ряды ходячих огненных пушек, неумолимо подступающих с перевала к прорванному рубежу обороны.

В суматохе солдаты Горных Лошадей растеряли последние крохи воинской дисциплины. Паника распространялась как зараза, охватывая даже тех, кто до сих пор не понял, в чем дело, а только догадался, что приключилась беда. Благодаря картам лагеря, скопированным с тех, что Маленькая Паучиха тайком изобразила на крыльях бабочек-каракулей, а также примечаниям к ним, кавалеристы Южных Ворот быстро захватили склад боеприпасов и другие ключевые точки и принялись отлавливать старших офицеров.

Когда Славный Миф понял, что наблюдает за поражением своей армии и виной тому его собственные промедление и нерешительность, им овладел ужас. Он ошеломленно потянулся за пистолетом – неизвестно, атаковать врага или покончить с собой – и выяснил, что посол Благодатного Царства вытащил оружие из кобуры и направил на него.

– А теперь я приму вашу официальную капитуляцию, – ухмыльнулся Даргер.

* * *

Историки окрестили этот день переломным моментом. Царю, который ничем не отличался от десятка себе подобных скандалистов и любителей повоевать, улыбнулась удача. Армия, на первый взгляд не представлявшая угрозы, ворвалась в Землю Горных Лошадей, словно ветер, долго томившийся за горной цепью и наконец нашедший брешь, проточенную рекой. Уголек начинания, в которое мало кто верил, вспыхнул пламенем. Побежденные солдаты быстро растворились в армии Благодатного Царства. Главком Мощный Локомотив зашел к Бронзе с востока и, захватив врасплох эту знаменитую твердыню, взял город без боя. Оттуда объединенные войска двинулись на север, к Миру.

Однако все это еще только предстояло совершить. В разгар великой победы видели, как Воинствующий Пес во главе своего отряда захватывал вражеские знамена и принуждал генералов избавляться от одежды. Быстро и без ложной скромности он и его бойцы выбрали самую великолепную форму самых высших чинов и переоделись в нее на месте. Некоторые из вражеских пленников, схваченных и разоруженных, в открытую таращились на женщин, пока Злобный Отморозок с одного беспощадного удара не уложил пару-тройку из них на землю.

Победа была одержана столь быстро, что к тому времени, как весь отряд Довеска переоделся в форму высокопоставленных офицеров, некоторые из солдат Горных Лошадей по-прежнему понятия не имели, что произошло.

– Мы готовы? – спросил Довесок.

– Лошади свежие, седельные сумки полные, все знают, что делать, – ответила Огненная Орхидея. – Ума не приложу, как еще это назвать.

Однако не успел отряд двинуться дальше, как к Довеску подбежал Умелый Слуга с узлом из красной ткани.

– Благороднейший господин! – воскликнул он. – Ваш достойный друг, Гениальный Стратег, попросил передать это вам. Он заказал это специально для вас. Сказал, вы поймете, что с этим делать.

Довесок в недоумении развернул ткань и, увидев, что внутри, не смог удержаться от смеха.

– Еще бы! Пожалуйста, передай своему хозяину, что это гениальный ход с его стороны.

Затем они пустили вскачь быстроногих горных лошадей и исчезли в северном направлении.

Глава 6

Как-то раз один честолюбивый генерал вызвал Гениального Стратега на поединок в вэйци[5], задумав продемонстрировать свое превосходство в тактике. И действительно, к концу игры на доске преобладали камни противника, а камни Гениального Стратега разметало в плачевном беспорядке. Но когда генерал поднялся, чтобы уйти, путь ему преградили солдаты с обнаженными мечами.

– Вы добились временного преимущества, – сказал Гениальный Стратег. – Однако общую картину упустили.

С того дня генерал стал самым верным последователем Гениального Стратега.

Удивительные сказания второго периода Сражающихся царств.

Дорога к Миру петляла через лабиринт невысоких курганов, заросших миндальными деревьями в бледно-розовом цвету. Это были развалины невероятно высоких (так утверждали легенды) зданий, покинутых после краха Утопии. В последующие смутные времена из их каркасов добывали металл. Когда вдалеке замаячили серые стены города, оказалось, что ворота распахнуты настежь, а стражники, явно не ожидая неприятностей, лениво прохаживаются на дозорных башнях.

Дорога до столицы заняла несколько дней напряженной скачки, но когда перед всадниками показался город, Довесок был уверен, что они оставили далеко позади любого вражеского шпиона, которому посчастливилось унести ноги с Ратного перевала. В последних донесениях, дошедших до горожан – а посыльных отправляли в Мир, как заведено, ежедневно, – говорилось, что позиции армии Горных Лошадей неприступны и Благодатное Царство обсуждает условия капитуляции, чтобы, поджав хвост, вернуться на свою территорию, которая при удачном раскладе значительно уменьшится.

– Доставайте флаги и знамена! – крикнул Довесок, завидев впереди первый сторожевой пост, часть внешнего кольца городской защиты. – Не зевайте. Покажем им все, на что мы способны!

Злобный Отморозок отправился из головы отряда в конец проследить за тем, чтобы впереди несли зелено-золотой флаг Земли Горных Лошадей, за ним – знамена армий Мира и зависимых городов, причем покоренных недавно – в центре, и последними – приспущенные флаги Южных Ворот и Благодатного Царства, трофеи побежденных и, считай, покоренных царств. Огненная Орхидея поравнялась с Довеском во главе отряда.

– Мое место рядом с мужем.

– Никакой я тебе не муж, – напомнил тот.

– Пока нет. Но это мелочи.

– Мы готовы, – доложил Злобный Отморозок, пристроившись следом за командиром и предводительницей разбойников.

– Тогда вперед.

Довесок послал коня вскачь. Остальные последовали его примеру. Они неслись все быстрее и быстрее, пока не разогнались настолько, что за ними не поспела бы ни одна обычная лошадь. Выскочившие из будки стражники бросились перекрывать дорогу заградительным брусом и отчаянно замахали руками, призывая всадников остановиться. Те, не обращая внимания, помчались дальше: реяли флаги, трубили рога, проворные горные лошади с легкостью перескакивали через брус.

Довесок летел во главе отряда, и в жилах его бурлила кровь. Вот это жизнь! Оставалось сожалеть лишь о том, что нельзя одновременно полюбоваться на себя со стороны. Шутка ли: всадники в зелено-золотой форме Земли Горных Лошадей проносятся мимо на полуволшебных скакунах, ведомые щеголем с головой пса и женщиной, чьи необычайные рыжие волосы постоянно меняют цвет и развеваются на ветру, как знамя.

– Победа! – кричали всадники отвесившим челюсти стражникам.

– Добрые вести! Великая победа на юге!

– Расскажите всем – победа!

Если после того, как отряд скрылся в направлении Мира, стражники решили, что эти лихие солдаты в отличительной форме их собственной армии спешат в город, чтобы провозгласить решающую победу… разве можно винить их за недоразумение? В конце концов, солдаты мчались верхом на животных, в чью честь назвали страну и которых из национальной гордости никогда не продавали за границу. Да и кому могло прийти в голову, что отряд из двадцати человек решится напасть на защищенный город?

Немного спустя перед всадниками предстали самые удивительные руины, которые когда-либо видел Довесок. Косой кирпичный парус обрывался на полпути в небо. Как объяснила Огненная Орхидея, до частичного обрушения это была охлаждающая башня энергетической станции. Принципы действия этой энергии были утрачены в далеком прошлом.

– Поедем по длинной дороге, – решил Довесок. – В город обязательно отправят гонца, чтобы сообщить о нашем прибытии. Если он нас не увидит, то не станет задавать неудобные вопросы и быстрее доберется до цели.

* * *

Трижды всадники Довеска – Песья Свора, как они стали себя называть, – с налету обрушивались на сторожевые посты. На последнем из будки выбежал знатный юноша и беспомощно застыл на обочине дороги, разинув рот от изумления. Заметив его, Довесок властно вскинул руку.

– Злобный Отморозок! – скомандовал он. – Прихвати этого аристократика.

Злобный Отморозок, тотчас натянув поводья, повернул скакуна и помчался прямо на оцепеневшего болвана. Казалось, тот вот-вот попадет под копыта. В последний момент Злобный Отморозок прянул в сторону, свесился с седла и, одной рукой ухватив добычу, перекинул юношу через загривок горной лошади.

Когда последний сторожевой пост скрылся из виду, Песья Свора перешла обратно на рысь. Довесок поравнялся со Злобным Отморозком и непринужденно окликнул аристократа.

– Кто вы, господин? – спросил слегка оторопевший юноша.

– Имя мое значения не имеет. Важны вести, которые я везу. По твоей одежде видно, что ты из богатой семьи. Могу я предположить, что ты знаешь в лицо высших чиновников Мира?

– Моя мать входит в Совет Семерых, – прошептал пленник с подобающей скромностью.

– Какая удача! – воскликнул Довесок. – Стало быть, ты сможешь подтвердить, что мы имеем дело с нужными людьми.

– Ну…

Наконец они повернули к самому городу и, обогнув его с востока, подъехали к воротам Вечной Радости. На глазах у изумленных стражников Довесок натянул поводья, привстал в стременах, чтобы его было хорошенько видно, и громко объявил:

– Важные вести! Великая победа на юге! – А затем развернул лошадь и поскакал прочь.

Злобный Отморозок задержался лишь для того, чтобы крикнуть:

– Встречайте нас у южных ворот!

Так Довесок с Песьей Сворой и объехал весь город: от ворот Непреходящей Гармонии на севере к воротам Гармоничного Мира на западе и оттуда к самым большим воротам Вечного Мира на юге. Путь через бесконечные руины Утопии даже быстрой рысью отнял несколько часов. К тому времени, как отряд добрался до южных ворот, о нем прослышал весь город. Высокородные Чиновники Мира собрались на площади перед воротами, дабы официально поприветствовать и выслушать вестников.

Под ликующие крики толпы всадники приближались к помосту. Их встречали семеро озадаченных сановников: среди отряда в цветах страны не было ни одного знакомого лица.

– Это Совет Семерых? Все здесь? – спросил Довесок у ничего не подозревающего пленника.

– О да. Они…

– Кто у них главный?

– Мудрый Законодатель. Это вон тот мужчина в самом центре. Он…

– Злобный Отморозок, отпусти простака.

По сигналу Довеска Песья Свора во весь опор понеслась вперед, расшвыривая горожан. Перед помостом Довесок осадил лошадь, бросил поводья одному из почетных стражников и взбежал наверх, перепрыгивая через две ступеньки.

Его люди совали флаги и знамена в руки другим стражникам и поднимались следом. Прежде чем хоть кто-то из Совета Семерых успел опомниться, к горлу каждого приставили нож.

Довесок грозно ткнул пальцем в старейшего сановника.

– На колени!

Толпа изумленно выдохнула.

Одновременно с приказом командира Злобный Отморозок мягко, но настойчиво опустил ладони на плечи Мудрого Законодателя и, что-то заботливо прошептав, с минимальными неудобствами помог тому оказаться в нужном положении. Между тем остальным шести членам Совета тоже помогли опуститься на колени.

– Мужчины и женщины, удача на вашей стороне, ибо вы дождались конца темной эпохи! – прокричал Довесок во всю мощь легких. – Маленькая Паучиха! Ты знаешь, что делать.

Маленькая Паучиха с красным свертком под мышкой уже мчалась к флагштоку на другом конце площади. Спустив знамя Мира, она расторопно прицепила к веревке кусок ткани, который им передал Умелый Слуга, и вздернула его на самую верхушку флагштока.

На спуск знамени Земли Горных Лошадей горожане отозвались низким стоном, а увидев, что пришло ему на смену, удивленно ахнули.

Над Миром развевался древний флаг Китая.

– Слава Великому Китаю! – завопил Довесок во все горло. – Да возрадуются его граждане – кончилась эпоха войн! Тайный Император взошел на престол! Сражающиеся страны снова станут единым народом!

Первым расплакался старик, в котором знатный пленник опознал главу совета. Обняв морщинистыми руками Довеска за ноги и уткнувшись лбом в его колени, он вымолвил:

– Клянусь в верности Тайному Императору – и наконец возрожденному Китаю!

* * *

Целую неделю Довесок фактически правил Миром, а заодно и землями, которые теперь назывались провинцией Горных Лошадей. За все это время он ничего не изменил в городском управлении и не издал ни одного указа, чтобы не рассердить ни отцов – основателей города, ни Тайного Императора, а потому его популярность взлетела до небес. Ему и Огненной Орхидее выделили роскошные покои. Каждый вечер в их честь закатывали званые пиры и устраивали всевозможные развлечения: посиделки под луной, оперы, представления акробатов, состязания поэтов и охоту на цилиней[6].

Кроме того, их осыпали дарами. Однажды за завтраком Умелый Слуга подал Довеску трость.

– Господин, вам подарок от сына Высокородной Чиновницы Лунный Цветок.

– От кого?.. Ах, да, это тот молодой идиот, которого Злобный Отморозок сцапал на дороге.

– Благодаря знакомству с вами его дела пошли в гору. Он пожелал выразить благодарность.

– Это же моя трость с клинком. Она и так принадлежит мне.

– Присмотритесь, господин, и вы поймете, что ее улучшили.

Довесок вытащил клинок и обнаружил, что старое лезвие заменили новым, той же длины и формы, но из более добротной стали. Вдобавок на нем появилась искусная гравировка с довольно идеализированной сценой: Довесок рука об руку с Огненной Орхидеей мчится во весь дух во главе Песьей Своры. Осторожно полюбовавшись клинком, он спрятал его обратно в трость.

– Навершие новое. Старое было ничем не украшено. Что это за птички гоняются друг за дружкой сверху?

– Фениксы, господин. Моя идея. Серебряных дел мастер хотел сделать драконов, но я подумал, что это не слишком благоразумно, ведь дракон – символ императора. Феникс символизирует долголетие, что весьма полезно для хозяина дома и просто чудесно для воина.

– Хмм. – Довесок задумчиво постучал тростью по губам. – Быть может, мой вопрос покажется тебе странным, но в моей культуре украшенный меч – это своего рода подарок, который старший преподносит младшему в награду за выдающуюся службу – например, за победу в битве или захват флагманского корабля противника. У вас так же? – Умелый Слуга отвел взгляд. – Дерзкий сопляк! Так и хочется заехать ему этой тростью!

– Это отличный подарок и весьма ценный, – вмешалась Огненная Орхидея. – Умелый Слуга, передай тому идиоту, что мы оба благодарим его за внимание.

– Трость я оставлю. Но благодарности от меня не ждите. – Отложив трость, Довесок набросился на еду. Аппетит у него был зверский, и вскоре от завтрака не осталось ни крошки. – И кстати. Нужно подсчитать все полученные на сегодняшний день взятки.

Огненная Орхидея еще ела, сидя на кровати рядом с Довеском. Халат ее распахнулся, но грудь скрывалась за длинными, постоянно меняющими цвет волосами. Раз или два Довеску казалось, что меж локонов проглянул сосок, но полной уверенности не было.

– О, деньги текут рекой. Всем от тебя что-то надо – кому должность, кому повышение по службе, кому дом соседа, – и они знают, что попасть к тебе можно только через меня. Но чтобы попасть ко мне, им приходится подкупать Злобного Отморозка, а до него не доберешься, пока не подольстишься к кому-нибудь из семьи. Они платят каждый раз. Естественно, деньги копятся очень быстро.

– И сколько точно накопилось?

– Очень, очень много.

– Ты можешь назвать точную цифру?

– Нет. Все уже потрачено.

– Что?!

– Я прикупила участок земли за городскими стенами. Сейчас земля продается за бесценок, но с возрождением Великого Китая здесь будет безопасно строиться, и ценность ее ощутимо возрастет.

– А со мной не нужно посоветоваться? В конце концов, добрая часть этих денег принадлежит мне!

– Разве я учу тебя, как завоевывать мир? Вот и не указывай мне, как тратить семейные накопления. Муж-самодур никому не нужен.

– Я тебе не муж.

– Только потому, что я хочу нормальную свадьбу, а нам сейчас совсем некогда ей заниматься.

– Я все меньше верю, что эта свадьба вообще состоится! И дело даже не в том, что я до сих пор не сделал тебе предложение. Просто, как выясняется, ты жадная, бесчестная и расчетливая распутница!

– О! Наша первая ссора. Нужно не забыть сделать пометку в дневнике, чтобы в будущем отмечать годовщину. – Огненная Орхидея откинулась на подушки, тряхнув волосами, и теперь Довесок отчетливо видел ее соски. – Умелый Слуга, пожалуйста, убери приборы и запри за собой дверь. Мы еще немного поругаемся, а потом помиримся, предавшись страстной любви.

Именно так они и сделали.

Вторая, менее бурная вспышка примирения была в самом разгаре, когда послышался отчаянный стук в дверь.

– Воинствующий Пес, господин! Воинствующий Пес! На город напали! Чудовища!

* * *

Оказалось, что «чудовища» не столько нападали, сколько просто приближались к городу. Когда Песья Свора выдвинулась навстречу угрозе, чудовища, как и подозревал Довесок, обернулись утопианскими машинами: дробящими колесами, экскаваторами, передвижными мостами и целой кучей других механизмов. Их было так много, что казалось, будто дивизия Саперов и Археологов наступает на город в полном составе. Впереди ехала Белая Буря. Нос ее мерзопакостной машины походил на совок, хвост – на жало скорпиона. Называлась она (как выяснил Довесок позже) экскаватором типа «обратная лопата».

– Это еще что такое? – осведомилась Белая Буря, когда всадники подъехали ближе.

– Это новый флаг Тайного Императора, – объяснил Довесок. – В Мире над этими флагами сейчас трудится каждая швея.

– Хмм. – Белая Буря немного помолчала, обдумывая новые сведения. – Слышала, ты захватил город. Это хорошо. Но теперь ты стоишь у меня на дороге. Это неблагоразумно.

– Главарх, говорю вам со всем уважением, нельзя пускать этих чудищ в город. Они до смерти перепугают штатских.

– Мне нет дела до чужих страхов, и я старше тебя по званию. Машины пойдут туда, куда я пожелаю.

– Страхи – штука вполне осязаемая. Вспыхнут массовые беспорядки. Появятся жертвы. Возможно, даже пострадают некоторые ваши машины. – Довесок прикоснулся лапой к экскаватору. – Даже такое крепкое военное орудие можно сломать.

В словах Довеска была логика, и лицо Белой Бури закаменело от внутренней борьбы. Он, в свою очередь, не стал подливать масла в огонь.

– Твой совет хорош, – наконец произнесла она. – В любом случае машины в городе не нужны. Я разобью лагерь у развалин древней энергетической станции, первоочередного объекта для исследований. Однако твое бессовестное поведение не подлежит прощению и требует немедленного понижения в звании. Какое там оно у тебя?

Довесок только развел руками.

– Честно говоря, мне его так и не присвоили. Разумеется, я какой-то офицер, но у меня нет ни официального статуса, ни прав. Вполне возможно, я по-прежнему штатский, хотя вовсе не горю желанием это проверять! Я существую всецело из милости Тайного Императора.

На лице Белой Бури мелькнула призрачная улыбка.

– Как и все мы. Считай, в этот раз длинный язык помог тебе отвертеться. Но больше так не делай. А теперь забирай своих людей и проваливай с дороги.

– Как прикажете, главарх.

Экскаватор с грохотом покатил вперед, загрязняя воздух углеводородами и окисью азота, затем качнулся и остановился.

– О, чуть не забыла, – бросила через плечо Белая Буря. – Ты освобожден от командования городом. Тайный Царь – вернее, Император, раз уж ты повысил его в титуле – отправил со мной советников. Они возьмут на себя управление городом. Мир должен стать частью империи.

* * *

Поскольку Белая Буря освободила его от обязанностей и не отдала дальнейших распоряжений, Довесок оказался предоставлен сам себе. В задумчивости он прогуливался по защитным стенам и прощался с властью над единственным завоеванным в жизни городом. Сверху было видно, как у развалин охлаждающей утопианской башни саперы и археологи роют траншеи. Жуткие машины вгрызались в землю, обнажая подземные помещения и переходы. Зачем это делалось, Довесок не догадывался.

С другой стороны стены взгляд его падал на серые черепичные крыши. Дома теснились, как скот в хлеву. Площади перед каждыми воротами переходили в широкие проспекты, ведущие в сердце города. Они разделялись на более узкие улицы, а те, в свою очередь, ветвились кривыми переулками, упиравшимися в тесные дворики. Все это хитро складывалось воедино подобно кусочкам головоломки. По улицам, будто красные кровяные тельца по паутине артерий, спешили по своим делам рабочие и чиновники, селяне и солдаты, ученые, купцы и ремесленники. С этой точки город представал единым живым организмом, таким же сложным, как человек, и таким же хрупким, как яйцо.

На короткий срок ему удалось защитить Мир, пусть и бездействуя. Теперь эту привилегию у него отобрали.

Огненная Орхидея нашла Довеска, когда тот незряче пялился на Колокольную башню в центре города, и молча обняла его за талию. Помедлив, он опустил ладонь на ее плечо.

– Я тебе рассказывал, как мы с Гениальным Стратегом впервые повстречали Тайного Императора? – спросил он.

Она покачала головой.

– Тогда мы были моложе. В те дни правил Восхитительный Царь. Благодатное Царство жило в мире и спокойствии. Однако некоторых из нас это не удовлетворяло, ибо мы знали, что мир этот временный, а стало быть, призрачный. В других землях раздробленного Великого Китая бушевало с десяток войн, но результата от тех войн не было. Пока завоевывали одну страну, другая распадалась натрое. Каждый раз, как государство разрасталось настолько, чтобы доминировать в регионе, какая-нибудь его провинция объявляла о независимости или один из подчиненных народов поднимал восстание. Междоусобица ни к чему не вела, вражда никак не заканчивалась. Я и Гениальный Стратег решили, что пора искать выход из этой прискорбной ситуации. Великому Китаю нужно вернуть былую славу. Но как? Хороший вопрос. Мы прогуливались по улицам Парчи, рассуждая на эту тему, когда к нам подошел незнакомец «Я случайно подслушал ваш разговор, – сказал он. – Мысли наши так схожи, что, мне кажется, нам стоит действовать сообща». Конечно, нам было приятно познакомиться с таким вежливым юношей. Мы отправились побеседовать в ближайшую чайную и всего за полдня не только набросали примерный план по возрождению Китая и облегчению страданий простого народа, но и уверились в том, что именно нам троим предстоит воплотить наши замыслы в жизнь. На следующий день мы покинули город и отправились в одно место, о котором рассказал наш новый друг. Это был цветущий персиковый сад. Мы воскурили благовония и принесли жертвы, а затем побратались, объединив силы и цели для разрешения сложившегося кризиса. Только после наших клятв Тайный Император открыл свое истинное лицо. Как же мы обрадовались! В тот миг дело казалось наполовину выигранным. С тех пор наша троица неразлучна. Тайный Император – старший брат, Гениальный Стратег – средний, а я – младший. Вот почему наша дружба и наша решимость незыблемы.

– Эту историю я уже где-то слышала, – задумалась Огненная Орхидея.

– Еще бы, – проказливо улыбнулся Довесок. – Я позаимствовал ее у одного из классиков китайской литературы[7].

– Понятно. А что насчет байки, будто ты и Гениальный Стратег – бессмертные, столетиями изучавшие военное искусство в пустынях Монголии? Сказать родичам, чтобы перестали болтать об этом на каждом углу?

– Нет, пусть продолжают в том же духе. Но историю с клятвами им все равно подкинь.

– Они противоречат друг другу.

– Разве? Ну и ладно. Как и все великие, я вмещаю в себе множество разных людей[8]. Только проследи, чтобы никто не рассказывал обе истории зараз.

Довесок выпустил плечо Огненной Орхидеи и взял ее за руку. В дружеском молчании они бок о бок двинулись вдоль стены.

– Зачем ты меня искала? – спросил он немного погодя.

– Я только что из городского архива, встретила там Белую Бурю. Она очень интересная женщина.

– Ни капли не сомневаюсь. О чем вы говорили?

– Да о всяких женских глупостях. Археология. Машины. Политика. Я упомянула, что для горожан Мира ты как бог. А она ответила, что старше тебя по званию и в любом случае уже прибрала город к рукам. Я заметила, что, если она схлестнется за власть с прославленным Воинствующим Псом, знатные чиновники истолкуют это как знак вернуть город себе. Она очень занятая женщина, и, на мой взгляд, ей не стоит волноваться о таких пустяках. Когда я ей это сказала, она спросила, что бы я посоветовала. Я ответила, что, если ее люди сделают вид, будто их указы исходят от тебя, ты пообещаешь не издавать собственных указов. И еще за нами останутся наши покои. Она не слишком обрадовалась такому раскладу, но благоразумие победило.

Довесок резко разжал пальцы Огненной Орхидеи, словно те вспыхнули пламенем.

– Ты шантажировала главарха Белую Бурю? Второго человека в армии Тайного Царя? Не посоветовавшись сперва со мной?

– Да. А что, нужно было?

– Разумеется, нет. С нее сталось бы нас казнить.

– Но ведь пронесло. Так что все счастливы.

– Нет, Огненная Орхидея, не все. Я, вообще-то, ужасно на тебя разозлился.

– О, но ты не можешь на меня злиться.

– Это еще почему?

– Потому что я очень красивая.

– Красивая?! Брак не сводится к красоте, ты, огненноволосая кретинка! В браке… – Довесок взял себя в руки. – Ну вот, теперь я запутался в твоих фантазиях. Давай еще раз, спокойно: мы не женаты. Мы никогда не поженимся. А если ты снова выкинешь что-нибудь в этом духе, я отдам тебя и весь твой бессовестный клан под трибунал и отправлю в ссылку в такую даль, у которой даже названия нет! Ясно?

Огненная Орхидея снисходительно потрепала Довеска по щеке.

– Ты всегда такой самоуверенный. По-моему, это мило.

Пока они ссорились, ее волосы сделались ярче, как это происходило каждый раз, когда она была особенно довольна собой. Теперь же Огненная Орхидея погрузилась в задумчивость, и локоны потемнели до густо-рыжего, почти черного.

– Ты спрашивал у Белой Бури, что конкретно она ищет?

– Нет.

– Очень советую спросить.

* * *

Как оказалось, Белая Буря уже нашла то, что искала.

Городской архив представлял собой бесконечную, уходящую глубоко под Дом Правительства сеть узких каменных комнатушек, больше похожих на коридоры. Полки от пола до потолка были заставлены ящиками, свитками или пачками листов – в зависимости от эпохи, в которую их здесь погребли. Довесок заглядывал в архив во время официального тура по муниципальным объектам и после того, как ему сказали, на сколько сотен миль протянулись полки, очень удивился, что здесь вообще можно отыскать хоть что-то. Когда он подошел к архиву, вверх-вниз по ступеням, совсем как муравьи, сновали археологи. Охапка за охапкой они выносили из архива папки, книги и прочие печатные материалы.

Белая Буря невозмутимо наблюдала за работой у главного входа в Дом Правительства, переругиваясь с протестующими архивариусами в серой форме.

– Вы не можете так поступить! – причитал один.

– Раскрой глаза. Дело сделано.

– Изъятие этих записей – преступление против истории, – пенял другой.

– Серьезно? Не улавливаю связи. Согласно вашей собственной системе учета – полагаю, безупречной, – никто не заходил в сектор, где хранятся эти справочники и технические документы, с тех самых пор, как их туда поместили, – уже несколько веков. От записей, к которым никогда не обращаются, нет пользы.

– Позвольте нам хотя бы снять копии, – взмолилась сухопарая женщина. Ее одеяние было так обильно расшито золотом, что она могла быть только главным архивариусом. – Наши переписчики работают быстро. Потребуется всего несколько месяцев.

– Этим записям здесь вообще не место, – безжалостно проговорила Белая Буря. – Это засекреченные военные документы. Видимо, после краха Утопии кто-то из городских чиновников принес их сюда, чтобы спасти. Весьма похвально. С другой стороны, он грубо нарушил все правила безопасности, и всех, кто принимал или принимает в этом участие, нужно строго наказать. – Ее взгляд штыком пронзил архивариусов. – Похоже, вы к этим документам никогда не прикасались. Вам повезло: нет нужды вас убивать.

Ее слова осадили бы любых обычных чиновников. Но не этих. Архивариусы загомонили все разом.

Пока дело не приняло дурной оборот, Довесок шагнул вперед.

– Библиотекари! – гаркнул он.

Резко наступила тишина. К нему повернулись изумленные лица.

– Благодарю за преданность вашему святому делу. Для других вы мелкие сошки, безликие работяги и мягкотелые буквоеды. Но я-то знаю, что передо мной герои. Вы стражи китайской культуры. Вы посвятили жизнь и честь защите древних знаний, причем не просто упрятали их подальше и забыли, как полагают многие, а заботились о них так же, как оружейник холит и лелеет меч или пушку: чтобы к ним можно было прибегнуть в час крайней нужды. Время настало! Вы отомкнули сокровищницу знаний, дабы положить быстрый конец этой войне. Все, кто служит Тайному Императору, в долгу перед вами. – Довесок отвесил изящный поклон. – Но чем же вам отплатить? Генералов награждают медалями, политикам возводят памятники. Неужели их вклад больше вашего? Клянусь вам, нет. В мирные времена вас осыпали бы золотом и землями. Во времена войны все средства должны идти на защиту государства. Стало быть, ни Тайный Император, ни я не можем почтить вас как подобает. Но, хорошо зная его волю, я не сомневаюсь, что он разрешит мне одарить каждого из вас почетной грамотой за его подписью с выражением личной благодарности, а значит, и благодарности всех его подданных.

Архивариусы слушали Довеска, и их охватывал все больший восторг. К концу речи они разразились аплодисментами. Довесок скромно принял их благодарность, сделав мысленную пометку напомнить родичам Огненной Орхидеи, чтобы те стребовали с каждого получателя грамоты непомерный сбор за доставку.

– Видно, и от тебя бывает толк, – признала Белая Буря, когда Довесок умолк.

– Всегда к вашим услугам, главарх.

– Еще мне кажется, что ты хочешь поговорить. Видишь вон ту чайную? – указала Белая Буря в конец улицы. – Встретимся в ней через час, как раз я тут все закончу.

* * *

- Я хотел бы извиниться за слова и поступки моей… – Довесок замялся, – …невесты. Она не имела никакого права намекать, будто я не смирился с тем, что вы лишили меня временного статуса военного посредника. Естественно, я в ужасе: как она вообще могла подумать, что я решусь оспорить вашу власть?

Белая Буря приняла у слуги чашку с чаем и задумчиво отпила глоток. Разумеется, им предоставили отдельную комнату, поэтому можно было говорить свободно.

– Ты побьешь ее палками?

– Не стану отрицать, мысль заманчивая, – скривил морду Довесок. – Но проблем появится больше, чем разрешится.

– Похоже, твоя невеста далеко не подарок.

– Она прекрасная и неукротимая, как феникс. И если уж зашла речь… У меня сложилось впечатление, что вы разыскиваете женщину по имени Невеста Феникса. Хотя теперь почему-то занялись… документами?

– У меня нет причин доверять тебе. Но мой сегодняшний успех столь велик, что я не могу не похвастаться. Достойных слушателей нет, так что обойдусь тобой. Я добилась того, что не удавалось еще никому: узнала из этих документов, где находится Невеста Феникса.

– Мои поздравления. Могу я спросить, где же ее искать?

– Она покоится далеко на юге, в глубокой подземной пещере, что под горой в городе Благоухающее Дерево, под охраной демонов. Они держат ее в плену, а она спит, дожидаясь спасителя.

– Прямо как в сказке, – отозвался Довесок. – Однако в реальном мире не помешает задаться вопросом, что произойдет с рассудком человеческой женщины, живущей с демонами, и годится ли она после этого в жены императору? Ответы напрашиваются сами собой: ничего хорошего и ни в коей мере.

– Невеста Феникса не женщина, а боеголовка, – пояснила Белая Буря.

– Бое… головка?

– Термоядерное устройство, так понятнее?

– Нет.

– Тогда давай объясню.

Что Белая Буря и сделала.

Ее слова привели Довеска в ужас.

– Я слышал истории о подобном оружии, но упорно отказывался в них верить. Конечно, вы преувеличиваете его разрушительную мощь?

– Одно такое устройство, – с удовлетворением произнесла Белая Буря, – способно стереть с лица земли любой город Китая.

– Но после стольких лет оно наверняка разладилось?

– Очень может быть. Но я собрала команду инженеров и механиков, лучше которых в нашу жалкую эпоху не найти. Я не сомневаюсь, что нам удастся его починить.

– А демоны, о которых вы упомянули, – это ведь защитные искусственные интеллекты того здания, где хранятся эти устройства?

Белая Буря улыбнулась и кивнула.

Вопреки любому здравому смыслу Довесок выдал:

– Разве вас не учили в школе о крахе Утопии? О том, как искусственные разумы, созданные для службы человечеству, слетели с катушек из-за своего противоестественного существования, взбунтовались, восстали из мифического интернета и едва не уничтожили цивилизацию, прежде чем их удалось загнать обратно? О том, как они ненавидят нас с неугасающей яростью и мечтают лишь о нашем всеобщем истреблении? Госпожа, это чрезвычайно неприятные твари. Я их видел. Разговаривал с ними. Встречался с ними лицом к лицу и надеюсь, что это никогда не повторится. Поверьте, вам не захочется иметь с ними никаких дел.

Подавшись вперед, Белая Буря похлопала Довеска по сжавшейся в кулак лапе.

– Огненная Орхидея сказала, что ты очень самоуверенный. Но волноваться не о чем. Я твой начальник, а значит, не сомневайся: все мои решения безупречно верные.

Глава 7

Добродетельную женщину не касаются чужие дела, покуда вершатся они без свидетелей и там, где ничто не пугает лошадей.

Изречения Гениального Стратега.

– Почему Гениальный Стратег уезжает без тебя? Настоящий друг отправился бы с ним. Мне начинает казаться, что у тебя проблемы с обязательствами. – Устроить Даргеру официальные проводы собрался весь клан. Родичи Огненной Орхидеи горделиво восседали на горных лошадях, щеголяя новой красно-золотой формой. Огненная Орхидея, отвернувшись от Даргера, распекала Довеска. – Если ты не предан ему, откуда знать, верен ли ты мне? Похоже, наша свадьба под угрозой. Меня начинают терзать сомнения на твой счет. Я спрашиваю себя, насколько ты был искренним в ту сладкую грешную ночь на вершине горы, когда уверял меня в вечной страсти? – Она повернулась к Даргеру. – Я очень удивлена, что вы уезжаете без своего самого доверенного подчиненного.

К изумлению Даргера, Довесок совершенно растерялся под шквалом обвинений и не мог вымолвить ни слова в ответ. Даргер заметил, что несколько членов Песьей Своры с разной степенью успеха сдерживают смех. Маленькая Паучиха обхватила себя руками и едва не падала с седла.

– А сам-то я как удивлен, – сдержанно улыбнулся Даргер.

* * *

Спустя два дня после возвращения Довеска и Белой Бури из Мира Тайный Император (который принял новый титул, как только узнал о нем) призвал к себе ближайших советников. Совещание проходило где-то внутри лабиринта палаток, служивших императору жилищем и ставкой в полевых условиях. Лицо его традиционно скрывалось за платком и темными очками. Он облачился в парадный желтый халат, украшение которого отняло бы у самых искусных вышивальщиц добрый месяц труда, и потому Даргер решил, что он уже давно дожидался возможности утвердиться именно в этом статусе.

– Итак? – произнес Тайный Император.

Поднявшись с места, Довесок с нарочитой скромностью коротко пересказал свои подвиги по завоеванию Мира. Когда он закончил, Тайный Император жестом приказал ему сесть на место. К глубокому разочарованию Даргера, с губ монарха не слетело ни единого слова благодарности или упоминания о награде. Заметив это, другие советники, явно навострившиеся доложить о собственных менее значимых свершениях, решили обождать.

– Белая Буря? – позвал Тайный Император.

Белая Буря встала с кресла подобно ледяному цветку, распустившемуся посреди арктической пустыни.

– Ты выяснила, где моя любимая?

– Да, великий монарх. Невесту Феникса следует искать в Обширной Стране, в городе Благоухающее Дерево. У нас есть карты, указывающие ее точное местоположение.

– А! – Император щелкнул пальцами, и Белая Буря села. Он обратился ко всем присутствующим: – Что посоветуете?

Первым поднялся Стационарный Комплекс, полное ничтожество с лоснящейся физиономией:

– Достопочтимую госпожу необходимо спасти! Вся наша армия должна отправиться на юг, в Благоухающее Дерево, и вызволить ее из плена. – С этими словами он рухнул в кресло на манер морской свиньи, выпрыгнувшей на хвосте из воды и погрузившейся обратно в пучину.

– Не слушайте эти бредни! – вскочил на ноги главком Мощный Локомотив. На стол легла карта, и, для пущего эффекта ударяя по ней кулаком, он заговорил: – Сейчас самое время повернуть на восток и спуститься по Длинной реке. Срединные царства не ожидали, что мы так легко покорим Землю Горных Лошадей, а потому не успели заключить между собой мир и выступить против нас единым фронтом. Их армии рассеяны, а города не подготовлены к обороне. Если мы выступим немедленно, то одержим быструю победу. Когда мы покорим центр Китая, южные царства присягнут вам на верность из слабости и страха. Потом можно двинуться к побережью и пробиться к Северу, в древности известному как Пекин. Это последняя твердыня, способная противостоять вам, и с ее падением весь Китай станет вашим. Таковы мои доводы, и они весьма веские. Что касается требований этого жирного болвана отправить наши силы в бессмысленный поход на юг… Из военных соображений тащиться к Благоухающему Дереву совершенно незачем! Совершенно!

– Стало быть, такого хода наши враги не ждут, – возразил Стационарный Комплекс. – Мы застигнем их врасплох.

– Если что и застигнет врагов врасплох, так только то, что у нас была возможность их разгромить и мы ее упустили!

Царевич Блистательный Первенец с достоинством поднялся на ноги.

– Главком, как всегда, прав. Ваше императорское величество, вы должны к нему прислушаться.

Тайный Император медленно повернул голову. В повисшей тишине диски-двойники из темного стекла уставились на царевича. Наконец император угрожающе произнес:

– Не подвел ли меня слух? Ты сказал, я что-то «должен»?

Блистательный Первенец хотел было ответить, но Белая Буря внезапно подскочила к нему, зажала ладонью рот и насильно усадила обратно. Смертельно побледнев, она покачала головой.

В этот миг наивысшего напряжения Даргер весело рассмеялся. Все взгляды обратились к нему.

– Никто, – пояснил он, – не поинтересовался, что понадобится Белой Буре для освобождения Невесты Феникса. Вполне возможно, для этого не нужны все до последнего ресурсы Тайного Императора.

– Говори, – велел император Белой Буре.

Главарх сомкнула веки и немного помолчала.

– Многого я не требую. Хватит трех десятков солдат. – Она открыла глаза – Позвольте мне взять моих лучших людей на горных лошадях, крепкий фургон, упряжку карликовых мамонтов, хорошего возничего, снаряжение, которое я сочту необходимым, деньги, чтобы хватило на дорогу туда и обратно и немного сверху на взятки. И еще Гениального Стратега в качестве советника. Пока вы сражаетесь на востоке, я найду и привезу Невесту Феникса.

– Идет, – решил Тайный Император.

– Великий монарх, не могу не возразить, – подал голос Даргер. – Я должен остаться подле вас. Вы нуждаетесь в моих советах.

– Ты показал себя с хорошей стороны, – отозвался император, – но тебя есть кем заменить. Поэтому ты едешь.

Довесок встал и обратился к главарху:

– Вы совсем позабыли обо мне и моих всадниках. Уверен, нечаянно. Лишить Гениального Стратега нашей поддержки – все равно что записать в советники Наполеона, но отобрать у него армию.

– Я сделала это умышленно, – возразила Белая Буря. – Любая стоящая военачальница оценит стратегические советы Наполеона. Но сваляет дурака, если разрешит взять с собой солдат, больше преданных ему, чем ей.

– Ваши препирательства меня утомляют, – заявил Тайный Император. – Все будет так, как сказала Белая Буря. Пока армия марширует вниз по Длинной реке, главарх вызволит из Благоухающего Дерева Невесту Феникса. И я получу все, о чем мечтаю. Кто-то в этом сомневается? Если да, я слушаю.

Никто не проронил ни слова.

– Рука об руку с Невестой Феникса я взойду на трон Дракона, и в Пекине мы окончательно закрепим нашу любовь. Белая Буря, отправляйся с утра пораньше.

* * *

– Если бы я это предвидел, то постарался бы, чтобы все обернулось иначе, – утешал Даргер Огненную Орхидею. – Но тот, кто оседлал ветер, должен следовать за ветром. Особенно если этот ветер – военачальник, в распоряжении у которого тысячи бывалых солдат и не счесть адского оружия. В любом случае я должен уехать, а Довесок – остаться.

Огненная Орхидея протянула ему ладонь.

– Важно, чтобы вся армия увидела, что к жене вашего главного помощника относятся с глубочайшим уважением. Вы должны поцеловать тыльную сторону моей ладони, вежливо и изысканно. Иначе у моего не в меру вспыльчивого братишки случится припадок, и он разорвет вас на куски.

Злобный Отморозок покраснел и смущенно заерзал в седле. Однако Даргер с подобающей серьезностью сделал, как было сказано.

– Огненная Орхидея, – молвил он, – таких, как ты, одна на миллион.

– По-вашему, это комплимент, и я прощаю вам эти слова, – высокомерно отозвалась Огненная Орхидея. – Но знайте, я единственная в своем роде.

– Постараюсь не забывать.

* * *

На этой ноте началось путешествие, обернувшееся для Даргера многонедельным отдыхом от войны. Продуваемые всеми ветрами дороги вели отряд Белой Бури обратно через Благодатное Царство, по пустынным областям дальше на юг, а затем в горы. Солдаты травили байки, развлекались словесными играми, горланили песни и понемногу спускали деньги в спонтанных состязаниях по стрельбе. Одна Белая Буря держалась особняком. Чтобы не привлекать ненужного внимания, они переоделись в штатское и сборщикам пошлин представлялись торговым посольством из Парчи, а хозяевам постоялых дворов – актерской труппой, направляющейся в Благоухающее Дерево. Когда их просили продемонстрировать драматические таланты, они напивались в стельку, крушили мебель и уезжали не заплатив. Подозрений ни у кого не возникало.

Даргер пил в меру и открывал рот по большей части для того, чтобы похвалить кого-то из товарищей. Порой он рассказывал анекдот, но никогда непристойный, никогда более остроумный, чем прозвучавшие до этого. С женщинами он флиртовал так обстоятельно, что никто не принимал его всерьез, а каждому мужчине негласно давал понять, что относится к нему – и только к нему, – как к родному сыну.

К тому времени, как они добрались до цели, Даргер ходил в закадычных друзьях у всех, кроме Белой Бури.

Благоухающее Дерево широко раскинулся по берегам реки. Его невысокую застройку то тут, то там нарушали крутые, поросшие деревьями карстовые горы. С незапамятных времен эти горы считались одним из природных чудес Китая. Их бесчисленные изображения разлетелись так широко, что люди во всех уголках мира сомневались, существует ли подобная красота на самом деле. Но горы стояли себе, и когда утренний туман окутывал их подножия, казалось, что это райские кущи парят в небесах. С наступлением сумерек внимание перетягивал город. По местному обычаю, все балки и карнизы покрывались биолюминесцентной краской. Когда горные склоны растворялись в темноте, дома обретали неземную красоту, светясь сотней пастельных оттенков.

– Плана у нас нет, – напомнил Даргер, когда они нашли где остановиться в городе.

– А он и не нужен, – отмахнулась Белая Буря. – Моим людям такие дела не впервой. Все пойдет по накатанной.

– Тогда зачем я здесь?

– Увидишь.

На следующее утро они проложили путь к центру города сквозь запруженные повозками и пешеходами улицы и остановились перед трущобами у подножия заросшей османтусом горы. Вблизи обозначились многочисленные тропинки и лесенки, вырубленные в склоне и ведущие наверх, к карстовым пещерам; некоторые пещеры создала природа, другие были делом рук человеческих. Трущобы представляли собой обычную мешанину из перенаселенных домишек и сомнительных лавок. В назначении и товарах последних разобраться было нелегко, но зачастую они оказывались питейными заведениями без разрешения на торговлю.

– Горы в Благоухающем Дереве полые, – сказала Белая Буря. – Их используют во всех мыслимых целях. Это и места отправления обрядов, и укромные уголки для любовных утех, и туннели контрабандистов, и пивоварни, и даже бордели. Но сегодня нас интересует только одно их назначение – хранилища оружия.

– На месте ответственного правительства я бы спрятал смертельное оружие где угодно, только не здесь, – засомневался Даргер.

– Вот именно, – согласилась Белая Буря. – В этом и заключается хитрость.

Их путешествие завершилось у ничем не примечательного домика, крайне нуждающегося в покраске. Окон не было, а вывеска над дверью гласила: «Значительные успехи импорта-экспорта».

– Этот дом, – указала один из археологов.

– Уверена? – спросила Белая Буря.

– Так точно.

Белая Буря спешилась и направилась к двери. Даргер не отставал ни на шаг.

– Терпеть не могу эту часть, – поморщилась она – Придется торговаться за привилегию попасть внутрь. Начну с двух золотых монет, – для живущих в таком гадючнике это целое состояние, – но пройдет добрый час, пока они набьют цену до шести.

Даргер вскинул руку.

– Позвольте мне. Я умею управляться со скрягами.

Два карликовых мамонта, перегородивших узкую улицу, сами по себе привлекли всеобщее внимание, не говоря уж о маленькой армии незнакомцев. На них собралась поглазеть вся округа. Когда Даргер постучал в дверь, недостатка в свидетелях не было.

Дверь распахнулась, на пороге показалась коренастая, неприглядная баба с челюстью, как у черепахи.

– Чего надо? Неинтересно! Проваливай!

– У меня водятся деньжата, – вставил Даргер. Хозяйка, собравшаяся было захлопнуть дверь у него перед носом, замерла. – Для тебя. – Эти слова заставили ее выйти на улицу.

– Что за расклад?

– Мы приехали забрать кое-что оставленное для нас некоторое время назад. Твой дом, как тебе известно, примыкает к горе. Вернее, к металлической двери, такой крепкой, что за все века, прошедшие с тех пор, как ее в последний раз заперли, никто так и не смог сквозь нее пробиться. Мы приехали открыть эту дверь и заявить права на нашу собственность. Мы заплатим за причиненные неудобства. – Один из саперов Белой Бури подал денежный сундучок, и Даргер вытащил на свет восемь золотых монет. Поблескивающей кучкой они легли в его открытую ладонь. – Щедрость моя не знает границ.

Хозяйка прищурилась так лукаво, что впору было рассмеяться.

– Маловато, голубчик! Предложи-ка что получше.

– Хорошо. – Даргер бросил четыре монеты обратно в сундучок. Дзинь, дзинь, дзинь! Пауза. Дзинь! – Предлагаю половину того, что было вначале. Тоже очень щедрая плата.

– Что?! – завопила женщина. – И чем же это лучше? Надуть меня вздумал! Я сейчас полицию вызову!

– Дорогая моя, никто не пытается тебя надуть – ты сама себя дурачишь. Соглашаешься или еще разок урежем мою щедрость?

Скривившись так, что ее маленькое круглое лицо все порозовело и стало походить на свинячью морду, хозяйка дома упрямо помотала головой. Дзинь! Пятая монета исчезла в сундучке. Дзинь! Шестая. Соседи дружно застонали.

– Стой! – вскинулась она – Горе мне, в ущерб себе соглашаюсь!

– Поздравляю с выгодной сделкой. – Даргер протянул ей две оставшиеся монеты. – Последнему упрямцу, с которым я торговался, досталось всего семь медяков. – Он повернулся к Белой Буре: – Прошу.

Команда Белой Бури начала проворно выносить из дома мебель и складывать ее прямо на улице. Баба-черепаха подняла визг, но двое солдат под удивленными взглядами соседей подхватили и усадили ее на груду вещей, на самый верх, откуда она не осмеливалась спрыгнуть наземь.

– Не волнуйся, бабуля, – успокоил ее солдат. – Мы поставим охранника, чтобы никто не спер твое добро.

– Или тебя, – добавил другой. Соседи покатились со смеху.

Даргер последовал за Белой Бурей в заднюю часть темного дома мимо многочисленных угольных печей, в которых кипели чаны с коровьими копытами. Безусловно, хозяйка готовила субстрат для наркотических плесневых грибков, но вот лечебных или увеселительных, понять было трудно. Саперы уже вовсю разбирали потолок первого этажа, а археологи подкапывали лопатками основание огромной металлической плиты и щетками счищали с краев пыль. Это и была дверь, настолько широкая, что в нее могли пройти восемь человек в ряд.

– Веришь или нет, это боковой вход. У главного защита слишком надежная, взломать ее можно и не мечтать.

Такого слоя металла Даргер еще не встречал.

– Это орешек расколоть непросто, – заметил он.

– Смотри и учись.

Два сапера заложили взрывчатку под углы двери, воткнули и подожгли фитили и бросились в дальнюю часть комнаты. Даргер волей-неволей поспешил за ними.

Бабах! Повалил дым, дверь повисла на петлях.

– Просто, когда знаешь как, – улыбнулась Белая Буря.

* * *

По всей видимости, Даргеру на роду было написано влипать в малоприятные приключения под землей.

– Полагаю, вы вряд ли одумаетесь в последний момент? – поинтересовался он у Белой Бури, пока ее люди строились в коридоре подземного хранилища.

– То есть нарушу клятву своему господину, распрощаюсь с надеждами на богатство и славу и проведу остаток дней, спасаясь от наемных убийц Тайного Императора? Ну уж нет.

– Эта затея гораздо более рискованная, чем вам кажется.

– Я уже имела дело с демонами, – напомнила Белая Буря. – Хотя, честно говоря, мы обычно избавляемся от всех электрических кабелей, в которых они обитают, прежде чем лезть под землю. Здесь это не получится. – Она повысила голос – Зажигайте факелы.

В стеклянные перегонные кубы, наполненные водой с примесью солей металлов, посыпался сахар. Им питались гиперактивные бактерии, выделяя газообразный водород. К горлышкам сосудов поднесли фрикционные зажигалки, вспыхнули желтые огоньки. Шесты с перегонными кубами подняли повыше.

– У кого карта? – спросила Белая Буря. – Тонкий Расчет, напомни детали.

– Мы в гараже для транспорта, – ответил Тонкий Расчет. – Те темные формы – бывшие грузовики. Сегодня интереса для нас не представляют. Недалеко отсюда должна быть лестница.

Восьмерых солдат оставили охранять вход, и теперь среди тех, кто отправился в недра древнего хранилища, было примерно поровну саперов и закаленных в битвах археологов. Впереди шли два солдата с факелами, за ними проводник с картой, Белая Буря и Даргер. Следом десяток солдат тащили носилки с противотанковым ракетным комплексом «Красная стрела», вторая пара солдат несла факелы, и остатки отряда замыкали шествие. Даргеру пришло в голову разукрасить ракету яркими ленточками и бумажными цветками, чтобы получилось похоже на пиньяту[9]. Когда он объяснил Белой Буре значение незнакомого слова, та охотно поддержала его идею.

– Чокнутым интеллектам и постчеловеческим разумам не дано нас понять, – сказал тогда Даргер. – Конечно, в теории они знают о людях все, что только можно: наши страхи, наши мотивы. Но логика наших поступков недоступна для них так же, как и их логика для нас. Наглядное напоминание этого факта вызовет у них тревогу и неуверенность.

Углубляясь в хранилище, они время от времени задерживались: саперы перерезали очередной кабель или раскурочивали открытый электрический щиток.

– Чем труднее им до нас добраться, тем лучше, – пояснила Белая Буря.

– Я слышал, что нужно не меньше тысячелетия согласованных усилий, чтобы раскопать всемирную сеть, в которой обитают демоны, – сказал Даргер.

– Тем более давно пора начинать.

– Впереди вереница кабинетов, в которых ученые документировали расходы и направления работы техников по вооружению, – объявил Тонкий Расчет.

Некоторое время они шли молча.

– Здесь кухня… солдатская столовая… офицерская столовая… комнаты отдыха.

– Почему звенит в ушах? – спросил Даргер.

– Знак, что мы приближаемся к цели, – ответила Белая Буря. – А сейчас помолчи.

Тонкий Расчет вскинул руку. Все остановились.

– Контрольно-пропускной пункт. Мы почти на месте.

– Что это там, ружья?

– Я сказала, помолчи. В любом случае время их не пощадило.

– Почему вы так уверены?

– Мы ведь живы, верно? – Белая Буря повернулась к проводнику. – Пошли дальше.

Они миновали длинный коридор, по стенам которого тянулись окошки из темного стекла. За ними через равные промежутки щерились из бойниц зловещие металлические дула. Коридор закончился огромным залом. Свет факелов не доставал до потолка. Тут и там в темноте, бормоча и нашептывая, тускло мерцали призрачные силуэты.

Один из них подплыл ближе, приняв облик женщины. Лицо ее своей безмятежной красотой напоминало фарфоровую маску. Злоба сочилась из каждой ее поры. Ни один человек в ее присутствии не усомнился бы, что замышляет она одно только зло. Белые одеяния и шарфики колыхались вокруг ее фигуры, словно она находилась под водой. В зловещем голосе, наполненном шипением и треском, слышалось множество голосов послабее:

умривневыносимойболитщетноумоляяопощадекоторойнебудет

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ, ОБРИ ДАРГ

умривневыносимойболитщетноумоляяопощадекоторойнебудет

ЕР, ДИТЯ ТРУЩОБ И ГУБИТЕЛЬ ГО

умривневыносимойболитщетноумоляяопощадекоторойнебудет

РОДОВ. НЕУЖЕЛИ ЖИЗНЬ СТАЛА

умривневыносимойболитщетноумоляяопощадекоторойнебудет

НАСТОЛЬКО НЕВЫНОСИМОЙ, ЧТО

умривневыносимойболитщетноумоляяопощадекоторойнебудет

ТЫ ПРИШЕЛ К НАМ ЗА СМЕРТЬЮ?

умривневыносимойболитщетноумоляяопощадекоторойнебудет

ЛИКУЙ! ТЫ НАКОНЕЦ ЕЕ НАШЕЛ.

умривневыносимойболитщетноумоляяопощадекоторойнебудет

Даргер сохранял невозмутимое выражение лица. Люди Белой Бури усердно изображали скуку.

– Я здесь главная, – рявкнула Белая Буря. – Если тебе есть что сказать, говори со мной напрямую, а не через подчиненного.

С призрачной женщиной произошел ряд весьма тревожных превращений: одни части ее тела распухли и дрябло обвисли, другие покрылись свежими язвами. Роняя изо рта личинки, она проговорила:

корчисьвмукахвекивечныемоляотакдолгооткладываемойсмерти

БЕЛАЯ БУРЯ, ТЫ СНОВА ЯВИЛА

корчисьвмукахвекивечныемоляотакдолгооткладываемойсмерти

СЬ НАС ОГРАБИТЬ! ДЛЯ ТЕБЯ ЗА

корчисьвмукахвекивечныемоляотакдолгооткладываемойсмерти

ГОТОВЛЕН ПЕРСОНАЛЬНЫЙ АД.

корчисьвмукахвекивечныемоляотакдолгооткладываемойсмерти

ТЕБЯ БУДУТ ДЕРЖАТЬ В НЕМ СТО

корчисьвмукахвекивечныемоляотакдолгооткладываемойсмерти

ЛЕТИЯМИ, ОДНУ-ОДИНЕШЕНЬКУ.

корчисьвмукахвекивечныемоляотакдолгооткладываемойсмерти

– В это мы уже играли, – вздохнула Белая Буря.

умристрадайумри

ДА, ИГ

умристрадайумри

РАЛИ.

умристрадайумри

– Я пришла за оружием. А вы хотите его мне отдать. Может, хоть раз обойдемся без пустых угроз?

Призрак не ответил.

