Маг Азидал. Война

Глава первая. Искры пожара Народов.

Величие народов куется в сердцах Королей. ("Учение Даргала")

Нарекаю этот день седьмым в списке самых паршивых дней в жизни! Холодно, больно и голодно! А еще бесит это неловкое "плюх", когда загребаешь воду культяпками рук! Чертово озеро, когда же ты кончишься? Не могу же я вправду утонуть здесь, бесславно, позорно!

Позади, в свете звезд возвышается величественный Озерный Город, освещенный изнутри огнями жилищ так сильно, будто сам город пылает в пожаре. О, как же я мечтаю действительно спалить столицу в Огне!

Плюх обрубками по водной глади, рождая рябь, плюх снова и снова. Давай, Азидал, ты можешь. Где гордость мага, что заставила откромсать себе руки, но не сидеть в плену?

В рот и нос забирается холодная вода, заставляя кашлять, фыркать и держать голову над водой. Даже в таком приключении можно найти плюсы, я избавился от вкуса крови во рту. Не своей, слава Даргалу, а этих чертовых гвардейцев, что стерегли меня неусыпно днем и ночью.

Ноги увязли в илистом дне, добрался до берега! Выбираюсь на четвереньках, вонзая локти и колени в мерзлую землю, покрытую снегом. Я в порванной рубахе до колен, а штаны из засаленного тряпья постеснялся бы одеть и беднейший крестьянин, валяюсь в снегу, а одежда медленно покрывается ледяной коркой. Без кистей рук, замерз, устал и голоден до безумия... Но, Бог мой милосердный, как же я счастлив!

Азидал, Мастер Гильдии Магов, на свободе! Выкуси, демонов король! Кусай губы в ярости, паршивая чародейка у трона!

Руки это не проблема, смогу за неделю восстановить, зато теперь кисти не обжигает до костей металл зачарованных наручников. Но перевязка бы не помешала.

Перевернулся на спину, поднял руки к глазам. Какое жалкое зрелище, культяпки, чуть дальше локтей черная плоть, а кисти словно рвали пилой с ржавыми зубьями. Кровь не течет, я запечатал раны коркой льда, и не будь этот лед магическим, пришлось бы отрезать еще немного плоти.

Но это намного лучше, чем сжимать зубы от палящей боли проклятых кандалов, каждый чертов раз, как пытался использовать магию!

Демонова Чародейка, это было очень больно, и сейчас больно! Ты ответишь за это, клянусь. А за сам плен некого винить, кроме себя. Не стоило считать короля Маркуса благородным владыкой, благоразумным и величественным. Я поплатился за собственную веру в людей, расплатился не только искалеченной плотью, но жизнями людей, что шли за мной.

Все, кто выходил из Альсаса в столицу, мертвы. Их головы гнили предо мной на пиках, пока я томился в кубике решетки и не мог даже спину выпрямить. Среди них было двое магов, товарищей Первых из Гильдии. И воины, мои верные воины, что порывались отбить своего лорда, даже зная, что шанс один из миллиона... Я помню имя каждого, и король ответит за это. Прими Даргал их души в благословенных Чертогах! Они достойны попасть к тебе.

Меня не хватятся как минимум до утра, а плана нет, можно сказать, это была чистая импровизация. Выбрался из города милостью Бога, не иначе. Но, на Даргала надейся, а руны не путай, надо самому заботиться о выживании.

А сейчас отползу вон в тот лесок и хорошенько поддам маны Огня! Иначе даже милость Даргала не спасет от холодной смерти. С болью в костях и мышцах поднимаюсь, ледок на одежде хрустит, на глаза падает челка в виде сосульки. Но мне сейчас хорошо, за столь долгое время почувствовать потоки маны вокруг! Не бояться, что за лишь попытку магичить прижжет руки, это прекрасное чувство свободы!

- Ха-ха, - мой хриплый голос развеивает ночную тишину берега. - Дайте только до дома добраться, ублюдки... О, я вам устрою пир на костях и головы на пиках!

Последние слова выплюнул с такой яростью, что сам от себя не ожидал. От одежды идет парок, хрустнул ледок, осыпаясь белой пылью. Неровные шаги к лесу, под босыми ногами скрипит снежок, а за спиной тихо плещутся волны о пологий берег. Но с каждым шагом сгорбленная за дни заточения спина выпрямляется, а походка обретает прежнюю плавность и четкость.

Маг Азидал вернулся. Вырвался из плена, питаясь лишь одним ярким желанием, что пылает в сердце не хуже драконьего огня, желанием Войны.

***

(01.02. 216 год от основания Гондарии)

А пока Азидал пробирался через зимний лес по колено в снегу, в мире происходят множество мелких и не очень событий, что складываются в картину будущей войны.

Азидал еще не знал, что в эту ночь он сделал себе подарок на день рождения, в виде долгожданной свободы. А его брат, Фрес, и рад бы напиться в честь такого праздника, но в Альсасе тоже не все гладко.

Обычно оба они отмечали этот день в столице графства, городе, имя которого дало название всей провинции. Но, чтобы попасть домой, Азидалу придется проделать долгий путь от Озерного Города по заснеженным долинам и полям Королевских Земель, преодолеть границу, утыканную дозорными башнями, как мишень стрелами, протиснуться по неприметным дорожкам контрабандистов в негостеприимный сейчас Серебор.

А путь там еще более не сладок, баронство пестрит скалами и горами, а те кишат ночными тварями, что жрут окрестный люд, как старушки семечки подсолнуха. И только преодолев эти земли, маг, наконец, увидит бурную реку, что служит границей меж провинциями, и только тогда его взор падет на благословенную землю предков, Альсас.

Как бы не было холодно и голодно сейчас Азидалу, мысли его стремились туда, домой. А сердце волновалось о близких, что по странному совпадению тоже сейчас думали о нем.

Столица графства погружена в ночную тишину, только ветер гоняет снежинки по широким улицам, да фонари освещают каменные дома магической синевой. Из дворца, что на вершине, в самом центре города, вид на город открывается поистине волшебный и чарующий. Но, увы, до него обитателям дворца сейчас нет никакого дела. В тронном зале идет совещание.

Жаровни у стен красуются алыми углями в железных чашах, даруя тепло залу и людям в нем. В середине, прямо на алый ковер поставлен тяжелый, дубовый стол, что проминает ножками дорогое полотно до самого пола. Величественный трон с гербом Альсаса пустует, и только водруженное рядом Знамя Гильдии Магов теплым сиянием не дает людям ощутить пустоту в сердце при взгляде на трон без владельца.

За столом собрались все знатные люди графства, те, кто имеет вес власти на плечах в столь смутное время.

Фрес, Мастер Земли и кровный брат лорда Альсаса, сидит во главе стола и то и дело поглаживает бородку на заросшем лице. Всегда веселый и большой, как вставший на дыбы медведь, сегодня хмур, в зеленых глазах то и дело мелькают опасные искорки, выдавая вспышки эмоций хозяина. Глаза и магия некогда не врут, Фрес с трудом держит себя в руках.

По правую руку сидят остальные Мастера, еще пятеро смурных, как грозовые тучи, магов. Тем людям, что напротив сидят, от такого явно не по себе, ауры могущественных магов способны придавить слабаков одним присутствием. На счастье собрания, таких людей здесь нет.

Глава воинов и стражи, Ромул, и бровью не ведет на такое соседство. Воин сидит ровно, напоминая статую спокойствием и недвижностью. Лицо как всегда гладко выбрито, рыжая грива волос напоминает встрепанного от сна льва, а тяжелый взгляд черных глаз поспорит властностью с любым лордом людей.

Но даже этот суровый воин косится с опаской на ближайшую соседку. Вельда Беловолосая, племянница барона Шадовида. Вот уж от кого идущие гнев и печаль можно пощупать руками. Но, по застывшему фарфоровой маской лицу такого не скажешь. Фамильное умение, ничто и никто не сможет прочесть по ледяным глазам и лицу.

Пожалуй, лишь небольшое покраснение глаз может подсказать, что девушка частенько позволяет себе проливать слезы. Но безумцев, что осмелятся долго смотреть в глаза Вельде слишком мало в этом городе.

Именно это в ней так напрягает Ромула. Завораживающая красота юной девушки, с нравом пакарамского воина. Обертка явно обманывает на счет конфетки внутри.

Сидят здесь люди менее знатные, что обязаны присутствием лишь должностью. Тысячники армии Альсаса, тройка главных торговцев графства, и пара самых уважаемых ремесленников города, оба кузнецы, что куют лучшие клинки и броню для воинов.

Нет только кэхас, низушники отклонили приглашение Фреса, и заперлись в своей горе, как суслики в норке. Уже три дня оттуда нет никаких вестей, и лишь гонцы от других кланов кэхас принимаются в Турдум.

- Повтори-ка еще раз, Анхил - Фрес поковырялся мизинцем в ухе. - Я что-то не расслышал.

- Мы не можем пойти на штурм столицы всеми силами, чтобы вызволить Азидала, - послушно повторяет Мастер Маны.

- Войска готовы, - вклинился глава воинов. - Мы соберем всех за три дня!

- Дядя поддежит, - холодком проносится голос Вельды. - В чем проблема?

- Так мы лишь последуем плану врага, - спокойствие мудрейшего из Первых непоколебимо. - Сохраняйте спокойствие и я объясню.

- Уж постарайся, - Фрес, без привычной бутыли вина и трубки с трудом держится, чтобы не перейти на крики. - Мы и так слишком долго ждали. Брат не может выбраться сам, это очевидно!

Вельда легонько кивнула, добавив:

- И кто знает, что там с ним делают...

Девушка не удержала холодный тон, голос предательски дрогнул, а глаза подозрительно заблестели. Но виду она не подает, лишь моргнула разок быстрее обычного.

Анхил оглядел собрание, вздохнул. Сколько раз он уже видел подобные взоры на лицах собратьев? Потерянные, полные отчаянной решимости, просто непонимающие. За почти три века жизни слишком много, по мнению старого мага. И пускай лику не дашь больше сорока, даже для Первого такой срок жизни немалое достижение.

- Смотрите сюда, - палец Анхила грубо показал на карту. - Глан Дуир будет на пути войск Серебора. Я уверен в сообщении Шагама, Серебор нападет на Альсас, без сомнений. В конце концов, это были его последние слова...

Анхил коснулся амулета на груди, кончиками пальцев провел по завитушкам на простой деревяшке. Амулет Шепота Ветра, парный артефакт, позволяющий передавать сообщения между двумя Первыми.

Анхил так и не узнал, почему лорд передал амулет именно Шагаму, но ветер принес слова молодого Первого тихим шепотом, вместе со звуком, что не перепутает никто, кто хоть раз бывал на казни. Звук отсекаемой секирой палача головы. Последнее предупреждение собратьям перед смертью, такие слова не могут лгать.

- Представьте, - продолжил Анхил. - Что было бы, не узнай мы о планах Серебора заранее? Вот наш лорд в плену, что мы сделаем? Не трудно догадаться, верность воинов Альсаса давно вошла в легенды. Разумеется, будут отправлены войска, и плевать тут все хотели, король там, не король!

- Это уж точно, - усмехнулся Ромул.

- Да, так и есть! - выкрикнул с того конца стола торговец помоложе.

- Вот-вот, - кивнул на это Мастер Маны. - А теперь представляем, что дальше. Войска покидают Альсас, оголяя границы, а Серебор нам оказывается не союзник, а враг. Тут или нас зажмут с двух сторон между Королевскими Землями и Серебором... Как меж молотом и наковальней! Или же король рассчитывает своими силами с нами справится, а Серебор тем временем неожиданно напал бы на незащищенный Альсас. В любом случае итог один - полный разгром.

- Я знаю, - скрипнул зубами Фрес, а сжатые кулаки могли бы перемолоть гранит в ладонях, попади он туда. - Я все это знаю, Анхил. Но что нам предлагаешь делать? Просто сидеть?! Просто ждать?!

- Именно, - хладнокровно отвечает Анхил. - Надо разбираться с врагами по одному. Принять первый удар Серебора, разгромить силы врага, собранные в одном месте, а потом идти на столицу. Только так у нас будет шанс. А еще не забывай про кэхас. Не будь Турдум так преданы Клятве Азидалу, нам бы уже ударили в спину.

Да, кэхас... Все притихли, и есть от чего. В мире творится полное безумие, всех низушников просто хватают и заковывают в цепи и ошейники, как диких собак. не важно, из какого клана низушник, не важно кто он и что забыл на землях людей.

Путешественники, оседлые деревеньки малых кланов, что веками жили бок о бок с людьми, торговцы, ремесленники, неважно, все они теперь на правах живого товара в пределах любого из Пяти Королевств. Ужасный сговор пяти королей поставил их вне закона, даже хуже, закон отныне обязывает считать их не более, чем рабами.

Кара постигнет любого, кто преломит с кэхас кусок хлеба, кто даст кров или поможет. Не трудно догадаться, что случится дальше. На Юге множество больших кланов Кэхас живет, им очень не понравится подобное отношение. Никакие былые связи не спасут, они уже порваны, как гнилые нити. Только опасное соседство с Хэнъе не дает пока объявить людям полномасштабную войну.

В таком положении клан Турдум, сильнейший в Гондарии, как пороховая бочка под задницей, а спичка из рук уже выпала. И никто не знает, что они решат. Пока только в Альсасе сохраняются прежние порядки, но уже сейчас на улицах столицы графства не увидишь низушника.

Все они собрались в горе, по древнему обычаю еще с тех времен, когда их Бог лично ходил среди созданного им народа и учил ремеслам. Кэхас собрались вершить Суд Весов Кардаса.

И, по интересному совпадению, а может, по шутке судьбы, суд этот проходит ровно в тоже самое время, что и собрание в Альсасе.

И один ушлый Мастер Воздуха, по имени Гуртаур Остроязычный, сидит сейчас за столом, прикрыв глаза и с легкой полуулыбкой, следует сознанием за потоками ветра к горам Турдум, в надежде на такое событие посмотреть.

***

Горы Турдум, горы кэхас. Как мало людей допускалось в самое сердце горы, к домам этого народа. Здесь не жалуют незваных гостей.

Вход в гору преграждают огромные врата из сплава кэхас, сплав дерева и металла, возможность которого иначе как чудом не назвать. Стражи Врат бдят на постах, в полной броне, в закрытых шлемах, а воздух вокруг могучих фигур дрожит от магии, вложенной в доспехи. Мимо стражей даже пылинка не пролетит незамеченной.

А за Вратами Турдум начинается совсем иной мир, не знакомый большинству людей. Все начинается небрежно, с грубой пещеры, ведущей под уклоном в глубины. На стенах светятся зеленоватым сиянием пещерные грибы, а с потолка опасно свисают сталактиты, поблескивая острыми концами.

Но чем глубже, тем больше проступает разница. Исчезают сталактиты, потолок вытягивается все выше, а тропа под ногами словно сама по себе теряет все кочки и неровности.

Странно, но чем ближе к городу кэхас, тем свежее воздух! Дышать становится легче, небольшой сквозняк становится теплым, хотя на горах снаружи круглый год лежит снег.

Наконец, дорога перестает идти под уклон, но это происходит так плавно, что любой путник будет теряться в догадках, когда же это случилось, на какой он сейчас глубине?

Грубая пещера? А разве такое было? Теперь вокруг ровные стены залов, идеально прямые и отполированные до зеркального блеска. Сколько же сил надо вложить, чтобы обычный камень стал зеркалом? Любой людской каменщик лишь фыркнет. Скорее руки до костей сотрутся, чем это станет былью. Увидь он залы кэхас, получил бы удар на всю жизнь.

Чем дальше, тем причудливей виды. На стенах появляются картины, высеченные в камне. Руны покрывают потолок, картины на стенах. Здесь описана история кэхас, история Турдум. Камень помнит все, а значит, и кэхас помнят все. Здесь можно найти картины в камне, слишком старые, чтобы быть красивыми, там описан Бог Кэхас - Кардас.

Нашлось местечко и для небольшой гравюры, там можно увидеть первую встречу человека и кэхас... Заключение Договора. На картине два существа просто пожимают руки, но для знающих суть, большего и не надо.

Высечено в камне - высечено в сердце кэхас!

И вот, после гулких шагов в легком полумраке, дорога кончается, выведя гостей к городу, тропа сполна выполнила свое предназначение. Открывшийся вид... Видевшие город в сердце Турдум описывают его одинаково - это отдельный, маленький мир!

Пещера в сердце гор так огромна, что взгляд теряется при взгляде наверх, ощущение, что небо будет ближе, чем этот потолок! О размерах вширь и вдаль и говорить-то не надо, город в середине кажется маленькой жемчужиной, вокруг него даже реки текут! Эти реки кажутся нитями из серебра, украшающие жемчужину - город Турдум.

И самое главное, что поражает посетителей - здесь светло! В пещере и в самом городе огромное количество деревьев, красивых на столько, что захватывают дух!

Звезднолисты оправдывают свое название, стволы этих деревьев кажутся легкими, почти воздушными, и красуются белой корой. А листы в кроне подобны звездному небу, словно черное полотно небес усыпано драгоценностями. Звезднолисты испускают мягкий, нежный свет, такой волшебный, что реальное ночное небо устыдится, не в силах конкурировать.

И не зря эти деревья считают святыней кэхас! У каждого из них своя история. Когда один из народа кэхас погибает, проводят поминальную службу, погружая тело в камень. И если низушник жил достойно, если он погиб доблестно, сам Кардас благословит павшего и примет в свои чертоги! И тогда, в знак милости Бога, появится звезднолист.

Когда-то на вершине горы Турдум была целая роща таких, но когда гора была покинута, люди вырубили их все. В наше время уже неизвестно, кто это сделал и зачем, но это событие до сих причина стыда для многих честных людей Альсаса. Их предки совершили тяжкий грех... Чудо, что низушники не захотели отомстить за этот проступок.

Люди в Альсасе уже увидели творение кэхас - замок Глан Дуир, выстроенный для барона Шадовида. Видели они и стены вокруг столицы графства, тоже подарок от трудолюбивого народа людям. Но увидь они истинное творение - город Турдум... Вот где кэхас точно постарались на славу!

Город из сказки, город мечта. Белые стены, похожие на стволы звезднолистов и освещенные их сиянием. Дома, похожие на древние дворцы, потрясающие величием размеров и угловатыми узорами на стенах и крышах.

Весь город, каждое здание, каждый камешек мостовых украшен узорами и гравировкой, труд бесчисленных поколений, высеченный в камне.

Мало кто знает, но весь город Турдум высечен из одной горы! Из огромного, невероятных размеров куска белого гранита. Только кэхас известно, сколько веков они потратили, чтобы сделать такое. Людям подобный труд и представить будет сложно! Тратить века труда на одну единственную задачу, на один город, есть ли доказательство большего упорства? Одно из чудес всего мира.

Но и это еще не все. В мягкий звездный свет города и окрестностей примешиваются нотки алого, багряного света. Это пылают вечным огнем Горны Турдум. Великие Кузницы зажглись после веков ожидания, недра гор щедро делятся с кэхас жаром магмы для любого творения. Вот почему здесь, в глубине, так тепло. Теплее, чем самым жарким летом на поверхности!

А в самом городе низушников видимо-невидимо! В домах, в мастерских, на улицах и рынках, в каждом уголке города голоса кэхас! Низушники гуляют, работают, пируют и радуются жизни, не теряют ни мгновенья, с любовью смотрят на узоры стен, на картины былого.

Изредка, то один, то другой погладит стенку ближайшего дома, коснется ствола звезднолиста, улыбнется счастливо. Город ожил, он пылает жизнью, как пылает огонь в горнах!

Низушники Турдум снова зажили в родном городе, снова с гордостью говорят - я из Клана Турдум! Не изгои они отныне, а Клан великих творцов и воинов, как в древние времена!

Вряд ли даже сам Азидал понимал в те мгновения, когда возвращал кэхас дом, какой Дар, какую услугу, даже милость, оказал! Лорд Альсаса вернул не просто дом, он вернул на место сердце целого народа, вернул гордость, вернул саму жизнь!

Вот почему сейчас в главном дворце города, похожего на огромную пирамиду без верхушки, кипят обсуждения.

Там, в самом центре дворца, в огромном зале стоит стол из черного камня, обсидиана. Стол не простой, будто для великана сделанный, и на него водружены столь же огромные Весы. Реликвия кэхас - Весы Кардаса! При одном взгляде на них застываешь в благоговении, мурашки побегут от заключенной в них силы.

Золотые чаши висят на невесомых нитях, столбик Весов сделан под ствол зведнолиста, есть даже легенда, что это ствол первого дерева!

А внутри золотых чаш высечены древние руны, которые смертный не силах понять. Даже осознание одной такой руны может свести с ума, ибо это Язык Богов, язык творения!

Нет у этих весов цены, ибо они бесценны. Только ради их одних Клан Турдум решился запечатать гору намертво при уходе, оставив вместе с ними все богатство и даже запасы еды. Они ушли из города полунищими, сами себя обрекая, но не давая Хэнъе даже шанса забрать реликвию. Вот насколько важны Весы Кардаса для кэхас!

Подсчет на Весах Кардаса это судилище для всего клана. Не важно, каким будет решение, весь клан Турдум, от младенцев до старцев будет нести бремя решения, оглашенное Весами. А теми, кто возложит на чаши груз решения, будут Старейшины Турдум!

У каждого из старейшин по два камня, черному и белому. Зло и Добро на Весах. Число старейшин нечетное, их двадцать один, ничьей быть не может, ибо не бывает в мире равновесия добра и зла, в каждый миг побеждает то одно, то другое. Такова философия кэхас.

Сейчас все старейшины яростно спорят, сгрудившись у ступеней лестницы к столу и Весам. Каждый из старейшин уважаемый мудрец или заслуженный творец в своей области.

Не увидишь тут низушника без бороды, а бороды у кэхас начинают расти только после ста лет жизни. Так что даже если попадется среди них не особо остроумный, жизненный опыт поможет рассудить верно любую задачу.

- Мы не можем больше откладывать! - яростно выкрикивает один из кэхас, потрясая могучим кулаком, со следами старых ожогов. - Больше ждать с решением нельзя!

- Я понимаю, - в противовес ему, очень спокойно и взвешенно отвечает главный старейшина, что стоит немного особняком. - Гром, усмири свой гнев. Разве за наковальней ты так яришься?

- Люди переступили черту! - поддакивают старейшине кузнецу.

- Наш народ в цепях! Нас забирают в рабство! Прямо как эти ублюдки, Хэнъе!

- Людям больше нет доверия!

- Другие Кланы требуют от нас вступления в войну!

- Спокойней, - поднимает ладони главный. - Разве среди вас нет другого мнения?

- Есть, - выступает вперед старый кэхас, с седой как лунь бородой и косичками с кольцами. - Разве можем мы предать Альсас? Не все люди одинаковы!

- Да, точно! - находится поддержка для старца. - Лорд Азидал достоин доверия! Мы не можем наставить на него клинок, это предательство!

- Мы верные вассалы! - грянул басом самый мускулистый из старейшин, он даже на собрание пришел в тренировочной безрукавке, выставив мышцы напоказ. - Разве вы не знаете, что происходит?

Под таким напором остальные замолкают, уважительно слушая старейшину-воина.

- Король Гондарии взял в плен лорда Альсаса, - сжал кулак с такой силой, что камень заплачет. - Владыка королевства якшается с Чародейками Ложи и привечает Колдунов! Демоны для него союзники, а Первые - враги! Мы, кэхас, по его милости теперь не лучше скота! Вот кто виновник, а наш лорд - ему враг! И вы хотите принять предложение других кланов о войне? Хотите вонзить топоры в людей Альсаса, когда их лорд защищает нас, кэхас? Старые глупцы! Это позор!

Могучий крик эхом разносится по залу, отражаясь от гладких стен и округлого потолка.

- Но если мы этого не сделаем, - возражает ему старейшина-кузнец. - Разве другие кэхас не посчитают нас предателями всего народа?

- Да-да, - поддакивают ему. - Точно, так и будет.

- Воевать со своими? - фыркают с задних рядов. - Люди этого не достойны!

- Вы забыли, что для нас сделали Первые?! - взревел боевой старейшина, почти кидаясь с кулаками на остальных. - Такова ваша благодарность?!

- А где их благодарность?! - резонно возражают ему. - Ты видел, что они делают? Ты слышал, что творят люди с нашим народом?! Слышал, старейшина Грам?!

- Достаточно, - мерный голос главного затушил все голоса одним словом. - В споре более нет нужды, мы услышали друг друга...

Главный старейшина, тот самый, что когда-то говорил с Азидалом от имени всего клана, оглядывает собратьев спокойным, решительным взглядом. Как два лезвия из-под кустистых бровей, проходит взгляд по толпе старейшин.

В тишине он достает из кармана два камешка, покатых и круглых, слегка потертых от времени. Один черный, один белый. Острый взгляд впивается в чаши весов.

- Нас рассудят Весы, - гулко падают слова главного. - Стража, запечатать зал! Мы голосуем пред Богом, милостью Кардаса.

- Милостью Кардаса, - эхом проносятся слова других старейшин.

- И да покажут Весы... - сверкнули стальные глаза. - Нашу Судьбу.

Низкорослые фигуры потянулись к Весам, в тот же миг двери в зал с громом закрываются, отсекая невидимого наблюдателя.

В Альсасе, в тронном зале, вздрогнул маг, Мастер Воздуха. Но никто из присутствующих не обратил на это внимания. У них кипит свое обсуждение.

Глава вторая. Путь домой. Деревня.

Зимняя долина, покрытая снегом. Позади таких долин и холмов столько пройдено, что со счету сбиться раз плюнуть.

Демоны дери короля Маркуса! Все из-за него, только из-за него! Холодно, голодно и темно, как у огра в пещере. Хруст снега под ногами - единственный звук вокруг.

Единственное, что еще держит в сознании, придает сил - ненависть. Приходится специально распалять эмоции до помрачения рассудка, чтобы мана в теле полыхала той мелкой, оставшейся искрой.

Не думал, что восстановление рук займет столько сил! Я уже потерял счет дням и ночам на пути домой, прячась по холмам и лесам, ныряя в сугробы при каждом шорохе. В моем состоянии о любом бое можно забыть, я проиграю даже ребенку с палкой в руках.

- Как же холодно! - вместе с фразой изо рта валит густой пар, покидая тело вместе с теплом.

Чудом еще не теряю чувство направления. Над головой черное, покрытое тучами небо, солнце село пару часов назад. Под ногами снег по колено, прорываюсь по сугробам, оставляя просеку из двух полос. Ног уже не чувствую.

Но есть кое-что радующее, руки! Они теперь на месте! Да, худые, костлявые кисти и пальцы, покрытые розовой, тонкой и обмороженной кожей, но на месте!

С огромным трудом могу стиснуть пальцы в кулаки, новые мышцы плохо сокращаются, но я хотя бы могу почесать нос! Как же не хватало такой банальной штуки, как почесать зудящий кончик носа!

- Надо идти, - пыхтя, как зомби, пру вперед со звездочками перед глазами. - Надо продолжать идти...

Давайте ноги, не подводите хозяина! Если упаду здесь, то точно умру! Я - Азидал, я - Мастер Маг! Я не могу умереть так бесславно и позорно, иначе Даргал засмеет в Чертогах! Как я посмотрю в глаза душам бывших наставников и товарищей? Как я могу покинуть своих людей и друзей здесь, Фреса и Гильдию, которую сам же создал? Никак!

Как же тяжко, черт побери... Восстановление рук еще не завершено, уходит много магии и телесных ресурсов, ощущение такое, что живот к позвоночнику прилип. Только Огонь и яростная решимость поддерживают в истощенном теле жизнь.

Я уже должен быть на северной границе, между Королевскими Землями и Серебом. Впереди, далеко-далеко, черная полоса леса. Это должны быть Гондарские Леса, ничейная земля, полная монстров и еще бог знает чего. После исследований Фреса я внимательно изучал карты и расположение мест силы, Гондарские Леса как раз одно из таких.

Альсас - Серебор - Королевские земли. Так я прошел до столицы, но обратно не получится.

Через Серебор мне путь заказан, в таком состоянии прорываться через вражеское баронство - полня глупость. Уверен, враги уже знают о моем побеге и поджидают на пути в Альсас.

Придется рискнуть серьезнее, пытаться идти через Гондарские Леса. Они тянутся выше Серебора, покрывают многие километры, но если идти на запад, то в конце леса окончатся рекой Бурной. А рука Бурная служит границей между Альсасом и Серебором. Если спущусь по течению - считай дома!

В таких лесах только безумец попробует отыскать меня, это единственный путь.

Я вижу свет вдали! Надо же, деревня близ Гондарских Лесов? Не припомню на картах подобного поселения. Если это не мираж от голода, то есть шанс раздобыть еды! Если не набью брюхо, то помру, даже не дойдя до леса. До этого обходил любые поселения, но сейчас просто нет выхода. Мне нужна еда!

В животе громко заворчало, а в кишках словно кинжал провернулся. Острая боль голода пронзила от живота до костей черепа при одной мысли о горячей еде.

Будь что будет, надеюсь, там мне помогут хотя бы куском хлеба. Лишь бы не приняли за монстра...

А это возможно, если учесть, как я сейчас одет. От штанов остались одни обрывки, и это единственная нормальная одежда. Остальное тело прикрыто заледеневшей и вонючей шкурой оленя. Я нашел обглоданный труп в лесу, давно уже холодный и припорошенный снегом, жрать такое уже нельзя, но обрывки шкуры подошли хоть как-то прикрыться от холода.

Я выкромсал кое-как большой кусок шкуры, с дырками от волчьих зубов, с помощью острого куска камня, созданного там же. Но все равно весь теперь вонючий, в засохшей крови и грязи.

Чем ближе, тем виднее дома лесной деревушки. Домов не много, не больше двадцати огоньков насчитал, что пробиваются через окна и ставни. Плохо видно, какие именно дома, угадываются только толстые бревна, видать смастерили прямо из не ошкуренных стволов из леса.

Поселение лесорубов? Или просто временный лагерь, переждать зиму? Не важно, лишь бы у них была еда и немного сострадания.

Остановился неподалеку от деревни, почти падая, обтерся снегом, почувствовал себя еще больше замерзшим, но хотя бы чистым. Подумав, шкуру обернул вокруг пояса, скрыв голые ноги и посиневшие ступни. Так хотя бы сразу в пузо кол не воткнут, видно, что человек.

Остатки маны пробегают по венам жаркими струйками, от бледной кожи сразу парок поднимается. От былых витых мышц лишь жалкие ошметки, я исхудал почти до костей.

Какой позор! Демонов король, ты ответишь мне за такое унижение! За все страдания ответишь!

- Ладно, спокойно, - глубоко дышу, пытаясь согнать с лица яростный оскал.

Ближайший дом возник перед глазами мгновенно, кажется, я потерял сознание на минутку и брел на одной решимости. В темноте угадываются дверные косяки с зарубками, такие делают, чтобы мерять рост детей. А сама дверь крепка, словно вросла в стену, чуть ржавые полоски железа крестом. Хозяева явно на безопасности не экономят.

Я смог слабо постучать в центр двери. Слава Даргалу, меня услышали!

- Кто это там? - громкий мужской голос с той стороны. - Вильяр, ты что ли? Иди на хер, я сказал, завтра норму доделаю!

Говорить сил нет, стучусь еще раз. Тишина с той стороны, чувствую нарастающую опаску. Человек внутри прислонился к двери, медленно скрипит засов, и вот меж дверью и косяком возникла яркая щель, тут же прикрытая телом.

Меня осмотрели, слышу потрясенный выдох, сиплый вопрос:

- Высокий... Ты еще кто? Не монстр ли часом? У меня топор есть!

- Человек. Мне нужна помощь, - выдавил в ответ еле слышно.

Дверь распахивается во всю ширь, открывая на ярком фоне крепко сбитого мужика. Мозолистые руки сжимают старенький топор, но наточенный так, что лезвием ресницы воробьев сбривать можно.

- Храни тебя Лес! - потрясенно выдал мужик. - Да ты почти труп! Ты откуда такой вылез?!

- Не найдется, - сглатываю комок в глотке. - Еды немного?

- Конечно, - мужик уже почти отступил, открывая путь внутрь, но тут взгляд его задержался на моих глазах. - Ты... Ты - Первый!

И с таким страхом это прозвучало, будто лучше бы он монстра на пороге повстречал! Грянула дверь, с громовым хлопком закрываясь перед носом. С той стороны гремит засов и крик сверху:

- Убирайся! И подальше! Не навлекай беду!

Какого черта?! Разве Первых не привечают в любом доме? От такого теплого приема ко мне даже силы вернулись, как раз хватило мощно по двери пнуть. Но в ответ лишь:

- Уходи! Прости, но уходи!

Дерьмо, не могу же я тратить силы на этого странного мужика? Пойду, постучусь в другой дом. Но оказалось, что оттуда крики мужика прекрасно слышали в вечерней тишине. Там даже открывать не стали, а свет огонька пропал в щелке ставен.

Стук костяшками по дверному косяку, тишина. Я чувствую, как внутри очень тихо сопят три дыхания.

Да что творится в этой деревне?! Перехожу от дома к дому, с каждым шагом теряя остатки сил. Третий дом, четвертый...

- Не надо, - слышу визгливый, панический женский крик при подходе к пятому дому. - Первые все мятежники, не подходите! Нас казнят! Убирайтесь! У меня дети!

Мятежники? Всех казнят? О, теперь ясно... Чертов король опять набрал передо мной должок.

Наконец-то я понял, что происходит. Я все еще на Королевских Землях, а тут царит закон Озерного Города. Всех Первых наверняка уже объявили врагами королевства, и разумеется, мне здесь даже крошки не дадут!

Но вдруг найдется хоть один добрый человек... Мне много не надо, только бы выжить. Черт, я могу озолотить здесь каждого, как вернусь домой! Дворцы вместо лачуг возведу! Просто дайте мне кусок хлеба!

На шестой дом попросту не хватает сил, я падаю лицом в снег. Пара шагов до закрытого колодца. Хорошо, что закрытый, а то мог бы и прямо туда вниз грянуться... Со дна я бы уже точно не выбрался.

Снег щиплет щеку морозом, странно, в разуме чисто, я нормально мыслю. Но тело попросту отказывается слушаться. Маны нет, остались лишь капли, что поддерживают жизнь. Раньше я даже с таким мизером мог творить удивительные вещи, а что теперь? Неужели я стал настолько плох, развращен большей силой, чем имел когда-то? Обидно, что не говори...

Как я могу зваться Мастером Контроля, имея каплю маны и умерев?! Давай же, вставай! Слушайся, тело, я не для того тебя тренировал!

Слабо трепыхнувшись, вновь затих. Прямо как рыба, вытащенная из заледеневшего озера. Теперь и разум начинает сбоить, слышу странные голоса, которых тут быть не должно. Галлюцинации, да, это точно они.

Дерьмо, я не могу так умереть... Скрип снега под чужими сапогами, кто-то встал рядом, разглядывает.

- Ох-ох, - слышу над собой. - Как же вас так угораздило?

Кто-то тянет вверх, помогает подняться на ноги, перехватывает руку, помогая стоять. Шкура сползла с пояса, рухнула ледяным комком, оставив в оборванных штанах.

Скосил мутный взгляд, меня держит вполне солидный мужичок. Одежка добротная, как у горожан в столице, с украшениями. Проседь в темных волосах, простое лицо, нос картошкой и озорной взгляд карих глаз. Заметил, как я пялюсь, подмигнул одним глазом.

- Хорошая у нас деревня, да? - с сарказмом интересуется он. - Не отвечайте, вижу, что от любого слова помрете... Вы уж не серчайте, хорошие у нас люди живут, просто времена такие... Кгхм, да. Сейчас я вас в тепло, отогреетесь. Попробуйте идти, хоть немного.

Не успели его слова утихнуть, как в деревне словно огненный шар рванул. Открылись двери, выпуская наружу свет и тепло, высыпают жители. За мгновения нас обступают люди, лица мелькают перед глазами одним пятном, где переплетаются разные выражения.

Десятки лиц. Молодые и старые, мужские и женские, разные глаза, у кого на выкате, у кого сияют энергией молодости, а кто уже от старости почти ослеп...

Много их тут, людей затерянной у леса деревушки. И по годам разные, и по одежке не поймешь, богат или беден, так много новых лиц. Но, ни на одном лице не вижу улыбки, только сурово сжатые губы. А в глазах страх вперемешку с жалостью.

- Вильяр, - выступил вперед тот самый с топором из первого дома. - Ты, конечно, староста...

- Вышвырни его из деревни! - перебивает его визгливый голос.

- Да!

- Прочь Первого! Мы не можем помогать мятежникам!

- Нас всех убьют! Пусть уходит!

Гул оскорблений, слова и фразы сливаются в ушах в единый, скорбный вопль страха за свою жизнь. Я чувствую, как страх людей удушливым облаком окружает нас, еще немного, всего одна искра, и это облако вспыхнет гневом.

Пытаюсь отстраниться от доброго мужика, иначе нас обоих тут и прикончат. Нельзя на добро платить втягиванием в проблемы. Но пальцы мужика лишь крепче на моей руке стянулись, как стальные хомуты, не давая отступить ни на шаг.

- Прочь его!

- Староста, не упрямься...

- Солдаты нас всех убьют! Лучше давайте его сами быстро в лесу прикопаем!

- Да! Он же еле стоит, поглядите!

- Молчать, - тихо сказал староста.

Одно слово, тишина. Всего одно слово и облако страха словно отпрянуло, не смея тронуть нас. Это было внушительней, чем давка авторитетом генерала на новобранцев. Мужик, названный Вильяром, выпрямился под моим весом, оглядел всех вокруг.

Никто не смог выдержать прямой взгляд этого человека, ни один не посмел так же глянуть в ответ.

- Шуния! - хлестко прозвучало имя из его уст.

- Да? - пугливый голос, тот самый, что визжал про детей.

- Кто спас тебя от волколаков в лесу, когда ты была мелкая?

Молчание в ответ.

- Гранул!

Мужик с топором вытянулся, как солдат, стиснул пальцы на рукояти топора.

- Разве дед твой нам всем не рассказывал про Первых, когда мы были детьми? Как они спасли деревню от Бедствия из Леса?

- Рамшах... Ты сам все знаешь. Ножки-то теперь ходят, не болят? А кто тебя лечил? Чего заткнулся-то, баран щербатый?

Щуплый, болезненного вида мужичок весь сжался, пятится под взглядом старосты. Вильяр потянул меня, почти ничего не соображающего, к большому дому в центре деревни.

- Но, Вильяр... - неуверенно окликают его. - Король ведь нас всех... Ты вообще за кого?!

- Молчать, - не оборачиваясь, бросил староста. - Лучше сдохну от меча, зная, что прав! Появятся солдаты - пусть! Можете валить все на меня! Лучше я помру честным человеком, чем с гнильем в душе, как трухлявое дерево! А вы... Вы живите, как крысы!

Тихая, вязкая тишина провожает нас, полная чувства вины.

- Вы меня сами выбрали, - тихо, но внушительно сказал он напоследок. - Так не жалуйтесь теперь. Совесть, она поважнее денег будет. Или даже жизни. Идите по домам, не толпитесь.

Как-то мирно все решилось, люди переглянулись, да потянулись к домам. Не чувствую взглядом в спину, словно им и смотреть после таких слов на нас стыдно. Прав был Вильяр, и впрямь хорошие люди тут живут, просто страх глаза затмил.

- Хорошие слова, - шепнул я ему прямо в ухо.

- Ха-ха, - невесело отзывается Вильяр, возвращая озорство в глазах. - Не мои это слова. Жена моя так всегда говорила. Не любила она людей без совести. Померла в прошлом году...

- Мудрая была женщина.

- Это да, - крякнул староста, подхватывая меня покрепче. - Но вот телом слабая была... И, честно сказать, не красавица. Зато ума хватало.

Еле шагая, нахожу в себе силы тихо ответить:

- Не печалься, наверняка она желает тебе счастья даже после смерти.

- Ты не меня утешай, - усмехнулся этот волевой человек. - Сам вот-вот ноги протянешь. А жена мне сыновей оставила, не пропадем. Ох уж эти Первые...

***

Проснуться в тепле - само по себе счастье. Я знал эту простую истину, но вспомнить ее весьма приятно. Мягкое одеяло из серой шерсти, что слегка покалывает, пуховая подушка и скрипящая под боками кровать, такое утро открылось сегодня.

Вчера было не до осматриваний, просто рухнул, куда положили. Я оказался в мелкой, квадратной комнате. Единственное, на что можно обратить внимание в этой простой комнатушке - дальняя полка, прибитая к стене гвоздями с широкими шляпками. Не знаю уж, что за кузнец такие сделал, но шляпка гвоздя размером с большой палец это перебор.

А на полке, чуть неровно поставленной, покоятся чьи-то творения. Десятки мелких фигурок из дерева, от очень искусных с одной стороны, до грубых и некрасивых с другой. Будто кто-то выставлял свои поделки с самого начала, показывая, как возросло мастерство.

Те, что покрасивше, весьма неплохи, в Альсасе на прилавок бы не постеснялись поставить. Воющие волки, олени, интересно переплетенные змейки, башенки и маленькие домишки. Сделавший все это, провел много времени за резцом.

А над самой полкой с фигурками вырезано прямо в стене, грубовато и неровно, явно ребяческой рукой:

"Илмар"

Имя одного из сыновей старосты, это я еще смог запомнить. Поселил он меня в одну из пустующих комнат, сыновья-то выросли уже, отправились в мир учиться мастерству.

Младший, Илмор, кузнеца дело перенимает в соседней деревушке, а вот что с Илмаром я узнать не успел, уснул, только упав на кровать.

За окном воет ветер, хлопая порывами по ставням. Но проснулся я от звуков за дверью. А вот и виновник, Вильяр тихо распахивает дверь ногой, удерживая на руках поднос.

- Не спите? - встретил он мой ожидающий взгляд. - Я тут еды принес. Чем рады...

А радуются сегодня в доме Вильяра очень вкусно пахнущей похлебкой. Поднос греет ноги, плошка с похлебкой парит ароматом, а рядом большой ломоть грубого хлеба, ржаного и плотного, пахнет травами. Наверняка не одно поколение такой хлеб выпекает, от одного запаха можно сознания лишиться.

- Благодарю, - сдержанно киваю хозяину дома.

Деревянная ложка в суп, и в рот... Но не могу! На полпути пальцы начинают дрожать, не в силах даже донести ложку до рта! Стиснув зубы, пробую еще раз, под жалостливым взглядом Вильяра. Староста подтащил к кровати стул, да так и сидит, наблюдает.

- Помочь? - будто обычное дело, спросил Вильяр.

Чтобы меня, взрослого и самостоятельного мага, с ложечки кормили?! Да никогда!

- Не стоит, - отвечаю спокойно, внутренне сгорая от стыда.

Как же я так ослаб? Самому с трудом верится. Не могу удержать ложку супа в руках, позор! Я ведь даже не ранен, просто сам себя истощил. И, признать это трудно, перебрал с этим.

Не только восстановление рук забрало столько сил, я специально держался на грани истощения, чтобы обмануть идущих по следу преследователей. Искать человека зимой, когда каждую ночь снега выпадает на три пальца, то еще занятие.

Меня могла найти только магия, и такой способ, как уменьшить свой магический след до предела, остается одним из самых действенных. Всегда сложней найти мелкого комара в темной комнате, чем огромного, жирного кота, развалившегося посреди дороги.

- Может, все-таки... - не выдерживает Вильяр третьего падения ложки.

- Не надо, сказал же!

Чертова гордость! Может, просто согласиться принять помощь? Нет уж, что угодно, только не воспоминание, как меня кормит с ложечки едва знакомый мужик.

Немного энергии восстановилось за ночь, любой из Первых столько за один чих потратит и не заметит. Но я еще помню, то безнадежное чувство, когда лежащий в снегу Мастер Контроля опозорился в своем мастерстве.

От сосредоточения на висках пот проступил, но я это едва замечаю. Для меня пропал Вильяр, пропал дом вокруг и теплая кровать под задницей. Существует только мана и плошка супа.

Нити энергии, такие мелкие, что самый зоркий глаз упустит, тянутся из пальцев к плошке. Слабо тянутся, с дрожью, неуверенно обхватывают плошку, тянут вверх с таким напряжением, словно на тонких нитях удерживают гору.

Влажный хлюп разносится по комнате, это я хлебаю похлебку прямо так, по дикарски и грубо. Но зато ароматный, горячий суп оказался во рту, на остальное плевать!

- Удивительно, - сказал Вильяр, когда плошка опустела. - Вот бы мне так, захотел какую вдовушку за попу ущипнуть и...

- Извини, - не сдерживаю улыбки. - Это не так работает.

- Да? - непритворно вздохнул. - Жаль.

- Лучше расскажи мне, что в мире творится? Я долго был... В закрытом месте.

От одного воспоминания комнаты-тюрьмы хватает, чтобы мурашки побежали по спине. А в носу вместо запаха мясной похлебки появилась трупная вонь от гниющих голов на пиках.

- Да что же мы тут, на отшибе, знать о мире можем? Так, по мелочи.

В этот момент Вильяр так живо напомнил мне пройдоху Прохмура, старосту Белого Сада, что само вырвалось, жесткое и властное:

- Не юли мне. Рассказывай.

Повисшую тишину трудно назвать приятной. Вильяр аж опешил, рот захлопнул, да уставился, как на чудо из чудес.

- Извини, - виновато улыбаюсь. - Просто знаю же, что слухи деревенские с такой скоростью бегут, что не каждый гонец угонится. Важно это для меня, прошу, расскажи.

- Хорошо, - пришел в себя Вильяр, тоже улыбнулся, морщинки в уголках глаз заиграли. - Но что именно вы знать хотите? Для всего и года говорить не хватит.

- Что за слухи про мятежников Первых? Вот что меня волнует.

- Ну да, это уж точно, - староста поерзал на стуле, поскреб ногтями коленку. - Не знаю уж, как вы такое пропустить смогли... Все началось с Альсаса.

От взгляда Вильяра не укрылось, как я внезапно напрягся. Стараюсь расслабиться, откинулся на подушку, кивнул, продолжай мол. А под одеялом кулаки сами сжимаются.

- Говорят, Первые в тамошнее графство пришли, да не пара человек, а все из королевства туда явились! Да не просто так. Говорят, что отравили они лорда Гидеона, и жену его в могилу свели, а потом к молодому наследнику пришли! Он же сам из Первых, вот и принял их как родных...

Сам знаю, что взгляд у меня сейчас должен быть не из легких. Вильяр замолк на секунду и продолжает.

- Замудрили они юному лорду мозги, мол, надо вернуть старые времена! Говорят, пускай Первые вновь правят, хватит нам прятаться. Я в такое не верю, вы не подумайте чего!

- Я и не думаю. Продолжай.

- Так вот... Король про то узнал, и решил юного графа на путь верный вернуть, пока беды не случилось. Призвал его к себе, стали они говорить... А оказалось, что лорд Азидал к тому времени уже совсем ума лишился! Так ему Первые мозги замудрили, что он на короля кинулся! И такой ужасной магии его другие Первые научили, что гвардия с трудом с ним справилась, а когда руки скрутили, он людям зубами начал горлы рвать.

- Горлы, говоришь...

Вильяр, увлеченный рассказом, не замечает грустного смешка.

- Ага, как зверь дикий!

- А дальше что?

- Говорят, упрятали его во дворце, лечить разум пытаются. А Первые на том не успокоились! За брата Азидала взялись, Фреса, и мятеж продолжили. Король повелел барону Серебора земли Альсаса под руку короны вернуть, до лета чтобы, значится. Говорят, и Колдуны с Чародейками еще помочь вызвались, типа на самом деле хорошие они все, это просто Первые на них все эти века наговаривали. Такие вот слухи витают.

И ведь не возразишь, с грустью признаю про себя. Половина из рассказа правда, только с такого угла выставленная, что мы теперь на шахматной доске фигуры черные и злые, а добрый король Маркус - белые и благородные.

- Ясно все. А с низушниками что?

- Да ничего, - пожал плечами староста. - Рабы.

- И...

- И все, - даже руками развел. - Чего о них говорить-то? Только вы, Первые, о всяких не наших заботитесь. Нам-то до них какое дело?

- Ну да, - печальная улыбка сама уголки губ опускает. - Ладно, спасибо за рассказ. Я посплю еще немного, хорошо? Не беспокойся, не задержусь надолго.

- Конечно, - поднимается со стула Вильяр. - Поговорим еще потом.

Староста задержался, будто хотел что-то спросить, но передумал и уходит молча. Знаю, что он хотел, всего-то имя спросить. Но наверняка и сам догадался, только не желает, чтобы догадка правдой обернулась, а с ней проблемами.

***

Когда лежишь спокойно, в тепле, да еще и еду приносят, понимаешь одну простую вещь. Скучно это, вот какая штука. Зато много свободного времени - это отличный шанс утрясти все мысли в голове, остыть от эмоций, выбросить ненужное и понять, что делать дальше.

Этим я и занимаюсь второй день, в доме Вильяра, размышляю, медитирую, душой отдыхаю после выпавших на мою долю испытаний.

Медитация проходит плавно, за время в комнате-тюрьме я отточил этот навык настолько, что время в медитации летит незаметно. Вдох за выдохом, путь в бесконечный цикл, отсекающий лишние ощущения.

Один разум в темноте, покой, мирная тишина и ничего иного. Никаких проблем, ничего лишнего, никаких мыслей. Я наблюдаю за собой изнутри, так внимательно, будто внутри есть целый мир, куда интересней того, что узришь, открыв глаза.

Посреди чернильной темноты пульсирует яркая звезда, ее синева настолько ярка, что еще немного и станет белой. Совсем как сердце, тук-тук, ровно, мерно, успокаивающе.

Это мой Дар, то место, где тело, душа и разум сливаются в единое целое и рождают величайшее из чудес, дарованное людям Богом Даргалом. Это ни что иное как Магия.

От звезды проявляются нити, бесчисленное множество синих нитей, толстых и тонких, пересекающихся и идущих параллельно, по ним пробегают вспышки при каждом биении звезды. Каналы, берущие начало у Дара и уходящие в темноту.

Я знаю, что они проходят там же, где и вены, от самых толстых артерий до мельчайших капилляров, но это лишь иллюзия разума. Если вскрыть руку, увижу лишь кровь и вены, никаких каналов и маны там не будет. Они существуют в другом плане восприятия, доступном лишь существам, имеющим Дар.

Черт, только у звезды нормальная яркость, большинство каналов тусклые, едва видны. Последствия истощения, последствия глупости. Когда смотришь на подобное, становится грустно. Но ничего, скоро верну все в норму. Как кости в местах перелома становятся крепче, так и магическая сущность подстраивается под напряжение.

Я ошибся только в одной мелочи, совсем забыл, сколько моему телу на самом деле лет. Недавно шестнадцать стукнуло, еще не пройдена третья трансформация, как раз отделяющая взрослого мага от начинающего.

В том мире я уже прошел ее в этом возрасте. В этом, скорее всего, она наступит через год или два. Не стоило так истощать магию, я мог отделаться куда хуже. Но сейчас есть шанс быстрого восстановления.

Я около Гондарских Лесов, в двух шагах от огромного места силы, подобного горам Турдум. Надо лишь дотянуться сознанием до разлитой вокруг энергии, синхронизироваться, хоть ненадолго.

Я уже делал подобное раньше, так что все проходит легко. В сознании сама собой появляется картина цветочной поляны, окруженная хвойным лесом. Пахнет еловыми иголками, снегом, пыльцой цветов и диким медом. Прекрасный аромат, освежающий до самого нутра.

Вот так, дыши глубже, наполняйся этой силой. С каждым вдохом ощущения леса и поляны все четче, я даже чувствую нечто вроде зова, словно тянущего к месту, где эта поляна реально существует.

Некоторые места силы коварны. Они не злые, ничего такого, просто такова их природа. Они тянут, манят к себе, и никогда не отпускают. Эгоистичные, и вместе с тем дающие руку помощи любому, кто ее способен увидеть. Противоречиво, коварно, или же благородно, каждый маг имеет на этот счет свое мнение. Некоторые даже жалеют Волколаков, но я предпочитаю их убивать.

Поляна проступает перед глазами все ярче, мне действительно хочется подняться и отправиться туда, вдохнуть одуряющий силой запах настоящими легкими. Лучше не поддаваться этому зову, достаточно.

- Спасибо за помощь, - шепнул одними губами.

Глубокий вдох, выдох, пора открывать глаза. Рядом с кроватью знакомый поднос с плошкой супа и хлебом, вареная луковица с другой стороны и кувшинчик молока. В комнате никого, опять я проморгал появление Вильяра.

Поел, оставил посуду на широком, немного кособоком стуле у дверей. Пускай путь от кровати до двери короток и незаметен, сразу чувствую разницу в ногах. Вчера я и вставал-то с трудом, а сегодня неплохо передвигаюсь. Слабость еще чувствуется, но...

Сжались пальцы в кулаки перед глазами. На этот раз чувствую силу в мышцах, а руки перестали напоминать обтянутые кожей кости, теперь это руки очень худого, больного человека, а не пролежавшего пару столетий в гробу мертвеца. Хорошо! Такими темпами я восстановлюсь за три дня.

Я больше не спешу в Альсас так сильно, как раньше. Было время обдумать ситуацию, успокоиться. Хочется отправить Вестника в Гильдию, дать знать, что вырвался, но, как и в первые минуты свободы, отказываюсь от такого заманчивого способа.

Вестник - магия пятого круга, это не мелочь, как в прежнем мире. Полыхать магией будет не хуже, чем костер в ночи. А раз ищут меня магией, то лучше самому в петлю башку сунуть, не так стыдно будет.

Знания Даргамара вновь лишь рождают горечь на языке. Будь я там, поставить скрывающий барьер - дело десятка минут. Взял бы внешний рунный круг "Эфирного барьера" и хоть завызывайся этих Вестников.

Но тут мне не хватает знаний. Слышал только от других Первых, что можно скрывать простенькие ритуалы, и надо подготавливать особые колышки, наговоры на них делать, да сразу пропал интерес. Никогда не любил подобную интуитивную магию, больше похожую на шаманство. У меня вообще при слове "шаман", сразу рефлекс вдарить посильнее просыпается, ублюдочные Изгнилы вспоминаются.

Я бы наплевал на опасность, будь ситуация действительно неотлагательной, но подумав, понял - это не так. Я могу довериться Фресу, он не будет творить безумие или глупости, а Первые из Гильдии помогут.

Будь это кто другой, я бы сейчас бежал со всех ног в Альсас, но это же Фрес... Учитывая нашу прошлую реинкарнацию, я знаю этого парня дольше лет, чем тут люди живут.

Я твердо уверен, брат удержит Альсас столько, сколько нужно, будет держать врага на границах, будет заботиться о жителях и графстве. Уверен, вернись я через сотню лет, Альсас будет стоять так же, как и стоял, и ждать меня.

Нет причин для волнения, не нужно торопиться. Полумертвый оборванец сейчас не нужен Альсасу, ему сейчас нужен сильный лидер. Пускай пока брат подержит это знамя вместо меня. Недолго, я не собираюсь сильно задерживаться. Просто хочу вернуться и сходу впрячься в решение проблем, а не заставлять всех беспокоиться еще больше. Знаю, будет тяжко, но Фрес справится.

Стук в дверь прервал мысли о доме.

- Да?

Странно, Вилья входит без стука. Это и не он оказался, дверь открывает знакомый человек. Тот самый мужик с топором, только сейчас без топора. Как там его староста назвал?

- Гранул, верно? Здравствуй.

- Эм-м, - мнется в проходе гость. - Да, привет. Я тут чего зашел, как его... Вот.

Протягивает пару тушек птиц, еще неощипанных и явно недавно пойманных.

- Лесные куропатки, на ужин вам. В подарок, как бы, да! - медленно разговорился Гранул. - Куриное мясцо, самое оно форму набрать!

- Спасибо конечно, но с чего такие дары?

Гранул буркнул что-то невнятное, да тушки аккуратно положил на стул к подносу, старательно пряча лицо.

- Что-что?

- Это извинение, - выдавил дюжий мужик. - Совесть меня заела, понятно? И жена, провались она в... Совестно мне, короче, за прошлый прием. Ну, так что, принимаешь подарок? Или я сам сожру!

- Принимаю, - невозможно удержать улыбку. - Спасибо тебе, Гранул.

От ответа смущающегося мужика спасает староста. Вильяр появился за спиной гостя, хлопнул по плечу.

- Ну вот, совсем не сложно, правда? Иди давай, наверняка жена ждет.

- Да, пойду, - пятится из комнаты. - Вы там выздоравливайте. И эта... Зла уж не держите.

Гость ушел, остались лишь я и староста. Вильяр поманил за собой.

- Поглядите-ка.

И таким озорством в глазах предложил, что отказаться невозможно, любопытство заест. Вильяр привел в большую комнату с печкой, а там, на большом обеденном столе снеди всякой горой, аж на пол валится. Дичь свежая, мяса всякого валом, вяленного и засоленного, бочонки с медом, кульки с орехами, выпечка свежая, даже пара бутылей неплохого вина торчит.

- Это что?

- Извинения, - хмыкнул староста. - Ну, и не буду скрывать... Лекаря нормального не найдешь, хоть неделю в любую сторону иди, а зима время суровое. Мы, конечно, как травами лечиться знаем немножко, но это не то...

- Говори прямо, болит чего?

- Не-не-не, - аж руками замахал староста. - Я же не за себя прошу. Все надеются, что раз вы у нас какое-то время будете, то может... Раз зла не держите за первый прием, посмотрите детей?

- Детей? И только-то?

- Ну да, - кивает староста. - Обычных детей. Мы-то что, отлежимся денек и болезнь утихнет, а дети ведь зимой как солома сухая, только тронь хворь какая, переломятся. Так что? Одолжите нам немножко целительной силы?

Оглядел я гору еды всякой, да язык не поворачивается отказать.

- Через пару дней. Силы восстановить надо.

- Конечно-конечно! - просиял Вильяр. - Это дело такое, что мы, не понимаем что ли. Восстановить силы надо! Конечно надо! Точно за два дня успеете?

Вот пройдоха... Все старосты такие? А ведь таким хорошим человеком поначалу казался! Хотя, все для деревни, все в дом, неплохая черта характера, если подумать. Не стоит думать о людях хуже, чем они есть.

- Точно. Если отвлекать не будут.

- Понял, - довольно потирает руки Вильяр, прямо купец настоящий, барыш словивший. - Я уж постараюсь лишних не пущать. И это, господин Первый... Вы ведь все это не съедите, да? Давайте в подпол уберу, чего тут лежать...

- Оставь, - усмехнулся я. - Будь уверен, все съем.

- А, понятно, - взгрустнулось старосте, понуро поплелся на выход. - Пойду я тогда, дров нарублю, что ли... Отдыхайте.

- Ага, удачи.

Глава третья. Путь домой. Побег в лес.

Два дня мигом пролетели, вошел в медитацию - солнце за окном встает, очнулся от транса, а оно уже прячет желтые бока за горизонт.

Как и обещал, на третий день готов подлечить детишек и жителей деревни. Утро третьего дня сегодня начинается отнюдь не с восходом солнца. В щелке ставен темнота, только тихонько завывает ночной ветер, бросая снежинки в дома и заметая протоптанные со вчера дорожки.

Тихо в доме, прислушавшись, улавливаю из соседней комнаты тихое сопение Вильяра, ровное и спокойное, старосте снятся мирные сны. Вечерами мы заводили длинные разговоры обо всем, не касаясь личного.

Признаться, я не думал, что эта деревня стоит здесь так долго. У нее и название звучное - Деревня Ветров. Староста рассказывал, что если отойти немного и чуть землю подкопать, то обязательно наткнешься на остатки прежних домов. Деревню не раз отстраивали заново после нападений монстров или разбойников, а то после стихийных бедствий.

А еще Деревня Ветров ведет свое название с тех времен, когда граница Гондарских Лесов тут и близко не стояла. Тут были широкие луга без единого деревца, продуваемые ветрами четырех сторон. Жители очень гордятся давней историей и своими корнями, и не смотря на любые беды и трудности, о переезде и не задумываются.

Если подумать, Деревня Ветров может даже оказаться ровесником Альсаса... А то и старше. Чего только не узнаешь о мире, просто задав нужный вопрос. Который раз убеждаюсь, что даже у камня близ дороги может быть своя, богатая история.

В Даргамаре были маги, что специализировались на заклинании памяти предметов, и только и делали, что узнавали историю через все, что только в руки попадет. Поголовно все двинутые, способные заболтать Архимага до смерти.

Как-то один из Мастеров Даргамара долго мне жаловался на такого вот историка...

- Хе-хе, - тихий смешок в темноте.

Рука в темноте поднялась, ощупала заросший подбородок и щеки. Да уж, вряд ли детям понравится вид бородатого и патлатого целителя, надо бы привести себя в порядок.

Маг обычно сам себе брадобрей и цирюльник, где бы не оказался, и этот полезный навык я не растерял. В ладони зажигается синий огонек, совсем не греющий, но дающий много приятного глазу света. Короткий взмах и к потолку взлетают три таких светляка, уничтожая в комнате любой намек на темноту и тени.

Нашелся деревянный тазик, обитый полосками железа. А дальше все по привычной схеме. Зеркало из воды повисает посреди комнаты, ясно отражая лицо. А с пальцев правой руки медленно растет острейшая грань изо льда.

Медленно бреюсь, стараясь не поранить себя не совсем еще послушными руками, до идеальной гладкости. Подровнял густые лохмы на голове, смочил ладонь, привычно зачесал назад гриву черных волос.

- Ну вот, другое дело.

В водном зеркале теперь не косматый бродяга, а весьма узнаваемый в Альсасе юноша. Без бороденки только непривычно, лицо миловидное, с упрямыми скулами, хищный профиль носа, если поскалиться, то на переносице появятся "волчьи складки". Подмигнул отражению, зеленые глаза ярко отражают свет огоньков, будто сами пылают. У Первых по одному взгляду на глаза можно определить самочувствие.

Еще вчера глаза у меня тусклые были, прямо как у отца, Гидеона. А сегодня вернулась такая привычная деталь, над которой мы с Фресом как только не насмехались в детстве.

Подтянул рубаху, данную Вильяром. Там, где совсем недавно торчали ребра - плотные грудные мышцы, вместо впалого живота твердость пресса, словно высеченная в дереве. Внешне я полностью вернул себе прежнюю форму, вместе с магией в жилы вернулась сила, а с ней и тело возвратило утраченное.

Отлично, я доволен. Осталось только вернуть долг деревенским жителям и можно отправляться в Альсас. Наверняка меня все заждались, да и я соскучился по родным местам и лицам. Затянулся визит к королю, ох как затянулся...

Когда рассвет пробудил Вильяра, то встретил я его уже в главной комнате, за обеденным столом, да спиной к печке, чтоб грело приятно. Честно говоря, начинаю привыкать к такой простой одежде, что дал староста.

Простая рубаха со шнурками, рукава до локтей закатать и вообще удобство. А штаны нужной длины нашлись у старой тетки из соседей старосты, не знаю уж, что там за великан в них ходил, пришлось аж штанины с подворотами делать. Хорошо хоть сапоги впору нашлись.

- Доброе утро, Вильяр, - приподнял кружку с травяным настоем.

- Добра и вам, - степенно кивнул староста, да так и застыл с опущенным подбородком.

А глаза так как выпучил, того и гляди вывалятся.

- Что такое? - со смешком спрашиваю, да настой ароматный хлебая.

- Н-ничего, - пришел в себя староста, озорство мелькнуло в глазах. - Вот теперь точно верю, что из Первых. Быстро оправились.

Вильяр подошел к столу, кувшинчик с крышкой взял, да и себе настоя горячего плеснул на полкружки. Выбрал один из четырех стульев, небрежно ногой отодвинул, да уселся напротив.

- В хорошем месте живете, магия тут воздух не хуже мороза наполняет.

- Атож, - невнятно из-за кружки у губ отвечает староста. - Мы тута и не болеем почти. И скотина не дохнет. Как у вас с силушкой? Вернулась?

- Да.

- Так я...

- Можешь приводить людей хоть сейчас, - с улыбкой откинулся на спинку стула. - Выплачу вам должок и в путь. Нельзя с долгами за спиной уходить. Да и опасно мне надолго у вас оставаться.

- Да, - Вильяр отставил пустую кружку, на лбу морщинки появились. - Солдат что-то давно не было, могут заглянуть в любой момент. Не хотелось бы... Ладно, пойду, скажу всем, чтоб детей по одному вели. Раньше начнем, раньше закончим!

- Ага, давай.

Будто ты и работать будешь, пройдоха... Но Вильяр кажется, уже ничего не услышит, что не скажи. Староста от своей идеи сам и загорелся, вскочил, да так и на улицу выскочил в мороз, накидку шерстяную на гвоздике у дверей забыв.

Странно, но я, побывав в ужасных ситуациях, сейчас чувствую неловкость. Налил еще настоя, но что-то не успокаивает, как должно. Вот кем я не был, так это деревенским лекарем. Кишки назад на поле пихал, руки ноги на место втыкал, а вот с детьми не особо опыта... Надеюсь, они не будут орать и плакать?

Дерьмо, в такие моменты начинаю жалеть, что не брал маленьких учеников в Даргамаре. Не успела кружка опустеть наполовину, как Вильяр возвращается. С шумом и скрипом отворяется дверь нараспашку, выпуская все тепло из дома наружу.

А на пороге староста, за ним незнакомый пока старичок, запыхавшийся, раскрасневшийся от мороза и бега, и к себе этот старичок крепко прижимает мелкого пацана. Вот только пацан, бедняга, так в шкуру замотан, что один нос торчит, да едва видно, как глазенками еще сонными хлопает.

Проходят внутрь с опаской, старичок мелкими шажками, а пацана к груди так жмет, что тот аж кряхтит, но терпит, в присутствии старших деда не позорит. Вроде вполне себе здоровый на вид пацан, вон какие щеки румяные, любая женщина бы тут же давай щипать.

- Ну и? - залпом допиваю, кружку в сторону. - Чего с ним? Прибежали, будто при смерти.

Вильяр рукой деду махнул, сам мол объясняйся, да убег снова на улицу, на этот раз накидку захватил. Старик буркнул что-то, да так неуверенно, что ни слова не понял.

- Дед, ты успокойся, присядь. Да нормально скажи, с пацаном что?

- Ножка, - сглотнул старик, уставился бесцветными глазами, полными безумной надежды. - Ножка у него, ваша милость! Хромой мой Ралар, на ножку правую! Уже больше года как!

- Ты отпусти пацана-то, - стараюсь не смеяться, глядя на мучения внучка. - Задушишь.

Вот увидел я первых просителей, да волнение как рукой сняло. Чего там, дело-то привычное, а на детей и силы меньше должно тратиться, одно удобство. Убираю кувшин и кружки в сторону, очищая столешницу.

- Давай на стол садись, пацан.

Как и сказано, без лишних слов, паренек забрался на стол, улегся.

- Ралар я, - тихо представился паренек. - Ларара сын.

- Ага, - отвлеченно отзываюсь, разглядывая кривую голень. - Поспи пока, встанешь здоровым.

- Это как так? - звонко удивился паренек.

- А вот так.

Да вместе с ответом тыкнул кончиками пальцев по лбу, навевая крепкий сон. Титан рядом рухнет - не проснется. А старичок от такого зрелища разволновался весь, шапку в руках мнет, моргает часто.

- Да угомонись ты, старик, - успокаиваю его, ощупывая ногу. - Подумаешь перелом неверно сросся, это бывает. Сейчас аккуратно на место все поставим...

Хруст костей едва не отправил старикана на тот свет, побледнел, губа нижняя дрожит, на внука со страхом смотрит, криков ждет. А пацану что, нос сморщил, да снова сопит. Магический сон это не колыбельную спеть, его с настоящей атакой сравнить можно, а уж ребенок точно раньше времени не очнется.

Краснота и опухоль спадают под кончиками пальцев, открывая ровную, обычную ногу.

- Ну вот, - щедро делюсь целебной силой напоследок. - Неделю не вставать, на ногу не наступать. Срастется - бегать будет.

- Это точно?!

Старик кинулся к внуку, сам в ногу ему вцепился клещом, а разглядывает так близко, что крючковатый нос едва по коже не елозит.

- Мой Ралар теперь не хромоножка? Нормальный он?

- Я же сказал, нормально все будет. Забирай пацана и домой идите, проснется к вечеру.

Старик едва в ноги не бросился, на силу удержал за костлявые, но еще крепкие руки.

- Спасибо, - слезы бегут по седоватой щетине на щеках. - Спасибо, ваша милость! Спасибо!

- Да будет, будет...

Еле успокоил беднягу, в старости так легко расчувствоваться... По себе знаю. Так что проводил я первых гостей на лечение вежливо и ни капли не раздражаясь от навязчивых благодарностей.

А там на улице уже новые посетители ждут, Вильяр на крыльце едва не пританцовывает на месте.

- Следующих можно? Отдохнуть не надо? Вина, может, или еще чего?

- Ничего не надо, - отмахнулся от старосты, кивая женщине с совсем мелким малышом. - Заходите уже, холодно.

С болячками быстро разбираюсь, но вот родственники иногда хуже клещей вцепляются... А уж эти вечные вопросы, больше словами уверять приходится, что все в порядке будет, чем они сами глазам поверят.

На удивление в деревне много детей, плодовитый тут народ! А еще большинство здоровых приводят, просто, что я проверил. Приходится каждого внимательно осматривать, обещал же...

Мучался я с ними аж до обеда, пока в дом не зашли последние просители. Паренек лет десяти-двенадцати, да мама его молодая, а может, сестра даже старшая. И фигурой, и лицом на деву молодую похожа, только морщинка меж бровей возраст выдает. Значит, все-таки мама.

Женщина эта как меня за столом увидела, рукава по новой заворачивающего, так и застыла столбом. Глаза голубые как на лице моем взгляд остановили, так и не хотят моргать.

- Мам, - дернул ее паренек за рукав, а вздохнул так, будто не первый и не десятый раз подобное видел.

- А? Да...

- В чем дело? - интересуюсь у странной парочки.

- Кр-красивый, - немного заикаясь, выдохнула женщина.

- Не обращайте внимания, - спокойно выдал пацан, тряхнул блондинистой макушкой. - Они всегда так на что-нибудь красивое глядит. Как замечтается, может на облака целый день смотреть.

Пацан глянул на мать, продолжающую зачарованно глазеть, и тихо добавляет:

- Или даже два...

Бывают же люди. Неуютно как-то, когда на меня с такой завороженной жадностью разглядывают.

- Понятно. Так кого из вас лечить-то? - не удержал смешка. - Тебя или маму твою?

- Его, - тут же отвечает женщина, пацана в спину подталкивая. - А я тут постою, посмотрю...

Ладно, видно, просто увлекается она немного, но с головой в порядке, раз на вопросы отвечает. Игнорирую ее взгляд, да паренька мелкого, мне до пупка всего ростом, спрашиваю:

- И чего у тебя болит?

Рассказ паренька недолгим вышел, спину застудил, балбес, на снегу заигравшись и уснув. Вот и болит спина, да и кашель мучает, и ничего не помогает, и у печки грелся, и мама спину травами каждый день натирает.