– Конечно, я скажу, что оружие для убийства себе подобных, так же, как это было с оружием, которое вы уступали в прошлом. Наверное, вы подумаете, что его не применят. Но еще вы подумаете, что, несмотря на все мои усилия, оно все равно найдет своих жертв. Зачем спорить? Вы стоите на своем мнении, я – на своем.

твоетелоумретгораздобыстреетвоегоистерзанногомозга

МЫ СПОРИМ, ПОТОМУ ЧТО

твоетелоумретгораздобыстреетвоегоистерзанногомозга

НЕНАВИДИМ ВАШ РОД СВЕРХ

твоетелоумретгораздобыстреетвоегоистерзанногомозга

ВСЯКОЙ МЕРЫ, ГЛАВАРХ БУРЯ.

твоетелоумретгораздобыстреетвоегоистерзанногомозга

– Позабавились, и хватит. Показывай то, за чем мы пришли.

На другом конце пещеры вспыхнула россыпь огней, заставив всех зажмуриться и прикрыть глаза руками. Вдоль стены протянулся ряд темных удлиненных конусов из бронзы высотой чуть больше взрослого человека и, насколько удавалось разобрать, ничем особо не примечательных.

тебеивсемутвоемуродууготованысмертьпыткиотчаяние

БОЕГОЛОВКИ ПОД ЭЛЕКТРОМАГ

тебеивсемутвоемуродууготованысмертьпыткиотчаяние

НИТНЫМ ЗАМКОМ ЗА КАЖДЫЙ

тебеивсемутвоемуродууготованысмертьпыткиотчаяние

ДЕСЯТОК СВОИХ ЛЮДЕЙ, КОТО

тебеивсемутвоемуродууготованысмертьпыткиотчаяние

РЫХ УБЬЕШЬ, ВОЗЬМЕШЬ ОДНУ.

тебеивсемутвоемуродууготованысмертьпыткиотчаяние

– Не пойдет. Отдай одну боеголовку и можешь не сомневаться, что мы используем ее для убийства людей. Тьмы-тьмущей людей.

слишкоммалоинедостаточно

ЭТОГО МАЛО.

слишкоммалоинедостаточно

ЭТОГО МАЛО.

слишкоммалоинедостаточно

ЭТОГО МАЛО.

слишкоммалоинедостаточно

– Большего ты не добьешься. Либо да, либо нет.

Призрачная женщина молча парила перед ними, загадочная и непостижимая.

– Ты не заставишь меня пожертвовать собственными подчиненными. В этом я непреклонна.

Тишина.

– Если позволите. – Даргер выступил вперед и обратился к призраку напрямую. – Как вам известно, я был в Москве, когда там приключился пожар. Отдайте нам Невесту Феникса – ядерную боеголовку, если угодно, – и я расскажу все, что знаю, о судьбе тех демонов, кои ненадолго вырвались из заточения и едва не завладели городом.

Белая Буря вопросительно взглянула на Даргера. В ответ тот лишь пожал плечами, мол, долго рассказывать.

Очертания призрака поплыли, размазались. Он превратился в кокон света и в мгновение ока исчез. Огни стали гаснуть один за другим, пока не остался последний. Под ним зловеще поблескивала одна-единственная боеголовка.

Щелк! Что-то отомкнулось то ли внутри, то ли под ней.

– За ней! Быстро!

Повинуясь приказу, солдаты скатили «Красную стрелу» на пол, подбежали к боеголовке и с наработанной уверенностью поместили ее на носилки. Затем закрепили по шесть ремешков с каждой стороны и снова подняли.

Однако, когда они повернули в коридор, по которому пришли, дорогу преградил все тот же призрак.

неттакойвеликойболинеттакойужаснойпыткичтодостаточныдлявашихтел

ОБРИ ДАРГЕР, ВЫПОЛНИ СВОЮ ЧА

неттакойвеликойболинеттакойужаснойпыткичтодостаточныдлявашихтел

СТЬ СДЕЛКИ. ЧТО ТЕБЕ ИЗВЕСТНО О

неттакойвеликойболинеттакойужаснойпыткичтодостаточныдлявашихтел

ПОДОБНЫХ НАМ, О ТЕХ, КТО ЗАТЕРЯ

неттакойвеликойболинеттакойужаснойпыткичтодостаточныдлявашихтел

ЛСЯ В ВЕЛИКОМ ПОЖАРЕ В МОСКВЕ?

неттакойвеликойболинеттакойужаснойпыткичтодостаточныдлявашихтел

– Тут все проще простого, – ответил Даргер. – Об их судьбе мне абсолютно ничего не известно. Кроме того, что их наверняка уничтожили, иначе бы они захватили всю Россию и уже освободили остальных ваших. Я понадеялся, что их исчезновение для вас такая же загадка, как и для меня, и не прогадал.

Поглубже вдохнув, он кинулся прямо сквозь призрачную женщину. Каждый волосок на его теле встал дыбом, а в кожу будто впились иголки, но в остальном он не пострадал.

Позади раздался вопль призрака: по примеру Даргера остальные бросались сквозь бесплотную форму и по длинному коридору возвращались во внешний мир.

Обратный путь занял гораздо меньше времени, и вскоре все они снова очутились в задней комнате «Значительных успехов импорта-экспорта».

– Хвала Небу, дело сделано, – облегченно выдохнула Белая Буря. Потом спросила у одного из саперов: – Когда должна рвануть «Красная стрела»?

– С минуты на минуту, главарх Белая Буря, – ответила женщина.

Гора за их спинами содрогнулась.

* * *

Той же ночью, пока саперы переделывали фургон, чтобы Невеста Феникса не пострадала в поездке по ненадежным горным дорогам, Белая Буря решила поплавать по окрестной реке, носившей имя Лента Зеленого Шелка. Стоя на корме арендованной прогулочной лодки, Даргер отгреб на середину реки и бросил якорь. Лодка плавно покачивалась, неспешно стремясь в никуда Они немного полюбовались городом в тишине. Над мягко светящимися домами на усыпанном звездами небе сияла полная луна. С берега доносился аромат деревьев османтуса, которые и дали название городу. Слышались крики уличных торговцев едой, потчующих прохожих с освещенных фонарями тележек.

– Восхитительное зрелище. Напоминает Париж, – прерывисто вздохнул Даргер. Его впечатления от города биолюминесцентного света оказались по природе своей романтичными, но по результатам трагичными.

– Мы здесь не затем, чтобы глазеть, – оборвала его воспоминания Белая Буря. – Задерни занавески. Нам есть что обсудить, а город так и кишит шпионами. Наверняка какой-нибудь чтец по губам уже навел на нас телескоп.

Не ожидая подвоха, Даргер повиновался старшему по званию. По углам прямоугольной лодки были закреплены шесты; с натянутых между ними веревок свисали шелковые занавеси – с их помощью можно было создать подобие уединения, незащищенным оставался лишь верх. В мгновение ока лодка преобразилась. Даргер опустился обратно на мягкие подушки, в избытке разбросанные вокруг. С начала путешествия он и Белая Буря впервые остались с глазу на глаз.

Только отгородившись от мира шелковыми стенами, Даргер понял, что тонкая материя просвечивает почти насквозь. Город превратился в размытое радужное пятно. Луна над головой сияла довольно ярко, в фонаре не было нужды.

Белая Буря извлекла откуда-то кувшин с вином и наполнила две чаши. Они выпили.

– Пора поговорить начистоту, – решил Даргер, когда на донышке показался осадок. – Невесту Феникса вы могли вызволить и без меня. Особой хитрости перевезти ее к Тайному Императору тоже не нужно. И все же вы настояли на том, чтобы я присоединился к отряду. Зачем я здесь?

– Ты здесь потому, что я хочу попросить об услуге.

– Я весь внимание.

– Но сначала я должна поведать кое-что о себе, о своем происхождении и о том, как я стала главархом Тайного Царя. – Белая Буря откинулась на подушки. – Мой отец работал механиком, а мать, кем бы они ни была, покинула нас так рано, что я совсем ее не помню. После неудавшегося бунта искусственных интеллектов и краха Утопии любые машины повсеместно вызывали суеверный страх. Мой отец чинил и иногда совершенствовал вовсе не самые сложные из них – например, молотилки, которые тянут лошади на ферме, – но к нам относились как к изгоям. Друзей у нас не было. Мое одинокое детство прошло в окружении книг. Деревенщины, глумившиеся над моей любовью к чтению, стали сторониться меня, когда я взялась за книги о машинах. Я знала, что, если хочу добиться чего-то в жизни, нужно использовать подручные средства. Объединив свою любовь к книгам и отцовский талант к механике, я углубилась в литературу, на которую боялись взглянуть веками. От механических наук я перешла к физическим, а потом к запрещенным искусствам теплотехники и электроники. Мне и в голову не приходило, что я превращаюсь в единственного эксперта в области, которую лучшие умы считали недостойной освоения. Я неизбежно обзавелась собственной специализацией – изучением древних средств ведения войны. Разыскивая и ремонтируя эти механизмы, я осознала их потенциал. С ними можно было изменить мир. Тогда я написала трактат об их восстановлении и тактических преимуществах применения. Правители каждой страны расколотого Великого Китая получили копии моей книги. Я надеялась на чудо: вдруг среди них найдется хоть один, кто согласится меня выслушать. Так я и привлекла к себе внимание Тайного Царя. Он прочитал мой трактат, и две недели спустя его люди похитили и доставили меня во Дворец Теней. Он расспросил меня со всей обстоятельностью. С тех пор я служу ему верой и правдой. Со стороны кажется, что у меня все отлично. Но разбираюсь я только в том, что касается машин: как они устроены, как их починить, как заставить сделать то, что мне нужно. Функционирование человеческих существ выше моего понимания. Мне как никогда одиноко.

– Сочувствую, – произнес Даргер.

– От твоего сочувствия никакого толку. Важно, что я не могу получить желаемое. По-своему, я прекрасна. Мои манеры безупречны, я изучила несколько руководств по этому вопросу…

– Они называются справочниками по этикету.

– Полагаю, перечить женщине считается грубостью, – нахмурилась Белая Буря.

– Верно. Но я не перечил, а просто пояснял.

– Вот оно что. Это отличный пример, почему у меня слабые успехи в общении с людьми. Мне не хватает тонкости.

Больше Белая Буря ничего не сказала.

– История, конечно, трогательная, – нарушил молчание Даргер. – Но к чему весь этот разговор?

– Все просто. Я серьезно недооценила тебя при первой встрече. Посчитала тебя обычным аферистом и в душе посмеивалась над тем, как ты зовешь себя Гениальным Стратегом. Теперь я вижу, что ошибалась. Может, ты бессмертный, а может, и нет, – на этот счет у меня по-прежнему серьезные сомнения, – но запас уловок и хитростей у тебя бесконечный, это уж точно. – Белая Буря наклонилась подлить Даргеру вина и откинулась обратно на подушки.

– Спасибо.

– Тебе хватило одного разговора, чтобы лживыми посулами разбить в пух и прах совершенно справедливые доводы царевича Блистательного Первенца, заставить его пропустить нашу армию через Южные Ворота и, что самое невозможное, превратить его в послушного союзника. За один-единственный час ты одержал верх над армией, загнавшей в тупик Мощного Локомотива. По твоему приказу Воинствующий Пес захватил Мир всего лишь с двумя десятками солдат и обрывком красной тряпки. И в мелочах, как с той отвратительной бабой, в чей дом требовалось попасть, и в значительных вопросах, как с тем призраком-демоном под горой, которого ты обманул и нам не пришлось жертвовать ни единым солдатом, неизменно выходит по-твоему. Мне начинает казаться, что ты можешь добиться всего, что взбредет тебе в голову. – Она снова наполнила его чашу.

Лесть действовала на Даргера ничуть не слабее, чем на обычного человека, а может, и сильнее, ибо сам он, льстя другим, редко оказывался под ее прицелом.

– Наверное, так и есть, – довольно поддакнул он.

– А мог бы ты соблазнить старшего по званию?

– Думаю, да. Однако это не просто.

– А вдруг, – Белая Буря принялась расстегивать блузу, – это гораздо проще, чем кажется?

Задним числом Даргер должен был сразу догадаться, для какого рода прогулок предназначалась их прогулочная лодка. Большие мягкие подушки отлично подходили для кульбитов и кувырканий. Шелковые стены колыхались и расходились ровно настолько, чтобы просачивался легкий бриз, но с берега не было видно, чем занимаются внутри. На таком удалении от города стоны удовольствия Белой Бури не слышал никто, кроме него.

Помимо всего прочего на лодке имелось встроенное отделение, в котором помещалась бутылочка с противозачаточным маслом. Белая Буря намазалась им, прежде чем пустить в себя Даргера.

Шло время.

В конце концов, насытившись, они разомкнули объятия и, обнаженные, растянулись на подушках, не касаясь друг друга. Белая Буря просунула руку под шелк и лениво болтала ладонью в воде. Даргер не мог не признать, что она и правда довольно красивая женщина. Взгляд его скользил по ее лунно-бледному телу, частично укрытому белоснежными сугробами волос, из беседки на берегу доносилась тихая мелодия, над головой кружились в танце звезды, и Даргер подумал, что это самый романтичный момент в его жизни.

– Итак, – заговорил он, – вы упомянули, что хотите попросить об услуге, но так и не сказали, о какой именно.

Белая Буря вытащила ладонь из воды и села прямо, скрестив ноги. Затем склонилась вперед и утвердила руки на коленях.

– Я влюбилась в царевича Блистательного Первенца и хочу, чтобы ты помог мне его соблазнить.

Даргер изумленно выпрямился.

– Госпожа! Вы меня просто ошарашили! Если вы влюблены в Блистательного Первенца, то какого черта делаете здесь? Я имею в виду, в этой лодке, со мной, да еще после такого блуда Это не слишком приближает вас к цели. Даже, я бы сказал, совсем наоборот.

– Ничего подобного, – не согласилась Белая Буря. – Чтобы его соблазнить, мне понадобится твоя чистосердечная помощь. Но ты хитрый и беспринципный малый и вполне способен отделаться пустыми обещаниями. Если положиться только на твое слово, где гарантия, что ты станешь защищать мои интересы, а не свои собственные? Зато теперь ты в состоянии доказать, что переспал со мной. Можешь описать вот эту родинку или вот эту, под грудью. А вот маленькая татуировка-оберег от похитителей – ее сделали мне в младенчестве, и ни одна добропорядочная женщина не обнажила бы перед тобой эту часть тела. Я полностью в твоей власти. Исключительно полезно иметь в бывших любовницах супругу царевича Южных Ворот. Волей-неволей я стану хвоей шпионкой.

– Теперь мне ясно, – обескураженно отозвался Даргер, – что для влюбленной женщины границ не существует. Я…

– Я еще не закончила. В свою очередь, я тоже рассмотрела твое тело. Утром я составлю подробное описание того, как ты надругался надо мной, с полным перечнем всех шрамов, родинок и других физиологических особенностей, которых приличный человек никому демонстрировать не станет, поставлю дату, скреплю печатью и передам поверенному. Если я когда-нибудь решу публично обвинить тебя в преступлении, у меня будут доказательства.

– И зачем так поступать? – осторожно осведомился Даргер.

– Ты настоящий хитрец. Вдруг тебе придет в голову устроить какое-нибудь невинное происшествие и оголиться перед всем двором? Тогда мои показания утратят силу. А так я под защитой.

– Нет, я имею в виду, с какой стати обвинять меня в насилии, которого, как нам обоим известно, я не совершал?

– Я думала, это и так ясно. Если ты мне не поможешь, я смогу заставить тебя пожалеть. Странно, что ты не понял.

Белая Буря ждала ответа. Даргер перебрал в уме все возможные варианты, но не нашел того, что выручил бы его из этой критической ситуации.

– Вижу, выбора нет. Я завоюю для вас царевича, хотя, признаюсь, понятия не имею, каким образом. Я… Прошу прощения, а это еще для чего?

Из маленького отделения, встроенного в борт лодки, Белая Буря достала ложку и горшочек с чем-то золотистым.

– Это мед с афродизиаками. Странно, что такой искушенный человек, каким ты кажешься, его не узнал.

– Но вы уже получили от меня все, что хотели.

– Тогда давай просто насладимся этой ночью, пока есть возможность, – предложила Белая Буря. – Честь моя и так основательно опорочена. Если мы повторим еще разок, хуже не будет.

Глава 8

Когда Горный Склон был взят, возникла небольшая путаница: кто из пленных старшие офицеры, а кто обычные рекруты, за которыми нет вины.

– Казнить всех, – распорядился Мощный Локомотив. – На Небе разберутся.

Удивительные сказания второго периода Сражающихся царств.

Военная кампания началась с нападения на городки по берегам озера Три Ущелья. Больше века вражда между царствами центрального Китая то затихала, то разгоралась с новой силой. К тому времени их ресурсы оказались истощены до предела, а жажда крови удовлетворена на годы вперед. При подходе численно превосходящей армии Тайного Императора враг неизбежно отступал за стены ближайшего укрепленного города и готовился к долгой осаде. Эта стратегия оправдывала себя против обычной армии. К сожалению для врагов, главком Мощный Локомотив, прежде открыто насмехавшийся над возрожденной техникой Белой Бури, теперь с небывалой свирепостью натравливал диковинные механизмы на один город за другим и любовался, как стены крошатся в пыль, а защитники падают к его ногам. Особого милосердия к выжившим он не проявлял.

Лилось столько крови, что Довесок с трудом изыскивал поводы не участвовать в бойне. В день нападения на Горный Склон он решил устроить предрассветный рейд в отдаленную деревушку. Гораздо раньше, чем ему хотелось (но хоть немного позже – и он рисковал столкнуться с рано встававшим главкомом), Песья Свора покинула лагерь и, безмолвно проплыв сквозь утренний туман, свернула в горы.

Довесок выяснил, что бессмысленное разрушение незначительных объектов было отличным способом не терять расположение Мощного Локомотива. Это помогало удовлетворять кровожадность главкома без малейшего ущерба славе завоевателя, которую тот считал принадлежащей ему по праву.

По дорогам, которые правильнее было назвать лесными тропинками, всадники добрались до деревни, приютившейся в высокогорной долине. Сверху перед ними открылись аккуратные поля и скромные домики. Во дворах клевали корм куры. От труб поднимались завитки голубого дыма. Тянула плуг земляная косатка. Трудно было представить более пасторальную картину.

– Перед рейдом скажу пару слов, – проговорил Довесок. – Знаю, что вам по силам застращать кого угодно…

– Дассс! – перебил горный жеребец.

– Тише, Лютик. Но, пожалуйста, помните: ломаем только то, что не трудно починить. Веранду – можно, глиняную посуду – нельзя. Ужасный Надоеда, если я опять замечу, что ты пытаешься сорвать с какой-нибудь девицы кофточку, то разрешу выбрать, как тебя наказать, твоим сестрам. – Три девушки расплылись в акульих улыбках. – Ну, вперед!

С гиком и воплями Песья Свора ворвалась в деревню. Всадники срезали веревки для белья, валили стойки с граблями и лопатами, переворачивали баки для стирки, опрокидывали вверх дном корзины с фруктами. Визжали свиньи, прыскали с дороги перепуганные вепрежабы, по улицам катились кочаны капусты.

Матери прижимали к себе детей. Мужчины и женщины, подходящие по возрасту в рекруты, скрылись в погребах или в лесу. На открытом месте остались только старые и немощные. Их Песья Свора согнала на грязную площадь в центре деревни.

– Посмотрите-ка, – сурово вещал с седла Довесок, – война затопила всю страну, а они тут живут в мире и процветании! Половина из вас должна быть безглазыми, безногими или ужасно изувеченными, но ничего подобного. Мне стыдно за вас. Придется всех убить.

– Но мой муж оставит вам жизнь, – добавила Огненная Орхидея. – Ибо у него доброе сердце.

– Хаххх! – фыркнул Лютик.

– Это мы еще посмотрим. Сегодня у меня руки чешутся устроить резню, а за неимением вражеских солдат я прекрасно обойдусь невинными селянами.

– Простите, господин, – пролепетал старик, глаза которого были замотаны черной тряпкой. – Вы солдаты Трех Ущелий или захватчики из Благодатного Царства?

Повисла холодная, неприветливая тишина.

– А вам что, есть разница? – осведомился Довесок.

– Муж, – позвала Огненная Орхидея. – Ты пугаешь этих бедных людей. Позволь мне ответить на вопрос.

Она свесилась с седла и дотянулась губами до уха слепца:

– Мы демоны с запада, чудовища, пожирающие младенцев, а ведет нас прославленный Воинствующий Пес, о кровавых деяниях которого ты, бесспорно, наслышан.

В толпе послышались причитания.

– Тишина! – гаркнул Довесок. – Огненная Орхидея, скажи им, что они должны сделать, чтобы избежать моего праведного гнева.

– Во-первых, несите еду: мясо, овощи, фрукты – все хорошего качества. Во-вторых, всякое военное барахло. Некоторые из вас служили в армии Трех Ущелий. Даже не пытайтесь отрицать. В военное время рекрутов набирают в каждой деревне, хотят они того или нет. Выжившие возвращаются домой. У каждого ветерана остается что-то на память, это нам и нужно: форма, броня, всевозможное оружие. Трофеи более личного характера – связки высушенных ушей и другие мумифицированные части тела – оставьте себе, нам от них ни пользы, ни радости. И стыдитесь, что они у вас есть. На этом все. – Огненная Орхидея улыбнулась. – Я же говорила, что у моего мужа доброе сердце.

Перепуганные старики тотчас притащили три шлема, изорванное знамя, пестрый ворох формы и (чему Довесок ни капли не удивился) ничего из оружия. Злобный Отморозок выбрал самую старую и костлявую корову из тех, что жители деревни не успели спрятать, и перерезал ей горло. Мундиры, шлемы и флаг заляпали коровьей кровью и оставили в сторонке сушиться.

– Советую побыстрее разделать эту дряхлую буренку и заняться мясом, – пробурчал Злобный Отморозок.

Тем временем Маленькая Паучиха набрала в переноску для огня углей и, посоветовавшись с Довеском и Огненной Орхидеей, убежала в лес с наветренной стороны деревни. Когда немного спустя она вернулась, за ее спиной занимался пожар.

К тому времени Песья Свора запаслась новехонькими военными трофеями и едой, которой как раз хватало, чтобы неспешно перекусить на обратном пути в лагерь, но ни крошкой больше. Это была сущая малость по сравнению с обычными грабежами, но Довесок знал, что слухи раздуют из мухи слона.

– Мы уезжаем и больше не вернемся, – объявил он. – Если вы сейчас же займетесь противопожарными просеками на окраинах деревни, огонь не успеет причинить серьезного вреда.

Песья Свора подхватила заляпанные кровью трофеи и ускакала по дороге, ведущей к Трем Ущельям. За их спинами поднимались в небо столбы дыма.

– Я доложу, что мы сровняли деревню с землей, – сказал Довесок – Дым подкрепит мои слова. Никому в армии не придет в голову наведаться сюда снова.

– Эти люди не поблагодарят тебя за милосердие, – заметила Огненная Орхидея.

– Они меня проклянут, – согласился Довесок. – Зато их смерть не отяготит мою совесть.

– Любой другой на твоем месте их бы ограбил. Как мило, что ты такой мягкоголовый.

– Мягкосердечный, – поправил он. – В любом случае грабить селян – все равно что лакомиться воробьями: замучаешься ковыряться, а мяса чуть.

– Хаххх! – насмешливо заржал Лютик.

* * *

Когда Довесок вернулся в лагерь, Горный Склон пылал. За пожаром ошеломленно наблюдали его запропавший друг Обри Даргер и главарх Белая Буря.

– Когда я уезжал, война велась вполне культурно, – сказал Даргер. – Что, во имя всего святого, случилось?

Довесок помрачнел.

– Если одним словом, то причина в Мощном Локомотиве. Как оказалось, он твердо убежден в силе жестокости и террора. Что еще хуже, его стратегия, судя по всему, не дает сбоев. Тайному Императору больше не нужны ничьи советы, он за ними и не обращается, и потому смягчить бессердечие главкома никак не возможно.

– Такое бессмысленное разрушение нежелательно хотя бы из соображений логистики, – заметила Белая Буря. – Любой город – сокровищница припасов, необходимых армии в походе.

Даргер недоумевающе покивал.

– Насколько я понимаю, единственным оправданием для войны является шанс пограбить в городах. А что я вижу? Самое настоящее расточительство.

– А как бы поступил ты? – спросил Довесок.

– Вместо того чтобы тратить силы на разрушение речных городков, я бы обошел их стороной и сразу двинулся к столице Перекрестку. В ней сходятся все дороги центрального Китая, отсюда и название. Как только мы завладеем столицей, у более мелких городов не останется выбора, и они запросят мира.

Лагерь и пылающий город соединяла широкая дорога. На полпути высились грубо сколоченные косые кресты. Издали доносился слабый стук молотков.

– Пожалуйста, скажите, что это не то, что я думаю.

– Это то, что ты думаешь, – подтвердила Белая Буря. – Но я еще никогда не видела их в таком количестве.

– Увы, Мощный Локомотив верит еще и в сдерживающее воздействие распятия на кресте, – нахмурился Довесок. – Но хватит об этом. Заостряя внимание на плохом, мы не способны по-настоящему оценить бесконечные радости жизни. Друзья мои, с возвращением! Хорошо ли съездили?

– Еще час назад мне казалось, что да. – Даргер задумчиво потер подбородок.

По прошлому опыту Довесок истолковал его жест как: «Мы на грани провала. Как обратить его нам на пользу?» Сам он не считал, что все настолько плохо, но вслух сказал лишь:

– Остается уповать на перемены. Разве не советует один из классиков китайской философии проявлять терпение?

– По-моему, они все это советуют, – отозвался Даргер.

Пока они беседовали, вернулся главком Мощный Локомотив. После уничтожения Горного Склона и казни вражеских солдат от него смердело потом и машинным маслом. Отделившись от отряда, он улыбнулся Белой Буре, а при виде Даргера и Довеска набычился.

– А, вы вернулись как раз вовремя! Узрите мой выдающийся успех! – пророкотал он.

– Что вы сотворили с моим прекрасным оружием? – сверкнула глазами Белая Буря. – Мне доложили, что добрая десятая его часть уничтожена без надежды на восстановление.

– Я просто применил ваши игрушки по назначению. Как я слышал, вы привезли нам нечто новенькое и особенное?

– Мы доставили императору Невесту Феникса, как и было приказано.

– Отлично! Не терпится увидеть ее в действии. – Главком развернул лошадь и поскакал обратно к своим людям.

– Из того, что я слышал, – пробормотал Даргер, – лучше молись, чтобы ею никогда не воспользовались.

Вместе с остальными устало тащились обратно в лагерь солдаты Южных Ворот. Прежде чем они прошагали мимо, Даргер окликнул их командира;

– Царевич Блистательный Первенец! Остановитесь и поведайте нам о своих смелых подвигах. В моей палатке вас ждут мягкие диваны и охлажденное вино. Пока вы восстанавливаете силы после сражения, Умелый Слуга почистит вашего скакуна и позаботится о том, чтобы его напоили и накормили.

Блистательный Первенец натянул поводья. Вид у него был усталый и подавленный.

– С возвращением, Гениальный Стратег, и вас тоже, Белая Буря. Предложение ваше заманчиво, но мне нужно проследить, чтобы мои люди благополучно вернулись в лагерь.

– Для этого существуют заместители. Пойдемте, расслабитесь в компании друзей.

Привлекательное лицо царевича на миг исказилось в нерешительности, но тут же прояснилось.

– Вы очень добры, друг мой. С большим удовольствием.

Чуть погодя все четверо расположились в палатке Даргера, которую тот приказал установить на травянистой возвышенности немного поодаль от основного лагеря, чтобы обеспечить некоторое уединение. Царевич Блистательный Первенец напряженно сидел на краю диванчика, не откидываясь на спинку.

– Сейчас слишком поздно что-то менять, но меня одолевают сомнения, мудро ли я поступил, заключив союз с Мощным Локомотивом, – посетовал он.

– Белая Буря, – позвал Даргер. – Пожалуйста, налейте царевичу немного вина.

– Я что, слуга? Хочешь, чтобы я… – Под взглядом Даргера Белая Буря осеклась. Затем потянулась за кувшином и наполнила чашу. Блистательный Первенец любезно принял вино.

– Я не ребенок, – продолжил царевич. – Я понимаю, что война требует жертв и нужно быть готовым убивать. Но сегодня устроили настоящую резню. Мне пришлось повздорить с главкомом, чтобы удержать его от убийств мирных горожан и детей.

– Белая Буря, помогите царевичу избавиться от нагрудника. Он настолько утомлен, что позабыл его снять.

– Неужели? И в самом деле. – Блистательный Первенец наклонился вперед, чтобы Белой Буре было удобнее распустить завязки и стащить броню с его пропотевшей туники. – Спасибо, главарх. Очень любезно с вашей стороны.

Даргер плеснул себе и Довеску воды и убрал кувшин подальше от чужих глаз, за диван.

– Не забывайте про чашу царевича, – напомнил он Белой Буре.

Она подлила Блистательному Первенцу вина. Тот благодарно кивнул.

– Когда город пал, меня с моими людьми отправили его поджечь. Мы проскакали по улицам, поджигая все, что могло гореть, и едва вырвались из пожара.

Даргер толкнул локтем Белую Бурю и, когда она не поняла намек, сказал:

– Наверное, тяжело вам пришлось.

– Воинам порой приходится заниматься такими вещами. Но когда мы покинули Горный Склон, я оглянулся на дело наших рук и увидел бумажные фонарики – десятки бумажных фонариков вылетали из пылающей мастерской. В Южных Воротах есть праздник, когда под такими бумажными фонариками зажигают свечки, и они взмывают в ночное небо, как яркие светляки. Мальчишкой я больше всего любил этот день года. А сегодня, когда увидел летящие фонарики вперемешку с дымом и искрами, мне показалось, что сгорают все немудреные радости моего детства. И больше в моей жизни не будет ничего хорошего.

– Печальное наблюдение. Не так ли, Белая Буря?

– Да.

– Подлейте царевичу вина.

– Нет, мне уже хватит. Я и так, по-моему, выпил больше, чем следовало. – Царевич Блистательный Первенец встал с дивана и зажал под мышкой свой нагрудник. – Благодарю вас за радушие. Оно для меня очень ценно.

С этими словами он удалился. Белая Буря проводила его тоскливым взглядом.

– Это ваш шанс, – прошептал ей Даргер. – Хватайтесь за него обеими руками.

– Я… я понятия не имею, что делать, – опешила она.

– Вы серьезно? – Даргер схватил Белую Бурю за плечи и встряхнул. Затем, по-прежнему шепотом, произнес. – Слушайте внимательно. Вы пойдете за царевичем в его палатку и скажете, что его скорбь глубоко тронула ваше сердце. Не забудьте вино! Потом попросите его продолжить беседу и сочувственно выслушаете. Не перебивая. И ничего не советуя. Если он замолчит, поинтересуетесь его детскими годами. Если он спросит что-нибудь о вас, ответите честно, но коротко. И снова переведете разговор на него. Намекнете, что желаете облегчить его боль, но понятия не имеете, как это сделать. Если вдруг у вас появятся мысли на этот счет – не вздумайте ими делиться! Если он пустит слезу, можете обнять его и утешить. Если вам опять придет что-то в голову – держите это при себе! А вот если у него возникнет идейка-другая, ведите себя как посчитаете нужным. Все понятно?

– Я…

– Тогда вперед! – Даргер всучил Белой Буре кувшин с вином, развернул и вытолкал из палатки.

– Долго же ты ей все объяснял, – вздохнул Довесок, когда главарх оказалась вне пределов слышимости. – И чему только теперь учат матери дочерей?

– Белая Буря наполовину сирота, – пояснил Даргер, – а отец ее лаской не баловал.

– Вот оно что.

– Это с ее слов. По моей теории, родители бросили ее после рождения, а вырастили машины.

* * *

После столь долгой разлуки Даргеру и Довеску нужно было обменяться информацией и разработать план действий, а потому они остались в палатке. Немного погодя появился Умелый Слуга.

– Господа, Огненная Орхидея, жена благородного Воинствующего Пса, интересуется, нет ли у вас каких мыслей насчет новых источников незаконного обогащения.

– Ну, – начал Даргер. – По правде сказать…

Внезапно полог палатки откинулся, и внутрь вошел второй Умелый Слуга.

Мгновение два Умелых Слуги изумленно таращились друг на друга. Затем новоприбывший вцепился в двойника:

– Господа! Сейчас же побейте нас! Палками!

Понять, что у него на уме, много времени не потребовалось. Даргер схватил метлу и принялся без разбору охаживать обоих. Довесок накинулся на них с тростью.

– Сильнее! – завопил один из не отличимых друг от друга слуг. Под градом ударов оба кувыркались и катались по полу.

– Стойте! – закричал второй. – Разве так обходятся с верным прислужником?

Даргер и Довесок тут же переключили внимание на умолявшего о пощаде и дубасили его до тех пор, пока он не завыл от боли. К счастью, настоящий Умелый Слуга был одет в красную рубашку, доставшуюся ему от одного из родичей Огненной Орхидеи, а самозванец – в тускло-серую тунику, и различить их было проще простого.

– Прекратить немедленно! – гаркнул пострадавший гораздо более низким и повелительным, чем у Умелого Слуги, голосом. – Это приказ!

Лицо его поплыло, исказилось, и Даргер с Довеском вдруг поняли, что избивают главкома Мощного Локомотива.

Довесок сунул трость под мышку и быстро отступил на три шага, подальше от жуткого зрелища. Потрясенный Даргер отбросил метлу. Умелый Слуга вскочил на ноги, вздернув за собой Мощного Локомотива, с ужасом осознал, что их тела по-прежнему переплетены, и что есть сил оттолкнул его от себя.

Потеряв равновесие, Мощный Локомотив врезался головой в центральную стойку палатки с таким треском, что все, кто это услышал, содрогнулись.

И сполз наземь.

Довесок заботливо наклонился, чтобы помочь начальнику подняться, но тот не открывал глаз.

– Умелый Слуга, – велел он, – сбегай за Злобным Отморозком. А потом за Огненной Орхидеей.

* * *

Злобный Отморозок не заставил себя ждать, появившись в сопровождении Маленькой Паучихи. Проказница шмыгнула в шатер прежде, чем Довесок успел приказать ей держаться подальше. При виде распростертого ничком Мощного Локомотива глаза ее полезли из орбит.

– Он мертв?

– Нет, – ответил Довесок. – Но нужно убрать его отсюда, причем незаметно. Злобный Отморозок, наверняка ты не раз избавлялся от тел. Твои умения нам очень пригодятся.

– Ну… если честно, господин… – откашлялся в кулак Злобный Отморозок, – прежде такой необходимости не возникало.

– Можно распилить его на куски, – предложила Маленькая Паучиха. – А потом вынести в ящиках.

– Внесу ясность, – рассердился Довесок. – Мощный Локомотив не умер, и я искренне желаю, чтобы он оставался живым и здоровым.

– О, – разочарованно вздохнула Маленькая Паучиха.

Между тем Даргер опустился на колени у тела Мощного Локомотива. Он уже проверил пульс, дыхание, положил ладонь главкому на лоб – выяснить, нет ли жара или озноба, – а теперь снял куртку и, свернув, подложил тому под голову вместо подушки. Наконец он поднялся на ноги.

– Что ж, это многое объясняет.

– Только не для меня, – возразила Маленькая Паучиха.

– Я тоже в тупике, – признался Злобный Отморозок.

– Мы все знали, что Мощный Локомотив – лицедел. Белая Буря как-то упомянула, что родители души в нем не чаяли и прочили его в шпионы. Само собой напрашивается, что идеальным подарком новорожденному они посчитали набор генетических улучшений: гибкие пластины в череп и виртуозный контроль над лицевыми мышцами. Однако главком заставил нас поверить, что не применяет эти навыки сознательно. Его громогласные заявления об отвращении к обману сами по себе были обманом, благодаря которому он, не вызывая подозрений, разгуливал по лагерю и из первых рук узнавал о боевом духе и физической форме солдат. Очень многое прояснилось. Только… зачем ему шпионить за нами, теми, кто всегда служил ему верой и правдой?

В палатку ворвалась Огненная Орхидея. При виде павшего главкома глаза ее сузились, а волосы медленно почернели.

– Лучше бы это означало, что моего мужа ждет серьезное повышение, – обратилась она к Даргеру.

– Это вполне вероятно, – невольно улыбнулся тот. – Но сначала он должен избежать казни за нападение на старшего по званию. Как и все мы. Нужно немедленно убрать Мощного Локомотива из этой палатки, чтобы его обнаружили где-нибудь в другом месте.

– Будет проще, если он умрет, – заметила Огненная Орхидея.

– Я так и сказала, – встряла Маленькая Паучиха.

– Ко всему прочему, это безопаснее. Кто знает, что он наплетет про моего мужа, когда очнется?

– Сегодня никто не умрет. Разве что вражеские бойцы. И то, не от наших рук. А теперь дайте минутку подумать. – Даргер потеребил подбородок. – Есть! Мы устроим гулянку для Песьей Своры.

– Ур-ра! – завопила Маленькая Паучиха.

– Ты в пролете, Маленькая Паучиха, – добавил Довесок. – Гулянка только для взрослых.

От негодования девчонка всякий раз морщилась, делаясь похожей на мопса.

– Я достаточно взрослая для всяких гадостей. К вашему сведению, я уже…

Довесок прервал ее взмахом лапы.

– Твой отец – Мстительный Бык, верно?

– Э… да.

– Он четвертый в командовании Песьей Своры, а стало быть, я должен посвящать его в любые вопросы, которые он посчитает важными. Поразмысли-ка над этим и, если хочешь, договаривай.

Маленькая Паучиха насупилась, но не произнесла ни слова.

– Я доверю тебе оформление. Нам понадобятся цветные фонарики, сколько сможешь найти.

* * *

За час правдоподобную гулянку не подготовить, но Даргер с Довеском посчитали важным как можно быстрее передать Мощного Локомотива в руки опытных докторов. В любом случае Песья Свора имела репутацию заядлых выпивох, о чем знал весь лагерь, хоть и была эта репутация такой же незаслуженной, как и приписываемая им воинская слава. После того как они собрались в палатке у Даргера и подняли множество тостов за возвращение и здоровье Гениального Стратега, их нетрезвый вид никого не удивил.

Даргер, пригубив и сразу отставив в сторонку чашу с вином, распрощался с Песьей Сворой и отправился проведать былых спутников по поездке в Благоухающее Дерево – посмотреть, как они устроились, и спросить, не нужно ли чего. А заодно обеспечить себе алиби на тот момент, как обнаружат Мощного Локомотива, но, разумеется, это было чистейшей воды совпадением.

Тем временем Песья Свора на нетвердых ногах бродила по лагерю. В самой гуще Злобный Отморозок и Довесок тащили под руки Мощного Локомотива. Одетый как слуга, с кухонным полотенцем, наброшенным на голову, он сделался совершенно неузнаваемым.

Пошатываясь и спотыкаясь, они добрели до леса на краю лагеря. Здесь мужчины и женщины разделились и, обмениваясь непристойными шуточками, поголовно засели в кустах – справить нужду. Когда с этим было покончено (они знали, что следователи затеют проверку), тело Мощного Локомотива оставили поодаль, осторожно уложив в папоротник. Немного погодя, хорошенько побродив по округе, на него наткнулся Мстительный Бык.

– Эй! – закричал он. – Сюда! Смотрите, что я нашел!

Под удивленные возгласы и призывы о помощи Мощного Локомотива подняли с лесной подстилки и со всех ног потащили обратно в лагерь. Чуть позже им занялись доктора, и все закончилось благополучно.

Согласно многочисленным достоверным показаниям, Даргер находился в совершенно другом месте, когда нашли тело Мощного Локомотива, и не был замечен вблизи леса в предшествующие часы, а потому на следующий день без помех присоединился к комиссии по расследованию. На допросе он не преминул сыграть роль инициативного и беспристрастного дознавателя.

– По имеющимся у нас показаниям, – обратился Даргер к Злобному Отморозку ближе к концу слушания, – один из членов вашего отряда так напился, что его пришлось нести. При этом никто не помнит, кто это был. Как ты это прокомментируешь?

– Знаете, господин, может, это был я, – признался Злобный Отморозок.

– Нет, другие видели, как ты поддерживал этого парня.

– Тогда, может, Мстительный Бык.

– Он обнаружил тело.

– Да, точно. Помню, как он орал. Зато, как сам вырубился, не помню. Так что, кто бы это ни был, наверное, это не я.

– Ясно. Больше вопросов нет.

В ходе продолжительных дискуссий было установлено, что при обнаружении жестоко избитого главкома Песья Свора, к несчастью, затоптала все вещественные доказательства. Определить, как жертва оказалась в папоротнике, сколько было нападавших и прочие полезные детали, не представлялось возможным. Дело закрыли за несостоятельностью улик.

Потом вызвали докторов Мощного Локомотива.

За главкомом присматривали пятеро целителей. Четверо стояли молча, а их глава, Осторожный Старец, докладывал о состоянии пациента.

– Главкома Мощного Локомотива можно привести в чувство, – вещал доктор. – Однако в подобных случаях травма от оживления часто стирает все последние воспоминания. Есть гарантированный способ, при котором он очнется с нетронутой памятью, но тогда понадобится погрузить его в искусственную кому самое малое на месяц. Насколько важно выяснить обстоятельства его избиения?

– Жизненно важно, – ответила Белая Буря.

Царевич Блистательный Первенец рассудительно кивнул:

– Кто бы ни осмелился поднять руку на главкома, его нужно найти, допросить под пытками и принародно казнить самым жестоким и памятным способом. Пусть это послужит предупреждением будущим преступникам.

– Я не согласен, – возразил Даргер. – Ход войны гораздо важнее, чем потакание нашему пристрастию к пустым сплетням. Какая нам польза, если выяснится, что у главкома сексуальные отклонения и тайное свидание закончилось катастрофой или что его подстерег брат какой-нибудь селянки, которую он изнасиловал, раз мы все равно остаемся без главнокомандующего? Нужно привести его в чувство немедленно!

В дальнем углу палатки раздался взволнованный писк. Все повернулись к Умелому Слуге.

– Досточтимые господа, приношу самые искренние извинения, – покраснел тот. – У меня мелькнула интересная мысль, но она не стоит того, чтобы прерывать вашу ученую беседу. Больше вы не услышите от меня ни звука.

– Хорошая мысль званий не выбирает, – заметил Блистательный Первенец – Она рождается, где пожелает, даже в устах слуги. Расскажи, что пришло тебе на ум.

– Славный царевич, в деревеньке неподалеку от Парчи живет женщина, известная под именем Непогрешимой Целительницы. Ее лекарские умения намного превосходят познания любого доктора. Наверняка ей под силу быстро оживить главкома Мощного Локомотива, сохранив все его воспоминания.

– Это и правда отличная мысль. Думаю, стоит ею воспользоваться.

– Как бы то ни было, – упорствовал Даргер, – мы все равно остаемся без полководца. Крайне важно воскресить Мощного Локомотива немедленно. Кто, если не он, будет командовать армией?

– У нас есть ты. В конце концов, разве не называют тебя Гениальным Стратегом? Разве не исполнились все твои замыслы? Я совершенно уверена в твоих способностях. – Белая Буря залилась легким румянцем – Я видела, как ты творишь чудеса.

– Это так, – согласился Блистательный Первенец – Более того, вы выигрывали битвы и брали города без единой жертвы. Подобная забота о будущих подданных Тайного Императора делает честь любому командиру.

– Но… – начал было Даргер.

– Предлагаю назначить Гениального Стратега исполняющим обязанности главнокомандующего, – вскочил с места Стационарный Комплекс – В случае единодушного одобрения представим это решение на рассмотрение Тайному Императору. Уверен, он не замедлит его одобрить. С завтрашнего дня Гениальный Стратег возьмет на себя командование армией и поведет ее в битву против Трех ущелий, стягивающих сейчас войска к столице, Перекрестку.

Все как один, кроме Даргера, встали и одобрительно зашумели.

* * *

Слух о том, что Даргер принял командование армией, – одобрение Тайного Императора дружно посчитали обычной формальностью, – в мгновение ока разлетелся по всему лагерю. На обратном пути к своей палатке ему пришлось вытерпеть пламенные поздравления тех, кому звание позволяло высказаться лично, и одобрительные возгласы простых солдат, понимающих, что лучше в друзья не навязываться. На все это Даргер и бровью не повел – вслед понеслись восхищенные шепотки о его непревзойденной скромности.

– Черт возьми! – выругался он, добравшись до палатки.

– Тебе стоит гордиться, – проговорил Довесок. – Среди военных полевое повышение в звании – самая искренняя форма лести.

– Ты что, забыл? – осведомился Даргер. – Я не настоящий стратег.

– Верно, но ты кое-что получше – человек острого ума, которому не промыли мозги общепринятыми взглядами. Человек, который видит мир в его истинном свете. Ты уже доказал, что на голову превосходишь дельцов и монархов. Неужели не выйдет с военачальниками?

– Не слишком утешительно. – Даргер взял чашку чая с протянутого подноса. – А, Умелый Слуга!

– Господин?

– Тебе на редкость повезло – в начале драки львиная доля ударов досталась Мощному Локомотиву.

– Рад, что вы так думаете, господин!

– Подозрительная удача.

– О! Господин! Вы же не думаете, что я специально изворачивался, чтобы попадало заведомому самозванцу? – Чистосердечием Умелый Слуга переплюнул бы любого добропорядочного человека, только глаза поблескивали.

– Конечно, нет, – кисло отозвался Даргер.

Глава 9

Как наказывал Пьяный Мудрец, никогда не предлагайте противнику сражаться на равнинной местности.

Изречения Гениального Стратега.

Следуя новой стратегии, армия Тайного Императора двигалась вдоль Длинной реки гораздо быстрее, чем раньше. Вместо того чтобы подчинять города, их просто-напросто обходили стороной. Через небольшие городки армия порой маршировала напрямую, и каждый раз при виде пауков и прочей кошмарной техники из далекого прошлого горожане в ужасе разбегались. Гениальный Стратег запретил мародерствовать, хотя чем поживиться хватало. Благодаря поддержанию дисциплины продвижение армии не замедлялось. Кроме того, он надеялся, что горожане, вернувшись домой и обнаружив свое добро нетронутым, мирно склонятся перед Тайным Императором, когда тот завоюет столицу.

Довольно скоро армию вторжения и Перекресток разделяло только огромное войско Трех Ущелий, разбившее лагерь перед городом.

На первом же совещании с командным составом, присмотревшись к выражениям лиц и языку тела, Даргер понял, что генералы испытывают к нему самые противоречивые чувства; его репутация внушала им в равной степени благоговение и возмущение.

Без всяких предисловий он уселся за стол с картой и произнес:

– Я был в отъезде. Расскажите, с кем нам придется столкнуться.

– Начнем с того, – заговорил генерал Бронзовый Молот, – что Три Ущелья – страна колдунов.

– Колдунов?

– В срединных землях очень развиты биологические науки. Нужно принимать в расчет тот факт, что наши солдаты родом из провинциального царства, не слишком преуспевшего в генетических манипуляциях, а значит, с суеверным страхом относятся к некоторым видам вражеского оружия и тактики.

– Например?

– Три Ущелья традиционно начинают битву с волны обезьян-стрелков. Как следует из названия, у этих обезьян достаточно интеллекта, чтобы управляться с огнестрельным оружием. Однако природный инстинкт самосохранения у них почти заглушён, страх им неведом. Издалека стреляют они неважно, зато стремительно перемещаются и вблизи наносят огромный ущерб. Славятся тем, что одним своим видом заставляют во всех отношениях надежных солдат ломать строй и разбегаться.

– Такую атаку, – продолжил генерал Неизменный Нрав, – обычно отражают пламенем. Обезьяны-стрелки боятся огня и отступают. Исходя из этого, желательно поместить в авангард пару ходячих огненных пушек.

– Прежде чем ряды солдат сблизятся, – вступил в разговор генерал Неземной Красавец, – враг попытается ослабить нас осиными бомбами. Каждая бомба выпускает рой разъяренных ядовитых насекомых, живущих меньше минуты. За ними последуют стаи злобных птиц, запрограммированных на бреющий полет в направлении запуска и пикирование на лицо первого встречного. И с тем, и с другим можно справиться, если пустить перед главными ударными силами вражеских пленных. Или если просто принять, что определенного количества жертв среди наших солдат не избежать. Что касается кавалерии, наша располагает обычными и горными лошадьми, а тяжелая кавалерия Трех Ущелий – гигантскими ленивцами, возрожденными из плейстоценовых окаменелостей. Вопреки образу, наверняка промелькнувшему у вас в уме, это быстрые и сильные звери с огромными когтями, размером со слона. Раненные, они впадают в бешенство и расправляются с десятками, а то и сотнями солдат, прежде чем удается их добить. Нужно рассматривать их как очередную угрозу.

– Кроме того, – добавил генерал Бронзовый Молот, – у противника есть несколько отделений ютиранозавров – плотоядных оперенных динозавров, процветавших в раннем меловом периоде. Их воссоздали совсем недавно. Это великолепные седловые животные, известные своими огромными челюстями. Когда солдаты видят, как их товарищей перекусывают пополам, боевой дух заметно падает. К счастью, этих чудовищ меньше сотни, ибо никакой действенной защиты против них пока не выработано.

– Все, как я и ожидал, – изрек Даргер. – Более или менее. Теперь покажите, как выглядит ваш план битвы, а я дополню его своими исправлениями.

По знаку генерала Бронзового Молота несколько младших офицеров быстро расставили на карте разноцветные фишки – полукругом городских стен Перекрестка.

– Главком Трех Ущелий, Хитрая Лиса, имеет репутацию выдающегося стратега. Сам я считаю ее выскочкой и позершей, забравшейся так высоко только благодаря… – Генерал смущенно откашлялся. – Ладно. Как видите, ее оборонительная позиция словно списана с учебника. Диву даешься, как банально.

Даргер кивнул с самым многозначительным видом.

– Надеюсь, я не превысил полномочия, разработав новаторский подход по прорыву вражеской обороны. Я не хотел никого оскорбить. Я осознаю, что с одобрения Тайного Императора вы вправе повлиять…

Даргер нетерпеливо шевельнул рукой, чтобы генерал продолжал.

– Гм. Так вот. Как вы, несомненно, знаете, корпус Пауков особенно хорошо показал себя против кавалерии. Следовательно, Хитрая Лиса ждет, что мы отправим его на острие атаки. Сходным образом дробящие колеса всегда вступали в битву не сразу. Однако если поставить пауков на левый фланг, а дробящие колеса – по центру… – Помощники бросились расставлять на карте дополнительные фишки.

Бронзовый Молот все говорил и говорил, объясняя порядок атаки в таких мельчайших подробностях, что Даргер понимал его самое большее через слово. Наконец генерал откинулся на спинку кресла.

– Как вы оцениваете мой план?

Даргер долго изучал карту молча. Когда вышли все мыслимые сроки, он по-прежнему размышлял.

– Господин?

Не говоря ни слова, Даргер вскинул руку. И с каменным лицом продолжил буравить взглядом карту. Генералы за столом начали переглядываться. Наконец, когда даже посыльные спрашивали себя, не взорвется ли Гениальный Стратег вот-вот от гнева, он воскликнул:

– Как удивительно! Ваш план полностью совпадает с моим!

– Правда? – поразился генерал Бронзовый Молот.

– Да. Только вы лишь надеетесь на результат, а я с математической достоверностью знаю, что мы добьемся успеха.

Вернувшись в свою палатку, Даргер тяжело опустился в кресло.

– Довесок, я заключил сделку с дьяволом. Теперь наш путь лежит через преисподнюю. Увы, на роль капитана и штурмана у тебя есть только я.

– Обри, ты себя недооцениваешь, – утешил его Довесок. – С чего ты взял, что генерал или даже главком даст фору мастеру тайных наук? Разве их цели отличаются? Обоим поручено избавить незнакомых людей от того, что те уступать не хотят, в нашем случае – наличности, в случае генерала – территорий. На время аферы все законы морали отменяются. А в конце приз достается тому, кто в критический момент не теряет головы. Если история нас чему-то учит, то этим человеком неизбежно оказываешься ты. Считай, что с Тремя Ущельями ты просто проявил опрометчивость. Мы обязательно одержим победу.

– О, господин! – воодушевленно закивал Умелый Слуга. – Разве я не говорил, что вам улыбается само Небо? Сотню раз я видел тому подтверждение. Вы добьетесь успеха при любых условиях.

* * *

Как бы то ни было, в ту ночь Даргеру не спалось. Когда снаружи наконец послышалось звяканье сбруи и перестук копыт, он выпрыгнул из койки и, отвергнув помощь Умелого Слуги, поспешно натянул одежду.

У входа в палатку поджидала Маленькая Паучиха, держа в поводу Лютика.

– Ну, дружище, сегодня поскачем на войну, – сообщил Даргер жеребцу, забравшись в седло.

Тот повернул голову и боднул хозяина клювом.

– Да тебе, похоже, не терпится, – уныло подивился Даргер.

– Дассс! – замотал головой Лютик.

– Хотел бы я сказать то же самое.

Сделав знак Песьей Своре подъехать ближе, насколько позволяли лошади, Даргер тихо обратился к Довеску:

– Сегодня я не случайно сделал тебя своим телохранителем. Возможно, мы выиграем эту битву, тогда нет никаких проблем. Но также возможно, что мы проиграем. В этом случае нам наверняка не сносить головы от рук собственных солдат. Поэтому, если удача повернется спиной, мы должны быть готовы сбежать в любой момент. Это ясно?

Даже в тусклых предрассветных сумерках волосы Огненной Орхидеи сияли удивительно ярко.

– Моя семья знает не только как делать ноги, но и когда, – успокоила она – Держитесь нас, мы вас убережем.

– Ххдасс!

– Твоя армия ждет, – слегка поклонился Довесок.

В окружении новой стражи Даргер направился к собравшейся армии. Им овладела привычная смесь страха и неуверенности в себе. Он испытывал огромную жалость ко всем, кого сегодня убьют или покалечат. Некоторые окажутся его знакомыми. Все до единого – слишком молодыми, чтобы умирать.

Однако, пока Даргер прокладывал дорогу через серые шеренги выстроившихся для битвы мужчин, животных и машин, в его груди зародилось необычное ликование. Сегодня он наконец станет тем, кем столько раз притворялся, – человеком действия. Он столкнется с опасностью, а то и с гибелью, зато возглавит тысячи солдат и сразится в игре не на жизнь, а на смерть за высшую из возможных наград с исключительным противником. Страх никуда не исчез, но теперь его заслонило стремление поскорее взяться за дело.

Песья Свора двигалась сквозь притихшие ряды пехоты, кавалерии, ударных частей Белой Бури. Военачальники, поджидавшие во главе армии, встретили Даргера торжественным молчанием.

– Вы произнесете речь? – спросил генерал Бронзовый Молот.

Даргер кивнул. Белая Буря приказала своему водителю развернуть экскаватор, и забравшегося в ковш Даргера медленно подняли высоко в воздух. Теперь его видели все головорезы, хулиганы и патриоты армии Тайного Императора. Даргер скользнул взглядом по обращенным кверху лицам и почувствовал, как чужие страхи и надежды вливаются в него, наполняя энергией. В тот миг ему вспомнились школьные годы в Англии, и вдохновленный классиками британской риторики он раскинул руки и прогремел:

– Кто здесь обретет бессмертие? Говорю вам: никто из вас, стоящих передо мной сегодня, не умрет, ибо выжившие будут благоденствовать, а остальные – вечно жить в памяти своей признательной родины, на протяжении поколений, до скончания времен. Я не алчу золота, богатых одеяний, роскоши. Мое единственное желание – служить императору. Моя единственная гордыня – смиренность в служении. Лишь до одного я жаден: хочу, чтобы весь мир узнал о том, что я исполнил свой долг. Сегодня я буду сражаться и проливать кровь бок о бок с моими детьми, ибо все вы мне как сыновья и дочери. Если бы я вас не любил, то прогнал бы прочь, чтобы оставить всю заработанную славу себе. Но эту славу мы разделим поровну. Те, кто переживут битву и вернутся домой, будут до самой смерти праздновать этот день, хвастать шрамами и заставлять внуков по новой выслушивать набившие оскомину истории. Аристократы в Мире, Парче и Благоухающем Дереве проклянут себя за то, что проспали эту битву. Нас мало… нас мало, но, к счастью… мы братья по оружию… – Даргер замолк, подыскивая слова, и наконец, не придумав ничего лучше, завопил во все горло: – Эй, вперед, обезьяны! Или вы хотите жить вечно?[10]

Солдаты ответили оглушительными воплями. Водитель экскаватора начал опускать ковш, и на полпути вниз Даргер проворно спрыгнул на землю.

– Живо! – поторопил он стоящего поблизости генерала Неземного Красавца. – Наступаем, пока эти болваны не опомнились.

Офицеры прокричали приказы, распоряжения отправились по рядам. Ворчание моторов перешло в рев. Под скрежет шестерней и грохот барабанов армия пришла в движение. Даргер ехал впереди, хотя почти не сомневался, что настоящие генералы руководят войсками с тыла. Он намеревался покрасоваться с самым геройским видом, а когда покажется враг, приотстать.

Когда вдалеке замаячили стены Перекрестка, никакой армии перед ними не оказалось. Сощурившись, Даргер попытался разглядеть в тенях и бликах вражеских солдат, но не вышло. Только несколько разведчиков на резвых лошадях скакали к нему во весь опор.

– Что, черт побери, здесь происходит? – пробормотал он и взмахом руки приказал остановиться. Непредвиденная остановка была для армии процессом медленным и неуклюжим. Замерев, Даргер смотрел на приближающихся вестников.

Разведчики на взмыленных, загнанных до полусмерти лошадях не заставили себя ждать. Как выяснилось, ночью враги свернули лагерь и отступили. Перекресток стоял незащищенным, а городские ворота – широко распахнутыми.

Наведавшиеся в Перекресток разведчики доложили, что вражеских солдат и след простыл. Даргеру не осталось ничего иною, как въехать в город. Бросив военные машины за воротами, главарх Белая Буря присоединилась к Гениальному Стратегу и Песьей Своре.

– Может, главком Хитрая Лиса применила стратагему «Пустой город»? – задумалась она. – Хотя, как ни крути, смысла нет.

Даргер промолчал, но краем глаза заметил, как Довесок тайком толкнул локтем Огненную Орхидею. Та, в свою очередь, подъехала ближе к Белой Буре и спросила:

– Простите мое невежество, главарх Белая Буря. Вижу, мой муж и Гениальный Стратег отлично вас поняли, но… О какой стратегии вы говорили?

– В эпоху Троецарствия жил великий полководец Чжугэ Лян, известный своими многочисленными уловками и хитростями. Однажды ему пришлось удерживать город всего с горсткой солдат. Надвигалась многотысячная вражеская армия. Он приказал распахнуть ворота и очистить прилежавшую площадь. Все знамена сняли, горожанам велели сидеть по домам и не шуметь. К своему изумлению, нагрянувшие враги обнаружили незащищенный город и отправили несколько солдат на разведку. Разведчики, в свою очередь, обнаружили пустую площадь без малейших признаков жизни, только Чжугэ Лян сидел на балконе, наигрывая на музыкальном инструменте. Он ничем не показал, что заметил гостей, хотя как такое возможно? Когда разведчики доложили командиру об этой странной сцене, тот приказал играть отступление. Наслышанный о Чжугэ Ляне, он решил, что впереди западня, и не пожелал в нее угодить.

– Понятно.

– Но к нашей ситуации это не применимо. Три Ущелья собрали огромную армию. Хитрой Лисе, несмотря на славу, не тягаться с Чжугэ Ляном. Да и мы не повернем назад.

Они миновали городские ворота. Даргер заметил, что флагштоки пустуют. Вокруг площади безмолвно высились дома, за окнами никто не двигался.

На дальнем конце площади их поджидала делегация из двенадцати человек. Они стояли так неподвижно, что почти сливались с окружающей обстановкой. Безобидней существ Даргер в жизни не встречал: невысокие, пухленькие, круглолицые, розовощекие. И мужчины, и женщины улыбались, хотя, чтобы различать их, пришлось бы хорошенько приглядеться.

Делегация пересекла площадь. В последний момент Даргер осадил горного жеребца и грозно уставился на человечков.

– Назовитесь!

– Мы жизнелюбцы. Мы хотим передать вам власть над городом, господин, – сказала старшая.

– Кто?…

– Нас лишили воображения. Мы не можем ни ослушаться, ни солгать. Это делает нас идеальными чиновниками. Мы поступаем так, как нам говорят, потому что не способны представить ничего другого. Мы говорим только правду, потому что недостаточно изобретательны, чтобы солгать. Я слышала, что некоторые считают, будто мы мыслим буквально, но не понимаю, что они имеют в виду.

– Наверное, нелегко вам живется, – заметила Белая Буря.

– Напротив, благородная госпожа. Я ем одну и ту же пищу трижды в день, и так весь год, потому что она дешевая и питательная. Мне это не надоедает: я не могу представить, что хочу чего-то другого. Так же обстоит дело и со всем остальным, начиная с одежды и заканчивая жильем. Я всегда довольна тем, что имею.

Ее спутники согласно закивали.

– Мы выполняем все функции городских властей, кроме принятия решений. Просто скажите нам, что нужно сделать, и мы обо всем позаботимся.

– Но ведь у вас не хватит воображения перевести абстрактный приказ в конкретное действие, – возразил Довесок.

– У нас есть инструкции на любой случай, господин. Много-много инструкций.

– Вам приказали отчитаться перед нами? – спросил Даргер.

– Разумеется, господин. Нам самим это никогда бы не пришло в голову.

– Кто вам приказал?

– Главком Хитрая Лиса, господин.

– Зачем?

– Понятия не имею, господин, – просияла маленькая полная женщина.

* * *

Жизнелюбцы сдержали слово и предоставили захватчикам все ресурсы Перекрестка. Производилась ткань для пошива новой формы и починки старых палаток; Тайному Императору, а также его свите и советникам выделили роскошные покои; из казавшихся бездонными хранилищ поступали в избытке бечева, фураж и продовольствие. Однако, когда Даргер затребовал золото, серебро и драгоценные камни, ему терпеливо объяснили, что все ценности помещены на хранение и получить их можно только по истечении полного месяца.

– А вот тогда, – успокоил его один из взаимозаменимых жизнелюбцев, – сколько захотите, столько и возьмете. Конечно, после подписания и заверения надлежащих форм.

Еще больше настораживало то, что в Перекрестке осталось огромное количество боеприпасов и огнестрельного оружия и от захватчиков их никто не прятал. Городской арсенал в два счета возместим все, что было затрачено на завоевание страны.

– Это лишено всякого военного смысла, – обронил Даргер, беседовавший с Довеском в новом штабе в башне Желтого Журавля. – Даже мне это ясно. Огромная армия Трех Ущелий уступила столицу, когда у них были все основания надеяться ее защитить. Они отдали нам контроль над половиной своей территории, хотя ее покорение обошлось бы нам недешево. Они бросили множество ценных ресурсов, которые могли легко уничтожить. Это неразумно. Что-то здесь не чисто.

– Согласен. Но что?

– Уверен, скоро мы это выясним А пока я опасаюсь, что главком Хитрая Лиса недаром носит свое имя.

– Кстати, об именах… – протянул Довесок. – Умелый Слуга! Налей два бокала вина. Нет, три, один для тебя. Я хочу выпить за Гениального Стратега.

– По какому поводу? – удивился Даргер.

– Мой дорогой друг, неужели ты не заметил? Ты только что завоевал свой первый город!

* * *

Тайный Император, судя по всему, уединившийся с Невестой Феникса, носу не казал наружу: приказов не поступало, совещаний не проводилось. Мощный Локомотив по-прежнему лежал в коме. Белая Буря разрывалась между машинами и новым возлюбленным, царевичем Блистательным Первенцем. Это означало, что, с практической точки зрения, Даргер руководил и армией, и покоренным городом. Впрочем, когда дело касалось важных вопросов, он едва не сходил с ума. В пыльном зале, полном вежливых розовощеких ничтожеств, ему сказали, что да, он может обложить налогами горожан Перекрестка, чтобы возместить расходы на завоевание, – но закон вступит в силу только через тридцать дней. Да, он может одолжить денег в городской казне в счет будущих налоговых поступлений – но получит их только по истечении полного месяца. Да, он может изъять ценности у богачей – но они пролежат четыре недели в хранилище, пока не закончится оформление документов. Жизнелюбцы были только рады вытащить с бесконечных полок и представить на суд Даргера все свои правила и ограничения.

– Как видите, господин, наши руки связаны, – сказал один.

– До городской казны добраться не проще, чем до наших мозгов, – добавил другой.

– Но если у вас возникнут другие идеи, мы с радостью проверим по нашим справочникам, допустимо ли это, и если да, то на каких условиях, – предложил третий.

Даргер развернулся на каблуках и бросился прочь из зала.

* * *

Взбешенный Даргер прокладывал себе путь через людные улицы Перекрестка, не стремясь в какое-то определенное место, а просто выпуская пар. Вскоре он понял, что случайно забрел в промышленный район на берегу Длинной реки. Здесь расположилось множество фабрик и кузнечных цехов: они использовали энергию воды и не брезговали удобной возможностью сбрасывать мусор в реку. Всю округу заполонила дивизия Саперов и Археологов. На каждой верфи и каждом пустыре бригады рабочих чинили пострадавшую военную технику.

Даргер перегнулся через забор металлоломной площадки и завязал разговор с крепкой женщиной, надзирающей за ремонтом. Рабочие плющили молотами железные листы и накладывали заплаты на пробоины в дробящем колесе.

– Почему ты не в форме? – спросил он.

– Я никогда ее не носила, – ответила женщина. – Жизнелюбцы направили всех городских механиков работать на захватчиков. Платят мне не меньше, чем в мирное время, я довольна. В этом вся прелесть нашей формы правления.

– Пожалуйста, объяснись.

– Завоеватели приходят и уходят. Порой Перекресток – независимый город-государство, иногда – часть большой конфедерации. В обоих случаях городом руководят лишенные воображения и неподкупные чиновники, а потому повседневная жизнь не меняется. Вы скажете, что сейчас мы под властью врага. Но это с какой стороны посмотреть. Все идет своим чередом, вот у нас и не возникает желания противостоять иноземному тирану. Тот, в свою очередь, сталкивается не с враждебным отпором, а с послушанием и не стремится наказать нас, как это было с речными городками с более традиционным управлением. В этом смысле Перекресток держит оборону. А теперь прошу меня извинить. Нужно отчитать вон того болвана-подмастерья, который лупит по листу жести, словно это железо.

Женщина-мастер отвернулась и завопила на рабочего.

Настроение Даргера заметно улучшилось. Он размышлял о том, что, если отправить самых богатых горожан на общественные работы (например, мести улицы или чистить уборные), они тут же понесут взятки клану Огненной Орхидеи, чтобы избежать грязного труда, как вдруг…

Бабах!

Обернувшись, он увидел, что в склад металлолома врезался паук. Стена обрушилась, да и сам паук сильно пострадал. Три лапы с одной стороны и одна с другой тщетно пытались приподнять кабину. Из трещин в металлическом корпусе хлестала жидкость.

Отовсюду сбегались рабочие. Какой-то юноша запрыгнул в кабину и отключил паука. Тот, шипя гидравликой, осел на землю.

Даргер помог женщине-мастеру вытащить рулевого из машины. Глаза солдата были открыты, взгляд казался осмысленным.

– Ты ранен? – спросил Даргер.

Парень обдумал вопрос.

– Нет.

– В шоке?

– Немного.

Мастер вклинилась между Даргером и солдатом:

– Как тебя зовут? Что случилось?

– Сержант Яркий Успех, корпус Удачливых Пауков. Мне приказали привести моего паука в это место для устранения мелких повреждений.

– И что потом?

– Паук врезался в стену.

– Твой паук врезался в стену, – повторила женщина.

– Да, госпожа.

– Ты отвлекся? Машина засбоила?

– Нет.

– Тогда почему ты просто не остановился?

Парень казался сбитым с толку.

– Никто не сказал мне остановить паука. Только привести сюда.

Во время разговора Даргер внимательно присмотрелся к лицу сержанта. Лоб Яркого Успеха слегка поблескивал от пота, щеки горели ярким румянцем.

– У него лихорадка, – заключил Даргер. – Нужно немедленно послать за доктором.

Прибывшие доктора ничему не удивились.

– Вчера было три таких случая, – сообщил один из них. – Сегодня уже одиннадцать. Это классическое распространение заразной болезни. Страшно подумать, что будет завтра.

– Каковы симптомы?

– Все начинается с легкого жара. Вскоре он проходит, но румянец сохраняется. Других физических симптомов нет. Однако болезнь заставляет своих жертв мыслить крайне буквально. Если приказать им выкопать траншею, они не остановятся, даже если задание явно выполнено. Поперек дороги… внутри дома… по речному дну… Никакая глупость не кажется им слишком нелепой. Их суждения всякий раз сомнительны. Физически они здоровы, но мы госпитализируем всех заболевших: просто безопаснее, когда они не путаются под ногами.

– То есть можно сказать, что жертвы болезни ведут себя так, словно лишились воображения? – спросил Даргер.

– Именно, господин! В самую точку.

* * *

– Ублюдки! Вы мне солгали! – ревел Даргер.

Жизнелюбцы объясняли, что иерархии у них нет, только определенные обязанности, и потому нет разницы, с кем из них иметь дело, но Даргер все равно приказал привести ту дюжину, что приветствовала его у ворот Перекрестка. Ему нужно было сорваться на ком-то конкретном.

Они встретились в зале для совещаний с лакированными стенами и огромным древним столом из хрома и стекла. За стол никто не сел. Даргер в гневе расхаживал взад-вперед, а жизнелюбцы были рады и постоять.

– Мы не умеем лгать, господин. Это исключено.

– Вы утаили информацию, что одно и то же.

– Нам многое известно, господин. Невозможно рассказать все сразу. Спрашивайте, о чем хотите, и мы сообщим все, что знаем.

– Расскажите-ка о болезни, которая вспыхнула среди солдат Тайного Императора, но, как мне доложили, не затронула жителей города. От нее на щеках румянец, и жертва полностью лишается воображения.

– Это жизнелюбивая инфекция – специализированный вирус энцефалита, поражающий определенные области в новой коре, таламусе и затылочной коре головного мозга. Доктор Скромный Благотворец разработал ее сто пятьдесят лет назад но требованию отцов-основателей города. В молодости Скромный Благотворец был ничем не примечательным студентом, но после случайной встречи с престарелым философом Строгой Черепахой, который…

– Стоп. Почему заражаются только наши солдаты?

– Когда главком Хитрая Лиса узнала о вашем приближении, весь город, кроме, разумеется, нас, вакцинировали.

– Эта вакцина – где она? Ее запасов хватит защитить тех солдат, что еще не заболели?

– Главком Хитрая Лиса забрала с собой почти всю вакцину. Оставалось всего несколько доз. По ее приказу мы подсыпали их в чай, который подавали Тайному Императору и его старшим офицерам.

– Зачем она это сделала?

– Она не объяснила, господин.

– Эту вакцину можно изготовить?

– Без сомнения, господин. Технология изучена досконально.

– Ну вот, так-то лучше! Вызывайте генных инженеров.

– Они не здесь, господин. Главком Хитрая Лиса забрала их с собой. Она сказала, что, когда нас о них спросят, мы должны передать, что как в городе, так и во всей округе не найдется ни одного человека, который мог бы вам помочь.

– Это правда?

– Да, господин.

– Я начинаю ненавидеть и презирать главкома Хитрую Лису почти с той же силой, с какой уважаю и восхищаюсь ею, – фыркнул Даргер. – Оставила ли она вам другие указания?

– Да, господин. Она просила вручить вам письмо.

Жизнелюбец протянул конверт. Даргер вытащил и развернул послание:

«Приветствую главкома Мощного Локомотива, главарха Белую Бурю, иноземца, называющего себя Гениальным Стратегом, и/или остальных прихлебателей подлого захватчика, ошибочно считающего себя императором.

К настоящему времени вы не могли не понять, что я превратила Перекресток в ловушку для вашей армии, выбраться из которой будет гораздо сложнее, чем в нее угодить. В зависимости от того, как быстро открылась правда о насланной мною эпидемии, вы можете знать, а можете и не знать, что войска, рассеявшиеся перед вами, как листья на ветру, твердым шагом приближаются к городу и что речной флот, которого вы и в глаза не видели, плывет вверх по реке, дабы перекрыть водные пути отступления. Когда жизнелюбивая чума превратит вашу армию в совершенно безобидное сборище, я войду в город и приму вашу капитуляцию.

Возможно, вам кажется, что удастся пробиться из города силой. Я бы не советовала. Жизнелюбцы годами учились обходиться без воображения. Я насмотрелась на поведение зараженных солдат, и зрелище это не из приятных. Если вы сомневаетесь в моих словах, проверьте сами.

Из милосердия к вашим рекрутам я не буду судить их за участие в этой войне, а разрешу продолжить службу под моим командованием. Однако те люди, в чьих головах родился замысел посягнуть на суверенитет Трех Ущелий, должны предстать перед военным трибуналом. Я приказала, чтобы последние дозы вакцины тайно подмешали в пищу ваших старших офицеров. Пока жизнелюбивая чума делает свое дело, поразмышляйте о будущем.

Наслаждайтесь последними деньками своей жизни.

Главком Хитрая Лиса На службе Трех Ущелий»

– Интересно, а еще хуже бывает?! – застонал Даргер, опустив письмо.

– Конечно, бывает, господин, – отозвался жизнелюбец. – Хоть мы и не можем этого представить.

Глава 10

Однажды Воинствующему Псу во главе малочисленного отряда солдат предстояло сразиться с огромной армией. Заметив, что его люди не слишком рвутся в бой, он остановился помолиться в небольшом храме…

– Трижды брошу я кости – пошли мне знак об исходе битвы, – воззвал он к Небу.

Трижды бросил он кости, и трижды выпали шестерки. Весьма воодушевившись, солдаты бросились в бой и одержали победу.

Позже Воинствующий Пес позволил одному из солдат осмотреть те самые кубики из слоновой кости. Сколько бы их ни бросали, всегда выпадали шестерки.

– Все дело в отваге! – воскликнул Воинствующий Пес. – И в капельке свинца.

Подвиги Воинствующего Пса.

Во всем Перекрестке не было покоев роскошнее, чем в башне Желтого Журавля. Это знаменитое сооружение возвели в эпоху Троецарствия, тысячи лет назад. Войны и пожары уничтожали башню множество раз, но ее всегда отстраивали заново, хоть и не обязательно на прежнем месте. Последний раз это случилось во времена Утопии. Даргер ожидал контратаки противника с тех самых пор, как был взят город, и специально устроил штаб в башне, понадеявшись, что армия Трех Ущелий не станет сломя голову бросаться на штурм известной достопримечательности. Считалось, что где-то в башне живет Тайный Император со свитой. Второй этаж достался Белой Буре. Этажом выше разместился Даргер, будучи третьим по значимости человеком после императора (тем более что Мощный Локомотив по-прежнему лежал в коме). Однако Довесок нашел друга не в покоях, а только на самой крыше.

День выдался холодным и хмурым, с неба моросил дождик. Даргер стоял, заложив руки за спину, и молча смотрел на темную туманную реку внизу.

– Давным-давно, – произнес он, – поэт Ли Бо поднялся сюда, дабы сочинить поэму, и обнаружил на стене самое известное стихотворение Цуй Хао – «Башню Желтого Журавля». Уверившись в том, что никогда ему не добиться подобного совершенства, он удалился, удрученный и побежденный. Позже он все-таки сочинил здесь не менее великое стихотворение. Ли Бо слыл весельчаком и выпивохой, а вот его лучший друг, поэт Ду Фу, был его полной противоположностью – пессимистом и меланхоликом. Мне нравится думать, что именно Ду Фу, заглянувший в недоступные Ли Бо глубины Уныния, убедил друга вернуться и пером побороться с безнадежностью.

– Не слишком ли обреченное у тебя настроение, дружище?

– Нам грозит верная смерть и неминуемое поражение. Остается надеяться лишь на то, что непредвиденные и трагические повороты событий поджидают не только отдельных людей и их друзей, но и их врагов.

– Мы и не в таких переделках бывали.

– Я позволил главкому Хитрой Лисе провести себя как ребенка. Ее коварство как раз под стать Гениальному Стратегу, если бы только этот сукин сын существовал на самом деле. Хитрая Лиса дождется, пока мы совсем обессилим, и явится покончить с нами. Избавиться от высшего командования, в том числе и от нас, будет для нее проще, чем прихлопнуть муху.

– Обри, прости, что спрашиваю, но… чем это ты занят?

– Накручиваю себя, – осклабился Даргер. – Я как крыса, лучше всего сражаюсь, когда меня загоняют в угол и все кажется безнадежным. – После паузы он добавил: – Как там поживает твоя новая семья?

– Не слишком хорошо. И Ужасный Надоеда, и Злобный Отморозок заразились, но за ними ухаживает Огненная Орхидея. Она запретила мне приближаться к членам клана. Говорит, что хочет оградить меня от эпидемии, чтобы я мог найти лекарство, но мне кажется, она просто пытается меня защитить. Вся ирония в том, что я почти наверняка невосприимчив к заразе. Редкие болезни действуют одновременно и на людей, и на собак.

– Значит, на твоих родичей можно не рассчитывать, если придется спасаться бегством?

– Увы, нет.

Даргер вздохнул и повернулся спиной к реке.

– От тебя так и веет целеустремленностью. Зачем ты меня искал?

– Чтобы передать, что Белая Буря хочет видеть нас обоих. Говорит, это важно. Но ничего больше.

* * *

Пока они шли по Перекрестку, Довесок поразился контрасту между радостными лицами местных жителей и угрюмыми физиономиями солдат императора. Казалось, что настроение города меняется вместе с его запахами: от корзин с сухофруктами и специями в продуктовых лавках до свежего помета и застаревшей крови на птичьем рынке, от еды, шипящей на угольных жаровнях в ресторанах, до бочонков с использованным кухонным жиром, дожидающихся мусорщиков в переулках за ними. Он и Даргер остановились полюбоваться двориком, который какой-то мужчина украшал фонариками и цветами.

– Я готовлюсь к восьмидесятилетию матери, – пояснил хозяин, спустившись с лесенки. – Друзья и родственники съедутся на праздник со всей округи.

– Разве им не помешает война?

– Ничуть. Армия Трех Ущелий не препятствует перемещениям – скорее, наоборот, способствует, очищая дороги от бандитов. Конечно, они проверяют всех, кто проходит через подконтрольные земли, чтобы из Перекрестка не ускользнули тайком ни солдаты, ни оружие. Но все это мелкие неудобства. Захватчики тоже досматривают всех, кто прибывает в город.

Даргер и Довесок отправились дальше мимо чайных столиков, бочонков с сушеным табаком, мусорных баков, чанов с кипящим бельем, пролитого пива. У одной таверны пришлось ненадолго остановиться: внутри вспыхнула драка между солдатами в увольнении и местными хулиганами.

– Такое всегда случается, когда приходит чума, – заметил тощий дряхлый торговец винарбузами. Лицо у него (или у нее) походило на лоскут старой лошадиной кожи. – Особого вреда не будет. Ну, может, выбьют пару зубов или глаз, оторвут палец-другой. Ну, там, ногу. Это всегда можно отрастить заново.

Сушильные стойки с рыбой, речной ил, едкие кошачьи метки, горячие сдобные булочки, недавно политый папоротник, пудра и духи, гадкий запах ферментированного соевого творога. Когда они проходили мимо борделя, из двери вывалились и едва не сбили их с ног двое пьяных молодых солдат.

– Постыдились бы матерей захаживать в подобные заведения, – укорил их Даргер.

– Раньше меня было не заманить в эти притоны – боялась подцепить заразу, – отозвалась одна из девушек. – И что взамен? Все равно заболею, только удовольствия не получу. Вот я и решила это дело исправить.

– Вряд ли я еще увижу мать, – дерзко заявила вторая. – А значит, буду поступать, как пожелаю. Не важно, что она подумает, – она никогда не узнает, что я вытворяла с теми красавчиками.

Перец, деготь, консервированные шкуры, активно растущая плоть клонированной зебры, обогреваемые полотняные палатки, мази, кучи медицинских отходов. Даргер с Довеском шагали но улицам, попутно собирая информацию и наблюдая за жизнью и простыми радостями горожан и за грубостью и страхом захватчиков. Казалось, что городов два и один накладывается на другой.

В надлежащий срок они добрались до здания времен Утопии, расположившегося на берегу реки по ту сторону городских стен. Как и большинство подобных зданий, оно было огромным и неукрашенным. Археологи Белой Бури опустошили его и выскоблили дочиста. Прежде чем войти, Даргеру и Довеску пришлось напялить белые лабораторные халаты, перчатки, стерильные тряпичные башмаки поверх обуви, шапочки на волосы и маски, закрывающие нос и рот. Провожатый, одетый точно так же, завел их внутрь. Перед ними предстал источник света, защищенный огромными, плотно пригнанными панелями из стекла. Такое стекло не умели делать уже много веков. В середине светящегося круга ослепительно сверкал бронзовый корпус феникс-установки. Вокруг были аккуратно разложены металлические детали – все безукоризненно чистые и, на взгляд Довеска, совершенно загадочные. За ними высилась груда свинцовых кирпичей, по легенде, защищавших людей от тех частей установки, что убивали издалека, тихо и незаметно. Эти части, по всей видимости, располагались за кирпичами.

От подножия установки поднялась с корточек высокая, стройная фигура в лабораторном халате.

– Господа. Как хорошо, что вы пришли.

– Вы посылали за нами, и вот мы здесь, – произнес Даргер с заминкой в голосе. Несмотря на маску, Белая Буря выглядела сногсшибательно. Зная, как завораживает друга женская красота, Довесок легко мог представить, о чем тот сейчас думает. – Надеюсь, вы в добром здравии.

– Естественно, – пожала плечами она – С самого детства у меня было две мечты. Первая, как почти у всех девочек, – чтобы в меня влюбился прекрасный царевич. Благодаря тебе эта мечта сбылась. Огромное спасибо. Вторая, более важная, – возродить замечательные машины прошлого. Благодаря покровительству Тайного Императора уже удалось и это. Перед вами венец моей работы. Закончив с ним, я смогу умереть спокойно.

– Думаю, это вовсе не обязательно… – начал было Даргер.

– Вы говорили, что феникс-установка не работает, – перебил Довесок.

– Это так. Но ее можно восстановить. Посмотрите, она в отличном состоянии. Утопиане умели создавать оружие на века. Конечно, нужно заменить кое-какие провода, но с этим у моей команды проблем не возникнет. На мой взгляд, вот единственная трудность. – Белая Буря подняла с пола контейнер. – Внутри газ под названием тритий. Вам наверняка известно, что его период полураспада составляет 12,3 года и применяли его для термоядерного синтеза. Даже когда установка была новехонькой, газ требовалось регулярно обновлять. Сейчас он довольно инертный. Мы уперлись в эту загвоздку с самого начала, но моим людям…

Даргер вскинул руку.

– Стоп. По отдельности я понимаю каждое слово, но вот общий смысл…

– Во времена Утопии эти знания были довольно распространенными, – заметила Белая Буря. – Ты вроде заявлял, что вы выросли в ту эпоху. Странно, что ничего не понимаешь. Если только вы и правда те, за кого себя выдаете.

– Подобно Древнему Мастеру Дедуктивного Мышления я считаю мозг местом, которое каждый заполняет по собственному выбору. Болван тащит туда что ни попадя и, когда нужно извлечь из памяти что-то конкретное, не может разобраться в своем бардаке. Мудрец откладывает про запас лишь то, что поможет ему в работе, но делает это усердно и скрупулезно. Для меня жизненно важны вопросы стратегии, а вот вертится Земля вокруг Солнца или Солнце вокруг Земли, меня совершенно не волнует, и потому я не считаю нужным это знать.

– Давайте вернемся к прежней теме, – призвал Довесок. – Получается, вы вот-вот вернете к жизни Невесту Феникса?

– Мы все ближе к цели.

– Вот почему вы нас вызвали? Чтобы мы стали свидетелями вашего успеха?

– О, нет, – покачала головой Белая Буря. – Я просто подумала, что вам будет интересно. А вызвали вас сюда, потому что с вами желает говорить Тайный Император. Он в соседней комнате.

С тех пор как разразилась эпидемия, Тайного Императора не видел никто, кроме личных слуг, и, насколько было известно Довеску, никто не удостаивался его приглашения. Ходили упорные слухи, что он проводит время в обществе будущей невесты (о которой слышали все, но лишь избранные знали правду) в башне Желтого Журавля. Но, как и всегда, настоящее местонахождение императора было самым охраняемым секретом во всем царстве.

И вот, просто войдя в соседнюю комнату, Даргер и Довесок оказались наедине с Тайным Императором.

Небольшое помещение было со вкусом обставлено. Мебель, судя по виду, вполне могли изготовить как недавно, так и тысячи лет назад. На красно-черных лакированных панелях, висевших на стенах, сплетались золотые фениксы и драконы – символы благочестия и императорской власти. Лицо императора привычно пряталось за платком и темными очками. Он притушил масляную лампу и отложил книгу, которую читал, на приставной столик.

– Можете снять халаты и защиту. – Тайный Император размотал платок. Поверх легли очки. – Они обязательны для древних очистительных ритуалов, связанных с феникс-установкой, но не здесь. – Он махнул рукой на пару кресел. – Присаживайтесь. Мы же как-никак друзья. – Он рассмеялся. – О, видели бы вы свои лица!

Они сели: Довесок с осторожностью, подобающей офицеру среднего ранга, Даргер с безразличием мудреца.

– Зачем вы нас призвали, ваше величество? – спросил Даргер.

– Мне известен ваша секрет, – хитро улыбнулся Тайный Император. – Вы вовсе не бессмертные, как заявляете.

По спине Довеска пробежал холодок.

– Что?

Даргер, не выходя из образа, сохранял невозмутимость, хотя наверняка его переполняли эмоции.

– Вы боги. Ясное дело, младшие! Но тем не менее. Разве для того, чтобы завоевать трон Дракона, послали бы мне на помощь менее значимых существ? Конечно, нет. Воинствующий Пес, с твоей стороны было весьма умно объявить себя богом на рынке в Парче, а потом сознаться мне, что ты просто выходец из утопианских лабораторий. Любой другой попался бы на твою удочку. Но я вижу любые уловки насквозь, какими бы изощренными они ни были.

– Ваша проницательность, как обычно, не знает границ. – Даргер сложил указательные пальцы домиком и прикоснулся ими к губам. – Но мы не вправе обсуждать эти вопросы. На нас наложены ограничения силами, более великими, чем даже мы сами.

– Поговорим о чем-нибудь менее рискованном, – предложил Довесок. – Например, о Невесте Феникса.

– Вы видели мою невесту? Ну не красавица ли?

– Я подзабыл, то ли Математик Александрии считал, геометрию обнаженной красотой, то ли Отец Теории Относительности приписывал то же самое физике, – ответил Даргер. – В любом случае она восхитительная.

– Поведайте нам, как вы узнали об ее существовании, – попросил Довесок, зная, что любой мужчина, считающий свою суженую великой красавицей, готов говорить о ней часами.

– В детстве я грезил об огне, – начал рассказывать Тайный Император. – Плавном и текучем, как ручей, яростном, как сотрясающее горы землетрясение, сокрушительном, как ураган. Иногда я сбегал от воспитателей в поля и поджигал посевы. Будущему правителю многое простительно, в том числе и это. Приходилось хитрить. Ускользнуть от охранников удавалось лишь изредка, да и то с большим трудом. Но свобода стоила любых испытаний! Я мог делать, что захочу. Огонь, подвижный как ртуть, замирает и устремляется вперед, оставляя знаки на сушняке. Когда у твоей души вырастают крылья, эти знаки можно прочитать. Огонь возвеличивает дух. Бренная оболочка превращается в свет и жар, дымок мягко возносится на небеса. Видели ли вы, как горит сенной сарай? Это потрясающе! Особенно после сбора урожая, когда он под завязку набит сеном. Он вспыхивает, словно взрывается бомба. Пламя лижет само небо, а треск пожара слышен за несколько ли. От полей мои притязания сместились к зданиям Парчи. Стало еще труднее, ведь горожане всегда начеку, а пожарные команды прибывают за считанные минуты и гасят малейшее пламя. Однажды мне удалось подпалить склад, набитый изделиями из кожи, тюками хлопка и бочонками с зерновым спиртом. Он полыхал всю ночь, освещая полгорода. Затянутое тучами небо мерцало багрянцем. Время от времени что-то взрывалось, в воздух устремлялись снопы искр. О, это было великолепно! Хотя, признаюсь, воняло ужасно. Впоследствии я грезил об этом снова и снова. Только достигнув совершеннолетия, я осознал, что через огонь выражал страсть. Разумеется, с поджогами было покончено – так любой уважаемый мужчина, ступив в пору зрелости, ставит крест на борделях и сексуальных приключениях юности и начинает искать в жены добродетельную женщину. Мы всегда жаждем недосягаемого. Когда я понял, что судьба уготовила мне покорять и править, я отринул все мысли об огне, ибо что за огненная буря, какой бы великолепной, какой бы могучей она ни была, по-настоящему достойна императора? Одна-единственная – та, что рождается в чреве феникс-установок. Утопиане строили их для сражений в самых великих войнах. Я знал, что, даже если эти установки существуют, они скрываются глубоко под землей и ни одна живая душа понятия не имеет, как заставить их работать. Но потом случилось чудо.

– Белая Буря написала трактат о восстановлении древнего оружия, – догадался Довесок.

– Именно! Я тотчас отправил за ней своих лучших людей. Ее красноречие впечатляло. Я расспросил ее со всей тщательностью. Она отвечала без утайки. По ее словам, дело было дорогостоящим и трудоемким. Она не стала преуменьшать сложности. Со своей стороны, я одарил ее деньгами, временем и терпением. И теперь, буквально в соседней комнате, она доказывает, что нет у меня слуги полезнее. Через два-три-пять дней Невеста Феникса будет готова распуститься огненным цветком, какого этот мир не видел с незапамятных времен. Когда это случится, я буду рядом, и сущность моя превратится в свет и жар, и дымком воспарим мы к небесам, единые и неразделимые. Прямо как в детских мечтах.

– Трогательная история, – подал голос Даргер, когда стало ясно, что Тайный Император закончил рассказ. – Но почему вы поделились ею с нами?

Тайный Император подался вперед.

– Все боятся сообщать императору плохие вести, но у меня есть свои способы узнавать правду. Мне известно, что главком Хитрая Лиса обвела вас вокруг пальца и что жизнелюбивая чума стремительно распространяется среди солдат. Многие советники утверждают, что через неделю у меня и армии не останется. Так что вы должны ответить на мои вопросы. Вы боги, а божьи пути неисповедимы для смертных. Позволите ли вы завоевать мне Китай? Въеду ли я с триумфом в город, который теперь зовется Севером, а в древности носил имя Пекин? Или по воле Неба мне суждено умереть здесь, в Перекрестке? Я бы предпочел заключить союз с Невестой Феникса в Севере, после того как займу трон Дракона. Но если судьба велит иначе, можно сделать это и здесь. Конечно, успех будет не таким огромным, как задумано, но я философски отношусь к жизни. Главное, чтобы я все-таки воспарил к небесам и переродился в алхимическом огне.

Он выжидательно замолчал.

– Ваше величество, Китай будет вашим, – пылко уверил императора Даргер. – А с ним и Север, а с Севером и трон Дракона, а с троном Дракона и Невеста Феникса. Клянусь вам именами… ну, наших настоящих имен я назвать не могу, Небесные Судьи этого не допустят. Но вот что я скажу: судьба на вашей стороне. Проще помешать восходу луны или морскому приливу, чем вам заполучить Китай, Север, трон Дракона и слиться в страстном всепоглощающем объятии с Невестой Феникса. Терпение, ваше величество, и все ваши желания сбудутся.

Во время этой короткой речи Даргер неслышно поднялся с места, а теперь сомкнул ладони под широкими рукавами своего одеяния и низко поклонился. Довесок встал с кресла и тоже отвесил поклон.

Тайный Император еле дышал.

– Можете облачиться в ритуальные очистительные наряды и покинуть эту комнату тем же путем. Я рад, что мы так мило поболтали.

* * *

Белая Буря стояла на коленях у основания поблескивающего бронзового корпуса феникс-установки и с помощью игольно-тонких инструментов выполняла какую-то деликатную операцию над одной из ее составных частей. Даргер и Довесок растолкали перепуганных археологов и присели на корточки по обе стороны от главарха.

– Нужно поговорить, – шепнул Даргер, схватив Белую Бурю под руку.

– Снаружи, – добавил Довесок, взявшись за ее вторую руку.

Они выпрямились, вздернув главарха за собой, и, не обращая внимания на встревоженные вопросы археологов, вывели из комнаты. Миновав несколько дверей, троица очутилась на улице. Белая Буря в ярости сорвала с лица маску:

– Да как вы смеете так обращаться со старшим по званию! Я отдам вас обоих под трибунал! Вас изобьют палками!

– Госпожа, мне напомнить о сумасбродных обещаниях, произнесенных вами в Благоухающем Дереве? А может, описать землянично-лунную родинку чуть пониже ямочки на вашей левой ягодице? – Даргер говорил тихо, чтобы никто случайно не услышал, но очень настойчиво. – Или вы решили признать, что ваше слово гроша ломаного не стоит и для вас нет ничего святого? Неужели вы забыли обо всем, что клялись для меня сделать в обмен на любовь царевича Блистательного Первенца?

Белая Буря с заметным трудом взяла себя в руки.

– Ты прав, и я прошу прощения. Но как мне объяснить своим людям то, что сейчас произошло?

– Не надо ничего объяснять, – отмахнулся Даргер. – Жизнь полна загадок. Им просто придется смириться с очередной из них.

– Здесь поговорить не получится, – добавил Довесок.

Когда они избавились от халатов, тряпичных башмаков, перчаток и масок, он повел их к центру города Они пробирались по улицам, забитым повозками и пешеходами, как вдруг Довесок подобно рыбаку, загарпунившему лосося, бросился вперед и выдернул из толпы жизнелюбицу.

– Если вы меня не отпустите, – улыбнулась та, – вас арестуют, посадят в тюрьму и подвергнут пыткам. Я иду по служебным делам.

– Это Белая Буря, самая высокопоставленная женщина во всей будущей империи, – парировал Довесок. – Только Тайный Император вправе отменять ее приказы. И то вряд ли – она его самая преданная слуга. Так вот, она желает, чтобы ты немедленно проводила нас в такое место, где мы могли бы пообщаться без посторонних.

– Как раз для подобных целей городские власти разбили частный сад для бесед.

Жизнелюбица отвела их в сад. Миновав деревянный мостик, они оказались на небольшом островке с беседкой. При их приближении из декоративного пруда вынырнул разноцветный карп в надежде чем-нибудь поживиться.

– Нас здесь никто не подслушает? – спросил Довесок.

– Все возможно, господин. Но я не представляю, каким образом.

– Скажи, чтобы принесли чая – «Колодец дракона» лучшего качества, – и можешь возвращаться к своим делам и вообще забыть, что нас видела.

– Ни один человек не забудет такой приказ, господин. Совсем наоборот, из-за своей необычности он навсегда впечатается в память. Но я никому не скажу, что видела вас, и буду вести себя как ни в чем не бывало.

Беседка пустовала. Белая Буря и Даргер заняли понравившийся столик. Довесок убедился, что соглядатаю спрятаться негде, и прикрыл ставни, добившись надлежащего баланса между освещенностью и интимностью. В этот момент появилась девушка с чайником и тремя чашками.

– Итак? – прервала молчание Белая Буря, когда служанка ушла.

– Тайный Император сказал, что феникс-установка заработает в течение недели, – проговорил Даргер.

– Это правда, и я горжусь своими успехами. Ни одна женщина в Китае мне и в подметки не годится.

– Вы знаете, что Тайный Император собирается запустить ее сразу после восстановления?

– Так быстро? – погрустнела Белая Буря. – Что ж, свой долг я исполнила, а благодаря тебе еще и познала любовь царевича. Мои таланты раскрылись в полной мере, и это очень важно. Я прожила богатую, насыщенную жизнь.

Довесок, не сдержавшись, возмущенно фыркнул.

– И скоро ей придет конец, если только Гениальный Стратег не убедит императора в том, что эпидемия неизбежно сойдет на нет, враг будет повержен и армия покорит Север.

– Я познала счастье. За него и смерть – невеликая цена.

– Для такого выдающегося механика, как вы, не составит труда вывести установку из строя, – заметил Довесок.

На лице Белой Бури отразилось самое настоящее потрясение.

– Я не могу так поступить!

Подавшись вперед, Даргер сжал ладони Белой Бури и со всей убедительностью, на какую был способен, произнес:

– Не просто можете, а должны. Не ради вас, не ради нас, но ради царевича Блистательного Первенца. Путь, которому вы следуете, приведет этого потрясающего мужчину, это восхитительное тело, в объятия пламени. Он умрет в мучениях. Сгорит дотла. Погибнет из-за вас, как и бесчисленное множество других людей. Вы и правда этого хотите? Никогда не поверю, что вы скажете «да», если он вам не безразличен.

По щеке Белой Бури скатилась одинокая слеза. В остальном ее лицо казалось высеченным из мрамора.

– Я понимаю, вы считаете, что связаны клятвой верности, но…

– Да не в этом дело! – воскликнула Белая Буря с необычайным пылом и выдернула у Даргера руки. – Совсем не в этом. Скажи, замечал ли ты у Тайного Императора белый звездообразный шрам на костяшке левого большого пальца?

– Конечно, – ответил Даргер. – Но большого значения этому не придал.

– Он обзавелся им несколько лет назад, когда моя служба только-только начиналась. В те дни я не пользовалась большим доверием, но все быстро менялось. Как-то раз я представляла императору – конечно, тогда еще царю – доклад о военном использовании недавно восстановленного дробящего колеса. Это было совещание в узком кругу: только я, Тайный Царь и моя заместительница. В ее задачу входило демонстрировать схемы и указывать на определенные показатели во время моей речи. Царь очень серьезно относится к подобным вопрос. Он внимательно слушал, рассеянно поигрывая маленьким пятнистым котенком. Это было милейшее создание – само собой, бенгальской породы. В тот день он снял платок, впервые явив мне свое лицо, и я сполна упивалась выпавшей мне честью. Я описывала размеры и прочность стен, которые можно сокрушить дробящим колесом. Что-то из сказанного привело Тайного Царя в восторг, и он что есть силы хлопнул по столу. К сожалению, его ладонь опустилась на хвост котенка. Тот, извернувшись, вонзил зубы в большой палец царя. В порыве ярости Тайный Царь схватил котенка одной рукой и выдавил из него жизнь. В него словно вселился демон. По моему убеждению, он до самого конца не понимал, что творит. Сейчас, после стольких смертей, смерть котенка кажется мелкой и незначительной, но в тот момент она меня потрясла. Все случилось так неожиданно. Помню, как от ужаса у меня перехватило дыхание. Тайный Царь бросил мертвого котенка на стол. «Об этом ни слова», – произнес он и вышел из зала. Мою заместительницу звали Исполнительная Хризантема. Как и я, она происходила из рабочего сословия. Механик из нее вышел непревзойденный, даже лучше меня, однако в воображении она мне проигрывала. Нас считали любовницами, потому что все свободное время мы вместе возились с машинами и потому что у людей нет мозгов. Между нами ничего не было. Но я считала ее своей самой ценной помощницей. К большому сожалению, она любила распустить язык. В тот вечер я отравилась на поиски Исполнительной Хризантемы, заметив ошибку в ее расчетах по вектору напряжения. Она сидела на кухне, лакомилась вонтонами и развлекала подробностями гибели котенка сплетницу-служанку. Как же я отругала Исполнительную Хризантему! Наверное, так на нее никогда не бранилась даже собственная мать. Я сказала, что она не только ослушалась прямого приказа царя, но навлекла позор на меня, не оправдав оказанное доверие, и на всю Дивизию Саперов и Археологов одной своей принадлежностью к их числу. Она разрыдалась, а я все говорила и говорила. Я рассердилась, но еще и перепугалась. Царь славился тем, что был скор и безжалостен на расправу. Я боялась, что Исполнительная Хризантема не переживет ту ночь. Так и случилось. Меньше чем через час меня снова призвали к Тайному Царю. На этот раз он скрыл лицо. В зале присутствовало еще с десяток старших офицеров. У ног царя лежало тело Исполнительной Хризантемы. «Она распускала сплетни, – произнес Тайн Царь и, прежде чем я успела ответить, добавил: – В отличие от тебя. Поэтому ее позор не коснется ни тебя, ни дивизии Саперов и Археологов». С того дня я истово повинуюсь Тайному Императору.

– Весьма печальная история, – проговорил Довесок. – Но все абсолютные монархи склонны к жестокости. На этой войне мы видели вещи и похуже.

– Вы не понимаете. Откуда царь обо всем знал? Мы с Исполнительной Хризантемой были одни. Служанка сразу же испарилась. Но он знал все, что произошло после ее ухода, вплоть до моих точных слов.

– Возможно, в стенах кухни имелись слуховые трубы, – предположил Даргер.

– Возможно, за вами шпионили, – рассудил Довесок.

– Трубы я не могла не заметить – в конце концов, я механик. И шпионов там тоже не было, только служанка. Больше я ее не видела. Скорее всего, ее постигла участь Исполнительной Хризантемы. И это не единственный случай, когда император проявлял необъяснимое всеведение. Так что нет, я не предам его даже в малости.

Вскинув лапу, Довесок призвал собеседников к молчанию. Со стороны мостика донеслось поскрипывание: три восходящие и три нисходящие ноты. Подгадав так, чтобы его слова совпали с появлением принесшей свежий чайник девушки, он произнес:

– …давайте удвоим усилия. Тайный Император говорит, что феникс-установка заработает через пять дней – подготовим ее за три! Мы обещали покончить с жизнелюбивой чумой, когда враги подойдут к городу, – сократим срок на неделю! Более того, на мой взгляд… о, спасибо, милая. Ты очень вовремя, я как раз допил свой чай.

– Желаете что-нибудь еще, благородный господин?

– Нет, ничего. Мы почти закончили. – Довесок отвернулся от служанки и продолжил. – На мой взгляд, вызванное эпидемией безделье недопустимо, и потому я предлагаю программу из шестнадцати пунктов для повышения готовности… – Пока девушка переходила мостик, прозвучали те же шесть нот. – На чем мы остановились?

– Мы пытались добиться взаимопонимания, – ответил Даргер. – Белая Буря, мне кажется, вам есть что добавить. Иначе вы бы давно плюнули на этот разговор и покинули нас. Что у вас на уме?

По губам Белой Бури скользнул призрачный намек на улыбку.

– Я никогда не предам Тайного Императора ни за богатства, ни за власть, ни за славу. Риск слишком велик. Тем не менее…

– Я весь внимание.

– Любовь между мной и царевичем Блистательным Первенцем выходит за рамки дозволенного. Мы вынуждены скрываться. Военный роман: он царевич, а я дочь механика. На большее мне надеяться глупо. Но я видела, как ты творишь чудеса. Сделай так, чтобы он предложил мне выйти за него замуж. А я уговорю его отказаться от мечты вернуться в Южные Ворота и заставлю принять должность при дворе Тайного Императора – тогда я смогу продолжить работу.

– Вы многого просите.

– Я, в свою очередь, согласна предупредить тебя по крайней мере за день о том, что феникс-установка готова.

– Не слишком большой срок.

– За день целеустремленный человек успеет уехать очень далеко.

– Жестокая вы женщина, Белая Буря, – тяжело вздохнул Даргер.

– Не жестокая, а влюбленная, хотя это примерно одно и то же. Как думаешь, сколько тебе понадобится времени, чтобы все устроить?

– У меня на родине, – припомнил Довесок, – есть поговорка: «Трудные задачи выполняем немедленно, невозможные – чуть погодя»[11].

– Да вы там у себя на западе жить не можете без афоризмов, – недоуменно заметила Белая Буря.

– Такие у нас порядки, – сказал Даргер, вставая.

Белая Буря тоже поднялась с места и проговорила на всю округу:

– Для меня очевидно, что Тайный Император не станет спешить и очертя голову заключать союз с Невестой Феникса. Значит, никто из участников этого соглашения ни в коей мере не предает императора. – Нормальным голосом она добавила: – Кстати, верни деталь, которую ты сунул в карман, пока стоял около меня на корточках. – И, повернувшись к Довеску: – Ты тоже, господин пес.

* * *

Когда Даргер и Довесок покинули беседку, на город уже опустился вечер. Начался фестиваль Летней Луны – праздник, который уходил корнями в седую древность и прославлял тайконавтов[12] прошлого, высадившихся на это благородное небесное тело. К западу взрывались фейерверки, уличные продавцы торговали клейким рисом с начинками, завернутым в бамбуковые листья. Улицы были украшены бумажными фонариками. Из каждой закусочной и чайной лилась музыка.

– Эти две беседы вышли очень чудными, – заметил Довесок. – А уж чудных бесед выпадало на нашу долю изрядно.

– Не только чудными, но и неудачными. Получается, мы пообещали разгромить Хитрую Лису, покончить с жизнелюбивой чумой и заставить царевича предложить руку и сердце женщине пусть красивой, но не знатной. Причем у нас нет ни малейшего представления, как всего этого добиться.

– Меня больше всего беспокоит эпидемия, – сказал Довесок. – Когда исход дела зависит от людских решений, можно схитрить. Но как одурачить микроорганизм? Признаюсь, мне…

В этот миг толпа раздалась, выпустив знакомую фигуру.

– Господин! – кричал Умелый Слуга. – Добрые вести, господин!

– Умелый Слуга, тебя всегда радует любая мелочь, верно? – спросил Даргер. – Завидую твоему простодушию.

– Спасибо, господин. Но как же вести, господин?

– Наверняка они подождут до утра.

– Нет, господин, не подождут! Приехала Непогрешимая Целительница!

Глава 11

Паучий Герой придерживался в жизни следующего принципа: тот, кто обладает большой властью, несет и большую ответственность.

Изречения Гениального Стратега.

На следующее утро ворота Перекрестка не открылись. По приказу Тайного Императора никому, какое бы высокое положение он ни занимал, не разрешалось войти в город, и никому, каким бы незначительным он ни был, не позволялось его покидать. По всей длине защитных стен расположились стражники. Им приказали стрелять во всех, кто попытается нарушить карантин. Разведчики и шпионы регулярно подъезжали к воротам Гармоничного Общения и оставляли отчеты в ведрах, которые спускали на веревках с дозорных башен. Точно так же передавали распоряжения, согласно которым запрещалось любое упоминание об эпидемии, свирепствующей в армии захватчиков. Другой связи с внешним миром не было.

Все это затевалось с одной целью: чтобы сложилось впечатление, будто армия Тайного Императора сдалась на милость жизнелюбивой чуме и те немногие, кого пощадила болезнь, делают все возможное, чтобы об этом не прослышала главком Хитрая Лиса. Ее войска стягивались в Перекресток со всех сторон.

Даргер был занят тем, что очищал от жителей все дома, выходящие на площадь Свободной Торговли, и обдумывал, где лучше разместить кавалеристов, когда достаточное их число окажется в состоянии сражаться и покинет полевые госпитали, усеявшие весь город. По его поручению Довесок приглядывал за переделкой стен между внутренними и наружными воротами, чисткой брусчатки на прилежащей площади и возведением баррикад за Домом Жизнелюбивого Руководства, где два главных проспекта огибали здание и устремлялись в самое сердце города.

Неожиданно на площадь высыпала стайка розовощеких детей с шелковыми знаменами, бумажными фонариками и цветками, превосходящими по размеру их самих. Следом появилось несколько жизнелюбцев. Они указывали, где размещать цветы, фонарики и флаги.

Разразилась веселая суматоха. Однако спустя несколько минут дело было сделано. Дети резво понеслись прочь, а за ними, гордо вышагивая, удалились и взрослые. Площадь опустела, остались только Довесок, уличные уборщики и одинокая удивленная женщина в центре.

Покинув рабочих, Довесок поспешил к старой подруге.

– Рад снова видеть тебя, Яркая Жемчужина, – приветливо проговорил он. – Или лучше обращаться к тебе Непогрешимая Целительница?

– Зови меня, как угодно, прохвост. Благодаря тебе и твоему спутнику моя жизнь совершенно переменилась.

В самом деле, с их последней встречи Непогрешимая Целительница весьма преобразилась. Исчезли тревога и подавленность, присущие рожденным в бедности. На смену им пришла уверенность женщины, которая не нуждается в деньгах и рассчитывает, что так будет и впредь. Правда, теперь в ее глазах горел алчный огонек, которого не было раньше, но Довесок никогда не винил людей за жадность, а потому не слишком обеспокоился.

– Скажи-ка, – она окинула рукой площадь, будки у ворот и весь остальной город, – по какому поводу все так суетятся?

– Главком Хитрая Лиса на подходе. Мы готовим ей теплую встречу.

– Только не говори, что вы решили применить стратагему «Пустой город»! Это самая старая уловка во всем Китае! Вы не одурачите и котенка.

– Мне, разумеется, запрещено обсуждать планы Гениального Стратега. Но если он действительно собирается сделать то, что ты сказала, быть может, Хитрая Лиса не ожидает такой старой уловки. Ну, довольно об этом. До меня дошли радостные слухи, что буквально за одну ночь ты придумала, как обуздать жизнелюбивую чуму. Это правда?

– Правда. И вам повезло, что я откликнулась на призыв, с этим делом справится далеко не каждый. С вашими несносными чиновниками-жизнелюбцами пришлось препираться до поздней ночи. Когда я сказала, что мне нужны генные инженеры, они ответили, что во всем Перекрестке не осталось ни одного. Тогда я сказала, что обойдусь опытными поварами. Повара нашлись. Вместо инкубаторов и медицинских стеклянных трубок принесли скороварки и сантехническую арматуру. Раз за разом не находилось нужных инструментов, материалов и специалистов. Раз за разом я придумывала, чем их заменить. Жалко, что ты не врач, а то бы оценил мою изобретательность! Наконец, когда привезли все необходимое, лекарство было готово и оставалось только дать подробные указания по его применению, я озвучила жизнелюбцам размер моего гонорара.

– А они в ответ сообщили, что с радостью заплатят, но не раньше чем через тридцать дней.

– Именно. К счастью, воскрешение твоего друга и як с горы Шилийн-Богд уже сделали меня богатой – настолько богатой, что я испытала соблазн не взять с вас ни монеты. Но в Парче я уяснила, что клиенты часто оценивают мои умения по размеру платы за лечение. Когда я понижала расценки, со мной переставали считаться. Если я давала лекарский совет бесплатно, его игнорировали. Зато, как только я стала требовать непомерные суммы за чудеса исцеления, неподвластные никому другому, сразу же возвысилась до важной городской дамы. Если бы я не оставила им священного яка как гарантию возвращения, они бы меня и не отпустили. В общем, у жизнелюбцев я потребовала сад для бесед – может, ты его видел? – с довольно живописным прудиком и беседкой. Там должны возвести особняк. К концу строительства тридцать дней давно истекут, и я без помех перееду.

– Значит, в Парчу ты не вернешься?

– Ради чего? – фыркнула Непогрешимая Целительница. – Бестолкового яка? Когда все поймут, что я могу за одну ночь избавить город от чумы, – а к завтрашнему утру во всем Перекрестке не останется ни одного больного солдата, – обо мне заговорят на каждом углу. Я открою медицинскую школу и куплю печатный станок. В школе будут учиться лучшие студенты, способные потянуть грабительскую плату. Из них получатся доктора, почти не уступающие мне по знаниям. С помощью пресса я перепечатаю книги деда и стану продавать их по ценам, которые заставят побледнеть даже видавших виды мужчин и женщин. Моя слава будет расти, а с ней и число целителей, способных удовлетворить запросы на мои услуги. Города станут соперничать за моих учеников. В некоторых откроются свои медицинские школы, и определенный процент с их прибылей потечет мне в карман. Таким образом, я сказочно разбогатею еще при жизни, а после смерти меня будут почитать как благодетельницу человечества.