- Ясно все, - прерываю словоохотливого ребенка. - Давай на стол, жопой кверху, лечить буду. И одежку верхнюю бросай.

- А это не больно? - с опаской подходит пацан.

- Не больно, ложись давай.

От ладоней к спине пацана иногда срываются синие искорки, паренек охает, но не от боли, скорей от неожиданности ощущений. Спустя минутку надоело ему молча лежать, голову ко мне повернул, глазенки голубые, как у матери, интересом светятся.

- Меня, кстати, Парк зовут, без отца я. А маму - Шей. Матушка нагуляла меня с солдатом приезжим, и даже имени не спросила. Нас из-за этого в деревне не особо любят. А тебя как зовут?

От таких подробностей я чуть не закашлялся. Что за непосредственный ребенок!

- Кто же такие вещи незнакомцам говорит? - мягко журю ребенка.

- Если уж Первому нельзя сказать, кому тогда можно? - с железной уверенностью сообщает маленький Парк. - Мне бабушка о тебе рассказывала!

Нет, невозможно не улыбаться, глядя на таких детей. И чего я раньше их так сторонился, забавные они.

- Прямо-таки обо мне?

- Ну... О Первых всех говорила. Вы лучшие из людей! Великие Короли и Герои! Хотел бы я быть Первым...

Паренек замечтался, аж глаза поволокой заволокло. Ну точно, яблоко от яблоньки... Ничего, мелкий Парк, если у нас получится, то возможно твои дети исполнят детскую мечту и родятся с пробужденной кровью.

- Так как тебя зовут? - быстро очухался паренек.

- Это, - хитро улыбаюсь. - Секрет. Зови просто Первым.

- Ну вот, - насупился ребенок, но тут его посетила какая-то идея, он просиял и тихо говорит, чтобы мама не услышала, "страшным" шепотом: - А если я открою тебе свой секрет, поделишься своим?

Что-то в глазах пацана не дает над ним посмеяться. Неужели у него и правда есть что-то особенное, важное? Вряд ли, но лучше уж с ним поболтать, так легче отвлечься от сверлящего взгляда женщины у дверей.

- Хорошо, если секрет стоящий.

Пацан важно кивнул, и тихо-тихо шепчет:

- У нас в деревне есть один охотник. Он на опушке леса живет. И у него дочка, которую никто кроме него и меня не видит. Совсем не видит. Все думают, она пропала два года назад в лесу, и не верят охотнику. Думают, он с ума сошел. Вот и я молчу, только иногда бегаю к ней, поиграть, когда мама опять замечтается.

- Правда?

- Буду год есть кашу через нос, если не правда! - решительно подтверждает паренек.

Я чувствую, он не лжет, не напридумывал. Здесь существует подобный феномен, всего в паре шагов! Я хочу это изучить! Нет, как маг, я обязан это изучить!

А, дерьмо Изгну, я не могу! У меня ведь дела еще, Альсас...

- Так что? - неуверенно спрашивает Парк. - Скажешь свое имя? Или не поверил?

- Ладно, скажу.

Наклоняюсь к нему и на ухо тихо произношу:

- Меня зовут Азидал, сын Гидеона.

Обалдевший взгляд паренька будет долго греть меня воспоминаниями! Как я удержался от смеха, одному Даргалу ведомо.

- Вижу, слыхал про меня, пацан?

- А-а, - едва удержался, чтобы не заорать мое имя. - Не может быть! Здесь?!

Встрепенулась женщина, отвлекшись наконец от моего лица.

- В чем дело дорогой? Болит?

- Нет! Все хорошо, совсем не болит!

- Я закончил, - со смешком хлопаю пацана по спине ладонью. - Гуляй, боец. Здоров. И болтай поменьше, женщины не любят болтливых.

- Ага, - заторможено кивает пацан.

До самого порога паренек не отводил от меня восхищенного взгляда, как никогда похожий на собственную мать пару минут назад.

Наконец-то я остался один. Сел за стол, с наслаждением вытянул ноги.

- Удивительная деревушка, - протянул я, глядя в потолок. - Может, задержаться еще на пару деньков?

Не успел фразу договорить, как дверь с грохотом впечатывается в стену, а на пороге Вильяр с ошалевшим взглядом.

- Солдаты, - выдавил он побледневшими губами. - Сюда идут. Спрятать вас надо!

***

Темно здесь, холодно, пахнет вяленым мясом, даже слишком, на мой вкус. А еще копченой рыбой и сушеными фруктами. Но как еще должно пахнуть, когда со всех сторон окружен тушами на крюках и мешками со всякой снедью?

Скрытый погребок старосты, и как я подозреваю, всей деревни. Надо мной сейчас широкая заглушка из дерева, а за ней добрый метр снега, я слышал, как жители шустро накидывали слой за слоем, пытаясь побыстрее упрятать заветное местечко.

Как лорду, мне даже полезно узнать о таких крестьянских штучках, вечно "бедных и не получивших урожая" селян. Надеюсь, у меня хватит совести никогда не вспоминать об этом в разговоре со своими.

Сколько я тут уже сижу? Уж полдня так точно, и ничего особого не слышал и не ощущал. Так, только Колдуна одного почуял, и сразу свернул любую магическую деятельность. Прекрасно понимаю, что сейчас происходит. Солдаты шарят по деревне, Колдун бродит по округе, как гончий пес все вынюхивая с помощью демонов.

Но я не следил даже в доме старосты, тщательно убирая за собой, так что в деревне можно лишь почуять отголоски и точно сказать только одно - я там был. Если деревенские не собираются меня сдавать...

То сейчас они здорово пудрят мозги приезжим преследователям. А если собираются, то ничего страшного. Придется просто раскрыться раньше времени, а уж одного Колдуна с отрядом солдат не боюсь. Уже успел восстановить силы после лечения.

Эх, в былые времена я бы даже прятаться не стал, ждал бы прямо на пути, да как показал бы всем силу жреца Даргала!

А потом бы старался приглушить совесть, когда бы узнал что деревеньку, приютившую меня, уничтожили. Битвы, которые не нужны, лучше избегать.

Слышу, как скребут снег прямо над входом. Ну что же, вот сейчас и узнаю ответ...

- Ушли они, - скалится довольно Вильяр.

Староста стоит с еще двумя мужиками, и у того что слева под глазом наливается огромный фингал. Мужик царапнул с земли горстку снега, да под глаз сует.

- Да погоди ты, - прерываю его. - Давай сюда свою рожу, подлечу. Точно ушли?

- Точнее не бывает, - кивнул староста. - Мы все так твердили, что вы в лес ушли, что он отказался в это верить. Сказал, точно ложный след. Мол, Первый же не дурак, аж туда лезть! Ну, или сам следом побоялся.

- А что солдаты?

- Да как обычно, - фыркнул староста. - Пограбили маленько, как без этого... Но ничего особого, спешили больно. Мы выждали малешку, да сразу к вам. Колдун, я скажу, та еще сволочь! Рожа змеиная, даже чешуйки есть! Мерзость...

Старосту передернуло, да и мужикам о таком человеке вспоминать явно неприятно. Второй мужик с интересом наблюдает за процессом лечения, я бы на него внимания не обратил, если бы не сильный запах дерева и опилки в волосах. Плотник, наверное, деревенский. Вот он как раз и выдает:

- Да вся он пнял! - обрывчитый говор выдает не здешнего. - Струсили, шавк чтоб их! За пдмогой пшли!

Что-то я такое слышал про смешной акцент, от Мастера Воздуха и его очередной байки. Вроде так говорят в Хризалии, стране, что является нашим северным соседом. Вот только огромные площади земли пустуют, ибо они предпочитают жить на побережье и водный простор с кораблями предпочитают любому другому.

Надо же, и впрямь Хризалиец. Приглядевшись, можно узреть характерные черты, смугловатая, обветренная кожа, а еще мочки ушей, что немного больше обычного и кажутся обвисшими. Только в Хризалии мужчины носят серьги, что зажимаются на мочках, но у него их нет... Ладно, это не моя тайна, да и не особо интересно.

Я отряхнул кисти, больше по привычке сбрасывая остаточную магию, чем по надобности. А довольный мужик целое лицо щупает.

- В любом случае, я ухожу. Лучше прямо сейчас.

- Конечно-конечно! - горячо поддерживает староста. - Нам лишние проблемы тоже не нужны! Я вас провожу до дома охотника, он может много чего полезного рассказать, и даже тропку нужную покажет.

Ух ты, как много помощи и радушия, когда гость решает уйти.

- Было бы не плохо, спасибо, Вильяр.

- Да пустое! - а улыбка довольная, простая. - Заглянем только ко мне сначала, я вам с собой поснедать соберу.

Молча двигаюсь вслед за старостой, а за спиной двое мужиков уже забрасывают снегом проход в святая святых.

Сборы долго времени не занимают, староста как готовился в любой момент меня из дома выпнуть.

- А вот и одежды потеплее! От сердца отрываю!

Оглядел я, что дают и насилу не скривился. От сердца, как же, скупердяй ты, Вильяр, еще тот. Старая куртка с кучей заплат, кожа выцвела настолько, что кажется ровесником еще моему дедушке, а от мехового воротника жалкие пучки. Но вроде плотная, если дикие звери нападут, то когти не сразу доберутся до тела.

- Спасибо.

Куртка да худой заплечный мешок, а Вильяр так улыбается радушно, будто свой дом мне отдал, по доброте душевной. И как в нем уживаются доброта и скупердяйство?

- Идем, - первым иду к выходу. - Пока мои преследователи не вернулись.

Староста быстро нагоняет, поровнялся, сам чуть вперед выходит, показывая путь. А путь простой, прямо в лес, через небольшие сугробы. Староста без ошибки ступает так, словно видит натоптанную дорожку под снегом, иду след в след, не хочется неожиданно провалиться по пояс.

Быстро оставляем деревушку за спиной, оглянулся, стараясь напоследок запомнить место, приютившее в трудное время. Домишки из грубого дерева, присыпанные снегом крыши, дымок из печных труб, и стайка детишек, что бросаются снегом возле колодца под чутким взором старших. Никто не машет ручкой вслед, словно я был ветром, случайно залетевшим сюда и покинувшим, не успев оставить ничего. Красивая, мирная картина. Я запомню тебя, Деревня Ветров.

Вильяр берет путь чуть левее, заходя в большую прореху меж деревьями. Староста идет спокойно, о чем-то задумавшись, словно бывал здесь сотни раз. Стараюсь наступать туда же, где он оставляет следы, не хочется мне в начале путешествия ногой в корни угодить. Да и капканы тут могут быть, от охотников...

Пускай ветви нависают над головой, голые и покрытые снегом, но пока не чувствую себя в лесу, фон никак не поменялся. Это еще не настоящие Гондарские Леса, а так, мелочь. Замечаю и множество пеньков под снегом, много тут деревьев срубили, но лес будто и не заметил пропажи, застлав древесными стволами вид впереди.

- Еще пару минут и на месте, - пыхтит староста, продираясь через сугроб.

Вильяр с раздраженной завистью оглядывается, и без труда читается удивление в глазах. А я всего лишь осознал, что накопил достаточно сил, чтобы не беспокоиться о зимних сугробах и опасных корнях, ямах и камнях, таящихся под снегом.

Больше не надо сжимать Дар железными тисками воли, не давая даже мелкому фону маны появиться и раскрыть меня. Больше не надо молиться Даргалу каждую минуту, прося, чтобы сознание не затихло во тьме холода и боли, чтобы руки скорее исцелились, чтобы враги не нашли.

Все обошлось, и благодарность Богу, что даже не в силах послать сюда, в этот мир, простую фразу верным, все же сложил нити моей судьбы в узоры свободы.

- А можно меня так? - просит староста, глядя мне под ноги.

- Нет, - краткий ответ, рождающий невысказанные вопросы.

Я ступаю по снегу так, будто он прочней городской мостовой, шаги не оставляют следов, под подошвами сапог не скрипят снежинки. Тому, кому подвластен лед, вода и сам холод, не страшна обычная белизна снежных просторов.

Не то, чтобы я не мог помочь с дорогой старосте, просто не хочу тратить столько сил на маскировку. Пройдет и так, мужик крепкий, пройдет так же, как ходил здесь до этого. Я понимаю Вильяра, обычному человеку всегда хочется немножко чуда, хоть на минутку почувствовать себя частью чего-то более возвышенного.

С раздражением отряхиваю штаны от снега, прямо на ходу, а злюсь только на себя. Мог так идти с самого начала, но опаска и страх перед преследователями поселился в разуме куда глубже, чем я полагал. Еще не один день пройдет, прежде чем я вытравлю из памяти ужасные дни заточения и побега.

Мороз, раздирающий легкие с каждым вдохом, напомнил мне Турдум, и минуту назад я едва не стукнул себя, вспомнив о простом факте. Маг пройдет там, где захочет. Будь это хоть лава неусыпного вулкана, хоть глубины озер и морей, нужна лишь воля и магия, и совсем капелька знания.

Теперь идти легко, спокойно. Кажется, что даже магия внутри поет, выпущенная на свободу, не желающая и не признающая рамок. После обжигающих на каждое движение маны кандалов это чувство подобно экстазу.

Совсем как тогда, в первом мире, что живет под Оком Даргала, я радовался и почти пел от счастья, вернув себе прежнее могущество спустя век бессилия и почти безнадежных битв на грани.

- Далеко еще, Вильяр?

- Почти пришли, - пыхтит староста, выдирая ноги из снега.

Мана окружает тело теплым покровом, спасая от холода, шаги легки, а удивление Вильяра идет закуской к пылающему в груди напитку, под названием гордость. Да, я никогда не укрывал столь прекрасный порок, и даже мой Бог не смел упрекать за него, ибо гордость есть часть каждого мага. Да и любого человека, тоже. А ведь Даргал сам когда-то был смертным магом, разве не поймет он верного жреца?

Когда я был еще сопливым магиком, философствовал на эту тему с Фресом. Помнится, мы даже дошли до изречения "гордость - есть жизнь каждого человека". Казалось, что если не гордишься тем, чего достиг, то лучше и не жить...

Именно это чувство заставляет не сдаваться, заставляет бороться за жизнь, вгрызаться в нее всеми силами и никогда не опускать рук. Потеряешь гордость - потеряешь жизнь.

Гляжу на широкую спину старосты, этого простого человека, что удивил меня и даже заставил немного уважать. Интересно, чем гордится Вильяр, что не побоялся пойти против мнения всех жителей и близких ради пришлого Первого?

Это важные вопросы для меня, и ответы не менее важны. Ведь сейчас я живу и для них, для Людей. Не имеет значения, кто лорд и король, в глазах Даргала все они едины. Радует, что существуют люди, подобные Вильяру, их существование неоспоримая истина - еще не все потеряно.

- Пришли, - с паром изо рта выдыхает староста, вспотевший от прогулки. - Вон там, за деревом.

В первые мгновения чуть брови не взлетели. И это дом?! Палец старосты указывает на мелкий холмик, занесенный снегом, и только труба из высохшего ствола дерева показывает, там и правда кто-то живет. Взгляд цепляется за темное дерево узкой двери, больше похожей на кусок старого ствола, и узоры коры здесь уместней любой резьбы и краски.

Спустя секунду я признал подобное жилище, ведь там, внутри, чувствую большое пространство. Неказисто внешне, как землянка, внутри там настоящий дом под землей. И хозяин уже знает про гостей.

Открылась дверь, сделанная под кусок древесного ствола, выходят наружу двое. Крепкий мужчина в годах, с проплешиной на макушке и в одежде из шкур. А позади охотника мелкая девчушка.

- Здравствуй, Долгар! - улыбается староста.

Я напрягся, приглядевшись к девочке. Она вышла на мороз босая, в одном легком платье, едва прикрывающим коленки светлой тканью и кружевами. Ее шаги не оставили следов на снегу, но хуже всего ощущение от этой парочки.

Внушающих страх контраст, живой человек и... Призрак, ничто, пустое место с запахом дерева и весеннего луга. Пахнет, совсем как та поляна Гондарского Леса, что пришла в видениях.

Я смотрю на девочку, а она на меня. Чем больше я смотрю, тем сильнее чужеродность этого маленького существа бросается в глаза. Ее волосы сложены аккуратными прядями, а держит их венок из свежей травы. А фигура застыла на той грани, когда девочки превращаются в молодых девушек.

Глаза ее необычны, хотя бы тем, что не бывает у людей белков зеленого цвета. Открытые руки не беспокоит мороз, а под тонкой, фарфоровой кожей отчетливо видны дорожки вен, но мне они напоминают побеги растений, скрытые под тонким снегом.

Девочка улыбается нам, одними уголками губ, как не умеют дети, но умеют взрослые, хитро и скрывая от собеседника нечто важное.

- И тебе привет, - басок охотника отдает теплыми нотками. - Рад тебя видеть, Вильяр, и ты, кто бы ты не был. Милая, поздоровайся с гостями.

Охотник опустил руку на голову девочки, взъерошив темные волосы и странным образом не задев венок.

- Здравствуйте, - кивает девочка.

Голос малышки приятен на слух, говорит она тихо и певуче, на грани момента, когда простые слова превращаются в песню. Странная манера речи, но неожиданно уместная здесь, в окружении леса.

Староста поморщился, глядя на место под ладонью охотника так, словно там пустое место. А я вспомнил мальчика, что шептал мне "страшный" секрет.

...У нас в деревне есть один охотник. Он на опушке леса живет. И у него дочка, которую никто кроме него и меня не видит. Совсем не видит. Все думают, она пропала два года назад в лесу, и не верят охотнику. Думают, он с ума сошел.

Надо же, не фантазия ребенка, но реальность.

- Привет, малышка, - опускаюсь на корточки, смотрю в пугающие глаза. - Как тебя зовут?

- Лина, - спокойно отвечает она. - А тебя?

Думаю, не нужно больше хранить секрет... Мне захотелось ответить честно, не увиливая и без утайки.

- Азидал, - шепнул я так, чтобы никто кроме нас не услышал.

Словно груз с души упал, когда я перестал увиливать от собственного имени. Лина ответила улыбкой, широкой и чистой, подобающей ребенку. Подмигнула, словно скрепив секрет.

- Господин Первый! - воскликнул староста. - Вы что, видите ее?! Видите Лину? Долгар, так ты не сумасшедший?!

- Сам такой, - невозмутимо отвечает охотник. - Говорил же, дочка не пропала. Но почему он ее тоже видит? Никто в деревне...

И охотник, и староста смотрят на меня не верящим взглядом. Честно говоря, плевал я на них, сейчас все помыслы занимает странный феномен девочки. Любопытство и желание изучить вспыхнуло так ярко, что аж кончики пальцев зудят.

- Ну, он же Первый, - неуверенно заводит разговор староста.

Я не прислушиваюсь к болтовне охотника и старосты Деревни Ветра. И даже попытки Вильяра все-таки увидеть, выпучивая от натуги глаза, не смешит. Он, кстати, немного не туда смотрит... На полшага левее, чем нужно.

Что же ты такое, Лина? Я не чувствую опасности, она часть леса, как еще одно дерево, которое просто не видно. Как призрак на месте пенька, на месте, где должно быть сильное и высокое дерево, но вместо него пустота.

Лина молчит, только наблюдает и ждет. Охотник что-то спросил, но я не обратил внимания, а девочка не ответила. Сейчас для нас существуем только мы двое, и только меж нами идет разговор. Я ощущаю это ясно и четко, обычным смертным в этой беседе нет места.

- Ты Потерянная, - четко выговариваю, глядя в полные зелени глаза. - Верно?

- Угадал, - озорно засмеялась девочка, а голос ее полон любопытства: - О нас еще знают?

- Не многие, - уклончивый ответ.

Я и сам не знаю, есть ли легенды в Рэдасе о Потерянных. Перед глазами пролетают страницы книг, и запах библиотеки Даргамара. Запах древности и пыльных страниц, смешанный с зудящим интересом и тишиной. Вот уж не ожидал встретить здесь существо, столь же редкое там, как и живой дракон! А здесь и того реже...

Потерянные, это души людей, что стали частью места силы. Бывает, что человек теряется, как наверняка потерялась эта девочка в лесу. Теряются так, что не найти, и умирают они долго. Но до самой смерти такие люди не теряют надежды, а жажда жизни в них так велика, что само место силы отвечает им перед смертью.

Потерянные так любят жизнь, даже на пороге смерти, что место силы выполняет их желание. Никто не знает, почему. Никто не знает, как. Но это один из способов исполнить жадную, алчную вещь, что порой зовется Мечтой Королей. То, чего желают все и каждый, ослепленный властью и не желающий терять богатство. Бессмертие.

Потерянные становятся разумным продолжением места силы, бессмертным существом, живущим между жизнью и смертью, между Реальностью и Астралом. Увидеть такого хранителя дано не всем. Бывает, их еще видят близкие родственники или друзья, узы с которыми Потерянные не желали терять перед смертью.

Встречали их и маги Даргамара, всего дважды за всю обозримую историю Гильдии. Даже узри я на этом месте самого Даргала во плоти, не так бы обалдел. Сколько секретов хранит эта мелкая деревня? Может, я тут в подвале у кузнеца живого дракона найду? Вместо горна работает, ага...

- Удивительно, - шепнул я, поднимаясь.

Лина не отрывает взгляда, смотрит, запрокинув голову.

- Ты и сам удивительный, - озорно улыбается девочка. - Отмеченный Богом.

- Богом? - вмешался в разговор отец девочки. - Каким еще богом?

Ответить не успеваю, за меня это делает девочка.

- Тебе этого знать не нужно, пап.

Староста хмурит брови, не слыша половины беседы, а охотник на такую отповедь только плечами пожал.

- Эх, дети так быстро растут... У моей доченьки от меня уже секреты, представляешь, Вильяр?

- Пап, ты не умеешь шутить.

Жалко мне Вильяра, может, хоть передавать слова от Потерянной? А охотник, прозванный Долгаром, только разводит представление, забавляясь за наш счет. Скучно ему тут в лесу, ощущаю нотки веселья.

- Ты говорила, - важно кивает охотник, выставляя напоказ проплешину на макушке. - Примерно... Каждый день.

Атмосфера тайны исчезла, как не бывало. Охотник все любопытство отрезал, а Потерянная из странного существа превратилась в почти обычную девочку в моих глазах.

Нет у нее ни опыта существования бессмертной, ни толковых знаний. Только проницательность, даримая лесом.

- Достаточно, - обрываю веселье. - В какой стороне река Бурная и Альсас?

- М-м, - наморщил лоб охотник, кивнул вправо. - Туда, если прямо идти. Но там...

- Опасно, знаю. Я пошел.

- Постой, маг, - окликнул девичий голос.

И я застыл, не успев сделать шага. Прозвучало в певучем голоске нечто странное, как эхо, что звучит из Астрала.

Моргнул, а девочка оказалась прямо передо мной, ладошку протягивает. А на детской длани лежит маленький кругляш из черного дерева. Отчетливо пахнет силой леса, запах настолько силен, что превращается из приятного в тошнотворный, режущий обоняние.

- Возьми это с собой, - не по детски серьезно приказывает Потерянная. - Это дар леса. С ним ни одно существо здесь не тронет Отмеченного Богом.

Слышу шепот Вильяра:

- В чем дело, Долгар?

- Сам не знаю, - так же тихо отвечает охотник. - Лучше молчи.

Есть одно маленькое правило, помогающее выжить магам в таких ситуациях. Довольно простое. Если тебе дарит что-либо непонятное существо, пускай это даже будет самый добрый из богов или духов... Если это не Даргал - не бери.

Чтобы это ни было. Лучший клинок в мире, способный сразить богов, амулет, защищающий от всего, или эликсир, дарующий вечную жизнь. Как бы ни была велика тяга, усмири жадность, это никогда не заканчивается ничем хорошим.

- Обойдусь, - сказал я, как отрезал.

Отказ девочке не понравился. Вспыхнули вены под кожей, скрипят протяжно деревья, снег с ветвей сыпется на землю. Из глубин леса давит злобное внимание, староста и охотник рухнули на колени, прямо в снег.

- Не гневи Лес! - выплюнула слова Потерянная, голосом низким, холодным. - Бери!

В ответ я лишь плечи расправил, с презрением отвергая чужие дары.

- Нет.

Ответ девочки, хотя, скорее существа в облике ее, звучит последним предупреждением. Ужасный скрип стволов терзает уши, кажется, деревья вырвут корни из земли и рванут на наглеца, голос Потерянной отдает змеиным шипением.

- Не стоит гневить Лес, Отмеченный Богом. Бери!

Черный кругляш в детской ладошке вспыхивает силой, шипит плоть, будто на нежной коже уголь, только вытащенный из костра.

- Это Лесу не стоит гневить меня! - рявкнул на мелочь перед собой.

Наплевав на все, раскрываю силу магии на всю мощь. Снег просаживается на добрый локоть, Потерянная отшатнулась, выронив дар, падает на пятую точку.

- Кем ты себя возомнила, мелочь? - надвигаюсь на обнаглевшее создание. - Думаешь, эти скрипы деревьев напугают кого-то кроме деревенщин?!

Жалкая малявка возомнила себя хозяйкой леса! Сколько я таких, оборзевших от силы, видел? Да я со счета сбился! Вокруг всего лишь обычные деревья, девка просто трясет их силой, и никуда они не двинутся, а если попытаются, то просто сломаются.

Дар, тоже мне! Простой маяк, что привел бы в центр места силы и оболванил, сделав из путника еще одного защитника. Старо, как мир. У меня нет времени на эти игрушки, и на детишек его тоже нет.

Потерянная трясется, ушел весь свет из-под кожи, в глазах страх. Еще шаг, ползет назад, еще шаг, зажмурилась, съежилась, как молодой побег от холода.

- Не трогай мою дочь! - крик за спиной.

- Да кому она к демонам нужна, - хмыкнул я, проходя мимо.

Детские всхлипы за спиной, острожные расспросы старосты, утешающий дочку охотник. Так нелепо кончается пребывание в Деревне Ветров. Уже в лесу, в морозной тишине, ушей достигает плаксивый шепот:

- Ты пожалеешь...

И тишина, только снежок с ближайших ветвей осыпается.

- Вот вернусь сейчас, - шепнул я, чуть обернувшись.

- Я пошутила, - тут же отзываются, как шелестом ветвей деревьев.

- То-то же. Не играй в эти игры с Первыми, малявка. Не доросла еще.

Я говорил что-то про любовь к детям, когда лечил мелких в деревне? Беру слова обратно, терпеть не могу детей! Что в прошлом мире, что сейчас. Если у меня самого они появятся, отдам Фресу на воспитание, вот уж кому в радость будет. А сам буду любимым отцом, что не поучает и по жопе розгами не выдает, только баловать буду, деньги и подарки давать.

Ха, отличный план! Да, так и сделаю. Вот только Альсас от всяких наглых ублюдков королей отобью.

Несерьезные мысли о будущем позабавили, вернув хорошее настроение. Шаг прибавил скорости, наверняка вспышку силы заметили кому не надо, не желаю сейчас встревать в сражения.

В груди растет неприятное чувство, будто я опаздываю. Надо поспешить, скорей домой, быстрей в Альсас!

При мысли о доме, в ноздрях свербит запах, которого тут быть не должно. Морозная свежесть леса сменяется железным привкусом на языке, в носу щекочет, будто гарью. Слишком знакомый запах, нотки сгораемой плоти и крови, при нем сразу в ушах звучат крики ярости и боли, звон клинков и рык бешенства. Запах Войны.

- Надо поспешить, - подумалось вслух.

Снова наплевав на маскировку, раскрываюсь в мире пылающим костром силы. Магия поет в теле, проникает в мышцы горячими потоками. Шаги перерастают в бег, деревья мелькают по бокам, встречный ветер хлещет по лицу холодом. Я стремлюсь на этот запах, боясь не успеть, стараясь уловить это послание.

Я буквально слышу шепот брата, далекий, обманчивый, не существующий в реальности. Быстрей, поспеши. Почему-то в сознании встает, как живой, горящий алым пламенем Глан Дуир.

Прим. Автора. Если вам понравилось, нажмите на кнопку "Мне нравится" и сделайте репост. Это будет знаком для меня. Мол, давай! Пиши дальше, пылай и строчи проду! От меня вам за это сердечная благодарность.

Добавление книги в Библиотеку поможет вам легче отслеживать продолжения. А кнопка "Подписаться" на странице автора, дает еще больше информации. Обо всем.

Глава четвертая. Враги надвигаются.

Мирно и тихо в округе Глан Дуир. Крепость возвышается над рекой и деревней в подножье, как великан над муравьями. Солнечный свет играет на гладких стенах, отражается от снега на зубцах стен и башен, блестят шлемы и копья часовых, а в выставленных жаровнях полыхает жар углей. То один, то другой воин задержится перед железной чашей с огнем, погреет руки, глянет вниз, на крыши десятков домов вокруг крепости.

Жители Приречной ведут обычный день, десятки лодок рассекают водную гладь, рыбаки забрасывают сети, перекрикиваясь через шум воды. Стайки детишек носятся по побережью, перекидываясь снежками.

Не все деревенские привыкли называть реку Бурной, как прозвал ее новый барон, и как знают ее вне Альсаса. Старики по-прежнему кличут реку Боркой, как называли отцы, и отцы их отцов, словно хранят важное наследие.

Картина деревенской жизни кажется мирной, но только на первый взгляд. С одной из башен Глан Дуир за деревушкой наблюдает внимательный взгляд. Барон Шадовид стоит на верхушке, как никогда похожий на статую. Барон стоит, не обращая внимания на мороз, в одном камзоле и штанах серых цветов, украшенным золотой вышивкой. Ветер треплет волосы, что чище снега белы. Черные глаза с холодом наблюдают, как в крепость тянутся жители.

Повозками, семьями, десятками люди входят в огромный зев прохода, словно Глан Дуир пожирает их, но спустя секунды люди появляются внутри, преодолев широкие стены.

Приречная давно уже разрослась, будь дома из камня, так давно бы называлась городом. Жителей набралось уже более тысячи, и в ближайшие дни все покинут деревню, укрывшись в крепости. Часть мужчин встанет на стены, наравне с воинами защищая дом, а женщины, старики и дети будут укрыты в подземелье.

Шадовид не знал, как кэхас удалось сотворить под крепостью огромную пещеру, да так, чтобы не затопило. Но благодаря им, можно не волноваться об укрытии, а подземные источники обеспечат водой любое количество людей. Глан Дуир не просто мелкий замок барона, каких десятки в Пакараме, о нет, это настоящий Страж Альсаса, способный выдержать любую осаду.

И хозяин этого Стража сейчас напряженно размышляет, как раз думая об осаде. Шадовид расхаживает по площадке башни, в гордом одиночестве, под пение зимнего ветра в волосах.

Барон поправил черную полумаску невесомым касанием, сквозь ткань прорывается парок тяжелого выдоха. Холодный взгляд перевелся на юг, вдаль, туда, где тянутся к облакам пики горной цепи. Горный хребет встает с юга щитом, и тянется от реки до самой столицы графства, с каждым днем выше вздымаются пики, пока не окажутся тремя исполинами, прозванными жестким, гордым именем - Турдум.

Никто не знает, что выберут кэхас Турдум, возможно, именно оттуда явятся по его душу создатели Глан Дуир, но барон с облегчением прикрывает глаза, пока оттуда опасности можно не ждать.

Следом взгляд барона падает на север, скользит вдоль реки, исчезающей за горизонтом в темной полосе лесного массива. Пускай кажется, что река вдали становится тонкой ниточкой, на самом деле чем севернее, тем шире становится Бурная. Там течение особенно сильно, с опасными порогами и острыми камнями, что кроются под водной гладью как опасные хищники, убийцы лодок и людей.

Барон подумал, и с сомнением в глазах отвернулся, снова переведя взгляд на деревню. На севере Альсаса слишком опасно, чтобы попытаться перевести там армию. Сквозь леса, полные монстров, через опасную реку, это еще можно, положив как бы не половину войска, но не дальше.

В этом мнении сердце барона твердо, как камень. Все знают, кто сейчас хранит границу Альсаса на севере. Две тысячи воинов-ветеранов, сотни охотников из лесных деревень, это не напугает врагов сильнее, чем имя - Диглад. Могучий Герой Дафгаарда, а ныне - Защитник Альсаса. Человек, что с рождения не проиграл ни одной битвы, не единого сражения, одно его имя - синоним победы. Сквозь него не пройдет никто и ничто, а сейчас в помощь герою отправилась пятерка магов из Гильдии.

Шадовид кивнул, за север можно быть спокойным. Враги не пойдут через север, не смогут пройти через юг, остается лишь один вариант. Рука в черной перчатке огладила зубец башни Глан Дуир.

- Битва будет здесь, - шепот барона унес ветер.

Шадовид не сомневается, они выстоят. Многие важные люди в графстве смотрели косо на семью Беловолосых, отговаривали графа от принятия подобного вассала. Главным аргументом был один неоспоримый факт - почти всю семью уничтожил один Колдун.

Эти многие не знали двух вещей. В самом начале Колдун был совсем не один. И на уничтожение Беловолосых ему понадобилось целых семь лет.

И все это в Пакараме, где каждый встречный, не имеющий похожих знаков - враг, другие аристократы только и мечтают, что отгрызть от тебя кусок власти, людей, денег, а иногда и плоти с кровью. Просто так, просто потому, что внутри давно стали чудовищам, под стать Колдунам и Ведьмам, что свободно разгуливают по землям провинции.

Не будь этого Колдуна, семья Беловолосых могла бы считаться властителями Пакарама, рано или поздно железной рукой и мечом подчинив себе все.

Слова тех людей, что считали барона слабаком, что строили козни, интриги и лелеяли глупые надежды съесть кусок, что предназначался барону... Давно утихли, вместе со вздохами и жизнью. Тихо, спокойно и без лишней огласки, под молчаливое одобрение графа Гидеона. Некоторых пришлось пощадить, но в целом, уязвленная честь Шадовида утолилась малой кровью. Остальные усвоили урок.

Вспомнив старого графа, Шадовид кивнул в пространство.

- Покойся с миром, Гидеон.

А следом усмехнулся. Да, старый граф умел и любил наводить ужас и показывать силу, что бы там не считал его молодой наследник. Шадовид бы никогда не склонился перед более слабым, а подчинился бы только в разы превосходящему человеку. Гидеон как раз был таким.

И сынка подготовил под стать. Барон уже увидел в юном Азидале черты отца, от взгляда Шадовида не спрячешь волка под шкурой овцы. Молодой, благородный Первый, как же!

Все видят в нем продолжателя линии матери, милосердной Димии, видят в нем доброту к людям и кэхас, справедливость суждений и дел. Барон аж фыркнул, удивляясь непрозорливости людей. Да пацан весь в отца! А более жестокого, хитрого и властного правителя даже в Пакараме не сыскать было.

Со смерти графа барон не забывает ни секунды, проведенной с Гидеоном за неспешными разговорами, он помнит каждое слово в тайных письмах и размашистый подчерк старого графа.

Еще до принятия вассалитета два лорда провернули немало дел, как в Альсасе, так и в Пакараме. Где властью и верными людьми, а куда руки не дотянулись, все решили деньги. В итоге переезд Беловолосых прошел тихо, мирно, ни одна собака не посмела напасть на "слабого" хищника, что покидал бывшие угодья ради более теплых и мирных. А в новом доме приняли, как родного.

Даже верные воины барона со скрипом поняли и приняли, когда Шадовид не стал захватывать Альсас. Объяснение-то простое, но никому барон о нем не расскажет, кроме Вельды, в свое время. Одна фраза, одно соглашение между Гидеоном и Шадовидом.

Гидеон отдает Беловолосым пятую часть земель и все налоги с них, в полное распоряжение. Это знают все, но суть иная. Беловолосым не отдали часть Альсаса. Это Беловолосые стали его частью. Это условие было единственным, неоспоримым требованием от Гидеона.

Тогда, под жестким взглядом тускло-зеленых глаз, что были словно два клинка у горла, Шадовид согласился. Честно, от всего сердца, возможно, впервые в жизни так открыто признал чужую власть.

Вот почему барон не захватил эти земли в момент величайшей слабости. Часть не атакует целое, рука воина не бьет хозяина по роже, а вор не крадет сам у себя.

Взгляд Шадовида в последний раз прошелся по окружающим землям, по башням и стенам крепости, скользнул по воинам и часовым, на миг задержался на внутреннем дворце. Сжался кулак в черной перчатке. Вот почему барон защитит все это, вот почему не пустит врага в сердце Альсаса, даже ценой жизни себя и всех воинов.

Если говорят, что слово кэхас крепче гор, то слово Беловолосых - крепче стали.

- Мы больше не хищники Пакарама, - задумавшись, барон высказал вслух: - Мы теперь тоже - Альсас.

Эта фраза, как вспышка озарения, осветила все внутри Шадовида, наполнила решимостью и силой, словно разом вернула десяток лет и мощь в разведенные плечи. Таким его увидели, когда барон спускался вниз и шел к внутреннему дворцу, властным, уверенным, а верные воины на мгновения задерживали взгляд, чувствуя в лорде не привычный холод и безразличие, но полыхающий огонь и спокойствие.

Простой воин в сером, увидев проходящего мимо барона, вытянулся в струнку, проводил взглядом широкую спину. Глянул на гору мешков с зерном, привычно взвалил один на плечо, застыл на секунду, крякнул и взвалил еще один на второе.

Другой же, не спеша натачивая целую горку клинков на точильном круге у стены, на секунду встретился взглядом с бароном. Лязг стали о шлифовальный камень стал громче, выдавая скорость и пыл.

Еще двое тащат тяжеленное бревно на усиление ворот, уступив дорогу лорду, они переглянулись, потеряли ленивый и ужасно занятый вид, ускоряют шаг.

Шадовид и не знал, что одна прогулка до башни и обратно вдохнет в людей столько сил. Все работы, что планировались растянуться на три дня, закончились до обеда. Еще более удивительно, что не сказал он не единого слова.

***

Барон глянул в окно кабинета, время ближе к полудню, следует присоединиться к гостям за обедом. Поправил камзол, застегнул пару пуговиц у горла, а из ящика стола достал новую полумаску, бросив старую на спинку стула, слуги уберут.

На столе осталась пачка желтоватой бумаги, бурно исписанной мелким, убористым почерком и опустевшая вполовину бутыль слабого вина. Такая уж привычка у Шадовида, известная только близким, выпивать за работой. Хозяин Глан Дуир с детства привык продумывать все до мелочей, тратить каждый ресурс семьи на достижение большей цели.

Прежде Шадовид был теневым лидером, не имеющим реальной власти. Поставки, заказы, золото, вербовка людей, интриги и союзы были на его плечах. Главные решения, сражения, вся суть власти Пакарамских владык была в руках Медовида, старшего брата.

Это привнесло свой отпечаток, когда титул главы клана Беловолосых пришлось взять на плечи, пришлось менять подход и научиться действовать быстро. Продуктивно и быстро работает барон только в союзе со слабым вином, не раздумывая над одной проблемой слишком долго.

Не то чтобы от такого жалкого количества вина можно напиться, за годы это превратилось в некий рабочий ритуал. Иногда проблемы надо решать быстро и резко, молниеносно выбирать просто хороший вариант, а не выдумывать сотни решений на будущее и терзаться выбором лучшего. Вкус алкоголя на языке отлично напоминает барону об этом.

Барон спускается по лестнице, раздавая кивки слугам в обмен на быстрые поклоны. Некоторые вздрагивают от пристального взгляда, что впивается лицо подобно клещам, что стараются вытащить все сокровенное, каждую тайную мыслишку. Но это новички, старые слуги после пары лет службы не дрогнут и под взглядом демона.

На самом деле Шадовид даже не обращает внимания, кому кивает, мимолетно запоминания лица проходящих. Все его мысли сейчас о предстоящей битве, и войне.

Пускай Шадовид не очень-то хорош, как воин, зато отточенный разум и опыт помогали вытаскивать клан из таких передряг, в которых сгинули без следа более могущественные и сильные. Барон редко лично участвовал в битвах, и единственный раз, когда он сорвался и полез впереди всех, как чертов герой, был в пещерах Турдум. И на кого полез, на Колдуна!

Пускай тогда Рубедит жестко поглумился над ним, Шадовид был тем, кто смеялся последним. Именно барон рубил труп колдуна на части, когда тот сдох собачьей смертью. Ровно на тридцать шесть кусков разделил клинок труп врага, а потом барон лично сжигал каждый кусочек в жарком костре, ровно по одному на каждого погибшего Беловолосого от рук ублюдка.

Под шагами барона приминается дорогой алый ковер коридора, а витражные окна второго этажа разбивают свет на причудливые блики, что скачут на стенах и потолке. Барон внутри поморщился, вспомнив сумму, которую пришлось отвалить людским мастерам за такие штучки, обязательные для дворцов баронов в Пакараме.

В первоначальном проекте Глан Дуир ни одного окна не предусматривалось, не любят их кэхас, добавили по личной просьбе барона. Шадовид желал подарить людям хоть частичку чего-то привычного и родного.

По этой же причине внутренний замок наполнен дорогими и роскошными вещами, вывезенными из Пакарама. Многие люди знают эти вещи, почти каждая из которых наполнена славными историями о битвах и трофеях.

Например, сразу при входе в замок-дворец, на постаменте стоит голова Гидры в янтаре. Размером эта штука по пояс взрослого человека, а весит столько, что поднять в одиночку невозможно. Никто не знает, откуда эта вещь взялась первоначально, но стоит она столько, что можно купить дворец в столице на верхних ярусах.

Для врагов, если смогут победить, Глан Дуир окажется гигантской шкатулкой с сокровищами, и барон скорее отгрызет себе язык и спалит крепость к демонам, чем позволит взять ее.

- Господин, - вытянулись воины перед входом в обеденный зал.

Двое старых вояк, украшенные шрамами больше, чем женщины столицы побрякушками. Барон уверен в них настолько, что даже выпустил бы позвенеть мечами против Первых и поставил бы на своего. Воины охраняют большие двустворчатые двери, украшенные затейливой резьбой узоров так густо, как картина мазками краски.

Зал за ними используются как штаб, туда снесли карты и донесения, именно туда стекается вся информация, а еда это так, приятное дополнение.

Воины здесь стоят с одним приказом, отрезать уши любителям задержаться у дверей на минутку. Уж чем, а слухами и шпионами барон не пренебрегал никогда. И того же ожидает от врагов.

- Все собрались? - тихо, словно нехотя спросил барон. - Вельда там?

- Так точно, - резкий кивок воина в сером.

- Открывай.

Распахнулись двери, впуская владельца крепости внутрь, где за столом собрались гости и те, кто начнет битву меж Альсасом и Серебором.

Огромный зал, что не уступит тронному в Альсасе, ярко освещен не только светом из окон, но и синими огнями магов, а в углах зала дают жар и свет широкие жаровни.

В середине зала большой стол с массивными ножками, заваленный бумагами и картой с флажками, а близ него стол поменьше, вот за ним сейчас гости и собрались, ожидая барона на обед и будущее обсуждение. Слуги здесь только самые доверенные, ждут у стен, уже выставив яства и напитки.

Шадовида заметили, один за другим встают из-за стола, приветствуя. Легкая улыбка Вельды, с фамильным холодком в глазах. Девушка в темном платье и корсете поверх, а на девичьем пояске покоится аж тройка кинжалов. Барон нехотя кивнул, задавив желание бросить пигалицу в подземелье и не выпускать до окончания войны.

- Приветствую, Шадовид, - фамильярно здоровается Фрес.

Следом за ним кивки от еще двух Первых, шапочно знакомых барону. Всего в Глан Дуир прибыло шесть магов, но лишь трое присутствуют на совете. Все трое одеты непривычно для взгляда барона.

Что-то между алыми туниками до колен и доспехом, словно взяли обычную броню воинов Альсаса и сняли самые тяжелые элементы. Только один наплечник на правом плече, с гравировкой знака Гильдии Альсаса, а на левом плече по серебреному кольцу, держащему тунику, но от острого взгляда барона не укрылось дрожание воздуха над кольцом и странные знаки гравировки. Артефакты, понял Шадовид.

Барон пробежался взглядом по магам, воскрешая в памяти новые обозначения и регалии. На запястье брата лорда цепочка со знаком Гильдии, сверкающая золотым отблеском более чистым, чем солнечный свет. Мастер Земли, с невольным уважением подумал Шадовид, знающий о магии и Гильдии чуть больше простых смертных.

У соседа Фреса за столом есть такая же. Барон встретился взглядом с ним, и едва не отвел взгляд в первый миг. В зеленых глазах можно увидеть гнев и ярость, а более того, огромное желание битвы, будто собранное со всей крепости и помещенное в одного человека. Но лицо этого Первого спокойно, а манеры учтивы, но барон больше не обманывается. Это Мастер Мощи, прославленный Малагор.

Третий же, на фоне Мастеров теряется. Не чувствуется в нем особого могущества, но интуиция шепчет, что третий как бы не опасней оказался. Ликом похож на всех Первых, приятное лицо, чернильные волосы, да и ростом высок, только нос длинный, как орлиный клюв, а в зеленых глазах странные блики. Не хочется ему в глаза смотреть, ощущение, будто сам на кинжалы бросаешься.

Нет у третьего Знака Мастера, но на груди покачивается амулет со знаком Гильдии. Как запомнил барон, это Знак Старшего Мага. Что-то вроде высокого офицера или капитана, а может, это как гвардеец среди обычных солдат, мозги сломаешь с этими магами!

- Мы не представлены, - учтиво склоняется третий Первый. - Я Хоррох, сын Гарроха. Старший Маг Гильдии.

Барон приметил говор, чистые, как горный ручей, слова и интонации, словно этот человек всю жизнь провел при дворе важного вельможи. Но, как ни напрягал память, ничего про этого человека не вспомнил. Этот Первый попросту ничем не прославился.

Хоррох, кажется, понял все по одной заминке.

- Я не очень, как боец, - спокойно признался Хоррох. - Но если бы Магия Разума была более уважаемым искусством в Гильдии, а не считалась бы просто полезным навыком... У нас был бы восьмой Мастер.

На последних словах Хоррох бросил короткий взгляд на Мастеров, с раздражением и надеждой пополам. Фрес усмехнулся, а Малагор никак не отреагировал, словно слышит подобное по пять раз на дню.

Вельда же, услышав про магию разума, невольно отодвинулась, под понимающую усмешку трех магов. Кому понравится узнать, что твои мысли для кого-то словно произнесенные вслух?

- Я не пользуюсь магией постоянно, - намек Хорроха понял бы и тупой тролль.

Мастер или нет, Хоррох - Первый и сильный маг, так что барон высказал гостю должное почтение. После расшаркиваний и парочки колкостей между магами, больше шуток, чем реальных попыток оскорбить, все расселись и отдали должное шедеврам поваров Глан Дуир.

Барон перед трапезой на секунду замешкался, но решился снять полумаску при гостях. Никто не вздрогнул, увидев давние увечья и оголенные зубы, и ничего не сказал, общаясь с бароном ровно и словно так и надо. А Малагор даже проявлял наглость задержать взгляд дольше, чем необходимо, будто отсутствие губ - интересный объект изучения.

И вот, спустя недолгую трапезу, все занялись тем, ради чего собрались. Шадовид, как хозяин, встал по главе главного стола, кивнул на карту и принялся объяснять свежие данные.

Потянулась рука в черной перчатке, сдвинула пару черных флажков с гербами Серебора ближе к границе.

- Они сейчас примерно вот здесь, в низине близ шахтерской деревни, армия разделена на две части. Постоянно задерживаются, причем без всякого смысла и не там, где бы нормальный военачальник делал привалы. Если так будет и дальше, армия врага будет под стенами Глан Дуир через три дня. Дальше мы следить не можем, из-за колдунов разведчики мрут как мухи, я не хочу больше терять людей зря.

Фрес медленно кивнул, задержал взгляд на флажках, обозначающих вражескую армию. Потом взял один флажок с гербом Альсаса, поставил на значок крепости.

- Завтра придет две тысячи наших воинов.

Шадовид почувствовал облегчение, хоть какая-то подмога! Но кое-что беспокоит барона.

- Ты снял их со столицы?

- Больше неоткуда. Половина неопытна, но ребята хорошо обучены, не дрогнут.

Фрес вздохнул, трубка в пальцах появляется словно из воздуха, а спустя пару секунд по залу плывет крепкий аромат табака.

- Больше не могу, - словно извиняясь, молвит Фрес. - В графстве черти что твориться.

Остальным другого объяснения не требуется, все здесь прекрасно знают, что происходит. С того дня, как Азидала взяли в плен, Альсас словно взбесился. Изо всех щелей полезли проблемы, от обычных людских, до монстров, что обычно спокойно проводят зимнюю спячку. Не стоит забывать и о ежегодной беде Альсаса - снежных волках, что зимой спускаются с горного хребта.

Каждое поселение требует защиты, укрепляются границы, ведь никогда не знаешь, когда соседи захотят оттяпать кусочек под шум междоусобной войны. Вся армия, что казалась такой многочисленной, в считанные недели расползлась по всему Альсасу ровным покрывалом. Злой умысел или стечение обстоятельств, но работать приходится с тем что есть.

- Сколько их? - Фрес тыкнул концом трубки во флажки Серебора.

- Не меньше десяти тысяч, - с ноткой сомнения ответил барон. - Трудно сказать точно. Мы не знаем о составе армии и кто командует, они не выставляют стягов, кроме Сереборских.

- Хотя бы сколько в войске Кодунов?

Шадовид покачал головой.

- Отлично, - фыркнул Малагор, за обед и пяти слов не сказавший. - В итоге, мы ничего не знаем. Ни планов врага, ни численности, ничего.

- У нас есть один пленный дезертир, - барон обвел взглядом Первых. - Его поймали рядом с лагерем колдунов. Единственный нормальный источник знаний о враге. Но он здорово повредился умом, неизвестно отчего. Я надеялся, вы сможете с этим помочь...

Фрес и Малагор одновременно уставились на третьего. А Хоррох, заранее почуяв, чем дело пахнет, отступал к обеденному столу, пытаясь спрятаться за щуплой Вельдой.

- Ну, хорошо, - Старший маг ступил вперед, сделав вид, что никуда он не прятался. - Блуждать по безумному разуму удовольствие... Не из приятных. Тащите своего пленника.

- Мы бы и сами могли, - с улыбкой курит Фрес. - Но ты в этом лучший, да?

- Конечно, Мастер, - с достоинством отвечает Хоррох.

А барон тем временем, понял, что Первые совершенно не волнуются. Шутки, пикировки, они просто дурачатся в такой серьезный момент! Шадовид уже собрался одернуть гостей, но одумался. Сколько лет тому же Малагору? Не известно, сколько Хорроху, но про Мастера Мощи барон слышал, этому Первому уже точно больше века, был бы низушником - давно бы бороду носил.

Не удивительно, что битвы, какими бы сложными не казались, давно не страшат его. Хоррох тоже, удивительно расслаблен для таких вестей. Больше удивляет Фрес, что с удовольствием поддерживает балаган. Барон слышал, что в Турдум прошли жестокие битвы против каких-то подземных тварей и там участвовал брат лорда... Но ему же всего шестнадцать, верно? Почему он не уступает в спокойствии другим?

Эта загадка на миг взволновала сердце барона, что-то подсказывает, здесь скрыта тайна. Не может юный, пускай и маг, и Первый, но пацан, так легко относится к битвам. Барон прекрасно помнит свои юные годы, первые сражения...

- Господин? - в дверях голова стражника. - Мы привели.

Первые перестали тихо переговариваться меж собой, временами посмеиваясь. Вельда, греющая уши в чужом разговоре, тоже отвлеклась. Можно отложить эти размышления на потом, решил барон. В конце концов, что он знает о Первых?

- Заводите, - приказал Шадовид. - На стул его, и свяжите покрепче.

Спустя минуту, перед тройкой магов оказался пленник барона. Прикрученный веревками к тяжелой спинке стула, руки заломлены назад, а стопы к ножкам стула. Важный пленник, дезертир... Он кажется мальчишкой перед рослыми Первыми. Исхудавший парень в грязном рубище, одежды получше для него пожалели.

Лицо грязное, на подбородке следы засохшего супа, словно пленного кормили силой, нос сломан и уже сросся неправильно, набок. Темные волосы спутались в ком на макушке, придавая пленнику забавный вид. Может, кто-то бы и посмеялся, не будь у сидящего на стуле таких глаз. Пустые, карие глаза, застывшие на одной точке, там нет ни эмоций, ни разума, никакой реакции на окружение. Живой труп.

- Как твое имя? - наклонился над пленным Хоррох. - Ты слышишь меня, парень? Как твое имя, назовись.

Маг Разума прошелся вокруг пленного, медленно, плавными шагами, как кошка перед обессилевшей добычей. Фрес так сразу забил на происходящее, ушел к столу, явно нацелившись на бутыли вина из баронских погребов. Малагор же пристально наблюдает за каждым вздохом пленника, не упускает не единой детали.

- Вельда! - окликнул девушку Фрес. - Иди сюда, поешь немного. Там все равно не будет ничего интересного, поверь на слово.

- Иди, - поддакнул ему барон, глянув на племянницу.

А тем временем Хоррох остановился прямо напротив пленника. На кончике пальца трепещет огонек, медленно приближается к лицу... Шипение плоти, ноль реакции.

- Бесполезно, - хмыкнул на его действия Малагор. - Он заперся внутри разума. И явно не желает выходить.

- Сам знаю, - поморщился Хоррох. - Просто неохота... Ох, ладно.

Старший маг потер ладони, поморщился еще раз и встал прямо перед пленным. Кончики пальцев прикасаются к вискам сидящего парня, тот дрогнул, глаза закатываются, показывая белки.

Малагор кивнул, расслабился, бросил барону фразу:

- Это надолго. Но в итоге будем знать, в какие пеленки этого паренька кутали при рождении. Выпьем?

- А? - неуверенный взгляд на застывшего Мага Разума. - Не опасно?

- Очень опасно. Но Хоррох опытный маг, - с ноткой уважения произнес Мастер Мощи. - Не волнуйся за него. Он не врал про восьмого Мастера.

- Ну, раз так, - барон повернулся к столу, зрачки на секунду расширились, оценив пустые булки и тарелки. - Фрес! Хватить лакать мое вино! Ты хоть знаешь, сколько оно стоит?

- Знаю, - отзываются из-за стола. - Потому и пью. С Азидала требуй, как вернем.

Неловкая тишина повисла после имени лорда Альсаса. Вельда отвернулась, прикрыв веки, Малагор же усмехнулся железной уверенности Фреса, сам за стол уселся. А тем временем маг, по имени Хоррох, разбирал бесконечные потоки воспоминаний чужого разума...

Глава пятая. На той стороне.

Полноценно исследовать чужой разум - опасное занятие. Разум это не книжка с картинками, которую можно листать, разглядывая мысли, о нет, все куда серьезнее. Только хозяин может полноценно связывать в единую картину мешанину из эмоций, запахов, звуков и образов, а вторженец утонет в этом, как прохудившаяся лодочка в шторме океана.

Только долгие годы практики способны дать нужные навыки. Начиная с животных, с робких экспериментов, в медитациях и с должным упорством постигая трудную науку, только тогда магу откроются целые миры чужих разумов и мыслей.

У Хорроха есть все это и чуть больше, а так же страсть к этой магии, больше похожая на одержимость. Хоррох готов отринуть все пути, даже лишиться возможности согреться в зимний буран, только бы навыки в магии разума чуть возросли. Со стороны это даже похоже на некий бзик, опасное отклонение. Другие маги в Гильдии и прежние знакомые из Первых прекрасно это знают, но не волнуются, позволяя делать что хочется. Маг Разума сойдет с ума? Смешнее шутки трудно придумать.

Хорроху доверяли свои мысли без утайки многие собратья по Гильдии, кому-то помочь справиться с плохими воспоминаниями, кому-то создать защиту сознания покрепче, или вытащить забытые знания, выученные так давно, что хоть голову сломай, не вспомнить самому.

Вот почему Фрес и Малагор так спокойно оставили его заниматься своим делом. Если уж Хоррох умудрялся потрошить безумные разумы колдунов и демонов, то с человеком, хоть сто раз безумным, справится.

Хоррох уже больше часа стоит в одной позе, склонившись над пленником. Капельки пота стекают по вискам, пальцы дрожат, но не отлипают от головы сидящего, словно приклеились.

Магу не очень интересно прошлое пленника, он прорывается сквозь образы чужого сознания тонкой, неостановимой иглой, прошивая воспоминания не задерживаясь.

Неволей Хоррох узнал имя, гремевшее в разуме пленного сердитым, но родным голосом отца. Паренька зовут Илмар, сын Вильяра. И практически всю жизнь парень посветил работе с деревом, ничего более не желая знать и горя лишь желанием стать лучшим в этом деле. Чем-то даже похоже на самого Хорроха, признал маг.

В шестнадцать паренек отправился в путешествие из родной, какой-то захолустной деревушки у леса, и понимая, что в столице деревенщине пока ловить нечего, отправился в Серебор, проситься в подмастерья к известному мастеру...

Хоррох понял, что его затягивает не в ту сторону, и с трудом отмел мешанину ненужных воспоминаний. Ему интересны только последние недели, проведенные в стане армии Серебора.

Неожиданно маг провалился в нужный отрезок, вспыхнувший в разуме пленного ярко и сильно, слишком легко и быстро. Хоррох аж растерялся на миг, но понял причину, просто сознание парня зациклено на этих днях, вот причина повреждения разума, что-то случилось, что-то страшное, способное сломать человека с неплохой волей...

И любопытство мага разума лишь окрепло. Повинуясь воле Хорроха, чужие образы становятся четче, воскрешаются запахи, образы, звуки, все вокруг обретает объем, словно настоящая реальность.

Ну что же, решился маг, я проживу этот отрезок вместе с ним, один раз. Вне чужого сознания, где по залу гремит смех Фреса и возмущенное шипение Вельды от пошловатой шуточки, Хоррох задержал дыхание, словно ныряя в глубокую водную бездну...

***

Отряд в сотню воинов идет маршем по заснеженной тропе. Скалистые камни по бокам дороги, изредка попадется чахлое деревце, что едва не ломается под снегом на голых ветвях, вот и все развлечение по пути аж с самого утра, как из лагеря вышли, а время уже к обеду будет, солнце в зените.

Илмар тяжко дышит, шагая в первых рядах и пробивая тем самым тропку остальным. Икры горят, пятки ноют, в сапогах хлюпает, а мысли соскакивают на желание о привале.

Копье с каждой минутой кажется все неудобнее и тяжелее, так и хочется где-нибудь "потерять", еще и пить охота, но если сейчас потянуться к котомке за спиной, сотник может и плетей по возвращению выдать, лучше потерпеть. Как же хочется отдохнуть, хотя бы минутку!

Но тем двоим, кто ведет отряд, на подобные мысли простых воинов плевать, кажется, они совсем не устают, вышагивая впереди всех и общаясь, будто никого кроме них и нет. А еще после них следов на снегу не остается, но удивляться этому уже все перестали. Все же не простые люди, а Колдуны.

Двое колдунов, в черных и дорогих плащах с капюшонами, а внизу еще и черным мехом подбиты, никто пока не видел колдунов без плащей и все неволей стали плодить слухи, что под ними. Колдуны изредка озираются, позволяя Илмару увидеть лица.

У того колдуна, что слева идет, очень забавные брови, длинные и выступающие, делают этого мужика похожим на старого филина. Но вот если чуть ниже посмотреть и напороться на черные глаза колдуна... Все желание веселья отрежет на неделю вперед. Не дай предки его назвать иначе как "Господин Филмар", или проявить хоть толику неуважения... Говорят, последний такой нахал сгнил заживо.

Второй колдун попроще будет, низкий ростом, сутулится еще, а нос крючком даже из-под капюшона видать, ну ни дать ни взять коршун настоящий, а не человек. И ходят слухи, что этот колдун в птицу превращаться умеет, но Илмар в этом очень сомневается. Этот вроде подобрее, но тоже как зыркнет, так душа в пятки. Рыбхар его зовут. Да и прозвище солдаты дали ему тоже под стать - Коршун.

Но вот уж чего не отнять, так это атмосферы жути и страха рядом с ними. Всегда кажется, что Филмар и Рыбхар все видят, изредка кто-то в отряде дергается, будто к коже неожиданно прикоснулись холодные пальцы. А уж о тихих шепотках на грани слуха и говорить не стоит, это даже стало привычно.

Никто не жалуется, ведь скоро колдуны и ведьмы рядом станут обыденностью. Поначалу-то все пошло со слухов, к которым Илмар не особо прислушивался, занятый работой в лавке знаменитого плотника. Но к болтовне клиентов хочешь не хочешь, а надо проявлять внимание. Со временем картина сложилась и привела молодого плотника в армию Серебора.

Сначала просто говорили о мелком мятеже молодого лорда Альсаса, что простой народ встретил с пониманием. Ну, захотел новый граф повыеживаться, добиться послаблений от короля или еще чего, бывает, вон герцоги вообще такую мясорубку устроили, и им за это ничего не было, а тут даже о войне речи не шло.

А потом все как-то быстро превратилось из мелочи в серьезную проблему, виной которой оказались Первые. Вот тут-то народ и удивился! Но королевские указы и глашатаи все быстро разъяснили.

Сам граф-мятежник был принят королем в столице, говорят, лечится или еще чего, а виноваты оказались Первые, захватившие власть в Альсасе. В такое трудно было поверить... У всего должна быть причина, и всем людям в королевстве эту причину доступно объяснили.

Гондария и Дафгаард заключили союз, а потом и остальные королевства присоединились. Короли желают своим народам процветания, желают изменений, а Первые не желают ничего менять, не желают развития. Илмару с детства говорили, какие Колдуны плохие, а Первые хорошие, а на самом деле все не так!

Будущее, обещанное королем, горячо приняли в народе, Илмар сам видел, как весь город гудел и славил короля! Он и сам внутри согласился со всем, что кричали люду на площадях глашатаи.

В Гондарии решили разрешить рабство, как в Дафгаарде. А кому с того плохо будет? Тем более если рабом не знакомый будет, а какой-то низушник? Зато самая тяжелая работа будет на рабах, людям больше не надо будет корячиться от рассвета до заката, можно заниматься любимым делом! Можно оставить семью и попутешествовать, не беспокоясь, что лишаешь семью кормильца. В конце концов, свободное время можно тратить на образование, творчество, развивать культуру и искусство, с рабами страна расцветет!

А Колдуны? Как оказалось, они омолодили старика барона! Говорят, даже одна курица, принесенная в жертву, может продлить жизнь. Такие перспективы, огромные возможности, обещание счастливого будущего... Все это отринули Первые, выступив против короля. Они не хотят простому люду ничего хорошего, хотят только быть самыми лучшими и уважаемыми! Вот почему они всегда были против колдунов и ведьм!

Но ничего, теперь-то глаза у всех открыты, они больше не смогут народ дурачить! Мятежный Альсас будет захвачен освободительной армией Серебора, все Первые будут уничтожены, а обычных жителей освободят от лжи и зла, откроют глаза на правду!

Так им всем говорили. Это всем молодым воинам вбивали в головы при коротком обучении. И вот во что молодой Илмар поверил всем сердцем, без сомнений приняв слова вербовщика и наставников. А то, что на этой короткой войне можно неплохо заработать, а за пятилетний контракт получить столько, что на открытие своего дела хватит... и на пару рабов еще. Это так, приятное дополнение.

С транса "левой-правой", Илмара сбил каркающий смех колдуна, которого все между собой кличут Филином, из-за длинных бровей. А что, даже имя похожее! Филмар - Филин. Только нельзя, чтобы сам колдун про прозвище услышал. Неволей парень прислушивается к разговору колдунов, он же не подслушивает? Это они сами громко говорят, да.

- Упустить Мастера из-под носа, что за идиот! - посмеивается Филмар.

Второй колдун вторит ему тихими смешками, больше похожими на всхлипы, но почему-то от них по спине бегают мурашки.

- Старый Змей совсем сдал, - успокоившись, говорит Филмар. - Ведьма Столицы такой промах не простит.

- То-то он вместо столицы в Серебор убежал... Возможно, были причины, - спокойный, вкрадчивый голос Рыбхара словно сам собой вливается в уши идущих позади солдат. - Этот прохвост слишком осторожен.

- Как думаешь, успеем перехватить?

- А сколько времени прошло?

- Он упустил его вчера, - Филин с сожалением протянул: - Нет, не успеем. До Гондарских Лесов далековато, и попробуй его там выцепи.

- Да и опасно там, - кивок Коршуна едва заметен под капюшоном.

- Почуял в лесу опасность, с которой лучше не связываться? - словно цитируя, выплюнул Филин. - Ты сам в это веришь? Змей просто испугался мальца, вот и все.

- Малец не малец, - задумчиво хмыкнул второй. - А Мастером, думаю, не зря наградили. Не из-за титула же? Первым на такие вещи всегда было плевать. Ты сам бы не отступил?

- Еще чего, - злобно отозвался Филин. - Погоди-ка... Да, вроде тут. Пришли.

Повелительный взмах рукой, колдуны остановились.

- Сотня! - могучие легкие сотника выдали громовой приказ: - Стой!

Илмар едва успел остановиться и не выпасть из строя, поглощенный удивлением. Парню очень интересно, как же колдуны умудряются так быстро обмениваться знаниями. Да еще и на таком расстоянии. Как они узнали, что было вчера у самого Гондарского Леса, если тут на лошади, по зиме минимум неделю? А скорей всего, даже дольше.

А еще интересней было бы узнать, что за Ведьма Столицы? И кто такой малец-Мастер? За кем охотятся колдуны? Демоны их дери, говорят, как мудрецы из сказок, ничего не понятно!

В строю слышны выдохи облегчения, копья упираются в землю, а воины стараются незаметно опереться на них всем весом, передохнуть хоть пяток минут. Подошедшего сотника ждет резкий, отрывистый приказ колдуна.

- Видишь тот холм, - крючковатый палец показывает на здоровый холм вдали. - За ним деревня. Притащи нам мясо, потащим в лагерь.

Что-то в словах колдуна заставляет Илмара поежиться, но он еще не понял что. Зато понял сотник.

- Нам отобрать провиант? Сколько? - деловито спрашивает сотник, стараясь говорить угодливо и вежливо.

- Не играй дурачка, мальчик, - брезгливо выдает колдун сорокалетнему "мальчику", уже обзаведшегося сединой на висках.

- Мясо, значит мясо, - хрипловато поддакивает второй колдун. - Тащи людей.

От холода в голосе колдуна сотник поежился, сразу и ясно поняв, что "мясо", ничего хорошего не ждет. По рядам солдат несутся шепотки, полные неуверенности и зачатков страха.

А Илмар вдруг с ясностью осознал одну вещь. Их сотня заменила один из отрядов, что был до этого под подчинением колдунов. Было в тех ребятах что-то странное, когда они передавали им в лагере места, палатки и прочее. Они выглядели паршиво, если честно, пустые глаза, равнодушные ко всему, даже выпить в честь смены отказались. Быстро собрались и свалили в тот же час, как сотня Илмара прибыла в Лагерь Колдунов.

- Я... - замялся сотник. - Сколько вам нужно?

Вряд ли колдуны называют мясом людей, что буду обслуживать лагерь или еще что... Илмару не хочется верить, но понимание уже рождается само собой. Люди в той, еще не видной деревне за холмом, пойдут на жертвы.

Каркающий смешок, рождающий озноб и мурашки по рукам. Ответ, заставляющий ужаснуться:

- Всех.

Сотник не глупый мужик, сразу понял, что отказы здесь не принимаются, а если принимаются, то вместе с жизнью.

- Это необходимо, - вкрадчиво вещает ему второй колдун. - Твой лорд дал согласие, посмеешь не подчиниться приказам?

Сотник угрюмо молчит, бросил на своих бойцов хмурый взгляд. А у Илмара от него на сердце потяжелело. Пожалуйста, только не приказывай нам броситься на них! Мы же все тут помрем!

Кажется, это понял и сотник. А колдуны продолжают вкрадчивые речи.

- Подумай сам, - подошел вплотную Филин, говорит тихо: - Мы сделаем твоих солдат сильнее, намного сильнее. Сейчас они лишь безусые юнцы, в схватке с волками Альсаса их ждет лишь смерть. Но мы даруем вам шанс...

- Насколько, - хрипло, нехотя выдавил командир сотни. - Насколько сильнее?

- Они станут вровень с Гвардией Короля, - усмехнулся колдун Коршун. - Стоит того немного необразованного мяса?

- А если откажешь, - злобный смешок Филина. - Мы выберем командира, что умеет подчиняться приказам. Твоя сотня сама станет мясом. А ты сдохнешь здесь.

- Не сразу, - мягко добавил второй. - Очень... медленно.

Илмар сам не заметил, как крепко вцепился в копье, аж пальцы онемели. Как будто оно поможет против них! Против этих... монстров! Не хотел бы парень сам оказаться между двумя колдунами, как сотник сейчас, от них веет такой жутью, что забываешь, как дышать.

- Я понял, - выдавил сотник, в голосе слышен страх. - Мы... мы сделаем, что скажете.

- Вот и отлично, - колдуны отошли, словно бросили неинтересную, слишком слабую добычу. - Тогда вперед, вернемся до заката.

- Сотня! - прежде громовой голос дрожит. - У нас приказ! За холмом впереди деревня! Привести жителей в лагерь, всех! Повторю для тупых! Всех, значит всех! Вперед!

В спину Илмара подтолкнул десятник, да так мощно, что парень чуть не упал.

- Живо, живо! Исполнять приказ!

Воины тронулись, сначала резко и неуверенно, но вбитый рефлекс подчиняться приказам вошел в силу. Все сомнения подождут... особенно когда в спины упираются хищные взгляды колдунов. Никому не хочется пойти на "мясо". А что бывает с теми, кто не подчиняется колдунам... Скажем так, ходят слухи. Своя шкура дороже.

***

Ночной лагерь тих и спокоен... Хотелось бы так всем говорить, но место этого - вопли боли и страха разносятся по округе, мешая спать.

- А-а-а! - заунывный крик вырвался из палатки, заставив поежится часового. - Хватит, молю! А-а-а!

Крик эхом отразился от окружающих скал. Часовой у шатра колдуна, а им не повезло быть Илмару, снова передернулся, уже который раз после захода солнца.

Лагерь расположился в низине, меж высоких скал, коих полно в Сереборе. На стенах шатров и палаток играет свет от жаровен и десятков костров, умереть от холода солдатам не грозит. Но вот о пленных в конце лагеря этого не скажешь. Их всех затолкали в уголок в тупичке меж двух скал, оставив в качестве ограды грубо сколоченный забор.

Десятками люди сидят, сгрудившись в кучи ради тепла, на ногах кандалы, даже у детей, не побегаешь, а на шеях выжжены каленым железом странный знак, черная, кровоточащая постоянно закорючка.

Как им всем сказали, теперь они скот, а скоту не полагается покидать загон без разрешения. С началом темноты нашелся желающий сбежать... Как только пересек условную черту загона - рухнул замертво. Больше глупцов не нашлось, как и надежд. Все здесь слышат крики тех, кого увели, и каждый боится оказаться следующим.