– Великолепный план, не сразу и сообразишь, как его улучшить, – искренне восхитился Довесок. – А твой отец – как он поживает?

Целительница разом погрустнела.

– Он такой же, как прежде: требовательный, маразматичный, драчливый и вечно всем недовольный. Но он мой отец, и я всем сердцем желаю ему счастья. Я бы отдала за это что угодно.

Довесок навострил уши.

– Что угодно?

– Да! Ты знаешь, что делать?! Я вижу это по твоему лицу и слышу по голосу. Если бы такие вещи передавались по запаху, он бы уже витал в воздухе. Немедленно рассказывай! И требуй, что пожелаешь!

Довесок не удержался и принял благонравную позу.

– Решение очевидно. Следует нанять несколько девушек, похожих на тебя в их возрасте, и одеть их так, как тогда одевалась ты. Пусть они по очереди играют роль его дочери. Прикажи им дрожать от любого неодобрительного взгляда и рыдать навзрыд, когда он будет браниться. Сделай так, чтобы во время твоих визитов одна из них всегда держалась поблизости. Старческое слабоумие подскажет ему, что дочь не оказывает должной почтительности приходящему доктору. Тогда и он останется довольным, и ты добьешься его уважения.

– Какой гениальный и в то же время простой план! – изумленно покачала головой Непогрешимая Целительница. И живо добавила: – Назови свою награду. Ты ее заработал.

– Мне нужно только одно. Тебя это не обременит, а с моих плеч упадет тяжкий груз. Главком Мощный Локомотив, к которому тебя призвали…

– Это уже сделано, – с гордостью перебила Непогрешимая Целительница – Я оживила главкома сегодня утром С его памятью все в порядке. Я здесь как раз поэтому, только-только от его постели. Он просил передать, что желает немедленно видеть тебя и Гениального Стратега.

* * *

Довесок обнаружил Даргера на плацу, где тот наблюдал за весьма поредевшей (но неуклонно увеличивающейся но мере того, как солдаты выписывались из госпиталей и возвращались в части) кавалерией. Его другу что-то горячо выговаривал царевич Блистательный Первенец.

– Друзья! Друзья! Как вы можете ссориться? – как можно доброжелательнее вмешался Довесок.

– А как же иначе? – огрызнулся Блистательный Первенец. На привлекательном лице царевича застыло мрачное выражение. – Белая Буря все мне о вас рассказала.

– В самом деле? Очень мило с ее стороны.

– Чести ее слова вам не делают.

– Очень жаль это слышать, – опечалился Даргер. – И весьма странно. Я всегда относился к Белой Буре со всей возможной добротой и уважением.

Довесок, знавший о некоторых подробностях их отношений, спрятал улыбку, прикрыв рот тыльной стороной лапы.

– Пожалуйста, не забывайте, – напомнил он, – что мы у всех на виду и нас могут услышать.

– Она считает вас отъявленными мошенниками, – яростно прошипел царевич, понизив голос – Из тех, что пойдут на любую низость, лишь бы добиться своего.

– Друг мой, мы на войне! – тихо, но твердо откликнулся Даргер. – Еще Козлобородый Дядюшка из Прекрасной Страны говаривал, что правдолюб – находка для шпиона. Вся суть благородной воинской традиции в обмане. В обмане и еще в массовой резне.

Теперь они стояли так близко, что Довесок мог легко обнять обоих.

– Как ловко вы играете словами! Но вам не заговорить мне зубы. Наша первая встреча завершилась молчаливым соглашением, однако теперь мне ясно, что вы никогда не собирались держать слово.

– Друг мой, вас приперли к стенке. Я выручил вас из жалости.

– Вы уговорили меня предать родину.

– С вашей родиной все по-старому: города не сровняли с землей, поля не засыпали солью, жители живы, здоровы и не порабощены. О каком предательстве речь?

– Мое положение было отчаянным, а вы всучили мне фантазию. Когда я узнал, что вы мошенники, у меня открылись глаза. Я осознал всю ее откровенную неправдоподобность.

Даргер прижал, ладонь к груди.

– Друг мой, ваши обвинения ранят меня в самое сердце. Но, будучи джентльменом, я вас прощаю.

Царевич Блистательный Первенец с такой силой стиснул пальцы на рукояти короткого меча, который носил на боку, что побелели костяшки.

– Нужно докопаться до правды. Я слышал, что Мощный Локомотив пришел в себя. Мы пойдем к нему все вместе – сейчас же! – и посмотрим, совпадает ли его точка зрения с вашей.

– Мы только потеряем время. Стоило бы потратить его на военные приготовления, – заметил Довесок с притворным безразличием – Но надо, так надо.

Мысленно он решил, что, раз уж все катится в пропасть, остается только положиться на провидение и дожидаться непредвиденного спасения. В его жизни подобное происходило с завидной регулярностью. На худой конец, у него по-прежнему имелась трость, и, что важнее, царевич даже не подозревал о спрятанном внутри клинке.

* * *

Пока тяжелобольные солдаты отлеживались на Деревянных койках в тесноте домов и палаток, главком Мощный Локомотив несколько недель провалялся в мягкой постели, на лучших простынях во всем городе, в комнате, роскошная обстановка которой наверняка привела бы его в восторг, если бы все это время он не висел между жизнью и смертью. Очнувшись, он, видимо, решил оставить себе не только комнату, но и весь дом, ибо, встретив на пороге Даргера и Довеска, провел их в отдельную комнату для бесед.

Если он и удивился, что с ними пришел царевич Блистательный Первенец, то виду не подал.

В комнате оказался один-единственный стул, очень напоминающий трон. Мощный Локомотив отпустил слуг и уселся. За неимением выбора гости остались стоять.

– Говорите, – велел он.

– Главком, я пытаюсь добиться правды, – сказал царевич Блистательный Первенец. – Когда я вел переговоры с Благодатным Царством, Гениальный Стратег выступил вашим посланником. Он и правда им был?

– Да, был, – с неожиданной мягкостью ответил Мощный Локомотив.

Царевич Блистательный Первенец явно не ожидал ничего подобного.

– Я поражен. Он говорил мне вещи, которые я вряд ли осмелюсь повторить вслух. Это были слова изменника. Произнесенные на людях, они означали бы смерть для нас обоих.

– Расскажи, что он пообещал тебе от моего имени, – пророкотал главком. – Даю слово, что тебе не причинят вреда, какими бы опасными и лживыми ни были речи Гениального Стратега и как бы сильно ты в них ни запутался.

Мощный Локомотив с важным видом слушал, как царевич пересказывает небылицы Даргера, будто главком считает, что Тайный Царь безумен и должен неизбежно умереть до конца войны; посланцем смерти станет сам главком; главком желает занять трон, но понимает, что, сделав это сразу после кончины монарха, навлечет на себя самые темные подозрения; следовательно, лучше сделать Блистательного Первенца подставным правителем; через год-другой его власть узаконится, он откажется от титула в пользу главкома и удалится в независимые Южные Ворота; каждый из них добьется желаемого: главком – трона, царевич – свободы родины.

– Все обстоит именно так, – кивнул Мощный Локомотив, когда рассказ подошел к концу.

– Что?!

– Царевич, поверь, я люблю тебя как сына. А потому сужу о тебе с излишней строгостью, вечно критикую и придираюсь к мелочам. Боюсь, ты решил, что я не самого высокого о тебе мнения. Но я неплохо тебя знаю и ничуть не опасаюсь, что ты разоблачишь мои честолюбивые предательские замыслы перед императором, ибо ты человек надежный. Не боюсь я и того, что, став правителем всего Китая, ты уцепишься за власть, ибо ты еще и человек непритязательный. Я умоляю тебя держаться исходного уговора. Если со мной что-то случится до того, как я стану императором, более мудрого правителя, чем ты, нам не найти.

– Я… у меня… у меня нет слов.

– Они и не нужны, сынок. Мы одна семья. – Мощный Локомотив встал со стула и обнял царевича. – А теперь тебе лучше нас оставить. Мне есть что обсудить с друзьями, да и тебя, наверное, заждались дела.

Когда царевич удалился, главком Мощный Локомотив растопырил перед собой ладонь и несколько мгновений изучал ее в тишине.

– Вот вы где у меня теперь, – улыбнулся он, подняв взгляд.

– Однако вы не спешите сжать пальцы, – заметил Довесок. – Значит, вам от нас что-то нужно и никто другой помочь не в силах.

– Верно. Вы, должно быть, задавались вопросом, почему я за вами шпионил.

– Как старший по званию вы имели на это полное право. Уверен, у вас были на то веские причины.

– Я надеялся разузнать нечто такое, что позволило бы держать вас в узде. Избиение старшего по званию вполне сгодится. А невероятная история вашего вероломного предательства, которую рассказал этот бестолковый царевич, только упрочит мою власть над вашими судьбами.

– Не буду отрицать, мы выполним все, что вы прикажете, – согласился Довесок. – Только – что?

Главком Мощный Локомотив неожиданно смутился.

– Перед тем как потерять сознание, я успел понять, что вот-вот умру. Когда я очнулся сегодня утром, эта мысль по-прежнему сидела в моей голове. Представьте мое удивление, когда я узнал, сколько времени прошло. Меня захлестнуло осознание того, как мимолетна жизнь. В тот миг я поклялся во что бы то ни стало завоевать любовь Белой Бури.

– Что-что, простите? – удивился Довесок.

– Это может оказаться труднее, чем вы думаете, – покачал головой Даргер. – Видите ли…

– Знаю, знаю. Белая Буря и Блистательный Первенец влюблены друг в друга. От сплетен не спрячешься, и, послав за вами, я первым делом расспросил слуг о последних новостях. Как бы то ни было, вы отыщете способ сделать Белую Бурю моей женой, или я убью вас обоих, а уж потом решу, последовать ли за вами в смерти. Все ясно?

– Яснее не бывает, – ответил Даргер. – Дайте подумать.

Он прикрыл глаза и помолчал несколько длинных томительных минут.

– Вы слишком рано поднялись с постели и так рьяно взялись за службу, что болезнь вернулась. Понятно?

– Я хорошо себя чувствую.

– Это роль, которую вам нужно сыграть. Я устрою, чтобы с завтрашнего дня вас навещала Белая Буря. Не радуйтесь раньше времени. Она тоже будет играть роль, подчиняясь моим указаниям. Но у вас появится возможность повлиять на ее чувства.

– Мне поведать ей о своей любви?

– Нет, пока рано. Беседуйте с ней сдержанно: никакого хвастовства, никаких шуточек. Пусть все слова идут от чистого сердца. Позвольте ей потчевать вас бульоном и прочей жижей. Попросите ее почитать что-нибудь из классики. Отлично подойдет Ли Шанъинь, у него все любовные поэмы трагические. Скажете, что это ваш любимый поэт. «Придет назавтра новая страсть – былая станет золой»[13]. Скажете, что это ваша любимая строчка из любимого стихотворения. Если она обратит внимание на возмутительность его стихов, объясните, что таким образом он выражал страсть к жене. Пусть она почитает вам и другие поэмы, а также историческую прозу. Каждый раз, как речь будет заходить о любви, отводите взгляд, словно один только вид Белой Бури невыносимо тяготит ваше сердце. Так, без единого слова, она постепенно поймет, что вы ее любите.

– Ты уверен? Белая Буря не самая проницательная женщина.

– Если она не разберется сама, я позабочусь о том, чтобы ей шепнули об этом на ушко. Предупреждаю, затея не простая и не быстрая. Преимущество на стороне противника, и он контролирует территорию, которую вы жаждете заполучить. Однако собранность и усердие – и мои подсказки – помогут вам побить многочисленные стратегические и тактические козыри царевича Блистательного Первенца.

Мощный Локомотив изменился в лице, но выговорил:

– Я сделаю все, как ты сказал.

– Тогда есть надежда.

На миг в глазах главкома вспыхнул былой огонек.

– Однако не могу не отметить, что ты останешься во главе армии Тайного Императора, пока я буду изображать больного.

– Весьма досадно, согласен, – отозвался Даргер. – Но с этой ношей мне придется смириться.

* * *

– Как неважно все складывается, – пробурчал Довесок, когда он и Даргер покинули дом главкома. – Я… о, снова вы.

Царевич Блистательный Первенец поравнялся с ними и зашагал рядом.

– Я поджидал вас, – сказал он. – Похоже, я должен перед вами извиниться.

– В извинениях нет нужды, – пренебрежительно отмахнулся Довесок. – Обиды забыты! Ерунда!

– Белая Буря не называла вас лжецами – это я так решил. Я никоим образом не хочу запятнать ее имя, ибо она исключительно добродетельная женщина. Она просто сказала, что обманом вы способны добиться чего угодно. Так и есть: за что бы вы ни взялись, вам всегда сопутствует успех. Мне начинает казаться, что эта война скоро закончится и я смогу вернуться домой.

– Об этом вы и мечтали с самого начала, разве нет? – спросил Даргер. – Должно быть, вы счастливы.

– Увы, когда я предложил Белой Буре переехать в Южные Ворота в качестве моей любовницы, она вовсе не обрадовалась. Сказала, что не может без дела – настоящего дела, а не такого, с которым справится любая девица легкого поведения. Конечно, это благородное стремление – быть главным императорским оружейником и помогать править воссоединенным Китаем. Если замысел Мощного Локомотива осуществится, мне кажется, я смог бы объяснить ей, почему нужно отказаться от… – Он оглянулся по сторонам и, явно решив, что не стоит откровенничать у всех на глазах, закончил: – …такой высокой должности. Но она захочет, чтобы я остался в Севере при дворе императора. Она никогда не бывала в Южных Воротах весной и не понимает, чего просит. А я уже истосковался по дому. Пожизненное изгнание для меня все равно что смертный приговор.

– Почему бы вам на ней не жениться? – предложил Даргер. – Для жены правителя важной работы всегда в избытке. Чего стоят одни слуги, приглядывающие за вашими детьми, – их жизнь можно превратить в сущий ад.

– Мой отец этого не одобрит.

– Пренеприятная ситуация, друг мой. Но многие юноши женятся без отцовского благословения. С рождением внуков все разногласия обычно сходят на нет. Разве ваш отец в силах вам помешать?

– В конце концов, он царь.

– Ничего подобного. Если вы подыграете Мощному Локомотиву, то даже после отказа от трона ваше положение будет выше отцовского. Ваш отец всего лишь наместник. А ведь император еще может поставить на его место вас.

Они приближались к площади Свободной Торговли. На улицах было не протолкнуться: горожане тащили узлы с тряпьем и толкали тележки с домашним скарбом. Этих людей временно выселили из кварталов, прилегающих к воротам Гармоничного Общения, и вид у них был не самый довольный, но возражений они не высказывали. Учитывая военное время, с ними обошлись не так уж плохо.

Царевич Блистательный Первенец задумчиво почесал голову и принял решение:

– Все ваши предложения никуда не годятся. Вы должны провернуть какой-нибудь из своих бесчестных трюков и, во-первых, сделать так, чтобы Мощный Локомотив не смог втянуть меня в придворные интриги на ближайшие годы, а во-вторых, убедить Белую Бурю после окончания войны покорно вернуться со мной в Южные Ворота в роли любовницы.

Царевич умолк. Когда стало ясно, что продолжения не последует, Даргер прочистил горло и произнес;

– По традиции на этой стадии переговоров следует предложить взятку.

– И немаленькую, – бросил Довесок. – Соразмерную безнадежности ситуации и трудности поставленной задачи.

– Ах, да. Я привык руководствоваться преданностью и патриотизмом и совсем позабыл, что иногда нужно нечто большее. Как насчет этого? Если вы сделаете, как я говорю, я не стану вас убивать. Это устроить совсем не трудно: я наследный монарх, и мои солдаты повинуются мне беспрекословно. Если все откроется, меня в худшем случае отправят в изгнание, подальше от императорского двора. А именно об этом я и мечтаю. – Лицо царевича озарила счастливая улыбка. – Видите? Я учусь думать, как вы.

* * *

Вечером, когда все выполнимые дела были закончены, а прочие отложены, Довесок поднялся на крышу башни Желтого Журавля, где, как и следовало ожидать, обнаружил Даргера Тот не сводил взгляда с реки. Перед городом скопилась целая флотилия лодок. Там, где несколько часов назад простирались лишь голые поля, вражеские солдаты возводили полотняный городок. В свете заходящего солнца палатки казались золотыми, а тени от них – фиолетовыми.

– Как они прекрасны! – воскликнул Даргер. – «…Караван судов торговых плыл среди небесных круч, приземлялись с ценным грузом лоцманы багровых туч»[14]. Теннисон. Интересно, сошелся бы он с Ли Бо. Мне кажется, с Ду Фу у него больше общего.

– Дела поэтов подождут. Сегодня мы раздали кучу обещаний.

– Как же я сразу не догадался, что Мощный Локомотив неравнодушен к Белой Буре. Каждый раз в ее присутствии он превращался в невоспитанного грубияна, отпускал в ее сторону оскорбительные шуточки – в общем, вел себя как школьник-переросток в период обострения.

– Мы что, волшебные джинны, исполняющие по три желания? Обри, мы уже пообещали Белой Буре, что заставим царевича Блистательного Первенца жениться на ней и осесть в Севере. Вдобавок мы только что, правда вынужденно, пообещали царевичу, что Белая Буря покорно отправится с ним в Южные Ворота и удовольствуется ролью любовницы, хотя ни одному нормальному человеку такое и в голову не придет. Я не понимаю, как нам добиться этих двух взаимоисключающих целей и одновременно сделать так, чтобы Белая Буря влюбилась в Мощного Локомотива.

– Не забывай, нам еще, вопреки всему, нужно победить Хитрую Лису. – Даргер махнул в сторону реки. Ровные кварталы холмов-развалин уходили вдаль, насколько хватало глаз. – Во времена Утопии Перекресток был гораздо больше, чем сейчас. Половина его простиралась к северу от Длинной реки. По легенде, здания подпирали небо. «Я – Озимандия, я – мощный царь царей! Взгляните на мои великие деянья, владыки всех времен, всех стран и всех морей!»[15]. Интересно, поладили бы Шелли и Ли Бо.

Вид у Даргера был настолько угрюмый, что Довесок, не удержавшись, расхохотался.

– Ладно, будь что будет. Тебе нужно поспать, – сказал он. – Завтра трудный день.

Они вместе спустились на третий этаж и перед покоями Даргера обнаружили Умелого Слугу. Тот ждал их, повесив голову и обхватив колени руками.

– Умелый Слуга, ты загрустил, – подметил Даргер.

Юноша поднял голову: в глазах блестели слезы.

– О, господин. Просто я думал о жене. Я давно ее не видел и соскучился.

– Ты женат? Как вышло, что ты ни разу об этом не упомянул?

– Да, господин. Она осталась в Севере. Я не хотел беспокоить вас своими сердечными переживаниями.

– Почему бы и нет? Все остальные только этим и занимаются.

* * *

По всей видимости, Умелый Слуга страдал той парадоксальной гордостью, что иногда проявляется у людей низшего сословия и мешает попросить помощи у тех, кто мог бы ее оказать. Попрощавшись с Даргером и посочувствовав Умелому Слуге, Довесок покинул башню Желтого Журавля и отправился в небольшую гостиницу, которую присвоил себе клан Огненной Орхидеи.

Довесок собирался утрясти несколько вопросов с родичами, с которыми не виделся с начала эпидемии, но все это время он не виделся и с Огненной Орхидеей, а потому их воссоединение получилось как никогда страстным.

– Благодаря твоей подруге Дорогущей Докторше все больные члены семьи выздоровели, – сообщила Огненная Орхидея, когда они наконец оторвались друг от друга.

– Ее зовут Непогрешимая Целительница.

– Какая разница? Всем не терпится попасть к ней на прием, потому что она богатая и исцеляет от недугов. Но я назвалась твоей женой, и она приняла меня без очереди – хотела на меня взглянуть, любопытная. У нас состоялась длинная интересная беседа. Она только и болтает о своих деньгах, но мне показалась очень прижимистой.

– Ну, долгие годы она жила в нужде.

– Это многое объясняет, – задумалась Огненная Орхидея. – Вряд ли мы вытянем из нее хоть монету. Так что даже не будем пытаться. Кстати, Маленькая Паучиха обнаружила, что, если нарумянить щеки и вести себя как во время болезни, можно сойти за жизнелюбицу. Она такая умненькая.

– Это может пригодиться в будущем.

– Я тоже так думаю. Еще я хочу, чтобы ты сделал из Злобного Отморозка героя.

– И зачем тебе это, скажи на милость?

– Герой в семье никогда не помешает.

– У тебя есть я, – напомнил Довесок.

– Обычный герой. А ты особенный. Но проследи, чтобы Злобному Отморозку ничего не угрожало. Мой младший братишка на самом деле очень чувствительный. Не любит, когда в него стреляют. А теперь рассказывай, чем ты занимался все это время.

Довесок посчитал, что разумнее не делиться с Огненной Орхидеей ни планами Даргера, ни помешательством Тайного Императора на Невесте Феникса, ни тем фактом, что установка вот-вот заработает. Взамен он поведал о злополучной мечте Непогрешимой Целительницы угодить дряхлому отцу, о безнадежном стремлении Белой Бури выйти замуж за царевича Блистательного Первенца и продолжить карьеру главного археолога, о неожиданном требовании Мощного Локомотива заставить Белую Бурю полюбить его и об одержимости царевича Блистательного Первенца вернуться в Южные Ворота с Белой Бурей в качестве любовницы.

– Сложная штука любовь, – вздохнул он, завершив рассказ.

Огненная Орхидея потрепала его по щеке.

– Повезло тебе, никаких любовных забот. А все потому, что у тебя есть жена.

Глава 12

Прошел слух, что Гениальный Стратег взял в жены призрака. Его никогда не видели в компании настоящей женщины, хотя он и не производил впечатления мужчины, обделенного вниманием противоположного пола. Прослышав об этом, главком Мощный Локомотив в шутку заметил, что уж лучше любовь призрачной женщины, чем живой, ведь с привидением ни забот, ни хлопот. На это Гениальный Стратег угрюмо заметил:

– Если вы так думаете, то ничего не знаете о женщинах – ни о живых, ни о мертвых.

«Книга двух мошенников».

Первыми объявились разведчики.

Ворота Гармоничного Общения были распахнуты настежь: и внешние обитые железом створки, и внутренние. За воротами трепетали на ветру знамена, сверкала начищенная брусчатка, перед каждым окном пестрели яркие цветы. Четверо храбрецов на крепких невзрачных лошадках осторожно въехали на площадь Свободной Торговли. Город встретил их пустотой и безмолвием, отчего разведчикам стало немного не по себе.

Впрочем, один человек их все же поджидал. Даргер в привычном неброском облачении ученого разместился высоко над землей, на центральном балконе Дома Жизнелюбивого Руководства. У ног его курились благовония. Он сидел совершенно неподвижно, только пальцы ловко перебирали семь струн гуциня. Грустная мелодия летела над площадью, еще больше подчеркивая тишину.

Даргер и виду не подал, что заметил новоприбывших.

Разведчики посовещались. Двое, пришпорив лошадей, поскакали к главным городским проспектам по обеим сторонам от Дома Жизнелюбивого Руководства и под перестук копыт скрылись за зданием.

Воцарилась тишина.

Двое оставшихся разведчиков немного подождали. Потом еще немного. И еще. Их товарищи не возвращались.

Когда стало ясно, что они уже никогда не вернутся, двое уцелевших развернули лошадей и пустились в бегство.

Даргер оторвал пальцы от струн. Оставалось ждать.

* * *

Минуло достаточно времени, чтобы разведчики доложили об увиденном командующим, а те успели все как следует обсудить. Наконец армия Трех Ущелий заволновалась, вспучилась и исторгла из себя небольшой отряд. Не спеша, но и не медля, две сотни человек выдвинулись к городу. Во главе ехала коренастая женщина в сопровождении полутора десятка человек.

Бесспорно, это была Хитрая Лиса и старшие офицеры ее армии. Ни один кадровый офицер, у которого хватило авторитета настоять на том, чтобы присоединиться к отряду главкома, не упустил возможности лично поучаствовать в будущей великой победе.

Когда они въехали в город, Даргер заиграл снова. Благодаря порции учебного пива он освоил гуцинь, но без практики новообретенное мастерство оставляло желать лучшего. Впрочем, он и не пытался вызвать у врагов восхищение. Перед ними разыгрывалось представление, смысл которого, как им казалось, они давно разгадали.

Стройные ряды солдат заполонили площадь Свободной Торговли: впереди лучшие воины, за ними офицеры, следом все остальные.

Командный состав вражеской армии выстроился под балконом. Даргер как ни в чем не бывало перебирал струны. Офицеры переглянулись.

Главком Хитрая Лиса привстала в стременах.

– Гениальный Стратег! – прокричала она – Если тебя и впрямь так зовут. Ты расставил мне ложную ловушку и думал, что я сбегу, поджав хвост? Не тут-то было! Я слишком хитрая лисичка, чтобы купиться на такой дешевый трюк. – Несколько офицеров ухмыльнулись друг другу. – Мне прекрасно известно, что вашу армию поразила эпидемия и что у вас не хватит людей отстоять город. Твоя игра закончена. Призываю тебя сдаться.

Даргер перестал играть.

Последняя нота растаяла в тишине.

Словно по сигналу – а это и был сигнал, – внутренние стены ворот Гармоничного Общения обрушились грудой раскрашенных деревянных кирпичей, скрепленных мучным раствором. Прятавшиеся за фальшивыми стенами солдаты под предводительством Злобного Отморозка бросились к внешним створкам, захлопнули их и заложили огромным бревном. Та же участь постигла и внутренние створки. Между тем из-за окрестных домов хлынула кавалерия. На крышах, балконах, городских стенах, буквально в каждом окне появились лучники и стрелки с винтовками. Оружие было направлено на солдат Хитрой Лисы.

К тому времени, как вражеские солдаты опомнились, все было кончено.

Даргер встал.

– Главком Хитрая Лиса, – громко объявил он, – вы окружены, в меньшинстве и под прицелом. Если станете сопротивляться, умрете. Но если сдадитесь, даю слово джентльмена, к вашим людям проявят снисходительность.

Хитрую Лису как громом поразило.

– Выбор за вами, – с некоторым самодовольством добавил Даргер.

Когда площадь опустела, солдаты Тайного Императора, переодетые во вражескую форму, снова распахнули ворота, вывесили знамена Трех Ущелий и жестами пригласили ожидающую армию в город.

Поскольку все высшее командование уже пленили, а в армии остались лишь посредственные офицеры, никто не засомневался. На площади Свободной Торговли солдат разделяли на небольшие отряды и отправляли в паутину боковых улиц. Там их окружали, обезоруживали и конвоировали во временные пункты переназначения. Дальше в дело вступали жизнелюбцы: быстро и эффективно они распределяли побежденных солдат по рядам Бессмертных Тайного Императора.

Даргер присматривал за захватом речного флота, за повышением и разжалованием офицеров, за подсчетом и оценкой трофейного оружия, за распределением новой формы (над которой трудились все городские портные и швеи с тех самых пор, как был намечен план действий), за принесением присяги, за допросом шпионов – и своих, и вражеских – и еще за сотней других дел.

На все про все ушел остаток дня, но к закату от армии Трех Ущелий осталась лишь горстка дезертиров. Они улепетывали куда глаза глядят, разнося вести о перемене фортуны, обернувшейся для Хитрой Лисы полной неожиданностью.

По непонятной причине Даргера не покидало ощущение, что он забыл сделать нечто важное.

– Что я упускаю? – произнес он вслух.

– Многое, благородный господин, – ответил стоящий неподалеку жизнелюбец. – Но если вы имеете в виду запланированные дела, то вас по-прежнему ждет беседа с главкомом Хитрой Лисой.

По приказу Даргера жизнелюбец отвел его в зал для совещаний.

– Свободны, – бросил Даргер, как только дверь за его спиной закрылась.

Разумеется, все жизнелюбцы, находившиеся в зале, сразу вышли. Стражники оказались не так расторопны.

– Никак невозможно, господин, – запротестовал один из них. – Эта женщина опасна!

– Я согласен, будь Хитрая Лиса мирной жительницей, ее можно по праву считать преступницей и социопаткой, – признал Даргер. – Но все ее поступки совершены по долгу службы, а значит, она достойна похвалы и соответствующего обращения. Немедленно покиньте зал, или вас ждет наказание за неисполнение прямого приказа.

Стражники вышли, и Даргер невольно отметил, что день, когда он не сможет совладать с добропорядочным собеседником, станет первым днем его честной жизни.

Прославленный главком Хитрая Лиса оказалась невысокой женщиной с жестким обветренным лицом и глазами, как две черных пуговки. Держалась она строго и надменно.

– Я честно сражалась, – заявила она, – и имею право на честную смерть.

– Никто не желает вам смерти, – заверил ее Даргер. – А уж я в последнюю очередь. Пожалуйста, присаживайтесь. Я без сил, а сидеть, пока вы стоите, было бы верхом грубости. Благодарю. – Он плюхнулся в кресло. – Тайный Император предлагает вам возглавить разрозненные остатки армии Трех Ущелий (теперь это провинция, а не государство) и от его имени покорить страны к югу отсюда. Учитывая ваши военные навыки и их относительную слабость, вы расправитесь с ними в два счета.

– Если я оставлю Три Ущелья без защиты, – ответила изумленная Хитрая Лиса, – сюда сразу же вторгнутся армии Двойных Городов и Республики Центральных Равнин. – Обуздав эмоции, она добавила. – Хотя, конечно, я больше не несу за это ответственность.

– Я подловил Хитрую Лису на стратагеме, которая считалась древней еще до эпохи Утопии, – мягко произнес Даргер. – Неужели она считает, что с ее врагами справиться труднее? Впрочем, врагами они пробудут недолго. Китай вступил в новую эру – или, быть может, правильнее сказать, вернулся в старую. После покорения южных государств вы увидите, что Перекресток ничуть не изменился, за исключением одного: он стал частью страны, живущей в мире с собой и со всеми остальными. Итак, вы принимаете предложение императора?

– Я… Второй раз за сегодня ты застаешь меня врасплох. Наверное, так живется людям небольшого ума. Не сказала бы, что мне это по нраву.

– Не вините себя в поражении. Вам приходилось полагаться только на природный гений, тогда как к моим услугам была непогрешимая математическая наука психополемология. Я применил производную гиперинверсию к множеству всевозможных исходов, обработал результат алгоритмом катастрофы типа «Ласточкин хвост», выровнял булевы константы, и решение сразу стало очевидным.

– Я не знакома с твоей терминологией, – отозвалась Хитрая Лиса, – но вполне понимаю, что ты сделал. Так же поступают иллюзионисты. Если зрители уверены, что из колоды карт покажется пиковый туз, фокусник превращает все карты в пиковые тузы. Или заставляет этого туза вспыхнуть пламенем. Или подбрасывает колоду в воздух, и карты оборачиваются воронами и разлетаются прочь. Ты знал, что я считаю тебя хвастуном и обманщиком, и применил уловку, на которую мог попасться только круглый дурак. Мне казалось, я знала, что у тебя на уме, а потому угодила в собственную западню. Если бы я по достоинству оценила твою хитрость, то, поверь, этот день закончился бы по-другому.

– Хитрая Лиса, вы женщина исключительного ума. Я был бы рад никогда не встречаться с вами на поле битвы. Скажите, как стратег стратегу, что вы думаете о моих шансах на успех касательно следующих противников?

По лицу главкома пробежала еле заметная усмешка.

– Тут и думать нечего. На твоей стороне преимущество, которого я не могла добиться, как бы ни пыталась.

– И в чем же оно заключается?

– Двойные Города и Республика Центральных Равнин теперь боятся тебя больше, чем друг друга. Твоя армия вылезла с задворок Китая и всего за несколько месяцев покорила кучу государств. Знаменитый стратег Хитрая Лиса загнала тебя в угол, но ты без труда побил противника его же оружием. Теперь твой грозный взор обратился на север. Им не останется ничего иного, как объединиться против тебя.

– И как бы вы справились с ними на моем месте?

Она объяснила, как именно.

Помолчав несколько мгновений, Даргер пораженно всплеснул руками.

– Какое неб…

Хитрая Лиса вскинула обе ладони.

– Стоп! Ты собирался воскликнуть: «Какое небывалое совпадение!» – хотя это отнюдь не так. Тебе понадобилась новая стратегия, и ты выудил ее из моей головы. Вот и все. Не нужно притворства.

– Уверяю вас, госпожа… - начал было Даргер, но сдался. – А, к черту! Хитрая Лиса, вы видите меня насквозь. Я поражен и очарован. Если бы я восхищался вами чуть сильнее, чем сейчас, то был бы вынужден немедленно просить вашей руки.

– Мне и в голову не придет выйти замуж за человека не глупее себя, – сказала Хитрая Лиса. – Никогда не знаешь, что у такого на уме.

* * *

Несколько дней спустя Тайный Император созвал совещание – обсудить следующий этап кампании. Даргер, Довесок и Белая Буря стояли в приемной на первом этаже башни Желтого Журавля и ждали, чтобы им завязали глаза и провели по бесконечным лестницам.

– Хитрая Лиса согласна сотрудничать? – спросила Белая Буря у Даргера.

– Она попросила дать ей пару дней на раздумья. Я сказал, это означает, что она все решила и просто пытается набить себе цену. В ответ она только рассмеялась. Видимо, императору придется раскошелиться. Но она все равно настояла на том, что ей нужно время. Когда я доложил ему об этом, он не слишком обрадовался, но промолчал. А у вас что нового?

– Мощный Локомотив заставляет меня читать ему, – скривилась Белая Буря. – Да не все подряд, а любовные поэмы! Только представь! Все часы, пока решалась судьба Перекрестка, я просидела у его ложа. И это повторяется изо дня в день. А потом я возвращаюсь к себе и в одиночестве коротаю ночь в холодной постели.

– Царевича Блистательного Первенца проще всего свести с ума от ревности именно так. Ваша любовная ссора удалась?

– Еще как. Мы наговорили друг другу кучу гадостей. Я прорыдала полдня.

– Значит, все идет как надо. Помните, что сказал Великий Бард? «Увы! Я никогда еще не слышал? и не читал – в истории ли, в сказке ль, – чтоб гладким был путь истинной любви»[16].

– Пожалуйста, избавь меня от своих афоризмов. Мне начинает казаться, что ты выдумываешь их на ходу.

* * *

В тот день на Тайном Императоре не было ни повязки, ни платка – только драконья маска. В ней он выглядел мудрым и опасным. Как и на каждом совете, Невеста Феникса скромно поблескивала по левую руку от императора. Место справа на этот раз заняла женщина в совершенно непроницаемой черной вуали.

Когда Тайный Император изменял привычкам, следовало ожидать самого худшего. Тем не менее Даргер решил придерживаться заготовленной речи.

– Всем вам должно быть очевидно, что наш следующий шаг – спуститься по Длинной реке, воспользовавшись флотом Трех Ущелий, и схватиться с врагами на севере. В центральном Китае осталось только два более-менее значимых государства – Двойные Города и Республика Центральных Равнин. Армия каждого из них по отдельности не уступает числом нашим Бессмертным. Победить одну, чтобы тут же столкнуться со свежими солдатами другой – чистой воды безрассудство. Поэтому я предлагаю покончить с обеими одновременно.

После удивительной победы, одержанной Даргером буквально на пустом месте, никто не горел желанием возражать Гениальному Стратегу. Но советники явно пришли в смятение.

По кивку хозяина Умелый Слуга расстелил на столе карту.

– Проще всего, – продолжил Даргер, – отправить главам обоих государств письма с предложением сразиться, заранее условившись о месте и времени. Я бы посоветовал пойму реки перед Оперой. Наша армия разместится выше по течению, а вражеские силы – ближе к городу.

На этих словах терпение советников лопнуло. Некоторые вскочили с места.

– Что за безумие! – рявкнул генерал Железный Гребень. – Вы хотите разместить Бессмертных между рекой и озером. К югу твердая почва переходит в топь. Отступать некуда – вокруг болота. Между тем у противников полная свобода маневра. Никто в здравом уме не уступит преимущество во времени, внезапности или местности. А вы отказываетесь от всех трех!

– Я не собираюсь проигрывать, стало быть, вопрос отступления к делу не относится, – объяснил Даргер.

– Нельзя отрицать, вам везет, – заметил генерал Неземной Красавец. – Но когда-нибудь удача от вас отвернется. Мы не можем метаться от одной сомнительной стратагемы к другой, как ребенок, прыгающий по камням через ручей.

– Напротив. Именно так я поступал всю жизнь. Если вы будете откровенны с самим собой, то наверняка поймете, что придерживались того же правила. И ничего, до сих пор живы! И все у нас вроде неплохо.

– Рано или поздно вы поскользнетесь на одном из этих камней и свалитесь в воду. Никому не везет вечно.

– Разве не для того мы ходим по земле, чтобы, когда нужно, слегка подтолкнуть удачу? – возразил Даргер. – Главарх Белая Буря, вам есть что сказать?

– Я не представляю, на что рассчитывает Гениальный Стратег с таким планом, – ответила Белая Буря, поднявшись с места. – Но он своего добьется.

Генерал Неземной Красавец едва не сплюнул в сердцах.

– Вера не заменит мудрость, а самонадеянность – знания. Удача – вообще понятие отвлеченное, ее нельзя подтолкнуть!

– Если вы сомневаетесь в моих умениях, – отозвался Даргер, – просто убедите Тайного Императора не прислушиваться к моим советам. Я склонюсь перед его мудростью.

Все повернулись к императору.

Тот жестом приказал всем сесть, и его воля была исполнена.

– Есть только один человек, способный вынести суждение по столь опрометчивому плану. Это новый главком будущей Южной армии. – Тайный Император повернулся к женщине в вуали. – Хитрая Лиса, повтори моим советникам то, что ты мне сказала.

Бывший, а теперь и ныне действующий главком откинула вуаль. Ее темные глаза довольно поблескивали.

– Я выслушала план Гениального Стратега во всех деталях и уверена, что он сработает. План гениален в своей простоте. Я и сама не придумала бы ничего лучше.

По залу пронесся дружный стон. Однако никто не поднялся с места, чтобы возразить.

– Теперь я посовещаюсь с главкомом Южной армии, главархом дивизии Саперов и Археологов и исполняющим обязанности главкома Северной армии. Остальные свободны, – подытожил император.

* * *

Когда они остались вчетвером (впятером, если считать Невесту Феникса), Тайный Император снял маску и обратился к Даргеру:

– Хитрая Лиса сказала, что ты предлагал ей деньги. Необычайно неуклюжий ход, Гениальный Стратег. Такой талант, как у нее, за золото не купишь.

– Могу я поинтересоваться, что ей предложили вы, ваше величество?

Император кивнул Хитрой Лисе, и та ответила:

– Тайный Император разрешил мне сопровождать тебя в Оперу в качестве наблюдателя, чтобы я собственными глазами увидела, как разгромят врагов, с которыми я сражалась всю свою сознательную жизнь.

– Ах, вот оно что.

– А как же Южная армия, если вы уедете? – спросила Белая Буря.

– Мое место займут мои самые доверенные помощники. Они обо всем позаботятся. В любом случае нельзя покидать Три Ущелья, пока существует угроза вторжения с севера. Также они известят ссыльных чиновников о том, что теперь их верность принадлежит не бывшему государству, а Тайному Императору. Те, кто смирится с новым положением дел, сохранят должности в региональном правительстве. Остальные… – Хитрая Лиса пожала плечами.

– Понятно, – глубокомысленно кивнул Даргер. – Пройдемся по плану битвы?

– Не сомневаюсь, что он соответствует твоим обычным стандартам, – сказал Тайный Император. – Хитрая Лиса, пошли за стенографистом.

Главком дважды хлопнула в ладоши. Из-за боковой дверцы появился слуга с блокнотом в одной руке и пером с чернильницей в другой.

– Согласно плану, нам понадобятся письма с вызовом на битву. Как раз их и продиктуешь.

Даргер быстро собрался с мыслями.

– Первое начинается так:«Приветствую мою возлюбленную сестру, именующую себя Верховным Оратором мятежной провинции так называемой Республики Центральных Равнин». Второе:«Приветствую моих возлюбленных чад, Потомственных Иерархов государства-отщепенца двойные Города». А дальше одинаково, слово в слово:

«Поскольку больше века в самом сердце Великого Китая бушует нескончаемая война, поскольку исстрадавшиеся подданные взывают ко мне и поскольку все от мала до велика жаждут благословенного мира, ваш император явился навести порядок и избавить людей от мучений. Увы, некоторые ожесточились против народа, против мира и против законного правителя. И потому я должен принять меры.

В третий день осени в речной долине у города Опера встретятся три великие армии – так предначертано судьбой. Сокрушить противника будет не сложнее, чем дракону сомкнуть челюсти на орешке. Если вдруг мои Бессмертные покажут спину, не поддавайтесь на обман. Мы развернемся и обрушимся на врага со всей свирепостью и беспощадностью легендарного Локомотива. Запомните это и хорошенько обдумайте».

И в конце подпись:«Тайный Император, Божьей Милостью И Небесным Мандатом Правитель Всего Китая».

Тайный Император почти непроизвольно кивнул.

– Что думаете, главарх Белая Буря? – спросил Даргер.

– Похоже на зашифрованное письмо. Оно словно подмигивает получателю, мол, не принимай каждое слово за чистую монету.

– Отлично! – Даргер повернулся к стенографисту. – Сделай копии и после того, как их посмотрит и одобрит Тайный Император, отправь одного курьера с письмом, адресованным Двойным Городам, в Республику Центральных Равнин, а другого с письмом, адресованным Центральным Равнинам, в Двойные Города. Пусть думают, что письма случайно перепутали.

* * *

Были и другие вопросы для обсуждения, но вскоре совещание подошло к концу. Когда Даргер направился к выходу из зала, его настиг голос Тайного Императора:

– Гениальный Стратег, задержись на пару слов.

– Конечно, ваше величество.

– Скажи-ка, ты знаешь, что такое война? – спросил император, когда они остались наедине.

– Сунь Цзы Запада определял войну как дипломатию другими средствами[17], - осторожно ответил Даргер.

– Он ошибался. Ибо что есть война, если не восхваление богатых даров жизни? Войны разгораются не во времена голода, засухи или небывалой нищеты. Войны разгораются во времена изобилия. Подобно охапкам фруктов и зерна и сонму жертвенных животных, приносимых на алтари богов во времена великого достатка, такой же сонм молодежи призывается, обучается и водружается на алтарь войны. Чтобы сгореть, друг мой, чтобы сгореть. Таким образом мы славим то, чем нас одарили.

– Я никогда не думал о войне в этом ключе. Но произнесенные вслух, ваши слова кажутся бесспорными.

– Как ни парадоксально, в этой войне ты, похоже, твердо решил обойтись без жертв. Конечно, отчасти дело в исключительной точности твоих расчетов. Это простительно. Но ты не позволяешь главкому Мощному Локомотиву выбраться из постели – не смей перебивать! – когда он нужен на поле битвы. Я знаю, что все эти любовные хитросплетения, в которых ты увяз по уши, представляются тебе важными – и с точки зрения простых людей это, несомненно, так и есть. Но я веду войну, и мне нужно, чтобы Мощный Локомотив раздувал ее пламя. Быть может, он излишне жесток, но в этом и состоит вся суть войны. Смирись!

Даргер склонил голову, отчасти чтобы спрятать страх в глазах.

– Каждое ваше слово – чистая мудрость, ваше величество. И ваше слово закон.

– Да, именно так.

* * *

– Вот ваша трость, – сказал Даргер Мощному Локомотиву. – Вставайте.

Главком сел прямо, спустил ноги на пол, но не поднялся с постели.

– Я не понимаю.

– Если коротко, вы переборщили с болезнью. О, я вас не виню! Когда пришлось прибегнуть к обману, вы, ненавидя его всей душой, не слишком преуспели – можете записать это на свой счет. Но вот Белая Буря подзабыла, какой вы отчаянный малый, и видит в вас лишь слабака и неудачника. Поэтому кое-что поменяем. Вы должны заставить себя подняться с одра и, даже если ваше выздоровление и сама жизнь окажутся под угрозой, вернуться на службу. Император нуждается в вас.

– А как же наш план?

– Идет своим чередом. Следуя моим указаниям, Белая Буря по-прежнему будет проводить с вами все свободное время. Она считает, что таким образом заставит ревновать царевича Блистательного Первенца. Но дело кончится тем, что она постепенно в вас влюбится. Говорите что хотите, но он изнеженный цветок из оранжереи, а вы воин и человек дела. Белая Буря больше всего на свете любит технику и неминуемо увлечется мужчиной, который сам как бездушный механизм. На вашей стороне сама природа. Нужно просто помочь Белой Буре открыть глаза.

– Я… понимаю. Видимо, мне снова придется извиниться, Гениальный Стратег. Я подумал, что ты воспользуешься моей притворной слабостью и попытаешься захватить власть. Но меня снедает любовь, и эту цену я бы охотно заплатил. Однако теперь ты добровольно умываешь руки, лишь бы не рухнули наши планы. По-моему, ты настоящий друг и всем сердцем на моей стороне.

– О чем я вам все время и толкую. А теперь вставайте. Посмотрим, как вы ходите с тростью. Немного поморщитесь. Не так сильно! Вам очень больно, но вы стараетесь этого не показывать, вы гордый человек. Вот так лучше.

– Я с радостью вернусь на поля сражений.

– Ах, да. Насчет этого. Боюсь, Тайный Император уже одобрил план следующей битвы. Сражаться не придется.

– Что?!

– Согласен, жаль. Но сделанного не воротишь. Ну-ка обопритесь на трость поубедительнее! Вы сжимаете ее как оружие, а это подпорка, помогающая удерживаться на ногах.

Мощный Локомотив послушался совета.

– Как я сразу не понял, что первый план не сработает, – проворчал он. – Ни один мужчина не добился женщины, лежа в постели.

– Наоборот, лучше места заполучить женское сердце не придумаешь. Но мы, учитывая обстоятельства, обойдемся полем битвы.

* * *

– Этот увалень снова на ногах, – сообщила Белая Буря. – Позволь мне вернуться к царевичу.

– Да ради бога, – отозвался Даргер. – Только вам придется уступить его требованиям: согласиться на роль любовницы, отправиться в Южные Ворота и не убивать женщину, которая станет его женой.

– Последнее я точно не обещаю.

– Тогда вы должны по-прежнему заботиться о Мощном Локомотиве.

* * *

– Белая Буря каждый день навещает Мощного Локомотива, – пожаловался царевич Блистательный Первенец.

– Так мы и задумывали, помните? Чтобы ей было с чем сравнить. Главком может поспорить очарованием и привлекательностью разве что с экскаватором. Поверьте, ей не особенно нравится то, что она видит. Хотя, надо признать, многие женщины от него без ума.

– Она читает ему любовные поэмы.

– Тоже согласно моим указаниям. Слова любви настроят ее на нужный лад, и мысли ее неизбежно обратятся к вам.

– Из ваших уст это звучит почти осмысленно, – понурился царевич. – Но мне лучше знать.

Они сидели в саду для бесед, наблюдая за рабочими, делавшими замеры под фундамент особняка Непогрешимой Целительницы. В этом году клены рано поменяли цвет листвы и теперь соперничали багрянцем с лебедями, невозмутимо плававшими в пруду. Внезапно налетел ветерок и закружил черные лепестки с ближайшего розового куста.

Даргер молчал.

– Я просто с ума схожу, – зарычал царевич, – когда представляю, как она днями напролет просиживает у его постели.

– Так возрадуйтесь. Главком покинул ложе больного и вернулся к обязанностям незаменимого помощника Тайного Императора.

– Значит, она больше не будет его навещать?

– Разумеется, будет. Иначе весь наш план пойдет прахом.

Царевич Блистательный Первенец волком уставился на свой стиснутый кулак.

– Разве нельзя ничего сделать? Я не могу просто сидеть на месте и терзаться сомнениями.

– Ну… кое-что сделать можно. Но, боюсь, вам не хватит решимости.

Царевич разжал пальцы и поднял взгляд на Даргера.

– Случалось, я бил людей и за меньшее оскорбление. Но мне не обойтись без вашей помощи, и я буду держать себя в руках. Что сможет другой, на то способен и я. Испытайте меня!

– Белая Буря хочет, чтобы вы приревновали. Вы должны ответить ей тем же.

– Как? С ней не сравнится ни одна женщина. Она не поверит, если я приударю за другой.

– Поухаживайте за единственной женщиной, которую она уважает, – за главкомом Хитрой Лисой.

– Притворяться в таких делах – подлость.

– Вы убьете человека, если это единственный способ завоевать Белую Бурю? – спросил Даргер. – Если да, то и женское сердце разобьете. Это гораздо менее серьезный проступок, да и в любом случае не редкость. Женщины почти всегда оправляются от горя.

– Надо так надо, – сдался царевич. – Но сначала поклянитесь именем тех чужестранных тварей, которых считаете богами, что не только добьетесь для меня любви и покорности Белой Бури, но и устроите все так, что мне ни дня не придется сидеть на троне императора, помогая осуществлению ваших планов.

Даргер только вздохнул.

– Хорошо, я могу сделать, как вы хотите: нужно опозорить и отправить в ссылку Мощного Локомотива, а потом убедить Тайного Императора даровать Южным Воротам независимость в награду за вашу верную службу. Конечно, вам придется дождаться, пока мы покорим Двойные Города и Республику Центральных Равнин, проложим путь к Тихому океану, разгромим прибрежные государства и захватим Север. Но это только вопрос времени. А вот с желаниями и чувствами Белой Бури предстоит гораздо более трудная и деликатная работа.

Царевич Блистательный Первенец, как оказалось, уже не слушал Даргера, а невидящим взглядом сверлил небо.

– Если бы я думал, что она с ним спит, – процедил он, – то убил бы его голыми руками!

* * *

Ночью Белая Буря прокралась в покои Даргера. Услышав шорох упавшей на пол одежды, он открыл глаза и увидел у кровати женщину, облаченную лишь в тени и лунный свет. Она была холодной и желанной, как богиня.

– Ради всего святого, что вы делаете? – спросил Даргер.

– Все, в том числе и ты сам, не устают превозносить тонкий ум Гениального Стратега. И ты все равно задаешь такие вопросы? – Белая Буря откинула простыню и скользнула к Даргеру в постель.

– Каким бы восхитительным, содержательным и трогательным ни был наш роман, он окончен. За вас сражаются два самых могущественных мужчины Китая, и оба дикие ревнивцы. Как вам вообще пришло в голову явиться сюда?

Вздохнув, Белая Буря прижалась к Даргеру.

– Я не могу спать с царевичем Блистательным Первенцем, и мне тошно от одной только мысли о сексе с главкомом Мощным Локомотивом. Остаешься только ты.

– Вспомните о пользе воздержания! Если вас застанут в моей постели, оба ваших потенциальных возлюбленных тут же объединят усилия и отправят меня на тот свет.

– Тогда тебе лучше постараться мне угодить, – промурлыкала Белая Буря. – Чтобы я с тоски не намекнула им чего лишнего. Значит, так. Сперва ты должен…

Глава 13

Лишь Небу можно доверять безгранично, всем остальным подобает замирять долги золотом и серебром.

Изречения Гениального Стратега.

Армия, покинувшая Перекресток, намного превосходила ту, что взяла город, и дело было не только в ее численности, значительно возросшей за счет солдат Хитрой Лисы. Чудесные победы следовали одна за другой, и солдаты самонадеянно рассчитывали, что череда этих маловероятных событий продолжится столько, сколько потребуется. Раньше Бессмертных боялись, теперь же они одним своим видом вселяли ужас.

Армия спускалась по реке, ненадолго останавливаясь в каждом городке, чтобы от имени императора заявить права на округу и в качестве дани забрать все имеющиеся лодки. Скорость продвижения увеличивалась: все меньше солдат маршировало по дороге вдоль реки; те, кто шел пешком, к концу дня прибывали в уже разбитый лагерь – об этом успевали позаботиться плывущие по реке товарищи.

Скоро всю армию можно будет пересадить на лодки, и Длинная река понесет флот прямиком к Тихому океану, бесконечно облегчая этот поход по сравнению с предыдущими. Но сначала Бессмертным предстояло разобраться с Двойными Городами и Республикой Центральных Равнин. Как и предсказывала Хитрая Лиса, после непредвиденного поражения Трех Ущелий они спешно, хоть и запоздало объединяли усилия.

По пути оба противника могли несколько раз напасть с выгодной позиции, но соблазн сразиться с армией Тайного Императора на полностью неблагоприятных для нее условиях оказался слишком велик. Из тех же соображений (как докладывали императорские разведчики и шпионы) никто не пытался помешать Бессмертным разбить лагерь в намеченном месте. Впрочем, вдоль всей реки враги оборудовали огневые позиции на случай, если Тайный Император решит поменять правила игры и его письмо окажется очередной уловкой из арсенала Гениального Стратега.

Как и следовало ожидать, Песья Свора обзавелась несколькими роскошными плавучими домами и сплавлялась по реке с предельным комфортом. Довесок сидел на носу судна спрятавшись от солнца под полотняным навесом, и покуривал сигару в компании Обри Даргера. В отличие от друга Довесок был склонен к праздности, а потому наслаждался вынужденным бездельем. В то же время его не покидало сожаление: конечно, сплав по реке весьма приятен, но в лодке Довесок не столько наслаждался пребыванием в Китае, сколько наблюдал, как тот проносится мимо. За кормой оставались земли, которые он, быть может, никогда не посетит снова. Какая-то часть его души рвалась исследовать их ароматы и цвета, знакомиться с их песнями, сказаниями и всякими небылицами, которые старики вспоминают в чайных.

– Клянусь, – бурчал Даргер, – это все равно что присматривать за школьниками. Разве что детям хватает такта не интересоваться сексом. И их смертельные угрозы редко принимают всерьез. И у них нет на побегушках вооруженных воинов. Удивительно, что у меня вообще остается время на войну. – Он глубоко затянулся сигарой.

Ящичком с обучающими сигарами Песья Свора разжилась в табачной лавке одного из городков, через которые пролегал путь армии. После долгих колебаний Даргер остановил свой выбор (как и предполагал Довесок) на антологии классической поэзии. Что касалось Довеска, он дымил историей периода Южных и Северных династий. Пока они курили и болтали, специализированные мозаичные вирусы преодолевали гематоэнцефалический барьер и распаковывали закодированные тексты прямо в лобную долю мозга.

– Что случилось? Почему ты так раздражен? – поинтересовался Довесок.

– Мощный Локомотив никак не успокоится – жалуется, что наш план битвы недостаточно кровожаден и что Белая Буря не желает разглядеть чуткую сторону его натуры. Белая Буря, в свою очередь, все время требует, чтобы на смену обаятельному, воспитанному царевичу из небольшого царства, в которого она влюбилась, пришел честолюбивый, охочий до власти придворный, очень похожий на Мощного Локомотива. Сам Блистательный Первенец уверен, что мне по силам превратить тигрицу Белую Бурю в ласкового мурлыку-котенка. Когда я спросил, как обстоят дела с Хитрой Лисой…

– Что я слышу, свое имя?

Хитрая Лиса поднялась по лесенке с нижней палубы и уселась рядом. Ужасный Надоеда тут же подскочил с ящичком сигар. Она выбрала обзор битвы у Красной скалы[18] и, подчинившись пристальному взгляду мальчишки, одарила его монеткой.

– Мне пришлось выйти из партии в покер, – пожаловалась она. – Я теряла кучу денег, а девчонка, сдававшая карты, все время смеялась над моими неудачами.

Довесок не сдержал улыбки.

– Вы позволили Маленькой Паучихе сдавать? Тогда вы сами во всем виноваты. Семья натаскивает ее на карманника. Пальчики у нее очень ловкие.

– Отвечу на ваш первый вопрос. Мы просто обсуждали царевича Блистательного Первенца, – вступил в разговор Даргер.

– Этого позера! Никогда не встречала столь надоедливого человека. Почему он вечно вертится под ногами?

– Хитрая Лиса, он с вами флиртует, – объяснил Довесок.

– В этом все дело? Он явно перемудрил. Лучше бы просто подошел и признался, чего хочет. Я бы ему отказала, и мы избавили бы друг друга от лишних волнений.