А Илмар... А что Илмар, после пятого рейда все уже не кажется таким ужасным, как в первый. Он лишь выполняет приказ, а пределом мечтаний парня сейчас только достоять до конца смены, еще пару часиков, не сойти с ума от воплей из палатки и двинуться к своему десятку. А там уже можно будет заткнуть уши кусками платка из батиста и попытаться поспать до утра без кошмаров. А кошмары теперь посещают всех в лагере, даже самых циничных и бесчувственных.

- Ха-ха, можешь не пытаться отгрызть себе язык, все равно не получится. И не дрыгай так ногами, а то похоже на лягушку. Сейчас вот подрежем и перестанешь...

- Твою мать! - охрипший голос из палатки. - Моя нога, нога! Сука-а-а! Да убей ты меня уже, тварь!

Илмар покачал головой в невольном уважении. Мужик уже третий час держится и еще способен связно говорить. А по виду заводили такого щуплого, жилистого крестьянина, казалось дунь - упадет.

Ответом стал каркающий смех колдуна. Илмар поморщился от этого неприятного, царапающего слух смеха. Уж лучше было бы стоять на страже у Коршуна, тот колдун не любит воплей пленников и всегда затыкает им рты. А вот Филин не просто любит крики, он ими наслаждается.

- Как я могу тебя убить? - елейный голос колдуна. - Я черпаю силы из твоей боли, из твоей ненависти. Пока ты в силах испытывать эти чувства, ты не умрешь, червь. Страдай, сколько сможешь!

Секунды тишины, оглушающей, даже пугающей после всех воплей. Илмар втянул голову в плечи, и не ошибся, из палатки вырывается настоящий рев боли и ярости. А после не уступающий по громкости крик:

- Убей меня! Ублюдок, должно же в тебе остаться хоть что-то человеческое! Убей меня!

На этот раз смех колдуна не царапает слух холодом и жестокостью, Илмар даже удивился, невольно глянув в тонкую щель шатра. Смех колдуна кажется... грустным? Да нет, бред.

- Думаешь, ты страдаешь, да? - на удивление спокойный тон колдуна. - Что ты знаешь о боли, жалкий червяк. Думаешь, жизнь колдуна - сказка, м-м? Да твои страдания - это ничто! Ты слышишь, червяк, ничто!

Крики пленника переходят в хрип, но колдун не унимается, слышны звуки ударов, хруст костей, стоны, переходящий в визг. Илмар уже много чего наслушался, но от таких звуков парень аж съежился весь, не будь копья, как опоры - свернулся бы в клубок на снегу.

А колдун не унимается, высказывает почти трупу яростно и пылко:

- Мы черпаем свою силу от демонов, от страданий! Мы отвергнуты миром, как и демоны, но мы-то живем здесь! Знаешь это, знаешь, червь?! Ничего ты не знаешь! Если колдун сорвет с дерева плод, там не появится новый, посаженные зерна не взрастут, дети умрут еще в утробе! Мир ненавидит нас, отвергает, презирает! Каждую секунду, каждый миг мы чувствуем это! Что твоя боль в сравнении с этим?! Что?! Ничто!

Пленный давно затих, а звуки ударов не стихают еще долго, заставляя Илмара трястись, невольно представляя, что там, за тонкой стенкой шатра, происходит.

Полог распахнулся, в ноги Илмару упал окровавленный кусок... Нечто из костей и мяса. Следом вышел колдун, удивительно чистый и опрятный, ни капельки крови на черном плаще.

- Убери мусор, - презрительный взгляд на трясущегося парня. - И побыстрее, пока я не привел новое мясо.

Илмар держался, как мог, пока краешек плаща не скрылся за ближайшим шатром, отбежал в сторонку, не дай предки увидит! Так его никогда в жизни не тошнило... А ведь еще и убирать "это"! Новый спазм не заставил себя ждать.

- Черт, - утер губы парень. - Если не успею, мне конец.

Все, что крутится в голове, лишь бы не попасть на место жертвы. Лучше уж броситься грудью на собственное копье, чем пережить такое. Еще пару недель назад все, чего боялся парень - первый бой. Теперь же ничто в жизни не напугает его так, как место жертвы колдуна. Что угодно, кроме этого!

Илмар успел, буквально в последние секунды успел убрать за колдуном и вернуться на свое место. А Филин ведет новую жертву, женщину в мятом платье, только с чуть выпирающим животом. Только спустя пару секунд Илмар осознал - да она беременна!

Свет от недалекого костра выделил бледное лицо женщины, блеснули зеленоватые глаза.

- Ты тоже заходи, - кивает колдун на шатер, злобная ухмылка обнажает желтоватые зубы. - Поможешь в одном ритуале...

***

Крепость Глан Дуир, обеденный зал. За окнами давно стемнело, а в зале остался лишь Фрес, присматривать за пленником и Хоррохом. Фрес покачивается на стуле, в зубах трубка, а в зале накурил так, что по полу дым туманом. Но вот маг разума отрывает пальцы от висков пленного.

Фресу ясно видны глаза мага, пустые, тусклые. Хоррох отступил на пару шагов, шатаясь, перевел мутноватый взгляд на руки, выражение ужаса на лице не на шутку обеспокоило Фреса.

- Хоррох?

- Убил, - выдавил маг разума, икнул. - Демоны, я убил!

- Кого ты убил, друг? - Фрес медленно подходит к собрату по Гильдии, стараясь не спровоцировать.

- А, Фрес? - перевел взгляд маг разума. - Ох, мать их всех...

Хоррох потер руки, будто пытаясь отскрести что-то невидимое. Помотал головой.

- У меня ментальный шок, - более спокойно, сам себе говорит Хоррох. - Да, точно он. Давно я так глубоко не... Сколько времени?

- Ночь уже, - тоже спокойней отвечает Мастер Земли. - Ты как? Кого убил-то?

- Не я, - дернулась губа, кивок на пленного. - Он. Илмар, сын Вильяра. А убил он... Не рожденного Первого, с матерью. Копьем в живот. Тогда и свихнулся.

- Вот как, - сверкнули зеленью глаза Фреса.

Оба Первых молча глядят на пленного, а что ему от простых взглядов сделается? Сидит, голову опустив, слюни пускает, да сопит через нос. Хоррох медленно обошел стул с парнем, потянулись руки... Хруст позвонков, сопение утихло.

- Так хоть милосерднее, - вяло оправдался маг разума.

- Ты бы не смог его вернуть?

- Нет, - как отрезал Хоррох.

Оба знают - ложь. Оба знают - он заслужил. И все равно, Хоррох почувствовал на сердце тяжесть жалости. Но вместе с ней на руках так и осталось ощущение чужой, теплой крови невинного, так что совесть утихла. Маг Разума прерывает неловкую тишину:

- Кстати, у меня есть и хорошие новости.

- Да-да?

Лукавая улыбка, на фоне трупа, пугающее зрелище. Но новость перебила все.

- Азидал вырвался. Он уже в пути.

- Что?! Где он?!

- В Гондарских Лесах, - маг почти рассмеялся от выражения лица Фреса. - Эй-эй, постой, ты куда?

Почти добравшийся до дверей Фрес бросил через плечо:

- Как куда? Связаться с эти гадом! Он даже Вестника не отправил!

- Стой! - снова притормозил его маг. - Нельзя этого делать!

С трудом успокоив брата лорда, Хоррох обстоятельно объяснил все увиденное в разуме пленного. Фрес, все это время дымил не хуже печной трубы, то и дело забивая трубку по новой.

- Ладно, - нехотя согласился он. - Я понял, его выслеживают Колдуны.

- Вестник слишком сильная и заметная магия, - виновато пожал плечами Хоррох. - Прости, но так ты лишь подставишь брата под удар.

Тяжкий вдох в ответ, но спустя миг Фрес снова бод и весел.

- Тогда выпьем!

- А?

Фрес хлопнул мага по плечу, вразвалочку двинулся к столу.

- Чтобы добрался без проблем, - поднял палец. - Глядишь, Даргал за ним присмотрит. Азидал еще тот везучий гад, еще и к веселью успеет, точно говорю.

- Успеть на битву? То еще везенье, - пробормотал Хоррох под нос.

- Что?

- Ничего! Иду я, иду.

Про обмякшее тело на стуле оба как-то позабыли... Зато двойка стражей, что подглядывают в щелку дверей, нет. Наблюдали они сцену с разными чувствами, но равнодушными точно не остались.

Один страж кивнул другому на коридор, иди мол, сообщи все барону. Но только шаг от дверей, как из стены резко выдвигается игла из камня, острый конец останавливается ровно напротив кадыка. Стражник сглотнул, покосился на дверь в зал и отступил обратно. Глядишь, не тупой, намек принял.

А Фрес, что насвистывает фривольную песенку, откупорил бутылку и не в тему для Хорроха кивнул. Незачем другим знать про Азидала, ибо что знают друзья, то знают и враги. Пускай появление брата будет сюрпризом и для тех, и для других.

Глава шестая. Тайны Гондарского Леса.

Если выбирать между путешествием и тихой библиотекой, всегда выберу второе. Путешествия это весело лишь первые пару раз, а потом уже как-то не очень, особенно по местечкам, людям опасным. Как этот чертов лес, например.

- Фух, - тяжкий выдох с парком изо рта.

В руках зажат кол изо льда, что щиплет ладони морозом, острая верхушка покрыта кровью. Очередной бой за право пройти здесь, ничего особенного. Отлепляюсь от ствола невысокого деревца, острый кол изо льда отброшен в сторону, отдых закончен. Снежок похрустывает под подошвами, нет желания скрывать звуки, тут бы не провалиться по пояс, а то и по горло случайно.

А позади остается Волколак, черный, огромный, как и большинство этих тварей, но уже не несущий угрозы всему живому, а просто труп, питающий снег кровью, прокаженный кусок мяса, зовущий падальщиков. Я его даже украсил к чужой трапезе, ледяными копьями, густо так, как ежика иголками. Иначе эта тварь по-тихому умирать не собиралась.

Второй день пути через Гондарский Лес, можно сказать, я тут много чего узнал и немало опасностей увидел, о которых раньше и помыслить не мог. По-крайней мере, бездумно бежать я перестал уже через пару часов.

Спать в этом лесу лучше не стоит, проснешься с чужими клыками на глотке. Здесь даже обычная ходьба по снегу превращается в игры со смертью. Перед каждым шагом глаза внимательно обшаривают снег впереди, не блеснет ли чего случайно? Этому правилу научили Зимние Пауки.

Эти твари имеют обратный цикл жизни, то есть, летом в спячке. И паутину они не растягивают, а плетут на снегу, поджидая жертву в ближайшем сугробе. Наступил - привет обед паука. На правом сапоге осталось пара прядей прозрачной паутины, которую ничем не оторвать.

Знавал я людей, что из всех насекомых боялись только пауков, причем до ужаса, до ступора и холодного пота, всего-то при виде мелких паучков в уголке дома. Впервые увидев паука, высотой по колено, с острыми жвалами и покрытого жесткой, белой шерстью, что обожжет, если посмеешь даже к трупу прикоснуться... Я сам чуть не стал одним из таких людей.

А если подумать, я даже знаю племя, что почитает пауков как посланников Судьбы, плетущих нити будущего. Если при них разрушить хоть самую мелкую паутинку, то живым не уйдешь, странный был народец... Когда вспоминаю подобное, иногда радуюсь, что некоторые вещи остались там, в прошлой жизни.

Хорошо хоть тревожное чувство в груди отступило, зная свою интуицию, скажу что куда бы я не торопился, можно расслабиться, успеваю. Видение горящего Глан Дуир толковать иначе, чем сражение, трудно.

Надеюсь только, что не влечу в разгар грандиозной битвы, отрезанный от основных войск. Пару раз такое бывало, когда немолодого Азидала сбрасывали со стен крепости Глад, разок даже лишив посоха. Старичок маг в окружении алчущих крови врагов... Мне не понравилось.

В незнакомом лесу легко заблудиться, пару раз я навернул кружок другой, но в целом, направления не теряю. Беспокоит, что не могу точно понять, где нахожусь и сколько еще идти. Остается только продолжать путь, надеясь, что через часок другой стены деревьев разомкнутся, показав широкую реку. Хотя, про часок это я загнул, как минимум день еще идти, а то и два, лес не прямая дорожка, тут поплутать приходится.

Солнце клонится к горизонту, через пару часов стемнеет, в округе проснутся ночные хищники, станет куда опасней. Я отмахал уже достаточно от места последней стычки, можно не опасаться набежавших на запах крови тварей.

В животе урчит, поесть бы не помешало... Тело коченеет от холода, и постоянное движение не способно согреть. Привычные способы не помогают, мана в теле еле греет, слишком уж морозно стало, сегодня честные люди из дома носа не покажут. Придется немного привлечь к себе внимание, но уж лучше так, чем помереть от холода.

В поднятой ладони зажегся огонек, облизал пальцы оранжевыми язычками и спорхнул, подобно мелкой птичке. А следом и второй такой же, огненный собрат, сорвался с кончиков пальцев, одарив теплом. Вокруг меня кружат два шарика огня, размером с кулак, обогревают уставшее тело, как кабана на вертеле, хорошо!

Огонь - самая близкая сердцу стихия, никогда он не откажет в помощи, всегда согреет и ободрит теплом, а врагов испепелит яростным потоком. Не знаешь на что положиться - доверься Огню, и если это не жерло вулкана, то все будет хорошо.

Смотрю на огни, а в груди тоска пополам с гордостью. Я натренировал прямой контроль стихий на таком уровне, о котором раньше мог только мечтать. Но всему есть цена, взамен потеряны прежние возможности, о которых вздыхать с тоской и остается.

А ведь даже сейчас, спустя шестнадцать лет, отлично помню одно редкое заклинание - "Снежный Конь". Вот бы сейчас создать его, путь бы облегчился в разы, хотя жопу бы знатно отморозил... Зато ноги бы не ныли, а то уже икр и бедер не чую. Ни черта не отдохнул прошлой ночью.

Впереди приметил неплохое место для короткого привала. Посреди полянки стоит огромная, разлапистая ель, царица леса, укрытая снегом, как белым платьем, лишь снизу видна зелень иголок. Красавица, а не ель, и как раз кстати одна стоит, особняком, будто завоевав полянку под личную власть.

Разлапистые ветви тянутся до земли, укрывают ствол от чужих взглядов, можно попробовать залезть под это великолепие. Медленно подхожу, озираясь, но нет никакого подвоха, спокоен и тих лес, мирная картина.

Осторожно забираюсь под нижние ветки, немного снежка на башку и за шиворот упало, но это ничего, пролез, ветки за спиной сомкнулись, снова бросив снежка на голову, и вот я будто в шалаше.

Стряхнул снег с волос, передернулся от холодка меж лопаток. Огоньки парят у ног, как верные щенки, разве что сапоги не облизывают пламенными язычками. Тепло почти не уходит, ветерок снаружи поет, внутрь не забираясь, и впрямь чувствую себя, как в лесном шалаше, созданным природой для усталых путников.

Места хватает, чтобы встать прямо, а у самого ствола так и на мелкий костерок пространства найдется, и присесть останется. Котомку, что дал Вильяр, со спины снял, потертый мешок немного утоп в снежке. Расправил плечи, размял занывшую от лямки ключицу. Так, чего бы поснедать хорошенько, чтоб силы появились?

***

Хорошо спится на свежем лапнике, запах хвои убаюкивает, а ночная песнь ветра за ветвями не прекращает колыбельную. Под боком магический костерок греет, ласкает лицо теплом и мягким светом огня. Вот бы еще рядом что-то не шуршало...

- Что за?!

Вскочил, и увидал след на снегу от пропавшей котомки. В щели меж лапами елки мелькнула белая морда, влажный черный нос, а следом туда же юркнула котомка. На пару секунд я даже в ступор впал, пытаясь осознать простой факт... Какого демона? У меня еду украли! И кто! Снежный волк!

Внутри конечно есть копченое мясо, да и колбаса деревенская пахнуть должна еще как, но на месте волка я бы спящему человеку в глотку клыками вцепился, а не мешок крал.

Снежные волки кровожадные, как гарпии, а по агрессии еще и демонам фору дадут, почему не напал? Я бы проснулся от одного намерения, а тут ноль, ничего, только от шорохов глаза разлепил... К черту раздумья, проснись!

- Бежать, не бежать, - хмыкнул я, решившись. - Без еды паршиво... Бежать!

Костерок распался на два огонька, что закружились рядом теплыми источниками света, и я ломанулся вслед за ночным вором.

Вне укрытия оказалось темнее, чем в закрытом подвале. На небе ни звездочки не видать, тучами заволокло. Свет огоньков выхватывает у тьмы три метра пространства, и не шагом больше, словно темнота не хочет оступиться и показать дорогу.

Осторожно, но быстро шагаю по следу мешка, что змеится по снегу извилистой полосой. От самого волка ни следа, будто лапы никогда не касались снежного покрова. Одно из умений снежных волков, что могут бежать по самым глубоким сугробам, как по утоптанной тропе.

Снежные волки не зря считаются настоящим бедствием в Альсасе. Клыки, что с легкостью прогрызают железные наручи, лапы не оставляющие следов, и кровожадность, чаще снежные волки убивают ради забавы, чем для охоты и пропитания. Если их собирается целая стая близ любой деревушки - жди беды. Вот почему приходится держать гарнизоны в мирных, обычных деревушках, особенно зимой. Мир всегда пробует людей на прочность, а зимой особенно жестоко и безжалостно.

Сколько времени я гонюсь за пропажей? Честно говоря, потерял счет, да и к той елке вряд ли суждено вернуться, без звезд или солнца трудно ориентироваться. С каждой минутой крепнет ощущение, что волк не просто убегает, а больше играется со мной. Только хочу бросить и плюнуть на все, как в границе света мелькнет белый хвост волка, и тут же исчезнет в гибком прыжке.

- Да стой ты, сволочь! - наплевав на осторожность, матерю вора на чем свет стоит.

Снова вижу белый силуэт, на мгновение волк застыл, будто специально давая себя заметить. Ледяной кол вонзается в пустое место, так глубоко, что исчезает в снегу, оставив лишь дыру. Снова исчез, чертов волчара!

Волки конечно умные твари, но сомнения в ловушке покинули меня уже давно. На сердце спокойно, интуиция молчит, словно не в опасном лесу бегу, а по полянке с ромашками.

Досада сменилась азартом, будто мы тут играемся. Честно говоря, я уже перегорел и передумал убивать хвостатого. Если оставит мешок, отпущу с миром, куда бы не завел.

В кругу света появился ствол дерева, я застыл, как вкопанный. Разумеется, не из-за дерева, там блеснули огромные черные глаза! Паучьи глазенки, каждое с кулак размером, черт побери! Зимний Паук притаился за деревом, буквально в двух шагах, силуэт темнеет на фоне леса, а от размеров твари в горле ком встал. С коня размером, не меньше.

Тихий рык, справа от паука появилась морда снежного волка, лямка котомки в зубах. Исчез в темноте, будто зовет за собой, а еще заметил глаза волка, странные... Как из чистого золота радужки, и виден там ум, но не звериная хитрость. Паук не пытается напасть, просто смотрит. Почудилось, что в глазах паука тоже на миг сверкнуло золотом.

Вдох, медленно выдыхаю и пячусь от паука. Не знаю, что это все значит, но любопытно узнать! Опасности как не чуял, так и не чую, даже мелькнула мысль, не сплю ли? Нет, реальность, как она есть.

Снова тихий рык позади, прерывистый, будто насмехается, как я от паука пячусь.

- Хрен с тобой, - глянул в сторону звука. - Веди куда хочешь, только еду чтоб вернул. Нападать не буду.

Крепкое ощущение, почти знание, волк поймет. И правда понял! Вошел в круг света, осторожно поставил мешок на снег, медленно разжимается пасть, отпуская лямку. На миг подумал о кознях Потерянной, но нет, не чую я в волке силу Леса, скорей нечто другое... знакомое? Что же ты за зверь такой?

Поднял мешок, с брезгливостью протираю лямку снегом от слюней волка. Ну что, сдержать слово или свалить? Хотя, куда идти-то, разве что по следам обратно.

Тихий рык, зовущий за собой. Хм, ну хрен с тобой! Такого я еще не видал, будет интересно познать подобный опыт. Все равно в такую темень дальше к Альсасу не пойду, потеряюсь, так почему бы не потратить столь чудную ночь на небольшое приключение?

Хоть я приготовился блуждать всю ночь незнамо куда, все оказалось куда быстрее. Через минут десять волк остановился, совсем по человечески кивнул головой вперед, иди туда, мол. Тихий, утробный рык на прощанье...

Когда волк прыгнул в темноту, где с трудом угадываются кусты, я заметил, как блеснули обычной синевой волчьи глаза. Я ошибся? Да нет, видел, что глаза у волчары отдавали золотом до этого. И все знакомое чувство, будто встретил старого друга, исчезло. От меня убегает самый обычный снежный волк, вся необычность только в том, что не напал. Странно это все.

А еще поймал себя на чувстве...

- Без него жутковато стало, - шепотом произнес я, оглядываясь.

Ночной лес, свет на три шага и полная темнота за этой ясно видимой границей. Сознание рисует там неясные силуэты страшных тварей. Очень надеюсь, что это просто силуэты деревьев так встали...

Медленно шагаю, а глаза шарят вокруг, выхватывая страшные тени. Все время кажется, что за очередным кустом уже напружинился для прыжка Волколак или еще какая тварь. А ведь там еще и паук размером с лошадь где-то сидит, не так далеко, как хочется.

Мастер не Мастер, но перед внезапной атакой все равны, будь хоть сто раз опытный. Так что иду очень осторожно, чутко прислушиваясь к каждому шороху. Страх темноты присущ не только детям, иногда о нем отчетливо вспоминают даже столетние маги. Для много знающих людей темнота даже пострашнее будет...

Сглотнул вязкую слюну, где-то там хруст, будто нечто тяжелое прилегло на хворост. От резкого звука подскочил, чуть котомку не потеряв, еще два шарика огня летят на звук, но находят лишь деревья и голые кусты со снегом вместо листьев на ветвях. И не следа, никакого. Погасил огоньки там, оставил себе один, тусклый и маленький.

Лучше не надо давать много света, для чего бы там не пробежало. Огонек впорхнул в ладонь, маленький, но жаркий, я готов мгновенно раздуть его в пожирающий поток пламени. Но сейчас это всего лишь огонек, чуть больше, чем от свечки, освещающий землю на пару шагов передо мной и не более.

- Фух...

Снова передернулся, сбрасывая липкое ощущение прошедшего ужаса. В груди сердце бухает, быстро, мощно бьется, гоняет по венам жар прошедшего страха. Не нахожу в себе стыда за страх. Тут бы и Архимаг вздрагивал! Ладно, лучше поспешить куда волк показал, просто стоять здесь опасно.

Я иду в сторону, показанную волком, а на небе уже легко различимы темноватые тучи, светлеет. Шагаю прямо, не сворачивая, и не преступает путь ни единого деревца, будто два ряда солдат по краям пути. Не трудно догадаться, я шагаю по бывшей дороге.

Взгляд упирается в снег под ногами, пытаясь понять, что под ним. Может, остаток былых эпох, дорога из камня, ровная и целая? А может, просто звериная тропка на месте бывшего тракта. Не хочется проверять магией, да и не настолько интересно. Я устал, вымотался, бегая по лесу за волком, а потом в напряжении и осторожности продолжив путь в одиночку. Все же леса это не мое...

Огонек погасил, сжав пальцами напоследок, благодаря за тепло и защиту в пути. Небо делится светом восходящего солнца, после ночной темени все вокруг будто само сверкает, показывая скрытые ночью подробности.

Конец пути завидел загодя, впереди виднеется остаток древнего строения, но лишь подойдя ближе, смог понять, куда же так хотел привести волк.

- Однако.

Похоже на огрызок древней башни. Скорее, дозорной и мелкой, чем величественной, но все равно наткнуться на нее здесь, в гуще леса, тот еще подарок.

Обхожу потихоньку, разглядывая остаток истории. И говоря про остаток, скорее делаю комплимент. От башни едва ли пару этажей осталось, все что выше под углом обвалилось, но так остро и точно... Словно сам Архимаг Нигал огненной плетью по бедной башне прошелся, да все к демонам срубил. Причем, не вижу рухнувших частей, даже из-под снега должно же что-то проглядывать, но нет.

Подмечаю и необычность самой постройки, удивляясь, как она вообще до сих пор не развалилась. Никаких блоков или кирпичей, ощущение, что приволокли все камни с округи и с похвальной точностью, пытаясь подогнать ровно, сложили башню. А в редкие пустоты камешков поменьше сложили, очень плотно. Ощущение странное, будто ставившие эту башню знали, что хотят, но не знали, как это правильно сделать.

Обошел башню по кругу, если тут и был вход, то я его не вижу. Только остатки лестницы на стене, будто входили по внешней лестнице. Очень странная постройка... Кто же тебя сделал? Хэнъе точно так не строят, Кэхас тем более, низушники скорей пальцы себе откусят, чем так сложат камень, остаются только Люди. Но мы так тоже не строим. Или уже не строим? Неужели это одно из начальных архитектурных поделок Первых Людей? А ведь они научились творить целые города, от которых и кэхас ахнут. Сколько же тебе лет, огрызок былых эпох?

- Попробовать залезть? - прошептал я, сомневаясь.

По идее, это не составит труда. Камни кладки не знали обработки, топорщатся, торчат грубыми краями, обтесанные только ветром и временем. На остатки лестницы лучше не надеяться, огрызки выглядят так, что под весом снега вот-вот рухнут.

Подошел, медленно рука тянется к камням башни, ожидая встретить холод, но вместо него ладонь огладила теплый, чуть шершавый камень. Это тепло не настоящее, башня усыпана снегом, а на камнях кладки изморозь. Это заключенная здесь магия... Тело будто током прошибло от узнавания!

- Не может быть? - чую, как поднимаются брови.

Ощущение точь-в-точь... Да, я уже чувствовал такое раньше! Сила, заключенная в этих камнях, сила, что хранит башню и это неожиданное тепло. Чувство, совсем как от Статуи Даргала в Даргамаре!

И то тонкое ощущение от волка, похожее на знакомый запах. Я ощущаю ту же силу, каждый раз, как в медитациях обращаюсь к глубинам собственной души, где пылает золотой мощью Знак Бога Магии. Метка Души, Клеймо Высших, Благословение Мира, у этой принадлежности Богам столько названий, сколько звезд на небе. Но суть всегда едина, это связь со своим Богом, нерушимая и греющая, словно неугасающая надежда.

Все сомнения и тревоги отпали. Я должен попасть внутрь!

Есть только один путь, наверх! Мешок сброшен, потер ладони, выдохнул резко и полез. Пальцы крепко цепляются за выступы, носки сапог нащупывают опору, потихонечку, не торопясь...

Порыв ветра взъерошил волосы, забрался под куртку и едва не сбросил.

- М-мать! Твою, - выдохнул в стену башни, прижавшись как к родной.

Перевел дух, успокоил сердце. Если и упаду, ничего страшного, не так уж высоко! Да и в снег не больно, лезу дальше. Еще рывок, еще немного и есть! Я перелез через косую верхушку.

- Надо же, - хмыкнул, оглядывая вполне себе целый пол.

Когда-то это было полом второго этажа, сейчас - заснеженная крыша. И совсем рядом темный проход вниз, вижу ступеньки. Ступаю осторожно, очень не хочется внезапно рухнуть в неизвестность.

Вопреки опасениям, добираюсь до лестницы легко и быстро. С сомнением оглядываю камень ступеней, припорошенных снегом. Просто так наступать, увольте, ненавижу хруст лестниц под ногами. Ну, ладно, все равно никто не увидит, как Мастер ползет на пузе по ступенькам...

Вниз я практически скатился, как по ледяной горке, только в живот отдались удары о края ступеней. Встал, отряхнулся, темновато здесь. В сложенных лодочкой ладонях зажигаются синие огни, дарующие свет, но не жар, разлетаются по этажу, заливая все голубоватым светом.

Все здесь давно сдалось под напором времени. Остатки мебели у стен, под потолком висит выцветшая тряпка, когда-то бывшая неизвестным стягом. На полу мусор, снег, черные листья, давно сгнившие от непонятно когда прошедшей осени...

Под сапогом хрустнуло.

- Хм...

Раскидал носком кучку снежка, обнаружив совсем не то, что ожидал. Кусок черепа, вроде человеческого. Теперь огляделся внимательнее, хорошее настроение как волной смыло, везде угадываются старые кости. Уже не понять, кто с кем и когда сражался, кости давно обратились в прах под напором времени и погоды, так, наткнешься на осколок ребра, или кусок челюсти... Выбросил находку, обтер пальцы о куртку, слишком уж клыки для человека большеваты, и никакой силы не чуется. Просто кости, просто прах. Черт знает, кто тут лежит.

Я дошел до середины зала, над головой обрывок неясного стяга, чуть правее под ногами угадывается железный обод с держателями, как для свечей. Похоже, тут рухнула люстра, и не на кого-то, а просто так.

Интересно представить, как все было когда-то. Висела тяжелая люстра с десятками свечей, а судя по дыркам в потолке, и обломку крюка, вокруг люстры ниспускались стяги из тонкой, красочной ткани, рождая мягкий свет в зале и подсвеченные изнутри.

У стен наверняка были кресла или стулья, вон там лично я бы поставил столы, а вон там, слева, точно стояли стойки для оружия и шкафы. Дозорная башня, готовая и к битве, и к отдыху воинов. Красивое, должно быть, зрелище.

- Если тут есть люди, - сглотнул, кашлянул в кулак, сказал с почтением и чувством: - Храни ваши души Даргал.

Тишина, ничего не изменилось, но на душе спокойнее, башня больше не кажется врагом, что наблюдает из темных уголков и дыр, из-под куч былого великолепия, исчезло ощущение склепа. Стало просто... мирно. Так, как должно быть.

Нечто сверкнуло в дальнем конце этажа, мигом приковав взгляд. Подошел, оглядел мелкую тумбу из цельного камня, постамент для чего-то важного? Сверху лежит трухлявая тряпка, укрывая нечто. Из-под тряпья явственно тянет магией, древней, сильной, но то лишь отголоски, как эхо в горах. Что бы это ни было, силу Даргала узнаю, а потому сомнения прочь.

Сорвал ткань, предмет на постаменте качнулся, устоял. Темное дерево, словно совсем не тронутое временем, обычная статуэтка... Знака Даргала. В первый миг мелькнула мысль - Алтарь. Но была отринута немедля, у Бога Магии нет алтарей и храмов, ему не нужны. Каждое место, где есть Триада Даргала и Магия, уже храм. А каждый маг со Знаком в душе, уже жрец.

Это артефакт, киваю мыслям, уверенный в догадке. Возможно, когда-то могущественный, но сейчас в нем лишь легкий фон от прежней силы, его даже каплей не назвать. Ловлю себя на желании прикоснуться, ощутить пальцами древность дерева, почувствовать хоть на секунду милость и привкус божественной силы...

- Раз ты меня сюда привел, - шепчу, глядя на артефакт. - Значит, так нужно.

Коснулся статуэтки, и башня дрогнула. Пол под ногами словно вздохнул, отдавшись в пятки, статуэтка стареет на глазах, с тихим треском появляются трещины. Вся сила, что хранила это место, стремится ко мне, вливается тонкими, невесомыми струйками.

Хватаюсь за постамент, в глазах двоится. Это совсем не похоже на то чувство могущества, когда я стал Аватаром Бога. Башня еще раз дрогнула, артефакт рассыпается в пыль, напоследок сверкнув золотом. А я перестал чувствовать тело, поняв, что от меня требуется и добровольно отдавшись видению.

Если Даргал хочет что-то показать, потратив возможно последние отголоски своей силы в этом мире - я без сомнений приму это. Только бы потолок на голову не рухнул...

***

Наблюдатель, вот кем я стал. Зритель событий, произошедших так давно, что сохранились лишь в памяти участников.

Мне открылся вид на опаленную, искалеченную землю. В первый миг подумал, что здесь схлестнулись два Архимага невероятной силы. И сражались они как минимум неделю.

Кратеры, полные пузырящейся магмы, рваные раны на теле земли, такие глубокие, что станут каньонами и руслами рек в будущем. Осколки от бывших скал, похожие на пеньки обломанных зубов. Небеса полны туч, но не обычного цвета, а ярко алого, словно вот-вот пойдет кровавый дождь.

И лишь двое посреди этого безумия. С каждой секундой в сознание впиваются иглы понимания. Это место не настоящая земля, мы в Астрале, а все вокруг лишь площадка, созданная для битвы. Не Архимаги здесь столкнулись, о нет... Боги.

На краю озера магмы стоят двое, победитель и проигравший. Мой взгляд прикипел к фигуре, испускающий золотистый свет, фигуре знакомой и почитаемой. Даргал.

Бог Магии скован, руки и ноги обвивают толстые змеи, цвета костей, а клыки глубоко впиваются в божественную плоть. Даже в таком виде он прекрасен, божественно красив. Но глаза не обманываются, легко находят недостатки, которых быть не должно.

Броня из знакомого металла, вербиум, нерушимый магический металл... Разорван, рассечен и пробит, как бесполезная тряпка.

Десятки ран на теле, но кровь не течет, из ран пробивается свет. Даргал дышит тяжко, загнанно, но золотые глаза хмуро смотрят вперед. Взгляд, склоняющий королей и бедняков, решительный и уверенный. Он еще не проиграл.

И противник, победитель - Мэлиас. Медленно подходит, словно красуясь и наслаждаясь победой. Богиня Хэнъе имеет облик, лишь похожий на человека. На женщину, чья плоть - кости, чей лик - маска прекрасной девы. Но вместо волос ее голову короной украшают змеи, а из полных, белых губ вырывается раздвоенный язык.

Между Богами царит тишина, и вместе с тем, разговор. Они общаются образами, слегка шевеля губами и сцепившись взглядами глаза в глаза, будто клинками. За секунды передавая столько смысла, что не соберется и в толстом книжном томе. Но и здесь понимание дарует слова. Шипящий голос Мэлиас, спокойный баритон Даргала.

- Ты проиграл, - смех, полный удовольствия.

Ответ ей спокоен, как безбрежный океан. Даргал дернулся, но несерьезно, просто попробовал путы из змей на прочность. Наруч с левой руки отвалился, рухнул под ноги.

- Возможно.

- Новый Бог, - уверенная в правоте, она не спрашивает, утверждает, как истину. - Молодой, полный сил. Возвысился, даже создал расу, но... Слабак. Ты все еще сражаешься, как смертный.

Даргал засмеялся чистым, искренним смехом. Бог Магии сжал кулак, костяная змея вцепилась в запястье с удвоенной силой, но на лице ни один мускул не дрогнул. Лукавая улыбка на устах, ирония в словах:

- Да, пожалуй... Ты вряд ли ожидала удара по роже.

Я с удивлением всмотрелся в лик Мэлиас, и теперь заметил, что не так все идеально, кость, что играет роль брови над левым глазом, в трещинах. Он ей в глаз кулаком засветил? Не знал, что Боги могут сойтись "на кулачках". Похоже, Мэлис такого тоже не знала, из белых губ вырвалось шипение разъяренной змеи.

- Я сожру тебя! - она открыла рот, показав два змеиных клыка в ужасающей улыбке. - Ты не первый новичок, пожранный мной, Даргал.

- С Кардасом у тебя не вышло, - поддел ее усмешкой.

Мэлиас взорвалась шипящим негодованием, даже алые небеса дрогнули от ярости богини.

- Это мой Мир! Мой и ничей больше!

В сравнении с ней, голос Даргала тих и спокоен, пугающе серьезен.

- Не Боги решают, - золотые глаза впились взглядом в костяное лицо. - Это решают смертные, пускай и ведомые нашей волей. Ты нарушаешь Правила.

Мэлиас успокоилась, раздвоенный язык мелькнул в устах. Каждое слово полно презрительного яда.

- Я подарила его своим возлюбленным детям. И тут явились кэхас, а теперь еще и люди.

- Вот они и решат, чей это мир. Не ты, не я, не Кардас. Не нарушай...

- Кто меня накажет? - почти по-человечески фыркнула. - Ты?

Золотое сияние ослепляет, костяные змеи осыпаются пылью, но раны не затягиваются. Даргал потер запястья с ранами от клыков. Мэлиас отступила. Я тоже, хоть ощущаю лишь тень того могущества, что было здесь. Даргал пылает подобно Солнцу, доказывая силой право зваться Богом.

- Может, и я.

Мэлиас обратилась настоящим ураганом из костяной пыли, сражение вскипает вновь. Гремят в небесах Слова Богов, перекраивая этот мирок под свою волю. Две воли столкнулись в противостоянии, Астрал вскипел, как варево алхимика из сотен ингредиентов. Хаос, вот что творится вокруг, такое могущество способно стереть смертную душу одним лишь воспоминанием былого.

К моему облегчению, всей битвы видение не показало. Лишь конец, но настолько четкий и яркий, что сам собой впивается в память. Я понимаю, вот сейчас будет то, что желает показать мне Даргал.

Явился новый кусок земли, еще одна площадка и снова Боги в оболочках привычных для смертных. Но теперь Даргал выходит победителем, Бог Магии держит Мэлиас за глотку, пальцы сжимаются на тонкой шее, он держит ее над землей, победно усмехаясь прямо в лицо. Ран прибавилось, но теперь ранены оба.

- Хорошо, - тихое шипение богини наполняет Астрал эхом. - Я не буду вмешиваться лично. Но мне и не надо...

- Что ты...

Даргал резко опустил взгляд, ярость рождается на красивом лице, превращая его в маску ненависти.

- Тварь, не смей!

Даже я ощутил в крике Бога отчаяние, а для Мэлиас это как колокол триумфа.

- Ты проиграл, - смешок змеи.

Мэлиас исчезла из хватки, появилась в десяти шагах. И так же смотрит вниз. Даргал же резко вскинул руки, шепот Бога Магии гремит так, что земля трескается, а пальцы выписывают руны прямо в воздухе.

Богиня, совершенно без опаски подошла, наблюдает за напряженным лицом.

- Ты ведь только создал их, да? - ядовитый смешок. - Первое поколение. Они даже не знают, как тебе молиться, не имеют Меток Душ. Чистые создания... Лакомая еда, для Демонов. В отличие от моих.

И тут понимание снова впивается иглой в сознание - Мэлиас позволила Плану Демонов присоединиться к новому миру. А Даргал пытается наложить Печать на мир, чтобы демонические твари не наводнили его. Вязь золотых рун закольцевалась, под судорожный вздох Бога Магии руны рухнули вниз, пробив землю и едва не расколов псевдомирок в Астрале надвое.

Богиня дернулась, глянула вниз с удивлением. Снова игла понимания - Даргал наложил первую Печать, теперь Высшие Демоны и их владыки, Архидемоны, не смогут проникнуть в мир. Даргал продолжил шептать, но ему помешали.

Мэлиас оказалась рядом с ним так быстро, что я не успел даже осознать, Даргал охнул, издал стон, полный боли, но отбросил ее всплеском силы. Богиня легко приземлилась, крутнулся в пальчиках черный кинжал, похожий на обожженную кость или рог.

- Тварь, - Даргал зажимает новую рану на животе. - Безумная тварь! Ты хуже Изгну!

На этот раз кровь Бога хлынула потоком, течет сквозь пальцы чистым, расплавленным золотом.

- Ты ослаб, - словно извиняясь, развела руками. - А как умрешь, ослабнет и Печать. Новую сама наложу.

- Коварство, достойное богини, - нехотя признает Даргал.

- Ты новичок в таких Играх, - шипящий смех не женщины, но древнего существа за безобидной маской. - Что выбираешь? Держа Печать, ты куда слабей меня. А коли все силы на битву бросишь, Демоны прорвут твою завесу. Твоим созданиям конец.

- Люди справятся, - уверенный голос, взгляд, полный отчаянной решимости.

Даргал выбрал нечто, на что с трудом решился. Не принимать безнадежный бой, оставить все своим творениям и лишь помочь, в последний раз.

Засияв золотом, Бог Магии укрепил Печать всей мощью, какую смог вложить. От такого всплеска псевдомир раскололся, Богов отбросило в стороны. Мэлиас не успела буквально на миг, кинжал вспорол пустоту, фигура Даргала исчезла в потоках Астрала. Как и видение.

Осталась лишь тьма и голос, такой тихий, что можно принять за собственные мысли:

- Печать слабеет, Азидал. Прости...

Очнулся на полу, в развалинах под чистым небом и продрогший до костей. Открыл глаза и тут же зажмурился, ощущая ни с чем несравнимое отчаяние. Я ищу внутри себя привычное чувство опоры, уверенности, несокрушимой поддержки, но нахожу лишь зияющую пустоту. Как черная рана, хуже любого ранения.

Бог Магии оставил меня. Знака больше нет.

- Почему, - шепот помертвевших губ. - За что, Даргал?

Я повторяю этот вопрос, теряясь во времени. Тело трясется от холода, и чувство, что вот-вот помру, замерзну, пробуждает разум. Чувствую себя так, будто за секунду лишился души. Тело само вяло взмахнуло руками, Огонь вспыхивает ярким костром без дров, окунает лицо в жар.

Он не мог, Даргал не мог просто взять и покинуть меня, отринуть! Нет, это невозможно... Да, точно, надо соображать здраво. Все силы наверняка ушли на видение для меня. На одно очень важное сообщение для верного жреца. Да, так и есть... Логика говорит одно, сердце чувствует боль предательства.

Пальцы сжимают куртку на груди, до треска ткани, до боли в костяшках и ногтях. Чувство такое, будто прямо в грудь вонзилось копье и с мясом вырвано обратно. Неужели какая-то Печать важнее Знака Бога? Он же знает, полностью осознает, как это важно для меня, для Фреса... О, боги, Фрес! Если для послания Даргалу понадобились даже силы Знаков Душ... Неужели и он тоже?

- Он ведь даже не знает причин, - потерянный, надломленный голос режет слух.

Брату сейчас еще хуже. Это понимание заставляет встать на ноги. Огляделся, вокруг обломки, котомку искать бессмысленно, да там и еды почти не осталось. К демонам все размышления, если сейчас не займусь любым делом, то с ума сойду.

И я побежал. Побежал так быстро, как могу, вкладывая магию в каждое движение, вдыхая мороз легкими так мощно, словно хочу напиться воздухом навек вперед. Пускай молодое тело ноет и болит, пускай меня заметят и нападут, сражусь с кем угодно. Сейчас готов на все, лишь бы отвлечься от этой пустоты в душе... Неужели люди живут так всю жизнь? Как они терпят это ощущение нехватки того, чем должен обладать с рождения?

В прошлом мире я всегда ощущал принадлежность, сначала только к Деве, потом и к Даргалу. В этом мире почти ничего не поменялось, только остался один Даргал, но я привык. Каждую секунду ощущать теплый огонек внутри, как защита от всех невзгод и бед, поддержка, такая незримая и привычная, как воздух... Лучше бы вырвали сердце.

Демоны всех миров, Даргал, за что ты так со мной?! Со злым криком с рук срываются волны алого пламени, стволы деревьев обращаются в пепел, пар от вскипевшего за секунду снега заставляет закашляться.

И я ору в эту белую завесу, кричу, срывая злость и отчаяние:

- Сука! Дерьмо Изгну! Хренова Печать, и что?! Ты слышишь меня? Я не понимаю! Ты слышишь, Даргал? Ответь мне!

Тишина ожидания, щиплет в глазах, но я упрямо смотрю в белую завесу пара над головой, туда, где должно быть небо. Я никогда не знал, каково это, звать от всей души... И ждать тишину, бояться до ужаса, отрицая понимание, что ответа не будет. Никогда.

Прим. Автора. Если вам понравилось, нажмите на сердечко "Нравится" и сделайте репост. Это будет знаком для меня. Мол, давай! Пиши дальше, пылай и строчи проду! От меня вам за это сердечная благодарность.

Добавление книги в Библиотеку поможет вам легче отслеживать продолжения. А кнопка "Подписаться" на странице автора, дает еще больше информации. Обо всем.

Глава седьмая. Возвращение Лорда.

А Приречная почти не изменилась, все те же одноэтажные домики с треугольными крышами, растянутые во дворах сети, незаконченные лодки разносят слабый запах свежего дерева, а запах копченой рыбы пропитал каждую деревяшку и дом. А вот и пристани для рыбаков, только паром куда-то делся, неужто разобрали?

Наконец-то добрался, но на всем пути до деревни не встретил не одной живой души. Бурную пересечь было непросто, пришлось искать сухие стволы деревьев, намораживать на них глубокий слой чистого льда близ реки, и уже потом, на кренящемся "плоту", грести куском дерева, помогая магией. С Водой у меня всегда было паршиво, что-то масштабное сделать только в мечтах могу, но даже куцые способности к этой стихии здорово помогли держать плот на воде. А уж потом пешочком, вниз по течению топал.

Шагаю по побережью, слух ласкает журчание реки, а на пологом берегу десятки лодок утопают в снегу, похоже, что не первый день. Людей не вижу, а на окнах домов приколочены грубые доски.

Я ощущаю огоньки жизни дальше, в стороне крепости, и все они тянутся к Глан Дуир. Последние жители уходят под защиту стен, я успел до начала осады, а что она будет не сомневаюсь.

Огромным облегчением было увидеть целый Глан Дуир. Успел, добрался. Но радости нет в сердце, гложет глухая тоска, сквозь которую с трудом пробиваются любые эмоции.

Не будь дух и воля закалены, а разум силен, я бы так и сидел там у обломков башни, пустой и потерянный, как скорлупа от яйца. Никому не нужный мусор. Только долг и беспокойство за брата, за родную землю, вот что толкнуло взять себя в руки и пойти.

Сначала просто пойти, потом начать хоть как-то размышлять, и вот я даже способен улыбнуться, увидев знакомые виды. Кажется, не все потеряно, по крайней мере, я все еще живой.

Ступаю по дороге меж домами, в снегу видны глубокие следы от колес телег и подков коней, похоже, везли все что к полу не приколочено. Немного спустя слышу голоса, мужской маток с присвистом, будто кто-то запыхался или под дых получил. Еще поворот и открывается картина собирающихся жителей.

Широкая телега посреди дороги, а к ней из домов люди тащат мешки с добром. Рядом стражник в сером доспехе, коня за уздечку держит, поглаживает по крупу, от шума успокаивая.

И вот посреди этой вереницы, похожей на трудолюбивых муравьев, слышу знакомый девичий голос:

- Куда стулья тащишь, идиот!

- Госпожа, хорошие же... Можно?

- Нет! Только еду и теплую одежду!

- Я тогда хоть один положу тихонько, - не сдается мужичок. - Вот тут, с краешку...

Гулкий звук удара, ко мне под ноги падает мужик в обнимку со стулом, а из-за борта телеги выходит беловолосая красавица в светлом полушубке. Фыркнув, сдула челку с глаз, раскраснелась от мороза, фиалковые глаза гневом сверкают. Вельда наступает на поскуливающего мужичка, да кулачок потирает.

- Госпожа, за что? - трет красную щеку мужик. - Есть же место?

- Привет, Вельда, - кивнул ей легонько.

Ладно, не стоит девушку от дел отвлекать, поздоровался и дальше иду.

- Привет, - доносится небрежное в спину, и тут же давай мужичка распекать: - Я тебе сказала, никаких стульев, идиот! Сказа... А-а-азидал? Стой!

Хмыкнул, на пятках развернулся.

- Да? Только я не Азидал...

Как белый вихрь Вельда возле меня оказалась. Пытливый взгляд, ищущий что-то на лице, приоткрыты губы в неверии, как встала так и застыла, смотрит. Трудно уловить, сколько эмоций на лице девушки поменялось, тут и радость, и неверие, страх и грусть. Никогда столько эмоций на ее лице не видел, но Вельда находит, чем еще удивить. Девушка просто взяла и заплакала, молча. Стоим, под взглядами селян и стражника, молчим, она слезы роняет, я наблюдаю.

- Это ведь ты, - дрожащий голос на грани слуха.

- Граф, - стражник первым все понял, вытянулся, бухнул кулак по груди в воинском приветствии.

Обалдевшие жители на стражника да на меня поглядывают, а ушлый мужичок все пытается стул через борт пропихнуть. Вельде же до всего этого дела нет, с ресниц слезы капают, а смотрит по-семейному, как дядя, не моргая. Чую, если скажу, что она обозналась еще раз, то могу и кинжал в печень получить...

- Ну ладно, ладно, - раскрываю руки. - Я пошутил, иди обниму.

Думал, она мне сейчас по роже зарядит, за глупые шуточки, но нет. Кинулась на шею с такой силой, что оба рухнули в снег возле чьего-то крыльца, я чуть головой о ступеньку не ударился. Весь воздух из груди вышибла, а под лопатку камешек неприятно впился.

- Куда же так скачешь, - шутливо охаю, приподнимаясь на локтях. - Как конь лягнул.

А Вельде все равно, не слышит ничего, руками и ногами вцепилась, сопит мне в шею.

- Ну, ты чего, - шепчу в белую макушку, неловко поглаживаю по спине. - Все хорошо.

- Азидал, - всхлипнула девушка.

- Ага, - пытаюсь встать, но не получается.

Тихие слезы меняются на всхлипы, что громче и громче с каждым вздохом. Люди стыдливо отводят глаза, кто-то прячет улыбки, а Вельда уже рыдает навзрыд, лишь крепче объятья сжимая.

В такой близи ее чувства ярки и сильны, буквально оглушают. Эта девушка... До сих пор, вопреки всему, упрямо любит меня, чисто и светло, беззаветно. Пустота в душе на миг забыта, с сердца будто сняли тяжкий груз. Она такая теплая, живая и ранимая...

- Живой!

- Да, - чувствую, как губы раздвигаются в улыбке. - Я вернулся, Вельда. Ох, блин...

Стиснула еще сильней, аж ребра трещат. Вельда, конечно, всем хороша, но объятья у нее стальные, это точно.

Шум с вестью о моем возвращении несется среди людей быстрее ветра, уверен уже через пару минут в Глан Дуир все будут знать об этом. Как и о смущающей сцене посреди деревни.

- Вельда, - шепнул на ушко. - Может, отпустишь? Все же люди смотрят.

Девушка только зарылась носом в старую куртку на груди.

- Ну уж нет, - озорная улыбка играет на губах. - Это первый раз, когда ты позволил себе близость со мной.

- Разве?

- Угу. Ты... теплый.

Ладошки забрались под куртку, обожгли прохладой спину, насилу не вздрогнул. Я может и теплый, зато руки у тебя ледяные! Ее слова заставили призадуматься. Если вспомнить, то кроме матери я никому не позволял себя обнять, ходил с таким с видом "прикоснешься - убью". Ха, да я чаще бывал в объятьях монстров, чем женщин! Черт. То-то Фрес подкалывал...

Когда телега заполнилась пожитками жителей до верха и чуть выше, Вельда соизволила отстраниться.

- Подождешь меня?

- Конечно.

Поднялась уже не ранимая девушка, а холодная и отстраненная женщина Беловолосых. Небрежно отряхнула подол от снега, проморозила взглядом беднягу стражника, кажется, навсегда стерев умение улыбаться у мужика.

- Все подготовили?

- Так точно!

Вельда оглядела вереницу людей, громко и четко разносится ее голос по улице.

- Это последняя телега! Больше не будет. Если хотите еще что-то захватить - несите в руках!

Телега двинулась, натужно скрипят колеса, лошадь всхрапывает, но тащит, ведомая за уздцы стражником. А за телегой потянулись жители с нехитрыми пожитками в руках.

- Да оставь ты этот хренов стул, - слышится злобное из толпы. - Помоги с мешком.

- Это семейная реликвия!

- Ты идиот...

Люди проходят мимо, опасливо косятся на меня, но в тоже время жадно разглядывают лицо, каждому хочется убедиться лично. От взглядов не растаю, так что не дергаюсь и молча подпираю стенку дома, сложив руки на груди.

Вельда кого-то отчитывает на той стороне, закончила, нашла меня взглядом, идет через людей как гибкая стрела среди ветвей, на ходу успевает поправить деревенской девчонке шапку, что-то ответила мужичку с баулом за спиной, отдавила ногу парочке нерасторопных, кивает в ответ на благодарности низкой бабульке... И все это почти на бегу, талант! Не зря ее управляющей Альсаса оставлял, надеюсь, ее сейчас замещает надежный человек.

И вот, передо мной уже вновь не суровая дева, но милая девушка. Чуткие пальчики убрали белую прядь за ушко, яркая улыбка и сияющий взгляд.

- Я закончила. Идем?

Может, я просто давно ее не видел... Но сейчас я не могу припомнить женщину прекрасней. Как меня завораживают эти перемены в ней, то Вельда убийство серьезна, во всем копирующая поведение Шадовида, но секунда и вот она сияющая, веселая и шебутная, как весеннее солнышко. Неужто она все же добилась своего, я влюбился? Сейчас?

- Азидал?

- Да, - опомнился я, перевел взгляд на крепость. - Идем.

Чувства сейчас надо отставить в сторону, сначала дела. А все остальное... Да, я решу все после войны.

Мы идем по следам телеги и жителей, что успели уйти далеко вперед. Идем не спеша, будто специально продлевая момент, когда мы одни. Вельда оглядывает меня с ног до головы, так пристально, чувствую взгляд кожей.

- Знаешь, - чуть улыбается девушка. - А ты изменился.

- Плен никого не красит.

- Да я не про то, - улыбка чуть шире, в глазах озорной блеск. - Без бороды тебе лучше. Молодые парни не должны таскать бороды, как старые лавочники.

- Думаешь? - потер подбородок, пальцы касаются легкой щетины, хмыкнул. - Тогда похожу пока без нее.

Всего пара фраз, шутливых и таких простых, будто мы вернулись на пару лет назад, в беззаботное времечко, полное веселья и спокойствия. Приятно ощутить этот кусочек прошлого, на минутку выбросить из головы угрозу, нависшую подобно секире палача.

Крепость еще далеко, но высокие стены уже нависают над нами несокрушимой скалой. Из земли тянутся узловатые корни, даже зимой отдающие зеленью жизни и привкусом магии кэхас. Корни тянутся до самого верха, обвивают зубцы стен, плетут на башнях растительный узор. Защита от кэхас даже снега на себе не терпит, стены не несут на себе и следа зимы, кажется, что вот-вот засверкают зеркалом в свете заходящего солнца.

Ощущаю, как вспыхивают силой далекие пока огни магии, в крепости хватает Первых... Узнаю Мастера Мощи, о, и Фрес тут! Так, пять, шесть, семь, восемь, девять, а со мной в Глан Дуир соберется целых десять магов. И три из них - Мастера.

Немалая сила, способная поставить на колени целое государство. Но хватит ли этого могущества? Король Маркус не глуп, далеко нет. Сомневаюсь, что король Гондарии хочет списать Серебор со счетов, натравив на Альсас. Значит, даже таких сил может не хватить.

О, чувствую, как маги в крепости зашевелились, собираются внизу. Заметили меня, встречать идут. Где-то на воротах как раз должны встретиться.

- Скажи, как там брат?

- Фрес справляется, - уверенный ответ. - И эта ваша Гильдия... Ну, тоже не плоха.

- Не любишь Гильдию Магов?

Странно, не замечал такого за ней раньше.

- Нет-нет, - тряхнула белой гривой волос девушка. - Они отличные ребята. Честно говоря, они сняли с меня кучу работы, когда ты уехал. Просто они все...

Так забавно видеть, как Вельда мнется что-то сказать. Да она обычно правду режет язычком не хуже меча! И тут сомневается.

- Что? - с улыбкой вытягиваю ответ.

- Зануды! - припечатала словом. - Все! Кроме Фреса и того, языкастого.

- Остроязычного, - поправил я не задумываясь. - Гуртаура же?

- Ага, его.

Что на такое ответить? Только посмеяться.

- Только попробуй стать таким, - в шутку угрожает девушка. - Терпеть не могу, когда со мной милостиво "делятся мудростью Первых". Я не перенесу такого от тебя. Представляю, как от них в постели страдают куртизанки! Не дай небо, ты как начнешь!

- Что?!

- А чего? - смеется Вельда, прикрывая губы кончиками пальцев. - Ты же знаешь, какие вы все из себя мудрни. Не удивлюсь, если некоторые Первые возьмутся служанок обучать "как надо".

Мудрни, подумать только... Качаю головой, сам едва сдерживая смех. Теперь есть чем подколоть ребят в Гильдии. Но притом, в голове мелькает едкая мыслишка, а вдруг и правда? Нет-нет, мы же настолько... Или настолько?

- Черт возьми, - прикрываю глаза под смешки девушки. - Вельда, ну ты даешь. Смотри при других магах не проговорись.

- Так я уже! - засияла, как золотой. - Каждое собрание им говорю, хватит занудства, пеньки зеленоглазые! Все ведь уже решили. Но мне кажется, им просто в удовольствие вести длинные, занудные беседы.

- Ты шутишь, - смотрю в фиалковые глаза, и не нахожу там лжи. - Ты ведь шутишь, да?

Фыркнула, задрав нос к небу. Что-то мне подсказывает, что она еще много о чем умолчала. Барон Шадовид, я вам памятник поставлю, как монумент терпению.

Вот и ворота, распахнутые настежь, со стен к нам устремлены десятки любопытных взглядов, пара воинов не стесняется высунуться меж зубцов, рискуя рухнуть и разбиться.

А внутри уже встречают. Жителей, что должны были прибыть до нас, уже увели, а прямо перед вратами выстроились в два отряда воины. Слева немного расхлябанный строй солдат в серых доспехах, косятся и поглядывают. А справа ровные шеренги воинов в красном, как по линейке выставили, выправка на зависть гвардии.

Сколько же их тут собралось, глаза шарят по остроконечным шлемам, теряются в рядах, а там сзади еще прибывают со всех концов крепости. Зычный шепот пробегает по рядам, подобный реву:

- Три-четыре...

Узнаю голос Ландика, главного воина барона. Грянули закованные в сталь кулаки по груди. Слитный вдох солдат, громогласный рев луженых глоток бьет по ушам:

- С возвращением Лорд Азидал!

Вельда чуть присела от неожиданности, да я и сам от такого приветствия оглох. Довольно киваю, ковыряясь мизинцем в ухе.

- Вольно воины, - улыбаюсь так широко, как позволяют щеки. - Я дома.

Тут уже никаких команд не надо, мужики переглянулись, и разорились таким радостным ором, что не снился никакому чудовищу. Взметнулись к небу клинки, гремят по земле концы копий, а острый, разбойный свист от серых терзает уши.

Еще и маги поддали веселья, над крепостью с грохотом взрываются огненные шары, из ниоткуда вылез Фрес, ребра трещат от братских объятий.

- Чего так долго, - шепнул на ухо брат. - С возвращением.

В отместку я его сам так сдавил, что Фрес охнул и начал шутливо отбиваться.

- Убьешь же, черти тебя дери!

- Ха-ха-ха!

И плевать на все, ведь я чувствую в силе Фреса знакомую ноту божественной магии, чистой и светлой, как ручеек родниковой воды. Лишение Метки его не коснулось, это главное. На мгновение вспыхнула боль и зависть, но тут же задавлена, как зловредный росток, вырвана с корнем.

Я вижу, как наравне с радостью в глазах брата плещется беспокойство за меня и тоска. Он все знает, Фрес в курсе, что я теперь не жрец Даргала. Наверняка немного своей силы Бог Магии и от его Метки отщипнул, но не разрушил. Это хорошо, хоть одного из нас минула эта участь. Но знает ли Фрес, почему?

Игнорируя шум и улыбаясь окружающим людям, говорю, глядя в глаза брата и пытаясь передать всю серьезность. Немного магии Воздуха и ветер доносит до ушей Фреса, и только его, тихие слова:

- Собери Первых. Есть разговор.

***

Утихомирить народ не сразу получилось, как и отбрехаться от срочного совещания по поводу грядущей осады. Барону я прямо сказал, что не буду вмешиваться в уже составленные планы. Пускай командуют те, кто должен был, а я буду обычной боевой единицей. Разве что магов на себя возьму, но это больше по части Мастера Мощи, так что еще обговорим с Малагором. Да, у меня громадный опыт, да я лорд Альсаса.

Но это не моя Крепость. Этим все сказано. Я почти ничего не знаю о Глан Дуир, что должен знать обороняющий эти стены. А доверие, что я оказал Шадовиду, согрело старому воину сердце, я по глазам увидел, пускай и на секунду.

Я стану Знаменем, и эта роль не менее важна. Стану кем угодно, если это не пропустит врагов дальше, вглубь моей земли. Похвалиться умелым управлением битвой успею как-нибудь в другой раз. Сейчас мы собрались в одном из залов крепости, созвав всех Первых и запечатав двери.

За окнами зала стемнело, и полумрак царит здесь, лишь пара синих огоньков освещают суровые лица магов. Горят зеленью глаза, упрямо поджимаются губы, но никто не спешит прерывать, Первые молча внимают истории, что рассказываю им. Без утайки и прикрас, честно и правдиво, я говорю, как Бог оставил их, как Даргал бросил людей, в надежде что справятся, смогут.

История из видения, как на заре времен этого мира сошлись в битве Даргал и Мэлиас, как гремело могущество Богов, терзая Астрал эпохальным сражением. Я рассказываю, как Даргал, Создатель и Покровитель Первых Людей, проиграл. И в тоже время победил, даровав нам всем шанс. Даровав время, что истекает даже сейчас, пока я вглядываюсь в знакомые лица магов Гильдии Альсаса.

Гуртаур, Мастер Воздуха, стоит скрестив руки, в кои-то веки молчит, и в такие моменты кажется надежным и мудрым, непоколебимым, слушает с таким вниманием, что сам воздух в зале застыл патокой, и только звук моих слов пронзает его.

Малагор, Мастер Мощи, в окружении собратьев не скрывает оскал предвкушения, маг жаждет услышать лишь имена новых врагов, чтобы обрушить все силы на проблему и сокрушить, стереть в порошок и костную пыль любых противников.

Фрес, Мастер Земли... Брат слушает отрешенно, кажется, будто он сейчас не здесь, и только грустная улыбка играет на губах. Я будто слышу его мысли, чувствую, как он разочарован в Даргале. В цене, что мне пришлось заплатить, без торга и даже вопроса, хочу ли.

Остальные маги подобны статуям, от камня их отличает лишь дыхание и живые глаза, хмурятся брови, сила расходится от застывших фигур волнами магии, затопляет зал могуществом, щедро сдобренным эмоциями.

Барьеры на стенах, дверях и окнах сверкают, прогибаются, пытаясь сдержать давление, искрят оранжевыми всполохами, но держат все, не дают и капле магии навредить помещению и людям в крепости. Здесь и сейчас сильные барьеры сдержат в зале все, и мои слова, и любые решения. Что бы не звучало здесь, от слов до битвы, тайной останется.

А рассказ подходит к концу, вещая о великой Печати, окружившей наш мир незримой завесой. Защита, что веками держит могущественных Демонов подальше от людей. Защита, что скоро падет.

- ...это может случиться в любую минуту, - устало заканчиваю длинный монолог. - Иссякнет мощь Печати, или Мэлиас захочет щелчком пальцев встряхнуть этот мир, сломав Печать. А может она продержится еще век или два, я не знаю.

Тишина в зале укрывает фигуры Первых саваном задумчивого молчания, не скоро один из магов открывает рот. Им стал Малагор.

- Даргал не сможет нам помочь, даже если явится прямо сейчас.

Слова Мастера Мощи звучат уверенно, ни тени сомнения. Но одной фразой Малагор не ограничился, развивает суждение спокойно, словно читает лекцию о теории магии.

- Дело не в том, что ему силенок не хватит вновь потягаться со Шлюхой Хэнъе. Думаю, наш Создатель с тех времен немало в силе прибавил. Проблема в том, что все окончится, как в прошлый раз.

- Как не горько признавать, - развожу руками. - Да.

- Почему? - один из Первых рискнул спросить.

Печальные усмешки непонимающего мага не смутили, смотрит с ожиданием, только уши покраснели. Ответил ему Фрес, даже не глядя на парня.

- Потому что мы, по сути, заложники.

- Все люди, - дополняю за брата. - Мэлиас ничего не стоит провернуть похожий трюк. Сломает Печать прямо в битве, и Даргалу придется работать на два фронта, оберегать мир от Демонов и отбиваться. В битве на таких уровнях... Это смерть.

Малагор задумчиво хмыкнул, с горькой усмешкой признавая:

- Коварство, и впрямь достойное богов. Присоединить Демонический План к миру, это все равно, что взять Даргала за яйца посреди сражения. Хэнъе от этой погани прикрыты поголовно Метками Мэлиас, да и не позволит она навредить своим "детям", тьфу. Кэхас до сих пор оберегает Кардас, хоть и не ясно, он живой там или в коме вечной. А вот мы, люди... Стол, накрытый на пир.

- Не забывайте про Колдунов и Ведьм, - хмуро добавляет Хоррох, шагнув вперед. - Я подозреваю, что их черные дела серьезно ослабили Печать за прошедшее время. Не зря же демоны так стремятся присосаться к людям? Силы за просто так не даются...

- А сейчас активность этой мрази намного возрастет, - добавил Первый, стоящий за Малагором. - Похоже, это еще сильней ослабит завесу. Как бы нам не получить Архидемона на головы прямо в ближайшей битве. Вот весело-то будет.

- Не говори об этом так легкомысленно! - резко одернул его Фрес. - Ты хоть представляешь что такое Архидемон? Это чума, зараза, отрава, поражающая мир!

- Даже хуже, - мои слова падают тяжестью камня, предрекая возможный ужас. - Если с прорывом обычных демонов еще можно справиться, а мир залечит раны, то Архидемон это совсем другой разговор. Эти твари одним присутствием уничтожают все живое, сама земля больше никогда не родит жизнь там, где пройдет эта тварь. Один вдох выпьет души целого города, а выдох осквернит навечно. Любое бедствие в сравнении с этим - чих хомячка.

- Насколько они сильны? - по делу спрашивает Малагор.

- Без шансов, - качаю головой. - Нам одного хватит, чтобы поставить крест на всем людском роде.

А Фрес добил всех еще более мрачной фразой:

- Неуверен, что мы всей Гильдией и с Высшим Демоном справимся, что уж тут об Архидемоне. Архимаги Даргамара убивали парочку Высших, но я об этом только читал.

- А тут еще и война со своими же! - один из Первых зарылся пальцами в волосы, оглядел нас и высказался крайне емко: - Дерьмо.

Первые переглядываются, прикидывают шансы, хмурятся и все, как один, молчат. Тяжелый настрой висит удушающей аурой, каждый пытается побыстрее осознать варианты, придумать выход.

- Не нужно отчаиваться. Я и не такое дерьмо повидал.

Фрес хмыкнул на мои слова понимающим смешком.

- Планы наших врагов приходят к заключающим фазам, это так. Ситуация не из приятных, это тоже правда. Но разве мы беспомощные овцы? Разве у нас нет сил? Пускай за нашими спинами сейчас не стоит ни Богов, ни Демонов. Мы должны справиться, это наш долг. Мы обязаны. И мы справимся.

Не знаю, повлияли ли сами слова, или та уверенность, что вложил в них, но Первые встряхнулись. Я вижу в них то, что видел уже много, много раз. Мрачная решимость в глазах, поющая сила магии с желанием битвы окружает каждого плотно, ярко, подобно пылающим кострам.

Каждый здесь не невинная овечка перед волком, каждый опытный воин и маг, ветераны, хлебнувшие горя и крови, выжившие назло всему. С такими соратниками не пропадешь, даже если против встанет целый мир. А у нас даже не мир пока, а так, всего одно баронство из не самого крупного королевства. Будем решать проблемы по мере наступления.

Мы разошлись далеко за полночь, с надеждой отдохнуть, поразмышлять в одиночестве или просто поспать, ведь уже днем под стенами Глан Дуир будет целая армия. Остался только я и брат.

- Когда ты расскажешь им? - тихо спросил Фрес, глядя на закрывшуюся дверь. - Они ведь наверняка уже почувствовали, просто не спрашивают.

Да, я все им рассказал, кроме того, чем пришлось заплатить за такое предупреждение.

- Они и так сомневаются, брат. Хочешь, чтобы люди совсем отвернулись от Даргала? После того, как он "наградил" меня за верную службу?

Хотел сказать с юмором, будто это совсем не беспокоит, но вышло ядовито, зло... и обреченно. Фрес ответил молчанием.

Пускай мой случай необычный, но как не выворачивай факт, истиной он быть не перестанет. Лишение Метки - это наказание, ужасная кара богов для худших из отступников. Душа, лишенная Метки, больше никогда не взовет к богу, не почувствует милости божественной силы. Я больше не услышу Даргала, только если он сам не предстанет передо мной, как Фрес сейчас.

Но даже это не самое страшное. Лишенные Метки не перерождаются. Когда я умру, душа не войдет в Реку Душ, текущую сквозь миры, все что меня ждет - Забвение. Полное и бесповоротное, словно никогда не было меня, не будет и не было. Даже быть пожранным Демоном не так страшно, ведь даже тогда есть еще крохотный шанс.

Я никогда не слышал, чтобы лишенные обретали Метку снова, эта рана в душе никогда не затянется, будет терзать пустотой оставшиеся годы, и той же пустотой обернется, когда глаза навеки закроются.

- Не смотри так, - упрекнул брата в жалости. - Я пока не собираюсь умирать.

- Это несправедливо, - сжал зубы Фрес так, что желваки на скулах заиграли. - Несправедливо! За что он тебя так, Азидал?!

- Да брось, - нахожу в себе силы для улыбки. - Я живу вторую жизнь, сохранив воспоминания о прошлой. Эта привилегия стоит много. Это уже куда больше, чем могут мечтать обычные люди. Даргал кстати, даже извинился в последних словах... А Боги не часто просят прощения у смертных, согласись?

- Я надеялся, - выдавил сквозь сжатые губы. - Чувствовал, что вот-вот лишусь Метки, но в последний миг он оставил ее... Почему тебя? Лучше бы это был я.

Ну вот, это я тут должен нюни распускать! Сжимаю плечо Фреса, понимая его, как никто другой, и ободрительно улыбаюсь.

- Не кори себя. Маги долго живут, и уж будь уверен, зная, что эта жизнь последняя - проживу так ярко, что Боги будут восхищаться! А если умудрюсь стать Архимагом, так и вовсе пару тысчонок протяну... В общем, не кисни, все отлично.

- Без если, - с нажимом отвечает Фрес. - Ты им точно станешь. Только попробуй не стать.

- И тогда вместе Даргалу по лицу набьем?

- Ха! - вырвалось у брата от такой идеи. - Скажешь тоже.

По глазам вижу, идея понравилась. На выход идем вместе, а уж закуривший на ходу Фрес знак ярче маяка в ночи - брат смирился и перестал грустить. Все-таки, оба не пацаны уже, логику поступков Даргала понимаем.

Что такое один маг против целого народа? Есть понимание, есть смирение, но осталась и обида. Просто на судьбу, в стиле "почему я?!", но так уж распорядилась жизнь. Ничего уже не поделаешь, разве что самому Богом стать, да задать бывшему начальству знатную трепку.

- Ха! - покачал головой на взгляд брата. - Так, ничего.

Бредовая, невыполнимая идея. Но если честно, разве мне осталось что терять? Оставлю эту мыслишку глубоко в закромах памяти, и если уж выживу в грядущих битвах, обязательно припомню...