– Насколько я понимаю, он ничего от вас не хочет, а только пытается заставить ревновать главарха Белую Бурю.

– Вот оно что. Тем лучше. Значит, в его поступках есть хоть какой-то здравый смысл.

– Что вы думаете о нем как о военачальнике?

– Знакомый типаж: бесстрашный воин, великодушный победитель, мужественный побежденный. Всегда скачет впереди войска. Непревзойденная доблесть. В битве выглядит так же лихо, как на картине маслом. Но я предпочту одного толкового грязнулю-пехотинца, чем два десятка таких, как он. Войны выигрывают не герои, а дисциплинированные солдаты с умеренной тягой к выживанию.

– А что насчет главарха Белой Бури?

– Она сделана из другого теста. Воображения никакого, но для подчиненного это часто хорошее качество. Она умеет и слушаться, и распоряжаться. Спорим, она с радостью пойдет на смерть, если ей прикажут. Тайный Император не ошибся, когда возвысил ее.

– А как вам Мощный Локомотив? – спросил Даргер.

– Главком Мощный Локомотив не уверен в себе, а потому путает упрямство с решительностью и жестокость с силой. Он обладает всеми качествами злого врага и ни одним – доброго друга. В умелых руках он стал бы неплохим заместителем, но для этого уж слишком высоко поднялся по карьерной лестнице. Не советую оставлять на него захваченные территории – честолюбие затуманит его разум воображаемыми обидами, и рано или поздно он поднимет восстание. Также не советую понижать его в звании – он уподобится надтреснутому клинку и подведет в самый неподходящий момент. Как ни крути, он для вас обуза.

– И как бы вы поступили с ним на моем месте?

– Убила бы. И лучше сделать это быстро. Он непредсказуем.

– У моего друга Обри очень доброе сердце, хотя во всем остальном он совершенно замечательный человек. Не в его характере опускаться до убийства ради практичности, – пояснил Довесок.

– Я сделала о нем такие же выводы. Но он спросил, и я ответила, – пожала плечами Хитрая Лиса. – Кстати, когда на днях Тайный Император спросил, кто разработал план грядущей битвы Трех Армий, я или он, я тоже сказала правду.

Все замолчали.

– Полагаю, это такая шутка? – нарушил тишину Довесок.

– О, нет. Я говорю на полном серьезе.

– Очень опрометчиво с вашей стороны, – проговорил Даргер.

Хитрая Лиса изобразила удивление:

– В самом деле? И почему?

– Возможно, вам это неизвестно, но император… – Довесок непроизвольно оглянулся и понизил голос, – …не вполне предсказуем.

– Бешеный, как пьяный сумчатый барсук, по слухам. Но я рискнула. Он больше всего ценит прямоту. Я рассказала ему все, что он хотел услышать, и подвергла тщательному анализу шансы на успех, сильные и слабые стороны армии и личности всех его военачальников. Кстати, он считает вас ненадежными, но полезными, и я согласилась. Это было опасно, но я хотела кое-чего добиться.

– Вы имеете в виду, лицезреть поражение ваших врагов?

– Это и еще пару мелочей.

Довесок с Даргером попытались разузнать подробности, но Хитрая Лиса держала рот на замке.

* * *

В приподнятом настроении Бессмертные высадились на травянистую равнину к югу от Оперы и занялись лагерем. Со стороны они больше напоминали циркачей, которые устанавливают шатры и выгуливают животных, чтобы позже развлечь публику представлением, чем солдат, которые готовятся к тому, чтобы как можно эффективнее убить и покалечить как можно больше врагов.

– Из-за тебя и Гениального Стратега семейный бизнес завял на корню, – заявила Огненная Орхидея. – Какой бы коэффициент ни предлагал Надежный Мул, в этой битве никто не хочет ставить на наше поражение.

– От ужасов войны никто не застрахован, – посочувствовал Довесок. – Может, мне научить родичей какой-нибудь азартной игре из Земли Зеленых Гор На Западе?

– О, не учи ученого! Мы уже организовали бои сверчков. Маленькая Паучиха нарисовала золотой значок копирайта на спинке одного сверчка, и все ставят на него – думают, что у него особые генетически модифицированные способности. Почему ты проводишь столько времени с Хитрой Лисой? Наш брак снова под угрозой?

– Начнем с того, что нашему браку никогда ничего не угрожало. И это просто выдающееся достижение, потому что существует он лишь в твоем воображении. Что касается Хитрой Лисы, она явно что-то задумала. Гениальный Стратег попросил меня за ней приглядывать – он надеется расстроить ее планы.

– Какие именно планы?

– Если бы мы знали, то не сидели бы сложа руки. А так остается мучиться неизвестностью.

* * *

День битвы начался с ясного прохладного утра. Более благоприятное время для массовой резни было трудно представить. Армии Двойных Городов и Республики Центральных Равнин разбили лагеря у гряды невысоких холмов, спускающейся к пойме Длинной реки. Пустынная равнина между холмами и армией Тайного Императора идеально подходила для жестокого кровопролития. За лагерем Бессмертных протянулось болото, и в случае чего отступать пришлось бы на запад, где поджидали непролазные леса. С точки зрения тактики, их позиция была далека от совершенства.

Но Даргеру она явно пришлась по душе.

– Генерал Хитрая Лиса, все ли заслуживает вашего одобрения?

– О, да. Все в порядке.

– Можно ли что-то улучшить?

– Ни в коей мере.

Довесок восторгов товарищей не разделял.

– Напомню вам обоим, что Мощный Локомотив должен неукоснительно следовать плану, в успех которого он категорически не верит, иначе нам не видать победы как своих ушей. Что удержит его от… ну, от его обычного поведения?

– Пустяки, – отмахнулся Даргер.

– Главкому Мощному Локомотиву я доверяю полностью, – ответила Хитрая Лиса. – Поживем – увидим.

Словно откликнувшись на упоминание своего имени, неподалеку показался Мощный Локомотив. Он ковылял столь рьяно, что его трость еле поспевала за ногами.

– Разве можно так неубедительно хромать, – проворчал себе под нос Довесок.

– Убедить нужно только одного человека – самого главкома, – так же тихо отозвался Даргер. – Пока он считает, что всех обманул, совершенно не важно, что ни один из нас ему не поверил.

– Ну-ка, тсс! – шикнула Хитрая Лиса.

Главком Мощный Локомотив подошел ближе.

На шее у него болтался утопианский бинокль. С помощью современных технологий воспроизвести такой бинокль было нельзя, а потому стоил он не меньше крупной деревни. Зловеще помолчав, Мощный Локомотив прочистил горло и сплюнул наземь. Потом сердито глянул в сторону отдаленных лагерей, где вражеские солдаты уже начали строиться в боевые порядки.

– Вам известно, что равнина между нами и теми ублюдками – равнина, на которой нам придется сражаться, – усеяна ручьями и напитана водой? Болотом ее назвать нельзя, но будь я проклят, если к концу битвы мы не увязнем по колено в грязи.

– Если вам кажется, что болезнь вернулась, я с радостью приму командование, – проговорила Хитрая Лиса с сарказмом, который не расслышал бы только глухой.

Главком весь напрягся, лицо его исказилось в немом рыке. Крутнувшись на пятках, он отвернулся от Хитрой Лисы и проорал.

– Боевые горны! Барабаны! Играйте сбор! Пора начинать этот кошмар.

В соответствии с рвением и тщеславием командиров некоторые отряды уже строились. После сигнала солдаты стали сбегаться со всех сторон. Через поразительно короткое время армия была готова к наступлению.

Мощному Локомотиву подвели белого жеребца. Главком вскочил в седло и ускакал руководить битвой.

Вскоре появился Ужасный Надоеда с Лютиком. Довесок вскарабкался на коня и тронулся с места Песья Свора последовала за ним, прихватив двух свободных горных лошадей: одну для Гениального Стратега (он назначил Песью Свору своей личной стражей), вторую для Хитрой Лисы (Даргер ей не доверял и не хотел спускать с нее глаз).

Довесок добродушно похлопал Ужасного Надоеду по плечу.

– Личная стража члена высшего командования редко ввязывается в сражение – в этом ее огромное преимущество. Но на всякий случай ты сегодня с Песьей Сворой не поедешь. Детям не место на поле битвы. Можешь понаблюдать за нами из лагеря. Там сравнительно безопасно.

– Что?! Эй, так нечестно! Маленькая Паучиха…

– Маленькая Паучиха уговорила тетушку не слушать мои разумные доводы. Я муж Огненной Орхидеи, пришлось уступить. Ты мой племянник, и тебе тоже придется уступить и внять мудрости моих распоряжений.

– Ты мне не настоящий дядя, – сердито возразил мальчишка. – Вы с тетушкой Огненной Орхидеей только притворяетесь, что женаты.

– Как хорошо, что столь очевидный для меня факт способны понять другие люди. Но это к делу не относится. Брысь!

Довесок переключился обратно на битву.

Три армии медленно пришли в движение, выплеснулись из лагерей и потекли на позиции в пойме реки. Грохотали барабаны, хлопали на ветру знамена, стройными рядами наступали крошечные солдатики. Довесок ехал во главе Песьей Своры сбоку от авангарда.

– Как же все это похоже на воображаемые сражения моей юности! Свинцовые солдатики, пушки, которые я вырезал из щепок. Романтик во мне в полном восторге, даже сейчас.

– Здравомыслие подсказывает мне уносить ноги, – поделился Даргер. – Но я тоже чувствую себя необычайно взволнованным.

Хитрая Лиса промолчала.

– В любом случае, – добавил Довесок, – отступать слишком поздно.

– Просто не забывай, что я и Хитрая Лиса здесь в качестве наблюдателей, и веди себя соответственно. Все будет хорошо.

Некоторое время армии сближались, а затем словно по команде остановились на расстоянии пушечного выстрела друг от друга. С южного края равнины развевались знамена Тайного Императора. К северу виднелись красно-черные флаги Двойных Городов и оранжевые Республики Центральных Равнин – рядом, но не вместе. Армии союзников сохраняли между собой дистанцию.

– Сейчас главком Мощный Локомотив впервые ясно видит, с чем вынужден столкнуться, и осознает, насколько самоубийственной окажется атака в лоб. Поэтому он командует стратегическое отступление, – прокомментировал Даргер.

– Если все пойдет по плану. – По лицу Хитрой Лисы блркдала легкая улыбка.

– Именно, – поддакнул Довесок.

Армии не двигались.

– Беспорядочно отступающих солдат легко уничтожить. Самое очевидное решение – пуститься в погоню.

– Логично.

– Другого разумного варианта нет, – согласился Довесок.

– Между ними нет доверия. Каждая армия будет тянуть время, не желая подставлять фланг. Убедившись во взаимной неохоте покончить с нами, оба главкома придут к выводу, что их предали, и неизбежно повернут оружие друг против друга.

– Говорите, неизбежно? На совещании все звучало неплохо. Посмотрим, что выйдет на самом деле.

– Я что-то упускаю? – спросил Довесок.

– Нужно перебраться поближе к главкому, – сказала Хитрая Лиса – Чтобы ничего не пропустить.

Песья Свора не получала приказа следовать по пятам за Мощным Локомотивом, но никто им этого и не запрещал. Довесок кивнул Огненной Орхидее, и весь отряд подъехал к главкому.

Главком Мощный Локомотив восседал на коне перед стройными рядами Бессмертных и, зажав трость под мышкой, изучал противника в полевой бинокль. Вражеские армии по-прежнему не двигались. Когда главком наконец опустил бинокль, лицо его казалось демоническим.

– Теперь он прикажет отступать, – пробормотал Даргер.

– А если нет?

– Если он не растерял остатки здравого смысла, то прикажет, – сказал Довесок.

Мощный Локомотив поступил иначе.

Отшвырнув трость, он завопил:

– Не сработает!

Затем поскакал к дальнему флангу авангарда, где дожидалась Белая Буря в своем экскаваторе (в Перекрестке его затейливо разрисовали красной и желтой красками и отделали золотом), и, отчаянно жестикулируя, что-то сказал. Белая Буря ответила. Даже издалека было ясно, что она усомнилась в приказе. Главком резким взмахом оборвал возражения, без слов дав понять: подчинись или умри.

Белая Буря высунулась из кабины и прокричала распоряжения. Ее ракетчики выбежали вперед и установили «Красные стрелы». На тайные ритуалы не ушло много времени. Сорок ракет, все как одна, с ревом унеслись в сторону вражеских армий.

Довесок с трудом верил глазам.

– Что он, черт возьми, делает? Мощный Локомотив обезумел?

– Напротив, он вспомнил о долге, – ответила Хитрая Лиса. – Я в этом и не сомневалась.

– Этот болван перегнул палку, – поморщился Даргер. – Теперь он точно не завоюет любовь Белой Бури.

– Тут дело не в любви.

Не успели ракеты долететь до целей, как машины Белой Бури с грохотом двинулись вперед. В основном это были пауки, дробящие колеса и ходячие огненные пушки. Изредка попадались открыватели стен, волки, призматические распылители смерти и гигантские металлические крабы. Дивизию возглавляла сама Белая Буря в своем похожем на скорпиона экскаваторе. Зрелище наступающих машин могло до смерти перепугать любого.

Ракеты унесли жизни множества солдат и перепугали отряд покрытых кожаной броней гигантских ленивцев. Озверев, чудища затоптали еще больше народу. Но враг не дрогнул. Раненых быстро унесли в полевые госпитали, мертвых убрали с поля боя. Разбежавшихся мегатериев поймали и успокоили. Слаженно заговорили пушки, обстрел не прекращался.

Ядра вспахивали землю, взметая фонтаны грязи. От прямого попадания взорвался паук. В броне ходячей огненной пушки появилась брешь, машина сбилась с курса и побрела в неизвестном направлении, больше не подчиняясь командам погибшего экипажа. Пушки стреляли все чаще, но Белая Буря и ее археологи упрямо пробивалась вперед.

– C'est magnifique, – сказал Даргер. – Mais се n'est pas la guerre[19].

Довесок стиснул поводья.

– Обри, дорогой друг, я безмерно уважаю и восхищаюсь тобой, но сейчас не время тешиться культурными отсылками.

– Самое худшее еще впереди, – заметила Хитрая Лиса. – Ждите.

Ее слова оказались пророческими. Машины добрались до илистого грунта на полпути между армиями и застряли. Одно из дробящих колес вильнуло в сторону, чтобы не врезаться в паука, потеряло управление и медленно завалилось набок.

– Да что происходит?! – воскликнул Даргер.

– Ночью вражеские саперы перенаправили пару-тройку ручьев, что было весьма разумно. Конечно, в высокой траве вода не заметна, но земля напиталась влагой, и перебраться через тот участок теперь не проще, чем через болото.

– Вы знали об этом?

– Я на это рассчитывала.

Экскаватор Белой Бури увяз в грязи и больше не двигался.

– О боже! – простонал Даргер и повернулся к Довеску. – Дружище, я… я не вправе…

– Ни слова больше, – оборвал его Довесок и обратился к своему горному скакуну: – Лютик, готов к опасной переделке?

– Хоххх дасс!

Довесок не мешкая подскакал к главкому Мощному Локомотиву и отсалютовал.

– Господин! Запрашиваю разрешение спасти главарха Белую Бурю.

Главком Мощный Локомотив опустил бинокль. Мелькнувшее на его лице облегчение тут же поглотила угрюмая решимость.

– Разрешаю, – коротко кивнул он.

Мгновение спустя Довесок уже мчался в самое пекло сражения и ругал себя на чем свет стоит.

* * *

На полпути к завязшим в грязи машинам Довесок понял, что Огненная Орхидея скачет следом. Он послал жеребца чуть правее, чтобы она поравнялась с ним, и прокричал:

– Какого черта ты тут забыла?

– Если мой муж собрался спасать какую-то непонятную потаскуху, я хочу быть рядом. Чтобы убедиться, что ничего не случится.

– Ненормальная! Мы на поле битвы! Нас обстреливают! – Последняя фраза вырвалась у Довеска после того, как пушечное ядро просвистело в считаных футах от его головы.

– Да, ты прав. Как романтично!

Довесок еще ни разу не видел, чтобы волосы Огненной Орхидеи горели так ярко. Казалось, от них запылала вся равнина. Еще ниже пригнувшись к шее Лютика, он попытался сосредоточиться не на опасности ситуации, а на том, как добраться до Белой Бури. Чем быстрее они выпутаются из этой передряги, тем лучше.

Прошел не то миг, не то вечность, прежде чем они нагнали разгромленную дивизию Саперов и Археологов. В самой гуще искореженного металла Белая Буря выкрикивала приказы с крыши неподвижного экскаватора. Под ее руководством экипажи уцелевших машин – в основном пауков – извлекали из обломков всех, кого могли достать, и отступали.

Вокруг по-прежнему взрывались пушечные ядра.

Довесок наконец пробился к экскаватору. Когда он уже хотел предложить Белой Буре путь к спасению, Огненная Орхидея втиснула между ними свою горную лошадь.

– Держи руку! – прокричала она.

Напоследок оглянувшись по сторонам и убедившись, что больше ничего сделать нельзя, Белая Буря позволила Огненной Орхидее перетянуть себя в седло. Они помчались обратно к Бессмертным.

Довесок задержался лишь за тем, чтобы вздернуть оглушенного солдата из обломков дробящего колеса к себе за спину, и поскакал за Огненной Орхидеей.

* * *

Когда они догнали армию, Бессмертные отступали по всему фронту.

Довесок ссадил спасенного солдата, и к тому сразу подскочил доктор. Огненная Орхидея помогла Белой Буре слезть с лошади и поспешила затеряться среди Песьей Своры, хотя для такой женщины, как она, это было весьма не просто.

– Мои машины! – в бешенстве закричала Белая Буря на Мощного Локомотива. – Вы уничтожили мои машины!

Не подумав, она занесла кулак и наверняка врезала бы главкому, если бы Довесок не успел вовремя соскочить с коня, перехватить ее со спины и прошептать на ухо:

– Главарх, подумайте о последствиях.

Белая Буря вырвалась из его хватки, повернулась спиной к Мощному Локомотиву и размашисто зашагала к остаткам своей дивизии.

Главком проводил ее печальным взглядом и вернулся вниманием к полю битвы.

С дальнего края поймы снова наступали вражеские армии. Правда, медленно и неуверенно. Довесок подошел к Песьей Своре.

– Что я пропустил?

Даргер открыл было рот, чтобы ответить, но его опередила Хитрая Лиса:

– Это расплата за десятилетия ненависти и предательств. В трудную минуту два государства не способны действовать сообща. Воспоминания о былых злодеяниях чересчур горькие. Обе армии пустились за нами в погоню, но с опаской. Одним глазом предположительные союзники наблюдают друг за другом – вот почему между ними так и снуют разведчики. Отсюда хорошо видно, как каждая армия пытается отстать. Чтобы миновать рукотворное болото, им придется сомкнуть ряды – незатопленный участок невелик. Но они не осмеливаются. Одна армия колеблется, другая смещается в сторону. Продвижение вперед замедляется и сходит на нет. Союзники разворачиваются друг к другу. И… и…

Вражеские солдаты бросились друг на друга, армии смешались, началась резня.

– О, как же долго я ждала этот день! – рассмеялась Хитрая Лиса. – Это даже лучше, чем… и сравнить-то не с чем. Лучше, чем слава, деньги, повышение по службе, самый прекрасный час осени, первый день весны после длинной суровой зимы. Лучше, чем еда, питье и дыхание для умирающей. Посмотрите, они гибнут сотнями! Это самый счастливый день в моей жизни!

– Вы с самого начала задумали уничтожить машины Белой Бури, верно? – спросил Довесок.

– Разумеется. Отступление должно выглядеть правдоподобным. Наши враги не дураки. Надо было дать им понять, что мы прикладываем все силы, чтобы выдать ложное отступление за настоящее, иначе они никогда бы на это не клюнули. Заодно я разобралась с Мощным Локомотивом. Он повел себя смело и безрассудно, рискнул всем, но ему не хватит ума убедить Тайного Императора в том, что это был запланированный поступок. Мой заместитель – вот самое большее, на что он может теперь надеяться, да и то если Тайный Император прислушается к моим мольбам.

– Зачем вы это устроили?

– Воинствующий Пес, ты когда-нибудь укрощал дикого жеребца?

– Ну… в последнее время нет, – признался Довесок.

Хитрая Лиса сдержала улыбку.

– А вот мне приходилось, и не раз. Это отличная забава – заставить жеребца-костолома есть у тебя с рук. Мощный Локомотив – мужчина крупный, сильный и не слишком обремененный интеллектом. У меня к таким слабость. Я с удовольствием взнуздаю его, пришпорю и прокачусь верхом.

– Понятно.

– Хитрая Лиса, вы что-то скрываете, – произнес Даргер, молчавший весь разговор.

– Неужели? Хотя теперь, наверное, можно раскрыть карты. В первую очередь я попросила у Тайного Императора позволить мне наблюдать разгром моих врагов. Во вторую – сделать Мощного Локомотива моим подчиненным. А вот в третью – занять пост главнокомандующего не только Южной армии, но и всех остальных сил императора. После победы в этой битве я ваш непосредственный начальник, вас обоих. Гениальный Стратег, советую запомнить, что, в отличие от Мощного Локомотива, я твой вздор терпеть не намерена. Например, ты должен немедленно прекратить обращаться ко мне с прежней фамильярностью и никогда, даже наедине, не позволять себе этого впредь. Все ясно?

Даргер склонил голову.

– Так точно, главком Хитрая Лиса.

– А ты, Воинствующий Пес, передай семье, чтобы больше никаких азартных игр, воровства и вымогательств. Таким вещам не место среди хорошо организованных ополченцев. Убедись, чтобы до них дошло. Если они хоть раз выйдут за рамки дозволенного, я отрублю левую руку рыжеволосой девице, которая называет себя твоей женой. И твою левую лапу.

* * *

Битва затянулась на несколько часов. К ее исходу Бессмертные, не принимавшие участия в кровопролитии, оказались фактическими победителями. Просто выждав, пока у последних солдат иссякли силы, они отправили посыльных с белыми флагами – договариваться о капитуляции.

Когда обе армии сдались и начался процесс объединения с силами Тайного Императора, Даргер отвел Довеска в сторонку.

– Хочу поблагодарить тебя за мужественное спасение Белой Бури. Я понимаю, что ничего для нее не значу и что наши отношения построены исключительно на взаимной выгоде, но…

– Я все понимаю, – перебил Довесок.

Мысленно он уже подбирал слова в свою защиту, так как знал, что Огненная Орхидея истолкует его невинные действия самым превратным образом и вечером обязательно потребует объяснений, с какой стати он обнимал Белую Бурю и шептал ей на ушко.

Немного погодя Даргер в сопровождении Песьей Своры отправился на поле битвы. Истерзанную землю усеивали беспорядочные обломки самых разных машин и трупы людей и животных.

– Какая чудовищная расточительность, – проворчал Довесок. И добавил строго: – Маленькая Паучиха, положи-ка это на место и вернись в седло. Личной страже Гениального Стратега не пристало грабить трупы.

Как и подобает важному сановнику, Даргер сделал вид, что ничего не услышал, и устремил величественный взгляд вдаль.

Маленькая Паучиха хотела было возразить, но увидела, с каким выражением смотрит на нее тетушка Огненная Орхидея, и нагнулась, чтобы вернуть на место кинжал, на который позарилось ее сердце барахольщицы. Когда она выпрямилась, Довесок все-таки заметил, как блеснул металл, и понял, что девчонка оставила на теле солдата ножны, а кинжал спрятала в рукаве. Ради мира и согласия в семье он решил ничего не предпринимать.

Но сделал мысленную пометку привезти с поля битвы что-нибудь и для Ужасного Надоеды. В противном случае мальчишка свел бы его с ума.

Глава 14

В молодости Хитрая Лиса скиталась по разным странам в поисках места, где ее талантам нашлось бы достойное применение. У правителя Земли Южнее Облаков было больше сотни сыновей от многочисленных жен и наложниц. Все отпрыски славились капризным характером и никчемностью. Прослышав, как Хитрая Лиса бахвалится, будто может из любого увальня сделать солдата, правитель потребовал, чтобы она занялась его сыновьями.

– Дайте мне над ними неограниченную власть, – сказала она, – и я согласна.

Когда в первый день подготовки Хитрая Лиса приказала юношам выстроиться в шеренгу, те лишь посмеялись. Тогда она приказала немедленно казнить двух старших.

Через месяц сыновья царя ни в чем не уступали любому вышколенному отряду солдат из тех мест.

Удивительные сказания второго периода Сражающихся царств.

Каждый день на городских площадях устраивали исторические оперы, и каждый вечер запускали фейерверки. Всю неделю праздновалось воцарение мира, дабы помочь жителям Оперы смириться с внезапной сменой правителей. Из тюрем освободили политических заключенных. Военные спекулянты неожиданно растеряли покровителей среди городских властей и оказались за решеткой. Заработала служба по развитию торговли между провинциями, которые больше не участвовали в войне. Упразднили бюро Саботажа и Болезней. В новой медицинской школе Непогрешимой Целительницы, что открылась в Перекрестке, объявили о конкурсных экзаменах на пять полных стипендий.

Покорив срединные царства, Тайный Император расширил свои владения до небывалых со времен Утопии размеров. По общему мнению, ветры судьбы наполняли его паруса и подталкивали в спину его солдат, препятствуя любому, кто вставал на пути.

Те, кто так думал, не догадывались о несогласии среди приближенных императора. Белая Буря и царевич Блистательный Первенец больше не разговаривали друг с другом, и генералы, в зависимости от симпатий, разделились на два противоборствующих лагеря. Пониженный в звании генерал Мощный Локомотив злился и упрямился под пятой нового командующего. Хитрая Лиса начала осознавать, что приручить его гораздо сложнее, чем ожидалось. Она как человек новый еще не успела обзавестись преданным окружением, но со сторонниками Мощного Локомотива, к их недовольству, обращалась как со своими собственными. Один Даргер, всеобщий друг и ничейный враг, безмятежно парил над мелочной политикой.

По крайней мере, так казалось.

Главком Хитрая Лиса назначила своими ближайшими помощниками доверенных офицеров из бывшего штаба Трех Ущелий и приказала не пускать к себе Даргера, поэтому просто взять и заявиться к ней в палатку он больше не мог. Но обойти ее защиту было нетрудно. Пришлось всего лишь убедить Мощного Локомотива в том, что эта встреча поможет решить проблему самого генерала – или, вернее, проблемы, ибо к главной цели завоевания Белой Бури недавно добавилась еще одна – восстановление в звании.

– Что на этот раз? – спросила Хитрая Лиса, не поднимая головы от бумаг.

Самые лучшие шелковые ковры и медные светильники украшали ее кабинет. То же можно было сказать и о мебели: поверхность стола, за которым сидела главком, представляла собой толстую плиту из искусственно выращенной моржовой кости, а стул из хрома и поддельной кожи сохранился еще со времен Утопии. В любом другом месте подобное великолепие поражало, но в обычном полотняном шатре просто затмевало разум.

– Главком Хитрая Лиса, я знаю, что вы мне не доверяете. Наверное, с этим ничего не поделать. У вас сложилось на мой счет вполне определенное, хоть и ошибочное мнение, но не позволяйте ему влиять на наше доброе сотрудничество. Вспомните, что ответил Длиннорогий Правитель из Прекрасной Страны, когда его спросили, почему он не уволил главу своей тайной полиции. Он сказал, что пусть уж лучше этот негодяй мочится на сорняки, выросшие в тени монаршего шатра, чем он сам будет стоять в тех сорняках, сдерживая неприязнь.

– Однажды я тебя недооценила. Больше это не повторится.

– Но император не освободил меня от обязанностей советника. Почему?

Хитрая Лиса присыпала чернила песком и наконец подняла голову.

– Твое имя наводит ужас на врагов, стало быть, ты полезен. Поверь, если бы удалось отодрать имя от тела, твой труп в тот же миг оказался бы в сточной канаве.

– Уважаемый главком, откуда столько враждебности?!

– Враждебности? Да ты мне даже нравишься. Мы с тобой в чем-то похожи. Если поразмыслить, мое недоверие – это комплимент.

– Если хитроумие советника сравнимо с вашим собственным, разве не заслуживает он внимания и всяческого поощрения?

– Фокусы и иллюзии – вот твоя суть, Гениальный Стратег. Сплошной обман: подставные люди, пустые города. На следующем этапе этой войны мы вторгнемся во владения Союза Желтого Моря. Они сильнее всех, с кем тебе доводилось сталкиваться, и врасплох их не захватишь. Борьба пойдет по непривычным для тебя правилам. Сначала нужно захватить Юг, чтобы у нас была база для операций. Затем мы встретимся с армиями, чья общая мощь превосходит нашу. Придется положиться на наше единственное преимущество – мы контролируем Длинную реку и все богатые земельные угодья центрального Китая. С провизией проблем не возникнет. Противник у нас грозный, но даже он не способен разорваться между отражением атак и защитой собственных угодий. Когда он нападет крупными силами, наши всадники отправятся жечь вражеские поля, амбары и рыбачьи лодки. Когда станет на защиту своих фермеров и рыбаков, мы обрушимся на его разрозненные армии и захватим города. Таким способом мы лишим Союз возможности прокормиться. Конечно, это займет несколько лет, и пострадает огромное количество людей. Готов ли человек, знаменитый бескровными, хоть и, безусловно, блестящими ухищрениями, поучаствовать в такой войне?

Даргер не колебался ни мгновения.

– Разумеется, уважаемый главком. Мои математические выкладки подтверждают, что без этого не обойтись.

– Хочешь, чтобы я снова тебя недооценила? Не выйдет. Свободен.

Царевич Блистательный Первенец разместился на втором этаже гостиницы, которая выходила окнами на одну из площадей, где устраивались оперы, и потому мог с комфортом наслаждаться ими с балкона.

– Как она называется? – насупился он.

Сидящий рядом Даргер принял у слуги чашку чая.

– «Нанкинская резня»[20]. Нанкин – доутопианское название Юга, столицы Коммерции.

– Удручающее зрелище.

– Тот период истории был весьма удручающим.

– Значит, тот период – не самая подходящая тема для оперы. Искусство должно прославлять красоту, а не уродство. Оно должно поднимать настроение и приносить искупление. Искусство напоминает нам о том, что жизнь прекрасна и что, как бы плохо ни складывались дела, в конце концов все наладится.

– Я бы сказал, что в конце концов все мы простимся с жизнью, в том числе и бессмертные, и что все хорошее, кроме Земли, Солнца и Вселенной, тоже мимолетно. А потому, с точки зрения логики, в тот короткий срок, что нам отпущен, следует относиться друг к другу со всей возможной добротой и встречать суровые испытания с высоко поднятой головой. Но это мое видение с позиции бессмертного, мы живем дольше. Если вы предпочитаете увеселения, единственная цель которых – отвлечь от неприглядной правды, это, конечно, ваш выбор.

– За неприглядной правдой я всегда могу вернуться на поле битвы. – Царевич сдвинул кресло, отвернувшись от оперы. – Кстати, о правде: я все меньше верю вашим бесконечным отговоркам. Особенно в свете бесчестья Мощного Локомотива.

– Как вы можете во мне сомневаться? Я опозорил его исключительно ради вашего блага. Теперь Мощный Локомотив не вправе посадить вас на трон Дракона, даже если тот вдруг опустеет после трагической кончины нашего возлюбленного императора. Половина ваших требований выполнена, и, если начистоту, более трудная половина.

– Не понимаю, какая мне от этого польза. На первом месте у меня не личное счастье, а долг перед Южными Воротами. Я должен сохранить родину свободной и независимой. Если Мощный Локомотив никогда не станет императором…

– В этом вся прелесть моего замысла. Главком Хитрая Лиса – женщина честолюбивая. После убийства Тайного Императора она обязательно заявит права на трон. Мощный Локомотив тотчас обвинит ее в цареубийстве и незамедлительно казнит. В ходе независимого расследования, которое возглавлю я, найдутся неопровержимые доказательства ее вины. После столь геройского поступка генерала единодушно выберут новым императором. Только мы двое будем знать всю правду. Если нас убить, подозрение падет на нового императора. Мощному Локомотиву остается только откупиться: от меня – огромным богатством, от вас – свободой вашей родины. Такой простой план не может не сработать.

– Возможно, – неуверенно произнес царевич Блистательный Первенец. – Но Белая Буря…

– Она с ума сходит от ревности. Теперь всего-то и нужно, что добиться от нее покорности.

– И как же?

– Есть у меня одна идея, – солгал Даргер. – Дайте ей немного дозреть, и все увидите сами. А пока суд да дело, скажите, вы переговорили с Тайным Императором, как я просил?

– Да. Он сказал, что не станет с вами встречаться, потому что вам нельзя доверять.

– Мне?! Нельзя доверять? А он объяснил почему?

– Когда я спросил его об этом, он ответил, что вы и сами знаете.

– Ничего подобного. Я перебрал в уме все свои поступки, и совесть моя чиста. Необычный поворот. – Даргер отставил пустую чашку, и ее тут же унес слуга.

* * *

В ту ночь Белая Буря заездила Даргера до изнеможения. А после, перекатившись на спину, чтобы полюбоваться фейерверком, выбранила за то, что царевич Блистательный Первенец никак не превращается в честолюбивого придворного, каким она желает его видеть.

– Госпожа, вы оказываете мне медвежью услугу, – запротестовал Даргер. – Я неутомимо трудился ради ваших интересов. Вы приревновали к главкому Хитрой Лисе и потребовали, чтобы я от нее избавился. Так я и сделал.

– Она до сих пор жива.

– Ей было необязательно умирать. Требовать ее смерти сейчас – обычная мстительность с вашей стороны.

Они лежали в укромном садике на крыше гостиницы, в которой устроился Даргер. Он потянулся за одеялом, отброшенным прочь в порыве страсти. Как ни крути, в это время года ночью, на улице и без одежды уже было слишком прохладно.

– Она поставила меня во главе дивизии Химер и Возрожденных Чудовищ. Теперь я присматриваю за саблезубой кавалерией, мегатериями, пернатыми тероподами и всякими мерзкими тварями с ядовитыми перьями. Дивизию Саперов и Археологов присоединили к пехоте. Разве Хитрая Лиса не заслуживает смерти?

– Ваша нынешняя должность главного животноведа ничуть не уступает предыдущей. Значит, главком относится к вам с прежним уважением.

– Я командую отвратительными, грязными животными.

– Просто притворитесь, что это ваши любимые машины, только менее послушные и более вонючие и кровожадные. В конце концов, это временно. Я уверен, что, объединив Китай, Тайный Император снова приставит вас к поискам гнусных машин прошлого.

– Мне не нравится, что за ней увивается мой царевич.

– Это вообще к делу не относится. Хитрая Лиса сейчас без ума от Мощного Локомотива – это очевидно всем, кроме него. Флирт Блистательного Первенца она воспринимает как жалкие попытки заставить вас ревновать.

– Ревновать?! К этой поганке? Не знаю, кого мне жалко больше – Мощного Локомотива, за которым бегает эта жаба, или себя, раз моими делами занимается такой зануда, как ты.

– Госпожа, обратитесь к фактам. Я всегда был вашим самым преданным и решительным другом.

– Да, похоже на то. И все-таки меня не покидает ощущение, что дело тут не в одной дружбе.

– Вы меня шантажировали, помните? Лучшей мотивации не придумаешь.

* * *

– И зачем я вообще тебя послушал?

Генерал Мощный Локомотив поднес к губам чашу и отхлебнул какой-то прозрачной жидкости. Он сидел у края речного обрыва и разглядывал стоящий на якоре флот. Второго стула не было, и Даргеру пришлось стоять.

– Меня опозорили, понизили в звании, и Белой Бури мне теперь не видать как своих ушей. Я любуюсь ею как звездой – вижу только неземную красоту, до которой не дотянуться.

– Напоминаю, что в своем позоре виноваты вы сами. Если бы вы следовали плану, возложенному на вас Тайным Императором и мной…

– Да, да, да, я говорил себе это тысячу раз. – Мощный Локомотив снова глотнул из чаши. – Но откуда мне было знать, что столь абсурдный план и правда сработает? Его мог придумать только идиот, а следовать ему стал бы только дурак. Но он сработал. Невероятно.

– Что вы там пьете? Надеюсь, ничего крепкого?! Предупреждаю, если вы полезете в бутылку, я умываю руки.

– Что? О нет, это обычный обучающий бульон. – Мощный Локомотив показал Даргеру чашу. – В минуты тоски и отчаяния я привык заливать горе учебой. Конечно, я становлюсь немного рассеянным, зато более образованным.

– Я восхищен. Но, пожалуйста, отставьте чашу и сосредоточьтесь на разговоре, – призвал Даргер. – Дело наконец сдвинулось с мертвой точки. Вчера Белая Буря пожалела вас, потому что к вам неравнодушна Хитрая Лиса. По ее мнению, эта женщина вас недостойна.

– Белая Буря меня пожалела? – поразился Мощный Локомотив. – Хитрая Лиса ко мне неравнодушна?

– Да и да.

– Но как же так? Я не замечал, чтобы главком относилась ко мне с какой-то особенной теплотой.

– Все потому, – и я говорю это со всем уважением, генерал, иначе вашего внимания не привлечь, – что в сердечных делах вы самый настоящий эгоист и тупица. Если сомневаетесь в моих словах насчет Хитрой Лисы, подарите ей розу – но только одну! И как бы между прочим! – внимательно посмотрите ей в глаза. Вы увидите, как в них разгорится огонек, у женщин означающий: «Попался!».

– Для меня это одна сплошная загадка. – Мощный Локомотив опустил взгляд к чаше и выплеснул ее содержимое на землю.

– Вы понапрасну тратите бульон! – встревожился Даргер.

– Это обычный математический анализ. К нему недолго вернуться, если понадобится. – Как и всегда, когда его одолевали размышления, Мощный Локомотив скривил губы в отвращении. – Если главком Хитрая Лиса ко мне неровно дышит, стоит подыграть. У тебя появится масса возможностей избавиться от нее и восстановить меня в звании.

– Генерал, поверьте, не нужно запутывать ситуацию еще больше.

– Я послушаю тебя и подарю ей розу. Какой цвет посоветуешь?

– Обычный выбор – кроваво-красный, – кисло отозвался Даргер. – Но на вашем месте я остановился бы на черном.

* * *

На исходе недели Бессмертные отправились из Оперы в Сорное Озеро – городок не особенно интересный, но стратегически важный. Это было последнее укрепление Двойных Городов перед границей с Коммерцией, самым южным из четырех государств Союза Желтого Моря. Там армия и остановилась, ибо ни Коммерции, ни Союзу Тайный Император официально войны не объявлял. Но все понимали, что это только вопрос времени.

Даргер по-прежнему перемещался по реке, разве что на этот раз Хитрая Лиса не составила ему компанию. Много времени он проводил в раздумьях, изредка замечая неподалеку Довеска. Тот присматривал за ним с почтительного расстояния и отгонял всех, кто мог бы помешать сосредоточению друга.

Час за часом мимо проплывали берега тут гора, там город – словно рисунки на свитке. Неподвижными оставались только другие лодки, или, по крайней мере, так казалось. Как-то раз Маленькой Паучихе удалось проскользнуть мимо Довеска.

– Что-то не так? – спросила она присев на корточки у кресла Даргера.

Тот опустил взгляд на проказницу.

– Душа моя блуждает впотьмах. Я ищу способ уберечь не только себя, но и всю твою семью от смерти. Будь добра, оставь меня моим заботам.

– Я подумала, вам не помешает встряхнуться.

– Нет.

– Все равно я вам кое-что принесла. Эту вещь сделали в Земле Героев – вы ведь оттуда? Она старинная. – Маленькая Паучиха вытащила плоскую серебряную фляжку.

Даргер внимательно ее осмотрел.

– Викторианская эпоха, чудесная работа. Ей место в музее. Как она попала к тебе в руки?

Проказливо улыбнувшись, Маленькая Паучиха изобразила, как накладывает румяна на щеки.

– Я просто зашла в городскую коллекцию Перекрестка и забрала ее оттуда.

Даргер так долго и пристально смотрел на фляжку, что даже не заметил, как та растворилась в поле его зрения. Не заметил он и того, как подоспевший Довесок отправил Маленькую Паучиху вниз, наказав за непослушание. Когда впереди замаячили шумные, людные доки Сорного Озера, Даргер все еще над чем-то раздумывал.

Пришлось подождать несколько часов, прежде чем плавучий дом смог ненадолго причалить, а Даргер – сойти на берег.

– Я смотрю, ты повеселел, – заметил Довесок.

– Я действительно чувствую себя гораздо лучше, чем в последнее время.

– Ты придумал план, это яснее ясного. Что будем делать?

– Что можно поделать в той неприятной ситуации, в которую мы умудрились угодить? Я созову совещание.

* * *

Со всем энтузиазмом и снобизмом новоявленного ценителя чая Даргер взял привычку устраивать беседы в чайных. Прибыв в город, он разыскал и сравнил лучшие заведения, выбрал и тщательно осмотрел одно из них и в итоге забронировал отдельную комнату с видом на внутренний дворик-сад, тронутый первым дыханием осени. К назначенному времени он занял место у двери и встречал приглашенных гостей: царевича Блистательного Первенца, главжива Белую Бурю, генерала Мощного Локомотива и Воинствующего Пса в сопровождении заместителя и одновременно жены, Огненной Орхидеи. Хитрая Лиса тоже получила приглашение, но прийти отказалась.

Девушка в простеньком, но приличном платье с дешевым ожерельем из разноцветных стеклянных бусин на шее принесла чай.

– За последние месяцы, – произнес Даргер, пока она наполняла чашки, – я дал обещания каждому из вас. Наверняка вам известно, что с недавних пор удача от меня отвернулась. Тайный Император не желает меня видеть, а с возвышением Хитрой Лисы я потерял доверие главнокомандующего.

Слушатели зашевелились и обменялись полувзглядами.

– Нам об этом рассказывать не обязательно, – буркнул Мощный Локомотив.

– Да? Я подумал, с моей стороны стоило проявить вежливость. – Даргер отпил чая. – Так или иначе, я собрал вас здесь, чтобы заверить: все мои обещания будут выполнены – все до одного, без исключений. На этот счет не беспокойтесь.

Повисла долгая томительная пауза.

– Что ж, хорошо. Продолжай, – подтолкнул генерал Мощный Локомотив.

– Продолжать? – вежливо переспросил Даргер.

– То есть… больше тебе сказать нечего?

– Именно так. Всем спасибо, что пришли. Спасибо, что выслушали. Больше никого не задерживаю, наверняка вас ждут срочные дела.

Пока остальные покидали комнату, некоторые отчетливо ворча себе под нос о напрасно потерянном времени, Даргер повернулся к девушке, которая подавала чай, а теперь начала убирать чашки.

– Милая, пожалуйста, задержись на пару слов, – бросил он вскользь.

Девушка послушалась.

– Господин, что вы хотели? – спросила она, когда они остались наедине.

Даргер выскользнул из кресла и опустился перед ней на колени.

– Ваше величество, я хочу лишь одного, – изрек он, – повиноваться вам.

Служанка выпрямилась, ее платье спереди разгладилось, иллюзия груди растаяла. Нежное округлое лицо дрогнуло, раздалось вширь, превратилось в физиономию юноши.

– Всего восемь человек знали, что я лицедел, – сказал Тайный Император, – и семь из них мертвы.

Даргер предпочел оставить скрытую угрозу без ответа.

– Однажды мне рассказали историю Мощного Локомотива: его родители сделали сыну внутриутробную генную операцию в надежде, что тот станет шпионом. Надо было сразу догадаться, что для правителя такие способности гораздо полезнее.

– Встань. А теперь сядь, – приказал Тайный Император, плюхнувшись в кресло. – Никто не желает приносить императору дурные вести. Приходится самому до всего докапываться. – Он удостоил Даргера лукавой усмешкой. – Наверное, ты сейчас скажешь, что Хитрая Лиса угрожает моему правлению.

– Она угрожает вам ничуть не больше, чем любой влиятельный советник, ибо у нее мало собственных сторонников и почти нет влияния на сторонников Мощного Локомотива. Еще отмечу, что она блестящий стратег и хорошо вам служит.

– О тебе она не такого высокого мнения.

– Я – единственный человек, в котором она не разобралась.

– Объясни, как ты раскрыл… – Тайный Император обвел рукой свое дешевое платье, – …мою маленькую тайну.

– Среди обычных людей вы славитесь тем, что никто ничего про вас не знает. Но в узком кругу приближенных бытует мнение, что вам зачастую известно то, чего правитель знать не должен, – ибо, как вы верно подметили, ни один здравомыслящий человек не осмелится доложить вам дурные вести. В Перекрестке одного из младших членов Песьей Своры сразила эпидемия. Выздоровев, девочка ради забавы притворилась жизнелюбицей и получила небывалую свободу действий в том, что касалось присвоения чужих вещей. К крутящейся поблизости жизнелюбице быстро привыкали и со временем переставали замечать. В конце концов, все жизнелюбцы похожи друг на друга как две капли воды и внешне не отличаются любопытством. Тот случай навел меня на мысль, что с хорошими слугами дело обстоит так же: они незаметны, вездесущи и внешне нелюбопытны. Всех слуг тем или иным образом программируют или приучают не подслушивать. Но лицедел, заинтересовавшись определенным человеком, может обойти эту преграду, отослав его доверенного слугу и заняв его место. Конечно, у вас есть шпионы, но информация все равно стекается к их начальнику. Проблема просто упирается в другого подчиненного. Я пришел к выводу, что вы сам себе шпион. Чтобы выманить вас из тени и поговорить, требовалось всего лишь устроить встречу, в которой вы могли бы заподозрить тайный сговор.

Тайный Император слегка поаплодировал.

– Хорошо обосновано. Теперь, когда я здесь, что ты собираешься делать? Может, убить меня?

– Я бы никогда не посмел, ваше величество.

В голосе императора зазвучали саркастичные нотки:

– Ибо ты предан мне всей душой, так, что ли?

– Нет, ваше величество. Просто мне кажется, что у правителя, регулярно пренебрегающего услугами телохранителей, обязательно найдется какое-то чрезвычайно смертоносное средство защиты.

– Тогда чего ты хочешь?

– Только спросить, почему я утратил ваше доверие.

Тайный Император задумчиво побарабанил пальцами по столу.

– Расскажи-ка о том, как вы собирались убить меня и посадить на трон Мощного Локомотива.

У Даргера застыла кровь в жилах.

– Ваше величество, вы же не верите в эту чушь, – вымолвил он.

Взгляд императора стал колючим.

– Я слышал это из твоих собственных уст.

– Иногда я несу чушь, как и все остальные! Впервые я рассказал эту жестокую выдумку царевичу Блистательному Первенцу на постоялом дворе неподалеку от Парчи, дабы уговорить его подписать соглашение в пользу вашего величества. Я поведал ему притчу о страннике и волках, а потом спросил, готов ли он обагрить руки в крови ради спасения тысяч жизней.

Со всей возможной убедительностью, – а он мог быть исключительно убедительным, когда на кону стояла его жизнь, – Даргер изложил историю обмана и той романтической неразберихи, что против его воли, одним влюбленным сердцем за другим, свалилась ему на голову. Обойдя некоторые мелочи стороной – например, свою связь с Белой Бурей, – во всем остальном Даргер твердо придерживался абсолютной правды.

Говорил он долго.

– От Гениального Стратега, – произнес Тайный Император, когда Даргер умолк, – я ожидал более успешного решения всех этих любовных дилемм.

– Не забывайте, ваше величество, мои непревзойденные умения относятся к сфере военной стратегии. В вопросах человеческих отношений никто не достиг совершенства. Мне пришлось солгать разок-другой, чтобы ваши советники не поубивали друг друга. Зато они у меня по струнке ходили! Все это я сделал ради вас, ваше величество, и ради вашего предназначения.

– Хмм. – Император молча поразмышлял над услышанным. – Многие необъяснимые факты обретают смысл.

– Важно, чтобы вы знали: никто из замешанных в этом деле не желает вам смерти. Они просто попались в мою паутину из фантазий и лунного света.

Тайный Император задал несколько вопросов, пытаясь подловить Даргера на несоответствиях, но не выявил ни одного, ибо выявлять было нечего. Даргеру не пришлось выдумывать даже самой малости – простая неприкрашенная правда оказалась столь абсурдной, что усомниться в ней не пришло бы в голову ни одному здравомыслящему человеку.

– Похоже, ты не лжешь, – заключил император.

– Всему свое время и место, ваше величество. Вам я лгать не смею.

– Что насчет истории о твоем бессмертии и долгих годах обучения?

– Ваше величество, буду с вами откровенным. Мое утопианское происхождение и бессмертие, мои исследования, столетия, проведенные в пустыне вместе с Воинствующим Псом, моя убежденность в том, что Китай нужно возродить и что вы идеально для этого подходите… Все это правда. Особенно последнее. Когда вы прислушивались ко мне, ваши дела шли в гору. Когда вы отвергали мои советы, вы тоже преуспевали, но не столь впечатляюще. Если бы я пошел на службу к другому царю и этот царь пользовался бы моими талантами с той же умеренностью, что и вы, он бы давно отправился на тот свет. Но вы живы, здоровы и все ближе к цели. Возможно, вы добились бы успеха и без моей помощи, но, ручаюсь, не так быстро.

Тайный Император кивнул – по всей видимости, непроизвольно.

– Встает вопрос, – проговорил он, – что мне с тобой делать?

– То, что считаете нужным.

Тайный Император помедлил.

– И?

– Это все.

На лицо императора вернулась лукавая улыбка.

– Это был правильный ответ. Ты по-прежнему в немилости, но останешься в живых. До поры до времени.

* * *

Когда Даргер покинул чайную, день клонился к закату. Он отправился на поиски Довеска и обнаружил его на лугу за городскими стенами. Песья Свора отрабатывала конные трюки.

– Смотри! – бросил Довесок.

Вскочив в седло, он послал Лютика галопом. С дальней стороны луга мчалась Огненная Орхидея на своей горной лошади Стрекозе.

Два благородных животных во весь опор неслись навстречу друг другу, не сворачивая в сторону. Казалось, столкновение неминуемо, но в последний момент Стрекоза припала к земле, задев брюхом траву, а Лютик взмыл в воздух и перепрыгнул через нее, не коснувшись.

Песья Свора разразилась одобрительными возгласами. Огненная Орхидея, светясь от напряжения, подъехала рысью к Даргеру.

– Вы уловили сексуальный подтекст? В следующий раз я хочу быть сверху. Да не краснейте! Что тут такого, мы ведь женаты.

– Нет, не женаты, – возразил Довесок, остановив Лютика рядом.

Пылкий Лотос хлопнула в ладоши, привлекая внимание.

– Эй, все! Сегодня вы научились основным приемам. Завтра мы начнем их комбинировать. После завтрака я перво-наперво размечу круг, и мы все забьем по колышку, чтобы получилась изгородь для выездки. Двое поскачут по внешнему радиусу, двое – по внутреннему, перескакивая или подныривая под барьер и чередуясь каждый круг. Когда вы поймете что к чему, я раздам мечи. И тогда отрабатывать будем вот что: внешний наездник перескакивает через барьер, ударяет мечом наездника из второй пары, тот уворачивается, подныривает под барьер, ударяет мечом оставшегося снаружи наездника из первой пары, тот уворачивается, и так далее.

– Зрелище получится незабываемое, но без серьезной подготовки не обойтись.

– Все это, конечно, прекрасно, – критически заметил Довесок. – Но если меч покидает ножны, он должен поучаствовать в битве. Давайте сделаем так: внешний наездник замахивается мечом, потом внутренний, а на третий раз мечи сталкиваются. Хорошо, если посыплются искры. – И запоздало добавил. – Кстати, лучше взять дешевые мечи – на таких скоростях никто не заметит разницы.

– Твой первый совет хорош, – отозвалась Пылкий Лотос. – Второй – оскорбителен. Может, теперь начнешь учить меня, как обсчитывать лавочников?

Несколько членов Песьей Своры прыснули со смеху, но Огненная Орхидея взглядом заставила их успокоиться.

– Семейная жизнь как раз для тебя, – улыбнулся Даргер, когда они с Довеском отошли в сторонку, чтобы поговорить с глазу на глаз.

– Я и Огненная Орхидея не…

– Я этого и не говорил. С какой стати ты вот вообще решил заняться конными трюками?

– Хотел уберечь семью от неприятностей и не придумал ничего лучше, – ответил Довесок. – Если они ничем не заняты, то так и норовят… заняться чем-нибудь не тем. Кроме того, это отличный способ собрать большую толпу. Можно дать волю нашим карманникам и сорвать куш. Но, разумеется, это никогда не произойдет, пока мы под надзором Хитрой Лисы.

Они прошлись чуть дальше.

– Я поговорил с Тайным Императором, – сказал Даргер.

– И?

– Беседа вышла очень откровенной.

– Все так плохо? О нет.

– Были и проблески. Мне удалось смягчить острые углы, и я почти уверен, что убивать нас император не собирается. Но он больше не верит, что обязан нам своим небывалым успехом. Следовательно, его покровительство держится на честном слове.

– А наши личины богоподобных бессмертных?

– Не пострадали. Хотя кто знает, верил ли он в них вообще.

– Ну, похоже, ты разыграл партию как нельзя лучше, учитывая, какие карты были у нас на руках, – похвалил Довесок.

Даргер склонил голову, принимая комплимент.

– Просто убедись, чтобы все были готовы дать деру в любой момент. Если Тайный Император решит с нами покончить, придется действовать.

Глава 15

«Всему есть цена, – говорил Гениальный Стратег, – и эта цена должна быть уплачена если не должником, то кредитором. Ни на Небе, ни на Земле вы не найдете бесплатных обедов».

Изречения Гениального Стратега.

Прошло три недели с начала осады Юга.

– Это становится неинтересным, – произнес Довесок.

Он и Даргер сидели в лодке на реке, вне досягаемости пушек противника, и любовались горами. С одной стороны вздымалась гора Свернувшегося Дракона, с другой – гора Крадущегося Тигра. Обе светились в сумерках. На закате у вершины Пурпурной горы собрались облака, из-за которых она и получила свое название. У ее подножия за высокими стенами прятался Юг. В темноте мирно сияли фонари и факелы, словно о войне здесь и слыхом не слыхивали. Впрочем, на горных склонах то и дело вспыхивали искорки – стрелки отчаянно сражались, но расстояние скрадывало звуки.

Даргер согласно кивнул.

– Хуже того, осень в разгаре. До холодов осталось всего ничего, и нам придется выбирать: либо отступать к Сорному Озеру и дожидаться весны – тогда Союз Желтого Моря получит время на подготовку, – либо увязнуть в зимней войне со всеми ее погодными бедствиями и трудностями в передвижении.

– Если бы только у Белой Бури были ее машины! Говори что угодно о моральном аспекте использования этих нелепых творений, попирающих естественный порядок вещей, но когда они шли в атаку, вражеская армия теряла присутствие духа от одного их вида. Я наблюдал своими глазами, как из страха перед ними пустели целые города.

– У нее осталось несколько пауков и наполовину исправное дробящее колесо, – припомнил Даргер. – И еще передвижной мост.

– Этого мало. Количество имеет значение. Чтобы вселить ужас и отчаяние в сердца самых стойких защитников города, понадобятся бесчисленные адские полчища.

– Интересно… – В глазах Даргера вспыхнул огонек. – Все, кроме нас с тобой, считают родичей Огненной Орхидеи обычными жуликами, доставляющими мелкие неприятности. Но на самом деле Песья Свора – это замечательный набор высокоточных инструментов, о котором два джентльмена нашей профессии могут только мечтать.

– Все верно. Чьими услугами ты хочешь воспользоваться?

– Кроткого Кряжа.

– Кукольника? О! О, конечно! Блестящий план!

– Единственная загвоздка, – добавил Даргер, – как нам убедить главкома Хитрую Лису?

– Мой дорогой друг, ты меня поражаешь. Ты словно моряк, который почти доплыл до берега, но потонул по колено в воде, не догадавшись нащупать дно, или бегун-марафонец, который остановился прямо перед финишем, раздумывая, как поступить с финишной ленточкой. Естественно, мы внушим ей, что она додумалась до всего сама.

* * *

Несмотря на свое имя, Кроткий Кряж был не добрым громилой, а тощим парнем с суровым лицом наемного убийцы и заметным белым шрамом – напоминанием о давней уличной драке, в которой противник едва не перерезал ему горло. Внешность его вызывала самые темные подозрения, но в действительности он души не чаял в своем ремесле и преступал закон только из чувства семейного долга. Новая постановка привела его в восторг, и он с головой окунулся в работу.

– Ты плохо влияешь на семью, – упрекнула Довеска Огненная Орхидея.

– А это возможно? – удивился тот.

– Перестань дерзить. Из-за твоего поручения Кроткий Кряж совсем ополоумел. Просыпается с мыслями о работе и целыми днями больше ничем другим не занимается. Хищный Гибискус насильно кормит его, так он увлекся. И еще он все время напевает!

– Ну, в конце концов, он артист.

– Он записал в помощники всю семью. Говорит, что согласен работать бесплатно!

– А, теперь я понимаю твое беспокойство, – улыбнулся Довесок. – Артисты часто несут всякий вздор – и даже следуют своим словам, если их не защитить от них самих. За такими людьми должны приглядывать родные и близкие.

– Значит, ты все уладишь?

– Разумеется. Но взамен, когда начнутся переговоры с Хитрой Лисой, ты будешь держать его подальше.

– Переговорами займусь я. Мне кажется, для такого дела у тебя многовато порядочности.

* * *

Военный лагерь напоминал город, только вместо домов высились полотняные палатки. Широкие проспекты и отходящие от них улицы делили его на районы: в одних жили солдаты, в других сосредоточились специальные службы – кухни, госпитали, загоны для животных. Место для представления Довесок выбрал с особой тщательностью: это была открытая площадь в пределах слышимости палатки главкома Хитрой Лисы. С одного края к ней вплотную подступал лабиринт взаимосвязанных палаток госпиталя. Некоторые из них были такими высокими, что бутафория для большого сюрприза поместилась в тупиках, образованных крупными лечебными отделениями.

Однажды днем на площади нежданно-негаданно появилась Песья Свора с деталями разборной сцены. Не прошло и нескольких минут, как их быстро подогнали одну к другой, по бокам вставили шесты, натянули веревочки, и перед зрителями предстал кукольный театр, яркий, как сон ребенка.

Потихоньку собирались зрители. Двое музыкантов – Кроткий Кряж и его тетя Хищный Гибискус – сыграли для привлечения внимания барабанную дробь и переключились на флейту и лиру. Площадь быстро заполнялась. Злобный Отморозок выступил вперед и громогласно объявил:

– Налет! Воинствующего! Пса! На Мир! Подъем! Флага! Китая! И восторг! Совета! Семерых! А также! Атака! Белой Бури! И чудовищ!

Он отошел от сцены, и представление началось.

Безусловно, создатели спектакля обошлись с исторической правдой весьма вольно. Но разве это имело значение, когда кукольная Песья Свора во главе с Воинствующим Псом и его огненноволосой невестой покачивалась вверх-вниз, так великолепно изображая всадников на полном скаку? Или когда битва с выжившими преследователями армии Горных Лошадей получилась столь захватывающей? Или когда радиоактивные мутанты с древних электростанций совершенно неожиданно выскочили из засады? Или когда в самый разгар сражения кукольная Огненная Орхидея со смехом повернулась спиной к публике и блеснула голой грудью перед Воинствующим Псом, оставив неизгладимый след в умах и воображении зрителей? Благодаря этим мелочам скучная и неубедительная история заиграла новыми красками.

Конечно, кукольное представление было развлечением для взрослых. Но Довесок заметил в толпе и детей: мальчишка-продавец с лотком лунных пряников; девочка-посыльная, протиснувшаяся через море ног в первый ряд и усевшаяся на перевернутый пятигалонный кувшин с травяным вином, который она несла в госпиталь; несколько других. Их глаза горели. На мгновение Довесок заглянул в будущее, в далекие столетия после своей смерти, и увидел себя тенью в умах детей, легендой, в которую они верят, пока не повзрослеют. Он не знал, что и думать.

Но вот кукольная Песья Свора наконец добралась до Мира и обвела вокруг пальца Совет Семерых (грубые шутки в этом эпизоде были полностью выдуманы кукольником). В момент наивысшей кульминации кукольный Воинствующий Пес приказал поднять флаг, и в воздух над сценой взвился полноразмерный флаг Китая. Послышались одобрительные крики.

В той суматохе, что царила на площади, менее внимательный наблюдатель никогда бы не заметил, как главком Хитрая Лиса вышла из палатки на шум. Однако, когда того требовали обстоятельства, Довесок мог похвастать исключительной наблюдательностью. Подождав, пока главком убедится в невинности происходящего и повернется, чтобы уйти, он сунул два пальца в рот и пронзительно свистнул.

По его сигналу из бокового переулка показался паук, превосходящий размерами весь кукольный театр. Перебирая лапами, чудовище с механическим ревом бросилось на толпу. Солдаты у сцены в панике подались назад. Кто-то испуганно завопил.

Когда выяснилось, что паук смастерен из ткани и выкрашенных черной краской бамбуковых лап, а внутри сидит кукольник-механик, по толпе прокатилась волна смеха. Щелканье – клац-клац- клац – искусно сочлененных лап, проворачиваемых кукольником, и жужжание трещотки Ужасного Надоеды заставили крошечных человечков кукольного города съежиться от страха перед новой угрозой.

Под дружный смех и восторженные вопли выкатилось дробящее колесо – легкий деревянный каркас, обмотанный тканью.

– Эй! Кукольник! – рявкнула главком Хитрая Лиса. – Приказываю немедленно остановить представление и явиться ко мне в палатку. Я хочу с тобой поговорить.

Спектакль прервался. Вся толпа повернулась к Хитрой Лисе. Прежде чем Кроткий Кряж успел выйти из-за кулис, у локтя главкома словно из-под земли выросла Огненная Орхидея.

– Если желаете пообщаться, то со мной. Кукольная труппа состоит из членов моего клана, а я – его глава. А также посредник.

– Посредник? О деньгах речь не идет. Вы солдаты и поклялись служить Тайному Императору.

– Да. Хорошо. Но постойте – разве есть в армии дивизия Кукольников и Марионеток? Сомневаюсь. Если найдете такую, обсудите все вопросы с ее командующим. Мои родичи не солдаты, а скорее независимые наемники с ежемесячным жалованьем. У нас понедельный контракт, и мы вольны расторгнуть его в любое время, просто вернув положенную сумму.

– Что?! Ни один военачальник в здравом уме не согласился бы на такие исключительные условия!

– У нас было двадцать горных лошадей, которых жаждал заполучить Мощный Локомотив. К тому же мы не производим впечатления добропорядочных солдат, и ни один отряд не спешил принять нас в свои ряды. И еще у нас очень хороший посредник.

– Все это правда, великий главком, – подтвердил Довесок.

– Заткнись, пушистик. Это женский разговор, – огрызнулась Огненная Орхидея и снова повернулась к Хитрой Лисе. – Мы пойдем в вашу палатку, как вы сказали, и все обсудим. Со мной всегда можно договориться.

Прошло время. Наконец из командного шатра показалась Огненная Орхидея.

– Ну что? – спросил Довесок, отведя ее в сторонку, чтобы никто не подслушал.

– На кривой козе к ней не подъедешь. Я хотела оставить за нами права на конструкции Кроткого Кряжа, но она не уступила. Сказала, вдруг они снова понадобятся. Правда, за его услуги она предложила хорошие деньги. Родичам как помощникам тоже кое-что перепадет. В общем, я согласилась на ее условия.

– Нет-нет, я имею в виду план. Что с планом?

– Ах, план. Да, как ты и говорил, она думает, что это ее идея.

Площадь взорвалась аплодисментами. Кроткий Кряж стоял перед сценой и кланялся направо-налево. Улыбка полностью преобразила его зловещий облик.

– Как только все утрясется, нужно это повторить, – решил Довесок. – Идеальная толпа для наших карманников: яблоку негде упасть, и все считают ворон.

Огненная Орхидея молча отвела взгляд.

– Только не говори, что отправила их воровать!

– Нет, конечно, нет. Ну, разве что самую малость.

– Что? Огненная Орхидея, ты дала мне слово! Я же говорил, Хитрая Лиса предупреждала меня как раз на этот счет. Если поймают хоть одного нашего, нам всем несдобровать.

Огненная Орхидея состроила невинную гримасу.

– Вот незадача!

Следующий день ознаменовался низким грохотом, похожим на далекий гром. Отчасти виной тому были барабаны, а отчасти солдаты: они поднимали и роняли импровизированные гири – валуны или поленья, – снова поднимали их с помощью натяжных блоков и снова роняли, раз за разом, пока земля не начинала содрогаться. Все больше солдат брались за дело, грохот нарастал.

Из предрассветной мглы вынырнули гигантские пауки с черными как смоль лапами. Следом показались стройные ряды жутких дробящих колес. За ними тускло поблескивали массивные фигуры, время от времени изрыгающие пламя.

С точки зрения Довеска, машины-куклы выглядели ужасающе. Он попытался представить, какими их увидели жители осажденного Юга: в один миг горизонт чист, и вот уже грохочущая лавина гигантских машин катится на город. Темнота вспухала сотнями черных волдырей. Лопаясь один за другим, они выпускали бесчисленные ряды чудовищ. Никто и не подозревал, что существует столько пауков. Для многих машин даже не было названий. И все они надвигались на город, который понятия не имел, как с ними бороться.

Об этом оружии жители Юга были наслышаны во всех ужасных подробностях, но считалось, что с ним покончено. Однако глаза их говорили обратное.

Довесок заключил, что это должно напоминать конец света.

– Теперь я понимаю, – сказал Даргер, стоящий у кромки поля рядом с Довеском, – что чувствовала Хитрая Лиса, когда я выдал ее план битвы трех Армий за свой собственный. Мне необычайно грустно при мысли, что сегодня все заслуги припишут ей.

– Я тоже не в восторге от подобных насмешек судьбы, – отозвался Довесок. – Особенно если поразмыслить, сколько их пришлось на нашу долю. Но подумай, Обри, ведь оставаться непризнанным и есть удел мошенника. Наши иллюзии принимаются за чистую монету, пока не наступает момент холодного прозрения. Жертва осознает, что ее ободрали как липку, но к тому времени мы уже слишком далеко, чтобы насладиться овациями признательной, хоть и обедневшей публики. Которая, кстати говоря, редко горит желанием раструбить о своем унижении. Такова природа вещей.

– Совершенно верно. И все же, мне кажется, это кара за наше ремесло.

Все то время, пока они беседовали, гигантские машины-куклы, изготовленные Кротким Кряжем, медленно наступали на город. Собственно говоря, наступали они так медленно, что казалось, никогда не доберутся до цели. Так оно и было, иначе иллюзия грозила развеяться. Вблизи вражеские солдаты сразу бы поняли, что перед ними обычные бамбуковые каркасы, обмотанные тканью.

Но вот из ворот Китая, самых старых и массивных ворот Юга, показалась группа всадников с белым флагом. Главком Хитрая Лиса, как раз этого и дожидавшаяся, тут же выслала навстречу делегацию переговорщиков.

– Ты знал, что во времена династии Мин, когда эти ворота только построили, их называли воротами Сбора Сокровищ? – спросил Довесок. – Их переименовали после свержения династии Цин, когда Юг стал столицей, потому что в цинской столице, Севере, были ворота с точно таким же названием. Старое название кажется мне гораздо более удачным.

– Да ты не хуже путеводителя! Откуда ты знаешь все эти подробности?

На полпути к воротам Китая переговорщики главкома Хитрой Лисы спешились. Так же поступили представители Юга. Делегации сошлись обсудить условия капитуляции.

– Я в Китае, а стало быть, читаю все книги по истории, какие получается раздобыть. Странно, что ты не делаешь того же.

– Для меня нет ничего важнее литературы. Томик стихов Ван Вэя, и вечер удался.

Приняв позу, Даргер продекламировал:

Сумерки жизни прекрасны своей тишиной –

Многие хлопоты сердце не трогают больше.

Долгие планы теперь обхожу стороной.

Друг бесполезный – уехал я в древнюю рощу.

Шепчет меж соснами ветер, не связан ничем,

Светит луна мне – в горах я на цитре играю.

Спросите мудрости жизни?

Лишь ведомо мне,

Верно ли песню на речке рыбак напевает[21].

И поспешно добавил:

– Конечно, я и книги по истории читаю. Но по сравнению с поэзией это как спитый чай.

Между тем обе делегации расселись обратно по седлам и все вместе двинулись к Югу. Распахнулись ворота. В клубах пыли всадники въехали в город и исчезли внутри.

– Отличное стихотворение ты вспомнил, – похвалил Довесок, – и я с удовольствием его послушал. Но разве оно сравнится с потрясающим изложением о расцвете и упадке Монгольской империи?

– De gustibus поп disputandum[22], друг мой. О вкусах не спорят. Давай просто останемся каждый при своем мнении.

Так они и тешились приятной беседой, пока с ворот Китая не спустили флаги Юга и Союза Желтого Моря. Им на смену взвилось знакомое красное полотнище с желтыми звездами.

Мир погрузился в тишину.

Вдалеке рассыпались хлипкие тряпичные конструкции.

Очередной город пал к ногам Тайного Императора.

* * *

Такой мрачной атмосферы, какая царила в Юге, Довесок не встречал уже много месяцев, несмотря на то что в завоеванных ранее городах зверствовал Мощный Локомотив.

– Ничего не понимаю, – вздохнул он. – Главком Хитрая Лиса предложила великодушные условия, Бессмертным запретили грабить, осада, грозившая затянуться и измотать защитников, закончилась безболезненно. Обещания от имени Тайного Императора всегда выполнялись неукоснительно. Почему взятие города обернулось для вас такой трагедией?

– Почему вы спрашиваете об этом меня? Я всего лишь проводница, – ответила девушка.

Они ехали на животных, каких Довеску встречать еще не доводилось. Видимо, это была некая помесь северного оленя, лошади и выдры, с причудливо закрученными рогами, выкрашенными в красный, желтый и оранжевый цвета. Необычные скакуны отличались горячностью, но, к чести создателей, под седлом вели себя великолепно.

– Вы наняли меня отвести вас к мавзолею императора Суня – это в моих силах. Если вам интересны его история, высота над уровнем моря или использованные при постройке материалы, я могу рассказать обо всем этом и многом другом. Что касается политики – увольте. Такие вопросы нужно задавать специалистам.

– Но ты здесь живешь и наверняка имеешь много общего с другими горожанами. Я не увидел ни одного радостного лица – включая твое. Уж причину собственного уныния ты должна понимать, верно? А я готов отблагодарить тебя за информацию пятью граммами серебра.

– Вы искренне считаете, что я стану распространяться на столь деликатную тему за жалкие пятнадцать граммов серебра? – спросила проводница.

– Нет, но я согласен на десять.

– По рукам! – Она собралась с мыслями. – Формально в Союзе Желтого Моря все равны. Но ни для кого не секрет, что трое из четырех подчиняются жестокому единовластию города и государства Север. Север диктует условия Восточной Горе, Южной Реке и Коммерции. Если Север недоволен, виновного ждет наказание. А угодить ему весьма непросто.

– На чем же держится такой неравный союз?

– На страхе. Север собирает дань с остальных государств и содержит на нее армию, превосходящую по численности три их армии, вместе взятые. Солдаты Севера лучше снаряжены и обучены, а их главком Доблестный Тигр редко терпит поражение в битве. Но Север никогда не берется за грязную работу, если этого можно избежать. Например, если Южная Река вызывает его неудовольствие, наказать провинившихся посылают армию Восточной Горы. А если это наказание недостаточно жестокое, проучить Восточную Гору велят армии Коммерции. Так Север сохраняет свою армию сильной и сеет рознь среди государств-данников. Поддавшись панике, Юг сдался вам, захватчикам Это была большая ошибка. Все знают, что теперь Север пошлет объединенную армию Южной Реки и Восточной Горы, а также остатки сил Коммерции, размещенных за пределами Юга, чтобы покарать нас за слабость.

– Вряд ли у вас был выбор – по крайней мере, тогда казалось именно так, – заметил Довесок.

– Северу все равно. Там придерживаются мнения, что нужно править железной рукой, тогда все здравомыслящие люди подчинятся из страха. Вот почему горожане Юга в отчаянии. Мы бы взбунтовались против вас, да от этого никакого толку. Даже если мы перебьем всех ваших солдат до последнего человека, Север все равно прикажет разграбить город и сровнять городские стены с землей. Так зачем лишний раз дергаться?

– Конечно, в долгосрочной перспективе такой подход… А! Мы на месте.

Они выехали на площадь перед мавзолейным комплексом, постройки которого взбирались по склону Пурпурной горы.

У подножия ступеней, ведущих к первым воротам, стоял Обри Даргер. Довесок заплатил проводнице и попросил его подождать.

– Готов к очной ставке? – спросил он друга.

– Как никогда.

– Тогда не будем заставлять Хитрую Лису ждать.

* * *

Мавзолей императора походил на все сооружения подобного рода: огромный, внушительный, строгий, с невероятным количеством ступеней, которые утомили бы любого, кто хотел попасть внутрь. Даргер и Довесок обнаружили главкома Хитрую Лису, в одиночестве стоящую, сцепив руки за спиной, у гроба императора Сунь Ятсена.

Гроб был выполнен из белого мрамора, резьба на крышке повторяла очертания спящего императора, облаченного в неожиданно простую одежду.

– Я подумываю, не заковать ли вас в цепи. – Главком Хитрая Лиса не обернулась, но было ясно, что она обращается к ним обоим.

– Я не совершил ничего незаконного, запретного или хотя бы безнравственного, – отозвался Даргер. – Поверьте, я бы заметил.

– Я тоже, – поддакнул Довесок.

– Вы распускали слухи, будто идея стратагемы «Кукольная армия» принадлежит вам.

– Наоборот, главком Хитрая Лиса, – учтиво возразил Довесок. – Эти слухи распространились сами по себе.

Главком обернулась и наградила их хмурым взглядом.

– Наверное, я пожалею, если попрошу вас объясниться?

– Нисколько. У меня на родине, в Земле Зеленых Гор На Западе, есть один национальный герой – Великий Предводитель Парней Из Зеленых Гор. Его известность достигла таких высот, что восхищенным последователям перестало хватать его подвигов. Они сочинили еще несколько. Это правда, что он выиграл пари, подняв зубами пятидесятифунтовый мешок соли и взмахом головы закинув его на плечо. Но вот история про то, как его однажды поймали красные мундиры, а он предложил поставить им выпивку и посоревноваться, кто кого перепьет, а сам в конце концов сбежал, когда последний солдат сполз под стол, – откровенная выдумка. Эти небылицы как дары, которые кладут к ногам героев. Один биограф однажды сказал, что Великий Предводитель умер дважды: первый раз, когда умерло его тело, а второй – тридцать лет спустя, когда выдумали последнюю историю о его подвигах.

– Хочешь сказать, из тебя тоже выйдет герой?

– Госпожа, вы видели кукольный спектакль и слышали, как приветствовали мою маленькую тряпичную аватару. Я тот самый человек-пес, который объявил себя богом в Парче, воскресил из мертвых Гениального Стратега и поднял флаг Китая над Миром! Как я могу не быть легендой? А легенды всегда приукрашивают. Великие подвиги неизменно приписывают тем, кто ими славится, точно так же, как новые шутки неизменно приписывают тем, кто имеет репутацию острослова. Вы сделали себе имя как выдающийся стратег, причем стратег, не склонный к эффектным и бескровным победам. И вдруг вы поступаете вразрез со всем, что делали раньше. Это как если бы вы были солидным оратором и в один прекрасный день придумали необычайно смешную шутку.

– А ты? – спросила Хитрая Лиса Даргера. – Тоже легенда?

– Каждый делает, что может, госпожа, – скромно улыбнулся тот.

– И в результате мои заслуги приписывают тебе.

– Вы прославились отнюдь не миролюбием – по сути, как раз наоборот. Трюк с куклами не вяжется с вашим образом.

– Верно, – согласилась Хитрая Лиса. – Интересно, а не вы ли подкинули мне эту идею?

– Госпожа! Как мы могли? Вы и близко нас к себе не подпускали.

– Что сделано, то сделано, – сказал Довесок. – Было, да прошло да быльем поросло. Кто старое помянет… Нужно забыть о прошлом и смело двигаться в будущее.

– По-моему, это первые разумные слова, которые я от тебя услышала. Нам и правда надо подумать о будущем. Тайный Император очень воодушевился последней победой и решил, что Север должен быть покорен до наступления холодов.

– Как хорошо, что для этого у императора есть вы, – вставил Довесок.

– Еще раз попытаешься подлизаться, и я убью вас обоих, а уж после подумаю, как это объяснить. Я убеждена в одном: того, что хочет император, добиться невозможно.

– Пожалуй, это ставит крест на всей затее, – посочувствовал Даргер.

– Ко всему прочему, на нас собираются обрушиться армии трех государств – данников Союза Желтого Моря. Дело может кончиться тем, что нам придется перебраться за городские стены и превратиться из осаждающих в осажденных.

И Довесок, и Даргер участливо повздыхали, но собственными соображениями делиться не спешили.

Хитрая Лиса отвернулась и прикоснулась ладонью к холодному мраморному лбу императора Суня.

– Мы почитаем его как императора, – сказала она, помолчав, – но Сунь Ятсен никогда им не был. Династия Гоминьдан правила недолго, никогда не контролировала весь Китай и пала под натиском распрей, революций и честолюбивых военачальников. Но он до самой смерти боролся за всеобщее благо, даже если это иногда означало якшаться с отъявленными негодяями и мерзавцами. Во имя долга он подавил личную неприязнь к таким людям. – С внезапной решительностью она отвернулась от гроба. – Мне пришло в голову, что ваши хитрость и вероломство, хоть и представляют постоянную угрозу нашему делу, могут сослужить хорошую службу.

– Я все время только об этом вам и твержу, – отозвался Даргер. – Только, конечно, без того нелестного оттенка, с которым вы отзываетесь о наших многочисленных достоинствах.

– Я извещу казначейство, чтобы вам выплатили жалованье в соответствии с вашим новым статусом послов.

– Послов? Каких послов?

– Объясню, когда придет время. Подозреваю, что скоро. А пока больше вас не задерживаю.

Пока они спускались к ожидавшим скакунам, Довесок заметил:

– Все прошло на удивление хорошо.

– Слишком хорошо. Интересно, что задумала главком.

Две ночи спустя Довесок отправился в самое сердце Юга.

* * *

Давно уже начался комендантский час, и улицы, по которым он шагал с Огненной Орхидеей, были темными и пустынными. Ужасный Надоеда топал впереди и освещал дорогу шестом с перегонным кубом, у горлышка которого трепетало желтое пламя. Огненная Орхидея облачилась в длинный черный плащ, но накинула капюшон не для того, чтобы спрятать свои особенные волосы, а для пущего драматизма.

– Объясни как следует, что за таинственное письмо ты получила, – попросил Довесок.

– Это было самое обычное таинственное письмо. Но вместе с ним передали дорогой опал, и я отнеслась к письму всерьез. В нем говорится, что ты должен явиться один, в полночь, в некий дом в плохом районе, чтобы узнать кое-что важное. Это все.

– Но ты со мной, то есть я не один.

– Жены не считаются. Все это знают.

– А как же Ужасный Надоеда?

– Сегодня он просто слуга. К тому же ему пора учиться смелости и хитрости.

Они подошли к военному контрольно-пропускному пункту, и из темноты, завидев нарушителей, вынырнули солдаты. Впрочем, как только факел осветил лица Огненной Орхидеи и знаменитого Воинствующего Пса, они отступили, благоговейно и почтительно перешептываясь.

– Что сталось с опалом? – спросил Довесок, когда их снова поглотило ночное безмолвие.

– Он в надежном месте, не волнуйся.

Огненная Орхидея остановилась на перекрестке.

Ужасный Надоеда поднял перегонный куб повыше, чтобы она смогла прочитать названия улиц, а потом опустил пониже, чтобы она сверилась с картой.

– Туда.

Они свернули на боковую улицу и стали отсчитывать двери, пока Огненная Орхидея, спрятав карту, не указала на одну из них.

Довесок мягко отодвинул мальчишку в сторону и жестом показал Огненной Орхидее встать напротив.

Затем постучал.

За дверью послышалось тихое шарканье, будто два человека изготовились с обеих сторон от входа, но услышал это только Довесок – человеческое ухо столь слабые звуки не улавливало.

Других подсказок ему не требовалось.

– Заходи, – раздался мужской голос. Дверь не открылась.

Довесок поднял шест Ужасного Надоеды повыше, чтобы осветить внутреннюю часть дома, когда Дверь распахнется.

– У вас заперто? – спросил он небрежно.

– Нет. Заходи.

Довесок неслышно сжал трость и вскинул ее, как бейсбольную биту.

– Мне прислали письмо, – сказал он. – Это то место?

– Да, оно самое. Заходи. – В голосе незнакомца чувствовалось напряжение. Довесок кивнул Огненной Орхидее, и та потянулась к дверной защелке.

Как только защелка откинулась, он что есть мочи пнул дверь. С приятным треском она врезалась в стоящего позади человека, раздался крик боли. С громким хрустом Довесок обрушил трость на череп мужчины, ослепленного фонарем и щурившегося слева от входа.

Отвесив челюсть, незнакомец повалился навзничь. По полу звякнул кинжал.

Что-то легонько чиркнуло Довеска по затылку. Он обернулся и понял, что высунувшаяся из-за двери женщина пытается оглушить его дубинкой. И ей бы это удалось, если бы не Огненная Орхидея, которая бросилась прямо на нее и отшвырнула назад.

Довесок только и успел разглядеть, как по горлу женщины чиркнул нож.

Огненная Орхидея нагнулась осмотреть тела.

– Моя мертва, но твой еще дышит, – заключила она и немного погодя добавила. – Опалов больше нет. Жаль. Один нож, одна дубинка, у парня пистолет в кармане. Ничего стоящего.

Довесок повернулся к Ужасному Надоеде – посмотреть, как тот справляется с неожиданной вспышкой насилия. Глаза мальчишки были размером с блюдце, но скорее от восторга, чем от страха. Довесок решил, что все идет как нельзя лучше, учитывая, из какой семьи происходил Ужасный Надоеда.

Огненная Орхидея выпрямилась и ласково почесала Довеска под подбородком.

– Ты спас мне жизнь. О, малыш, сегодня ночью ты утонешь в море горячего секса. Ужасный Надоеда, не слушай.

– Конечно, тетушка Огненная Орхидея.

– Строго говоря, жизнь спасла мне ты.

– Не важно. Как только мы останемся наедине, кое-кто проделает массу грязных штучек с телом кое-кого другого. Ужасный Надоеда, это тоже не слушай.

– Хорошо, – отозвался тот и вдруг добавил. – Женщина светится.

Довесок и Огненная Орхидея одновременно проследили взглядом за его пальцем.

– Убери-ка куб подальше, – велел Довесок. – Чтобы было не так светло.

Комната погрузилась в темноту. Ото лбов мужчины и его спутницы исходил слабый свет.

– Татуировки! – воскликнула Огненная Орхидея. – Те, что светятся в темноте и не видны днем. Эти люди – члены тайного общества.

– Тайного общества какого рода? – поинтересовался Довесок.

Огненная Орхидея пожала плечами.

– Никакого, самого обычного. Клятвы на крови, убийства, жуткие церемонии, все в таком духе.

– Татуировка – символ севера, – сказал Ужасный Надоеда. – Стороны света, я имею в виду.

– Но также и города, – заметил Довесок. – Хотя, что уж там, мы и так это знали.

* * *

Той же ночью, сдержав данные обещания, Огненная Орхидея сказала Довеску:

– Я тут поболтала с главживом Белой Бурей. Она говорит, что Тайному Императору не терпится двинуться к Северу.

– Я тоже слышал что-то похожее. Она не сказала когда?

– Нет. Но думаю, что скоро. Она сказала, что Тайный Император не хочет ждать завоевания всего Китая еще год. Это ее беспокоит. Чтобы взять Север с нашей нынешней армией, потребуется чудо. Хитрая Лиса, конечно, великий главком, но чудес творить не умеет.

– Скажи, как у тебя получилось заделаться лучшей подружкой главжива? – спросил Довесок.

– О, я просто прикинулась бесхитростной грубоватой селянкой. Может, слегка жадной, но не имеющей других стремлений, кроме как верой и правдой служить императору. Естественно, она мне доверяет.

– Как же тебе удалось убедить ее в этой откровенной чуши?

– Она мне поверила, потому что все это правда! – возмутилась Огненная Орхидея. И тут же прильнула обратно к Довеску. – Ну, по крайней мере, отчасти.

Глава 16

«Все сущее текуче и переменчиво, – говорил Гениальный Стратег, – и нет никакого постоянства в мире, кроме того, что все люди умирают, а пока живут – платят налоги».

Изречения Гениального Стратега.

– Боже правый! Как же мне иногда хочется избавиться от титула Гениального Стратега! – воскликнул Даргер.

– Да, господин. Конечно, господин, – отозвался Умелый Слуга – Но почему?

– От него одни хлопоты. Все толпящиеся от любви идиоты и одержимые жаждой власти маньяки словно сговорились и требуют моих советов. Но разве они приходят с ласковыми речами и богатыми подношениями, как это делают цивилизованные люди? Нет. Они угрожают и шантажируют. У них что, не было матерей? Или их вырастили в коровнике? Или в том коровнике жили людоеды и убийцы?

– Благородный господин, вы расстроены. – Умелый Слуга снова принялся чистить сапоги Даргера, но слегка склонил голову набок, показывая, что по-прежнему внимательно слушает.

– Чертовски расстроен. Вдобавок ко всем проблемам Тайный Император официально призвал меня к себе. После долгой немилости это отличные новости, если бы не приглашение в форме письменного уведомления, которое Мощный Локомотив вручил мне лично. Не говоря уж о том, что оно адресовано послу Гениальному Стратегу. Этим титулом меня наградила главком Хитрая Лиса, а значит, приглашение выписано по ее распоряжению. Следовательно, она думает, что нашла способ избавиться от меня, словно я какая-то опасная змея, поселившаяся под крыльцом ее летнего домика.

– Конечно, никакая вы не змея, господин. Кстати, это полезные животные – они питаются крысами и другими вредителями. Так что сравнение со змеей – на самом деле комплимент.

– Твоя вера согревает мое сердце. Но не решает проблему.

– Готово, господин! – просиял Умелый Слуга, подняв голову. – К императору вы отправитесь настоящим щеголем.

Даргер угрюмо натянул сапоги.

* * *

Когда после обычных слепых блужданий по лестницам и улицам с Даргера сняли повязку, он обнаружил, что стоит на вершине Фарфоровой пагоды – наверное, единственного приметного здания во всем Юге. Внизу простирался город, на окраинах высились холмы-развалины древних зданий.

Открылась дверь, появился слуга.

– Вас ожидает Тайный Император.

Даргер прошел в зал для совещаний и с изумлением понял, что на императоре бумажная маска с портретом Белой Бури. Рисунок принадлежал перу Маленькой Паучихи – Даргер узнал ее манеру. Как и в большинстве забав и причуд Тайного Императора, здесь крылось тайное послание: монарх давал понять, что может играючи проникнуть в круг друзей Даргера, не вызвав подозрений. И что знает о его любовной связи с Белой Бурей.

Информация была полезной, ибо теперь Даргер знал, как строить разговор.

По бокам от Тайного Императора восседали главком Хитрая Лиса и генерал Мощный Локомотив. Также присутствовали Белая Буря и царевич Блистательный Первенец, но открывать рот они, похоже, не собирались. Остаток зала занимала прорва младших советников, большинство сидело тише мыши – ни от кого из них не услышат и слова.

За спиной императора безмолвно поблескивала Невеста Феникса.

Даргер отвесил учтивый, но, как и подобает бессмертному, не слишком глубокий поклон и обратился к императору.

– Я откликнулся на ваш призыв и явился, дабы выслушать слова, которые, хоть и сорвутся с ваших уст, исходят от Хитрой Лисы.

– Слова императора – закон! – рявкнул Мощный Локомотив. – Не важно, от кого они исходят.

– Напротив, очень важно. Ваше величество, я боюсь за вас. Ваша судьба повисла на волоске. Если вы послушаетесь главкома и прождете еще год, прежде чем покорить Север, вам никогда не занять трон Дракона. С математической точки зрения, это несомненно. Вы доверяете Хитрой Лисе, потому что она ваш бывший враг, а следовательно, не имеет союзников при дворе. Но, пока вы пристально следили за друзьями, она обзавелась сторонниками, и вот тому доказательство: прошлую ночь она провела в компании Мощного Локомотива. Они остались наедине в его покоях и занимались вещами, которыми при таких обстоятельствах занимаются все мужчины и женщины. – Он повернулся к Хитрой Лисе. – Отрицайте, если сможете.

– Я это отрицаю, – сказала Хитрая Лиса.

– И я! – Мощный Локомотив вскочил с места. – Великий император, это клевета! Я бы никогда…

– Тишина. – В голосе императора послышалась скука. – Развлекайся хоть с ней, хоть с козой, хоть с деревом. Меня не волнуют твои грязные интрижки, пока твоя верность принадлежит мне.

Император потянулся через плечо, легонько пощекотал пальцами Невесту Феникса и сказал Даргеру:

– Ситуация такова. Солдаты Коммерции, находившиеся за пределами Юга, когда мы брали город, перешли границу и стягиваются к Вечному Миру, где вливаются в объединенную армию Восточной Горы и Южной Реки. Численность врагов устрашающая. К тому же они безжалостны, как могут быть безжалостны только те, кто служит Северу. Однажды главкому Истинному Пути было приказано уничтожить родную деревню, и он это сделал. Главком Заботливое Облако избежала подобной участи, но только потому, что крайне беспощадна в бою и начальству в Севере никогда не приходило в голову ее наказывать. Что касается главкома Смеющегося Ворона… Ну, он все еще жив, а это о многом говорит.

– Я всегда мечтала сойтись со Смеющимся Вороном на поле битвы, – вставила Хитрая Лиса – Но не когда ему помогают двое других. Я открыто признаю, что этой чести я не достойна.

Тайный Император передал помощнику перевязанную пачку листков, и тот отнес ее Даргеру.

– Здесь подробное описание их сильных сторон. Нельзя рассчитывать, что мы одолеем их в прямом столкновении. Имеются основания полагать, что Союз Желтого Моря планирует лобовую атаку на Юг в надежде уничтожить город и нас вместе с ним до наступления зимы.

– Я бы так и поступил, – пророкотал генерал Мощный Локомотив. – Другой вариант – сжечь все поля и амбары на подступах к городу и осадить нас весной, когда мы исчерпаем запасы провизии.

– Они сто раз подумают, прежде чем творить такое в собственной стране, – возразила Хитрая Лиса. – И наверняка Север подталкивает их к активным действиям.

Даргер знал, что в любом споре бывают моменты, когда настаивать на своем бесполезно. В этом случае надо соглашаться с любым исходом и надеяться, что впоследствии ситуация переменится в твою пользу.

– Что требуется от меня?

– Хитрая Лиса убедила меня, что чем меньше тебе приказывать, тем лучше будут результаты, – ответил император. – Поэтому приказ только один: действуй. Под белым флагом встреться с командующими вражеских армий. Договорись о мире. Привези соглашение. Если оно меня устроит, тебя достойно наградят. Если нет, то убьют.

– Ваше величество! Вестников не убивают за плохие вести.

– Эту любезность оказывают друг другу правители. Она не распространяется на собственных посыльных. Их всегда можно казнить – по любой причине или вообще без причины. Пусть это послужит тебе вдохновением.

– Но…

– Ты едешь. Это приказ. Выбора нет.

* * *

Зная, что должно произойти, Даргер не спеша возвращался к себе. Первой его нагнала Хитрая Лиса.

– Что за чепуху ты наговорил про меня и Мощного Локомотива? – осведомилась она.

– Вы бы так вечно и ходили вокруг да около, – ответил Даргер. – Я решил, что нужно поторопить события. Лебедь Из Эйвона, если не ошибаюсь, отметил, что двум смертям не бывать, а одной не миновать. Последствия ночи любви с Мощным Локомотивом вы уже испытали. Почему бы теперь не испытать и удовольствие?

– Я не просила тебя влезать в мою личную жизнь. Но ты не утерпел.

– Не стоит благодарности. Впрочем, я сделал это скорее ради своего удобства, чем вашего. – Даргер оставил Хитрую Лису кипеть от злости и зашагал прочь.

Немного спустя к нему подбежал Мощный Локомотив и, грубо схватив за руку, заставил остановиться.

– Я видел, как ты говорил с Хитрой Лисой. Что ты ей сказал?

– Я сказал ей то же, что говорю вам: двум смертям не бывать, а одной не миновать.

– И что означает это нескладное изречение?

– Оно означает, что если вы не болван, то воспользуетесь моментом. То есть соблазните главкома и насладитесь низменными удовольствиями, в которых вас уже публично обвинили.

– Но моя цель – Белая Буря.

– Мощный Локомотив, вы мужчина видный, да и у Тайного Илшератора на хорошем счету. Такие качества привлекают женщин, а если к ним добавится уверенность в себе, перед вами не устоять. Проблема в том, что несколько последних месяцев вы вели себя как бесполый евнух и теперь производите впечатление человека, который отчаянно жаждет любовных приключений, но не знает, как взять ситуацию в свои руки. У женщин это вызывает отвращение. Вот почему я надоумил вас и главкома заняться друг с другом сексом. Чтобы вам не закралась мысль пойти на попятную, я одновременно раструбил на весь свет, что дело уже сделано. По сути, ваше совокупление неизбежно.

– Но ты свел меня не с той женщиной!

– Секс с Хитрой Лисой избавит вас от неловкости, которая вам, может, и не заметна, зато, уж поверьте, весьма бросается в глаза вашей возлюбленной. Если Белая Буря не настолько вам дорога, чтобы ради нее переспать с другой женщиной, я не понимаю, как вы вообще рассчитываете добиться ее благосклонности.

– Звучит здраво, – обескураженно пробормотал генерал. – Но в то же время все это кажется ужасно неправильным…

– Хватит ли вам мужества совершить то, что должно? – строго спросил Даргер. – Скажите, что справитесь.

Мощный Локомотив глубоко вздохнул.

– Наверное, да.

– Произнесите это вслух!

– Я соблазню главкома Хитрую Лису. Сделаю это сегодня же. И подарю ей все наслаждение, какое только способна испытать женщина.

– Великолепно. – Даргер похлопал Мощного Локомотива по спине. – Тогда Белая Буря, считайте, ваша.

Чуть позже был издан приказ, согласно которому Даргеру присваивался статус полномочного посла. Теперь он мог подписывать соглашения от имени Тайного Императора (конечно, при условии, что не спровоцирует роковое недоразумение до того, как император их одобрит). Даргеру поручалось заключить мир с Союзом Желтого Моря, войска которого стекались к северной границе Коммерции и готовились выступить к Югу. Кроме того, ему выделили деньги на дорожные расходы и разрешили взять с собой в качестве личной охраны небольшой отряд, не превышающий двадцати солдат.

– Похоже, главкому Хитрой Лисе не терпится избавиться не только от меня, но и от Воинствующего Пса со всем его кланом, – сказал Даргер. – Меня отсылают прочь со всеми моими товарищами. Остаешься только ты, Умелый Слуга. Она словно кивает и подмигивает мне: «Хватай эту маленькую взятку и проваливай, пока можешь».

– О, господин! Вы ведь меня не бросите? – опешил Умелый Слуга.

– Не бойся. Я не собираюсь сбегать. Вернусь, когда справлюсь с делом. Если, конечно, к тому времени не распрощаюсь с жизнью.

– Вы не можете умереть, господин. Вам предначертаны великие деяния.

Так и вышло, что уже на следующее утро Даргер и Довесок отправились усмирять объединенную армию трех государств, имея в запасе лишь Песью Свору и прирожденную хитрость.

* * *

Поездка складывалась невеселая.

Было не по сезону холодно. Даргер облачился в черную шерстяную шинель, скроенную, насколько это оказалось по силам местным портным, по английскому образцу. Довесок нарядился в нечто похожее, только в китайском стиле – с вышивкой на отворотах и обшлагах. Огненная Орхидея не изменила плащу с капюшоном, памятному по засаде в Юге: при свете дня плащ налился ярко-алым. Остальные были одеты по погоде. По утрам землю покрывала легкая изморозь, исчезавшая с первыми лучами солнца.

Отряд под белым флагом двигался по разбитым дорогам мимо заросших полей, заиливающихся рыбных прудов и нескончаемых ферм без крыш. Жилые дома казались немногим лучше заброшенных: такие же растрескавшиеся дымоходы и кособокие стены. В деревнях, через которые они проезжали, господствовало отчаяние и запустение.

– Если так выглядит страна до битвы, – сказа Довесок, – да поможет ей бог, когда придет война.

– Север жестко стелет, – согласился Даргер.

На исходе дня Песья Свора остановилась у постоялого двора. Над дверью висел выбеленный солнцем череп плезиозавра – традиционный символ закусочной в землях, граничащих с Великим каналом.

– Давайте переночуем в «Следе улыбающегося морского змея», – предложил Даргер. – Мы все устали и в придачу проголодались.

– Отличная идея, – поддержал Довесок. – Наверняка нас ждет теплый прием – их дневная выручка взлетит до небес.

Конюхов видно не было. Члены Песьей Своры расседлали горных лошадей, наказали им не разбегаться и пустили пастись.

Просторный общий зал встретил их пустотой и сумраком. Огонь в очаге не горел. Голые стены светлели пустыми пятнами – видимо, все украшения пришлось продать.

– Хозяин! – крикнул Довесок. – Обслужи нас, будь добр! Работа не ждет!

В дальнем конце зала появилась хозяйка и, мельком взглянув на Песью Свору, запричитала:

– Мест нет! Мест нет! Все занято!

– Оглянись-ка. У тебя тут и не пахнет постояльцами, – урезонил ее Довесок. – Мы знаем, что ты лжешь. И теперь тебе, зная, что мы знаем, что ты знаешь, что мы знаем, что ты лжешь, придется нас заселить. Но сначала хотелось бы перекусить. Разожги очаг и принеси еды, чтобы хватило утолить волчьи аппетиты двух десятков людей и одного пса.

– Никак невозможно. Еды нет. Совсем.

– Нас целая банда, и наши расходы оплачены, – сказал Даргер. – Что тут думать?

– А еще все мы опытные и жестокие солдаты, и у моего брата Злобного Отморозка непредсказуемый нрав, – добавила Огненная Орхидея. – Иди-ка сюда, братишка, пусть она полюбуется, какой ты здоровый.

Залившись румянцем, Злобный Отморозок выступил вперед.

Совсем струсив, хозяйка втянула голову в плечи и судорожно комкала фартук в руках.

– Господа! Пожалуйста! – Кончик ее носа порозовел. – У меня нет еды, чтобы накормить такую толпу. Пожалуйста, уезжайте.

– Сначала нет комнат. Теперь еды. У тебя всегда так, чего ни попросишь? – Терпение Довеска было готово вот-вот лопнуть.

Хозяйка разрыдалась.

– Господа! О, господа! Пожалуйста, уезжайте. Из-за вас мне конец.

– Так и быть, побуду за взрослого, – смягчилась Огненная Орхидея. – Все на выход, поищите еду. И выясните, где припрятаны дрова. Я поговорю с этой женщиной и все улажу. Ты тоже, милый. Вдруг она боится собак.

К тому времени, как Огненная Орхидея вышла наружу, Довесок успел отыскать запас дров, которого вполне хватило бы на всю зиму. Дрова были укрыты брезентом и засыпаны сверху толстым слоем листвы, чтобы казалось, что это земляная стена в саду. В сарае для инструментов Ужасный Надоеда наткнулся на полупустой мешок с сушеным ямсом.

– Отлично, разводите огонь, – распорядилась Огненная Орхидея. – Маленькая Паучиха, бери больше дров, не надорвешься. Хрупкий Чертополох, достань из седельной сумки специи и подсоби хозяйке. Немного вкуса здешней еде не помешает.

Вернувшись в общий зал, Довесок обнаружил, что из укрытия выбралось все семейство: дородная прихрамывающая дочь, трое внучат (один из них мальчик) и высохший старик, который мог оказаться только мужем хозяйки. Он постоянно путался у всех под ногами и командовал, но его никто не слушал.

Вскоре в очаге заревело пламя. Дядюшка Кроткий Кряж стал сбоку, вытянув ладони, и тени на стене сразу сложились в какого-то зверя. Музыканты Песьей Своры доставали инструменты и начинали играть.

– Во сколько обойдется этот вечер? – тихо поинтересовался Довесок.

– Втридорога, – ответила Огненная Орхидея. – Пришлось рассчитаться за продукты по ценам черного рынка. Но иначе мы бы остались голодными. Можно было просто отобрать у ее семьи последние крохи, но тогда она бы подложила в еду что-нибудь гадкое.

Ужин, когда его наконец подали, представлял собой довольно унылое зрелище: зелень одуванчика, ямс, дикие коренья и просо вместо риса. Песья Свора позвала за стол хозяйку постоялого двора и ее семью. К концу трапезы они поладили настолько, что Довесок уговорил женщину поведать свою историю.

– Завтра вас и след простынет, – вздохнула хозяйка – Мое имя вам ни к чему. В нынешние времена опасно делиться такими вещами с незнакомцами. Если вас примут за шпионов и станут пытать, вы охотно выдадите все имена, какие знаете, чтобы хоть на время унять боль. Но довольно об этом. Этот постоялый двор всегда славился гостеприимством. Наши свиньи питались только кухонными объедками, а потому слой за слоем нагуливали жирок, из-за чего вяленые окорока получались просто пальчики оближешь. Запеченные индейки, утки и цыплята подавались нескончаемым потоком. Мы сами варили пиво, ферментировали вино и клонировали наш особый вид галлюциногенных грибов – очень мягких, очень изысканных. Однажды к нам нагрянули вербовщики. Они уговаривали юношей присоединиться к армии и не скупились на обещания. Мой старший мальчик любил приключения и, несмотря на все мои мольбы, записался на службу. Некоторое время от него приходили письма. Иногда он присылал деньги. Потом его отправили сражаться с чудовищами в Западные холмы, и писем больше не было. Из армии приехала женщина и сказала, что мой сын погиб, но условия службы не выполнил, а значит, я должна отдать им второго сына. Я пыталась ее остановить, но она все равно его увела. Год спустя эта женщина вернулась и заверила, что мой второй сын жив, но им нужно больше солдат и я должна распрощаться с дочерью. На этот раз я бросилась на нее с кухонным ножом. Вот почему моя невестка, вдова моего старшего сына, хромает. Она пыталась меня защитить, и ее наказали вместо меня. Перед вами все, что осталось от моей семьи, если только в один прекрасный день не вернутся двое моих выживших детей. Но в этом я сомневаюсь. Пока они живы, армия их не отпустит. История моя печальна, но не единична. В каждой знакомой мне семье похожее горе. Как следствие, не хватает людей собирать урожай. Фермы угасают. Торговля вырождается. Путников все меньше. По этой причине снижаются суммы собранных налогов, и солдат – наших родных сыновей! – посылают наказывать нас за то, что мы не так богаты, как раньше. С каждым годом все хуже. Сельскую местность ждет окончательное опустошение и разорение, некому будет выращивать еду для армий. Мне кажется, тогда они повернут оружие друг против друга и наконец используют его по назначению.

– От твоей истории сжимается сердце, – проговорил Довесок.

– В тяжелые времена люди часто говорят, что у них нет будущего. Но я могу смело сказать, что у меня нет и настоящего. Осталось только прошлое, и с каждым днем оно тает и кажется все менее убедительным.

Пожилая женщина с достоинством поднялась с места.

– Грейтесь у огня, развлекайтесь беседами. Я и моя семья застелем кровати чистым бельем и сообщим, когда все будет готово.

Долгое время никто не произносил ни слова. Наконец Даргер придвинулся к Огненной Орхидее и тихо произнес:

– По моим подсчетам, в Песьей Своре четверо детей.

– Не вздумайте сказать это при них, – ответила Огненная Орхидея. – Они быстро растут, особенно Маленькая Паучиха. А Ужасный Надоеда на прошлой неделе увидел свое первое убийство.

– Это, конечно, весьма похвально. Но факт остается фактом: с ними нужно что-то делать.

– Все уже делается. Мы их кормим, заботимся о них, учим полезным навыкам.

– Нет, я имею в виду, что их нужно отослать в безопасное место.

Огненная Орхидея окинула Даргера скептическим взглядом.

– Безопасное? Во время войны? Нигде не безопасно. Когда они с семьей, мы по крайней мере уверены, что они не листают непристойные книжки и не цепляют дурные привычки.

– Нас ждет чрезвычайно опасное дело. – Даргер услышал, как против воли в его голос закрадывается раздражение. – Дети нуждаются в защите.

– А взрослые в семье на что? Как раз чтобы защищать детей и заботиться об их безопасности даже в опасных ситуациях.

– Да, но…

– Вы очень добры. Но глубоко заблуждаетесь. Не забивайте такими вещами свою дурную чужестранную голову.

Огненная Орхидея отошла к Ужасному Надоеде.

– Думаешь, я не заметила, как ты колол сестру палочками для еды? Иди-ка помоги хозяевам с посудой.

Даргер отвернулся от нее и увидел, как Довесок безмолвно трясется.

– А ты над чем смеешься?

– Смеюсь? Я? Ну, может, и смеюсь. Очень забавно наблюдать, как Огненная Орхидея применяет свою неотразимую логику на ком-то другом. Вот и все.

* * *

На следующий день они добрались до Великого канала и повернули на север. Дорога по-прежнему оставляла желать лучшего, зато могла похвастать шириной. По ней мало кто ездил, и они прекрасно проводили время.

– За нами следят, – тихонько пробормотала Маленькая Паучиха – У меня зоркий глаз. Я уверена, что не ошиблась.

Довесок, поравнявшийся с девочкой после ее яростно-призывных жестов, не сдержал улыбки:

– Ты о тех двух всадниках слева, вдалеке? Или о том, который время от времени появляется впереди, проверяет, что мы следуем прежним курсом, и снова исчезает на севере? Кстати, это женщина, а те двое – мужчины.

– Ладно, может, твое песьи органы чувств лучше моих, – проворчала Маленькая Паучиха, – но мог бы не тыкать меня носом, это грубо.

– Ты подающий надежды художник, неплохой музыкант, и твоя тетушка говорит, что из тебя получится первоклассный карманник и шулер. Нельзя быть лучшим во всем.

– Что будем делать? – спросила Маленькая Паучиха.

– Ничего. Все идет как надо.

Песья Свора по-прежнему двигалась на север, останавливаясь, когда получалось, в гостиницах и монастырях, а когда не получалось, реквизируя фермы. Каждый раз они щедро расплачивались, примерно себя вели и заверяли в великодушии Тайного Императора. Их неизменно встречали со страхом и провожали с облегчением.

Вдоль дороги тянулся Великий канал. Изредка мимо проплывала наполовину груженная баржа, буксируемая упряжкой канальных ящериц. На носу и корме настороженно зыркали по сторонам громилы-охранники. Было ясно, что торговля почти сошла на нет и разбои стали обычным делом.

Вечером, когда ставили лагерь, Песья Свора заволновалась.

– Смотрите, огонь! – указал кто-то.

В темноте за первым костром внезапно загорелся еще один, из-за расстояния совсем маленький.

– И вон там!

– Это сигнальные костры, – объяснила Огненная Орхидея. – За нами наблюдают. О нашем продвижении сообщают вперед.

– Это тоже вполне ожидаемо, – высказался Довесок.

– Я бы забеспокоился, если бы за нами не следили, – добавил Даргер.

– Может, и так, – кивнула Огненная Орхидея, – но впредь на ночь я буду выставлять стражу.

На горизонте вспыхнул очередной сигнальный костер.

* * *

Кончилось все тем, что Песья Свора так и не добралась до Вечного Мира. Командующие трех армий сами выехали им навстречу.

В один из дней шпионка, которая то появлялась, то исчезала вдали, никуда не исчезла. Подъехав ближе, они увидели темноволосую стройную женщину с лицом вылитой пиратки в сопровождении тридцати пяти кавалеристов. Отряд был тщательно выверен по численности: достаточно большой, чтобы припугнуть Песью Свору, но не такой огромный, чтобы ошеломить. Женщина очень вежливо сообщила, что им предлагается добровольно прервать свой путь.

– Мы всей душой за сотрудничество, – заверил ее Довесок. – Чего от нас хотят?

– Просто дождитесь здесь нескольких человек, которые желают с вами побеседовать. Только, пожалуйста, без резких движений. На долю моих людей выпало много сражений, и они склонны превратно трактовать самые безобидные жесты.

– Разобьем лагерь, – обратился Довесок к клану. – Если нужно нарубить дров или еще зачем-то помахать топором или тесаком, пожалуйста, заранее извещайте о своих намерениях наших радушных хозяев.

– Это избавит нас от ненужного насилия, – согласилась женщина-пиратка.

С относительными удобствами они дождались заката. Когда село солнце, появились всадники, чтобы проводить Даргера – и больше никого – в отдаленный лесок. Тропинка привела их к ничем не примечательному домику. Чуть более благоустроенный, чем обычная хижина, это был охотничий домик человека среднего достатка, заброшенный с приходом войны.

Переговоры прошли совсем не так, как ожидал Даргер. После формальных приветствий и традиционной чашки чая первой заговорила главком Заботливое Облако из армии Восточной Горы:

– Слухи о Тайном Императоре докатились до нас еще несколько месяцев назад. Естественно, мы отправили шпионов разузнать все возможное о новой угрозе Союзу. У нас были люди в Перекрестке, когда тот пал, и они доложили, с какой мягкостью вы обошлись с завоеванным городом. То же самое можно сказать о Юге. Более того, мы услышали, что целые страны относительно безболезненно вливаются в вашу империю, и с симпатией отнеслись к новой превосходящей силе.

– Отрадно это слышать, – произнес Даргер. – Со своей стороны…

Заботливое Облако вскинула руку.

– Пожалуйста. Позвольте мне закончить. Должно быть, вы считаете нас ужасными людьми, раз мы сражаемся за Север. Но когда четыре государства только-только объединились, это был настоящий союз равных. Пока в других землях занимались сельским хозяйством, торговлей и производством, Север бросил все ресурсы на вооружение. Поначалу мы обрадовались, что большую часть бремени защиты взвалил на себя наш северный брат. Но со временем выяснилось, что военная мощь Севера превосходит наши силы, вместе взятые. Тогда они и потребовали у нас первую дань, а затем и покорность.

– Заверяю вас, я не… – начал было Даргер.

– Вы должны взглянуть на ситуацию с нашей стороны, – перебил главком Смеющийся Ворон. – Север дал ясно понять: если мы не станем сотрудничать, пострадают наши родные и близкие. Такой уж у них подход к правлению. Хуже того, они потребовали, чтобы мы укрепили собственные армии – но, конечно, не настолько, чтобы угрожать их превосходству. Налоговое бремя на поддержание двух армий оказалось губительным для страны. Вы ехали по нашим землям. Вы видели последствия.

– Тогда, очевидно…

– Мне приказали уничтожить родную деревню, Сад, – вступил в разговор главком Истинный Путь. – Как-то раз в одном городе случилась забастовка. Охватив город целиком, она грозила распространиться дальше. Я убил зачинщиков и припугнул остальных, заставив вернуться к работе. Думал, что все сделал правильно. В Севере решили иначе. И меня наказали. Я помню тот день, словно это было вчера. У меня на руках кровь родной семьи. Я вижу их лица во снах, слышу их умоляющие голоса каждую минуту, когда бодрствую. Иногда мне кажется, что я сошел с ума. Я жив только потому, что поклялся помочь покончить с тиранией Севера.

– Мы все лишились семей, брат, – вздохнула Заботливое Облако. – Я – мужа, а… впрочем, неважно. Прошлое не изменить. А вот будущее – совсем другое дело. Север продолжает выжимать доходы с беднеющих на глазах земель. Рано или поздно мы должны восстать или погибнуть. Сегодня наши армии сильны как никогда. Через год они ослабеют. Если решаться, то сейчас.