Глава восьмая. Враги под стенами.

Дверь в комнату тихо затворилась, осторожная служанка постаралась не будить, так и не догадавшись, что я не сплю. Приоткрыл глаз, глянул, что она так аккуратно складывала на стул возле шикарной кровати. Понятно, плащ принесла.

Утро нормального мага начинается с медитации, и наконец, я могу себе это позволить в спокойствии. Чистота помыслов приносит тишину в разум, эмоции улеглись тонким покровом, а сознание медленно растворяется вслед за потоками маны...

Хотя после медитаций спится всегда очень легко и просто, но я ворочаюсь, никак не найдя ту самую позу. А ведь всю ночь почти не спал.

Ладно, не имеет смысла и дальше пытаться нормально уснуть, пускай окон в этих покоях нет, я чувствую, солнце встает. Потянулся под одеялом пятки почесать, грустно вздохнул и откинул одеяло одним рывком. Прохлада пробегает по телу мурашками, заставляя дрему отступить.

- Хорошего понемножку, - еще раз вздохнул. - Пора подниматься.

Я слышал, как слуги притащили ночью все необходимое из одежды, а старую утащили. Подозреваю, что те провонявшие потом и кровью монстров тряпки уже весело превратились в угольки на замковой кухне.

С каким наслаждением я облачился в нормальную одежду! Штаны по размеру, сапоги, что не просят каши и не собираются покинуть хозяина, неосторожно поднявшего ногу, а уж рубаха... О, блаженство, когда рубашка шелком ласкает кожу, а не колкой тканью дерет, как конюх кухарку. Воистину, не ценишь, пока не потеряешь.

- О, нашлись запасные? - с приятным удивлением разглядываю одеяния для магов.

По сути, отличные доспехи, прикрытые алой туникой до колен. За размер тоже волноваться не пришлось, всего-то семнадцать ремешков и полчаса мата шепотом, и вот все подогнал как надо.

Неплохо сидят. Постучал костяшками кулака по груди, выдало глухой металлический звук. Тонкие пластины под тканью прикрывают грудь и живот, спина тоже прикрыта сталью, ключицы и плечи объяты металлом внахлест. Покрутил корпусом, двигаться немного непривычно, но довольно легко, то что надо. Магу, по сути, только голову, сердце, да потроха лучше не подставлять, остальное можно подлечить прямо во время боя. А эти доспехи созданы в Гильдии, я чувствую магию в каждой детали, сделано магами для магов.

Последним пошел темно-алый плащ, почти черный, с воротником из белого волчьего меха. Развернул, узрев посередине красиво вышитый герб Альсаса. Голова волка скалится серебром нитей, недурная работа, понятно чего до утра возились, хотя я и не просил. Приказ или своя инициатива, все равно приятно.

Плащ на плечи, застежка звякнула цепочкой серебра, скрепляя края, воротник мехом пощекотал шею, вызвав улыбку. Если что, смогу скинуть плащ в секунду, а так на стенах холодно не будет. Прекрасно помню, что в осаде обычно ожидания в сотню раз больше, чем боев.

Немного магии Воды на ладони, влажной пятерней причесал волосы назад, да и умылся заодно. Просто, по-походному, а надо бы уже отвыкать от "бродячей" магии, слуг полная крепость.

Пойду-ка на стенах прогуляюсь! А то глаза еще слипаются, да и народу себя показать не помешает. А там и нормальной еды поесть можно будет, а то я уже забыл, как на дворянских столах кормят, вчера не до этого всего было.

Вышел из комнаты, поправил складку плаща на груди, поймал себя на ощущении, что хочу чего-то... Воровато оглянувшись, создал шарик льда на ладони, закинул в рот.

Никому не стоит знать, какую глупую привычку я приобрел за время плена, грызть ледяные шарики. Причем не из обычного льда, а созданного лично. Просто посреди дня может захотеться, как навязчивая идея, действительная глупая. Думаю, если добавить ко льду сахар или сок фруктов, будет вкуснее, но мне и так нравится. Небольшое отклонение, право слово, у каждого должны быть маленькие слабости.

Выбрался из внутреннего замка, или правильней назвать его дворцом, быстро и легко, пришлось поугугать в ответ на приветствия воинов, слугам и кивка достаточно. Роскошь обители барона восхищает и вызывает вопросы одновременно, но если привыкнуть то жить можно. Главное не смахнуть какую-нибудь древнюю вазу случайно с постамента или не врезаться в одну из вычурных статуй и все будет хорошо. Вышел во двор крепости и как раз лед во рту окончательно растаял.

Небо светлеет, уже видны стаи вытянутых облаков, но звезды еще не исчезли в синеве. Во дворе довольно чисто, снегопада ночью не было, надеюсь, что и днем не будет. Людей особо не видать, только часовые на стенах бродят, спит народ еще, только от приземистых зданий слева слышен звонкий стук, кузницы не прекращают работ сутками, даже стена вблизи черная от гари, а из широких труб на крышах валит густой дым.

Посреди двора много телег, пирамиды из ящиков и бочек, даже дрова лежат огромными кучами, про запас, но видно, что кто-то все же занимается переноской добра под защиту крыш, вчера этого здесь было куда больше. И правильно, нам здесь еще феерического пожара от одной огненной стрелы не хватало.

Справа же здания казарм, широкие и мощные, тянутся вдоль стен ровными рядами. Они в легкую вместят вдвое больше бойцов, чем есть сейчас, а это без малого почти пять тысяч. А по виду и не скажешь, но это небольшой секретик крепости Глан Дуир, все здания внутри имеют еще и по этажу под землей, а склады на поверхности выглядят как низкие одноэтажные домики с большими воротами. Даже если колдуны смогут заглянуть через стены с помощью демонов, ничего особо важного с первого взгляда не поймут.

За спиной распахивается дверь, чуть не заехав по загривку окованной створкой, еле успел шагнуть вперед. Выскочил молодой боец из серых, сразу побежал к казармам, не оглядываясь по сторонам. Ладно, я вроде на стены собирался.

На темных ступенях тонкий лед, заботливо посыпанный песком, и очень хорошо, а то перилл нет. Держась ближе к стене, поднимаюсь размашистым шагом через ступеньку, пока не достигаю верха.

Я был здесь всего пару раз, и как в первый, восхитился видами. Оперся локтем на один из зубцов, разглядываю раскинувшуюся внизу деревню. Приречная начинается вдоль берега, ровные улочки, что тянутся к крепости и опоясывают ее десятками низеньких, но уютных даже на вид, домов, крыши в снегу, полоса широкой реки, что тянется с горизонта и уходит в сторону гор, великолепие, достойное картины мастера.

Вроде есть у нас в Гильдии один маг, что увлекается живописью, надо будет подсказать. Если он уже не запечатлел кистью этот прекрасный вид. А, черт, я вспомнил... Это был Орвальд, чья голова гнила на пике в метре от меня во время заточения. Прими твою душу Даргал, бедняга Орвальд. Но вроде у нас еще Мастер Воды неплохо рисует, большинство картин в здании Гильдии его работа.

Окончательно рассветает, во дворе крепости появляются люди, все еще сонные, но занятые с самого утра кто чем.

Я потер руки, а нос уловил тонкий запах трав. Покрутил головой в поисках источника, и увидел дальше по стене одного стражника, рядом с жаровней. Он там что, травы просто так палит? Оказалось, что нет, прямо в углях стоит небольшой котелок, бурчит вода, закипая, и он помешивает в нем тонкой деревянной ложкой, а зубы стучат от холода.

Меня он пока не замечает, точнее, как я подошел, стражник увлечен процессом. Рукой тянется под плащ, а вытаскивает щепоть сушеных трав, кидает в котелок. Всего лишь часовой в конце смены, решивший согреться нормально под конец.

Я ошибся, стражник давно меня заприметил. Повернул голову, давая увидеть лицо зрелого мужа, уставшее, с мешками под глазами, но с честным и прямым взглядом карих глаз.

- Утро доброе, - кивнул ему, переведя взгляд на котелок. - Чего варишь?

- Граф, - постарался уважительно кивнуть замерзший вояка. - Настой из трав. Бабушка еще учила. Я не отвлекаюсь от обзора.

Что не отвлекается, я и сам вижу, стоит лицом в сторону Серебора, и даже ко мне не соизволил нормально обернуться, так, отвлекся на секунду. Хреново барон за обеспечением воинов следит, раз так часовые мерзнут. На воине лишь привычный серый доспех, да тонкий плащ с капюшоном, по зиме, да в сталь заковавшись, так и неприятно помереть можно. Хоть без шлема, а то видел я, какие у них, там пол лица с металлу прилипнет на морозе, и подкладка уж точно не согреет. Не привыкли они нормально к зимам Альсаса, все по старинке еще.

Стоило мне глянуть в котелок, и увидеть как в горячей воде расправляется знакомые белые листья, похожие на ромашку, как холодок внутри прошелся.

- Это же Зимнелистник?

Не особо редкое, но удивительное растение, цветущее только под снегом. К аромату летних трав из котелка, будто на лугу оказался, добавилась легкая нотка меда. Ну точно... Стражник просто кивнул, не отвлекаясь от обзора земель за рекой.

Ох, черт, вот уж эти бабушкины рецепты, развелось народных травников! По аромату понятно, что делает отвар, успокаивает нервы, но бодрит, отбирая желание спать. Для часового ночью самое-то, но есть одно больше "но".

- Ты знаешь, что он ядовитый?

- Что? - стражник вздрогнул, резко повернул голову на меня. - Я этот отвар часто пью. Еще не отравился.

Недоверчивый тон мне не понравился, приходится объяснять.

- Он не особо опасный, яд накапливается медленно, и трудно выводится из тела. Если перебрать, то мигом околеешь. Если ты добавляешь только по цветку... Ну, думаю от разика в неделю ничего не будет.

- Что-то такое припоминаю, - бледнеет на глазах мужик.

- Тебе кошмары не снятся? Бессонница, отдышка? Небось почти каждую ночную смену хлебаешь?

- Ага, - сглотнул стражник, глядя на котелок, как на ядовитую змею в сапоге.

- Ну, тогда все, мужик, - сочувствующим тоном вещаю: - Отбегался ты.

Во-о, проняло. На глазах выражение лица меняется, губы поджимаются, в глазах недоверие, страх, зажмурился крепко, помотал головой.

- Можно же исправить, граф? Лечится?

Пара секунд, в отместку за недоверие, наверняка кажутся бедняге годами.

- Тебе до конца смены сколько?

- Меньше часа, - убито отвечает часовой.

- Ладно, сам постою, - хмыкнул я, отобрав ложку для помешивания. - Дуй к Рамлоху, он из магов, он в Алхимии не бог конечно, но противоядие тебе сварганит.

- Спасибо, - с чувством выдохнул страж. - А это который?

- С косичкой такой, - помахал ложкой в воздухе, отвлекаясь от котелка. - От него еще травами за горизонт пахнет, найдешь.

Часовой рванул так, что я испугался за мужика, как бы с лестницы на льду не грохнулся. С Рамлохом я знаком шапочно, но с чувством юмора у него вроде неплохо, шутку поддержит. А мне в награду бесплатный отвар, с неплохим запахом и наверняка вкусом. Про яд я не шутил, если бы он месяц этот отвар хлебал каждый день, точно бы окочурился, бессонница это уже паршивый признак.

Часовой, даже имя которого не узнал, оставил не только котелок с отваром и ложку, но и небольшую кружку из дерева, сиротливо стоящую под жаровней. А может, и не его, а общая для всех, вместе с котелком. Да, наверное так и есть, ну хорошо хоть не бурдюк с вином передают по смене.

Я дал отвару хорошенько провариться, а когда все травы осели на дно, аккуратно снял с огня тонкими тонями из маны. Железные бока коснулись снега на земле, зашипело, осталось дать остынуть и немного постоять. От жаровни прет жар, согревая левый бок, подкинул немного угля из небольшого ящика рядом, а то из-за ветерка быстро прогорает.

Я как раз разливал отвар в чашку, как позади застал знакомый голос Малагора, отдающий доброй насмешкой.

- Чего стражников пугаешь, Азидал.

Малагор вышел со спины, как невесомый призрак, легкой походкой, на лице улыбка, кивнул:

- Утро доброе.

А я сначала из чаши отхлебнул, зажмурился от сладкого привкуса с горчинкой, тепло ухнуло в желудок, заполнило до кончиков пальцев. Горчит конечно, не для детей, но согревает будь здоров. В голове прояснилось, спать мигом перехотелось. Отличный отвар! Надеюсь, Рамлох выболтает рецептуру в точности.

- Доброе, - почти проурчал в ответ.

- Чего гадость всякую хлебаешь? - хмыкнул Мастер Мощи. - Еще и самопальную из черт пойми какой дряни.

- Эй, неплохая штука.

- Дай-ка.

Малагор нагло вырвал кружку из рук, щедро отхлебнул и тут же выплюнул за стену.

- Фу, ну и гадость! - отплевывается маг. - Как ты это пьешь?

- Хе-хе-хе...

Под ехидным взглядом, Малагор все же решился хлебнуть еще разок, показать мужика, но не выдержал, выплюнул ценную жидкость за стену. Еще и кружку туда опорожнил одним взмахом.

- Мерзость, - припечатал маг.

- Да ладно тебе, - пожал я плечами, забирая кружку и наливая себе еще порцию. - Я еще совсем недавно снег с радостью грыз, особенно в первые деньки после плена. Мне сейчас и говно волколака - нектар божий.

- Хм, - с неразборчивой эмоцией выдал Мастер.

Стоим, молчим, только от меня довольные прихлебывания слышно, да треск углей в жаровне. Внимание привлеки окрики со двора, там подгоняет воинов Ландик, этот звериный рев вместо голоса я везде узнаю. Воины в сером таскают бочки на телеги, запрягают лошадей.

- Чего это они?

- Горючее масло, - кратко выдал Малагор, но под выжидающим взглядом сжалился и объясняет нормально: - Закладки масла делать будут. Ловушку в деревне готовить. Как только войска врага зайдут мародерствовать, или даже разместятся в домах, тут-то все и подпалим.

- О, - только и смог ответить я, понимая задумку. - О-о, да ладно?! И барон одобрил?

Перед глазами так и встает недобрая картина, алые отсветы на стенах крепости, а под стенами огромный пожар, пожирающий дома и людей заживо...

- Шадовид сам предложил, - хмыкнул невесело маг. - Все равно раздолбают на лестницы или еще чего, а так хоть поджарим сколько-то народу.

- М-да... - хлюпанье отваром, что так действует на нервы окружающим.

- В Пакараме так и воюют, Азидал, - с грустной нотой поведал Малагор. - Там деревни больше года не стоят. Особенно вблизи замков. И чаще всего, виноваты отнюдь не колдуны.

- Надеюсь, народ нам за такое в спины не ударит...

- Все уже обговорено, - успокоил собеседник. - В Лесной готовят древесину на стройку, да и из Белого Сада подвезут, новую быстро поставим. Староста Приречной поворчал, да под Шадовидом не забалуешь, одним взглядом заткнул. Так что все будет хорошо. Только бы войну эту побыстрее закончить, или хоть врага от границы отбросить.

- Да, хотелось бы, - тихо ответил я.

Кружку на место, остатки отвара вылил за стену, пара белого целая гора вместе с отваром вниз ухнула. Хорошее настроение, что копилось с утра, быстро испортилось. Впереди нас не ждет ничего хорошего, один огонь, кровь и смерть, потери и гнев.

К войне можно привыкнуть, а в этом суровом мире она почти не утихает, давая лишь передышки для роста новых поколений на растопку, но чтобы войну полюбить, надо повредиться разумом.

- Скажи, - тихо спрашивает Малагор. - Как ты выбрался?

Вместо ответа задернул рукав на левой руке. Теперь ярко видна бледная, болезненного вида кожа тянется от кончиков пальцев почти до локтя и обрывается черноватой полосой, а за ней уже обычная кожа, с остатками загара. Поправил рукав на место, отряхнул, и поморщился от сочувствия Малагора.

- Выбрался сам, - твердым голосом рассказываю, не время из себя жертву строить. - Прикончил пару сторожей темницы, а дальше... Думаю, мне помогли.

- Кто?

Пожал плечами.

- Сам бы хотел знать. Я шел подземными ходами, по зажженным факелам, и ни на кого не наткнулся. Да и погоня долго что-то собиралась, весть о моем побеге точно кто-то смог придержать, или саму погоню. Кто-то весьма влиятельный.

- Может, сам король?

- Ха! Насмешил, - покачал я головой. - Нет, это точно не Маркус. Знаешь, в столице я услышал от одного гвардейца, что они задерживали желающих пообщаться со мной. Это были влиятельные посланники от графа Тусс, герцогов Шард и Рубедо. Думаю, они хотели предупредить о ловушке, но не смогли.

- Не знаю, причем тут Тусс, - нахмурился Малагор. - Но бывшие мятежные лорды... Это странно, зачем им?

- У отца бы спросить, - я отвернулся к видам на реку, глаза цепко обшарили горизонт, но все спокойно. - Знаешь, думаю они все знали с самого начала. О планах короля на кэхас, на союзы, на войну. Все больше кажется, что это и было причиной начала Восстания. Оно ведь не сразу вспыхнуло, и кто с кем по-настоящему сражался до сих пор неясно.

- Догадки делу не помогут, - маг почесал подбородок, взгляд прояснился. - По крайней мере, можно сказать, что три лорда поддерживают Альсас. А среди них два герцога, это сильно...

- Три владения Гондарии могут поддержать Альсас, - хмыкнул я. - Из одиннадцати.

- Королевство сильно разобщено, - кивнул Малагор. - Настоящую силу имеют немногие, и в нашей ситуации это даже хорошо.

Малагор замолчал, давая время подумать, и есть о чем. Из больших игроков в Гондарии можно назвать четыре владения. Три герцогства Шард, Рубедо и Лимер, а так же Королевские Земли. Король и верный ему Лимер не выступят против меня, они противовес Рубедо и Шард, бывших мятежников.

Дальше идут сильные, но не такие влиятельные, графство Тусс, что сразу севернее Гондарского Леса, и графство Ниман, что южнее столицы. Графство Ниман можно в расчет не брать, эти тихушники никогда ни во что не ввязываются, а их никто не трогает, там одни поля, можно сказать, продовольственная сокровищница Гондарии. Тем более что Ниман сдерживает вечную агрессию восточного соседа, Пакарам.

В сухом остатке остается баронство Серебор, с которым мы уже воюем, ниже Серебора клочок Свободных Земель, там никто не живет, никому не нужная земля, слишком неплодородная и полезных металлов там не нашли.

Ну и самый проблемный участок королевства - Земли Железнокровных, что сразу южнее Пакарама. Умножить безумие Пакарама на десять и оставить сторожить границу от Хэнъе на юге, вот и будет такой край. Ниман шлет туда продовольствие тоннами, и тамошние лорды не лезут севернее, таков уговор. Эти земли принадлежат Гондарии лишь на бумаге, давно являясь клоакой всякой швали, желающей крови и свой клочок земли.

Вот так подумаешь, и сразу понятно, почему народ во время Восстания Герцогов повалил именно в Альсас. Больше просто некуда.

- Вся Гондария, одно лоскутное одеяло, чьи швы давно прогнили...

- Так и есть, - с грустью в голосе соглашается Малагор. - Раньше все это сдерживали вместе мы, усмиряя желающих разорвать королевство на части.

- А теперь Первые и сами эти желающие, - усмехнулся, но ни капли веселья в голосе. - Ладно, найди кого-нибудь на этот пост и пойдем уже поедим нормально.

***

Зал для собраний полон людей, здесь собрались офицеры, маги, даже младшие командиры и заместители в отрядах, и конечно же главные командующие. За длинным столом, перед рядами воинов стоим мы трое, в центре я, по левую руку барон Шадовид, что поглаживает пальцами маску на лице, а по правую руку Малагор. Мастер Мощи вещает план для всех.

- Враги будут здесь через пять часов, - спокойным тоном говорит маг. - Их уже видно с башен. Наша стратегия на эту осаду проста, а задача и того проще - держаться.

Взгляды от десятков закаленных воинов не смущают Малагора, он подождал вопросов пару секунд, полностью завладев вниманием, и продолжил в меру громким голосом:

- Будь это обычный враг, мы могли бы рассчитывать на его быстрое уничтожение. Но не в этот раз. Сегодня наши враги - Колдуны, а потому битва будет проходить немного не так, как все привыкли. Они знают о нас, Первых, и это проблема. Знаете, что бывает, когда сталкиваются войска с большой магической поддержкой?

Тишина прерывается шепотом по рядам, но никто не рискнул выставить себя всезнающим умником. Малагор не стал ожидать, отвечает сам.

- Бойня, - кратко и веско падают слова. - Но перед ней, битва на истощение. Колдуны могут обратить в прах целое войско вместе с крепостью одним мощным ударом... Но верно и обратное. Из этой концепции рождается хитрая игра, кто оставит в запасе больше магических сил, чтобы защитить своих, и сможет нанести фатальный урон вражеским силам. В конце итог будет один, или Гильдия сокрушит большую часть осаждающих, или Колдуны уничтожат Глан Дуир. Они будут действовать жестко, стараться, чтобы наши маги тратили как можно больше сил, на лечение солдат, защиту от точных ударов, проклятий и демонов... Пока не уверятся в том, что мы не в состоянии отвести последний, самый мощный удар и не жахнуть в ответ. С нашей стороны бой совершенно такой же. Задача войск одна - держаться, не смотря ни на что. Держаться и верить в нашу победу.

Не сказать, что новость обрадовала воинов, но Шадовид не дает времени на пораженческие мысли. Барон перестал поглаживать маску, сжал кулак со словами:

- Командовать обороной буду я. Пока наши маги развлекаются, мы будем делать все возможное и невозможное, но не пропустим врага.

Барон в своем стиле, ни грамма воодушевления или поддержки, лишь холодный, промораживающий спокойствием голос. Я уловил вопрошающий взгляд от впереди стоящего воина Альсаса, узнав в нем родича Гилана. Когда-то я помнил его, как обычного сотника, и знал лишь из-за Гилана. А сейчас он командующий нашими воинами в Глан Дуир тысячник, Линан.

На моего друга он совсем не похож, прическа короткая, в идеальном порядке с зачесом набок, волосок к волоску, и вместе с тем неряшливая борода, будто не знавшая ножниц брадобрея. Спокойный взгляд, полный уверенности и недюжинного ума, мощная фигура воина, так и пышущая здоровьем, этот человек оставляет странное впечатление, будто Ландика и Гилана скрестили. Я успокаивающе кивнул, словно передав мысль, что все в порядке, подчиняйся барону.

А Шадовид, тем временем, продолжает:

- Мешать вино с брагой не будем, войска Альсаса отдельно, мои отдельно. Первыми на стенах встретят врага мои вояки, если не туго пойдет, то меняемся каждые шесть часов. Пять сотен моих серых, во главе с Ландиком, будут в резерве. Я ожидаю от вас того же количества в резерв, Линан.

- Будет сделано, - твердо, без подхалимства или издевки отвечает воин.

- Теперь по лечению, - Шадовид хмыкнул, отвесив легкий кивок Малагору. - Благодаря Гильдии, в замке зелий хоть бочками хлестай, так что если вам не выпустили кишки, из боя не выходить, царапины лечить на месте. Командирам следить, чтобы фляги с лечащим были у каждого бойца.

- Вне боя, - добавляет Малагор. - Пусть пьют по глотку раз в час. Поможет сохранить бодрость и предотвратит обморожение.

От таких вестей командиры явно повеселели, угрюмость ушла, на суровых лицах заиграли улыбки. С таким подспорьем в осаде стоять уже не так горько, а шансы выжить разом выросли.

Я даже гордость испытал, за Первых, что успели обеспечить войска алхимической поддержкой. Это не один травник в деревне ковшик раз в неделю от простуды сварит, это уже уровень серьезной организации, не хуже Даргамара. Ингредиенты, варка в больших объемах, доставка и все в нужные сроки, во время зимних бедствий и растянутости сил Гильдии по графству... Сильно, очень сильно.

- На этом все, - закончил Шадовид. - Через полчаса я запечатаю ворота Глан Дуир. Если кто за стенами бродит, его проблемы.

- Млять, - прошипел кто-то в рядах и ломанулся на выход. - У меня там есть один, гулять любит! Пропустите!

Смешки и сдержанные улыбки людей развеяли напряженную атмосферу окончательно, но меня начал напрягать сверлящий взгляд Шадовида. А еще висок кольнуло, как иголкой, но я знаю что это, ментальный щуп от Малагора. Позволяю чужой мысли возникнуть в сознании.

- Скажи пару слов, Азидал. Подбодри своих людей.

Ненавижу публичные речи... Кашлянул в кулак, и сразу почуял кожей бурю внимания и чужих взглядов.

- Буду краток. Эта битва не решает ход войны, не решает, сколько враги заплатят за мир после нашей победы или подчинимся ли мы королю после поражения. Она решает лишь одно. Будет ли стоять Альсас. Сейчас мы последний оплот нормальных людей в королевстве, не пораженный скверной демонов или жадностью рабских устоев. Мы свободные, сильные люди, отличающие истину ото лжи.

Воины даже приосанились от столь лестных слов, а Линан медленно кивнул, вижу морщинки на высоком лбу, задумался.

- Это не обычный раздор между лордами, - с твердой убежденностью вещаю я. - И вы должны это понимать, и дать это понимание другим. У нас нет более права на ошибку, нет права на отступление, а с учетом такого врага, нет права даже на спокойную смерть. У нас есть право только на одно, победу.

Еле видная улыбка от Малагора показала, что перебираю с пафосом, но я вижу, как моя уверенность в словах передается желанием действовать воинам, действовать и сражаться.

- Мы должны выстоять! - от неожиданной громкости пара воинов вздрогнула, но глаз не отвели. - Ни смотря на все ужасы, что подготовили для нас эти сраные колдуны, демоны или любые ублюдки, что желают отхватить стали в грудь от воинов Альсаса! А теперь идите и вбейте эти слова всем нашим воинам так, чтобы не один не дрогнул, и харкал в пасть каждому гребаному демону, что взберется на эти стены!

Десятки воинов, что перемешались в рядах серым и алым, грянули кулаками о стальную грудь, да так, что в ушах зазвенело от эха в зале. Командиры отрядов покинули зал, оставив нас втроем, маги тоже предпочли уйти, Фрес украдкой показал большой палец перед уходом. Шадовид хмыкнул, но я чувствую в нем одобрение.

- Суров, - холодный тон, черные глаза не мигая впились взглядом в лицо, барон кивнул. - Да. А я уж было подумал, что плен тебя расслабил.

- Такому дерьму меня не сломить, - хотел насмешливо фыркнуть, но вместо этого честно добавляю: - Но было близко.

Барон пощадил нервы, не став развивать тему, вместо этого с хитринкой спрашивает:

- Ты же еще не видел мою крепость в осадном положении?

- Я бы тоже хотел посмотреть, - вклинился Малагор. - Магия защиты кэхас удивительна и неповторима.

- Пока, - многозначительно добавляю.

Шадовид разговоры ни о чем разводить не стал, резко развернулся на пятках и пошел на выход.

- Будьте через полчаса на восточной башне.

В назначенный срок мы собрались на верхушке одной из восточных башен, одной из двух, что охраняют ворота и даже выступают вперед, чтобы пытающиеся пробиться тараном оказались в котле под прицелом стрелометов. На этой башне собрались Мастера, а на другой вижу остальных членов Гильдии. Простых воинов на стенах тоже хватает, любопытно людям поглядеть.

Пока барон не подошел, смотрю в сторону Серебора. На белоснежном горизонте уже видны темные точки, что спустя часы превратятся в огромное воинство. Пока что не ощущаю ничего особенного, кроме легкого свербящего чувства под ложечкой, предвестник беды и опасности.

- Идет, - тыкнул локтем Фрес.

Брат вовремя привлек внимание, барон уже появился на стенах, а люди расступаются перед ним, как живое море. Шадовид медленно дошел до места, что прямо над воротами. Кажется, что сейчас всей крепостью овладело зудящее любопытство, черт возьми, да мне самому любопытно!

И барон ожидания оправдал. Шадовид спокойно снял перчатку с левой руки, вытащил тонкий кинжал из-под плаща, плавно нанес порез на ладони. Окровавленная рука потянулась к торчащему над зубцом стеблю, крепко схватилась, над стенами повисла тишина, я и сам невольно задержал дыхание. Все слышат громкий голос барона, будто он вещает прямо в ухо, слова на языке кэхас отдают непонятной, торжественной нотой.

- Бозирис Гландуир. (Запечатайся, Дом Белоглавых)

И крепость ответила, дрогнув вся разом. Под снегом внизу змеятся корни, разрывая белые пласты на части, и начали живые побеги с ворот. Черные корни оплетают створки, переплетаются крест накрест, но то лишь начало.

- Ух ты, - присвистнул брат. - Азидал, ты погляди.

- Вижу.

Малагор, я и брат, все мы не шевелимся, придавленные ощущением могущественной магии, заложенной в стены. Сейчас каждый камень под ногами будто поет, тихой вибрацией, отдающейся в костях, крепость пробуждается. А корни все продолжают расти внизу живым морем, черные побеги растут вверх, переплетаются с огромной скоростью, закрывают каждую свободную щель и начинают наслаиваться один на другой. За минуты стены обзаводятся еще одним слоем, живым и опасным, и мы даже отступили на пару шагов, когда корни показались на зубцах башни.

Все закончилось, чернота корней обернулась древесной стеной, что поглотит магию и жизнь из любого глупца, что возжелает прислониться к обманчиво неподвижному массиву.

- Никому не трогать корни! - слышен рев Ландика. - Они убьют любого, кто коснется!

Но все и так предупреждены, и слава Даргалу не находится идиота, что решит из любопытства попробовать. Все приготовления завершены. Осталось лишь одно, чего не хватает для битвы - врага.

Идите сюда, ублюдки, шепчу я про себя, глядя на Серебор за рекой. Идите быстрей, чтобы сдохнуть. Чувствую, как по венам быстрей бежит кровь, согревая желанием битвы. Битвы с сильным врагом, достойным любых средств.

- У нас есть еще время, - легкомысленный голос брата. - Выпьем?

- Фрес, - застонал Малагор.

- А чего такого?

Как всегда, у Фреса оказалась заначка, за полой плаща виднеется бутылка, запечатанная сургучом со знакомым знаком. Красное Дафгаардское.

- Давай, - неожиданно поддерживаю брата. - Что смотрите? Я уже горю от нетерпения, надо отвлечься.

И вот так, скрываясь на верхушки башни от всех, трое Мастеров Гильдии распивают бутылочку утянутого из погребов барона вина, глядя на растущую черную массу на горизонте. Позор, преступно, халатно! Но вино вкусное...

Прим. Автора. Знаю, что подзадержал, но жизнь ставит свои условия. Теперь все в норме, ускоряюсь до привычных объемов) Спасибо, что ждете, знание этого помогает и подстегивает не ленится и садиться за работу в любых условиях.

Глава девятая. Гори!

Люди со стен Глан Дуир наблюдают за врагом, что приближается с каждой минутой. Еще не видно лиц, и не разобрать детали, лишь лавина людской массы надвигается на Альсас. Все ближе и ближе, будто поглощая под собой снег и саму землю тысячами шагов.

Давление чувствуют все, мало кто способен оставаться спокойным, когда видит надвигающиеся ряды, коим конца не видать.

- Отвратные ощущения, - Фрес с брезгливостью бросил пустую бутылку с башни.

- Колдуны постарались, - на лице Малагора застыл оскал.

Я промолчал, про себя соглашаясь. Чувство такое, что там не люди, а бесчетная масса демонических отродий. Вражеская армия приблизилась достаточно, чтобы разобрать бледно-зеленые цвета доспехов у отрядов слева, ровных и четких, будто выставляющих напоказ выучку Сереборцев. Остальная масса воинов подобной выучкой похвастаться не может, кое-как плетутся, но блеск добротной стали доспехов и кольчуг подобен гигантскому зеркалу. Среди таких масс чернеют, как дыры, одеяния Колдунов и их приспешников, десятки этих ублюдков скрываются за передними рядами.

На той стороне не видно берега, не будь мы на башне, казалось бы, что вражеские силы заполонили все от края до края.

- Глянь, как стоят. Может, отсюда вдарим? - азартно спросил брат. - Поприветствуем?

- Ждем, - разлепил сжатые губы Малагор. - Все по плану.

На стенах тихо, но я прекрасно чувствую страх наших воинов. Отсюда видно, как опускаются у воинов плечи, некоторые отворачивают головы, стараясь не видеть громаду вражеской армии. Да уж, тут на глазок поболее десяти тысяч будет. И только Серебор способен вооружить такую армию в одиночку, почти не напрягаясь. Уж чего, а металла и денег у этих ребят всегда хватало. Пока не прогремели первые битвы, не узнать, насколько хорошо экипированы враги.

- Хули ссым?! - взревел внизу воевода барона, Ландик. - Головы подняли, сучьи дети! На врага смотреть! Ща мы им пропихнем с присвистом!

А на стенах пока только воины в сером, вояки барона к таким речам привычные, кто-то со стен поддержал слова Ландика лихим свистом и влажно причмокнул в конце, смех пошел гулять по рядам.

Вижу, как мои во дворе тоже усмехаются, подбадривают соседей. Но не всем помогает, сразу можно отличить молодых, что в серьезных боях не бывали, эти луки так сжимают, что кинжалом пальцы не отогнешь. А ведь даже не видят ничего, просто ощущения от колдунской армии заставляют все внутри напрячься до предела, по себе знаю. Когда-то я так же дрожал на стенах крепости Глад, глядя на толпы Изгилов...

- Аж ностальгия, - поддел Фрес. - А, брат?

- Есть немного, - позволяю себе улыбнуться.

В висок кольнуло прохладой, будто холодным пальцем ткнули. Фрес и Малагор тоже встрепенулись, глянули вместе со мной вниз, на стену, где ярко выделяются ростом и нарядом Первые. Один из магов стоит, прижав пальцы ко лбу. Магия Разума Хорроха...

- Мы насчитали тридцать шесть Колдунов. Есть парочка довольно сильных, но пока не знаем точно, кто. А еще что-то странное с людьми... Слева обычные воины, там даже колдуны не стоят, около трех тысяч, но остальные... Они точно что-то сделали с ними.

Наш лучший маг Разума поднял голову, чтобы увидеть кивок Малагора и прочитать по губам, пока все по плану.

- Принято. О, похоже, к нам переговорщик плывет.

Чужое присутствие исчезло из сознания. А на реке и впрямь появилась темная лодка с тремя фигурами, что плывет к нам без весел, не обращая внимания на бурное течение.

Пока дожидаемся парламентера, разглядываю неровные ряды армии врага. Грязная сила демонов забивает ощущения, будто прямо под носом гниет падаль, аж глаза слезятся. Но даже без магической чуйки видна неестественность, там вообще не видать какого-либо шевеления, стоят как статуи. Не могут тысячи людей, какая бы ни была дисциплина, вообще не переговариваться, не шевелиться, не пытаться на месте размяться, чтобы согреться, да на большей части войска даже плащей не видать! Не обогревают же Колдуны всю армию прямо перед боем?

- Может, големы? - слышно бурчание под нос от брата. - Нет, это бред...

- Головы им заморочили, - не отрывая взгляда от лодки бросил Малагор. - Нечего зря догадки строить, скоро сами увидим, чего они с людьми наворотили.

- Да, ты прав.

- Узнали, кто командует? - тихо спрашиваю я.

Малагор покачал головой.

- Сам бы хотел знать.

- А я вроде вижу... - Фрес прищурился, прикрыл глаза от солнца ладонью козырьком, а перед лицом сверкнула воздушная линза, прозрачная, как слеза. - Ага! Там среди нормальных вояк сереборцев знамя с золотом по краям.

- Неужто сам барон? - дернулась бровь Малагора. - Или наследник?

- Было бы неплохо, - хмыкнул я.

Оба мага кивнули. Что барон Серебора, что его наследник не славятся воинскими талантами или хитростью, давно и прочно переняв манеру большинства лордов людей, этаких управленцев и вершителей судеб.

Фрес хохотнул, развеял магию и помахал рукой в сторону врага.

- Меня колдун заметил, - объяснил он с улыбкой. - Показал мне пару неприличных знаков...

На секунду от брата повеяло чем-то острым, опасным, как холодный клинок на глотке.

- Я ему за это хребет вырву, - с прежней веселостью продолжил брат.

Малагор на такую браваду и глазом не повел, только вздохнул в стиле, ох молодость. Но я Фреса знаю куда дольше. Он этого колдуна теперь из поля зрения не выпустит, и таки вырвет ему хребет, как обещал, буквально.

Кто бы что о Фресе не думал, вроде того что брат беззаботный бабник и любитель выпить, а так же его трепетное отношение к подрастающему поколению, никогда не стоит забывать его истинную суть. Фрес боевой маг, видавший разное дерьмо, заставившее бы простого человека поседеть, и кое-что еще, чего Фрес так и не лишился даже после перерождения. Он гребанный садист, каких мало, и с наслаждением упивается болью врагов. Хорошо, что он очень редко выпускает свои наклонности, и только на стоящих противников. Как я и говорю, у каждого должны быть маленькие слабости, но иногда бывало что он серьезно так перегибал...

- Кстати, - отвлек от воспоминаний о бурной юности брат. - Слыхали историю, я тут недавно подслушал. В Белом Саду застукали одного мужичка за траханьем козла, даже не знают теперь, что с ним делать. Было бы понятно, если бы коза, но козел...

Милейшей души человек, наш Фрес.

- Фрес, - злобно зыркнул на него Малагор, которого то и дело сбивают с мысли и разглядывания позиций врага.

- ...соседям даже за своих куриц страшно. Да-да?

- Заткнись, пожалуйста. Я думаю.

Армия врага действий никаких не предпринимает, наши успокоились, поняв, что прямо сейчас сражения не будет. Все наблюдают за прибывшим посланником со свитой.

Три фигуры в темных плащах, играющих в инкогнито с помощью капюшонов, надвинутых чуть ли ни на нос, спокойно продвигаются по заснеженным улочкам деревни, не задерживаясь и ничего не разглядывая, будто сотню раз тут бывали.

Вот они свернули на дорогу к крепости, шагают по колее от телег и утоптанной тропе, еще минута другая и предстанут перед вратами.

- Луки опустить, - еле услышал голос барона снизу. - Не атаковать без приказа.

На нашей башне мы так и остались втроем, так что стреломет, хоть и заранее заряженный, сиротливо смотрит в пол башни. А вот на соседней башне конец большой стрелы блестит сталью, цепко следуя за фигурами внизу, в любой момент воин в сером готов дернуть за рычаг и спустить смерть со звоном тетивы. После того, как Первые еще над стрелометами подшаманили, стрела из таких прошибет рыцаря и коня в доспехах, и даже не затупится.

Тройка посланцев остановилась, не доходя до крепости двадцать шагов, ровно на границе с разорванными пластами снега, откуда вырывались корни защитной системы кэхас.

Скинуты капюшоны, открыв головы, на секунду откинулись полы плащей, открыв взглядам чистейшую сталь доспехов, будто из серебра, и украшенные тканью элементы, синие, как небо над крепостью.

- Гвардейцы, - процедил я со злостью, которой сам не ожидал. - Знакомые рожи.

- Знаешь их? - скосил взгляд Малагор.

- Того, что по центру.

Объект разговора, будто услышав, а может и не будто, черт его знает, поднял голову и уставился прямо на нас. Сверкнула лысая голова на солнце, хищно раздулись ноздри, а на губах насмешливая улыбочка, медленно кивнул, и перевел взгляд мутноватых, рыбьих глаз на стены над вратами.

- Я Элвейн, - громкий голос притушил шепотки среди воинов крепости. - Капитан Гвардии Короля! И я пришел говорить с тобой, Шадовид!

Малагор ругнулся под нос, я сдержался, но тоже хотелось бы от души поматериться. Плевать, какой бездарь официально командует армией Серебора, всем в этот же миг стало ясно, кто тут на самом деле командир. И ничего хорошего это нам не сулит.

На пару секунд я даже задумался, а не прибить ли его прямо сейчас? Но некоторые священные принципы войны соблюдают даже кровные враги, даже безбашенные отморозки Железнокрвных Земель, так что оно того не стоит.

Похоже, даже невозмутимость Шадовида пробила такая новость, капитан гвардии! Их всего трое, считай, высшие офицеры и самые доверенные и сильные люди короля. Причем один из капитанов всегда подле короля должен быть, так что появление капитана вне столицы это уже событие. Интересно, он уже был капитаном, когда мы встретились впервые?

Элвейн ответа не дожидается, взглядом нашел на стене барона, и пошел в словесную атаку, еще громче и уверенней вещает:

- От имени короля Маркуса, я даю тебе выбор, владыка Глан Дуир. Открой ворота, сдай крепость и выдай всех мятежников Первых! В обмен мы не тронем никого, а за тобой сохранят титул и земли! А так же, ваша договоренность о женитьбе вашей племянницы будет восстановлена!

Короткий вдох, и спустя секунду голос капитана Гвардии звучит еще сильнее, побуждая в головах всех странные ощущения, у меня так аж в глазах задвоилось.

- Будь благоразумен, Шадовид! Выдай мятежников, и не будет никаких жертв! Король желает лишь процветания своему народу, желает порядка и стабильности! И как верный слуга его, ты обязан подчиниться!

Тишину, что повисла после этих слов, кажется можно пощупать. В эти секунды даже я поддался на странную магию голоса Элвейна, возжелав сдаться, а уж как сильно это подействовало на простых людей и подумать страшно...

Внизу, на стенах все застыли, ожидая ответа барона. Молчат верные воины Альсаса, молчат серые, ухмыляется у врат Элвейн, победно и мерзко кривит губы. Тем странней слышать громкий, каркающий смех, продирающий до мурашек. Это смеется барон Шадовид, он хохочет громко, запрокинув голову и опираясь на зубец стены руками.

Этот смех, царапающий слух как разбитое стекло, пробуждает всех от наведенного морока. Шадовид замолк, опустил голову, в последний раз подавил смешок и выдал:

- Как там тебя... Элвейна Лысая? Беги к своему корольку под юбку, деточка, да побыстрее. Потому что иначе, я насажу твою голову на пику!

Малагор сипло кашлянул, Фрес чуть не заржал конем, да я и сам глаза чуть не выпучил на эдакое чудо, назвать капитана Королевской Гвардии деточкой! Такого еще не видали.

Элвейн же остался невозмутим, но лишь внешне, голос дрожит от ярости:

- Одумайся, глупец! Пока не поздно! Король желает объединить страну, дать всем счастливое будущее!

Барон на такое лишь фыркнул, говорит без тени почтения, с холодной насмешкой:

- Хотел бы твой король процветания людям, не стравливал бы вассалов и союзные народы. Людям насрать на ваше "счастливое" будущее! Нам нужна лишь спокойная, мирная жизнь! Чтоб было что пожрать и где тепло поспать, понял, вшивая, гнилая ты пнина? Попробуй взять эту крепость, и я засуну свой член тебе в глотку по самые яйца!

Воины Шадовида заулюлюкали, засвистели, со стен на Элвейна сыплются скабрезные шуточки и оскорбления, от которых бы и куртизанки покраснели. Гвардеец опустил голову на пару секунд, будто прислушавшись, а когда поднял, в глазах его сверкнуло что-то недоброе.

- Ты выбрал, - скорее по губам прочитали все.

Элвейн резко развернулся, полы плаща взметнулись за спиной и тройка гвардейцев двинулась широким шагом в обратный путь, осыпаемые руганью и пожеланиями сдохнуть в муках.

Малагор хмур, глубокая складка появилась меж бровей, маг скрестил руки на груди.

- Странно, - молвит он задумчиво. - Но он истово верит в то, что говорит.

- Может и так, - я наблюдаю, как Элвейн удаляется, гордо держа спину. - Во имя благородных целей можно вырезать даже целую страну, лишь бы сил хватило... Но разве такие методы сделали хоть кого-то счастливым?

***

Элвейн оказался терпеливым командиром, стоило ему вернуться, как на том берегу закипела работа по установке лагеря. Враги собираются задержаться здесь всерьез и надолго.

Вечером воины в алом сменили на стенах вояк Шадовида, здорово задубевших от долгого бдения на стенах. В момент смены мы ждали подлянки от врага, но ничего не случилось, на той стороне реки все так же кипит работа, снуют отряды, армия расползлась на огромное расстояние, растут ввысь шатры и палатки, зажигаются костры и тянется к небу сотни дымных струек.

Нас, магов, тоже утомило ожидание, так что разделились на три смены, чтобы было по Мастеру в каждой в качестве командира. Пока что все ожидаемо, враг готовится к долгой осаде, защитники бдят, ничего необычного.

Я, вместе с Фресом засел в восточной башне, на втором этаже, а вместе с нами и остальные маги, кому бдеть не надо. Первая смена досталось Малагору, кинули жребий на ледяных спицах, он вытащил короткую, чему явно не обрадовался.

Башен в Глан Дуир пять, две небольшие у врат, и три посолидней, хоть дракона приземляй, западная на путь в Альсас смотрит, восточная на Серебор, и северная. На трех больших башнях стрелометов по четыре штуки, а бойницы позволят разместиться паре десятков лучников.

Я развалился в кресле, которое явно было притащено из завоевательных походов наших пакарамцев в прошлом, потертая кожа, подпалины на дереве подлокотников, оно явно пережило ни одно поколение хозяев и повидало крови. Работали бы руны Даргала, можно было бы узнать прошлое этого предмета, наверняка хватало захватывающих моментов...

- Мастер Азидал? - привлек мое внимание Хоррох. - Сыграть с нами не желаете?

Маги Гильдии расположились за широким столом, заодно с вояками, ночная смена стреломета на этой башне. Шесть моих собратьев по ремеслу, заодно с братом, не считают зазорным играть в карты вместе с простыми бойцами. А воины и рады, удивляются как дети подогретому магией вину и светлякам под потолком, и даже до сих пор не догадались, что Хоррох, быть может и не специально, но обувает их как дураков, читая мысли.

- У меня от таких игр голова потом гудит, - поддел я его с намеком. - Нет уж, спасибо.

Хоррох смущенно кашлянул в кулак, но от игры не отказался, тут же начал тасовать картишки со скоростью опытного шулера.

- Слушайте, - тихий вопрос от невзрачного лицом десятника серых. - Я, конечно, в этом вашем этикете не силен... А почему все маги лорда Азидала зовут Мастером? Разве "граф" или "лорд" ну... не уважительней?

- Сколько по-твоему лордов всяких в мире? - пыхнул трубкой Фрес, выдав внушительное облако в потолок. - А Мастер Контроля единственный в мире. Лучший в этом маг среди всех, признанный остальными, понял?

Бедолага от сурового тона голову в плечи втянул, глаза пробежались по Фресу и мне, наверняка припомнил, что брата тоже Мастером зовут, и быстро кивнул. А я даже приуныл чутка, когда на глаза цепочка золотая попалась, Подвеска Мастера качнулась на запястье брата, и снова скрылась в рукаве. Где же моя сейчас, интересно? Найду ли, или новую придется создавать... Это позорно будет, если не сможем вернуть в руки Гильдии столь статусный и наполненный смыслом предмет.

Азартные реплики не мешают расслабляться, течет время час за часом, я давно задремал, и почти уснул в неприятной позе на кресле, как дверь распахнулась от мощного пинка. На пороге явился Малагор, с сияющими зеленью и азартом глазами.

- Подъем, собратья! - гаркнул он на всю комнату, губы раздвинулись в предвкушающем оскале. - Прут, молодчики, в деревню. Скоро пора зажигать.

- Сейчас, сейчас, - Хоррох пытается уместить в карманы горку монет.

Брат с усмешкой потащил его на выход, прямо за меховой воротник, как котенка. От взгляда мага, полного тоски и обещания вернуться, на деньги, оставленные лежать на столе, расплакались бы все деревенские кумушки в мире.

Что-то подсказывает, что вернувшись, он выигрыша на месте не обнаружит. Посмеиваясь по тихому над шулером, что должен по идее быть образцом честной игры, как Первый, мы выходим на стены.

Небо темно, но света звезд, что бесчисленными огоньками освещают мир, хватает узреть в деревне отряды сереборцев. Десятками они снуют по домам, как крысы, выламывая двери и окна, выносят все что не приколочено гвоздями.

И даже, сволочи, возможного обстрела не боятся, ходят как у себя дома!

- Сколько их? - спрашиваю я тихо.

- Сотни три-четыре наберется, - так же тихо отвечает Малагор, пока маги разбредаются вдоль стены. - Похоже, больше не будет, лодок у них мало.

- Ясно.

Мы ждем, пока счет на ограбленные дома не пойдет на десятки, а враги не заберутся дальше, вглубь деревни. Теперь отряды врага бродят уже одиночками и двойками, уверившись в своей безопасности и вконец обнаглев, гуляют прямо посреди дорог вблизи Глан Дуир.

- Ждем, - сипловато командует Малагор. - Ждем...

Факелы на стенах погашены, а жаровни прикрыты листами железа с дырками, давая всем привыкнуть к ночной тьме. Лучникам уже не терпится, теребят пальцами тетиву длинных луков, поигрывают оперением стрел, и хищно ухмыляются, глядя на темные фигуры внизу.

- Лучники. Товсь! - громко сказал Мастер Мощи, подняв руку.

Скинуты листы с жаровен, воины десятками окунают концы стрел в горящие угли, поджигая небрежно намотанную ткань.

- Цельсь!

Крепость вспыхнула оранжевым светом, когда сотни горящих стрел появились над каждым зубцом стен. Внизу вскрикнули, слышны панические команды, самые умные начинают бежать к реке, но уже слишком поздно.

- Пли! - хлестнула ладонь вниз.

Звон от сотен луков наполняет ночь диким пением тетивы, что звоном отдался в ушах. Огненные росчерки взмыли в небо, чтобы зависнув на миг, рухнуть на деревню опаляющим градом.

- Маги! - рявкнул Малагор, уже не скрываясь.

Наша задача проста, перекрыть Огнем пути к реке и лодкам, отрезать дорогу к выживанию. Чувствую, как губы раздвигаются в злорадной ухмылке, и вижу такую же у Фреса и Малагора, что стоят по обе руки в паре шагов.

Одновременно подняли руки Первые, и у каждого в ладони зародился яркий, жаркий огонек. Я не отстаю, Огонь будто сам рад вытянутся в Копье Огня, опаляющее жаром воинов рядом. Растет из пламени ревущий жаром наконечник, а пальцы лижет яростный, почти красный огонь, искры сыплются под ноги, стекают по плащу, словно капли. Ждем команды...

- Давай! - со смехом командует Малагор.

Десяток огненных копий срывается со стен, а следом еще и еще, освещая небо над головами жалких ублюдков, бегущих к спасению. Не сегодня, ребятки!

Первый залп с грохотом врывается в дома у реки, распухает десятком огненных цветов, летят в стороны опаленные бревна, и грязный снег, смешанный с землей. А спустя секунды еще раз рвет ночь яростный Огонь. Крики страха врагов ласкают слух лучше любой музыки, а душа поет от радости и азарта! Кровь кипит в жилах, когда вижу жалкие попытки людей спрятаться за домами.

- Ха-ха-ха! - хохочу, как и все маги на стене, под опасливые взгляды воинов.

Деревня занимается пламенем почти мгновенно, и не преграда мороз и снег на крышах, работают закладки с маслом на чердаках, с громовым грохотом разлетаются дома, будто из щепок сделанные.

- Ты погляди на него! - смеется Фрес, швыряя слабенькое копье огня.

Брат улыбается безумной улыбкой, наблюдая как воет от ужасной боли бегущий по горящим улицам человек, объятый пламенем. Но долго не пробегал, падает, пронзенный горящими стрелами в спину.

- Горите ублюдки! - орет воин, в азарте пускающий стрелу за стрелой. - Горите!

- Горите! - орут вдали.

- Горите, суки! Горите! - вторят голоса отовсюду.

Вся крепость подхватывает крик, повторяя как единый рык ужасного зверя:

- Горите! Горите!

И все летят со стен огненные копья и стрелы, рвя землю, людей и дома на опаленные ошметки... Безумие этой ночи заражает сердце желанием убивать, и я не сопротивляюсь, а соревнуюсь с братом количеством жертв, попавших под огонь, швыряю могучими бросками ревущее алое пламя, алое, словно от желания крови.

Теперь нет внизу хоть клочка земли, не занятого огнем. Пылает все, каждый дом, улочка и двор, каждый вшивый сарай и крыльцо объяты оранжевым пламенем, что ревет и беснуется под крики со стен. Звезд не видно от света огромного пожара, наверняка видного на многие часы пути окрест. Искры и жар долетают до стен мягкими волнами, шипит снег вокруг бывшей деревни, превращаясь в удушливый пар.

Ничего не видно, ни реки, ни лагеря врагов за ней, вокруг Глан Дуир расцвел настоящий ад черного дыма, белого пара, волн искр и огня, приправленного криками сгорающих заживо и опоздавшими взрывами бочек с маслом.

Люди заворожены этим зрелищем, жадно наблюдают за стихией, что наглядно показывает, как опасны игры с Огнем.

- Полыхать будет до утра, не меньше! - крикнул немного уставший Малагор. - Помогайте отгонять дым от крепости!

- Есть! Хорошо! - отзываются другие маги.

Много на мягкие порывы ветра сил не надо, так что снова разделяемся, как договорились. На Фреса смотреть больно, сияет счастьем, как в детстве пирог ягодный в одно лицо схомячив, вот уж кто по резне и воплям врагов соскучился.

- Пойдем выпьем брат! - кричит мне в ухо, повиснув на плечах. - Какая чудная ночь!

А я и сам смеюсь, согласный с братом и сам повиснув на могучих плечах, ерошу отросшие лохмы и усмехаюсь, согласный хоть на битву, хоть на пьянку, опьяненный магией и первой победой. Как никогда за последние годы живой!

Еще долго в комнату башни через бойницу заглядывали отсветы огня, что бушует за стенами как изголодавшийся зверь. А горка монет, на краю стола лежавшая, бесследно исчезла.

Глава десятая. Безумная атака.

Утро я встретил с воинами Альсаса на стенах, и тремя магами Гильдии за спиной. Хмель уже давно выветрился из головы, оставив после ночного веселья спокойствие и мирное сердце. Я выплеснул в тех атаках все эмоции и злость на судьбу, вложив все до капли в Огненные Копья, гнев, страх, зависть к брату и обида на своего бога сменились штилем и решимостью. Только сейчас ощутил, что вырвался ото всех невзгод по-настоящему, я дома, стою на защите родной земли, и это единственное, чему сейчас надо предавать значение.

Я слежу со стен Глан Дуир за каждым шевелением вражеских сил за рекой, не выпуская из поля зрения ни на миг, прислушиваясь к чувствам и инстинктам. Небрежность, вот что является большинством причин поражения, как "старичок" таких игр, я не позволяю себе допустить ни малейшей ошибки.

Враги хитры, это Гвардейцы и Колдуны, первые являются элитой и опорой власти, вторые - хитрейшие ублюдки в мире, уровень изворотливости в их случае равен жизни, а подлость не знает границ.

- Мастер? - выдохнул за плечом Хоррох

- Да, - кивок. - Вижу. Приведи Малагора.

После огня вокруг крепости не осталось ни единого белого пятнышка, снег растаял, а дома обратились золой на земле, изредка виднеются остовы самых крепких домов, в виде пары обгорелых до черноты столбиков, похожих на клыки, что торчат из земли то тут, то там. В основном от деревни ничего не осталось, кроме черноты золы и грязного пепла.

- Чего же готовите, сволочи, - задумчиво хмыкнул я, глядя на тот берег.

Причина обеспокоенности ясна, все маги почуяли, за рекой что-то готовится, мощное... Лагерь врагов на вид не особо за ночь поменялся, левая сторона полна зеленых палаток сереборцев, посередине хаос цветов самодельных шатров и богато украшенных палаток, будто для великанов сделанных, не поверю что такие для толпы солдат привезли, скорее для колдунов. Всюду по лагерю снуют люди, виднеются остовы собирающихся конструкций. Пока рано говорить, что именно они там собирают, но никто не удивится катапультам или осадным башням.

Но больше всего напрягает правая сторона. Там будто пролегает невидимая граница лагеря, и никто из сереборских воинов не переступает ее. Ровные, как по линейке, ряды воинов в простых доспехах, сотни, тысячи людей собрались там. Кажется, никто из них не шевелился с того времени как встал там, и это очень странно. Наемники, эксперимент колдунов, иллюзия, попытка запутать или напугать? Споры о них не утихают.

Над рядами этих людей мелькает что-то темное, но неуловимое, как мираж, легкая злая аура, однако маги уже поняли, что это точно не иллюзия, а люди там живые. Вот только что заставляет их там стоять часами без движения, на зимнем холоде, без разговоров, без еды и отойти до ветра, без сна в конце концов. Эта загадка будет краеугольным камнем будущей битвы, и ошибиться в ответе очень не хотелось бы.

- Кха-кха, м-мать! - прокашлялся рядом старый воин, буркнул: - Прошу прощения.

Не стесняясь, он сплюнул со стены, смачно шмыгнул носом, покрасневшим от мороза, и полез за пазуху. Чпокнула пробка деревянной фляги, воин сделал пару гулких глотков зелья, довольно крякнул. Мой нос уловил тонкий аромат трав, один запах которых проясняет сознание, а воин ухнул с жарким паром изо рта, убрал флягу, потер руки в перчатках и снова застыл безмолвной статуей с копьем в руках. Кажется, он настолько сроднился со своим оружием за годы службы Альсасу, что умудряется дремать стоя и с открытыми глазами, едва опираясь на древко копья. Но как говорится, пока за хвост не поймали, хер докажешь, что лиса.

Пока я обмусоливал догадки, позволяя мыслям блуждать как им захочется, Хоррох разбудил и привел Малагора.

- Еще чуть рассвело, - недовольство в голосе собрата по ремеслу. - Чего такое, Азидал?

- Думал, ты мне скажешь, - кивком указал на вражеский лагерь. - Сам погляди.

Меня уж точно специалистом по колдунской магии не назовешь, я веками по землям людей не бродил, подобных тварей уничтожая. Зато большинство Первых с одного взгляда могут прочесть намерения этих ублюдков.

Малагор потер лицо ладонями, сонное выражение исчезло, как небывало, оставив серьезность и обеспокоенность. На Мастера Мощи так же с ожиданием поглядывают солдаты, как и на других магов, и я по одним лицам могу сказать, что у них на уме. Лишь бы пронесло и это не была внезапная убийственная пакость.

Малагор вгляделся в ряды врагов на той стороне реки, оглядывает все неторопливо, цепко подмечая все и всех. Я тоже не отстаю, ощущение странной силы оттуда рождает в груди неясную тревогу.

Фигуры в черных плащах бродят в центре лагеря, легко выцепить визуально Колдунов среди обычных людей, перед ними расступаются и кланяются, а за спинами стараются убраться подальше. Все фигуры в черных плащах стекаются к центру лагеря, как и несколько отрядов воинов, встающих в окружение небольшой области без палаток или каких-либо строений.

Там уже копошатся трое или четверо, причем без всякой гордости ползают по земле на коленях, трудно понять и увидеть отсюда, чем они занимаются, но догадаться можно. Рисуют какой-то конструкт, вырезая линии в мерзлой земле. Вряд ли им просто захотелось поползать на карачках перед сотней другой солдат.

Внимание привлекла другая картина. Из шатров побольше солдаты в зеленом выдергивают людей, буквально тащат за веревки и цепи, совершенно не заботясь о силе. Легко уловить в грубых накидках низкие фигуры... Кэхас! Но не только они, тащат и обычных людей, женщин, мужчин. Один, два... Примерно три десятка выволокли на утренний мороз, босиком, одетых в рубища, напоминающее мешки с дырками, даже последний пьяница такое не наденет. Но это лишь первая партия, другой отряд воинов уже потащил еще людей, превращая доставку следующей партии в настоящую вереницу пленных от палаток до колдунского собрания.

- Жертвы, - процедил Малагор. - Они будут приносить жертвы.

Сжимаются кулаки, слышу, как скрипят зубами от злости окружающие нас воины, кто-то злобно ругнулся в сердцах. Злость скорее на себя кипит, от бессилия. Мы можем только наблюдать, как прямо под носом людей и кэхас будут закалывать как скот, во славу демонов.

Их плоть, кровь и души на наших глазах вот-вот отправятся в пасти демонических отродий! Как человек, у которого тоже после смерти не будет будущего, я сейчас чувствую сильную близость к судьбе подобных людей.

- Можем, атакуем? - неуверенно вызвался один из Первых, Рамлох.

- Давай! - вдруг горячо поддержал Хоррох.

Маг Разума и наш лучший Алхимик, ну вот куда лезете...

- Стоять, - Малагор обжег их взглядом, полным свирепости, словно медведь, попавший в капкан. - Стоять и смотреть. Терпи, Рамлох.

- Но Мастер!

- Заткнитесь, - высказался уже я. - Будто нам приятно просто наблюдать! Лучше позовите моего брата и остальных, Колдуны там жертвы явно не на завтрак приносят.

- Мы должны отразить любую атаку, - твердо говорит им Малагор. - Не забывайте, зачем мы здесь, за нашими спинами множество обычных людей.

- Прости, Малагор, - почесал нос Хоррох, на вид уже полностью спокойный, явно применил какой-то трюк с эмоциями. - Сорвался. Идем, Рамлох, я помогу тебе усмирить гнев по пути.

Рамлох же, еще пару секунд упрямо глядит в глаза Малагора, не отводя взгляда. Стоит он всего в шаге, такой же высокий, как Малагор или любой Первый, а магия вокруг него питается негодованием, будто весь он вот-вот вспыхнет, как факел.

- Друг мой, - увещевает его Хоррох. - Прошу тебя, будь благоразумен.

Кажется, сейчас Рамлох, полный решимости и благородных порывов, в одиночку прыгнет за стены и рванет на врагов... Но нет, прикрыл веки, резко развернулся на пятках и первым пошел к башне, только косичка меж лопаток покачивается, да четкий запах сушеных лечебных трав остался, никак не желая выветриться и щекоча ноздри. Хоррох же, расслабленно выдохнув, двинулся следом.

Мы проводили их взглядами, снова повернувшись к лагерю врагов. Малагор вздохнул:

- Думал, сейчас рванет туда.

- Я тоже так подумал, - хмыкнул я, скрестил руки на груди. - Нападем, нападем... Будто нам не хотелось бы.

Мастер Мощи, чье призвание крушить врагов Гильдии и Альсаса, невзирая ни на какие преграды, лишь медленно, нехотя кивнул, закрыл глаза. Кажется, что он спокоен и собран, но возможно, ему больше всех хочется сейчас атаковать врагов, разорвать всех колдунов в клочья и спасти невинных ни в чем людей и кэхас, рабов этих тварей.

- Не всегда мы можем быть Героями, - попытался я утешить собрата.

- Ну, - дрогнули губы в слабой улыбке. - Хоть один у нас точно есть.

Воины, что рядом стоят и, разумеется, все подслушивают, тут же разнесли по рядам имя, что пошло как волна. Диглад. Одно это имя зажгло неясное чувство в глазах воинов, и я их прекрасно понимаю.

Мы не стали развивать тему при обычных солдатах, лишь про себя усмехнулись внезапному воодушевлению. У Диглада тоже есть своя задача и план, отправленный ему накануне одним из Вестников.

Если в ближайшие два дня никто не атакует северную границу Альсаса, он должен выдвинуться с двумя тысячами воинов через реку Бурную, обойти через Гондарский Лес видимую отсюда часть земли на сереборской стороне, и как следует вдарить им в тыл по самые помидоры!

Даже если их заметят заранее, врагам все равно придется как-то парировать эту угрозу, часть сил придется оттянуть от крепости, а значит нам все едино полегче будет.

Вот только в лидерах врагов не идиоты сидят, и Диглада здорово должны опасаться, наверняка уже придумали план на этот счет или отправили еще один крупный отряд, чтобы сдержать его. Тогда придется подождать, пока мой первый вассал продерется через врага и поспешит на помощь своему лорду, что наконец появился дома. Я верю, что его могут задержать, но что Диглад проиграет битву? Ха, да ни за что!

Когда я его впервые встретил, он уже был выдающимся воином, прославленным на весь мир. Пускай гремят и другие имена, но войти в число таких личностей уже великая заслуга. Кто может похвалиться, что его имя знает весь мир?

Сейчас же, выпестованный нами по методам Небесной Империи Даргала, и с Жарящим Мечом в руках, Диглад стал поистине могущественным человеком. Сильнейшим Элитным Воином. Тут и смысла такого звания не знают, зато понимаем я и брат.

В моем прошлом мире Диглад превзошел бы даже Магистров рыцарских орденов, а такие ребятки обычным смертным не проигрывают. Как пример... на мечах даже Малагор бы против него не вышел. Разве что Анхил бы потягался, но у того опыта битв столько, что даже я не котируюсь.

- В чем дело, брат? - подошедший Фрес хлопнул по плечу.

А за ним и все остальные подтянулись, десять магов собрались на одном участке стены, привлекая внимание всей крепости.

- Туда посмотри, - тыкнул пальцем на лагерь врага.

Фрес поиграл пальцами, перед лицом брата начал искривляться воздух, пока Воздушная Линза не обрела нужную чистоту. Сейчас уже мало видно, чем именно колдуны занимаются, только широкий круг воинов в зеленом, что прикрывает толпу в черных плащах. Вот только вереница пленных так и продолжает виться тонким ручейком.

- Вот суки, - выдавил сквозь сжатые зубы Фрес. - Жертвы.

- Жертвы, - кивнул я. - Что делать будем? Войск им хватает, так что вряд ли это Призыв. Скорей всего готовят мощный удар.

- Да, ты прав.

Все Первые, включая Малагора, с легким удивлением поглядывают на наше спокойное обсуждение. Далеко не каждому мы рассказывали, в каких битвах мы побывали в прежней жизни, эта тема вообще стала неким табу в Гильдии, общим секретом на всех. Каждый Первый в Гильдии знает об этом, но мудро помалкивает. Не стоит простому люду знать, что правящая семья Альсаса посланники Бога из иного мира, пускай Бог и создатель их всех.

А что до жертвоприношений... В борьбе против Изгну, Искаженного Бога, мы в прошлом такого навидались, что кошмаров на сто лет снов вперед хватит. Тут тоже конечно жизнь у магов не сахар, далеко не сахар, против Демонов и всяческой нечисти с таким столкнешься, что жизни рад не будешь, но все же это немного не то.

Слышу еле слышные слова Фреса:

- А я уж надеялся, что такой хрени больше никогда не увижу...

Молодой голос, одного из магов, обратился к Мастеру Мощи:

- Что скажешь, Малагор? К чему готовиться?

- Хм... - один из самых опытных Первых огладил подбородок. - Из Плана Демонов они могут подчерпнуть многое, вплоть до явления сильного демона в наш мир. Но это вряд ли, скорей, они просто просят силу в обмен на жертвы. Простое усиление каждого Колдуна не особо им поможет против нас... Это будет комбинированное заклинание. Да, я уверен. Они вложат все в один удар без остатка! Ставят все на один удар!

Мы все притихли, даже не думая опровергать слова Малагора. Он бы не говорил, не будь уверен, а его суждениям стоит доверять. Но это глупо, черт побери! Если они исчерпают все силы, и не смогут разрушить крепость, что тогда? Мы же их завалим, если силы останутся... Точно, если останутся. А если нет? Что, если не сдержим удар?

Думай, Азидал, думай, ты же на обороне крепостей не то что собаку, тварь покруче сожрал. Другие Первые таким опытом почти не обладают, так придется полагаться на свои мозги... Ну же, что они задумали? Зачем используют такую опасную тактику?

- Вот ублюдок! - вырвалось против воли. - Этот Элвейн!

- Придумал чего? - с ожиданием уставился брат.

- Он переворачивает битву с ног на голову, - хмуро отвечаю я, оглядывая собратьев по Гильдии. - Мы думаем, что в этой битве решит магия, так? И обычно все идет по нарастающей, прощупывание врага и его козырей, попытки прорваться и утомить осажденных и все такое. Похоже, наша уловка с деревней его взбесила, и он решил одним махом избавиться от сюрпризов.

- Пока не понимаю, - честно признается Малагор. - Они будут утюжить магией все вокруг крепости?

- Нет, - чую, как на лице возникает озлобленный оскал. - Этот будет обычный, прямой удар со всей дури, как ты и говорил. Но мы ведь не знаем, насколько они сильны верно? Сдержит ли магия крепости этот удар? Мы не можем дать осечку, нам тоже придется вложить все силы в оборону. Но что потом?

- Их колдуны без сил, мы тоже, - Малагор говорит медленно, задумчиво, глубокая складка пролегла меж нахмуренных бровей. - Да, мы не можем слепо полагаться на защиту крепости, лучше уж принять удар на себя, а защиту кэхас оставить как козырь. Похоже, ты прав, Элвейн, если он это придумал, ставит все на битву обычных людей. Да, и впрямь переворачивает все наши ожидания... Так просто, что даже хитро.

- Ты еще ему похлопай, - Фрес уныло выдохнул, достал трубку и начал набивать табаком. - У нас выхода нет, придется играть по его правилам. А должно быть наоборот!

- Они начинают! - вскрик Рамлоха заставил всех прекратить разговоры.

Малагор тут же среагировал быстрыми командами.

- Всем разделиться по четырем сторонам, готовим Щит Амона на всю крепость, начинает Азидал!

Быстрые кивки, маги сорвались как бешенные псы с цепей, рванув к своим местам. Со мной остался Фрес, мы сдержим самый мощный удар, остальные разбежались по башням.

- Пойдем, - кивнул брату на башню, в которой до этого все сидели. - Встанем наверху.

Перед уходом я нашел взглядом барона Шадовида, и нашел я его на верхней башне внутреннего дворца, в окружении Ландика и моих тысячников. Барон почуял мой взгляд, медленно кивнул, мол все уже сам понял, и начал раздавать команды. Да, Шадовид тоже на обороне и атаке крепостей собаку съел, а против колдунов его семья так навоевалась, что осталось лишь двое членов Беловолосых. Ему уж точно не надо ничего объяснять. После удара Колдунов, именно Шадовид и все воины решат, выстоит ли Глан Дуир, а следом и весь Альсас.

***

Тишина нависла над крепостью Глан Дуир, вязкая и напряженная тишина. Никаких разговоров, даже сам ветер притих, будто весь мир вокруг приготовился наблюдать за происходящим.

- Ну чего они там? - Фрес пыхнул трубкой, зажатой в зубах, прищурился, глядя поверх зубцов башни. - Рожают или как?

В противовес раздолбайским словечкам, глаза брата горят предвкушением и готовностью, а руки держит расслабленными, об ауре и говорить не стоит, уплотнилась, еще немного и пол под ногами трещинами пойдет. Пошел бы, не будь Фрес Мастером Земли. Треснувший камень под ногами мага Земли? Смешная шутка.

- Или как, - напрягся я. - Готовься.

Не успел последний слог слететь с губ, как на той стороне берега грянуло. Круг воинов вокруг места ритуала разбегается, как от пожара, видны фигуры Колдунов, падающие на землю один за другим, оставшиеся приседают на колено, или просто садятся в снег.