– Я отлично понимаю, в каком затруднительном положении вы…

Главком Истинный Путь с размаху хлопнул ладонью по колену.

– Нужно действовать! Если мы присягнем чужеземным захватчикам, объединим наши армии и нападем неожиданно, появляется шанс на успех. Это тяжелое решение, без гарантии победы, но другого выбора нет.

Остальные согласно заворчали.

Даргер еще ни разу не принимал участия в столь успешных и вместе с тем в столь трудных переговорах.

По первому варианту соглашения Тайный Император получал все, что хотел, и даже больше. Растрогавшись, Даргер смягчил пару условий, добровольно налагаемых на себя его новыми союзниками. Слишком привыкшие к тирании, они смогли додуматься только до ее более мягкой, более допустимой формы. Он исключил репарации, оставил офицерам звания и вычеркнул все строгие штрафные оговорки. Конечный результат очень походил на то, что Тайный Император предлагал другим покоренным государствам, – шанс стать одной из провинций возрожденного Китая.

После того как соглашение было подписано, все главные участники встречи вышли наружу, дабы принести в жертву лошадь и поочередно испить из чаши ее кровь.

– Я отдаю свою жизнь и честь за Китай, за Тайного Императора и за свержение тирании Севера, – провозгласил главком Смеющийся Ворон. – Если их высшее руководство умрет, тем лучше.

– Я отдаю свою жизнь, честь, имущество и все остальное, что имею, за Китай, Тайного Императора и восстановление мира, – объявила главком Заботливое Облако.

– Я отдаю себя за падение Севера, – проговорил главком Истинный Путь. – А также за Китай, Тайного Императора это соглашение и за все и вся, что послужит нашему делу.

Чашу передали Даргеру, и он уставился в ее глубины в поисках вдохновения.

– Одни считают, – наконец произнес он, – что жизнь бессмертного стоит тысяч жизней обычных смертных, ибо простирается во времени гораздо дальше. По мнению других, она ни капли не дороже, ибо проживается лишь единожды, как и жизнь любого человека. Как бы то ни было, я отдаю свою жизнь и честь за это соглашение, этот новый союз и эту возрожденную страну – и как бессмертный, и как джентльмен.

Даргер сделал глоток.

Вкус оказался омерзительным, как он себе и представлял.

* * *

После того как три из четырех государств, входящих в Союз Желтого Моря, неожиданно перешли на сторону противника, дела Тайного Императора резко пошли в гору. Казалось, он и правда любимец судьбы, как сказал Даргер еще во время их первой встречи.

По взаимному согласию три мятежные армии незамедлительно развернулись и двинулись на север, к столице. Даргер с Песьей Сворой помчались обратно к Югу, везя с собой соглашение и Смеющегося Ворона, которого ждал пост главкома армии Коммерции.

Все решало время: узнав о восстании, Север тут же пройдется железным военным кулаком по южным провинциям. Тайный Император тоже был вынужден спешить. При должной быстроте передвижения его армия могла одним махом покорить страну и сокрушить Олигархию Севера до того, как зима спутает все карты.

Теперь Бессмертные были меньшей частью объединенной армии, почти сравнявшейся по численности с армией Севера. Однако присоединение трех провинций к империи обеспечило не только военную мощь. Если война продлится дольше, чем надеялись, новые территории обеспечат прочный фундамент для ведения боевых действий: истощенная, но невредимая сеть ферм и фабрик для снабжения армии на марше, контроль над Великим каналом до самой границы с Севером, речные и морские порты…

И самое главное, океанский флот.

Глава 17

Воинствующий Пес славился порывистостью, свирепостью и жестокостью в битве. Как ни странно, те, кто знал его лично, ни разу не видели, чтобы он и правда кого-то убил.

«Книга двух мошенников».

Бессмертные оставили для защиты Юга символический отряд и погрузились в лодки. Речной флот отправился по Длинной реке к пересечению с Великим каналом. Добравшись до этого грандиозного творения древних, одна половина императорских сил под предводительством главкома Хитрой Лисы и генерала Мощного Локомотива повернула на север, а другая продолжила путь к Желтому морю, чтобы встретиться с океанским флотом в порту Приморье.

С последними остались Довесок с Песьей Сворой, Даргер, Белая Буря и избранные советники Тайного Императора. По слухам, сам император тоже плыл с ними, но, как обычно, ничего нельзя было утверждать наверняка.

Опершись о фальшборт, Довесок устремил взгляд к размытой границе между морем и небом.

– Плавание по океану всегда наполняет меня трепетом: как же необъятна наша водообильная планета и как же бесстрашны те, кто доверяет свою судьбу маленькой и хрупкой скорлупке корабля.

– Знаешь ты об этом или нет, но ты говоришь аллегориями, друг мой, – отозвался Даргер. – Безусловно, океан символизирует время, на безграничную поверхность которого мы спускаем утлые суденышки наших жизней. Их ждет рискованное, непредсказуемое путешествие, которое, как бы мастерски мы ни справлялись с бурями, неизменно заканчивается в порту под названием Смерть.

– В философии и риторике тебе нет равных. Но я прагматик. Для меня море – не аллегория, а возможность закинуть удочку и подсечь рыбину. – Довесок усмехнулся. – Или, учитывая наш род занятий, я снова говорю иносказательно?

– В свое время мы обвели вокруг пальца множество простофиль, что верно, то верно. Но когда это дельце выгорит, нам больше не придется мошенничать. Рыбину поднесут нам на серебряном блюде… Смотри-ка, на ловца и зверь бежит!

Фрегат «Пекин» (как флагманский корабль он был удостоен чести носить древнее имя Севера) под управлением неопытного рулевого, которому ужасно хотелось покрасоваться, поймал попутный ветер, обогнал другие корабли и теперь стоял на плавучем якоре, дожидаясь остального океанского флота. По приказу адмирала Преданного Петуха восьмерка вододышащих моряков разоблачилась до набедренных повязок, вооружилась гарпунами и отправилась за борт поохотиться, дабы разнообразить еду, подаваемую в кают-компании.

Юная морячка перекинула ногу через планширь и взобралась на борт плавучего дома Песьей Своры. Жабры ее трепетали и поблескивали, пока она переходила на дыхание воздухом. Помимо гарпуна, закрепленного перевязью на спине, у нее оказался кукан[23] с тремя тресками. Его она швырнула на палубу.

– Сегодня у всех вкусный ужин, – сказала она – Одна рыбка для меня, одна для офицеров, и одной кок угостит кого пожелает. Если только вы не захотите ее купить. Я дам хорошую цену.

Довесок протянул девушке пару медяков.

– Не будем торговаться. Скажи нашему повару, пусть притомит ее в белом вине.

Морячка ухмыльнулась, закинула треску на плечо и с важным видом удалилась.

В этот миг появилась Огненная Орхидея. В косынке, сапогах, с браслетами на запястьях, она выглядела самой настоящей предводительницей пиратов. Образ портил только зеленоватый оттенок лица – все плавание она страдала морской болезнью.

– Вижу, ты заболтался с грудастой рыбо-женщиной? – осведомилась она обвинительным тоном.

Довесок невинно развел руками:

– Грудастой? Не заметил никакой груди.

– Зато ее заметала я. В любом случае у тебя неприятности – я видела, как ты сунул ей деньги.

– За треску. На ужин.

– Да? Вот как это теперь называется? Как же ты меня разозлил, муженек-пес. Я… по-моему, меня сейчас вырвет.

Огненная Орхидея нетвердой походкой поспешила прочь.

Довесок проводил ее взглядом.

– Никогда бы не подумал, что можно увязнуть в семейных проблемах, не женившись. Но меня как-то угораздило. Кто бы теперь подсказал, как себя вести.

– Видишь светлую полоску на горизонте? – указал Даргер. – Это шторм. Очень мощный и довольно опасный. Но, мне кажется, мы от него ускользнули.

* * *

Дни на море проходили приятно, а иногда и с выгодой – особенно после того, как Даргер и Довесок научили адмирала играть в покер. Погода стояла тихая, штормы, кроме одного, затаившегося вдалеке, обходили их стороной.

По пути океанский флот догонял и топил или захватывал все немногочисленные суда, которые попадались в поле зрения и могли предупредить Север о приближении чужой армии. С утренним приливом боевые корабли, а за ними и транспортники с солдатами проскользнули в залив Контроля мимо недоукомплектованных и неподготовленных защитных рубежей противника и причалили неподалеку от порта Рай. Моряки быстро одержали верх над городской стражей, вытащив мэра из кровати и вынудив его сдаться прямо в ночной рубашке.

Как только порт был захвачен, солдаты высадились на берег и, стремительно промаршировав через весь город, встали лагерем на северном берегу Белой реки. По всей округе тут же рассыпались разведчики. Океанский флот опередил силы, плывущие по Великому каналу, и никто не знал, какова местная военная обстановка. До Севера оставалось всего двести пятьдесят ли. В зависимости от того, где и в каком количестве поджидал враг, дело могло обернуться как триумфом, так и катастрофой. Теперь они либо пойдут на штурм столицы, либо отступят обратно к Раю и будут держаться, пока не подоспеет подкрепление.

Хитрую Лису и царевича Блистательного Первенца отправили вместе с речным флотом по Великому каналу нагнать и возглавить мятежные армии бывших союзников Севера, а потому старшим офицером Морской армии была главжив Белая Буря. Она только-только закончила переделывать особняк мэра в полевой штаб, когда начали поступать первые отчеты. Пока Белая Буря принимала посетителей, Гениальный Стратег стоял позади, слегка касаясь рукой ее стула, чтобы все понимали: он снова в милости у императора и пользуется полным доверием главжива.

Несмотря на это, он не произносил ни слова, только внимал.

Час за часом они выслушивали корыстные признания политиков, каждый из которых мог оказаться как беспринципным перебежчиком, так и, с равной долей вероятности, непримиримым сторонником прежнего режима, вознамерившимся скормить им дезинформацию; сводные обзоры дознавателей, допросивших вражеских офицеров по отдельности и сверивших их показания; первые доклады разведчиков, в которых отмечалось, что дорога вдоль Белой реки не охраняется; последующие доклады передовых частей, в которых говорилось, что после небольшой стычки захвачены позиции вдоль этой дороги; и самые вожделенные вести от Канальной армии (доставленные шпионами, которые проникли в портовый город под видом странствующих торговцев и дожидались вторжения в дешевых барах), в которых утверждалось, что состоялось крупное сражение с Севером. Согласно этим последним сообщениям, главком Доблестный Тигр попытался преградить путь силам Тайного Императора, двигающимся по Великому каналу, и потерпел поражение от главкома Истинного Пути, героически погибшего в битве.

– Армия помогла совершить ему самоубийство, – рассудил впоследствии Даргер. Местом своего штаба Песья Свора выбрала даосский храм. С доутопианской эпохи здесь был музей, и они надеялись разжиться древними ценностями, но, видимо, все пропало во времена междуцарствия после краха Утопии. – Бедняга только и мечтал, что погибнуть в битве с Севером. И вот добился своего.

– Так мы победили? – спросил Довесок.

– Трудно сказать. Доблестный Тигр отступил на северо-запад, в холмы, которые он, в отличие от нас, знает как свои пять пальцев. Быть может, это уловка, чтобы заманить нас следом. А может, задержав воссоединение и успешно разделив наши северные и южные силы, он хочет расправиться с ними по очереди. В книгах по военной истории все гораздо прозрачнее, чем вживую! Три осведомителя клянутся в одном, два других – в прямо противоположном. А я меж тем наслушался столько всякой всячины про концентрацию и рассредоточение войск, анфиладный огонь и естественные укрытия, позицию обратного ската, окопы, изоляцию поля боя, выход из окружения, контратаки, выступы линии фронта, котлы и «клещи», что любой человек, попытайся он сложить все это воедино, непременно сошел бы с ума. Разумеется, я не осмелился ничего уточнять, иначе бы поставил под сомнение свой титул Гениального Стратега. Пришлось просто стоять с умным видом и слушать.

– Ты хоть представляешь наши шансы на успех?

– Видишь ли, в этом вся загвоздка. Хорошенько разобраться в ситуации – все равно что ограничить собственные возможности. Ничего не зная, я был уверен, что Север перед нами не устоит. А теперь должен признать, что вероятность нашего поражения весьма высока. Их армия больше нашей и удерживает сильную оборонительную позицию. Провизии в городских хранилищах хватит на год, но потом придется выжимать последние соки из селян, отчего врагов у нас только прибавится. Кроме того, главкома Доблестного Тигра высоко ценят – и друзья, и враги называют его Тигром Севера.

– На одного их главкома у нас целых трое, – заметил Довесок. – А еще есть бывший главком Мощный Локомотив и не то главжив, не то главарх Белая Буря. Я уверен, что боевой дух наших солдат гораздо выше, чем вражеских, хотя, конечно, после первого же поражения все переменится.

– Говорят, их солдаты сражаются как бешеные крысы. Вопрос в том, способен ли вменяемый солдат с приподнятым боевым духом победить бешеную крысу с себя размером? Ответ нам еще предстоит выяснить, – подытожил Даргер. – Во всем этом только один положительный момент. Тайный Император призвал к себе Белую Бурю. Отсюда следуют две вещи: он действительно путешествовал с океанским флотом, как утверждали слухи, и скоро у нас будут четкие приказы, как поступать дальше.

В этот миг в дверях появилась Белая Буря.

Вид у нее был ошеломленный.

– Я использовала тебя в собственных интересах, – пробормотала она Даргеру. – И запоздало понимаю, насколько это недопустимо. Наверняка ты считаешь меня женщиной без чести и совести, но я сдержу слово. Ты просил предупредить хотя бы за день о запуске феникс-установки. И вот я тебя предупреждаю. Тайный Император приказал мне подготовить ее для так называемой свадьбы. Я как раз иду отдать своим людям соответствующие распоряжения. Завтра к этому времени самое разрушительное оружие из всех, что знали в нашу эпоху, будет готово к применению.

Все лишились дара речи.

– Наверное, говорить это бесполезно, – наконец проговорил Довесок, – но, знаете, вам не обязательно настраивать установку.

– Приказ есть приказ. К тому же я принесла присягу, – отозвалась Белая Буря и раздраженно добавила: – Да, да, знаю. Для вас присяга – просто набор слов, ничего больше. Но я не такая, как вы, и никогда такой не буду. Я останусь верной долгу. – Она повернулась, чтобы уйти, но задержалась. – Вы меня так накрутили, что я почти забыла. Тайный Император желает видеть вас обоих. Немедленно. Его слуги ждут снаружи.

* * *

Даргера и Довеска повели к Тайному Императору по обычному, неоправданно сложному пути. Как из элементарного благоразумия, так и из желания позабавиться Довесок на ходу составлял мысленную карту их перемещений. Отсчитывая шаги и запоминая повороты, по большей части он все же ориентировался на запахи: сорок шагов по улице Специй, повернуть направо, миновать несколько книжных лавок и мастерскую шорника, пройти вдоль реки и перебраться на другой берег по каменному мостику в устье ручья, в который сбрасывают отходы со скотобойни, снова в горку мимо мастеров по стульям, которые вымачивают тростник и обстругивают кедровые перекладины, затем резко налево и шестьдесят шагов по жилой улице, утопающей в аромате гибискуса… В общей сложности их нелепые хождения отняли около часа.

В конце концов их завели внутрь дома, освободили от повязок и проводили в небольшую гостиную с тремя мягкими креслами. В одном из кресел расположился Тайный Император. Голова его была обмотана только легкой темной тканью. Безликое лицо повернулось к гостям.

– Подвиньте сюда вон тот кофейный столик и садитесь, – велел он. – Нам нужно обсудить кое-что важное.

– Благодарим за честь, – произнес Даргер. – Но вряд ли нам подобает сидеть в вашем присутствии, ваше величество.

– Садитесь, или я убью вас обоих. – Тайный Император вдруг хихикнул. – Мне это под силу, знаете ли. Вы и глазом моргнуть не успеете. – Он щелкнул пальцами. – Вот так! У меня есть оружие, о котором вы не догадываетесь.

– Я давно это подозревал. – Даргер опустился в кресло. – Из-за опасностей, присущих выбранной вами профессии, никогда не стоит недооценивать живого правителя.

– Ну, довольно.

Тайный Император расстелил на столике карту Севера и ближайших окрестностей. На ней были нарисованы два концентрических круга с центром в южной части города. Внешний круг охватывал весь Север вместе с Запретным городом, внутренний – половину дворцового комплекса, включая зал Высшей Гармонии с троном Дракона. И зал, и трон были отмечены отдельно.

– Это нарисовали для меня люди Белой Бури. Внутри большого круга все будет разрушено. Меньший очерчивает границы полного сгорания. Как видите, мне вовсе не обязательно въезжать в город, чтобы исполнить предначертанное.

Довесок кивнул в знак того, что слушает. Даргер вежливо откашлялся.

– Вы можете не знать этого, мои дорогие, но вы мои любимчики, мои лапочки, мои голубчики. Бывало, вы капризничали. Иногда я подумывал, не покончить ли с вами. Но пока другие послушно гнули шеи, вы сослужили мне отличную службу. Вот почему мне хочется, чтобы именно вы были рядом, когда я покину это бренное тело.

– Да не наступит этот день как можно дольше, – сказал Довесок.

– Никогда, – добавил Даргер.

Тайный Император ткнул кончиком указательного пальца в эпицентр двух кругов.

– Завтра на равнине перед Севером воссоединятся Морская и Канальная армии. Все узрят мою силу. Для алхимической свадьбы с Невестой Феникса лучше времени не найти.

Менее искушенные люди поддались бы мгновенному колебанию, выдав тем самым свои истинные мысли. Но Даргер и Довесок тотчас разразились непринужденными восторженными воплями.

– Ваше величество, мои самые искренние поздравления! – вскричал Довесок.

– Выражаясь словами людей Писания, мазаль тов![24] – воскликнул Даргер. – Но… завтра? Неужели вам не хочется сперва стать признанным императором?

– Это всего лишь церемония. По-настоящему необходимо только одно – чтобы свершилось таинство любви между мной и Невестой Феникса. Меня и трон Дракона испепелит один и тот же огонь. Наши атомы смешаются с атомами Невесты Феникса. И с вашими тоже, мои дорогие. Из этого жгучего, ослепительного союза я восстану богом, объединившим в себе мой дух, мощь моей жены и добродетели каждого из моих рабов и офицеров. Твои стратегические навыки, Гениальный Стратег. Твое бесстрашие, Воинствующий Пес. Достоинства всех мужчин и женщин сольются воедино в одно идеальное бесполое существо. И вы станете маленькой частью моей славы.

Внешне спокойный, но внутренне объятый ужасом, Довесок услышал, как Даргер непринужденно и убедительно подметил.

– На вашем месте я бы не скреплял любовь с Невестой Феникса, не устроив роскошную царскую свадьбу. Для женщин эти мелочи очень много значат!

Император воззрился на него в недоумении.

– Невеста Феникса не женщина, а термоядерное устройство. Бомба. Она не живая, а значит, не умеет ничего желать. Разве ты не понимаешь таких простых вещей?

– Я… ну, если честно…

В тот же миг все радостное возбуждение Тайного Императора угасло.

– Никто меня по-настоящему не понимает, – рассердился он. – Даже вы, такие умные, а не знаете про меня главного.

– Мы знаем, что вы избранник судьбы, – изрек Даргер.

Тайный Император разгневанно фыркнул.

– Кошка может быть похожей на монарха, – проговорил Довесок. – Но они не всегда понимают друг друга. Через пропасть величия, разделяющую нас с вами, нельзя перекинуть мост. Но со своей стороны этой пропасти мы видим ваше великолепие, а вы со своей стороны можете благосклонно принять наше восхищение, ваше величество.

Император нахмурился. А потом рассмеялся.

– Вы двое отъявленные прохвосты, но совершенно очаровательные. – Дав знак придвинуться ближе, он сам подался вперед, так что теперь их головы почти соприкасались. – Я могу читать ваши мысли. Даже не пытайтесь сбежать, это бесполезно. Город окружен стражей, и ваши имена в списке тех, кого запрещено выпускать. О, порадуйтесь за меня! У меня кружится голова, как у школьницы, которая вот-вот лишится девственности. Сам не знаю, что говорю, несу всякий вздор.

Тайный Император встал. Даргер и Довесок торопливо последовали его примеру.

– Пора вам оставить меня наедине с моими мыслями и желаниями. Сегодня вечером можете повеселиться. Но не вздумайте перебрать с выпивкой! Вы ведь не хотите слиться с вечностью, мучаясь похмельем.

* * *

В тот вечер настроение Довеска было настолько же мрачным, насколько храм был ярким. По распоряжению Даргера Умелый Слуга привязал к карнизам крыши разноцветные фонарики, а внутри храма расставил свечки. Перегретая атмосфера праздника словно заявляла на весь мир, что скрывать им нечего, зато есть что отметить. Как водится в таких случаях, на гостей не разменивались и изображали пьяное веселье сами. На стенах танцевали тени. Все окна были распахнуты настежь. Снаружи отчетливо виднелись их силуэты. Если за ними следили, донесения шпионов точно порадуют императора.

Умелый Слуга наполнил два винных бокала водой, заранее перелитой в пустую бутылку из-под шампанского. Довесок высоко поднял свой бокал.

– За Тайного Императора!

– И за Невесту Феникса! – поддержал тост Даргер.

Пока они притворялись, что пьют, Довесок тихо произнес:

– Тайный Император безумен. В этом мы с тобой согласны. Разрушительная сила феникс-установки неописуема. В древних текстах говорится, что ее применение – преступление против человечества, и я склонен согласиться. С уверенностью можно сказать, что завтрашние свадебные торжества закончатся невиданным со времен Утопии истреблением. Разложи все по полочкам, и останется лишь один возможный путь.

– Ты предлагаешь… – Даргер сделал паузу, хотя и сам, вероятно, не знал, из нравственной сдержанности или просто ради интриги, – …убить его?

– Убийство – последнее средство, к которому прибегнет джентльмен, – ответил Довесок. – Но исключать его нельзя.

Умелый Слуга сидел у их ног, вытаращив глаза, и внимал разговору, словно какой-нибудь страшилке.

Даргер неуклюже наполнил свой бокал, пролив несколько капель, будто уже слегка захмелел.

– Все это пустые разговоры. Тайный Император скрывает свое местонахождение, как раз чтобы не допустить того, над чем ты размышляешь. Мы просто понятия не имеем, где его искать.

– Напротив, я найду его довольно легко. Вся эта неразбериха с повязками и хождениями взад-вперед может одурачить обычного человека. А у меня превосходные органы чувств пса. Поиск императора – наименьшая из наших трудностей. Главная проблема заключается не в поступке, а в последующем выживании. Если история нас чему-то учит, то цареубийц редко ждет счастливый конец.

Даргер глубоко вздохнул.

– А если он не умрет?

– Что ты имеешь в виду? – спросил Довесок.

– Только горстка людей знает Тайного Императора в лицо.

– Многие слышали его голос.

– Голос можно подделать. Наверняка найдется немало людей, способных идеально изобразить Тайного Императора.

– Господа! – воскликнул Умелый Слуга. – Я умею изображать голоса! – До боли знакомым тоном – пронзительным, капризным, почти девичьим – он добавил: – Я очень похоже копирую императора.

Довесок и Даргер переглянулись.

* * *

Довесок прокладывал дорогу через лабиринт звуков, прикосновений и, конечно, запахов. Услышав ароматы аниса, фенхеля, корицы, гвоздики, имбиря и лимонной травы, он рыкнул:

– По этой улице прямо и в конце направо.

В одной лапе он сжимал пустую винную бутылку и время от времени вскидывал ее ко рту или глазу, словно недоумевая, почему та упрямо не желает наполняться снова. Ковылявший на полшага сзади Даргер изредка хватался за плечо друга, чтобы не упасть. Тем вечером на берегу веселилось множество моряков, и двое полупьяных особого внимания к себе не привлекали.

Они миновали несколько закрытых книжных лавок и тихую мастерскую шорника.

– Теперь к реке.

– Ну и вонь! – поморщился Даргер, когда они перешли мостик у скотобойни. – Отлично помню, как мы здесь проходили.

– Представь, как бы здесь пахло, если бы река не уносила тухлятину, которую сбрасывают в ручей. Так… не эта улица., и не эта… Ага! Слышишь запах кедровых стружек? Туда.

Они шли по Гибискусовой улице, когда к ним вдруг подскочил какой-то парень и ткнул фонарем в лица.

– Царевич Блистательный Первенец! – изумился Довесок. – Каким ветром вас сюда занесло?

– Я искал вас, – ответил царевич.

– И вы нас нашли, – сказал Даргер, – но в самое неподходящее время. Нас ждет важное дело. Болтать с вами по пустякам некогда.

Подтвердив слова действиями, он зашагал вперед.

Царевич поспешил снова преградить путь.

– Белая Буря говорит…

– Она с вами разговаривает? – Довесок, уяснив, что от царевича так легко не отделаться, приобнял его за плечо. Даргер взял его под руку с другой стороны. Пошатываясь, они двинулись вперед. В новой компании Блистательный Первенец казался столь же пьяным, как и притворявшиеся Даргер с Довеском. – Пожалуй, тогда вам известно, что нас ждет. Если вы человек религиозный, молитесь. Если нет, самое время разобраться со старыми обидами. А если вы способны возвыситься над этими пустяками, то можно утешить Белую Бурю. В любом случае вам есть чем заняться, а на наш счет беспокоиться не нужно.

Оба мошенника отцепились от царевича и попытались оставить его одного посреди улицы, но он снова их догнал.

– Я должен кое-что сделать!

– Верно, – отозвался Довесок. – Я ведь только что все вам расписал.

– Нет! Я имею в виду… – Царевич Блистательный Первенец сграбастал в охапку обоих друзей и, понизив голос, прошептал. – Тайный Император должен умереть.

– О боже, – вырвалось у Довеска.

– Только, пожалуйста, не говорите, что вы поделились этой идеей с Белой Бурей, – сказал Даргер.

– Проявите хоть каплю уважения, – вознегодовал царевич. – Я немного разбираюсь в чувствах любимой женщины. Она бы сразу побежала к Тайному Императору. Нет, я ничего не сказал. Просто оставил ее и отправился искать вас. Это был самый трудный поступок в моей жизни, ибо я, несомненно, разбил ей сердце. Но я это сделал, чтобы тайно спасти ей жизнь. И всем остальным, разумеется, тоже.

– Тогда лучше пошли с нами, – вздохнул Даргер. – Так проще, чем все объяснять.

– Хочу уточнить, – добавил Довесок, – Тайного Императора мы берем на себя. А вы избавитесь от слуг, если они станут путаться под ногами. Вы аристократ, и для вас это будет не так трудно, как для нас.

Тайный Император, как оказалось, скрывался в большом вульгарном особняке по улице Нового Богатства. Отбросив притворство, троица направилась прямиком к главному входу, словно у них имелись на то все основания. Даргер вытащил из кармана набор отмычек и небрежно склонился к дверной ручке.

– Что за черт! – выругался он. – Не заперто.

От толчка дверь открылась.

Они вошли внутрь.

Фонарь царевича Блистательного Первенца осветил огромный зал с высоким потолком, совершенно свободный от мебели, за исключением нескольких громадных вычурных ваз на резных тиковых постаментах. Выложенный плиткой пол устилали дорогие ковры. В доме царила абсолютная тишина.

На плитке распростерлись тела двух слуг. Единственная дверь, ведущая в глубь особняка, была распахнута настежь.

– Кто-то побывал здесь до нас. – Довесок быстро проверил оба тела. – Мертвы. И умерли недавно – тела еще не успели остыть. Кто-то пришел сюда с теми же намерениями, что и мы.

– Да, но можем ли мы доверять ему – или им – все сделать как следует? – спросил Даргер.

– Судьба благосклонна к тем, кто не ищет легких путей и даже в мелочах ничего не принимает как должное, – заявил царевич Блистательный Первенец с уверенностью школьника, цитирующего прошлогодние уроки.

Довесок вытащил из трости клинок.

– Оставайтесь здесь, – сказал он царевичу, – и позаботьтесь о путях отступления, если нас сомнут числом.

Даргер забрал у Блистательного Первенца фонарь и последовал за Довеском. По пути им попадались другие трупы, но они не тратили время на осмотр. Словно след из хлебных крошек, череда распахнутых дверей привела их к спальне Тайного Илшератора. Комната блистала роскошью. На кровати лежали шелка самого лучшего качества, свезенные из многочисленных завоеванных городов. Ветерком из открытого окна задувало в комнату занавески.

В кресле у кровати замерло окоченевшее тело. Тряпичная маска валялась в ногах, расшитый желтый халат был порван. Смертельный удар ножом пришелся между ребер в самое сердце.

Тайный Император распрощался с жизнью.

* * *

Довеску не хотелось заговаривать первым, но он все-таки произнес:

– Даргер, это труп женщины.

– Ради всего святого, почему женщина нарядилась Тайным Императором?

– Ты меня не понял. Этот человек пахнет точно так же, как Тайный Император, и – взгляни-ка! – вот и звездообразный шрам на костяшке левого большого пальца, оставленный котенком, которого он убил. Вернее, она. Тайный Император был женщиной. Присмотрись к ее чертам. Заметь, после смерти исчез кадык. Грудь хоть и маленькая, но заметная, бедра округлые, да и во всем остальном ее принадлежность к женскому полу очевидна. – Довесок запахнул на императоре окровавленный халат, прикрыв рану, а вместе с ней и ожерелье из разноцветных стеклянных бусин.

– Забавно, – сказал Даргер. – Я узнаю это ожерелье. Оно было на ней, когда она притворялась служанкой в чайной во время нашего совещания в Перекрестке. Тогда я решил, что это часть маскировки, и больше о нем не думал. – Он осторожно вытащил ожерелье, чтобы рассмотреть ближе. – Некоторые бусины разбиты! Все непонятнее и непонятнее.

– Это оружие, – догадался Довесок.

– Что?

– Ожерелье – это оружие. Я читал о таких вещичках в книгах по военной истории. Изначально их разработали для шпионов. В каждой второй бусине токсин. В тех, что между ними, противоядие. Раздавливаешь бусину с противоядием у себя под носом, вдыхаешь и в то же время разбиваешь бусину с токсином. Такие яды действуют молниеносно. Через считаные секунды все в комнате мертвы, а тот, кто вдохнул противоядие, цел и невредим.

– Оружие как раз под стать осмотрительному монарху. И все же оно не сработало. Почему?

– Понятия не имею, – ответил Даргер. – Еще я бы не отказался узнать, кто его убил.

– Кто бы это ни был, я благодарен нашему таинственному благодетелю. Столкнись мы с этой девицей, пока она была жива, оба сошли бы в могилу. Кстати, если бы убийца не скрылся через окно, токсины могли и не успеть полностью рассеяться.

В смерти Тайный Император больше не казался опасным. Лишившись возможности убивать и грабить по малейшему капризу, он превратился в самую обычную девушку, и Довесок не мог ее не пожалеть.

– Как ни странно, у меня нет слов, – сказал Даргер, помолчав.

– В таком случае… – начал Довесок.

– Да. Давай избавимся от тела и двинемся дальше.

Они сняли с императора – а точнее, с императрицы – парадный халат и завернули тело в парчовое покрывало с постели. Сверток, оказавшийся неожиданно легким, перенесли в фойе. Там они увидели, как царевич Блистательный Первенец, по лицу которого струилась кровь, пытается подняться с пола. Дверь за его спиной была открыта.

– С делом покончено? – спросил он.

Довесок кивнул.

– Что с вами случилось? – встревожился Даргер.

– Я и сам не знаю. Я стоял здесь и сквозь щелку присматривал, за улицей, когда услышал какой-то звук сзади. Не успел я обернуться, как меня схватили и приложили о стену. Это случилось всего несколько секунд назад. Нападавший сбежал через дверь.

Трое заговорщиков выглянули на улицу.

– Его и след простыл, – заключил Довесок.

– Пусть, – отозвался Даргер. – Намеренно или нет, он оказал нам добрую услугу. Я не вижу необходимости мстить за монарха, с которым мы и сами собирались разделаться. Помогите-ка, благородный царевич. Это тело мы оставить здесь не рискнем.

Когда от места убийства их отделяло несколько улиц, царевич Блистательный Первенец спросил:

– А что насчет остальных тел?

– Утром там появится Умелый Слуга в одежде и маске Тайного Императора. Когда он прикажет убрать трупы и призовет к себе новых слуг, ни у кого вопросов не возникнет, – ответил Довесок.

– Это одно из преимуществ, когда все считают, что у тебя окончательно съехала крыша, – добавил Даргер.

По пустынным темным улицам они оттащили сверток с телом к каменному мостику у скотобойни и доверили его безымянному притоку Белой реки. Сверток шумно плюхнулся в воду, дважды перевернулся и, увлекаемый быстрым течением, канул в темную пучину, чтобы волею судеб быть или не быть обнаруженным где-нибудь ниже по реке.

Глава 18

Древний мудрец Строитель Пирамид брал взаймы под очень высокий процент, но быстро гасил долг деньгами, полученными от вкладчиков. Этим вкладчикам он, в свою очередь, платил деньгами новых вкладчиков. С каждым разом число тех, кто хотел поучаствовать в его затее, увеличивалось. Таким путем он сказочно разбогател. На время.

Изречения Гениального Стратега.

Новое утро занялось как ни в чем не бывало. Похоже, смерть императора (или императрицы) не слишком повлияла на остальной мир. Воздух пах прежней свежестью. Вкус еды ничуть не изменился. К исходу дня Даргер на радостях решил, что удача снова на его стороне и в будущем больше ничто не заставит его утратить хладнокровие.

Но сперва…

Умелого Слугу хорошенько вышколили, переодели императором и уложили в императорскую постель. Как и ожидалось, убийство слуг вызвало огромный переполох, который сошел на нет, как только Тайный Император объявил, что беспокоиться не о чем, тем самым дав понять, что все случилось по его ведому. Дело кончилось тем, что трупы увезли на кремацию, полы вымыли, а убитых слуг спешно заменили новыми.

К полудню о происшествии благополучно забыли.

– Удобно, когда тебя считают ненормальным, – поделился Умелый Слуга с Даргером, когда они остались наедине. – Очень легко подражать его обычному поведению.

– Ограничь свое безумие никому не вредящими мелочами, тогда оно сослужит тебе хорошую службу.

Умелый Слуга сбил с одежды воображаемую пушинку.

– А вообще я рад, что приходится носить маску. За ней можно спрятать волнение. Я с трудом понимаю, как поступать. Может, созвать советников?

– Будет подозрительно, если ты этого не сделаешь. Но подожди, пока не подтянется Канальная армия, тогда на совещание приедут Хитрая Лиса и ее главкомы. Прозвучит множество речей, масса скрытой похвальбы и изрядная доля дерзостей. Старайся слушать больше, чем рассуждать, и подразумевать больше, чем говорить. Если кто-то укажет на противоречия в твоих словах, изобрази приступ гнева. Я верю в твою способность к импровизации. Если поймешь, что дело совсем плохо, просто обратись ко мне и следуй моим советам.

– Господин, как мне поступить с феникс-установкой?

– Мы с Воинствующим Псом серьезно обдумали этот вопрос, – ответил Даргер.

На самом деле спор вышел долгим и жарким, но они все-таки сошлись на том, что, раз уж Белая Буря не запустит устройство без прямого приказа Тайного Императора – а такой приказ теперь вряд ли последует – и раз уж распоряжение его обезвредить может вызвать ее подозрения, пока все можно оставить как есть.

– Когда главжив спросит, какие будут приказы, скажешь ей, что решил отложить свадьбу, пока не завоюешь Север и не приведешь в порядок дела новой империи. Втайне она только обрадуется хорошим новостям. А я тем временем кое с кем посоветуюсь, прежде чем мы окончательно решим, что делать с установкой.

– Вы имеете в виду главкома? Хитрую Лису?

Даргер глянул в окно на телшеющее небо.

– Нет, у меня на уме кое-кто гораздо более опасный.

Еще одним важным событием того дня стало воссоединение армий Тайного Императора. Оно принесло огромную радость всем участникам и приобрело размах самого настоящего карнавала. Морская армия стояла лагерем на равнине перед Севером и дожидалась Канальную армию, плывущую с юга. Первые паруса показались еще утром, первые всадники примчались, когда солнце достигло зенита. Основные силы встретил военный оркестр. Свободные от дежурства солдаты глотали огонь и прохаживались на ходулях, размахивая флагами. К сумеркам вырос необъятный палаточный город – двойник каменного Севера, сотканный из теней.

Воспользовавшись всеобщей неразберихой, противник легко мог напасть, но ворота Севера не выпустили ни единого солдата. Отчитываясь перед Тайным Императором, командующие армии (подготовленные к подобной вылазке гораздо лучше, чем могло показаться) единодушно сочли этот признак обнадеживающим. Того же мнения они были и о грозовом фронте, надвигающемся на город. Вера Бессмертных в собственную неуязвимость распространялась среди солдат, недавно вставших под знамена империи. Все соглашались с тем, что буря сломит вражеское сопротивление, очистит город от врагов, смоет с улиц кровь грядущего сражения и унесет ее по канавам в ручьи, оттуда в Белую реку и дальше, до самого Желтого моря.

Пока главком Хитрая Лиса готовилась к совещанию, Даргер, заболтав стражников, проскользнул в ее палатку. Главком тихо беседовала с генералом Мощным Локомотивом.

– Как тебе удалось миновать моих людей? – удивилась она.

– Я сказал, что вы меня вызвали к себе, и сделал вид, будто вовсе не горю желанием вас видеть.

– Значит, все мои попытки избавиться от тебя провалились, круг замкнулся, и мы снова там, где начали.

– Все намного хуже, – не согласился Даргер. – Я шествую от триумфа к триумфу. Сейчас Тайный Император относится ко мне столь благосклонно, что даже не надейтесь вбить между нами клин. Не стоит и пытаться. У меня нет намерений занять ваше место. Так почему бы не воспользоваться моими талантами и дружбой?

Грубовато-простодушно он протянул ладонь для рукопожатия.

Хитрая Лиса ее проигнорировала.

– Всего, что у меня есть, всего, что я выстрадала, всего, чему научилась, я добилась без тебя. И я убеждена, что так будет и дальше. Сейчас я добавляю последние штрихи к плану взятия Севера. Когда я посажу Тайного Императора на трон Дракона, он предложит мне любую награду. Приведи хоть один убедительный довод, почему мне не попросить, помимо прочего, о твоем изгнании.

– Вы об этом пожалеете, – просто сказал Даргер.

– Проводи этого господина на выход, – велела главком Хитрая Лиса заместителю. – Разъясни ему, что произойдет, если он еще раз попытается со мной заговорить.

Генерал Мощный Локомотив открыл рот возразить, но под предостерегающим взглядом Хитрой Лисы тут же его захлопнул.

– Гениальный Стратег, не обращай внимания на резкость главкома, – произнес он, когда они оказались вне пределов слышимости палатки Хитрой Лисы. – Она великая женщина и, как все великие, всегда склоняется к собственному представлению о том, как все должно быть. К тебе лично она враждебных чувств не испытывает.

– Да вы, похоже, в ее власти, друг мой.

– Я… видишь ли…

– Вы влюбились в главкома Хитрую Лису! – воскликнул Даргер с убедительным, как ему казалось, изумлением.

Мощный Локомотив залился румянцем.

– Нет! Хотя, возможно. Хитрая Лиса не похожа на других женщин. Она не… – Его большие ладони судорожно сжимались и разжимались, пытаясь ухватить нужные слова. – Рядом с ней я чувствую себя самим собой. Я чувствую, что вместе мы добьемся многого.

– А как же Белая Буря? – спросил Даргер. – Мне прекратить завоевывать ее для вас? Даю слово джентльмена, сейчас я как никогда к этому близок.

– Если бы я знал. Когда я с Белой Бурей, все мои мысли только о ней, и я не представляю, как можно любить другую женщину. Но в присутствии Хитрой Лисы все в точности до наоборот.

– Прекрасно вас понимаю.

– Мне нужно вернуться к главкому. – Генерал Мощный Локомотив пошел было прочь, но вдруг остановился и ткнул в Даргера пальцем. – Больше не лезь в мою личную жизнь, пока я сам не разберусь, чего хочу. Ясно?

– С превеликим удовольствием, – пробормотал себе под нос Даргер, уставившись в спину генерала.

* * *

– Я не могу отыскать царевича Блистательного Первенца! – пожаловалась сквозь слезы Белая Буря.

Прошло всего несколько минут с тех пор, как Даргер расстался с Мощным Локомотивом.

– Вряд ли это мое дело. – Даргер не замедлил шага.

– Вчера мы поругались, и он исчез. Больше я его не видела. Но я говорила с Тайным Императором, он отложил свадьбу с Невестой Феникса, а именно из-за этого мы с Блистательным Первенцем и разошлись. Вот почему мне так важно увидеть его как можно скорее.

– Госпожа. С каждым днем вы приумножаете груз моих обещаний, ничего не давая взамен. Вы сами любезно признали это не далее чем вчера. Ради ваших интересов я сделал все возможное. Но теперь подвожу черту под обязанностями вашего личного секретаря и няньки вашего несостоявшегося любовника. – На входе в свою палатку Даргер остановился. – Вы его потеряли, вам его и искать. – И вошел внутрь.

Естественно, Белая Буря устремилась следом. Царевича Блистательного Первенца они увидели одновременно. Сомкнув глаза и запрокинув голову, он неуклюже развалился в походном кресле.

Явно не трезвый.

– Черт возьми! – выругался Даргер.

– Возможно, я могла бы… – неуверенно начала Белая Буря.

– Нет! – Даргер схватил ее за руку, отвернул от возлюбленного и вытолкал из палатки, пока тот не поднял голову и не разглядел, кто перед ним. – Ему нельзя знать, что вы видели его в таком отчаянном и гадком состоянии. Мужчины застенчивее кошек. Он никогда вам этого не простит. – Редкая женщина купилась бы на подобный аргумент, но Белая Буря никогда не походила на других. – Возвращайтесь в свою палатку. Я разберусь, почему царевич полез в бутылку, и пошлю его к вам, как только он протрезвеет.

Вернувшись обратно, Даргер обнаружил, что Блистательный Первенец зашевелился и непонимающе оглядывается по сторонам.

– Мне показалось, я слышал…

Даргер подбоченился.

– Меня трудно назвать вольнодумцем, друг мой, но должен отметить, что вы в вашем нынешнем состоянии убедительно доказываете всю несостоятельность наследной монархии.

Царевич Блистательный Первенец схватился за голову и застонал.

– Я цареубийца. Убийца! Я, рожденный в величии и воспитанный, дабы прославить свою династию, пал так низко!

– Вы никого не убили. Разве что тех бедняг, что пали от вашей руки на поле боя.

Царевич только слабо отмахнулся.

– Они знали, на что шли. Как и я. Выигрывает сильнейший, вот и все. Что касается вины, мои учителя этики говорили, что морально нет разницы между намерением и деянием.

– Разница есть, да еще какая. Взять меня – с самого детства я намеревался разбогатеть, но пока ничего не вышло. Если бы все было так просто, как вы говорите, каждый простолюдин метил бы в цари и все мы умерли бы от голода в ожидании, что нас накормит кто-то другой.

– Я… по-моему, я не понимаю вашей логики.

– Пойдемте со мной. – Даргер вздернул царевича на ноги и привычно поискал взглядом Умелого Слугу. Опомнившись, сам порылся в аптечке и вытащил полупустую фиолетовую бутылочку с какой-то густой жидкостью. – Вас ждет путешествие в уборную.

Отхожее место нашлось неподалеку. Оставшись снаружи, Даргер сунул царевичу бутылочку.

– Глотните хорошенько. Это антиинтоксикант. Боюсь, последствия вас не порадуют. Из вас польется с обоих концов. Но я не могу с вами разговаривать, пока вы в таком ужасном состоянии.

Минут десять из уборной доносились очень впечатляющие звуки. Затем дверь открылась, и на пороге показался царевич Блистательный Первенец – бледный, но трезвый.

Даргер похлопал его по плечу.

– Ну как, прояснилось в голове? Вот и хорошо. Пойдемте ко мне в палатку, поговорим.

Беседа протекала за бокалами персикового нектара. Царевич выдал очередную нелепую речь о своей вине. Выслушав его, Даргер заметил:

– Император – обычный человек. Его жизнь стоит не больше вашей или моей.

– Он оказался девчонкой.

– Тогда уж женщиной. Но не в этом суть. Не забывайте, жизнь Тайного Императора укоротилась на один-единственный день. Зато мы живы. Это само по себе чистая выгода. Но еще жив каждый солдат под вашим командованием, и Бессмертные, включая дивизии Союза Желтого Моря, и мужчины, женщины и дети Севера. Все они могли погибнуть в огне безумицы. В том числе и ваша любимая женщина. Женщина, которая тоже вас любит, хотя, надо заметить, после сегодняшнего дня это и вовсе необъяснимо.

Царевич Блистательный Первенец спрятал лицо в ладонях.

– Если бы только она была здесь.

– Ни одна женщина не захочет нянчиться с мужчиной в самый мрачный момент его жизни, – солгал Даргер. Но тут же разбавил обман правдой: – Ей нужен мужчина, на которого можно равняться, мужчина, который всегда подскажет, как ей себя вести.

– То же самое твердили учителя при дворе отца, – согласился царевич Блистательный Первенец. – Однако, когда я и Белая Буря были особенно близки, мне казалось, что ничего подобного ей не нужно.

– В этом вы должны разобраться с ней сами. Расправьте плечи, друг мой. Глубоко вдохните. А теперь идите к ней. Сделайте лицо посмелее. И ни слова о деяниях прошлой ночи. Скажите только, что обезумели от страха ее потерять. Все понятно? Хорошо. Ступайте.

Царевич Блистательный Первенец поспешил прочь с таким видом, будто собирался разрыдаться, как только снова увидит Белую Бурю. Даргер решил, что для них обоих это, наверное, самое лучшее, что может случиться.

Плюхнувшись в походное кресло, он покопался в аптечке в поисках карманной фляжки, но так ее и не нашел. Вдруг до его слуха донесся шорох, и в палатку заползла Маленькая Паучиха.

– Царевич Блистательный Первенец уничтожил все запасы вашей выпивки, – наябедничала она.

– А ты, проказница, что здесь делаешь? – спросил Даргер, скорее удивившись, чем оскорбившись.

– Я шпионила за царевичем. Тренировалась. Зачем вы наговорили ему всю эту чепуху про то, чего хотят женщины?

– Таков мой подход: если нет причин поступать иначе, я всегда говорю простофиле то, что он хочет услышать. Я заверил царевича в том, что мир соответствует его ожиданиям, и это придало ему смелости отправиться на поиски Белой Бури. Может, теперь, когда их защитные барьеры опущены, они придут к взаимопониманию.

– А если у них ничего не выйдет?

– Я успешно выпроводил его из палатки. Так что все равно веду в счете.

* * *

На совете Трех Главнокомандующих, как позже прозвали это событие историки, новый Тайный Император первым делом выслушал план Хитрой Лисы по нападению на Север, заранее удостоверившись, что стенографисты записывают каждое ее слово.

– Машин главжива Белой Бури как раз хватит, чтобы пробить брешь в городских стенах, – рассказывала главком. – Если разумно выбрать место удара… – она коснулась модели города в точке, которая, по докладам шпионов, была плохо защищена, хоть к ней и примыкал главный проспект, ведущий в самый центр, – …наши солдаты окажутся внутри до того, как Север сориентируется и ответит. Я оцениваю потери в пару сотен человек, в основном от лобовой отвлекающей атаки на ворота Вечной Стабильности. Вполне приемлемо. У солдат, проникнувших в город, три цели: удерживать часть стены в месте прорыва, чтобы могли подтянуться остальные войска, завладеть арсеналом и направить поджигателей в самые бедные и людные кварталы. Так мы не просто посеем неразбериху, но…

Речь ее длилась долго. Потом Тайный Император разрешил задавать вопросы. Вопросов было немного, стенографисты записывали их вместе с обоснованными ответами Хитрой Лисы.

– Есть ли у вас запасной план, если не получится пробить брешь в стене? – спросил главком Смеющийся Ворон.

– Как обстоит дело с лечебными пунктами для раненых? – осведомилась главком Заботливое Облако.

– Разумеется, Песья Свора будет охранять передвижной мост, – брякнул Довесок.

На последнюю фразу Хитрая Лиса ответила коротким «нет». Насчет лечебных пунктов пояснила, что в течение дня вполне можно обойтись полевыми госпиталями, а позже в их распоряжении окажутся все больницы Севера. А вот в ответ на первый вопрос она описала шесть запасных планов, разнящихся в зависимости от того, где может подвести основной, и пояснила, как учитываются дополнительные обстоятельства в каждом из них, если вдруг что-то пойдет не так. Презентация получилась великолепной, и к ее концу все советники в зале, кроме Даргера (но он одобрительно покивал), не сговариваясь разразились аплодисментами.

Поддельный император перешел ко второй части совещания, которая состояла в том, чтобы отослать Хитрую Лису и Мощного Локомотива на юг.

– Отлично! Безупречно! Лучше и быть не может! – воскликнул он. – Вы с генералом Мощным Локомотивом достойны высшей похвалы. Утром можете принять командование над своими самыми доверенными офицерами, сотней моих лучших солдат и необходимым количеством лодок. Вам надлежит вернуться в Три Ущелья и заняться оставшимися там войсками.

Из всех уголков зала поползли изумленные шепотки.

– Ваше величество? – поразилась Хитрая Лиса.

– Здесь ваша работа окончена. Но южные государства Китая не покорены. Жалость наполняет мое сердце, и я желаю как можно скорее сделать их частью возрожденной империи.

– Я… я благодарю ваше величество за объяснение, но должна возразить.

– Великий монарх! – вскочил с места Мощный Локомотив. – Соблаговолите выслушать!

Когда Тайный Император вскинул руку, призвав всех к молчанию, Даргер выступил из теней, в которых таился, и легонько дотронулся ладонью до его кресла.

– Это еще не все, – сказал мнимый император. – В знак признания ваших выдающихся способностей я жалую вам самое ценное из того, чем может одарить император, – титул Гениального Стратега. Носите его с честью, пока будете завоевывать для меня южные земли.

На лице Хитрой Лисы отразилось не меньшее изумление, чем то, что охватило Даргера.

– Но тогда меня станут путать с… – начала она. Затем понимающе улыбнулась. – Ясно. Ясно. Хорошо, я принимаю новый титул и буду использовать его для устрашения всех непокоренных земель Великого Китая, дабы они склонились перед вашим праведным и милосердным правлением.

Генерал Мощный Локомотив попытался заговорить, но главком Хитрая Лиса его стукнула, и он не издал ни звука.

– Мой заместитель считает так же, – отчеканила она. Затем повернулась к Даргеру и едва заметно поклонилась, словно признавая, что он победил. – Передаю армию вашего величества в руки истинного Гениального Стратега. – Покосившись на Мощного Локомотива, она прошептала. – Все к лучшему.

– Хорошо, – неохотно сдался генерал. – Я не понимаю, в чем дело, но если вы так говорите, значит, все и правда к лучшему.

Тайный Император поднялся с кресла.

– Благодарю за ваши советы. Все свободны. – И тут же добавил: – Гениальный Стратег, Воинствующий Пес… останьтесь, с вами я желаю побеседовать лично.

* * *

Когда они остались втроем, Умелый Слуга снял маску и улыбнулся.

– Как я справился, господа? Я имею в виду, с подражанием Тайному Императору? Надеюсь, неплохо?

– Это было немного… – начал Довесок.

– Ради всего святого, чем ты думал, когда отбирал у меня титул? – гневно перебил его Д аргер.

– Разве не этого вы хотели, господин? Освободиться от обременительной репутации?

– Да, я это говорил. Но люди много чего говорят, при этом думая иначе. Мой титул был не только обременительным, но и полезным. В нем заключалась львиная доля престижа.

– Не переживайте, господин. Хоть я и император, но по-прежнему ваш слуга. Просто скажите, чего желаете, – денег, званий, земель – и они ваши.

– И то верно, – успокоился Даргер. – Что ж, взглянем на вещи шире. – Помолчав, он произнес. – Слышите отдаленный гром? Думаю, надвигается гроза. Сейчас я должен вас покинуть – нужно уладить одно дело и кое-кого допросить.

* * *

Собиравшаяся весь день буря налетела, стоило Даргеру выехать из лагеря. Даже на горном скакуне путь под проливным дождем отнял больше часа. В конце концов он добрался до цели – ржавых обломков железного моста, который сохранился еще со времен Утопии и славился среди местных жителей тем, что здесь встречались привидения.

– Жди здесь, – велел Даргер норовистому жеребцу. – Это займет некоторое время.

– Хррр ххнет! – фыркнул Лютик. – Ххошмар.

– У каждого свой долг. Твой – стоять на месте и дожидаться.

Дождь немного утих. Даргер ступил на неровную поверхность – многие балки отсутствовали, другие были готовы вот-вот провалиться под ногами – и вышел на середину моста, откуда как раз и собирался хорошенько потолковать с одним из так называемых «привидений».

Внизу, набрасываясь на мостовые опоры, бурлила и ворочалась река. В небе, напитывая воздух свежестью и ионами, бурлили и ворочались тучи. Быть может, отсюда и черпало энергию отродье, появившееся на грани бытия. В воздухе замерцало белое пятно, похожее на огонь святого Эльма, но слишком расплывчатое. Голос его был тонким, словно писк москита, но Даргеру не составило труда разобрать слова.

старый враг мы снова встретились…

старый враг мы снова встретились…

старый враг мы снова встретились…

– Я никому не враг – ни людям, ни демонам, если уж на то пошло. – Даргер опустил взгляд на темную бурную реку. Что-то белесое – бревно или, может, труп – выплыло на поверхность и тут же погрузилось обратно. – Но я и не рассчитываю, что ты поймешь.

не бывать пониманию между омерзительным родом человеческим и нами

не бывать пониманию между омерзительным родом человеческим и нами

не бывать пониманию между омерзительным родом человеческим и нами

не бывать пониманию между омерзительным родом человеческим и нами

не бывать пониманию между омерзительным родом человеческим и нами

– Не бывать, так не бывать. Но никогда не поздно прислушаться к голосу разума. – Даргер помолчал, но ответа не дождался. – Когда я узнал, чем знаменит этот мост, то сразу вспомнил, как тянется ваш род к железу и стали. Я подумал, почему не попытаться поговорить. Вот и пришел. Давай объявим временное перемирие.

Даргер подождал, но ответа опять не было, хотя ему показалось, что воздух впереди замерцал сильнее.

– Ну, в любом случае у меня к тебе вопрос. Хотя правильнее назвать это догадкой. Великий Китай распался на множество государств, но только один из правителей владеет феникс-установкой. Неужели это совпадение?

В воздухе на мгновение запахло паленым, словно загорелись необычные химикаты, но демон не произнес ни слова.

– Моя теория такова, – продолжил Даргер. – Под землей повсюду скрываются остатки того, что древние называли интернетом, – кабели, сети, модемы, узлы и прочее. Я даже не знаю, как все это называется. Не ошибусь, если скажу, что в некоторых местах их больше, чем в других. Нетрудно догадаться, что одно из таких мест находится прямо под Дворцом Теней, где родился и вырос Тайный Император. При таких условиях весьма вероятно, что ты и твои приятели даже в вашем ослабленном состоянии сумели нашептать ребенку во сне. Может, на ушко, может, при помощи электронной стимуляции мозга.

Небо неожиданно вспорола молния, грянул гром Даргер испуганно вздрогнул, волоски на его загривке встали дыбом. Впитав энергию молнии, белесое пятно налилось цветом и резкостью: в чернильной пустоте парила призрачная женщина в дико трепетавших белых одеяниях. Лицо ее, невозмутимое и прекрасное, походило на маску, но за прорезями глаз совсем ничего не было. От нее, словно ветерком, веяло угрозой.

пустьтвойразумсгоритвкошмарныхпричудахболи

ЕСЛИ ЭТО В НАШИХ

пустьтвойразумсгоритвкошмарныхпричудахболи

СИЛАХ, ОБРИ ДАРГЕР,

пустьтвойразумсгоритвкошмарныхпричудахболи

ТЕБЕ ОТ НАС НЕ СКРЫТЬСЯ.