Это напрягает еще больше, там этих сволочей больше тридцати собралось, и все без сил похоже остались. А взамен всей крепости открылся вид на огромную пентаграмму, пылающую кровавым светом так ярко, что даже лица воинов в крепости стали алыми.

Грохнуло в небе, будто сильнейший гром разразился.

- М-м? - поднял голову Фрес. - Ох, мля...

Резко темнеет, словно утро и вечер решили за секунду смениться, но причина тому тучи, что слишком быстро собираются прямо над лагерем врага. Тучи тянутся прямо над местом ритуала, собираются в из мелких в большие, чернеют, буквально наливаются этим темным цветом, словно наливают чернил в облака.

- Никогда такого не видел! - против воли восхищение возникает в голосе.

Черт побери! Да тут уже настоящая воронка из черных туч собралась! Настолько огромная, что края воронки уходят далеко за границы лагеря, и превосходят размер крепости. Упади она разом на землю, и закрыла бы город размером с Альсас!

- Помилуй нас Даргал, - Фрес выплюнул трубку под ноги, вскинул руки перед грудью. - Это будет самое легендарное заклинание за последний век, не меньше. Я о таких и не читал здесь.

- Это точно, - зеркально повторяя позу брата, отозвался я. - Но что оно делает? Вряд ли просто тучки собира... Ох, черт, да ты погляди!

На том берегу поднялась десятка Колдунов, встают в круг ровно по углам пентаграммы, вздеваются к небу руки, будто приветствуют чернильную воронку из туч, что медленно закручивается спиралью.

Тучи сжимаются, становятся чернее ночного неба, и под обалдевшими взглядами всех, кто это зрелище наблюдает, опускаются прямо к пылающей красным пентаграмме.

Вид того места заставляет бегать мурашки по спине, там лежат десятки растерзанных людей и кэхас, вповалку целые кучи из трупов, рядом же лежат потерявшие сознание прихвостни Демонов, и темную ткань плащей питает кровь на земле. А совсем рядом колдует десятка могущественных Колдунов, слышны даже распевы, что обрывками долетают до крепости хором скрипучих и торжественных голосов.

А воронка все закручивается, уплотняется, ужимается и стала в границах лагеря. Черные тучи наверху, а снизу алый свет подсвечивает их, питает силой, от которой у всех магов возникают рвотные позывы, силой Демонов, пирующих душами людей. Поистине дьявольский вид, будто прямиком из Плана Демонов.

На стенах воины, что послабее духом, опускают головы, не в силах смотреть на такое. Видны и другие, люди с открытыми ртами, и простые вояки, что от души матерятся и лишь покрепче сжимают оружие в руках. Но больше всего тех, кто с ожиданием и верой смотрят на верхушки башен, туда, где стоят защитники маги.

Я чувствую эти взгляды, и чувствую эмоции, от которых грудь сама выпячивается, а спина сама собой встает идеально прямо, будто не позволяя склоняться. Сейчас мы те, кто решает, жить тут всем или умереть, мы надежда. Как мы посмеем не справиться?

- Сейчас крайняя точка, - громко сказал Фрес, бросил на меня вопрошающий взгляд.

Оба мы знакомы с разными ритуалами, но я знаю о них больше. Большинство Колдунов в отключке, остальные заняты и не могут отвлечься... Нет, слишком опасно прерывать такое, может вылиться во что угодно, вплоть до прорыва Завесы, наложенной Даргалом на заре мира. Как ни странно, но безопаснее позволить им закончить.

- Прервать не успеем, да и не смогли бы. Готовься. Что это ни было, мы обязаны отразить.

- Да, - кратко ответил брат, непривычно серьезный и спокойный.

Ритуал подходит к концу, могущество странной силы Колдунов уплотняется до такого предела, что у меня волосы на загривке дыбом встают. Ворона уплотнилась до такой степени, стала практически столбом из черноты, а в миг, когда нижний край касается пентаграммы, врезается в память на всю жизнь. Потому что в глубине колонны из туч открываются алые, змеиные глаза...

Внизу у кого-то сдают нервы, панический крик:

- Да что это такое, мать вашу?!

Колонна черноты опадает на лагерь врагов, медленно сворачивается кольцами, удивительным чудом не задевая людей. Алые глаза снова открылись, горя таким же алым светом, как у пентаграммы, уже не видной и наверняка потухшей. Кольца растут, поднимаясь, рождая огромное, хтоническое чудовище, поднялась голова. На крепость взглянул Змей.

- Высший Демон? - вымолвили помертвевшие губы. - Нет... Всего лишь форма заклинания.

Рядом с облегчением выдохнул Фрес, нервно хихикнул:

- Всего лишь.

Дальше времени на слова не остается, Огромный Змей, как сама Глан Дуир, одним гибким движением пересекает реку, а вода расступается, пенится и истекает паром под телом Змея.

- Я начинаю! - только и успеваю крикнуть осипшим горлом: - Щит Амона!

Нет сомнений, всю свою мощь, всю силу направляю в руки. Вокруг тела трещит воздух, будто само пространство хочет треснуть от такой силы. Огромная Звезда из золота линий разом вспыхивает перед башней крепости, зависает в воздухе и по размерам не уступает высоте стен. Такой мощи заклинаний в этом мире я еще не творил.

Брат поддерживает, еще одна Звезда поменьше встает чуть правее. Золотой барьер вырывается из линий золотой стеной, врезается в землю гильотиной, ширится и становится толще, перекрывая вид на Змея, мешая увидеть пылающие алым глаза размером с деревенский дом.

Щиты Амона вспыхивают за границей крепости один за другим, касаются краями и сливаются воедино, создавая гигантский сферический барьер над Глан Дуир. Я сдавленно выдохнул, сцепив зубы намертво. Сейчас большинство нагрузки приходится на меня, как на Мастера Контроля, что синхронизирует сходу десять заклинаний в одну цепь. Мы еще никогда не делали такого раньше, и я плохо знаком с магией других. Но я успел, буквально за секунду успел!

Тело Змея бросается вперед, как бросок настоящей ядовитой гадины. Голова Змея врезается в барьер, как в стену, и по золоту магии бежит рябь, что не уступит волнам моря в страшный шторм. В руки бьет отдачей, слышу, как кости стонут от нагрузки, а по нервам стегает боль. Рядом сдавленно матюгнулся Фрес. Вдвоем вытягиваем руки обратно, барьер успокаивается.

- Как?

- Держу, - хрипло выдохнул я, до хруста выпрямляя пальцы, сплюнул вязкую слюну, поднял взгляд на Змея. - Ну, давай, тварь!

Новый удар! Снова стабилизируем магию в барьере. В уши каждого впивается недовольное шипение Змея, что мотает головой за пределами золотой стены. Змей не успокаивается, быстро, за секунды он оборачивается вокруг Глан Дуир единым, мощным кольцом. А голова Змея вытянулась прямо напротив нашей башни, злобно горят красным глаза, глядя прямиком в мои, наверняка сейчас не хуже полыхающие зеленью, как и у брата. Внизу на стенах воины орут что-то ободряющее, но я слышу лишь обрывки слов из-за шума крови в ушах.

- Держит... давай! Вы сможе...

- Слава Первым! Слав...

Барьер дрогнул единой волной, Змей стягивает кольца. Магия бежит из меня мощным потоком, заставляя золото барьера пылать.

- Сильнее! - выдохнул я.

Брат понял задумку, как и другие маги, им приходится тоже усиливать заклинание вслед за нами. Барьер одним порывом расширяется, разрывая кольцо змеиного тела.

- Да, тварь, - скалюсь, глядя в алые глаза. - Мы сильнее.

Глупо говорить с овеществленным заклинанием, но сейчас Змей даже показался живым. Но оно не живое, это лишь эффект магии, и магией же он питается. Энергия, это все из чего состоит этот Змей, и силы наши куда больше!

Противостояние Змея длится минута за минутой, а мы то собираем стены барьера ближе к стенам, то резко расширяем, заставляя кольца Змея рваться, и тратить его силы куда больше на стабилизацию столь гигантской формы.

Я чую волнение от других магов, сейчас мы будто за руки держимся, такие ассоциации возникают в сознании от объединения Щитов Амона в единый барьер. Не волнуйтесь, собратья, я уверен, что точно все рассчитал.

Силы уходят широкими потоками, вены на руках выступают под кожей от напряжения, а пальцы без остановки дрожат, как у старого пьяницы. Воины внизу уже давно затихли, с благоговением наблюдая за борьбой Змея и Барьера. Пока, в один неожиданный момент Змей не распался, разочарованно зашипев.

Алые глаза закрылись чернотой, рухнула голова, раздавив внизу остаток сгоревшего дома. Конструкт снова обратился черными тучами, став вязким туманом чернил, что опадает на землю и растекается вокруг Барьера, ползет по землям бывшей деревни...

- Все, - счастливо улыбнулся я. - Мы победили.

- Ха-ха-ха! - засмеялся брат.

Черный туман распадается клочками, но тут глаза замечают нечто странное...

- Брат? - прерываю смех Фреса. - Погляди. Туман, он ведь не...

- Впитывается в землю, - резко собрался маг Земли.

Мы плавно рассеиваем Барьер, больше не в силах удерживать такую мощь. Звезды гаснут, золото стен распадается, как тлеющая бумага, оставив лишь искры и теплое ощущение магии Первых. И точно в этот момент громкий треск привлек внимание всех.

Черный туман исчез, впитавшись в землю, будто страшный яд. По стене корней змеится трещина, еще одна, как по разбитому стеклу. Черные корни, что окружают Глан Дуир второй стеной, мертвеют на глазах, трескаются... И осыпаются, как разбитое стекло, с грохотом рухнув на землю.

- Двойное заклятье, - убито сказал я.

Слезы бессилия сами наворачиваются на глаза, ведь я чувствую, будто сам Глан Дуир умирает, не в силах бороться с ядом, проникшим в его корни. Сил не осталось, руки дрожат, в душе пусто и магия вялыми каплями бежит в жилах. Сразу почувствовался окружающий мороз, защипав нос и щеки, проникнув ветром под плащ.

- Фрес...

- Да, - убито, опустив голову, отвечает брат, оглядывая обычные стены, потерявшие свой блеск и силу. - Нас обыграли.

С той стороны берега слышен тихий треск, там стоят Колдуны, та самая десятка. Река встает льдом, что прерывает течение, меж берегами теперь не огромная река, но спокойный пласт белого льда. Колдуны опустили руки, ссутулившись, они отступают назад, а вперед выходят ряды воинов.

Двинулись прежде мертво стоявшие тысячи, следом ступают плотные ряды в зеленых доспехах, скрипя, двигаются конструкции требушетов и катапульт, покачиваются на ходу тройка осадных башен. Единым морем тел и стали двигается масса вражеских сил. Началось, армия врага вступает в бой.

А наши маги, включая меня и брата, оседают на холодные полы без малейших сил.

- Простите, - шепнул я, глянув вниз, на обычных воинов.

- Еще не все потеряно, - попытался улыбнуться брат.

- Да, - резко кивнул я, скрещивая ноги и прикрывая глаза. - Копим силы.

Уходя в медитацию, слышу стегнувший звон тетивы стрелометов и крики солдат. Битва при Глан Дуир началась.

Глава одиннадцатая. В пылу сражений.

Огромную крепость Глан Дуир обступили враги, с каждой стороны, откуда со стен не глянь, внизу настоящее море клинков и копий, а небо заполнил свист летящих стрел и блеск наконечников, что так и жаждут впиться во вражескую плоть. Десятки лестниц поднялись к зубцам стен, как жаждущие паучьи лапы впиваются в каменное тело крепости, битва быстро перешла с перестрелки лучников на стены. Битва, которая кипит уже второй час.

Близ дверей в восточную башню насмерть стоит отряд воинов в красном, а белые меховые воротники давно обагрились кровью врагов и друзей, но воины стоят так, будто проход к башне это все, что осталось в жизни защищать.

- Навались! - натужно кричит воин впереди, делая резкий шаг с ударом щита. - Дава-а-ай!

Окружающие солдаты поддались команде не думая, не размышляя ни секунды, поддерживают вырвавшегося вперед товарища и командира. Со стен полетели вражеские солдаты, не всегда целиком, чаще по частям в виде отрубленных рук и голов.

Кровь заливает пол крепостных стен, бежит по лестницам, как вода, ее так много что даже морозу не удается дать ей застыть.

- Смена! - новый крик командира.

Четко, как в шахматной партии, фигуры меняются, выпуская вперед другую десятку воинов Альсаса. Так же сменяются и другие воины дальше по стене, давая товарищам залечить раны и перевести дух. Вовремя, на стену уже взбираются новые враги, что не щадят жизней в попытках завоевать этот клочок камня в крови.

Командир жарко выдохнул, привычно пригнул голову под свистом стрел, что редкой тучей полетела поверх зубцов, одна стрела чиркнула по наплечнику, улетев куда-то вниз и оставив царапину на стали. Повезло, на этот раз.

Едкий пот щиплет глаза, в груди жарко, как в печи, и сердце бухает кузнечным молотом, грозя раздробить ребра изнутри. Воин с отвращением во взгляде очищает рукоять меча от крови, меча, что едва не подвел в последнем ударе, вырвавшись из ослабших за время битвы рук.

Зовут его Карм, десятник армии Альсаса, Карм по прозвищу Везунчик. Так его зовут и друзья, и знакомые, и даже в семье бывает чаще звучит это нелепое прозвище, чем настоящее имя.

Вокруг гремит битва, крики боли и ярости вырываются из глоток товарищей, свист стрел рождает едкое чувство страха в груди, в любую секунду ожидаешь острый наконечник в глаз, не потому что кто-то до черта меткий, а просто по случайности. Самая ненавистная смерть среди воинов, по случайности, нелепей только счастливый удар от какого-нибудь новичка.

- Стоять насмерть! - крик сменившего Карма десятника врывается в уши. - Защитим Лорда!

- Да!

- Ну, давайте! Лезьте, суки! - вскричал простой воин, пронзая грудь появившегося меж зубцов врага.

Терпимо, отстраненно подумал Везунчик, пока терпимо. Глянул на небо, прикинув про себя время сражения, уже больше часа сражаемся. Терпимо было, когда враги подступили к стенам под ливнем стрел, будто не боясь смерти. Терпимо было, когда лестницы врагов зацепились крюками и оказалось, что эти крюки зачарованны и любой меч, коснувшийся их, рассыплется ржавчиной, а человек получит сильнейший ожог до костей.

Терпимо было, когда кто-то заорал: "Одержимые!". И все узнали, что стоявшие болванчиками те ряды людей все поголовно одержимые демонами люди. Тогда даже и не дрогнул никто, без команды начав рубить головы безмолвных вражин. Проблема не новая, про одержимых даже простые крестьяне знают, слишком часто Колдуны и Ведьмы таким пользуются, настолько часто, что это давно вошло в легенды и байки. Старый трюк.

Каждый воин в Альсасе знает, как управляться с такой напастью, одержимые сильнее обычных людей, не боятся боли, не чувствуют голода и холода, и любят больше кусать, чем работать оружием, но... Все это херня, просто руби голову и не поддавайся страху. Проблема в том, что одержимых не один-два, а чертовы тысячи! Но даже так было терпимо...

- Командир, - обратился к Карму один из воинов, кивнул на руку. - Помоги?

Везунчик привычными движениями замотал рассеченную руку бойца бинтом, сорвал флягу с зельем, пропитал бинты парой капель и сунул горлышком в зубы бойцу, дав выпить ровно два глотка, не больше и не меньше. Как учили, как рассказывали...

За это-то его и прозвали Везунчиком. Карм не отличался особой удачей в бою, полно старых шрамов красуется на молодом еще теле, а в улыбке не хватает зуба, люди прозвали его таким везучим за одну необычную деталь. Карма всегда замечают вышестоящие, намного чаще, чем простого бойца.

Везунчик служит Альсасу всего-то пять лет, и на присяге он даже видел молодого еще совсем Азидала, тогда еще простого мальчика, стоящего за троном отца, разве что красивого и высокого для своих лет.

Знавал Карм и Рапала, молодого способного вояку, кандидата в тысячники, уже умершего в поездке с лордом в столицу. Знал Гилана, почти ставшего Командиром Армии за место Гданада. Везунчик знаком и даже подружился с одним из Первых, самим Рамлохом, лучшим Алхимиком Гильдии! Он и давал ему уроки по использованию зелий, и даже перед битвой пару лишних фляг вручил, с пойлом получше, чем для простых вояк.

К тому же Карм еще и родственник нынешнего Командира Армии, Ромула. Дальний, конечно, седьмая вода на киселе, но все же... Пять лет на службе, а уже десятник, младший офицер! И плевать всем, что ни разу он не воспользовался связями для продвижения по службе, а все трудом и верностью заработано.

В глазах простых солдат такие знакомства иначе как счастливой случайностью и не назвать. Одним словом - Везунчик.

- Везунчик! - крик сменившего десятника. - Ты как там?!

- Пять минут! - гаркнул Карм в ответ.

Он и сам видит, что враги наседают. Меж зубцов показались новые крюки чертовых лестниц, показались кончики остроконечных шлемов, зеленые доспехи. Нормальные воины пошли в бой... Хреново дело. Но пока, терпимо.

Карм повел плечами, и к собственному удивлению услышал треск порвавшегося ремешка доспехов. Нагрудник повис на одном плече, позади грянула о пол часть, защищающая спину.

- Зашибись, - присвистнул подчиненный, хмыкнул. - Повезло, что не в бою. Карм, ты как? Нигде не зацепило?

Везунчик сам добил остаток доспеха, подрезав ремешки ножом. Десятник остался без доспеха, оставшись в короткой тунике до бедра. Сталь защищает только руки и ноги, да голова шлемом прикрыта. Некогда сейчас чинить, главное после боя доспех найти, а то сотник с дерьмом сожрет за потерю.

- Терпимо, - уже посвободней повел плечами Карм, похрустел шеей. - Стройсь!

- Везунчик! - орут спереди. - Мать твою!

Звон клинков мешается с матами и криками, враги прорываются с такой ловкостью, будто на штурме стен с лестниц собаку сожрали, не давая просто убивать себя, как одержимое мясо.

- Зелье, - спокойно командует Карм своим.

Десятка воинов глотнули из фляг, восполнив силы и залечив мелкие синяки да порезы. Свист стрел заставил пригнуть головы, но это свои, пакарамские вояки, садят из луков и арбалетов со двора по прорвавшимся.

Везунчик поднял щит к груди, воины зеркально повторили движение, став единой стеной стали и клинков. Везунчик одним движением головы показал новую цель, пролезающих на стену людей в зеленом, что еще пару секунд и вдарят в бока товарищей. Критическая точка, способная перевернуть сражение на этом участке.

Десятник в последний раз глянул на верхушку башни, туда, где должен сейчас восполнять силы его лорд и владыка. Сейчас особо плотно штурмуюют как раз стены возле башен, надеясь выбить отдыхающих магов.

Карм стиснул зубы, выдохнул через нос, рука сжалась на рукояти меча, такого знакомого, до последней щербинки, сидящего в руке так плотно, будто родился с ним... Правящая семья графства не должна познать поражения, они не пропустят врага к сыновьям Гидеона, никогда!

- Вперед! - рявкнул Карм.

Не только его отряд вступает в битву, стены широки, позади сражающихся полно "отдыхающих", было пару минут назад. Теперь темп сражения заставляет всех защитников вступать в битву, тяжеловато становится... Позади оттаскивают по лестницам трупы и тяжело раненых, впереди снова кипит кровавая рубка. Но пока... Терпимо.

Не оборачиваться, не оглядываться, смотреть вперед, не сводить взгляда с врага. Верить в силу товарищей, верить, что где-то там за спиной никто не прорвал участок стены, что не целит враг из лука в затылок. Просто верить... И сражаться!

- А-а-а! - с оттягом клинок врубается в шею врага.

Сколько уже идет битва? Карм не знает, время в сражении всегда неоднородно. Руки тяжелеют, лезвие меча уже не такое острое, с трудом прорубает тела врагов. Под ногами мешаются трупы, сапоги скользят в лужах крови, а стоны раненных впиваются в уши и сбивают с ритма.

- Чертов мятежник! - с яростью орет солдат врага, едва ли не с пеной на губах. - Сдохни, предатель!

Предатель? Вскипел в секунду Карм, в жилах аж кровь забурлила от злости. В глазах встают жертвы колдунов, коих все видели со стен. Горящая из-за врагов деревня, где он когда-то рос, а еще пустые белые глаза одержимых! Что они сделали с простыми людьми?! И это они после такого предатели?! Они мятежники?!

Это они предали саму человеческую суть! Продали демонам!

- Сдохни, сдохни! - вопит враг, врубаясь мечом в сталь щита. - Чертов мятежник!

- Сам умри! - завопил с ударом Карм. - Предатель тут ты!

От такого ответа враг аж оторопел на долю секунды, и Карм нашел брешь... С противным, но ласкающим слух воина звуком кончик меча пробивает грудь врага, точно в сердце. Мутнеют глаза, подгибаются ноги, Карм презрительно фыркнул и пинком снял с меча труп.

Но уже новый враг встает перед лицом, заносит клинок... И умирает от резкого выпада прямо в глаз. Сила наполняет каждую частичку тела Везунчика, давая удивительную мощь удара. Вот он, небольшой "секрет" простого с виду воина. Иногда, в пылу сражения, внутри просыпается странная сила, дарующая удивительную силу и скорость, а раны сами затягиваются на глазах.

Карм никогда не знал этому названия, ни с кем не делился и не советовался. Он только знал, что некоторые ветераны могут так же, как тот же знакомый Рапал. Или... Нет, сравнивать эту мелочь с могуществом самого Диглада было бы слишком самонадеянно, но эта сила ни раз спасала Везунчику жизнь. Жаль, толком контролировать это никогда не получалось, сколько бы он ни старался. Да и жрать потом приходилось столько, что прозвище едва не поменялось на Обжору.

- Везунчик! - осипший крик товарища.

Над плечом возникает копье, острая сталь вскрывает глотку врага, обагряясь кровью. Подоспел другой десятник, зрелый и опытный воин, что даже в такой плотной сече умудряется здорово орудовать копьем.

- Сочтемся, - хрипло выдохнул Карм, встречая щитом новый удар врага.

- Ты как?

- Терпимо, - выдохнул Карм, бросаясь на врага, как бешеный зверь. - Подножмем! А-а-а!

Битва идет, силы тают, даже орать команды уже не получается, тут бы просто лишний глоток воздуха! Просто вдохнуть пахнущий кровью и морозом воздух, получить долю жизни для нового удара по врагу. Не дать прорваться! Не дать...

- Сверху! - орут сзади.

Карм нашел секунду поднять взгляд, и оторопел. Везунчик не помер только потому, что молодой безусый враг сам застыл соляным столбом, подняв гляделки. Поле боя перекрыл противный визг тварей, что рвут небо хлопками кожистых крыльев.

Очень похожие на горгулий демоны, даже наросты из камня на телах, красных, как лава в кипящем вулкане. Десятки таких тварей, что выше любого, самого рослого человека, взмыли над стенами. Желтые, выпученные глаза с затаенной злобой взирают на людей, не обращая внимания на цвет доспехов. Открывается пасть, полная желтоватых клыков, течет мутная слюна, падая на головы сражающихся, над стенами разносится новый вопль-визг. Враг ввел новый козырь в битву.

- Демоны! - заорал кто-то внизу.

Громом тетивы бьют стрелометы, пронзая большими стрелами тела тварей, заставляя двигаться. Но демонам плевать на потери, они нашли свои жертвы... Устремившись к башням.

- Нет! - отчаянием в голосе произнес Карм. - Стой...

- Сбейте! - кричат на лучников воины на передовой, умудряясь сражаться и орать. - Сбейте этих тварей!

Поздно, осознал Карм с пустотой в сердце, слишком поздно. Демон-горгулья скрылся за зубцами восточной башни, той самой, что они так отчаянно защищали... Той самой, где сейчас лорд Азидал и его брат.

- Ха-ха-ха, - шипящие торжеством смешки вражеского солдата перед ним.

Посмеиваются и другой враг, только залезший на стену. Они даже не бьют отвлекшегося Везунчика, наслаждаются отчаянием на лице, упиваются им. Забираются на стены новые и новые враги, заставляя теряющих надежду защитников отступать, сбиваться в кучу, как потерянных волчат.

Дикий визг твари наверху заставил Карма вздрогнуть и выйти из оцепенения, визг оборвался резко, неожиданно.

С верхушки башни что-то падает, с грохотом рухнула на воина в зеленом оторванная голова демона, задавив насмерть. Недолго торжествовал, ублюдок. Везунчик выдохнул, чувствуя, как от близкой и глупой смерти отделило расстояние протянутой руки.

Вслед за башкой твари спрыгнул еще кто-то... Сапоги тихо коснулись лужи крови на полу, не родив даже ряби, плавно опустился черный плащ перед лицом Карма, а серебро герба Альсаса скалится на него волчьей пастью. Гость сверху выпрямился, став выше на полторы головы, как будто великан возвысился над полем боя в глазах окружающих, накаливается теплотой и странным напряжением окружающий воздух, а в груди само собой растет торжество и воодушевление.

Меж Кармом и врагом встал тот, кому Карм давно и прочно отдал свою верность, тот, кого он так долго сегодня защищал, не щадя крови и жизни.

- Л-лорд мятежников, - заикаясь произнес враг. - Тут лидер мятежников! Ха, вот повезло! Я прославлю...

Солдат заткнулся так резко, что Карм вздрогнул, не успев уловить движение лорда. Азидал одной рукой схватил солдата за голову, одним движением кисти свернул голову с громким хрустом. Вражеский солдат упал, а в глазах навечно застыло удивление.

- Хм, - задумчивый, приятный баритон звучит в ушах десятника, Азидал сжал и разжал кулак. - Былая сила рукам еще не вернулась, но... Вам и этого хватит.

Враги толпятся у кромки стены, поглядывают то на башку демона, то на лорда. На лицах воинов Альсаса за спиной лорда растут ухмылки.

- Это лидер мятежников! - вражеский офицер поднял клинок, указывая на Азидала. - Убьем его и захватим эти земли! Впере...

Что-то невидимое выдергивает крикуна из рядов солдат в зеленом, заставляет рухнуть под ноги лорда. Азидал, не беспокоясь о врагах, спокойно наклонился, широкая рука вцепилась в шлем мертвой хваткой. Лорд поднимает мужика одной рукой на уровень глаз, а в воздухе безвольно висят ноги.

Между вражескими рядами будто встает неразделимая стена, даже обделенные магическим даром сейчас чувствуют, пересекать ее - самоубийство. Летающие над крепостью демоны не рискуют лететь сюда, где уже погиб от рук мага собрат.

- Страшно, да? - спокойный вопрос в полные ужаса глаза, лорд поднимает за голову еще повыше. - Земли эти хотите? Ну, смотри, щенок, на эти земли. На мои земли. Видишь? Твой труп будет лежать здесь.

Висящий не отвечает, что-то мешает ему не то что пошевелиться, даже вдохнуть. Карм заметил на шее врага краснеющую полоску, как от невидимой удавки.

А потом пленник заорал, закричал так громко, будто изнутри поедаемый ужасающей болью, рождая в товарищах страх. Крик прервался хрустом, ему тоже свернули голову, как цыпленку. Лорд Азидал откинул безвольное тело в сторону, брезгливо вытер руку о полу плаща.

И в этот момент открывается дверь в башню, выходит на свет брат лорда, Фрес. И что-то есть в спокойной ухмылочке Первого, отчего даже у Карма начинают подгибаться ноги.

- Обязательно прыгать? - мирный голос Мастера Земли наполняет грудь необъяснимым страхом. - Для кого лестницы строили...

Крики врагов заставили Везунчика перевести взгляд и сглотнуть. Все, кто был из врагов около башни, уже умирают в страшных муках. Все, каждый, проткнут огромными колами из камня и висят адской картиной десятками трупов, орошают кровью колы и пол.

Карм отвернул голову, не в силах наблюдать такое. И увидел... Везде захлебывается наступление врага, с башен спускаются маги и показывают, кто тут король битвы на самом деле. Слетают с небес визжащие демоны, горят в муках солдаты врага и одержимые, разлетаются от воздушных лезвий на куски, протыкаются мечами и копьями, замерзают ледяными статуями...

Но казалось бы, сильная атака, лишь на минуту прерывает нападение врагов. Снова лезут по лестницам сотни одержимых, не боящихся смерти и ран, наполняют стены вражеской массой, давят ряды воинов сером и алом, и падают, падают, чтобы освободить места для двух следующих врагов. Слишком много...

На участке с лордом Азидалом пока тихо, кажется, даже одержимые испугались картины десятков висящих на кольях трупов. Но нет, просто господин Фрес смог оторвать часть крюков от стены, заставив с грохотом упасть массивные лестницы прямо в толпы внизу.

- Эй, ты, - пробудил от ступора голос.

- Да? - вздрогнул Карм, с ожиданием уставившись в полыхающие зеленым глаза лорда.

- Как твое имя?

Опять, с тоской подумал Карм, "повезло".

- Карм, мой лорд, - вытянулся по струнке. - Жду приказа!

Лорд огляделся, чему-то хмыкнул и перевел взгляд на бедного десятника, которому от такого внимания хотелось бы быть подальше и подольше.

- Наваливаются со всех сторон... Сколько уже идет битва?

- Часа полтора или два, может больше, - неуверенно промолвил Карм, сам бы хотевший узнать.

- Ясно, - кратко ответил Азидал.

Окружающие бойцы буквально сверлят спину взглядами, как же, какой-то десятник спокойно болтает с самим лордом! Как будто я специально, чтоб вас, чертыхается про себя Карм, уже представляющий новые нелепые слухи про себя. Он тут вообще случайно оказался, случайно!

- Долго мы так не протянем, - присвистнул брат лорда. - Похоже, Элвейн все же решился все начать и закончить одной атакой. Еще полчасика и завалят мясом.

- Думаешь? - лорд погладил подбородок, пнул отрубленную голову, поморщился. - И впрямь "мясо". Все-таки одержимые.

Карм мог бы сейчас стукнуть кулаком по груди и гаркнуть, что они выдержат сколько угодно! Но он уже не рядовой боец, а довольно опытный десятник, повидавший всякого дерьма в глухих уголках Альсаса. Да и даже будучи простым солдатом, Карм смог получить доступ в офицерскую библиотеку при казармах Черной Грани, так что чурбаном в тактике не был. В итоге, десятник выбрал самый умный вариант из всех, промолчал.

Карм постарался тихонько отшагнуть назад, с надеждой слиться с остальными, но взгляд лорда тут же сосредоточился на бедном десятнике. Странный взгляд, пронзающий, будто в душу глядит этими зелеными гляделками. А вдруг он сейчас мысли читает? Карм мигом вспотел, припоминая парочку грешков и стараясь затолкнуть подальше в памяти.

- Как там тебя, Карм, да? - дрогнули губы в улыбке. - Кто же так меридианы пережимает? Помереть молодым охота?

- А? Мери...что?

- Ясно, - грустно выдохнул лорд. - Иди-ка сюда.

Карм и моргнуть не успел, как Азидал мигом оказался прямо перед ним, возвышаясь будто башней и смотря сверху вниз со настораживающим предвкушением. Хлопок ладонью по груди пошатнул десятника, и тут в животе будто взорвался огненный шар!

Его "секретная" сила вскипела в жилах так ярко и мощно, что парень потерялся в ощущениях могущества, буквально захлебнулся в разливающейся по мышцам силе. С трудом, но Карм вернул ясность мысли, удивляясь, что ощущение силы не пропадает, как раньше, спустя секунду, а продолжает наполнять тело удивительным ощущением всемогущества. Кажется, он сейчас медведя готов голыми руками заломать!

Когда в глазах прояснилось, Карм услышал разговор двух братьев.

- Напоминает юбилейную осаду Глад, - с весельем, но тихо говорит Фрес.

- Думаешь? Это все же рискованно... Но, кажется, другого выхода нет. Еще немного и оборона падет.

Азидал заметил недоумение десятника. Глад? Юбилейная битва? Это они вообще о чем?

- Древнюю, хм, историю читать надо, - поучительно высказал ему лорд. - Десятник, ты знаешь, в чем слабость такого кругового нападения на крепость?

Карм дернул плечом, все еще немного потерянный от новых ощущений.

- Контратака, - кивнул Азидал. - Особенно когда половина войска, это тупое мясо.

У Карма зачесалось меж лопатками, предчувствие огромных неприятностей накатывает с головой.

- Нам нужно атаковать? - наконец осознал мысль Карм. - Простите, но это безумие! Мы и так едва...

- Другого выхода нет, - оборвал возмущение лорд. - Иначе нас просто раздавят.

Почему-то меж лопаток зачесалось еще сильнее. Ну вот и все, грустно подумалось Везунчику, так я и помру.

- Хорошо, - псевдо-бодро вытянулся Карм, разворачиваясь на пятках. - Я соберу людей...

Карм почувствовал, как мощная рука схватила его сзади за мех воротника, буквально как кота за загривок.

- Спину мне прикрыть хватит и тебя, - веселье в голосе лорда можно пощупать. - Фрес, ты знаешь что делать.

- Ага, не помри там, - легкомысленно отзывается Мастер Земли.

Карм видит в глазах сослуживцев удивление, да он и сам в шоке! Что происходит вообще?

- Мой лорд, я...

Дыхание перехватило, когда воротник впился в горло удавкой, сапоги не чувствуют пола, в груди легкое чувство невесомости. Внизу мелькнули трупы на кольях, под подошвами проносится зубчатая стена... А потом чувство тяжести резко возвращается, когда расширенные в ужасе глаза увидели землю и врагов далеко-далеко внизу. Мысли из головы как кувалдой вышибло.

- А-а-а! - крик сам рвется из горла, полный страха.

Последняя мысль, перед тем как врезаться в кущу копий и ошарашенных лиц - это уже нельзя назвать терпимым, мать их всех! А в ушах стоит азартный смех лорда.

Глава двенадцатая. Тактика самоубийц.

Перед лицом Карма разеваются в оскалах окровавленные челюсти, губы синие, как у трупа, лица бледнее поганок, а глаза высохли и впали. Слово отвратительно не в силах объять мерзость колдунских марионеток, которых тут собрались многие сотни. В этот момент одержимые похожи на восставшее из мертвых адское войско, что окружило со всех сторон.

Наверное, даже одержимые должны что-то орать или рычать, Карму сейчас как-то все равно, бедняга еще не отошел от падения со стены в самую страшную жопу в своей жизни.

В ушах только гул крови и тяжкое биение сердца, что по ощущениям вот-вот разорвется к чертям от натуги. Но самое странное то, что он все еще жив, черт возьми! Прошло всего ничего с момента падения, лорд раскидал всех вокруг мощным порывом воздуха, а Карм все никак не придет в себя. Стоит, как столб, и пялится невидящим взглядом в мертвые глаза одного из одержимых.

Бам! Тяжелый удар лорда пришелся по щеке, выбив все мысли и страх, в голове как пустой колокол зазвенел. Серьезный взгляд зеленых глаз Азидала заставил булки сжаться. В уши наконец врываются окружающие звуки, полные страшных криков одержимых, свиста стрел над головами, отрывистых команд и криков, все сливается в единый рокот от огромного войска, как морской прибой.

В таком гаме Карм видит только, как рот Азидала отрывается, но не может разобрать ни слова. В висках кольнуло, Карм слышит голос лорда прямо в голове, будто слова насильно пихают в пустой череп.

- Очнись, десятник! Прикроешь мне спину. Выживешь - награжу.

Лорд не спросил, готов ли он, или еще что-нибудь в этом роде. Сразу резко развернулся на пятках, хватая за голову уже прыгающего на них одержимого и со смаком треснувших костей вминает голову бедолаги в обгорелую почву. Враги очухались, бросаются на мага настоящей лавиной разинутых пастей и мечей, летят в мощном ударе острия копий.

Ну все, подумалось Карму, тут мне и конец. Зато не придется отдавать десяток золотых в той таверне... Десятник даже не успел мысленно с родней попрощаться, пришлось кидаться за сошедшим с ума лордом, что уже влетел в толпу, как разделочный нож в кусок смачного мяса.

Дальше стало не до размышлений. Не смотря на все, даже потеряв любую надежду пережить подобную прогулку, Карм смело следует за своим лордом, умудряясь и впрямь прикрывать спину, а не отыгрывать овечку на поводке.

Инстинкты воина взяли свое, отодвинув в сторону сопливые мечтания об отдыхе и мыслях отсидеться, остались только отточенные навыки. И с каждым шагом вперед, с каждым ударом клинка внутри десятника растет удивление. Он никогда так не сражался, как сегодня!

Вес меча потерялся, руки словно рубят не тяжелым клинком, но тростинкой, что разрубает тварей вместе с доспехами. Острые глаза успевают уловить блеск стрелы раньше, чем свист достигает ушей, рывок вперед, отбил! Лорд даже не обернулся взглянуть, будто полностью доверил жизнь едва знакомому десятнику. От такой ответственности и веры у Карма на сердце возникло странное, но окрыляющее чувство, заставляющее прыгать грудью на любые угрозы.

Спустя минуту Карм начал привыкать к новой силе, пока не смея гадать о причине таких резких перемен. Он умрет, после того как эта сила закончится? Или это теперь навсегда? Что с ним сделал лорд Азидал, всего лишь хлопнув ладонью по груди? Все это сейчас не важно!

- А-а-а! - с утробным рыком Карм бросается вслед за черным плащом с гербом Альсаса, отбиваясь от каждого выпада врагов.

Он и не замечает, как незаметные нити маны придерживают удары одержимых, в последние моменты не давая окончить жизнь честного вояки. Как спотыкаются живые воины в зеленых доспехах позади, не успевая на доли секунды догнать и вонзить копья уже в спину десятника.

- Хорошо, - шевельнулись губы Азидала, сложившись в улыбку.

Все переживания десятника для любого Первого как открытая книга. И краем глаза я за Кармом все-таки приглядываю. Даргал милостивый, какой потенциал под носом прятался! И ведь никаких экспериментов на нем не ставили, как на Дигладе, просто сам такой уродился. Поистине, каждый человек есть кладезь таланта, просто плохо искали.

Это уже третий будущий великий воин, которого я чуть не проморгал в собственных войсках, позор на мою голову. В этом мире они такая редкость, что я даже искать толком не пробовал, а тут поди ж ты, само в руки упало. Парень наверняка с рождения обладал этой силой, но так ее боялся, что намертво перекрыл себе все каналы и энергию. Все равно, что тугим ремнем ногу перетянуть и так жить, опасное это дело, вовремя я его заметил.

Осваивается парень с силой Элитного Воина, хорошо! Все это мясо вокруг ему не соперники. Пока он этого еще не понял толком, двигается деревянно, с опаской и страхом, но становится увереннее, даже меч умудряется силой питать, вон как головы летят! Глядишь, если не помрет, сдам Дигладу на обучение и будет толк, да и помощник ему не помешает.

Отвлекшись от Карма, сосредотачиваюсь на более серьезных вещах. На сотнях одержимых перед лицом, с боков, да и позади уже немало собирается. Прыгнул я не на удачу, а где народу поменьше, как раз туда, где недавно рухнула лестница, заставив разбежаться даже одержимых. Ловко ими колдуны командуют, ничего не скажешь, не новички там собрались. Пожалуй, даже марионетками на ниточках управлять будет попроще, чем такой армией одержимых мелкими демонами полутрупов. Без управления они бы не брезговали и друг друга жрать, а тут атакуют, как не самая хреновая армия.

- Да ты смерти ищешь! - кричит мне в лицо здоровенный детина сереборец.

Так он криком и захлебывается, когда ледяной кол пробивает сердце вместе с доспехами, как гнилую древесину. Черт, ну когда там уже?! Две минуты прошло, скоро враги очухаются.

Волнение не успело тронуть разум, когда в чувствах падали и демонического смрада вокруг появилась новая искра, знакомая сила, что разворачивается настоящим ураганом первобытной мощи. Ха! Малагор все же решился поддержать!

Слева от нас грохнуло, не хуже настоящего грома в страшную грозу. Далеко, в самой гуще врагов расцветает кругом пламя, яркое и обжигающее брови даже здесь. А справа в небо начинает подниматься тонкий ураганчик, но горе тем, кто коснется этого небрежно вихря Воздуха, что уже начал превращаться в алый от крови.

- Сдохни! - орет позади Карм, пинками разбрасывая врагов, с головы до пят в крови, как сумасшедший берсерк.

Молодец, не отстает почти. Я же пока не трачу особо силы, тугими волнами Воздуха сминаю одержимых в кучи-малы, а тех, что поздоровее да поумнее ждут ледяные колья навылет.

Спустя еще минуту верчения, как ужа на сковородке, в уши впивается отдаленный голос Фреса:

- Брат, начинаем.

- Ну, понеслось, - жарко выдохнул я, бросаясь вперед, прямо на лезвия мечей и острия копий.

Сейчас пять магов повторяют мой маневр, рассекая вражеское войско от крепости до самого тыла. Самоубийственная контратака, где на кон поставлено все, начинается...

Пока командиры врагов не очухались, это наш шанс, вперед! Пробиваю путь Огнем, не стесняясь сжигать и одержимых, и живых, опаляя плоть до костей, а кости превращая в пепел. Вопли боли и страха наполняют уши упоительной музыкой агонии.

- Попался, - оскалился я, увидев среди простых одержимых обычное, живое лицо. - Ублюдок.

Немного ржавые доспехи, обычный шлем и копье, которое держит как крестьянин обычную палку. Вот только выдают гада черные отметины в уголках глаз, как чешуйки, и налитые болезненной желтизной глаза. Колдун!

Не может быть, чтобы уставшие Колдуны на той стороне реки могли так четко контролировать огромную армию, должны быть координаторы прямо в войсках. И если оборвать эти ниточки у корня... Что тогда случится? Чувствую, как губы разъезжаются в злорадной ухмылке, колдун попятился, икнул.

Он резко поднял руки, на пальцах колдуна растут черные когти, но я не даю ему сделать ничего опасного. Просто и без затей снес башку отобранным у одержимого клинком.

- Пф, - чужой меч отброшен в сторону, как бесполезный мусор. - Слабак.

Последствия не застают себя ждать. Это неприятная особенность, когда якшаешься с темными тварями, дай им палец, будь готов, что сожрут руку. Кажется, они об этом позабыли.

Ближайшие одержимые за пару вздохов лишаются того мертвого спокойствия, что было раньше. Потерян всякий порядок, тела горбятся, если бы не доспехи, некоторые бы вставали на четвереньки, как дикие звери. Демоны потеряли поводки...

- Нет! - крик живого врага из толпы одержимых. - Стой! Какого?! Колдун, чтоб тебя-я-а-а!

Одержимые кидаются на живых сереборцев, бросаются на трупы, с утробными рыками вырывают зубами еще не остывшую плоть, даже труп бывшего хозяина не избегает этой участи.

В других местах сейчас должно происходить тоже самое, мои товарищи должны находить колдунов под маскировкой и лишать поводков одержимых. Да здравствует хаос во вражеских рядах!

Одержимые следуют инстинктам, на меня и стоящего рядом Карма нападать пока опасаются, чуют силу.

- Что дальше, лорд Азидал? - Карм с обалдевшим лицом наблюдает хаос вокруг.

Я вскинул ладонь в небо, с руки срывается Стрела Огня, с протяжным хвостом пламени летит вверх. Спустя пару вздохов со стороны Малагора взлетает похожий огонь.

Мы сейчас в самом сердце вражеских отрядов, и лидеры врага наверняка уже заметили что происходит. Долго этот хаос не продлится, колдуны вернут контроль и нас попросту сожмут волны врага, как гнилые фрукты.

- Вот теперь, - серьезным взглядом смеряю десятника. - Будешь прикрывать по-настоящему. И не наложи в штаны, тебя задеть не должно... Но если помрешь, прости заранее.

Я лично эту тактику не видел, как и Фрес. То, что мы сейчас попробуем провернуть, можно назвать Ромашкой. Все когда-нибудь вырывали лепестки ромашки, играя в считалочку, и если все сделаем правильно, то круговое оцепление врага сверху будет выглядеть как та самая ромашка с оборванными лепестками.

Юбилейная, сотая битва при Глад, это первый раз, когда была применена подобная тактика. После она применялась еще трижды, пока Шаманы Изгнилов не поняли в чем вся соль и не пресекли подобное в будущих нападениях. А тот прием вошел в учебники истории и стал памятной строкой в летописях Даргамара. А теперь, мы постараемся сделать это сами, в ином мире, зная, что делать лишь приблизительно и наспех, едва ли Фрес успел толком объяснить остальным за эти жалкие пять минут. Вот почему я смело назову нашу контратаку самоубийственной.

Единственный плюс таких атак, так это непонимание врага, что ты собираешься делать. Колдуны конечно отморозки, но они не будут атаковать нас, когда Первые прямо в гуще собственных войск засели. Так что и отразить, как обычную атаку со стен крепости, не успеют. На это вся надежда. Прокатило с Шаманами Изгнилов, прокатит и с Колдунами!

- Ну, - шепнул я под нос. - Даргал благослови.

Под ногами дрогнула земля, заставив пошатнуться всех и каждого. Рядом с Кармом треснул пласт почвы, десятник отпрыгнул от трещины, как ошпаренный.

- Что это?! - вырвалось у Карма жалостливое.

Я глянул на крепость, и увидел парочку огненных стрел, взмывающих над стенами. Там осталось пять магов, включая брата, каждый знаком со стихией Земли, должно хватить.

С гулом земной тряски растут из почвы плотные стены из камня и грязи, захватывая в себя кровь и остатки трупов, взмывают выше и выше, отрезая вид на другие части вражеской армии. А со стороны Малагора так же растет похожая стена камня, от самой крепости до побережья реки.

Эта часть армии отрезана от остальных, запирая врагов вместе со мной и Малагором. Вот и готов первый "лепесток". Не "Черная Стена" Фреса, как когда-то... Но сойдет.

- Не можешь проглотить пирог целиком, - хмыкнул я, глянув на ошарашенного Карма. - Порежь на куски. Пригнись.

- А? - отозвался десятник, раскрывший рот и оглядывающий огромную стену с кусками тел и оружия.

От крепости взмывает в небо черная туча, быстро превращающаяся в сотни стрел. Как небесное возмездие стрелы падают на головы врагов, что и меж собой сейчас дерутся. В рядах противника хаос, бежать им некуда, получать команды тоже неоткуда. Сейчас они как овцы, запертые в клетке с Волколаком.

Град стрел прекратился, нас я прикрыл Щитом Амона. Пора, очередь магов! Некоторые сереборцы уже поняли, что стоящий тут спокойненько маг ничего хорошего не сулит, бегут ко мне со всех ног, но я вижу в глазах страх. Поздно, ребятки.

С той стены полыхнуло, тень Малагора растет на земляной стене, как огромное чудовище, готовое пожрать все и всех. Я не отстаю, меж ладоней собирается прорва маны, обращаясь алым шаром невероятно горячего Огня.

- Ха-а! - силой развожу руки, питая Алое Пламя.

С ревом, будто хтоническое чудовище, вал алого огня несется вперед. Брови трещат от жара, тлеет подол плаща, сзади что-то скулит Карм, прикрывая глаза. Две волны Огня сталкиваются в середине вражеских отрядов, пожирают все, людей, одержимых, запасные лестницы, даже телеги, полные стрел, обращаются в пепел за мгновенья.

Я уловил зеленую вспышку, поглощенную Огнем так быстро, что крик одного из колдунов исчез едва ли не быстрее, чем появился. В такой перекрестной атаке, даже будь ты хоть Рубедитом, что был живучей таракана, ничто тебя не спасет! Сколько бы этих демонопоклонников не пряталось в рядах войска, никто не убежит и не выдержит наш удар!

Две волны проникают друг в друга, смешиваются, рождая вихрь пламени. Стены Земли покрываются трещинами, становятся светлее, высыхая. Огонь Малагора достигает меня. Вот и главная опасность подоспела, нам тоже бежать некуда, придется принимать удар товарища лоб в лоб!

- Сил не пожалел, - прохрипел я, укрытый Щитом Амона.

Золотой барьер трещит, прогибается, ходит рябью, но держит, выпивая остатки сил. Стена Земли за спиной трескается, бежит огромная трещина, откалывается первый кусок, второй... С грохотом и пылью падает огромный кусок стены рядом с нами. На той стороне охреневшие враги, на этой обессиливший я и Карм. Остатки пламени врываются в брешь, давая всем на той стороне прикурить, слышны вопли и удивленные крики, команды бежать. Опа... А одержимых уже кто-то взял под контроль, там никто не сражается. Сейчас на восточной стороне битвы затихли.

- Назад, - выплюнул я сквозь сухое горло. - В крепость.

Карм молча подхватил меня под руку, задавая темп. А там, в проломе, я вижу, как к небу вздымаются еще одни стены, летят сигнальные Стрелы Огня. Пока Элвейн не очухался, это наш единственный способ потрепать врага. Мы должны дать ему понять, что одной волной он крепость не захватит! Ему придется отступить и дать нам передышку. Командиры на местах ничего не смогут нам противопоставить, колдуны в рядах врага тоже не смогут защититься от подобного, сколько бы их не было, наверняка все сильнейшие участвовали в ритуале, в прямой бой пошли слабаки.

Мои мысли подтверждаются на полпути к крепости, воздух наполняет звук сигнального рога из Лагеря. Можно сказать, этот раунд мы сыграли вничью... Всего лишь первый обмен ходами.

- Азидал, сволочь! - взревел догнавший Малагор. - Какого хрена?!

Мастер Мощи вышел один, и без ран не обошелся, один рукав распорот, с плеча бежит кровь, а в ноге засел обломок стрелы. На виске не хватает пряди, да и в общем выглядит слегка... опаленным. Кажись, я тоже переборщил.

- Прости, - выдавил виноватую улыбку. - Тебе пришлось меня поддержать.

- Ты вынудил нас, - фыркнул Мастер Мощи. - Лучше бы взорвали Семена Огня!

На такое я промолчал, только несогласно головой покачал. Малагор не стал продолжать, он это скорее в шутку сказал. У нас есть еще один козырь, зарытый глубоко в земле вокруг крепости, но это действительно последний ход. Рванет так, что все пустоты под Глан Дуир треснут и крепость вполне может уйти под землю, похоронив всех, кто там прячется и воюет. А эта земля станет настоящим адом, люди не смогут здесь жить еще долгие века. Я как узнал, что они тут припрятали, так чуть не поседел на месте. И таких вокруг Глан Дуир закопано три штуки!

По сути, Семя Огня можно сравнить с извержением вулкана, сжатым в горошину. Оно же источник жизни для некоторых форм жизни, по типу Элементалей Огня, которые живут глубоко в коре земной, там, где текут магмовые реки.

Не знаю, где он их достал, но в Гильдии эти Семена появились от Разгала Красного Пламени, Мастера Огня. Большинство Первых, вступив в Гильдию, много разных штучек в казну предоставили, из тех, что за золото не купишь.

Честно говоря, почти все Первые - нищие ребята, настоящие бродяги, что не нуждаются в золоте. Но вот в различных редкостях, касающихся магии, они понимают очень многое, и с упоением собирают даже не сами предметы, а истории и легенды о них. Каждый Первый это не только могучий маг и воин, но еще и ходячая летопись человеческой истории. Они знают что искать и где искать, как создать или обработать практически любую вещь и материал, и ни одно великое сокровище от их взглядов не укроется. Тот же Анхилл знает столько, что хватит наполнить книгами Черную Грань от подвалов до крыши.

В этом аспекте маги этого мира оставили Даргамар далеко позади, там маг может быть сильным или слабым, умным или не очень, рассеянным ученым или упертым боевиком, а тут каждый маг -гений, не обделенный талантом в любой области, но развивается в той, что по душе.

Вся раса Первых Людей в этом мире - шедевр, созданный Даргалом. Просто из-за некоторых обстоятельств шедевр дал сбой, но все еще можно вернуть, и тогда Люди расцветут в такой славе, что затмит любую расу! Я прекрасно понимаю, почему он так хочет их, уже нас, защитить.

Вот только теперь своими руками приходится громить такой потенциал... Ведь даже среди сереборцев, что сейчас воюют с нами, столько нормальных людей! А все из-за парочки тупых идиотов!

- Ты чего? - покосился Малагор. - Аж перекосило всего. Ранило?

- Короля Маркуса припомнил, чтоб ему икалось, уроду.

- Говорят, от злости изжога бывает, - как бы между прочим сообщает маг. - Ты смотри, поаккуратней.

Карм сдавленно хрюкнул, подавляя смех. Я отстранился от десятника, уже твердо ступая наравне с Малагором. До крепости рукой подать, уже скидывают веревки, чтобы нас поднять.

- А ты, я смотрю, веселишься?

- Есть немного, - спокойным тоном отвечает Мастер Мощи. - Давненько я так не воевал. Против людей так ни разу. Не лучший опыт...

- Вот как.

Да уж, представляю что сейчас на душе у всех Первых, что вынуждены убивать людей, которых веками защищали. Вполне возможно сегодня они спалили какого-нибудь сына или внука тех, кого когда-то защитили от монстра или болезни.

- Не парься, - вдруг выдал со смешком Малагор, угадав направление мыслей. - Все мы знали, на что шли. Никто нюни не распустит... Кроме тебя.

- Ах ты...

Малагор не стал слушать, со смехом схватился на веревку и взлетел по ней вверх, ловко перебирая ногами и руками. Я поступил проще, обмотал руку, дернул пару раз, народ наверху потащил. А тем временем в следующем "лепестке", где маги из крепости заперли отходящие отряды, началась еще одна огненная буря.

Наверху меня встретил брат, на вид уставший настолько, что на погребальный костер краше кладут. Бледный, губы трясутся, но довольный.

- Четыре, - сразу выдал Фрес. - Ха-ха, четыре раза мы их подловили, брат!

- Да, - улыбнулся в ответ, оглядывая землю с высоты крепостных стен. - Ты отлично справился, Фрес.

Армия врага отступает, большинство уже утопало на сотни метров, но медленно вся эта масса сходится к Лагерю. Где-то даже продолжается хаос между одержимыми и живыми. Обломки Стен Земли торчат на месте бывшей деревни, медленно разрушаются, похожие на опаленные челюсти неизвестного монстра, а запашок в воздухе стоит такой, что некоторые бойцы не скрываясь блюют напропалую, перевесившись за зубцы.

Паленая кровь и плоть, привкус ржавчины и мертвечины, а после колдунов в фоне маны остался гнилостный фон. Смешать все еще и с заклятием-ядом, что убил корни, и даже мне захотелось прочистить желудок разок. А еще остатки трупов, засохшая кровь всюду и стоны раненных, груды тел свалены во дворе, своих и чужих, висят в воздухе проклятья живых на головы врагов и остервенелые взгляды выживших, с безумным желанием вернуть должок, отомстить. А кто-то стоит с пустым взглядом, полным полнейшего безразличия и усталости, кто-то скрывает в сердце страх новых сражений, навсегда сломленный... Таково оно, без прикрас и легенд, поле битвы.

- Думаю, один день Элвейн нам даст, для передышки.

Фрес фыркнул с презрением.

- Этот хитрожоп может и ночью напасть.

- Да, - отозвался я, глядя на Лагерь, наполняющийся бойцами в зеленом и ровными отрядами одержимых под четким контролем. - Надеюсь, у них больше не найдется столько жертв...

С тяжелыми мыслями и грузом на сердце я отправился в башню, отдыхать. Почему-то на душе совсем нет ощущения победы, скорей другое, будто ступил еще глубже в топкую трясину. За все битву, не считая хитрости колдунов, Капитан Гвардейцев не сделал ни единого толкового хода... Не к добру это.

Глава тринадцатая. На краю пропасти.

Внутренний замок Глан Дуир, первый этаж, рядом с главной лестницей. Я лечу бойца, пытаясь приживить наполовину срезанное ухо, мужика посетил один из тех самых счастливых случаев в бою, не под тем углом стрела бы пошла, и обзавелся бы сквозной дыркой в башке.

- Больше чтоб шлем не снимал, - устало высказываю в такие же тусклые от усталости глаза воина. - А то будешь ухо в кармане носить.

- Понял, ваша милость, - буркнул вояка.

Тут всюду раненные воины, лежат вдоль стен, или сидят, прислонившись спиной к постаментам с изящными порождениями искусства, до которых сейчас нет никому и никакого дела. Сотни людей распределены по всему этажу, ожидая своей очереди.

Легкоранеными занимаются рядом с выходом обычные слуги, что носятся на кухню замачивать старые бинты в кипятке, да носясь в подземелья за новыми порциями зелий.

Меж рядов лежачих ходят Первые, наклоняясь то над одним, то над другим, тихим шепотом плывут разговоры, порождая спокойную, но давящую атмосферу.

Хотел пойти наружу, да рука сама за перилла схватилась, в глазах потемнело на пару секунд. Скрывая слабость, спокойно присаживаюсь прямо на ступени, на все еще чистый и узорный лестничный ковер, радующий глаз алым и золотом без следа пыли или следов, слуги не забывают о своих обязанностях, даже когда за окнами не стихает шум сражения.

Рядом тяжко плюхнулся Фрес, по-крестьянски оперся локтями на ступеньки за спиной, в зубах трубка, алеет огонек с еле слышным треском табака, брат медленно выпустил струйку густого белого дымка. Под глазами у Фреса поселились мешки от недосыпа и перенапряжения, подбородок и щеки заросли колючей, длинной щетиной, превращая степенного мага в домашнего медведя, уставшего, непривычно тихого, но такого родного и близкого Фреса.

Брат молча передал флягу с зельем, кивнул, давай мол, хлебай, не жалко. Послушно делаю пару глотков уже опостылевшего вкуса полевых трав, от которых вяжет на языке. Сглотнул вязкую слюну, скривившись, будто не зелья глотнул, а кусок лимона разжевал, но в башке проясняется, а в груди появляется прохлада, что течет ручейками по жилам, возвращая бодрость.

- Всего-то четвертый день, - тихо говорит Фрес, хмуро оглядывая раненных воинов. - А уже такая жопа... Надо что-то с этим делать, Азидал, иначе долго мы так не протянем.

- Знаю. Рамлох уже работает над этим. Будем надеяться, что у него получится.

- Угу, - хмыкнул брат, неожиданно протягивает ладонь. - Дай-ка ножик.

Дал ему свой засапожный, с широким лезвием, одинаково хорошо вскрывающим глотки и вареное мясо на столе. Фрес подбросил за рукоять пару раз, лезвие стало отдавать синим блеском маны, с тихим хеканьем брат резко метнул нож в сторону статуи полуобнаженной женщины из белого мрамора.

Блестящим росчерком нож пролетает через пол зала, резко остановился прямо в воздухе, ровно напротив глаз статуи. В Астрале раздается протяжный писк демона, от которого ноют зубы и невольно передергиваются плечи, нож возвращается к Фресу, повинуясь движениям пальцев.

- Задолбал там крутиться, - довольным тоном говорит брат. - Держи.

Воины, что там под статуей спали, нервно ворочаясь и свернувшись калачиками, за секунды успокаиваются, смурные лица разглаживаются во сне. Другие Первые на такую сцену лишь покосились, да продолжают обход раненных, возвращая людям силы, затягивая раны, иногда и скажут пару подбадривающих слов.

Никто из простых людей не замечает, как ловкие руки магов иногда хватают что-то возле голов спящих, как мерцает и изгибается изредка пространство там, где прошли рослые мужи со знаками Гильдии на доспехах.

- Изгниловы демоны, - ругнулся я тихонько, не желая будить только заснувшего воина чуть ниже, что даже во сне поглаживает возвращенное ухо.

Какой-то гад из колдунов умудрился проклянуть весь Глан Дуир, да как ловко, сволочь! Само проклятье слабое, и должно действовать, покуда колдун вкладывает в него силы, но вот в чем соль, как побочный эффект проклятье притягивает мелких демонов, что питаются страхом во снах, и сами же кошмары наводят. Теперь никто в крепости не может спать спокойно. Воины не могут отдохнуть, восстановить силы, не трудно догадаться, что будет с ними в бою.

Прочей мелочи из демонических отродий тоже хватает, в обычное время их демонами бы назвать стыдно было, но сейчас... О, когда в Незримом Мире вокруг людей витает столько нечисти, это побуждает в живых все низменные порывы, быстро копится раздражение и агрессия, вплоть до желания убить товарища за косой взгляд. А в бою демоны раздувают обычный страх до истеричной паники, столь сильной, что людей не то что сам бой, опасность порезаться своим оружием начинает пугать.

Столько проблем из-за одного проклятья, все действие которого в том, чтобы ухудшать настроение! Все Первые скопом мечтают поймать этого умника и хорошенько так повырывать ему ногти, прижигая оголенное мясо пальцев Алым Пламенем.

Разумеется, молчать о проблеме мы не стали, и через командиров довели до каждого бойца. Две огромные разницы, когда ты знаешь, почему вдруг решил ударить друга мечом из-за резкой вспышки злости, и когда нет. Пока ребятам хватает силы воли гасить в себе эмоции, не давать проклятью действовать в полную мощь. Но сколько продлится такое шаткое равновесие? Ведь сейчас это меньшая из наших проблем...

Сейчас крепость под постоянным прессом атак демонов. Колдуны без устали вызывают новых и новых тварей, заставляя нас использовать каждую минуту передышки как драгоценное сокровище. Если замечают на стене мага - лупят из луков и арбалетов не щадя запасов, опять же заставляя тратить ману на защиту. Нас медленно, но верно выжимают как мокрую тряпку, до последней капли сил и воли.

На ночь после первого нападения Элвейн переместил Лагерь через реку, нагло устроившись на севере от крепости. Лагерь вышел лучше прежнего, стоя ровными палатками на чистом снегу вне выжженного круга от бывшей деревни. Колдунам не по силам оказалось все время держать реку льдом, зато сейчас они направили все силы на нападение.

Утешает только то, что жертв пока новых не подвезли, а то колданули бы так, что закачаешься. Но и без простых поставок Серебор своих не оставил, по ночам мы замечаем вереницы огней обозов, что тянутся через реку на широких плотах. Каждый день враг получает подкрепления, припасы и новых, "свежих" одержимых. Если так продлится еще хотя бы неделю, то Глан Дуир захлестнет настоящей волной одержимого мяса, и не понадобиться Элвейну никаких хитростей.

Уже сейчас без содрогания не посмотреть на Лагерь врага, где ровные, безмолвные ряды одержимых напоминают море обмороженных лиц. Даже богатство Серебора конечно, так что новое "мясо" не одето в броню, а в руках держат старенькие копья.

Серебор поставил на эту войну все, что есть. Все свое богатство, воинов, репутацию, даже жителей, которых там никогда много не было. Нетрудно подсчитать по головам ровные ряды одержимых... Вряд ли в Сереборе осталась хоть одна целая деревня, минимум две трети опустело полностью. Если они не захватят Альсас, причем желательно целым, то баронство можно будет считать мертвыми землями без всяких оговорок.

Зато если захватят, то с таким морем бесплатной рабочей силы в виде одержимых колдуны смогут превратить любое захолустье в процветающую провинцию. Земли, что из-за колдунов и толп одержимых будут богаты застройками, сделанными за считанные дни... Но проклятые каждым метром земли, не родящие урожаями, где люди просто жить спокойно не смогут. На чем стоит надежда короля Маркуса и барона Серебора?

Я не могу уловить логику врага, кроме как уже выдвинутой теорией об одержимых. Вряд ли столько человеческих ресурсов было потрачено из-за одной пограничной крепости... Или барон обезумел от лживых речей и магии колдунов? Сомневаюсь я в глупости того же Элвейна, допустившим уничтожение целого баронства людей ради войны с Первыми.

С утра насчитали более пятнадцати тысяч голов одержимых. Это больше, чем вся армия Альсаса, вместе взятая. Так что если мы срочно ничего не придумаем, нам конец. А пока все люди в Глан Дуир исполняют единственную задачу - держаться. Осталось четыре тысячи воинов, мы даже обычных мужиков из крестьян уже поставили под копье, а в Альсасе каждый крестьянин в силах пойти на медведя или снежного волка, храбрости точно хватит, жаль, что не умения...

Есть одна хорошая новость, мы тоже получили подкрепление в ту же ночь, когда Элвейн перемещал Лагерь. Еще три мага и двести бойцов. Половина из гарнизона Белого Сада, а вторая из отряда по зачистке озера Алус, что вместе с магами ходила убивать стаи снежных волков. А три Первых это сила, так что хоть нагрузка на магов чуть уменьшилась.

- Тихо-тихо, - неподалеку увещевает Первый мычащего воина. - Сейчас плечо вправим, лучше прежнего мечом махать будешь. Всего лишь защемило нерв. Потерпи...

Резкий хруст, шлейф магии долетает до меня легким бризом свежести, мычание стихло, вояка с удивлением шевелит рукой. Маг с улыбкой кивнул воину, проверил руку, хлопнул по плечу, проходя к следующему раненному. Поток людей не уменьшается, каждую минуту заносят новых раненных, командиры будят немного отдохнувшие десятки, меняясь с разбитыми и усталыми товарищами, на ходу меняются полными флягами с зельями, оставляют плащи и прочие мелочи. Вояки поопытней даже умудряются успеть обменяться слухами и обстановкой за надежными стенами внутреннего дворца.

Прислушавшись, я как раз успеваю уловить быстрый разговор меж двумя десятниками.

- Летуны задолбали.

- Сколько?

- На северной много, стрелометы разнесли.

- Маг?

- Устал, как собака... Будет жарко. Если что, бегите на западную, там Малагор.

- Ясно.

- Удачи, - кратко, но с чувством, пожелали напоследок.

Мужики хлопнули в ладони, уходящий десятник одним кивком заставил свой десяток ускориться к выходу, воины осторожно переступают через лежащих, на ходу поправляя оружие, один боец даже ловко натачивает острие копья, высекая точильным камнем снопы искр, не глядя перешагивая через спящего воина.

В иное время шум и гвалт не дал бы тут людям так крепко спать, но сейчас воины используют каждую секунду под защитой Первых, чтобы урвать как можно больше сна. Некоторые доходят до того, что забивают на кровоточащие раны, падая где придется и тут же отключаясь.

- В такие моменты, - делюсь шепотом с братом. - С ностальгией вспоминаю лазарет Глад. Все было четко, как механизм в часах, а тут...

- Угу, - пыхнул трубкой Фрес. - О, гляди. Вельда вроде?

- Точно, - оживился я, приглядываясь к юркой фигурке.

Девушка нашла нас взглядом, скользит через людей как юркий ручеек, умудряясь никого не задеть даже краешком широких рукавов платья. Выглядит Вельда немного забавно, поверх узорного, дорого белого платья надета тонкая, приталенная кольчуга, точно по фигурке сделанная. На пояске позвякивают кинжалы, а ножны с мечом девушка легко, привычно придерживает за рукоять кончиками пальцев, выдавая неплохой опыт обращения с оружием.

В таком виде Вельду даже самый слепой дурачок столицы не примет за благородную дамочку аристократку, порода пакарамских головорезов легко читается во всем, от походки до холодного лица, до прищуренных фиалковых глаз, что невольно скользят по уязвимым местам лежащих вояк, нет-нет да задерживаясь на будто приветливо обнаженные шеи, только чиркни лезвием...

Да уж, барон Шадовид и пребывание рядом с полем боя быстро выбили из девушки все наносные замашки заботливой и домашней женушки, вернув ту самую Вельду, что я встретил впервые. Я еще четко помню ее наглые речи про неженок в Альсасе, и как она считала развлечением сжигание деревни соседей, и что нормальный мужчина должен лить кровь и лапать женщин, другие развлечения презирая. От нее аж слуги шарахались. Веселое было время... Пока мама не вправила ей немного мозги.

- Азидал, - голос подошедшей девушки теплеет с каждым словом. - Я как раз тебя искала. Ты в порядке? Не сильно устал?

- Паршиво выгляжу? - хмыкнул я, чувствуя, как взгляд Вельды проникает насквозь, будто чуткие руки по телу пробежались.

- Получше этого, - улыбка тронула губы девушки, когда она кивнула на Фреса.

- И тебе привет, - бормочет брат, пыхая трубкой, - Да, конечно, я тоже в порядке, могла не спрашивать...

- Рамлох просил тебя найти, - проигнорировала брата Вельда. - Сказал, все готово и просил проводить к нему.

Я поднялся, разом став выше Вельды на полторы головы. Отсюда она кажется такой маленькой... Слишком хрупкой. Лучше увести ее в подземелья к остальным поскорее, Рамлох придурок, я тебе еще выскажу, кого можно посыльным бегать отправлять, а кого нет. По Вельде видно, как пылает в глазах желание выйти наружу и сразиться, испытать себя, и будь я проклят, если позволю ей выйти на поле боя.

- Тогда идем. Я как раз отдохнул немного.

***

Подземелья Глан Дуир по величине не уступают самой крепости, протягиваясь так далеко, что конец огромной пещеры теряется в полумраке, а свет факелов и жаровен не достает до потолка.

Везде здесь видны рукотворные следы работы кэхас, стиль низушников раскрывается тут больше, чем во всей крепости. Угловатые узоры высечены в стенах, складываясь в замысловатые картины, что меняются, если глянуть под другим углом. Неведомым образом узоры в камне вплетаются в настоящие, живые корни защитной системы, что смогли выжить после яда колдунов только тут, на глубине.

Толстые колонны залов тянутся вверх шестигранными колоссами, что так обманчиво легко удерживают свод. Когда понимаешь, что там наверху огромная крепость, пытаешься понять, почему все еще не рухнуло, и не находишь логичного ответа. Строительное мастерство низушников давно ушло вперед людей, настолько далеко, что такие вещи можно лишь с восхищением обзывать "магия кэхас".

- Ваша милость, - вытянулся воин Альсаса, тихо стукнул по груди кулаком.

- М-м, - кивнул я в ответ, проходя дальше.

Куда не кинь взгляд - костры, самодельные палатки, наспех притащенные кровати, и звериные шкуры, перетяжки с одеялами вместо стен и люди, всюду огромное количество людей. За считанные дни подземелья превратились в город беженцев со всей округи. Однако тут очень мало мужчин, все наверху, помогают в битве как могут, остались женщины, дети, старики и больные, но Даргал милостивый... Как же их много!

Вельда ведет меня вдоль стены, где мало света и людей, и шагает девушка медленно, давая рассмотреть все и подумать.

- Мама, - слышен детский голос за висящей тряпочной стеной. - Я пить хочу.

- Потерпи, - усталый женский голос в ответ. - Скоро очередь дойдет. Ох, ну почему я не додумалась взять обычное ведро! Хотя бы кружку...

Раздался десяток понимающих смешков, давая понять, что людей там много. Насколько я помню, тут должно быть несколько источников воды, а с едой у людей все должно быть в порядке. Жить в подземелье, не зная, что там наверху творится, кто побеждает? Как там муж, брат, отец? Участь не из лучших, но пока я не чувствую какого-либо напряжения.

Вельда уловила мой облегченный выдох, приподняла бровь.

- Демонов тут нет, - шепотом отвечаю я, мимоходом пройдясь ладонью по корням в стене. - Это хорошо.

- Рамлох так же сказал, - смешок у Вельды вышел звонкий, приятный, она указала рукой на узкий проход меж толстыми корнями. - Он там сидит. А я к дяде пойду.

- Шадовид тут?

- Должен со старостой Приречной болтать, - пожала плечами девушка, кольчуга отдала тихим звяком колец. - Поболтаем? Потом... Когда все это кончится.

Рядом как по повелению Даргала никого, голоса доносятся эхом издалека. Я оглядел девушку с ног до головы, задержавшись на немного всклокоченной, как у воробья, прическе длинных белых волос, прочитал в глазах волнение Вельды, глубоко вздохнул, будто выпивая воздух с легким запахом цветов...

- Да. Мне многое тебе надо будет сказать, - как мог проникновенно сказал я.

- Хорошо, - опустила глаза девушка, плавно обошла меня, отправляясь обратно.

- Вельда?

- М-м? - обернулась девушка.

А я проклинаю себя в мыслях, за то, что в горле встал ком, пересохло, как у юнца на первом свидании. Соберись, мужик, ты ее голой чуть ли не каждую ночь со своей кровати спихивал! И держал морду камнем, будто так и надо!

- Постарайся не рисковать, прошу тебя, - как на духу выдаю слова, хотя в голове пусто, откуда фразы берутся. - Хочу, чтобы жена мне досталась без шрамов на столь прекрасном теле.

- Ага, - спокойно кивнула Вельда.

Забавно наблюдать, как спокойное лицо медленно вытягивается в удивлении, открывается рот, а тонкие брови взметаются, как испуганные птицы. Вельда застыла, наверняка прокручивая в голове мою фразу сотню раз в секунду, судорожно вздохнула, будто забыв на миг, как дышать и вдруг выпалила:

- Скажи еще раз!

И смотрит требовательно, с горячим ожиданием, даже ладони к груди прижала, тянется, как цветок на тепло рассвета, глаза горят. Меня аж пробрало на секунду, будто перед строем врагов голый оказался, и бежать некуда.

- Ты слышала, - сказал, как отрезал, а сам чувствую, как горят уши и благодарю всех богов за полумрак пещеры. - Меня Рамлох ожидает... Давай, в общем, тебя дядя ждет. Потом поговорим.

Даргал милостивый, ну почему только с ней я вдруг становлюсь настолько косноязычным?! Черт побери, да я сейчас лучше брошусь в толпу одержимых врукопашную, чем проведу хоть секунду рядом с Вельдой, настолько неловкое чувство в груди.

Да и вообще, чего такого?! Серебору ее теперь не отдашь, отмазка эта больше не работает, да и я не привык скрывать от себя и окружающих свои настоящие эмоции. Полюбил я ее, всем сердцем полюбил, и нихрена я теперь с этим не поделаю. Да и надо ли? Имею я право на личное счастье, или нет? В той жизни всего себя отдал долгу Гильдии, Даргалу и Магии, до конца. Так что да, еще как имею!

Впервые чувствуя себя на реальные шестнадцать, практически сбежал в проход, оставляя позади счастливую до невероятия девушку. Ее радость ощущается так ярко, будто в шаге засияло маленькое солнышко, согревая мир вокруг. Никогда еще меня не пробирали так чужие эмоции, до печенок, до мурашек приятно. С трудом заставляю губы сомкнуться, стирая с лица довольную улыбку.

И зашел я в скрытую комнату ровно в тот момент, когда наш гильдейский алхимик не успел спрятать ехидную улыбочку. Он все слышал, прекрасно и четко слышал, похоже, даже не дышал, навострив ухи на горячую новость.

- Только вякни, - тут же предупредил собрата по ремеслу. - В пепел развею.

- Малагор теперь должен мне две Чешуйки Дракона, - довольная лыба до ушей Рамлоха, отмахнувшегося от угрозы, как от мухи. - Две!

Споры среди Гильдии на счет моей личной жизни? К таким вещам я отнесся спокойно, сам участвуя в таких пари за спинами знакомых.

- А Фрес на что ставил? - будто невзначай интересуюсь, оглядывая алхимическую утварь на длинных столах.

- А? - очнулся алхимик от приятных грез о выигрыше. - Он не в курсе.

- Жаль.

Эту реплику маг опять пропустил мимо ушей, а я расстроился. Мы с братом еще с прошлой жизни в уговоре разделять выигрыш с пари на другого, частенько имея товарищей на знатные барыши. Если там у кого-то завалялись части мифических чудовищ, я бы тоже не прочь поучаствовать...

Пока алхимик предавался мечтаниям, я успел оглядеть помещение, стены, оплетенные корнями защиты, куда ни один демон не сунется, три стола с бурлящими стекольными колбами, парящие зеленоватым парком котелки. В углах высятся башенки из ящиков с пустыми флаконами, а под столами свалены кучами фляги, что скоро полными отправятся наверх в руки воинов.

Сам алхимик мало изменился с последней встречи, только гильдийские доспехи обзавелись подпалинами от кислот и опасных реагентов, да лицо побледнело от недосыпа и темноты подземелий. И вопреки всему длинная коса волос вся так же красуется идеальным плетением, волосок к волоску, позвякивая колокольчиками на концах, придавая и так красивому Первому толику шарма.

Быть бы Рамлоху первым модником Гильдии, да вот только нюх в присутствии лучшего алхимика мгновенно забивается едким запахом всевозможных трав и зелий, заставляя голову кружиться через пять минут в одном помещении.

- Рамлох, - серьезный тон прервал грезы мага. - Ты звал, я пришел.

- Да, прости, - стер даже намек на улыбку маг, сложил руки на груди и помрачневшим тоном стал высказываться: - Я не смогу восстановить защиту Глан Дуир, даже если вы притащите Семена Огня. Проблема слишком велика, даже понимая принципы... А я их не понимаю, к слову, будет нереально вырастить столь огромную систему силами десятка магов. Вообще не представляю, как Кэхас это делают, еще и наделяя по сути живое растение столь полезными свойствами.

Я слушаю его речь, легко кивая на справедливые фразы. Если уж столь сведущий в растениях Первых не может понять, то даже Фрес, Мастер Земли, соваться не станет, не то что я. Очень жаль... Восстановленная защита крепости разом бы решила половину проблем, включая кружащих над головами демонов и проклятье. Она была весьма сильна, и подобранный яд-заклинание против нее весьма поражает проработанностью...

Колдуны не славятся подобными вещами, вся их магия строится на принципах взаимодействия с Планом Демонов, вдарить посильнее, извратить, поломать, изувечить мир вокруг. А не на тонких, точечных воздействиях, не оставляющих тяжелых последствий. Даже корень защиты выжил, и вода в подземных источниках не отравилась!

Слишком торчат костяные уши из такого приема, времен Войны Трех Народов, что заставляет задуматься.

- По второму вопросу, - немного смягчился алхимик. - Тут могу порадовать.

- У тебя получилось? - не на шутку удивился я.

Алхимик клялся, что сможет заставить заклинание Вестника не только преодолеть осаду, но и доставить материальный предмет, на что надежды были мизерные. Нас так крепко обложили, что любые способы связаться с другими за пределами крепости не работают. Вестников уничтожают, лишь те преодолеют стены, Амулеты Шепота Ветра не работают, даже обычная почта прирученными птицами не достигает нас.

Я лично видел, как Вестник-Феникс Анхилла был уничтожен дважды в тридцати метрах от западной башни, исчезнув в сонме мелких летающих демонов, появившихся из Астрала на доли секунды. Мы отрезаны от общения на всех уровнях.

- Да, - с гордостью приосанился Рамлох. - Мой улучшенный Амулет Шепота Ветра дошел до Диглада, и он смог передать почти минутную фразу.

- Где он застрял? - сдерживаюсь, чтобы не начать трясти самодовольного алхимика. - Живой хоть?!

- Живой, - успокаивающим тоном говорит маг. - Не волнуйся, он в порядке. Сказал, что их подловили почти сразу в лесах, вдвое большим отрядом живых сереборцев и колдунов. Во главе один из Гвардейцев Короля.

- Черт возьми! - выругался я сквозь зубы, шипя не хуже гадюки.

Захотелось перевернуть ближайший стол и вжарить Огнем по обломкам от души, вымещая злость. Этот Элвейн, ублюдок, точно его работа! Барон слишком тупой, чтобы превентивно уничтожить угрозу в виде Диглада.

- Я из тебя клещами должен слова тянуть? - раздраженно высказал алхимику. - Дальше что? Они отступили?

- Нет, еще сражаются, - Рамлох отступил на шаг, успокаивающе поднял ладони. - Диглад разделил всех на мелкие отряды, враг тоже, играют по лесу в кошки мышки, стараясь переиграть друг друга тактически. Диглад сказал, что прорвется за семь дней, уничтожив заслоны, или проглотит свой меч. Это все.

- Вот как.

Я немного успокоился. Раз Диглад даже в таком сообщении начинает шуточки про мечи, то все в порядке, сказал - сделает. Мозги заработали, я даже отрешился от едких запахов алхимии, просчитывая варианты.

- Семь дней, - прошептали губы задумчиво. - Слишком много.

Рамлох хотел что-то ответить, но его прервал залетевший в комнату воин Альсаса, с таким ошалевшим видом, будто крепость вот-вот рухнет нам на головы.

- Ваша милость! - почти крича выдает воин. - Там низушник пришел!

- Что? - сбился я с мысли и странной вести. - Кто пришел? Как?

- Ну эта, - сглотнул воин под двумя суровыми взглядами Первых. - Кэхас пришел, один. Сами не понимаем, как он в подземельях оказался! Такой, эта... Бородатый, в шрамах весь. Говорит, Грам его звать. С лордом Азидалом говорить хочет. Его пока барон встретил, наверх повел.

- Грам? - переспрашиваю, чуя как поднимаются брови. - Боевой Старейшина Турдум? Что он тут забыл?

- Во дела, - протянул Рамлох. - Неужели Суд Весов окончен?

- Похоже на то, - тоже думая в том же ключе, ответил я.

Воин предпочел молчать в тряпочку, делая преданный вид и глядя прямо.

- Как думаешь, что они решили, Азидал? - прямо спрашивает Рамлох, немного нервно сжимая и разжимая кулаки.

- Сейчас и узнаю, - мрачновато и с боязливым торжеством в сердце. - Воин, куда они пошли?

- В Зал Совещаний!

- Ясно. Возвращайся на пост, боец, и спасибо за весть. Рамлох, ты со мной?

- Не-не-не, - замахал руками алхимик, напустив на себя жутко занятой вид и отходя к котлам. - У меня тут зелье поспевает, да и вообще...

Воина и след простыл, а что я? Вздохнул, потер пальцами переносицу и пошел прочь из подземелий. На сердце почему-то тяжело, и с каждым шагом мрачное волнение наполняет голову тревожными размышлениями. Совпадение ли, что весть от Турдум приносит боевой старейшина? Ох, как сомневаюсь. К Войне или к Миру? Что решил Турдум?

После первого этажа на пути во дворце люди как специально исчезли, шаги через ступеньку отдают гулким эхом, в коридорах статуи молча провожают мраморными взглядами, и позолота на рамах картин не блестит, повинуясь хмурости темных облаков, что нависают над крепостью тяжелым одеялом.

Вот и тяжелые створки в Зал Совещаний, охрану убрали, я в тишине дохожу до них, руки толкают створки с басовитым скрипом петель...

Глава четырнадцатая. Ультиматум Турдум.

Зал Совещаний остался нетронутым с того собрания перед битвой, даже карты на столе в том же положении с фигурками стоят, алую обивку стульев покрывает тонкий слой пыли. Похоже, Зал Совещаний не знал посетителей с начала осады.

Но сегодня залу пришлось принять аж троих. Барон Шадовид и низушник, что по росту беловолосому едва ли по грудь будет, повернули головы на скрип дверей.

С первого взгляда я улавливаю напряжение меж этими двумя, нездоровая тут атмосфера, будто два врага встретились, по счастливой случайности не грызя глотки. Барон стоит перед главным столом, внешне невозмутим и холоден, черная маска прикрывает лицо от подбородка до самых глаз, и взгляд этих черных буркал у непривычного человека вызовет озноб до кишок, настолько он неживой и полный злобы одновременно.

- Азидал, - как камень в ледяную воду, падают слова барона. - Дальше сам с ним говори... Если тебе он хоть слово соизволит выдать. По-моему, уважаемый старейшина решил онеметь в моем присутствии.

Кэхас на такое лишь высокомерно фыркнул в бороду, да смерил барона тяжелым взглядом исподлобья. И опять промолчал, явно указывая Шадовиду, кто тут сейчас лишний. Барон же, одним кивком сумел и попрощаться, и выразить все негодование, широкими шагами двинулся на выход.

- Я убрал стражу, на стенах они нужнее, - напоследок сказал он, закрывая двери. - Общайтесь свободно.

Эхо от закрытия створок растворилось в зале, оставив нас вдвоем. Одного взгляда на низушника хватит, чтобы образ боевого старейшины врезался в память.

Грубое лицо красуется белыми нитками шрамов, мясистый нос с горбинкой от бывших переломов, губ не видно под кустистыми усами, а до открытой груди опускается шикарная, густая и черная, как смоль, борода.

В бороде старейшины позвякивают две тонких косицы с золотыми ободками на концах, я знаю, что значат эти потемневшие от времени украшения. Этому кэхас лет более двух веков, он застал столько сражений, что я могу лишь восхищаться.

Одет же Грам удивительно просто для старейшины. Мощное, как у быка, тело прикрывает лишь безрукавка из тонкой кожи, распахнутая широко и свободно, открывая вид на витые, словно из прутов стали, мышцы и грубую кожу с такой паутиной шрамов, что любой воин присвистнет.

Единственным дорогим украшением является лишь широкий пояс, держащий простые холщовые штаны, полный растительных узоров и драгоценных каменьев, столь же грубых и необработанных, как выглядит сам Грам.

- Старейшина Грам, - невольно я склонил голову в уважении.

Уважение это искреннее, что само собой возникает в сердце при одном имени этого старого воина. У каждого народа свои Герои, чьи имена воспевают в веках, но некоторых знают и уважают все стороны. Я примерно знаю историю жизни Грама, каждый Первый знает, ведь этот старейшина перед возвращением клану гор занимался для своего народа тем же, что Первые делали для Людей.

Грам воевал с нечистью и другими тварями, защищая поселения низушников, путешествовал по миру, собирая древние предания и забытые знания, передавая и преумножая их для кэхас.

Хранил традиции, усмирял конфликты меж кланами, но более всего добывал славу своим топором, единственным в мире, полностью из дерева, но чье лезвие острей любого железа. Такое оружие должно иметь громкое имя, но знает его лишь тот мастер, что создал, да сам Грам, и я слышал лишь одно из тех имен, что дал народ - Черный Топор, ибо давно почернело дерево от пролитой и впитанной крови.

Сейчас этот топор выставлен в Турдум, как сокровище, напоказ всем и овеянный как славой, так и кровью многочисленных врагов старейшины. Сейчас же он пришел совсем без оружия, давая надежду на мирный исход разговора. А еще Грам является одним из немногих Жрецов Кардаса, с кем Бог Кэхас иногда говорит и направляет.

Этого мало для настоящего признания Первых, самих уже воспринимающих великие деяния рутиной, и уважаем мы его не за это. Грам защищал не только кэхас, он всюду бросался на защиту людей там, где приходила беда, туда где не успевали Первые, всегда чтя древний Договор. Далеко не всегда подвиги Грама встречали с радостью, порой платя черной неблагодарностью, но это не отвернуло славного воина от Договора, не отвернуло от людей.

- Здарова, Первый, - грубым, хриплым, как рев зверя голосом приветствует старейшина. - Как сам, как брат? Не спился там еще?

Отметив про себя, что Грам знаком с Фресом, и похоже что не просто шапочно, спокойно отвечаю:

- Держимся пока. Чего ты так грубо с бароном?

Грам презрительно хмыкнул, бросив взгляд на двери зала, хотел было сплюнуть на пол, да в последний момент удержался.

- Не люблю этих, - скривился низушник, - пакарамских. Помяни мое слово, у всех этих ушлепков едальник в пушку. Зря ты ему, лорд, доверяешь... Такую Защиту просрал! И хоть бы покраснел, собака плешивая! Бедный Гландуир, как же так-то?!

Дальше мне пришлось краснеть вместо барона, выслушивая такие перлы, что Фрес дымом поперхнется, если для него повторю. А басовитый голос старого, но покрепче многих, воина наполняет зал эхом негодования.

- Они ведь живые, - втолковывает мне с чувством старейшина. - Живые, понимаешь, нет? Пускай неразумные, но живые корни, они же как псина верная, а этот нихрена не понимает... Первый, ты-то хоть понимаешь, сколько сил надо вложить, чтобы вырастить хоть один такой корешок, а?

Не желая нарываться на спор с распалившимся Грамом, молча киваю весь монолог. А еще сам испытываю стыд, что не смогли мы защитить Глан Дуир так, как он защищал нас.

- Эх, крысюка колдунам в жопу, - в сердцах махнул рукой низушник. - И барон этот, снежного говна кусок... В былые времена я б ему башку вот этими руками! Как курю. Хрусть, и пошел на хер... На стол, то есть. И косточкам могилку из помета.

Старейшина говорит много, в какой-то момент мне даже показалось, что он упивается одним звуком своего голоса, а проклятья на голову Шадовида, колдунов, и снова на барона сыплются как зерно из мешка. Я уже совсем потерялся в витиеватых ругательствах Грама, как он сам себя на полуслове оборвал.

- ...ну да хрен с ним, и сбоку бантик, - успокоился Грам, резко переводит тему: - Я чего пришел-то? Суд Весов окончен, почти.

Низушник вздохнул, да так что волосы в бороде зашевелились, глянул проникновенно серыми, почти выцветшими глазами, и замолк. Тут-то я и понимаю, что весь монолог до этого был скорее напускным, обычной попыткой отсрочить неприятные обязанности и разговоры. А еще от этого его "почти" неприятно заныло под сердцем.

- Знаешь, - открыл рот Грам после полуминуты молчания. - Будь моя воля, я бы послал вас всех нахер, пошел бы домой, на одну коленку бочонок эля, на другую бабу помясистее и продолжил бы наслаждаться старостью. А не смотрел, как сопляки тут нашу работу в своих разборках рушат.

Снова старейшина вытягивает мои нервы сменой темы, и я не выдерживаю, вспылил.

- А будь моя, - дал я выход раздражению. - Сунул бы тебе в рот кусок жгучего перца, в руки палку и пинком со стены в толпу демонов покучнее. А сам бы спать за три дня без капли сна. Так что заткнись и давай к делу!

Сказал и сам опешил, но слова брать назад не собираюсь. Я даже готов немного подраться с вредным старикашкой, что все молодится, да бороду от седины подкрашивает. И пусть он воин из таких, что брось я его и правда с палкой в толпу демонов, вылезет через полчасика без единой царапины.

Честно говоря, думаю, только Анхил от Грама сможет без потерь отмахаться. Или Малагор, а я сейчас получу на орехи... Но фонарь под глаз повешу. Не магией же такого быка не убиваемого в обычной драке валить, такого мне могут и не простить. А вмазать ему страсть как захотелось! Пускай это желание раздувает проклятье на крепости, искру-то я даю сам.

- Гм...

Старейшина поднял руку бороду огладить, на полпути опустил, смотрит пристально так, пронизывающе, медленно моргнул. Подозреваю, что ему уже очень давно никто не грубил, выслушивая все, что захочет вылить в неподготовленные уши собеседника. Потом еще раз моргнул, но я слов назад не забираю, сам на него гляжу, как на кусок навоза на дороге. Оба в итоге хмыкнули одновременно, поняв, что оппоненты друг друга стоят.

- Кгхм, - кашлянул в мозолистую ладонь кэхас, взгляд отвел, озирается. - Может, тут хоть попить чего найдется? А там и присядем, поговорим. По делу.

В итоге продули кубки от пыли, что на столе без дела стояли, да я зелья от Рамлоха туда щедро налил, до краев. Устроились на стульях, друг к другу повернув, я откинулся на спинку, расслабив спину, а Грам забавно качает ногами, не доставая пятками до пола на какие-то пару пальцев.

Только я кружку к губам, глотая зелье и ощущая как ноздри щекочет яростный запах трав и магии алхимика, как Грам выдает:

- На Суде сам Кардас появился.

Обыденно так сказал, как о погоде за окном, а я зафыркал, едва не подавившись. Старейшина щурится довольно, громко хлюпает, попивая, улыбку за ободом кружки скрывая.

- До чего же ты вредный старикашка, Грам, - отставил я на стол питье и утирая губы. - У нас тут осада идет, а ты все шуточки.

- Как идет, так и подождет, - легкомысленно отмахнулся кэхас.

В противовес словам низушника за стенами зала что-то грохнуло, я почуял мощную магию Первых, вдарившим чем-то посильнее, чем банальный огненный шарик. Прислушался ко всем чувствам, но продолжения нет, взбаламученный фон магии успокаивается, а Астрал стал поспокойней, мелкие демоны в страхе прыснули от крепости, на какое-то время оставив Глан Дуир. Круто они там воюют... Или Малагор вспылил, такое уже было, я прямо из уборной на стены понесся, а все более-менее спокойно оказалось.

Грам же и ухом не повел, замычал что-то веселенькое, снова кружку к губам поднес.

- Там люди сейчас кровь льют, а я с тобой в "Угадай решение Весов" играю. Не пытай терпелку, Грам, я и так на взводе. Что там такого случилось, что ты так мнешься? Говори как есть, вряд ли может быть хуже...

Неожиданно острый взгляд старейшины заставил смолкнуть.

- Даже если на чашу Войны упало большинство камней? - тихо, почти шепотом вопрошает старый воин.

Дерево подлокотников трещит под пальцами, я чувствую, как кровь отхлынула от лица. Старейшина не дал моему воображению развернуться в новый ужас для Альсаса, связанный с войной в самом сердце графства с бывшими союзниками.

- Обалдел, да? - хмыкнул Грам. - Вот и я так же взбледнул, когда на чашу Мира из ниоткуда упал серебряный камень, уравновесив Весы. Это, чтобы ты понимал, отражение мнения Бога Кэхас.

Я тихонько выдохнул, мышцы медленно расслабляются, а после пальцев на бедном дереве подлокотников появились вмятины, за что потом у Шадовида еще прощения просить... Вроде эти стулья - раритет, он на них не сидит даже, так любуется. Больше для впечатления тут стоят.

Мысли от таких вестей улетают не туда, а от недосыпа в голове шумит уже второй день, мешая сосредоточиться, но выпитое зелье помогает.

- И что в итоге? - наклонился я к Граму. - Что решил Турдум?

Ну же, скажи, наконец! Война или Мир, и закончим с этим вытягивающим душу разговором!

- Будь дело только в Турдум, я бы так крысюка за хвост не тянул, - признался старейшина. - Когда в Суд Весов вмешивается сам Кардас, то какой бы клан Суд не проводил, решение будет касаться всего народа. Всего, понимаешь, Первый? От стариков до еще не рожденных детей, это все равно, что прямой приказ Создателя всей расе Кэхас.

Грам замялся, и я впервые увидел во вредном старом вояке нервозность, всего на миг поджались губы, опустились глаза, но в следующий момент я встретил прямой, как меч, взгляд и честные слова.

- И вот в чем вся соль, лорд Азидал, - впервые назвал меня по имени старейшина. - То, каким будет вердикт Суда Весов, решишь ты. Это меня бесит, честно признаюсь... Но ничего не поделаешь. Вот, держи.

Грам полез за пазуху, вытащил тонкий, как волосок, пергамент и протянул мне.

- Что это?

- Ультиматум. Читай и сам решай, будет меж нами союз и мир или вражда и кровь.

На небольшом листе, ровно и четко роятся скупые строки людского языка, складываясь в странное требование Человечеству в лице Азидала, сына Гидеона, лорда Альсаса... Все титулы, какие можно мне прилепить, указаны тут ровным почерком неизвестной руки.

- Впервые вижу, чтобы вассалы лордам ультиматумы выдвигали, - пробормотал я, читая.

- Звиняй, конечно, - хмыкнул в бороду низушник. - Но не того ты полета птица, чтоб против Суда Весов переть.

Проигнорировав очередную грубость боевого старейшины, перешел наконец к сути написанного. А Грам все масла в огонь подливает.

- Кстати говоря, - прихлебывая из кружки. - Армия Турдум в десять тысяч топоров уже ждет в часе хода от Глан Дуир. Давненько мы теми ходами не пользовались, но зато не заметили не вы, не колдуны. А вот кого она будет атаковать...

- Не нагнетай, - отмахнулся от слов Грама, пытаясь осмыслить ультиматум и читая уже по третьему кругу.

Суть ультиматума складывается непростая, все написано размытыми фразами, и ничего толком не ясно, кроме одной вещи. Кэхас хотят исполнение одной услуги, суть которой не раскрывается, зато требуют Клятву выполнить заранее. От таких котов в мешке любой правитель будет отпихиваться всеми силами, неужели не понимают? К чему так юлить обычно честным низушникам?

Судя по напряжению Грама, еще как понимают, и про Армию Турдум он не для красного словца сказал, а чтобы давление оказать. Опять же, сам он непонятно как в крепости оказался, прямо показав, что для низушников построенная ими же Глан Дуир это проходной двор. А если учесть, что защиту города Альсас тоже они делали...

Спустя пару минут размышлений, от которых в голове аж прояснилось, я поднял лист с ультиматумом, и на глазах Грама пергамент пожрало пламя. Под обалдевшим взглядом старейшины смахнул пепел с рукава, безразлично хмыкнул.

- И что это значит? - недобро сощурился Грам.

- Я должен спрашивать, но отвечу. Это значит, в жопу идите. Всей стройной толпой в десять тысяч, - и мстительно добавляю. - Неблагодарная кучка ублюдков.

- Войны хочешь? - давит голосом Грам.

- Рискните.

Не прогибаюсь под угрозой, в мыслях уже прикидывая, как передать Анхилу и Гильдии сообщение об атаке сейчас полупустого Турдума. Еще посмотрим, кто кого за яйца возьмет. Думал, раз есть толпа рубак за спиной, я сразу лапки кверху? А хер там плавал! У нас и на случай войны с Турдум планы имеются!

И честно признаться, автор этих планов вовсе не я, а Анхил, что в свои годы стал настоящим параноиком, подозревая даже отражение в зеркале... С учетом некоторых демонов, не зря подозревает, к слову.

- Да чтоб ты понимал! - взвился Грам, до хруста сжимая пудовые кулаки, гремя словами на весь зал. - Не мы придумали! Это решение Бога! Самого Кардаса!

- А насрать, - спокойно отвечаю.

- И твоего Даргала, чтоб ему икалось! - ошарашил добавкой Грам.

Имя Бога Магии ударило похлеще кувалды в лоб. Они знают?! Что именно им известно о Даргале?!

- Что ты сказал? - горло сжалось, слова вышли сипло и сквозь силу.

- А-а, к демонам все! - Грам зарылся пятерней в макушку, яростно зачесал. - В жопу этих старых хрычей из Совета, объясню как есть!

- Уж будь любезен, - выдавил я кое-как.

Голова разболелась от всей этой ситуации. Поглаживая виски пальцами, я слушаю не то что объяснения, а настоящую исповедь Грама, что выкладывает все как на духу, словно и сам не желая играть в эти политические уловки, противные прямой воинской натуре старейшины, что всю жизнь провел в боях.

- Думаешь, мы не знали что ты Жрец Даргала? Ты и брат твой... Да все мы знали! С самого начала!

- Вот как.

- Вот как, - передразнил старикан. - Кардас поведал мне, кто ты на самом деле. Один из великих магов другого мира. Вопрос только, с хера ли ты такой великий? Раз Альсас сейчас отсасывает у вшивых колдунишек, как портовая шлюха.

- Мы можем победить в любой момент, - огрызнулся я на грубые, но справедливые слова.

- Выведешь всех за стены и атакуешь в лоб? - прозорливо выдал Грам, пакостно улыбнувшись. - Ага, победите... Первые конечно сильны, спорить не буду, и армия у тебя и барона не слаба. Но сколько выживших останется? Сам-то ножки не протянешь, лорд? Играешься тут в тактику с Капитаном Гвардии, пытаешься побольше жизней сохранить. Да ты как ребенок! Не бывает войн без потерь!

- Завались, а? - тоже перестал в вежливость играть. - Без старых пеньков знаю. И не переводи тему.

- Тему да... - примолк старейшина, поглядел на меня со странным понимаем в глазах, и даже с жалостью. - Продал тебя твой Бог. Как тебе такая тема.

Я молчу, ожидая продолжения, и Гарм на этот раз не юлит.

- Кардас и Даргал Боги сильные, но оба проиграли Мэлиас. А мир наш им нужен и важен, так что не странно, что союз меж собой эти двое рано или поздно заключат.

Об этом я и сам иногда задумывался, так что просто кивнул.

- Кардас, - Гарм с придыханием произнес имя своего Бога. - Сильно ослаб, и Даргал обещал помочь. Не знаю уж, как там и что делается... В общем, Бог наш сейчас наполовину мертв, и нужно его полноценно возрождать. А для этого нужно настоящее, живое тело, плоть от плоти нашего мира.

Гарм поднял палец.

- А чтобы все получилось, и Кардас возродился могущественнее прежнего, тело надо особое.

Я потихоньку догадываюсь, причем тут Даргал. Сглотнул комок в горле, першит чего-то...

- Правильно думаешь, - блеснули глаза низушника. - Подошло бы тело одного из кэхас, давно бы возродили. Нужно другое, особое тело, с Магическим Даром, и добровольная жертва. Душа в этом теле тоже должна быть особая.

Чую, как стынут кончики пальцев, я не желаю слушать дальше... Но Грам безжалостно продолжил, будто ставя точку:

- Нужно тело Отреченного. Отреченного не Кардасом...

В глазах потемнело, я не слышу Гарма, в ушах шумит кровь, а в сознании крутятся пустые, голые факты.

Вырванная Метка безо всяких причин. Мир на грани Вторжения Демонов, необходимость срочных мер и жажда Даргала расквитаться за прошлые обиды и проигрыш... Мог ли он так поступить? Целый Мир, и бесчисленные жизни людей, спасенные ценой всего одной жертвы верного Жреца.

Человек Азидал и Мир Рэдас, чтобы я выбрал на месте Бога?

Да. Он мог. Пазл сложился с хрустом разрушенных надежд на будущее.

- Какая же ты сука, Даргал, - простонал я, скрыв лицо ладонями, вжимая их в глаза так крепко, что пошли цветные круги.

Я уже было отправился в пучины мрачной депрессии, наплевав на все и всех, как очнулся от боли в лодыжке.

- Ай! Ты чего творишь, сволочь?

Гарм пнул меня в голень со всей дури! И стоит, злобно ухмыляется.

- Ты мне тут не ной, - раздраженный тон низушника, в котором исчез любой намек на сочувствие. - Да, помрешь, конечно, душой и телом... Но взамен не только Турдум, все кэхас будут сражаться и умирать за Альсас оставшуюся вечность! Поколение за поколением, повинуясь Суду Весов. Разве велика твоя цена?

На этот раз Грам не стесняясь смачно сплюнул под ноги.

- Медяк за гору золотых! - как отрезал Грам, рубанув воздух ладонью, мрачно глянул из-под насупленных бровей. - По мне, ты такого не стоишь. Ради кэхас я бы прямо сейчас скрутил бы тебя, да поволок куда надо... Проблема в добровольности жертвы. И плату явно выставлял твой Даргал. Ох, и жадный же божок, я тебе скажу...

- Слова выбирай, - оборвал я его начавшиеся ругательства.

- Ты ж сам только, - взвился низушник.

- Мне можно! - отрезал я. - Я же при тебе Кардаса не поношу. И на счет цен и плат, еще не факт, что Кардас стоит моей жертвы, понял?

Словно назначенный на казнь, я говорю, не задумываясь о приличиях и обидах, наплевав на все. Будто уже и не живой, одной ногой на той стороне. Что-то окончательно доломалось внутри, что-то, под емким названием Вера.

Теперь окончательно осознал, кто я. Безбожник, Отреченный, хуже любого Колдуна. Расходный мусор в глазах Богов...

Думал, Гарм мне сейчас кулаком засветит, так он зубами заскрипел, на лбу вздулась широкая вена. Но низушник вдруг успокоился, нехотя кивает, кулаки разжались.

- Тут ты прав, козел он тот еще. Чего вылупился? Будто сам от своего в восторге. По мне так все Боги те еще, кгхм...

Мне припомнился Изгну, Темный Бог, по сравнению с которым Мэлиас вообще овечка невинная.

- Уж поверь, - серьезным тоном возражаю. - Не все. Бывают куда хуже.

- Как бы то ни было, - хлопнул по бедру ладонью Гарм. - Теперь ты все знаешь, а меня ждет выволочка от Совета. Выбор у тебя простой - Война на все фронта против всех, или одна жертвочка, и всем хорошо, Кардас с Даргалом наваляют Мэлиас и Демонам, Альсас и Турдум всем остальным, а там и еще наши подтянутся. Такие вот у нас дела. Что решаешь?

- Я вдруг понял, - медленно произношу, сам удивляясь. - Что всех, млять, ненавижу. Надо успокоиться... Завтра приходи, к обеду.

- И ты дашь ответ? - пытливо заглядывает в глаза старейшина.

- Если крепость таки не снесут к чертям, - безразлично пожав плечами. - Честно говоря, мне сейчас так стало похер на все... Уходи, Гарм, Боевой Старейшина Турдум, уходи сейчас, ибо я и сам не знаю, что решу через минуту. Оторву тебе башку, а потом жалеть буду. Уходи.

Не знаю уж, какому Богу хвалу возносить, но Гарм придержал при себе едкие фразочки и возмущения, молча вышел, тихо двери притворил, так аккуратно, что створки и не скрипнули. Я остался один в зале, тихом и пыльном, с двумя кружками недопитого зелья, и картами с планами, которым место в топке. В тишине и молчании текут минуты одна за другой.

- Вот жеж дерьмо, - разнесся по залу мой тихий голос, а следом хлюпанье из кружки. - И зелье на вкус - дерьмо. И вся жизнь моя, тоже дерьмо!

Приподнялся было разнести здесь все к чертям собачьим! Но как приподнялся, так и присел. Нет смысла крушить, кричать, да и слезам тут места нет. А поплакать... хочется. Но не буду.

- Не буду же? - глянул в ладонь, где начинает перекатываться слезинка, первая, вторая, вот еще одна, а глаза сухими кажутся. - Магия, млять. Ха.

Двери в зал начали медленно отворяться, взмах рукой и створки с громом припечатаны обратно шквальным порывом. Это дало понять, кто бы там ни был, что посетителей я сейчас не жду.

Оставьте меня в покое, хоть на день, не трогайте, не говорите, не тормошите, ничего не делайте. Просто оставьте в покое. Пожалуйста.

Молитва никому и в некуда сработала, человек за дверью постоял еще секунду и ушел. Я остался один, как и хотел. Один и с пылью на столе, прекрасная компания. Как раз для человека, о котором даже воспоминания всего лишь через век другой станут прахом... Даргал знал, на кого возлагать такую ношу.

Вспомнилось, как я уже пожертвовал собой, отдавая тело под Аватара Бога в битве с Изгну. Смог раз, сможет и другой, да?

- Взять Вельду, Фреса и свалить от всех, да подальше? - не веря сам себе, произношу. - И к черту всех людей, Даргала к черту, Кардаса этого тоже... Всех к черту!

Зал, пыль, пустые кружки и тихий смех, от которого горько на языке. А еще мысли о противостоянии всему тому дерьму, что щедро дарит судьба. Как выкрутиться? Как победить? Как чудно я встречаю вечер...

Погасли синие огоньки под потолком, исчерпав энергию, зал погрузился в темноту, а я все сижу без движения.

- Апхчи! - от души чихнул, прикрыв рот рукавом.

- Будь здоров, - тихий женский голос со спины.

Вельда, непонятно когда и как пробравшаяся в зал... Тонкие руки обняли со спины, скрестились на груди в теплых объятьях. Подбородок девушки устроился на моем плече, в темноте я с трудом угадываю ее лицо.

- Ты плачешь? - голос полон обеспокоенности, нежности и всего того, что с трудом опишу словами.

Разве я плачу? Мастера Контроля не плачут, как маленькие мальчики, ушибившие коленку.

- В глаз что-то попало.

Какая нелепая отмазка. Но она ничего не отвечает, только руки прижимаются сильнее, а ее дыхание щекочет ухо, спокойное, тихое и мерное. А в голове засела глупая мысль. Любящая девушка компания куда лучше пыли...

Глава пятнадцатая. Страшная правда Серебора.

К моему сожалению, побыть долго с любимой нам не дали. Война не ждет, так что я сменил пару уставших магов на стенах, и остаток ночи провел довольно скучно... На стенах, сражаясь, исцеляя и снова сражаясь.

Кровь демонов паршиво отстирывается, к слову, а стоны раненных воинов я перестал замечать почти сразу, они стали подобны шуму морского прибоя, никогда не утихающего, лишь слышного чуть тише или громче.

На стенах пылают жаровни, грея лица и давая оранжевые блики на доспехи и щиты, изредка на угли попадает кровь демонов, и жаровни с алчностью пожирают подношение с шипением и треском. Не только тусклые угли дают свет, над крепостью не угасают Синие Огни, крутясь над башнями подобно звездам, освещают крепость и землю на сотни шагов от стен.

Магический свет отгоняет ночной мрак, и пускай для врага мы все стали легкими мишенями, это был осознанный выбор... Демонам темнота не помеха, а для людей свет, хотя бы такой - синоним надежды, прогоняющий инстинктивный страх перед тьмой.

И в кои-то веки Первые могут развернуться всласть, похоже у сереборцев стрелы кончились. Стреляют, конечно, но так, без острастки. По ночам демонов над крепостью столько, что лучники скорее "своих" пересшибают, чем заденут хоть одного мага.

- Не спи! - подстегнул Малагор.

Мастер Мощи сражается рядом, неистовый, не высказывающий усталости. Сберегая магию для тварей покрупнее, Малагор бьется обычным, солдатским копьем. Нет в этом простом оружии никакой магии или величия, но Первый заставляет воздух петь от яростных выпадов копьем, а когда резко останавливается, древко гудит, подобно дремлющему зверю. Не зря говорят, что не оружие делает воина великим, но воин - оружие. Уверен, напившись крови демонов, это копье наверняка скоро обретет необычные свойства, не всегда полезные для хозяина.

- Я и не сплю, - лениво отвечаю магу, сшибая порывом ветра летающего демона. - Просто ты так разошелся, не подойти.

Пускай для солдат мы как древние Герои, с легкостью повергающие зло... Не видят воины капельки пота на лбу Малагора, не видят, как древко копья скользит в окровавленных ладонях иногда, кожа не успевает заживать, срывая новые мозоли.

Не видят они, с каким трудом и поистине скупердяйской мерой я трачу ману на точные, но уже не могущие убить даже низшего, заклинания. Демонов слишком много...

Демоны ползут по стенам извращенными тенями, цепляются за гладкий камень острыми когтями и карабкаются, лезут наверх, к живой плоти и душам, уже порченых страхом и ростками отчаяния. Воины с брезгливостью сшибают их десятками, бросая камни и даже трупы демонических тварей помельче, и летят вниз с визгом эти твари, чтобы снова лезть наверх, даже с переломанными костями.

Кому-то из демонов везет, и они добираются до самых зубцов, что давно красуются царапинами от стрел и сколами от ударов меча и копья. С легкостью гнилых фруктов лопаются противные головы от удара копья солдата, а коли увернется, то встретит тварь товарищ по отряду, встретит, как полагается людям встречать демонов - сталью меча и топора.

- Нога, - стонет рядом солдат, зажимая кровоточащую рану над коленом, неестественно спокойно повторяет вновь и вновь: - Нога болит...

Он рухнул на пол, будто не ногу ранило, а лишился души и всех сил, что его питали. Не тело его сломила очередная рана, прямо посреди бесконечного сражения, но боевой дух. Пустым взглядом он встречает смерть в виде низшего демона, что протискивается меж зубцов стен и бросается на него, раззявив тухлую пасть.

Таких, похожих на облезлых крыс размером с человека, я ненавижу больше других. Слишком прыткие твари!

- Сдохни!

Успел, взметнулось пламя алым фонтаном меж жертвой и охотником, сожгло дотла и черной копоти порождение колдунов. И изрядно опалило брови солдата, что так и стоит на одном колене, да пялится в пустоту, одна рука на ране, а вторая так и не выпускает рукоять меча из мертвой хватки.

- Вставай, боец, - рывком за потерявший белизну меховой воротник вздергиваю его на ноги.

Как бывало уже не раз, делюсь силой и целебной магией. Оплеуха заставила шлем звенеть от удара, а в глазах бойца проясняется. Вижу, как резко расширяются черные зрачки, глядя мне через плечо. И тут же лезвие меча солдата пронзает летающего беса за моей спиной.

- Молодец, - удостаивается скупой похвалы воин. - Выживешь до утра, прикажу выдать десяток золотых.

Мужик правильно понял посыл, крепче стиснул меч, и так же скупо ответил:

- Есть выжить до утра.

Уже через минуту я потерял его среди новой круговерти сражения, прикрывая спину неистового Малагора, что желает любой ценой сохранять вокруг себя мертвую зону величиной в длину копья. И даже безмозглые демоны страшатся яростного оскала Мастера Мощи и алчного до крови блеска в зеленых глазах.

- Огни! - орут нам с южной башни, и люди передают по стене: - Огни гаснут!

Синие Огни привлекают мелких тварей, и приходится обновлять уничтоженные время от времени. А маг на той стороне не стремится зажечь новые...

- Я проверю! - крикнул Малагору.

А собрат по Гильдии будто и не услышал, ни кивка от него, ни слова, только мощнее закружилось копье, отрывая крылья летающих бесов, протыкая головы лезущих на стены, и кроша черепа тупым концом.

Я прорываюсь на юг по стенам, оскальзываясь на лужах крови и останках демонов, что медленно истаивают черным дымком, без следа растворяясь в Астрал. Не попадается на глаза ни единого спокойного участка, сражаются все и везде.

Поймал себя на мысли, что каждый воин и маг, и почти каждый камешек Глан Дуир этой ночью окрасились в цвета Гондарии... Алый, яркий красный цвет, какой не даст ни одна краска, кроме крови. Немного иронично, если взглянуть на это не под углом ужаса и страха. Находить иронию в безвыходных бедах и сражениях, чтобы не терять надежду и страсть к битве, я научен этому Амоном давным-давно... Так давно, что уже не помню лицо учителя. Только привкус его Эфирной Магии, и всегда спокойный, поучающий голос. Чтобы он сказал, глядя на меня сейчас?

- Лорд Азидал! - рыкнули с верхушки башни. - Сюда!

- Ландик, - выдохнул я, поднявшись по винтовым лестницам и узнав знакомую зверскую рожу. - Живой еще.

- Ага! - с весельем в голосе согласился серый.

Здесь, на башне, летающих тварей больше всего, но Ландик любой битве радуется пуще голой бабы в постели, с ревом медведя он рвет щуплые тельца демонов на части лезвием двуручного меча, уже давно тупого от костей врагов.

- Там ваш, - кивнул он на кучку серых, что кругом окружили лежащее тело.

Все оказалось прозаично и грустно... Маг на южной башне лишился сознания от перерасхода сил, и только благодаря воинам барона все еще живой. Без левой руки правда, но живой, Ландик успел до того, как беднягу Первого сожрут заживо.

- Эй, ты! - слышу крик Ландика одному из серых. - Вырви тому клык! Да не тому, придурок, другому! У того что ухи-висюхи! Ага, такого у меня еще нет!

Зашибись, понял я, залечивая обглоданную руку мага, что едва дышит и кривится от боли в забытьи, Ландик собирает коллекцию клыков демонов. Вот уж кто не теряет присутствия духа ни при каких условиях.

С другой стороны, имеет смысл. Разнообразие внешности у низших так велико, что бессмысленно даже на виды делить, все равно со счету собьешься. Чаще всего у этих тварей есть черты зверей, извращенных и поломанных, проклятых и больных, но зверей. Собирать с них клыки не худшая мысль, коллекция выйдет на славу. Надо будет только предупредить, чтобы не вздумал собрать из них ожерелье или еще какую погань, проклятая вещь получится.

- Лорд! - пыхтит где-то за спиной Ландик, перебивая боевые вопли серых и визг демонов. - Мож поможешь, а? Тут пи... А-а-а, во тварь!

- Да-да, - бормочу под нос, врачуя собрата. - Иду-иду.

- Дракон! - завопили истошно.

На такой крик я обернулся так резко, что позвонки хрустнули. И узрел...

Отдаленно похожая на драконью морда высится над зубцами, чешую изнутри пробили окровавленные иглы из костей, черные, как обгорелое дерево. Сочится по чешуйчатой коже темная слизь, а запашок мертвечины забивает ноздри удушливым смрадом. Со скрежетом камня в башню вонзаются когти, а распахнувшиеся крылья чернее туч на небе, сквозь дыры в перепонках виден свет оставшихся Синих Огней.

Да, внушает... Внушал бы, не будь он столь маленьким. Голова едва возвышается над разинувшим рот Ландиком, что со странным восхищением глядит на здоровенные клыки твари.

- То Виверна, дубина, - поправил товарища чей-то невероятно флегматичный голос. - Полудохлая.

Собрат по Гильдии задышал ровнее, даже чихнул от запашка на башне, а я вспомнил чего вообще сюда бежал. Взмах руки родил десятки новых Огней, озаряя все синевой света. При свете эта псевдовиверна вообще перестает внушать, тощая, как голодная крыса, чешуи во многих местах нет, а устрашающие костяные иглы, что рвут кожу изнутри, скорей ей самой мешают, чем будут подспорьем в битве. И двигается медленно, практически заползая на башню, хвост между зубцами застрял...

- М-да, - сузил я заслезившиеся от смрада глаза. - Лучше не дышите, вдруг яд.

Парочка серых зажала рот, еще несколько отступили, но командир воинов барона наоборот, смело шагнул вперед, проигнорировав мои слова.

- Отбой, братцы, - Ландик поплевал на ладони, перехватил меч покрепче. - Этот мой!

К моему обалдению, в рядах серых завозмущались громко и четко, даже те, кто недавно дышать перестал и пуститься в бег от опасного создания собирался.

- А чего опять Ландик?! Я мож тоже хочу!

- Вообще моя очередь...

- Как задолбала эта мелочь! Дайте и мне подраться нормально!

Воевода Серых слушать никого не стал, уже прыгает кузнечиком от щелкающей пасти, а ответные, могучие удары заставляют чешую осыпаться гроздями. Тут помощь Мастера Контроля явно никому не уперлась, еще обидятся гляди, если встряну.

- Эти ребята, - качаю головой, слушая перепалку Серых посреди славной битвы.

Тварюшка долго не протянула, Ландик в конце попросту проломил ей череп своим тупым двуручником. Под крики и смех остальных он выдрал твари клыки голыми руками, и потрясал ими в воздухе, зазывая демонов спуститься и отведать его меча.

Серые под предводительством Ландика вообще ничего не боятся, бросаются на страшных чудовищ с веселым гиканьем, переругиваясь прямо во время битвы. Я же, подивившись стойкости пакарамских ребят, оттащил собрата по Гильдии вниз, и упрятал за одну из лавок, чтобы не затоптали. Как оклемается, сам себя долечит.

Заразившись от воинов Шадовида новым азартом, я и сам остаток ночи бьюсь наравне с Малагором, свирепствуя на стенах, только вместо копья - Ледяные Колья в каждой руке.

Руки без ошибки направляют острый лед на врагов, протыкая глазницы, отсекая крылья, а кованые сапоги не раз с хрустом давят павшего врага. Ушла куда-то усталость, и размышления о выборе дальнейшей судьбы выветрились из головы под натиском битвы.

Ох, каким сладким можем быть сражение, когда оно дает право не думать! Ни о чертовых Кэхас! Ни о Даргале! Ни о Кардасе!

- Ни о чем! - взревел я, давя упавшего демона сапогом, как надоедливое насекомое. - Визжи громче, сука!

Кости хрустят, чавкает плоть, глаза вылезают из глазниц, когда череп сминается под подошвой сапога, а кровь демона разлетается брызгами, пятная и без того грязный плащ, капли демонической крови шипят, попадая на лицо и испаряясь. Я не останавливаюсь, даже когда тварь затихла. Какой она была? Что-то в виде полуящера с крыльями? Не важно, сейчас это лишь месиво!

- Ха-ха-ха!

Воины совсем не устрашились такого лорда, они тоже засмеялись! Сами бросаются на врага, не брезгуя приголубить отвратные морды простым кулаком, от души, во всю мощь, вышибая клыки! Все мы здесь уже немного безумны... Я хочу, чтобы эта ночь не кончалась. Я хочу не думать. Я хочу сражаться!

- Сгори!

Волна Огня сметает с небес над головами кучку бесов, опаляет макушки воинов и блестит всполохами в глазах увидевших пламя. Битва продолжается, не думая застывать ни на миг. Кажется, чтобы не произошло, сражение в Глан Дуир будет кипеть вечно.

В какой-то момент глаза не находят новую жертву, а под ноги не попадается очередной раненный, с мольбой в глазах просящий исцелить или хоть добить из жалости.

Едва забрезжил рассвет, даруя людям алую полосу на горизонте, как по стене прокатился не верящий крик солдата:

- Демоны отступают!

И правда, все меньше кружит их над башнями, а на зубцах не появляются новые оскаленные пасти и рогатые макушки. Наши воины, узрев такую картину против воли расслабились, много тех, что на ногах удержаться не в силах, падают или оседают у зубцов, или устало опираются на копья, больше похожие на усталых старцев, чем на доблестное воинство.

Лагерь врага по-прежнему пугает безмолвностью и тысячами стоящих без движения Одержимых. Лишь колдуны в плащах бродят среди них, словно тени в царстве мертвых, не слышно никаких команд или боевых рогов, не горят костры, и даже вездесущие и доставшие всех лучники куда-то подевались. Подавляющее зрелище...

Мы встретились с Малагором в восточной башне, негласно ставшей штабом на поле боя, арсеналом и хранилищем зелий одновременно. Я вошел вторым, и только прикрыл дверь, как услышал шуршащий звук.

Мастер Мощи осел вдоль колонны деревянных коробок, оставляя на грубых досках грязный алый след.

- Ты ранен?

Малагор вытянул ноги, а копье отбросил в сторону, будто оно в один миг стало противно. Опустил голову, а с волос все еще капает противная, вязкая кровь демонов.

- Устал.

- Колдуны тоже выдохлись. Надеюсь, это даст нам хоть какую передышку.

- Надейся, - тихо, спокойно отвечает Малагор, так и не поднявший головы. - Я предпочту ожидать более сильного удара.

Открыл я рот и так же прикрыл, прислушавшись к мерному сопению. Малагор уснул, так неожиданно, что это кажется шуткой. Но нет, и впрямь отключился. Хотя, сколько он уже на стенах? Вроде он не менялся ни с кем уже три смены, рвался в бой без устали и вот, накатило...

Я вызвал пару струек воды, движениями пальцев разделил на десяток более управляемых частей. Омыл я голову и лицо уставшего мага, убрав засохшую кровь, а потом осторожно снял иссеченные доспехи. Узрев же десятки кровоточащих ран ничего не сказал, боясь потревожить сон, только головой покачал. Даже такие мелкие раны не в силах исцелить, оттого и махал копьем, как обычный воин. Когда же ты выдохся на самом деле, Малагор?

Флягу Малагора взболтнул, а там ни звука, давно пустая. Вот ведь сорвиголова... Хочется и восхищаться и ругать в голос одновременно.

В дверь постучались другие маги, пришедшие на смену, но я никого не пустил, сказал шепотом, что мы пока тут отдохнем и остался охранять чуткий сон другого Мастера. Слишком, до боли знакомая картина истощенного мага, не щадя себя защищающего одну единственную крепость.

Малагор очнулся через час, пару раз сонно похлопал глазами, широко зевнул и только потом заметил бинты, что густо перевили торс и напитались кровью. Раны от демонов не просто царапины, тут одной перевязкой не поможешь. Если не заняться ими сразу, то даже целебная магия Первых может спасовать, тут только мощными зельями помочь можно, и к счастью у меня есть парочка подобных.

- Лови, - бросил ему склянку.

Маг без сомнений и вопросов принял зелье, сорвал зубами пробку и одним махом заглотил зеленоватую бурду. Нет, правда бурду, сам варил. Вкус соответствующий. Зато и действие выше всяких похвал.

Да, я не алхимик, не кузнец, не зачарователь и еще много кто "не", но какой маг не имеет пару припрятанных секретиков? Я вполне могу склепать на коленке простенький артефакт, или сварить неплохое зелье из того что смогу найти вокруг, а уж секретов за душой хватает поболее прочих, и не только у меня.

У того же Малагора нашел под нагрудником странную печать-амулет, очень древнего вида и со странным духом внутри, что обжег мне пальцы, когда коснулся амулета. Оставил на горке металла и кожи, что звались недавно доспехами и спрашивать что это не собираюсь.

- П-ха, - скривился маг, высунув язык, как ребенок. - Что за мерзость ты мне дал?

- Правда хочешь знать?

- Нет, - Первый повел плечами, одним движением сорвал бинты, обнаружив лишь чистую кожу. - Откажусь от подробностей. Вдруг ты мне сжиженное дерьмо волколака скормил.

Малагор поднялся, отряхнул штаны, задубевшие от засохшей крови, нашел ящик почище, что как раз напротив меня оказался, и присел. Одним взглядом приманил копье, и цокая языком начал чистить оружие шариком воды в ладони.

Такой спокойной кажется эта картина, что я сам невольно расслабился. Через толстые стены башни не слышно ничего, будто мы вдвоем остались во всей крепости. Но на сердце моем все равно тревожно, а стук сердца безжалостно отсчитывает секунды, ведь совсем скоро прибудет посланник за ответом, что решит судьбу мою, Альсаса, Кэхас, возможно, что и Людей в целом. Такие выборы в жизни не часто выпадают.

- Скажи, Малагор... - на пару секунд я замялся, но спросил: - Сколько тебе лет?

- Как полтора века стукнуло, перестал считать, - спокойный ответ мага. - Но не старше Анхила. А что?

Собрат не торопит с ответом, возится с копьем, будто с маленьким ребенком, просто глаз не отводит. И я решился.

- Мне нужен твой совет.

- Какое совпадение, - хмыкнул могучий Первый, озадачив в ответ: - А мне нужен твой.

- Тогда, пожалуй, давай сначала ты.

Малагор отставил копье, после чистки приобретшее интересный алый отблеск древка и лезвия. А потом четко, излагая все уверенным тоном, вещает:

- После первой атаки я помогал ребятам сжигать трупы сереборцев и одержимых, и нашел кое-что не особо вдохновляющее... Один из парней барона там трупы шмонал, и я уже хотел его как следует отругать, но заметил на раздетом мертвеце интересный знак.

Малагор поднял указательный палец, мана на кончике ногтя уплотнилась, и он плавным движением нарисовал в воздухе знак, похожий на башню с тремя тупыми зубцами.

- Татуировка башни, - молвит маг, взмахом ладони смел рисунок из маны, будто струйку дыма развеял. - То был труп в сереборских доспехах, и я нашел такие же на других мертвецах. Я быстро спалил тела, и не позволил другим так грязно нарушать покой мертвых, так что не думаю, что кто-то еще заметил.

- Я не знаю, что значит этот знак, - признался я честно.

- Это знак Элитной Тысячи Озерного Города, - веско произносит Малагор. - До создания Гвардии именно эти ребята занимались охраной короля, и в честь своих традиций, они наносили на тела такой знак. На самом деле их сейчас куда больше тысячи, они стали просто одной из лучших частей армии короля. И у меня возникла странная догадка.

Памятуя о том, что Первые обычно не раскрывают рта, если в чем-то не уверенны, я внимательно слушаю итоги размышлений Мастера Мощи.

- То, что в армии Серебора есть воины короля не особо удивляет, тут другое. Скажи, разве не странно, что из баронства в Альсас не сбежало хотя бы пару сотен человек? Люди ведь в большинстве своем не глупы, и всеми силами стремятся спасти себя и близких от грядущих бед. А какая беда может быть страшнее войны? А тут вообще никого, ни единого беженца, понимаешь? Ни одного.

Малагор не ждал ответа, он продолжает говорить, но появились в голосе нотки горячности, а руки стали потихоньку жестами сопровождать слова.

- Колдуны, что сейчас атакуют нас слишком сильны, я могу по пальцам одной руки посчитать, сколько я таких мощных встречал, за всю жизнь! Трудно представить, какие жертвы им пришлось принести ради такого могущества. И почему колдунам вновь не привезут новых жертв, чтобы они снова повторили то заклинание-змея? Среди живых воинов врага я почти не видел настоящих сереборцев, а сколько там сейчас стоит одержимых?! Я часто сражался на северной стене, но ни разу не видел в Лагере ни свиты, ни штандартов, ни самого барона. Знаешь...

Малагор сжал кулаки, и все же произнес итог страшной догадки.

- Я думаю, нет больше никакого Серебора. И я слишком долго живу, чтобы догадки оборачивались ложью. Нет, я чувствую, что это правда.

Малагор умолк, я же не размыкаю губ. Я тоже имею достаточный опыт, чтобы не отвергать самые сумасшедшие теории. Иногда истина лежит прямо перед глазами, но мы настолько ее страшимся, что в упор не желаем замечать.

А истинна такова, что в цветах Серебора сражается Армия Короля, а Колдуны ведут в бой уже мертвый, возможно до последнего человека, Серебор. После победы можно оправдать все как угодно, любая ложь падет на головы уже мертвых Первых, можно будет списать Серебор как жертв нашей магии или коварства. Нет ничего необычного в том, что эти факты так небрежно скрывают от возможных свидетелей.

- Почему ты молчал?

Малагор горько усмехнулся, прошептав:

- А как я скажу такое? Мы сражаемся, надеясь, что после победы сможем заключить мир, сможем оставшихся жителей Серебора спасти, очистить их разумы от гнили вранья короля, переселить в Альсас... Но что в настоящем? Некого больше спасать. Мы такая страшная угроза, что из-за нас уничтожили столько жизней и душ... Как братьям воевать с такой ношей? Первые готовы отдать жизнь даже ради одного невиновного, совершенно незнакомого человека, а тут такое.

Нечего мне ответить, не находится слов поддержки или сочувствия.

- Вес этой тайны, - Малагор прикоснулся к груди. - Он давит на сердце, когда я вижу, как доблестно мы сражаемся, как горят надеждой будущего наши собратья. Как я могу сказать им такое? Это просто сломит нас. Я знаю... Меня уже сломило.

Видя его такого, потерявшего желание сражаться... Я понял теперь, что раньше он бился лишь от отчаяния, что стремился лишь забыться в битве, как и я сегодня. И слова нашлись.

- Ложь никогда не бывает благой, Малагор, всегда оборачиваясь раздором. Ты нашел в себе силы, найдут и они. Просто верь в нас, мы сильные.

Эти наполовину мудрые, наполовину детские слова вернули ему намек на улыбку.

- Такой совет я и ждал. Знал, что ты поймешь. Я расскажу всем правду, сначала Фресу, а потом и другим. Лучше уж такая правда придет от Мастеров, чем они внезапно поймут, в чем дело во время новой битвы, не так ли?

- Да, - кратко ответил я, чем разделил на троих эту ношу.

- Ладно, - хлопнул по колену маг. - А что ты хотел спросить у меня?

- Уже неважно, - уголки губ поднялись в улыбке. - Я уже нашел свой ответ.

В животе вдруг заурчало, и Малагор засмеялся, услышав это. Смех мага громок и весел, он и правда скинул с плеч тяжкую долю, решившись открыть всем истину.

- Ну, раз так, почему бы нам не сходить перекусить? Я же не до вечера провалялся? Время ближе к обеду?

- Да, - отозвался я тихо. - Ближе к обеду. Идем.

Странно, но дверь из башни перестала казаться мне входом на эшафот. Не успел я спросить совета ни у брата, ни у других магов, но это даже хорошо. Пускай это будет мое, личное решение, не навязанное ни чьим мнением. Да, так будет лучше.

Хватит ли моей решимости до прихода дорогого гостя? Самому интересно. Одно знаю точно, есть я сейчас буду, как в последний раз.

Глава шестнадцатая. Решения, кующие Судьбу.

Мы стоим на лестнице, столкнувшись нос к носу. Я и Фрес, он вниз шел, я вверх.

- Слушай брат. Извини, я...

- Не нужно, - хмыкнул весело Фрес. - Я примерно догадываюсь. Знаешь, сегодня была чудная ночь, я даже успел прикорнуть на часок и узреть видение. Необычное.

Необычное? То есть, не от крови Первых, а от... Я все же осмелился встретить его взгляд, куда более серьезный чем обычно, понимающий и с тревогой за меня.

- Там прозвучали слова, - задумчиво говорит брат, кивнул. - Да, они были не для меня. Не теряй Веры.

- И все? Это все, что он хотел мне сказать?

В ответ виновато пожал плечами, будто это он виноват.

- Я не собираюсь лезть, власть это твое бремя. Но ты же понимаешь, тут не глупцы собрались. Кэхас Турдум... Скажи только, нам ждать войны еще и с ними? Или?

- Или, - уверенно произнес я. - Помощь будет. Скоро, надо только решить еще пару вопросов.

Больше слов нам не понадобилось, одним молчанием мы обошлись лучше, чем часом разговора. Слишком давно мы знаем друг друга, чтобы не понимать. Я отправился в кабинет Шадовида, а Фрес на стены.

Эх, кабинет у Шадовида просто шикарен. Куда лучше моего в Альсасе, уютнее, да и кресло хозяина кабинета не скрипит, мягкое, как новое, хотя на уголках подлокотников видна потертая кожа и мелкие трещинки от времени.

У всего Глан Дуир передышка, только часовые и тройка магов во главе с Фресом пристально следят за врагами, пока остальные пытаются восстановиться. А я до этого быстро перекусил с Малагором в Зале Совещаний, попросил барона привести ко мне кэхас, как придет, и занял кабинет хозяина крепости.

Эту комнату, что можно маленьким залом назвать, описать можно одним словом - шик. Всюду вещи старые, даже древние, из разных эпох и частей мира, но перенесшие сквозь годы трудолюбие мастеров, что их создали. Один лишь столь, отделанный узорной костью и каменьями, чего стоит, а камня стен не видно за разными гобеленами из тяжелых тканей, и картины на них не выцвели со временем, красуясь золотой вышивкой легендарных событий.

- М-да, - протянул я шепотом, поерзав на кресле. - В прошлый раз такого тут не было.

Знаю, что мой вассал неприлично богат, заполучив все имущество раньше многочисленного клана, но вот насколько... Осознаю только сейчас. Насколько же близки были отец и Шадовид, что связало двух хитрецов, какие планы?

Барон мог выкупить для себя земли в любом из пяти Королевств, но пришел с поклоном в тогда еще немощный и мало кому интересный Альсас. И стал верен ему всем сердцем, вот что пугает. Неужели они предвидели возвышение этих земель?

Размышления после еды редко доводят до умных мыслей, вот и я откинул бесполезные догадки и просто уронил голову на сложенные руки. Взгляд шарит по гобелену на стене, по золоту вышивки, изображающей огромного, златогривого коня, и воина с копьем на нем, что скачут на огромную армию врагов на горизонте. Красивый гобелен, вот только о чем эта история...

Юный телом лорд не заметил, как тяжелеют веки, опускаясь, как медленно плывут мысли, а сознание медленно опускает хозяина в дрему, давая истощенному почти до предела телу столь долгожданный отдых. Азидал уснул, на время отпустив тяжкие думы и проблемы, их забрал сон.

***

Азидал поминал сегодня старые деньки, да и учителя мельком вспомнил, и кажется мироздание решило показать, почему не стоит поминать бывших суровых Учителей всуе. Но до этого сон подкидывал магу чудные картины обнаженной девушки со знакомыми белыми волосами, позже сменившись тревожными и неясными видениями, и лишь потом явился четкий сон, почти не отличающийся от реальности, когда даже просыпаясь не поймешь, что было сном, а что былью.

То были знакомые до каждого щербатого камешка подземелья одинокой крепости близ гор, крепости со славным названием Глад. Но отнюдь не Азидал в этом сне Верховный Маг, а другой, что был до него...

- Я больше не могу, Верховный, - стучащий зубами Азидал жалуется, а юный голос срывается на высокие тона.

- Терпи, - хлестнул спокойный, хрипловатый голос. - Сосредоточься! И зови меня Учителем, сколько раз повторять?

В чем было дело? Ответ же легок, простая тренировка. В этом подземелье, где почти нет света и лишь один мелкий магический светляк кружит под потолком, есть источник воды, выдолбленный в камне в виде бассейна. И по самые ноздри туда запихали молодого, подающего надежды Азидала.

Источник этот необычен, воды его столь холодны, что вынесенная из подземелий вода быстро покрывается ледяной коркой. Одна многих аномалий магии, но на фоне того же Темного Леса близ крепости столь безобидная, право слово, что даже не стоит упоминания в анналах Глад.

В далеком будущем Азидал, навеки проклянувший стужу этих вод, превратит это место в парящий горячий источник, но пока... Это ледяной ад для всякого, кто посмеет сунуть в темные воды хоть палец.

Даже во сне Азидал ощущает, как ледяная стужа проникает до самых костей, а кожа горит, будто не в воде тело, а в страшном огне.

- Учитель Амон, - посиневшие губы дрожат, с трудом выдавая слова. - Я правда больше не могу. Зачем мне это, я не пользуюсь Водой!

- Только попробуй вылезти, - все такое же непоколебимое спокойствие в ответе от неясной фигуры, чье лицо прикрывает тень. - И я засуну тебя в лаву. Почувствуй Воду, сначала телом, потом разумом, затем Даром, и возможно ты откроешь хотя бы кроху предрасположенности к этой Стихии. Знаю, ты в этом абсолютно бесталантен...

Устав слушать это раздражающее, вечное спокойствие и поучающие нотки, маг стал приподниматься из ледяной воды.

- Но без этого ты никогда не войдешь в высшие круги Магии, как бы талантлив в других областях не был.

Вода в источнике, что шла кругами, снова замерла темным зеркалом, и видно лишь как дрожащий молодой маг сидит там, упрямо стиснув зубы и сжав до нитки уже белые губы. В голосе Учителя послышались, всего на миг, но точно были! Нотки одобрения.

- Хорошо. Терпи, Азидал, и когда ты дойдешь до грани, я не спасу тебя... Сам спасешь. Но чтобы твое сознание держалось за эту реальность, слушай мой голос, ученик. Слушай внимательно, ибо я спрошу каждое слово, и не дай Дева ты не сможешь ответить на вопрос.

Фраза про спасение не была пустой, юный маг уже чувствует, как полностью онемели конечности, еще минут десять и тело больше не сможет шевелиться. Пара пузырьков поднялось из воды, к счастью старый Амон не услышал, какими словами покрыл его "благодарный" ученик, просидевший в ледяной воде уже половину дня и часть вечера. Маги, конечно, крепкие ребята, но всему есть предел.

- На днях я поднялся в Заклинательный Зал, - тихий голос Амона плывет над гладью воды, отражается от стен невесомым эхом и гаснет в темноте углов. - И что же я узрел, ученик? Тебя и этого пустоголового барана. Фрес опять утащил из кладовых мое любимое вино... Вы два идиота, не могли найти место получше?

Снова пара пузырьков были ответом, Азидал пытается удержать хотя бы нос над водой, медленно съезжая глубже.

- Пили и обсуждали смысл жизни, - насмешливый фырк Амона бьет по самолюбию. - Чему вы учились в Даргамаре, балбесы? Ох, Дева, дай мне сил...

Шаркающие шаги, шелест дорогих тканей, на свет вышел Верховный Маг крепости Глад. Азидал узрел лицо, то самое, что давно и прочно позабыл. Но сон ему напомнил так, будто он узрел Учителя воочию.

Амон был стар, невероятно стар, и это отражается в глубоко посаженных глазах, а черные, как омуты глаза лишь усугубляют впечатление. А как можно было забыть этот нос с горбинкой? Настоящий орлиный профиль, но молодые маги невежливо меж собой обсуждали этот нос, приукрашивая длину.

Но если смотреть беспристрастно, то даже старцем Амон остался красив, подтянут и благороден ликом. Один взгляд на это суровое, иссеченное морщинками и шрамами лицо отобьет тягу спорить у любого. А серебро седины в щетине и волосах лишь придают ему внушительности и даже некого шарма. Этот маг видел и знал так много, что мальчишка в воде ему напоминал неразумного таракана, которого учить и учить, чтобы превратился в человека, в Мага.

Как давно Азидал не видел при взгляде на себя таких эмоций в глазах? Только у старого Амона он видел такой взгляд, только у него такое получалось. Понимающее презрение, что вскрывает гордость, будто ржавым ножом, обнажая суть. Один такой взгляд опустит самооценку обычного человека на долгие годы, и даже гордый Азидал вынужден отводить свой, пока что...

Учитель медленно присел у источника, скинул пару легких сандалий и без всякого стеснения опустил ноги в воду, прямо в штанах. Но ткань каким-то чудом не намокает в воде, а сам маг легкомысленно болтает пятками в истоке, будто и не чуя дьявольского холода.

- Смысл жизни, - прошелестел спокойный голос. - Маги Даргамара давно нашли ответ на этот вопрос. Стыдно было слушать ваши детские рассуждения, когда все ответы уже века как на бумаге. Но что же вы читали в великих библиотеках Даргамара? Ах да... Зрелищные заклинания, полезные знания... Пригодилось умение подтирать жопу без рук?

Азидал, что уже бледнее снега, покраснел бы, если бы мог. Пару раз, просто ради интереса! Но отрицать глупо, пользовался... И даже, как дурак, похвастался побратиму. Откуда этот старый хрен узнал?!

Но не смотря на все трудности, юный маг внимательно слушает, отпечатывая каждое слово в голове. Иначе наказание ему может сильно не понравиться... Пройденный этап. Тем более что Амон никогда не рассказывает что-либо неинтересное, всегда находя для учеников интересующие именно их, а не его, темы. Он и правда, если откинуть методы, Великий Учитель.

- Ответы были разные, - хмыкнул Амон. - Каков смысл жизни? Зачем мы вообще живем? Первый из найденных ответов был самым глупым. Смысл жизни в том, чтобы в конце умереть, всего лишь отрезок существования души между циклами перерождения, не более того.

Улыбка старого мага открыла идеально ровные, белые зубы, с парой острых, как иголки, клыков. Азидал знал, почему они такие, последний сюрприз, ядовитый укус... Маги старой школы любили улучшать свои тела.

- Второй ответ был интереснее. Нет никакого смысла в жизни, абсолютно никакого. Единственный смысл в том, чтобы найти, чем себя занять. Этот ответ считался верным ни одно десятилетие. Потом мы думали, что смысл в том, чтобы прославлять Богов. Следом же смысл оказался в Постижении Мира и Магии. Дальше были другие ответы, менее интересные, но сейчас, ответ лишь один. Все, кто размышлял над этим вопросом, от неофитов до Архимагов, пришли именно к нему.