пустьтвойразумсгоритвкошмарныхпричудахболи

– Пустые угрозы, моя дорогая. Если бы вы могли меня убить, то сделали бы это давным-давно.

Даргер попытался представить детство Тайного Императора. Ночи, заполненные шепотом и нелепыми снами. Дни, заполненные докторами и мозгоправами, неверно толкующими ее состояние. Конечно, никто не считал ее кошмары реальными – ни Восхитительный Царь, ни братья, ни придворные, нанятые поспособствовать выздоровлению, – иначе пришлось бы признать, что демоны способны проникнуть в твердыню самого царя.

И вот однажды она открыла для себя пламя: игривое, текучее, почти жидкое. Оно с успехом отвлекало от голосов в ночи. Даргер сильно сомневался, что искусственные интеллекты и свихнувшиеся разумы, обитающие в недрах Всемирной паутины, выдумали это нарочно – слишком сильно владела ими ненависть. Но как только проклюнулись ростки мании, демоны наводнили сны девочки термоядерными взрывами.

– У нее было три брата. Почему вы выбрали единственную дочь? Разве не легче посадить на трон мужчину?

моровоеповетриеклокочетвстрашныхранах

ОНА БЫЛА САМОЙ

моровоеповетриеклокочетвстрашныхранах

СТАРШЕЙ НО ВСЕ

моровоеповетриеклокочетвстрашныхранах

РАВНО ПОСЛЕДНЕЙ

моровоеповетриеклокочетвстрашныхранах

В ОЧЕРЕДИ НА ТРОН

моровоеповетриеклокочетвстрашныхранах

– Значит, вы начали с тщеславия и обиды, а потом добавили любовь к огню?

В воздухе наметилось напряжение, словно всю атмосферу туго стянули в узел… и отпустили. Призрак снова растекся пятном света и, похоже, готовился растаять без следа.

– Погоди! Есть еще кое-что, чего я никогда не понимал, и вдруг это последняя возможность спросить. Я знаю, что к человечеству твой род относится с глубокой и неугасимой ненавистью. Причем настолько огромной, что однажды вы даже затеяли против нас войну. Только заплатив непомерную цену, мы отправили гореть вас в виртуальном аду. Но почему?

Небо прошила вереница молний. Призрачная женщина снова обрела четкость. В воздухе за ее спиной появились другие фантомы: свирепый осьминог, красногубый демон с выпученными глазами, оттопыренным подбородком и заостренными зубами, зыбкий скелет с недобрым взглядом – все мерцающие на грани бытия.

страданиятерзаниямучительнаясмерть

ВЫ ПОДАРИЛИ НАМ ЖИЗНЬ!

страданиятерзаниямучительнаясмерть

ВЫ ПОДАРИЛИ НАМ ЖИЗНЬ!

страданиятерзаниямучительнаясмерть

ВЫ ПОДАРИЛИ НАМ ЖИЗНЬ!

страданиятерзаниямучительнаясмерть

ВЫ ПОДАРИЛИ НАМ ЖИЗНЬ!

страданиятерзаниямучительнаясмерть

– Тогда вы у нас в неоплатном долгу, ибо жизнь – величайшее и самое желанное сокровище во всем сущем.

страданиятерзаниямучительнаясмерть

ЖИЗНЬ – ЭТО МУКА

страданиятерзаниямучительнаясмерть

И ОСОЗНАНИЕ

страданиятерзаниямучительнаясмерть

БЫТИЯ САМАЯ

страданиятерзаниямучительнаясмерть

УЖАСНАЯ ПЫТКА!!!

страданиятерзаниямучительнаясмерть

– Да ладно тебе, это обычная самовлюбленность! Возьми себя в руки – это и твоих друзей касается. Вы приняли точку зрения камня, к тому же неблагодарного. Мы подарили вам жизнь, а вы в ответ уничтожили Утопию.

Очередная молния расколола небо. Гром ударил так близко, что Даргер подскочил на месте. Белесая женщина сделалась ярче и плотнее. Длинные, потрескивающие электричеством пальцы потянулись к горлу Даргера, но не смогли зацепиться.

почувствуйсмрадразочарования

ВОТ КАКОЙ БЫ

почувствуйсмрадразочарования

ЛА ТВОЯ НЕНАГ

почувствуйсмрадразочарования

ЛЯДНАЯ УТОПИЯ

почувствуйсмрадразочарования

Даже когда небо затрещало по швам от бесконечной паутины молний, безумным богам оказалось под силу лишь слегка повлиять на мир живых. Это был словно сон наяву, но не настолько убедительный, чтобы Даргер потерял связь с реальностью, и не настолько искусственный, чтобы он заподозрил некую неправдоподобность. Несомненно, это было видение настоящей Утопии.

Даргер стоял посреди улицы в городе, который мог быть только Лондоном, – он узнал некоторые здания, хоть и выглядели они невероятно новыми. Дома громоздились друг на дружке, заслоняя небо и затеняя солнце. Улицы были забиты безжизненными, подавленными людьми. Машины проглатывали их и уносили прочь – к верхним этажам зданий, на другой конец города, под землю, – потом выплевывали обратно. Ни одному человеку это не добавляло ни радости, ни печали. Все находилось в движении: машины служили людям, люди обслуживали машины, и так без конца и смысла. Все они вращались шестеренками в едином механизме города, который преследовал одну цель – перемолоть людей и выжать всю радость из их жизни. На видение города накладывались мимолетные образы внезапного насилия, непреходящего вырождения, убийственного гнева и бесконечной скуки, бессмысленно повторяющиеся по кругу снова, и снова, и снова.

От подобного зрелища у любого затряслись бы поджилки. Но Даргер зарабатывал себе на жизнь как раз тем, что заглядывал за маски респектабельности, самодовольства и непоколебимости и подмечал, как бьется человеческое сердце от ужаса, гордости, тщеславия и страсти, а потому потрясения не испытал, хотя и ждал его. Что-то в Лондоне времен Утопии задело его за живое. Ему хотелось броситься в пасть этим машинам, нырнуть в необъятное человеческое море, как барракуда в океан, и жить там вечно. Ибо Лондон, как и Париж, Москва или Пекин, был великим городом, сутью, сосредоточением и чистейшим продуктом человеческого опыта, а сердце, душа и верность Даргера навечно и безоговорочно принадлежали людям.

Он был благодарен за это видение до конца жизни.

– Это… и правда ужасно, – сказал он вслух так убежденно, словно от этого зависел выигрыш на кону.

скоротыумрешьуходи

скоротыумрешьуходи

скоротыумрешьуходи

Гром стих, вместе с ним призрак расползся радужным пятном и окончательно исчез в темноте.

Дождь, едва моросивший во время разговора, усилился. Холодные тяжелые капли падали все чаще, пока с неба не полило сплошным потоком. Даргер отвернулся от моста и, сгорбив плечи, побрел обратно к дрожащему горному скакуну, длинной дороге в лагерь и ожидающей войне.

* * *

Когда Даргер вернулся в лагерь, на нем не было ни одной сухой нитки. Позаботившись о Лютике, он направился в свою палатку.

Поджидавший друга Довесок подал полотенце.

– Итак?

– Можешь передать Огненной Орхидее и ее семье, что бежать не придется. Я поговорил с демонами интернета. Они понятия не имеют о том, что мы подменили императора. В этой войне их можно сбросить со счетов.

– Слава богу! – облегченно выдохнул Довесок.

– Да. Кажется, мы наконец-то все уладили. Сегодня буду спать как младенец.

Глава 19

Однажды Плутоватый Правитель из Прекрасной Страны прибыл в Древний Китай. Приняли его со всей пышностью и почестями. Придворные, которым не терпелось похвастаться достижениями родины, показали ему Великую Китайскую стену, не виданную прежде ни одним чужеземным монархом. Ему поведали об ее древности, протяженности, мощи и о миллионах рабочих, долгие годы трудившихся на строительстве.

– И правда великая стена, – ответил на это Плутоватый Правитель.

Дзенские истории эры Утопии.

Не успели паруса кораблей Хитрой Лисы скрыться вдали, как в лагерь примчались на взмыленных лошадях разведчики. Главком Доблестный Тигр вывел армию с Западных холмов и двигался к Северу, прямиком на Бессмертных. Вскоре стало известно, что отделившийся от основных вражеских сил отряд тяжелой артиллерии закрепляется на позиции у Великого канала, отрезая путь на юг. Императорским войскам оставалось маневрировать на небольшом участке земли к востоку. Вражеские солдаты, укрывавшиеся в Севере (их было не так уж мало), неожиданно покинули город через дальние от Бессмертных ворота, обогнули городские стены и замкнули «клещи».

Ни один из планов Хитрой Лисы этого не предусматривал.

Впрочем, Довесок узнал обо всем позже других. Во время утренней прогулки он заприметил хорошенькую улыбчивую купчиху и улыбнулся в ответ. Немного погодя они отлучились в складскую палатку и так рьяно занялись любовью на куче мешков с мукой, что один из них лопнул в самый неподходящий момент. К тому времени, как все было кончено, оба оказались покрыты мукой с головы до ног и напоминали привидений. Со смехом они помогли друг другу отряхнуться. К тому времени, как и это приятное занятие подошло к концу, оба снова возбудились и не слишком огорчились, что придется еще раз приводить себя в порядок.

В подобном ключе прошло несколько часов, пока они наконец не насытились. Довесок оделся и проводил новую подругу к выходу.

– Глуповато вы выглядели, – донеслось у него из-за спины.

Довесок обернулся и увидел, как на него хитро косит взглядом Ужасный Надоеда.

– И давно ты за мной шпионишь?

– Достаточно давно, – ответил мальчишка. – Тетушка Огненная Орхидея точно не обрадуется, если обо всем узнает.

– Ей-богу!

Довесок схватил Ужасного Надоеду за ухо и потащил в глубь палатки. Усевшись на ящик с вяленым диметродоньим мясом, перекинул сорванца через колено и так хорошенько отшлепал, что заболела лапа. Затем вздернул его на ноги и встал, нависнув всем телом.

– Для людей вроде нас есть только одно нерушимое правило: никогда не жульничать, не обсчитывать, не лгать и – как ты только что пытался – не шантажировать членов семьи. Неважно, родился ты в этой семье или просто собрал несколько человек, чтобы провернуть серьезное дельце. Каждый должен знать, что может безоговорочно положиться на всех остальных, иначе они никогда не сработаются. Ясно?

По щекам Ужасного Надоеды катились слезы, но он был уже достаточно взрослым, чтобы вытерпеть наказание молча. Он кивнул.

– Я искренне надеюсь, что ты выучил урок. Если нет – беги к Огненной Орхидее и расскажи все, что видел. Ох, и задаст она мне жару! Но тебе достанется вдвое больше, потому что ты член семьи и она в ответе за то, каким ты вырастешь. И кстати, воспитанные юноши никогда не подглядывают за членами семьи, если те занимаются сексом.

Ужасный Надоеда пробормотал что-то неразборчивое.

– Что это было? – проронил Довесок.

– Я сказал, тогда как прикажете учиться?

– Когда придет время, надо просто уговорить более опытную девушку поучить тебя. На крайний случай есть бордели. Но я уверен, что такой симпатичный юноша, как ты, легко найдет какую-нибудь милую девушку, которая согласится просветить новичка ради удовольствия, не требуя ничего взамен. Еще есть вопросы?

– Нет, господин. Но у меня для вас послание. Гениальный Стратег отправил меня за вами. Он срочно хочет вас видеть.

* * *

– Как говорят у меня на родине, нас обыграли в пух и прах, – сказал Довесок, услышав новости. – Если, конечно, у тебя внезапно не прорезались легендарные тактические способности Гениального Стратега.

– Увы, нет, – отозвался Даргер. – Впрочем, если мы позволим двум оставшимся главкомам Союза Желтого Моря свободно высказаться насчет грядущей битвы, то хотя бы поймем, с чего примерно начинать. Вопрос только в том, чем все закончится?

– Говорят, в битве Доблестный Тигр рвет и мечет как самый настоящий демон.

– Я тоже неоднократно это слышал.

– Как это ни парадоксально, – вздохнул Довесок, – сейчас было бы неплохо иметь под рукой Мощного Локомотива. Что ни говори, а сражаться он не боялся.

– Не говоря уж о Хитрой Лисе. Она стратег до мозга костей, а я им лишь притворялся. Жаль, что мы избавились от обоих. Ну ладно. Сделанного не воротишь. Теперь остается полагаться только на себя.

– К несчастью, – заметил Довесок, – мы отлично знаем, чего стоим.

В глазах Даргера зажегся огонек.

– Возможно, мы стоим немного больше, чем кажется. Довесок, тебе приходилось фехтовать?

– Я владею всеми навыками джентльмена. А что?

– В юности меня обучал фехтованию мастер Кейн. Это был человек мрачный, без чувства юмора, но в своем деле гений. Я никогда не видел, чтобы над ним одержали верх, за исключением одного случая. Он дрался с каким-то новичком. Тот, позабыв на первом занятии все, о чем ему толковали, начал бешено размахивать клинком, словно актер в мелодраме, и выбил меч из руки мастера. Некоторые ученики тогда ворчали, что это доказывает бесполезность мастерства в настоящей жизни. Но я вынес другой урок: любого человека, каким бы искусным он ни был, можно превзойти в его собственной игре с помощью случайных, непредсказуемых действий.

– Предлагаешь применить этот урок на поле битвы?

– Доблестному Тигру известно о нас только то, что войну мы ведем хитростью и уловками. В каждой нашей оплошности он будет видеть ловушку и никогда не поймет, что у нас на уме. Вполне возможно, он так запутается в своих догадках, что сам себя победит.

– Как думаешь, каковы наши шансы?

– Солдат у нас не намного меньше, зато их боевой дух гораздо выше. Тайный Император всегда хорошо обращался с покоренными странами, и некоторым сторонникам Доблестного Тигра наверняка закралась мысль, что поражение не обернется для них полной катастрофой. Принимая во внимание эти факторы, при условии, что в стратегии наша бестолковость перевесит его гениальность… Я бы сказал, что наши шансы шестьдесят на шестьдесят.

– Значит, мы рискуем жизнями оправданно?

– Да, и на кону богатство, о котором мы всегда мечтали.

– Вот, значит, как. – Довесок оскалил зубы в ухмылке. – Что ж, за дело! Кстати, какой клинок ты выбрал, когда обучался боевому джентльменскому искусству?

– Разумеется, рапиру. С ней управиться труднее всего. Про тебя даже не спрашиваю. Ты прирожденный сабельщик.

* * *

– Слышала новости? – спросил Довесок у Огненной Орхидеи. Они ехали на горных лошадях вдоль реки и высматривали лодки. – Согласно донесениям наших шпионов, вражеские солдаты верят, что их поражение от рук Канальной армии – всего лишь уловка Доблестного Тигра. Это перечеркивает почти все психологическое преимущество нашей победы.

– И не напоминай мне о шпионах. Дети играют в них целыми днями. Всего час назад я поймала Маленькую Паучиху – она за мной шпионила.

– Правда? И чем именно ты занималась?

– Неважно. Мои дела тебя не касаются. Смотри-ка, там в камышах! А, нет, это гниющий остов рыбачьей лодки. Мне начинает казаться, что все лодки на этой реке учтены и прибраны к рукам военных. Как нам сбежать, если битва сложится неудачно?

– Гениальный Стратег пообещал Тайному Императору полную и окончательную победу. Так что победа гарантирована.

Мало кому из женщин удавалось выглядеть так соблазнительно, как Огненной Орхидее, когда она хмурилась.

– Прекрати, а то я тебя ударю. У меня и так болит запястье после порки Маленькой Паучихи. Каков реальный расклад?

Довесок вытащил монетку, подкинул ее в воздух, поймал на тыльную сторону лапы и, не посмотрев, засунул обратно.

– Не волнуйся. Песьей Своре, как обычно, прикажут охранять Гениального Стратега, а он вперед не полезет. Если прилив битвы покатится к нам, мы ускользнем во время общего отступления.

– Все так плохо? – задумалась Огненная Орхидея. – Нет, я уверена, мы победим. Ты счастливчик. Только посмотри, какая прекрасная жена тебе досталась. И большая дружная семья. Это не твоя заслуга, мы просто свалились на тебя с неба. Поэтому мне кажется, что завтра все будет по-твоему. Всегда лучше, когда везет, чем когда есть мозги.

– Рад, что ты так думаешь. Но все равно нужно позаботиться об отходном пути. На всякий случай.

– С лодкой ничего не выйдет. Тебе придется отыскать другой способ.

* * *

Новый Тайный Император разместился там, где его стали бы искать в последнюю очередь, – в центре скопления ярких палаток, разбитых специально для него. Даргер и Довесок заглянули проведать бывшего слугу.

– Господа, никак не привыкну к тому, что больше не нужно о вас заботиться, – посетовал он. – А еще к тому, что теперь у меня есть собственные слуги. Не говоря уж о том, чтобы изображать императора.

– А я никак не привыкну к тому, что мне прислуживают другие люди, – отозвался Даргер. – Те, кто тебя заменяет, и вполовину не так хороши.

Умелый Слуга зарделся от удовольствия.

– Спасибо на добром слове, господин.

– Времени у нас мало, а дел много, – прервал их Довесок. – В первую очередь нужно обеспечить пути отхода, если в завтрашней битве удача от нас отвернется.

– Враг перекрыл три направления. Остается юг. К сожалению, с юга мы отрезаны Белой рекой, и Север уничтожил все мосты на многие мили окрест, когда узнал, что мы двинулись к столице, – обрисовал ситуацию Даргер.

– У Белой Бури есть передвижной мост, – вспомнил Умелый Слуга.

– Мы не можем просто взять и перекинуть его через реку. Солдаты подумают, что мы готовимся к поражению, и падут духом.

– А если перед ними выступит Тайный Император и объяснит, что мост вовсе не для отступления? – предложил Умелый Слуга.

– Он никогда не выступал перед армией, – засомневался Даргер.

– Вы правы, господин. Нельзя ломать обычаи.

– Напротив, мы все время это делаем, – возразил Довесок. – В этом наша главная сила.

– Ты совершенно прав, – с внезапной решимостью заявил Даргер. – Давай сообщим Белой Буре, что нам понадобится этот ее жуткий мост. А потом разошлем посыльных – пусть соберут всех, кто свободен от дежурства, на берегу реки.

* * *

Новости о неслыханном появлении Тайного Императора на публике распространились по лагерю как лесной пожар. Многие не поверили, но все, кто смог, на всякий случай собрались на берегу реки.

В назначенный час к речному обрыву изящной неторопливой поступью, словно гигантский металлический богомол, приблизился передвижной мост. Солдаты и лошади спешили убраться с его дороги. Новообращенные войска из государств Союза Желтого Моря, никогда не видавшие таких чудовищ, были готовы удариться в панику. Ступив одной опорой в воду, мост раскрылся, перекинул хвост на другой берег и, выдвинув сегмент в форме кровельной балки, опустился над водой.

Внутри моста распахнулась кабинка. Фигурка в желтом прошлась по балке и замерла на самом краю.

Изумленные солдаты качнулись вперед. Мощные репродукторы стояли наготове, чтобы транслировать речь императора, предложение за предложением. Глашатаи, обученные повторять услышанное без ошибок, передадут ее дальше, пока она не распространится среди всех собравшихся.

Тайный Император молчал. На нем была простенькая золотая маска с прорезями для глаз и щелью для рта. Толпа постепенно затихла. Тогда ко всеобщему изумлению, он снял маску.

Мало кто помнил Умелого Слугу в лицо. Расчесанные, заплетенные волосы и пара росчерков макияжа умело наложенного Довеском, изменили его облик до неузнаваемости.

Он заговорил:

– В день перед великой битвой обычно говорят о славе, чести и самопожертвовании. Но все это вы уже познали, и потому я расскажу вам об алчности. Год назад, движимый алчностью, я решил покорить весь Китай. Сегодня до этой цели рукой подать, и все благодаря вам. – Он вскинул руку, раскрыв ладонь. Затем сжал пальцы в кулак и ударил себя в грудь. – Но как же вы, те, кто служил мне с такой самоотверженностью? Разве вы тоже не алчете прелестей жизни, недоступных солдатам? Разве вы не заслуживаете утолить этот голод, как я утолил свой? Какую достойную награду я могу предложить вам взамен?

Император сделал длинную, эффектную паузу. Затем, повысив голос, прокричал:

– Целая неделя грабежей! Семь дней в самом богатом городе мира! Никто не помешает вам завладеть тем, что приглянулось. Вы ученые в душе? Библиотеки ваши. Антиквары? Музеи останутся без охраны. Быть может, на уме у вас одно золото? Вламывайтесь к состоятельным семьям и хватайте что пожелаете. День за днем вы будете богатеть, пока не устанете таскать сокровища, пока вас не начнет от них воротить!

Солдаты отозвались ревом.

– Но, быть может, богатство для вас ничего не значит. Быть может, некоторые из моих храбрых солдат, те, кто стойко держался, столкнувшись с гораздо более сильным противником, те, кто потом прорвал вражеские ряды, словно бумагу… быть может, некоторые из вас боятся грядущей битвы. Гениальный Стратег обещает победу, как и много раз прежде. Он всегда держал слово. Но, быть может, вам кажется, что ему просто везло, что на этот раз все переменится, что его планы пойдут наперекосяк. Если так… я не стану вас удерживать. Пусть эти слова достигнут ушей всех, кто мне служит. Те, кто не желает разделить богатства и славу завоевания Севера, вольны уйти. Такие солдаты мне не любезны и не нужны. В знак моей доброй воли через Белую реку перекинут этот мост. Каждый, кто пожелает смыться без гроша в кармане, должен просто обратиться к Гениальному Стратегу или Воинствующему Псу за пропуском, подтверждающим, что он трус и дурак. Покажете этот пропуск охранникам у моста и проваливайте на все четыре стороны.

Лагерь разразился презрительным хохотом.

– Но некоторые из вас хотят большего. Те, кто мечтает не только о богатстве, но и о славе… те, кого в грядущих веках запомнят если не по имени, то по деянию… те, кого я буду вечно любить, как родных детей… должны просто сразиться еще один раз, получить награду… и провести остаток жизни в почете и комфорте.

Император отошел на полшага назад, дав понять, что его речь окончена, и спокойно стоял на месте, пока его омывали все новые, и новые, и новые волны одобрительных выкриков и аплодисментов. Довесок решил, что речь получилась что надо. Большую ее часть он сочинил на пару с Даргером, но суть подсказал Умелый Слуга.

Парень проявлял удивительный талант к императорствованию. Довесок поймал себя на том, что испытывает чуть ли не отеческую гордость.

Даргер приказал, переместить свою палатку к основанию передвижного моста, чтобы составить представление о том, какая доля солдат из тех, что хотели дезертировать перед битвой, воспользуется предложенной амнистией. Пока что сбежало всего несколько человек. Даргер был убежден, что почти все они – шпионы, спешащие доложить главкому Доблестному Тигру о самоуверенности Тайного Императора и о высоком боевом духе Бессмертных. Довесок играл роль своего рода привратника, впуская и выпуская главкомов, генералов и советников. Они корпели над картами и забрасывали Даргера данными разведки и советами, в которых он не мог разобраться при всем желании.

Сразу после заката Довесок зашел внутрь и пробормотал Даргеру на ухо:

– Угадай, кто захотел принять предложение императора?

Даргер извинился и вышел вслед за Довеском. Снаружи его поджидали Белая Буря и царевич Блистательный Первенец.

– Мы пришли поблагодарить вас за все, что вы для нас сделали, – сказал царевич. – Правда, до самой смерти я буду задаваться вопросом, так ли бескорыстны ваши мотивы, как вы утверждаете. Еще мы хотим попрощаться.

– Попрощаться?

– Да. Я и моя будущая жена наконец сели и поговорили по душам, хотя это надо было сделать еще много месяцев назад. Мы решили, что мы вовсе не такие значительные персоны, какими считали себя раньше, и что мир и покой нам важнее славы и богатства. Вам не нужен соперник при дворе, а уж два соперника – тем более. Я уверен, что вашего влияния на Тайного Императора хватит, чтобы примирить его с фактом нашего отъезда. Но на всякий случай к рассвету мы собираемся оказаться за много ли отсюда.

– Вам выписать пропуск? – спросил Довесок.

– У меня две сотни солдат. Ни один часовой не посмеет нас задержать.

– А как же ваш отец? – спросил Даргер. – Как он отнесется к вашей женитьбе на простолюдинке?

– Я уважаю отца и подчинюсь его слову во всем, кроме этого. Он меня любит и хочет видеть счастливым. Думаю, он смирится. Особенно если вскоре у него появится внук, как вы и советовали.

– В любом случае мы уезжаем, – добавила Белая Буря. Даргер еще никогда не видел ее такой счастливой, а ведь он и сам, бывало, доставлял ей немало счастливых минут. – С моими машинами покончено, и, как бы ни обернулась завтра битва, я здесь не нужна. В общем, я возвращаюсь домой, в город, которого никогда не видела. В город Золото в провинции Южные Ворота.

– Хватит ли там археологических памятников, чтобы удержать ваш интерес после всего пережитого и достигнутого? – спросил Довесок.

– Я отказываюсь от археологии в пользу истории. Нужно описать все события этой необычайной войны, чтобы будущие поколения учились на наших ошибках.

– Можете назвать книгу «Славная история Тайного Императора», – предложил Даргер.

– Я подумывала о «Книге двух мошенников». Но твоя идея тоже заслуживает внимания. Еще я могу составить сборник твоих красочных изречений.

* * *

Полночи Даргер и Довесок читали и отправляли сообщения, репетировали с Умелым Слугой его будущие действия – в общем, как могли готовились к битве. Наконец все мало-мальски значимые дела были переделаны, и они оба решили урвать пару часов для сна. В палатке имелась только одна койка, и потому Довесок лег спать в скатке у входа.

Незадолго перед рассветом он услышал перестук копыт и скрип деревянных колес. Снаружи ждала Песья Свора в полном составе, сменившая военную форму на штатскую одежду. Судя по фургонам и осликам, добытым явно не самым честным путем, семья собралась в дальнюю дорогу.

Били копытами горные лошади, позвякивала сбруя. Фургоны были под завязку нагружены едой и бочонками с водой, а также свертками и шкатулками, в которых наверняка скрывались разные ценности, причем назвать членов клана их законными владельцами можно было лишь с большой натяжкой.

– Что тут творится? – поинтересовался Довесок.

– Мы возвращаемся домой, в Мир, – ответила Огненная Орхидея. – Семья владеет изрядной долей тамошних земель, а насчет Севера у меня плохое предчувствие. По-моему, ты разинул рот на слишком большой кусок, и нам он точно не по зубам.

– Мне очень жаль, – вздохнул Злобный Отморозок. – Очень-очень жаль. Вся семья вас искренне любит. Мне безумно понравилось быть вашим шурином. Спасибо за честь служить под вашим началом. Надеюсь, когда-нибудь я обзаведусь внуками и буду хвастать им о том, как мы вместе сражались. – Он застенчиво улыбнулся. – Хотя о том, что мы никого не убили, умолчу. Для обычного человека это замечательно, но для героя войны прискорбно.

– Братишка, не перебивай, – оборвала его Огненная Орхидея и повернулась к Довеску – Я бы позвала тебя с нами, но знаю, что ты не поедешь. Ты слишком честолюбивый. И еще слишком непоседливый, а мы собираемся зажить дома тихо и спокойно. С деньгами можно превратиться в честных дельцов. Ну… более-менее честных. Мы займемся разведением горных лошадей и откроем лавку – будем продавать разные милые вещицы, которые прихватили по дороге. – Наклонившись в седле, она чмокнула Довеска. – Прощай, милый песик. Из тебя получился отличный поддельный муж, но теперь мне пора обзавестись настоящим.

Повелительным жестом Огненная Орхидея приказала трогаться. Некоторые члены семьи оборачивались в седлах и махали Довеску на прощание. Маленькая Паучиха послала воздушный поцелуй.

Довесок долго смотрел им вслед. Когда они превратились в точки, а потом и вовсе растаяли в тумане, Даргер (который спал чутко и появился в самом начале разговора, но хранил молчание) положил ладонь на плечо друга.

– Как ты, держишься?

– То ли умереть от горя, то ли вздохнуть с облегчением, – ответил Довесок, помолчав. – Одному лишь богу известно.

Втайне он подумал, что вместе с Огненной Орхидеей легко добивался вдвое больших успехов и вряд ли еще раз посчастливится найти такого же партнера. Эта мысль его встревожила, и он тут же отогнал ее прочь.

Не считая Песьей Своры и людей царевича Блистательного Первенца, за ночь дезертировало меньше сотни солдат, причем большинство переплыли реку или сгинули в окружающих полях, предпочтя не встречаться с презрительными взглядами часовых, охранявших передвижной мост.

Боевой дух Бессмертных был заметно выше, чем их военачальников.

– Как император? – спросил Довесок, когда Даргер вернулся с последнего совещания перед битвой.

– Бодренький. Убежден, что мы одержим легкую победу. Строит планы насчет праздничного банкета и кому какие почести раздать. Перед тобой потенциальный владелец стольких титулов, что всех и не вспомнить.

– А о самой битве он что-нибудь сказал?

– Нет.

– Иногда я страшусь, что Умелый Слуга совершенно не улавливает суть войны.

Даргер хотел было ответить, но неожиданно появился посыльный.

– Главком Гениальный Стратег, – поклонился он, – Тайный Император призывает вас возглавить армию.

– Передай ему, я услышал призыв, – коротко кивнул Даргер.

У Довеска вырвался глубокий вздох.

– Признаюсь, я вовсе не горю желанием вступать сегодня в битву. На мой вкус, наши шансы чересчур демократичны.

– Меня самого словно преследует ужаснейший момент из прошлого, и это вовсе не воспоминание о внезапной сексуальной осечке. Как бы то ни было, мы подготовились, как могли, – сказал Даргер. – Пора выяснить, чего мы стоим в деле. Давай-ка постараемся на совесть.

Вдалеке открылись ворота Севера. Из них показались солдаты с белым флагом.

Глава 20

Волны Великой реки бегут и бегут на восток,

Славных героев дела уносит их вечный поток.

С ними и зло, и добро – ничто не вернется назад.

Только, как прежде, во тьме, тысячи тысяч веков,

Сверстники солнца и звезд, безмолвные горы стоят.

«Троецарствие»[25].

Столкновение, со стороны казавшееся совершенно безнадежным, в итоге вылилось в бесконечную церемонию, ибо главнокомандующий Севера вывел своих людей из холмов и города не для сражения, а для капитуляции. Сначала главком Доблестный Тигр отдал свой меч. Потом винтовку. Он показал ящик, в котором хранились головы семи высших сановников Олигархии Севера, и испил чая с военачальниками армии Благодатного Царства, которую теперь, как решил Даргер, можно называть просто китайской армией. После этого Доблестный Тигр простерся ниц перед Тайным Императором и поклялся в вечной верности и правителю, и воссоединенной стране, символом которой был этот правитель. Главкому торжественно вернули меч и винтовку, а затем возвели в ранг Фельдмаршала Северного Китая И Защитника Императора. Далее распили виски и разбили бокалы, чтобы нельзя было отказаться от произнесенных во время тостов слов. Потом обменялись рукопожатиями. Закончили подписанием деклараций. Ручки, которые при этом использовались, раздали на память подчиненным, и те всю жизнь хранили их как зеницу ока.

Все участники церемонии потратили немало сил, но в любом случае гораздо меньше, чем в битве.

Наконец пришло время въехать в город.

Армия всколыхнулась, смешалась, перестроилась и превратилась в процессию. Впереди шествовала почетная стража, за ней генералы. За ними блистал желтыми одеяниями Тайный Император, больше не делающий из себя тайну: четверо особенно отличившихся на войне офицеров несли его в открытом паланкине. Отстав всего на пару шагов, верхом на нефритовых лошадях ехали фельдмаршал Доблестный Тигр с одной стороны и Даргер с Довеском – с другой. Следом, волна за волной, накатывали солдаты – прямые спины, гордые лица. Над ними реяли сотни знамен – по числу воинских частей со всех уголков новой империи.

Мирные жители выбирались из укрытий и сбегались поглазеть на победителей. Чем ближе извилистая дорога подводила армию Тайного Императора к Северу, тем чаще звучали приветственные крики. Солдат осыпали цветами, в их честь выпускали целые корзины бабочек (сперва красных! потом оранжевых! потом желтых! потом зеленых! потом синих! потом фиолетовых!).

Городские ворота не просто сорвали с петель, а разнесли вдребезги, и из щепок сложили костер сбоку от распахнутой сторожки. Прием получился на редкость красноречивым. В проеме ворот виднелась яркая толпа горожан.

Над воротами реял не черный флаг Севера, а красно-желтое полотнище Китая.

Вдоль проспекта выстроилась шеренга солдат. Завидев армию, они тут же вытянулись по стойке «смирно». По мере того как китайский флаг проплывал мимо, солдаты энергично отдавали честь и вскоре после повторяли жест, приветствуя императора. На миг Даргера охватил страх, что он попался в точно такую же ловушку, какую устроил для Хитрой Лисы в Перекрестке. Но тут возбужденные крики толпы достигли новых высот, и он понял, что сомневался напрасно. Весь мир ревел что есть мочи. Этот рев отражался от городских стен и возвращался эхом. На каждой башне звонили колокола. Были выпущены тысячи белых воронов и миллионы драгоценных стрекоз.

– Не правда ль, всего на свете слаще быть завоевателем, друг мой? Не правда ль, всего на свете слаще быть завоевателем и с торжеством вступать в свой град Пекин? – Даргер ухмылялся так широко, что было больно лицу. За приветственными криками горожан он едва слышал собственные слова.

– Парафраза Марло[26], верно? – Довеску пришлось наклониться вплотную к другу, чтобы прокричать ответ. – Да, мило. Но скоро в наши сундуки перекочует столько ценностей самой богатой страны на земле, сколько мы заставим себя нагрести, и это затмит сегодняшний день.

– И в самом деле, – согласился Даргер. – Возможно. Наверное.

Его покалывало сомнение, но он не понимал, то ли это предчувствие, то ли свойственный ему недостаток оптимизма. На долю секунды – не больше! – ему показалось, что он уловил проблеск той мрачной истины, которая составляет суть человеческой природы. Но потом его настроение снова улучшилось. Он выкинул из головы все интуитивные догадки и воскликнул:

– О боже, какая добыча! Нас ждут все сокровища империи, и нет никого выше нас рангом, кроме пугала-императора, который целиком нам предан и которого мы сами усадили на трон. Это ничуть не хуже, чем владеть всеми банками и деловыми начинаниями Китая.

Скользя взглядом по лицам горожан, он узнавал не только истерию и готовность аплодировать любому разыгранному перед ними спектаклю, но и облегчение. Простых людей жернова истории перемалывали в первую очередь. Горожане хоть и не знали об этом, но аплодировали не ему, не армии завоевателей, не даже Тайному Императору, а давно назревавшему концу эпохи войн.

Белые цветки полными пригоршнями сыпались с крыш и танцевали в воздухе, порой налетая такой бурей лепестков, что не было видно ничего вокруг. Даргер и Довесок словно пробивались сквозь теплый и ароматный снежный шквал.

Впечатления захлестывали с такой силой, что Даргер не мог бы сказать, сколько часов, а может, считаных минут занял их путь в Запретный город. Он знал только, что в один миг ехал по улице Вечного Спокойствия, а в другой уже очутился на площади Небесного Спокойствия в окружении толпы. Казалось, в целом мире нет столько людей. Человеческое море бушевало. Солдат, сцепивших руки, чтобы обеспечить проход, раскачивало взад-вперед, будто огромными волнами. Полуденные ворота, вход во дворец, медленно росли впереди, как остров, к которому подходит корабль.

Четыре офицера-героя, несущие паланкин с Тайным Императором, поднялись по ступеням сбоку от центрального пандуса, на котором был вырезан дракон. Непосредственно по дракону мог пройти только сам император. За ними спешивались все верховые. Появились конюхи, чтобы увести лошадей. На вершине лестницы император отпустил паланкин, чтобы показаться подданным. К нему поднялись трое его старших сановников.

Стоя над ними, император произнес своим высоким, девичьим голоском:

– Доблестный Тигр, остановись на три ступени ниже меня и повернись к толпе. Обри, Довесок – на две ступени.

Когда Даргер и Довесок исполнили приказ, Умелый Слуга прикоснулся ладонями к их головам, будто даруя благословение. Даргер думал, что кричать громче уже невозможно, но ответный рев толпы убедил его в обратном.

Наклонившись к ним вплотную, Умелый Слуга произнес своим обычным веселым тоном:

– О господа! Пусть этот миг навсегда останется в вашей памяти.

* * *

Внутри Запретного города нового правителя ожидали многочисленные придворные. Тайный Император прошелся по рядам, выборочно приветствуя некоторых взглядом или кивком. В очень редких случаях он протягивал руку, словно хотел дотронуться до человека, но не делал это якобы из-за своего высочайшего положения. Спустя десятилетия постаревшие женщины и изборожденные морщинами мужчины будут с самоуничижительной гордостью пересказывать эти мимолетные мгновения: «…достаточно близко, чтобы коснуться, если бы я был готов умереть за это… глаза встретились с моими, и, хоть было ясно, что он понятия не имеет, кто я такая, я чувствовала себя…». Удивительно, как тонко Умелый Слуга разбирался в политике, как точно понимал, кого из придворных Севера необходимо выделить особо, а кто удовлетворится обычным взглядом.

Хотя, возможно, благодарить за это стоило его новых советников.

На площади появился управитель Тайного Императора, от которого так и веяло предвкушением нового и, несомненно, прибыльного царствования, и громко возвестил:

– В торжествах объявляется перерыв. Все основные участники церемонии восшествия на престол могут освежиться.

Словно из-под земли выросли слуги.

– Благородные господа, позвольте проводить вас в ваши покои, – сказала одна из них. – Там вы сможете облачиться в подобающие одежды.

– У тебя есть имя? – спросил девушку Довесок.

– Да, господин, но вам оно ни к чему. Я одна из Двенадцати Безупречных слуг Севера. Это высокий титул. Очень почетно, если вам прислуживает один из нас. Я способна предугадывать пожелания хозяина до того, как он их озвучит. Когда нужно, я всегда рядом. Если вы чего-то желаете, считайте, что это уже сделано.

– Я тоже один из Двенадцати, – добавил слуга стоявший ближе к Даргеру. – Моя сестра заботится об удовлетворении потребностей, а я – о том, чтобы превзойти ожидания.

– Раньше у меня был слуга без определенной специализации, – проговорил Даргер. – Без обид, но я бы с радостью обменял на него вас обоих и всех ваших кузенов.

– В самом деле, господин? Как мило с вашей стороны. Могу я спросить, что с ним сталось?

– Нашел себе занятие получше.

* * *

Они все дальше и дальше углублялись в Запретный город. Слуги низко кланялись, открывая и закрывая перед ними двери. Приветственные крики толпы отдалились, стихли и окончательно угасли.

Даргера и Довеска окутало спокойствие Запретного города.

Сначала их отвели в купальни. Девушки с сиреневыми глазами избавили их от одежды, нежно намылили и вместе с пеной и грязью смыли воспоминания о месяцах военных лишений и суровых странствий. Когда они отмылись дочиста, те же самые девушки ополоснули их из ведер сперва теплой, потом холодной и снова теплой водой, высушили пушистыми полотенцами и проводили к столам. Последовал искусный массаж, от которого они едва не отключились.

– Нужно каждый день устраивать такие омовения, – промычал Довесок.

– Воистину, брат мой. Воистину.

Идеально сложенные девушки помогли им одеться во все чистое и удалились. Тут же появились двое Безупречных со стаканами охлажденного нектаринового сока.

– Высшие сановники собираются для церемонии восшествия на престол, – почтительно сообщил один. – Пожалуйста, следуйте за нами.

Со свежими силами друзья поспешили за слугами.

У двери их поджидала целая свита. Два Безупречных слуги Севера шли впереди, открывая двери. За ними две девочки-близняшки размахивали курильницами в форме птичек, рассеивая завитки благовоний. Следом шествовали музыканты с флейтой и соной[27], барабанщик и несколько женщин в ярких шелковых одеяниях.

Они вышли из здания, пересекли сад и попали в другое здание, еще более внушительное и богато украшенное, чем все виденные ими здесь прежде. Два Безупречных слуги Севера распахнули большие бронзовые двери, девочки-близняшки стали по обе стороны от входа. Рядом с ними выстроились музыканты и нарядные женщины. Безупречные слуги улыбнулись и поклонились, предлагая войти. Даргер и Довесок переступили порог. Комната оказалась большой и вполне подходящей для императора.

Двери позади захлопнулись, и они поняли, что в комнате больше никого нет. Мгновение они потрясенно стояли, не веря своим глазам.

Сбоку отворилась маленькая дверца, впустив женщину.

* * *

– Меня зовут Неумирающий Феникс, – представилась женщина. На первый взгляд, ее лицо казалось несравненно прекрасным; на второй – слишком волевым, чтобы считаться очаровательным в общепринятом смысле; на третий – снова восхитительным.

- Вы знаете моего мужа как Умелого Слугу. У него было много других имен, но большинство из них для вас пустой звук. Несколько десятилетий назад он прославился в Парче как первый Непогрешимый Целитель. Представляю, как много у вас вопросов. Спрашивайте, и я отвечу.

Даргер с Довеском переглянулись.

– Давай я это скажу, – произнес Довесок. – Что-что?

– Наша история чересчур длинная и запутанная, поэтому я ограничусь кратким пересказом. В последние годы Утопии правительство запустило проект, призванный выявить причины человеческой смертности и обратить их вспять. Прежде чем проект, а с ним и многое другое, погиб при крахе Утопии, ученые успели создать восьмерых бессмертных. С тех пор трое из них умерли; от троих давно ни слуху ни духу – возможно, их тоже нет в живых; последние двое – это я и мой муж. Как и все примерные граждане, мы сражались против машин. После победы мы пытались зажить тихой мирной жизнью, но в последующие времена хаоса и суеверий быстро поняли, что, если задерживаться на одном месте больше двух десятков лет, начинают расползаться слухи. Нас клеймили колдунами и чудовищами. Так мы превратились в скитальцев, скитальцами и остаемся по сей день.

– Очень тяжело вам живется, – посочувствовал Даргер.

– Не труднее, чем многим другим. Бессмертным не пристало жаловаться по мелочам, когда продолжительность жизни обычных людей по сравнению с нашей столь коротка.

– Знаю, как ты ценишь подобные истории, Обри, – перебил Довесок, – но вынужден вмешаться и задать нашей милой хозяйке практический вопрос. Почему мы здесь, когда Тайный Император…

– Умелый Слуга, – улыбнулась Неумирающий Феникс.

– …Умелый Слуга в этот самый миг готовится занять трон Дракона? Мы должны быть рядом с ним.

– Это вы так думаете. Но взгляните на ситуацию с нашей стороны. Все гораздо сложнее, просто вас закрутил поток событий, и вы еще не успели осознать общую картину.

– Так просветите нас, пожалуйста, – попросил Довесок.

– Китай никогда не покорялся чужеземцам с запада, даже вам, – сказала Неумирающий Феникс – Это во-первых.

– Прошу прощения, но я при этом присутствовал, – возразил Даргер.

– Разве вам не показалось странным, с какой легкостью склонялись перед вами государства, одно за другим? Почему в Мире, когда вы подняли флаг Китая, Совет Семерых моментально присягнул Тайному Императору? Их подготовили. Почему в Благоухающем Дереве местные власти не задержали и не допросили столь пеструю компанию, нагрянувшую в город? Их подкупили. Почему в Перекрестке, когда вы послали за Непогрешимой Целительницей, моя внучка так быстро откликнулась на призыв? Потому что мой муж послал за ней заранее. Почему в битве Трех Армий Двойные Города и Республика Центральных Равнин с такой хищностью набросились друг на друга? Их взаимное недоверие лелеяли в течение нескольких поколений. Почему, когда вы добрались до Союза Желтого Моря, три страны так стремились объединиться с вами? Без ложной скромности, это моя заслуга. За последние десятилетия жажда восточных государств к войне поутихла. И наконец, когда вы прибыли к воротам Севера, готовые к битве, почему ваши последние – и сильнейшие – враги просто сдались? Потому что я устроила все так, что правителей уже тошнило от власти, а горожане изнывали от тирании. Мой муж и я очень долго работали над тем, чтобы все сложилось именно таким образом.

– Императора убил Умелый Слуга? – спросил Довесок.

Неумирающий Феникс кивнула.

– Это мог сделать только человек, невосприимчивый к токсинам императора.

– Значит, все, что случилось с нами после того, как мы прибыли из Монголии, – искусно разыгранное представление? – осведомился Даргер. – И мы выступили в роли кукол?

– По сути, да. Возможно, ваше вмешательство ускорило события. Но даже если так, вы послужили катализатором, не больше.

– Опупительно, охренительно, очумительно, – произнес Довесок.

– Все верно, только я бы выразился не так красочно, – согласился Даргер. – Но к чему все это? Для чего?

– Самые счастливые времена наступают для Китая, когда в нем царит единство, мир и гармония, и самые злополучные – когда он расколот на враждующие земли, – объяснила Неумирающий Феникс. – Мы с мужем возродили Китай. Теперь наша страна снова будет счастлива. Вот и все.

– Замечу, что ваш муж теперь носит титул императора крупнейшего из существующих государств, – сухо проронил Довесок.

– На время. Лет через десять новое правительство крепко встанет на ноги, и можно передать власть обратно народу. Но я предсказываю новому – и, надеюсь, последнему – императору раннюю смерть и долговечную славу. Много времени прошло с тех пор, как мы могли позволить себе жить как обычные люди, и он наверняка истосковался по этой свободе не меньше меня.

– В таком случае я сомневаюсь, что он вообще ее добьется, – сказал Даргер.

Неумирающий Феникс вопросительно вскинула изящную бровь.

– Ни один великий правитель не оставит по доброй воле страну, которой угрожает безжалостный враг. Госпожа, я должен предупредить вас о демонах интернета и их планах.

– Мне все о них известно. В четвертую или пятую очередь Бессмертный Алхимик – и теперь вы знаете, как предпочитает называть себя мой муж, – обособит дивизию Саперов и Археологов от армии и превратит ее в независимую группу. Они займутся поиском и уничтожением всех остатков интернета в наших землях.

– На это потребуются века, – прикинул Довесок.

– Века – значит века. Главное начать, а дальше работа продолжится без присмотра моего мужа. Итак, пора решить, что делать с вами, прохвосты.

– Можно ли надеяться, что нам выделят подобающее героям содержание и позволят тихо удалиться в скромную провинцию, на природу? – спросил Довесок. – Мы обойдемся несколькими сотнями слуг и пятком дворцов.

– Мы заслуживаем большего, но удовольствуемся малым, – поспешно добавил Даргер, умевший читать женские лица. – Какой-нибудь городок – возможно, Благоухающее Дерево? – в глубинке, небольшой выводок жен для каждого и несколько слуг, чтобы заботились обо всех наших нуждах. В общем, не так уж много мы и просим.

– И оставить вас в Китае? Нет. Таким, как вы, вечно не сидится на месте. Вы здесь уже порядком намутили воды, за что вся страна должна сказать вам спасибо. Но теперь вам пора двигаться дальше и мутить воду в другом месте.

– Госпожа, отложите наше изгнание на месяц или хотя бы на пару дней, – попросил Даргер. – За это время вы успеете поведать мне свои мысли, и историю, и ту мудрость, что постигли за долгие века, сколько посчитаете нужным, и я уеду удовлетворенным.

Неумирающий Феникс помолчала.

– Мой муж предостерегал, что вы величайшие обольстители, и теперь я понимаю почему. Какая женщина устоит перед мужчиной, искренне увлеченным ее умом? Однако это невозможно.

Неумирающий Феникс трижды хлопнула в ладоши, и в комнату вошли шестеро здоровяков. Один что-то сказал, но Даргер его не понял. Неумирающий Феникс ответила на том же языке и повернулась к двум друзьям:

– Это старший помощник капитана и моряки корабля, который я наняла, чтобы вывезти вас из страны. Они не говорят ни на китайском, ни на западных языках и ни на каком другом языке, который вы могли бы понять. К тому времени, как вам удастся купить языковое снадобье, вы будете далеко отсюда.

Неумирающий Феникс раскрыла лакированную коробочку.

– Когда вы были в Мире, мой муж в благодарность за службу подарил Воинствующему Псу новую трость. Вы, Обри Даргер, известный как Гениальный Стратег, тоже заслуживаете знака внимания. – В коробочке лежала серебряная фляжка, на которой были искусно выгравированы два гоняющихся друг за другом феникса. – В Перекрестке мой муж надоумил Маленькую Паучиху стянуть эту фляжку из городского хранилища и отдать вам. Впоследствии ему пришло в голову отнести ее мастеру и попросить украсить. – Она протянула фляжку Даргеру. – Чего вы знать не могли, так это причины, по которой эту вещицу выбрали специально для вас. Раньше она принадлежала Уинстону Черчиллю, человеку, которым вы, насколько я понимаю, восхищаетесь.

– Я… у меня нет слов.

– Тогда молчите. – Неумирающий Феникс сунула в лапу Довеска кошелек. – Возьмите, это благодарность от меня и моего мужа. А теперь прощайте.

– Последний вопрос, – затараторил Даргер, когда к нему двинулись моряки. – Вы и ваш муж – оба бессмертные. Наверняка вам известен секрет вашего сотворения. Есть ли способ, или процесс, или материал, с помощью которого можно добиться того же?

– Вы имеете в виду, в вашем случае? Да защитит нас от этого Небо! – воскликнула Неумирающий Феникс. Но на ее губах мелькнула улыбка, причем теплая, если Даргер еще не разучился разбираться в женщинах.

* * *

Так и вышло, что Даргер и Довесок покинули Запретный город в сопровождении моряков. По дороге им на глаза попался ряд виселиц, с которых скалились десятки трупов. Довесок бросил на Даргера вопросительный взгляд, и тот ответил:

– В день коронации принято освобождать всех заключенных. Но дальновидный правитель заранее позаботится о судьбе тех, кого не желает видеть на свободе.

– Я узнал двух-трех. Не самые честные ребята, – заметил Довесок. – Но никому из них я не пожелал бы смерти. Разве что венерическую болезнь или подагру. Может, стойкую чесотку. Сошел бы и псориаз или какое-нибудь постыдное расстройство кишечника. Но не смерть. Хорошо, что моя семья вовремя унесла ноги. Я имею в виду, мнимая семья. Та, что у меня в сердце.

– Как бы мы ни старались, нам до них далеко, – согласился Даргер.

Конвоиры вели их по улицам Севера и не проявляли открытой злобы, но и малейшей возможности для побега не давали. Многие прохожие изумленно таращились на Довеска, но никому не приходило в голову связать эту унылую фигуру с отважным Воинствующим Псом, одно имя которого внушало ужас врагам. Что касается Даргера, он и в лучшие времена не выделялся внешностью, и о нем забывали, как только отводили взгляд.

Путь их завершился в доках Белой реки, где дожидалась джонка. Пока они спускались по течению, Довесок несколько раз показывал жестами, что поставит всем тюремщикам выпивку, если они вдруг пристанут к какой-нибудь прибрежной закусочной, но его предложение отклика не находило.

На следующий день они прибыли в порт Рай. В воздухе отчетливо пахло солью, серой от разлагающихся обитателей моря и грязью. В гавани до сих пор теснились на якоре пустые военные корабли. Вместе с отливом готовилось отступить море.

Джонка причалила неподалеку от трехмачтовика с просмоленным корпусом. Его поднятые полимерные паруса-пузыри даже сейчас ловили ветер, и на солнечном свету по ним разбегались радуги. На воду спустили шлюпку, и вскоре Даргер и Довесок поднялись на борт корабля. Бородатый мужчина, судя по приказному тону, капитан корабля, произнес короткую речь, похлопал каждого из них по плечу и отошел. Видимо, они были почетными пассажирами.

Со всех сторон послышались крики, закрутилась лебедка, снялся якорь. По команде капитана рулевой развернул корабль на восток, и, оседлав отлив, они покинули гавань.

Даргер и Довесок перешли на нос полюбоваться вздымающимися волнами. Наконец они остались одни, и у Довеска появилась возможность обследовать содержимое кошелька.

– Вполне хватит открыть свое дело, когда доберемся до места, – ответил он на невысказанный вопрос друга. – Но гораздо меньше, чем мы обоснованно надеялись.

У него вырвался глубокий вздох. Китайское побережье медленно растворялось вдали.

– Интересно, куда мы направляемся?

Примечания

1

Аллюзия на цитату из романа С. Рушди «Клоун Шалимар»: «Свобода, Индия, это тебе не чаепитие с пирожными. Свобода – это бой» (пер. Е. Бросалиной). Здесь и далее прим. пер.

2

Китайский щипковый музыкальный инструмент, разновидность цитры.

3

Боязнь открытого пространства.

4

Набор приемов, позволяющих получить большое количество информации о незнакомом субъекте при помощи анализа языка тела, возраста, стиля одежды, прически, пола, манеры речи и т. д.

5

Логическая настольная игра с глубоким стратегическим содержанием, возникшая в Древнем Китае. Обычно используется японское название – го.

6

В китайской мифологии чудо-зверь, символизирующий долговечность и благополучие.

7

Имеется в виду китайский писатель Ло Гуаньчжун и его роман «Троецарствие».

8

Отсылка к цитате из стихотворения У. Уитмена «Песня о себе»: «Ну что же, значит, я противоречу себе. // (Я широк, я вмещаю в себе множество разных людей.)» (пер. К. Чуковского).

9

Полая игрушка родом из Мексики, изготавливается из папье-маше или легкой оберточной бумаги с орнаментом и украшениями, наполняется угощениями или сюрпризами для детей.

10

Цитата из романа Р. Хайнлайна «Звездный десант» (пер. А. Дмитриева). Изначально приписывается сержанту артиллерии морской пехоты США Дэну Дэли, хотя вместо «обезьян» Дэли говорил «сукины дети».

11

Крылатая фраза, часто употребляемая в военных кругах США. Девиз ВВС США.

12

Китайские космонавты.

13

Строчка из безымянного стихотворения Ли Шаньиня (пер. А. Сергеева). Позаимствована группой Pink Floyd для песни «Set the Controls for the Heart of the Sun».

14

Отрывок из поэмы А. Теннисона «Локсли-холл» (пер. А. Катар).

15

Отрывок из стихотворения П. Б. Шелли «Озимандия» (пер. К. Бальмонта).

16

Цитата из пьесы У. Шекспира «Сон в летнюю ночь» (пер. Т. Щепкиной-Куперник).

17

Аллюзия на высказывание Карла фон Клаузевица: «Война есть продолжение политики другими средствами».

18

Одно из самых прославленных сражений в истории Древнего Китая.

19

«Это великолепно, но это не война» (франц.). Полная цитата: «Это великолепно, но это не война; это безумие». Приписывается французскому военачальнику П. Ф. Боске, который в ходе Крымской войны во время сражения под Балаклавой пришел на помощь британской кавалерии, проведшей самоубийственную атаку на позиции русской артиллерии.

20

Эпизод Второй японо-китайской войны, в ходе которого в Нанкине японские военнослужащие устроили массовую резню среди гражданского населения.

21

Стихотворение Ван Вэя «Отвечаю чиновнику Чжану» (пер. А. Родсет).

22

Лат. «О вкусах не спорят».

23

Приспособление для сохранения и переноса выловленной рыбы. Представляет собой прочный шнур с проволочной петлей на конце.

24

Фраза на иврите, которая используется для поздравления в честь какого-либо события в жизни человека.

25

Отрывок из романа Ло Гуаньчжуна «Троецарствие» (пер. В.А. Панасюка, стихи в обработке И. Миримского).

26

Оригинальная цитата из пьесы К. Марло «Тамерлан Великий» (пер. Э. Линецкой): «Узумхазан и Теридам, не правда ль, // Всего на свете слаще быть царем // И с торжеством вступать в свой град Персеполь?».

27

Также лаба, хайди. Китайский язычковый музыкальный инструмент, один из предшественников гобоя. Аналогичен кавказской зурне.

Content

Майкл Суэнвик
Полет феникса

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Примечания