Амон вытащил ноги из воды, и к удивлению ученика встал прямо на водную гладь, не родив ряби. Учитель медленно прошел по воде босыми ногами, встал над макушкой замерзающего насмерть ученика и произнес:

- Во-первых, сам Смысл Жизни существует, это не бесполезный вопрос. Смысл есть во всем, в каждом живом или нет существе и предмете, даже в лежащем на дороге камне есть смысл. Боги, создающие Миры, закладывают этот смысл изначально в каждую частичку своего творения.

Пускай сознание Азидала мутнеет, он цепляется в слова Учителя как утопающий за соломинку.

- Во-вторых, почему только разумные об этом размышляют? Ты видел, чтобы о Смысле Жизни думали крабы? Или волки? Или деревья? Они просто живут, подчиняясь своему Смыслу. Вся загадка кроется в том, что Смысл меняется! Каждую часть своей жизни ты преследуешь с другим смыслом. Если ты влюблен, твой Смысл в любимой. Если ты сражаешься, твой Смысл в уничтожении врага. Вкушаешь пищу - в наслаждении от еды и насыщении инстинкта голода. Смысл Жизни разделен на миллионы потоков поменьше, складываясь в итоге в то самое понятие с большой буквы. Разумные спорили не о самом Смысле, а о его частях, не видя целого. Фундаментальная ошибка дураков и неучей, вроде тебя.

В голове Азидала вспыхнула догадка - прямо как Магия! И Амон будто мысли прочитал, а может и прочитал...

- Да, - кивнул Учитель. - Прямо как Магия. Прямо как Поток Перерождения, или как смена сезонов погоды, и как еще изгнилова куча вещей. Бесконечный поток, который проще всего изобразить Кругом, или Колесом, люди давно об этом догадались. Этой Концепции подчиняются все и вся. Природа, люди, Боги и Демоны, Магия и само Мироздание. Ничто не появляется из ниоткуда и не исчезает в никуда, просто меняет форму. Даже Душа... И разумеется, Вода. Эта Стихия как никакая другая отражает в себе Законы Магии и Мироздания.

Амон умолк, резко оборвав фразу, развернулся и зашагал прочь, спокойно надел обувь, огладил складки короткой туники и пошел на выход. Сказал лишь, не соизволив оглянуться:

- Жду тебя к ужину. И не дай Дева опоздаешь.

А там, за спиной уходящего Учителя, что смог научить столь многому всего в одной подсказке, в источнике медленно начинает крутиться водная гладь, собираясь вокруг молодого мага в медленный, плавный водоворот...

***

- Старый пень, - хрипло прозвучало в богатом кабинете.

Проснувшись, аж передернулся от холода во сне. Черт, это было слишком реалистично! Протер глаза кончиками пальцев, глянул в камин, а там дрова и наполовину не сгорели, как запомнил перед сном так и лежат. По ощущения проспал немало, а на деле и десятка минут не прошло.

Я не ответа на смысл жизни искал, но старый хрен все-таки напомнил кое о чем важном. Амон был абсолютно равнодушен к Даргалу, Богу Магии. Я все годы с ним я ни разу не слышал, чтобы он помянул его хоть раз. Зато Деву, создавшую тот мир, он почитал весьма и относился даже в словах к этой Богине максимально уважительно.

Дева никогда не отвечала молитвы лично, не говорила и не творила чудес, только ее сила откликалась на некоторые клятвы и молитвы. Но она уже сотворила величайшее чудо, создала Мир, так что ее все почитали, но относились как... Как к облакам или небу, привычно, незыблемо и вечно, недостижимо. Более отзывчивый Даргал магам был куда ближе, но Амон был исключением.

У меня появилась догадка, которая страшит и вдохновляет одновременно. Кряхтя, как дед, я поднялся, размял затекшие руки, похрустел шеей. В итоге я сел перед камином прямо на белую шкуру огромного волка, а жар от камина стал овевать лицо приятными потоками. Огонь всегда меня успокаивал, давал решимости, не стал исключением и этот раз.

Ладонь прикоснулась к груди, медленно гаснут ощущения тела, я погружаюсь в медитацию. Сознание медленно успокаивается, встревоженное удивительной догадкой.

Эта мысль мимолетна, как и идея. А дело все в Метках Богов. В том мире все с рождения получали Метку Девы, и я не стал исключением. Лишь позже, когда Дар пробудился, Метку Девы скрыло сияние золотой силы Даргала. Я и забыл про все это, всю жизнь пробыв Жрецом Бога Магии.

Потом помер, как и положено оказавшись в Чертогах Даргала, и вот через Поток Перерождения я получил второй шанс на жизнь. Но вот в чем вся соль! Поток Перерождения, или Колесо Душ, или Водоворот Реинкарнации, да Реку Душ как только не называют, это место должно смывать с душ все грехи и подвиги, всю память и даже Метки Богов... Но не в моем случае. Благодаря Даргалу я оставил память и Метку. Но что если осталась не только Метка Даргала? Что если под ней осталась еще одна?

Это больно и страшно, вновь ощутить в центре своей души зияющую рану. Черный провал, бесконечно глубокий и пугающий тьмой, забвением. Там, где недавно сияло великолепие божественной силы, почуять ничто.

Амон говорил мне когда-то, на самом деле не существует такого места и понятия, как ничто. Если в темноте ты не видишь тумбочку, не значит что ты об нее не споткнешься. Примеры Амона всегда остаются в памяти нелепыми сравнениями, зато запоминаются на совесть. Я слышу, как тяжело ворочаются мысли в этой темноте, превращаясь в слова.

Ничто не приходит из неоткуда и не уходит в никуда. Просто меняет форму.

Этому правилу повинуется все сущее и даже еще не существующее. Даже Душа. Спустя бесконечно долгое мгновение я решился, сунулся сознанием глубже в эту тьму посреди собственной души.

Я ищу даже не Метку Девы, а хотя бы намек, хоть нитку, шлейф той силы, давно забытой и воспринимаемой так привычно, как небо над головой. И ничего не нашел.

Я завершил медитацию, когда угли в камине потухли, обратившись белым пеплом. И вопреки всему улыбаюсь, пускай не нашел! Я уверен, она есть там! Кажется, я осознал План Даргала. Он же Бог Магии, черт побери! Он не может не повиноваться этому Закону Мироздания, он само олицетворение Магии, бесконечного потока.

Даргал ведет себя человечно, говорит и возможно все еще иногда мыслит, как человек, но он им не является. Законы смертных миров для Богов ничто, у них свои ограничения и свои правила. Даргал искусный оратор и был великим правителем когда-то, что ему стоит обвести вокруг пальца того же Кардаса?

Я оскорблял его, но наказания не было, он лишь смеялся. Когда я говорил с ним в Чертогах, он общался со мной, будто со старым другом или любимым сыном. Я видел в Видении, как общались Мэлиас и Даргал, слышал, как общаются Боги на самом деле. Даргал со мной говорил совсем не так, в те часы он был будто смертным...

Я слишком очеловечил его образ в своих глазах, а сам Даргал этот образ легко поддержал, но это неверно, надо посмотреть правде в глаза. Он Бог, Дева его поцелуй!

Бог Магии, которую часто изображают символами с кругом, олицетворяя бесконечность это силы. Как он может что-то оборвать навечно? Тем более душу последователя? Я же не могу достать языком до лба, это невозможно.

Пускай сравнение пришло глупое, но уверенность в своей правоте вспыхнула не хуже Солнца. Я не Отринутый Богами, по крайней мере, не до конца. Если даже я не в силах почувствовать эту разницу в глубинах собственной души, то и Кардас, и Кэхас, и сам Даргал не смогут.

Возможно, только возможно, что это и есть план Даргала, что я не исчезну, пойдя на возрождение полумертвого Бога Кэхас. Не знаю, повлияет ли это хоть на что-то, но даже если есть малейший шанс, я поставлю на него все.

Как поставил на меня все сам Даргал. Я мало понимаю в Богах, но даже мне ясно, если он и правда скормит мою душу другому Богу, лично в этом поучаствовав, то... Я даже не могу представить, что с ним будет? Потеряет Силу? Станет Темным Богом, как Изгну? Или что еще похуже? Вряд ли столь великий разум и личность, что поднялась из смертного почти до вершины божественной иерархии, будет столь глуп и недальновиден.

Не теряй Веры, да? Хорошо. Я доверюсь тебе, Даргал, что бы ты не задумал, доверю все, что у меня есть, как делал это всегда. Ты никогда не обманывал моих ожиданий в прошлом, не лгал, а вера в тебя спасала в те времена, когда я рухнул на дно с высот магической иерархии в Даргамаре, лишившись сил. Я помню, как истово молился, погруженный в глубины отчаяния, и это спасало, даровало покой.

И пускай нет теперь Метки, мой голос ты не услышишь, и никогда более не буду твоим последователем, я все же буду верить. До конца.

Это не глупо или умно, нет тут мудрости или дурости, какой-либо логики или плана. Это просто честно, правильно. Я же Первый, верно? Я должен поступать правильно.

За окном не видно солнца, оно слишком высоко. Полдень, время решений.

***

Старейшину Турдум привел обычный воин, молча придержал дверь перед входящим гостем, так же тихо поклонился мне, прикрытая дверь не скрипнула. Приветствовать его не хочется, я просто кивнул, он ответил тем же.

Уселись возле потухшего камина в одинаковых креслах, как равные, на этот раз высоты сидения не хватает, чтобы низушник по детски болтал ногами, да и сам он кажется не желает сегодня веселья, вон какой серьезный.

Одет старейшина как и в прошлый визит, все та же простая одежда из крепких материалов, безрукавка нараспашку, узорный пояс, борода с теми же косичками, и лишь одно отличие. В изголовье кресла кэхас оставил топор. Черный Топор.

Грам медленно огладил темную бороду, вернул руки на подлокотники, и спокойно так, буднично спрашивает:

- Ну, чего решил?

Вот она, черта невозврата. Шаг вперед и о дороге назад можно забыть. И перешагнул эту черту, что существует только у меня в голове, перешагнул легко и без сомнений.

- Я согласен.

Старейшина украдкой выдохнул, недоверчиво щурится.

- Что, и никаких уверток? Никаких хитрых планов не надумал? Я, знаешь ли, на твоем месте бы вертелся как змея в костре, пытаясь выжить. Потому, ха, и дожил до своих лет. Ты ведь не обычный Первый, наверняка ты думаешь так же, как и я...

- Я не ты, - недоверчивость низушника стала раздражать. - Я пойду на возрождение Кардаса, как жертва. А там будь что будет. Это мой долг.

Коснулся груди напротив сердца, а пальцы сами четко провели Знак Даргала, привычно и быстро, за секунду.

- Я не буду терять веру. До конца.

Старый кэхас смотрит прямо мне в глаза, будто ищет что-то, упорно и жадно. Долго смотрит, но я не отвожу взгляда.

- Да, - Грам почесал коленку, кивнул. - Знаешь поговорку - у Кэхас не бывает Королей?

- Знаю.

- А ведь Альсас станет Королевством, как пить дать. И ты был бы в нем Королем.

- Знаю.

- Ты был бы достойнейшим из всех. Даже для нас. Просто хочу, чтобы ты это знал.

На этот раз я промолчал, засчитав подколку в веселом тоне старого вояки.

Гарм вскочил с кресла, нашарил Черный Топор за спинкой, легко поднял массивное оружие одной рукой и так же легко бросил на сиденье. Потом отвернулся, стал шарить что-то в поясе, и на кресло упал еще один предмет, мелкая шкатулка из черного обсидиана, безо всяких украшений.

- Что ты делаешь?

- Даю тебе прямую дорожку до Кардаса, - ухмыльнулся Старейшина. - Тебе придется войти в Астрал живьем, Азидал. Его тело находится в особом пространстве, в глубинах Астрала.

- Погоди, сейчас?! Я не собираюсь уходить, пока Глан Дуир в осаде!

Гарм дернулся, но не от моего голоса, а будто от неожиданности.

- Прости, - под усами виднеется виноватая улыбка. - Но мой Бог в нетерпении. Или сейчас, или сделки не будет. Я сразу поведу своих в атаку, клянусь! Можешь не беспокоится за Альсас.

Я не успею попрощаться. Но странное спокойствие, не хотелось бы думать, что мертвенное, не отпускает и лишь набирает мощь. Не ощущаю ничего, кроме уверенной решимости делать что должно.

- Умеешь ты ставить... Раком. Что я должен делать?

- Вы умеете пробивать Завесу в Астрал, - пожал плечами Гарм. - Мы, кэхас, так не умеем, так что ничего не подскажу.

- Входить воплоти в Незримое? Это самоубийство, знаешь?

Вместо ответа кэхас постучал ногтем по лезвию топора.

- Черный Топор поможет. Это особое оружие, каждый убитый им шел на подпитку нашего Бога. Мы пытались так возродить его, но не вышло... Слишком сложно создать такое оружие, за всю историю Кланов таких сделано лишь семь, а осталось только два. Между ним и Кардасом давно появилась особая связь, она проведет тебя к нему живым и невредимым, но только к нему.

- А шкатулка?

- Там Камень, - с придыханием сообщил Грам. - Серебряный Камень. Тот, что упал на Весы. С ним ты должен пройти защиту. А там... Ну, думаю, тебе скажут, что делать.

Наш разговор прерывает натужный звук боевого рога за стенами. Черт, враг наступает! Как всегда, млять, вовремя!

- Иди, Грам, - резко киваю на дверь. - Но знай, если посмели меня обмануть, с того света вернусь.

- Я такое уже столько раз слышал, - хмыкнул кэхас, но на выход пошел.

- Молись, чтобы не увидел. Я надеюсь на вас, не подведи.

Я почти коснулся рукояти Топора, когда Грам, застывший в проходе, произнес быструю и пылкую речь:

- Азизал! Помнишь, я сказал, что камни упали на Чашу Войны? Так вот, я соврал. Мы бы все равно пришли.

Хлопнула дверь, отсекая шум в крепости.

- Да, - шепнул я, глядя в узоры двери. - Я знаю.

Черный Топор удобно лег в руку, и стал вытягивать через ладонь потрясающее количество силы. Не тратя время, рубанул перед собой, и обалдел, как легко реальность разошлась под черным лезвием, открывая широкий разрез в синеву Астрала.

Черт побери, я первый не Архимаг, что сунется в Астрал в физическом теле! Исторический момент, чтоб его, а свидетелей нет.

- Ну, - подхватил шкатулку в другую руку, глянул в окно, последний раз видя небо. - Прощайте.

Задержав дыхание, я прорвался телом в запретную для смертных область, в Астрал. И Черный Топор повел меня, сквозь мельтешение потоков синевы и зелени, дальше, глубже, так быстро и далеко, что я даже не уверен, что вблизи от своего мира нахожусь, не то что рядом с Альсасом. Я закрыл глаза, лучше не смотреть вокруг, голова кружится. Благо, хоть демонов не видать. А шкатулка грелась в пальцах, начиная обжигать ладонь, что означает лишь одно.

Я близко к Плану Кардаса, к его обители и телу, близко к своей смерти. Пальцы лишь крепче сжимают рукоять топора, что рвется только вперед. И почему я улыбаюсь?

***

Время в Астрале изменчиво, и хоть для мага прошла здесь минута, там, в реальности... Близ Глан Дуир разворачивается самая кровавая и яростная битва со времен основания Пяти Королевств.

Спешат на помощь под землей отважные низушники, ровной рекой стали продвигаясь на помощь.

Далеко в лесах к северу прорубает сквозь отряды врага путь Диглад, не скупясь на удары пылающего меча и ведя за собой усталых, но злых как сотня демонов бойцов.

Строятся в ряды воины на стенах Глан Дуир, потрепанные, большей частью раненные, но не сломленные духом. А над крепостью снова собираются черные тучи страшного колдовства. Внизу же, наконец, двинулись мертвые ряды Одержимых, слитно, как могут только мертвецы, делают шаг тысячи оледеневших тел, наводя ужас.

На башнях стоят Первые, в ладонях горит Огонь, отражаясь в зеленых глазах, полных уверенности и решимости стоять до конца, каким бы он не был. И только Фрес на миг сбился, моргнул, а рука метнулась к груди, почуяв странный укол в сердце.

Битва, в которой Глан Дуир сменит название на Кровавую Крепость, началась.

Глава семнадцатая. Кровавая крепость.

Крепость Глан Дуир, спустя час после ухода Азидала.

Над башнями кружат демоны, десятками, сотнями крыльев они закрывают обзор на темное от туч небо над крепостью. Каждую секунду воздух прошивают стрелы защитников, сшибая наземь очередную мерзкую тварь. Вспышки жаркого огня Первых заставляют демонов отпрянуть с неприятным визгом, чтобы потом снова повторить этот цикл бесконечного нападения. Колдуны без устали призывают новых и новых демонов, окропляя своей и чужой кровью пентаграммы в тылу вражеских рядов.

Противостояние в небе самое легкое, ниже творится настоящий ад, который не забыть никому, кто узрел эту битву хоть мгновенье.

Высокие стены перестали быть несокрушимым препятствием, колдуны сотворили гигантские насыпи, где главной опорой служат трупы и одержимые. Удивительно быстро, под ливнем стрел и магии враг смог сделать три таких крутых горки от земли до самых зубцов.

Только Фрес смог обрушить одну на западной стороне, на этом успехи Первых кончились, некогда стало беспокоиться о каких-то горках из трупов и земли, настало время спасать живых и сражаться.

Такого натиска защитники Глан Дуир еще не видели. В одних рядах на стены взбираются все, кто есть у врага. Главной силой стали Одержимые, бесчувственные, бездушные тела, захваченные мелкими тварями Плана Демонов и следующее воле колдунов. С башен толпы одержимых кажутся настоящем морем, что огромной волной захлестывает крепость, заставляя тонущих людишек бултыхаться в попытках не утонуть.

На этот раз одержимых так много, что колдуны не в силах контролировать всех с прежней идеальной четкостью. То и дело нечисть выходит из-под контроля, забывает оружие, будто ненужный придаток, и бросается на живых в иступленном желании убивать. И честно говоря, так у них выходит даже лучше. Не боящиеся смерти и боли одержимые позволяют себя рубить и колоть, зачастую заставляя воинов оставить застрявшее оружие. Только выучка и отвага выручают бойцов. Отвага - выстоять против этого ужаса, а выучка - не забывать метить в голову и шею, отчего под ногами передних рядов давно собрались настоящие кучи из отрубленных голов.

Протискиваются через одержимых мелкие демоны, похожие на стаи полумертвых псов, они с утробным рычанием вгрызаются в ноги и руки, сами накалываются на копья, лишь бы другой демон смог добраться до глотки человека. В другие времена эта мелочь больше бы бесила закаленных воинов, но в такой толкучке мерзкие отродья вносят неплохую кровавую лепту.

Люди Альсаса ввели в бой все резервы, нет больше разграничения на отряды, плечом к плечу бьются воины в сером и алом, доверяя товарищу рядом жизнь без оглядки на герб. С башен видно, что сражение перевалило стены, битва кипит уже во внутреннем дворе, начинают пылать крыши казарм и складов, и некому их потушить.

Но пока защитники держатся, не пуская врага во врата внутреннего дворца, насмерть стоят перед вратами и бьют, бьют ненавистного врага!

А позади рядов близ дворца, и щитов, что трещат под натиском волн одержимых, виднеется знакомая всем пакарамцам фигура воина с двуручным мечом, что потрясает оружием и сыплет проклятьями на головы врагов и друзей.

- Тащите еще стрелы и копья! - медвежий рев Ландика гремит перед вратами. - Мне насрать, что нету! Найди, высри, роди! Держаться, сукины дети! Держаться! Там ваши семьи, млять, сдохните, но не пустите!

И все же, это еще не самая жаркая точка сражения. Вот уж где крови и ярости в достатке, так это на стенах, особенно на северной стене, куда приходится самый страшный удар. Тут во главе одержимых идут живые воины в сереборских доспехах, но обман уже раскрыт, все знают, кто прячется за ними.

Там, где Первые не успевают, эти враги показывают и оправдывают свою репутацию лучшей армии Гондарии, после Гвардии Короля. Элитная Тысяча Озерного Города... О, эти мужи, когда перестали скрывать выучку и мастерство, показали, чего стоят!

Одним клином мечей эти воины врезаются в защитников стен, за секунды перемалывая любое сопротивление уставших и раненных защитников. Хваленая дисциплина воинов Альсаса меркнет, когда сталкиваются два ровных ряда щитов, и один быстро начинает прогибаться, падают мертвые... И строй этот алый.

- Держать строй! - надрывается знаменитый уже на всю крепость Везунчик. - Не прогибаться! Еще терпимо, братья, держимся!

Тщетная попытка, все больше брешей в рядах алых, но приходит подмога, откуда не ждали, протискиваются через воинов Альсаса воины Шадовида, с предвкушением славной битвы в глазах.

С яростью налетают бойцы в серых доспехах на серебристый строй мечей и щитов, и воины короля отвечают не меньшей отвагой и силой, отбрасывая волны серых, как вшивых щенков. Где выходит биться один на один, бывшие пакарамские вояки не скрывают радости и предвкушения побед, но радость затухает, когда привычная злость и мощь ударов пасуют перед отточенными движениями, когда яростный оскал и взгляд серых встречает спокойствие в глазах за шлемом врага и безмолвные росчерки клинка...

А на глазах живых, их товарищей пожирают демоны, что снуют тут и там, в надежде вкусить сладкую плоть. Когда твоего друга, с которым служил годами, прямо в шаге грызет демон, без славной тризны по покойному, без чести, без сострадания! И ты ничего не можешь сделать! Эта картина всюду, куда не кинь взгляд! Это страшно...

Падают серые, до конца не сдаваясь, не веря в поражение, но смерти ожидания и вера проигравших безразлична. Все ближе к лестницам прогибаются защитники, а там, внизу, и так одержимых и демонов хватает, еще этих там не ждут!

Кровь, страх, боль, ужасная усталость, поражение за поражением, но руки каждый раз снова поднимают меч, бьют вперед копьем, в тысячный раз подрагивающие пальцы натягивают лук. Но отчаяние начинает забираться в сердца... Нет, оно давно там поселилось.

Чудом еще идет битва, не кончается сражение, воины бьются, не щадя себя. С безумной верой в победу, вопреки всему, с надеждой и решимостью, что уже вне пределов человеческих сил. У этой надежды есть имя - Первые. С древних времен и до сего дня эту надежду оправдывали. Не смотря ни на что.

***

Восточная башня, верхушка. Возле разломанного на части стреломета сражаются двое Первых. Один не брезгует швырять в демонов тонкие колбы с едкой жижей, что взрывается кислотными облаками.

Яростные движения меча без устали рисуют стальную картину, не давая подобраться ближе, чем на метр, а за спиной болтается тугая коса с интересным дополнением на конце, в виде острия от копья, что нет-нет, да вопьется в демоническую плоть. Рамлох показывает всем, что не просто какой-то там алхимик, пускай и лучший, а настоящий Первый, знающий с какой стороны за клинок браться и как громить демонов.

Второй же маг Гильдии держится чуть позади, прикрывая спину. Именно он метко швыряет огненные шары в облака алхимической гадости, порождая взрывы и широкие просеки в тучах летающих демонов.

- Рано взорвал! - шикнул Рамлох, прошибая кулаком голову упавшего демона.

- Прости, - спокойно, не сбив дыхания, отвечает напарник.

- Береги силы, Ангер!

Второй маг на такую заботу лишь поморщился, но пламя придержал. В прошлый раз он чудом спасся, упав от истощения, так что упрек честный. Да и сейчас, без одной руки боец из него так себе, остается лишь помогать магией, как получится.

Оба Первых похожи, как братья, оба высоки и статью не обижены, но сейчас меж ними ярко видна разница. Алхимик порывист и резок, как ветер, все время сам кидается на врагов, швыряет свои бесконечные отвары и зелья, будто карманы бездонные, а мечом машет так, что свист лезвия перебивает визг демонов.

Ангер же, рядом с прилизанным и всегда как с иголочки Рамлохом, выглядит сущим оборванцем. Без одной руки, в грязном от крови плаще и иссеченных доспехах, щеки впали от усталости, под глазами синеватые мешки. Но глаза полыхают зеленью магии, а лик спокоен, как у статуи. Изредка Ангер вступит в ближний бой, пырнув ножом в спину зазевавшегося демона, а магия вокруг мага вьется, будто потоками воды, но почему-то обращается Огнем.

Звякнула склянка, разбиваясь о морду очередного демона, облако красного газа окутывает тварей, и даже быстрые хлопки крыльев не разгоняют эту взвесь. Снова Ангер бросил ком огня, полыхнуло так, что оба мага зажмурились.

- Дерьмо, - еле слышно в шуме всеобщего сражения произнес Ангер.

Силы на своенравный Огонь тратятся слишком быстро, а он почти не восстановился. Ему по нраву куда более мирная и спокойная Вода, на пламя тратится слишком много маны, но без него сейчас было бы куда хуже. Ангер дернул губой от резкой боли в погрызенной руке, а под плащом не видно, как пропитались кровью бинты, но взгляда с врагов маг не отвел, исправно прикрывая слишком резкого алхимика.

Много мыслей роится в голове спокойного мага, и более всего сейчас волнует то, что пропало ощущение магии лорда Азидала. Совсем недавно он чувствовал эту дикую силу, что окутывала всю крепость и пела со всеми магами в унисон, делясь уверенным спокойствием. Но вот она бесследно исчезла, прямо в начале битвы.

Ангер мельком глянул меж зубцов башни, увидев внизу Фреса, Мастера Земли, что с пугающим наслаждением на лице убивает врагов на стенах, такими кровавыми способами, что Ангера аж передернуло. Всегда казалось, что во Фресе живет что-то темное, пугающее, для Первого непозволительное, но сейчас на это можно закрыть глаза. Да и не рядовому магу Гильдии указывать Мастеру. Главное, что на вид он не особо нервничает, значит, с Азидалом тоже все в порядке.

Можно было бы подумать, что лорд сбежал, даже Первым ведом страх... Но, человек, что прыгнул со стены в самую толпу врага без тени сомнений, сбежал? Смешно было бы просто подумать об этом.

Мысль мелькнула и пропала, Ангер снова закрутился рядом с алхимиком, помогая магией по мере сил и стараясь не попасться под лезвие на косе Рамлоха. Как злобный кот хвостом машет, честное слово!

В висках обоих магов кольнуло, в сознание проникает острая, чужая мысль, отдаваясь в голове эхом голоса Мага Разума, Хорроха:

- Малагор передает - пора! Ради Гильдии и Альсаса.

Маги переглянулись.

- Пора, - шепнули губы Рамлоха.

Ангер кивнул. На этот раз в воздух полетело целых три склянки, громыхнул взрыв, раздавшись раскатом грома и пламени. Разом очистилось небо над восточной башней, а из дыма и гари выпрыгнули двое магов, прямо с башни на стену.

Одному помог Воздух, второй положился на обычную силу, оба приземлились ровно за спиной смеющегося Мастера Земли. Фрес добил одержимого колом из земли, пригвоздив его к зубцу стен как бабочку на иголку, и резко обернулся.

На лице брата лорда уже нет оскала, да и смех стих, как отрезало, перед Первыми оказался собранный и серьезный Мастер, будто наглядное безумие и упоение битвой было лишь миражом, фантазией. Пара Первых про себя даже немного позавидовали столь впечатляющему контролю эмоций.

- Уже тут, - кивнул им Фрес, задержав взгляд на одноруком. - Идем.

Трое магов направились к лестницам, что внесло смятение в ряды воинов, что и так из последних сил отбиваются от орд нечисти, лезущей без конца и края.

- Господин Фрес! - окликнули его. - Куда вы?!

- Все паршиво, парни, - Фрес помахал рукой, не оборачиваясь и не сбавляя шага. - Очень, очень паршиво. Так что держитесь тут, пока мы постараемся... разобраться.

Даже сам Фрес признает, что в отличие от брата совершенно не умеет вдохновлять людей. После таких слов, больше похожих на оправдание побега, руки начали опускаться у всех, кто это видел. Слава небесам, что нашелся опытный тысячник, одним окриком и славным пинком под зад отправил первого же паникера в толпу одержимых.

- Не сцать! - взревел седовласый вояка с богато украшенным шлемом, от которого уже отрезали и шикарный конский волос, и украсили царапинами вместо гравировки. - Верить! Сражаться! Как вы будете смотреть в глаза предкам?! А уже погибшим?! Вперед, воины!

- А-а-а! - с криком побежал на врагов безусый паренек с копьем в руках, а в глазах слезы стоят, вот-вот покатятся.

Только упоминание о погибших, о всего десяток минут назад загрызенном заживо брате дали ему сил и смелости кинутся вперед, в ряды самых стойких, что и не переставали отбиваться или рушить строй.

- За Альсас! - бодрят себя воины громовым кличем. - Впере-е-ед!

Все это слышали маги, что спускаются по скользкой от крови и льда лестнице, мимо солдата, что сидит на ступени, подперев плечом копье. Все трое прошли тихо, не желая тревожить... Не раненного, мертвого. Ему даже повезло умереть во сне, от потери крови. Спокойная, тихая смерть, сейчас кажется даже приятной. О такой бы молили те, кто сгинул в пастях ненасытных демонов.

Крики сражающихся достигают ушей Первых отовсюду, и картины битв завораживают невероятной стойкостью людей, что не желают ломаться, не хотят принимать уготованную судьбу, хотя уже целые отряды тонут под волнами врагов, окруженные со всех сторон.

- Как храбро, - молвит Ангер с уважением в тоне.

Фрес бросил на него резкий взгляд, открыл рот... Но ничего не сказал, лишь ускорил шаг. Рамлох тоже промолчал, и не смотрит на собрата, пряча невольное сочувствие в глазах. Первые собрались использовать один из козырей, как раз из таких, что не обойдутся без жертв среди своих. Но иначе они проиграют, счет идет уже на минуты.

Тройка Первых прорвалась к центру двора, пробились через настоящее месиво из тел одержимых и демонов, и как только они достигли невидимой точки, встали намертво. С другой стороны к магам пробился Малагор, и как эффектно пробился, одним росчерком копья располовинил целый ряд врагов, родив фонтаны холодной крови одержимых.

- Тьфу, - сплюнул Мастер Мощи попавшую на губы кровь. - Готовы?! Ангер?!

- Да! - резко кивнул однорукий.

- Остальные в защиту! - крутанул копье Малагор. - Щиты Амона!

Фрес, Рамлох и Малагор встали спина к спине, скрыв за собой четвертого, воткнули в мерзлую землю оружие, мана вихрится вокруг фигур, опаляя нечисть и взметая розоватый, грязный снег целыми кусками и хлопьями.

Три золотых барьера сомкнулись треугольной пирамидой, тут же сдержав первый натиск ударов и тел. За золотыми стенами исступленно бьются слюнявые пасти демонов, безжизненные глаза одержимых не отрываясь следят за каждым вдохом, а сверху то и дело прилетает стрела другая, разбиваясь в щепки о барьер.

- Твори, Ангер! - перекрикивает шум Малагор. - Твори в последний раз!

Ангер резко втянул воздух сквозь зубы, глаза наполнились решимостью, а единственная рука потянулась к поясу, к маленькой черной фляжке, размером с детскую ладонь. Маг держит эту вещь с осторожностью, будто она обжигает руки.

Эту маленькую фляжку Ангер взял с трупа колдуна в той самой вылазке за стены, когда Первые превратили поле боя в полыхающие печи из Земли и Огня. Такие вещи, как эта фляжка, оставлять на поживу другим колдунам уж точно не следует, так что он взял ее с собой.

Большим пальцем откупорил пробку, глянул на тонкое горлышко, скривившись от отвращения, глотнул, тут же отбросив фляжку, будто она была ядовитой змеей.

С трудом сглотнул Ангер, насилу не передернувшись, а с уголка губ побежала одна капля, алее любой крови. Если приглядеться, то в этой капле будто заключены мельчайшие искорки рубинов, она кажется такой красивой...

На вкус же Мертвая Кровь совсем не такая прекрасная. За один глоток почти любой из Демонов согласится на вечное рабство, так что среди колдунов она считается бесценной. Первые же от одного ее упоминания способны впасть в такую ярость, что мало не покажется никому.

В некоторых укромных уголках мира еще можно найти иссохшие, истерзанные тела колдунов и ведьм, которых Первые пытали десятилетиями за создание такой приятной глазу жидкости.

Опуская подробности... Тот колдун был тем самым, которого видел в памяти пленного Хоррох. Так что лучше не думать, чья эта кровь, каким был способ создания, и каким благородным мог бы вырасти тот не рожденный Первый.

Для Демонов это невероятное лакомство, повышающее силу. Для Людей же...

- Кха-кха... - на ладони остались черные капли.

- Брат? - обернулся Рамлох.

- Я в порядке, - молвит быстро бледнеющий Ангер.

- Не отвлекай его, - одернул Малагор.

За секунды губы синеют, глаза западают, а волосы стремительно обеляются ломкой сединой. Ангер уже мертв, лишь губы коснулись той субстанции. И только благодаря магии душа еще как-то удерживается в уже мертвом теле.

Маги прекрасно знают - ничего не берется из ниоткуда. Включая любую силу и могущество. Еще лучше это знают колдуны, практикуя жертвоприношение. Но даже самому алчному до силы колдуну никогда не придет в голову мысль пожертвовать собой.

Сконцентрированная жизнь двух Первых, взрослого и еще не рожденного, была обменяна на краткое, секундное могущество. Но какова эта секунда!

Ангер, не смотря на жалкие по меркам Первых года, молодой еще, и века нет, был признанным магом Воды, как и являлся приемником того, кого сейчас с почетом величают Мастером Воды.

Многие знания пришли в общую библиотеку Гильдии при создании, многие секреты были переданы друг другу, включая те, которым лучше было бы сгинуть во тьме веков.

Первые скопили невероятное количество знаний, еще больше они уничтожили, как запретные и отвратительные, но некоторые... Оставили, передавая только устно, как крайние, последние меры. Их применяли в года Войны Трех Народов, когда не делали скидки на честность или жалость к врагам, когда в ход шло все, когда месть стояла во главе угла, и любые, самые жестокие меры шли в ход.

И сейчас, всего на секунду обретя мощь, сравнимую с Архимагом, Ангер эту меру применил и показал, насколько пугающе ужасной может быть Магия Первых Людей.

Мгновение времени растянулось в сознании Ангера, время почти застыло, как и сама душа мага остановилась между жизнью и смертью. Медленно поднимается рука, и в эту секунду Ангеру кажется, что ничего тяжелее в жизни он не поднимал.

Мертвая Кровь дала ему не только силу, но и связь... Ту незримую, маленькую ниточку с каждым существом в этой крепости, у которой есть хоть капля крови в жилах. Он почувствовал все и всех, тысячи одержимых отдались гнилым привкусом на языке, собратья Первые прошлись свежим бризом и запахом Стихий, обычные люди слились в пятна эмоций. Ничего страннее Ангер еще не ощущал, а в голове мелькнула мысль - неужели Архимаги так чувствуют Мир? Нет, они ощущают еще больше! Невероятно...

Пальцы медленно сгибаются в кулак, но так тяжко, будто на каждом ногте повесили по телеге с железом. Ну же, еще немного! Чуть-чуть!

Никто, кроме четверки Первых за барьерами, никогда не узнает что и как произошло внутри золотых стен. Но все видели, что случилось после той долгой секунды.

Отпрянули от башен демоны, все одержимые внутри стен застыли, будто мухи в янтаре, только Элитная Тысяча продолжила сражаться по инерции, еще не осознавая, что происходит.

А потом, все как один, одержимые завыли, сильно, протяжно и с такой обреченностью, что у живых души леденеют от невероятного отчаяния и боли в хоре воющих голосов.

В следующий миг вой прервался, как и жалкая не жизнь. Холодная кровь вскипела с такой яростью и силой, что крепкие тела не выдержали, стали взрываться, покрываться трещинами, вспухать и рваться, пока не останется иссушенная оболочка. Быстро, один за другим, десяток за десятком превращаясь в сотни, а следом в тысячи кровавых бомб и фонтанов.

Всего за жалкие пять вздохов Глан Дуир покрылась невероятно насыщенным, алым цветом крови. Каждый камешек крепости, крыши и здания внутри стен, от зубцов башен до фундамента, защитники и еще живые штурмующие, мечи и копья, трупы, каждый сантиметр Глан Дуир будто выкрасили в красный цвет заботливые руки неизвестного художника.

Ужас этого события поглотил всех, заставил застыть и не дышать, пытаться осознать, что произошло? Почему, как...

Но только тишина стала ответом, а вместе с ней пришел запах. Он врывается в ноздри железом и ржавчиной, виснет на языке, как желе, вязкий воздух с таким крепким запахом крови, что его можно пить. Кровавой Крепостью стал Глан Дуир, и даже Демоны убоялись этой картины, улетая прочь, рвя поводки чужой воли страхом, ибо сами колдуны в этот миг по-настоящему убоялись...

Оставшиеся войска врага отхлынули от стен, как живые от прокаженного. Прыгают через зубцы прославленные воины короля, хваленая выдержка треснула и сокрушилась вместе с духом, некоторые даже бросают оружие, лишь бы быстрее скатиться по крутой горке из земли и трупов, что начинает осыпаться.

А внутри Глан Дуир пали золотые стены барьера, открывая вид на тройку усталых магов, что стоят над телом четвертого, похожего больше на иссушенную мумию, чем на обычный труп.

- Брат, - склонился Рамлох, не сдержав слезы и горечь в голосе.

Алхимик упал на колени, дрожащие пальцы закрыли глаза настоящего, кровного брата, а по щекам бегут без остановки соленые слезы, которые никто бы не назвал скупыми. Рамлох сегодня ни разу не спросил банального: "Ты уверен? Готов? Знаешь, что делаешь?". Он уважал выбор Ангера, держал при себе все слова и просьбы, но как же горько на душе, когда младший брат уходит раньше старшего.

На лице Ангера навечно застыла легкая улыбка.

- Ты справился, - прошептал Рамлох в закрытые глаза. - Ты молодец. Спас нас всех. Спас столько людей.

Малагор молчит, запрокинув голову, смотрит на тучи над крепостью, взгляд суров, как и всегда, руки крепко сжимают древко копья, но его выдают чуть подрагивающее губы.

Мрачно и торжественно произносит Фрес, склонив голову:

- Спи спокойно, Ангер. Пусть твоя душа найдет путь в Чертоги Даргала. И когда это случится - Маги всех Миров поднимут кубки в твою честь.

Долго стояли Первые над телом павшего собрата, не пытаясь успокоить рыдающего Рамлоха. Прервал их только голос пришедшего барона, Шадовид высказался резко и импульсивно, растеряв привычную невозмутимость. Трудно остаться спокойным, когда ты весь в крови с ног до головы, когда все на что падает взгляд, в чертовой крови! Будто весь мир сошел с ума и провалился в глубины преисподней!

- Что это, мать вашу, такое было?! Что это была за херня с этими полутрупаками?! Малагор, Фрес! А этот чего ревет?!

- Я не собираюсь отвечать, - тяжко молвит Фрес, не глядя на барона. - Просто прими, как есть.

- Не трать время, барон, - давит взглядом Малагор. - Собирай выживших. Ничего еще не закончилось...

Шадовид задержал взгляд на лежащем теле, поборолся гляделками с Мастером Мощи и нехотя произносит:

- Да, ты прав. Ничего еще не кончено. Скажи мне только одно, у вас еще остались подобные...

- Нет, - отрезал Малагор, глаза вспыхнули зеленью и предупреждением. - И никогда не проси нас повторить нечто такое. Ты понял, барон? Никогда.

Медленно отходят от шока люди по обе стороны стен, стирают кровь с лиц и доспехов, возвращают дисциплину в ряды. И во взглядах мелькает все больше злобы и желания отомстить, желание уничтожить такого врага, такого опасного, идущего на крайние меры ради победы. Нельзя позволить жить другому, ни в коем случае. Победа и жизнь достанутся только одной стороне!

В этот момент в шатре по центру Лагеря доклад принимают два человека. Стоящий прямо и гордо Элвейн выслушивает тысячника, все еще трясущегося и заикающегося, но вот вторая фигура...

Сидит на высоком и изящном стуле, не открывая капюшона глубокого плаща. Второй из тройки Гвардейцев, что прибыли с Элвейном, казалось бы...

Но почему-то почтения в голосе докладчика к этой фигуре слышится куда больше, чем к Капитану Гвардии. И видно лишь в тени от капюшона горящие злобой глаза, с золотыми радужками. Очень редкий цвет, доступный лишь одной династии в Пяти Королевствах. Злобой и желанием власти горят... золотые глаза Короля.

Глава восемнадцатая. Интриги Богов.

Астрал - незримое пространство, что связывает миры невероятной паутиной из различных энергий. Кто-то зовет его Хаосом, из которого возникли первые Боги и Демоны, те, что Создают и те, что Разрушают. Кто-то считает, что это пространство, где зародилось все, точка отсчета Мироздания таковым, каким его знают все разумные существа.

Что же, один Бог так совершенно не думал, он точно знал, что такое Астрал, постиг тайны самых глубин, проводил множество экспериментов в поисках прописных для других Богов истин. И нашел свои ответы. Таким и должен быть маг, по мнению Даргала, даже если он стал Богом.

В который раз за века, Даргал наслаждался буйством сил вокруг, что неподвластны смертному взгляду, зато прекрасно различимы для глаз божественных. Буйство красок, где синий оборачивается алым за неуловимый удар сердца, а зелень в другой миг уже голубее самого чистого неба, Астрал полон ярчайших цветов волн и потоков, завораживающая красота.

Внешне мелкая фигурка Бога, на фоне ужасных штормов энергий тонет золотистой искоркой в буре. Но если присмотреться, то окажется, что фигурка остается неподвижна, как шпиль скалы посреди океана.

Золотая броня без ущерба принимает на себя буйные потоки, а на прекрасном лике играет довольная улыбка, будто кожу овевает приятный бриз, а не потоки хаотичной энергии, что с обычного смертного сдерут кожу и мясо за миг, а кости превратят в крошку праха.

Даргал ждал, уже очень долго ждал, терпеливо, как иные рыбаки ждут поклевки хитрой рыбы. Не отвлекаясь, застыв, но с предвкушением улова внутри. И он дождался.

Бог Магии, если судить мерками Астрала, находится в условных глубинах, там, куда не сунется никакое существо. Тут нет Миров, здесь не найдешь собеседника или странное существо, что умудряется выживать в Астрале. Даже время тут теряет власть, минута может тянуться века, а века обернуться временем вдоха. Можно сказать, что Времени, в привычном понимании, тут нет.

Тут вообще ничего нет, кроме крошащей кости силы и вечного шторма энергий, которым даже маги Даргамара еще названия не знают. Они вообще еще много чего не знают, а Даргал не спешит их просвещать, давая в будущем радость собственных открытий. Может, они найдут другие ответы, кто знает? Это странное место, и даже он сам еще не открыл все его секреты.

Чуткий взор уловил маленькую, черную искорку, что мчит через Астрал метеором, ведомым чужой силой и волей. Можно уловить в этой искорке человеческую фигуру, что вцепилась в черный топор мертвой хваткой.

- А вот и ты, - ухмылка заиграла на устах Бога. - Сделай, что должно, мой верный Азидал. И я вознагражу тебя так, как ты не смел и мечтать.

Всего миг, и Даргал исчез, будто никогда его и не было. Волны силы проникают свободно там, где еще секунду назад разбивались о незыблемую фигуру. Идеальная маскировка, никто и никогда не мог пробиться сквозь нее, кроме одного существа - Мэлиас. С тех пор прошло немало времени, и Даргал улучшил свои чары, и теперь он бы сам себя не нашел, случись такая потребность. Что уж тут говорить о смертных магах или о Кардасе, не особо сильном или умелом, даже по меркам Младших Богов.

Но все равно сил ему хватило запереться в своем склепе так, что не найдешь. Даргал смог с ним связаться, только найдя в изначальном мире Кардаса полумертвый корень, часть его тела. Кое-как пробил канал в неизвестность, договорился, но и речи не шло, чтобы оба Бога встретились лично.

А очень хочется повидать этого божка, но попробуй найди, когда План Кардаса плавает в Астрале, нигде не задерживаясь. А найдя, попробуй пробиться. Мэлиас найти не смогла, а уж желания добить бывшего врага у нее явно было в избытке.

Даргал ждал долго, но терпение всегда вознаграждается, так или иначе...

***

Чертов Астрал, сколько мне еще лететь? Я уже чувствую, что начинаю сходить с ума, даже сквозь закрытые плотно веки пробивается какофония цветов, от которой мутит и кружится голова, а ощущения магии такие, что кажусь песчинкой, которую вот-вот размолет чудовищными жерновами.

Черный Топор прикипел к ладони, нещадно обжигая кожу, но я терплю, иначе - размажет по Астралу так быстро, что пикнуть не успею. Но я уже чувствую, как топор замедляется... В другой руке шкатулка, и в ней камень бьется, будто живое сердце. Я ощущаю, что только благодаря содержимому шкатулки еще как-то живу, но скоро ее сила истощится. Лишь бы успеть раньше, чем это случится.

Дикой мощи толчок в руку, будто врезался в стену, едва удержав топор, я чуть приоткрыл глаза. По лицу хлещет ветер, легкие делают судорожный вдох. Внизу земля! Слишком далеко внизу!

Из горла вырвался невнятный вопль, я и сам не понял, сколько всего "доброго" попытался крикнуть разом.

Я никогда еще не падал с такой высоты! И мне тут не подчиняется Воздух! Черный Топор потерял свою силу, лишь приближая тяжестью к земле еще быстрее. В ушах вой ветра, такой громкий, будто прямо в черепе ревет раненный дракон.

Вертит в полете так, что уже не понимаю, где верх, где низ, бесполезно как-то группироваться, тут бы не размазало как комара по стенке... Надо укрепить тело, как смогу, иначе смерть!

Чудом успеваю наполнить тело маной и влетаю в черную почву настоящим живым метеором. Из груди с писком вышибло весь воздух, в спине что-то хрустнуло, а в башке звенит так, что мыслей в кучу не собрать.

Земля хоть не каменистая оказалась, а то я бы тут кости как щепки переломал. Когда в глазах начало темнеть, смог сделать вдох! Перевернулся на спину, осторожно проверяю тело. Острой боли нет, серьезно так отшиб себе все что можно и нельзя, но магия хотя бы может тут лечить. Что за дерьмо с Воздухом?! Почему он не отозвался?

Демоны пожри этот хренов топор, что выбрал такую точку для пробития барьера. На таких высотах только птицы обитают, нашел топорик, где прорваться! Думал, помру, точно помру.

Фух, отдышался. Итак, я так понимаю, это убежище Кардаса? Он себе целый мир сделал, как Даргал Чертоги? Валяюсь на спине в небольшом кратере, стараюсь выровнять дыхание и бешеный стук сердца, что все еще не верит, что может биться.

- Интересное тут небо, - вырвалось задумчивое.

Не спешу пока вставать, по телу приятно пробегают зеленые искры, мышцы расслабляются, синяки на глазах сходят, не успев толком образоваться. Шевелиться неохота, лучше просто полежать, наслаждаясь самой возможностью дышать. Ощущения после расхождения со смертью всегда такие яркие, сразу начинаешь ценить простую возможность сделать пару лишних вдохов.

А с небом тут все интересно, не отказался бы изучить. Вот только я в гостях, и не следует тыкаться своим вниманием в чужие творения.

Светил никаких нет, но вокруг довольно светло, как в сумерки или светлые ночи, а на небе ни единой звездочки. Единое черное небо, без звезд и лун, но залитое до краев северным сиянием, какое бывает лишь в самые морозные зимы. Странно, но сияние совершенно не двигается, только переливается цветами. Прямо картина на черном холсте, а не небо. Очень красиво, если честно, но у меня нет времени разглядывать местные красоты.

Черный Топор куда-то исчез, кажется, я видел мельком, как он падал рядом, но на земле его нет. Неужели к Кардасу улетел? Или вовсе исчез, исполнив задачу. Шкатулка с камнем осталась, но выглядит оплавленной, я не чувствую в ней совершенно ничего. Просто выбросил, больше она не нужна. Шкатулка упала в почву глухим стуком, и тихо ползет по стенкам кратера вниз, но мне уже нет до этого никакого дела. Пора подниматься и искать хозяина этого Плана.

Вылезаю осторожно, по-дедовски кряхтя и все еще опасаясь активно шевелить конечностями. Вылез, оглядел ровную, как по линейке, землю без всякой растительности. Не будь над головой разноцветного сияния, это был бы полностью черный и унылый мир. Только очень далеко впереди видно что-то сверкающее.

- Ну что же, - произнес я, отряхивая штаны от черного песочка, распрямил спину с хрустом, покрутил шеей. - Я пришел к тебе, Кардас.

Тишина в ответ... Когда тебе не отвечают, начинаешь чувствовать себя глупо. Не хочет? Или не может? Он там вроде полутруп, да? Мир небольшой, я отсюда вижу, где кончается горизонт там, откуда я прорвался в это мир. Настоящий край земли, с обрывами в темноту. Не преодолей я лично какие-то барьеры, думал бы, что там дальше просто Астрал. Но нет, это пускай маленький, но мирок, изолированный от всего, а обрыв в пустоту - начала барьера. Вот и проверили, сможет ли не до конца Отреченный пройти эту защиту. Смог, но потрепало не слабо, косточки ноют до сих пор.

Ориентир тут только один, очень далеко виднеется что-то серебристое, высокое. Еще и светится так ярко, бликует, что не разобрать толком, что это? Какая-то странная гора или башня. Похоже, мне туда.

Торопиться мне особо некуда, какой дурак побежит навстречу смерти? Мне и так не особо хочется туда идти. Так что шагаю спокойно, метр за метром отмеряя шаги, а позади остаются неглубокие следы в черной земле. Не очень-то и приятный мирок он себе создал, пусто тут, мертво... Да, ощущение смерти тут гуще, чем на курганах мертвецов или старых полях битвы. Почва мертва, тут не то, что все отмерло, здесь вообще ничего и никогда не росло. Ни травинки, ни деревца, пустая земля.

Раскрыл ладонь, привычное действие, но пальцы не ощущают родного Огня. Мана просто вышла и растворилась, нет Огню тут места. Как и другим Стихиям, здесь им будто запретили появляться.

Тут царит свой закон, свои константы, удобные только Кардасу. Я даже не понимаю, чем дышу, уж точно не воздухом. А эту землю под ногами можно назвать Землей? В магическом спектре ощущается просто как непонятная масса отсюда и до горизонта.

Голова кругом... Тут бы любой маг окопался на годы, пытаясь разгадать все тайны этого места, но я здесь даже не гость все же. Я - Жертва.

Ощущать себя барашком, что сам шагает на убой, это странные ощущения. Только палача с секирой, да эшафота не хватает. Я не паникую, во мне нет страха или неуверенности, скорее любопытство, ну и что там дальше? Я вот так просто умру, или что-то... произойдет? Кажется, начинаю сходить с ума, ощущая предвкушение вместо страха смерти.

На голой земле скоро начали появляться неровности, кочки, возвышенности, на которые приходится забираться, а потом я заметил, что не горки земли это вовсе, а мертвые куски корней, припорошенных черной землей. Огромных корней, я такие деревья и представить не мог.

Чем ближе я к центру этого мира, тем видней, что серебристое нечто вдалеке, это вовсе не гора или башня. Это - Древо. Гигантское, размером больше чем главная гора Турдум, Древо. А светится так, будто все в нем, от коры до кроны из чистейшего серебра.

Ощущаю давление на коже, будто в воду потихоньку захожу. Дышать тяжелей... Знакомое чувство. Сила, что могущественнее на порядок, подавляет меня. Думал, Древо - это дом бога. Похоже, что я ошибался. Древо - это и есть Кардас.

- Ну и громадина, - тихо присвистнул я, быстро моргая.

Черт, светится так, что аж глаза слезятся! Ты почти труп, зачем эти проявления силушки не мерянной? Меня желаешь впечатлить или такое тело само по себе? Эти Боги... Сдержался от желания сплюнуть. Даргал все время золотом светился, этот вот вместо местного светила сверкает. А у Мэлиас что будет, костяной светильник в заднице?

Начинаю с ностальгией вспоминать такого хорошего Изгну. Он просто всех убивал, его существа просто всех убивали. Разрушение ради силы и сила ради разрушения. Никаких особых злобных планов и показа своего величия, ну разве не чудо Бог? Хорошо, что я такое чудо прибил-таки, с другой божьей помощью.

Чем дальше иду, тем больше раздражаюсь от давления. Мало приятного чувствовать себя шагающим, как под толщей воды на дне озера. Хорошо хоть дышать в полвздоха в его светлейшем присутствии разрешил, чтоб его термиты по ночам посещали...

Медленно мысли гаснут в голове вместе с раздражением, заменяясь апатией, а веки уже не моргают, глаза прикипели взглядом к огромному Древу. Шаги стали дерганными, как у куклы на веревочках. Азидал ускоряет шаги, сам того не замечая, быстрей и быстрей шагает к смерти.

***

- Хм, - разочарованно хмыкнул Даргал, крутя в ладони Черный Топор. - Кто же такими вещами разбрасывается? Да половина Богов за изучение такого оружия войну бы начали.

Черный Топор дарует силу и души убитых им - Богу. Удивительное оружие, не самой концепцией, она-то знакома, а тем, что использовать его может любой. Неважно, верующий или последователь, владелец Топора может вообще о Кардасе ничего не знать, а эффект будет исправно работать. Кэхас создали настоящее Чудо, которое не под силу большинству Богов, и даже не догадываются об этом! Вряд ли даже сам Кардас знает, что именно сотворили его пешки.

Такие вещи негоже оставлять, как ненужные игрушки... Черный Топор исчез в руках Даргала, а сам Бог следует за черной макушкой Азидала далеко внизу. Очень дерганой походкой вышагивает маг, смотреть больно. Но он хотя бы долго сопротивлялся, попасть под влияние силы Кардаса он должен был сразу, как попал в этот мир. Однако, не оказался, а Даргал прекрасно ощущал, как его бывшего верующего все сильнее оплетают путы чужой воли.

Бог Магии не удивился, что его вернейшего слугу так просто подавили, просто не оценил прямолинейности подхода Кардаса. Тупая, голая мощь подавила волю мага, а вовсе не умение. Жалко так действовать, будучи Богом.

Неслышимый и невидимый, Даргал спокойно шагает прямо по воздуху в сияющем небе этого мирка, прямо над Азидалом. Законы этого мирка не действуют на Бога Магии, он просто не позволил им себя коснуться, а владельцу домена ощутить свое присутствие.

Золотые глаза Даргала полны неприязни при взгляде на серебряное Древо. О, с каким бы удовольствием он уничтожил его прямо сейчас! Но нельзя, терпение, нужно лишь подождать еще немного.

В свое время Бог Магии уже уничтожал подобных Богов. В прошлом, когда еще самого Даргала и его мира еще не было, Пантеон Древ был разнообразен и велик, очень долго они водили за нос других Богов, прикрываясь безобидностью. Как можно в чем-то заподозрить неподвижное, пускай и огромное дерево? Да и репутацию они себе создали отличную.

Даже в мирах, где их давным-давно уничтожили, остались легенды о Древах. Древо Мудрости, Древо Жизни, так их обычно называли. Пара глубокомысленных фраз диким племенам, разве это мудрость? А на счет Жизни... О, это самая Великая Шутка всех времен.

Древа творили жизнь только для одного - создание рабов для обслуживания своих огромных тел, которые не в силах изменить. По сей день в мирах еще живут их творения, больше всего почитающие деревья, как олицетворение природы и всего живого. Дриады, Энты, разновидности Эльфов и другие, более экзотичные виды, которым лучше вырезать другой народ, или самим отрезать руку, чем лично обломить веточку ближайшего деревца.

А Шутка в том, что эти Древа, по сути своей - паразиты на Мирах. Наверное, они самые терпеливые из Богов, что могут потратить миллион лет, лишь чтобы вытянуть всю силу Творения из мира, где обитают. А потом переходят в другой, а потом в следующий... Погас Мир, что поделать, приходится мол, древнему и мудрому Древу перебираться в другой.

С таким подходом другие Боги не скоро заметили неладное, но когда заметили... Древ почти не осталось, вполне возможно, что Кардас последний. Они оказались невероятно слабыми в сражениях, прямо живые манекены, почти не способные двигаться.

Как же, наверное, обалдела Мэлиас, увидев на пороге своего нового дома настоящее Древо-Бога. Даргал ее даже понимал, он бы тоже сходу атаковал такое существо, проникающее в его мир, без всяких вопросов. Но и Кардас оказался тем еще хитрецом, после первой же атаки бросил своих созданий на произвол судьбы и провалился в Астрал на самые глубины, куда без подготовки никакой другой Бог не сунется, где и затерялся.

Больше удивляет другое, как такое существо смогло создать Кэхас? Его создания не обладают тем же пиететом к природе, разве что к Звезднолистам, в целом честные и чистые помыслами, редко в них увидишь коварство или хитрости.

Только сейчас, увидев Кардаса лично, он понял, почему и как. Древо-Бог Кардас оказался не таким, как другие Древа. Живой металл в виде дерева, с таким телом ему бы не помогли привычные создания, а кэхас как раз славятся странным умением работать со сплавом древесины и металла. Кэхас совершенно не походят на любые другие творения Древ, они приветствуют прогресс, спокойно используют природные дары мира для развития, и способны сосуществовать с другими народами без вражды и неприязни.

Вот и разгадка, простая как дубинка. Кардас взял за шаблон чье-то другое творение, и создал по его подобию свою расу. Не худший подход, Даргал сам так поступил, создав другое Человечество, где каждый обладал Даром и мог обращаться к памяти крови прошлых поколений. Потенциал чудовищный... Если бы не Мэлиас.

Бог Магии едва сдержался, чтобы не заскрипеть зубами от ярости. Даже спустя века его гнев на Мэлиас не утих, лишь сильнее стал. Хрен с ним, что она его чуть не убила, обычное дело среди Богов, но сотнями лет так подавлять его созданий, превращать из Шедевра в трусливую немочь... Нет, он никогда ее не простит. Никогда и ни за что.

Даргал отбросил мысли о мести, застыв в небесах почти под кроной гигантского Древа. Почти началось, надо не упустить момент! Слишком многое поставлено на карту. Если Азидал погибнет, а Кардас получит свое воплощение и аватара в лице бывшего мага и сможет разгуливать по смертному миру во всей своей мощи, это будет катастрофа.

Методика проста, Отреченный другого Бога, плоть от плоти смертного мира, становится вместилищем силы и разума Бога.

А ведь Даргал сам дал Кадрасу способ обойти Законы Богов, чтобы заинтересовать и провернуть небольшую интригу с договором между Людьми и Кэхас, что сулит огромные перспективы. Но если все провалится, и Азидал погибнет, он никогда себя не простит.

Может, стоило передать деревяшке другое знание, что привлекло бы его? Хотя он и так поделился мелочью. Всего лишь измененная концепция Аватара, но никакой Бог до него до такого не додумывался. И лучше бы никогда не додумался.

Момент настал. Серебро корней ринулось к маленькой фигурке внизу, за миг оплели в кокон и потащили к стволу. В самый центр, где зияет огромный черный провал с рваными краями, похожий на огромную раскрытую пасть, где вихрится тьма. Рана от удара Мэлиас, что повредила саму суть, Искру Бога. Теперь Кардас существует только на внешней подпитке, не способный восстановить силу самостоятельно. И ведь почти, сволочь, не ослаб за века, никак не помогая собственным творениям.

***

Мысли такие тяжелые... Что происходит? Не могу думать, так хорошо... Где я? Я слышу голоса, но так гулко, будто завернули в вату. Ничего не вижу, только чувствую, как в тело что-то впивается, ползет вдоль вен. Не больно, противно. Будто кто-то чужой внезапно залез грязными пальцами в рот.

Слышу огромной силы голос, что едва не раздавил меня громкими, как гром, словами:

- ...оказался здесь, Даргал?

Ответил этому ужасному грохоту вместо голоса другой, приятный баритон, от которого даже немного полегчало. Я его знаю?

- Почему в твоем голосе я слышу страх, Кардас? - уловимая насмешка сквозит через презрение слов: - На паразита падает подошва сапога, а бежать не получается?

Я вспомнил! Кардас, Жертва! Но что тут забыл Даргал, и где я, черт побери?!

- Понятно, - громыхнул глас Древа. - Ты предал меня, букашка.

- Предал? - хмыкнули в ответ. - Не раньше, чем ты меня. Думаешь, я не знал, почему Мэлиас не ищет тебя? Ты пообещал ей мою голову вместо своей, если свяжусь с тобой. Как и помочь в войне против Людей.

На этот раз даже я, оглушенный и мало что соображающий, слышу страх в голосе Кардаса.

- Как ты узнал? Ты не мог!

- Считай, что догадался.

- Это было рационально, - оправдывается громовой голос. - Мы заключили Договор, Даргал!

- Он расторгнут, - беспощадный, краткий ответ. - Надеюсь, мой маг там еще не растворился? Слышишь меня, Азидал?

Я хочу ответить, о, как же хочу! Но не могу, тело потеряло все ощущения, а невидимые корни залезают уже в саму душу. Больно, черт побери! Вытащи меня, Даргал!

- Какое тебе дело до этого смертного? Он уже мой!

- Самое прямое, - тут же отвечают с прежней насмешкой. - Ты уже начал забираться в его душу, не так ли? Не стоит отвечать, это твой единственный способ выжить и надрать мне зад.

Кардас промолчал, а я заорал бы, если бы мог! Корни божества вторглись в ту самую черную дыру на месте прежней Метки. На миг отпрянули, и с новой силой вонзаются в место, что я считал пустым.

Ощущения непередаваемые, я бы лучше к демону на обед попал! В какой-то миг агонии нечто изменилось, прежде, чем я пересек предел разума в этой битве терпения и боли. Стало чуть полегче, и я смог соображать.

Я стойкий человек, и много дерьма в жизни испытал, даже побывал под завалом в пещерах, что переломал почти все кости и взбил плоть, как масло. Испытал разрушения Дара и большей части каналов маны. Я горел, тонул, разбивался, а сколько мечей оставляли на теле раны и подсчитать сложно. Но разрывание души никакая медитация не выдержит, никакое терпение и выдержка.

Корни наткнулись на что-то внутри, не в силах протиснуться дальше. Это что-то - наконец проявившая себя Метка Девы. Невидимая, она защищает последний оплот моей души, саму суть личности и Дар.

Как я рад, что она все-таки есть!

- Что это? - громыхнул в ушах голос Древа.

- О заметил, - Даргал не теряет веселого настроя, или вида веселья, попробуй пойми. - У меня для тебя плохие новости, Кардас. Первая...

Что-то громыхнуло, я даже ощутил встряску, а Кардас завыл так неистово громко, что мое сознание чуть на осколки не разбилось.

- ... я тебя сейчас убью. И вторая. Я уже отрезал этот домен от Астрала, так что убежать, либо вытянуть силы из кэхас для битвы со мной у тебя не получится.

Каким чудом я слышу внятные фразы посреди грохота и тряски, сам не понимаю, но голос Даргала пробирается в уши легко и свободно. Кардас кричал, просто орал на одной ноте ярости и боли, но его с легкостью перекрывает голос Бога Магии, что похоже, сейчас разделывает Древо под орех и даже успевает поболтать.

- ... а ведь они превзошли тебя во всем, серьезно. Твои кэхас лучше тебя во всем, в творении, в решимости, в чистоте душ. Они даже честные и держат Слово, представляешь? Не знаю, как так у тебя получилось. Сколько времени-то прошло, пара тысяч лет? А они уже превзошли Бога, их создавшего, и не единожды. Какой позор, Кардас.

- Замолкни! Я - Великое Древо!

- Ты великий неудачник, Кардас. Как и твои собратья в Пантеоне.

А вот это его по-настоящему взбесило, похоже, Даргал знает, как довести до бешенства даже дерево. Я бы посмеялся, если бы не было так больно, вашу мать!

- Гра-ра-а!

- Так легко выходишь из себя, росток. Наверное, даже забыл о поглощении смертного?

Внутри Древа я матерился так, что даже Боги должны услышать мои мысли! Вот зачем было ему напоминать! Я все понимаю, соскучился по битвам и все такое, но Даргал иногда слишком человечен, чтоб его. Веди себя как Бог, мать твою, и вытащи меня!

Метка Девы хрустнула, заставив все мое естество замереть от боли и ужаса, а в разуме только одна мысль - Нет!

Корни рванулись вглубь раны души, сознание трещит и ломается, воспоминания скачут осколками, мое Я, суть, Дар, все стирается и поглощается. Перед окончательной тьмой и страхом я слышу последнее слово в жизни, полное торжества:

- Пора.

***

Снаружи Древа происходят насыщенные битвой мгновения. Разговор, что казался Азидалу неспешным и спокойным, на самом деле был лишь мельком брошенными фразами в мелькании корней размером с реки, и слепящими столбами золотого света, что падают с небес с пробирающим кости гулом. От ровной земли до горизонта, что раньше видел Азидал, не осталось ничего, как и от самого мирка. Осколки земной тверди болтаются в темноте, а свет исходит лишь от двух Богов, серебро и золото бьются за превосходство.

- Пора, - довольная улыбка гуляет по губам Даргала.

Метка Девы сломана, теперь Азидал не принадлежит никому и ничему, даже Круговороту Душ, что отринет его после смерти. Полдела сделано, осталось такая малость...

Пальцы Бога Магии сжались в кулак, а в кулаке из золотого света появился острый кол, будто целиком отлитый из благородного металла, и покрытый витками надписей. Даргал метнул его вниз, и кол прошил серебро огромных ветвей, как пустоту. Еще страннее кол повел себя, когда достиг корней и остатков земли, что еще осталась под корнями Древа. Кол воткнулся в воздух прямо над землей, будто перепутав на метр, где вообще твердь. Но то была не ошибка.

Даргал лишь презрительно хмыкал, когда барьеры сыпались под могучими ударами Кардаса. Одной мыслью Бог Магии создает стены все крепче и крепче, и все увереннее барьеры сдерживают ярость древнего божества. А в руке уже появился новый кол, Даргал размахнулся и могучим рывком отправил его на положенное место. Один за другим колья вонзаются вокруг Древа, и плевать им на попытки корней дотронуться до них.

- Хватит, - Кардас остановился, усталость и страх слышны в пустоте домена. - Остановись, Даргал. Давай договоримся.

Оба Бога понимают, что Даргал не остановится, а Древу не победить. Бог Магии обошел его во всем. Смог обнаружить домен, смог подготовить проникновение, и даже в прямой схватке с легкостью побеждает. Древо слишком рационально, чтобы дальше тратить силы, что не восполнятся сами. Кардас пытается разговором отдалить неясный итог, в то же время растворяя в себе тело смертного и поглощая его душу.

К его сожалению, Даргал только ускорился, а летящие колья стали похожи на дождь из золотых росчерков, пока не заключили все Древо в круг.

- Что ты делаешь?

Вместо ответа вверх из кольев взметаются столбы из золотой божественной силы. Трудно представить, сколько же Бог Магии заключил в них собственного могущества, сколько потратит времени на подготовку?

- Отвечай!

Тишина в ответ. Даргал закрыл веки, молитвенно сложились ладони, тело сияет златом в унисон столбам, и все ближе подбирается ненавистный Древу свет, опаляя ветви и корни.

Даргал бы ответил, и даже бы затянул диалог, разводя собеседника на ценные знания. Но не в этот раз, время поджимает. Он сосредоточился так, что даже лицо исказилось от напряжения, а на лбу проступили вены. Облик Даргала в этот миг потерял прекрасный вид, черты лица заострились, он скорее напоминает демона, и такое лицо когда-то знали и страшились враги еще тогда смертного, но уже Великого Мага. Но что больше пугает Древо, так это победная, злая ухмылка...

Заклинания такой силы редко обладают зрелищными эффектами, и все происходит за мгновение. Исчезает какой-нибудь мир, пропадает небольшой План Демонов или неприятная раса вдруг падает замертво, включая женщин и детей... Так произошло и в этот раз. Никаких вспышек или пугающих речитативов древних языков, лишь секунда и все кончено.

Огромное Древо исчезло, осталась лишь прорва, океан серебристой силы, что облаком стынет в темноте. Еще мгновение, и от океана божественной мощи тянется струйка, втягиваясь в раскрытую ладонь Даргала. Он делал так десятки, сотни раз... Поглощал силу убитых Богов. Вот она, награда, ради которой Боги вообще сражаются, ставя на кон бессмертную, полную величайших удовольствий, жизнь.

Когда сила исчезла, поглощенная золотой фигурой в доспехах, остался лишь клочок земли с пустыми провалами на месте бывших корней. И там, в грязной и узкой яме, валяется голое, израненное тело, похожее на кусок порванного мяса без кожи. Все еще дышащий кусок мяса.

Даргал появился возле тела, опустился на колено и поднял его, как пушинку. Никакой брезгливости, когда кровью окропились доспехи и руки, лишь мягкая улыбка на губах.

Глаза умирающего мага открылись, и расширились в неверии. Он, Отреченный, все же увидел в последние мгновения своего Бога. Как бы не думал, чтобы не говорил, он все еще не потерял Веры. Как и обещал, до самого конца.

- Дар...гал, - прохрипело тело, что еще чудом живое.

- Тише, Азидал, не говори. Ты прекрасно справился, мой друг, поистине прекрасно.

Из горла Азидала вырвался кровавый кашель, черная кровь брызнула на лик бога, но тот даже не поморщился. В глазах никакого раздражения, там золотом переливается сочувствие, немного вины и даже странная, отеческая гордость.

- Не волнуйся, ты будешь жить, - твердо произнес Бог, занося ладонь над ужасной дырой в груди мага, лукаво улыбнулся. - Я не позволю тебе умереть, даже если попросишь. И я обещал тебе награду, пускай ты и не слышал.

Серебристый туман выходит из ладони Даргала, окутывая саваном уснувшего мага.

- Ты станешь нечто большим, чем просто Человек.

Никто не услышал так и не произнесенных слов, но если бы уста Бога раскрылись, в темноте бы отпечатались златом слова: "Как и я когда-то"

Истории и легенды не сохранили взаимоотношений Даргала и Девы, а на сухих желтых страницах остались лишь факты былых подвигов, но ведь всем иногда приходит неожиданная рука помощи. Иногда красивая и женская, а Азидалу вот не так повезло, ему попалась суровая мужская.

Даргал хмыкнул, и невесомым движением убрал целую черную прядь с лица мага, со здоровой розоватой кожей. Неизвестно, сколько продлились минуты в этой тьме с одним источником света в виде Бога, но когда Даргал пошевелился, казалось, что прошли годы.

- Азидал, - прозвучал мелодичный баритон. - Мой друг и верный маг. Когда ты проснешься, наверняка захочешь ударить меня. Поэтому...

Не стоит думать, что Боги не слышат обращенных к ним матерных мыслей, когда бьются в паре шагов от тебя. Да и в прошлые годы он всегда слышал, как Азидал поминал его имя недобрым словом, как вшивого демона. Рука в золотистой латной перчатке размахнулась над мирно спящим магом, рискуя дать такой подзатыльник, что у обычного смертного голова бы взорвалась, как арбуз.

- ...я сделаю это первым.

Мало кто знает, но раньше его звали Архимагом с худшим чувством юмора. За спиной и шепотом, разумеется. Иногда даже тысячелетия и божественная сила не могут поправить положение. Оглушительный шлепок удара звенит не хуже колокольного набата. Хрясь!

- Просыпайся, сынок! На нас напали стулья!

Удар был могучим, а шутка тупой. Когда из ямы вылез взъерошенный и грязный, злой как сотня чертей маг, Даргал совсем не удивился трещащим вокруг фиолетовым молниям. Чему он удивился, так это словам, что маг буквально выплюнул со злостью:

- Ты кто такой, ублюдок?

Неловкую тишину после этих слов можно пощупать. Такого итога Бог совсем не ожидал. Все же шло по плану?!

- М-м... Неудобно вышло.

- Шучу, - мрачно произнес Азидал, недобро щурясь. - Всегда мечтал сказать тебе "ублюдок" прямо в лицо. Статуя как-то не то.

Громко хрустнули пальцы в золотых перчатках. Азидал немного сбледнул, но слов назад не забрал. За что уже спустя два удара горько пожалел...

Даргал иногда, или всегда, ведет себя слишком человечно. Зато гордость у него поистине божественная.

Только один из них знал, сколько времени отвела им судьба на разговор и объяснения, и Даргал собрался ответить на все честно, но кто-то же должен вставить наглому сопляку мозги на место?

А пока время еще остается подвластным Богу Магии, один маг будет очень долго и очень больно огребать за все прошлые грешки. Карать за грехи, тоже, знаете ли, обязанность Богов. Иногда скучная, иногда веселая.

Глава девятнадцатая. Победа любой ценой.

Барон Шадовид чувствовал себя откровенно паршиво, и уже не мог скрыть это. Полумаска промокла и неприятно липнет к коже, мешая нормально дышать. Руки с трудом держат меч, сотрясаясь от усталости и спазмов, столько ударов мечом за сегодня он в жизни не делал.

Возле сапога шевелится облезлая рука, барон опустил взгляд и услышал ужасающий сип-голос, от которого еще месяц назад бы волосы на жопе зашевелились. Пронизанный тоской вопль одержимого:

- Гр-р-в-ва-ма...

Но это было бы месяц назад, сегодня на такое Шадовид ответил ударом клинка в кучу тел, провернул, почувствовав, как лезвие скрипит по костям. Рука опала, больше не дергается, а барон устало выдохнул.

Человеку его ума не пристало самому махать клинком на боле боя, это было бы больше по нраву старшему брату, Медовиду, вот уж кто обожал кровавые сечи! И в глазах его любимой племяшки он тоже иногда видел этот странный блеск, оттого и ограждал девушку от любых битв. Даже сейчас Вельда надежно укрыта под охраной, в подземельях вместе с другими жителями его новых земель.

Сам Шадовид приветствовал войну другую, битвы разумов и денег, смотреть, как одни лишь слова и мешочек золотых меняют жизни и судьбы вокруг, вот что было занимательно. Но иногда жизнь просто не дает нам выбора, а ставит раком и загоняет туда толстое древко копья.

- Господин?

Подошедший Ландик выглядит ужасно, весь в кровавых бинтах, а от доспехов одно название осталось, но рука крепко держит рукоять двуручного меча, а на лице играет улыбка довольного человека. Без пары зубов, и шепелявить немного стал, но довольного.

Барон не ответил, лишь окинул взглядом верного воина, и перевел взгляд на столь родной сердцу Глан Дуир, от кончика башенных зубцов до фундамента покрытый черно-алой коркой застывшей крови и... Трупами, просто чертовыми горами трупов, где вперемешку свои и чужие.

Но даже среди этого царства смерти нашлись огоньки жизни, то тут, то там поднимаются живые люди, проверяют товарищей, угрюмо озираются, или же безумно хохочут... Барон и сам едва сдерживается, чтобы так же не зайтись нервным смехом. Удерживает лишь столь хваленый самоконтроль.

- Устроили же наши маги, - продолжил Ландик, следуя за господином по двору. - Честно признаюсь, я чуть не обосрался. Да и не я один.

Шадовид кинул взгляд в середину двора, где Первые пытаются оторвать мага с косой от иссохшего трупа.

- Больше они такого делать не будут, - тихий ответ барона прозвучал даже с облегчением. - Ландик, попытайся собрать выживших в нормальные отряды. И поскорее.

- Да, господин.

Ландик начал тут же, сразу подойдя к живому бойцу у сгоревшей стены бывших казарм. Воин просто сидит, обняв руками колени и покачивается, как ребенок, что-то бормоча. Подошедший Ландик узрел, что на левой руке воина не хватает пальцев, бежит кровь по штанине, а тому плевать.

Ландик вроде помнит его лицо, из своих мужик, но вот имя хоть убей не припомнить.

- Вставай, боец!

Тот даже головы не поднял, бубнит в коленки:

- Не могу больше... Не могу больше.

- Вставай, сказал! Пора в бой, воин.

Ноль реакции, он уже пал, сраженный разумом и духом. Даже пинок под голень кованым сапогом не заставил бойца поднять головы. Угрозу в голосе Ландика не почуял бы и глухой:

- Если не встанешь - убью.

- Не могу больше... Лучше убейте. Лучше смерть, не могу больше...

- Как пожелаешь, - равнодушный ответ. - Имя?

- Не могу больше...

- Так и запишу.

Перехват за рукоять, тень от длинного меча накрыла голову сидящего, клинок обрушивается гильотиной ровно на макушку, свист лезвия, влажный хруст...

- Жалкий трус.

Ландик идет дальше. Тех, кто видел это и еще остался в своем уме, встают сами при подходе командира Серых. Ландик глянул на другую сторону двора, и про себя с облегчением выдохнул, там парней с грязно-белыми воротниками поднимают командиры Альсаса. Уже пьют зелья, строятся в отряды, а у него за спиной маленькая толпа вялых и ковыляющих бойцов.

Иногда Ландик мог себе признаться, что завидует дисциплине воинов графства, очень редко... Да и не завидует он, так, просто.

- Добей, - хрипят под ногами, тянутся руки.

Ни раз и не два за эти минуты приходится оказывать "последнюю милость". Взмах клинка, идеально ровный удар в сердце, благодарный выдох и застывшие улыбки на лицах бывших друзей и подчиненных. Лезвие меча снова и снова покрывается кровью своих, а не врагов, как должно. Гнев снова начинает поднимать голову в душе, давая сил в усталые мышцы, добавляя ярости во взгляд.

Сейчас каждый воин в крепости знает, кому они обязаны своими бедами, и чья армия на самом деле атакует Альсас. Сегодня ненависть к этому человеку в сердце Ландика переросла в нечто большее, чем просто злость к врагу и желание убить. Даже Колдуна Рубедита, уничтожившего клан Беловолосых, он так не ненавидел. Тот был просто Злом, желающим лишь приносить страдания, но этот...

- Гребанный король, - играют желваки на скулах Ландика. - Ты ответишь за это, сука.

***

Обе стороны понимают, что настало время последнего, решающего сражения. Сил не осталось на затяжную осаду. У Глан Дуир больше нет людских ресурсов, у войск короля же ресурсов обычных, и армию сильно потрепала та невозможная атака Первых.

На северной стороне, где осталась горка земли до самых стен, стоят неровными рядами защитники Глан Дуир во главе с бароном. Шадовид не стал оглядываться, поморщившись под маской, он так знает, что увидит.

Полторы тысячи увечных и калек, в потрепанной броне или же без нее, ужасно уставших бойцов. Да и Первые, что возвышаются на голову над каждым, тоже не внушают, бледные, как поганки, глаза тусклые, и не хватает двух. Одного погибшего, и одного самого важного человека для всех здесь... Лорд Азидал пропал, и чертовы маги не говорят, куда.

Только брат лорда обнадежил, сказав, что Азидал исчез вместе с пришедшим Старейшиной Турдум, так что можно рассчитывать на помощь низушников. Вот только успеет ли она, эта помощь? Лучше бы сейчас на их стороне был могучий маг, чем неизвестная надежда.

Шадовид наивным с роду не был, и ясно осознает, что им уже ни при каком раскладе не победить. А на чудеса он перестал надеяться еще в детстве, когда, не смотря на все надежды и хотелки, все леденцы доставались старшему брату. С тех пор он и стал не любить сладкое, разве что вино... И то не всегда.

К чему он вообще об этом вспомнил? Усталость сказывается, или близость смерти? Барон недовольно нахмурился, когда руку опять свело судорогой, тело уже отказывается подчиняться разуму.

Вместе с тем, в холодных черных глазах барона можно увидеть искорку самодовольства при взгляде на Лагерь Врага. Где все эти пугающие ряды одержимых, а? Жалкая кучка, по сравнению с прошлым, но и ее хватит, что разнести крепость по камешку. Осталось тысяч пять "мяса", как зовут их маги, жаль только, что нормальные войска у короля тоже остались. Их тоже не много, не больше тысячи, а во главе стоит сам Элвейн, Капитан Гвардии.

Но есть близ него еще одна фигура в плаще и капюшоне, что немного напрягает... А уж когда эта фигура вышла вперед всего войска и скинула капюшон, застыл даже барон. Ибо эту златовласую макушку знают все и каждый в этом мире. Блондинов хватает, но таких, чтобы волосы при свете дня как настоящее золото блестели, таков только один род и один человек.

Король Гондарии, Маркус Второй, собственной персоной. Он повелительно повел кистью, и к нему тут же услужливо подскочил один из колдунов. Что-то угодливо кивает, спустя пару секунд над полем боя звучит неестественно громкий голос, полный властной гордости:

- Здравствуй, Шадовид.

Взгляды, золотой и черный, пересеклись. А барон почуял, как возле маски странно вьется ветерок. Поняв, что ему тоже помогают, он еле кивнул в благодарность своим магам и так же громко произнес:

- Приветствую в Глан Дуир... Ваше Величество.

Он хотел сказать нечто другое, оскорбительное, но глядя на короля вживую, язык попросту не повернулся. Барон и сам на секунду потерялся в догадках, что мешает полить ублюдка отборной бранью? Воспитание, или может так давит сам король одним лишь присутствием? Барон не знает этого, но ясно ощущает, что Король Гондарии умеет подавлять.

Да... такой человек может поспорить с Азидалом, победить и заковать в кандалы, теперь он по-настоящему осознал, насколько опасен такой враг. И еще больше захотел его убить!

- Ты же все понимаешь, - вкрадчивый голос короля проникает в уши. - Вам не победить, не устоять. Твои люди устали, вы все ранены и слабы... Я могу раздавить вас одной атакой. Но не стану. Вы доблестно сражались, пускай и под рукой мятежников. Я даю тебе шанс еще один раз, Шадовид. Преклони колени перед своим Королем.

- Ты все еще несешь эту чушь про мятеж? - издевка в голосе барона. - Да кому есть дело до твоей короны? Ты пришел в мой дом, убиваешь моих людей и требуешь преклонения?!

- Верно, - невозмутимо отвечает король. - Я требую. И ты подчинишься. Хватит лишних смертей, пакарамский глупец. Я лишь хочу сохранить жизни невиновных людей, соглашайся. Сдай нам крепость, сложи оружие, и я дарую тебе милость быстрой смерти. Обещаю, все твои люди будут жить.

Невинных? Лишних?! И как его люди будут жить, рабами? До жертвоприношения? Этот урод!

Барон не выдержал и засмеялся, горький смех, громкий, он даже запрокинул голову и смеялся так добрых десять ударов сердца, а потом резко замолк.

Медленно опустилась голова, белая прядь упала на глаза, что с ненавистью глядят на врага. Столь вероломного, столь подлого... Нет таких слов, чтобы описать гнусность этого человека!

В голову барону пришла сумасбродная мысль, и он поддался ей, откинув всякую осторожность и пиетет перед титулом короля. В конце концов, это всего лишь титул, дарующий власть. Почему бы им не обладать, скажем... Азидалу, м-м? Корона ему даже пойдет, пожалуй. Пускай и в шутку, но эта мысль захватила барона полностью, и не пожелала отпускать, родив крамольную речь:

- Я преклоню колено перед Королем, - барон с наслаждением глядит, как растет победная ухмылка врага, чтобы растоптать ее. - Но этот Король не ты.

Владыка Глан Дуир раскинул руки, а голос его полон торжества, будто на празднестве.

- Пускай же этот фальшивый Мятеж станет настоящим! Я отказываюсь сдаваться, Маркус Второй! И я не признаю тебя Королем, ибо ты не достоин!

- Ты, - голос короля захлебывается в гневе, он с трудом держит рык в горле. - Жалкая вошь, раб! Я пытался быть великодушным... Это было ошибкой. Никого не пощажу, ты слышишь, Беловолосый, никого! Твоя семья, людей, женщин и стариков, даже собак! Я убью здесь всех, до единого!

Такое решение поколебало даже невозмутимого Элвейна, он вскинулся, явно желая заспорить, но под взглядом короля смог лишь захлопнуть рот и опустить голову, безмолвно подчиняясь.

Барон в долгу не остался, даже под маской видно, как он смеется, прежде чем бросить последние слова перед битвой.

- Я преподнесу твою голову к ногам своего Короля! Или воздену на пику, еще не решил!

Златоволосый кивнул колдуну и тот развеял заклинание.

- В атаку, - тихо рыкнул он верному Гвардейцу.

А в голове короля бьется лишь одна мысль. Король в Гондарии только один. И это он! Не позволю всяким мошкам посягать на свою власть! Не позволял раньше, и не позволит никогда!

Гордость Королей, она всегда величиной до небес, эта гордость возвеличивает владык до вершин власти, служит опорой... Или же превращается в коварную лестницу, с падением без конца, в самые глубины тьмы и одиночества. Но когда в твоих ладонях судьбы сотен тысяч живых существ, разве есть время задуматься над столь наивной мыслью?

Капитан Гвардии развернулся к войскам, уже открыл рот, но его команду прерывает зычный звук громогласного рога. Незнакомый, пробирающий до костей рев боевого рога кэхас. Король, Элвейн, солдаты с обоих сторон, все кроме одержимых резко повернули головы на звук.

А следом, из-за крепости показались первые ряды огромного войска, по землям близ реки Бурной дрожит земля от тяжких шагов. От цепи гор на юге до северных лесов несется мерный рев тысяч глоток, похожий на гром лавины камней.

- Гур-грам Турдум!(Здесь ступает Турдум!)

От шагов кэхас стонет земля, отдаваясь дрожью. Тяжесть войска чует не только земля, все люди намиг оцепенели, будто на головы надвигается огромная гроза. При шагах низушники издают боевой клич, под пение рога в задних рядах, снова раздается протяжная лавина голосов:

- Гур-грам Турдум!

Обещанный час пришел. Кэхас явились на помощь.

***

Ровно, хоть по головам считай, десять тысяч воинов Турдум встали близ крепости так, что получился ровный треугольник между Глан Дуир, Армией Короля и Кэхас. Замолкли все, ни звука, ни команды, лишь парок от дыхания из ртов, ибо не знают точно люди с обеих сторон, за кого пришли воевать кэхас, за Альсас или же против всего рода людского.

А ведет клан сам Старейшина Битвы, Грам. Могучий кэхас стоит впереди всех, не боясь ничего и никого, он стоит в одной безрукавке на голое тело, холщовых штанах и с босыми стопами. Могучие руки бугрятся мышцами, сжимая рукоять топора, что сделан под Черный Топор и размером, и весом.

Еще один топор, поменьше, засунут за пояс узорный, и его-то Старейшина и взял, отдав обычный ближайшему воину. Грам мельком бросил взгляд на своих воинов, и в бороде можно было на миг заметить довольную усмешку.

Каждый воин Турдум, как один одет в доспехи из стали и дерева, что сплелись в союзе невозможного для других сплава. У каждого щит темных цветов, а на поверхности, прямо из металла растут побеги, складываясь в три схематичные горы, герб Турдум. У каждого топор в другой руке, острый настолько, что побриться можно, и блестят лезвия десяти тысяч топор на радость старого сердца Старейшины. Лица же пока открыты, лишь наносник шлема прикрывает суровые лики с татуировкой гор на щеках.

Грам довольно кивнул, обернулся в сторону войска короля и вперил взгляд прямо в золотоволосую фигуру. Отсюда он даже может разглядеть лицо этого Маркуса, ненавистного роду кэхас человека, что так же пристально изучает его самого.

Но, как бы не хотелось Граму прямо сейчас рвануть навстречу врагу, древние традиции требуют соблюдения.

Топор сверкнул лезвием, когда прошелся по раскрытой ладони старейшины, отточенная сталь обагряется кровью. Сжался кулак, и рана сама затянулась, оставив белый шрам, рядом с двумя такими же. Не впервой ему вести войска Турдум на бой, но впервой, на такую великую битву.

За спиной Старейшины воины, от молодняка до старцев с бородами седыми, все как один ухмыльнулись, да крепче руки перехватили топоры. А шлема у кэхас тоже не простые, из-под краев появились темные побеги, за секунды закрыли лица сплошным щитом из переплетений, оставив лишь щелки для пылающих жаждой крови глаз.

Тишина над полем боя обрела напряжение пуще прежнего, и Старейшине это чувство понравилось. Разве может быть что-то слаще страха врага? Поднялся топор, упали наземь пара алых капель с лезвия, и Старейшина взревел без всякой магии громко, гремят слова на людском языке, чтобы уж точно поняли все, аж до туч его голос басовитый и хриплый, донесся:

- Услышь нас, Враг! Турдум идет!

По традиции, Топор Войны должен окропиться кровью свой и врага, и тогда вражда начнется, пока по жилам одного из них бежит кровь, она не закончится. Собственно, кэхас среди своего народа не скрывают мнения, что война с Хэнъе не окончена. А теперь начнется новая Война! Во славу Кардаса!

Грам изо всех сил метнул топор в сторону врагов, и топор с гулом несется стальным диском до самых рядов одержимых, врезается и сносит сразу троих под смех кэхас. Все видели, как кровью плеснуло! И даже мозгов немного. Все честно, традиции соблюдены, можно начинать потеху!

Грам выхватил свой боевой топор из рук воина, воздел его к небу и проревел в тучи еще громче:

- Кардас! Из-гра шо Альсас! (Кардас! Мы бьемся за Альсас!)

- Кардас! Кардас!

Грянули топоры по щитам, родив гром пуще небесного, а больше кэхас для боевого духа ничего и не надо. С ревом имени бога на устах рванули единой волной на врагов.

Люди в Глан Дуир могут лишь ошалело наблюдать за тем, как повернулась судьба. Даже Ландик, узрев как толпа кэхас врезается в толпу одержимых, не смог удержать матерной фразочки. Ибо это со стороны вообще никакой тактики не несет! Даже пакарамцы так безумно не атаковали бы. Люди так не сражаются...

Но какое дело кэхас, как там сражаются люди? Каждый воин кэхас сам себе боевая единица. Зачарованные доспехи и щиты, что удержат сталь и магию, топоры, что срубят ноги врагов как тонкие деревца, а следом проломят головы, как гнилые тыквы. Им не нужен строй, не нужна тактика и план, нужна только ярость и имя бога на устах!

Король тоже не дурак, еще не успели первые ряды схлестнуться, как на войска низушников обрушился град из стрел, весь остаток запасов вышел за пяток секунд, родив дождь вместо туч, и окончательно затмив небо на целую минуту.

А что воины Турдум? Они отнеслись к граду стрел, что способны с такой высоты прошибить быка насквозь, как к обычному дождичку! Даже Грам, что странно... И головы на свист стрел не поднял, и каким-то чудом ни единая стрела не коснулась почти обнаженного тела, лишь по волосам на затылке прошлась парочка, напомнив о смерти...

Парочке кэхас все же не повезло, удачной стреле удалось проникнуть в щель меж шлемом и воротником доспеха, они упали, но товарищи просто прошли по ним, втаптывая в землю. Живые они еще или мертвые, после битвы разберемся!

Помощь товарищу, команды строя? Зачем, каждый из них гордый воин, умелый и отважный, жалость и помощь нужна лишь неумелым слабакам!

- Кардас! - взревел Грам, камнем врезаясь в строй одержимых.

Этот крик услышали и на стенах крепости, он заставил всех очнуться от наваждения. И первым, кто ринулся вниз по покатому склону насыпи, стал Малагор. Мастер Мощи должен быть впереди всех! Алое копье запылало, обернувшись пламенной аурой в руках мага, и Первый без сомнений в одиночку врезался в бойцов Элитной Тысячи Короля.

Следом, как тень появившись за спиной мага, явился Фрес. Садисткая улыбочка играет на губах, а ближние ряды врагов закричали от боли. Не каждый день в стопе вдруг появляется острый каменный кол!

- Ха-ха-ха! - довольный смех Фреса перекрывает вопли.

Рядом рванулись с хлопком хрустальные флаконы, и воинов короля обернула удушливая взвесь зеленого облака. Кашель и слезы, а следом и крики, когда кожа начала слезать с лиц, будто подтопленное масло... Лучший Алхимик Гильдии пришел мстить, и милосердие оставил возле тела брата. В ход идут самые опасные составы, даже для создателя.

Один за другим срываются Первые, мча в разгар битвы и прорывая монолит строя живых войск короля. С другой стороны давят кэхас, прогибая немертвое море одержимых.

- Поддержим их! Атакуем! - закричал Шадовид, не став просчитывать варианты. - Все или ничего! Вперед, вперед!

В сердцах людей первый раз по-настоящему вспыхнула надежда на победу, даже на полный разгром врага! С помощью кэхас они точно должны победить!

- Руби ублюдков! - взревел Ландик, первым из серых срываясь вниз по насыпи.

- Одним клином! - заорал Счастливчик, по милости судьбы повышенный и оставшийся единственным высшим офицером.

Воины барона первыми вломились в строй солдат короля, и с такой мощью и напором, что они прогнулись! А следом, со всего разбегу, врубились и воины Альсаса во главе с командиром.

Долго такая ситуация не продлилась, защитников Глан Дуир слишком мало, и солдаты Элитной Тысячи показали, чего стоят. Раненных выдергивают назад, а за каждым разбитым рядом стоит новый строй щитов, прямо как чешуя стоят, пробьешь одну, а за ней другая.

Первый смогли выровнять положение, буйствуя в середине строя, но их быстро зажимают в кругах из щитов, не давая особо развернуться. Если бы Элвейн смог командовать, воинам крепости бы точно не поздоровилось, но...

- Да сдохни ты! - матерится сквозь зубы Капитан Гвардии.

Элвейну приходится тяжко, он взял на себя Малагора, который уж слишком разошелся и косил его солдат, как траву. Ублюдочного мага не берут даже залпы арбалетов в упор, болты ведет куда угодно, только не в тело Мастера Мощи.

Алое копье Малагора крутится будто само собой на огромных скоростях, отрубая руки-ноги, но чаще головы. Ломаются пики от мощных ударов Малагора, щиты выдерживают не больше трех ударов, но руки ломаются еще с первого. В глазах солдат этот маг выглядит не человеком - Чудовищем.

Гвардеец принял удар копья на щит, рука отсохла, а его самого протащило на пару шагов. Удар Первого отдался по костям неприятной дрожью, Элвейн даже оцепенел на секунду, но удержался на ногах. Прямо смотрит клинок Гвардейца, указывая кончиком точно на врага.

Никто не лезет в их бой, держатся подальше, тут словно организовалась стихийная арена, со стенами из щитов вместо обычных. Малагор даже видит там, за макушками шлемов, Лагерь и самый большой шатер, установленный на небольшом пригорке. Рядом с ним стоит, не скрываясь, Король и Колдуны. Молчаливо наблюдают за битвой.

Элвейн не спускает глаз с Мастера Мощи, не моргает, будто кошка за мышкой, неотрывно, цепко, ждет шанса...

- Тебе не пройти к королю, маг.

- На хер он мне сдался, - презрительно сплюнул Малагор. - Я хочу убить тебя.

Элвейн повел плечами, темный плащ с шорохом спал на землю, открыв доспехи Гвардейца, сверкающие и чистенькие, будто секунду назад полировали. Опустилось забрало, а с кивком качнулась кисточка из конского волоса на шлеме. Глухо звучит голос Элвейна, но угрозу в нем слышат все, как и насмешку.

- Тогда подходи.

Звуки битвы Малагора и Элвейна оглушают окружающих звоном металла, лязг стоит похлеще чем в кузнице, но сам Король Гондарии на эту битву и глазом не повел. Маркус наблюдает за другой битвой, куда более важной, чем возможное нападение Первого на него.

Золотые глаза с прищуром смотрят, как войска Турдум громят толпу одержимых, без видимого сопротивления. Какой бы яростью и жаждой крови не обладали одержимые, сотни их, или тысячи, против закованных в зачарованную броню кэхас они остаются тем, кем и являются - всего лишь мясом, смазкой для клинков.

Перевес в численности за противником, за качеством тоже... Король ясно это понимает, глядя, как вопящие имя Кардаса низушники рубят его войска, будто чахлые деревца. Там даже пара Первых появились, полыхают Огнем так, что слепят всех поблизости, но одержимые продолжают кидаться на живых, даже когда полностью горят. Адово войско, чтоб его, и по виду, и по управлению.

На колдунов за одержимыми смотреть больно, потные, губы трясутся, а пальцы будто пытаются сыграть невероятно быструю мелодию на арфе, но не получается. Лишь пять колдунов стоят спокойно, рядом с королем, они в управлении мясом не участвуют. Сильнейшие, именно они спустили Змея на Глан Дуир.

Король чуть опустил голову, тень закрыла глаза. Стоящий рядом колдун кашлянул в иссушенный, как у мумии, кулак. Дребезжащий стариной голос из-под темноты капюшона:

- Ваше Величество. Отступим?

- Нет, - ответил король, кулак сжался до хруста костяшек, а взгляд уперся прямо в капюшон колдуна. - Есть идея получше.

Один из колдунов смекнул, в чем дело, и сразу же решил сбежать. Его тело скрутилось за миг в небольшого черного голубя, но не успела птица расправить крылья, как на пернатой шее вспыхивают странные завитки, складываясь в полыхающий ошейник. Протестующий клекот захлебнулся, голова птицы катится по склону, остался лишь труп.

Уже четверка колдунов схватилась за шеи, хрипя и одним взглядом обещая королю нечто страшное. Маркус разжал кулак, и такие же знаки, как и на шеях колдунов, сверкают на запястье.

Сказать, что это напугало старых колдунов, не сказать ничего. Они сами вручили ему эти "ошейники", иначе бы король никогда не доверился... И подсказала им это Чародейка Ложи, Ведьма Столицы. Это был хороший ход, обеспечивающий верность сторон. Колдуны всегда могли убить короля, а он мог убить их, все честно.

Но он никогда до этого не смел так их унижать! Даже к намеку и угрозам ни разу ни прибегал, всегда был вежлив и учтив с ними! Неужели он не понимает, чем чревато такое обращение с его главной силой и опорой?

А король уже все давно продумал и решился. Да, его колдуны сильны, спору нет. Все вместе они почти продавили оборону Глан Дуир с Первыми на страже. Но это вместе, если пустить колдунов прямо сейчас в бой, это будет бесполезно, в прямом бою Первые сомнут за минуты. Поражение уже дышит в загривок зловонным дыханием, обещая стать неизбежным.

- Ты... - хрипит старый колдун, потирая шею, злобно сверкают желтые склеры глаз в глубине капюшона. - Что ты задумал?

- Не стоит забывать, - повел пальцами король. - У кого поводок. Бежать бесполезно. Призовите в свои тела сильнейших демонов и нападайте на врага.

- Мы лучше вызовем их отдельно, - посмел возмущаться другой колдун, и даже скинул капюшон, показав седые проплешины и уродливый лик с выступающими нижними клыками. - И то, это прорва Силы! Вы хоть представляете, сколько мы ее собирали?!

- Умолкни, - шевельнулись пальцы, заставляя колдунов хрипеть от боли, злобы и бессилия. - Подчиняйтесь. Это приказ.

Глаза четверки мутнеют, покрываясь белой поволокой. Они начинают бубнить странные слова, отдающие многоголосым эхом, заставляя кожу короля покрыться мурашками. Но лицо держит спокойным, он уже слышал демонический язык.

Самый старый из колдунов даже смог на пару секунд сбросить путы чужой воли и заклинание, что сплела Чародейка Ложи.

- Маркус, - отрывисто, покрываясь потом, шепчет старик. - Ты обещал нам другое будущее! Опомнись!

- Прости, Дургаз, - твердо отвечает король. - Это необходимо для победы.

- Будь ты проклят! - выплюнул колдун так яростно, что аж слюна изо рта полетела, но после колдун внезапно успокоился и засмеялся, подвывая от боли, жгущей нутро. - Хотя ты и так проклят!

О, старый колдун знает, на что давить! Только они и Ведьма Столицы знают, что за недуг мучает короля, поражает его мысли каждую ночь... Неспособность завести наследника. Маркусу не помогла магия Первых, и он убил того мага, что подтвердил его бесплодие. Колдунишки обещали найти выход, и он пощадил их, как и просила Ведьма. Но взамен, заставил служить, пообещав мирную жизнь после войны, полную власти и удовольствий. Жизнь, где колдуны могут не бегать как крысы от Первых. Где к ним не будут относиться, как к прокаженным чумой.

А колдун все смеется, но в желтых глазенках нет торжества, там тоска. Не вышло.

- Думаешь, разозлюсь и убью? - хмыкнул король. - Выполняй мою волю, Дургаз.

Он снова сжал кулак, подавляя колдуна, а следом и других. Одержимые начинают вести себя иначе, сотня за сотней срываясь в безумие, пожирая даже своих они кидаются на все, что увидят.

Но видны среди них столбами стоящие фигуры, которых не касается буря безумия. Колдуны бормочут страшные слова под нос, один за другим покрываются темной дымкой, от которой даже свет дня начинает сереть и тускнеть, а воздух теряет всякий запах.

Неладное замечают кэхас, медленно они останавливают сечу, отступают в единый ряд перед беснующимися одержимыми. Зачем стараться, когда враг сам себя убивает? Да и творится что-то непонятное... А на поле боя, все непонятное - опасность.

Запал воинов Турдум начинает угасать, и они сами не понимают причин. Почему-то имя Кардаса уже не вызывает былого боевого настроя, нет отклика из сердца, пропало что-то правильное, нужное... Будто внимание Бога больше не с ними, неужели Кардас не хочет, чтобы они сражались?

Этот странное замешательство заставляет воинов Турдум колебаться, уже не так резко прыгают на врагов, не так мощно раздают удары топорами, а имя Кардаса уже не так громогласно и уверенно вырывается из глоток. Непонимание прямо посреди боя окутывает войска Турдум.

- Это все колдуны! - кричат среди кэхас воины постарше. - Укрепите решимость, братья! В бой! Кардас!

Сжимаются пальцы на рукоятях топоров, с лезвий все еще стекает кровь врагов. И непролитая еще кровь взывает продолжать!

- Кардас!

А на фланге возле стен Глан Дуир своя атмосфера и свои сражения.

- Куда-то собрался? - усмехается Элвейн, вставая на пути Малагора.

Тот в ответ окинул взглядом наглеца. Щит почти на куски порублен, пара дырок в нагруднике, и видно, как неестественно быстро там срастается плоть, а кровь не течет, как должна.

Малагор хмур, брови сходятся на переносице. Он точно почувствовал, копье пробило сердце, дважды, черт возьми! В первый раз он еще мог ошибиться, но второй? Что за монстров стали делать в Гвардии? Раньше Первые никогда с ними не сражались, да и в целом Гвардия Гондарии молодая группа по меркам магов... Люди там вообще?

Элвейн чувствуется как обычный человек, но он кто угодно, но не обычный! Какие бы раны он ему не наносил, все заживает, будто у парня по венам вместо крови заживляющее зелье течет, а еще Элвейн умудряется отводить ему взгляд прямо перед опасными ударами. Если бы не это, гвардеец бы трижды лишился головы. Странные умения, регенерация, как у монстра. Похоже, что Первые пропустили под носом нечто важное.

Если так продолжать, чертов гвардеец надолго его займет, а сил уже не хватает, чтобы закончить одним мощным ударом.

- Дерьмо, - буркнул Мастер Мощи, перехватывая копье и бросаясь на врага.

Дела для Малагора выходят кислые, чертов гвардеец никак не дает ни себя пришибить, ни к остальным прорваться. Пускай он сильнее Элвейна, но того попросту никак не убить, живучий как таракан. Хватило бы маны, сжег бы до пепла, а так... Придется рисковать, идти в размен, это его притормозит на какое-то время.

Малагор оскалился, на что Элвейн отвечает насмешливой улыбкой, салютуя мечом.

Маги Гильдии чуют неладное, стараются выскочить из вражеских рядов и призвать к тому же остальных. Все они чувствуют, как колыхается Астрал, как будто в океане начинают всплывать гигантские киты. Сильные демоны скоро явятся в мир живых.

Маги прорываются через ряды солдат, раскидывая людей как котят, и не глядя, убил там или нет. Отходят воины Альсаса, до последнего обмениваясь ударами, а Серых пинками и матами из битв отводит Ландик. Тех, кто бросается в погоню в пылу схваток, притормаживает Огонь и Земля магов. Мало кому охота бросаться в стену пламени или с разбегу напороться башкой о внезапно выросший камень.

Теряя своих за каждый шаг, защитники Глан Дуир отступают к стенам крепости.

- Назад! - громко командует Фрес, выстаивая Стены Земли перед врагами. - Все назад!

На верхушке стены появилась рука, Фрес уже почти создал для нее персональный кол, как увидел знакомую рожу. А следом, чуть в ногу не воткнувшись, прилетает алое копье. Малагор перекинул оружие, а следом перемахнул через Стену Земли сам.

Выглядит Мастер Мощи не ахти, левая рука вдоль тела висит, на доспехе, на ключице серьезная вмятина, мешающая нормально двинуть рукой. И как только умудрился с оружием залезть?

Не успел Малагор спрыгнуть, как выдает:

- Херово дело, Фрес. Колдуны пошли на последний козырь. Не знаю, почему все сразу, но тут сейчас такое начнется! Демоны не будут разбирать, кто свой, отрезай нас! Пускай сами с ними веселятся!

Мастер Земли резко кивнул, поднимая руки. Оглянулся быстро и понял, что Первые разбросаны по полю боя, не все даже из окружения успели вырваться.

- Крикни разумом. Я тут сам справлюсь. Кто там ближе, пусть прикроют Турдум, - но глянув на тусклые глаза и убитый вид, добавил: - Через Хорроха.

Малагор же, глядя, как за секунды возводятся толстые стены земли, разрезая поле боя ровной границей, лишь злостно выдохнул:

- Эти ублюдки готовы на все ради победы. Абсолютно на все.

С остервенением сорвал наплечник, похрустел плечом, а грудь все сильнее греет висящий там амулет... Может, им тоже пора пойти на все? Семена Огня все еще там, глубоко под землей вокруг крепости. Всего одна решительная мысль и все здесь взорвется к чертям, а после обратится лавовым адом на века. Даже река тут вскипит так, что пар закроет небеса надолго.

Малагор оглянулся на Глан Дуир, похожий сейчас на План Демонов больше, чем когда-либо, вспомнил о людях, что укрыты там. Им не сбежать, проиграй они, и крепость станет громадной ловушкой.

Старики, раненные и больные, дети и женщины, все там. Ждут вестей о победе, тлеет надежда, что родные им мужчины, сыновья, отцы и братья еще живы. Что если вместо любимых к ним ворвутся голодные до душ демоны? А бездушные тела обглодают остатки одержимых.

Крайний выход или же бороться до последнего? Угрюмый взгляд выдал решение Мастера. Уж лучше так, чем попасть на пир демонов. За века Первых становилось все меньше, а Колдунов и Ведьм больше, все чаще они не успевали спасать людей.

Малагор видел такое слишком много раз, видел, во что превращаются деревни, когда там беснуются орды демонов, куда больше раз, чем хотелось бы.

Если не будет другого выхода, то перед тем, как пасть в бою, он без колебаний... Убьет всех сам.

От тяжких мыслей Малагора отвлек гром в небе. Так громко бахнуло, что даже Фрес сбился с ритма и вздрогнул. А следом в черных тучах мелькнула молния, следом еще одна. Снова громыхнуло, но не звук привлек глаза магов к небесам. Молнии, что вьются в небесах, будто играются меж туч в догонялки, фиолетового цвета.

- Снова штучки колдунов? - задумчиво произносит Малагор.

Размышления вышибает из головы, когда на поле боя опускается огромная, давящая сила. Знакомая сила, но невозможно могущественная по сравнению с тем, что он помнил еще с утра. Последние сомнения развеял Фрес, что светло улыбнулся и поднял глаза, без страха глядя на полыхающее молниями небо.

- Азидал.

Мастер Мощи выдохнул, улыбка тоже посетила усталое лицо.

- Не знаю, как это возможно... Но короля ждет горячий сюрприз. Где вообще пропадал твой хренов брат? И как он в небе оказался?

- Летать научился? - легкомысленно пожал плечами Фрес.

- Летать и я умею, - отмахнулся Малагор, но ради справедливости добавил: - Недолго. Что он задумал?

- Кажется, я понял.

На этот раз голос Фреса вышел обеспокоенным, он аж побледнел, а в глазах застыло беспокойство. Малагор понял все без слов, и другим передал. Маги Гильдии как с цепи сорвались, загоняя всех ближе к крепости и возводя Стены Земли одну крепче другой. И всем как-то резко стало не до воя на всю округу, что доносится от демонов. Сейчас их больше пугает собрат по Гильдии...

Маг, который очень ненавидит Колдунов, Демонов и Короля Гондарии. Не трудно догадаться, как он долбанет по месту, где собрались все они разом. А где он столько силы собрал, это уже дело десятое.

- Сохрани нас всех Даргал, - бубнит под нос Фрес.

Небо затихло на долгие семь стуков сердца, и грянула Буря, которой земли Альсаса еще ни видали со времен создания. Позже ее прозовут Грозой Азидала, много позже, а пока...

Молнии вспышками озарили сияющую серебром фигуру человека в темных облаках, что властно и плавно опускает руки.

Глава двадцатая. Несломленный Король.

Король Маркус пришел в себя после ужасной вспышки и грохота, что поглотил все. В глазах застыл фиолетовый цвет и росчерки молний, будто навсегда там отпечатались. Маркус видел, как к нему кинулся Элвейн, пытаясь прикрыть, но он не успевал. Зато сам король успел дернуть "поводок", и демон поблизости закрыл его огромной черной тушей, которую сейчас так трудно удержать!

Было забавно наблюдать, как враги отступают, думая, что демоны направят силы против него. О нет, он бы никогда не использовал столь ненадежные методы. Не зря демоны призваны в тела колдунов, на плоти которых высечены знаки подчинения.

Это давало время для перегруппировки сил, перед тем как появилась ужасная гроза и он услышал крик Элвена, призывающий защитить короля.

Король надеялся, что верный Капитан Гвардии выживет в этом сверкающем аду, что все еще не прекращается и слепит даже через тело демона, что придавил его. Грохот грома давит на уши, а разряды добираются до тела колкими приступами судорог и боли. Если уж ему за такой "стеной" паршиво, то про Элвейна и думать не стоит.

Только Элвейн знает, из всех людей в мире, лишь один в курсе настоящих планов и мотивов Короля Гондарии. Сейчас, даже в полушаге от смерти, разум Маркуса работает, как часы, считая варианты. Как победить нового противника, как оправдать потери, как победить. И советы Элвейна бы очень пригодились, жаль, если умрет.

Король обещал разным людям те вещи, о которых мечтали они, но не он. Ложе Чародеек - признание еще одного государства и посты советников, а так же союз с Дафгаардом, королевством, которым Ложа управляет из тени.

Колдунам он обещал лучшее будущее, в котором дичью они быть перестанут, обещал мир, где им будет место, мир, что не отвергает людей с проклятым даром демонов. А так же власть и деньги, вещи, до которых они алчнее многих властителей.

Простым людям - улучшение жизни, армии - силу, колдунам - власть... Он сыпал щедрыми посулами легко и непринужденно... И нет в тех словах ни грамма лжи. Маркус всегда давал людям то, что обещал. Он бы исполнил их желания, исполни они так же честно свои роли, для Короля это пустяк. Но настоящая Цель совсем другая.

Новый разряд молнии достиг через землю, тела демона и короля затряслись, а в глазах Маркуса потемнело. Он не потерял сознания, это демон не выдержал и навалился всей тушей, перекрыв любой свет и даже ярчайшие вспышки.

- Дерьмо, - выдавил сквозь зубы король, упираясь руками и ногами в твердую плоть.

Боль не сбила ровный поток мыслей, что так и не находят ответа. Как победить? Что делать? Когда он выберется, а Маркус ни на миг не сомневался, что выживет, то что увидит? Сколько останется от армии после такого удара?

Маркус ярко чувствовал, как руны на руке гаснут, а поводки рвутся, знаменуя гибель колдунов и захвативших тела демонов. С каждой смертью ценной боевой единицы горечь во рту становится все сильнее.

Разум короля нашел лишь один выход, единственный способ справиться с новым врагом, шанс... В темноте между полутрупом демона и мерзлой землей широко открылся рот, показывая ровные зубы, и демон вздрогнул всем телом, когда в плоть впились не новые молнии, но зубы хозяина.

Если это необходимо для победы, он сам станет демоном! Маркус яростно рычал, когда ядовитая кровь жгла губы и рот, опаляя глотку нестерпимым огнем.

"Давай, Демон! У тебя есть лишь один шанс выжить - переходи в мое тело! Подчинись мне, и я дарую тебе жертвы, все, что захочешь! Давай же!"

Маркус понимает ясно и четко, то что он творит, это уже за гранью безумия, однако... Короли не боятся, они подчиняют себе все, даже безумие. Тому пример есть, и звали его Маркусом Первым, предыдущий владыка страны.

Отец нынешнего короля был человеком страшным, пугающим даже собственного сына, но научил столь многому, что ничего кроме благодарности к отцу сейчас не осталось.

Мысли о прошлом помогли отвлечься от яростной боли, когда Демон стал заполнять его тело, а душа самого Маркуса вопит от ядовитой ауры, что кислотой жжет изнутри. Демону этого оказалось мало, он полез туда, куда не следует. В глубины разума короля, в воспоминания, желая пожрать и поглотить неосторожного человека без остатка.

Это воспоминание было болезненным, давно забытым, и не стоило Демону воскрешать подобные сцены...

Шаги, шаркающий звук в подземельях Озерного Города, тихие шаги маленького мальчика с золотыми волосами и глазами, под неровный свет факела, слишком большого для маленьких рук ребенка.

Маркус вспомнил их ясно и четко, звук шагов и треск огня факела встают перед глазами, заменяя настоящее прошлым.

Тогда он искал отца, было очень интересно, куда его великий папа пропадает каждый пятый день, не появляясь на ужине. А на следующий день папа всегда был немножко добрее, и даже одарял сына улыбкой на утренней трапезе. Детское любопытство... Лучше бы его не существовало вовсе.

"Это слишком личное, демон! Не смей лезть сюда!"

Демону все равно, звук шагов не утихает, картина воспоминания становится четче.

Скрипит тяжелая дверь, взгляд падает на страшные инструменты, вещи, на которых людей пытают и лишают воли. Ржавые, в потеках крови дыбы, страшные крюки под потолком, бурый пол, а под детскими башмаками трескаются сухие ногти и зубы. Маркус был храбрым мальчиком, и пускай сердце колотилось бешеным ритмом, шаги не утихают.

Он нашел отца дальше, и узрел картину, которую никогда не забудет, даже если захочет. Король Гондарии, Маркус Первый... До смерти пытал молодую служанку, что неистово мычит с кляпом во рту, а от слез лицо опухло. И жертва, и палач не обратили на мальчика никакого внимания. Пока он не подал голос.

- Папа?

"Тварь! Прочь из моего разума!"

Демона обожгло таким потоком ярости, что даже темное создание не смогло переварить. Это дело королевской семьи, и не грязному демону узнать секреты золотых королей!

Секрет простой, на самом деле. Отец Маркуса Второго был безумен, и что самое страшное, прекрасно это осознавал. Каждый пятый день, ровно в шесть вечера король отправлялся в подземелья и пытал людей, до смерти. Не было на лице короля ни радости, ни злобы, в такие часы он будто выполнял не очень любимую работу.

Так Король Гондарии усмирял свое безумие, утолял кровожадные порывы злобы. Все ради одной вещи, чтобы в остальные дни разум был спокоен, решения оставались взвешенными и цельными, а поступки верными. Чтобы править, как подобает королю.

В детстве это невероятно пугало маленького Маркуса, он считал отца чудовищем... Сейчас же, когда он сам взрослый, к отцу не осталось ничего, кроме уважения. А еще слов отца, что каленым железом отпечатались в разуме с детства.

Напоследок демон все же утянул одно воспоминание, сцену разговора после.

Он помнит его, этот тихий и спокойный голос, четко выговаривающий каждую букву фраз, давящий властной ноткой даже в простом разговоре с сыном.

- Маркус, - шелестит уверенный голос в сознании короля и демона. - Не важно, что ты делаешь в жизни. Ты можешь есть сердца младенцев на обед, можешь пытать людей хоть каждый день. Ты можешь вырасти тираном и деспотом, развязать войну, прослыть самым страшным человеком в мире. Для настоящего Короля все это не важно, вся эта... мораль и правильность. След в истории, почет подданных, все это чушь. Запомни, сын, если после твоей смерти останется сильная и могущественная страна, значит, как Король ты все делал правильно.

"Понравилось, Демон?" - звучит насмешливая мысль Короля. - "Моя очередь"

Еще никогда до этого, даже самые безумные Колдуны не делали такого. Никогда в истории Человек не поглощал Демона. Опаленная душа короля борется в теле с темной тварью, они жрут друг друга, как дикие собаки, и человек побеждает.

В этом безумии участвуют не только тонкие материи, в реальности тело короля с рычанием впивается в черную плоть, захлебывается в ядовитой крови, и хохот с бульканьем вырывается из глотки безумного человека.

Теперь в мире уже два существа знают, почему Маркус сделал со страной все это. Король сам отдал Демону все воспоминания, взамен требуя и алча больше силы, сам забирая все без остатка.

Маркус Второй стремился сделать Гондарию сильнее за кратчайшие сроки, следуя плану, который начал еще отец. Именно его отец создал Гвардию, как силу против Первых, и тому была лишь одна причина. Первые никогда бы не поддержали то, что они задумали.

Грядет новая Война Народов, и к ней готовы все, кроме Людей. Хэнъе восстановились и скоро нападут, и Гондария должна будет принять первый удар. Только две страны людей граничат с другими расами. Дафгаард и Гондария. Вот только оборона на границе соседа куда лучше, а начинают всегда со слабых.

Был только один шанс для Гондарии, а после и для остальных выстоять в новой Войне - объединение Пяти Королевств. Но разве другие страны поддержат такое? Да никогда! Остается только один выход, силой объединить Людей. Только один метод быстро сделать это - Завоевание.

Ненависть Короля к Первым была напускной, ненастоящей раньше. Они просто преграда, Первые никогда бы не позволили случиться большой войне между странами. Они бы мешали, как могли, всеми силами, так что пришлось начать с вычищения паразитов. Сначала устранить Первых, потом окончательно объединить страну под властью трона. А следом, огнем и мечом превратить пять стран в одно великое царство, способное тягаться с Хэнъе и Кэхас.

Еще отец Маркуса начал прижимать аристократов, отбирая власть по кусочку, а уже во времена его сына грянуло Восстание. Они не стерпели, эти спесивые ублюдки забыли, чья это земля на самом деле. Он показал им место, как шелудивым псам, но не убил. Еще не время, была другая цель, более опасная. Первые внезапно собрались вокруг одного лидера, основали Гильдию и начали превращать Альсас в отдельное, мелкое, но потенциально могущественное Королевство.

Думали, он не заметит? Маркус заметил, просчитал варианты и начал действовать раньше срока. Надо давить Альсас, пока он еще слаб. Иначе раскол неизбежен, и тогда Гондария падет, еще не успев начать настоящую Войну.

Неважно, что ты делаешь, насколько тебя считают тираном и плохим человеком... Если страна остается сильной, а власть крепкой - как Король, ты все делаешь правильно.

Гордость и Воля мешают в душе Маркуса страшный коктейль, делая невозможное, сливаясь с Демоном по собственной воле, поглощая, забирая Силу не просьбой, но требованием. На руке короля полыхают алые руны, притягивая из Астрала остатки Демонов, что пережили страшную грозу. Зубы в крови щерятся в хищной улыбке, а золотые глаза обращаются алым цветом Демонов. Все ради победы, он пойдет на все... Даже сам станет Демоном.

Гроза кончилась, обратившись оглушающей тишиной.

Тело бывшего колдуна, а ныне демона, мертво, большую часть туши сожгло в пепел, Маркус смог отбросить с себя труп и подняться на ноги. Он уже подозревал, что увидит, и не позволил себе застыть от вида нового поля боя.

Спокойно, будто так и надо, Маркус оглядывает округу, не обращая внимания на зловоние горелой плоти. Только мертвенная бледность выдает короля.

Поле боя превратилось в область дымящихся трупов, чадящих черным дымом, множество воронок от ударов молний, а стоящие вдалеке Стены Земли превращают поле боя в огромную арену, устланную мертвыми.

Ни движения, ни голоса, тишина. Король остался один, больше никто не выжил. Новая сила дает чувствовать души, что исчезают в Астрале остатками путей, по которым живые пройти не смогут.

Один, совсем один, все потерял, почти проиграл... Почти. Пока жив Король - страна живет. Пока он жив, победа не будет за врагом. Позади остатки Лагеря, горящие кучки шатров, тлеют остатки недостроенной осадной башни.

Можно было бы сбежать... Кулак короля сжимается с хрустом костяшек. Можно, но он не будет. Нет необходимости в отступлении.

Медленно кожа на лице поглощает остатки демонической крови, как губка впитывает в себя каждую каплю. Под тонкой кожей видны выступающие синие вены, будто он из мертвых восстал.

Золотая грива волос превратилась в косму грязных, спутанных прядей в черной крови. Алые глаза останавливаются на единственной стоящей фигуре вдалеке, на Враге, что делает первый шаг навстречу.

Маркус заметил знакомые доспехи чуть ниже. Они черны и оплавлены, обгоревшее лицо невозможно узнать, но он узнал. Наклонился, забирая меч из скрюченных пальцев. Гвардеец не успел к нему, не смог выполнить свой последний долг, защитить Короля.

- Ты плохо справился, Элвейн, - сухие слова трупу.

Больше он ни слова не сказал, шагнул дальше, не выбирая дороги, прямо по телам бывших подчиненных, по еще тлеющим трупам. Потери, жалость, все это неважно, он сможет победить и сам, один. И если он сможет...

- Все будет правильно, - шепнул король и закашлялся.

Вкусу своей крови на губах Маркус не удивился, приступ быстро прошел, обещая последствия чуть позже. Король еще никогда не чувствовал себя так хорошо и плохо одновременно. Глаза могут разглядеть трещинки на далеких стенах из земли, возведенных Первыми.

Слух ловит каждый поток ветра, несущий неразборчивый гул слов живых за стенами, треск огня и одежды, звон остывающего металла в воронках, куда ударили самые мощные молнии.

Сила... Король взмахнул мечом, резко опустил лезвие, остановив так же жестко и четко. Шелест разрезаемого воздуха пришел позже, чем закончился взмах меча, удивительная скорость, и такая же поразительная мощь в руках, способная эту скорость родить и обуздать.

Но за все приходит плата, лицо короля дрогнуло от боли. Внутри тела все демоны, что он притянул, бьются за господство вместилища, грозя поглотить и его. Он уже чувствует странные желания, хочется опуститься на четвереньки и вгрызаться в плоть трупов, впиваясь зубами в мясо и кости, что так замечательно будут хрустеть... И еще сотни кровавых желаний, от которых волосы дыбом.

- Нет, - выдавил Маркус, стиснув зубы.

Могущество велико, но он чувствует, долго так не продлится. Не выдержит тело, не выдержит разум, а что останется после души, когда ее каждую секунду пытаются сожрать... Уже сейчас его захлестывают желания демонов, не его желания!

Враг, надо победить врага и вышвырнуть их из себя, как отработавший ресурс. Да, они все лишь пешки на один ход, не более. Их сила не для человека.

Король снова закашлял, чувствуя, как хрустят ребра, и дрожат колени. Алый взгляд снова нашел фигуру Врага, которого следует убить как можно быстрее. Сейчас Маркус способен рассмотреть его в мельчайших деталях, и разглядев, он на миг поразился. Это Азидал! Точно, мальчишка Первый, что был лишь игрушкой в казематах... Но на юнца тот совсем не походит.

Граф Альсаса стал немного выше, чем Маркус помнил, да и лицом стал напоминать взрослого мужчину с гладким лицом и морщинками в уголках глаз. Более взрослая версия самого себя, будто за недолгое время он прожил пару десятилетий. А еще Азидал был почему-то почти голый.

Только обрывок плаща с гербом Серебора прикрывает срам на манер рваной юбки с бахромой на концах. Дикарь дикарем, пускай и мускулистый, но настораживает другое. Даже спьяну никто бы не принял его за простого смертного.

Король всеми фибрами тела и души ощущает эту силу вокруг врага, могущество, что стерло его армию в порошок. Но много слабее, чем он ощущал в разгар грозы, что рождает надежду и шансы.

Похоже, он тоже нашел где-то силу, способную тягаться с целой армией, понял король. Однако... Ты ослаб после великого заклинания, а я лишь прибавил сил. Догадку короля подтверждает неловкость в движениях врага, как он медленно ступает по полю боя, стараясь не наступать на тела.

Видно, как часто вздымается грудь, от алых глаз демона не укрывается и легкая дрожь пальцев, и как неуверенно враг держит дрянной клинок одержимого, кончиком к земле. Да он даже на него не смотрит, а под ноги! Плюнь - упадет.

- Победа моя, - растянул губы в ухмылке Маркус.

Король резко пригнулся, напружинив ноги, так быстро, что доспех гвардейцев на нем недовольно звякнул, а кольчуга заскрипела, пытаясь объять увеличившиеся мышцы. Демоническая мощь переполнила Маркуса до краев, родив алую дымку вокруг тела. Кончик меча смотрит ровно на грудь далекого пока Азидала, и фигура короля исчезает с хлопком, только клочья земли полетели, так мощно он прыгнул вперед.

В этот же миг фигура мага остановилась, губы так же разъехались в усмешке.

- Попался, - шепнул Азидал.

Грянул звон столкновения мечей, яркой вспышкой сноп искр озаряет два лица. Отдались удары в руках и костях, исчезли усмешки, сменившись спокойствием и внимательностью. Азидал рассчитывал подловить врага и разрубить одним ударом вместе с оружием и доспехами. Короля же удивило, что противник даже на шаг не отступил перед его огромной силой. Черт, да он бы снес осадную башню таким ударом!

Скрестились алые глаза с зелеными, оба нехотя признали факт мелкими, почти не различимыми кивками. Равные противники...

Еще мгновение оба смотрят друг на друга, но слов не прозвучало. Угрозы или приказы сдаться тут лишние. Не один из них не склонит головы перед другим и ни за что не сдастся, пока не умрет. Все решит только смерть врага. Только победа, любой ценой!

Король надавил на клинок, алая дымка сгущается на лезвии, заставляя меч врага трястись. Маркус с внутренней усмешкой видит, как бледнеет и без того ослабленный враг, не в силах сдержать его мощь. Проседает земля под ступнями Азидала, если он хоть на миг даст слабину, попробует отступить - его разрубят пополам.

- Кха! - вырвалось изо рта короля с кровью.

На долю секунды давящая мощь ослабла, позволив магу убрать одну руку с оружия и направить на врага. Треск молний в пальцах, сощуренные глаза, это заставило Маркуса резко вильнуть вбок, пропуская мимо торса всполох молнии. В ноздри впился свежий запах, волосы на загривке поднимаются дыбом.

Оба просчитывают варианты так быстро, что могли бы сыграть партию в шахматы за пару секунд, но итогом стал новый лязг столкновения мечей. Треск лезвия, змеится трещина на клинке, звон перелома металла... И косая борозда на обнаженной груди отпрыгнувшего Азидала.

Усмешка короля на кровавых губах, хмурые брови мага. Довольство Маркуса пропало, когда рана на груди врага с шипением закрылась, оставив розовую полоску здоровой кожи. Быстрое лечение не проходит без следа для сил мага, видно, как западают глаза, а кожа по бледности равняется с королевской. Слишком много магии было вложено в удар по армии, непозволительно много. Но кто же знал, что Маркус сможет выжить?

Король сдержал кашель, едва скривились губы.

- Чертовы маги, - первые слова за бой.

- Долбанутые короли, - не остался в долгу Азидал.

Каждая секунда возвращает силы Азидалу, истощает и ломает тело Маркуса. Пока один сильнее другого, но такой расклад не вечен. И пока Король Гондарии сильнее...

Хищный прищур и кровожадность сравни демонической пронзает Азидала вместе с ударом клинка прямо в шею. Едва извернувшись, маг теряет прядь волос и обзаводится новой царапиной прямо на кадыке.

На этот раз все не заканчивается одним ходом, удар за ударом подбирается сталь к плоти, и растет победная усмешка на лице короля. Он уже не обращает внимания на раздирающую легкие боль, как горят кислотой внутренности и скрипят кости, не выдерживая силы демонов. Конец неизбежен...

Азидал упал на спину, спасаясь от косого удара, и тут же его настигает следующий. Звяк столкнувшейся стали, обломок меча вылетел из хватки Азидала, страх мелькнул в зеленых глазах, а в зрачках отражение алой, поистине демонической фигуры с занесенным мечом. В свист удара вплетается гортанный рык:

- Умри!

Азидал не позволил себе зажмуриться, встречая смерть в виде меча. Поэтому легко увидел, как между ним и смертью встало алое копье. Звон удара, ослепляющий сноп искр, копье крутнулось на огромной скорости в руках хозяина, вплетая в рисунок боя меч короля.

Малагор отбросил чудовище, бывшее человеком, но первый напор иссяк, далеко короля не оттеснил. Битва продолжается всего в десятке шагов, возле ямы, полной трупов, на самом краешке. А рядом с Азидалом появилась знакомое лицо с радостной улыбкой до ушей. Протянулась рука на помощь упавшему.

- Вставай... брат.

Рядом появляются другие Первые, кто еще имеет силы и может сражаться. Всего пятеро, вместе с Азидалом.

Не успел Азидал встать на ноги, как округу пронзил крик знакомым голосом Хорроха, мага разума. Вот только крик полон отчаяния:

- Малагор! - вопль звенит в ушах подошедших Первых.

***

Думал, на этот раз точно все, отбегался... Ветерок забрался под подол плаща, что прикрывает все ниже пояса до колен, а сердце еще колотится, так близко встретив смерть. Радость от встречи с Фресом не успела родиться, как я дернулся на крик. Чтобы увидеть сцену, которую никогда не забуду.

Падающий на колени Малагор, в руках сломанное пополам копье, разрезанная почти до позвонков шея... Алый шлейф крови, следующий за лезвием меча короля, яростный оскал на лице ублюдка, убившего Мастера Мощи. Другие Первые это не я, демоническая скверна в ударе убила Малагора мгновенно, и гибель собрата почувствовали все маги Гильдии.

Ужас не кончился, король окончательно двинулся от злобы демонов, не успело тело Малагора завалиться на бок, как в лицо мертвого пришелся удар сапога, впечатывая голову в землю. Король продолжает втаптывать голову мага в грязь, разбивая лицо в месиво костей и плоти. Тело сотрясается с каждым ударом, в стороны летит кровь.

- Тварь, червь! - шипит Маркус с ударами. - Как ты посмел! Мешать! Королю!

- Нет... Малагор, - дрогнул голос Фреса. - Ублюдок, прекрати!

Взъярило ли это Первых? Да, черт возьми, еще как! Скрипят зубами Рамлох и Фрес, а Хоррох практически рычит от злобы. Я и сам чувствую, как пожар злости вспыхивает в груди с еще большей силой.

Я, Фрес и Рамлох, все мы кинулись на врага вне себя от ярости, даже Хоррох не сдержал эмоций, ринувшись впереди всех. Я мельком увидел, как блестят его глаза от непролитых слез горечи и злости.

На магию ни у кого сил не осталось, все решит грубая сила и сталь! Схватил первый попавшийся меч, почерневший от грязи и копоти, но я его и палкой убить готов!

- Давайте, черви! Нападайте! - взревел король, пиная труп мага в яму, вспыхивая еще большей силой, а голосе человека слышны отголоски эха другого, демонического языка.

Король сам прыгнул навстречу, встречая удар Хорроха голой рукой, он просто схватил лезвие меча, смял клинок, как бумажный листок и нанес свой. Я увидел лишь росчерк клинка с алой дымкой, и как наш маг разума вскрикнул, а ментальный удар долбанул по мозгам всем.

Хорроху это спасло жизнь, но не руки, которыми он прикрыл голову. Так он и упал, без кистей и с рассеченным поперек лицом, но живой. Мы вовремя подоспели!

Пример Хорроха заставил остудить голову, мы наседаем с трех сторон на этого Демона.

- Давайте, черви! - смеется король, успевая отражать все удары.

Нет времени думать или как-то хитрить, каждая капля маны идет на усиление тела, чтобы хоть чуть-чуть поспевать за этим чудовищем в облике человека. Хотелось бы сказать, что втроем мы прижали его, но... Король монстр не только из-за демонической силы, к которой он слишком быстро привык и подчинил, скорее ужасают навыки. Мы Первые, черт возьми, а он справляется с мастерством всех троих одним мечом!

Фрес плюнул на все и пошел на риск, я успеваю увидеть краем зрения, как усыхает за секунду мускулистое тело, используя запрещенный прием. Брат отдает своему Дару жизнь ради силы, лишь ради одного удара... И он дотягивается до головы короля невероятно быстрым выпадом клинка.

- Гра-ах, - вырвалось болезненное от короля.

Маркус умудрился встретить мой удар своим, и почти увернулся от выпада брата, но потерял левый глаз. Не хватило совсем чуть-чуть, небольшого наклона, чтобы острие клинка вонзилось дальше и достало до мозга.

А потом будто время застыло, но только для нас, так шустро враг извернулся обратно, как кошка, с клацаньем клыков сомкнулись челюсти на руке Фреса, за один укус лишая кисти и врывая шмат плоти с костей.

А потом король ударил рукой с черными когтями, прямо как копьем, прямо в грудь...

- Сука, - выдохнул я, сам пиная брата в бок изо всех сил.

Фрес в его состоянии оказался легче бревнышка, полетел в яму с трупом Малагора. Едва успел спасти от смертельного удара прямо в сердце, но зацепило его точно. Главное - брат жив! Остальное не важно.

- Хр-хр-хр, - собачий смех из глотки демона.

И смех этот, страшный из-за эха демонов в голосе, прерывается яростным рыком боли. Рамлох не дремал, поймав ту полусекундную заминку, как величайший шанс. На оружие врага давлю я, вторая рука уже держит меч гильдейского алхимика, и тут Рамлох выкинул финт, от которого я чуть не присвистнул. Он резко склоняет голову, вверх взметается длинная коса волос с сюрпризом на конце. Сверкнул наконечник копья, вплетенный в косу, впиваясь во второй глаз короля.

Рамлох выдернул клинок из хватки и пробил доспех и грудь врага, провернул, выдернул. Прямо в сердце... Неужели победа? Нет, он еще жив!

Я провалился вперед, исчезла опора в виде клинка врага, и за заминку поплатились все. Рамлох лишился головы вместе с косой, а я полетел кувырком от удара кулаком в лоб. Горько стегнула по нервам смерть еще одного Первого, в глазах искры от удара и кружится башка так, что небо воронкой кажется. Рука не чувствует меча, опять выронил оружие, чтоб меня...

Вскочил на ноги, а король уже передо мной, совсем лишился разума, отбросив меч и любую членораздельную речь, завывает на одной ноте. От могущества врага тело цепенеет, как кролик перед пастью волка, пустые глазницы врага сочатся красным и белым, а на горле смыкается чудовищная хватка.

Думаешь, я так просто сдамся, ублюдок?! Пускай гортань трещит, мышцы шеи звенят от натуги, проминаясь под пальцами чудовища, я не теряю яростной злобы! Мой гнев не меньше твоего, сраный демон!

- А-а-а! - что-то человеческое слышно в крике короля.

Я бы и не так орал, если бы мне в остатки глаз воткнули большие пальцы. Посмотрим, кто сдохнет первым! Давлю что есть мочи, пытаясь добраться до мозга через глазницы, и слышу, как что-то рвется в моей глотке под стальной хваткой, рождая солоноватый вкус во рту.

Давить! Убить его, давить! Сильнее давить, убить... Давить...

В глазах темно, но я чувствую магией больше, чем обычным зрением. Ярко слышны стоны демонов, что стремятся покинуть умирающий сосуд, но тот огрызок, что остался от Маркуса, все еще давит волей, подчиняет тварей, требует еще Силу!

Демоны не выдерживают больше этого страха, кидаются на душу короля в исступленном желании уничтожить нового хозяина, прежде чем умереть вместе с ним. Слышно, как толчками вытекает кровь из раны в груди врага. Хоть сто раз одержимый, или демон, пока ты живой, пока не обратился в нежить, с пробитым сердцем долго не протянешь! Мне надо лишь продержаться... Давить!

Сколько длится наша попытка убить друг друга? Я не знаю. Знаю лишь, что могу дышать. Мертвая хватка осталась на месте, когда я отступил и выдернул руки из месива на месте лица врага.

Король же стоит, все так же протянув руки, с яростным оскалом и без малейшего звука. Статуя самому себе, что не желает пасть.

- Кха-кха! - с трудом дается каждый глоток воздуха.

Мертв, бьется в сознании мысль, он мертв! Мы смогли убить это чудовище! Смогли убить... Я вздрогнул, приглядевшись к лику врага, к фигуре, что так и не желает падать. Пустая оболочка без души и демонов, на глазах гниет плоть, обнажая череп и кости. Смогли убить, но победить ли?

Гордость Короля Гондарии не позволила ему обратиться нежитью, стать полноценно Одержимым, отдать им еще живое тело. Маркус до конца сражался сам, предпочел смерть полному подчинению демонам, и утянул их вместе с собой за грань.

Плоть с тела врага исчезла, кости в доспехах ломаются и падают все-таки наземь. Я даже на секунду поверил, что не упадут... Но это всего лишь истлевающий труп, остатки, пораженные скверной. От тебя ничего не останется, ублюдок! Ничего!

Я плюнул на окровавленные доспехи, попав прямо в дырку на грудине. Что-то нет в сердце того чувства, сладкого торжества победы. Там горечь потерь и все еще тлеет ненависть.

- Гори в муках, тварь.

= Э-эй, - слышно тихое, заунывное из ямы. - Э-э-эй. Я тут задыхаюсь, блин. Э-эй, Азидал, ты там? Я честно ща помру, тут земля осыпается. Э-эй!

- Брат, - дернулись уголки губ. - Хоть ты живой, гадёныш.

Заворочался Хоррох, стон боли утихает, когда маг разума начинает подчинять чувства. Затих, но не погиб, вон как глаза под веками бегают, а кровь из ран перестает течь. Он пока сам себе поможет.

Намек на улыбку пропал, стоило взгляду упасть на безголовый труп Рамлоха. Чувствую, как брови создают складку на переносице. Потери... Это всегда больно. Найдите путь и покойтесь в Чертогах Даргала, собратья.

- Э-эй...

- Иду! - хрипло гаркнул в сторону ямы.

Иногда брат невыносимо портит любой момент... Но за это я его тоже люблю. Лишь бы не помер, пока силы на лечение появятся. Подволакивая подвернутую ногу, плетусь на голос брата. В груди медленно расплетает путы тяжелый комок, что преследовал меня последние дни. Закончилось, пока все закончилось.

Все же, ни смотря на все, огромной ценой, но мы победили.

***

Тащу брата на закорках, придерживая тощие ноги. Фрес даже в таком состоянии умудряется говорить с бодростью.

- Ну и? Что дальше делать будем? - щекочет ухо слабоватый голос брата.

- Я говорил с Даргалом, - негромко отвечаю, глядя под ноги. - У нас новая задача. Скоро Хэнъе опять нападут, но Даргал обещал придержать их богиню какое-то время. Максимум лет пять есть. Это из того что посложнее.

Фрес присвистнул.

- Не свисти в ухо, - цыкнул на дурака.

- Извини. И чего делать-то будем?

- Я хочу завоевать земли Гондарии, и основать полноценную страну. Свое Королевство.

- Как назовемся? - тут же спросил брат, будто совсем не удивился и даже ждал такого поворота. - Только не в честь Даргала, ладно? И без статуй в столице.

Как назовемся? И правда, надо бы хорошее название новому королевству дать. Что-нибудь, напоминающее о прежнем мире, может быть? Или... Да, я могу потешить свое честолюбие, а кроме брата особо никто не поймет.

Даргамар, великий город магов и страна одновременно, по сути "Дом Даргала", с древне-имперского языка. Что-то кроме него ничего в голову не идет, кроме... Да, я сам построю свой дом.

- Азгамар, - веско упало название еще несуществующей страны, и что-то отозвалось в груди. - Да. Я стану Королем Азгамара.

Брат не засмеялся. Только хмыкнул с одобрением.

- А знаешь... Звучит.

А ведь я ему еще и десятой части всего не рассказал. Что со мной случилось в Астрале, разговор с Даргалом и еще кучу всего... Планы это хорошо, но в животе у меня забурлило. Великие замыслы и болтовня это прекрасно, но я жрать хочу. Решим все, когда поедим! Раз у нас победа, то положена тризна по погибшим героям, а потом пир!

- Думаешь, Вельде пойдет зваться Королевой? Фрес?

Брат сопит в ухо, отключился, но дышит ровно, просто слишком устал. Я чуть сгорбился, не давая ему съехать и упасть, шаг стал еще плавней и тише. Спи, брат, отдыхай спокойно, набирайся сил. Ведь нас ждут великие дела.

Конец 3 части.

Content

Маг Азидал. Война

Глава первая. Искры пожара Народов.

Глава вторая. Путь домой. Деревня.

Глава третья. Путь домой. Побег в лес.

Глава четвертая. Враги надвигаются.

Глава пятая. На той стороне.

Глава шестая. Тайны Гондарского Леса.

Глава седьмая. Возвращение Лорда.

Глава восьмая. Враги под стенами.

Глава девятая. Гори!

Глава десятая. Безумная атака.

Глава одиннадцатая. В пылу сражений.

Глава двенадцатая. Тактика самоубийц.

Глава тринадцатая. На краю пропасти.

Глава четырнадцатая. Ультиматум Турдум.

Глава пятнадцатая. Страшная правда Серебора.

Глава шестнадцатая. Решения, кующие Судьбу.

Глава семнадцатая. Кровавая крепость.

Глава восемнадцатая. Интриги Богов.

Глава девятнадцатая. Победа любой ценой.

Глава двадцатая. Несломленный Король.